Name: Три королевы
Author: Женева Ли
ISBN: 978-5-04-249800-8

Женева Ли
Ужасно богатые вампиры. Три королевы

Приближается Солнцестояние. Джулиан и Тея возвращаются в роскошный и порочный мир вампирской элиты. Они бросают вызов древним законам, и теперь на кону не только их чувства, но и судьба самой магии. Возлюбленным предстоит встретиться с опасностями и рискнуть, доверившись ненадежным союзникам. Чтобы обрести счастливое будущее, Джулиан должен обратиться к самым мрачным главам своего прошлого и посмотреть в глаза монстру, которым он когда-то был. Между тем в крови Теи пробуждается давно забытая магия, и поиски ответов грозят обернуться трагедией. Будущее всего волшебного мира в огромной опасности, семья трещит по швам, а на горизонте маячит страшная война. Их любовь – единственный якорь в бушующем море предательства и тайн. Но разве одной любви достаточно, чтобы уцелеть?

Тебе

Серия «Freedom. Ужасно богатые вампиры. Бестселлер Женевы Ли»

Geneva Lee

Three Queens

This edition is published by arrangement with Alliance Rights Agency

c/o Entangled Publishing, LLC

Перевод с английского Е. Панкеевой

Глава 1
Джулиан

– Лорд Джулиан Руссо и его невеста Тея Мельбурн.

Сделав это объявление, слуга отошел в сторону, пропуская нас вперед, к лестнице.

Гости сразу же принялись перешептываться, а я обвел взглядом бальный зал внизу. Под зачарованными стеклянными люстрами, парящими в воздухе, собрались члены королевских семей вампирского мира и хранители, молодые и старые. Зрелище поражало, как и столетия назад. Арочные окна украшала запорошенная снегом мишура, увитая подмерзшим плющом, а самом центре зала стояло огромное вечнозеленое растение, и гирлянды на нем мигали и гасли, как звезды в ночном небе.

В помещении до сих пор витали остаточные частицы чар, которые пережили проклятие, но, несмотря на зимнее убранство бального зала, и вампиры, и хранители были в открытых соблазнительных платьях или смокингах без пиджаков. Праздник лишь назывался солнцестоянием, на деле же этот вечер проводили для того, чтобы бессмертные могли блеснуть своим богатством, а ведьмы – угасающей магией. Но меня не волновало ни то ни другое.

Я хотел лишь подтвердить слухи, кружащие в зале: Джулиан Руссо выбыл из брачной гонки.

Гости переглядывались, склонив головы, а новость о моей помолвке неслась по толпе. Лишь взгляд одной пары глаз с чернильно-черными зрачками был обращен на нас. Сердитый взгляд моей матери. Шедшая рядом Тея запнулась. Никто этого не заметил.

Кроме меня.

И все же это было лишь мелочью по сравнению с ее гневом.

Я ответил на яростный взгляд Теи самой очаровательной улыбкой, на которую был способен, однако она лишь прищурилась и осторожно выпрямилась, вернув самообладание и равновесие.

– Я виноват, – прошептал я.

Тея проворчала что-то о скалах и необходимости предупреждать, но расправила плечи и ослепительно улыбнулась мне. Я знал, что не стоит доверять этой улыбке. И что наломал дров. Снова.

– Да, ты виноват, – пробормотала она, мастерски сохраняя самообладание, – но я не позволю твоей матери видеть, что мы ссоримся.

– Я заглажу вину перед тобой позже, – пообещал я, подхватив ее ладонь, когда мы начали спускаться по лестнице.

Толпа дружно ахнула, и ропот перешел в возмущенный шепот.

– Ты не надел перчатки, – сообщила Тея примерно в тот момент, когда и я это заметил.

– Спасибо, что напомнила, – холодно ответил я.

– Обращайся. – Ее улыбка стала шире и наконец достигла глаз. Тею откровенно забавляло происходящее. – Я бы напомнила раньше, но едва не погибла и приходила в себя.

– Ты просто драматизируешь.

– Может, вернемся в машину? – предложила она, правильно угадав, что я оставил перчатки там. Я так сосредоточился на Тее – на кольце, которое она теперь носила, – что не догадался вытащить их из бардачка.

Но я уже вел ее к следующей ступеньке, и руки без перчаток сами по себе были знаком.

– Не стоит переживать об этом.

– Идешь против системы.

Тея выгнула бровь, осторожно ступая по ковролину цвета слоновой кости, а я не сводил с Теи глаз, игнорируя любопытные взгляды гостей внизу. Пусть болтают.

Я сомневался, что Тее было удобно спускаться по столь древней лестнице, пусть и покрытой ковром, в ее туфлях, однако некоторыми прекрасными качествами они обладали. Например, делали Тею выше, и теперь ее было так легко поцеловать, а ноги в них и вовсе стали настоящим искушением. Позже я планировал поднять ее на руки и взять прямо у стены, чтобы каблуки впивались мне в спину.

Тея прочитала мои мысли, и у нее перехватило дыхание, а щеки дразняще порозовели. Затем вокруг меня расцвел аромат сладкой дыни.

– Обещаешь?

– Обязательно, – пробормотал я, целуя ее руку.

Тея зарделась сильнее, и я вдохнул аромат ее возбуждения. Я не делал этого намеренно, хоть и рад был ее реакции, однако поцелуй позволил мне продемонстрировать всем кольцо, которое Тея надела поверх атласных перчаток. Раз нас заставили присутствовать на этих древних ритуалах, я намеревался выгодно это использовать. Объявление, поцелуй, даже забытые мной перчатки – все это только лишь быстрее распространяло новость: я действительно выбыл из брачной гонки.

Навсегда.

– Что ты задумал? – прошептала Тея.

– Сплетни распространяются быстро, любовь моя.

Толпа расступилась перед нами, когда мы направились к моей семье, чтобы соблюсти приличия и поприветствовать ее главу.

И это было настоящим испытанием. Если Сабина решит устроить скандал, может родиться совершенно иной слух. Вероятно, мне стоило предупредить Тею и об этом.

Но она грациозно шла рядом со мной и любезно улыбалась незнакомцам, таращившимся на нее. Мы подошли к моим родителям, и Тея тепло их поприветствовала.

Доминик Руссо ухмыльнулся и слегка кивнул мне, показывая, что оценил нашу тактику. Он не осмелился бы озвучить это в присутствии своей жены, но и его жеста было достаточно. Моя пара начала завоевывать его расположение. Да и братья, даже Бенедикт, в случае чего встали бы на мою сторону. И только один член семьи был против моего выбора.

Мы приблизились, и мама подняла верхнюю губу, обнажив клыки, которые, казалось, всегда удлинялись, когда Тея оказывалась рядом. Я расправил плечи, показывая силу. Было время, когда мама могла меня одолеть, тем более что на тысячи лет старше и более опытна в боях, но сейчас у меня было то, чего нет у нее.

Пара. Та, защищая которую, я с готовностью отдам свою жизнь.

– Мама, – тихим голосом сказал я. – Счастливого солнцестояния.

Она моргнула, и ее взгляд переместился с нас на наши соединенные руки.

– Ты забыл перчатки, – неодобрительно фыркнула она. – Я велю слуге немедленно их принести.

– В этом нет необходимости. Я буду в полной безопасности. У меня нет желания прикасаться к кому-либо этим вечером, кроме моей пары. – Я повысил голос так, чтобы подслушивающие нас гости уловили последнюю часть. Если у кого-то и были сомнения касательно нашей помолвки, то известие о том, что мы связаны, убедит их наверняка.

– Вздор. – Мама щелкнула пальцами, и рядом с ней появился слуга. – Мой сын забыл перчатки. Принеси их ему.

– Пожалуйста, – шепотом добавила Тея.

Сабина перевела свой темный взгляд на нее. Моя мать, в платье винного цвета, которое струилось по плечам и элегантно ниспадало по спине, с двумя черными косами, уложенными в виде короны, и с красной помадой на губах, была олицетворением ангела смерти, который на обед, возможно, съел чье-то сердце. Рядом с ней Тея, в платье с золотыми перьями, просто сияла. Несмотря на нервозность, она излучала радость, как идеальное теплое весеннее утро. Они были полными противоположностями: моя мать – как полночь, а Тея – обещание нового дня.

– По крайней мере, твоя невеста хоть немного соображает, – продолжила мама. – Возможно, она сможет убедить тебя уважать наши традиции.

– И правда, – холодно ответил я, борясь с желанием улыбнуться. Обращение к Тее как к моей невесте не означало ее прямое благословение, конечно, но она признала наши отношения – публично признала.

– Ты выглядишь прекрасно, – вмешался отец, подойдя ближе, чтобы взять Тею за руку. – И я поздравляю вас обоих.

Стоящая рядом с ним Сабина сжала губы в тонкую линию. Видимо, все зашло слишком далеко, но дело уже сделано.

Глава семьи и ее супруг публично признали нашу помолвку.

Тея глубоко вздохнула, несомненно, догадавшись, о чем я думаю.

– Счастливого солнцестояния вам обоим. Для меня большая честь присоединиться к вашей семье.

Эту сцену мы не сыграли бы лучше, даже если бы репетировали. Все для нашей аудитории. Когда слуга вернулся с моими перчатками, я взял их, и, как только надел, Сабина прочистила горло, явно радуясь, что я собираюсь соблюсти хоть какой-то этикет.

– Нам нужно обойти всех. – Она махнула рукой отцу. – Пойдем.

Он слегка закатил глаза, подставляя локоть, но без возмущений занял свое место рядом с ней.

– Прежде чем ты уйдешь, – остановил я ее, – я снял частную виллу на западной стороне острова.

– О? – Мама тихо закипела от ярости, но пожала плечами. – Полагаю, вам нужно больше места для того, чем вы там занимаетесь.

– Скорее больше романтики, – сказал я с ухмылкой. – Совет ясно дал понять, чего ждет от нас.

Тея споткнулась, слегка заваливаясь, словно мои слова чуть не сбили ее с ног, но моя мать сохранила спокойствие, хотя ее глаза зловеще потемнели.

– Конечно. Именно так.

– Именно так, – кивнул я.

– Полагаю, после этого вечера мы вас больше не увидим?

– Не раньше Нового года, – твердо сказал я.

– Они будут ожидать вашего появления в канун праздника, – возразила она.

– Пришли нам всю информацию. Я подумаю, что можно сделать.

Сабина улыбнулась, показывая ту смертельную красоту, которую я научился бояться в детстве.

– У вас нет выбора.

Я просто кивнул. Сообщение было получено. Я разыграл карту и выиграл, но эта игра не закончится сегодня вечером. Нам придется участвовать в этом жутком представлении, куда бы прихоть Совета нас ни завела. И впереди ждало еще большее количество Обрядов.

Мои родители проскользнули в толпу, принимая от всех добрые пожелания.

– Все прошло лучше, чем я ожидал, – сказал я, теребя галстук-бабочку, но когда взглянул на свою пару, то понял, что она буквально кипит от злости.

– Темный угол, сейчас же, – приказала она, резко развернувшись к темным коридорам, ведущим из бального зала.

Что-то подсказывало мне: она хотела остаться наедине явно не для того, чтобы заняться любовью.

Глава 2
Тея

Я не злилась на Джулиана. Я была в ярости. Потому что весь день переживала и строила догадки о том, что он задумал, пока сама пыталась разобраться, кто я есть на самом деле, а он тем временем планировал все это. Даже предложение...

Я подавила боль, чтобы сосредоточиться на ярости и гневе.

Все хотели поздравить нас с помолвкой, и у нас ушло больше времени на то, чтобы покинуть бальный зал, чем хотелось. Нескольких гостей я уже видела на других мероприятиях, но все равно не знала их лично. Братьев Джулиана нигде не было видно, а Жаклин опоздывала. К тому времени, как Джулиан вышел через открытую дверь патио, мое лицо уже болело от вымученной улыбки. Я позволила ей исчезнуть, пока мы шли через крытый каменный двор, под сводчатым деревянным потолком которого висели гирлянды, окутывая все теплым сиянием.

– Темных углов хватает, – пробормотала я, пока Джулиан продолжал идти.

– Я полагаю, ты хочешь уединиться. – Он говорил ровно и осторожно. Знал, почему я хотела остаться с ним наедине.

Может быть, поэтому он повел меня вниз по каменным ступеням в пышный сад. Джулиан остановился, когда мы спустились, и повернулся ко мне.

Я запротестовала, когда он наклонился и потянулся к моей ноге.

– Ты что делаешь?

– Не волнуйся. Я не пытаюсь соблазнить твою лодыжку, – холодно сказал он, обхватив ее пальцами, и попросил поднять ногу.

– Ладно. – Я скрестила руки на груди, всем видом показывая, что у меня нет настроения.

Джулиан снял с меня туфлю, а затем потянулся за другой. Я застонала от облегчения, пошевелив пальцами ног. Золотые туфли были очень красивыми, но каблуки – слишком высокими, и после часа в них на твердом мраморном полу ноги пульсировали от боли.

– Лучше? – Джулиан выпрямился, подцепив пальцами мои туфли.

Я кивнула, но не улыбнулась.

– Я все еще злюсь на тебя.

– Знаю. – Он прихватил зубами нижнюю губу, словно пытался сдержать ухмылку. По крайней мере, у него была хоть крупица инстинкта самосохранения. – Я не хотел, чтобы ты тревожилась за сегодняшний вечер.

– Поэтому унизил меня? – спросила я с вызовом.

Я не стала дожидаться его ответа и направилась вглубь сада. Мои босые ноги погрузились в мягкое травяное одеяло, которое оказалось на удивление прохладным, учитывая температуру воздуха. Я обхватила руками плечи и посмотрела на ночное небо. Здесь, среди множества вампиров и ведьм, я чувствовала себя одинокой и только с одним человеком могла поговорить о своих чувствах.

Но как я могла говорить с ним об этом, если он и был причиной моей печали?

– Тебе холодно? – спросил Джулиан, присоединяясь ко мне.

Я покачала головой.

– Тебе не следовало этого делать.

– Знаю. – Он глубоко вздохнул и сохранил между нами небольшую дистанцию. – Мне жаль. Я не думал, что это унизит тебя.

В его словах сквозило искреннее разочарование, и я почувствовала тягу наших брачных уз. Он говорил всерьез. Ему было больно. Он нуждался во мне и сейчас, вероятно, чувствовал то же самое желание, но я сопротивлялась его зову.

– Ты сделал предложение сегодня вечером, чтобы объявить об этом на празднике? – спросила я.

– Я сделал предложение вчера вечером, – напомнил он.

– Ты понимаешь, о чем я.

Он разразился потоком ругательств, и я подняла брови.

– Ты ругаешься, потому что я тебя подловила или понял, какой ты придурок?

– Может быть, и то и другое, – мрачно ответил он. – Я не подумал.

– Очевидно.

– Я не планировал делать предложение прошлой ночью, но раз уж все решено, мне захотелось, чтобы весь мир узнал об этом как можно скорее. Поэтому я решил подарить тебе кольцо раньше. – Он замолчал и повернулся ко мне, на его лицо падал лунный свет. – Я не думал о твоих чувствах. Я просто...

Я уже знала продолжение, и для этого мне не нужно было читать его мысли. Он как-то сказал, что хочет кричать со всех крыш о том, что мы связаны, так что дело было совсем в другом.

– Итак, большая часть вампиров знает, что мы помолвлены, но понимают ли они, что мы связаны? – спросила я.

– Скорее всего, любой, кто подошел достаточно близко, чтобы поздороваться. Но там полно всяких тварей.

Перефразируя – запахов было много.

– Мне следовало спросить твоего разрешения, – добавил он.

Я подавила желание закатить глаза, потому что тогда они наверняка завалятся так далеко, что застрянут.

– Тебе не нужно мое разрешение. Я просто хочу знать о твоих планах, потому что чуть не слетела с лестницы, когда слуга объявил о нас.

– Я бы не дал тебе упасть, – хрипло возразил Джулиан, но я предостерегающе подняла палец.

– Не в этом суть. Мы команда. Никаких секретов. Никакой лжи. Мы обещали друг другу.

Он задумался на секунду, откидывая прядь темных волос со лба.

– Я думал, ты будешь переживать.

– Но? – подсказала я, зная, что это еще не все.

– Солнцестояние очень ценится вампирами. Я знал, если и будет хоть какой-то шанс, что мама публично благословит нас, то именно в этот вечер.

– Потому что у нее будет рождественское настроение? – пробормотала я. – Это так не похоже на Сабину.

– Потому что ее больше волнует мнение незнакомцев, чем чувства членов ее семьи, – с горечью сказал он. – Она бы никогда не потеряла лицо перед таким количеством влиятельных вампиров.

– Понятно. Но разве она действительно одобрила наш союз? – Я вспомнила слова Жаклин о том, что для замужества ей нужно благословение матери. Джулиан вел себя так, будто мог – и будет – делать все, что захочет... – Можем ли мы пожениться без ее одобрения?

– Да, – твердо ответил он.

– Законно?

– В мире смертных, – тихо сказал Джулиан.

Я закрыла глаза. Несмотря на все разговоры о прогрессивном обществе, вампиры порой были ужасно, оскорбительно старомодны.

– Почему ты мне этого сразу не сказал?

Джулиан подошел ко мне вплотную и обхватил мой подбородок своими голыми ладонями. Он снял перчатки, которые его попросили надеть, а я слишком погрузилась в собственные переживания, чтобы это заметить.

– Потому что я не хотел, чтобы ты хоть на секунду усомнилась в нас, чтобы переживала о том, что скажет Совет вампиров или мои родители. Мы поженимся.

– А если мы сделаем это без их благословения?

– Будут последствия, – признал он мрачно. Его глаза стали такими же темными, как ночное небо над нашими головами.

– От тебя отрекутся, – предположила я.

Он мгновение изучал мое лицо, а затем тихо рассмеялся:

– Значит, Жаклин рассказала тебе о своей выходке с оборотнем в Риме.

Я кивнула:

– Джулиан, я не хочу, чтобы ты потерял свою семью.

– Даже мою мать? – Он ухмыльнулся, но мне удалось придержать язык. – Никто не встанет между нами. Это клятва, которую я дал тебе, когда мы стали парой. Ты самый важный человек в моей жизни, и, если у нас будем только мы, для меня этого достаточно. – Он коснулся большим пальцем моих губ. – Ты ведь пожертвовала своей семьей ради меня.

– Но если бы я могла найти свою маму и поговорить, – призналась я, – то сделала бы все возможное, чтобы она осталась рядом.

Даже после всего, что она сделала – после лжи и секретов, – я чертовски по ней скучала.

– Мы найдем ее, любовь моя, – пообещал он, – и я больше не буду огорошивать тебя неожиданными объявлениями.

– И ты предупредишь, если решишь съехать на машине с утеса? – холодно спросила я.

– Клянусь колом в сердце.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Без каблуков я едва доходила ему до груди, из-за чего было сложнее его целовать, но легче слушать стук его сердца.

– Никаких колов в этом сердце, – заявила я.

– Определенно никаких, пока ты со мной рядом, – ухмыльнулся он.

Лунный свет сверкнул в его темных волосах, и я схватила Джулиана за лацканы, потянув вниз, чтобы запустить пальцы в его шевелюру.

– Помнится, ты обещал мне темный угол, – прошептала я. – Но мы, кажется, стоим на открытом месте.

Неотразимая ухмылка искривила его рот.

– Устроим шоу?

– Хватит с меня скандального поведения на этот вечер.

Но мое тело ныло от желания. После Второго обряда мы использовали любую возможность побыть наедине. Кто-то даже взялся оставлять поднос с едой у нашей двери, потому что мы неизбежно пропускали завтраки, обеды и ужины, но сегодня все было по-другому. Джулиан отсутствовал, так как планировал сделать мне предложение на скале, поэтому мы почти не виделись.

– Что за коварство ты задумала? – поинтересовался он, наклоняясь, чтобы лизнуть мою нижнюю губу.

Я застонала, когда удовольствие устремилось в мой центр.

– Найди темный угол, и я покажу тебе.

Джулиан взял меня за руку, с мгновение пожирая взглядом, прежде чем направиться к саду. Я ожидала, что он поведет меня обратно, в один из многих темных коридоров, которые я приметила, когда мы выходили, хотя согласна была спрятаться от любопытных глаз даже за высоким кустом. Но он завел меня в лабиринт, остановившись в нескольких шагах от живой изгороди.

– Надеюсь, ты знаешь, как отсюда выбраться, – сказала я, крепко сжав его ладонь.

– Боишься надолго оставаться со мной наедине? – поддразнил он.

– Просто интересно, выдержит ли нас живая изгородь.

Он рассмеялся и остановился, чтобы закружить меня в своих объятиях.

– Попробуем выяснить? – Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я растворилась в нем. Я принадлежала ему – вся, – где бы он этого ни захотел, и он знал это.

Его пальцы скользнули под бретельку моего платья и стянули ее с плеча. Я ахнула, на миг прервав поцелуй, когда Джулиан спустил вторую.

– Здесь? – невинно спросила я, покусывая нижнюю губу.

Голодный рык вырвался из его груди, и хищный темный взгляд устремился к моей нижней губе. Я сглотнула, когда мое тело откликнулось на зверя передо мной, и, отстранившись, потянула молнию вниз.

– Так будет легче, – прошептала я, позволяя платью упасть у моих ног.

Из-за открытого покроя подобрать к нему белье было трудно, поэтому я решила вовсе его не надевать. А так как мои туфли по-прежнему держал Джулиан, на мне не осталось ни нитки.

Почти.

Джулиан, казалось, увеличился в размерах и неровно дышал, пока я снимала обручальное кольцо и последний предмет одежды – перчатки. Я надела кольцо обратно, а перчатки небрежно отбросила в сторону. Джулиан провел по мне полуночным взглядом, потирая подбородок, словно размышлял, как поступить. Было очевидно, что он жаждет меня и не хочет делать это нежно. Нет, потому что сегодня вечером, среди соперничающих родов и незнакомых вампиров этот первобытный монстр в нем – тот, который, как я чувствовала, пробуждался сейчас и внутри меня, – встревожен. Он был на грани, и ему нужен способ утолить хотя бы на время непреодолимую тягу защищать.

Не задумываясь, я просунула руку между бедрами и коснулась себя. Тени в глазах Джулиана расползлись и полностью заполнили белки. Теперь он больше походил на зверя, чем на мужчину, и я была тем, кто ему нужен. Протянув пальцы к его рту, я провела одним по губе.

Он отбросил мои туфли на землю, поднял руку и перехватил мое запястье, прежде чем я успела отстраниться. Не отрывая черного взгляда от моего лица, он снова поднес мою ладонь к своим губам и лизнул пальцы.

Я немного пошатнулась, но я выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

– Ты этого хочешь?

Его рычание отозвалось во мне дрожью.

– Тогда возьми, – сладко промурлыкала я. – Если сможешь меня поймать.

Вырвав руку, я рванула прочь и, прежде чем он разгадал мои намерения, метнулась в лабиринт. С вампирскими инстинктами Джулиана у меня не было ни шанса, но в лабиринте его хищнику придется поохотиться.

И когда он меня настигнет, ожидание будет того стоить.

Глава 3
Джулиан

– Тогда возьми, если сможешь меня поймать.

И с этими словами Тея унеслась в ночь, исчезнув, как озорная нимфа. Тьма поглотила меня. Тея хотела поиграть? Она узнает, насколько опасна подобная игра, и я с удовольствием преподам ей урок.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и позволил зверю внутри взять верх. А когда открыл, мир изменился. Он больше не был погружен в тени ночи. Мое сверхъестественное зрение раскрасило его в блестящие драгоценные тона. Изумрудные изгороди. Сапфировое небо. Цветы из граната и аметиста. Распускающиеся лепестки ночного левкоя издавали свой сладкий аромат, смешиваясь в вечернем воздухе с чувственными нотами жасмина.

Но запах Теи был сильнее. Я заметил движение – рубиновую ауру, проносящуюся сквозь лиственный лабиринт. Сладкая дыня, утыканная гвоздикой, поплыла ко мне по ветру, и мой контроль лопнул, как перетянутая цепь.

Я бросился в лабиринт, не в силах устоять. Да и не смог бы. Меня тянуло к Тее, как к точке опоры. Меня вел ее запах, такой густой, что он чувствовался на языке. Мои мысли обратились к другим ее вкусам – к сладости ее тела, насыщенности крови. Я нуждался в ней.

Сейчас.

Меньше чем через минуту я размытым движением завернул за угол и подхватил Тею на руки. Она взвизгнула и крепко обвила руками мою шею, а я, не замедляясь, рванул вперед.

И не остановился, чтобы насладиться победой и наградой, которую она мне обещала, пока не достиг центра лабиринта, где ждала мраморная беседка. Когда я наконец замер, Тея глядела на меня, затаив дыхание.

– Ты поймал меня, – пробормотала она, и ее голос утонул в шуме крови, хлынувшей по моим венам. – И что ты теперь будешь со мной делать?

В ответ я зарычал.

Тея задрожала, и я криво улыбнулся, обнажая клык, после чего понес Тею к беседке. По дороге я изучал каждую черточку ее лица. Тея была создана для меня. За свою жизнь я не сделал ничего, чтобы заслужить такое совершенство, как она, но тем не менее не собирался никому ее отдавать.

Мое возбуждение все нарастало, пока я размышлял о том, что хочу с ней сделать.

Тея провела пальцем по моей щеке:

– Как именно ты хочешь?

Я прищурился, но жажда крови не утихла. Мой контроль слишком ослаб. Его захватили плоть и жажда.

Я осторожно положил Тею на каменную скамью. Она раздвинула ноги, и глаза ее потемнели. Мой голод вибрировал внутри, пока я упивался ею, лежавшей передо мной. Ее овевал прохладный ночной воздух, а тело мерцало в лунном свете. Я поднял взгляд, достигнув ее рта, и задержался на нем. Тея пробежала языком по губам, и это движение стало центром моей вселенной. Затем она прихватила зубами нижнюю губу с бесхитростной чувственностью.

Одним быстрым движением я расстегнул ремень и брюки, а затем приспустил нижнее белье. Тея следила за мной, в ее глазах горел голод. Она поманила меня указательным пальцем, но я и так уже приближался к ней.

– Покажи, кому ты принадлежишь, – приказал я.

Тея опустилась коленями на мягкую траву и смотрела на меня с мольбой в глазах. Она потянулась рукой и обхватила мое достоинство, а затем наклонилась к нему. Я зашипел от удовольствия.

– Мне нравится видеть тебя на коленях передо мной, – пробормотал я, – но мне нужно овладеть тобой.

Ее глаза округлились, и она отстранилась с намеренной, дразнящей медлительностью. Однако ее рука не прекращала ласк.

Это было уже слишком.

Подняв Тею, я уложил ее на скамейку. Она нетерпеливо ерзала, пока я сбрасывал туфли и стягивал штаны. Сев на каменную скамью, я схватил Тею за бедра и подтянул так, чтобы она нависла надо мной, всего в паре миллиметров от моей возбужденной плоти.

– Черт, – простонал я, едва почувствовав ее.

Тея заскулила, ее глаза блестели в лунном свете, и она задвигала бедрами, пытаясь принять меня.

– Хочешь его?

Тея сумела лишь слегка кивнуть.

– Ты убежала от меня. Почему я должен дать тебе то, что ты хочешь?

Тея задумалась всего на минуту, а потом озорно улыбнулась. Может быть, она услышала ответ, который я хотел получить. А может, просто знала.

– Потому что он принадлежит мне, – сказала она нарочито медленно, прижимаясь ко мне.

– О? – Я слегка подался вперед.

– Мне, – повторила она. – Ты мой, Джулиан, и я хочу тебя.

Черт, это был правильный ответ. Я вошел в нее, отчего ее тело выгнулось, а с губ сорвался гортанный крик. Затем приподнял за бедра и начал плавно входить, а она встречала каждое движение, двигаясь в унисон со мной, пока мы оба стремились к кульминации.

Опустив голову, я поцеловал ее грудь, вызвав у Теи стон, после чего переместился к двум идеальным шрамам на ее бледной коже. Прижавшись к ним губами, я поднял голову и обнажил клыки, прежде чем погрузил их в шрамы, находящиеся так близко к сердцу.

Ее кровь была здесь самой сладкой, и я пил ее с жадностью. Тея обвила мою шею, чтобы не дать мне отстраниться, и хватала ртом воздух. Только когда она достигла кульминации, я отпустил ее грудь и тоже подошел к пику, все еще чувствуя ее кровь на своих губах.

Тея опустилась на скамейку, и я приподнял ее, обнимая.

– Это... – Она замолчала, ее глаза блестели.

– Я хочу заниматься этим с тобой вечно, – признался я хриплым шепотом.

– И ты можешь, – тихо ответила она.

Но в моей голове крутилась только одна мысль, пока я обнимал Тею. Я не хотел провести с ней всего лишь одну человеческую жизнь – я хотел, чтобы она осталась со мной навечно.

– Тея, – пробормотал я, убирая выбившуюся прядь с ее пылающей щеки. – Я хочу, чтобы так было всегда. Я хочу тебя навсегда.

Она наклонила голову, в ее глазах промелькнуло замешательство, а затем медленно появилось понимание. Я знал, чего хочу. Она обещала выйти за меня замуж, но я хотел большего. Я нуждался в большем.

– Позволь мне обратить тебя.

Глава 4
Тея

Летний воздух казался тяжелее на моей влажной, разгоряченной коже.

Я уставилась на Джулиана, наблюдая, как его зрачки расширились в лунном свете и поглотили радужку. Он моргнул, и ее цвет вернулся к ярко-синему, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Но не сегодня. Его слова застали меня врасплох, и все мысли пропали. Я прижалась к нему, пытаясь осознать сказанное.

Позволь мне обратить тебя.

В последний раз, когда эта тема поднималась, Джулиан жутко разозлился. Я изучала его лицо, пытаясь понять, что изменилось. Помимо почти... всего. Мы были связаны, помолвлены и всерьез занимались изучением моей магии.

Джулиан молчал, прижав руку к моей щеке, а через минуту поднял брови, и я поняла, что он ждет ответа.

– Нет! – выпалила я, удивив сама себя.

Джулиан вздрогнул, и его тело напряглось. Чувство отверженности пронзило меня, но оно принадлежало не мне. Ему. Оно скрутило мои внутренности, прежде чем свинцом тяжело опуститься вниз. Его вес давил, заставляя каждый сантиметр тела пульсировать от боли. В последний раз я чувствовала подобное, когда Джулиан разбил мне сердце в Париже. Одно слово причинило ему столько боли.

Одно слово разбило ему сердце.

Джулиан осторожно отстранился и посадил меня на скамейку. Мне тут же стало не хватать нашего прикосновения кожи к коже, но Джулиан отвернулся прежде, чем я успела объясниться. Поднявшись на ноги, он потянулся к своим брюкам.

– Я найду твое платье, – произнес он отстраненно, пока одевался, и, проигнорировав ботинки, направился обратно к лабиринту из живой изгороди босиком.

– Подожди! – крикнула я, вставая. От резкого движения у меня закружилась голова, и я покачнулась. Джулиан повернулся и в одно мгновение оказался рядом.

– Ты в порядке? – спросил он сквозь зубы. Даже держа меня за талию, он продолжал смотреть мне за плечо.

– Просто голова кружится, – улыбнулась я, но он не посмотрел на меня. – Дай мне все объяснить.

– В этом нет необходимости, – произнес он отрывисто. – Тебе решать.

– Не надо так, – прошептала я и потянула его за лацкан, пытаясь заставить посмотреть на меня, но он обхватил мое запястье и убрал мою руку. – Джулиан!

– Не волнуйся. Я переживу. – Он заставил себя посмотреть мне в глаза, приподняв уголки губ в попытке улыбнуться.

Я покачала головой, стараясь мыслить ясно, но его боль мучила меня.

– Мне нужно подумать, – выдавила я. – Ты застал меня врасплох.

– Не следует думать об этом, – осторожно ответил он, а затем кивнул в сторону лабиринта. – Позволь мне найти твое платье.

– Джулиан, мы должны поговорить об этом. – Я сжала его руку, отказываясь отпускать. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – повторил Джулиан, но это прозвучало бесцветно, словно я вынудила его произнести эти слова. Он высвободил руку и ждал, пока я объяснюсь.

Но как ему объяснить, что, несмотря на удивление, мой ответ был продиктован инстинктом, который даже я сама не понимала? Просто... бессмертие – это серьезное решение.

– Я не собирался обращать тебя прямо сейчас, – сказал Джулиан и, когда я так ничего и не ответила, отвернулся.

Джулиан исчез в лабиринте, даже не взглянув в мою сторону. Я колебалась, размышляя, не лучше ли подождать, пока он остынет, но сила эмоций только увеличивалась с каждым его шагом. Это была не та боль, от которой он мог уйти.

Я побежала за ним. Потому что не могла позволить моей паре бродить с чувством, будто его только что вывернули наизнанку и оставили умирать. Он поймал меня за талию на втором повороте, мое платье и перчатки уже были на сгибе его локтя, а туфли висели на пальцах.

– Куда ты идешь? – спросил он.

– За тобой, – ответила я, тяжело дыша. Я бежала так быстро, как только могла, и теперь за это расплачивалась. А Джулиан, наоборот, умудрился промчаться по лабиринту и обратно со сверхъестественной скоростью и выглядел все так же прекрасно.

Он передал мне платье и отвернулся, пока я надевала его через голову.

– О, да в конце-то концов! – взорвалась я, поправляя платье и хватая туфли, которые не потрудилась надеть. Врял ли Совет вампиров хотел, чтобы я продырявила их газон шпильками. – Что ты ожидал от меня услышать?

– Ты согласилась выйти за меня замуж, – напомнил он, повернувшись ко мне, его глаза стали черными. – Мы теперь связаны. Ты сама просила обратить тебя. Что изменилось?

В его словах было слишком много горя. Оно ранило, но за ним прятался страх.

Все так, но это не значило, что я соглашусь на обращение, не обдумав все как следует. Я скрестила руки на груди, туфли болтались в правой руке.

– Как ты только что сказал, за последний месяц я обручилась, связала свою душу с твоей, узнала, что, вероятно, урожденная сирена, и согласилась родить тебе детей-вампиров! Мне просто нужна хотя бы минутка, чтобы осознать все произошедшее дерьмо, прежде чем принять еще одно судьбоносное решение!

Губы Джулиана дернулись.

– Так ты собираешься родить мне детей, а?

– Черт возьми, Джулиан! – закричала я от досады. Слезы жгли глаза, и я потянулась, чтобы стереть их. – Мы даже не знаем, смогу ли я, а будь я обращенным вампиром, этого точно не произойдет.

Он нерешительно кивнул.

– Понимаешь, почему мне нужно об этом думать? – спросила я чуть тише.

– Но ты не сказала, что тебе нужно подумать...

– Вообще-то сказала, – перебила я, но он проигнорировал меня.

– Ты сказала нет, – закончил он фразу.

Я открыла рот, чтобы ответить, но внезапно Джулиан толкнул меня себе за спину.

– Что...

– Кто-то идет, – прошипел он.

Джулиан словно увеличился в размерах, когда принял оборонительную позу, возвышаясь передо мной, готовый атаковать приближающуюся угрозу. Я потянулась к нему, но остановилась, потому что понятия не имела, как он отреагирует, учитывая, насколько сильной была наша связь и как сильно повлиял на него мой отказ.

За углом послышались шаги, но как раз в тот момент, когда мое сердце забилось быстрее, Джулиан расслабился. Секундой позже из темноты ночи появилась Жаклин, ее светлая кожа и волосы сияли под звездами, а темно-фиолетовое платье гармонично сочеталось с экзотическими цветами, украшавшими лабиринт. Подол колыхался, пока Жаклин неторопливо шла к нам с ухмылкой на красных губах.

– Вот вы где, – сказала она с намеком на французский акцент. – Вас ищут гости, но, вижу, вы заняты.

Я могла только представить, как мы выглядим. Ноздри Жаклин раздулись, и я поняла, что это не единственное, что нас выдало. Несомненно, ее вампирское обоняние рассказало ей о том, чем мы занимались в саду. И если бы она могла...

Наверняка, если мы вернемся, покрытые запахами друг друга, сплетни полетят еще быстрее. Этого и хотел Джулиан.

– Уже идем. Вышли подышать воздухом, – холодно ответил он.

– Вот как теперь вы, дети, это называете? – поддразнила Жаклин, но осталась напряженной.

Она бросила на меня любопытный взгляд, но не стала выпытывать подробности, а вместо этого схватила за руку. Джулиан утробно зарычал, на что Жаклин лишь цыкнула:

– Я хочу посмотреть на кольцо.

Джулиан закатил глаза, пока Жаклин охала и ахала.

– Мне всегда нравилось это кольцо, – сказала она мне. – Тебе оно идеально подходит.

Я прикидывала, что ответить.

– Джулиан попросил подогнать его по размеру. – Мне стало нечем дышать, эмоции начали душить.

– Тебе оно подходит, – уточнила она.

– О. – Мне удалось кивнуть.

Жаклин, прищурившись, перевела взгляд с меня на Джулиана и нахмурилась.

– Ладно. – Она отпустила мою руку. – Выкладывайте. Что происходит?

– Ничего, – ответили мы одновременно.

– Конечно, – ровно сказала она и, смиренно вздохнув, взяла меня под руку. – Можете перестать ссориться на секунду?

– Мы не ссоримся, – быстро ответила я, но Джулиан только пожал плечами.

– Дело в моей семье, – сказала она, проигнорировав мои слова. – Они здесь. Я знала, что они придут. По крайней мере, подозревала это, но...

– И дело плохо из-за того случая с оборотнем? – догадалась я.

У нее перехватило дыхание, и она кивнула.

– Дело плохо, потому что они не разговаривали со мной больше века, – мрачно ответила Жаклин. – Я надеялась, что вы двое отвлечете их, чтобы у них не возникло мыслей свести меня с кем-нибудь.

– А они бы попытались? – спросила я, раздумывая о том, что она говорила мне ранее. По словам Жаклин, ее изгнали из семьи.

– Не знаю, – призналась она, – но если я останусь рядом с вами, то им сложно будет подобраться ко мне, потому что многие из собравшихся хотят с вами поболтать.

– Значит, мы отвлекающий маневр?

– Да. – Она посмотрела на Джулиана. – Может быть, если они увидят вас вместе, то поймут, что я была права, расторгнув нашу помолвку.

Ее надежда шла от отчаяния, но я знала, что иногда чистая решимость единственная могла поддерживать надежду. Я взяла ее под руку.

– Мы рядом.

– Не уверен, что твои родители захотят меня видеть, – загадочно произнес Джулиан и обменялся с ней взглядами.

Потянувшись к его разуму, я стала слушать в надежде, что он хочет сказать мне что-то лично. Ясно, что мне об этой истории рассказали не все. Но либо Джулиан не хотел, чтобы я что-то услышала, либо его разум был совершенно пуст, потому что я обнаружила лишь холодную черную тишину.

– Позволь одолжить твою невесту? – спросила Жаклин.

– Как она сама пожелает.

Нам с Джулианом нужно было поговорить. Я знала это, и он тоже. Но, возможно, сначала нам стоило собраться с мыслями. Я с трудом сглотнула и кивнула.

– Конечно. Рада быть твоим вторым пилотом.

– Спасибо.

Жаклин нежно обняла меня, а когда наконец отпустила, Джулиана нигде не было видно. Меня охватило разочарование, но мне удалось улыбнуться. Жаклин, однако, сморщила нос.

– Давай сначала найдем туалетную комнату. Ты пахнешь...

– Все настолько плохо, да? – спросила я ровно.

– Никто не усомнится в том, что вы связаны, – поддразнила она. – Пошли.

Мы прошли, рука об руку, через лабиринт и вернулись на вечеринку.

– Ты, кажется, удивлена, что твои родители здесь, – тихо заметила я.

Она вздохнула и посмотрела на меня:

– С тех самых пор они стараются держаться подальше от сезона Обрядов.

С тех пор как она унизила их, приведя на бал оборотня и представив его как своего парня, и все это для того, чтобы избежать брака со своим лучшим другом – моей парой.

– Но они пришли сегодня вечером? – спросила я, когда перед нами раскинулось поместье. Свет огней и смех доносились до нас по благоухающему воздуху. – Почему сейчас?

Жаклин сжала губы и наблюдала за праздником, как заключенная, идущая на собственную казнь.

– Есть только одна причина, по которой они могли прийти.

Я подождала, пока она остановится и возьмет себя в руки.

Наконец она повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах грусть.

– Я чистокровный первенец. Они здесь, потому что я должна выйти замуж.

Глава 5
Джулиан

Я вернулся на праздник в помятом смокинге и с уязвленной гордостью. В наше отсутствие прибыло еще больше вампиров и ведьм, и бальный зал был переполнен. Под сверкающими стеклянными люстрами прекрасные, элитные члены нашего общества общались и флиртовали. Куда бы я ни посмотрел, видел флирт, призванный обеспечить союзы. Я сделал два шага за дверь, как ко мне приблизилась пара вампиров. Женщина выглядела примерно как моя мать – если это что-то значило, – но что-то в ее манере держаться подсказало мне, что она еще старше. Или, может быть, об этом говорил высокий ворот и скромный покрой платья. Она наклонилась ко мне. Ее скучающий, гораздо более молодой статусный муж молча ждал рядом.

– Джулиан, – сказала она голосом, полным слащавой женской жеманности. – Я в восторге от того, что ты нашел пару.

Я остался на безопасном расстоянии и выдавил улыбку:

– Считаю, что мне повезло.

Повезло? Я влюбился в смертную. Средняя продолжительность их жизни составляет лет пятьдесят, а для меня пятьдесят лет с Теей – это слишком мало.

– ...как я и сказала Рэндольфу. – Женщина положила руку в перчатке мне на плечо, и я понял, что она все это время говорила. Не то чтобы это было важно. Тем не менее она продолжила: – Мне спокойно, что так много чистокровных вампиров поддерживает традиционные ценности.

– О? – Я невольно приподнял бровь.

– Учитывая угрозы нашему образу жизни, нам необходимо поддерживать родословную любыми необходимыми средствами, – заговорщически прошептала она. – Поведай же мне, из какого рода твоя невеста?

– Это древний род, – ответил я, надеясь, что этого будет достаточно.

– Но она владеет магией?

Я помедлил, прежде чем кивнуть. Мы не сможем вечно хранить тайну о природе Теи, а теперь, когда Совет узнал об этом, слухи о ее силах, скорее всего, распространятся. Но мы будем держать подробности при себе. Пока не узнаем больше о крови сирены, безопаснее хранить все в тайне.

К тому же мы все еще ничего не знали о ее отце.

Я отогнал эту мысль и обвел взглядом комнату в поисках своей невесты или лучшей подруги, которые еще не вернулись, куда бы они ни ушли.

– Хорошо. Надеюсь, ты не будешь тратить время попусту. – Женщина перестала слащавить, и ее лицо потемнело.

– Я планирую жениться на Тее как можно скорее, – пообещал я. Если бы это зависело от меня, мы бы уже поженились.

Но от меня это не зависело. Сначала нужно было разобраться с семьей и Советом, хотя меня они не беспокоили.

А вот Тея – да.

Потому что мысль о ее потере, о том, что она останется смертной, мысль о ее смерти...

– Хорошо, но я говорю о детях. Нам нужно увеличить нашу численность, – сказала эта незнакомая мне женщина, привлекая внимание к своему настороженному лицу.

– Должен ли я поддерживать традиции или лично создавать армию? – осторожно спросил я.

Она рассмеялась, но ее глаза внимательно следили за мной.

– Одно другому не мешает, разве нет? – Она понюхала меня и улыбнулась, обнажив клыки. – Кажется, ты уже взялся за эту задачу.

Я сохранил непроницаемое лицо, не желая показывать, что понимаю, о чем она говорит, отвел взгляд и заметил, что Лисандр и Себастьян с весельем наблюдают за мной. Один взгляд, и они выпрямились и пошли ко мне на помощь.

– Простите, – прервал Себастьян совершенно неуместный комментарий, который намеревалась сделать старшая женщина. – Мой брат нужен...

– ...в другом месте, – закончил за него Лисандр.

Я внутренне застонал. Они были примерно так же полезны, как два левых ботинка, но женщина кокетливо подмигнула им.

– Полагаю, следующим будет один из вас, – сказала она приторно.

Себастьян тоже подмигнул ей, а затем бросил взгляд на ее мужа:

– К сожалению, похоже, вы уже выбыли из игры.

– Ох! – хихикнула она, купившись на его фальшивую лесть. – Я гожусь тебе в матери.

– Вам не больше трехсот, – серьезно сказал он.

– Льстец. Я уверена, что в следующем году ты разобьешь много сердец.

– Уверен, что так и будет. – Я схватил брата за плечо и повел в противоположном направлении. – Извините нас.

Мои братья шли рядом, оттесняя остальных гостей.

– Где прекрасная Тея? – спросил Лисандр.

– Или нам следует послушать ее песню? – добавил Себастьян.

Я бросил взгляд на Лисандра, который изобразил наигранное недоумение и поднял руки в защитном жесте.

– Не знал, что это секрет.

– Кому еще ты рассказал? – спросил я шепотом в надежде, что никто не понял глупой шутки Себастьяна.

– Только нашим, – уклонился он.

– И наши – это...

– Семья, – признался он.

Я пробормотал себе под нос проклятие.

– Я не знал, что мне следует скрывать это от...

– Все в порядке, – перебил я его. – Черт, мне нужно выпить.

Я все еще чувствовал вкус Теи. Несмотря на наши разногласия, я понял, что разрываюсь между желанием остыть в одиночестве и немедленно найти ее. Я знал, что произойдет, если я ее найду, – и это ничего не решит.

– Иди за мной, – сказал Себастьян, и в его глазах блеснул озорной огонек.

Мы обошли официантов, подающих коктейли из крови и шампанского, и продолжили путь по пустому холлу.

– Куда вы меня ведете?

– Не волнуйся. Мы тебя защитим, – поддразнил Себастьян. Его ухмылка дрогнула, когда я даже не улыбнулся. – На нижнем уровне есть бар, и он полон дорогой дряни.

Мои непутевые братья знали, где хранится хороший алкоголь. Я оглянулся, думая о Тее и Жаклин.

– Если только тебе не нужно остаться, – сказал Лисандр с нотками раздражения в голосе.

Я задумался на мгновение. Тея была с Жаклин, и, что бы ни говорила моя лучшая подруга, я не тот человек, который стал бы вмешиваться в дела ее родителей. Они никогда не отказывались от идеи поженить нас, даже спустя долгое время после того, как это сделала моя упертая мать. Я подозревал, что, несмотря на инцидент с оборотнем, они бы все равно заставили Жаклин выйти за меня замуж, но я публично отказался от этого брака, так как знал, что она этого не хочет. Именно эту часть моя старая подруга умолчала, рассказывая обо всем Тее. В основном потому, что именно я, а не ее семья изначально был ответствен за изгнание Жаклин из приличного общества. Привести ее в качестве гостя в семью Руссо было первым шагом к официальному восстановлению ее репутации. Но раз ее родители здесь, значит, они что-то замышляли.

– Ему, наверное, нужно найти свою невесту, – сказал Себастьян. – Сегодня вечером ты укрепил вашу связь?

– Не веди себя как придурок, – пробормотал я, ускоряясь. Но каждый шаг давался мне все труднее, словно он был прав. Я чувствовал беспокойное движение магии в своих венах. Это магия Теи звала мою? Или в моей магии росла тревога из-за того, что я ее оставил? Я не стал дожидаться ответа.

Братья быстро меня догнали.

– У кого-то хорошее настроение, – заметил Лисандр. В его словах не было насмешки. – Хочешь поговорить?

– Осторожнее, – предупредил его Себастьян. – Тебе придется поклясться кровью.

– Напомни не приглашать тебя на свадьбу.

– Вот уж нет! Я люблю свадьбы, а кто еще будет твоим шафером? – требовательно спросил он.

– Я, – сказал Лисандр.

Я закатил глаза, когда мы достигли винтовой лестницы, ведущей на этаж ниже.

– Может, мы поженимся тайно.

– Ага, удачи.

– Да, Сабина ни за что не позволит тебе так легко отделаться, – согласился с ним Лисандр.

Я спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, оба моих брата следовали за мной по пятам. Внизу мы оказались в большой гостиной. Как и было обещано, полностью укомплектованный бар занимал дальний угол, остальная часть комнаты была оформлена в глубоких коричневых и зеленых тонах, которые придавали ей брутальный вид. Огромные кресла с приставленными к ним дубовыми столиками занимали все остальное пространство.

– Я думаю, именно здесь ожидают мужья, пока их жены обсуждают дела, – сказал мне Лисандр.

Я подумал о молодом муже-вампире, которого только что встретил. Лисандр, возможно, прав. Мужчины, подобные моему отцу, который прошел много войн и пользовался большим уважением в Совете, могли приглашаться на важные встречи, но многим статусным мужьям требовалось место, чтобы спокойно подождать, пока их жены заняты решением важных вопросов.

Себастьян направился к бару и нашел бутылку виски. Он торжественно поднял ее над головой.

– Перестань важничать и выпей, – приказал я. Мои клыки ныли от того, как мне хотелось их обнажить.

– Для того, кто только что с такой радостью разозлил нашу мать, удивив всех новостью о своей помолвке, ты выглядишь ужасно подавленным, – заметил Лисандр, когда Себастьян неторопливо подошел, держа в руках три стакана и бутылку.

– Не говоря уже о том, что от тебя веет сексуальной сиреной, и я видел, как вы исчезли в саду. – Себастьян пошевелил светлыми бровями, и я забрал у него стакан.

– Наливай, – приказал я.

Мне нужно было смыть вкус Теи, чтобы начать ясно мыслить.

Себастьян послушно поклонился и сделал, как ему было сказано. Я сделал большой глоток, смакуя приятное жжение.

– Нужно что-то покрепче? – спросил он. – Совет прислал сюда свиту сегодня. Я могу послать за ними.

Неудивительно, что члены свиты присутствовали здесь. При таком количестве вампиров и хранителей в одном месте это разумно. Не каждый вампир мог похвастаться контролем. Лучше иметь запас свежей крови, раз есть люди, готовые удовлетворить наш аппетит в обмен на помощь или обращение.

Я покачал головой:

– Я уже кормился.

– Тея? – догадался Лисандр.

Себастьян молча опустился в кресло и выпил виски, прежде чем налить еще.

– Я питаюсь только Теей. – Мое признание вызвало едва сдерживаемый шок. Я прочистил горло, чтобы объясниться. – Это часть нашего соглашения. Мы не делимся друг другом.

– Ты уверен, что это разумно? – осторожно спросил Лисандр.

– Да, как ты будешь себя чувствовать через пару десятилетий?

Я проигнорировал Себастьяна. Я знал, что он не поймет, но Лисандр был другим. Во многом они сходились, но Лисандр однажды любил. Сильно любил, и это плохо закончилось. Иногда я задавался вопросом, не прикрывался ли он своей самоуверенностью, чтобы скрыть непоправимо разбитое сердце.

– Я бы никогда не поделился Теей, – угрюмо сказал я. – Я не могу просить ее сделать то же самое.

– Ты сравниваешь яблоки с апельсинами, – вздохнул Лисандр, – но понимаю.

– А я нет, – сказал Себастьян.

– Ты поэтому расстроен?

Я покачал головой:

– Нет, не поэтому. – Я посмотрел в глаза Лисандру и осмелился наконец озвучить то, что так меня тяготило. Правду, которую я отказывался признавать, потому что даже мысль об этом убивала меня. – Я не думаю, что мне следует жениться на Тее.

Глава 6
Тея

– Слишком поздно.

Жаклин открыто веселилась, пока я пыталась поправить платье так, чтобы скрыть свежие следы укусов на груди. Я оглядела ванную в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Учитывая мое состояние, хорошо, что никто не спешил пользоваться туалетом и кабинки из красного дерева за нашими спинами были пусты. Повернувшись обратно к раковинам, я скользнула взглядом от гранитной стойки к корзине со сложенными полотенцами и дорогим лосьоном для рук, схватила одно из полотенец и повернулась к зеркалу. Жаклин посмотрела на меня в отражении, поправляя помаду. Конечно же, та была нанесена идеально.

Я же была в полном беспорядке.

– Обычно он делает какую-то вампирскую штуку, и они быстро заживают, – проворчала я, промокая влажные кудряшки вокруг лба и шеи. Джулиан распустил мои тщательно заколотые локоны, но больше всего выделялись следы укусов, и я ничего не могла с ними поделать. Они больше не кровоточили, но отказывались зарастать жемчужной рубцовой тканью.

Наверное, он забыл исцелить их, потому что в саду его слишком занимали другие вещи. Нет. Он был слишком расстроен.

Потому что я ему отказала.

– Давай-ка я. – Жаклин не стала дожидаться разрешения и встала передо мной. Я заметила только размытое движение, а затем она осторожно промокнула пятна и отошла. – Как новенькая.

– Думаешь, это хорошая идея? – спросила я.

Что-то первобытное охватило Джулиана в саду. Я чувствовала, как оно кипит под оболочкой вампира-джентльмена, каким он предстал на балу. Когда это что-то шевельнулось во мне, его магия отреагировала, и я приняла меры. Но какое бы облегчение я ему ни подарила, длилось оно недолго.

– Он может психануть, если учует на мне запах другого вампира.

Ее алые губы дернулись.

– С Джулсом я справлюсь, – пообещала она. – Он ведет себя как настоящий альфа-засранец, да?

– Да. – Я нахмурилась и отвернулась, чтобы привести в порядок прическу. Жаклин шагнула мне за спину, оттолкнув мои руки, и занялась моими волосами. – Я думала, вампиры матриархальны.

Она засмеялась:

– Мы именно такие и есть. Наши мужчины стремятся защищать своих женщин, но с тех пор, как вы двое стали связаны...

– Вся эта примитивная, животная необходимость направлена на меня? – догадалась я.

– Ты на самом деле поссорилась с его матерью, – отметила она.

– Почему это важно?

Я знала, что все думают о моей предстоящей дуэли с Сабиной, включая мою пару. Может быть, поэтому он нервничал больше обычного.

– Как думаешь, ты победишь? – серьезно спросила Жаклин.

– Да.

У меня был план, но он сработает только в том случае, если Сабина о нем не узнает.

Жаклин не стала настаивать на продолжении. Она просто одарила меня улыбкой, явно впечатленная.

– Обычно защитные инстинкты Джулиана направлены на мать и тебя. Сейчас же он рассматривает свою мать как угрозу, так что...

– Все внимание альфа-засранца достается мне. – Я вздохнула. Это имело смысл. Извращенный вампирский смысл.

– Но это не объясняет, почему он выглядел так, будто ты только что пнула его щенка. – Жаклин зажала шпильку в зубах и ждала объяснений, одновременно закручивая прядь моих волос.

– Он спросил разрешения сделать меня вампиром, – призналась я шепотом.

Руки Жаклин замерли, она перехватила мой взгляд.

– И ты сказала?..

– Нет. – Мои плечи опустились. Я сказала нет. И попалась. Даже если я имела в виду, что мне нужно подумать, я все равно отвергла его.

К моему удивлению, она закатила глаза:

– Чего он ожидал? Обратить тебя сразу же? Это серьезное решение.

– Спасибо! – Я всплеснула руками. – Я просто не ожидала. Сейчас столько всего происходит, и Совет хочет, чтобы я забеременела типа еще вчера. Как он вообще может думать об этом?

– Так вот чем вы двое занимались в саду. – Она фыркнула, покачав головой. – Проблема в том, что он не думает. Он чувствует. Он боится.

Трудно было представить, что моя пара чего-то боится, но я видела его глаза, полные ужаса. Он испытывал страх и в ту ночь, когда Камила напала на меня, и выглядел так же после Второго Обряда.

– Став вампиром, ты не была бы такой хрупкой, – объяснила она.

– Он не хотел обращать меня. Что изменилось?

Нечто другое двигало им. С тех пор, как мы покинули Сан-Франциско, в нем что-то неуловимо изменилось. Он не мог мне лгать.

– Попробуй прочитать его мысли? – Жаклин пожала плечами.

Я покачала головой, отчего локон выпал. Она хмыкнула и продолжила поправлять мою прическу.

– Он не думает об этом. То есть он может скрыть от меня некоторые мысли.

– И ты не хочешь подглядывать?

– Я попробовала обратиться к нему мысленно, и он сохранил молчание. – Я сглотнула. – Я хочу, чтобы он поговорил со мной. Думаешь, это все потому, что я сирена?

– Не знаю, – тихо сказала она. – Я поговорю с ним.

– Спасибо. – Слова застряли у меня в горле. Может, моей паре будет легче поделиться с подругой тем, что так его тяготит. Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, но главное, чтобы он справился.

Я посмотрела на Жаклин через зеркало и заметила, что ее пальцы слегка дрожат.

– Хочешь поговорить о своих родителях? – тихо спросила я.

– Не очень, – призналась она. – Мне просто нужно уже покончить с этим. Не знать хуже.

– Понимаю. – Я невесело рассмеялась. – Если я могу что-то сделать, пожалуйста, скажите мне.

– Оставайся рядом? – Она прикусила нижнюю губу. Я никогда не видела ее такой подавленной. – И не дай оторвать им головы?

Я надеялась, что она шутит по поводу второй просьбы, но не была в этом уверена. В любом случае я кивнула:

– Договорились. Что будешь делать, если они захотят, чтобы ты вышла замуж?

– Думаю, им плевать, но Совет поставил условие: каждый чистокровный должен жениться. Как мне отмазаться?

Хотелось бы мне знать ответ.

– Самое плохое, что это все ради увеличения нашей численности, – сказала она с тоской. – Они хотят детей.

– Знаю. – Я сглотнула, и она сочувственно мне улыбнулась.

– Я не из тех, кто любит детей, – призналась она.

– Может быть, ты встретишь кого-то, от кого захочется родить, – слабо сказала я.

Ее лицо побледнело, а в глазах блеснула боль. Жаклин ничего не сказала. Ей не нужно было говорить, потому что я знала, как выглядит разбитое сердце.

– Ты уже встретила, – пробормотала я и, повернувшись к ней, взяла ее за руки.

– Некоторым вещам не суждено сбыться, – быстро сказала она, отстранилась и промокнула уголки глаз, испачкав перчатки тушью.

– Если ты когда-нибудь захочешь поговорить... – предложила я.

Она покачала головой:

– Спасибо, но...

Жаклин замолчала, когда дверь туалета распахнулась и кто-то вошел. Вампирша – статная блондинка – остановилась в двух шагах от нас.

– Мы как раз заканчиваем, – сказала я, стараясь вести себя непринужденно.

Но она проигнорировала меня. Ее взгляд был прикован к моей подруге. Взглянув на Жаклин, я поежилась, заметив, как она смотрит на незнакомку.

– Жаклин. – Незнакомка презрительно усмехнулась. – Не представляла, что ты тут появишься.

– Неужели? – Жаклин изогнула бровь. – Удивительно. Мне сказали, что семья Дюбуа представляет свету дочь.

Пазл сложился. То же самое, должно быть, произошло с Жаклин, когда она узнала, что ее родители будут присутствовать на мероприятии. Знали ли они о ее приезде? Планировали ли заманить ее в ловушку? Возможно, именно напряженность, возникшая между ними, предупредила меня о необходимости молчать. Как бы то ни было, я не произнесла ни слова.

– Новая политика Совета распространяется на всех. Исключений нет.

– Я не выйду замуж из-за указа. Если ты хоть на секунду думаешь, что можешь заставить меня... – начала Жаклин.

– Я бы и не подумала заставлять тебя что-либо делать, – оборвала она ее. – Я бы даже не спрашивала. Ты ясно дала понять, что думаешь по этому поводу. Или твое решение изменилось?

Жаклин сжала челюсти, качая головой:

– А твое, мама?

Ее слова лишь подтвердили то, о чем я уже догадалась, разглядывая их. У них были одинаково гибкие тела, одинаковые медово-светлые волосы и пухлые губы и убийственное выражение лица. Но то, как держалась ее мать – с осанкой могущественной женщины, – говорило о ее положении в семье Дюбуа.

– Нет, не изменилось. – На ее лице возникла улыбка, полная ненависти. Она двинулась к раковинам, пройдя мимо Жаклин, словно та была никем.

– Что ты задумала? – требовательно спросила Жаклин, уперев руки в бока.

Ее мать положила клатч на стойку и достала позолоченный тюбик помады. Она открыла его и выдвинула:

– Тебе-то что?

– Мне-то... – Жаклин не умолкла – она захлебнулась словами. Ее светлая кожа покраснела, и я поняла, что она вот-вот взорвется. Я сделала шаг вперед и положила руку ей на плечо.

– Кто твоя подруга? – спросила ее мать, наблюдая за нами в отражении.

Я уловила отвращение в ее голосе.

– Не притворяйся, – сердито сказала Жаклин. – Ты прекрасно знаешь, кто она.

Ее мать надела на помаду колпачок, вздохнула, бросила ту в сумку и повернулась ко мне.

– Дафна Дюбуа. – Она не протянула мне руку. – А ты?

– Тея Мельбурн, – тихо сказала я.

– И откуда ты знаешь мою дочь? – спросила Дафна.

У меня была мысль схватить Жаклин за руку, просто чтобы позлить эту стервозную вампиршу, но это могло ухудшить ситуацию, поэтому я колебалась.

– Она невеста Джулиана, – сказала Жаклин, приподняв подбородок.

– О. Наслышана. – Дафна отвернулась, словно ей только что сообщили, что я насекомое. Я предполагала, что сплетни могут распространяться быстро, но обычно плохие новости распространялись быстрее всего.

– Так что, если ты надеялась возродить свой план, тебе чертовски не повезло, – ухмыльнулась ей Жаклин.

– Как вульгарно. – Ее мать подтянула перчатку к локтю. – Поверь мне, я не собираюсь нарушать данное тебе обещание. В глазах семьи ты больше не моя дочь.

Жаклин слегка покачнулась, и я крепко схватила ее за руку на случай, если она начнет падать.

– Но ты выдаешь меня замуж, – обвинила она.

– И мечтать об этом не могла. – Ее мать закатила глаза. – Мы здесь, чтобы представить свету твою сестру.

Вся непокорность Жаклин исчезла в мгновение ока. Она открыла рот в немом ужасе.

– Ты не можешь. Ты этого не сделаешь.

– Джессика – чистокровная и, насколько нам известно, наш старший ребенок.

– Вот именно, она ребенок, – прошептала Жаклин. – Она не готова.

– Возраст, кажется, не имеет значения, ведь так? – По лицу ее матери пробежала тень, а на губах появилась кривая улыбка, когда она посмотрела на дочь. – У нас нет выбора. Этого требует Совет.

– Джессике всего триста лет! – Жаклин бросилась к ней, но Дафна отступила в сторону. – Ты не можешь так поступить!

– Дело уже сделано. Твоя сестра понимает, что от нее требуется. Сейчас она знакомится с гостями вместе с твоим отцом. – По удовлетворению в ее голосе я поняла, почему Жаклин выбрала изгнание вместо долга.

Я вспомнила, что сказал Джулиан: вампиры не женятся, пока им не исполнится по крайней мере пятьсот лет. Если это правда, то я понимала, почему Жаклин в панике.

Дафна направилась к двери с самодовольной ухмылкой, а когда уже дошла до нее, Жаклин выкрикнула то, чего я меньше всего ожидала:

– Стой! Я сделаю это.

– Жаклин, – быстро сказала я. – Одумайся.

Но я опоздала. Опять.

– Этого недостаточно. Сейчас все женятся. – Пальцы Дафны замерли на ручке, а Жаклин всхлипнула, делая последнее предложение:

– Я выйду замуж за того, кого ты назовешь.

Глава 7
Джулиан

– Не этого я ожидал. – Себастьян налил мне еще выпить.

Я выдавил улыбку, и он слегка кивнул в ответ. Он бывал засранцем, но всегда знал, когда дела принимали серьезный оборот.

– Я тоже, – пробормотал Лисандр, одной рукой подставляя стакан, другой проводя по волосам. – Я не понимаю. Ты ведь от нее без ума.

– Определенно помешанный, – согласился Себастьян.

Я глубоко вздохнул и, опустив глаза, пояснил:

– Все так, знаю. Но, может быть, в этом и проблема. Я должен мыслить здраво, но не могу, когда она рядом. И тогда все выходит из-под контроля.

– Например, она вызывает нашу мать на дуэль? – ровным тоном спросил Лисандр.

– Именно. – Я кивнул и сделал большой глоток из своего стакана. – Я до сих пор не придумал, как выпутать Тею из этого.

– Мама просто пытается тебя запугать, – заметил Себастьян. – Знаешь, дело не в том, что Тея дала ей пощечину. Дело... во всем.

Он был прав, но от этого ситуация не становилась легче.

– Тея даже не понимает, чего от нее ждут. А если у нас будут дети...

Лисандр поморщился:

– Судя по твоему запаху, это случится в любую минуту.

– Она слишком молода для всего этого. Она заслуживает жизнь.

Разве не в этом была вся проблема? Страх, который она держала в себе? Она отказалась от своего мира, чтобы быть со мной, а взамен ее заставили выполнять требования Совета – нечестный обмен на жизнь, наполненную музыкой, от которой она отказалась ради нашей любви.

– Почему все так изначально? – тихо спросил меня Лисандр.

Я сделал еще один глоток виски, позволяя ему сжечь мои сомнения.

– Связь. Я не могу доверять ей. И не уверен, действую ли я в интересах Теи или во мне говорят гены пещерного человека.

Себастьян вмешался:

– А саму Тею ты спрашивал?

Я бросил на него сердитый взгляд.

Лисандр наклонил голову и ухмыльнулся:

– Он прав. Спрашивал?

– Да, – простонал я. – То есть я думаю, что да.

– Похоже, ты этого не сделал. – Себастьян ухмыльнулся поверх своего стакана. – Если ты переживаешь, что ведешь себя как придурок, просто спроси ее.

Все не может быть так просто. Или может?

– Послушай, – сказал Лисандр, опускаясь на подушки дивана, – ты хочешь жениться на Тее?

– Да.

Он поднял в воздух палец:

– Ты даже не раздумывал. Почему тогда засомневался? Вам двоим просто нужно больше говорить и меньше заниматься размножением.

– Очаровательно. – Я слабо улыбнулся ему.

– Не убивайте гонца.

– Есть еще кое-что. – Я проглотил оставшийся в стакане виски, размышляя, не оставить ли мне все при себе. Поскольку причина моего беспокойства касалась и их, я решил говорить начистоту. – Я предложил Тее стать вампиром.

– Ого. – Себастьян моргнул и выпрямился в кресле. – Мама сойдет с ума.

Я проигнорировал его и повернулся к Лисандру. Он ничего не сказал. Даже не пошевелился. После минуты полной тишины он прочистил горло.

– Себастьян прав. Ты знаешь.

– Это мне решать, – напомнил я.

– Когда?

– Ранее этим вечером, – ответил я.

– Я имел в виду, когда ты планируешь ее обратить? – пояснил он, все еще явно потрясенный моим признанием.

– Не знаю. Это был импульс. В последний раз, когда эта тема возникла, мы еще не были связаны. – Тогда я мог мыслить яснее, пусть и с постоянным желанием подтвердить наши отношения. Почему сейчас стало сложнее сохранять чистый ум? – Тогда я думал, что это плохая идея.

– И все изменилось, – сказал Лисандр. Это был не вопрос.

– Моя жизнь связана с ее. Наша магия связана. Либо мы будем жить, либо умрем, но вместе, – тихо сказал я. По крайней мере, я так решил. Если Тея останется смертной, моя жизнь закончится вместе с ее. Я позабочусь об этом.

– Она это знает? – спросил он.

Мы никогда не обсуждали это, но я каким-то образом чувствовал, что да. Я кивнул.

– Тогда плевать, что думает мама, сделай это. – В его словах пылала страсть. Ситуация была тяжелой, он понимал это по собственному опыту. – Не совершай моих ошибок. Ты будешь вечно сожалеть об этом, если тебе откажут в мирной смерти.

Не будет никакой вечности. Каким-то образом я знал, что моя магия связана с магией Теи, и если ее магия будет уничтожена...

– Проблема не в Сабине, – мрачно сказал я. – Тея отказалась.

– Черт. – Себастьяну удалось превратить один слог в пять.

– Она назвала тебе причину? – Лисандр встал, чтобы взять новую бутылку виски.

– Несколько. Она молода. Мы мало что знаем о ее силах. Думаю, она переживает, что Совет откажется от нашего брака, потому что она не сможет родить наследника.

– Подождите, – перебил меня Себастьян. – А она вообще может выносить ребенка-вампира?

– Возможно.

Лисандр бросил на меня взгляд, который сказал мне, что пусть он и поделился с семьей новостью о том, что Тея, вероятно, сирена, но остальное сохранил в тайне. Мы не посвятили остальную часть семьи в теорию о том, что отец Теи, возможно, вампир. Мы не можем быть уверены в этом, пока не узнаем больше. Но это изменило бы все – и доказало, что сирена может выносить и родить ребенка вампира.

Однако в этом решении была одна очевидная проблема.

Тея была сиреной. Не вампиром. Если бы она забеременела от меня, то могла бы родить не вампира. И это еще одна причина, по которой я не прекращал поиски Келли Мельбурн.

– Нам нужно найти ее родителей, – сказал Лисандр, повторяя мои мысли.

– Мы ничего не знаем о ее отце, – напомнил я.

– Значит, найдем ее мать.

Я закатил глаза, это был поверхностный план.

– Что, по-твоему, я пытался сделать все это время?

– Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? – спросил он с ухмылкой.

– Нет, – признался я. – Я искал, понятно?

– Ты можешь обратиться за помощью.

– Этим делом занимается несколько детективов.

Лисандр испустил многострадальный вздох:

– Сколько раз мне нужно напоминать тебе, что среди членов нашей семьи я эксперт в этом вопросе? Поиск вещей – это то, чем я зарабатываю на жизнь.

– Ты просто ищешь старое барахло, которое потерял за прошедшие столетия, – поддразнил его Себастьян.

Лисандр проигнорировал его, потому что это было в какой-то степени правдой. Никто не знал, что именно потерял мой брат, но он почти дошел до безумия в своих поисках. Он занялся археологией, чтобы справиться с этой одержимостью.

– Я могу найти ее, если ты расскажешь мне, что уже выяснил.

– Особо нечего рассказывать.

– Эксперт, – повторил он, постукивая себя по груди для пущей убедительности.

– Я закажу такую футболку, – пообещал я, допил виски и поставил стакан на стол. Вставая, я посмотрел в сторону двери. – Нам пора возвращаться.

– Прежде чем мы уйдем, пообещай мне одну вещь. – Лисандр встал и посмотрел мне прямо в глаза. – Пообещай, что не отменишь помолвку. Любовь слишком редка, чтобы так легко от нее отказываться.

Я смотрел на него, пока его слова доходили до меня. Я провел девятьсот лет в одиночестве. Несколько женщин мне были небезразличны, а спал я с еще большим количеством, но никогда не любил никого до Теи, что означало, что я не прожил ни дня из этих девятисот лет.

– Обещаю.

– Тогда нам лучше найти твою невесту.

– И мне нужно обойти гостей, – сказал Себастьян, подмигивая. – Кто-то же должен скучать так же, как и я.

– Жаклин здесь, – сказал я ему, – и ее родители тоже. Ты можешь спасти ее.

– Отлично. – Он потер руки. – Она всегда готова к приключениям.

Я предположил, что под приключением мой брат имел в виду взрывной характер Жаклин. Учитывая рану, которую нанесли ей родители, она могла быть уже более чем готова устроить скандал.

Себастьян продолжил идти впереди нас, но я остановил Лисандра у двери.

– Совет принял Обряды навсегда, – предупредил я его. – Если они добьются своего, мы будем страдать от этого годами, а не месяцами.

– Знаю. – У него перехватило дыхание, и он отвел темные глаза, устремившись взглядом в далекое воспоминание. – Надеюсь, они быстро передумают.

Несмотря на то что мои братья были обращенными вампирами, родители провели для них древний обряд. По законам вампиров это означало, что каждый из моих братьев и сестер считался чистокровным. Что, в свою очередь, значило, что никому из нас не избежать брака, пока Совет не отменит своего постановления.

– Может, и я найду себе сирену, – сказал он с выработанной годами улыбкой. Она была поношенной, но удобной, и я видел, как хрупка она по краям. Я не мог себе представить, как ему это удавалось – жить без любимой женщины. Я не смогу продержаться и дня без Теи или даже представить, что у меня появится другая возлюбленная, не говоря уже о жене.

Лисандр изучал меня секунду, как будто знал, о чем я думаю.

– Руссо отвечает, когда зовет долг.

Не так давно я говорил то же самое Себастьяну. Даже верил в это, пока не встретил Тею. Теперь она была единственной, кому я служил. Вот почему я хотел, чтобы она носила фамилию нашей семьи. Но верил ли в это Лисандр на самом деле? Мог ли он поверить в это после всего, что вынес во имя нашей семьи?

Я сомневался в этом.

Но был уверен в одном. Я похлопал его по плечу:

– Пойдем. Давай вернемся, пока нас не хватились.

Когда мы вернулись на праздник, гости уже разошлись по углам холла, чтобы освободить место для танцев. Возле дверей патио небольшой оркестр играл Моцарта, а пары вальсировали вокруг дерева Солнцестояния. Я поискал в толпе Тею, но не смог найти. Учитывая, что большинство гостей были выше ее ростом, меня это не удивило. Но я чувствовал ее рядом. Закрыв глаза, я обратился внутрь себя и призвал ее магию.

Где ты?

Я послал эту мысль, гадая, достаточно ли близко Тея, чтобы услышать меня.

– Извини, – сказал я брату. – Мне нужно найти свою пару.

Пройдя по танцполу, я нашел открытую дверь и шагнул в ночь.

Вышел на улицу. Найди меня.

Не рыскать среди гостей, вынюхивая Тею, словно дикое животное, стоило мне больших усилий. В ожидании я засунул руки в карманы и поднял глаза, чтобы посчитать звезды. Мой взгляд зацепился за созвездие Ориона, горящее во тьме, и я улыбнулся. Даже сквозь чары вокруг Скрытого квартала ночь отказывалась подчиняться воле магии.

– Вот ты где, – прервал мои мысли тихий голос.

Я медленно повернулся к Тее, позволяя себе впитать каждый ее дюйм. С каждой минутой она становилась все прекраснее, а ночью затмевала все звезды.

Тея прикусила губу, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, и я очнулся от оцепенения.

– Что случилось?

– Я даже не знаю, с чего начать, – призналась она, – но мне нужна твоя помощь.

Тея сильнее закусила губу, словно сомневалась, что я помогу.

Я протянул руку.

– Всегда, – сказал я всерьез. Рядом с Теей все мои сомнения и тревоги исчезли. Может быть, я ошибался. Может быть, я ясно мыслил только рядом с ней. – Что случилось?

– Жаклин, – серьезным тоном сказала она, схватив меня за руку и потянув обратно к танцующим. – Она встретила свою мать.

– Ожидаемо. – Я кивнул, чтобы Тея продолжила, и наши пальцы переплелись.

Но прежде чем она успела что-либо сказать мне, музыка резко оборвалась. Танцующие обернулись, и все в замешательстве переглянулись. И вот наверху лестницы появился слуга, чтобы объявить опоздавшего.

Вампиры и хранители вокруг нас вытягивали шеи, чтобы взглянуть на гостя, и, когда они двинулись вперед, я мельком увидел ее.

– Вот дерьмо, – пробормотал я, получив в ответ встревоженный взгляд своей возлюбленной, которая была слишком мала ростом и не могла видеть: шторм уже не на горизонте, а обрушивается на наши берега.

– Кто это? – спросила Тея, схватив меня за руку.

Прежде чем я успел ответить, слуга громко объявил о гостье, и я понял, что моя помолвка не станет самой пикантной сплетней вечера.

– Представляем мадам Камилу Дрейк.

Глава 8
Тея

В черном Камила смотрелась хорошо. Я видела, как она улыбается растерянной публике. Вампиры и хранители начали переговариваться. Они не оказали блудной наследнице вампиров любезности, понизив голос, но я не могла сосредоточиться на их словах. Не в тот момент, когда сестра Джулиана была так близко. Камила потянулась к перилам, и ее пальцы заскользили по ним, пока она неторопливо спускалась с грацией пантеры.

Пальцы Джулиана сомкнулись на моих.

– Не уходи с глаз.

Возможно, в последнюю встречу с сестрой Джулиана остались неразрешенными некоторые вопросы, но я не упустила обеспокоенность в его голосе.

Камила, пришедшая сюда, казалась угрозой. В основном потому, что все собравшиеся считали ее мертвой. Даже Сабина, казалось, сомневалась в обратном, когда мы сообщили ей.

Перчатки Камилы, длиной до локтя, были самым скромным предметом ее наряда. Мне не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы знать это наверняка: все мужчины в зале не спускали с нее глаз. Ее черное кружевное платье держалось на тонкой бретельке, которая искусно спускалась между грудями. Лиф платья сужался до бриллиантовой броши, приколотой прямо под пупком, а оттуда кружево переходило в дерзкую юбку. Только складки ткани прикрывали ее обнаженное тело.

– Что она здесь делает? – спросила я, хотя моя пара знала об этом не больше моего.

– Нам нужно найти моих братьев.

Перевод: вечер вот-вот превратится в кошмар.

Я не знала, что произойдет, когда Сабина лицом к лицу встретится со своей дочерью. Кровопролитие казалось самым вероятным исходом.

Камила сошла с последней ступеньки, и толпа расступилась. Несколько вампиров пробормотали приветствия, но почти все держались на расстоянии. Никто не злился и не боялся. Все казались сбитыми с толку. Если бы они знали правду, – что Камила была членом Мордикума, группы, которая напала на оперный дом в Париже, – они, возможно, вели бы себя по-другому.

Я напряглась, ища красную татуировку на ее шее, но Камила или хорошо ее спрятала, или удалила. Она, похоже, знала, что делает.

– Я вижу Лисандра, – прошептала я Джулиану.

Он тихо повел нас сквозь толпу гостей. Я знала, что он не хотел привлекать внимания. Мое сердце, которое сначала замерло в груди, теперь забилось с такой силой, что стало почти больно. То была решимость, которая, похоже, исходила от Джулиана. Обращаясь обеспокоенным взглядом к своей паре, я пыталась понять, что он чувствует.

Мы были всего в нескольких футах от Лисандра, когда все заговорили одновременно. Я оглянулась через плечо, пытаясь понять, что происходит, и замерла, вынудив Джулиана остановиться вместе со мной.

– Джулиан, – осторожно позвала я.

Он повернулся и проследил за моим взглядом. С его губ сорвался поток проклятий, и он еще крепче сжал мою ладонь. Джулиан колебался лишь мгновение, увидев, что его мать движется через бальный зал, желая перехватить дочь, а затем начал проталкиваться сквозь толпу.

– Не отпускай руку, – приказал он. – И не затевай ссор.

– Я? А ты? – Я нахмурилась. В списке тех, кто с наибольшей вероятностью мог затеять сейчас ссору, я должна была идти намного ниже его.

– Ты вызвала мою мать на дуэль, – напомнил он, понизив голос.

– Это другое, – пробормотала я, нацепив улыбку.

Почти все присутствующие были сосредоточены на надвигающемся столкновении предположительно погибшей дочери с ее разъяренной матерью. Но некоторые с любопытством наблюдали за нами, когда мы проходили мимо них.

– А как же ее муж?

– Я думал, она умерла.

– Где ее дети?

Мой желудок скрутило от обрывков услышанных фраз. Возможно, Джулиан был прав: мне стоило позволить ему взять инициативу. Я знала о той ночи, когда Камила якобы умерла, только из его мыслей. И подозревала, что в этой истории подробностей гораздо больше, чем знал даже он.

– Сабина не выглядит удивленной, – раздался насмешливый голос неподалеку.

– Она, вероятно, все это и организовала. Интересно, где она ее прятала, – добавил другой.

Я повернулась и метнула в них убийственный взгляд. Ни Сабина, ни Камила не возглавляли список моих любимых людей, но они были моей семьей. Женщины быстро замолчали под моим взглядом.

Ты действительно ужасна, когда злишься, любовь моя.

Голос Джулиана звучал у меня в голове весело, но я уловила в нем нотки угрюмой неуверенности.

– Спасибо, – сказала я, прижимаясь к нему сильнее.

Камила и Сабина остановились в нескольких футах, разглядывая друг друга с тревожным спокойствием. Увидев их вместе, я поразилась их сходством. И дело было не только в чертах лица – они обе стояли как королевы. Я не могла себе представить, что из пережитого заставило Камилу встретиться с матерью сейчас. Но знала, какой невинной она была когда-то.

– Дочь, – сказала Сабина, и ее голос разнесся над толпой, которая затихла, как только она заговорила, – ты вернулась к нам.

Наступила пауза, и я заметила, как губы Камилы слегка изогнулись.

– Я сомневалась, что меня примут.

Сабина оставалась спокойной, а ее лицо ничего не выражало.

– Я тяжело перенесла многочисленные солнцестояния без тебя. Боги сочли нужным избавить меня от страданий.

– Действительно. – В этом единственном слове звучала враждебность, но никто, казалось, ее не уловил. – Тогда я покорно прошу у тебя прощения за мое отсутствие.

– Тебе не нужно мое прощение.

– Какого черта? – проворчал Джулиан, ускоряясь.

Я не знала, что делать с этим странным публичным приветствием. Казалось, что его отрепетировали, будто они готовились, но я знала, что это не может быть правдой. Сабина искренне удивилась, узнав, что ее дочь жива.

По крайней мере, я так думала.

Сабина двинулась вперед и обняла Камилу, одинокая кровавая слеза скатилась по ее щеке. Мне все это снилось?

Может быть, мы умерли. Или Джулиан действительно съехал с обрыва, и мы не находились на балу в честь солнцестояния. Я оказалась в чистилище или в очень запутанной версии ада.

Сабина посмотрела на нас, и я все поняла. Ее взгляд оставался острым, почти хищными, как будто она ожидала нападения в любой момент.

Просто подыграй.

Я удивленно посмотрела на свою пару, услышав его мысли, но он смотрел вперед на свою семью. Переминаясь на каблуках, я изо всех сил старалась выглядеть слегка удивленной, смущенной или еще как-то так, но не взбешенной. Все и так было достаточно сложно. От попытки сыграть крепкую семью хуже ведь не будет?

Сабина отстранилась и осторожно промокнула глаза. Движение было грациозным и точным и несло в себе сообщение. Ледяная королева Сабина Руссо умела чувствовать, но полностью контролировала свои чувства даже во время чудесного возвращения дочери.

– Твой брат, – сказала она Камиле, взяв ее за плечи и повернув лицом к нам. – Кажется, у нас сегодня есть два повода для праздника.

Теперь я точно знала, что сейчас начнется что-то неладное, но прежде чем успела собраться с мыслями, Камила бросилась вперед – прямо на Джулиана.

Глава 9
Джулиан

Я толкнул Тею за спину, прежде чем Камила смогла бы напасть, чем заслужил раздраженный вскрик моей пары. Позже Тея обязательно выскажется по этому поводу, но сейчас мой инстинкт защитить ее взял верх. Камила оказалась рядом через долю секунды и обняла меня за шею. Это застало меня врасплох, едва не сбив с ног.

– Нам нужно поговорить, – прошептала Камила мне на ухо, а потом отстранилась.

В ее глазах блестели слезы, но я не сомневался, что они были такими же фальшивыми, как и все выступление. Она схватила меня за предплечья и громко сказала:

– Я скучала по тебе.

– Я тоже, – процедила я сквозь зубы, едва выдавив улыбку. – У меня так много вопросов.

– Действительно, – согласилась мама, проскальзывая рядом с дочерью. – Вероятно, нам пора домой.

Тея прочистила горло за моей спиной, словно напоминая о своем присутствии. В чем не было необходимости, учитывая, что в данный момент я следил за ее дыханием и знал, что она ровно в тринадцати дюймах позади меня. Я осторожно высвободился из рук сестры и отошел, позволив Тее встать со мной рядом, после чего собственнически положил руку ей на поясницу и одарил свою семью резкой улыбкой.

– У нас с Теей другие планы.

– Они могут подождать. – Если моя улыбка была острой, то улыбка Сабины – как лезвие бритвы.

– Джулиан, – пробормотала Тея, – все в порядке.

Вот это вряд ли. Маловероятно, что хоть кто-то поверит в случайное появление Камилы на балу в честь солнцестояния после более чем двухсотлетнего отсутствия. Люди будут болтать, и я сомневался, что кто-то посчитает ее воскрешение чудом. А это означало, что возникнут вопросы.

Еще более тревожным был тот факт, что она решила сделать свой ход именно сейчас.

– Чепуха. – Нечто темное блестело в глазах моей сестры. – Я пришла потанцевать. Если кто-нибудь меня пригласит.

Я взглянул на Тею, которая кивнула, ее взгляд быстро перемещался с меня на мою сестру и обратно. Она не доверяла Камиле. Я тоже, но...

– Иди. – Тея подтолкнула меня.

– Да, – добавила Сабина, – я присмотрю за твоей невестой.

– Очень обнадеживает, – ровно сказал я.

Тея слегка закатила глаза, но решения не изменила. Музыка не играла, но мы уже танцевали вокруг истины. Я вздохнул и подал Камиле руку. Моя сестра-близняшка взяла ее.

– Играйте! – крикнула Сабина растерянному оркестру, и музыканты тут же бросились продолжать с того места, на котором остановились.

Я повел Камилу в центр переполненного зала, зазвучала музыка Чайковского. Взяв сестру за талию, я закружил ее в первых шагах вальса.

– Какого черта ты здесь делаешь? – Я двигался так, чтобы не выпускать Тею из виду, что было нелегко.

Камилы проследила за моим взглядом и хрипло хихикнула:

– Боишься, что ее кто-то украдет, или боишься, что наша мать ее убьет?

– Это имеет значение? – спросил я напряженно.

– Так и должно быть, раз уж ты позволил своей паре спать в доме нашей матери.

– Со мной рядом, – напомнил я ей.

– Ага. – Она улыбнулась, словно ей только что вручили приз. – А теперь я отобрала у нее тебя.

Я только быстро кивнул, мой взгляд был прикован к тому месту, где Тея ждала рядом с Сабиной. Они не разговаривали, но я чувствовал напряжение с другого конца зала. Я осмелился оглядеться на мгновение и обнаружил, что все взгляды обращены на нас с Камилой, хотя другие пары тоже потянулись на танцпол, чтобы присоединиться к нам.

Они, вероятно, надеялись подслушать, но благодаря оркестру и толпе гостей это было почти невозможно. Вот почему Камила решила сегодня вечером подойти ко мне?

– Я буду краткой, – пробормотала она, словно осознавая, что нас подслушивают. – Прошу прощения за драматичное появление, но у меня не было выбора.

– Все вампиры здесь думают, что ты умерла сорок лет назад, – прошипел я.

– И каждый из них верит, что мы празднуем счастливое воссоединение. – Она ухмыльнулась. – Так себя и веди.

Может, мне просто придушить ее и покончить с этим? Но я был слишком заинтригован – и не я один. Я выдавил улыбку, когда любопытная пара осмелилась пробраться к нам через танцпол.

– Черт.

– Что? – спросила Камила, окидывая взглядом пространство.

– Ты пришла, чтобы поведать мне секрет в комнате, полной любопытных вампиров.

Мне пришлось развернуться в противоположном направлении, чтобы обойти эту пару. По позвоночнику прокатился холод, потому что я потерял Тею из виду, и сердце начало биться с отчетливо человеческой скоростью.

– С ней все в порядке, – сказала мне Камила. – Я ее вижу. Мама все еще с ней.

– И я должен тебе доверять?

– У тебя есть выбор? – Камила схватила меня за руку и развернулась, позволяя мне переместиться на ее место, чтобы увидеть свою возлюбленную.

Тея на другом конце зала приподняла бровь, а ее красные губы тронула улыбка.

Все в порядке?

Я не слышал ее вздоха, но чувствовал его нутром. Тея наклонила голову один раз – едва заметный кивок, – чтобы напомнить мне, что она полностью контролирует ситуацию.

– Ловко, – сказала Камила.

– Не понимаю, о чем ты, – быстро ответил я.

Она фыркнула:

– Правда? Потому что, мне кажется, ты разговариваешь со своей суженой через весь бальный зал.

– Почему ты здесь? – снова спросил я. – Если все так ужасно, скажи мне уже.

– Я хочу предупредить тебя, – тихо сказала она.

Каждый мускул моего тела напрягся, а клыки выдвинулись, предчувствуя опасность.

– О чем?

– Мне пришлось прийти. Я должна была немедленно тебя найти.

– Слышала о телефоне?

– Я никому больше не доверяю, – прошептала Камила. На мгновение сдержанная маска спала, и я увидел, что пряталось за ней. Камила тревожно осматривала комнату, словно чувствуя опасность за каждым углом.

– Ты мне доверяешь?

Мне было трудно доверять ей после нашего последнего разговора. Если это вообще можно так назвать. Камила убила моего водителя и силой пробралась в машину, требуя ответов, которые моя клятва на крови не позволяла ей дать.

Или моя совесть.

Что-то изменилось в сестре. Может быть, жестокость, которую она претерпела от рук своего мужа-вампира, сказалась на ней. Но если она умерла, как утверждала, и воскресла, я не мог не задаться вопросом, вернулась ли она полностью. В ее глазах не было глубины. Их некогда яркий голубой цвет потускнел до блеклого серебра. Что-то жизненно важное отсутствовало или сломалось. Что-то, чего я не мог заставить себя назвать.

– Как я уже сказала, у меня нет выбора. Мне пришлось кому-то довериться.

– И ты выбрала меня? – Началась новая часть произведения, и я замедлил темп. – Я польщен.

– Я здесь не для того, чтобы терпеть твой сарказм, – резко ответила Камила.

– И я здесь не для того, чтобы быть пешкой в вашей с Мордикумом игре, – прорычал я.

– Я здесь не из-за Мордикума. Я здесь из-за тебя, делаю тебе одолжение.

– Одолжение, как в тот раз, когда ты чуть не убила мою пару?

Гнев кипел во мне. Камила ставила меня в тупик с тех пор, как я узнал, что она жива. В одну минуту она спасала мне жизнь, в следующую – сжигала мой дом. В любой момент она могла перегрызть мне горло. Я не знал, чего ожидать, но мне казалось, что лучше держать ее на виду и подальше от Теи.

– Ты должен меня благодарить. – Моя сестра-близняшка моргнула, возвращая маску на место, и на ее губах заиграла застенчивая улыбка. – Я побудила тебя заявить на нее права.

– Я пришлю тебе корзину с фруктами.

– Пусть доставят в Парадисос. – Она слегка пожала плечами.

– Ты действительно думаешь, что наша семья примет тебя обратно?

– С распростертыми объятиями. Материнская вина чрезмерна. Мама ею провоняла. А отец? Он сделает все, что она ему скажет.

– И что потом? – потребовал я. – Ты отдашь нас всех этому твоему культу?

– Я еще не решила, – призналась Камила с поразительной честностью. – Я здесь не от имени Мордикума, но это не значит, что я отказалась от их правого дела. – Ее голос упал до шепота. – Можешь ли ты честно сказать мне, что именно этого ты хочешь? Бальных залов, ритуалов и детей? Вампиры предназначены для большего.

– Например? Вести себя как животные? Нападать на безоружных существ? Извини, я в это не верю. – Я позволил себе посмотреть ей в глаза, игнорируя панику, разрастающуюся в груди, когда я отвел взгляд от Теи.

– Все лучше, чем сидеть беззубыми и притворяться, что ничего не изменилось. – Губы Камилы сжались в тонкую линию.

Итак, ей было противно, но это не значило, что она права.

– Ты так и не ответила на мой вопрос. Почему ты здесь? Почему сейчас? Устроить сцену, чтобы мамочка разрешила тебе переночевать на диване?

– Мне сказали, что твоя комната свободна. – От ухмылки Камилы кровь застыла в жилах. – Или ты передумал насчет дома за пределами Сидари?

Я резко остановился, и пара танцующих чуть не врезалась в нас. Они ускорили шаг и быстро отошли, остальные на танцполе последовали их примеру. Я еще раз посмотрел на Тею.

Но она не смотрела на меня. Она разговаривала с моей матерью, и даже отсюда я понял, что они спорят.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил я Камилу, не утруждая себя понизить голос.

Вампиры и хранители кружились вокруг нас, тщательно избегая. Если им повезет, они уловят только обрывки нашего разговора, вальсируя рядом.

Глаза Камилы не отрывались от моих. Если ее и волновало, что другие могут услышать, она не подавала виду.

– Я здесь, чтобы спасти жизнь твоей пары.

Глава 10
Тея

Я смотрела, как Джулиан танцует со своей близняшкой, и мою грудь сдавливала тревога. Может быть, это чувство было моим. Может, его. Я подозревала, что мы оба напряжены. Стоящая рядом Сабина шипела указания себе под нос. Я едва ли ее слушала, но вдруг она меня огорошила:

– Отныне ты не должна покидать поле зрения Руссо.

– Что? – Я повернула голову, перестав наблюдать за Джулианом и Камилой, и посмотрела на нее. Она, должно быть, шутит.

– Как глава этой семьи, я отвечаю за твое благополучие, – пробормотала Сабина с фальшивой улыбкой, которая не дрогнула ни на мгновение с тех пор, как она приняла дочь обратно в семью.

– Ты ясно дала понять, что я не член этой семьи, – тихо вскипела я. – Я могу о себе позаботиться.

– Спорное заявление. – Взгляд ее электрически-голубых глаз испепелял. Я не съежилась под ним, и она продолжила: – Публичное объявление о вашей помолвке поставило меня в затруднительное положение. Я могла бы отречься от вас обоих сразу же, но я любящая мать.

Любящая? Возможно, по древним вампирским стандартам. Но не по современным точно.

Я выпрямилась во весь рост. Не очень впечатляющее зрелище, но не это главное. Я не собиралась уступать Сабине Руссо. Джулиан сказал, что вампиры матриархальны. Может быть, сыновья и муж Сабины не оспаривали ее положение, но теперь все изменилось.

– Ты не нужна мне в качестве матери. У меня уже есть одна. Спасибо.

– И где же она? – Кончики клыков Сабины виднелись прямо под ее накрашенной верхней губой. Она ждала ответа, но я стиснула зубы. – Ох, она же исчезла.

– Чего ты хочешь от меня, Сабина? – Я повернулась к ней. И речь шла не о моей матери, Джулиане или спасении репутации перед комнатой, полной представителей ее вида. Сабина что-то задумала.

– Чего я хочу? – повторила она. – Было бы неплохо начать с уважения.

– Уважение нужно заслужить, а ты ничего для этого не сделала. – Я скрестила руки на груди и ждала следующего удара.

Услышав мои слова, она слегка раздула ноздри. Я не отвела взгляда, даже когда ее зрачки расширились и начали поглощать белки глаз. Я хотела отступить, но Сабина схватила меня за руку и повела вон из бального зала. Казалось, только несколько человек вокруг нас заметили это. Одним из них был Себастьян.

Он встал у нас на пути, и я почувствовала, что от него пахнет виски. Галстук-бабочка свободно свисал с расстегнутого воротника.

– Куда-то идете?

Он явно выпил больше, чем моя пара, но не дрогнул, когда Сабина зарычала на него:

– Нам нужен глоток свежего воздуха.

– Присоединюсь к вам. – Себастьян подошел ко мне, бросил на меня обеспокоенный взгляд и подставил локоть.

Я приняла его руку с благодарной улыбкой, и Сабина отпустила меня. Мы вместе вышли обратно на террасу, но прошли всего несколько шагов, прежде чем Сабина повернулась ко мне.

– Слушай сюда, маленькая дрянь, – прорычала она. – Так уж вышло, что мы вынуждены общаться. Ты позаботилась об этом, когда привязала к себе моего сына, так что если не хочешь, чтобы я оторвала тебе голову и положила конец его страданиям, ты сделаешь то, что я прикажу.

– Страданиям? – повторила я неверяще, поражась ее восхитительному выбору слов. Неужели она действительно в это верила? Я выдернула свою руку из руки Себастьяна. Он попытался схватить меня, но я уже приближалась к Сабине. – Тебе становится легче от мыслей, что твои дети якобы несчастны? Настолько несчастны, что одна из них притворялась мертвой почти сорок лет? Им точно не от меня нужна свобода.

– Вот как? – Сабина прищурилась, когда я нанесла ей этот удар, но не отступила. – И кто возглавит семью? Ты?

– Или твоя дочь-психопатка. – Я пожала плечами. – Или, может, ты просто оставишь их всех в покое.

– Тея, – тихо произнес Себастьян, но я проигнорировала его.

– Пусть живут своей жизнью, – настаивала я. – Или это тебя пугает?

От улыбки Сабины по позвоночнику пробежал холод.

– Ты говоришь о страхе так, будто тебе он неведом, и все же ты еще не назвала время и дату нашей дуэли.

Я закатила глаза, но Себастьян напрягся.

– Мама, сейчас не время.

– А могло бы быть именно оно, будь она достаточно женственной, чтобы отвечать за свои поступки.

– Отлично! – Я вскинула руки вверх. – На следующей неделе. Если только ты не хочешь начать дуэль прямо сейчас.

Сабина глубоко вдохнула и кивнула:

– На следующей неделе. Я с нетерпением жду возможности покончить с этим раз и навсегда.

Прежде чем я успела ответить, Сабина вернулась на праздник. Как только она скрылась из виду, я вздохнула и откинула голову назад. Одна из лучших ночей в моей жизни быстро превращалась в то, что Джулиан назвал бы дерьмовым шоу. Всего минутка покоя, неужели я так много прошу?

Повернувшись к Себастьяну, я увидела, что он с ужасом смотрит на меня. Его обычно очаровательное лицо перекосилось. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько мрачно.

– В чем дело? – Я ждала новости, что на нас падает небо.

– Ты не можешь в самом деле с ней драться, – хрипло прошептал он.

– Ты ее слышал. – Я ткнула большим пальцем в ту сторону, куда ушла Сабина. – Она этого так не оставит.

– Да, потому что считает, что должна сражаться с тобой. – Его взгляд стал диким, и он схватил меня за руку.

Я попыталась высвободиться.

– Это дуэль.

– Что, по-твоему, это значит? – требовательно спросил он. – Ты должна найти способ помириться с ней. Мой брат только что вернулся. Я не могу потерять его снова.

– Почему ты должен его потерять?

Возможно, Себастьяну пора перестать пить.

– Потому что в последний раз, когда кто-то, кого он любил, умер, он уснул на тридцать долбаных лет. В этот раз он не будет подобным заморачиваться, – Себастьян тряс меня, крича. – Он просто начнет драку, чтобы проиграть, и завершит то, что начал в Париже.

– В Париже? А что случилось в Париже? – медленно спросила я.

– Твоя пара, – он выплюнул это слово, как будто оно равнозначно предательству, – пыталась заставить толпу вампиров в баре вырвать ему сердце.

– Но почему...

Но я знала ответ. В Сан-Франциско я не делала ничего такого, чтобы пережить боль от нашего расставания, – просто отгородилась от мира. Но отгородиться от мира для вампира практически невозможно.

Я сглотнула, пытаясь унять тошноту, подкатившую к горлу.

– Так вот почему она хочет, чтобы за мной постоянно кто-то присматривал?

– Что? – спросил Себастьян, выглядя озадаченным. – Я ничего об этом не знаю, но знаю, что если ты будешь сражаться на дуэли с Сабиной и она убьет тебя...

– Убьет? – перебила я. – Мы сражаемся на дуэли, но не насмерть же!

– А что, черт возьми, такое, по-твоему, дуэль вампиров? – взорвался он, запустив руки в волосы. Себастьян крутанулся на месте, словно пытаясь прояснить голову, но когда повернулся ко мне, то выглядел еще мрачнее.

Я закрыла глаза, осознавая его слова.

– Хочешь сказать, ваша мать считает, что я хочу сразиться с ней насмерть?

– Вполне.

– И никто не удосужился объяснить мне этот нюанс?

Нужно будет перекинуться парой слов с Джулианом, когда он перестанет кружить по бальному залу со своей сестричкой-убийцей.

– Я полагал, что мой брат отговорит тебя, – сказал Себастьян сквозь зубы.

Я взглянула на него и покачала головой:

– Нет. Может, он верит в меня больше, чем ты.

– Дело не в этом. Ты не успеешь и глазом моргнуть, как она тебя прикончит.

– Она настолько меня ненавидит? – удивилась я, почесывая шею и размышляя, не досталась ли мне худшая свекровь в истории.

– Нет. Просто так устроены вампиры. Как думаешь, что случилось с нашей бабушкой, когда Сабина вышла замуж за нашего отца? В семье может быть только одна глава, и, если у невесты нет родственников, она становится главой семьи мужа силой.

– Подожди, – я покачала головой. Себастьян ведь не говорил, что я должна свергнуть Сабину? Неудивительно, что она восприняла все мои слова неправильно. – Что...

– Вот ты где, – прервал нас Джулиан с облегчением. – Я искал тебя повсюду.

– Мы были прямо здесь, – пробормотала я.

Моя пара бросила обеспокоенный взгляд на нас двоих:

– Мне стоит волноваться?

– Нет, – бодро соврал Себастьян. – Мы просто хотели подышать воздухом.

Но я не собиралась притворяться, что все в порядке, потому что это было не так. Хватит с меня драмы на один вечер. Теперь мне нужна правда.

– Что случилось с твоей бабушкой? – спросила я Джулиана.

Он бросил ядовитый взгляд на брата:

– Не стоило рассказывать ей об этом.

– Не стоило? – Себастьян хмыкнул. – Ошибаешься, брат. Она должна была узнать об этом еще до того, как ты решил надеть ей кольцо на палец. На самом деле, она должна была узнать об этом, еще когда ты оказался настолько глуп, что влюбился.

– Эй! – воскликнула я.

– Не обижайся, – сказал Себастьян, не удосужившись посмотреть на меня.

– Этого не случится. Времена изменились, – резко сказал Джулиан.

Но мое сердце в груди колотилось как бешеное. И не из-за расшатанных нервов. Нет, на этот раз из-за Джулиана – точнее, из-за того, что он чувствовал.

Я топнула ногой:

– Если кто-нибудь не скажет мне, что происходит, прямо сейчас, я перенесу эту дурацкую дуэль прямо на завтра! Что случилось с твоей бабушкой?

Из-за моей угрозы глаза Джулиана потемнели, и я подобралась, как будто он правда мог перекинуть меня через плечо и убежать. Но Себастьян прочистил горло и ответил на мой вопрос:

– Сабина убила ее. Наша мать убила нашу бабушку, а теперь настала твоя очередь убить ее.

Глава 11
Тея

У меня не было праздничного настроения. Возможно, виной всему прохладный летний воздух, обдувавший мои обнаженные плечи благодаря чарам Спрятанного квартала, но я подозревала, что причина скорее в том, что мне стало известно вчера вечером.

Я должна буду убить Сабину – или она должна будет убить меня.

Еще одна забавная вампирская традиция.

По крайней мере, я больше не думала о предложении Джулиана обратить меня. О котором он больше не вспоминал.

Джулиан крепко сжимал мою руку, пока мы пробирались по оживленным улицам. Окружающие выглядели как туристы: загорелые, в шляпах с козырьками и сандалиях – за исключением одной вещи. Каждый прохожий шел с пакетами. Для обычных сувениров их было слишком много. А еще в воздухе витало электричество, нагнетаемое паникой, которая бывает в торговых центрах в рождественский сезон. Но, в отличие от обычных магазинов с завышенными ценами для туристов, в этом квартале продавали и привычные, и сверхъестественные вещи. Магазин зелий соседствовал с бутиками дизайнерских брендов, таких как «Шанель» и «Луи Виттон». Рядом с ними находились ювелирный магазин и абсент-бар. Казалось, здесь есть место для каждого.

– Кому мы должны купить подарки? – спросила я, пытаясь изобразить энтузиазм.

Обычно мне нравилось их покупать. До сих пор я проводила праздники с мамой и друзьями – людьми, которым знала, что подарить. Но как я должна выбирать подарки для своей новой семьи, состоящей из вампиров?

Особенно когда все они ожидали, что я в любой момент убью главу их семьи.

– Должны? – повторил Джулиан, пропуская меня мимо толпы, ожидающей у пекарни, витрины которой были заставлены тортами в виде йольских поленниц. Судя по обильной шоколадной глазури и сладкому аромату, доносившемуся из дверей магазина, я не могла их винить.

У меня рот наполнился слюной, но я подавила порыв. У нас было дело поважнее.

– Да. Вы все обмениваетесь подарками?

Он покачал головой, когда мы свернули в переулок, уводящий в сторону от многолюдной главной улицы. Я не могла не заметить, что взгляд моей пары метался по мощеной дороге и оштукатуренным стенам, пока мы проходили по затененному коридору, словно он ожидал чьего-то нападения. Джулиан был на взводе с прошлой ночи. Мы оба были. Но я сомневалась, что по одинаковой причине.

– Мы тянем имена, – сказал он. – Моя семья уже сделала это накануне нашего приезда, но не волнуйся. Я дал понять маме, что мы проведем Рождество одни.

– О. – Это упрощало ситуацию, я бы с удовольствием отправила подарки и осталась дома с Джулианом. – Кто тебе выпал?

Я молилась, чтобы не Сабина. Единственный подарок, который, как мне казалось, мог ее порадовать, – это смертоносное оружие, а вооружать ее – последнее, что мне стоило делать в данный момент.

– Мне – Бенедикт, – мрачно сказал он, – а тебе – Торен.

– Мне? – Я не могла не удивиться. Только прошлой ночью меня впервые признали Руссо.

– Жаклин настояла, – пояснил он. – А Себастьян и Бенедикт поддержали ее.

Я резко остановилась, заставив его сделать то же самое.

– Они поддержали?

Он кивнул:

– Но это не значит, что я простил Бенедикта. Может быть, подарю ему домашнюю крысу.

– Мы купим ему галстук, – пробормотала я, все еще обрабатывая эту информацию. Я не знала наверняка, как Бенедикт относится ко мне, особенно учитывая, что всеми его действиями двигала политика, а мое появление создавало ему проблемы. Но если он заступился за меня, то, возможно, я была ему не так уж противна.

– Хорошая идея, – согласился Джулиан. – Если он снова переступит черту, я смогу задушить его им.

– Как празднично.

Я не смогла удержаться и рассмеялась, хотя на сердце по-прежнему было тяжело. Как я оказалась связана с целой семьей вампиров-убийц?

Джулиан придвинулся ко мне и навис надо мной своим крупным телом, освещенный полуденным светом. Я с наслаждением разглядывала его: четкие, точеные линии лица, неземная синева глаз и грешные полные губы, которыми я никогда не насыщусь.

– Интересно, почему ты меня терпишь? – спросил он, словно умел читать мысли.

От него у меня кружилась голова, и когда я попыталась тряхнуть ею, то клянусь, увидела звезды.

– Я знаю, почему терплю тебя, – пробормотала я, – но твоя семья...

Его ответная усмешка скользнула по мне, вызвав трепет во всем теле. Когда наши взгляды встретились, его зрачки расширились, и в радужках осталось лишь тонкое кольцо электрического синего цвета. Похоже, не только я это почувствовала, но Джулиан справлялся лучше.

– Именно поэтому мы должны создать новую семью.

Он провел пальцем в перчатке по моим ключицам, посылая по телу разряды удовольствия. Вчера вечером мы покинули бал и сразу же отправились в нашу новую резиденцию – уютную, по вампирским меркам, виллу на дальнем конце острова. Но вместо того, чтобы отвести меня в постель, Джулиан провел меня в нашу комнату, а затем исчез, чтобы сделать несколько телефонных звонков. В итоге я заснула, дожидаясь его. А теперь поняла, почему была на взводе: я жаждала его.

Возможно, до сих пор не ослабли узы связи. А может, дело в последствиях Второго обряда, который пробудил желание завести детей, но каждый дюйм моей души жаждал Джулиана. Не только его тело, но и душу. Когда мы были порознь, я чувствовала себя неполноценной, а когда наши мысли поглотила семейная драма, меня словно разрывало на две части.

Джулиан оттеснил меня к оштукатуренной стене здания. Вдалеке слышался шум улицы, но, казалось, она находится за миллион миль от меня. Существовал только Джулиан, только его твердое тело, прижимающее меня к стене, и его рот, исследующий чувствительное место за моим ухом. Я смутно осознавала, что в любой момент кто-нибудь мог свернуть в переулок, но мне было все равно. Я хотела большего. Из груди Джулиана вырвался низкий рык, и он провел губами по моей шее. Это наши тела контролировали ситуацию, и, похоже, они тоже считали, что мы слишком долго обходились без контакта.

– Это хорошая идея? – Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы задать этот вопрос.

– Вампиры постоянно кормятся в переулках, – хмуро сказал Джулиан, продолжая двигаться от моей шеи к впадине у основания горла. Он сделал паузу. – Хочешь, чтобы я остановился, любовь моя?

Это было последнее, чего я хотела, но внутри меня шла борьба между желанием и осознанием того, в насколько открытом месте мы находимся.

В итоге потребность отвлечься победила.

– Нет, – простонала я, поддавшись инстинкту, овладевшему мной.

Я уперлась рукой в стену, а другой скользнула вниз и обхватила выпуклость в брюках Джулиана.

– Черт, – выдохнул он.

Воодушевленная, я потянулась другой рукой, чтобы расстегнуть его ремень, а затем ширинку. Джулиан прерывисто вздохнул, когда я высвободила его.

– Что тебя останавливает? – тихо спросила я.

Джулиан впился в мой рот, зацепив клыком нижнюю губу. Я задохнулась от резкой боли, сменившейся удовольствием, и Джулиан прикусил сильнее, после чего наши языки сплелись в поцелуе с привкусом меди. Он взял меня за запястье и убрал мою руку от своего достоинства. Поцелуй заглушил мой протест, став более требовательным. Более собственническим. Я поддалась и прижалась к Джулиану.

Он задрал мою юбку до талии и приподнял меня над землей. Я обхватила его ногами, и он застонал, нащупав кружевной край моих трусиков.

Я отклонилась назад и посмотрела прямо в его обсидиановые глаза.

– Не рви их. Мы еще не закончили с покупками.

Джулиан прищурился, глядя на меня.

– Хорошо. Меня устраивает. – Он сдвинул ткань в сторону и нежно коснулся меня там, отчего я чуть не задохнулась. – Знаешь, что я хочу на Рождество?

Я издала нечто среднее между «да!» и бессвязным стоном, и он рассмеялся.

– Я хочу провести весь день, доставляя тебе удовольствие. – Он коснулся моих губ своими, разжигая во мне еще один пожар. – Считай, что это мой постоянный список желаний.

Я с радостью исполню его желание, если не умру от томления в этом переулке.

– Вот как? – спросил Джулиан, и я поняла, что, должно быть, произнесла это вслух. – Мы не можем этого допустить.

Я издала тихий всхлип удовольствия, когда он скользнул в меня, и собственнически сжала ногами торс Джулиана, вызвав еще один самодовольный смешок, а затем дрожь, когда он слегка отстранился и снова прижался ко мне.

– Я твой, – предложение эхом отдалось в моей голове, и я начала задыхаться. – Скажи мне.

– Ты мой, – яростно прошептала я. – Ты принадлежишь мне.

– Да, принадлежу, – прорычал он, двигаясь сильнее и быстрее.

Древняя гипсовая стена царапала плечи.

– Мой, – повторяла я как заклинание. – Мой.

Джулиан напряг руку, которой удерживал меня, и ускорился, рвано дыша. Я подошла к пику, простонав все то же слово, пока Джулиан сам приближался к финишу. Я вскрикнула, а когда все закончилось, растворилась в его объятиях, словно в моем теле не было костей.

Мы простояли так несколько минут, наслаждаясь украденным мгновением. Наконец Джулиан отстранился и изучил меня с самодовольной ухмылкой.

– Чего ты ухмыляешься? – пробормотала я.

– Ничего не могу с собой поделать, – сказал он, поцеловав меня. – Я всегда доволен собой, когда заявляю права на мою пару.

– Да? – я приподняла бровь.

Он наклонил голову, и в его глазах загорелся вызов.

– Хочешь, чтобы я показал тебе еще раз?

Не успела я ответить, как позади нас кто-то прочистил горло. Джулиан мгновенно напрягся, и все его существо пришло в боевую готовность, когда веселым голосом кто-то произнес:

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

Глава 12
Джулиан

Я осторожно поставил Тею на ноги, разгладив юбку, чтобы та прикрыла ее тело. Затем, приведя себя в порядок, сделал успокаивающий вдох – который, впрочем, ничуть не помог – и повернулся на голос сестры. Искусственная улыбка Камилы говорила о том, что она видела больше, чем ей хотелось, как и ее спутница. Рядом с ней стояла Жаклин и, прикрыв рот рукой, сотрясалась от беззвучного смеха.

– Подкрадываться к вампиру неразумно, – пробурчал я, заканчивая застегивать ремень.

Жаклин фыркнула:

– Неразумно заниматься этим со своей парой в переулке на Корфу.

Тея придвинулась ко мне сзади, взяла за руку и слегка сжала ее, напоминая о том, что они не были нашими врагами. Могла ли она почувствовать ярость крови, которая клокотала во мне, ожидая своего выхода?

Я поставил свою пару в опасную ситуацию, подвергнув нас обоих угрозе. Я оглянулся через плечо и сглотнул, сдерживая комок в горле.

– Извини.

– За что? – Тея озадаченно подняла брови.

– Потому что мы могли быть ужасными существами, желающими напасть на тебя, – пояснила Камила, прежде чем я успел договорить, и веселье исчезло из ее тона, – а он потерял бдительность.

– Могли быть? – повторила Тея. Она по-прежнему не верила, что моя сестра не представляет угрозы, и у нее были на то веские причины. Камила напала на нее в Сан-Франциско.

– Это очевидно, – сказала она, отмахнувшись от Теи. – Мне ли не знать.

Из всех нас она единственная понимала, как связь пары искажает сознание. Понимала, но не сопереживала нам.

Муж взял ее против воли, связав с собой во время Обряда почти два века назад. Как ему удалось сдержать порыв защитить ее и вместо этого причинить ей боль? Я не мог представить, что поступлю так с Теей.

– Так вот почему ты такой ворчливый? – спросила Тея, встав рядом со мной.

Она принадлежала этому миру. Я бы никогда не стал обращаться с ней так, как Уиллем обращался с Камилой. Тея была мне ровней.

– Я не ворчу, – хрипло сказал я.

– Ну конечно. – Она похлопала меня по руке, а затем обратила свое внимание на остальных. – Пришли за праздничными покупками?

– Едва ли. – Камила смахнула с глаз выбившуюся прядь. – Но если мама спросит, мы именно этим и занимались.

– Тогда что именно вы здесь делаете? – спросил я.

– Пришли искать вас. – Жаклин бросила на меня предупреждающий взгляд. – Твоя мама решила, что будет лучше, если кто-то сопроводит твою сестру, поэтому я играю роль дуэньи.

Когда-то Камила и Жаклин были лучшими подругами, гораздо более близкими, чем я с каждой из них. Это, как и многое другое, изменилось, когда Камила вышла замуж за Уиллема Дрейка. В ее отсутствие мы с Жаклин сблизились, но теперь, когда Камила вернулась, я ожидал, что их дружба возродится. Очевидно, я ошибся. Может, они обе слишком изменились, а может, Камила не хотела с нами сближаться. Вероятно, и это было частью ее плана. Жаклин, вероятно, тоже так считала.

– Я могла бы пойти одна, – сказала Камила.

Жаклин оскалилась в ответ:

– Сабина так не считает.

Пора сменить тему.

– Уверен, мама хотела, чтобы ты чувствовала себя желанной гостьей. Полагаю, она слишком занята, чтобы поехать с тобой сама.

Пусть мы редко праздновали Рождество друг с другом, подарками все равно обменивались, и Сабина любила дарить значимые подарки. Однажды я проснулся и обнаружил, что у моего дома припаркован феррари. Но, учитывая, что сейчас проходили Обряды, она, скорее всего, была занята организаций новогоднего празднования.

– Итак, вы нас нашли, – подала голос Тея. – А мы пытались найти подарки.

– Тогда вам следует пересмотреть подход, – холодно ответила Камила.

В меня хлынул поток горячей ярости, и я с удивлением посмотрел на свою пару. Она не показывала гнева, но я знал, что это чувство исходит от нее.

– Может быть, нам лучше пройтись? – предложила Жаклин, делая шаг вперед.

Тея прикусила губу и посмотрела на меня, прежде чем отпустить мою руку и присоединиться к моей лучшей подруге. Мы оба знали, что Камила хочет поговорить со мной наедине. Она ясно дала это понять вчера вечером своим зловещим предупреждением.

Я наблюдал, как Тея поспешила к Жаклин и взяла ее за руку.

– Ты можешь мне помочь. Мне нужно найти подарок для Торена.

Судя по стону, Жаклин понимала всю сложность задачи.

Я последовал за ними, и Камила оказалась рядом со мной. Мы шли медленно, даже когда девушки ускорили шаг.

– Неужели ты выпустил ее из виду, – сказала моя сестра, когда они скрылись за поворотом.

– Тея не моя собственность. Она может поступать так, как ей заблагорассудится. – Но пока я говорил это, моя связь билась внутри, побуждая идти быстрее, оставаться рядом с ней.

– Даже если это подвергает ее опасности? – спросила Камила.

Я замолчал. Сандалии сестры шлепали ее по пяткам, пока мы шли на выход из переулка.

– Почему ты на самом деле вернулась? – спросил я наконец.

– Я же говорила тебе. Я...

– Настоящая причина, – оборвал я ее. Я не верил, что она переживает за мою пару. Камила решила вернуться в вампирское общество явно не для того, чтобы туманно предупредить меня о чем-то.

– Я сказала тебе правду, – осторожно произнесла Камила, – но кое-что я упустила.

– Например?

– Я сказала тебе, что отдельные части Совета преследуют свои собственные цели, – начала она.

– Те, за кем стоит твой мертвый муж.

Возможно, моя сестра действительно сошла с ума от случившегося, но я прогнал подобные мысли. Мы вышли на оживленную улицу, и нас встретил слепящий полуденный свет. Я достал из кармана солнцезащитные очки.

– А что, если я права? – спросила Камила. – Готов ли ты рискнуть жизнью Теи, чтобы выяснить это?

Я двигался не в том направлении. Задавал не те вопросы.

– Какое тебе дело до того, что кто-то преследует Тею? И не лги мне. Не говори всякую чушь типа «потому что я твоя сестра».

Камила рассмеялась. Этот звук, похожий на звон разбитого стекла, заставил нескольких людей вокруг нас остановиться.

– Ладно. Меня не волнует сама Тея, – признала она. – Но небезразличен тот, кто за ней охотится.

Глава 13
Жаклин

В магазине была собрана коллекция предметов разных веков со всего мира. Они пестрым разнообразием торчали в каждом свободном уголке, словно это был шкаф для забытых вещей и эпох. Старинные табачные трубки соседствовали с резными шахматными наборами. Целую стену занимали испытанные в боях щиты. Мне было интересно, что случилось с вампирами, которые их носили. Никто из тех, кого я знала на протяжении многих лет, не отказался бы от щита, с которым прошел бой. Казалось, все это место было посвящено определенному типу существ – тем, кто на поле боя чувствовал себя комфортнее, чем вне его. Неудивительно, что Тея решила зайти сюда за подарком.

Я держалась в нескольких футах позади нее, наблюдая, как каждый ее шаг поднимает небольшое облачко пыли с персидского ковра. Пыль гармонировала со свисавшей со старых деревянных балок паутиной и затхлым запахом старой стали и трубного дыма. Магазин был забит настолько, что каждый шаг требовалось делать с осторожностью, дабы не сбить что-нибудь с полок.

Обычно мне нравилось ходить по магазинам. Нет, я буквально любила ходить по магазинам. Просто сегодня все было иначе. Может, потому, что меня заставили сопровождать Камилу, с которой я меньше всего хотела находиться рядом, а может, потому, что я застряла в Греции с половиной всех вампиров мира на время каникул. Но в глубине души я понимала, что все дело в собственной глупой голове.

Я согласилась принять участие в Обрядах, которых избегала последние несколько столетий.

– Что думаешь? – Тея взяла в руки полированный рог.

Я натянуто улыбнулась и покачала головой:

– Сама знаешь.

– Почему мне попался Торен? – проворчала она, когда мы вышли из этого магазинчика и направились к следующему. – Думаешь, кто-нибудь продает одежду для древних викингов?

– Древних? – Я не могла не рассмеяться.

Тея так забавно приоткрыла рот, что я вспомнила, почему мой лучший друг влюбился в нее.

– Прости!

– Брось. Я хорошо выгляжу для своего возраста.

Тея хихикнула и продолжила ходить по магазину. Она перебирала стопку книг на столе и, не поднимая глаз, спросила:

– Хочешь поговорить?

Ее слова разрушили все мои надежды на то, что я веду себя нормально.

Я вздохнула и придвинулась к ней, рассеянно взяв в руки тяжелый зеленый фолиант.

– Ты сама все видела. Что мне оставалось делать?

После стольких лет мне и в голову не приходило, что моя мать может решиться на подобный шаг, но она решилась, и я оказалась к этому не готова. Теперь мне пришлось столкнуться с возможностью брака, о чем я никогда не задумывалась. Перспектива брака по расчету была еще хуже, но разве я могла допустить, чтобы Джессика страдала из-за сделанного мной выбора?

– Что-нибудь случилось после того, как мы ушли? Ты поговорила с ней или с сестрой? – Тея посмотрела на меня с сочувствием, уголки ее губ опустились. Они опустились еще ниже, когда я покачала головой.

– После торжественного появления Камилы я потеряла их из виду. Думаю, они ушли раньше, – с горечью сказала я.

Несмотря на разговор с матерью, приезд Камилы оказался самым тяжелым моментом вечера. Я не осмеливалась проверить, идут ли за нами Джулиан и его сестра-отступница. В данный момент я была слишком зла на Камилу. По многим причинам, но в основном за то, что она появилась, когда у меня и так нервы на пределе.

– Что ты собираешься делать? – спросила Тея, возвращая мое внимание к насущному вопросу.

– Мне казалось, это был мой вопрос, – напомнила я и бросила книгу на стол, подняв в воздух облако старинной пыли.

– Ты не можешь выйти замуж только для того, чтобы защитить от брака свою сестру. – Тея прекратила поиски и кивнула на выход. – То есть чего она сама хочет?

– Она слишком молода, чтобы знать, чего хочет, – огрызнулась я и тут же пожалела об этом. Но Тея не выказала ни капли раздражения моим выпадом, и я продолжила: – Кроме того, если это действительно Совет настаивает на ее замужестве, то выбор не ее. Хотя сомневаюсь, что мои родители высказались против. Почему в семьях все так сложно?

Мягкая улыбка Теи сказала мне, что она все понимает, и я чувствовала, что так оно и есть. Она сидела рядом с матерью в больнице и, судя по тому, что я знала о ее прошлом, чуть не умерла от усталости, чтобы они могли сводить концы с концами, пока она училась. По правде говоря, она понимала все лучше меня. Последние пару столетий я наслаждалась жизнью в изгнании, в то время как моей сестре пришлось соответствовать ожиданиям родителей.

Я выбрала быть трусихой и не выходить замуж за Джулиана – или любого другого вампира. Тогда я верила в брак по любви, но столетия доказали, что лишь немногие представители моего вида испытывают подобные чувства.

– Я в долгу перед ней, – сказала я. – Брак у вампиров не похож на тот, что у вас с Джулианом. Это просто контракт. Ничего больше.

Мы обе замолчали, шагая по людной улице. Я оглянулась через плечо и увидела, как мой лучший друг и его сестра-близняшка вышли из магазина. Они о чем-то спорили, и во мне вскипела досада.

После того как семья отреклась от меня, у нас с Джессикой даже такого общения не осталось. Ради сестры я была согласна на брак по расчету. Я давно отказалась от взаимной любви, усвоив тяжелый урок.

– Но разве так и должно быть? – задумчиво спросила Тея. – Это то, чего ты хочешь?

Я закатила глаза, не веря, что смогу ответить. Я уже давно перестала надеяться на подобное чувство, как у Джулиана и Теи.

Подняв взгляд, я увидела, что Тея смотрит на меня своими нервирующими зелеными глазами. С момента нашей первой встречи они стали еще ярче. Это доказывало, что в ней пробудилась магия.

– Ты уже любила кого-то? – спросила она, когда мы остановились возле оружейного магазина. Вопрос был задан мягко, а значит, Тея уже знала ответ.

– Никого, кто значил бы что-то для меня сейчас, – выдавила я. У меня перехватило дыхание, но я не стану плакать. Не на людях. Не перед ней, не перед Джулианом и особенно не перед Камилой.

Я встретилась взглядом с Теей и поняла, что она видит в моих глазах боль, как и ложь, скрытую за словами. Но она вздохнула и весело сказала:

– Тогда нам просто придется найти тебе супергорячего парня.

– Именно, – с облегчением сказала я, желая сменить тему. Мне нужно было отвлечься. Ничто не могло изменить прошлого, и если мне все-таки предстояло выйти замуж, то она, вероятно, была права. Это меньшее, чего я заслуживаю.

– Ты заслуживаешь гораздо большего, – пробормотала она и быстро окинула взглядом витрины. Ее взгляд задержался на длинном мече. – Давай пропустим этот магазин. Думаю, у семьи Джулиана достаточно оружия.

Я фыркнула в знак согласия:

– Тебе хотя бы не выпала Сабина.

– Верно, – простонала Тея. – Или Камила. Не могу поверить, что она просто заявилась как ни в чем не бывало. Она пыталась убить меня, а теперь мы проводим праздники вместе.

– Добро пожаловать в мир вампиров, – сурово сказала я. – Если думаешь, что у смертных праздники – горячая пора, то посмотри, как их проводим мы.

– Вы с Камилой были близки?

От ее слов у меня в горле возник ком. Я сглотнула и кивнула:

– Были. Очень давно.

Признать это было больнее, чем я ожидала. И эта боль выросла, когда я вспомнила, как все было.

– Знаю, все говорят, что она была другой раньше... – Тея замялась. – Но это трудно представить.

– Она была другой, – тихо сказала я. – Теперь она кажется незнакомкой.

– Да, и заодно убийцей, – добавила Тея. – Как думаешь, вы двое могли бы снова стать подругами?

– Нет, – сказал я так быстро, что Тея подняла брови. – Не после той боли, что она всем причинила.

Тея вздохнула и оглянулась через плечо:

– Не уверена, что Джулиан сможет ее простить.

В следующем магазине продавали дизайнерские платья для богатых туристов-вампиров, которые проводили здесь зиму на балах и оргиях. Тея пошла мимо, но я схватила ее за руку и потащила внутрь.

– Не нужно мне больше никаких платьев, – заявила она, крутя на пальце новое обручальное кольцо.

– Это и не тебе. А мне. – Наконец-то я придумала идеальный способ отвлечься.

– Думаю, что и тебе больше не надо.

– Мне нужно платье подружки невесты. – Я положил руку на бедро и одарила Тею многозначительным взглядом. – Разве нет?

– О! – Ее глаза расширились, а шок сменился восторгом. – Да, да, именно так.

– Отлично. Ты ведь не собиралась позвать в подружки кого-то другого?

Ответная улыбка Теи была грустной, и я задумалась, не скучает ли она по своим друзьям-людям, которых потеряла, выбрав Джулиана.

– Пойдем. – Я взяла ее под локоть. – Ты уже думала о том, где хочешь выйти замуж?

– У меня есть право голоса? – Тея со смехом покачала головой. – Я бы вышла за Джулиана на парковке. Важно лишь, что за него.

– На парковке? – Я сморщила нос. – Думаю, ты должна позволить мне спланировать свадьбу.

– А Сабина? – На ее губах заиграла улыбка, и мы обе захихикали, заходя внутрь.

Мы нашли отдельные вешалки и начали рассматривать наряды, когда к нам подошла продавец-консультант. Она была одета в элегантное платье цвета слоновой кости, демонстрирующее безупречную вампирскую кожу, а ее светлые волосы были закручены и заколоты в низкий пучок. Она понюхала воздух и нахмурилась, уловив смешанный запах Теи. Она могла не знать, кто именно перед ней, но две вещи были очевидны: Тея пахла как вампир и она была смертной. Чаще всего это означало, что какой-нибудь вампир-плейбой прихватил с собой на отдых члена своей свиты.

Продавец прошла мимо Теи и направилась ко мне:

– Могу я вам помочь, мадемуазель?

– Да. – Я мило улыбнулась. – Я пришла искать платье для свадьбы моей подруги. Я подружка невесты. – Жестом я указала на Тею.

– О, будет официальное мероприятие? – спросила продавец надломленно, по-прежнему игнорируя Тею.

Очевидно, мне следовало научить ее хорошим манерам. Мои пальцы остановились на сиреневом платье с изящно расшитым бисером лифом.

– Полагаю. – Я посмотрела через ее плечо на Тею, наблюдавшую за нами. – Сабина будет на этом настаивать, как думаешь?

– Сабина? – повторила продавец. Она быстро заморгала, понимая, о ком речь.

– Сабина Руссо. – Я указала на Тею. – Это ее будущая невестка.

Это сработало.

Девушка выпучила глаза, но быстро взяла себя в руки и обернулась.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – поприветствовала она Тею. – Вы ищете свадебное платье?

– Нет, – сказала я, увидев взволнованное лицо подруги. – Мы, наверное, поедем за ним в Париж.

– Разумеется. – Продавец обвела рукой помещение. – Вы уже выбрали цвет?

Ее отношение мгновенно изменилось. Не только потому, что она не посмела бы оскорбить будущую Руссо, но также и потому, что, вероятно, увидела в Тее банкноты. Свадьба Руссо могла бы сравниться с королевской у людей. На ней будут присутствовать все, а на организацию не пожалеют никаких средств.

Тея сверкнула глазами в мою сторону, и я поборола желание рассмеяться.

– Может, голубой?

– Минутку, я посмотрю, что у нас есть.

Продавец скрылась в глубине магазина, чтобы найти еще платья и, вероятно, пережить паническую атаку.

Тея подошла ко мне:

– Тебе смешно?

– Очень, – кивнула я с ухмылкой. – Мне всегда нравится сбивать спесь с самодовольных вампиров.

– У вас здесь таких много, – прошептала она, когда продавец вернулась с охапкой платьев.

Тея заняла место возле примерочных, отказавшись от дюжины предложений шампанского, и ждала, пока я примеряю платья. Я начала с воздушного васильково-синего, которое струилось по ногам и колыхалось при ходьбе.

– О! Красота! – Тея захлопала в ладоши, когда я вышла к ней в нем.

– Оно тебе нравится?

– Оно великолепно, но меня больше заботит, нравится ли оно тебе.

– У тебя нет своего мнения? – Я смотрела на себя в зеркало, поправляя ткань на талии.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – твердо сказала она.

Я взглянула на нее в отражении и покачала головой.

– Понимаешь, если у тебя не будет своего мнения, то Сабина действительно спланирует всю свадьбу.

Вероятно, она бы и в обратном случае так поступила.

По лицу Теи пробежала тень.

– Ранее я говорила серьезно. Я просто хочу выйти замуж за Джулиана.

Она не шутила. Я чувствовала это. Но это не спасет от помпезной вампирской свадьбы. Сабина иного не позволит.

Мое внимание привлекло движение, и через мгновение к нам присоединились Джулиан и Камила. Внезапно я почувствовала неловкость, когда Камила окинула нас обеих яростным взглядом. Я готова была вскипеть из-за того, что застряла с ней на весь день. Зачем она вернулась, если при каждом удобном случае вела себя так, будто мы ее недостойны? Но прежде чем я успела на нее наброситься, Камила перевела взгляд на платья. Мой лучший друг подошел к ней, засунув руки в карманы.

– Я думал, мы делаем покупки к Рождеству.

– Нам нужен был перерыв, – объяснила я. – Мы понятия не имеем, что подарить Торену, а нам еще нужно спланировать свадьбу.

Джулиан ухмыльнулся, бросив на свою будущую жену собственнический взгляд:

– Да, это так.

– Давай планируй, – сказала Тея, притворяясь раздраженной. – Мне нужно в туалет.

Он хотел было присоединяться к ней, но она подняла руку:

– Я в другом смысле. Сейчас вернусь.

Я едва сдержала смех, услышав ее отказ. Стоящий рядом со мной Джулиан кивнул, выглядя довольно раздраженно, а его глаза становились все темнее, пока он смотрел, как она уходит.

– Ты ее задушишь своей заботой, – сообщила я ему.

– Правда? – Он провел рукой по волосам и посмотрел на сестру. – Мне сказали, что я недостаточно ее защищаю.

– Она сказала? – Я указала на Камилу большим пальцем. – Да она же поехавшая.

– Но не глухая, – откликнулась Камила, продолжая просматривать наряды на вешалке.

Мы с Камилой посмотрели друг на друга из разных концов магазина. Трудно поверить, что когда-то мы были неразлучны. Теперь же Камила, казалось, была чертовски заинтересована в том, чтобы доставить своей семье как можно больше хлопот. Я нисколько не соврала Тее раньше, когда сказала, что Камила словно стала совершенно чужой. Потому что это истинная правда.

– Я доверяю Тее, но, возможно, сестра права, – сказал Джулиан, понизив голос.

– Что-то новенькое. – Я не могла смотреть на Камилу, не после того, что она сделала. Я до сих пор не могла поверить, что у нее хватило смелости появиться вчера вечером.

Камила оставила вешалки в покое и подошла к нам, бросив в мою сторону разочарованный взгляд.

– Раз вы говорите обо мне, я к вам присоединюсь.

– Мы говорим не о тебе, – солгала я.

Я ожидала, что Камила начнет спорить, но она ничего не ответила. Вместо этого ее ноздри раздулись, и она бросилась к Джулиану:

– Где Тея?

– В уборной. А что?

Но Камила уже мчалась через магазин. Мы с Джулианом посмотрели друг на друга и бросились вслед за ней и замерли, увидев, как какой-то мужчина шепчет что-то Тее на ухо. Он повернулся, но лица не было видно. Я едва успела разглядеть его, как мой взгляд остановился на полном ужаса лице Теи.

Глава 14
Тея

Ничего такого не случилось. По крайней мере, так я себе твердила. Джулиан настоял, чтобы мы немедленно уехали вместе с Жаклин и его сестрой. Никто из них не проронил ни слова, пока мы ехали обратно на виллу, которую сняли в северной точке острова. Это была долгая поездка.

Я бросила сумочку на стол из тикового дерева в прихожей и направилась на кухню. Помимо спальни, это была моя любимая комната в доме – и не только потому, что здесь хранилась еда. Два массивных острова с каменными столешницами стояли друг напротив друга, на одном из них была установлена раковина, а на другом – плита. За ними располагался шкаф с продуктами и огромный холодильник. Из-за необычного расположения мебели на кухне окна высились от пола до потолка и выходили на море. Вид был не только потрясающим. Он успокаивал.

Мгновенно напряжение в моих плечах спало, когда я посмотрела на простирающиеся вокруг воды. Но покой был мимолетным.

– Я хочу знать все, что он сказал, – приказал Джулиан, войдя следом.

Я отказалась смотреть на него, открыв дверцу холодильника.

– Для начала я хочу знать, кто это был!

Это был единственный вопрос, который я задала после встречи с незнакомцем в магазине свадебных платьев. Когда мужчина зашептал мне на ухо, я была потрясена, но выражение лиц остальных – словно они увидели призрака – потрясло меня. Никто из них не ответил мне.

– Не груби, – сказала Камила, присоединяясь к нам.

Я выглянула за дверцу и бросила на нее взгляд:

– Ты как твоя мать.

Ее ноздри раздулись, и я поняла, что попала в точку.

Жаклин подошла к барному стулу и села:

– Послушай, Тея, нам просто нужно знать, что он тебе сказал. Это важно.

Ее слова звучали музыкально, почти успокаивающе, и я подумала, не проскальзывает ли в них частичка принуждения.

Я взяла бутылку апельсинового сока, откупорила ее и сделала глоток. Мне предстояло сделать выбор. Я могла продолжать мучить их за странное поведение, а могла рискнуть в надежде, что ответ на их вопросы даст ответы и мне. Я закрутила крышку на бутылке и поставила ее в холодильник. Закрыв дверцу, я прислонилась к ней и сдалась.

– Он сказал мне, что знает, кто я, и что может ответить на мои вопросы. – Я ждала, что кто-нибудь из них начнет говорить, но они молчали. – Скорее всего, он лгал.

– Может быть, – осторожно сказала Жаклин.

Камила покачала головой и ткнула пальцем в Джулиана:

– Вот о чем я тебя предупреждала!

– Подожди, о чем это ты его предупреждала? – спросила я. – Он сказал, что ты как-то неопределенно о чем-то предупредила.

Джулиан сжал пальцы на переносице, и я поняла, что в этой истории есть еще много чего интересного.

– Этому должно быть объяснение...

– Ты знаешь, в чем дело! – взорвалась Камила. – Не будь идиотом!

– Я пытаюсь думать, – сказал Джулиан, начиная расхаживать по комнате.

Что ж, мой план А не сработал, а значит, настало время для плана Б.

– Расскажите мне, что происходит. Кто это был?

Я собиралась активировать связь с Джулианом, за что буду чувствовать себя виноватой, но ответила Жаклин:

– Я не очень хорошо его разглядела, но уверена, что это был Уиллем Дрейк.

– Это он и был, – подтвердила Камила.

Я мгновенно оцепенела. Мои отношения с близняшкой Джулиана могли быть натянутыми – в лучшем случае, – но я не могла поверить, что была так близко к вампиру, который привязал ее к себе и мучил годами.

– Откуда он знает обо мне? О том, кто я?

У Джулиана, очевидно, были другие заботы. Он подошел к сестре:

– Мне кажется странным, что вы оба появились на Корфу.

– Думаешь, мы приехали вместе? – Услышав это, Камила сжала губы.

– Не знаю, что и думать, но мне это кажется подозрительным.

– Я говорила тебе, что за этим стоит он. Я предупреждала тебя. – Она повысила голос, но под гневом я услышал что-то еще. Боль.

– Расскажи мне все, – вмешалась я. – Все, что ты сказала ему, – я указала на свою пару, – и все, о чем умолчала.

Я ждала, что она откажется или задаст какую-нибудь хитроумную загадку, но Камила удивила меня, начав говорить. Мы молча выслушали рассказ Камилы о том, почему она здесь. Когда она наконец замолчала, я посмотрела на Джулиана.

– Я не понимаю, почему Уиллем интересуется Теей.

Он опустился на барный стул, и его взгляд зацепился за что-то за окном. Он задержался там, но когда я проследила за ним, то не увидела ничего, кроме бесконечной синевы. Мне стало интересно, что же видит Джулиан.

– Из-за ее магии, какой бы ни была ее природа. Ты уже во всем разобрался?

«Не доверяй ей», – голос Джулиана эхом раздался в моей голове.

– Мы даже не знаем, магия ли это, – спокойно солгал он.

Камила склонила голову и изучала его с минуту. Была ли у них та странная суперспособность близнецов, благодаря которой они могли чувствовать мысли друг друга? Знала ли она, что это ложь?

– Магия или нет, – сказала Камила через мгновение, – он не единственный, кто знает об этом. Мордикум тоже знает.

– Не понимаю, почему так много людей интересуется магическим ничтожеством вроде меня, – проворчала я.

Камила покачала головой:

– Потому что это старая магия. Ведьма, которую ты видела в Сан-Франциско, почувствовала ее запах.

– Какая ведьма? – спросила Жаклин.

– Твоя новая подружка ходила к гадалке. Ее будущее прочли по ладони, – рассказала всем Камила.

– Ты – что? – Джулиан повернулся ко мне, его лицо помрачнело. Жаклин лишь опустила голову и вздохнула.

– Как ты могла так поступить, зная о магии?

– Я не сделала это нарочно, – огрызнулась я. Почему меня допрашивают? – Оливия затащила меня к ней. Я подумала, что это просто представление. Настоящих гаданий не существует.

– Разве ты не видела достаточно, чтобы понять: в этом мире есть больше, чем ты думала? Позволить ей увидеть твою ладонь... – Джулиан покачал головой, и я не знала, что хуже: видеть его разочарование или чувствовать его. Живот скрутило, и меня затошнило.

Но у меня были свои вопросы.

– Как ты узнала об этом?

– Мордикум искал тебя, – сказала Камила, пожав плечами, как будто заявление о том, что ее дружки преследуют меня, ничего не значило.

– Вампир на каждом углу, – сказала я, вспомнив существо, которое заметила в тот день. – Вы следили за мной!

Камила прищелкнула языком:

– Нет. Мы пытались найти тебя.

– Почему? – требовательно спросил Джулиан.

– У нас есть свои причины, – загадочно ответила Камила.

Через секунду Джулиан схватил ее за горло. Она засеменила ступнями, обутыми в сандалии, в нескольких дюймах от пола, пытаясь вдохнуть.

– Неправильный ответ, – прорычал он. – Ты не сможешь играть за две команды. Мы или они.

– Джулиан! – Я схватила его за рубашку. – Не надо! Джулиан!

Один ужасный миг я не знала, отпустит он ее или убьет, но вот Камила, задыхаясь, рухнула у его ног.

– Себя, – сказала она, потирая шею. – Я выбираю себя.

– Не знаю, что нам тогда остается, – процедил Джулиан. – Но я не позволю тебе рисковать людьми, которых люблю, пока ты изображаешь шпионку.

– Ладно. – В словах Камилы звучал лед. – Рискни. Я пришла, чтобы помочь.

– Ты пришла, чтобы помочь себе, – обвинил ее Джулиан.

– Убийство ее, – Камила указала на меня, – не служит моей цели. Ты можешь либо принять мою помощь, либо рискнуть ее жизнью.

– Убирайся, – прорычал он, выходя из кухни.

– Нет! – крикнула я, прежде чем он ушел. – Если она права и Уиллем охотится за мной, нам нужна ее помощь.

Я ей не доверяю.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, который говорил, что и я ей не верю, но нам нужны союзники. И, что еще важнее, нам нужно знать, почему ее муж интересуется мной. Джулиан глубоко вздохнул и отошел к дверному косяку. Я посмотрела на Жаклин, чтобы понять, на чьей она стороне. Наши глаза встретились, и она слегка кивнула.

Жаклин прочистила горло и спросила:

– Итак, Уиллем интересуется Теей и ее магией, но что ему нужно на самом деле? Почему он скрывался все эти годы? Что он задумал?

– Я не знаю, почему он скрывался, – ответила Камила.

– Почему? – резко спросила Жаклин.

Я не могла представить их лучшими подругами. В их неприязни друг к другу была какая-то острота, которую я не могла понять. Я не ожидала, что Камила ответит. Сомневаюсь, что кто-то из нас ожидал.

– Потому что Мордикум собирал армию, – сказала она, повергая нас в шок. – И если Уиллем притворялся мертвым все это время, то у него, я уверена, были на то причины. Возможно, ему нужно то же самое.

– И что же это? – Я подавила стон разочарования.

В ее глазах сверкнула злость.

– Я ошибалась. Я думала, что Уиллем дергал за ниточки Совет вампиров. Но это не так. Он хочет раскрыть их ложь – раз и навсегда.

Глава 15
Джулиан

Луна висела высоко над Ионическим морем, когда я закрыл дверь – и запер ее – за нашими гостями. Я прислонился к ней, снял по очереди перчатки и, разминая пальцы, обдумывал то, что мы узнали.

Не так уж и много.

На самом деле, это были лишь догадки – игра в угадайку, которая могла оказаться столь же опасной, как и неведение. Неужели всего несколько недель назад больше всего меня волновало, как сохранить невинность Теи в целости и сохранности? Теперь, когда она стала моей парой, все должно было стать проще. Мы встретились с Советом, и я не сомневался, что мы пройдем через остальные Обряды. Но теперь нас ждали дуэль, свадьба и война. Возможно, просто уже не будет никогда.

Телефон завибрировал в кармане, и я переправил звонок на голосовую почту. Этот номер знали только несколько человек, и ни с кем из них я не хотел разговаривать. Кроме той единственной, которая все еще была на кухне. Я успел сделать два шага по коридору, как снова раздался звонок.

Я выхватил телефон и нахмурился, увидев на экране имя матери. Я отклонил вызов.

И успел сделать еще один шаг, как телефон зазвонил в третий раз. На мгновение мне захотелось швырнуть его в волны, плещущиеся внизу, но я не был так глуп. Мама просто пришлет кого-нибудь или, что еще хуже, придет сама.

– Что? – ответил я.

– О, хорошо, что ты ответил, – сказала она непринужденно. – Нам нужно обсудить праздники.

Я проглотил стон:

– Мы уже сделали это. Увидимся на Новый год.

– Это было до того, как твоя сестра вернулась.

Я услышал тихий стук ногтей по дереву и ясно представил, как она сидит за своим столом, разложив перед собой календарь, и придумывает новые способы помучить нас во время праздников.

– И что?

– И то, – ответила она резко, – нам нужно выступить единым фронтом, пока я выясняю, что происходит.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к праздникам, – проворчал я.

– Как это будет выглядеть, если наша семья проведет Рождество врозь?

– Обычно? – Я продолжил идти по коридору, остановившись перед кухней.

– Ты и твоя сирена придете утром в Рождество, – приказала она и добавила, – и принесете подарки.

Мама повесила трубку, прежде чем я успел ответить.

– Черт! – крикнул я, раздумывая, стоит ли перезванивать.

Тея высунула голову из кухни с усталой улыбкой:

– Что-то случилось?

Вместо ответа я швырнул телефон на пол с такой силой, что экран разбился, а несколько осколков отскочили по паркету.

– Надеюсь, он застрахован, – тихо сказала Тея.

– Мама хочет, чтобы на Рождество мы притворялись счастливой семьей.

Я ожидал, что, приехав на Обряды, буду проводить больше времени с семьей. Я говорил себе, что год пройдет быстро. Для вампира это был практически миг.

Но я не ожидал, что встречу человека, с которым мне захочется провести весь день в постели.

– Может, все будет не так уж плохо. – Она словно пыталась проявить энтузиазм, но ее ухмылка померкла. Тея протянула руку, и я почувствовал непреодолимую тягу к ней. Может быть, это была наша связь. Может, любовь. Мне было все равно.

Потянувшись, я переплел наши пальцы и почувствовал, как с моих плеч свалилась тяжесть.

Тея радостно вздохнула, словно испытывала то же самое облегчение:

– Так-то лучше.

Я изучал ее в лунном свете, проникающем через широкие окна. День угас так быстро, что никто не успел включить свет. В темном тихом пространстве я слышал, как бьется ее сердце, ощущал нежное дыхание.

– Я найду способ уклониться от этого, – пообещал я, глядя в глаза Теи, полные звезд.

– Не то чтобы у нас были другие планы.

– У меня были. – Я наклонился к ее лицу. – Я планировал провести все это время, занося в каталог каждый твой звук.

– Звучит скучно, – фыркнула она.

Я провел языком по ее нижней губе:

– Скучно не будет.

– Значит, это не для научных целей? – спросила Тея, задыхаясь.

– Хочешь, я тебе покажу?

Свободной рукой Тея схватила меня за рубашку, ее взгляд взметнулся к моему лицу.

– Хочу, – сказала она и добавила, – позже.

– Позже? – повторил я, изогнув бровь.

– Нам, наверное, стоит поговорить.

– Это последнее, что нам стоит делать. – Мы говорили весь день, и это ни к чему не привело.

– Будь серьезен.

– Я серьезен, – уныло сказал я. – Нам нужно хоть на минуту отвлечься от беспокойства из-за туманных угроз и побыть вместе.

– Просто... – Тея замолчала, прикусив нижнюю губу.

– Да, любовь моя?

Она молчала, но грусть внезапно накрыла меня неконтролируемой волной. Я приподнял ее лицо за подбородок и обнаружил, что в ее глазах стоят слезы.

– Прости, – сказала Тея, яростно моргая. – Не знаю, что со мной не так.

Мгновенно весь мир перестал существовать. Я забыл обо всем, кроме Теи. Я подхватил ее на руки и обнял.

– Хочешь мне рассказать? – спросил я через несколько минут.

– Это глупо, – пролепетала Тея.

– Сомневаюсь. – Я провел ладонью по ее волосам и поцеловал в лоб.

– Это... из-за Рождества.

Я удивленно на нее посмотрел:

– И моей семьи? Поверь, от одной только мысли провести с ними Рождество мне тоже хочется плакать.

– Не то чтобы. – Тея слегка рассмеялась. – Я никогда не проводила Рождество в одиночестве.

– Я здесь, – через силу сказал я.

– Я имела в виду без своей семьи, – быстро ответила Тея. Я понял, что она имела в виду без мамы.

– В нашем доме Рождество не было чем-то особенным, – продолжила она. – Мы не могли себе позволить большой праздник, но у нас были традиции, понимаешь?

Я настолько увлекся вампирской политикой, что мне и в голову не пришло, насколько этот праздник может быть важен для нее.

– Например?

Тея отстранилась, пожав плечами, словно уже морально готовилась отпустить прошлое.

Я бы ей этого не позволил.

– Обычные вещи.

– Например? – снова спросил я.

– То, что делает каждая семья, – пояснила Тея. – Возможно, то же самое, что у вас. Украшать елку. Печь печенье. Смотреть дешевые фильмы.

Я ничего не ответил, и ее глаза расширились.

– Вы ведь делаете так, да?

– Смотрим дешевые фильмы и развешиваем украшения? Нет.

– Но остальное... – Она слабо улыбнулась.

– Мои родители из древнего мира, – напомнил я. – Раньше мы праздновали Сатурналии, но уже много лет не делаем этого.

Теперь Тея смотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Но печенье...

– Сабина не из тех мам, которые пекут печенье.

– Наверное, я решила, что вы отмечаете Рождество, из-за подарков... – Она слегка покачала головой, словно очнувшись от оцепенения. – Что же мы будем делать?

– Это будет тихое семейное Рождество. Откроем подарки. – Я почти не сомневался, что вампиры и люди разделяют подобное времяпрепровождение. – И постараемся не убить друг друга.

– Вы делаете это каждый день. – Тея нахмурилась. – Не могу поверить, что у вас нет никаких традиций.

В ее голосе звучала боль от воспоминаний о той жизни, от которой она отказалась. Но дело было не только в этом. Тея считала, что в этом году она осталась без семьи.

Я докажу, что это не так.

– Знаешь что, – сказал я, на ходу придумывая план. – Давай завтра создадим свои собственные традиции.

Тея закатила глаза, но я поймал ее руку и поднес к своим губам.

– Не такие, – сказал я, но потом передумал. – Ладно, может быть, немного и такие, но если серьезно, то завтра у нас будет свое собственное Рождество.

Она помолчала минуту, а затем кивнула:

– Если ты в этом уверен...

– Да, – пообещал я. Я собирался заставить ее забыть обо всем на один день. Возможно, это самый важный подарок, который я мог ей сделать.

– Хорошо, – сказала она, и на ее губах заиграла коварная ухмылка. – И, может быть, сегодня вечером...

Не успела она договорить, как оказалась у меня на плече, и я со смехом потащил ее в спальню.

Глава 16
Тея

Из всех моментов, когда Джулиан удивлял меня, этот был самым странным. Я проснулась в пустой постели и обнаружила его на кухне в фартуке и красной шапочке Санта-Клауса. На столе перед ним стояли пакеты с мукой и сахаром, баночки с посыпкой и внушительная коллекция формочек для печенья. Я остановилась и уставилась на него.

– Что... – Я несколько раз моргнула и поняла, что собиралась задать неправильный вопрос. – Откуда ты все это взял?

– Просто несколько звонков. – Джулиан пожал плечами, как будто ему не удалось за несколько часов разыскать рождественское чудо. – Этого будет достаточно?

Я фыркнула и подошла ближе, чтобы осмотреть все.

– Мы будем делать печенье для всей Греции?

– Значит, слишком много? – ровно спросил он.

– Нет. Все идеально. – Я повернулась к нему и похлопала по белому помпону на конце его шапки. – Приятный штрих.

– Я подумал, что смогу сыграть Санту. – Его лицо разгладилось и стало серьезным. – Тебе ведь нравится Санта?

Я усмехнулась. Я понимала, что он имеет в виду, но не могла удержаться от грязных мыслей.

– Он не нравился мне как мужчина раньше, но сейчас я передумала.

– Нам нужно испечь печенье, – сказал Джулиан, но уголки его губ дернулись вверх.

– И у нас впереди целый день, – напомнила я.

– Но нам нужно создать традиции. Кстати о них... – Он выскочил из кухни прежде, чем я успела сообщить, что не прочь придумать традиции, не требующие одежды. Через долю секунды он появился и нахлобучил на меня шапку.

– Что это? – со смехом спросила я, поправляя ее, на ощупь бархатную.

– Ты мой эльф, – поддразнил Джулиан.

– Что? Я должна быть твоей миссис Клаус. – Я попыталась стянуть шапку с головы, но он отодвинул мою руку.

– Ты еще не моя жена, – напомнил он, наклонившись ближе, чтобы добавить, – пока.

– Значит, я получу повышение, только когда ты, как честный человек, женишься на мне? – Я выгнула бровь.

– Именно так. – Джулиан коснулся моих губ поцелуем, который заставил меня желать большего. – К следующему Рождеству.

– Следующее... Рождество... – повторила я, задыхаясь, когда Джулиан начал копаться в шкафах.

Он остановился и сжал ручку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Ты надеялась, что помолвка продлится дольше?

В груди расцвело разочарование, и я сразу же поняла, что оно не мое, а его. Несмотря на возбуждение, его разум оставался пустым. Нет, не пустым. Он отгораживался от меня.

– Ты не рассердишься, если я скажу «да»? – искренне спросила я.

Джулиан замер:

– Точно не разозлюсь.

– Но расстроишься, – догадалась я по его ощущениям.

– Чем скорее я сделаю тебя своей женой, тем лучше, – пробормотал он и вернулся к поискам.

Что, черт возьми, это было? Совет? Или туманные угрозы, о которых говорила Камила? Или дурацкие Обряды?

– Ты сам этого хочешь? – требовательно спросила я.

– Конечно да.

Он не мог лгать, но сдерживал себя.

Я взяла одну из кулинарных книг, сложенных на углу кухонного острова.

– Потому что если это правда, то нам не нужно ждать свадьбы.

– Поженимся тайно? – Он запнулся на этих словах.

Я кивнула, рассеянно листая книгу, несмотря на то что сердце начало учащенно биться.

– Ты хочешь пожениться тайно?

Я пожала плечами и пробормотала, делая вид, что увлечена рецептом:

– Конечно, почему бы и нет?

Это его сердце колотится или мое? Я потерла грудь свободной рукой. Я хотела быть его женой. Ни одна часть меня не сомневалась, что я принадлежу ему. Он был моим навсегда. Я хотела выйти за него замуж. Разве могло быть иначе? Он был моей парой.

– Тея. – Джулиан опустил руку на мою, чтобы не дать мне перевернуть еще одну страницу. – Почему ты мне врешь?

– Я... Что? Почему ты так думаешь? – Я заикалась. Меня выдало мое сердце? Так он узнал правду?

Я не была готова к свадьбе. Пока не готова. Не сейчас, когда мой мир словно вывернули наизнанку.

– Потому что последние пару минут ты читаешь поваренную книгу на греческом. – Он кивнул на нее.

Я перевела взгляд на страницу и поняла, что он прав. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, прежде чем повернуться к нему лицом.

– Я действительно хочу выйти за тебя замуж.

– Но?

Я покачала головой. Он должен был понять. Я должна была заставить его понять.

– Нет никаких но. Я хочу выйти за тебя замуж. Я хочу быть твоей женой. Просто... я хочу, чтобы мама была рядом.

Джулиан вздохнул:

– Вот что тебя беспокоит?

– В основном, – призналась я. – Я знаю, что это невозможно.

Он посмотрел на меня с удивлением:

– Почему это невозможно?

С чего начать? Мы не знали, где она находится и прячется ли от нас. Это все усложняло, но не делало невозможным.

– Она сказала мне выбирать, – напомнила я. – Даже если мы найдем ее... Ты же не думаешь, что она придет?

Почему-то мне было легче послать ему эту мысль, чем произнести ее вслух.

– У нас еще много времени. – Джулиан обнял меня.

Я сглотнула, надеясь, что не начну ссору.

– Но ты хочешь, чтобы я стала миссис Клаус к следующему Рождеству.

– Ну, это второй этап новой традиции, – признался Джулиан, прижимаясь к моей шее. Он глубоко вдохнул, и во мне зародилась новая эмоция – желание.

Часть меня хотела, чтобы он впился клыками в мою шею, поднял меня на стойку и заставил забыть о боли, нарастающей внутри. Но я знала, что отвлечься от своих чувств будет не так-то просто.

– Мы не знаем, сколько времени понадобится, чтобы найти ее, – наконец произнесла я. – В любом случае это глупо. Она ясно дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего.

И почему меня это должно волновать? Она лгала мне годами. Скрывала от меня правду. А когда я наконец узнала о реальном мире – о мире, к которому я тайно принадлежала, – она отказалась открыться мне.

Джулиан отступил на шаг и положил руки мне на плечи:

– Нет ничего глупого в желании, чтобы твоя мама была рядом.

– Ты никогда не захочешь, чтобы твоя была рядом, – холодно напомнила я.

– Моя мать – убийца, и, что бы ты ни думала, твоя мама любит тебя. Я понял это сразу, как только встретил ее.

– Когда она потребовала, чтобы я прогнала тебя?

– Она хочет защитить тебя. Я бы никогда не стал винить ее за это. – Он протянул указательный палец и поднял мое лицо за подбородок. – Вообще-то, я в долгу перед ней. Она оберегала тебя для меня. Я обязан ей всем.

Его голубые глаза вспыхнули, и у меня пересохло во рту. Он говорил серьезно. Каждое слово.

– Я не хочу ждать свадьбы, – тихо сказала я, признавая вторую причину моего стыда. – Но я должна подождать, пока мы не найдем ее. Я должна отказаться от брака с тобой, пока она не вернется. Но я не хочу.

Плечи Джулиана опустились, и на его лице отразилось облегчение.

– Слава богам.

Так было проще. Мы оба это знали.

– Так мы поженимся тайно?

– Тайно? – Он хихикнул. – Как ты думаешь, моя мама разрешит нам это сделать?

Вот же дерьмо.

– Итак, мы не просто поженимся. У нас будет свадьба.

– Большая, – произнес Джулиан извиняющимся тоном. – Но сейчас у нас есть проблема поважнее.

Мои глаза округлились. Какие еще сейчас могут быть проблемы? После вчерашнего безумия я могла только вообразить.

– Что такое?

Джулиан со смехом поднял со стола поваренную книгу:

– Я не могу найти ни одного рецепта рождественского печенья.

Глава 17
Тея

Несмотря на то что кухня принадлежала вампиру, она была на удивление хорошо укомплектована. За окном раскинулось ясное зимнее небо, и в комнату просачивался маслянистый солнечный свет. Мобильный телефон Джулиана был подключен к колонкам, и на кухне тихонько играла рождественская музыка. Я разбила яйцо в миску из нержавеющей стали. Так я буду проводить праздники до конца своих дней. Если Джулиан настоит на своем и я стану вампиром, у нас будет очень много времени до конца дней. Эта мысль вызвала у меня улыбку.

– Можешь найти венчик? – спросила я Джулиана, но потом одумалась. – Это такая металлическая штуковина...

– Я знаю, что такое венчик, – перебил он, доставая его из ближайшего ящика.

– Прости. Ты сказал, что никогда раньше не пек рождественское печенье.

– Я бывал на кухне пару раз.

Он обхватил меня за плечи и притянул ближе, пока я взбивала яйца. Я уже показала ему, как смешивать сахар и масло. Клык царапнул мое плечо, и я чуть не отбросила венчик. Немного яйца попало на кухонную тумбу, и Джулиан пробормотал:

– Мне кажется, что ты делаешь всю работу.

– И поэтому ты пытаешься отвлечь меня? – спросила я, вытирая лужицу.

– Этим? – Еще один укус заставил мои босые пальцы на ногах поджаться. – Тебя это отвлекает?

Я махнула рукой за спину:

– Серьезно? Ты хочешь испечь печенье или...

– Или? – спросил Джулиан. – У тебя есть другие идеи?

– Просто отмерь муку, – вздохнула я.

Джулиан отодвинулся на несколько футов, подняв руки в знак капитуляции. Я знала, что лучше не верить ему и надеяться, что он будет держать их при себе. Да и я бы этого не хотела.

Джулиан взял телефон, чтобы проверить рецепт сахарного печенья, который мы нашли в интернете.

– Не могу поверить, что в книгах не было рецептов печенья.

Я взглянула на стопку книг, которую ему доставили, и рассмеялась:

– Не могу поверить, что ты купил кучу поваренных книг на греческом.

– В чем проблема? – спросил он, отмеряя две чашки муки из пакета.

Я подавила стон, медленно добавляя яйца в сахарную смесь:

– Ты умеешь читать по-гречески?

– Бегло.

– Какими языками ты не владеешь свободно?

Список должен был быть короче тех, что он знал.

– Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? – По лицу Джулиана скользнула нахальная ухмылка, и я на секунду потеряла дар речи. – Я не эксперт, но думаю, что яйца нужно добавлять в чашу миксера, любовь моя.

– Что? – Я моргнула и вернула свое внимание к миксеру... и лужице тщательно взбитых яиц, которую пролила на тумбу рядом. – Вот дерьмо. – Я выключила миксер. Часть яиц попала в чашу, но, похоже, добрая половина нет. – Хватит меня отвлекать!

– Что я сделал? – прищурился Джулиан. – Я отмерял муку, как ты и просила.

– Ты очаровывал меня, – пробормотала я.

Его губы дернулись, и я приготовилась к еще одной обезоруживающей улыбке.

– И это проблема?

– Определенно. – Я потянулась к коробке с яйцами, но ничего не нащупала.

Подняв глаза, я обнаружила, что Джулиан обошел остров с миской и венчиком в руках. Не то чтобы он выглядел менее соблазнительно, когда нас разделял гранит. Джулиан усмехнулся, как будто знал, о чем я думаю. Мгновение спустя он пододвинул ко мне миску.

– Вот, держи.

– Спасибо. – Я взяла яйца, включила миксер и сосредоточилась на добавлении их в чашу.

– Что теперь? – спросил Джулиан, когда я снова выключила миксер.

– Просеиваем сухие ингредиенты и добавляем их сюда, – пояснила я. – Потом тесто должно охладиться в течение часа, прежде чем мы начнем печь.

– Целый час? Что же нам делать?

Я не пропустила коварство в его голосе. Мое тело все сжалось, когда в голову пришли различные варианты того, как мы могли бы провести этот час.

Но я сохранила спокойное выражение лица и пожала плечами:

– Уберемся на кухне?

Джулиан облокотился на стойку и наклонился ко мне:

– Ты забываешь, что я могу чувствовать твои эмоции, любовь моя. Не знал, что уборка так возбуждает тебя.

– Может быть, мне нравится блестящая раковина. – Я изогнула бровь.

Джулиан рассмеялся:

– Все в порядке. Нам нужно придумать и другие традиции.

– Другие традиции?

Мне понравилось, как это прозвучало. Прошлой ночью мы отчаянно занимались любовью, каждый из нас хотел – нет, нуждался – в другом больше, чем обычно. Это имело смысл. С момента прибытия на Корфу у нас не было ни одной минуты, чтобы выдохнуть, не то что поразмыслить.

– Увидишь, – загадочно сказал Джулиан.

– Я могу читать твои мысли, помнишь? – Я выложила тесто на стол и слепила из него шар.

– Ты испортишь все веселье, – предупредил он.

Я закатила глаза, завернула тесто в пленку и повернулась, чтобы положить его в холодильник.

– Отлично. Оставайся таким же очаровательным и загадочным.

– Как пожелаешь, – прошептал Джулиан мне на ухо, и я обернулась, чтобы оказаться в его объятиях. Он прижался поцелуем к изгибу моей шеи. – Готова к нашей следующей традиции?

Я обхватила его за плечи, предлагая свои губы, но вместо этого он схватил меня за руку и потащил в гостиную:

– Закрой глаза.

– Ладно. – Мое разочарование было лишь видимым. На самом деле, сердце бешено колотилось в груди, пока я гадала, что моя пара планирует сделать.

– Хорошо, можешь открыть их, – прошептал Джулиан.

Я подсмотрела сквозь ресницы и ахнула. В углу комнаты стояла гигантская сосна. Под ней стояли корзины с украшениями, несколько веток и маленькая модель лодки.

– Ты нашел дерево, – пробормотала я, и мой голос надломился, так как дыхание перехватило.

– Я бы хотел сделать вид, что это нечто сверхъестественное, но здесь тоже есть такая традиция, – признался Джулиан, подводя меня ближе. – В Греции люди украшают еще и лодки. Ты увидишь много таких на воде, но дома наряжают и маленькие.

Я наклонилась и подняла ветку:

– Оливковое дерево?

Джулиан кивнул:

– В древние времена люди украшали оливковые ветви. Я подумал... – Он сделал паузу и прочистил горло. Подняв взгляд, я поняла, что он нервничает. – Я подумал, что мы могли бы добавить некоторые греческие традиции, чтобы запомнить наше первое Рождество вместе.

Наше первое Рождество. Я так зациклилась на своих потерях, что не обращала внимания на то, что обрела. Повернувшись к нему лицом, я погладила его по колючей щеке.

– Извини. Я не брился, – пробормотал он.

Потому что он делал все это для нас, но в основном для меня – чтобы подарить мне праздники, которых мне так не хватало.

– Я люблю тебя, – прошептала я.

– Значит, я не испортил тебе праздник? – Джулиан провел ладонью по моему плечу. – Я хочу дать тебе все.

Я покачала головой, и с моих губ сорвался легкий смешок.

– Разве ты не видишь? Ты уже дал мне все. Больше, чем я когда-либо мечтала.

– Включая большую семью сумасшедших вампиров? И смертельные угрозы? И...

Я прижала указательный палец к его идеально очерченным губам.

– Все, – перебила я. – Я хочу проводить с тобой каждое Рождество.

– Так и будет, – пообещал Джулиан севшим голосом.

– Навеки, – прошептала я.

Джулиан замер, даже его широкая грудь не вздымалась от дыхания. Наконец он открыл рот и медленно произнес:

– Тея, это то, о чем я думаю?

Я сглотнула, позволяя страху, бьющемуся внутри меня, просочиться наружу.

– Я хочу, чтобы ты обратил меня.

Он неверяще посмотрел на меня, все еще не дыша.

– Я уверена в этом, – сказала я. – Мне кажется, я хотела этого с того момента, как узнала, кто ты. Просто боялась признаться тебе в этом, и твой вопрос на балу застал меня врасплох. Я думала, ты против этого, и запаниковала.

– Что изменилось? – спросил Джулиан хрипло.

– Я вспомнила, что мне всегда становится не так страшно, когда я разговариваю с тобой.

– Ты многого не знаешь о жизни вампиром. – Он взволнованно вздохнул. – Ты должна знать, что это такое, прежде чем согласиться.

– Хорошо. – Я пожала плечами и широко улыбнулась. – Но это не заставит меня передумать. Я знаю, чего хочу. Правда, есть еще одна вещь.

Джулиан ждал, пока я подберу нужные слова. Я говорила всерьез, но мне нужно было уточнить одну вещь.

– Я хочу подождать свадьбы. – Я прочистила горло, прежде чем добавить. – И, думаю, мы должны учесть требование Совета вампиров.

– Наследник, – сказал он ровно. – Тебе следует кое-что знать. С возвращением Камилы...

– Формально она старшая Руссо. – Я уже догадалась об этом.

– Совет может возразить, что она теперь Дрейк, как и ее дети. Уиллем заставил ее взять его фамилию. Они были не в восторге от этого, так что могут устроить скандал. Но это не отменяет ее возвращения. Мы можем использовать это в своих интересах. По крайней мере, на какое-то время. – Джулиан взял меня за руки и посмотрел прямо в глаза. – Если Обряды пройдут хорошо, Совет может полностью отказаться от требования родить наследника.

От его слов напряжение в моей груди не спало, а только возросло.

– Я думала, они требуют, чтобы мужчины... размножались.

– Да, но я не позволю им ожидать этого от тебя. – Джулиан внимательно изучал мое лицо. – Я говорю о том, что тебе не обязательно рожать.

– О. Это хорошо.

– Правда? – тихо спросил он.

Я опустила взгляд и изучала свой сколотый лак на ногтях. Заметила ли Сабина? Конечно, заметила. Неудивительно, что она не верила, что я смогу занять ее место. Должно быть, она в восторге от возвращения Камилы – хотя бы потому, что теперь я никогда не смогу стать главой ее семьи.

– Ты никогда не хотел детей, а я молода. – Я заставила себя улыбнуться, прежде чем посмотреть на него. – Мы сможем создать семью, когда будем готовы.

– Если ты этого хочешь.

Я не могла прочесть тьму, клубящуюся в его глазах, так же как не могла понять, что за тугой шнур обвился вокруг моего сердца.

– Мне нужен только ты. Я хочу провести с тобой вечность.

– Так и будет, – поклялся Джулиан, а затем взглянул на дерево. – Может, продолжим заниматься традициями?

Я покачала головой, вцепившись пальцами в его пояс:

– У меня есть идея получше.

Я ухмыльнулась и опустилась на одно колено. Шерстяной ковер царапал кожу, но я не обращала на это внимания, расстегивая брюки Джулиана. Он посмотрел на меня, когда я наклонилась вперед, не сводя с него глаз.

– Господи, Тея, – прохрипел Джулиан, когда я полностью взяла его в рот. – Ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел.

Я застонала в ответ, вырвав еще один стон удовольствия у своей пары. Через мгновение он подхватил меня на руки и понес к дивану, не прекращая целовать.

– Мне нужно быть в тебе, – прорычал Джулиан мне в рот.

Я обвила рукой его шею и облизнула губы. Между разговорами об обращении и всем остальным его магия встрепенулась во мне. Она хотела вырваться наружу. Овладеть мной.

– Не будь нежным.

С его губ сорвалось проклятие, когда он опустил меня.

– Повернись.

Я выполнила его требование, и меня пронзило темное возбуждение.

– Наклонись.

Я послушно перегнулась через спинку дивана, и Джулиан быстро стянул с меня трусики. Его мощное тело склонилось надо мной, когда он поцеловал меня в спину. А потом его пальцы коснулись меня внизу, и я захныкала.

– Хочу сделать это традицией, – прошептал Джулиан, прежде чем вонзить клыки в мою нежную кожу.

Он начал пить, и я застонала от удовольствия. Мое тело запомнило, чего ждать от укусов, или я начала жаждать этого так же сильно, как и его прикосновений?

– Что скажешь? – Он встал позади меня.

– Да, – задохнулась я.

Джулиан выругался, медленно проникая в меня, чтобы дать мне привыкнуть. Затем он слегка отстранился, обхватив мои бедра сильными руками, и я начала извиваться, желая вновь почувствовать его в себе. Низкий смешок прошелестел по моей шее.

– Нетерпеливая, да?

Джулиан слегка толкнулся внутрь, и я подавила стон.

– Беру свои слова обратно, – хрипловато произнес он. – Вот это самое горячее, что я когда-либо видел. Ты настоящее произведение искусства. Особенно сзади.

– Прекрати пялиться и начинай... – Толчок заткнул мое нытье. Но этого было недостаточно. – Я хочу тебя, – выдохнула я, понимая, что мне придется самой пробудить его зверя. – Мне нужно, чтобы ты был грубее.

Я почувствовала, как его контроль ослабевает, хотя он и перестал двигаться.

– Ты играешь в опасную игру, котенок.

Дрожь пробежала по телу, когда он использовал мое старое прозвище.

– Преподай мне урок, – промурлыкала я.

Джулиан собрал мои волосы в кулак, а затем осторожно потянул мою голову назад:

– Попроси по-хорошему.

Его магия расправила крылья внутри меня, ожидая, когда я заговорю.

– Пожалуйста, – тихо попросила я.

– Хочешь грубо? Хочешь урок?

– Пожалуйста! – Я попыталась кивнуть, но не смогла пошевелить головой.

Джулиан наклонился и прикоснулся губами к моему уху. Его щетина царапнула чувствительную кожу.

– Я живу, чтобы служить тебе.

И тут он потерял последние остатки самообладания. Джулиан вошел в меня, схватив за волосы. Он заставил меня наклонить голову в сторону и стал целовать горло.

Темнота окутала меня, связывая наше с ним наслаждение. Я потянулась к его руке на своем бедре, пытаясь заставить двигаться быстрее. Но Джулиан отпихнул ее и жгуче шлепнул меня по ягодице. Я выгнулась, желая большего. Мы сражались и рвали друг друга на части, пока наконец его клыки не вонзились в шрамы на моей шее.

Удовольствие пронеслось сквозь меня, унося Джулиана со мной за грань. Мы взлетели ввысь, а затем рухнули вниз вместе.

Когда Джулиан наконец отстранился, я почувствовала, как его тепло разливается у меня между ног. Я потянулась туда, какой-то потаенной частью желая ощутить доказательство нашего союза.

Я почувствовала, что Джулиан наблюдает за мной, а затем услышала приказ, которому была не в силах сопротивляться:

– Не останавливайся.

Глава 18
Джулиан

Мир померк, пока я наблюдал за тем, как Тея прикасается к себе. Она оглянулась через плечо, прикусив нижнюю губу. Но я мог только смотреть, чтобы не взять ее снова.

– Мне нравится ощущение после, – призналась она, ее щеки порозовели. – И нравится, что я все еще чувствую твой укус.

Я утробно зарычал, и она усмехнулась.

– Тебе нравится мучить меня? – спросил я, придвигаясь ближе и протянув руку ей между ног.

– Немного. – Тея задохнулась, все ее тело вздрагивало.

– Может, мне стоит тебя помучить? – Я схватил ее за руку, не давая двигаться. Тея извивалась, пытаясь освободиться, и я усмехнулся, приблизил губы к ее уху и прошептал: – Хреново хотеть то, чего не можешь иметь.

Тея что-то пробормотала себе под нос и прижалась к нашим соединенным рукам. Она не терпела отказов, и я любил ее за это.

– Итак, похоже, ты хочешь сделать два раунда праздничной традицией? – Я снова начал двигать рукой и получил довольный стон.

– Только два? – спросила она между рваными вдохами.

Ей никогда не было достаточно. И я понимал ее слишком хорошо. Если бы это зависело от меня, мы бы никогда не покидали нашу спальню, разве что для того, чтобы заняться любовью в другой комнате. Но жизнь все время мешала этому. Но если я сделаю ее вампиром...

Я отогнал эту мысль и изо всех сил постарался не обращать внимания на темную боль, которую она вызвала. Тея может передумать, когда узнает, что ей придется пережить, будучи обращенной, и от чего придется отказаться.

Правда заключалась в том, что у меня никогда не было выбора. Как только мы стали связаны, я понял, что, невзирая на все причины против, уступлю своему эгоистичному желанию удержать ее, если она попросит меня обратить ее. Я не мог жить без нее. Не мог жить без своей души.

– Джулиан. – Мое имя застыло на ее губах, зовя меня обратно. – Я хочу тебя видеть.

Я низко выругался. Я никак не мог устоять перед ее привлекательностью, поэтому схватил за бедра и перевернул.

– Раздвинь ноги, любовь моя. – Одной рукой я взял ее за подбородок, а другую вернул к самому чувствительному месту.

Она закатила глаза от нахлынувших ощущений. Румянец со щек стек вниз по шее, ключицам, а затем воздух наполнился ароматом гвоздики и ночного жасмина. Мои клыки ныли, все еще вытянутые после кормления несколько минут назад. Я мог только держаться, чтобы не войти в нее хотя бы на несколько секунд.

Но именно ее глаза, ее взгляд пленили меня. Она неровно и шумно задышала.

– Скажи, что любишь меня.

В ее просьбе прозвучала боль, а затем я почувствовал внутри себя неуверенность.

Наша связь обвилась вокруг меня. Как Тея могла сомневаться в моих чувствах? Как я мог показать ей правду?

– Я люблю тебя, – пробормотал я, не разрывая зрительного контакта. – Когда я говорю, что люблю тебя, то имею в виду, что родился для тебя. Я существую для тебя. Ты – воздух, которым я дышу. Ты – кровь в моих венах. Ты – часть меня, любовь моя.

Тея распахнула рот, и я впился в ее губы. Она вся дрожала, но я крепко держал ее за подбородок, доставляя ей все томительное удовольствие, которое мог.

Когда я наконец разорвал поцелуй, Тея рухнула в мои объятия, и я повторил слова, которые произнес, чтобы отогнать дальнейшие сомнения. Через несколько минут я помог ей одеться и указал на дерево.

– Сосна или печенье? – спросил я.

– Определенно печенье. После этого мне нужен сахар.

Кривая ухмылка Теи вызвала во мне собственнический трепет.

Я засунул руки в карманы, прежде чем снова потеряю контроль и мы проведем весь день вместе.

– Хорошо. Ты должна показать мне, что делать дальше.

Мы вернулись на кухню. Тея подошла к раковине и вымыла руки, а я рассмеялся.

– Что? – возмущенно сказала она. – Я не хочу, чтобы у печенья был вкус секса.

– Думаю, если бы ты могла сделать такое, было бы здорово.

Но я последовал ее примеру, пока она разогревала духовку и доставала тесто из холодильника. Дотянувшись до полотенца, я вытер руки и стал наблюдать, как Тея посыпает мукой столешницу.

– Чтобы не прилипли, – объяснила она.

– Не прилипли. Понял. – Я не стал говорить ей, что уже все понял, в основном потому, что Тея была слишком очаровательна, когда показывала мне каждый шаг приготовления.

– Теперь самое сложное. – Тея развернула тесто и бросила его на столешницу. – Нужно раскатать его как следует.

– Давай я. – Я взял французскую скалку и оттолкнул Тею в сторону.

Тея поджала губы, когда я начал раскатывать тесто, как будто сдерживала комментарии. Но через минуту она вздохнула:

– Ты уже делал это раньше.

– Когда-то я раскатывал тесто на этой планете, – признался я.

– Ты сказал мне...

– Что никогда не пек рождественское печенье, – перебил я. – Это правда, но я уже готовил.

– Ты умеешь готовить?

– Кое-что умею. – Я пожал плечами, размышляя, не пора ли сейчас упомянуть о Ле Кордон Блю на рубеже двадцатого века.

– Ты учился в Ле Кордон Блю, – потрясенно сказала Тея, и я понял, что случайно опустил ментальный щит. – Мог бы упомянуть об этом.

– Всего несколько недель. Мне нужно было чем-то заняться.

– Тебе нужно было чем-то заняться? – повторила она, все еще глядя на меня.

– Хочешь верь, хочешь нет, но жить в течение сотен лет бывает немного скучно. Иногда я балуюсь.

– Чем еще ты баловался? – спросила Тея с подозрением.

Прежде чем я успел остановиться, в памяти всплыло несколько моих прошлых увлечений.

– Подожди, на скольких инструментах ты играешь? – Тея уловила обрывки мыслей. – Медицинская школа? Серьезно?

– Бывают моменты, когда это полезно, – объяснил я.

Тея положила руку на бедро и покачала головой:

– Например, когда? Много раз обращался к врачу?

– Я изучал медицину до чумы. Вампиры не болеют. Но это было полезно.

– Ты... Чума. – Ее руки безвольно опустились, пока она обдумывала сказанное мной.

– Расскажу тебе в другой раз, – пообещал я. Это была длинная, удручающая история. Не то, о чем мне хотелось вспоминать во время праздников. Я положил скалку на столешницу рядом с равномерно раскатанным тестом.

– Как я справился?

Тея прищурилась, изучая мою работу:

– Думаю, сойдет.

– Сойдет? – Я насмешливо хмыкнул.

– Ну, я ожидала большего от Джулии Чайлд^[1] вампирского мира, – сказала она, пожав плечами.

Я проигнорировал ее подколку, взял из корзины резак для печенья и вжал в центр теста.

– Вот так?

– Прекрати, – приказала она. – Нужно все распланировать.

Тея отпихнула меня и отняла корзину. Нахмурившись, она изучила дырку, которую я оставил в середине теста, и принялась за работу, вырезая формочки по кругу, как пазл. Она сосредоточенно пожевала губу, и я совсем забыл о печенье. Тея меня заворожила.

Она не была человеком. Теперь мы это знали. Но я никогда не заводил отношений с кем-то таким смертным, таким живым. Я понимал, почему это так много значит для нее. Я чувствовал связь каждого движения с ее прошлым. Мое собственное прошлое было запутанным и туманным. Я забыл половину того, что пережил.

Она была так молода, а теперь хотела, чтобы я обратил ее. После этого...

– Теперь выкладываем их на противень, – объявила Тея, прервав мои тайные мысли.

– Что мы будем делать с этим? – Я указал на оставшиеся обрезки теста.

– Можно собрать его обратно в шар, раскатать и сделать еще печенья. – Тея озорно улыбнулась мне, отщипнув маленький кусочек. – Но мы его съедим.

Я помрачнел:

– Сырое тесто?

– Ты шутишь? – Она вытаращилась на меня. – Только не говори мне... Знаешь что, не бери в голову.

Тея оторвала еще один кусочек и поднесла его к моему рту.

– Мне обязательно это есть? – спросил я, нахмурившись.

– Отрываешь людям головы и пьешь кровь, но сырые яйца тебя пугают?

Я застонал и послушно открыл рот. Тея тут же засунула в него тесто и стала ждать.

Медленно жуя, я с удивлением понял, что не испытываю отвращения.

– Неплохо.

– Подожди, пока не попробуешь тесто для печенья с шоколадной крошкой. Это изменит твою жизнь, – пообещала она. – Думаю, оно мое любимое.

– У меня уже есть любимая закуска, – мрачно ответил я.

Тея отступила, грозя пальцем:

– Мы никогда не доделаем печенье, если у тебя появятся новые идеи.

Я поднял руки в знак капитуляции. Сегодняшний день был посвящен созданию воспоминаний, и я должен вести себя хорошо.

Когда мы достали из духовки обе партии печенья, то приступили к его украшению, и это оказалось гораздо сложнее, но и веселее, потому что Тея, как выяснилось, неравнодушна и к глазури.

– Все готово, – объявил я.

– Ты слишком быстрый, – проворчала она и, повернувшись, ударила меня по носу лопаточкой.

Я сердито на нее посмотрел и увидел на кончике носа каплю красной глазури. Тея разразилась смехом, и я воспользовался шансом. Подсадив на тумбу, я обнял ее, а она обхватила меня ногами и с хихиканьем вытерла глазурь с моего носа.

– Прости. Не ворчи.

– Я не ворчу, – пробормотал я.

Она вскинула бровь, но прежде, чем мы успели обсудить этот вопрос, зазвонил мой телефон. Я вытащил его, чтобы посмотреть на экран, и замер.

– Мне нужно ответить, – объяснил я, принимая звонок. – Что случилось?

Звонивший сообщил информацию, которую я ждал и которой страшился уже несколько недель. Когда я повесил трубку, Тея встревоженно смотрела на меня. Она сцепила пальцы и сглотнула.

– Кто это был?

Но важно было не то, кто именно звонил. Важно было его сообщение.

– Друг, – сказал я, сделав глубокий вдох. – Тея, мы нашли твою маму.

Глава 19
Тея

Теперь я понимала, что между представлениями людей и вампиров о том, как нужно праздновать Рождество, есть разница. Парадисос превратился в зимнюю страну чудес, с тех пор как мы собрали вещи и покинули семейный очаг несколько дней назад.

– Тихое семейное Рождество? – повторила я слова Джулиана, рассматривая украшения.

Дверь и оконные рамы были украшены гирляндами. Две большие вечнозеленые ели стояли по бокам от входа, покрытые сверкающими белыми гирляндами и крупными белыми цветами молочая. Мне казалось, что я забрела в холл очень модного – и очень пафосного – отеля.

– Похоже, моя мать выкладывается по полной, – напряжение сквозило в словах Джулиана, когда он осматривал холл. Джулиан был молчалив всю дорогу, но все еще выглядел озабоченным. Он поднял коробки, которые мы привезли. – Положу под елку.

Он прошел за угол в гостиную, но я задержалась. Мне нужна была минута. Я думала, что буду в порядке к тому времени, когда мы приедем, но теперь поняла, что выдавала желаемое за действительное. За последнюю неделю произошло слишком много событий, и теперь я должна была делать что? Пить гоголь-моголь и петь вампирские песни у елки?

– Привет, – дружелюбный голос прервал мои мысли, и я повернулась, чтобы увидеть Жаклин, идущую ко мне.

Она выглядела мягче, чем обычно, выбрав блеск вместо алой помады и свитер цвета слоновой кости, который доходил ей почти до колен. Ее волосы были собраны в свободный пучок, из которого ниспадали мягкие локоны.

Я вымученно улыбнулась, чувствуя себя немного неуместно в своем шелковом брючном костюме цвета шампанского. Я слишком нервничала, чтобы спросить Джулиана, насколько официальным будет мероприятие.

– Мне надо было надеть джинсы.

– Ерунда. Ты выглядишь великолепно.

Жаклин обняла меня, и я почувствовала аромат пропитанных солнцем персиков и фрезии. Я понятия не имела, были ли это дорогие духи или ее сверхъестественный запах, но мгновенно расслабилась. Она сделала шаг назад и осмотрела меня.

– Как дела?

По ее тихому голосу я поняла, что Джулиан сообщил ей новости о моей матери. Насколько мне было известно, именно она позвонила ему тогда. Конечно, «нашлась» – это небольшое преувеличение. Нашли ее местоположение. Мы знали, где она находится, но то, что произошло дальше, было менее определенным.

– Я в порядке, – сказала я как можно мягче, чтобы скрыть ложь.

– Угу. – Жаклин прищелкнула языком. – Слушай, если ты не хочешь говорить со мной об этом, ничего страшного. Но если хочешь, я рядом.

– Знаю. – Я глубоко вздохнула и слабо, но искренне улыбнулась. – Я не совсем уверена, что мне это нужно.

– Ты собираешься связаться с ней? Или пошлешь кого-нибудь? Или?.. – Она замялась, но я поняла, какой вопрос был у нее на уме.

Поеду ли я к маме сама.

Я знала, потому что именно этим вопросом задавалась с тех пор, как мы получили новости.

– Джулиан оставляет это на мое усмотрение.

Ее брови взлетели вверх.

– И что ты чувствуешь по этому поводу?

– Отчасти мне нравится, что он позволяет мне решать, – ответила я, прежде чем заколебаться.

– Но?

– Я не знаю, что делать, – вырвалось у меня, и мои слова отскочили от полированного кафельного пола громче, чем я ожидала. Я взяла себя в руки, пока не испортила слезами макияж. – Она не хочет меня видеть.

Жаклин сочувственно вздохнула, обхватила меня за плечи и притянула к себе.

– Это неправда. Она не хочет видеть Джулиана, – прошептала она. – Она твоя мать. Конечно, она хочет тебя видеть.

Я подняла на нее взгляд:

– Потому что матери принимают своих детей такими, какие они есть, да?

– Туше, – сказала она с глухим смешком. – Но на самом деле ваши отношения с мамой совсем другие.

– Кстати, ты уже поговорила со своей?

– Ну, меня не пригласили на Рождество, и она не отвечала на мои звонки, так что... По крайней мере, твоя мама не вампир, – сказала она несчастно.

Но была ли моя мама чем-то лучше ее? Я сомневалась в этом. Да, я выросла в любви. На протяжении многих лет она поддерживала мои занятия музыкой. Она болела за меня на каждом концерте и выступлении, даже когда сама проходила курс лечения.

Но она лгала мне всю жизнь – о реальном мире и моем истинном месте в нем.

Хотела ли она, чтобы я сделала карьеру, о которой мечтала, практикуясь часами? Как она могла, зная, что это может выставить меня напоказ? Я подумала о Диане, ведьме, которая была в жюри на моем выпускном экзамене; она использовала свою магию, чтобы сделать впечатляющую карьеру. Но сколько существ из нашего мира узнали, кем она была? Я не могла отделаться от мысли, что моя мать наверняка знала, что ей придется рассказать мне, так почему же она этого не сделала?

Почему она не рассказала мне о реальном мире, не предупредила о подстерегающих меня опасностях? Она любила меня, но не отравляла ли ее любовь нас обеих?

– Мне нужны ответы, – наконец решила я.

Жаклин кивнула:

– Понимаю. – Она сделала паузу, словно обдумывая свои слова. – Если хочешь, чтобы я поехала с тобой, я поеду. Может, ко мне она будет не так враждебно настроена.

– Ты все еще вампир, – заметила я.

Я была благодарна за предложение и, возможно, воспользуюсь им – если найду в себе смелость.

– Да, но я же не собираюсь ничего делать. – Она подмигнула.

– Что ты пытаешься натворить на этот раз? – Глубокий голос Джулиана был сухим, как хворост.

– Ничего, – солгала она вместо меня. – Перестань подслушивать. Это девчачий разговор.

Он закатил глаза и показал большим пальцем в сторону гостиной:

– Судя по словам Сабины, она не будет ждать опоздавших ни минуты.

– Опоздавших, да? Я ожидала от нее чего похуже, – сказала я.

– Возможно, я подверг цензуре ее слова, – признался он.

Джулиан протянул мне руку. Как и на балу, он не надел перчатки – это решение мы приняли вместе. Отныне на публике перчатки были обязательны для нас обоих, но наедине – даже в кругу его семьи – мы хотели дать всем понять: мы не просто пара, мы связаны, и ничто не может нас разлучить.

– Пойдемте, пока она не начала злиться, – предложила Жаклин, улыбаясь нашим соединенным рукам.

– Она всегда злится, – проворчала я, вызвав у них смех.

– Зато для нее легко делать покупки, – ровно сказала Жаклин.

– Значит, это тебе досталась короткая спичка, – сказала я. Мне было интересно, кому досталась Сабина.

Джулиан вздохнул и обратил умоляющий взгляд на свою лучшую подругу:

– Скажи мне, что ты не купила ей оружие.

– Не могу поверить, что ты вообще об этом спросил. Конечно, нет. Я купила ей кое-что для оружия. Девушке нужны аксессуары.

– «Шанель» теперь делает ножны? – Джулиан ухмыльнулся, но наше всеобщее веселье испарилось, когда мы вошли в гостиную.

– Наконец-то! – Сабина была одета в белое бархатное платье, а ее темные волосы пышными волнами спадали на плечи. На ее потрясающем лице не было макияжа, но все в ней оставалось идеальным и утонченным.

– Дай угадаю, она проснулась в таком виде? – пробормотала я Джулиану.

– Сегодня рождественское утро, – ответила Сабина. Мне бы лучше запомнить, что бесполезно шептаться рядом с вампирами. Сабина посмотрела на изящные золотые часы на своем запястье. – По крайней мере, еще несколько минут. Вы могли бы прибыть до полудня.

– Никто не сказал, что нас ждут на рассвете. – Джулиан пропустил ее ворчание мимо ушей и повел меня к дивану, расположенному от нее как можно дальше.

– Как будто дома ты спал, – поддразнил Лисандр.

Я покраснела, вспомнив ленивое утро, которое мы провели в постели, но постаралась сохранить выражение лица спокойным.

– Сейчас Рождество. Нет причин торопиться, – спокойно сказал Джулиан. Его рука по-хозяйски опустилась на мое плечо, и я прижалась к нему, вдыхая аромат гвоздики и лесного дыма.

– Ты не хочешь открыть подарки? – предложил Себастьян, опускаясь на ковер рядом с елкой.

– Сколько тебе лет, пять? Некоторые вещи никогда не меняются. – Джулиан покачал головой, глядя на младшего брата.

Игнорируя вздохи Сабины, они продолжили пререкаться. По крайней мере, слушать, как они ссорятся по поводу Рождества, было нормально. Я не могла сказать то же самое об остальной части сцены, представшей передо мной. Сама елка была высотой в десять футов, украшенная золотыми перьями и фруктами, но больше всего впечатляла гора подарков под ней – каждый был завернут с навязчивой тщательностью. Я прикусила губу, заметив наши подарки Бенедикту и Торену, и подумала, не стоило ли нам приложить больше усилий. А потом поняла, что для простого обмена подарками коробок было слишком много.

– Я думала, мы просто обменяемся подарками, – не задумываясь, выдала я.

– Прошло много времени с тех пор, как под моей крышей собирались все мои дети. Возможно, я немного перестаралась, – сказала Сабина повышенным тоном. Она устроилась в кресле у незажженного камина, больше похожая на королеву на троне, чем на мать в рождественское утро. Доминик встал за ее спиной, изображая рыцаря. – И, Джулиан, твоя посылка прибыла вчера. Я решила, что это подарок, и положила его под елку.

– Я так и думал, – сказал он натянуто. – Селия не была уверена, что успеет доставить его сюда вовремя. Это для Теи.

– Меня?

– Это наше первое Рождество вместе. У меня есть для тебя подарок. – Он пожал плечами, как будто не видел в этом ничего особенного.

– Я не... Я имею в виду, у меня не было возможности подарить тебе что-нибудь. – Я запнулась, подыскивая нужные слова.

– Сложно найти время, когда у тебя экзамены и путешествия? И когда моя сестра пытается тебя убить? И Совет со всеми его постановлениями? – Он посмотрел на Камилу, которая не выглядела раскаявшейся.

– Вряд ли можно винить Камилу за такую реакцию, – сказала Сабина.

Конечно, она могла оправдать наклонности убийцы у своей дочери. Возможно, они были наследственными.

– Давайте сосредоточимся на том, что мы собрались вместе, – предложил Доминик. Он поднял хрустальный бокал, явно наполненный алкоголем. – Может, всем стоит выпить?

Я повернулась к Джулиану, но он уже встал, чтобы сделать то, что предложил его отец.

Со своего трона Сабина злобно смотрела на очередную заминку, поэтому я выбрала наименее спорную тему, которую смогла придумать.

– Что вы подаете на рождественский ужин? Может быть, я смогу помочь вам на кухне позже.

Мой белый флаг был встречен острозубой улыбкой, от которой у меня свело живот.

– Ты спрашиваешь, какими деликатесами наслаждаются вампиры во время праздников? Хотя, раз уж ты об этом заговорила, полагаю, нам придется накормить человека.

– Смертную, – поправил ее Джулиан. – Тея не человек.

– Мы не будем есть позже? – Лисандр выглядел так, будто собирался поднять мятеж.

Он явно неправильно понял далеко не тонкую угрозу Сабины.

– Было время, когда вампиры питались только кровью, – фыркнула Сабина. Она протянула руку к бокалу мужа и сделала глоток.

– Миллион лет назад. – Лисандр закатил глаза.

– Мордикум считает... – начала Камила, но Бенедикт прервал ее.

– Сегодня никакой политики, – мягко попросил он.

– Чем тогда займемся? – спросила Жаклин приторно-сладким тоном, пропитанным ядом.

– Не начинайте, – предупредила всех Сабина. – У нас будет прекрасное, мирное семейное Рождество.

Все повернулись, чтобы посмотреть на нее.

Я не знал, что в ее лексиконе есть слово «мир».

Я сдержала смех на мысли Джулиана, но, когда подняла голову, глаза Камилы сверкнули озорством.

– Ты права, – сказала она. – Зачем спорить, если есть что обсудить?

– Камила, – Джулиан негромко произнес ее имя, но она проигнорировала его.

– Я просто подумала, что раз уж мы все здесь, то самое время поговорить о будущем. – Она невинно моргнула, но лукавый блеск остался. – Итак, вы поженитесь до или после того, как твоя суженая встретится с нашей матерью на смертельной дуэли?

Глава 20
Джулиан

Это уже было чересчур для мирного семейного Рождества моей матери. Я сунул ей в руки виски, которое налил для Теи, и осторожно встал между ней и остальными членами семьи. Это вызвало раздраженный стон моей пары. Я проигнорировал его. Если бы дело дошло до драки, это был бы не первый праздник, испорченный семейными дрязгами. Но Тея не была вампиром, и я бы не позволил ей пострадать, пока все играют друг с другом в рулетку с оскорблениями.

– Это весьма затруднительное положение, – продолжила Камила. – Если они устроят дуэль сейчас, то либо некому будет планировать свадьбу, либо невеста не пойдет к алтарю. Но ожидание испортит праздник, как думаете?

Себастьян тяжело вздохнул:

– Когда ты стала такой стервой?

– По крайней мере, не я в семье шлюха, – сказала она, пожав плечами.

– Хватит! – По комнате пролетел голос отца, и все замолчали. – Ваша мать готовила этот праздник несколько дней, так что если вы не можете вести себя как цивилизованные существа в течение следующих двух часов, то уходите. – Его взгляд поочередно остановился на каждом из нас.

Никто не заговорил, и я наконец сел рядом с Теей, которая сдерживала ухмылку.

Он тебе нравится, да?

Она слегка кивнула, потягивая свой напиток.

– Полагаю, ты еще не зародил в ней новую жизнь, раз она пьет, – небрежно заметил Лисандр, и все застонали.

Я швырнул подушку ему в голову.

– Что? Мне просто любопытно.

– В каком состоянии моя матка?

Он потер голову в том месте, куда прилетела подушка:

– Ну, если так рассуждать...

Прежде чем началась очередная ссора, Себастьян громко прервал нас:

– Теперь мы можем открыть подарки?

– Хорошая идея, – сказал отец. – Я начну?

Кивок Сабины был сдержанным, но этого хватило. Отец двинулся к елке и взял в руки небольшой пакет.

– Жаклин, – прочитал он на бирке, – от Бенедикта.

Я проглотил смешок, когда он передал подарок моей подруге, которая выглядела так, будто ее тошнит. Тея толкнула меня локтем в ребра. Похоже, она заметила напряжение между этими двумя.

– Да, – тихо сказала она своему бокалу.

Бенедикт был сильно влюблен в Жаклин в детстве. Думаю, он хотел на ней жениться.

Брови Теи взлетели вверх, но она ничего не сказала, пока мы смотрели, как Жаклин нервно разворачивает подарок.

Думаю, он так и не понял, что Жаклин это не интересно.

Мое внимание привлек вздох Жаклин. Порванная бумага выпала из ее пальцев, обнажив голубую коробочку цвета Тиффани.

– Святое дерьмо, – пробормотала Тея.

«Видимо, он до сих пор не понял», – добавил я.

– Бенедикт, ты не должен был... – Жаклин ошеломленно покачала головой, глядя на нераспечатанную коробку.

– Выбирал мой помощник. – Он пожал плечами, но его голос выдавал ложь. Тем не менее он продолжил: – Я даже не знаю, что там.

Она молча подняла крышку, а мгновение спустя вытянула изящное серебряное ожерелье с одним маленьким бриллиантом. Она подняла на него глаза, и щеки ее порозовели.

– Спасибо. Оно чудесное.

Бенедикт кивнул, и Себастьян громко проныл:

– Надеюсь, никто не купил мне модное дерьмо.

Оказалось, что Торену достался Себастьян. Он развернул подарок и обнаружил футболку «Металлики».

– Винтаж? – спросил он, держа ее в руках.

– Приобрел в восемьдесят третьем, – скупо ответил Торен. Трудно было представить его на таком шумном мероприятии, как концерт.

Вручение подарков продолжилось. Себастьян купил Лисандру очень старую и очень дорогую бутылку виски, которую тот сразу же открыл. Я не сомневался, что бутылка опустеет еще до ужина. Подарок Лисандра нашему отцу был более сентиментальным. Во время раскопок под Римом он нашел несколько кусочков керамики.

– Этому не место в музее? – спросила Тея, глядя, как Доминик перебирает их с отстраненным видом.

Возможно, они принадлежали ему несколько тысяч лет назад.

Она хихикнула, не поняв, что я говорю серьезно, чем заслужила укоризненный взгляд Сабины. Гнев моей матери был недолгим, когда она открыла подарок от Жаклин.

– Потрясающе, – восхитилась она, демонстрируя гладкие, искусно выполненные ножны.

Жаклин пожала плечами:

– Их делает в Венеции один вампир. У него есть секретная студия за одним из магазинчиков для туристов.

По крайней мере, она не включила в комплект клинок.

Доминик взял небольшой сверток, не удосужившись взглянуть на бирку, и с легкой улыбкой протянул его Камиле:

– Ничего особенного.

В его голосе не было ни капли эмоций, и он быстро отвернулся, пока она рвала бумагу. Когда она подняла крышку, то просто уставилась в коробку. С минуту никто не разговаривал.

– Мне очень жаль, – наконец сказал Доминик. – Это была плохая идея. Я просто подумал...

– Ты сохранил ее, – прервала его Камила, поднимая глиняную куклу.

– Разумеется, – мягко ответил он.

Я вспомнил тот день, когда он привез куклу домой из поездки в Германию. Нам тогда было всего несколько сотен лет. Я смеялся и называл ее детской, но Камила была в восторге. В последующие столетия куклы становились все более реалистичными, и, пока я уезжал воевать в подростковом возрасте, она оставалась дома и собирала их в коллекцию. Но эта кукла всегда была для нее особенной. Она хранилась в ее покоях до того дня, когда Камила вышла замуж за Уиллема и покинула дом.

– Спасибо. – Камила прижала ее к себе.

В моей груди запульсировала боль, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не моя боль. Посмотрев вниз, я увидел, что глаза Теи полны слез, и понял, о чем она думает: когда же мы снова позволим Камиле увидеть своих детей?

Мне хотелось бы знать ответ. Более того, я хотел верить, что это хорошая идея – подпускать ее к ним.

Через мгновение Камила осторожно положила куклу обратно в коробку и подняла глаза:

– Там есть коробка для Джулиана.

Доминик взял подарок, на который она указала, и передал его мне.

– Боюсь, мой подарок не столь продуман, – сказала она, когда я убрал руку с плеч Теи, чтобы открыть его.

Внутри свертка я обнаружил пару золотых запонок с выгравированными J и T.

– Я подумала, что ты сможешь надеть их на свадьбу. – В ее тоне не было ни насмешки, ни коварства, ни злого умысла.

Я кивнул в знак благодарности:

– Обязательно. – Я прочистил горло и жестом указал на простые белые коробки, которые мы с Теей принесли. – Это для Бенедикта и Торена.

Сидевшая рядом со мной Тея съежилась, и я знал, что она думает: какими жалкими должны показаться наши подарки по сравнению с грандиозными жестами, которые сделали все остальные.

Мой отец передал каждому из них по коробке. Они обменялись взглядами, развязывая простую бечевку, которой мы перевязали коробки. Бенедикт открыл свою первым и посмотрел внутрь с удивлением. Торен выглядел более восхищенным.

– Печенье? – спросил Бенедикт, глядя на нас.

– У тебя уже есть все остальное, – категорично заявил я, заслужив еще один удар локтем в ребро от своей пары.

– Мы сами их испекли, – сказала Тея с легкой дрожью в голосе.

– Вдвоем? – Бенедикт выглядел еще более потрясенным.

– Они не отравлены, – заверил его я, добавив: – Тея не позволила бы мне.

Торена это, похоже, не волновало, потому что он уже доедал первую порцию.

– Они великолепны. Кажется, я никогда не ел домашнего печенья. Спасибо.

– Никогда? – пискнула Тея, слегка сжавшись от взгляда, брошенного в ее сторону моей матерью.

Бенедикт откусил кусочек более неуверенно, но, попробовав, усмехнулся:

– Неплохо.

Тея расслабилась, и я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Я же говорил, что им понравится, – прошептал я.

– Ну, раз уж мы закончили с обменом, – начала Сабина, вставая и направляясь к елке, – у меня есть подарки для моих детей.

– Подожди. – Я остановил ее, глядя на пустые руки своей пары. – У Теи все еще нет подарка.

– Да, – сказал Себастьян. – Кому она выпала?

Мне потребовалось всего пять секунд, чтобы оглядеться и вычислить единственного человека, который еще не подарил никому подарок.

– Мама? – спросил я, мой голос был тихим от яда.

– Я была очень занята, – огрызнулась она, поглаживая один из своих локонов, чтобы проверить, в порядке ли прическа. – Я, наверное, забыла.

По гостиной пронесся ропот общего неодобрения.

Через секунду на колени Теи упала футболка.

– Можешь взять мой, – сказал Себастьян. – Ты ведь музыкант, верно? Думаю, ты способна оценить эту футболку. Надеюсь, ты не против, Торен.

Наш брат пожал плечами, к его губам прилипли крошки сахарного печенья.

– Конечно, но печенье я не отдам.

– Спасибо, – сказала им Тея. – Я могу испечь еще.

– Дай мне знать, когда испечешь.

Я никогда не видел, чтобы Торен был так увлечен... чем-либо.

– Теперь, когда мы это уладили... – Мама потянулась к пакету под елкой, но я быстро встал и оттолкнул ее.

– Другие подарки могут подождать. Тея заслуживает достойного подарка.

Может, мои братья и спасли положение, но я не собирался оставлять это без внимания. У меня не было сомнений, что мама специально обошла Тею стороной. Может, моя пара и отреагировала изящно, но она заслужила напоминание о том, как она важна не только для меня, но и для всей нашей семьи.

Несмотря на то что коробка стояла за деревом, ее было легко заметить, так как она все еще была завернута в коричневую курьерскую бумагу. Я осторожно поднял ее, боясь повредить содержимое – надеялся, что оно не пострадало при транспортировке. В противном случае мне наверняка пришлось бы кого-нибудь убить.

Глаза Теи расширились до размеров полной луны, когда я повернулся, чтобы передать ей свой подарок.

Глава 21
Тея

Все присутствующие в комнате повернули головы, чтобы посмотреть, как Джулиан ставит передо мной огромную коробку. Судя по размеру, это было не очередное бесценное украшение. Это радовало. Я все еще не привыкла к дорогому обручальному кольцу, которое теперь носила, и не решалась спросить, сколько оно стоит. Я была уверена, что не хочу этого знать. Я бросила на возлюбленного вопросительный взгляд, пока тянулась, чтобы осторожно взять подарок. Джулиан держал его вертикально с озорной улыбкой на губах, которая заставила мое сердце учащенно забиться.

– О, да сорви ты обертку, – нетерпеливо сказал Себастьян. Он действительно походил на маленького ребенка, но, похоже, ему не меньше нравилось смотреть, как все остальные открывают подарки, чем открывать их самому.

Я показала ему язык и осторожно развернула бумагу. То, что коробка не подходила по размеру для украшения, не делало содержимое менее ценным. Зная Джулиана, там наверняка была какая-нибудь древняя ваза династии Мин или еще что-нибудь столь же дорогое.

Под оберткой оказался простой транспортный ящик. Я ожидала увидеть коробку, поэтому подняла глаза на Джулиана, и он подмигнул мне:

– Давай я.

Он прогнал Себастьяна, сидевшего у наших ног. Тот проворчал, но подвинулся, чтобы Джулиан мог аккуратно поставить ящик на пол.

– Может, инструмент какой-нибудь нужен... – Я не успела договорить, как Джулиан голыми пальцами снял крышку. Думаю, вампирам не нужны никакие инструменты.

Внутри коробки оказалась горка пенопласта. Мне потребовалось мгновение, чтобы смахнуть его, и я замерла, увидев спрятанный под ним подарок.

– Это?..

Я не стала ждать ответа Джулиана и принялась вытаскивать пенопласт из ящика.

– Мой пол! – пролепетала Сабина, но никто не обратил на нее внимания.

Все ждали, пока я вытащу подарок.

Сердце заколотилось в горле, когда я увидела старинный деревянный футляр.

– Сколько ему лет? – Мой голос надломился.

– Футляру? – спросил Джулиан. – Или тому, что внутри?

О боже...

Пальцы дрожали, пока я вынимала подарок из ящика, рассыпая пенопласт на безупречный пол. Себастьян, потерявший интерес к происходящему, начал швырять кусочки в Лисандра вместо снега. Я едва заметила это, увидев имя, выбитое на дереве.

– Да ну не на самом же деле, – сказала я, задыхаясь.

Джулиан опустился на колени рядом со мной, и его лихая ухмылка превратилась в мальчишескую улыбку.

– Открой.

Мне потребовалось время, чтобы открыть антикварную застежку. Я затаила дыхание, когда подняла крышку. На секунду мне показалось, что у меня галлюцинации. Внутри аккуратно лежала самая красивая виолончель, которую я когда-либо видела. Никогда в жизни не думала, что буду сидеть так близко к такому инструменту, а тем более получу его в подарок.

– Подними, – поторопил Джулиан.

– Потрогать ее? Ты с ума сошел? Это же Страдивари. – Я отпрянула, боясь даже дышать на него.

– Это твой Страдивари, – поправил меня Джулиан.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок, – пробормотала я.

Правда заключалась в том, что я перестала играть с тех пор, как мы покинули Сан-Франциско. Сначала я говорила себе, что мне нужен перерыв после неустанных тренировок к выпускному выступлению, но прошло уже почти две недели – самый большой перерыв в моей жизни, потому что...

Потому что я не могла перестать думать о словах Дианы: моя игра не была результатом всех тренировок, всей любви, которую я испытывала к инструменту. Она сказала, что всему причиной магия. Теперь я знала, что все из-за моей крови сирены. Осознание этого изменило что-то во мне, ту часть меня, что все еще страдала из-за предательства матери. Я только начинала примиряться с тем, что я сирена, только начинала понимать, что это значит.

И, несмотря на красоту и редкость виолончели передо мной, взывающей ко мне, умоляющей сыграть на ней, я задавалась вопросом, исцелится ли когда-нибудь та израненная часть меня – часть, которая кричала от лжи, которой меня пичкали? Сможет ли игра вновь принести мне покой?

Я все еще смотрела на инструмент, когда к нам бросилась Сабина.

– Серьезно? Ты подарил ей Страдивари? Десять лет назад он стоил больше десяти миллионов.

Кто-то присвистнул – возможно, Лисандр – и Джулиан покачал головой.

– На нем должны играть.

– А, так вот почему ты купил его двести лет назад и никогда не прикасался? – холодно спросила Сабина.

– Я редко играю, – сказал Джулиан, шокировав меня второй раз за день.

– Ты... что?.. – прошептала я. Я чуть не ударила его, но не решилась рисковать виолончелью, даже если... даже если я не была уверена в том, что она теперь вписывается в мою жизнь.

– Он никогда не говорил тебе, что тоже играет? – спросила Камила, вторя неодобрительному взгляду матери.

– Играл, – поправил ее Джулиан. – Прошли десятилетия... Больше. Столетие.

Я не могла переварить все это. Слишком много эмоций бурлило во мне.

– Я не могу ее принять, – сказала я наконец.

Ей место в музее или, по крайней мере, в руках того, кто заслуживает играть на ней, – того, чей талант не был результатом магии.

К моему удивлению, Джулиан пожал плечами:

– Хорошо.

– Что? – требовательно спросила Жаклин с другого конца комнаты.

– Ей не нужно принимать ее. Она уже ее. Потому что Тея – моя пара.

Черт возьми, какими еще безумными, бесценными предметами я теперь случайно завладела благодаря этому факту?

Джулиан наклонился и приблизил свой рот к моему уху:

– Она всегда предназначалась тебе. А я просто хранил.

Несмотря на смятение, которое я испытывала, в груди бурлила любовь, его и моя, смешиваясь до тех пор, пока я не подумала, что могу лопнуть. Я почувствовала, как по мне пробежала струйка темной магии – молчаливое напоминание о том, что он не просто так говорит эти слова. Он говорит всерьез о том, что все, принадлежащее ему, стало теперь и моим. Только так. Мы были половинками одной души.

Зная это, я легче переносила потерю моего прошлого – моего мира, и, возможно, когда-нибудь я возьму в руки виолончель и сыграю, чтобы почувствовать силу музыки, гудящей во мне. Может быть, когда-нибудь я научусь любить и музыку, и магию.

Я закрыла глаза, позволяя себе ощутить покой, который пришел с этим осознанием. Тепло разлилось по мне, как горящий свет, а когда я снова открыла глаза, этот огонь полыхал в глазах Джулиана.

– Ты сыграешь для нас, Тея? – вклинился Бенедикт.

– Наверное, сначала мне нужно ее настроить.

Хорошее оправдание. Виолончель находилась в отличном состоянии, но если ее доставили бог знает откуда, то, скорее всего, нужно было уделить ей внимание. Однако все же одну проблему виолончель могла решить уже сейчас.

– Тогда позже, – нетерпеливо сказала Сабина, заставив мое собственное терпение лопнуть.

– Да, позже. – Я наигранно улыбнулась ей, показывая больше зубов, чем обычно. – А сейчас мы можем разобраться с дуэлью.

В комнате воцарилась тишина. Даже Сабина застыла так, что стала похожа на страшную статую богини-мстительницы.

– Прости? – двигались только ее губы.

– Дуэль, – повторила я. – Я знаю, что ты хотела быстрее с этим разобраться.

– Не думаю, что ты понимаешь, о чем говоришь, – вскипела она, приблизившись ко мне вплотную настолько, что Джулиан низко зарычал.

– Ты сказала, я могу выбрать любой предмет, который буду способна удержать в своих... как ты их назвала... «хрупких пальцах»? – Я повторила слова, которые она произнесла утром после Второго обряда.

– Я имела в виду оружие. – Теперь я видела ее клыки.

Джулиан слегка сдвинулся, но не поднялся.

– Ты ведь не уточнила, верно? – Я встретила ее шокированный взгляд, не моргая. – Я имею в виду, что раз перо могущественнее меча, то, полагаю, смычок смертоноснее ножа. – Я только молилась, чтобы Сабина не увлекалась музыкой, как ее сын, но что-то подсказывало мне, что музыка не настолько жестока, чтобы заинтересовать ее.

Сабина удивленно на меня посмотрела:

– Я брала несколько уроков. Уверена, что...

– О, перестань, дорогая, – вмешался Доминик, приближаясь. – Здесь она победила.

– Думаешь, я не умею играть на виолончели?

– Так же блестяще, как Тея? – спросил Джулиан, и я поборола желание ответить отрицательно на комплимент. Он не знал, не понимал, что это источник боли. – Думаю, вы двое сможете соревноваться в этом только через пару десятков лет.

– Или, – мягко сказал Доминик, – в следующий раз ты будешь осторожнее в выражениях.

Я видела улыбку в его глазах с другого конца комнаты. Было ясно, что он одобряет мою тактику, даже если и не склонен сам утирать нос своей жене.

Сабина сделала еще один угрожающий шаг в мою сторону, заставив Джулиана полностью подняться на ноги, но ближе не подошла.

– В следующий раз я буду осторожнее.

– В следующий раз? – Я фыркнула, хотя облегчение волной окатило меня. – Я не идиотка. Следующего раза не будет. И на будущее, я не планирую оспаривать твою роль главы этой семьи – она твоя.

Приглушенный смех окружил нас, но Джулиан и Сабина остались друг напротив друга. Наконец Доминик взял Сабину за плечи и повел обратно к елке:

– Давайте откроем остальные подарки.

Остаток дня прошел не так напряженно. К тому времени, когда Лисандр раздал всем рождественские хлопушки, половина семьи пила. Я была слишком занята футляром и желанием взять виолончель в руки, поэтому забыла открыть свою хлопушку. Я хотела сыграть на этой виолончели хотя бы раз. Узнать, каково это.

– Тебе нужно побыть с ней наедине? – спросил Джулиан, надевая мне на голову бумажную корону.

Подняв голову, я с удивлением обнаружила, что все остальные тоже надели их.

– Прости, – пробормотала я. – Не могу поверить, что кто-то позволяет мне прикоснуться к Страдивари.

Заслужила ли я это? Заслужу ли когда-нибудь?

– Прикоснуться? Я думал, ты собиралась участвовать с ней на дуэли, – прошептал он мне на ухо, целуя. По телу пробежали мурашки удовольствия. – Кстати, хороший ход. Но в следующий раз?

– Угу, – хмыкнула я, теряясь в поцелуях украдкой, которые он оставлял на моей шее, пока все остальные веселились.

– Следующий раз держи меня в курсе своих планов, иначе я сойду с ума. Мне уже неделю снятся кошмары о тебе и мечах.

– Прости!

По правде говоря, я наслаждалась злостью Сабины по этому поводу. Вместо того чтобы с нетерпением ждать возможности меня убить, я оставила ее задаваться вопросом, почему я так наивно в себе уверена.

– Это был мастерский ход, – согласилась Жаклин, протискиваясь на диван, и я придвинулась ближе к Джулиану, чтобы освободить ей место. Она вздохнула, осматривая комнату. – Ты пережила свое первое вампирское Рождество.

– Пережила, – кивнула я. За окном небо погрузилось в сумерки, окрасив водную гладь в пастельные тона. Было уже поздно, и мой желудок заурчал, словно подтверждая это. Я взглянула на Джулиана. – Итак, действительно, будет ли ужин, или вы откроете по пачке первой отрицательной по случаю праздников?

– Ужин будет, – пообещал он, – но давай найдем тебе что-нибудь поесть.

Джулиан встал и потянул меня на ноги.

– Я займу вам место, – крикнула Жаклин нам вслед, закидывая ноги на подушки как у себя дома.

– Присмотри за моей виолончелью, – крикнула я в ответ, и она показала большой палец. Я не сомневалась, что Сабина заберет ее, сочтя слишком ценной для моих смертных пальцев, и докажет, что я боюсь не просто так: я ее не заслуживаю.

После шума гостиной на кухне было спокойно, пусть она и оказалась больше, чем моя квартира в Сан-Франциско.

– Давай посмотрим, что у нас есть.

Джулиан подошел к двойному холодильнику и открыл его.

– Это первая отрицательная? – воскликнула я, заметив пакеты с кровью на дверцах.

– Нам больше нравится вторая положительная. – Он усмехнулся через плечо и продолжил поиски. – Есть фуа-гра, джем и много всего, что, я полагаю, подадут на ужин.

– Варенье, – сказала я, роясь в шкафу, где нашла буханку хлеба и банку арахисового масла.

– Очень изысканно. – Джулиан передал мне джем.

– Ну, теперь я владелица Страдивари. Соответствую. – Я намазала кусок хлеба толстым слоем арахисового масла. Джулиан ухмыльнулся, и я закатила глаза. – Я хочу есть, и это быстро.

– Дело не в этом. – Он шагнул ко мне и обхватил меня за талию. Уткнувшись мне в шею, он пробормотал: – Ты уже дважды сказала, что это твоя виолончель.

– О. – Я сглотнула, соединяя куски хлеба. Я не заметила. Не была уверена, почему одновременно жажду ее и боюсь. – Я имела в виду нашу виолончель.

Он рассмеялся, и этот звук пронесся сквозь меня и проник в душу.

– Она твоя, любовь моя. Все принадлежит тебе.

Я бросила свой сэндвич, повернулась к нему и, обхватив за шею, уставилась на него снизу вверх:

– Все?

– Все до последней вещи. Все до последнего цента.

Он говорил серьезно. У меня никогда не было достаточно вещей, особенно денег, чтобы это имело значение.

– А ты? – тихо спросила я.

– До последнего вздоха.

Он наклонился и замешкался на одно восхитительное мгновение, прежде чем приникнуть своими губами к моим. В его дыхании слышалось виски, обостряя вкус поцелуя. Мой язык прошелся по губам Джулиана, желая ощутить больше. Джулиан застонал, прижимая меня ближе сильнее, и его язык проник в мой рот. Мы углубили поцелуй, исследуя и заявляя права друг на друга, пока наша магия окутывала и опутывала нас нитями света и тьмы, которые я видела даже с закрытыми глазами. Когда Джулиан наконец отстранился, мы оба задыхались, а его глаза были черными.

– Может, нам стоит пропустить ужин, – предложила я, выгнув бровь. Мой желудок, видимо, был не в восторге от такого предложения и снова заурчал.

– Ешь сэндвич, – приказал Джулиан сквозь стиснутые зубы.

Моя связь дернула меня в сторону, и я пришла в себя, только когда схватила хлеб. Когда я откусила огромный кусок и счастливо зажмурилась, во мне откликнулась его тихая усмешка.

– Я так и думал.

– Я всегда хочу есть, – сказала я с набитым ртом.

Он снова засмеялся и приблизил губы к моему уху:

– Доешь, и мы поедем домой.

Если мы до него доберемся.

В голове промелькнуло видение, как мы остановились на обочине и я забралась к нему на колени. Я чуть не задохнулась.

– Притормози, – предупредил он.

Но я жевала быстрее. Я запила сэндвич стаканом молока – единственным, что было на кухне, кроме крови или выпивки, – и повернулась к нему.

– Готова? – спросил он.

Я кивнула, но прежде чем он успел сделать шаг, я схватила его за руку:

– Подожди.

Джулиан остановился и озабоченно посмотрел на меня.

– Я тут подумала. – Я глубоко вздохнула и продолжила: – Я хочу увидеть свою маму.

Он ничего не сказал, но я видела, как заходили его желваки.

– Нам не обязательно ехать прямо сейчас, – быстро сказала я, хотя часть меня уже была готова к этому. – Но мне нужно все исправить.

– Я распоряжусь, чтобы мы поехали прямо сейчас. – Его лицо и мысли ничего не выдали.

Поэтому, вероятно, от следующих моих слов станет только хуже.

– Я подумала, может, Жаклин стоит поехать со мной.

– Потому что твоя мать меня ненавидит, – ровно сказал он.

– Нет... Ладно, да, – признала я.

– Ты не поедешь к своей матери без меня.

– Она моя мама, я должна сама принимать решение. Ты что-то недоговариваешь?

– Это слишком опасно.

Я почувствовала себя сбитой с толку.

– Ты сказал, что она в Венеции.

Почему она оказалась в Венеции, было вне моего понимания. Насколько я знала, она никогда не покидала Америку. Однако выяснилось, я знала о ней не так много, как думала.

– Венеция? – колкий голос прервал нас. Камила отошла к острову и расслабленно прислонилась к нему. – А что с Венецией?

– Это не твое дело, – процедил Джулиан.

Может, моя пара и не мог мне лгать, но он определенно что-то недоговаривал.

Я повернулась к Камиле:

– Моя мама в Венеции. Я хочу ее увидеть. Она... больна.

Камила встретилась взглядом с братом.

– Не надо, – предостерег Джулиан.

Она проигнорировала его и посмотрела на меня:

– Если она в Венеции, то она у них.

– У кого? – спросила я, и ужас охватил меня.

– Мордикум.

Я застыла, беспомощно глядя на Джулиана, пока не осознала это слово. Когда это произошло, на глаза навернулись слезы.

– Как ты мог?

Я не стала дожидаться его ответа и выскочила из кухни.

Глава 22
Жаклин

Я уставилась на сообщение, которое получила от мамы несколько минут назад, и перечитала его в сотый раз.

Приходи завтра.

Это все, что там было написано. Ни поздравления с Рождеством, ни привета. Нет, просто открытое требование. Не к добру это. Я должна была радоваться, что она связалась со мной. Ведь именно этого я хотела?

Этого?

Я посмотрела на коробку от «Тиффани», стоявшую на столике рядом с диваном. У этой проблемы было простое решение. Если бы она хотела, чтобы я вышла замуж, – если бы это было необходимо, чтобы спасти мою сестру от слишком раннего брака, – Бенедикт женился бы на мне. Я знала это.

Я всегда это знала.

Так же как знала, что он был влюблен в меня на протяжении веков. Еще я знала, что он ведет себя так, словно ненавидит, потому что так и не смог пережить мою почти состоявшуюся помолвку с Джулианом.

Но главный вопрос заключался в том, смогу ли я это сделать? Бенедикт был невероятно красив как политик. Что с того, что его волосы слишком идеально уложены, кожа слишком румяна, а улыбка всегда подготовлена для фотокамер? Он был приятным парнем, несмотря на то что участвовал в организации Второго обряда для моих лучших друзей без их же ведома.

Ни одна из этих причин не была истинной. Я точно знала, почему у меня сводит живот при мысли о замужестве, особенно с Бенедиктом. Но прошло уже более двух столетий с тех пор, как я потеряла настоящую причину. Почему бы просто не забыть обо всем?

Я сглотнула и села на диван. Должна ли я сделать это сейчас или подождать до разговора с мамой? Она не была бы против его кандидатуры. Даже если технически он не родился вампиром, его обратили чистокровные родители и провели соответствующие ритуалы. Это делало его такой же блестящей партией, как Джулиан.

Почти.

Пальцы ног задевали пол, пока я размышляла. Возможно, она будет не в восторге от этой партии, но, может, лучше не давать ей права голоса? Кто знал, на каких вампиров она положила глаз? Что, если она потребует, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь случайного чистокровного?

Лучше не давать ей выбора.

Я глубоко вздохнула и поднялась. Я успела сделать всего шаг, как в дверном проеме появилась Тея, по щекам которой текли слезы. Она жестом указала на входную дверь. Вот и весь мой план. По крайней мере, Бенедикт никуда не собирался уезжать.

Я выскользнула из комнаты. Сабина была слишком занята, любуясь чем-то блестящим, что подарил ей Доминик, а мальчики были пьяны. Никто даже не заметил, как я ускользнула.

Я нашла Тею в холле, обнимающую себя руками. Все мои переживания о Бенедикте, семье и браке исчезли при виде нее.

Я бросилась к ней:

– Что случилось?

– Мама, – сказала она скрипуче. – Она у Мордикума.

– Что? – Я покачала головой. Было ясно, что Тея тоже ничего об этом не знала. – Как ты это выяснила?

– Камила, – прошептала она.

Живот свело. Когда-то Камила была самым добрым человеком из всех, кого я знала. Нежной. Милой, несмотря на то что унаследовала страсть Руссо. А сейчас? Она стала лисой в курятнике.

– Нельзя ей верить, – категорично заявила я, все еще не понимая, почему семья так легко приняла ее. Конечно, мы с Джулианом были не единственными, кто вместо сестры видел незнакомку. – Она лжет.

– Я не лгу, – заявила Камила, присоединяясь к нам.

Я проигнорировала ее и взяла Тею за плечи:

– Чего ты хочешь?

– Выбраться отсюда, пока не сошла с ума, – сказала она тоненьким голоском.

– А Джулиан?

Она вздрогнула, и я поняла, что не стоит расспрашивать дальше. Если он обо всем знал, почему не сказал ей? Почему не сказал мне?

– Неприятности в раю, – протянула Камила нараспев.

Внутри меня что-то надорвалось, и я бросилась на нее:

– Заткнись, мать твою.

Улыбка Камилы померкла, и она отступила:

– Жаклин, я...

– Мне плевать. Не знаю, почему ты вернулась. Не знаю, почему играешь с собственной семьей в игры.

– Если бы ты только представляла, что они со мной сделали, – прошипела Камила.

– Догадываюсь, и это тебя не оправдывает.

Она выглядела так, будто я влепила ей пощечину, но я не получила от этого никакого удовольствия. Мне нравилось подлавливать Сабину на лжи или разговаривать с Джулианом прямо, но что до Камилы, я чувствовала только бесконечную усталость.

Я обхватила Тею за узкие плечи и направила ее к двери.

Мы уже почти дошли до нее, когда Камила воскликнула:

– Он не знал. Он только подозревал.

Я подавила желание оглянуться, хотя и уловила легкую дрожь в ее голосе. Открыв дверь, я подтолкнула Тею вперед. Джулиан будет в ярости, но с ним я разберусь позже.

– Может, мне стоит пойти с вами? – добавила Камила.

– Ты уже достаточно сделала.

Она шагнула ко мне, прикусив нижнюю губу, и на долю секунды стала похожа на ту Камилу, которую я знала раньше.

– Пожалуйста, Жаклин. Я не хотела... Я должна пойти. В Мордикуме знают меня.

– Здесь нет места для тебя. – Я захлопнула перед ней дверью, жалея, что мне от этого не легче.

Мой порше стоял на обочине рядом с седаном Джулиана и несколькими мотоциклами, принадлежащими трем его братьям. Моя машина канареечно-желтого цвета была самой яркой из них всех. Клан Руссо предпочитал более утонченные автомобили и мотоциклы. Забираясь внутрь, Тея не проронила ни слова.

– Стоит ли мне беспокоиться, что Джулиан вылетит из двери и прыгнет мне на капот? – спросила я, нажимая на кнопку зажигания. В магнитоле заиграла какая-то ужасная попсовая песня, и я быстро выключила ее. – Потому что на алюминии легко появляются вмятины.

– Не думаю, что он последует за нами, – мрачно сказала она.

– Он так сильно облажался, да?

– Может, я слишком остро реагирую. – Тея смотрела на дом, пока я выруливала со двора, совершенно не представляя, куда ехать. – Но если он подозревал, то должен был сказать мне.

– Да, – кивнула я в знак согласия, пока мы мчались по прибрежному шоссе вдоль острова Корфу. – Но – и прислушайся ко мне – возможно, он не хотел, чтобы ты переживала об этом во время праздников.

Я почувствовала, как она закатила глаза, хотя была сосредоточена на извилистой дороге.

– Он должен был сказать мне.

Я была с ней согласна.

– Иногда наши близкие думают, что защищают нас, а на самом деле причиняют боль.

– Похоже, в тебе говорит опыт, – тихо заметила Тея.

– Хотела бы я, чтобы это было ложью. – Я так долго желала забыть прошлое, что почти обманула себя. – Ну что, отправимся в Венецию?

– Джулиан собирался все организовать, – сказала Тея, оглядываясь через плечо на ночь. Надеялась ли она увидеть, что он следует за нами? Или, как и я, хотела оставить свои проблемы позади?

– Если мы поедем домой, я возьму кошелек и закажу билеты на самолет, – предложила она. – Должны же быть хоть какие-то билеты.

Я фыркнула, прежде чем смогла остановить себя.

– Ты права, – сказала она с тяжелым вздохом, говорившим о том, какой груз лежит на ее плечах. – Сейчас Рождество. Мы не сможем сесть на самолет.

– Не волнуйся. – Я не могла не улыбнуться, сообщая хорошую новость. – Может, я и не Руссо, но частный самолет у меня есть.

Глава 23
Джулиан

Камила стала искусна в огорошивании людей новостями. Я со злостью посмотрел на нее, когда она вернулась на кухню, а Тея нет. Мне стало интересно, не считается ли дурным тоном проливать кровь на Рождество.

– Это было необходимо? – прорычал я.

Она даже не вздрогнула, а вместо этого встретила мой взгляд. Было странно смотреть ей в глаза после столь долгой разлуки. Себастьян не ошибся, когда назвал ее сукой. Она была далеко не той Камилой, которую мы все так любили. Я подумал, что при других обстоятельствах она могла бы понравиться мне больше, но сейчас она стала огромной занозой в моей заднице.

– Я думала, что пары не могут хранить секреты друг от друга, – сказала она, взяв открытую банку с арахисовым маслом и понюхав ее. Она сморщила нос, прежде чем поставить ее на место. – Зачем нам это вообще нужно? Зачем притворяться, что нам нужно нечто, помимо крови?

Я не потрудился сказать ей, что это для Себастьяна. Наш братишка обожал подобное. Камиле было все равно – просто еще одно политическое заявление.

– Позвони своим людям и попроси их освободить ее мать.

Она вопросительно выгнула бровь:

– С чего бы им меня слушать?

– Я думал, ты их лидер.

– Не будь дураком, – сказала Камила со смехом, который встрепал мои расшатанные нервы. – У нас с Мордикумом общие интересы, но я не их лидер. Более того, я уже давно сама по себе.

– И поэтому ты разглагольствуешь об их убеждениях на каждом углу? – требовательно спросил я.

– Я согласна с ними насчет места вампиров в пищевой цепочке. – Она пожала плечами. – Но они используют меня так же, как и я их.

– Для чего?

Теперь я правда терял самообладание. В детстве Камила никогда не устраивала драк, но где бы ни пропадала в последние несколько десятилетий, она научилась держать себя в руках. Именно поэтому я боялся потерять контроль над собой. Наша мать будет в ярости, если кто-то из нас вылетит в окно.

Камила наклонилась вперед, поманив меня пальцем, и я придвинулся ближе.

– Разве ты не хочешь узнать? – прошептала она. Камила рассмеялась над моим выражением лица и выбежала из комнаты как раз в тот момент, когда мой кулак врезался в мраморную стойку.

Все вышло из-под контроля. То, что Камила оказалась здесь, не могло быть совпадением. Она сеяла семена раздора. Это ее план? Уничтожить нас изнутри? И если так, то было ли это заданием Мордикума? Или ею двигает чистая злоба?

Я смотрел ей вслед, задаваясь вопросом, почему она действительно здесь и что я собираюсь с этим делать.

Мы не могли долго избегать этой проблемы, но сейчас мне нужно было найти Тею. Пройдя в гостиную, я обнаружил, что она пуста.

Я прошел по главному этажу и спустился на нижний. В нашей бывшей спальне тоже никого не было. Братьев я нашел в бильярдной с открытой бутылкой виски и коробками рождественского печенья.

– Хочешь? – спросил Себастьян, протягивая стакан.

Я покачал головой:

– Вы не видели Тею?

– Уже потерял ее? – Лисандр поднял голову с дивана.

Я проигнорировал его и осмотрел комнату, поняв, что кого-то еще не хватает.

– А где Жаклин?

– Она смотрела в телефон, – сказал Торен. – Выглядела расстроенной.

Конечно, он заметил бы. Он был самым заботливым из моих братьев.

– Может, она с Камилой? – предположил Себастьян.

Жаклин скорее бы выпила чаю с нашей мамой, чем добровольно пообщалась с Камилой. Мне было интересно, помирятся ли они когда-нибудь или их дружба закончилась навсегда.

– Они где-то здесь. – Бенедикт пожал плечами, а затем направил свой бильярдный кий и сделал удар.

Я не стал ждать от них помощи. То, что моя лучшая подруга и пара пропали, не предвещало ничего хорошего, особенно если Жаклин была на взводе. Поднявшись, я распахнул входную дверь и понял, что машины Жаклин нет.

– Черт.

На этот раз я облажался по полной программе. Тея была в безопасности, но если она ушла, не сказав ни слова, значит, она была в бешенстве.

Я уже почти вышел за дверь, когда вспомнил о наших подарках. Если я не смог успокоить Тею, то, может быть, Страдивари сможет. Я мог бы сыграть для нее. Хотя, учитывая, сколько времени я не практиковался, это не особо поможет. Я повернулся и направился в гостиную как раз в тот момент, когда из холла возникла моя мать. Она нахмурилась, увидев, что все ушли.

– Что происходит? – спросила Сабина, пока я собирал подарки, и нависла надо мной. – Где все?

– Думаю, твое мирное семейное Рождество закончилось. Может, Камиле есть что сказать по этому поводу, – сказал я, не глядя на нее. После ее выходки мне было абсолютно наплевать, чего она хочет.

– Твои братья?

– Пропивают винный шкаф. Понятия не имею, где папа, и мне все равно. – Мне нужно было найти Тею. Сейчас же. – Мне пора.

– Мы даже не поужинали, – продолжила причитать мама.

Теперь она говорила о еде? Конечно, говорила. Единственное, что она не любила больше чьего-то над собой превосходства, – так это изменения ее планов.

– Значит, ты не собираешься съесть мою невесту?

Сабина стояла в стороне, пока я забирал запонки, которые подарила мне Камила. Там было еще несколько подарков, но я оставил их.

– Не возьмешь их? Я сама их покупала. – Мама шмыгнула носом.

– Ты наверняка утомилась. – Учитывая, что моя пара сбежала с моей лучшей подругой, не сказав ни слова, у меня не было настроения разбираться с эмоциями матери. Однако я был готов к драке. Я встал и окинул ее злым взглядом. – Пока ты относишься к Тее так, будто она ниже тебя и ниже нашей семьи, я не хочу иметь с тобой ничего общего.

У нее перехватило дыхание, но она не моргнула.

– Ничего? А свадьба? Полагаю, вы хотите пожениться тайно?

– Может, и так. – Я не хотел жениться тайно. Я хотел увидеть Тею в белом платье. Хотел, чтобы она вспоминала об этом веками. Но больше всего на свете я хотел быть рядом с ней, в окружении людей, которые нас любят. В настоящее время моя мать не входила в эту категорию. – Почему тебя это волнует? Вернулась истинная наследница. Тебе больше не нужно притворяться передо мной.

– Истинная наследница, черт побери, – прошипела Сабина. – Мы оба знаем, что у нее есть козырь в рукаве. И я никогда не пропущу свадьбу своего ребенка.

– Даже если он женится на сирене? – уточнил я. – Ты посылаешь смешанные сигналы, мама.

– Ты выиграл, – признала она. – Я публично признала вашу помолвку. Что еще?

Серьезно? Я хотел спросить, сколько у нее времени. Вместо этого я решил сосредоточиться на том, что имело значение.

– Уважение.

– Я всегда...

– Уважение к Тее, – прервал я. – Я знаю, что вампиры меняются медленно, но не позволю тебе обращаться с ней как с дерьмом в течение следующего столетия.

– Столетия? – повторила мама ледяным тоном. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Нет, – быстро ответил я. Тея может передумать, когда узнает больше об обращении. Я не хотел сглазить. Мысль о том, чтобы провести с Теей всю человеческую жизнь и потерять ее, была слишком тяжела для меня. – Она слишком молода, полагаю.

– Значит, она станет моей заменой. – Мама села в кресло рядом с рождественской елкой, устремив взгляд своих голубых глаз на окно и темное небо за ним.

Я не стал напоминать ей о Камиле.

– Так вот почему ты ее ненавидишь? – спросил я. – Потому что она не намерена занимать твое место.

– Мне от этого должно стать легче? – Мама подняла на меня глаза. – Все идет своим чередом. Я не буду жить вечно.

– Тебе нездоровится? – пробормотал я.

– Хотя бы твоя возлюбленная, похоже, относится к этому серьезно. – Она скрестила руки на груди. – Должна признать, она меня впечатлила. Она умна.

– Я бы рассказал тебе об этом, если бы ты слушала.

– Прости, если я сочла твою очевидную жажду крови слишком странной, чтобы поверить. Возможно, пришло время узнать Тею получше.

– Сейчас?

– Сегодня праздники. Если только у вас нет других планов.

Я понял, что она раздумывает о такой возможности.

– Вообще-то, мы скоро отправляемся в путешествие.

– До Нового года? – В ее словах сквозил холод.

– Мои помощники нашли ее мать, и все очень сложно.

– Мать, которая отвергла ее за любовь к вампиру? – спросила Сабина.

Я начал кивать, и тут меня осенило.

– Как ты узнала об этом?

– Я мало что не знаю о жизни своих детей, – сказала она, быстро продолжив, когда заметила мою ярость: – И, поверь, порой мне хочется, чтобы это было не так. Однако я в курсе ситуации с Келли Мельбурн.

– Насколько? – с подозрением спросил я.

– Знаю о раке и ее исчезновении, – призналась мама. – Полагаю, она тоже сирена?

– Похоже на то.

Остальные наши теории о происхождении Теи я оставил при себе. Но мама, похоже, почувствовала, что у меня что-то на уме.

– А ее отец?

– Тея его не знает.

– И мы считаем, что это совпадение?

Я так не думал, но ничего не сказал. Моя мать вздохнула и поднялась на ноги, разглаживая складки на платье.

– Я тебе не враг.

Наши взгляды встретились, и я понял, что она верит в это, но я не был готов простить ее.

– Ты сделала все, чтобы разрушить наши отношения. Ты даже обратилась в Совет, чтобы остановить нас в Париже.

Я ждал, что она опровергнет это обвинение, но она промолчала. Я так и предполагал. Несмотря на ее страх в тот вечер, когда явился Совет и потребовал, чтобы я прекратил романтические отношения с Теей в пользу магического союза, я знал, что мама слишком могущественна, чтобы ее коллеги в Совете могли оспорить ее решение.

Она не боялась того, что они сделают. Она боялась того, что сделаю я.

– Ты знала, что я люблю ее, – обвинил я ее. – Ты знала, что судьба выбрала ее в качестве моей пары, но пыталась помешать этому.

– Я твоя мать. – Сабина сделала шаг ко мне, она даже как будто уменьшилась. – Я мечтала о твоем будущем с тех пор, как носила тебя в своей утробе.

– И будущее, включающее смертную женщину, не входило в твои планы?

Ее глаза закрылись, а ноздри раздулись, когда она сделала глубокий вдох.

– Есть вещи, которые ты не понимаешь о нашем мире и своем месте в нем.

– О, только не эта чушь вновь и вновь. – Я вскинул руки. Мне надоели эти загадочные угрозы и таинственные предупреждения. – Камила говорит то же самое, но утверждает, что это тебе нельзя доверять. Что Совету нельзя доверять.

Мама ничего не ответила. На мгновение она замолчала, а потом открыла глаза и посмотрела за мое плечо.

– Это правда?

Я обернулся и увидел, что за моей спиной стоит сестра.

– Я знаю о Совете, – сказала Камила, пожав плечами. – Мордикум знает о них.

– Ты ничего не знаешь, – мягко сказала Сабина. – Вы слишком молоды, чтобы понять.

– Тогда расскажи нам, – вмешался я. – Хватит утаивать.

Я взглянул на Камилу, которая кивнула, что со мной заодно. В ближайшее время мы не станем лучшими друзьями. Возможно, наши отношения никогда не восстановятся, но мы оба заслуживали правду. Камила так много потеряла. Даже если ее дети живы, она никогда не станет прежней. У моей пары тоже были вопросы. Я понятия не имел, может ли правда о Совете дать на них ответы, но мне нужно было это выяснить.

– Завтра, – тяжело произнесла мать. – Возвращайся со своей парой, и я все вам расскажу.

В доме было слишком тихо. Я заехал на подъездную аллею, подмечая, что свет не горит. Ночь поглотила небо, и лунный свет разливался по земле. Машины Жаклин здесь не было, и я знал, что моя лучшая подруга ни за что не стала бы просто так подвозить Тею. Но если их здесь нет, то где они?

Холодный ужас пронесся сквозь меня, сжимая желудок. Я припарковал машину и медленно пошел к входу. Часть меня уже знала, что я найду внутри, но я отказывался в это верить, пока не открыл дверь и не понял, что дом все еще стоит на охране. Именно полное отсутствие жизни – отсутствие Теи – подтвердило мои худшие опасения. Теи здесь не было.

Возвращались ли они вообще?

– Не контролируй, – приказал я себе, даже когда почувствовал, что наша связь обхватывает меня вязкой хваткой.

Могла быть дюжина других объяснений их отсутствия. Может, Жаклин решила прокатиться на машине? Моя лучшая подруга любила водить машину как безрассудная смертная. Представляя, как Жаклин мчится на своей немецкой смертельной игрушке по извилистым дорогам острова, я надеялся, что она не подвергнет мою пару опасности. Если мне повезет, то они просто пошли выпить.

Я прошел на кухню, ожидая найти записку на столе. Еще одна тщетная надежда. Я не нашел никаких признаков того, что они вообще здесь были.

Достав телефон, я прошел в гостиную и набрал номер Теи. В углу темнела наша рождественская елка. Никто из нас не включал гирлянды сегодня утром. Все выглядело так, словно Рождество вообще не наступало. Так я себя и чувствовал.

– Привет! Вы позвонили Тее, – ответил ее телефон, и я повесил трубку. Я не доверял себе настолько, чтобы оставить сообщение. Скорее всего, получится только рычать.

Потирая грудь, я вышел на террасу из главной гостиной и уставился на раскинувшийся передо мной бескрайний океан. Ночное небо искрилось в ласковых волнах. Было время, когда я мгновенно почувствовал бы умиротворение. Именно поэтому я выбрал свой частный остров в Кис. Океан говорил со мной, успокаивал. Так было всегда.

До этих самых пор.

Ничто не ослабляло узел вокруг моего сердца. Мне хотелось верить, что Тея войдет в дверь в любой момент, немного подвыпившая, но ничего хуже не произойдет. Но что-то подсказывало мне, что она не катается на машине и не пьет.

Уступив связи, я набрал номер Жаклин. Прошло четыре гудка, и я уже собирался повесить трубку, когда она ответила.

– Привет, Джулс, – сказала она бодро, и я надеялся, что это хороший знак.

И тут меня осенило.

Что, если Тея вообще не с ней? Что, если она высадила Тею, а кто-то ждал ее здесь?

– Тея с тобой? – спросил я сквозь стиснутые зубы. Наступила такая долгая пауза, что я умер миллионом смертей.

– Подожди, – наконец ответила она.

– Подожди? – прорычал я в трубку. – Пожалуйста, скажи, что моя пара с тобой.

– Твоя пара со мной, – сказала она успокаивающим тоном, который лишь еще больше взвинтил мои нервы.

– Позови ее к телефону, – приказал я.

– Минутку, неандерталец.

Неандерталец? Мои клыки вытянулись, словно гены обиделись на эту шутку. Все-таки ее слова были не далеки от правды. Если бы она только знала. Каждый инстинкт в моем теле хотел выследить Тею и затащить ее обратно в постель. Может быть, я не так далек от неандертальцев, как мне хотелось бы верить.

– Послушай, Джулс, – мягко сказала Жаклин, – она не хочет с тобой разговаривать, но сказала, что позвонит тебе позже.

– Позже? – повторил я, словно никогда раньше не слышал этого слова.

– Да, это время, которое наступает после настоящего, – сказала она холодно.

– Я в десяти секундах от того, чтобы пойти искать вас. – Я на самом деле уже направлялся к входной двери.

– Могут возникнуть проблемы. – Жаклин что-то недоговаривала. В чем бы ни было дело, хорошим оно не казалось.

– Жаклин, – сказал я тоном, в котором было почти столько же яда, сколько во рту, – где моя пара?

– Сидит напротив, – ответила она слишком невинно.

– И где же вы сидите? – с подозрением спросил я.

Жаклин прочистила горло.

– В моем самолете.

Я выругался под нос, наполовину радуясь, что рядом со мной нет моей лучшей подруги, потому что я бы разорвал ее на части. Теснота в груди нарастала, и мне казалось, что я могу задохнуться.

– Ты не можешь отвезти ее в Венецию, – еле выговорил я. – Неизвестно, что сделает Мордикум, если она попадет к ним в руки.

Жаклин молчала так долго, что я проверил экран, чтобы убедиться, что звонок не прервался. Я все еще не понимал, почему эти чертовы мобильные телефоны считались технологическим прорывом, учитывая, что они так хрупки и ненадежны. Но секунды шли на экране.

Наконец она произнесла:

– Поговори с Теей.

Я хотел этого, но когда моя пара взяла трубку, то произнесла полушепотом:

– Привет.

– Тея, скажи Жаклин, чтобы она развернула самолет.

Возможно, часть ее не хотела улетать, и если так, то просьба активировала бы ее связь.

– Мне нужно найти маму, – сказала Тея ровным голосом.

Вот и последняя надежда. Она словно ударила меня под дых. Ни одна ее часть не сомневалась в желании оставить меня и уехать в Венецию. Я знал, что она расстроена из-за меня и считает, что я подорвал ее доверие, но я не ожидал, что она уедет.

– Ты не сможешь ее вернуть. Для этого придется отправиться в Мордикум.

– Тогда я пойду в Мордикум, – сказала Тея буднично, словно добавляя пункт в список продуктов.

– Нельзя просто прийти в Мордикум! – прорычал я. Она должна была меня выслушать. Как она могла быть такой безрассудной, когда еще в опере своими глазами видела, на что они способны?

– Я не боюсь этих придурков, – прошипела Тея в ответ. – И если я захочу, то просто пойду в Мордикум, и ты не сможешь меня остановить.

Мне нужно было сменить тактику. Я должен был заставить ее образумиться. Тея подвергала риску не только себя, но и свою мать. Может, если она поймет это, то подождет, пока мы не придумаем план получше.

– Тея...

Но мой едва состряпанный план перечеркнул завершенный звонок.

Я уставился на экран.

Она бросила трубку.

Моя пара бросила трубку.

В тот момент связь обхватила меня, словно цепь. Даже если бы этого не произошло, я знал, что должен делать. Если Тея собиралась в Венецию, то и я тоже.

Я лишь надеялся, что не опоздаю.

Глава 24
Тея

Я не знала, что на меня нашло. Да, я злилась на Джулиана, но в глубине души понимала, почему он не рассказал мне о матери. Потому что я бы потребовала отправиться к ней.

Что я сейчас и делала.

В отличие от частного самолета Джулиана, от которого веяло мужественностью, самолет Жаклин явно был создан специально для нее. Я провела пальцем по золотой отделке полированного белого приставного столика. Жаклин сидела напротив меня и оживленно переписывалась с кем-то, закинув ноги на подлокотник мягкого кожаного кресла. Через мгновение она бросила телефон на колени и вздохнула.

– Теперь у нас обеих проблемы, – сказала она со смиренной улыбкой.

– Если Джулиан злится на тебя...

– Не Джулиан, – быстро сказала Жаклин. – Моя мать. Я должна была прийти к ней на ужин на этой неделе.

– Что? – Я чуть не вскочила с кресла, но ремень безопасности удержал меня на месте. – Почему ты мне не сказала? Мы можем развернуть самолет?

– Глупости. Мы не будем возвращаться, – фыркнула Жаклин, отмахнувшись наманикюренной рукой. – Я не сказала тебе, потому что я тебе нужна.

– А как же Обряды?

Ее улыбка потускнела.

– Знаю. Я ужасна. Но я правда пойду на это, если тем самым спасу сестренку.

– Но?

Она убрала ноги с подлокотника и подогнула их под себя, не обращая внимания на непристегнутый ремень безопасности.

– Была причина, по которой я противилась браку с Джулианом. Ну, кроме того, что это было бы все равно что выйти замуж за брата. – Она поморщилась. – Без обид.

– Без проблем.

Если бы она вышла за него замуж, сейчас все могло быть совсем, совсем по-другому. Я не могла даже представить, каким был бы этот мир. От одной мысли о моей паре в животе свернулось чувство вины. Я отогнала мысли о нем и сосредоточилась на своей подруге.

– Какова истинная причина?

– Я была привязана к другому... – мягко сказала она. – Иногда я думаю, что у нас могла сложиться пара, но тогда все было по-другому.

– И вы не смогли быть вместе? – предположила я.

– Вампиры гораздо спокойнее относятся к таким вещам, – с улыбкой пояснила Жаклин. – Вампиры бывают разные, но Обряды – вещь более консервативная, даже до безжалостного практичная.

– Обряды созданы, чтобы породить маленьких детей-вампиров. – От этих слов у меня затрепетало сердце. Вот чего и от меня хотели на Обрядах.

– Чистокровные хотели увеличить свои семьи. – Жаклин пожала плечами. – Кто может их винить?

– Есть кое-что, чего я не совсем понимаю, – призналась я. – Если ребенок наполовину хранитель и наполовину вампир, то почему он становится вампиром? Дети-хранители не рождаются?

– Официально нет. Конечно, ходят слухи. Некоторые рожают детей, а потом обращают их, когда те достигают возраста Ярости.

– Ярости? – повторила я. Это звучало... плохо.

– Вампиры, у которых оба родителя тоже вампиры, как у нас с Джулианом, рождаются вампирами. Но те, кто родился от хранителя и вампира, стареют, как люди, пока не достигают возраста Ярости. По сути, где-то в двадцать лет – а у кого-то и под тридцать, потому что все взрослеют по-разному, – их вампирская генетика начинает проявляться.

– А потом они впадают в Ярость?

– Все вампиры переживают подобное, – объяснила она. – Аппетит становится неуемным, потому что тело становится бессмертным.

– Аппетит? Значит, вы много едите?

– Дело не только в жажде крови. – Жаклин подмигнула мне, и жар прилил к моим щекам. Конечно, не только. – У чистокровных вампиров это иногда происходит в первые пару сотен лет. Вот почему никто не посещает Обряды, пока ему не исполнится хотя бы пятьсот лет. – Жаклин замолчала, и я поняла, что она думает о своей сестре. Я видела, как она сглотнула, и гадала, какое неприятное воспоминание она проглотила. – Я была разочарованием для своих родителей. Не такая милая и послушная, как Камила. Они часто оставляли нас вместе, надеясь, что она хорошо на меня повлияет. Но ничего не вышло. Поэтому они родили мою сестру. Брак с Джулианом был их последним шансом обуздать мой нрав, полагаю.

– Все это не имеет смысла, – вздохнула я. – Все это так старомодно.

– Это и есть старомодно. – Жаклин поднялась на ноги и направилась к барной стойке. Она даже не покачнулась, когда мы попали в зону турбулентности. – Но вампиры – настоящие снобы. Поверь мне.

– Верю. Я знакома с Сабиной. – Трудно было поверить, что кто-то может быть снобом больше, чем она, но родители Жаклин, похоже, с ней сравнялись. – Итак, тот, к кому ты была привязана, он был человеком? Хранителем?

– Вампиром. – Жаклин достала бутылку водки и налила немного в два стакана, даже не потрудившись ее чем-то разбавить.

– Он... еще жив?

– Нет. – Жаклин осушила стакан одним глотком. Я лишь уставилась на свой. – Давно уже нет.

– Что случилось?

Вампиры ведь практически неуязвимы. Я знала, что их можно убить не только насильственными методами, которым я стала свидетелем, но никто не хотел рассказывать мне, как еще это сделать. Я не могла винить их за это. Будь я бессмертной, то не хотела бы выдавать подобные секреты.

– Заставили посетить Обряды. Он встретил кого-то на Первом обряде, и все изменилось.

Мое беспокойство усилилось.

– К концу сезона был заключен брак, – Жаклин продолжала. – Это был один из самых могущественных вампирских наследников в мире, и на этом все закончилось. Со мной больше никогда не разговаривали.

– Что? – пролепетала я, сжимая ее руку. – Не могу в это поверить.

По ее щеке скатилась красная капля, когда она подняла свое лицо к моему.

– Я никогда никому об этом не рассказывала. Вампирам рекомендуется ложиться в постель с таким же девственником, как только они достигают подросткового возраста. Это гарантирует невозможность возникновения связи. Но ей никогда не разрешали общаться с другими вампирами, и к тому времени она была абсолютно беззащитна перед монстром.

– Клянусь, я не скажу ни слова.

– Знаю. – Жаклин с грустной улыбкой посмотрела на меня.

Я не могла поверить, что она рассказывает мне все это. Сходство ее рассказа наверняка простое совпадение. В животе все заледенело, и холод распространялся до тех пор, пока я не почувствовал онемение во всем теле.

Дверь в кабину открылась, и вошла стюардесса с милой улыбкой. Она посмотрела на наши бокалы, а затем сделала паузу, чтобы Жаклин ее заметила.

– Мы скоро приземлимся, – сказала она нам. – Могу я предложить вам еще напитки, прежде чем мы начнем снижение?

Я кивнула, хотя к своему так и не притронулась. Стюардесса принесла нам бокалы и, не сказав ни слова, удалилась.

В ожидании я так крепко сжимала свой бокал, что думала, он вот-вот разобьется. Она выпила свой напиток первой.

– Мне не нужно говорить имя, – прошептала она. – Ты ведь и так уже поняла?

Во рту пересохло, и я сделал глоток водки. Она обожгла горло, и я убедилась, что не сплю.

– Только есть еще одна проблема.

Одна? Я могу назвать дюжину. Не успела я это сказать, как Жаклин наконец задала вопрос, который не давал ей покоя:

– Что делать теперь, раз Камила вернулась?

Глава 25
Тея

Вода брызнула мне в лицо, когда маленькая деревянная лодка понеслась по лагуне в сторону Венеции. Море было темным и неспокойным под пасмурным ночным небом, и я вцепилась в маленькую ручку возле кабины катера, который подобрал нас у причала аэропорта. Мы приземлились на материковой части Италии полчаса назад. Я была заворожена с того момента, как ступила на борт катера. Рядом со мной Жаклин листала что-то в телефоне, казалось не обращая внимания ни на погоду, ни на город впереди. Тем временем мои зубы уже стучали от холода, когда я впервые увидела на горизонте огни Венеции.

Я задохнулась от восторга, плотнее обхватив себя руками и желая, чтобы мое шерстяное пальто лучше защищало от пронизывающего ветра.

Жаклин подняла голову и нахмурилась.

– Тебе лучше зайти внутрь! – крикнула она сквозь шум мотора.

Я покачала головой, сжимая губы, чтобы она не увидела, как они дрожат. Я всегда хотела побывать в Венеции – городе, где создавалась величайшая музыка, которую когда-либо слышал мир. Я не могла поверить, что сейчас нахожусь здесь, даже если и при тяжелых обстоятельствах. Даже если мои отношения с музыкой изменились. Даже если я сомневалась в том, что вписываюсь в этот мир, так же как и в магический. Или что я приехала сюда, чтобы найти свою мать и спасти ее, потому что она была похожа на меня, – потому что эта музыка была похоронена где-то глубоко и внутри нее. Она скрывала ее. Так же как она прятала и меня. И по какой причине? Они нашли ее, а я ее бросила.

Не обращая внимания на страх и боль, которые неслись по моим венам при этой мысли, я сосредоточилась на очертаниях зданий впереди. Возможно, это мой единственный шанс насладиться видом. Я приехала не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

Через несколько минут я оторвала замерзшие пальцы от ручки и забралась в кабину, чтобы согреться. Жаклин последовала за мной.

– У тебя синие губы, – проворчала она, нахмурившись, размотала с шеи шарф «Барберри» и накинула его поверх того, что уже был на мне. – Если ты подхватишь пневмонию, Джулиан меня убьет.

Я воздержалась от желания сообщить ей, что Джулиан, скорее всего, убьет нас обеих за то, что мы уехали без него. Я подняла руку и обмотала концы кашемирового шарфа вокруг пальцев.

– Как нам найти Мордикум?

– Может, сначала распакуем вещи? – спросила Жаклин с ровной улыбкой, словно уже знала, что проиграла предстоящую дискуссию.

– Мы не можем ждать. Кто знает, как долго мама у них и что они с ней сделали. – Я сглотнула желчь, подкатившую к горлу при этой мысли. Я открывала рождественские подарки, пока мою маму держали в плену. Внутри меня поднялась новая волна гнева.

– На поиски Мордикума уйдет некоторое время, – напомнила мне Жаклин.

– У нас нет времени, – взорвалась я. Что, если ее забрали из больницы? Что, если, пока я лелеяла обиду, ее пытали или еще что похуже? Мне было невыносимо думать об этом.

Лицо Жаклин разгладилось и стало спокойным, когда она взяла мою холодную руку в свою.

– Это не займет много времени. У меня много друзей в Городе Масок, так что мы быстро найдем их, но Тея...

– Да? – Я старалась не выдать раздражения, ведь она пыталась мне помочь.

– Нам нужно решить, что делать, когда мы их найдем, – осторожно напомнила Жаклин. – Не думаю, что это хорошая идея – просто прийти и постучать в дверь.

Да, снова это. Она слышала мой разговор с Джулианом о том, что я пойду в сердце Мордикума вслед за матерью. Я сказала это в основном потому, что была на него обижена, но правда заключалась в том, что у меня не было плана. Я пыталась придумать его с тех пор, как мы взлетели. Я с надеждой посмотрела на нее.

– Что ты предлагаешь? Это мои первые переговоры о заложниках.

– В этом я не сильна. – Губы Жаклин скривились, и я подумала, сколько раз она сталкивалась с подобным. Возможно, я не хотела знать. – Главное, чтобы было с чем договариваться.

– Например, деньги? – спросила я.

– Может быть. – Но Жаклин покачала головой. – У большинства вампиров есть деньги. Сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы заставить их отпустить ее. Это должно быть что-то, чего они хотят так же сильно. Если бы мы знали, почему они ее забрали, то могли бы что-нибудь придумать.

Из-за меня. Они забрали ее из-за меня.

Казалось, будто рука проникла внутрь меня и сжала желудок. Я почувствовала, что бледнею, пытаясь избавиться от тошнотворного осознания.

– Мы знаем почему, – тихо сказала я. – Они хотят только одного, не так ли?

– Мы этого не знаем, – быстро сказала Жаклин, но избегала моего взгляда. – Только потому, что так сказала Камила...

Мордикум не случайно похитил мою мать. Камила пришла за мной, затем, чтобы выяснить, какая магия течет в моих жилах. Если я сирена, как мы считали, то и мама должна быть ею. Они уже выяснили это? И почему это важно?

– Зачем я им? – задала я вопрос, занимавший все мои мысли.

– Я не знаю, но это не к добру, – признала Жаклин. Лодка замедлила ход, и она наклонила голову. – Кажется, мы на месте.

Выйдя вслед за Жаклин из кабины, я обнаружила, что мы остановились перед палаццо, и уставилась на его потертый кирпичный фасад, в то время как капитан осторожно подвел лодку к древним каменным ступеням, поросшим мхом. Вода плескалась у нижней из них, и я размышляла, как мы попадем внутрь, когда ворота распахнулись, явив за собой полдюжины человек домашнего персонала.

– Дом, милый дом, – сказала Жаклин, поднимая наши сумки и передавая их человеку в униформе.

– Это твой? – спросила я.

– Обычно я приезжаю на карнавал. – Она забралась на нижнюю ступеньку, не обращая внимания на то, что вода омывает ее туфли. – Я люблю хорошие вечеринки, там всегда много свободномыслящих людей. – Жаклин улыбнулась мне, протягивая руку, чтобы помочь перебраться на сухую верхнюю ступеньку.

Я была на вампирской оргии, поэтому подозревала, насколько вампиры любят свободномыслящих людей.

Я остановилась и посмотрела на канал, пытаясь получше разглядеть его в лунном свете. В нескольких минутах ходьбы находился мост, соединяющий мощеные улицы, а по обеим сторонам канала возвышались дома, в каждом из которых было несколько окон, закрытых деревянными ставнями. Было слишком темно, чтобы понять, что это за место, но даже ночью Венеция завораживала. В груди разлилось тепло, как будто моя магия тоже реагировала на город. Я с удивлением коснулась места над сердцем. Обычно я чувствовала свою магию только в присутствии Джулиана.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросила я Жаклин шепотом, гадая, не опередила ли нас моя пара.

Ее губы сжались, но она повернулась к одному из слуг:

– È un uomo qui?^[2] Синьор Руссо?

Мое сердце упало, когда он покачал головой. Я не знала почему. Я еще не была готова встретиться с Джулианом, но, если его здесь нет, что же тогда будоражило мою магию?

– Пойдем, – Жаклин кивком указала на дверь.

Персонал дома поспешил к нашим сумкам, и их шаги постепенно затихали, превращаясь в далекое эхо.

Я с благодарностью шагнула внутрь палаццо, готовая наконец-то согреться, и тут мой рот раскрылся. Вход со стороны воды открывался в массивный открытый двор. В центре – большая цистерна была превращена в фонтан. Кирпичные стены уступили место оштукатуренным стенам, расписанным полустертой фреской, которая выглядела подозрительно знакомой.

– Кто это нарисовал? – спросила я, указывая на нее.

– Да Винчи, – пожала Жаклин плечами, снимая мокрые туфли. Она направилась к каменной лестнице, ведущей, как я поняла, на второй этаж.

– О, он, – сказала я ошеломленно, пока изучала фреску. Объектами этой работы были не Давид или Мадонна, а изящные существа с темными глазами и женщины, держащие свет в ладонях. Он нарисовал волшебный мир здесь, на этих стенах. Видел ли кто-нибудь его?

– Пиано нобиле в этой стороне, – позвала Жаклин, и ее чудесный голос разнесся по просторному помещению.

– Пиано?..

– Это означает главный этаж, – терпеливо пояснила она.

Оправившись от шока, я последовала за подругой вверх по лестнице. Несмотря на каменные полы, древние стены и тусклый свет на лестнице, здесь было тепло. Жаклин взяла меня за руку и провела мимо пары больших дверей, задрапированных с обеих сторон тяжелыми шелковыми шторами.

– Сад находится там, – объяснила она. – Экскурсия может подождать до утра. Твоя спальня находится здесь.

– Но... – Зевок прервал мой протест.

– Тебе нужно поспать, – твердо сказала Жаклин.

Я не стала с ней спорить. Она была права, и, пока мы не составили план, мы мало что могли сделать. Жаклин провела меня в комнату для гостей, освещенную только свечами. Стены были оклеены парчовыми обоями насыщенного красного цвета, которые слегка мерцали в свете свечей. Я на мгновение задержалась, чтобы выглянуть в окно на темную лагуну внизу, прежде чем Жаклин легонько подтолкнула меня к кровати с балдахином. Тяжелый полог был откинут, открывая взору черные шелковые простыни и небольшую гору подушек.

– Я буду в соседней комнате. – Жаклин указала на шелковую веревку, висевшую рядом с кроватью. – Если тебе что-нибудь понадобится – еда, вода, – потяни за нее, и кто-нибудь придет.

Я кивнула, снимая туфли и укладываясь на мягкие простыни. Мои глаза слипались, как будто я никогда раньше не спала, и постепенно закрывались, пока Жаклин кралась к двери. Не успела она дойти до нее, как я почувствовал еще одну вспышку магии. На этот раз это походило на рывок. Я вскочила на ноги, широко раскрыв глаза, и насторожилась, а Жаклин остановилась, держась рукой за дверь.

– Тея, – позвала она, – все в порядке?

Я снова потерла это место и вздохнула:

– Я думаю, Джулиан скоро появится. Моя магия активна.

Она фыркнула:

– Мне не нужна магия, чтобы понять это. Он наверняка будет здесь, когда мы проснемся. – Жаклин колебалась. – Я могу сказать ему, чтобы отправлялся к черту, если ты этого хочешь. Просто скажи.

– Все в порядке, – пробормотала я с улыбкой. То, что Жаклин встала на мою сторону, а не его, много значило для меня, но не могла же я вечно избегать свою пару.

– Сладких снов, – сказала она, но я уже была на пути к ним.

Я проснулась в удушливой темноте и не сразу вспомнила, где нахожусь. Приподнявшись, я поняла, что тяга, которую я почувствовала перед тем, как заснуть, взяла мою грудь в тиски. Я вцепилась пальцами в кожу, пытаясь освободиться, и через мгновение тяга слегка ослабла, позволив мне глубоко вздохнуть. Свечи догорели, поэтому глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке.

Лунный свет лился через окно. Я соскользнула с кровати, влекомая им. Как только мои ноги опустились на пол, тяга направила меня к двери.

Жаклин была права. Джулиан пришел и, судя по всему, не собирался давать мне спать. Я ворчала себе под нос о слишком заботливых вампирах, пока искала брошенные туфли. Почувствовав еще два рывка, я наконец сдалась.

В палаццо стояла тишина, когда я на цыпочках вышла в коридор. Дверь рядом с моей была приоткрыта. Я заглянула в нее и увидела, что кровать пуста, но примята. Жаклин уже встала, вероятно, позаботившись о приезде Джулиана. Поскольку экскурсия для меня не проводилась, я не знала, куда идти, поэтому, повернувшись, направилась в противоположную сторону, но тут же почувствовала, что теснота в груди ослабевает.

Интересно.

Снова повернувшись, я сделала шаг и почувствовала, как цепь сжимается вокруг меня. Я следила за этим ощущением, пока оно снова не ослабло. Как только я меняла направление, тяга снова звала. Это походило на волшебный звонок. Не то чтобы я собиралась так просто впустить Джулиана к себе под юбку.

Когда я переступила порог дома, меня сильно потянуло к дверям в сад.

– Поняла, – сказала я вслух, чувствуя себя глупо из-за того, что разговаривала сама с собой.

На столе в нескольких футах от дверей горела одна свеча, и я взяла ее в руки. Держа ее перед собой, я пошла к дверям, ожидая увидеть Жаклин и Джулиана, спорящих в лунном свете, но сад был пуст. Я уже начала отворачиваться, как вдруг какая-то магнитная сила дернула меня обратно к двери.

Когда я ступила в сад, то почувствовала под босыми ногами холодную землю. Я подняла свечу, чтобы оглядеться, и ее тут же потушил порыв ветра.

Дерьмо. Я не собиралась бродить по темному саду в поисках кого бы то ни было, даже своей пары. Он мог бы прийти и найти меня внутри, под одеялом, если бы захотел.

Я повернула ручки, чтобы вернуться в дом, но, как только дверь приоткрылась, новый порыв ветра захлопнул ее. Осознание, словно паук, прокралось по шее, и я медленно повернулась, чтобы понять, что уже не одна.

Хотя до этого мы встречались всего один раз, я узнала его даже в темноте. Внутри вспыхнула магия, и я закричала, когда она запылала так жарко, что, казалось, она может спалить меня дотла. Я открыла рот, чтобы попросить его прекратить, но мой взгляд остановился на обмякшем теле, которое он держал за шею.

Светлые волосы Жаклин струились вдоль ее неподвижного тела, а голова свесилась под странным углом. Она была мертва. В моем горле поднялся крик.

– Молчи, – приказал глубокий голос, заглушив мои крики, как свечу. Крик раздирал мое горло, пытаясь вырваться на свободу, но от этого не было толку. Меня принудили. Я вцепилась ногтями в шею, и мужчина застонал. – Можешь говорить спокойно.

Пока я, потрясенная, смотрела на него, на ум пришли только два слова:

– Уиллем Дрейк.

– Тея, – поприветствовал он меня.

Мой взгляд метнулся к Жаклин. Сердце заколотилось в груди, и я отвела взгляд.

– Ты убил ее.

– Она исцелится, – сказал он, его глаза были темными, как ночное небо. – По крайней мере, если ты пойдешь со мной.

Я покачала головой:

– Моя пара будет здесь с минуты на минуту и...

– Я не боюсь Джулиана Руссо. – Он произнес его имя с отвращением. – Хотя я разочарован твоим выбором.

Ярость захлестнула меня, и я шагнула к нему со сжатыми кулаками. Неужели все дело в этом?

– А я нет, и если ты думаешь, что сможешь украсть меня у него...

– Мне не нужно красть тебя, Тея, – сказал он с коварным смешком. – Ты пойдешь со мной, нравится тебе это или нет.

– Пойду, да?

Даже когда во мне зародилось сопротивление, я почувствовала, как цепь тянет меня к нашему непрошеному гостю. В этой связи не было ничего нежного или обнадеживающего. Она не походила на мою связь с Джулианом. Это были кандалы, другой конец которых держал Дрейк. Я боролась с этим желанием. Я бы не пошла с ним добровольно.

– И почему же?

Он отпустил Жаклин, и ее тело с тихим звуком рухнуло на землю. Уиллем протянул руку в перчатке:

– Потому что у тебя нет выбора. Ты пойдешь со мной, потому что я твой создатель.

Глава 26
Джулиан

Вплавь я бы добрался быстрее.

Может быть, из-за его человеческого зрения, а может, из-за неземной темноты мутной лагуны лодочник подогнал водное такси к ступеням палаццо Жаклин далеко за полночь. Я ожидал, что в доме будет темно, но все окна горели. Страх охватил меня, и я потянулся к магии, ища свою пару. Сосредоточившись, я надеялся почувствовать Тею на другом конце, но связь оказалась почти такой же натянутой, как когда я уехал из Греции.

Я не стал дожидаться, пока лодка полностью причалит, и выскочил на мокрые ступени. Лодочник что-то крикнул мне, но я уже колотил в древние ворота, ведущие в частный двор. За воротами началась суматоха, и ко мне по ступеням поспешил слуга-человек.

– Имя? – спросил он.

Мое терпение было на исходе. Просунув руку через ворота, я схватил его за рубашку и прижал к створке.

– Руссо. Впусти меня.

Слуга стал перебирать ключи, источая влажный запах ужаса.

– Д-да, сэр.

К его чести, лодочник после этого перестал кричать. Я ослабил хватку, позволив слуге открыть двери, и бросил ему свой бумажник.

– Заплатите ему.

– Сию минуту.

Я начал со смертной скоростью подниматься по ступенькам, не желая тратить время. Как только я оказался внутри, то остановился, чтобы глубоко вдохнуть. Сладкий цветочный аромат Жаклин перебивал аромат Теи, но он все равно присутствовал: гвоздично-пряная фиалка моей пары.

Я направился было в его сторону, но в коридор выбежали несколько человек из домашнего персонала и замерли. Большинство отступили, но одна пожилая женщина осталась.

– Где она? – спросил я у нее. Та ответила мне пустым взглядом, и я, едва сдержав стон, переспросил по-итальянски: – Dov'è lei?

Женщина указала дрожащим пальцем в сторону задних садов. Я не стал скрываться, ринувшись туда. Персонал Жаклин должен был находиться под принуждением. Большинство из них, скорее всего, были членами свиты палаццо.

От этого мой страх вспыхнул еще ярче. Они боялись не потому, что в ночи появился вампир. Сегодня ночью здесь произошло что-то другое. В памяти всплыло воспоминание об охваченном пожаром доме Камилы. Ее слуги были собраны, но напуганы, и стояли, беспомощно сгрудившись возле горящего поместья.

Мой пустой желудок заурчал. Я не ел со вчерашнего вечера. Праздничная суматоха не дала нам с Теей побыть наедине, а я привык к регулярному кормлению. Не обращая внимания на злобный, рвущий когтями голод, я помчался в сад.

Здесь свет не горел, только пара фонарей стояла у двери. Мой взгляд упал на одинокую свечу, лежавшую в траве в нескольких футах от нас, как будто ее выбили из чьей-то руки. Я обернулся, ища Тею, но увидел, как другие слуги сгрудились вокруг шезлонга, в котором лежала Жаклин. Она оттолкнула их, увидев меня, и ее лицо побелело.

– Джулиан, – позвала она, и одно мое имя, произнесенное с таким горем, дало понять, что с Теей что-то случилось.

Я рухнул коленями в холодную траву, а в голове билась только эта мысль. Вдыхая ночной воздух, я поднял лицо к луне. Легкие пронзил холод, но я уловил его в воздухе. Слабый запах Теи. Он был как дымка тлеющего пепла. Тень, остаток. Скоро и он исчезнет. По мере того как запах исчезал, я чувствовал, как ослабевает связывающая нас нить, словно кто-то отпустил другой конец.

– Нет! – Крик исчез в ночи, и я рухнул на руки, перебирая пальцами травинки, как будто мог найти там ее частичку.

Мгновение спустя Жаклин опустилась на землю рядом со мной. Она неуверенно протянула ко мне руку, но я отбросил ее и, упав обратно на колени, посмотрел на свою лучшую подругу.

Глубокие тени, темные, как синяки, залегли вокруг ее глаз, а кожа была такой бледной, что я мог разглядеть каждую фиолетовую жилку под ней. Волосы Жаклин были распущены, словно она только что встала с постели, но в них торчали листья и травинки. Присмотревшись, я увидел на белом шелке ее ночной рубашки грязные пятна.

– Что... – Я не смог сформулировать вопрос.

– Оставьте нас, – приказала Жаклин слугам дрожащим голосом. Как только мы остались одни, она зашептала, словно не доверяла им: – Он пришел в мою спальню, – сказала она и, сглотнув, добавила: – Уиллем.

Я не мог говорить, но чувствовал, как ее слова выкачивают из меня весь оставшийся адреналин.

– Он сломал мне шею, – быстро добавила Жаклин. – Слуги нашли меня в саду и ждали, пока я не очнусь. Джулиан, они обыскали дом. Тея...

Мне не нужно было, чтобы она заканчивала фразу. Я и так все знал; так же как понял, что моей пары тут нет, как только приехал.

Уиллем забрал Тею.

Я вспомнил, как моя сестра хохотала, объятая пламенем, пока он пытался сжечь ее заживо. Я думал о том, как легко он прятал ее от нас. О словах Камилы, что он изнасиловал ее в ночь их знакомства. А теперь он забрал и мою пару. В голове образ Камилы сменился на образ Теи, и я подавился скудным содержимым своего желудка.

– Мне так жаль, – прошептала Жаклин.

Я не мог смотреть на нее. Я не смел на нее смотреть.

– Мы найдем ее, – страстно добавила она.

Я только рассмеялся. В каком состоянии? Я держал эту отчаянную мысль при себе.

– Как?

– Мордикум. Они должны знать, где он, верно? Это не совпадение, что они находятся здесь одновременно.

Мне удалось кивнуть. Жаклин была права, но это никак не успокаивало боль внутри.

– Джулиан! – позвала она. – Не разваливайся при мне на части.

Внутри меня что-то взорвалось. Я обрушил на Жаклин всю свою ярость, и мир вокруг изменился и потемнел.

– Моя пара пропала! – прорычал я. Отчаяние переросло в раскаленный гнев. Крылья бились в моей груди, магия рвалась к жизни, но вокруг была только ночь, когти и клыки. Без золотого центра Теи, которая сдерживала мою тьму, та поглотила меня. – И я разорву этот город и всех, кто встанет на моем пути, пока не найду ее снова.

– Так-то лучше, – сказала Жаклин с облегчением. – Но посмотри на меня. Пожалуйста.

Я поднял на нее свои черные глаза, и она вздрогнула, увидев что-то в моем лице. Жаклин расправила плечи и встретила мой взгляд.

– Мы найдем ее. Во что бы то ни стало.

Я заставил себя кивнуть. Жаклин знала современную Венецию лучше, чем я. Мне нужна была ее помощь. Я покинул это место много веков назад при спорных обстоятельствах. Тогда меня знали под другим именем: Бич Венеции. Я никогда не думал, что снова стану этим существом, но у меня не осталось выбора. И когда настанет момент, я встречусь с Уиллемом один на один.

А потом вырву его сердце и скормлю ему же.

Глава 27
Тея

Я в сотый раз прошлась по комнате, ища что-нибудь, что могло бы мне помочь. Я понятия не имела, где нахожусь, сколько времени прошло с тех пор, как Уиллем унес меня в ночь. Но особенно я не представляла, как, черт возьми, выберусь отсюда.

Сама комната была приятной – гораздо приятнее, чем я ожидала, учитывая, что я пленница. И если не считать того, что дверь заперли снаружи, комната подходила для гостей, пусть и по вампирским стандартам. Судя по осутствию гипсовых стен или фресок, я находилась не в палаццо. Вместо них меня окружал холодный неровный камень, скорее средневековый. Кровать королевского размера была застелена роскошным белым постельным бельем с полудюжиной пуховых подушек. И кровать была здесь единственным признаком современности. По обе стороны от нее горели факелы. В углу стоял письменный стол, выглядящий так, словно его украли из старинного замка, и еще более старое кресло. Единственным источником дневного света были два небольших арочных окна на высоте двенадцати футов.

Я словно очнулась в готическом романе.

Вот только я не очнулась. Я вошла прямо в него. Точно так же, как подошла к Уиллему Дрейку, когда он приказал.

Что, черт возьми, происходит?

Кто-то постучал в дверь, как будто какой-то благосклонный бог услышал мой невысказанный вопрос. Металлический скрежет засова разорвал воздух, и я отступила на несколько шагов. Дверь открылась, и в комнату вошла девушка примерно моего возраста в тонком, почти прозрачном платье.

– Здравствуйте? – неуверенно сказала я.

– Мастер Дрейк приглашает вас на завтрак.

– Я не голодна, – медленно ответила я, но она просто отошла в сторону, будто не услышав меня.

Либо она находилась под внушением, либо была роботом, чертовски хорошо изображающим человека. Служанка молчала, стоя рядом с открытой дверью.

У меня было два варианта: я могла отказаться и остаться здесь, продолжая на нее смотреть, или выйти и получить ответы. Хотя я догадывалась, что ответы мне Уиллем Дрейк даст только по свобственному желанию. Сделав глубокий вдох, я медленно вышла за дверь.

– Сюда, – весело сказала девушка.

Она повела меня по коридору, и я еще больше уверилась в том, что оказалась в старой крепости.

– Вы работаете на Уиллема Дрейка? – спросила я, гадая, может ли служанка ответить на мои вопросы.

Она посмотрела на меня так, словно я заговорила на другом языке:

– Я служу ему.

Хочу ли я знать, что это значит?

Я решила, что нет. Вместо этого я попыталась запомнить дорогу. Я понятия не имела, куда она меня ведет, но в данный момент любая информация пригодится.

Больше не было окон. Никакого намека на выход из тюрьмы, в которой я оказалась. Коридор выходил в большую столовую, и я остановилась, заметив Уиллема за огромным дубовым столом, накрытым для официальной трапезы, хотя еды на нем не было. Не то чтобы я собиралась есть то, что он предложит.

Мой желудок протестующе заурчал, но я проигнорировала его.

– Я так рад, что ты смогла присоединиться ко мне. – Уиллем жестом указал на место напротив него. – Пожалуйста, присядь.

Я молча села на стул, а Уиллем поманил мою спутницу указательным пальцем к своему концу стола. Служанка плавным шагом дошла до его стула и остановилась.

– Вот моя благодарность, – сказал он. – Можешь прислуживать мне сегодня вечером в знак моей признательности.

Он не мог иметь в виду...

Девушка с гордостью протянула покрытую шрамами худую руку. Я отвела взгляд, но успела заметить блеск ножа Уиллема. Я знала о свите. Мне доводилось видеть их мельком на мероприятиях, но в этот раз все было иначе. Служанка была слишком худой, и на ее руке виднелось слишком много порезов. Тем не менее девушка, не поморщившись, повернула ладонь и позволила крови стечь из свежего пореза в маленькую серебряную чашу.

– До меня дошли слухи, что Джулиан Руссо нашел себе пару, – сказал Уиллем, подняв взгляд от крови на меня.

Я не двигалась. Я не позволила ни единому мускулу на лице дернуться.

– Когда я впервые услышал об этом, то не придал значения, хотя и удивился слегка. Джулиан никогда не интересовался браком, но слухи продолжали доходить.

– Даже до тебя? – Я не смогла остановиться. – Трудно поверить, что сплетни доходят до мертвых людей.

– Да, моя смерть тоже была очередным слухом. – Его острозубая улыбка заставила мой желудок затрепетать. – В такую легко поверить. В мире вампиров сплетни – это евангелие. Большинство бессмертных существ повидали все на своем веку, поэтому и верят каждому вздору.

– А когда они узнают, что ты жив? – Я посмотрела на свои нож и вилку, размышляя, не пригодятся ли они в качестве оружия.

– Это вызовет переполох, но не сравнится со скандалом, который разразится, когда они поймут, что Джулиан сделал с тобой.

Я посмотрела на него с удивлением:

– Со мной?

– Ты узнала свою истинную природу? – спросил он.

Служанка из свиты начала отходить, но Уиллем поймал ее за запястье, поднес ее руку ко рту и слизнул слабую струйку крови. Ее глаза закрылись почти благоговейно, и мое отвращение переросло в омерзение. Уиллем улыбнулся, увидев выражение моего лица.

– Люди занимают необходимое звено в пищевой цепочке.

– Она же живая, – бросила я ему вызов. – Не кусок мяса, чтобы ты ее обгладывал.

– Лицемерка. – Уиллем щелкнул языком и отпустил девушку. Та без лишних звуков вернулась на свое место в темном углу. – Мне следовало ожидать этого от ребенка, воспитанного Келли.

Имя моей матери повисло между нами. Я не знала наверняка, был ли это белый флаг или ловушка, поэтому промолчала.

Уиллем повертел свой кубок с кровью, как завзятый любитель вина.

– Тебя не интересует, откуда я знаю твою мать и почему ты здесь?

– Полагала, что ты мне расскажешь. – Я скрестила руки и слегка пожала плечами в надежде, что он не заметил, как забилось быстрее мое сердце. – Похоже, тебе нравится слушать свой голос.

Мгновение он молчал, да так неподвижно, что у меня зачесалась кожа. Он не двигался, но его глаза блестели.

– Мы должны прояснить несколько моментов, моя дорогая. Я – глава своего дома. Не моя мать, упокой боги ее душу. И не моя жена, да будет она проклята. Я. И меня утомило твое чувство юмора. Оставь свои шуточки при себе.

– А если нет?

– Это просьба. В следующий раз будет приказ.

– Я не выполняю приказы, – холодно сказала я.

– У тебя не будет выбора. Я твой создатель, помнишь? Ты будешь подчиняться моим приказам, нравится тебе это или нет.

Я сглотнула, когда он повторил свои слова, сказанные в саду прошлой ночью. Часть меня хотела узнать, о чем он говорит, а другая подозревала, что я уже знаю ответ.

Уиллем ухмыльнулся, делая глоток из кубка. Я проследила за этим движением и, увидев кровь, почувствовала боль в деснах.

– Хочешь? Это можно устроить.

– Нет, – быстро сказала я, но он щелкнул пальцами, и из темного угла возник еще один человек из свиты. Молодой человек протянул мне запястье, но я покачала головой.

– Я не...

– Лгунья, – пробормотал Уиллем. – Я чувствую твой голод. Зачем отрицать его?

– Я не... я... – Я не знала, как закончить предложение.

– Скажи мне правду, – потребовал Уиллем.

Я почувствовала скованность во всем теле и сжала губы, решив ничего ему не говорить.

– Ты уже пила кровь?

– Да. – Мой ответ выскользнул прежде, чем я успела остановиться.

– У тебя появились клыки? – спросил Уиллем.

Я кивнула, боль во рту усилилась.

– Покажи мне.

Я немедленно открыла рот.

– Покажи мне клыки, Тея, – уточнил он, вздохнув от нетерпения.

Прежде чем я успела сказать ему, что не знаю, как это сделать, резкое жжение сменилось болью, и мои клыки удлинились. Я распахнула глаза, поняв, как сильно Уиллем Дрейк контролирует меня – мое тело. Он мог заставить меня делать все, что ему заблагорассудится. От этого к горлу подкатила тошнота.

– Вот и они, – сказал Уиллем. – Теперь пей.

– Я...

Но я уже тянулась к руке юноши, уже подносила его запястье ко рту. На мгновение я замешкалась, осознав, что понятия не имею, что делаю.

– Отдайся своей истинной природе, – наставлял Уиллем.

Я почувствовала крошечный хлопок, как будто его слова сломали мой контроль, и впилась зубами в плоть мужчины. Я ненавидела его – ненавидела, какой насыщенный вкус имеет его кровь. Ненавидела, как сильно я ее хотела. Ненавидела то, что не хотела останавливаться. Но я пила и пила, наслаждаясь тем, как кровь течет по горлу. Окружающий мир померк, хотя я понимала, что нахожусь в комнате. Я слышала медленное сердцебиение Уиллема, мягкое, ровное дыхание других членов свиты и постепенное замедление сердца мужчины.

– Прикончи его, если хочешь, – сказал Уиллем с мрачной усмешкой. – У меня есть еще много других.

Я отшатнулась и отбросила руку человека. Отодвинув стул, я обхватила руками плечи. Кожа молодого мужчины стала восковой, как будто он вот-вот умрет. Он неуверенно покачивался на ногах, и я боролась с желанием заплакать. Я сделала это с ним. Но не сделаю этого снова. Не позволю Уиллему превратить меня в чудовище.

– Я не пью кровь!

– Все говорит об обратном. – Он толкнул человека из свиты. – Иди найди своего смотрителя.

Я не стала спрашивать, кто такой смотритель. Могла только догадываться. Все эти люди были для Уиллема Дрейка не более чем скот, который делал все, что ему прикажут.

– Я не вампир, – прошептала я.

– Нет, – сказал Уиллем, и по его лицу медленно расползлась улыбка. – Пока нет.

Глава 28
Джулиан

– Они ответят? – спросила Жаклин, наблюдая, как моя ручка летает по листу плотной льняной бумаги.

Рассвет закрался в комнату, пока солнце всходило над венецианским горизонтом. Прошло уже несколько часов, а у нас не было никаких зацепок ни в отношении Дрейка, ни в отношении Мордикума. Оставался только один выход: обратиться за помощью к источнику, который с наименьшей вероятностью окажет ее мне.

– Будем надеяться, – пробормотал я, складывая письмо в три раза.

Я не очень-то следовал этикету, используя канцелярские принадлежности Жаклин, но у меня не было выбора. Мне и в голову не пришло послать за фамильным знаком до отъезда из Греции – не то чтобы мама согласилась бы. Сабина сочла бы мой план безрассудным и отказалась иметь к этому отношение. С другой стороны, моя лучшая подруга считала себя ответственной за исчезновение моей пары. Я не хотел признавать, что тоже так считаю, и мне не следовало втягивать ее в эту историю. Я вложил письмо в кремовый конверт и сделал паузу.

– Ты уверена? Ты знаешь, что будет, если я отправлю.

– Конечно.

Жаклин закатила глаза без намека на привычную улыбку. И от нападения вчера вечером она еще не оправилась. Но только отсутствие юмора показывало, как она расстроена. Жаклин не колебалась ни минуты, когда я попросил ручку и бумагу, чтобы написать записку Ле Реджине, королевам вампиров, которые правили лагунами.

– Будем надеяться, что мне удастся найти хоть один змеиный рот.

Я встал и схватил куртку, которую оставил на спинке стула. Частные почтовые ящики были спрятаны по всей Венеции, замаскированные под скульптуры и резные изображения змей, и использовались Ле Реджине для слежки за бессмертными и смертными жителями города. Идея оказалась настолько удачной, что Совет Десяти скопировал ее уже для своих целей. Почти львиные пасти венецианских патрициев были убраны по приказу Наполеона, однако тайная сеть вампиров продолжала действовать. Оставалось только сориентироваться.

– Письмо может отнести один из моих людей. – Жаклин обратилась к женщине, стоявшей к ней ближе всех. Через несколько мгновений женщина вернулась с двумя лакеями.

Я смотрел, как смертный исчезает в коридоре палаццо. Я бы не остановился ни перед чем, чтобы вернуть Тею, но я не чудовище. И не монстр. Кто-то другой мог привлечь внимание одного из кавальери, местных рыцарей, поклявшихся защищать королев.

– Думаешь, это хорошая идея?

– Сейчас не семнадцатый век. Кавальери больше нет. Никто не следит за старыми ящиками. – Жаклин передала письмо одному из лакеев, и тот исчез за дверью с моим письмом в руках.

Столетия назад слежка за ящиками могла рассказать так же много, как и письма, вложенные в них. Но Жаклин права: это было давно. В Венеции все изменилось, и послание дойдет до королев почти мгновенно благодаря заклинанию, наложенному задолго до того, как магия уснула.

Жаклин зевнула, опустившись в кресло у камина. Для вампиров усталость была необычным, но не таким уж редким явлением, особенно после смертельной раны. Жаклин быстро восстанавливалась даже по вампирским меркам, учитывая, что ей свернули шею всего несколько часов назад. Но я видел темные круги под ее глазами и бледную кожу.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал я, не обращая внимания на урчание в животе.

– Кто бы говорил, – заметила Жаклин, уловив этот звук. – Тебе нужно поесть.

Она пыталась накормить меня с самого моего приезда, как будто небольшое количество свежей крови могло успокоить мои нервы.

– Я не могу, – выдавил я. – Я обещал Тее, что не буду питаться от кого-то еще.

Даже произнести ее имя было все равно что вскрыть свежую рану. Я вздрогнул, когда воображение начало воспроизводить ужасы, которые моя пара переживала от рук Уиллема.

– Это глупо, – сказала Жаклин, удивив меня, и подогнула под себя длинные ноги. – Что ты будешь делать, когда она...

– Умрет? – закончил я за нее, произнеся слово, которое никто из нас не хотел произносить.

– Или забеременеет. Плохо для ребенка, если ресурсы матери истощаются папиным аппетитом.

Жаклин была права, но я смог лишь кивнуть. Хуже, чем мысль о Тее, была мысль о нашем совместном будущем. Будущем, которое становилось тем призрачнее, чем дольше ее не было рядом.

– Мне не нужна кровь, – тихо сказал я. Мой желудок снова заурчал, выдавая ложь, но на этот раз мы оба проигнорировали его.

– Если не хочешь кормиться нормально, то хотя бы поешь. – Жаклин подняла миску с фруктами, которую один из слуг принес нам ранее, и я нахмурился, взяв немного виноградин.

Я отправил одну в рот, прожевал и проглотил.

– Теперь довольна?

– В восторге. – Она поставила миску на место. – Джулиан, мы найдем ее.

Я уже сбился со счета, сколько раз она мне это сказала. Сначала для того, чтобы успокоить меня. Потом себя. А теперь это просто вошло в привычку.

– Следов Теи мы не нашли.

– Вероятно, он наложил на нее чары, – тихо ответила Жаклин. – Королевы что-нибудь узнают, а я могу послать весточку своим...

– Нет, – отрезал я. – Никто больше не узнает об этом. Пока нет.

– Даже королевы? – Ее взгляд упал на дверь, за которой скрылся слуга с письмом в руке.

– Я всего лишь попросил их об аудиенции.

Она глубоко вздохнула и кивнула, уловив смысл моих слов.

– Ты им не доверяешь. Почему?

– Не знаю, могу ли я им доверять, но точно знаю, что я здесь нежеланный гость.

– Неужели ты доставил им столько хлопот? – Жаклин вгрызлась в глянцевое красное яблоко. После нападения еда поможет ей больше, чем мне.

– Меня просили никогда не возвращаться, – сурово произнес я.

– «Просили» звучит лучше, чем «изгнали».

– Их письмо было хорошо сформулировано. – И очень четко. – Мне здесь не рады.

Жаклин покачала головой:

– Мне не следовало привозить ее сюда. Я не подумала.

– О моем прошлом?

– О чем угодно. Я не смогла отказать. Не захотела. Это было почти как...

– Магия, – хрипло сказал я. – Нам нужно выяснить все, что возможно, о ее родословной.

– Нам нужно найти ее маму.

Я знал, что Жаклин права, но поиски Келли Мельбурн все больше и больше отходили на второй план.

– Нам нужно найти Тею.

– Послушай. – Жаклин сменила позу, и ее лицо оказалось вровень с моим. – Я понимаю, но что, если Келли может нам помочь? Она мать Теи.

– А я – ее пара! – прорычал я.

Жаклин замолчала, когда я поднялся и прошелся по комнате.

– Я должен найти ее, почувствовать! Она будто просто исчезла. Была и нет... – Я сглотнул и повернулся к камину, делая вид, что изучаю старинные часы, все еще тикающие над огнем. – Я больше ее не чувствую.

На другом конце моей связи никого не было. Запах Теи – лепестки, подернутые пеплом и специями, – теперь полностью исчез. Словно ее никогда не существовало.

– Зачем Уиллему причинять ей вред? – спросила Жаклин, приводя меня в чувство. – Он мог сделать это и раньше. Еще на Корфу, но не сделал. Она ему зачем-то нужна.

– Хотелось бы, чтобы от этого мне стало легче. – Не стало. Я подумал о Камиле и о том, что она мне рассказывала. – Есть вещи хуже смерти.

– Знаю, – тихо сказала Жаклин, и я услышал в ее голосе боль, о которой не осмелился спросить.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Только если ты сам это сделаешь, – возразила она.

– Ладно. – Я протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

Она посмотрела на меня так, словно мой ответ удивил ее. Я не хотел спать и вряд ли усну, но причины моей покорности были слишком личными, чтобы делиться ими даже с ней.

– Я попрошу Марию проводить тебя в комнату Теи. Полагаю, вы разделите постель, как только она вернется. – Жаклин слабо улыбнулась. Это была жалкая попытка пошутить, но с долей оптимизма.

Мы прошли по залитому солнцем коридору, такому темному и тихому в ночь моего приезда. Но даже с наступлением утра я чувствовал себя потерянным в темноте. Я пожелал Жаклин спокойной ночи в ее комнате и последовал за Марией к следующей двери.

– Если кто-то принесет мне послание, немедленно сообщите, – приказал я.

– Конечно. Могу ли я принести вам что-нибудь еще? – спросила старуха, положив иссохшую руку на ручку двери.

Ночной цветущий жасмин, поджаренный на огне. Миндаль, растертый с лепестками роз и гвоздикой, заваренный в чувственном чае.

Запах Теи донесся до меня, и я поборол желание упасть на землю и проползти до того места, где она была в последний раз.

– Я бы хотел побыть один. – Я проскользнул в комнату и закрыл дверь, прежде чем привалиться к ней.

Я уже заглядывал сюда и знал, что Теи тут нет – ее запах был слишком слабым, – но приказал всем покинуть комнату и не заходить, пока мы продолжаем поиски. Не только потому, что искать здесь не имело смысла; я хотел сохранить все частички Теи в целости и сохранности. Ее вещи валялись по всей комнате. Одна из ее туфель выглядывала из-под кровати. Сумка лежала закрытой в кресле у камина. А на тумбочке...

Я поднял ее обручальное кольцо, и во мне зародился страх. Тея сняла его – скорее всего, на ночь, – но что, если...

Я положил его на стол, не позволяя себе думать о том, как сильно я все испортил между нами. Тея пропала не из-за Жаклин, а из-за меня. Эта мысль была почти невыносима. Вместо этого я опустился на черные шелковые простыни и сжал в руках ее подушку. Никто из тех, кто знал меня, не догадывался о том ужасе, который я обрушил на этот город столетия назад. Никто не посчитал меня угрозой.

И они ошибались.

Потому что слабая магия Теи пробудила в моей крови жестокость и магию, погребенную внутри. Я не разрывался на части, я готовился к тому, что будет дальше, – я заплачу любую кровавую цену, чтобы снова заключить Тею в свои объятия.

Через некоторое время меня разбудил тихий стук. Я стряхнул сон и, подойдя к двери, обнаружил за ней Жаклин. Сцепив руки, она отошла в сторону.

– Пришло сообщение.

– Где оно?

– Ждет у боковой двери, – ответила она.

Я уже шел туда. Двое из людей Жаклин ждали у открытой калитки. За ней молча стояла женщина в красном плаще, держа в руках большую коробку. Ее лицо скрывалось за мореттой – черной маской, закрывавшей все, кроме глаз.

– Она отказывается говорить, – сказал мне один из мужчин, – но мы предполагаем, что она здесь из-за вас.

– Она не может говорить, – поправил я его, кивнув в ее сторону. Маска была старомодной и прятала личность ее владельца – вплоть до голоса, потому что держалась она, только если прикусить бусину, вшитую с внутренней стороны. Лишь некоторые носили ее до сих пор – Ле Верджини, личные служанки королев.

Похоже, мое письмо дошло до адресата.

Служанка шагнула вперед и протянула мне коробку.

Это был их ответ? Подарок?

– Что это? – спросила Жаклин, подойдя ко мне сзади, когда я поднял крышку. – Зачем они прислали тебе это?

Взглянув на то, что было внутри, я понял, что не подарок.

Это приказ.

Я закрыл крышку и кивнул служанке.

– Они призывают меня, – тихо ответил я, и на меня нахлынули неприятные воспоминания. – Королевы увидятся со мной.

Интересно, какую цену они потребуют.

Сердце заколотилось, когда я кивнул служанке, что вернусь, а затем закрыл дверь и направился в спальню. Я смутно осознавал, что Жаклин следует за мной, но, казалось, мир сузился до коробки в моих руках. Было ли это испытанием или наказанием за то, что моя жизнь прошла полный круг? Что, если мое будущее зависит от кровавых тайн моего прошлого?

Я едва мог вынести вид коробки и того, что она собой являла. Мне следовало знать, какую цену они потребуют. Ле Реджине не стали бы оказывать услугу из сентиментальности. Мои глаза потемнели, как будто взывали к моей низменной натуре. Впрочем, именно этого они и хотели. Королевам не нужен был чистокровный дворянин-вампир. Им нужен был зверь. Они хотели, чтобы я снова стал чудовищем. И я стану. Как и сказал, я сделаю все, чтобы вернуть Тею.

Но захочет ли она быть со мной после того, как я снова стану зверем?

Теплая кровь покрыла мои руки, и я выронил коробку, прежде чем понял, что это мой разум играет со мной. Ее содержимое рассыпалось по смятым простыням: треуголка, черный плащ, кожаная маска-баута и сложенный лист бумаги. Взяв в руки записку, я еще больше встревожился, когда прочитал послание, оставленное изящным почерком.

Вернись к нам, иль фладжелло, прежде чем просить об одолжении.

Иль фладжелло – бич. Так меня запомнили в узких переулках и каналах Венеции. Прошло несколько жизней с тех пор, как я носил эту маску и это имя, но мои грехи все еще не прощены. Стыд скрутил нутро, когда я вспомнил клятву, данную при отъезде. Не потому, что собираюсь нарушить ее, а потому, что даже не колебался.

– Может быть, это плохая идея, – сказала Жаклин, прислонившись к дверному косяку.

– Это чертовски ужасная идея, – проворчал я, поднимая шляпу, – но у меня нет выбора.

– Есть другие, кого мы можем попросить о помощи. Твоя мама, – предложила она. – Ле Реджине, возможно, охотнее выслушают ее.

– Вряд ли.

В моих словах прозвучала горечь. Было время, когда королевы могли прислушаться к моей матери, но по мере того, как их власть над миром вампиров ослабевала, они все крепче цеплялись за контроль над Венецией. Я покинул их службу после того, как они поссорились с моей матерью из-за какого-то секрета. Меня отозвали домой для решения семейных вопросов, а затем запретили возвращаться в город. Моя мать не могла повлиять на мнительных королев, но она бы разозлилась точно так же, как и они.

– Мне это не нравится. – Жаклин обхватила себя руками. – Я должна пойти с тобой.

– Нет. – Я повернулся к ней, опуская шляпу обратно в коробку. – Кто-то должен остаться здесь, если он выйдет на связь.

– Джулс... – Жаклин впилась зубами в нижнюю губу, сдерживаясь, и я знал почему.

Вероятность того, что Уиллем Дрейк отправит сообщение, была невелика. Если он рассматривал Тею как заложницу, то такая возможность была, но он уже приходил к ней на Корфу. Гораздо вероятнее, что ему нужна именно она сама. Послания не будет, и мы оба это знали.

Правда заключалась в том, что я не хотел втягивать в это Жаклин. Ни в дела с королевами, ни с Дрейком. Моя лучшая подруга умела драться, но происходящее напоминало войну.

– Я не собираюсь просто сидеть и ждать...

– Именно это ты и будешь делать! – взорвался я и направился к ней. – Ты и близко не подойдешь к королевам.

Жаклин осталась стоять на месте, раздраженно нахмурившись.

– Но я тоже не могу просто ждать. Я должна быть полезной. Это моя вина.

– Ты не сможешь выследить Дрейка. Он доказал, что легко справится с тобой, – холодно сказал я. – Я потерял сестру из-за этого психопата. Теперь у него моя пара. Я больше никого не потеряю.

– Камила жива...

– Камила – чудовище, – прорычал я. – Из-за него... из-за того, что он с ней сделал!

Жаклин захлопнула рот. Она не смела возразить. Не могла.

– Отлично! – Она вскинула руки. – Это как-то связано с матерью Теи. Я сосредоточусь на ее поисках.

– Позвони Камиле. – С этим я мог смириться. Мордикум опасен, но моя сестра могла помочь.

– Я думала, Камила – чудовище, – невозмутимо ответила Жаклин.

– Да, – пробормотал я. – Может, нам нужны чудовища на нашей стороне.

Возможно, так я мог оправдать свои последующие действия.

– Ладно.

– Не делай глупостей. – Я накинул плащ на плечи, и он показался мне неимоверно тяжелым от груза прошлого, которое олицетворял.

– Взаимно.

Мы оба знали, что я сделаю все возможное, чтобы вернуть Тею, глупо это или нет.

– Держи. – Она протянула мне бауту.

Я посмотрел на знакомые линии: вытянутый подбородок, округлые щеки и крупный нос. В отличие от большинства таких масок у этой не было позолоченных краев или рисунков, только гладкая, потертая кожа, которая спустя столько времени сохранила свою форму. В прошлом, когда я носил эту маску, мои глаза были черны. Люди думали, что в глазницы вставлены кружочки из темного стекла. Вампиры знали, что не стоит переходить мне дорогу.

Я надел ее, и, хотя плащ был мне в тягость, часть груза будто упала с плеч. Как иль фладжелло, я не подчинялся никому, кроме королев. Какие бы организации ни враждовали в этом городе, это все равно что-то да значило. Власть королев могла не распространяться за пределы Венеции, но здесь она была почти абсолютной. Я подозревал, что Совет опасался этого. Возможно, именно поэтому они разорвали связи с королевами вскоре после моего отъезда.

Конечно, так было раньше. Теперь, когда Мордикум и Дрейк здесь, возможно, королевы считали, что их власть под угрозой. Или, что еще хуже, – что они теряли контроль.

– Люди подумают, что ты ряженый, – предупредила меня Жаклин, пока мы шли к калитке. Служанка молча стояла за ней.

Я закатил глаза:

– Прослежу, чтобы они отметили меня в соцсетях.

Я успел сделать шаг к выходу на улицу, как Жаклин поймала меня за запястье:

– Серьезно, будь осторожен.

В ее голосе слышалась паника, и я знал почему. Я больше не был любимым мясником королев. Я стал другим. Я покинул их. Изменился. По крайней мере, я верил в это до того, как надел старую маску. Теперь же...

Казалось, я погрузился во тьму. Зверь, который метался во мне, – магия, которую я скрывал даже от Теи, – вытянул когти и приготовился убивать.

Я кивнул и бесшумно выскользнул на улицу, служанка шла рядом со мной. Даже при свете дня улицы Венеции оставались окутанными мраком, высокие здания заслоняли солнце. Дом Жаклин находился на окраине самого тихого спального района города, поэтому, проходя мимо булочных и магазинов, мы ни с кем не сталкивались, а из встречных людей почти никто не обращал на нас внимания. Служанка шла впереди, хотя каждый шаг был мне знаком. Сколько раз я ходил по этим переулкам в темноте ночи, призванный королевами? Я мог бы найти дорогу с закрытыми глазами, но я шел позади, обдумывая, как обратиться к королевам с просьбой.

В любом случае королевы были хитрыми. Одно неудачно выбранное слово могло вручить им мою жизнь на века, если не дольше. Сделки с ними скреплялись магией; старшая из них, в отличие от многих из нас, никогда не скрывала, что в ее жилах горит магия. Вместо этого она использовала ее, привязывая к себе отчаявшихся. Если вы были у нее в фаворе, королева могла исполнить ваши желания. Моими отношениями с королевами занималась мать и тщательно следила за тем, чтобы я оставался независим. Большинству тех, кто им служил, везло меньше.

Но тогда я не был в таком отчаянии. Я жаждал крови, желая подавить растущее восстание. А потом Венецию охватила страшная чума, которую принесли вампиры, уставшие от влияния Ле Реджине. Так вот почему они вызвали меня сейчас? Неужели город снова на грани развала?

Я последовал за своей молчаливой спутницей за угол и едва не натолкнулся на нее, потому что она остановилась. Перед нами собралась группа из двадцати или около того туристов, которые фотографировали нас и перекрикивались друг с другом.

Им нужны были фотографии.

– Черт, – пробормотал я, и моя спутница кивнула – единственное общение, которое произошло между нами до этого момента. По крайней мере, мы согласились друг с другом насчет проклятых туристов.

Подросток ухмыльнулся и направился к нам, показывая свой телефон. Они хотели, чтобы мы позировали? Я уже всерьез подумывал, не уничтожить ли их всех до единого, когда служанка подняла руку и легонько крутанула запястьем. Воздух вокруг нас засиял, на мгновение ослепив туристов, а затем они повернулись и ушли в другой проулок.

– Ты ведьма, – пробормотал я, одновременно удивленный и впечатленный. Ее магия не была домашней или земной. Я чувствовал настоящую магию. Неудивительно, что она служила королевам.

Служанка снова кивнула, и мы пошли дальше. Из-за маски она не могла поведать мне что-либо еще.

Когда-то давно некоторые утверждали, что молчаливость придает женщине загадочность и привлекательность. Для тех, кто служил Ле Реджине, она означала совсем другое. Молчание было символом верности, но также власти. Служанки подчинялись только королевам. Никто другой не мог задавать им вопросы или даже приближаться к ним. Женщин выбирали за их умения и таланты. Столетия назад они могли служить при дворе, но, если эта женщина была ведьмой, ее жизнь они бы не стали так растрачивать.

В Венеции все изменилось. Была ли эта служанка особенной, были ли другие, помимо нее? Я смотрел на ее красный капюшон, пока мы шли ко двору. С такой силой она не была обычной. Она могла служить только одной цели – той, о которой я знал слишком хорошо.

Похоже, у королев появился новый убийца, а если так, то для чего им я?

Глава 29
Жаклин

Я сошла с ума? Очевидно, да.

Опыт клинической смерти заставил девушку переосмыслить свои приоритеты. Дрейк свернул мне шею, но с таким же успехом он мог бы вырвать мне сердце или голову. Я не знала, почему он пощадил меня.

Итак, что же делать?

Камила была нужна Джулиану. Именно поэтому я ей и звонила. По крайней мере, я постоянно твердила себе именно это.

Я вышагивала по мраморному полу своей спальни, обмахиваясь веером. Слуги разожгли камины, что вполне логично, ведь была зима. Зимняя погода постоянно менялась. То немного пасмурно, а потом вдруг дождь, иногда даже снег. Возле воды в старом палаццо, где гуляют сквозняки, бывало промозгло, но камины разжигали только для людей. Обычно жара меня не беспокоила. Будучи вампиром, я не ощущала перепады температур. Но сейчас я исцелялась. Поэтому у меня был жар и зуд.

О, и раздражение. Очень сильное раздражение.

Я остановилась перед окном и откинула шелковые портьеры, чтобы увидеть, как утреннее солнце окрашивает каналы сияющим светом. Серости было меньше, чем обычно. Мимо проплывала прогулочная гондола со счастливыми туристами с фотоаппаратами. Обычно я любила этот город, но сегодня думала, что лучше бы вообще не приезжала.

Я опустила портьеру и отключила звонок, попав на голосовую почту Себастьяна. Отчасти я чувствовала облегчение, что он не ответил. Но это чувство быстро сменилось стыдом. Джулиан уехал час назад, а я с тех пор пыталась дозвониться до Греции. Я знала, почему он не хотел брать меня к Ле Реджине. Меня никогда официально не представляли королевам вампиров, хотя они иногда приезжали на балы или вечеринки в город.

Меня никогда не приглашали встретиться с ними. Такое себе везение. Обычно они встречались только с людьми, готовыми продать свою душу в обмен на помощь.

Как это делал Джулиан прямо сейчас.

Из-за меня.

Потому что я облажалась.

Теперь Тея была у Дрейка, и история словно повторялась.

Я не могла потерять еще одного близкого человека из-за этого психопата. Я должна была что-то сделать.

– Есть успехи? – спросил Джеффри, мой дворецкий, принеся мне еще один стакан свежей крови. Он кормил меня насильно с тех пор, как меня нашли в саду.

– Нет. Наверное, все спят.

Я улыбнулась своему старому другу и приняла кубок. Джеффри был англичанином, но тридцать лет назад он застрял в Венеции, ища работу после размолвки с вампиром, которому присягнул. Поскольку я считала его старого хозяина придурком, то с радостью наняла Джеффри присматривать за моим домом, пока меня здесь нет. Мы не заключали формального соглашения. Его никто не принуждал. Мы просто доверяли друг другу.

Глядя на него сейчас, я поняла, что годы настигли его. На лбу и вокруг водянисто-голубых глаз пролегли морщинки, а костюм уже не был таким идеальным, как много лет назад.

– Неужели больше некому позвонить? – спросил он.

Я не стала посвящать его в подробности. В основном потому, что мне, вероятно, пришлось бы нарисовать схему или две, чтобы объяснить эту неразбериху.

– У меня есть только номер Сабины.

– Понятно.

Уверена, что он понимал.

– Если я позвоню Сабине, она потребует рассказать, в чем дело. – Я вздохнула и опустилась в кресло с шелковой обивкой. – Меньше всего она нужна нам в Венеции.

– Она бы приехала? – Джеффри всегда все видел насквозь. Это была одна из причин, по которой я полагалась на него.

– Не ради Теи, – кисло ответила я. Сабина, возможно, и признала помолвку своего сына, но она не планировала девичник. – Если Камила приедет, Сабина, возможно, присоединится к ней.

– А Камила приедет?

В этом и заключался вопрос.

– Не знаю.

На Корфу обстановка была напряженной. Отчасти потому, что Камила появилась без предупреждения, но в основном потому, что я не была к этому готова. Камила, которую я знала несколько десятилетий назад, погибла в том пожаре. Я понятия не имела, что она будет делать дальше и почему вообще вернулась.

– Она что-то скрывает, и если я смогу выяснить, что именно, то это может помочь.

– Тогда тебе стоит продолжать попытки, – тихо ответил Джеффри.

– Находиться рядом с ней невыносимо, – прошептала я. В один момент мне хотелось задушить ее, в другой – закричать.

– Нет ничего невозможного.

Я хмыкнула:

– Кто тебе это сказал?

– Ты. – Он забрал у меня пустой стакан.

– Хотела бы я до сих пор в это верить.

Я слабо улыбнулась Джеффри. Если уж на то пошло, последние несколько месяцев доказали, что это правда – в какой-то степени. Джулиан проснулся, чего, как я уже начала бояться, никогда не произойдет. Потом он действительно встретил свою пару. И Камила... оказалась жива. Случилось невозможное.

– Я мог бы навести кое-какие справки, – предложил он.

Это была неплохая идея. Слуги вампиров обычно держались вместе. Вероятно, для того, чтобы сплетничать. Большинству принужденных слуг было запрещено признавать существование магического мира при посторонних, но между собой они могли разговаривать.

– Будь осторожен. Я не хочу привлекать к нам внимание. Не упоминай ни Тею, ни Джулиана. Просто узнай, не слышал ли кто-нибудь о вампирах-мятежниках.

– В Венеции всегда жили отступники, – напомнил мне Джеффри.

И он был прав.

– Это сообщество. Организованное. Они хотят изменений в политике и обычаях вампиров. В Венеции должны быть сочувствующие им дома.

– А если они спросят, почему я интересуюсь?

Это уже сложнее. Я колебалась. Только одно могло сработать, но это означало перейти опасную черту.

– Скажи им, что твоя госпожа хочет встретиться с ними. Что она заинтересована в их деле.

– Я не уверен, что кто-то в это поверит.

– Скажи им, что меня заставляют выйти замуж. – Я почти не соврала. Скорее всего, если бы я осталась на Корфу, мой брак был бы уже решенным делом. – Скажи им, что я ищу выход.

Джеффри прищурился, и я поняла, что ему это не нравится. Но он кивнул:

– Попробую это сделать.

Джеффри ушел, оставив меня наедине со слишком горячим камином и телефоном. Возможно, он сможет получить ответы, но сколько времени это займет? Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и набрала номер Сабины.

Она ответила на втором гудке.

Проклятые не спят, я полагаю.

– Жаклин. – Ее приветствие представляло собой едкую смесь легкого удивления и глубокого раздражения. – Чем я обязана этому удовольствию?

– Вообще-то, я надеялась поговорить с твоей дочерью.

– Камила? – Раздражение в ее голосе сменилось любопытством. – Зачем?

– Я думала, мы могли бы пройтись по магазинам, – солгала я.

– Знаешь ли ты, Жаклин, что, когда ты появилась с этим оборотнем, я знала о твоем плане? – Она смаковала каждое слово, словно деликатес. – Но я так и не поняла, зачем тебе это.

– Мне нравится действовать на нервы. Пушистики хорошо подходят.

– Ты могла бы остаться с моим сыном, – напомнила она, – и тогда бы ничего этого не случилось.

Все стопроцентно случилось бы. Мы пришли бы на ту вечеринку в Сан-Франциско. Он бы встретил Тею. Я знала это, потому что определить родственные души довольно легко, а эти двое ими и были. Я оставила эти мысли при себе.

– Ладно, я могу поговорить с Камилой или нет?

– Я спрошу.

Я услышала ее приглушенный разговор и поняла, что она не одна. Мгновение спустя раздался голос Камилы:

– Хочешь пройтись по магазинам?

– Не совсем, – быстро сказала я. – Но мне нужно поговорить с тобой, и нам, наверное, не стоит вмешивать в это твою маму.

– Хорошо. – Камила вздохнула. – Где встретимся?

– Я в Венеции.

– Мне понадобится время, – ответила она медленно, – но я постараюсь.

– Поторопись. Мы нужны Джулиану, – сказала я и повесила трубку.

Глава 30
Тея

Моя комната, может, и была лучше камеры, но я все равно находилась в тюрьме.

После ужина с Уиллемом меня никто не беспокоил, так что я решила проявить изобретательность. Единственные два окна находились почти в двенадцати футах от пола. Выглянуть из них без посторонней помощи было невозможно, поэтому я затащила под них всю мебель, которую только смогла передвинуть. Но высоты не хватало. Стол был самым высоким и прочным из имевшихся в моем распоряжении предметов, и я использовала его как подставку.

Выше каменные стены становились более бугристыми, и я стояла на столе, изучая камни. Если бы мне удалось зацепиться, я смогла бы залезть по стене. Несколько лет назад Оливия заставила меня сходить на скалодром. Насколько сложнее это может быть? Заметив небольшое углубление в каменной кладке, я облизала губы и вставила туда ногу, не обращая внимания на резкую боль. Кончиками пальцев я пошарила по шершавым камням над головой и нашла выступ, за который можно ухватиться, затем подняла другую ногу, ища опору. Грубые края царапали кожу, пока я нащупывала камень, чтобы встать на него.

– Не так уж плохо, – пробормотала я, осторожно ища левой рукой камень, за который можно подтянуться. Но когда я взялась за него, он сдвинулся, и я соскользнула.

Миг невесомости – и удар бедром о край стола. Боль пронзила меня, я рухнула спиной на ковер, выбив из легких воздух, и отчаянно задышала.

Дверной замок со щелчком открылся, но я не могла даже повернуть голову.

– Что вы делаете? – В комнату, бренча чашками на серебряном подносе, вбежала худенькая служанка из свиты, которую я видела утром.

– Сбегаю, – пробормотала я.

Не было смысла лгать ей. Моя блестящая идея не сработает. Не то чтобы я думала, что смогу протиснуться через крошечные окна, но я надеялась бросить записку, которая лежала сейчас в кармане, через решетку или что-то в этом роде.

Мое образование в колледже не подготовило меня к побегу из логова вампира.

– Зачем вам это делать? – Она поставила поднос и подошла, чтобы помочь мне подняться. – Мастер Дрейк будет недоволен.

– Тогда пусть это будет нашим секретом.

Я потерла бедро. Там определенно появится синяк. Я могла только представить, что подумает об этом Джулиан.

Потому что он найдет меня.

– А что вы думали найти за окном? – спросила служанка, возвращаясь к подносу. Она стояла спиной ко мне, наливая что-то из чайника в чашку.

– Наверное, вид из окна.

– Ну, вы на высоте пятидесяти футов, а внизу только море. Кроме воды, ничего не видно.

– О. – Исчезла последняя надежда на то, что мне удастся довести свой план до совершенства. Это означало, что мне нужно сменить тактику, поэтому я обратила свое внимание на служанку. – Как тебя зовут?

Я изо всех сил старалась казаться болтушкой, но она повернулась ко мне, подозрительно прищурившись.

– Натали.

– Красивое имя. – Я улыбнулась ей. – В колледже у меня была подруга по имени Натали.

Она без интереса пожала плечами и, прежде чем я успела придумать новую тему для разговора, протянула мне чайную чашку.

– Что это? – спросила я, но как только посмотрела на содержимое, мой желудок перевернулся.

– Свежая, – сказала она чинно. – Я взяла ее у одной из девушек внизу.

У меня перехватило дыхание, когда в нос ударил пропитанный железом запах крови.

– Я не пью кровь.

– Теперь пьете. – Служанка улыбнулась мне, обнажив ряд мелких зубов. Это было так невинно, что меня пробрал озноб. – Мастер говорит, что вам нужна сила.

Мастер. Создатель. Уиллем Дрейк мог называть себя как угодно, но если он думал, что имеет надо мной власть, то будет неприятно удивлен. Сегодня утром он избежал моих вопросов, в том числе и о том, что он имел в виду, утверждая, что создал меня.

Я, может, и не человек, но и не вампир.

Я осторожно поднялась на ноги, стараясь не расплескать чашку. Меньше всего мне хотелось оставить пятно крови на ковре. Я протянула чашку Натали.

– Спасибо, но я вполне сильна. Можешь передать ему это.

Служанка двинулась к двери, не обращая внимания на мою вытянутую руку.

– Вам нужно будет стать сильнее, чтобы справиться с тем, что вас ждет.

Прежде чем я успела спросить, что это значит, она исчезла за дверью. На этот раз, когда замок повернулся, я поняла, что мне не сбежать.

Глава 31
Джулиан

Она наложила на нас чары. Только так можно было объяснить внезапное отсутствие интереса со стороны туристов, особенно по мере того, как мы приближались к площади Святого Марка. С каждым шагом переулки становились все более многолюдными, туристы рассматривали итальянские кожаные сумочки и вульгарные безделушки. Мы проскользнули мимо них, не удостоившись даже любопытного взгляда.

Когда Ле Реджине выбирали место для резиденции, они последовали примеру церкви и дожей, выбрав центральную часть Венеции. В то время это имело смысл. А сейчас? Это был чертов кошмар.

Я уже был готов сбросить в канал пару зевак, чтобы быстрее миновать толпу, когда мы вошли в безымянный переулок. Для случайного прохожего он совершенно не представлял интереса по сравнению с оживленным киоском с джелато и бистро по обе стороны от прохода. Маленький магазинчик в конце темного проулка привлекал мало внимания. На нем не было никакой вывески, а витрины заполняли старые, пыльные книги. Те немногие, кто заглядывал сюда, никогда не задерживались надолго, отчасти из-за замкнутости пространства, но в основном из-за шипящей кошки, охранявшей это место от нежеланных гостей.

Немногие люди оказывались в Либрерия Нотте. И лишь единицы задерживались дольше, чем на мгновение.

Не успели мы дойти до двери, как она с грохотом распахнулась, и двое студентов выскочили наружу, бросив взгляд на преследующий их рыжий клубок ярости.

Я вошел внутрь, и кошка мгновенно успокоилась. Она направилась ко мне, трясь о ноги. Служанка отошла от нас, наблюдая за нами из-за маски своими темными глазами.

– Здравствуй, Графиня. Давно не виделись. – Я присел на корточки, чтобы почесать ее за ушами. Она прищурилась и сменила гнев на громкое мурлыканье. За спиной я почувствовал знакомое присутствие. – И тебе привет, Конте.

Встав, я повернулся к хозяину магазина. Как и город, он изменился, выбрав вместо мантии костюм-тройку и элегантно повязанный шейный платок. Темные волосы мужчины были зачесаны назад, ненужные очки лежали в кармане. Он выглядел как современный венецианский джентльмен, совсем не похожий на того, кто вбивал деревянные сваи в болотистую землю, чтобы построить этот город более восемнадцати веков назад.

– Я думал, тебя изгнали.

Несмотря на то что Конте был римлянином, как и мой отец, за годы службы на посту у входа в Рио Оскуро он приобрел сильный итальянский акцент. Благодаря этому посту он получил свой титул графа, дарованный ему венецианской аристократией и самими королевами.

– Так и есть. – Я по-дружески протянул ему руку. Конте было плевать, изгнали меня или нет.

– И все же ты здесь. – Он взял ее и крепко пожал. – Иль фладжелло вернулся.

– Только для визита, – солгал я. Мне всегда нравился Конте, но мои дела с королевами нужно было держать в тайне, пока я не разберусь в происходящем немного лучше.

– Они могут попытаться тебя задержать, – предупредил он, когда на прилавок запрыгнула заслуженно названная так Графиня. Она обнюхивала его руку, пока он не отпустил мою, и раздраженно держала хвост прямо вверх из-за того, что я не обращал на нее внимания.

– Я уже обещан другой, – беспечно сообщил я. Сейчас было не время и не место упоминать о Тее. Не сейчас, когда любой член магического мира мог появиться здесь в поисках входа в потайной двор Венеции.

– Понятно. – Конте взял кошку на руки. – В любом случае позвольте мне первым поприветствовать вас.

– Спасибо. – Я наклонил голову в знак признательности, повернулся и жестом попросил свою спутницу пройти мимо стопок книг в заднюю часть магазина.

Прежде чем я успел последовать за ней, Конте поймал меня за плечо:

– Будь осторожен с Ле Реджине. Они уже не те, что раньше.

До того как я успел спросить, что, черт возьми, это значит, он исчез за очередной стопкой книг.

Я ускорил шаг, чтобы догнать свою спутницу. К тому времени как я это сделал, она уже успела зайти в тесную подсобку. Затхлый запах мокрой, линялой бумаги заполнил ноздри, когда я вошел следом за ней. Большинство книг и журналов здесь уже испортилось, во многом благодаря дверному проему, выходящему прямо к каналу за магазином. Вода просочилась на пол, намочив подол моего плаща.

– Черт! – Я вдруг вспомнил, почему плащи были занозой в заднице.

Служанку это, похоже, не волновало, поскольку она пронеслась по лужам, двигаясь к старой гондоле, привязанной к причальному столбу.

Пока я пробирался по воде, мне уже хотелось снять этот проклятый плащ. Из-за него мои ботинки намокли, и я снова выругался. Забравшись в гондолу, я ждал, когда служанка присоединится ко мне, но та не двигалась.

– Ты идешь?

Она покачала головой, жуткая маска была так же невыразительна, как и ее молчание. Затем она указала на север, вниз по каналу.

– Я знаю дорогу, – мрачно ответил я. То, что королевы хотели меня видеть, было плохим знаком. Еще хуже было то, что они хотели видеть меня одного.

Отвязав гондолу, я взял весло и погрузил его в мутную воду. Как только оно коснулось поверхности, мир вокруг замерцал. Жужжание лодочных моторов и крики туристов мгновенно стихли, город стал таким же отстраненным и безмолвным, как и моя недавняя спутница. Вокруг со зданий слетал налет времени, открывая взору возвышающиеся палаццо в их первозданном великолепии. В цветочных ящиках распускались розы, которым не мешала зимняя стужа. Из открытого окна надо мной доносились четкие звуки фортепиано. Воздух был так напитан магией, что я чувствовал ее вкус: густой, землистый запах дерева и смолы, смешанный с травянистым ароматом смерти и разложения.

Потребовалось всего несколько гребков, чтобы добраться до причала, соединявшего Рио Оскуро со скрытым волшебным кварталом за ним. На причале меня никто не встретил. Я не стал привязывать гондолу – стоило мне ступить на берег, она медленно отплыла назад, возвращаясь в Либрерия Нотте. Она приплывет за мной, когда я вернусь на пристань.

Если вернусь.

В отличие от волшебных кварталов в Париже и на Корфу, сюда можно было попасть только по приглашению. К сожалению, как и покинуть двор.

Как никогда, мне хотелось обратиться внутрь себя и почувствовать тот самый огонек магии Теи. Возможно, приезд сюда был ошибкой. Королевы могли помочь мне, но могли и оставить у себя – еще один способ навсегда потерять Тею.

Я мог сделать только одно: предложить Ле Реджине то, чего они хотели больше, чем меня. Что бы это ни было, черт возьми.

Слова Конте не выходили у меня из головы, пока я пересекал каменную площадь. Он сказал, что королевы уже не те, что раньше. Теперь я понимал, что он имел в виду. Несколько столетий назад я оказался окружен толпой льстивых придворных, каждый из которых стремился возвыситься в глазах королевы. Обычно они отходили в сторону, шепча слова вроде «убийца», когда я проходил мимо. Сегодня их не было. Никаких бестолковых льстецов. Никаких двуличных друзей, приветствующих меня. Если не считать музыки, играющей где-то вдалеке, место казалось довольно... мертвым.

Дойдя до ступеней двора, я обнаружил, что ворота закрыты.

Перед ними валялись розы, некоторые увядшие, некоторые свежие, но все одного и того же отрезвляющего оттенка черного.

Траурные цветы.

Если в каком-то городе и сохранился доступ к магии, с помощью которой были созданы эти цветы, то только в Венеции. Вероятно, потому что королевы заперли у себя всех хранителей, обладающих семейной магией, чтобы добиться этого.

Прижав ладонь к воротам, я осторожно открыл их и обошел цветы. Пусть придворные исчезли, но кто-то остался – тот, кто принес эти цветы, – и, учитывая их верность, я бы не рискнул их расстраивать.

Сам двор был пуст. Когда-то ворота открывались в великолепные сады, полные волшебных трав и растений. Зачарованные огни парили над головой, когда фавориты королевы отдыхали, смеялись и развлекали своих смотрителей. Теперь же здесь не осталось ни единой травинки. Сморщенные лианы цеплялись за каменные стены, отделявшие место сбора придворных от остальной части квартала. Магия, поддерживавшая жизнь Рио Оскуро, словно остановилась у ворот. Казалось, все это место медленно превратилось в ничто.

Но королевы ответили. За мной пришла служанка. Все это не имело смысла.

Положив одну руку на кинжал за поясом – оружие скрывал присланный плащ, – я прошел через массивные дубовые двери в тронный зал.

Там никого не было. Покрытые паутиной канделябры выстроились вдоль пути к возвышению в дальнем конце зала, где стояли троны. На троне слева, вырезанном из деревянных свай, на которых была построена Венеция, сидела вампирша Мариана с оливкового цвета кожей. Ее черные волосы рассыпались по плечам, сверкая сине-зеленым блеском вод Венеции, а синий бархатный плащ прикрывал тело, но я догадался, что под ним была одежда, больше подходящая для шестнадцатого века, чем для двадцать первого. На спинке трона возвышалась большая морская раковина, украшавшая голову Марианы, словно корона.

Ее сестра-королева Зена спокойно сидела на троне справа. Ее лицо, такое совершенное после стольких лет, нисколько не выдавало, что она меня узнала. Никакого тепла. Никакого приветствия. Этого следовало ждать. Как и мраморный трон, на котором она восседала, Зена выглядела так, словно ее вырезали из идеального черного камня. Ее серебристые волосы были туго скручены на голове. На подлокотниках ее кресла были вырезаны две идеальные маски: счастливая и печальная. Обе такие же совершенные и неизменные, как она сама.

А в центре стоял третий трон. Столетия назад при дворе шептались, что он сделан из лунного камня и золота. Возможно, истина заключалась в древних, забытых словах, вырезанных на его корпусе. Дугообразная спинка возвышалась над остальными тронами, и на ней виднелся змей, держащий в пасти полумесяц. Трон пустовал.

Я слишком долго мешкал, так как пустой трон застал меня врасплох, но затем бросился вперед. Остановившись у помоста, я отвесил низкий поклон.

– Джулиано, – поприветствовала меня Мариана. – Ты можешь подняться.

Ее придворное высокомерие меня раздражало. Королевы по-прежнему притворялись властительницами в пустом дворце с пустым троном по центру. Сколько людей за этими стенами знали правду? Я пришел сюда за помощью, чтобы добраться до Теи. Теперь я понял, что зря потратил время и поставил под угрозу свою свободу. Хорошо, что баута все еще была на месте и скрыла мою реакцию. Поднявшись, я не сводил глаз с пола, опасаясь, что мое раздражение заметят.

– Ты просишь нашей помощи, иль фладжелло, – сказала Зена, не проявляя никаких эмоций. – Но, как видишь, нам нанесен сильный удар. Боги забрали нашу сестру.

– Боги? – спросил я.

– Кто еще мог убить одну из нас? – прорычала она. На мгновение ее маска сползла, обнажив порочную женщину, скрывавшуюся под полированной внешностью.

– Прошу прощения, – быстро сказал я. – Я удивлен, что трон Джинервы пуст.

– Она была глупа, – загадочно ответила Зена.

Я не решился выпытывать у нее подробности.

– Поэтому мы поняли, что нам нужна твоя помощь, – добавила Мариана, бросив предостерегающий взгляд на Зену.

– Боюсь, что моя проблема – вопрос жизни и смерти, Ваши Величества. Я не уверен, что смогу...

– Твоя пара, – перебила Мариана. – Ее забрал другой вампир. Это произошло против ее воли?

Внутри меня вспыхнула ярость, и я едва сдержался.

– Да, – процедил я. – Она в опасности.

– Как и все мы, – негромко сказала Мариана. – Новая королева должна быть коронована, пока воды не превратились в кровь.

Мариана всегда была странной, и, похоже, это не изменилось. Она видела предвестия в приливах и отливах и сны с пророчествами. Сложность заключалась в том, чтобы понять, какие из них были лихорадочным бредом, а какие несли в себе предупреждение.

– Моя сестра пытается сказать, – раздраженно сказала Зена, – что нам нужна помощь твоей матери, прежде чем мы сможем помочь тебе.

– Моей матери? – Я почувствовал, что у меня свело живот. Шансы уговорить Сабину помочь Ле Реджине были невелики, возможно, даже меньше, если она узнает, что мне нужна их помощь, чтобы спасти Тею.

– Кто еще может сидеть на нашем троне? – спросила Мариана. – Мы должны связаться с ней, пока не стало слишком поздно, но она игнорирует наши сообщения.

Не сомневаюсь. Сабина вряд ли захочет помочь, а уж стать королевой – увольте.

– И моя пара. – Я заставил себя вернуться к разговору о Тее, даже когда умерла та маленькая надежда, которую я почувствовал, когда пришло их письмо. – Я должен найти ее.

– Тогда ты должен убедить свою мать вернуться. – Зена подняла голову и пристально посмотрела на меня. – Ты должен нам, иль фладжелло. Ты покинул нас без предупреждения. Видишь, как пострадал наш двор?

Я сомневался, что отсутствие вечеринок имело ко мне какое-то отношение, но молчал в надежде, что они примут это за раскаяние. Королевы не могли мне помочь. Только не ценой их собственной власти. Приезжать сюда было пустой тратой времени, но я не мог рисковать, если остатки магии, защищавшей двор, удержат меня здесь. Я выслушаю их просьбу и уйду.

– Три дня, – сказала Зена. – Скажи матери, что она должна приехать к нам через три дня. Мы позаботимся о других приглашениях.

Я склонил голову:

– Другие приглашения?

– В Венеции много вампиров. – Ее острые ногти постукивали по резным маскам на подлокотниках. – Все должны присутствовать, даже те, кто находится за пределами того, что считается обществом. По крайней мере, таково мнение Марианы.

Мариана торжественно кивнула.

– Мордикум? Уиллем Дрейк?

Зена вздрогнула, когда я сказал это, но кивнула. В меня закралось подозрение. Неужели кто-то из них виновен в смерти Джинервы? Я решил рискнуть и спросить Конте.

– Все вампиры.

– Может пролиться кровь, – предупредил я.

На этот раз Мариана улыбнулась, обнажив мелкие острые зубы.

– Вот почему мы вернули тебя, иль фладжелло.

Когда я добрался до причала, гондола уже вернулась за мной, но служанки нигде не было. Наверное, это к лучшему. Я не хотел компанию, даже молчаливую. Я оказался в лодке и только после этого снял маску. Венецианский воздух холодил разгоряченную кожу. Баута, может, и хорошо скрывала личность, но плохо пропускала воздух. Сбросив с плеч плащ, я обернул его вокруг маски и засунул за спину, после чего взял в руки весло.

Солнце палило высоко над головой, когда я опустил весло в воду. Уже перевалило за полдень, а я все еще не знал, где находится Тея. Весло стало тяжелее. Может, магия канала сопротивлялась мне. А может, это поражение оседало в желудке, как свинец. В любом случае это не имело значения. Помощь королев зависела от того, смогу ли я убедить маму отказаться от своих планов на праздники и приехать в Венецию.

Возможно, мне больше повезет с объявлениями о пропаже людей.

Обратный путь в Либрерия Нотте проходил медленно, пока я пытался решить, что делать. К тому времени как магия начала исчезать из воздуха, я понял, что у меня нет другого выбора. Магазин был так же пуст, как и я, когда наконец вылез из гондолы на мокрые ступени. Как только я оказался на сухом полу, меня приветствовала кошка. Я бездумно почесал ее за ухом, но это ее не удовлетворило.

Она следовала за мной по магазину, требуя внимания.

– Не надо так драматизировать, – пожурил ее Конте, стоя за старинной кассой магазина.

Графиня прищурила свои желтые глаза, подняла хвост и рысью унеслась прочь, всем видом показывая, что обижена.

Он вздохнул и посмотрел на меня.

– Снял маску, как я вижу.

– Вряд ли она нужна, – сказал я, перекладывая сверток под мышку. – Скажи честно, в наши дни кто-нибудь приходит ко двору?

Его широкие плечи опустились, и он покачал головой:

– Совсем немногие. Ты первый за последние месяцы.

Месяцы? Было время, когда двор никогда не пустовал. Вечеринки Ле Реджине не прекращались десятилетиями. А теперь...

– Когда умерла Джинерва? – Я чувствовал, что это ее смерть привела к краху двора.

– Несколько лет назад, но двор опустел гораздо раньше.

Для вампира несколько лет могут означать девять или девяносто, но он ответил на главный вопрос, который меня мучил: Зена и Мариана оставались на своих тронах, но правили пустым двором.

– Значит, я зря потратил время, – яростно сказал я.

– Правда? – Его вопрос остановил меня на полпути.

– Я пришел за помощью. Это был вопрос жизни и смерти. – Я не знал, зачем тратить время на объяснения.

– Твоей жизни?

Не было смысла скрывать от него правду. Раньше я осторожничал – боялся, что кто-то может нас подслушать, – но в Либрерия Нотте никто не приходил. Никто не приходил ко двору королев. Учитывая, что Конте большую часть дней проводил в реальном мире, от него могло быть больше пользы, чем от них.

– Моей пары, – признался я.

– Ты и правда обещан другой. – Он быстро заморгал. – Это разобьет сердце Графини. Но какая опасность грозит твоей паре? Она больна?

– Ее у меня забрали. – Я ненавидел это слово. Ненавидел то, что оно означало. Я ослабил бдительность. Моя работа заключалась в том, чтобы защитить Тею. В этом заключалась вся моя жизнь, и я потерпел полное фиаско. – Враг.

– У Венеции сейчас много врагов. Я уверен, что Ле Реджине проинформировали тебя о существующих в городе угрозах.

Он наклонился и через мгновение выпрямился с бутылкой виски. Конте не стал спрашивать, нужно ли мне выпить. Он просто налил два стакана и кивнул.

Я взял стакан и выпил залпом. Виски обжег горло и осел в пустом желудке, как угольки. Конте смотрел меня, пока я ставил стакан на стойку.

– Возможно, тебе нужно что-то более питательное, – предположил он.

– Я в порядке.

– Все говорит об обратном. У меня есть немного крови...

– Нет. Мне не нужно кормиться. Пока ее не найдут.

– Это глупо. – Он сделал глоток своего виски и слегка поморщился. – Тебе нужна сила, если ты собираешься сразиться с врагом.

У меня перехватило дыхание. Я знал, что он прав, но не мог заставить себя подумать о кормлении от кого-то другого. Я словно бы сдавался.

– Я поклялся своей паре не пить чужую кровь.

– Твоя пара... человек? – догадался он.

– В целом. – У меня действительно не было времени объяснять нашу ситуацию.

Его черные брови приподнялись.

– Твоя мама, должно быть, в восторге.

Я заставил себя мрачно улыбнуться. Но упоминание о матери напомнило мне о необходимости вернуться к Жаклин и решить, что делать. Нам нужно было действовать. Быстро. Каждая потерянная минута ставила под угрозу жизнь Теи, а я уже потерял много времени, придя сюда.

– Королевы просили тебя поговорить с ней, да? – спросил он, когда я шагнул к двери.

Я кивнул:

– Дурацкая затея.

– Нет, боюсь, что это не так.

– Ты хочешь сказать, что втягивать мою мать в это дерьмовое шоу – хорошая идея?

– Я говорю, что у тебя нет выбора, если ты хочешь спасти свою пару.

Я уставился на него. Он не мог говорить это всерьез. Вовлечение Сабины ни за что не улучшит ситуацию. Конте сделал паузу, чтобы налить нам еще по бокалу.

– Они хотят короновать новую королеву, – сказал я. – Сабина ни за что на это не пойдет. Она...

Я остановил себя, прежде чем сказал то, о чем мог пожалеть.

– Она не станет королевой дворца в руинах, – закончил он за меня, но не только в этом было дело.

Я понятия не имел, знает ли он правду о моем прошлом в Венеции или о причастности моей матери к его внезапному концу.

– Без новой королевы магия в Венеции умрет.

– Такое случается не в первый раз, – проворчал я.

Я уже был свидетелем истощенной донельзя магии. Ле Реджине найдут способ восстановить ее. Неважно, какой ценой.

– У меня есть дела поважнее, чем беспокоиться об их брошенном всеми дворце!

Но его следующие слова оборвали мою ярость.

– Если магия умрет в Венеции, она умрет везде. Венеция – это источник.

– Это невозможно. – Я посмотрел на его бутылку виски. Сколько он выпил?

– А если наша магия умрет, – продолжил Конте, не обращая внимания на мою заминку, – то умрет вся магия.

– Ты вычитал это в одной из книг? – Я закатил глаза.

– Ты слишком долго ходил по земле, чтобы быть таким высокомерным. Без трех королев на тронах магия продолжит угасать. Без третьей сестры-королевы они не смогут подпитывать источник. – Конте сделал паузу, словно ожидая, когда его слова обретут силу.

– Есть и другие источники, – горько сказал я. – Сейчас мне нужно найти свою пару.

Каждая секунда без нее была мукой. Слабая связь лишала меня опоры. Я не мог сосредоточиться. Связь, удерживающая темного зверя во мне, тянула его во все стороны. Возможно, было ошибкой не выпускать его на свободу.

– Полагаю, это не повлияет на твою человеческую пару. – Его слова были полны отвращения. – Но ты оставишь ее без защиты?

Его слова ударили меня наотмашь, и я бросился вперед, разбив кулаком стеклянную витрину перед ним, из-за чего кассовый аппарат и бутылка виски улетели в стопки книг.

– Никогда!

Никогда больше. Я никогда больше не оставлю ее без защиты. Однажды я уже подвел ее. Я знал это. Он знал это.

Где бы она ни была, Тея знала это.

Конте скривил губы, снимая осколок стекла с платка.

– И что, по-твоему, случится с тобой, когда вся магия умрет?

– Ты же не хочешь сказать... – Я был слишком охвачен страхом и стыдом, чтобы понять, что он имел в виду.

– Вся магия погибнет, а вместе с ней и все, в ком она есть, – повторил Конте. – Все до единого.

Глава 32
Тея

– Тебе нужно поесть.

Я уже и счет потеряла, сколько раз слышала это за последние несколько дней. Но в этот раз все было иначе. Эти слова были сказаны не слабым голосом служанки из свиты. Я подняла голову и увидела, что на меня сурово смотрит Уиллем. Натали стояла в его тени и наблюдала за ним с таким благоговением, от которого меня могло бы стошнить, если бы я что-нибудь съела.

– Дай мне поесть, – проворчала я, потирая пустой желудок.

– Может, лучше из вены? – Он поманил Натали вперед, и она послушно подошла к нему, разматывая бинт со своего запястья.

– Я не хочу крови. – Но даже когда я просто говорила о ней, у меня болели десны и учащался пульс. Он бился у меня за глазами, отчего я чувствовала себя еще более пьяной. – У вас есть пицца?

Мой желудок заурчал, как будто его выдало само упоминание о сыре и углеводах.

Уиллем мрачно усмехнулся:

– Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

– Я не вампир.

– Пока нет, – ответил он, повторив то, что сказал мне, когда я оказалась в его доме.

Я покачала головой. Я не верила ему. Я решила ему не верить. Потому что поверить ему означало поверить в то, что я не готова была принять, – например, в свои подозрения о том, что он мой создатель. Или в то, что он прав и я вампир.

Или что Уиллем Дрейк был...

– Хорошо. – Я села на кровати. Возможно, я не с той стороны подошла к этому вопросу. – Позволь мне перефразировать. Я не хочу быть вампиром.

– Сдаюсь, – сказал он, входя в комнату, и я вздрогнула от его слов. – Давай представим, что у тебя есть выбор. Почему бы и нет? Ты выбрала себе в спутники вампира. Конечно, ты хочешь провести с ним не только одну смертную жизнь, но при этом не хочешь быть вампиром?

Неужели я оказалась на сеансе парной терапии с психопатом, держащим меня в заложниках? Я сжала челюсти. Уиллем пытался застать меня врасплох. Я не могла этого ему позволить.

– Ты такая же упрямая, как она, – вздохнул он.

По спине пробежали мурашки, но я продолжала молчать. Я не хотел знать, кто – она. Я не стала спрашивать. Если не проявлю интереса, он бросит эту затею. В конце концов они сдадутся и уйдут, а я... умру с голоду?

– Твоя мать, – сказал он, дав мне ответ, который я не хотела слышать.

Дрожь пронеслась по телу, когда истина начала обретать форму, и через мгновение мое тело затрепетало, как лист на ветру. Я обняла себя за талию, пытаясь успокоиться, но меня трясло только сильнее.

– Ты пошла в нее, – продолжал Уиллем, стоя совершенно неподвижно.

Это нервировало. За последние несколько месяцев я побывала в окружении множества вампиров, но Уиллем не имел ни малейших человеческих черт, которые были присущи большинству из них. Он не старался слиться с толпой. Он даже не пытался, насколько я могла судить. Черт, да он, наверное, мог превращаться в летучую мышь.

– Скажи мне, она сохранила свою внешность?

Кислота поднялась к горлу, и я проглотила ее. Она обжигала сильнее, попав в пустой желудок, я вздрогнула.

– Тебе нужно поесть, – повторил он. – Я бы предпочел не приказывать тебе.

Я прищурилась. Почему это должно его волновать? Я была его пленницей. Ничто из сказанного не изменит этого, пока он не отпустит меня или пока не начнется стокгольмский синдром – в зависимости от того, что наступит раньше.

– Не имеешь ли ты в виду «принудить» меня? Ты уже похитил меня. Зачем останавливаться?

– Создатель не принуждает, – тихо прорычал Уиллем, и его глаза стали почти черными. – Он приказывает, а его дети делают то, что им велено.

Дети. Это слово звенело во мне, снова и снова отдаваясь эхом в уставшем мозгу, пока что-то внутри не щелкнуло. Я устала от намеков. Устала ждать ответов. Потому что, что бы он ни говорил, одно оставалось правдой.

– Я не твой ребенок.

– Упрямая маленькая дурочка. – Он обхватил рукой столбик моей кровати. – Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила? Я твой создатель.

– Какая, к черту, разница? Я не вампир. У людей нет создателей.

– Я забываю, как плохо образованы люди в наши дни, – проворчал он. – Ты не знаешь, что такое создатель, маленькая дурочка?

Я проигнорировала его, устремив взгляд на трещину в камне, и смотрела на нее до тех пор, пока не поверила, что она становится длиннее.

– Я твой отец, Тея.

Я отказывалась смотреть на него, отказывалась признавать его. Отказывалась от правды. Но в глубине сознания я слышала голос Жаклин, которая спрашивала, может ли мой отец быть вампиром.

Это объясняло наличие клыков.

Объясняло, почему мне нравилось пить кровь Джулиана.

И объясняло, где, черт возьми, пропадал мой отец, пока я росла.

Но, как бы ни жаждала ответов, я не позволяла себе слушать его. Ни за что.

– Ладно. – Он поднял руки. – Пусть будет по-твоему.

Но он не ушел. Вместо этого я заметила смазанное движение, от которого у меня закружилась голова. Когда мне удалось сфокусироваться, Уиллем стоял рядом с моей кроватью, а его голая рука обвилась вокруг стройной шеи Натали.

– Это твой последний шанс сделать все по-хорошему, – предупредил он. – Кормись ею. – Он провел большим пальцем по ее коже, и тонкая струйка крови потекла по шее.

Я держала рот закрытым, хотя клыки удлинились и во рту у меня собралась слюна. Нет, не слюна, поняла я. Яд.

Это было правдой. Я была вампиром. Или по крайней мере часть меня хотела им быть, но это не делало меня его дочерью. Я знала, как Уиллем лжет и все извращает.

– Моя мама никогда бы к тебе не прикоснулась, – прошептала я.

– Потому что она ненавидит вампиров? – догадался он, подтолкнув Натали. Она, спотыкаясь, направилась к кровати, и на мгновение мне показалось, что она упадет на меня, но в последний момент Натали остановилась, прижав палец к ране на шее, из которой текла кровь. – Как ты думаешь, почему твоя мать ненавидит вампиров, Тея?

Я закрыла глаза, вспоминая лицо матери в тот день в больнице, когда она поняла, кто такой Джулиан. Она возненавидела его. Не за то, что он разбил мне сердце, а за то, кем был. Почему она ненавидела вампиров? Как она вообще о них узнала? Тогда я задавалась этими вопросами, но теперь уже нет. Нет, если это значило принять...

– Я не вампир и не стану питаться живыми существами, – твердо сказала я. Ничто не изменит этого факта.

Уиллем поднял бровь.

– Вот как? Келли, должно быть, так гордится упрямицей, которую вырастила, – сказал он, и отвращение промелькнуло в его резких чертах. – Итак, позволь мне внести ясность. Ты принадлежишь мне. Ты моя кровь. Ты моя наследница. И я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо или плохо. И я могу заставить тебя делать все, что захочу.

Не обращая внимания на шум крови в ушах и колотящийся пульс, я заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Ты так думаешь, да? – бросила я ему вызов.

– Нет более крепких уз, чем узы родителей и детей. – Его губы скривились в лукавой улыбке. – Пришло время тебе принять себя такой, какая ты есть, если мы хотим двигаться дальше. У меня есть планы, а времени в обрез.

– Нет! – Я отказалась соглашаться с тем, что он задумал. – Даже если я тебе поверю, мне дела нет, ты лишь донор спермы. Ты не мой отец и не мой создатель. Ты для меня никто. Между нами нет никакой связи.

Его глаза потемнели, а затем что-то горячее брызнуло мне в лицо. В ноздри ударил запах железа, и, моргнув, я увидела удивленное лицо Натали. Нож вонзился ей в живот. Она подалась вперед, но на этот раз не успела удержаться и рухнула рядом со мной бесформенной грудой, глаза ее расширились, а воздух прорезал крик.

Мой крик.

Прижав ладони к ее ране, я попыталась остановить кровотечение. Крови было слишком много.

– Слишком поздно, маленькая дурочка. Она умрет из-за тебя. Не трать ее кровь. Она очень вкусная. И если ты будешь вести себя хорошо, я, возможно, исцелю ее, когда ты закончишь. – Холодный смех Уиллема пронзил меня насквозь. – А теперь пей.

Одним этим словом он лишил меня выбора.

Глава 33
Жаклин

– Соберись, – пробормотала я.

Я стояла во дворе рядом с Джулианом, когда звук приближающейся моторной лодки стал громче. Как это похоже на Руссо – прибывать точно вовремя. Прохладный ветерок пронесся мимо меня, и я вздрогнула. Не от холода, а от зловещего напряжения в воздухе. Над Венецией висела луна, отбрасывая на город тени, которые лишь напоминали мне о том, в какой глубокой заднице мы находимся.

Джулиан не произнес ни слова, пока мотор не заглох.

– Это была твоя идея.

– У нас был выбор? – спросила я тихо, чтобы они нас не услышали.

То, что он не ответил, говорило само за себя. У нас не было выбора, но от этого легче не становилось. Никому из нас.

Джеффри приветствовал наших гостей, но мы остались на месте.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотал Джулиан. Голос у него был пустой, словно из него выжали всю жизнь, как воду из тряпки. Я подозревала, что он все еще не ест и не питается, но была слишком вежлива, чтобы спрашивать. Пока что.

Он не мог продолжать в том же духе. Не кормиться, не спать, не жить. Боги, я надеялась, что его мать и сестра смогут нам помочь. Вернее, что они нам помогут. Как по команде, две фигуры в мантиях вошли во двор, капюшоны были низко надвинуты, чтобы скрыть лица. Все это выглядело несколько драматично, но вампиры, по сути, изобрели концепцию чрезмерности.

– Мама, – сдавленно произнес Джулиан, грациозно двигаясь к нашим гостям. – Камила.

– Брат, – ответила его близняшка, стягивая капюшон.

Сияние полной луны сверкало на шелковистых черных волосах Камилы, а ее бледная кожа светилась.

Темные глаза Камилы встретились с моими, и она задержала взгляд.

– Жаклин. Надеюсь, ваша поездка прошла гладко.

Джулиан поднял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он велел Джеффри отнести их сумки в приготовленные для них комнаты. Сабина даже не посмотрела в мою сторону. С поднятым капюшоном она прошла мимо нас и начала подниматься по лестнице. Возможно, она готовилась к своей новой роли. Став королевой, она покажет всю свою стервозность. Я едва удержалась от того, чтобы не скривиться: все уже шло из рук вон плохо. Повернувшись, я обнаружила, что рядом со мной стоит Камила.

– Неужели мы свели все к светским беседам? – прошептала она.

– Возможно, ты забыла про манеры, – холодно сказала я. – Я была вежлива.

– Вежлива.

– У нас нет времени на игры, – заставила я себя сказать. – Нам нужно поговорить.

– Это ты у нас любишь болтать, – напомнила мне Камила и повернулась к брату. – Думаю, мама еще меньше хочет говорить о делах насущных.

– Однако она здесь, – быстро добавила я, увидев, как напряглись его челюсти. Он все еще сомневался, что стоило вызывать их, – из-за королев или нет. Возможно, он был прав. Убедить Сабину вернуться в Венецию – это уже подвиг, но этого недостаточно, и мы все это знали.

– И так же быстро она может исчезнуть, – парировала Камила.

– Придержи свой стервозный язык, – прошипела я. – Он уже достаточно натерпелся.

Камила секунду изучала его, и я задумалась, видит ли она то же, что и я: круги под глазами, впалость щек, пульсирующую безжизненную злость. Она вздохнула, немного смягчившись:

– Хорошо, но ты понятия не имеешь, о чем меня просишь.

Может быть, у нее все еще есть сердце.

Мы на мгновение взглянули друг на друга.

– Тогда, полагаю, пришло время ответить мне на вопросы. Разве так сложно помочь своей семье?

– Давай не будем притворяться семьей, – рассмеялась она. – Ты ясно дала понять, что мы больше не друзья.

Хрупкий контроль, за который я цеплялась, сломался, и я повернулась к ней, понизив голос:

– Зачем ты вернулась, Кэм? Ведь ты явно не хочешь помогать своей семье.

– Члены моей семьи склонны сами попадать в неприятности. Почему я должна выручать их? – прорычала Камила в ответ.

– Потому что так члены семьи и поступают. Они мирятся с дерьмом друг друга. Приходят друг другу на помощь. Им не наплевать. – Я сглотнула, борясь с отвращением, сжигающим горло. – А тебе, очевидно, да.

Неужели я действительно верила, что она способна на что-то другое? Она позволяла нам верить в ее смерть в течение сорока лет. Она позволила мне поверить в это.

Ее глаза вспыхнули.

– Я пришла, не так ли?

– О, вот это да! – Я подняла руки. – Кто-нибудь, дайте Камиле медальку.

– Не помню, чтобы ты осуждала других раньше, – выдохнула она, скрестив руки на груди и сохраняя дистанцию.

– Да, но люди меняются. Ты должна знать это лучше других.

– У меня не было выбора.

– У меня тоже. – Я встретила ее взгляд, не дрогнув.

Наступила пауза, пока мы смотрели друг на друга. Напряжение между нами усилилось, как и эмоции, бушевавшие во мне, – эмоции, которые я отказывалась показывать. Она не заслуживала удовольствия знать, как глубоко ранили ее слова.

Как легко она могла меня ранить.

Даже спустя столько времени, даже зная то, что я теперь знала, я не могла поверить, что она стоит здесь.

Когда мы поднялись по лестнице, нас встретил Джеффри:

– Я проводил мадам Сабину в ее комнату.

– Отведи ее тоже в комнату. – Я указала пальцем на Камилу.

Она фыркнула:

– Пижамной вечеринки не будет?

Я прищурилась и нацепила милую улыбку.

– На твоем месте я бы не стала спать рядом со мной.

Проще было ненавидеть ее – сделать врагом. Так же как она поступила со всеми нами. Я просто последовала ее примеру.

– Это угроза? – пробормотала Камила.

Я лишь пожала плечами и ушла, оставив Джеффри провожать ее в комнату. Но через несколько минут я улыбнулась, услышав, как за Джеффри закрылась дверь и щелкнул дверной замок.

Глава 34
Джулиан

Наличие в доме Жаклин, Камилы и Сабины означало только одно – кровопролитие неизбежно. Я ожидал, что первой кровь прольет моя мать, но, наблюдая за тем, как Жаклин и Камила смотрят друг на друга, подумал, что, возможно, первыми станут они. По правде говоря, я никогда не понимал, что положило конец их дружбе. Жаклин знала, что Камила связана с Уиллемом, но разрушилось все не из-за внезапного исчезновения Камилы из нашей жизни. Они рассорились задолго до свадьбы. Может, так выходило накопившееся раздражение, но я не позволю им отвлекаться от нашей цели из-за старой вражды. Нам нужно было найти Тею.

Прошло уже три дня со дня ее исчезновения, и каждая секунда была сущей пыткой.

– Выглядишь дерьмово, – сказала мне Камила, когда присоединилась к нам на главном этаже, сменив дорожную одежду.

Наша мать еще не появилась.

– Я тоже рад тебя видеть, – ответил я без обиняков.

– Он не хочет есть, – рассказала ей Жаклин. – Или спать. Или кормиться. По сути, он ходячий зомби.

Конечно, я стал общей темой их разговора.

– Из-за нее? – Камила вздохнула, и черты ее лица померкли, как если бы новость ее не впечатлила.

Прежде чем я успел швырнуть ее в стену, Жаклин развернулась и уперлась голым пальцем ей в грудь.

– Тея – пара твоего брата, член твоей семьи. Разве ты не видишь, что он любит ее? Или тебя это не волнует? Тебе все равно, что ему больно?

– Любовь всегда приводит к боли. – Камила не сдвинулась с места ни на дюйм. – Ты должна это знать, или ты не усвоила этот урок?

– О, я-то усвоила. – Жаклин прищурилась, но отступила и опустила руку. – Это был тяжелый урок.

Камила расправила складку на свитере.

– Для меня тоже.

О чем, черт возьми, речь?

– Вы можете потом поненавидеть друг друга? – перебил я. – И меньше беспокоиться обо мне? Все, что имеет значение, – это Тея.

– Конечно, – сказали они одновременно, хотя прозвучало так, будто они имели в виду разные вещи.

Камила направилась в сад, а Жаклин пошла за ней, как тюремный надзиратель.

Я испытывал небольшое искушение последовать за ними и проследить, чтобы они не поубивали друг друга, но чем дольше я ждал встречи с матерью, тем хуже мне становилось. К тому же я подозревал, что она ожидает, когда я приду к ней.

Я быстро поднялся по лестнице, не обращая внимания на препирательства моей лучшей подруги и близняшки. Мама была в своей комнате и критическим взглядом следила за распаковкой своих вещей, вставляя едкие комментарии.

– Осторожнее с этим, – приказала она одной из горничных, которая аккуратно вешала длинное вечернее платье. – Это «Шанель».

– Да, мадам. – Горничная сделала книксен, после чего скрылась с платьем.

– Значит ли это, что ты приняла решение по поводу просьбы Ле Реджине? – спросил я.

– Нет, не значит. – Сабина говорила отрывисто, рассматривая цветочную композицию на камине. – Я просто готова ко всему.

– Держишь при себе платья для экстренных случаев? – У меня не было сил даже закатить глаза.

– Возможно, мои способы покажутся тебе глупыми, но я здесь потому, что ты попросил меня об этом.

– Я просил тебя организовать сезон в Венеции, – напомнил я. На эту просьбу она ответила категорическим отказом.

– И тебе все еще нужно назвать вескую причину, почему я должна это сделать. – Она оторвала от букета лилию и бросила ее в огонь.

– Мою пару забрали. Королевы требуют этого. Джинерва мертва. Сколько еще причин тебе нужно? – Я сглупил, решив, что ее прибытие – хороший знак. Это было не так.

– Я бы посоветовала быть осторожнее, разговаривая со мной, – холодно сказала мама. – Это ты просишь о помощи и при этом всего не рассказываешь.

Я никак не мог рассказать ей о королевах и пустом троне. Я не мог рисковать, что из-за этого она откажется с ними встретиться. Только после того, как мы найдем Уиллема и узнаем, где он держит Тею. Если бы она знала, что нужно королевам, то ни за что бы не согласилась на аудиенцию.

– А ты держишь все секреты при себе, – сказал я, меняя тактику. – Ты была готова рассказать нам правду на Корфу. О Совете. Ты сказала...

– Не требуй правды, кормя меня ложью, – прервала она. – Почему я действительно здесь? Почему Ле Реджине хотят перенести сезон сюда? Они никогда раньше не соизволяли посетить его. У них нет власти над Советом вампиров. У них есть свой собственный двор.

– Я не думаю, что Ле Реджине видят это так, – предупредил я. – Они не просили перенести сезон сюда, это был приказ.

– Тогда они, должно быть, забыли о договоре, согласно которому они не могут контролировать Совет вампиров, – усмехнулась мама.

– Договор? Я такого не помню.

– Так решили, когда ты был еще ребенком. После того как на магию легло проклятие, нам пришлось установить четкие границы, прежде чем мы поубиваем друг друга.

– А Совет? Есть ли у них контроль над королевами?

– Нет, но Совет должен уважать их при дворе. – Она изогнула бровь. – Теперь ты понимаешь, почему невозможно было убедить их приехать?

Если моя мать не смогла уговорить Совет перенести сезон, то никто не сможет. И все же когда-то Сабина отправила меня работать на королев – уже после проклятия и всех последующих договоров. Должна была быть причина.

– Почему ты с ними рассорилась?

– Это неважно, – мама отмахнулась от вопроса.

– Думаю, важно, – тихо сказал я. – Что между вами произошло?

– Ле Реджине цепляются за мир, которого больше не существует, – сказала Сабина.

Впервые за несколько дней мне захотелось рассмеяться.

– А мы нет?

– Не так. Они отказываются признать, что магия никогда не проснется вновь. Она исчезла.

– Правда?

Было время, когда я так думал. Я никогда не верил в истории о проклятии. Гуляло слишком много разных версий этой истории, чтобы хоть одна из них была правдой. Но я прожил достаточно долго, чтобы понять, что магия потускнела, что часть ее утеряна или забыта, а часть, казалось, текла в крови, как ток, делая ее такой же недоступной, словно и ее мы потеряли. Но магия все еще существовала. Тея доказала мне это.

– Ты говоришь, как твоя сестра. Я никогда не думала, что мои дети станут революционерами.

– Едва ли мы революционеры. Ты только что сказала, что мир изменился. Чем ты лучше Ле Реджине, если отказываешься это признать?

– Разве ты лжец в меньшей степени, раз отказываешься сказать мне, чего они на самом деле хотят? – возразила она.

Я закрыл глаза, зная, что она этого так не оставит. Сабина могла таить обиду веками. Я видел, как она это делала. У меня не было столько времени. Она хотела знать правду? Отлично. Но она ей не обрадуется.

– Им нужно найти замену Джинерве. Она мертва. Если они этого не сделают, магия, которая течет в Рио Оскуро, умрет. Предположительно.

Я ждал от нее злорадства.

Но Сабина замерла и побледнела.

– Это невозможно.

Я не ожидал такой реакции.

Это могло означать только одно.

– Значит, это правда? – Я не мог в это поверить. Я доверял Конте. У него не было причин лгать мне, но я надеялся, что он драматизирует. Я вспомнил, что он мне сказал. – Вся магия умрет, и все, в чьих жилах течет магия...

– Да, – тихо сказала она. Она сжалась под тяжестью этой новости. Впервые за все время общения со мной мама выглядела уязвимой.

Я прочистил горло, пытаясь понять, что все это значит. Это было невозможно.

– Даже люди?

Именно поэтому мы питались от них – их неиспользованная магия поддерживала в нас жизнь. Она кормила нашу магию.

– Их магия слишком разбавлена, – сказала она хрипло и, подойдя к креслу у камина, села. – Им не нужно, чтобы магия жила. Они даже не заметят, когда она наконец умрет.

– Но мы...

Мама кивнула в ответ на мой невысказанный вопрос.

– Без нее мы в конце концов умрем. – Сабина сжала переносицу длинными пальцами. – Я должна была догадаться, что это произойдет.

– Каким образом? – медленно спросил я, усаживаясь в другое кресло.

– Не будь дураком. – Она скорчила гримасу, как будто лично обиделась на мое очевидное невежество. – Ты сам это предчувствовал. Магия исчезает. Вампиров становится все меньше. Почему, по-твоему, Совет хочет, чтобы ты женился? Единственный способ защитить наш род – сохранить ту магию, что у нас осталась.

– Вот в чем дело. – Я покачал головой. – Тогда зачем противиться моим отношениям с Теей? У нее больше магии, чем у всех нас, вместе взятых.

Мама наклонилась вперед, понизив голос, как делала, когда я был совсем маленьким вампиром, а она хотела, чтобы я слушал.

– И почему же? – спросила она. – Откуда берутся ее силы? Ты настолько ослеплен похотью, что ни разу не задался этими вопросами.

– А может, ты настолько ослеплена предрассудками, что не задумываешься о том, что Тея – именно то, что нам нужно, – вклинилась Камила. Я поднял голову и увидел, что она слушает нас, стоя у двери. Одна. – Зачем еще Уиллему похищать ее?

Взгляд моей матери был острым, как два кинжала, когда она посмотрела на мою сестру.

– Он был твоим мужем. Ты нам расскажи.

Я открыл рот, чтобы возразить, ее слова вызвали дремлющее желание защитить сестру, но Камила заговорила раньше, чем я успел это сделать.

– Единственная причина, по которой он мог забрать ее, должна пугать тебя, – сказала она, прежде чем перевести на меня взгляд из-под ресниц. – И если все так, то мы уже, возможно, опоздали.

Я не мог даже думать об этом. Это лишило бы меня всякой надежды на возвращение Теи. Тьма ворочалась во мне, когда зверь расправлял крылья, надеясь, что я поддамся и отпущу его.

– Уиллем никогда не был настолько глуп, чтобы поверить в осуществление этого, – прорычала Сабина. – Он знает, кто она, – это совершенно очевидно. Он знает, что она не ведьма. Что хорошего она ему может дать?

– Очевидно? – возразил я. – Тогда почему ты не сказала мне, что она сирена, когда мы встретились?

– Я и не подозревала, что ты влюбишься в это бедное создание. Я полагала, что это просто увлечение.

Камила бросила на нее злой взгляд, вошла в комнату и присоединилась к нам у камина. На мгновение ее лицо озарило пламя, и я увидел в нем отражение той женщины, которую знал на протяжении веков. Мягкость. Заботу. Но затем ее рот искривился в ехидной улыбке – такой злобной, что она стала похожа на чудовище.

– И терпеть увлечения ты не хочешь, так?

– Сейчас не время для личных разборок. Нам нужно решить, что делать. – Сабина вздохнула, откинув свои черные локоны за плечи, словно мы обсуждали изменения в планах на ужин, а не судьбу моей невесты.

С меня хватит.

– Нам нужно узнать, где держат Тею, – перебил я.

– Твоя пара подождет, – ответила мама. – Я должна поговорить с Ле Реджине немедленно.

– Что? – спросил я, но кровь уже бурлила в жилах. Звериная магия внутри меня требовала выхода. – Как разговор с двумя королевами, не имеющими отношения к делу, может быть насущной проблемой? Ты сама сказала, что они отказываются смотреть правде в глаза.

– Рио Оскуро можно спасти. Спасибо богам за это, – пробормотала мама.

– Магия спит. Магия умирает, – обрушился я на нее, окончательно потеряв последние остатки самообладания. – В чем дело, мама? Ты боишься моей пары. Думаешь, что она недостаточно хороша для меня. Она человек. Это не так. Просто скажи мне чертову правду – или ты больше не знаешь, что это такое?

– Давай, – потребовала Камила. – Скажи ему правду.

– Ты, – я повернулся и ткнул пальцем в сестру, – не помогаешь.

– А ты идиот.

Прежде чем я успел сказать ей, кто она такая, она повернулась к нашей матери.

– Ты ведь все это время знала, да?

– Что знала? – взорвался я.

– Забудь, – сказала мама.

Я с минуту изучал сестру, размышляя, всегда ли так будет. Она изменилась. Я знал это. Но не был готов к ее жестоким играм. К тому, как сильно Уиллем исказил ее разум и чувства. Может быть, когда-нибудь я снова стану ей доверять, но сейчас не мог представить, что доживу до этого момента.

– А ты? – тихо спросил я Камилу, прежде чем наша мать заговорила вновь. – Ты знала, что она сирена?

– Признаюсь, на осознание у меня ушло больше времени, чем хотелось бы. – Камила скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на меня. – Я слышала магию в ее крови, когда мы встретились, но не знала, что она...

– Хватит, – перебила ее Сабина с легкой дрожью в голосе. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы должны заняться источником Рио. Разберемся с похищением твоей пары позже.

– Продолжай, – подтолкнул я Камилу, не обращая внимания на то, что мама нас прервала.

– Мордикум уже много лет ищет сирену, – объяснила она мне, и гневный поток крови замедлился в моих жилах, сгустившись в ужас. – Ходили слухи, что такую нашли в Штатах.

– Тея? – Я знал, что за нами следили, но думал, что угрозой были Совет и сама Камила. Из-за меня. Как они могли узнать о ней раньше...

– Сомневаюсь, – холодно рассмеялась Камила. – Слухи ходят еще с девятнадцатого века. Как думаешь, почему Уиллем хотел уехать в Америку?

Ее слова достигли меня, и я рухнул в кресло, догадываясь, на что она намекала, но ничто не подготовило меня к моменту расплаты, с которым я столкнулся.

– Уиллем искал сирену, – прошептал я, и страх зашевелился внутри меня. Я закрыл глаза и стал искать в себе искру магии Теи. С тех пор как ее похитили, она стала слабее. Теперь я ее совсем не чувствовал. Я заставил себя посмотреть на сестру. – Почему?

– Для размножения. – На этот раз в ее словах не было злобы, не было жестокой радости. Вместо этого ее глаза наполнились печалью, когда она нанесла свой последний удар. – Он одержим магией, одержим поиском способа вновь пробудить истинную магию. Это все, что его волнует. Я была частью этой одержимости. Дрейки верили, что, смешав его и мою кровь, мы создадим по-настоящему могущественного вампира.

Я бросил на мать косой взгляд. Так вот почему она прятала детей Камилы? Знала ли она? Сабина поджала губы и не стала смотреть мне в глаза. Сейчас она могла избегать меня, но я не отступлюсь. Мне нужно было знать правду, и, в конце концов, моей близняшке тоже.

Камила продолжала:

– Но Уиллем никогда в это не верил. Ему нужна была жена, за которой он мог бы спрятаться, пока ищет более сильную магию, и нет таких границ, которые бы он не переступил в своих поисках.

– Он нашел ту сирену? – спросил я, хотя подозревал, что уже знаю ответ. Не смог. А если бы нашел, зачем бы ему сейчас понадобилась Тея?

Внутри меня поднялась темная магия, призванная защитить свою хозяйку. Сейчас было не время терять контроль. Мне нужны ответы. Мне нужно знать, с чем мы столкнулись, если я собирался найти Тею, спасти ее, защитить.

– Насколько мне известно, нет, – сказала Камила, тщательно подбирая слова. – По крайней мере, пока он не нашел Тею.

Это была моя вина. Я привлек ее в этот мир. Моя магия пробудила ее. Она преодолела чары ее матери, перечеркнув все жертвы, на которые пошла Келли Мельбурн, чтобы уберечь свою дочь. Я обещал защищать ее как свою пару. Я поклялся, что так и будет.

И я привел дьявола прямо к ее порогу.

– Почему сирена? – пробормотал я. Если пойму, то, возможно, найду единственный ключ к ее спасению.

– Не знаю. – Камила пожала плечами и улыбнулась мне самой слабой улыбкой. Это почти успокоило меня. – Он немного коллекционер. Он всегда искал новых магических существ. Всегда запирал меня и уходил вслед за слухами о фейри или стаях оборотней, а иногда...

– Что? – потребовал я, но она покачала головой. Я поднялся на ноги и сделал шаг к ней. – Просто скажи мне. Это не может быть хуже моих фантазий.

– Даже ты не можешь представить себе такой жестокости, – прошептала Камила. – Однажды я зашла в его кабинет, когда он оставил его незапертым, и то, что увидела... – Она замолчала, содрогнувшись от воспоминаний.

А теперь у него была Тея. Теперь он делал с ней эти невыразимые вещи. Теперь она была его подопытным кроликом. Мое зрение затуманилось, и я почувствовал, как внутри меня зашевелились когти, а в груди забили крылья. Моя магия не позволит отказываться от нее вечно. Даже я не знал, чего ожидать, когда она наконец вырвется из клетки, в которой я держал ее все эти годы. Я выпускал ее, чтобы поиграть с Теей, но никогда не принимал ее по-настоящему.

– Я знаю, зачем ему нужна сирена. – Голос матери ворвался в мой кошмар, и мы повернулись к ней. Половина меня надеялась получить ответ – любой ответ, – но ужас сковал, холодил и превращал мое нутро в лед.

Я ждал, когда она продолжит. Каждая секунда промедления ощущалась как кол в сердце.

– Именно поэтому я была против ваших отношений с Теей, – медленно пояснила мама. – Это была одна из причин.

– Хватит! – Камила выглядела так, будто могла выбросить мать из окна, если она не перейдет к делу. Я бы помог.

– Быть честной – это что-то новенькое для мамы, – пробормотал я, позволяя своему отвращению просочиться в каждое слово. – Ей это в диковинку.

Сабина поджала губы, но продолжила:

– Я помню сирен. Такие прекрасные создания, которых, как говорят, Деметра одарила песней живых и мертвых.

– Ты правда считаешь, что сирены были созданы греческой богиней? – спросила ошеломленно Камила.

Даже я, признаться, удивился.

– Ты всегда знала, что старые истории о богах частично правдивы, – фыркнула Сабина. – Но кто знает? В мифах есть доля правды. Посмотри на нас. Посмотри на волшебный мир. Неужели в это невозможно поверить?

– Зачем она их создала? – Я заставил себя задать этот вопрос. Моя мать не давала ответов добровольно, но я выуживал их из нее.

– Чтобы найти Персефону. Она дала им крылья, чтобы они летали над полями и искали ее, а когда узнала, что Аид украл ее дочь, то научила сирен петь песню мертвых, чтобы они могли войти в подземный мир. Но сначала она научила их петь песни живых, чтобы они могли вернуться. Это старая магия – магия созидания. Сирены могли ходить между жизнью и смертью.

Мне захотелось присесть. Опустившись в кресло, я попытался осмыслить то, что она мне сказала.

– Ты должна была рассказать мне хоть что-то.

– А ты бы послушал? – спросила мама, и мы оба поняли, что я бы ее проигнорировал. – Я почувствовала магию Теи, когда мы впервые встретились, но не знала, кто она. Я подозревала, что в ее жилах течет кровь сирен, но она была такой слабой, что я просто приняла ее за потомка старого рода.

– Чары, – прошептал я. – Ее мать защитила ее. От этого она заболела.

Сабина кивнула:

– Так и было. Такая мощная магия, как у Теи, боролась с попытками скрыть ее. Келли, должно быть, постоянно ее сдерживала.

– Но зачем ее скрывать? – спросила Камила.

– Уиллем не был первым, кто охотился на сирену, – пояснила Сабина.

– Но зачем? – потребовал ответа я, проведя рукой по волосам. – Что случилось с сиренами? Зачем ему они?

– Из-за того, что происходит, когда наша магия встречается с их. – Ее глаза на мгновение закрылись, а когда снова открылись, в них отразилась древняя печаль. – Я помню сирен и помню, что с ними случилось. Твоя пара – поистине редкое создание.

Вампиры ревностно охраняли свою магию. О ней не говорили, и она редко использовалась. Большинство из нас не смогло бы даже вызвать ее. Мои родители были старыми – древними даже по вампирским меркам, – и мне всегда было интересно, владеют ли они собственной магией и почему мы никогда не говорили о ней.

– Что случилось с сиренами? – спросил я. – Куда они делись?

Сабина подняла подбородок, и ее печаль сменилась решимостью.

– Их выследили и уничтожили.

– Уничтожили? – повторила Камила. – Ты же не имеешь в виду...

– Вы убили их, – с ужасающей ясностью осознал я.

– У нас не было выбора, – призналась Сабина. – Вампиры должны были убить сирен. Мы не могли рисковать появлением дитя союза вампира и сирены.

Я бы не позволил ей так легко выкрутиться. Зная, что поставлено на карту.

Я вскочил из кресла, тряся головой.

– Вы убили их!

– Мы защищали свой вид, – прорычала мать, поднимаясь мне навстречу. – Сирены представляют опасность для всех нас. Как ты думаешь, почему Мордикум хочет заполучить твою пару? Почему Уиллем искал сирену? Ты даже не представляешь, что будет, если Тея забеременеет от любого из них!

– А от меня? – спросил я шокированно. – Что, если от меня забеременеет Тея? Я думал, Совет хочет именно этого. Маленьких детей-вампиров.

– Тее никогда не позволят выносить твоего ребенка. – К моему шоку, в ее голосе звучала почти грусть. – Я пыталась вмешаться, пыталась разлучить вас, пыталась избавить тебя от этой боли. Но теперь ты должен знать: тебе никогда не позволят жениться на ней, не позволят иметь детей, и тебе повезет, если ей вообще позволят жить.

Нет. Слово не вырвалось из моего рта, но я понял, что наступаю на маму. Где-то на задворках сознания я услышал крик Камилы. Она попыталась схватить меня и оттащить, но я вырвался. И в этот момент, когда связь затянулась вокруг меня, как и руки, которыми я сдавил горло моей матери, я понял, что Тея жива. Я знал, что должен защитить ее.

Любой ценой.

– У нас не было выбора, – задыхаясь, пролепетала Сабина.

Но я не слушал, продолжая давить.

Глава 35
Тея

Меня разбудило пение птиц, пронзившее веселой мелодией мой сон. Мне вновь снился незнакомец. Его улыбка казалась знакомой, но я никак не могла вспомнить его. Я перевернулась на спину, зажмурившись от солнечного света, льющегося в комнату. Это было бесполезно. По какой-то причине мое тело отказывалось подчиняться привычному графику. Вытянув руки над головой, я почувствовала колючий жар на коже и отдернула конечность. Натянув одеяло до подбородка, я открыла глаза и обнаружила, что полог приоткрыт на дюйм – достаточно, чтобы пропустить немного проклятого солнечного света.

Если бы я могла проспать весь этот чертов день, он не был бы проблемой.

Отмахнувшись от косого луча, я поймала шнур с кисточкой и позвонила горничной. Я плохо спала, часто видя подобные сновидения, и сейчас прислонилась к изголовью кровати, пытаясь проснуться.

– Доброе утро, мисс, – сказала Натали, входя в комнату.

Я закатила глаза на ее вежливое приветствие.

– Не особо. Когда они собираются починить окна?

Мне казалось, что они были сломаны всегда. Возможно, именно поэтому я не могла заснуть до рассвета. Как можно отдохнуть при дурацком солнечном свете?

– Ваш отец сказал, что завтра вечером установят новые ставни, – сказала Натали, раздвигая полог по другую сторону кровати. Она протянула запястье, но я покачала головой. Я не хотела кормиться. Она нахмурилась, но ничего не сказала.

– Опять не могли уснуть? Вы же легли всего несколько часов назад.

Она права. Половина дома еще спала, но я проснулась – первая, кто лег в постель, и первая, кто встал.

– Когда остальные легли спать?

– Только час назад. – Натали протянула мне шелковый халат. – Но ваш отец не спит.

– Он никогда не спит, – сказала я со смехом. – Он слишком занят своими заботами.

По лицу Натали пробежала тень, но она улыбнулась.

– Что случилось? – спросила я.

– Ничего, – сказала она слишком быстро.

– Лжешь. – Я встала, вздохнув от удовольствия, когда шелк прошелестел по моей обнаженной коже. – Что ты подслушала?

– Он получил письмо. – Натали никогда не требовалось много времени на рассказ сплетен, которые она подслушала. – Анна сказала, что оно похоже на приглашение.

Вот это было интересно. Мне казалось, что я уже целую вечность не выходила из дома. Мы развлекались без остановки, но это было не то.

– Кто-то еще в Венеции собирается устроить вечеринку? Слава богу!

– Вы от меня ничего не слышали, – напомнила она, направляя меня мимо блуждающих солнечных лучей в сторону гардеробной.

Но как только мы оказались вне опасности, я бросилась к двери.

– Оденусь позже. Хочу выяснить, в чем дело.

– Он узнает, что я вам рассказала, – запротестовала Натали.

Но я уже была на полпути к выходу. К счастью, все остальные ставни в поместье хорошо работали и были закрыты на день. Не то чтобы кого-то еще беспокоил солнечный свет, но я понимала, почему они предпочитают темноту.

Мне не нравилось, что я постоянно просыпаюсь днем и пропускаю все полуночные развлечения.

Я нашла отца в его кабинете, перед ним лежала стопка старых книг и стояли свечи, с которых на стол капал воск. Письмо тоже лежало там, вскрытое и отброшенное. Отец выглядел так, словно сошел со страниц старого романа.

– Сейчас двадцать первый век, – напомнила я, указывая на выключатель на стене. – Ты можешь включить свет.

– В этом нет необходимости. – Он закрыл книгу, которую просматривал, и небрежно переложил ее на открытое письмо. – Опять не можешь заснуть?

Я покачала головой, плотнее запахивая шелковый халат:

– Не могу спать. Не думаю, что просплю весь день, пока не разберусь с этими ставнями.

– Понимаю. – Уголки его рта опустились, а широкие плечи поникли. – Я должен был подумать об этом до твоего приезда.

– У тебя не было времени, – отмахнулась я. Да, он оказался в Венеции раньше меня, но в этом не было его вины. И как бы мне ни хотелось хорошенько выспаться, меня больше интересовало письмо. Я подошла к столу и взяла книгу из стопки. – Что ты читаешь? И почему она на...

Я покрутила ее в руках, пытаясь понять ее язык.

– Это анатолийский диалект. Будь осторожна. Эта книга старше меня. – Отец потянулся за ней, и так у меня появился шанс. Как только его руки оказались заняты, я выхватила письмо из-под другой книги.

– Бал! – вскрикнула я и начала читать. – Вы сердечно приглашены на обряд коронации...

– Ты не пойдешь, – оборвал он меня и протянул руку.

Меня охватила досада, но я отдала приглашение. У меня не было выбора, но не хотелось отказываться от него, не выяснив все подробности.

– Это просто вечеринка.

– Это не просто вечеринка, если ее устраивает вампир. – Открыв ящик стола, он положил письмо внутрь, а затем закрыл его на ключ.

Я скрестила руки и покачала головой. Почему он всегда такой? Я всегда его слушалась. Не то чтобы у меня был выбор.

– Ты мне не доверяешь.

– Я им не доверяю, – объяснил отец.

– Но мне скучно. – Я плюхнулась в кресло, которое стояло напротив. – Мы никуда не ходим!

– Все наши друзья здесь. Почему мы должны куда-то идти? – Он встал и посмотрел на меня сверху вниз. – Лучше тебе остаться дома. Что, если вдруг произойдет еще один несчастный случай?

– Я не пойду на охоту! – Сколько раз мы проходили через это? Казалось, мы больше ни о чем не говорили. Несколько дней он суетился вокруг меня, и самое ужасное, что я даже не могла вспомнить подробности глупой неурядицы, ставшей причиной всех этих неприятностей. – Я не могу вечно сидеть дома.

– Потерпи еще немного, – сказал он, снова отмахнувшись от моих забот. – Когда ты будешь лучше спать. Ты поела?

– Да, – солгала я. Клянусь, он считал, что все проблемы можно решить с помощью крови. Но поскольку мы всегда были дома, я постоянно кормилась. После несчастного случая стало еще хуже. Я была сыта постоянно. Наверное, потому что мне было настолько скучно.

– Это поможет твоему выздоровлению, – напомнил он, и я вымученно улыбнулась. – Знаю, я слишком заботлив.

– Да, это так. – Я вздохнула. – Я могу о себе позаботиться.

– Твоя мать думала так же, – категорично заявил он, положив конец нашим спорам. У него был козырь, и он никогда не боялся его использовать. Сколько раз он рассказывал мне историю смерти моей матери?

– Со мной ничего не случится, – пообещала я.

– Нет, если ты останешься дома, – согласился отец, обходя стол. – После несчастного случая я думал, что потерял и тебя.

Я сглотнула, чувствуя себя маленькой в его тени. Конечно, он защищал меня. После того, что случилось с моей матерью, как он мог не делать этого? Но я не могла не тосковать по внешнему миру. Не то чтобы я проводила там много времени. Мне не разрешали. Но иногда, клянусь, он звал меня.

– Мне нужно кое-что сделать, – сказал он. – Я буду дома до наступления ночи.

– Уже девять! Ты должен быть в постели, – проворчала я.

Отец хихикнул:

– Волнуешься за меня?

– Просто раздражает, что ты бегаешь по улицам в любое время, а мне приходится сидеть дома. – Я ненавидела свое дурацкое состояние. Ненавидела торчать дома весь день, когда не спала.

– Почему бы тебе не попытаться вернуться в постель? – предложил он. – Выпей немного теплой крови и воспользуйся одной из гостевых комнат.

Я пожала плечами:

– Ладно.

Вероятность того, что я последую этому совету, была равна нулю. Несмотря на усталость, я ни за что не засну. Особенно зная, что приглашение заперто в ящике. Я всего лишь хотела посмотреть, от кого оно, – ведь в этом нет ничего плохого, правда?

– Ты выглядишь грустной.

Отец помог мне подняться, и я вздрогнула от магического жжения в тех местах, где мы соприкасались. Я ненавидела это ощущение – оно было таким неправильным, но мы никогда не носили перчаток в доме, а поскольку я никогда не выходила из дома...

– Я просто хочу быть нормальной. – Я хотела бы, чтобы моя кожа не горела под солнечными лучами. Хотела приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. Но все было бесполезно. Я была другой, и все это знали.

– Никогда так не говори, – прорычал он. – Ты знаешь, сколько вампиров умрет, только чтобы оказаться на твоем месте? Ты чиста, Тея. Вампиры не предназначены для дня. Мы принадлежим ночи.

– Знаю.

Хотя мне было трудно в это поверить. Я не воспринимала свое состояние как благословение, в отличие от него.

Это было проклятие.

Но я бы никогда не сказала ему этого. Я бы никогда не причинила ему боль.

Даже если это и сводило меня с ума, он любил меня. И защищал.

Но я не могла сидеть здесь вечно. Несмотря на плохой сон, я чувствовала себя прекрасно. Встав, я подавила зевок.

– Может, ты и прав, – сказала я, потягиваясь. – Я устала.

Он повел меня к двери. Как только мы вышли из его кабинета, отец закрыл дверь и запер ее на ключ. Как и ящик с таинственным письмом.

Он действительно не доверял мне. Неважно.

– Отдохни немного.

– Обязательно, – решительно ответила я, когда он наклонился и поцеловал меня в лоб. – Увидимся вечером.

Я сделала вид, что собираюсь лечь, но на самом деле не собиралась сдаваться. Как только я оказалась в своей комнате, то прокралась мимо луча дневного света к звонку и вызвала Натали.

Она пришла, неся кружку.

– Я знала, что вы проголодаетесь.

– Хм-м-м... – Я кивнула, забирая у нее кружку и потягивая насыщенное содержимое. – Есть еще одна вещь, которая мне нужна.

Она ждала мою просьбу, и я не могла не усмехнуться. Мой отец не доверял мне? Ну и ладно. Я устала от попыток доказать ему свою правоту. Если он собирался обращаться со мной как с пленницей, я буду вести себя как пленница. Возможно, мне придется подчиняться ему, когда он рядом, но, когда его нет, слуги должны будут подчиняться мне.

И я точно знала, что мне нужно.

– Принеси мне ключ от кабинета моего отца.

Глава 36
Джулиан

– Спрошу еще раз. Где Уиллем Дрейк?

Вампир искал черным взглядом спасения вместо того, чтобы ответить мне. Я прижал его к стене в сестьере Каннареджо. Может, он и не знал Дрейка, но я в этом сомневался. Я приподнял его тело, пальцы глубже погрузились в его грудь. Запах крови смешался с влажным воздухом ближайшего канала – ржавым и мокрым.

– Все закончится гораздо быстрее, если ты мне ответишь.

Вампир заскреб ботинками по камням, пытаясь найти опору.

– Я не знаю, – сказал он с сильным итальянским акцентом. Должно быть, местный. – Я понятия не имею, кто такой Уиллем Дрейк.

– Я слышал другое.

Мой пленник был в местном питейном заведении – одном из немногих, которым удалось сохранить двери открытыми, поскольку Ле Реджине не одобряли подобные вампирские пороки, – и рассказывал о своей новой работе на английского лорда-вампира, который держался особняком. В самый разгар сезона почти все чистокровные семьи заняты светскими мероприятиями и их слуги тоже.

– Тебе следует быть осторожнее с теми, перед кем ты хвастаешься за абсентом. Кто-то подслушал тебя.

– Отвали! – прорычал он.

Я едва замечал, как меня захлестывает ярость. После нескольких таких спонтанных допросов ярость стала второй натурой. Я впился пальцами еще глубже, разрывая мышцы.

– Следи за своими манерами, пока я не вырвал твое сердце.

– Ты все равно это сделаешь.

– Вижу, ты пессимист, – процедил я. – Или ты не против выполнять приказы богатых хозяев. Не лучше ли тебе попытать счастья и рассказать мне, чем встретить смерть? Ты проживешь дольше. Уиллем не будет тебя защищать.

– Меня бы только пытали. – Он попытался освободиться, но мои руки были слишком глубоко, чтобы он мог это сделать. – В любом случае я умру. Я бы предпочел, чтобы это произошло быстро.

Я негромко рассмеялся, но мне было не до веселья.

– По крайней мере, мы хоть к чему-то пришли. Ты знаешь Уиллема Дрейка.

– Я знаю, что нельзя вставать у него на пути.

– Где он? – потребовал я. – Скажи мне или...

– Он убьет тебя. – Он задыхался. Вампир опустил взгляд на свою грудь и смотрел, как растет пятно крови на рубашке. – Если ты меня отпустишь, я не расскажу ему об этом. Ты не захочешь его искать. Ты даже не представляешь, на что он способен. У него есть тварь и...

– Тварь, – повторил я. – Что за тварь?

– Я не знаю. Он держит ее под замком. Ее видит только домашний персонал.

Ее.

Это должна быть Тея. Сердце гулко забилось в груди, а магия расправила крылья и приготовилась к битве.

– Скажи мне, где он, и я смогу защитить тебя.

– Я уже мертвец. Почему я должен тебе помогать?

– Ты хочешь, чтобы я сказал «пожалуйста»? – прошипел я.

– Даже если бы я хотел, то не смог бы. Дом защищен. Я не могу отвести тебя туда. Чары тебя не пропустят.

– Какая досада. – Я отступил, позволяя ему прижаться к стене, отдернул руку и осмотрел свои перепачканные пальцы.

Вампир попытался встать. Будь он умным, то планировал бы бежать, но в этом и заключалась забавная особенность злой магии. Она может быть такой же смертоносной, как яд.

И моя магия была до чертиков зла.

– Что... – Вопрос замер на его губах, когда он захлебнулся черной кровью, хлынувшей изо рта. Вампир рухнул на колени, глядя на меня с широко раскрытыми от ужаса глазами. Его губы сложились в одно слово: – Фладжелло.

И снова моя репутация опережала меня. Я был страшилкой, которую венецианские вампиры рассказывали своим детям. Существом, которое бродило в тени и вытаскивало мужчин из постели. Я был Бичом, и Венеция помнила меня.

Глядя на жалкого вампира, я поднес пальцы ко рту, слизал с них его кровь и обдумал возможные варианты. Я мог бы отпустить его. Так бы я поступил месяц назад. Может, даже несколько десятилетий назад. Но он был крысой, а крысы всегда возвращаются в норы, из которых выползают.

– Это магия, – объяснил я, пока он безуспешно пытался подняться. – Через несколько минут она исчезнет.

– Пожалуйста. – Его толстый язык споткнулся об это слово. – Пощады.

– Пощады? – повторил я и провел языком по большому пальцу. – Я чувствую вкус твоей последней жертвы. Ее ты пощадил?

Когда-то это было моей работой – наказывать виновных и хранить покой королев. Приходили списки, и я вершил правосудие.

Пока не узнал, что меня использовали. Это произошло случайно.

Тот вампир попытался остановить меня. Он поднял окровавленную руку к моему лицу, чтобы оттолкнуть, и я попробовал его вкус – его невинность. Я никогда раньше не кормился от своих жертв. До того момента я даже не подозревал об этом. В списке оказался невинный вампир. Скольких еще невинных я убил?

Я не мог этого объяснить. И не понимал этого до следующего задания. Я напал первым и кормился, вкушая грехи вампира, которого меня послали убить, вкушая его жертв. Тогда я понял, что был пешкой. Когда мать приказала мне вернуться домой, я добровольно покинул Венецию, но на земле не было места, куда я мог сбежать от собственных деяний.

Я решил стать кем-то другим и на какое-то время даже поверил, что я не монстр, которым они меня сделали. Глупец.

Но теперь я вернулся, и в промежутке между моим уходом и смертью Джинервы, казалось, вампиры забыли о правилах.

– Ты не должен убивать, – напомнил я ему, схватил за плечо и поднял, как тяжелый мешок. Он даже не мог сопротивляться. – Ты должен просто кормиться.

– Я больше так не буду, – пообещал он заплетающимся языком. Похоже, действие яда начало ослабевать. – Никто не соблюдает правила. Ле Реджине больше не следят за их соблюдением. Мордикум...

Мои клыки впились ему в горло, не заботясь о следах. Он был прав. Никто не следил за соблюдением правил, и ничто, кроме Теи, не могло сравниться с кровью, насыщенной частыми убийствами. В ее темном, тяжелом привкусе чувствовалась магия и справедливость. Двух глотков мне хватило бы на месяц, но поскольку я не собирался позволить ему жить и нуждался в силах, то прикончил его и бросил в канал.

Знакомые шаги приближались ко мне сзади.

– Господи Иисусе. Ты такой грязнуля. Если собираешься есть вот так, надень слюнявчик.

Я повернулся, когда из тени появилась моя сестра. Тыльной стороной ладони я провел по рту и понял, что она права. Я был весь в крови, но пожал плечами:

– Я делаю только то, о чем просят королевы.

– Они попросили тебя бегать по городу и убивать вампиров? – Она приподняла бровь.

– Я иль фладжелло.

– Не позволяй задурить себе голову.

Камила вздохнула, оглядывая меня. В отличие от меня, покрытого пятнами крови, кашемировое пальто Камилы было девственно чистым, как свежевыпавший снег. Она застегнула его до подбородка, как будто холод ее беспокоил. Ее туфли – на пятидюймовых каблуках, которые выглядели так, будто ими можно заколоть кого-нибудь, – были менее практичными.

– Гуляешь?

– Только для того, чтобы оттащить твою задницу обратно на виллу. Матери нужно с тобой поговорить.

Я скорчил гримасу, доставая из кармана перчатки и натягивая их на испачканные кровью руки.

Камила заметила мое пренебрежение.

– Рано или поздно тебе придется с ней поговорить.

– Неужели? – Я сомневался в этом. В моем понимании Сабина Руссо была мертва.

– Праздники будут еще более неловкими, если ты этого не сделаешь, – напомнила Камила. – Слушай, ей нужно обсудить с тобой список гостей.

– Моя пара пропала, магия умирает, а она затеяла гребаное чаепитие?!

– Это ужин, – прервал меня величественный голос.

Сабина появилась из-за угла. Она не потрудилась надеть пальто, но на шее у нее был намотан шарф. Мне стало интересно, помогает ли он ей слиться с толпой или скрывает синяки на шее, оставленные моей магией. К моей радости, они заживали не так быстро, как обычные.

– И я пересматриваю решение пригласить тебя.

– Куда мне отправить свои сожаления? – Я нахмурился.

Конечно, она последовала за Камилой. Мне уже надоело использовать свою близняшку в качестве посредника, а Сабина оказалась еще менее терпеливой, чем я. Но если она думала, что личная встреча изменит мое отношение к ней, то ошибалась.

– Ты будешь присутствовать.

– Я не подчиняюсь твоим приказам. – Я начал пробираться мимо нее, но прошел всего несколько шагов по мощеной улице.

– Я все еще глава этой семьи!

Несмотря ни на что, я улыбнулся, повернувшись к ней.

– Может, и так, но я не член твоей семьи.

Она выпучила глаза, осознавая мои слова, и я пожалел, что Тея не видит ее лицо. Этот момент был так же хорош, как когда моя пара вызвала ее на дуэль на виолончели.

– Если ты думаешь...

– Я связанный вампир. Практически то же самое, что женатый.

– Почти женат и женат – это две разные вещи, сынок.

Ее слова напомнили мне, что сказала бы Тея. Меня пронзила боль.

– Теперь я член семьи Теи.

– Тея может быть уже мертва, – проворчала мама.

Мой хрупкий контроль сломался.

– Тебе лучше надеяться, что это не так.

– Или что?

– Или я закончу то, что начал. – Мой взгляд опустился на шарф, завязанный на ее шее.

– Убийственная ярость тебе не идет, – сказала она, но отступила на шаг.

– Вы оба можете передохнуть? – спросила Камила усталым голосом.

Если она все еще ругалась с Жаклин, то, вероятно, уже успела наговориться на весь день.

– Просто скажи ему.

– Что сказать? – Сердце подскочило к горлу и застряло там. Если бы с Теей что-то случилось, мама могла узнать об этом раньше меня, но я бы это почувствовал – даже если магия Теи ослабла и с каждым днем становилась все тусклее. Я был уверен в этом.

– Пока ты был занят поеданием половины вампирского населения Венеции...

– Поверь, они это заслужили.

– ...я была у королев, – продолжила Сабина, не обращая на меня внимания. – И я согласилась перенести сезон в Венецию.

– Фантастика, – ровно ответил я, цепляясь за свой гнев. Это было все, что у меня осталось. Если я его потеряю... – Больше званых ужинов. Это решит все наши проблемы.

Ее рот расплылся в высокомерной улыбке.

– Это решит твою проблему. У меня есть план.

Я ждал, но не ожидал того, что она сказала дальше.

– Я пригласила Уиллема Дрейка.

Глава 37
Джулиан

Я скучал по глазам Теи. Оставленное ею обручальное кольцо, лежавшее на моей ладони, лишь напоминало о них. Я скучал по тому, как они загорались от смеха и в их уголках собирались морщинки, когда она улыбалась. Я скучал по крошечным золотистым искоркам, которые танцевали в них. Я скучал по тому, как они осматривали комнату, вникая в каждую деталь.

Я скучал по тому моменту, когда она открывала их каждое утро.

Прошло уже десять утр с тех пор, как она смотрела на меня своими сверкающими изумрудными глазами в последний раз. Интересно, на что она смотрит сейчас?

Жаклин постучала в мою дверь и просунула голову внутрь:

– Ты почти готов?

– Выйду через минуту, – тихо сказал я, закрывая рукой кольцо.

Я встал, когда она исчезла, чтобы сделать все необходимые приготовления в последнюю минуту. Подойдя к бюро, я нашел цепочку, которую Джеффри купил для меня сегодня утром. Он не спросил, зачем она мне нужна, и от этого он стал мне еще больше нравиться.

Продев ее через кольцо Теи, я застегнул ее на шее, а затем принялся за рубашку. Я двигался, не задумываясь. После стольких веков моему телу не нужен был мозг, чтобы завязать галстук-бабочку. Из-за этого я не мог отвлечься от мыслей о Тее.

Или, точнее, от надежды на то, что сегодня вечером Уиллем Дрейк наконец-то окажется в наших руках.

Он ни за что не придет без подготовки, но это не мешало мне мечтать, пока я одевался. Через несколько минут я вышел в зал в смокинге и увидел, что моя лучшая подруга уже ждет меня.

Жаклин глубоко вздохнула и улыбнулась мне. Я знал, что ее улыбка так же фальшива, как и моя собственная маска спокойствия, но мне хотелось уметь притворяться так же хорошо, как она.

– Хочешь надеть их сейчас или потом? – Она протянула мне бауту и плащ, еще один плащ был перекинут через ее руку.

– Позже, – сухо ответил я. – Ты хорошо выглядишь.

– Хорошо? – повторила она. – Это «Гуччи».

Она повернулась, чтобы я мог получше рассмотреть ее платье. Черный лиф так глубоко врезался между ее полными грудями, что в области бюста все удерживали две кремовые бретельки. Плиссированная юбка платья с низким вырезом на спине, из золотистой ламе, ниспадала коротким шлейфом. Волосы Жаклин оставила распущенными, и те мягкими волнами струились по плечам. Но как бы прекрасно она ни выглядела, я не мог отозваться с большим энтузиазмом. Слишком многое было поставлено на карту.

– Ты знаешь, что красива. Зачем нужно, чтобы я говорил об этом?

Жаклин фыркнула, разрушив иллюзию своей женственной внешности.

– Потому что девушки заслуживают слышать это время от времени.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал я так искренне, как только мог, и приглашающе согнул руку в локте. – Пойдем?

У нее перехватило дыхание, но она кивнула, улучив момент, чтобы аккуратно переложить наши плащи и маски в другую руку. Она взяла меня под руку, и мы направились к лодкам внизу.

– Твоя семья прибыла? – спросила Жаклин.

– Да. Они все здесь. Ты говорила с Камилой?

Когда Жаклин обратилась за помощью к моей сестре, мне показалось, что их отношения улучшились. Но к тому времени, когда моя мать договорилась о проживании семьи при дворе, они больше не разговаривали. Камила злилась, что пригласили Уиллема. Сабина... была Сабиной. И какая бы ссора ни закончила дружбу Камилы и Жаклин, она возобновилась. Когда остальные уехали, стало легче.

– Нет, не видела, – отрывисто ответила Жаклин, когда мы встретили гондолу.

Я помог ей забраться внутрь. На борту лодки был вырезан фамильный герб Дюбуа. Жаклин опустилась на бархатное сиденье и скорчила гримасу.

– За последние двести лет она не стала удобнее, – предупредила она.

Я едва заметил это, когда занял место рядом с ней. В отличие от гондол, которые туристы могли встретить по всей Венеции, наша была намного старше и более уединенной благодаря фельзе – небольшой каюте для пассажиров. В каюте были закрытые окна с трех сторон и пара черных кружевных занавесок, которые можно было задернуть, чтобы избежать посторонних глаз. Учитывая, что сотни вампиров направлялись к Рио Оскуро, нам следовало быть осторожными, иначе мы рисковали привлечь внимание слишком многих людей. Гондольер погрузил весло в воду, и мы начали свой путь на сегодняшний праздник.

– Как думаешь, он появится? – спросила Жаклин, заглядывая в щель в ставнях.

– Не знаю. Он не дурак и понимает, что это ловушка, но я не уверен, что он сможет устоять. Пока он не знает, кто прислал приглашение, то может прийти. Ему должно быть любопытно.

– Все хотят знать, кто займет место Джинервы, – кивнула она. – Они действительно коронуют Сабину?

Похоже, что так, хотя ничего не было оформлено официально. Для Совета это будет шанс окончательно взять королев под контроль.

– Не могу решить, худший это или лучший способ не пускать ее в мои дела.

– Она не сможет помешать тебе жениться на Тее. – Жаклин накрыла рукой в перчатке мою. – Никто из них не может.

– У них есть способы, – тихо ответил я. Был один очень простой способ не дать мне жениться на ней. Мы все это знали.

– Никто не причинит ей вреда.

– Хотел бы я в это верить, – пробормотал я.

– Твоя мать вмешается.

Я рассмеялся от этой мысли:

– С каких пор ты стала такой оптимисткой?

– Она знает, что ты сделаешь, если они попытаются навредить Тее, – прошептала Жаклин. – Она не заплатит такую цену. И не рискнет потерять из-за этого своего единственного чистокровного сына.

Я в этом сомневался. Большую часть времени мне вообще казалось, что я даже не нравлюсь матери, не говоря уже о любви. Я оставил эту мысль при себе. У Жаклин все еще была надежда, и я не хотел лишать ее этого, хотя моя собственная была не более чем угольком в пепле жизни. В любой момент она могла погаснуть насовсем.

Лодка остановилась, и Жаклин наклонилась вперед, высунув голову из-за штор.

– Гости начинают прибывать.

Выглянув, я понял, что она права.

– Сабине это не понравится.

Хуже, чем опоздание на праздник, было только раннее появление. Гондолы и катера останавливались вдоль канала. У некоторых из них на крюках висели фонари, указывающие путь по темной воде. Когда они доберутся до заколдованного канала, необходимость в них отпадет. На открытой воде Венеции тьма поглотила город. Районы, прилегающие ко двору, было приказано закрыть на ночь из-за вампиров. Чем меньше людей будет в этой части города, тем лучше. Две группы охраны кружили вокруг на моторных лодках, давая указания. Мне не особо хотелось выходить раньше времени, но не успели мы закрыть шторы, как к нам подплыл один из них.

– Имя! – рявкнул скучающий вампир в обмундировании. Другой посветил фонариком в лодку.

Жаклин вежливо кашлянула, и я застонал.

– Она хочет, чтобы мы приехали пораньше, – пробормотала она.

Хотя большинство из членов семьи не разговаривали друг с другом, мы все знали о плане Сабины. По мне, так это было безумием, но у меня уже не осталось выбора.

– Джулиан Руссо, – сказал я охраннику.

Его глаза расширились, и он толкнул локтем своего напарника, который все еще светил нам в глаза фонариком.

– Мои извинения, сэр. Пожалуйста, проплывайте.

Мы проплыли мимо других гондол, заполненных вампирами в вечерних нарядах. Женщины были усыпаны драгоценностями, а мужчины демонстрировали диковинное разнообразие вечерних нарядов. Несколько костюмов, похоже, сохранились еще с восемнадцатого века. Все вампиры были в масках.

Поскольку нам единственным разрешили проплыть, мы быстро добрались до причала, а когда вышли из гондолы, я выругался:

– Кто-то ведет себя как дома.

За несколько дней, прошедших с тех пор, как Ле Реджине призвали меня к их тронам, Сабина превратила двор из скорбной тени в саму жизнь. Фонари, мерцающие сказочным светом, устилали дорожку, ведущую от пристани к волшебному сестьере. Сейчас здесь было тихо, но уже через час пространство заполнится придворными, как вампирами, так и хранителями, как в прошлые века. Мы подошли к воротам, которые больше не были закрыты.

Траурные цветы смели и заменили красными розами в полном цвету. Колючие лианы взвились в воздух и образовали арку, удерживающую цветы на месте с помощью заклинания.

– Ты готов? – спросила Жаклин, когда мы пересекли двор дворца.

Прежде чем я успел ответить, воздух разорвал дружный крик, и через секунду я оказался в объятиях.

– Мы пытались найти тебя, – сказал мне Лисандр, приветственно хлопнув по спине. Его темные волосы были зачесаны назад, чтобы он не выглядел так, будто только что вышел из какой-то пещеры, но даже в смокинге он не особо вписывался.

– Что вас задержало? – спросил я, с удивлением ощущая некоторое облегчение при виде братьев.

Прежде чем он успел ответить, Себастьян снова обнял меня. Он наклонился и прошептал:

– Не волнуйся. Если Уиллем появится, мы его отделаем, что бы мама ни говорила.

– Что? – Я отпрянул, но не дождался ответа, потому что Торен и Бенедикт тоже подошли поприветствовать меня.

– Нас не пропускали по каналу, – объяснил Лисандр, когда они по очереди обнимали Жаклин. – Мама приказала.

– Разумеется, она так и сделала. – Она считала, что подготовка к вечеринке важнее, чем жизнь моей пары. – Но что ты имел в виду насчет «что бы ни говорила мама»?

– Он имел в виду приказ, который я им отдала.

Сабина появилась на ступенях в сопровождении моего отца, который выглядел так, будто вот-вот взорвется, и разъяренной Камилы. Все они были одеты в черное – традиционный цвет рода Джинервы.

– Какой приказ? – медленно спросил я.

Жаклин схватила меня за руку, как бы желая прижать к себе, прежде чем Сабина ответит. Камила прищурилась, глядя на это прикосновение, и помрачнела.

– Тот же приказ, который я собираюсь отдать и тебе, – сказала Сабина. – Сегодня никто и пальцем не тронет Уиллема Дрейка. Даже ты.

Глава 38
Жаклин

На вампирских вечеринках всегда не хватало закусок. Я топнула ногой, нахмурившись, когда мимо прошел официант с очередной порцией шампанского. Его всегда было в избытке, но мне хотелось чего-нибудь пожевать, чтобы отвлечься от нелепого плана Сабины. Потому что мой желудок сводило не только от голода, но и от стыда.

Это была моя вина, что Тею похитили, и до сих пор я не сделала абсолютно ничего полезного для ее возвращения. Стоять и наблюдать за прибытием гостей не хотелось. Я подняла голову и увидела, что Джулиан с каменным лицом встречает людей у ворот внутреннего двора.

По крайней мере, не мне досталась эта работа.

Я взяла бокал шампанского с ближайшего подноса и выпила его.

– Шампанское следует потягивать, – сообщил резкий голос.

Внезапно я пожалела, что не взяла два бокала. Мне определенно понадобится не один бокал, чтобы пережить этот вечер. Повернувшись, я улыбнулась матери. Я подозревала, что она придет, но надеялась, что нет.

– Обычно я пью прямо из бутылки.

– Разумеется. – Ее губы сжались в тонкую линию, когда она осмотрела меня с ног до головы. – По крайней мере, в этом платье ты привлечешь к себе внимание. Нам следует обсудить твои наряды для будущих мероприятий, раз уж ты отменила визит к нам. Ты все еще планируешь присоединиться к Обрядам, я полагаю?

Собиралась ли я? Я умоляла маму позволить мне занять место Джессики. Моя сестренка была на полтысячелетия моложе меня – слишком молода, чтобы выходить замуж. Как бы мне ни хотелось отказать, я не могла позволить, чтобы ребенка насильно выдавали замуж. Не успела я кивнуть, как к нам присоединились остальные члены моей семьи.

– Привет, старшая сестра. – Джессика улыбнулась мне, держа под руку нашего отца. – Рада видеть тебя здесь.

Минуту я могла только смотреть. Отношения с моими родителями были натянутыми уже несколько столетий. Никто не приглашал меня на семейные рождественские праздники, но Джессика умудрялась отправлять мне письма. В последние годы мы даже несколько раз переписывались по телефону. Однако в моем воображении ей все еще было сто лет – неуклюжий подросток по вампирским меркам.

Но в Джессике больше не было ничего неуклюжего. Она стала почти с меня ростом, чему немного способствовали золотые туфли на каблуках, которые делали ее выше на несколько дюймов. Как и я, она унаследовала внешность нашей матери, но было странно видеть ее изгибы в платье, которое наша мать выбрала для демонстрации ее достоинств. Пышная розовая юбка ее платья расходилась спереди и открывала вид на более короткую юбку, демонстрирующую ноги. Лиф без бретелек обтягивал грудь и очерчивал тонкую талию.

– Ты выглядишь великолепно, – сказала я ей, пока она поправляла перчатки длиной до локтя, сшитые из той же ткани, что и платье. – Ты выросла.

– Вот почему я здесь. – Ее улыбка померкла, когда наш отец прочистил горло.

Я глубоко вздохнула и повернулась к нему лицом.

– Привет, папочка.

– Жаклин. – Он произнес мое имя плавно, не выдавая ни намека на эмоции или чувства. – Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Так бывает, когда отрекаются, – сказала я, прежде чем смогла остановиться. Мамин вздох пронзил воздух, но она быстро взяла себя в руки. – Или ты меня изгнала? – спросила я, не желая отпускать ее с крючка. – Не помню наверняка.

– Давай не будем об этом, – влезла Джессика, прежде чем я успела сказать что-нибудь еще. – Давайте просто посмотрим, каких красавчиков сможем найти.

– Красавчиков? – повторила я. Может, она и не выглядела как неуклюжий подросток, но, очевидно, все еще находилась в подростковом возрасте, если ее волновала внешность. Оставалось надеяться, что она уже далеко за пределами Ярости. Может, мне стоило отвести ее в сторону и напомнить, что вампиры женятся на всю жизнь, а жизнь у них долгая.

– Мы это уже обсуждали, – со вздохом сказал отец. – Тебе нужно беспокоиться о положении, а не о страсти.

– Так вот что ты сделал? – Я улыбнулась ему. Он проигнорировал меня, но мы все знали, что это правда. Брак моих родителей больше походил на договор, чем на отношения. – И ей совсем не нужно об этом беспокоиться.

Мама закатила глаза и повернулась к Джессике:

– Мы уже обсуждали подходящие семьи, помнишь?

– Подождите, – медленно произнесла я, услышав их слова – или скорее то, кому они это говорят.

– Джессика не обязана выходить замуж. Зачем ее наставлять?

– Если она найдет подходящего жениха, то вполне сможет выйти замуж.

– Ни за что. – Я сдерживала свой пыл, но теперь вновь разозлилась. – Я сказала, что займу ее место.

– И ты так и сделаешь. Официально, – добавила моя мать. – Но она уже представлена обществу. Мы сделали это на балу в честь Солнцестояния.

Конечно, сделали. Я была слишком занята появлением Камилы в тот вечер, чтобы следить за ними.

– Если ты собираешься заставить ее выйти замуж...

– Что такое один сезон? – прошипела мама. – Совету наплевать на ее возраст.

Еще один повод сказать Совету, чтобы они пошли в зад.

– Все посходили с ума? Ей всего триста.

– Джессика гораздо взрослее, чем ты в этом возрасте.

Моя сестра закусила губу, нервно оглядываясь по сторонам:

– Пожалуйста, не ссорьтесь. Я не против.

– Ты никогда не против, – пробормотала я.

В этом-то и заключалась проблема. Она была хорошим ребенком. Делала то, что ей велят, не задавала вопросов и следовала правилам.

К моему удивлению, жизнерадостность исчезла с ее лица. Джессика прищурилась и наклонилась ближе:

– Я могу принимать собственные решения.

Прежде чем я успела ответить, отец встал между нами, подняв руку.

– Это Антони Девлин. – Он помахал старому хранителю, чтобы привлечь его внимание. – В их роду каждое поколение рождается наследник.

– Хорошее племенное поголовье, да? – сказала я, чувствуя, как скручивает нутро. Мало того что я застряла здесь, пока моя семья пытается представить меня старому хранителю, как отменный товар, так я еще и уклонялась от своих обязанностей перед Джулианом. – Если позволите, я пойду разыщу Джулиана.

Рука сомкнулась на моем запястье, прежде чем я успела сделать хоть один шаг.

– Останься и поздоровайся с мистером Девлином.

Я уставилась на маму, но не попыталась отстраниться. Вместо этого я бросила умоляющий взгляд на сестру.

– Может, тебе стоит найти с кем потанцевать?

– Музыки нет. – Джессика несколько раз моргнула, выглядя искренне смущенной моим предложением.

– Будет, – сказала я, подталкивая ее к центру двора, пока квартет занимал свои места неподалеку.

– Твоя сестра тоже останется и познакомится с ним, – твердо сказала мама. Я не могла не почувствовать, что она выстраивает свой товар в ряд и готовится торговаться. Она придвинулась ко мне ближе и понизила голос: – Если у тебя есть хоть немного мозгов, ты выберешь себе мужа, и дело с концом.

– Я не готова осесть, – пробормотала я.

– Глупый ребенок, брак для женщины-вампира – это не кандалы. Это ключ.

У меня не было возможности спросить ее, что это значит, потому что подошел Девлин. Музыка наполняла воздух, но в ней не было ничего романтичного. Девлину было не меньше сорока пяти, и это не должно было иметь значения, ведь я намного старше его, но люди не просто быстрее старели, они еще и быстрее взрослели. Судя по его редеющим волосам и постоянной хмурости, ему вполне могло перевалить и за пару тысяч лет.

– Дафна. – Он кивнул моей матери, а затем заставил себя улыбнуться моему отцу. Это вышло болезненно. – Стюарт.

– Рада видеть тебя здесь. – Мама подошла к нему ближе. – Мы гадали, сколько гостей будет, ведь приглашения прислали так поздно.

– Довольно неожиданное изменение планов, – согласился он. – Но я с радостью последовал ему. – Он не выглядел счастливым, хотя трудно было сказать, недоволен он или у него просто так лицо застыло.

Мне хотелось задать ему несколько вопросов, но один выделялся. Почему в таком возрасте он до сих не женат? Обычно люди с этим не тянут. Не с их-то продолжительностью жизни.

– Вы один? – спросила я, заслужив яростный взгляд родителей. – Путешествуете один, я имею в виду?

– Со мной несколько моих людей, – сказал он, изучая меня, – если вы это имели в виду.

Я кивнула, изобразив на лице фальшивую улыбку. Это был не совсем ответ на мой вопрос, но по какой-то причине казалось, что он одинок.

– Жаклин – наша старшая дочь, – сообщил ему мой отец.

– Намного старше своей сестры? – спросил Девлин, как будто нас с сестрой здесь не было.

– Только на шестьсот лет, – сказала я ровно.

– Женщина, значит, – в его голосе прозвучало слишком много радости, – если вы простите мне это выражение.

Я уже собиралась сказать ему, что не прощу, когда он протянул руку.

– Хотите потанцевать?

Танцевать с ним мне хотелось меньше всего, но моя заминка дала ему возможность посмотреть на Джессику. Во мне взыграл защитный инстинкт, и я схватила его за руку.

– Давайте потанцуем.

Я потащила его в центр двора, где кружилось еще несколько пар. Девлин взял меня за талию и повел в вальсе. По крайней мере, я могла лучше осмотреться, пока танцевала.

– Я удивился, узнав, что семья Дюбуа выставила двух дочерей в этом сезоне, – сказал Девлин, покрутив меня.

Я мельком увидела Джулиана, который стоял у ворот. Казалось, он улыбается. Я подумала, что если мои страдания заставят его смеяться, то я смогу потерпеть еще минуту.

– Выставила? Вы говорите так, будто мы скот.

– Конечно, нет. – В его голосе звучало раздражение. Если я хотела избавиться от этого мужика, то это было хорошим началом. – Я просто имел в виду, что вы обе совершеннолетние.

– Джессике всего триста лет, или мои родители не сказали вам об этом?

– Триста? – повторил он потрясенно. – Но вы...

– Достаточно взрослая.

Лучше свести к минимуму безвредную информацию. Похоже, ему понравилась мысль о том, что я старше. Меньше всего мне хотелось оказаться замужем за хранителем средних лет.

– Возможно, вы хотели бы пойти... – Его прервал стук по плечу.

– Мне очень жаль. – Камила мило улыбнулась ему. Я знала, что лучше не доверять этой улыбке. Мышьяк был сладким и смертоносным, в конце концов. – Могу я похитить ее у вас? Моей маме нужно с ней поговорить.

– Конечно, – ответил Девлин, послушно отпуская меня, и снова нахмурился. – Мы можем закончить наш танец позже, и вы ответите на мой вопрос.

Я заставила себя улыбнуться. Ни за что на свете мы не закончим ничего позже. Я последовала за Камилой прочь от танцующих в сторону коридора, который вел к задним кухням. Я не знала, стоит ли мне благодарить ее за вмешательство или беспокоиться, что Сабина звала меня.

Мой взгляд скользнул по спине Камилы. Платье с открытыми плечами сползло ниже, обнажив кремовую кожу спины. Свет заиграл на ее коже, показав едва заметные шрамы.

Камила резко остановилась, и я чуть не налетела на нее.

– Что ты делаешь?

– Ш-шрамы, – запнулась я. – Уиллем...

– Я имела в виду танцы, – перебила она, ткнув указательным пальцем в сторону танцпола. – Я думала, ты ищешь Уиллема.

Взгляд Камилы пронзил меня насквозь, но я не стала отворачиваться.

– Я могу делать и то и другое, – сказала я сквозь стиснутые зубы.

Ее рот приоткрылся, и она моргнула, прежде чем взять себя в руки.

– Прошу прощения. Я думала, мы здесь, чтобы помочь Джулиану. А не искать мужей.

– Я не ищу себе мужа!

– Да брось. Твои родители практически слюни по нему пускали. Я слышала, что у него большое приданое: его первая жена оставила ему свое состояние.

Мне казалось, что комок в горле может задушить меня. Я сглотнула, но это не помогло.

– Как ты могла подумать, что меня это волнует?

– А разве нет? – спросила Камила с вызовом, встретившись со мной взглядом.

– У меня есть деньги, – сказала я с трудом.

– Ты имеешь в виду деньги твоих родителей...

– Мои деньги, – перебила я ее. – Они не пришли в восторг от выходки с оборотнем. Мне пришлось заботиться о себе самой. Оказалось, что я отлично разбираюсь в инвестициях.

– Неужели?

– Ты бы знала, если бы мы общались, – холодно ответила я.

– У меня не было выбора. Ты не знаешь, каково это, когда у тебя крадут жизнь.

– Поэтому ты стала такой? – спросила я. – Ты присоединилась к Мордикуму. Напала на невинных людей.

Камила сглотнула, глядя мимо меня на ночное небо.

– Я думала, что ты поймешь.

– Куда мне? – вспыхнула я. – Ты могла бы вернуться домой. Могла бы связаться со своей семьей.

– Потому что я заслуживаю злость! – закричала Камила. – Заслуживаю причинять боль. Я заслужила это. Я пролила за это свою кровь.

Она была права. Осознание этого поразило меня так сильно, что я чуть не упала.

– Я понимаю.

– Нет, не понимаешь, – решительно сказала она.

– Почему? – спросила я, задыхаясь.

– Ты будто меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя, – сказала я, глядя ей в глаза.

Наш разговор прервало легкое покашливание.

Глава 39
Джулиан

Казалось, я наконец-то нашел то, что поможет мне отвлечься от мыслей о Тее – хотя бы на мгновение.

– Невежливо подкрадываться к кому-то сзади, – сказала она.

– Простите. – Я не мог удержаться от смеха. – Не ожидал, что застану вас обеих, спетничающих в переулке.

– Мы не сплетничали! – Жаклин выпрямилась.

– Полагаю, что нет, – усмехнулся я.

– Чему ты улыбаешься? – спросила Камила. – Чего ты хочешь? – Моя близняшка скрестила руки на груди и уставилась на меня.

– Уиллем уже в пути, – сообщил я. – Мы получили сообщение от службы безопасности.

Настроение в воздухе изменилось. Камила выпрямилась, расправила плечи и приняла убийственный вид. Я знал, что лучше не доверять этому взгляду. Как она справится со встречей с ним лицом к лицу?

– Должна ли я поприветствовать его? Формально он все еще мой муж. – Ее губы скривились на последнем слове, как будто она съела что-то кислое. У Жаклин открылся рот. Я не мог понять, шокирована она поведением Камилы или ее предложением.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы должны придерживаться плана.

Камила закатила глаза:

– Мы оба знаем, что план Сабины – дерьмо. Неужели ты думаешь, что мы сможем долго его отвлекать?

Она взглянула на Жаклин, ожидая поддержки, но получила в ответ лишь молчание.

– Это лучший план, который у нас есть.

На самом деле, я был согласен с Камилой. Я не понимал, почему наша мать считает, что мы сможем надолго занять Уиллема и отследить его перемещения по городу – с помощью заклинания поиска, которое местная хранительница создала из своего семейного гримуара.

– Наверняка меч сработает лучше, – пожала Камила плечами.

Я тоже так думал, но оставил это при себе.

– Уверен, мама не хочет, чтобы кто-то испортил ей праздник.

– Ты имеешь в виду, что она не хочет, чтобы кто-то испортил ее шанс получить корону, – с горечью отозвалась Камила.

Я не думал, что моя мать затеяла этот вечер ради Теи, а не ради себя. Теперь, когда Сабине прочили пустующий трон Джинервы и она не могла позволить себе оттолкнуть ни одного вампира. Только когда наденет корону официально.

– Нам пора, – вмешалась Жаклин. Не глядя на Камилу, она направилась обратно на праздник. – Я должна быть в доках, когда прибудет его лодка.

– Наверное, я буду держаться в тени, – хмуро сказала Камила, – и ждать, когда меня позовут.

– Будем играть свои роли.

Мне мог не нравиться план нашей матери, но я подозревал, что она поступила мудро, держа Камилу подальше от Уиллема. Нам нужны от него ответы, а моя сестра с гораздо большей вероятностью вонзила бы меч в его сердце.

Я спустился на ступеньку, поравнявшись с Жаклин, и подождал, пока мы отойдем на безопасное расстояние, чтобы заговорить.

– Если попадешь в беду, выбирайся и приходи за помощью.

– Это не первое мое задание, – фыркнула она. – Справлюсь сама.

– Я знаю, но... не хочу больше никого терять из-за Уиллема. – В моих словах прозвучала боль.

Я рассматривал все возможные варианты. Иногда, когда моя связь казалась слабой и безжизненной, я паниковал. Существовала вероятность, что Уиллем уже покончил с Теей, и если это так...

Я не хотел об этом думать.

Я не мог.

Я не для того жил девятьсот лет, чтобы вот так потерять ее. Чего бы мне это ни стоило, я верну ее.

Я посмотрел на луну, гадая, смотрит ли на нее и Тея. Я бы предпочел покинуть этот чертов праздник и отправиться на поиски своей пары, а не застрять здесь. Но такова моя роль. Уиллем должен был видеть всех нас здесь – всю нашу семью. Он не должен был заподозрить, что его кто-то выслеживает. Так как он никогда не знал Жаклин, она была нашим лучшим вариантом для поиска Теи. Если бы я попытался уйти, он мог последовать за мной, так что я застрял здесь, став пешкой на неиспользуемой шахматной доске.

Мне даже не разрешили оторвать ублюдку голову.

Но я не мог остановиться, идя к воротам. Толпа расступалась передо мной, когда я проходил мимо, не обращая внимания на тех, кто пытался заговорить со мной, пока мне не преградила путь Мариана. Вокруг нас вампиры и хранители вздыхали и опускали головы. Сегодня она выглядела как королева. На ее длинных черных, как водоросли, волосах красовалась диадема из жемчуга, а сама она надела расшитое блестками платье дюжины оттенков синего и зеленого, которое переливалось, как океан, пока она приближалась ко мне.

Еще несколько дней назад двор был почти безлюден. Теперь же все снова относились к ним как к королевским особам. Безумие, что может сделать с ситуацией шикарная вечеринка.

Я склонил голову в знак приветствия, но не поклонился.

– Фладжелло, – пробормотала она, переплетая свои тонкие пальцы. – Я должна поговорить с тобой.

– Сейчас не самое подходящее время, – осторожно сказал я. Меньше всего мне хотелось, чтобы бывший убийца моей сестры оказался рядом с разъяренной королевой вампиров. Я посмотрел в сторону ворот, гадая, добрался ли Уиллем до причала.

– Это не может ждать. – Мариана схватила меня за запястье, и от ее обнаженных пальцев по телу прошла ударная волна магии. Давненько я не ощущал столько силы в одном прикосновении.

Я попытался осторожно отстраниться, но она крепко сжала мою руку и послала в меня нечто иное – видение.

Видение о Тее.

Это была настолько короткая вспышка, что она почти уничтожила меня.

– Что вы знаете? – потребовал я. Несколько гостей, находившихся неподалеку, отшатнулись от моего тона, но Мариана слегка покачала головой и потянула меня прочь из толпы.

– Мы не можем говорить об этом здесь, – прошептала она, яростно глядя на гостей вокруг нас. Мой взгляд последовал за ее и наткнулся на зрелище, от которого у меня едва не остановилось сердце. Прибыл Уиллем – и он был не один.

Прежде чем я успел нарушить обещание, данное матери, и наброситься на Уиллема, Марьяна продолжила:

– Ты знаешь, кто она? В видении ты связан с ней – магически связан.

Я не мог оторвать глаз от Уиллема и маленькой фигурки в плаще рядом с ним. Часть меня чувствовала, что меня тянет к ним, другая – что отталкивают. Была ли причиной тому моя связь? Может, это реакция на Тею? Я сделал шаг вперед, но следующие слова Марианы остановили меня:

– Пожалуйста, скажи мне, что она не твоя пара.

Глава 40
Тея

Выбраться из дома было проще простого. Когда отец ушел, некому было за мной присматривать. Но попасть на эту вечеринку оказалось сложнее. Я завернулась в бархатный плащ, обходя группу туристов. Они наблюдали за мной, перешептываясь. Если носить в Венеции платье в пол и плащ, то одновременно можно и вписываться в общую картинку, и выделяться. Я бросила на них злобный взгляд, и они, как тараканы, разбежались в сторону огней площади Святого Марка.

Я понятия не имела, что искала. Я не знала город и поэтому не знала, где здесь могут собираться вампиры. Скорее всего, они не потягивали эспрессо в кафе «Флориан».

Продолжая идти по мощеной улице, я остановилась в темном переулке. На меня повеяло промозглым запахом морской воды, и я начала пятиться, а когда сделала еще шаг, по шее пробежали мурашки. Потянувшись, я дотронулась до этого места, но покалывание усилилось. Ужас ворвался в мою кровь, и я уставилась в конец прохода. Что там было?

– Вот так убивают глупых девчонок, – пробормотала я себе под нос, шагая в тень. Но я не была девчонкой и не была глупой, так почему же я так встревожилась? Это чувство усиливалось с каждым шагом. К тому времени, как я добралась до конца переулка, живот у меня свело, но я обнаружила лишь старый книжный магазин, который выглядел закрытым.

Я поискала вывеску, но ее не было. Снаружи здание выглядело настолько грязным, что я едва могла разглядеть сквозь окна беспорядочные стопки книг. Ничего особенного. Здесь никого не было. Я повернулась, чтобы вернуться на улицы, списав все на воображение, и обнаружила рыжую полосатую кошку, сидевшую в лунном свете.

– Ну здравствуй. Где ты живешь? – спросила я.

Кошка повернула голову и посмотрела на меня. С тихим мяуканьем она поднялась и прошествовала к моим ногам.

– Ты потерялась? – Я наклонилась, чтобы почесать ее за ушами, и поняла, что та громко мурлычет.

– Вы, должно быть, владеете магическим прикосновением.

Я обернулась, едва не подпрыгнув, и увидела хорошо одетого мужчину, наблюдавшего за мной из дверей магазина.

– Что... то есть кто...

Я понятия не имела, что имею в виду.

– Я не хотел вас напугать. – Его голос был мелодичным, почти гипнотизирующим. Мужчина вышел из тени под свет небольшого фонаря у книжного магазина. – Графиня не воспринимает большинство людей таким образом.

– Графиня? – повторила я.

Он указал на кошку изящной рукой в перчатке.

– Кошка, – пояснил он.

– О. – Да уж. Конечно, ее он и имел в виду. Мой взгляд задержался на его перчатках. Он был вампиром, но прекрасно справлялся с ролью человека.

– Вы заблудились? – спросил он очевидную вещь.

Возможно, было ошибкой доверять случайному вампиру, которого я встретила в конце темного переулка, но, с другой стороны, насколько он плохой, если у него есть кошка? Кошка по имени Графиня?

– У меня есть приглашение. – Я вынула открытку из кармана, радуясь, что оставила конверт с именем отца дома.

Его темная бровь приподнялась, когда он прочитал его.

– Я недавно в городе. Немного заблудилась. – Это было легко выдать за правду, потому что в основном это правда и была. Я просто опустила ту часть, что меня не приглашали.

Он поднял голову и некоторое время изучал меня, прищурившись от любопытства. Я уже собиралась отступить в переулок, когда его ноздри раздулись.

– Интересно, – пробормотал он.

– Что? – спросила я, остановившись прежде, чем сделала шаг.

– Ничего. – Он отмахнулся от своего замечания. – Вам нужно заказать проезд на Рио Оскуро.

Я вздохнула и кивнула. Это я поняла из приглашения. Я протянула руку, чтобы забрать его, но мужчина держал карточку на расстоянии вытянутой руки.

– Я как раз ухожу. Если хотите присоединиться ко мне, я знаю короткий путь.

Я сглотнула, почувствовав, как в горле образовался комок. Это была плохая идея. Будь я умнее, то вернулась бы обратно в переулок, нашла канал, о котором он говорил, и очаровала какого-нибудь мужчину, чтобы тот отвез меня туда. Вместо этого я кивнула.

Возможно, все дело в кошке, но я ему доверяла. Если бы отец узнал, то сошел бы с ума. Но отец ничего не узнает. Он даже не узнает, что я куда-то уходила. Меня разозлило, когда он попросил Натали сопровождать его, но это сыграло мне на руку. Она пообещала мне – не то чтобы у нее был выбор – отвлечь его, чтобы я смогла проскользнуть на праздник. И вряд ли она понимала, зачем я туда шла. Как я должна была объяснить, что это не простое любопытство? Мне нужно было хоть мельком взглянуть на него. Я чувствовала: все мое тело тянуло к какому-то тайному месту в Венеции.

– Полагаю, нам следует представиться друг другу. – Мужчина открыл дверь книжного магазина и включил свет. Кошка последовала за нами, потираясь о шелковую юбку моего платья. – Я Конте.

Я догадалась, что поэтому и кошку зовут Графиней. Я протянула руку.

– Тея Др... – Я оборвала себя, не успев произнести свою фамилию. Может, этот парень и милый, и у него есть кошка, но мой отец всегда говорил прямо о том, что наши враги повсюду.

– Пожалуйста, входите, Тея. – Он отошел в сторону, чтобы пропустить меня в магазин.

Внутри было ненамного лучше, чем снаружи, поэтому я соврала:

– Здесь мило.

Конте наклонил голову и разразился громким смехом:

– Вы очень вежливы. Полагаю, вас недавно обратили.

Я нахмурилась и покачала головой, но он уже направился в лабиринт из книг. Минуту я смотрела, размышляя, стоит ли мне убежать. Возможно, я и смогу расправиться с несколькими туристами, но был ли у меня шанс против мужчины – судя по всему, древнего вампира?

– Я не укушу, – позвал он через плечо и добавил: – Я уже кормился.

У моих ног Графиня нетерпеливо мяукнула и последовала за ним. Кошка доверяла ему. Значит, и мне следовало.

Книги лежали и в задней комнате, которая, как и многие другие здания в Венеции, выходила на причал для лодок. Вода просачивалась в магазин, портя книги, но Конте не обращал на нее внимания и прошел прямо к берегу канала.

– Моя гондола будет через минуту, – сказал он.

– У вас есть гондола? – Не знаю, почему это произвело на меня такое впечатление. У моего отца она тоже была. Я подозревала, что она есть у большинства вампиров, даже у тех, кто живет в захудалых книжных магазинах.

– Это одно из преимуществ моей должности.

– Должности?

– Я сторожу вход в Рио Оскуро, – объяснил он, глядя на меня. – Вы, должно быть, совсем недавно... в городе.

Я едва не закатила глаза от такого намека. Вместо этого я улыбнулась:

– Да.

Прежде чем он успел засыпать меня вопросами, из тени выплыла темная фигура. Я ахнула, когда из дымки показалась гондола.

– Нам следует поторопиться, – объяснил Конте, протягивая мне руку. – С минуты на минуту появятся другие.

Я приняла его протянутую руку и забралась в лодку. Как только я уселась, Конте взял весло и погрузил его в воду. Лодка дернулась вперед, и я схватилась за сиденье, а Конте занял место напротив меня.

– Мы раньше встречались? В вас есть что-то знакомое – простите за выражение.

Я покачала головой:

– Я никогда не была в Венеции. У меня, наверное, типичная внешность.

Конте провел пальцем по щеке.

– Нет, – медленно произнес он. – Это что-то другое. Запах.

На мгновение я почти тоже его почувствовала. Жасмин и древесный дым. Лепестки роз, усыпанные гвоздикой. Но так же быстро, как я уловила его, запах исчез.

– Это были вы? – спросила я с трепетом.

Он поднес палец к губам и подмигнул мне:

– Это будет наш секрет.

Я кивнула. Я не часто встречала вампиров, обладающих настоящей магией. Кое-кто из домашнего персонала шептался, что мой отец владеет магией, но я никогда не видела этого. С другой стороны, в последнее время случалось странное. Вещи, которые я не могла объяснить.

Вещи, которые по ощущениям были очень похожи на магию.

– Полагаю, вы впервые посещаете двор. – Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос, но я все равно кивнула. – У ворот они спросят ваше имя и представят вас.

– Что? – воскликнула я и начала вставать. Гондола опасно качнулась, и я быстро села обратно, пока мы не опрокинулись. – Я не хочу, чтобы меня объявляли.

Если бы кто-то прокричал мое имя на празднике, меня бы точно поймали. Я обернулась посмотреть, как далеко мы находимся от книжного магазина, и заметила еще одну черную гондолу, медленно плывущую позади. Даже если бы захотела, было слишком поздно возвращаться. Я напрягла глаза, чтобы различить в темноте две фигуры в масках в лодке позади нас.

– Есть какая-то особая причина? – Его широкий рот скривился, как будто я казалась ему смешной.

Я могла бы снова солгать, но что-то подсказывало мне, что он поймет это.

– Я не должна быть здесь. Это приглашение моего отца, – призналась я.

– А почему он не попросил вас сопровождать его? Вы достаточно взрослая, чтобы пройти Обряд.

Обряды? Где я уже слышала это слово?

Снова защекотало шею. Я смахнула ощущение рукой.

– Он так не думает.

Еще одна легкая ложь, потому что она должна быть правдой. Иначе зачем бы он держал меня дома вдали от остального общества?

– Можете быть моей гостьей, но вы должны оказать мне честь и станцевать со мной. – Конте потянулся в карман пальто и достал любопытную черную маску. Протягивая ее мне, он сказал: – Это может помочь, но, боюсь, вы не сможете говорить.

– Спасибо.

Я взяла маску и осмотрела ее. Для глаз были две прорези, но на этом все. Никакого ремешка, никакого отверстия для рта. Конте наклонился и постучал по бусинке, которая так хорошо сочеталась с тканью, что я ее не заметила.

– Ее держат в зубах, – объяснил он. – Их носят служанки Ле Реджине. Или носили.

– Носили? – Я сглотнула от этой зловещей фразы.

– Осталась только одна из них. Большая часть двора покинула его в последние годы, но скоро они снова вернутся, когда три королевы займут свои троны.

– Понятно. – На самом деле, я ничего не понимала, но раз уж пришла на праздник, то разве это имело значение?

Музыка доносилась до нас, становясь все громче, пока не показался причал. Ноты зазвучали внутри меня – они звали меня, манили, как приветствие старого друга. Музыка так завораживала, что я полностью погрузилась в нее, и Конте кашлянул, чтобы привлечь мое внимание. Охранники стояли по обе стороны причала в ожидании, и я быстро приложила маску к лицу и прикусила бусинку. Не так уж ужасно, но я была рада, что не являюсь одной из служанок.

– Конте Нотте, – мой спутник объявил себя, – и гостья.

Я замерла, ожидая, что они спросят мое имя и раскроют наш план, но они лишь склонили головы и протянули руки. Я взяла одну и вылезла из лодки.

– Добро пожаловать ко двору.

Конте присоединился ко мне, подставив локоть, и я взяла его под руку.

– Пойдемте?

Мы направились к воротам, и тут меня охватило странное чувство.

Я никогда не была здесь раньше, так почему же мне казалось, что я вернулась домой?

Глава 41
Джулиан

– Сэр Уиллем... Дрейк.

Слуга, объявивший о его прибытии, запнулся на имени. Все гости во внутреннем дворе повернулись, когда по толпе пронесся шепот.

Уиллем ничем не выказал свою озабоченность, шагая вперед и увлекая за собой свою миниатюрную гостью. Мое сердце заколотилось. И от надежды, и от страха. Уиллем не потрудился надеть маску или плащ. Видимо, он не собирался прятаться. Это было его второй ошибкой.

Первой было появление здесь – по приглашению или нет.

– Эта женщина – твоя пара? – повторила Мариана.

Я посмотрел на нее.

– Она? – спросил я Мариану, глядя на спутницу Дрейка.

– Нет. – Она шагнула ко мне и прошептала: – Женщина из моего видения. Того, что я тебе только что показала.

Я не мог оторвать глаз от Дрейка и его спутницы, но мне удалось кивнуть.

– Когда найдешь ее, то должен немедленно привести ее ко мне, Джулиано.

– Почему...

Но Мариана уже ушла. Это избавило меня от необходимости говорить ей, что я ни к кому не поведу Тею. Не поведу, пока не обследую каждый ее кусочек на предмет повреждений, а затем поцелую этот каждый кусочек на случай, если что-то упустил. У меня пересохло во рту, когда во мне расцвела опасная надежда.

Но сейчас не время для оптимизма. Оптимизм был уделом святош и глупцов.

Я огляделся в поисках членов своей семьи и сразу же заметил Себастьяна, затем Торена и моего отца. Повернувшись, я обнаружил, что вся семья в сборе. Каждый из них, похоже, занял позицию во дворе, чтобы помешать Уиллему сбежать. Сабина могла приказать нам не нападать, но мы не должны были позволить ему уйти.

Меня не волновал Уиллем. Вместо этого я продирался сквозь толпу, пытаясь разглядеть сопровождавшую его женщину. Тяжелый капюшон плаща скрывал ее лицо, но она была невысокого роста и хорошо одета.

– Этот ублюдок правда привел ее? – пробормотал Лисандр, присоединяясь ко мне.

Это было именно то, о чем я думал. Не может быть. Уиллем не был настолько глуп. Мое сердцебиение участилось, и я пытался вспомнить, как дышать.

И тут я почувствовал ее.

Вернее, я почувствовал нашу связь. Она, как тяжелая цепь, упала мне на шею. Узы между нами ослабли за прошедшее время, но связь все равно существовала. Свет и тьма соединились вместе – сложное сочетание ее и меня. Я был рабом этой любви, но не выбрал бы другого хозяина.

– Она здесь, – прорычал я. Схватив брата за предплечье и потянул его за собой.

Лисандр сунул руку за лацкан смокинга и достал небольшой нож с изогнутым лезвием.

– Похоже, мы отказываемся от плана.

– План – дерьмо.

Я повторил слова нашей сестры. Спутница Дрейка повернулась как раз в тот момент, когда нам преградил путь крепкий мужчина с глазами-бусинками. Я выругался себе под нос и сменил направление, однако натолкнулся на громко сплетничавшую и совершенно не обращающую на меня внимания группу итальянских вампиров, а он подошел ко мне со зловещей ухмылкой.

– Буше, – холодно поприветствовал я его, глядя мимо.

– Как странно, что мы не встречались после Парижа, но я слышал, что ты был занят другими делами. – Он кивком поздоровался с нами и проследил за моим взглядом. – Еще один вампир восстал из мертвых. Сначала твоя прекрасная близняшка, а теперь ее муж. Люди называют это чудом.

– Скорее предзнаменованием, – мрачно ответил Лисандр.

Буше поднял свои густые черные брови:

– Учитывая, что они связаны с вашей семьей, я ожидал, что вы будете вполне счастливы.

– Счастье не черта семьи Руссо. – Я смотрел, как гости окружили Дрейка, полностью закрыв их обоих. Я бросил взгляд на Лисандра. – Если вы меня извините...

– Желаешь поприветствовать своего шурина? – догадался Буше. В его словах сквозила злая нотка.

Я сделал паузу и секунду изучал его, прежде чем кивнуть.

– Да, если ты нас извинишь.

Я уже сделал шаг в сторону, когда Буше сказал:

– А ты, должно быть, жаждешь вернуться к своей паре.

Мое терпение лопнуло, как сухая ветка, и я резко развернулся и схватил его. Подняв его в воздух за лацканы, я прорычал:

– Что ты знаешь о Тее?

Буше смотрел на мои руки скорее с интересом, чем со страхом.

– Ничего такого, чего бы не знали другие. – Он прочистил горло, и я отпустил его. – Нельзя наводить справки по всей Венеции и не вызвать сплетен. Ты знаешь, как это здесь работает. Змеиные пасти повсюду.

Конечно же, люди судачили. Бокке ди серпенти, вероятно, переполнили жалобы. Так вот почему Мариана потребовала встречи с моей парой? Неужели до их убитого горем двора дошли слухи, что я взял дело в свои руки?

– Не верь всему, что слышишь, – предупредил я его.

– Тогда я не должен верить словам, что твоя пара – сирена? – Его темные глаза сверкнули едва сдерживаемой жаждой. – Как покровитель музыки, я испытываю отчаянное желание поговорить с ней. Если бы я знал об этом в Париже...

Ползли слухи. С таким же успехом я мог бы написать о нас книгу. На губах Буше снова заиграла ухмылка, и я понял, что он меня подначивает. На протяжении веков у нас были непростые отношения, основанные на взаимном интересе к искусству. Не раз я считал его другом, но всегда знал, что нужно присматривать за ним. Я никогда не доверял ему. И теперь уже никогда не смогу.

Я наклонился ближе, понизив голос, чтобы никто нас не услышал:

– Если ты хоть раз взглянешь на нее без моего разрешения, я зашью тебе уши и сделаю так, что ты никогда в жизни не услышишь ни одной гребаной ноты.

– Теперь понятно, что ты связан. Только связанный вампир может угрожать подобным насилием старому другу, – сказал он отрывисто.

– Сколько связанных вампиров ты знаешь? – спросил Лисандр с тихим смешком.

– У меня нет на это времени, – пробормотал я, снова глядя на Дрейка.

Тот исчез.

Толпа рассеялась, а вместе с ней исчезли и Уиллем со своей спутницей.

– Черт, – сказал Лисандр, прочитав мои мысли.

Я ткнул пальцем в грудь Буше:

– Если я узнаю, что ты имеешь к этому дело – к чему угодно, – моя первая угроза покажется тебе благословением.

Ухмылка Буше превратилась в оскал.

– Я не верен Дрейку. – Он склонил голову, сверкнув глазами. – А теперь и тебе. Желаю удачи, Джулиан.

Он повернулся и направился сквозь толпу, остановившись, чтобы завязать разговор с группой японских вампиров.

– Почему мне кажется, что он пожелал тебе удачи неискренне? – спросил Лисандр со вздохом. – Разумно ли было делать его врагом?

– Буше чокнутый. Он никогда не был одним из нас и никогда не станет, – сказал я брату, пока мы пробирались через празднество в поисках Дрейка. – Вопрос не в том, должен ли я относиться к нему как к врагу. Вопрос в том, кому он на самом деле служит.

– Я всегда считал, что он одиночка.

– Я тоже.

И это было ошибкой. В прошлом Буше убил актеров не одной театральной постановки, принуждал владельцев театров и делал многое другое. Но за его вспышками ярости скрывалась правда. Я думал, что любовь к музыке довела его до безумия, но он всегда находил защитника – вампира, готового заступиться за него и вытащить из беды. Это означало, что он был в долгу у других вампиров – многих других вампиров.

– Мы можем кого-нибудь к нему приставить?

– Учитывая, что матушка занята речью для коронации, не уверен, что она захочет разделять охрану, – сказал Лисандр мрачно. Он смотрел через двор, и я, проследив за его взглядом, обнаружил, что моя мать разговаривает с Зеной.

– А я-то думал, что она отвергнет предложение Ле Реджине.

– Я тоже. Интересно, что изменилось?

«Магия», – подумал я. Она делала это для того, чтобы магия не умерла, и мы вместе с ней. Это была единственная причина, по которой моя мать отказалась от современного образа жизни ради трона, – даже если ей придется посещать Венецию лишь раз в год, чтобы появляться при дворе. Несмотря на провозглашенное ею безразличие к своим будущим сестрам-королевам, она ухватилась за эту возможность обеими руками. Возможно, она просто хотела быть королевой.

Но с Сабиной Руссо никогда не было все так просто.

– Если она не захочет дать это задание охранникам, нам придется сделать все самим, – решил я.

Лисандр кивнул:

– Я поговорю с Тореном.

Наш несгибаемый брат был очевидным выбором. Несмотря на свои огромные размеры, он хорошо скрывался от посторонних глаз. Если кто-то из нас и мог незаметно следить за Буше, то это Торен.

– Передай ему, чтобы был осторожен. – Я не знал, кто в данный момент распоряжается деньгами Буше, но чутье подсказывало мне, что если он что-то замышляет, то действует не один.

– Обязательно, – пообещал Лисандр. Он протянул мне нож, который достал ранее. – Не зря ли я отдаю тебе его?

В памяти промелькнуло самодовольное лицо Уиллема, и я покачал головой:

– Оставь себе.

Против Уиллема мне не нужно оружие. Я покончу с ним голыми руками и выжму из его крови всю магию до капли. Меньшее меня не устроит.

Мой брат ничего не сказал, но мы обменялись понимающими взглядами. Не имело значения, что приказала наша мать. Сегодня Уиллем Дрейк не уйдет из этого двора.

– Я найду Торена. – Лисандр оставил меня, чтобы поговорить с нашим братом.

По мере того как я осматривал большой каменный двор, мое разочарование росло. Дрейка нигде не было видно. Неужели он ушел? Я закрыл глаза и сосредоточился на связи, которая соединяла меня с Теей. Она была на месте, такая же тяжелая и надежная, как и в момент, когда она опустилась на место после долгого отсутствия. Я отдался своей магии, позволив тьме клубиться внутри. Тьма почувствовала магию нашей связи и ухватилась за нее, голодная и готовая поглощать все вокруг. Я всегда считал свою магию проклятием, всегда боролся с ней, но сейчас, когда она ухватилась за мою связь с Теей и потянула, я был ей благодарен. Открыв глаза, я последовал за невидимой цепью, зная, куда она меня приведет.

Я был так близко. Мы были так близки друг к другу.

Я почувствовал запах жженого сахара и засахаренных фиалок. Аромат, который привлек меня к ней в ночь нашего знакомства, вел меня домой.

Глава 42
Тея

Я никогда не была в окружении такого количества вампиров. Даже до несчастного случая, который заставил моего отца вернуться сюда за магической помощью, мы держались особняком. Из-за этого я всегда думала, что другие вампиры – одиночки, как мой отец. Любой контакт с другими вампирами – теми, что жили с нами, – происходил только дома.

Но, пройдя через толпу, я поняла, что была совершенно не права. Большинство гостей, останавливавшихся в нашем доме, выглядели как мой отец, вели себя как он. Но здесь, под розами, цветущими во дворе, собрались вампиры всех рас. Огоньки направили нас к женщине в черном кружевном платье, обнимавшем ее бледные плечи. Оно облегало ее изгибы так, что я едва не покраснела. Неудивительно, что ее окружали другие гости, которые внимали каждому ее слову. Когда мы проходили мимо, она остановилась и посмотрела прямо на меня.

Она прищурила глаза, ярко-голубые даже в лунном свете, и безымянный страх сдавил мне горло. Узнала ли она меня? Неужели она потащит меня прямо к отцу? Я уже собиралась броситься наутек, когда вспомнила о маске.

– Сабина, – шепнул мне Конте. – Скорее всего, в полночь ее объявят будущей королевой.

Я кивнула, неспособная говорить из-за странной маски. Не знаю, какому садисту пришла в голову идея держать ее зубами, но он был ублюдком. Тем не менее она служила мне верой и правдой.

Мы обогнули Сабину и ее поклонников, но далеко не ушли.

– Конте?

Мой спутник сделал резкий вдох, прежде чем повернуться в сторону четкого голоса Сабины.

– Буона сера, Сабина, – натянуто поприветствовал он ее. – Я не хотел вмешиваться в ваш разговор.

– Я ценю вашу добросовестность. – По голосу чувствовалось, что она лжет, но Конте не стал ей перечить. Вероятно, он не хотел злить будущую королеву. Я не могла его в этом винить. – Я хотела бы узнать, не та ли это служанка, о которой мы говорили раньше. Я хочу обсудить с ней некоторые важные вопросы.

Эти блестящие глаза оглядели меня с головы до ног, как будто пытаясь разглядеть за маской и под плащом.

– Нет, это моя гостья.

Я могла бы поцеловать его – если бы не эта маска – за то, что он не сказал ей моего имени. Если она собиралась стать королевой, то определенно знала моего отца.

– Какой странный выбор – надеть моретту. – Сабина снова окинула меня взглядом, и я готова была поклясться, что почувствовала яд в ее словах. – Я хочу поговорить со служанкой как можно скорее. Полагаю, вы сможете это устроить.

– Конечно. Я прослежу за этим. – Конте склонил голову, но, когда выпрямился, все его тело окаменело.

Сабина повернулась к людям, ожидавшим ее внимания, не сказав ни слова благодарности. Может, она и станет следующей королевой, но мне она показалась не царственной, а высокомерной. Что-то подсказывало мне, что, знай я ее лучше, она бы мне все равно не понравилась.

– Не хотите ли потанцевать? – спросил меня Конте.

Я покачала головой и жестом указал на темный альков. Он провел меня в него, и, спрятавшись в тени, я сняла маску и размяла напряженную челюсть.

– Не хочу, чтобы отец увидел, – призналась я, протягивая ему маску. Выбраться отсюда должно быть гораздо проще, чем войти. Я знала, где находится причал, и смогу вернуться туда и подождать лодку. – Спасибо, что привели меня.

– Оставьте ее себе. Она может вам пригодиться. – Конте взял мою вторую руку и поднес к губам, прижавшись поцелуем к тыльной стороне моей перчатки. – Если я снова смогу вам помочь, пожалуйста, разыщите меня.

– Думаю, у вас могут быть заняты руки ее величеством, – ответила я, бросив взгляд на место, где надменная женщина собрала вокруг себя придворных.

Уголки его рта приподнялись.

– Возможно, вы правы. Уверены, что справитесь без сопровождения?

– Со мной все будет в порядке, – пообещала я. – Я знаю, как держаться подальше от глаз.

– Не чурайтесь нас, Тея. Приходите навестить нас обоих. Графиня захочет увидеть вас снова.

– Я приду в гости. – И я пришла бы. Книжный магазин мог быть опасен для людей, но я никогда не забуду доброту Конте. – И еще раз спасибо.

Он двигался сквозь праздник с легкостью, которой я завидовала. Смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя так же комфортно среди представителей своего вида? Может, когда мой переход завершится, они не будут так пугать меня. Так говорил отец, но в глубине души, там, где я никому не показывала, я сомневалась в его словах.

Я вышла из тени ровно настолько, чтобы остановить проходящего мимо слугу.

– Кровь или шампанское? – спросил он, опуская поднос. На нем стояло около дюжины фужеров, половина которых была наполнена искрящейся жидкостью, а вторая половина – густой алой кровью.

Я с улыбкой взяла бокал шампанского. Даже в высшем обществе я не доверяла незнакомой крови. Я медленно отпила из бокала, слегка поморщившись, когда пузырьки попали мне на язык. Когда-то мне нравилось шампанское, но сейчас оно стало не по вкусу. Все изменилось с тех пор, как я вошла в последнюю стадию превращения. Я надеялась, что это изменится, иначе мне будет очень не хватать шампанского – и шоколада.

Протиснувшись в альков, я осмотрела всех присутствующих. Я все еще не до конца понимала, зачем пришла. Я никого не знала. Вампиры и хранители, которых знал мой отец, не вращались в этих кругах. Вообще, это было немного странно. Когда я спросила отца, зачем он едет, он ответил, что у него нет выбора, но это небезопасное место для меня. Несмотря на это, я чувствовала себя здесь как дома. Я не могла этого объяснить.

Я совершенно не собиралась выходить из своего уголка и заводить светские беседы с незнакомцами, но в то же время мне не хотелось уходить. Сила, которая звала меня сюда, была мощна как никогда. Словно цепи тянули меня.

Несколько пар вышли на танцпол, двигаясь с изяществом, приобретенным за века. Другие танцевали под арками из роз, над которыми мерцали звезды, как и фонари, окружавшие внутренний двор. Пока я наблюдала за происходящим, что-то сжалось у меня в груди и потянуло за собой. Вглядываясь в толпу, я искала источник этой манящей силы, но натыкалась лишь на маски и незнакомцев.

А потом я увидела его.

Мой отец стоял на другой стороне. Натали стояла рядом с ним, накинув на голову капюшон. Я хотела бы погрузиться еще дальше в тень, но за моей спиной возвышалась прохладная каменная стена.

– Может быть, в следующий раз, – сказала я своему бокалу шампанского, прежде чем надеть маску. Мой отец уже отвлекся – к нему подошли несколько вампиров-мужчин, – и, если я спрячусь, меня не поймают.

А я не хотела, чтобы меня поймали.

Я никогда не помнила наказаний, но и не забывала о них. Они дразнили и царапали мои воспоминания, вбивая страх в мозг. Я подозревала, что в этом виновата магия моего отца. Я видела, что он делал с теми, кто ему неугоден. Всего несколько дней назад он приковал вампира в нашей столовой. Мужчину осушили почти полностью, а потом заставили смотреть, как мы ужинаем. Он рычал, плакал, умолял – и однажды утром его не стало. У меня не хватило смелости спросить, что с ним случилось. Я не знала, что было милосерднее в его случае: жизнь или смерть.

Я не думала, что отец когда-либо был так жесток ко мне, но мои шрамы говорили о другом. Натали не стала рассказывать мне, как я их получила, а я не могла вспомнить. Он запретил мне даже говорить о них, но мы же не могли делать вид, что их не существует. Некоторые из них были даже...

Мое лицо запылало, когда я вспомнила места, где обнаружила жемчужные шрамы в форме полумесяца. Может, именно поэтому он отказывался говорить о них. Он не мог быть ответственным за эти шрамы – не напрямую.

Он должен был знать, кто мне их оставил, а поскольку я практически никогда не выходила из поля его зрения, то должен был видеть все своими глазами. Это наверняка были следы наказания.

Из тени я заметила еще одну фигуру, приближавшуюся к отцу, и мой рот раскрылся.

Сабина.

Они знали друг друга. Дрейки – древний род, и она готовилась стать королевой. Когда она приблизилась к нему, отец повернулся, и я смогла разглядеть его лицо. Оно исказилось от ярости, показав зверя, которого боялась даже я. Рядом с ним Натали откинула капюшон, и несколько мужчин, с которыми он разговаривал, отступили назад. Только один остался рядом с ним. Он стоял ко мне спиной, но я поняла, что отца он не боится. Это меня немного поразило. Может, он глуп? А может, храбр. Не то чтобы между этими качествами была большая разница.

Сабина положила ладонь на руку мужчины, но он сбросил ее и пошел прочь. Она осталась разговаривать с моим отцом, в то время как другой мужчина ушел со двора в темноту.

– Ой! – вскрикнула я, приложив ладонь к груди, так как теснота, которую я чувствовала раньше, стала меня душить.

Я не могла дышать. Невидимые силы разрывали меня на две части. Я сделала шаг в сторону праздника, надеясь ослабить притяжение, но как только сделала это, другая, невидимая веревка потянула меня прочь – прочь от веселья, цветущих роз и моего отца.

Прочь от места, где я должна быть, в темную неизвестность.

Я не могла удержаться и не последовать за ней. Пробираясь сквозь толпу, я не сводила глаз с отца. Он выглядел еще более сердитым, чем раньше, когда разговаривал с Сабиной, но, по крайней мере, она его отвлекала. Никто не заметил меня, пока я пробиралась мимо. В маске я чувствовала себя почти невидимкой.

Когда я вышла со двора, меня поглотила ночь. Здесь не было магических фонарей, чтобы указать мне путь. А луна висела на небе полумесяцем, так что было темно. Но я не останавливалась – не могла остановиться.

Меня тащили, и тут я услышала его – ночной шепот, разносимый ветром.

– Тея.

Кто-то оказался в моей голове.

Глава 43
Джулиан

Ее аромат раскрылся, когда наши глаза встретились, окутывая меня дымным жасмином и сладкими специями. Но узы, опутывающие мое сердце, сказали мне, что она настоящая. Связь натянулась между нами, как провод под напряжением. Тея положила руку на сердце, и я почувствовал это прикосновение, как будто оно было моим собственным.

Я сделал шаг вперед, боясь, что грежу. Тея отпрянула, широко раскрыв глаза.

– Тея? – снова прошептал я.

Все мое естество жаждало схватить ее, перекинуть через плечо и убежать как можно дальше и быстрее, но что-то удерживало меня на месте. Это была не моя связь, хотя я чувствовал ее отчаянное желание угодить ей и защитить ее – вернуть ее.

Нет, такого я никак не ожидал. По спине пробежали ледяные мурашки, когда ее страх охватил меня.

Тея боялась. Но вместо того чтобы притянуть меня, ее страх отталкивал. Он удерживал меня на месте. Он защищал ее – от меня.

Она боялась меня.

Я не мог позволить ей ускользнуть. Темнота охватила меня, и я попытался взять себя в руки. Что бы ни происходило, через что бы она ни прошла, я обязан был защитить ее. Я потянулся к Тее, и она снова отпрянула. Мое тело отреагировало, заставило встать на колени, хотя все, чего я хотел, – это прикоснуться к ней. Колени ударились о камень, и я упал вперед на ладони, моя связь удержала меня, не дала приблизиться.

– Тея. – Я простонал ее имя и попытался поднять руку, пока она смотрела на меня. – Ради всего святого, пожалуйста.

– Откуда ты знаешь мое имя? – «Пожалуйста» освободило Тею от дурмана, она сделала шажок в мою сторону и остановилась совсем рядом. Тея сглотнула, рассматривая меня со сцепленными руками. – Кто... кто ты?

До этого момента я не терял надежды. Не полностью. Я цеплялся за нее, как человек, заблудившийся в море без спасательного круга. Теперь же ее слова отобрали у меня ее. Мое израненное сердце разбилось вдребезги, когда моя пара посмотрела на меня, не узнавая.

– Ты меня знаешь, – мягко сказала она. Собрав юбку в руки, она опустилась передо мной на землю.

Тея была так близко, но все еще вне пределов досягаемости. Даже если бы моя связь позволила мне двигаться, я бы не стал. Не в тот момент, когда она так смотрела на меня. Не в тот момент, когда ее сладкий запах стал влажным от страха.

– Ты назвал мое имя. Я слышала тебя во дворе. – В ее голосе прозвучали нотки отчаяния.

Я покачал головой. Я не звал ее. Да и как я мог, когда рядом Уиллем? Я не мог рисковать, даже если бы он наконец узнал истинную причину, по которой его присутствия потребовали Ле Реджине. Но она услышала ту часть меня, которая не переставала думать о ней с того самого момента, как она исчезла из нашего дома в Греции.

– Ты слышала мои мысли, – мягко сказал я, боясь, что правда может напугать ее еще больше. Что бы с ней ни случилось, она меня не знала. Не узнавала меня. Но если она услышала меня, возможно, я ошибался. Может быть, еще не все потеряно.

Мне просто нужно было пробиться к ней.

– Ты сумасшедший. – Тея начала подниматься, ее тело дрожало.

Мои ноздри раздулись, когда адреналин выплеснулся наружу.

Не уходи.

Два слова. Это было все, что могла позволить мне связь, прежде чем сжалась с такой силой, что я рухнул на землю. Она бы разорвала меня на части, продолжи я тянуться к Тее физически или мысленно. Но мне было все равно. Я не мог остановиться. Если она сейчас уйдет, я умру.

Я не смогу жить, если она уйдет. Как я смогу жить без души?

Пожалуйста.

Я бросил это слово в нее, и мое тело выгнулось дугой, а позвоночник едва не разлетелся на куски, потому что связь пыталась заставить меня замолчать. Не было ничего, кроме боли. Ад вцепился в меня когтями, готовый утащить в небытие. Пересохшим языком я произнес ее имя. Если мне суждено умереть, то я умру с ним на губах.

Крик разорвал ночной воздух, и моя связь оборвалась. Я врезался в камень и почувствовал, как что-то внутри меня треснуло. Я сломал кость. Может быть, позвонок. Было чертовски больно, но это не шло ни в какое сравнение с той болью, которую я испытывал оттого, что любовь пыталась уничтожить меня.

Лицо Теи проплыло перед моим затуманенным взором. Может быть, из-за остатков ее человечности она сняла перчатки. Тея колебалась всего мгновение, прежде чем ее пальцы коснулись моего лба.

Любовь моя.

Не знаю, вырвался ли из меня хоть один звук, но она меня услышала. В ее глазах отразилось смятение, когда она осторожно прикоснулась к моей груди.

– Что происходит? – всхлипнула Тея. – Почему... Что случилось?

Все ее тело содрогнулось, и я с ужасом понял: она тоже это почувствовала. Где-то в дымке, окутавшей ее разум, она почувствовала, как связь мучит меня. Я заставил ее испытать эту боль.

– Прости меня. – Я пытался заглянуть ей в глаза, но мир становился все темнее.

Она заплакала, и я понял, что сломал не только кость. Не то чтобы я мог это почувствовать. Я вообще мало что чувствовал – только холодную пустоту, которая сочилась из моей крови в плоть. На лице Теи отразилась паника, а дыхание стало быстрым и тяжелым.

– Я видела тебя во сне. – Ее голос надломился, когда она заговорила. – Кажется, я ждала тебя.

Я попытался поднять руку, желая смахнуть ее слезы, но уже не чувствовал ее.

– Я тоже ждал тебя. Оно того стоило. Ты стоила этого.

Я ждал ее так долго и сделаю это снова. Я буду биться целую вечность за то, чтобы найти ее.

Даже если все закончится именно так.

– Не оставляй меня, – умоляла она. Тея наклонилась вперед и в последний раз прикоснулась своими губами к моим.

Я улыбнулся, когда ее губы оторвались от моих, мои щеки были мокрыми от ее слез, а на языке ощущался ее вкус.

– Увидимся в твоих снах.

А потом я умер.

Глава 44
Лисандр

Я услышал крик первым, но не я один. На этот тревожный звук бросились еще полдюжины вампиров, в том числе половина моей семьи, служанка королев и несколько незнакомцев. Это означало, что свидетелей произошедшему ужасу будет много, а я... я просто стоял и смотрел.

Кто-то из гостей начал перешептываться, кто-то плакал. Но я просто стоял и смотрел, как тело Теи, словно тряпичная кукла, лежит на моем брате, – оба они были совершенно неподвижны, лишь кровь лилась на тротуар. Мой брат был мертв. И его пара тоже. И все, что я мог делать, – это смотреть, пока передо мной не возникла темная фигура.

Сабина покачнулась, из ее рта вырвался низкий крик, и я поймал ее как раз вовремя.

– Отпусти меня, – прошипела она, все еще дрожа.

Я не успел договорить, как мир покачнулся под ногами. Несколько человек вокруг нас закричали, и земля содрогнулась во второй раз. В нескольких футах от нас лопнул тротуар, образовав глубокую пропасть, которая дотянулась до самой воды. Над головами раздался раскат грома, который снова сотряс землю, и несколько вампиров упали на колени. Мужчина потерял равновесие и покачнулся над открытой трещиной, но служанка схватила его за рубашку и оттащила.

– Какого черта? – пробормотал я, когда моя мать преодолела свое потрясение и вырвалась из моих рук. Я отпустил ее и приготовился к новому землетрясению или тому, что, черт возьми, только что произошло.

– Это вулкан? – крикнул кто-то.

Мы были в Италии, это не самый глупый вопрос. Но время для извержения было немного подозрительным, особенно с учетом разыгравшейся перед нами сцены. Это напомнило мне об отрывке, который я однажды прочитал в старом гримуаре, найденном в Праге.

– «Когда падает свет и сгорают тени, сновидцы пробудят бурю, как вверху, так и внизу», – прошептал я, желая вспомнить остальную часть пророчества. Как будто случайная пятисотлетняя книга могла объяснить происходящий ужас.

Сильная рука хлопнула меня по плечу, и я обернулся, чтобы увидеть мрачное лицо отца.

– Мы должны забрать их тела, прежде чем...

Ему не нужно было договаривать до конца. Пока весь ад не вырвался на свободу. Я кивнул и последовал за ним, благодарный за то, что он мог ясно мыслить. Это походило на ночной кошмар. Словно в ответ на мою мысль, раздался еще один громкий треск, и земля раскололась в нескольких футах от нас. Земля продолжала мягко раскачиваться, как будто лагуна под ней кипела. Несколько человек убежало во двор.

Другие застыли на месте, ожидая нового землетрясения.

Я последовал за отцом к месту, где лежали Джулиан и Тея, и с трудом удержался в вертикальном положении, потому что земля вновь задрожала. Полжизни копания в пустыне подготовили мои ноги к подобному. Когда мы добрались до них, Сабина молча стояла рядом, как будто мир вокруг нее не рушился. Я проследил за ее взглядом туда, где лежали мертвыми мой брат и его пара.

Сотня сражений должна была подготовить меня к встрече с их изломанными телами, но этого не случилось. Ничто не могло подготовить меня к такому. Словно воздух обрушился на открытую рану – жгуче и глубоко. Боль заполнила меня, сменяясь резкими толчками, которые грозили поставить меня на колени.

Мой брат умер.

Несколько минут назад Джулиан был жив и угрожал Уиллему Дрейку. А сейчас? Я едва мог смотреть на него. Случившееся казалось нереальным.

– Она легкая, – тихо сказал отец. – Бери ее за ноги.

Легкая. Это было случайное слово. И все же оно врезалось мне в память. Я прочистил горло, надеясь скрыть подкрадывающуюся к нему желчь.

– Остальные?

– Себастьян пошел за лодкой. Торен и Бенедикт занимаются другими делами.

Мой отец имел в виду, что они сдерживают толпу. Естественно. Бенедикт улаживал ситуацию, а Торен отпугивал людей. Идеальная комбинация. Так было всегда. Каждый играл свою роль. У меня были ответы или я знал, где их взять. Себастьян был хитер как лис. А Джулиан вел нас вперед.

Он только что вернулся к нам...

– Сынок, – сказал отец, возвращая меня к насущной проблеме.

Я сглотнул нахлынувшие эмоции и наклонился, чтобы обхватить руками изящные лодыжки Теи. Она могла бы быть перышком, настолько легкой оказалась. Я не мог заставить себя посмотреть на нее – на эти пустые глаза, – поэтому посмотрел на отца.

– Положите ее рядом с ним.

Я последовал его указаниям и помог ему перевернуть Тею на спину. Он перешагнул через нее, поднял ее руки и положил их на израненное сердце. Я отвернулся, когда он наклонился и закрыл ей веки, а когда оглянулся, он сделал то же самое с Джулианом.

– Мы должны отвезти их к Жаклин, – сказал Доминик, подходя к нам с мамой.

– К Жаклин? – спросила она пустым голосом. Я никогда не слышал, чтобы она была так растеряна. Даже после смерти Камилы она злилась. Она бушевала, как восточный ветер. А сейчас? Словно ее и не было вовсе.

– Куда угодно, – пробормотал я, поняв его предложение. – Только подальше отсюда.

Мне было плевать на сплетни и скандалы. К утру каждый вампир в городе, если не весь мир, узнает, что они мертвы. Скрыть это не удастся. Но нам нужно было время, чтобы перегруппироваться и понять, что, черт возьми, произошло.

– Ты никуда ее не заберешь! – прорычал глубокий голос, я повернулся и увидел Уиллема, который шел к нам. Торен стоял в нескольких шагах позади него с убийственным выражением лица.

В глазах Сабины мелькнул гнев, когда она набросилась на него. Ее ярость потрескивала в воздухе, и я инстинктивно сделал шаг в сторону, но отходить далеко не стал.

– Похитив мою невестку, ты не обрел на нее права, – прогрохотала она, и на секунду я поклялся, что увидел, как вдалеке сверкнула молния. – Покинь это место.

Губы Уиллема скривились в зверином оскале.

– Она мой ребенок. Думаю, этого достаточно.

Возможно, мне было бы не плевать на его слова, но не сейчас. Больше ничего не имело значения. Тея умерла. Джулиан умер.

Краем глаза я заметил, как в тени движется служанка. Она подкралась ближе, пока они спорили, и проскользнула мимо них.

– Лжец. – Сабина бросила обвинение Уиллему. Отец и Торен обошли ее с флангов, молча охраняя главу семьи. – Она не вампир.

– Я никогда не утверждал, что она вампир, – проворчал он в ответ. – Она гораздо необычнее.

На лице матери на долю секунды промелькнуло замешательство, прежде чем она покачала головой и ухватилась за свои обвинения.

– Ты не посмеешь. Даже ты!

На что он намекал? Сабина, похоже, знала, но не хотела делиться с ним, как и он с ней, и вот еще что: я не знал, верить ли заявлению Уиллема о том, что он отец Теи, но мне было все равно. Какое это имело значение, если они оба мертвы? Я тихонько отступил назад, чтобы никто не заметил моего движения. А если кто-то и заметил, то они ничего не сказали. Все были слишком поглощены угрозами, чтобы обратить внимание, как я переместился ближе к телам.

Рядом с ними склонилась служанка, скользя пальцами по голой руке Теи. Толстый капюшон скрывал ее лицо. Она не поднимала глаз и не прерывала безмолвного бдения, пока я не шагнул к ней. Маска скрывала все, кроме глаз.

– Что ты делаешь? – спросил я.

Ее глаза дрогнули за маской, но она продолжала смотреть на меня. Через мгновение она посмотрела на тела, а затем подняла руку и сняла маску.

Капюшон оставил половину ее лица в тени, но света было достаточно, чтобы разглядеть остальное. Сердце заколотилось в груди, когда я увидел шрам, пересекающий щеку, подбородок и горло, как будто ее ранили очень острым клинком, желая убить. Ее губы задумчиво сжались, отвлекая мое внимание от шрама к ее рту, полному и нетронутому. Я знал, что она носила маску как часть униформы, но, возможно, она носила ее, чтобы скрыть эти губы, это поразительное, покрытое шрамами лицо, от которого я едва мог оторвать взгляд.

– Их можно спасти, – прошептала она, и я моргнул, возвращаясь к адской картине перед нами.

– Они мертвы, – сказал я категорично. Меньше всего здесь нужна была ложная надежда, в том числе и мне.

– У королев есть нужная сила. – Она поднялась на ноги и придвинулась ко мне. – Мы должны немедленно отвести их к остальным. Существует пророчество.

Я знал много пророчеств. Я провел немало времени в погоне за пророчествами, удачей и славой по всему миру. Я прочитал тысячи книг. Я даже видел свою долю чудес. Но вампиры не возвращались после настоящей смерти. Как и смертные. Больше не возвращались.

– Пока пустует трон – нет, – ответил я. – Сабина не взошла на престол, а если бы и взошла, то магии, которая тебе понадобится, больше не существует.

Как только я произнес эти слова, мощный грохот едва не сбил меня с ног. Я споткнулся и сделал шаг вперед, озираясь по сторонам и ругаясь про себя.

– Я знаю, что ты почувствовал, – сказала служанка.

– Что? – спросил я. – Землетрясение?

А может, под нами действительно был вулкан – это плохо.

Она закатила глаза:

– Землетрясение? Я слышала, что ты умнее, Лисандр.

Она слышала обо мне? Я уже собирался спросить, где она это слышала и откуда знает мое имя, когда с неба полетела сверкающая россыпь искр. Немногие оставшиеся зеваки закричали и разбежались, когда на нас посыпались крошечные угольки. Мой взгляд упал на одну из близлежащих расселин, и я понял, что из нее валит темный дым.

– Пойдем, – служанка схватила меня за руку. – Помоги мне отнести их к королевам. Они знают, что делать.

– Но... – Я взглянул на мать, и служанка дернула меня за руку.

– Сабина нам не поможет, – прошипела она. – Она не та королева, которую мы ищем.

– Не хватит сил, чтобы воскресить их из мертвых. – По какой-то причине, даже споря, я решил подхватить брата и осторожно взвалить его на плечо. Я колебался, но безумие, творящееся вокруг, победило.

– Тея не умерла. – Она подняла Тею на руки, прижимая к себе ее обмякшее тело.

Но Тея умерла. Даже магическое существо не смогло бы выжить после такой раны. Широкие, ничего не видящие глаза Теи смотрели на меня из-за плеча служанки. В них не было жизни. Тея ушла.

– Ее можно призвать обратно в этот мир, – сказала служанка.

По ее словам, возвращение человека из мертвых звучало слишком просто, но что я терял? Я уже собирался сказать об этом, когда она двинулась с Теей прочь. Я оглянулся через плечо и увидел, что Сабина и Уиллем кричат друг на друга. План странной женщины показался мне бесполезным, но лучшего варианта у меня не было. Возможно, лучше так, чем позволить Сабине или Уиллему завладеть телами.

– Что теперь? – потребовал я, догоняя ее.

– Тея ходит между жизнью и смертью, – объяснила она торопливым шепотом. – Мы должны показать ей путь к себе.

– И как, черт возьми, мы должны это сделать? – спросил я, когда мы проскользнули в скрытый проход.

– Ты задаешь много вопросов. – Она застенчиво улыбнулась, прежде чем ответить на мой вопрос. – С помощью магии.

– А, это, – резко ответил я, поправляя тело брата на плече, когда проход сузился. Я не хотел думать о том, почему Джулиан такой тяжелый, и, если существовал способ – любой способ – спасти его, я не мог не попробовать. Как бы безумно это ни звучало. – Ладно, еще один вопрос: как мы это сделаем?

– Посадив ее на трон.

Глава 45
Тея

Смерть. Она была не такой, как я ожидала.

В основном я ничего не ожидала. Я никогда не верила в загробную жизнь с жемчужными воротами и музыкой арфы. Или в огненную яму, если уж на то пошло. И чем бы ни было это место, здесь не было ни ангелов, ни дьяволов, которые ждали бы меня поздороваться. Потому что вместо забвения – вместо внезапного и резкого конца – я обнаружила, что иду в густом тумане. По обе стороны от меня танцевали свет и тень, сменяя друг друга.

Кто-нибудь есть?

Слова сформировались в моих мыслях и как-то сами собой поплыли в едва различимом пространстве, словно я произнесла их вслух. Я была здесь и в то же время нет. Я говорила, не произнося ни слова. Я была в своем теле и освобождена от него. И, несмотря на странное чистилище, в котором я оказалась, мой разум был ясен впервые за... Я помнила все, что произошло.

Уиллем похитил меня. Выкрал и заставил пить кровь, пока у меня не закружилась голова от жажды – пока я не перестала соображать, – а потом пришел кто-то еще. Женщина, которую я не знала. Я была в полубреду, когда он положил меня на алтарь. Она открыла древний гримуар и заговорила на странном, забытом языке.

Мой желудок перевернулся, когда я вспомнила, что произошло дальше. Я потерла живот, но не было никакого движения – даже руки, которую можно было бы положить на мой отсутствующий живот. Я была здесь и не была. Я потерялась, хотя всплывали новые воспоминания, и я снова оказалась на том алтаре.

Где я? Кто я? Я уставилась на каменные стены комнаты. Здесь не было ни одного окна. Единственный свет исходил от дюжины мерцающих канделябров, расставленных вокруг. В воздухе висела сырая прохлада, и я дрожала, обхватив руками свое обнаженное тело, чтобы согреться.

Это совсем не походило на рождение.

Над моей головой появился мужчина. Он показался мне знакомым, когда накрыл мое дрожащее тело одеялом.

– Ты моя дочь. Тея Дрейк.

Тея. Меня зовут Тея. Да, я знала это.

– Как я здесь оказалась? – Мой голос дрожал, когда я заговорила, как мне казалось, в первый раз.

– Произошел несчастный случай. – Его темные глаза смягчились, когда он помог мне сесть. – Тебя забрали у меня. Ты помнишь?

Я натянула одеяло на плечи, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но в голове была только темнота. Прикусив губу, я покачала головой.

– Вспомнишь, – пообещал он. – Я помогу тебе.

И он это сделал. Он кормил меня кровью, чтобы укрепить, и рассказывал истории о моей жизни. О матери, которая украла меня, когда он узнал ее тайну. О том, как она умерла.

– Она была сиреной, – сказал он мне, когда мы сидели у камина несколько часов спустя. – Она наложила на тебя чары, чтобы ты забыла, кем являешься – кем являюсь я.

– Зачем? – спросила я, глядя на него поверх края кубка.

В его глазах плясали огоньки, когда он смотрел на очаг.

– Она хотела, чтобы ты была похожа на нее, но я никогда не позволил бы тебе стать такой же.

– Сиреной? Почему?

– Потому что сирены губят мужчин, – объяснил он. – Они заманивают их и соблазняют, а те гибнут.

Кровь, которую я пила, превратилась в пепел у меня во рту, но я заставила себя проглотить ее, все еще сжимая кубок.

– Так вот что она с тобой сделала?

– Она пыталась, – признал он мягким тоном, – но вампира не так легко уничтожить, как человека.

– Я не понимаю. Если она хотела причинить тебе боль, зачем заводить ребенка? Зачем рожать меня? – У меня перехватило дыхание, когда я заговорила.

– Твоя мать не случайно выбрала меня – вампира. Если бы она переспала со смертным мужчиной и зачала ребенка, ты родилась бы просто сиреной, – объяснил он. – Но она знала секрет, который мой вид хранил, яростно защищая.

Я поставила кубок на стол рядом, внезапно почувствовав, что меня может вырвать.

– Какой?

Я почти ожидала, что он откажется отвечать. Но он не торопился и изучал меня, прежде чем наконец заговорить.

– Дочь сирены и вампира может использовать силы обоих родителей. Она может стать тем, кого боятся оба наших вида, – кем-то более могущественным, чем оба наших вида, вместе взятые.

Мне почти не хотелось, чтобы он продолжал. Хотела ли я знать, какая тайная сила течет в моих жилах? Хотела ли я знать, чего мне будет стоить ее использование?

– Когда-то сирены летали между жизнью и смертью, – сказал он. – Род твоей матери был создан богами, чтобы искать тех, кто затерялся в подземном мире.

Его слова вызвали в моем сознании нечто похожее на вспышку воспоминаний, слишком мимолетную, чтобы за нее ухватиться. Я пошевелилась в кожаном кресле, подтянув колени к груди, и кивнула, чтобы он продолжал.

– Вампирам запрещено входить в подземный мир, – объяснил мой отец.

– Почему? – выпалила я.

– Наша долгая жизнь оскорбила бога подземного мира. Вампира трудно убить. Мы не умираем так легко, как смертные, и часто можем исцелиться от раны, которая убила бы человека. Мы даже можем временно пережить физическую смерть и воскреснуть.

Я хотела спросить его, что убивает вампиров, – не были ли те блеклые воспоминания о вампирских историях не просто историями, и действительно ли они могли умереть от удара колом в сердце; не было ли других способов. Но что-то удерживало меня от вопросов.

– Нам не рады в загробном мире, – сказал он. – Мы становимся тенями.

– Но сиренам рады?

Он кивнул, но больше ничего не сказал.

– А я? Кто я больше – сирена или вампир?

Умру ли я и окажусь ли в этом мире теней, о котором он говорил, или воскресну, как он?

– Выбор за тобой, – мягко сказал он. – Твоя мать пыталась выбрать за тебя.

– Заставить меня быть сиреной? – сказала я с отвращением. – Почему?

– Потому что ты смогла бы не только летать между смертью и жизнью, а управлять ими. Ты была бы более могущественна, чем сирена или вампир. Ты была бы существом обоих миров, способным забирать жизнь и дарить ее. – Он сделал паузу, встретившись со мной взглядом. – Тея, ты стала бы суккубом.

Суккубом? Я слышала об этих кошмарных созданиях. Они были частью древнего фольклора. О них рассказывали, чтобы запугать детей и заставить их оставаться в постели после наступления темноты. Я никогда не думала, что они реальны. Но зачем отцу лгать мне после всего, что он сделал, чтобы защитить меня?

– Разве они не демоны?

– Мы создаем демонов из того, что не понимаем, – сказал он с сухим смешком, – а злодеев – из того, чего боимся. Все существа стремятся к власти, и, если они считают, что другой вид обладает большей силой, им проще уничтожить его, чем склониться перед ним.

– Но я не хочу власти, – прошептала я. Не так. Я не хотела контролировать жизнь или смерть.

– Боюсь, что выбора нет, – мягко сказал он и пересел на свое место, положив предплечья на колени. – Сирены придут за тобой. Они никогда не дадут нам покоя. Они попытаются ослепить тебя ложью и хитростью.

– Почему?

– Потому что грядет война. – В его голосе звучала грусть, когда он склонил голову. – Вампиры слишком долго скрывались среди людей. Мы разобщены. Мы больше не видим общего будущего, как раньше.

– А сирены? А как же люди моей матери?

Мышцы на его челюсти дернулись.

– Насколько я знаю, твоя мать была последней в своем роду, до тебя.

И я была сиреной лишь наполовину.

– Что с ними случилось?

– Сирен выслеживали и убивали. Большинство существ считало, что они вымерли много веков назад.

– Кто на них охотился? – потребовала я, гнев бурлил в моих жилах, словно я уже знала ответ.

Отец молчал, а когда заговорил, его лицо смягчилось от желания извиниться.

– Вампиры. Вампиры уничтожили их всех.

Все это было ложью, но не полной. Как и в этом странном пространстве, в котором я оказалась сейчас. В нем было и то, и другое, и третье. Моя мать пожертвовала собой, чтобы защитить меня от моего отца и его вида, который истребил ее вид. Я понятия не имела, какую темную магию она призвала и как ее нашла, но она потратила всю свою жизнь на то, чтобы не дать ему найти меня. Возможно, у нее получилось. У меня могла бы быть спокойная, нормальная жизнь.

Если бы я сначала не встретила вампира.

Многие ли из вампирской элиты, с которыми я танцевала и ужинала последние несколько месяцев, помнили о сиренах? Неужели за прошедшие годы они забыли об угрозе? Или они придут за мной, как это сделал Уиллем? Не для того, чтобы использовать меня, как, я уверена, планировал сделать он. Я почувствовала в этом воспоминании долю правды. Это мой отец жаждал власти. Именно он выследил мою мать и соблазнил ее. Знала ли она тогда, кем была?

Нет, они придут не для того, чтобы использовать меня. Они придут, чтобы убить меня. Я не сомневалась в этом.

Но теперь им не нужно этого делать. Я умерла.

Разве нет?

Я вспомнила слова отца. Сирены ходят между жизнью и смертью. Я не была суккубом. Еще нет. Не знаю, откуда я это знала, но нутром чувствовала, что это правда. Ему не удалось превратить меня в это существо, но он пытался. Так вот почему моя кожа горела при дневном свете? Неужели я начала меняться? Можно ли это остановить? Обратить вспять? Имеет ли значение, что я застряла в пространстве между мирами?

Между светом и тьмой?

Потому что здесь меня не сможет использовать ни он, ни кто-либо другой. Здесь я была в безопасности. Я тоже это чувствовала. Но надолго ли? Неужели я обречена вечно ходить в этой дымке в одиночестве?

Или Джулиан был здесь, со мной, и тоже потерялся?

Если я могла ходить между жизнью и смертью, то найду его. Мне было все равно, что для этого потребуется и как долго мне придется блуждать.

Туман передо мной слегка рассеялся, но только для того, чтобы показать танец света и тени. Жизнь и смерть плавно двигались под какую-то беззвучную музыку, а потом, как по волшебству, я услышала ее ноты.

Тьма сминалась и вздымалась, сталкиваясь с высокими, яркими нотами жизни. Каждая из них играла свою мелодию, которая каким-то образом переплеталась, создавая горько-сладкую песню, наполнявшую меня отчаянием и надеждой, тоской и страхом.

И где-то там, в этой музыке, был Джулиан. Я последовала за ним в смерть, зная, что мне теперь делать. Я пошла навстречу буре, обращая свои мысли внутрь нее, ища его – ту нить, которая связывала нас. Не поводок, который приковывал его ко мне, а узы, которые связывали нас в одно целое. Узы, которые невозможно разорвать. Ни жизнью. Ни смертью. Они были вечными и бесконечными.

Настоящая магия, поняла я. Что еще, кроме настоящей магии, может соединить наши души в одно целое?

А я все еще была здесь, и он тоже.

Я шла вперед и, шагая навстречу буре, слышала его голос, скользящий в этой прекрасной, страшной музыке. Я потянулась к нему, нащупывая ту нить, которая связывала нас, но прежде, чем успела схватиться за нее, буря изменилась. Она окружила меня, ее музыка зазвучала в моей крови, тени и свет обвились вокруг меня и выдернули из тумана.

– Джулиан! – Я выкрикивала его имя снова и снова, пока не охрипла.

Пока не почувствовала, как две руки схватили меня за плечо и трясут.

Открыв глаза, я обнаружила, что сижу посреди комнаты, а мои руки сжимают искусно вырезанные ручки кресла. Я посмотрела налево и направо и увидела еще два кресла. Нет, не кресла. А трона. Опустив взгляд, я поняла, что сижу на троне. Моя грудь была в крови, но я не чувствовала боли.

Пока не опустила взгляд на пол перед собой, где лежало тело моей пары.

Глава 46
Тея

– Не-е-ет! – простонала я и бросилась вперед, борясь с двумя сильными руками, тащившими меня обратно на трон. Я дико оглянулась и увидела, что это Лисандр! Чувство предательства пронеслось по позвоночнику, и я вырвалась из его хватки. – Что ты делаешь? Отпусти.

– Пока нет, – сказал он. Его рот сжался в мрачную линию, и он кивнул в другую сторону, где женщина в капюшоне стояла на коленях рядом со мной и наблюдала.

Я обратила свой взор на нее.

– Пожалуйста. Ты должна отпустить меня. – Мои слова оборвал всхлип. – Моя пара.

Мне нужно было дотянуться до него, хотя бы прикоснуться, чтобы утихомирить клокотавшую в груди боль, которая требовала быть рядом с ним. Только это могло успокоить мою опустошенную душу. И снова найти его голос – тот, который я слышала, зовя его в том странном безмолвном мире света и тени. Мне нужно было знать, существует ли он еще, слышу ли я его.

Слезы грозились ослепить меня, и я повернулась со своей агонией к незнакомке, показывая ее и молясь, чтобы у женщины нашлась хоть капля сочувствия.

– Джулиано выживет, – сказала она с сильным итальянским акцентом.

Джулиано.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду Джулиана. Я никогда не слышала, чтобы его так называли, но было ясно, что она его знает. Наверное, это имя – то, что осталось от его прошлого. Меня это не волновало. Сейчас. Сейчас, когда моя пара лежала в крови на полу у моих ног.

– Мне нужно к нему, – умоляла я.

– Тебе нужна твоя сила, – тихо сказала она. – Трон поможет. Это проводник магии Рио Оскуро. Дай ему еще несколько минут, он исцелит тебя.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – потребовала я. Они говорили так, будто подключили меня к магической зарядке. Но сейчас не я имела значение. С каждым мгновением я чувствовала, как воспоминания о его голосе ускользают все дальше и дальше. – Мне нужно к Джулиану. Я слышала его!

– Ты слышала его? – медленно спросил Лисандр.

Я повернулась, чтобы увидеть, как его взгляд мечется от незнакомой женщины к телу брата.

– Да, – сказала я, теряя терпение. – Я была где-то, – как, черт возьми, я должна объяснить, в каком забытьи находилась, – в другом месте. Там была музыка, свет и тени. Я слышала его. Я чувствовала его. Он все еще жив.

Он должен быть жив. Из-за магического вмешательства Уиллема я совершила ошибки. Я не знала, что происходит, но Джулиан был здесь. Рядом. Я чувствовала это нутром, ощущала в крови.

– Свет и тени? – пробормотал Лисандр, и я напряглась, ожидая насмешки. Вместо этого он пробормотал что-то под нос: – «Когда падает свет и сгорают тени, сновидцы пробуждают бурю...»

– «Как вверху, так и внизу, магия к магии, тьма к тьме, истинная любовь к истинной магии», – прошептала женщина.

– Конец я не помню, – сказал Лисандр, широко распахнутыми глазами глядя на нее. – Ты знаешь, из какого гримуара она взята? Что это означает?

– Я изучила его досконально. – Женщина опустила взгляд, и щеки ее окрасил слабый румянец.

Они... флиртовали. Во мне промелькнуло странное желание свернуть им обоим шеи, но я сдержалась. У меня не было времени на эти глупости или на продолжение их непонятного разговора.

– Ты сказала, что он выживет. Как?

Женщина сделала паузу, прежде чем ответить мне.

– Ты. Ты можешь исцелить его.

– Как? Он не может пить мою кровь. Он... – Я боролась с яростью, поднимающейся в горле, как и с болью, растущей внутри. Это не могло быть правдой. Я не подвела его.

– Не кровь твоя нужна, а магия. Тебе понадобится сила, чтобы вызвать песню живых и призвать его обратно из забытья.

– Забытье? – повторила я. Этого не может быть. Я вздохнула. – Так вот где я была?

Она кивнула:

– Ты слышала там музыку жизни и смерти?

– Ты была в забытьи? – неверяще спросил Лисандр.

Я проигнорировала его и обхватила руками резные ручки трона. Я слышала там музыку, но понятия не имела, чем она была. И уж точно не знала, как ее направить через себя.

– Нет, ты знаешь, – сказала женщина, словно прочитав мои мысли. – Но будет проще, если ты сначала позовешь сюда своих сестер. Их магия усилит твою собственную.

– Моих сестер? У меня нет... – Я покачала головой.

– Ле Реджине – твои сестры, – пояснила она. – Они...

– Ждали тебя, – прервал ее женский голос.

Я подняла голову и увидела, что к нам приближаются две вампирши. Черные волосы говорящей каскадом струились по спине, ловя свет фонарей над нашими головами и сверкая, как морская вода. Рядом с ней шла другая женщина, безмолвная, словно статуя, высеченная из черного камня, и только серебряные волосы развевались за ее плечами. Обе они были одеты в платья с высоким воротом из шифона цвета слоновой кости, на голове у каждой красовалась корона.

– Теперь я понимаю, почему видения велели мне пригласить Джулиано обратно ко двору, – продолжила она. – Я полагала, что это было сделано для того, чтобы помириться с его матерью и предложить ей наш пустующий трон. Но только сегодня ночью завеса приподнялась, и я увидела правду. Это тебя мы ждали, сестра.

Сестра? Я подняла бровь и посмотрела на Лисандра, чтобы узнать, что он думает обо всем этом, но он смотрел на королев.

А мне было все равно.

– Мне плевать на твои видения, – огрызнулась я. – Меня волнует только спасение моей пары.

– И какую цену ты заплатишь? – спросила королева с серебристыми волосами. Ее губы едва шевелились, когда она говорила.

Я знала ответ так же точно, как и то, что сердце бьется в моей груди.

– Любую.

Не было такой цены, которую я не заплачу за его спасение. Я отдам душу, свою жизнь, если это спасет его.

– Твоя пара перенесла настоящую смерть, – сказала мне вторая королева, поднимаясь по нескольким ступеням на помост, где стояли троны. – Чтобы спасти его, ты должна предложить в обмен свою собственную жизнь.

– Я это сделаю, – быстро сказала я – слишком быстро, потому что Лисандр перехватил мое запястье.

– Подумай, что ты делаешь, – тихо сказал он. – Джулиан не хотел бы жить без тебя.

– И не будет, – перебила она нас. – Она должна предложить жизнь, чтобы призвать его сюда. Вампиры не попадают в подземный мир. Он ходит в забытьи. Он должен быть привязан к чему-то здесь, тогда его душа вернется обратно в тело.

Я сглотнула. Все не могло быть так просто.

– Мы пара, – сказала я и добавила: – Мы связаны.

– Да, вы пара. – Она наклонила голову, встав передо мной. – Но вы больше не связаны. Связь не может пережить смерть.

Ее слова обрушили на меня новую волну горя. Внутри все заклокотало, и я боролась за каждый вдох. Несмотря на то что мы никогда не хотели связывать себя узами брака, судьба сама связала нас. И Джулиан никогда не злоупотреблял этой властью надо мной. Но эта власть... Эта власть убила его.

– Как? – спросила я наконец. – Как мне это сделать?

– Чтобы вернуть его, ты призовешь песню живых и предложишь ее ему. Если он согласится, его жизнь свяжется с твоей.

– Что ты имеешь в виду под словом «свяжется»? – с подозрением спросил Лисандр.

– Пока она живет, и он будет жить.

– А если она умрет?

– Джулиан тоже умрет, – продолжила королева. – Но есть и другие моменты, которые следует учитывать. Ты дашь ему доступ к нашей магии.

В ее тоне прозвучал горький привкус отвращения, и я задумалась, потому ли это, что она не хотела делиться своей силой, или потому, что Джулиан в прошлом вывел ее из себя. Скорее всего, и то и другое.

– Я заплачу любую цену, – яростно произнесла я, и слезы потекли у меня из глаз. – Любую.

– Ты слишком слаба, – ответила она, и ее губы изогнулись в легкой усмешке. – Тебе понадобится наша помощь, а я не уверена, что он достоин нашей магии.

– Зена, – сказала другая, ее голос был полон предупреждения. – Сейчас не время.

– Я считаю, что сейчас самое подходящее время, Мариана. Мы не знаем эту сирену. Она не похожа на нас. Сядет ли она на трон? Будет ли она править? – Я открыла рот, чтобы возразить, но ее следующий вопрос был подобен удару в живот. – Отдаст ли она свою жизнь за наше правление?

– Я уже сказала, что сделаю это, – горячо ответила я. Сколько раз она будет заставлять меня повторять это, тратя драгоценное время?

– Ты хоть знаешь, что это значит? – прорычала она, и ее каменные черты исказились, превратившись в звериные.

– Все что угодно. Я отдам вам все что угодно, – снова поклялась я и, заговорив, почувствовала, как что-то тяжелое обхватило мою голову. Я подняла руку и нащупала на голове корону – взявшуюся из ниоткуда.

Глаза Лисандра расширились, и я поняла, что это значит, прежде чем Мариана заговорила снова.

Она улыбнулась мне, и корона потяжелела, словно груз приковал меня к этому трону, к этой жизни.

– Магия выбрала тебя. Добро пожаловать, сестра. А теперь давай вернем к жизни твою пару.

Глава 47
Джулиан

Смерть не была мирной. Не то чтобы я заслуживал покой. В жизни я совершал ужасные поступки. Я заслуживал худшего, чем тот мир теней, в котором оказался сейчас. Вампиров никогда не волновали ни рай, ни ад, ни подземный мир. Мы жили тысячелетиями, но я всегда втайне думал, что там, в отличие от жизни, может быть спокойно. Это было до нее... до того, как у меня появилась причина жить. До того, как я понял, что потеряю, когда смерть заберет меня. А сейчас? Передо мной простиралась вечность – царство тьмы и теней, лишенное любого света, даже ее света.

С таким же успехом я мог оказаться в аду. Я бы предпочел физическую боль или пытки этому небытию, потому что отсутствие ее (отсутствие ее света, ее улыбки, ее существования) – это и был ад.

Я продолжал идти в тени, ища следы чего-либо или кого-либо, но ничего не находил.

А потом я услышал тихую мелодию в этом вакууме небытия и увидел, как вдалеке на мгновение мелькнула искорка света, а затем ее снова поглотили черные тучи.

Я открыл рот, чтобы позвать ее по имени, или попытался это сделать. Попытался посмотреть вниз. Попытался поднять руку. На самом деле меня здесь не было. По крайней мере, моего тела. Я стал чем-то другим. Воспоминанием. Но мне было все равно. Что-то похожее на надежду обвилось вокруг меня. Свет. Музыка.

Она была жива.

И ничто не имело значения, если я мог за это уцепиться. Я мог найти свой покой в этой бесконечности и, возможно, иногда видеть отблеск света или слышать ее музыку как напоминание: не все потеряно. Нет, если она жива.

Даже... даже если она забыла меня. Даже если та нить, что связывала нас, оборвалась.

И вот, став тьмой и тенью, я растворился в воспоминаниях о ней.

Глава 48
Тея

– Не получается.

Я боролась с желанием заплакать, стоя на коленях над телом Джулиана. Холодные камни впивались мне в колени, но я почти не замечала этого. Крови было так много, даже когда она перестала вытекать из его тела и его сердце больше не перекачивало ее через его вены. Кровь покрывала мои руки и платье, смешиваясь с моей собственной.

– Слушай, – уговаривала Мариана. Она стояла рядом со мной, отбрасывая тень на его тело. Ее сестра – или, по их словам, наша сестра – Зена не покидала своего трона и не произнесла ни слова с тех пор, как корона выбрала меня.

– Я пытаюсь, – сказала я сквозь стиснутые зубы, силясь услышать песню, о которой она говорила.

Ту, которую я почувствовала, находясь в забытьи.

Лисандр показался в поле зрения, и я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. То, что я там увидела, вонзилось в мой живот, как нож. Жалость. Он не думал, что у меня получится, и с каждой минутой я начинала с ним соглашаться.

– Тея, – мягко произнес он мое имя, – если ты не...

– Вон! – скомандовала Мариана, растеряв из голоса любую мягкость. – Ей нужно сосредоточиться.

– Зачем? – воскликнула Зена со своего трона. – Он не первый вампир, который умирает. И не последний.

Внутри меня вскипел гнев, грозя обрушиться на нее, и нужно было найти выход, пока ярость и чувство вины не сожрали меня заживо.

– Возможно, если бы ты помогла, – осторожно ответила Мариана.

Я почувствовала, что теряю над собой контроль, но, прежде чем взорвалась, вдалеке послышался шум.

– Аурелия, – Мариана повернулась к женщине в плаще, – проследи, чтобы сюда никто не вошел. И забери его с собой.

Я встретилась взглядом с Лисандром, когда Аурелия подошла к нему. Он слегка кивнул, и тени заиграли на его лице, словно обещая, что он будет рядом и готов помочь.

Но он не мог мне помочь. Казалось, никто не мог.

Когда они ушли, Мариана расслабилась:

– Теперь будет легче.

– Сомневаюсь, – проворчала я, потому что у меня заканчивались все силы продолжать. Не магия. Надежда. Каждая секунда крала все больше, и скоро не останется вообще ничего.

Я не знала, что делать, когда это случится. Я пыталась последовать за ним в смерть, но меня вернули сюда – в настоящий ад.

– Слушай музыку, – в сотый раз повторила Мариана.

Я закрыла глаза и попробовала, но мелодия, которую я услышала в забытьи, не походила ни на одну другую. Я не знала этой песни. Сделав глубокий вдох, я попыталась вернуться в забытье, но там была лишь тишина. Разочарование захлестнуло меня, когда я снова посмотрела на Мариану.

– На что она похожа?

Она остановилась и прищурилась:

– Я не знаю. Эту музыку знают только сирены.

Но я не сирена. Не совсем. Я сдержала крик разочарования. Только половина моей крови содержала магию, которую мне нужно было призвать. Другая половина...

– Я не могу этого сделать. – Мой голос звучал пусто даже для моих собственных ушей.

Я отступила и отдернула окровавленные руки от Джулиана, когда последний проблеск надежды начал угасать. На смену ему пришло горе, грозившее захлестнуть меня. Оно тянуло меня за собой, как скрытое течение, и в любой момент могло утащить под воду.

Я уже сомневалась, что хочу бороться с ним.

– Она недостаточно сильна, – провозгласила Зена со своего трона. – Я же говорила тебе.

– Корона выбрала ее, – тихо сказала Мариана.

– Корона ошиблась.

Я не возразила. Зена была права. Та сила, что призвала ко мне корону, исчезла. Исчезла без следа. Не осталось ничего, кроме двух сломанных существ, обоих по-своему мертвых.

– Я бы хотела побыть с ним наедине, – прошептала я, проглотив слова, которые хотели последовать за ними: чтобы попрощаться.

Между нами не будет прощаний.

– Я не уверена. – Мариана заколебалась, и я увидела сомнение в ее грозовых глазах.

Но Зена уже поднялась со своего трона. В ее глазах плясала радость, когда она подошла ко мне, и это была единственная эмоция на ее холодном лице.

– Пойдем, – сказала она Мариане. – Оставь ей последние мгновения с ним.

Последние мгновения.

Я не обратила внимания на их уход, обдумывая, что она имела в виду. Если она права, то наступил конец. Рано или поздно они придут за Джулианом, и мне придется расстаться с ним. Но я не готова к этому. Ведь я так ясно чувствовала его всего час назад. Могла прикоснуться к нему.

Его кровь остыла. Она больше не согревала мои руки и казалась теперь скользкой и маслянистой, и я разрывалась между желанием стереть ее и позволить прилипнуть к моей коже. Это все, что от него осталось, и это было несправедливо.

Я не понимала, что плачу, пока слеза не упала на тыльную сторону моей ладони и не смешалась с его кровью. Не будет свадьбы. Не будет детей. Слез стало еще больше, и я едва могла дышать. Я думала обо всех местах, куда мы планировали поехать. Я не увижу ни одного из них. Да и зачем мне это нужно, если рядом со мной нет его? Я задыхалась, с каждой секундой теряя самообладание все больше и больше. Я никогда не увижу, как он наблюдает из тени за моей игрой на виолончели. Мы никогда не построим новый дом в Париже взамен того, который разрушила его сестра. Не будет благоговейных прикосновений. Мы не будем заниматься любовью в лунном свете.

В последнее время я так много времени проводила за размышлениями о том, что грядет, чувствуя неуверенность в том, что делать дальше, что упустила из виду истину. Будущее всегда было рядом. Оно было в его улыбке. В его ворчливых разговорах с братьями. В том, как его руки находили мое тело в темноте ночи. Будущее – единственное будущее, которое стоит иметь, – это мы.

Он.

Без него я не хотела ничего. Особенно не хотела дурацкого трона, дурацкой короны. Я попыталась схватить корону и отбросить ее в сторону, но она сопротивлялась, словно живое существо, которое не желало быть отвергнутым.

– Я не хочу тебя!

Мой крик эхом разнесся по пустой комнате и вернулся, обрушившись на меня. Рухнув, я растворилась в слабом существе, которым, как я знала, была. Будь я такой, как они говорили, то спасла бы его. Я бы призвала эту дурацкую песню. Я бы исцелила то, что сломала, но я была никем. Ни сиреной, ни вампиром. Всего лишь полукровкой, которой нет места в этом мире. И если я не могла спасти его, то этот мир был мне не нужен.

Поэтому я позволила себе плакать и кричать до тех пор, пока горло не перехватил спазм и не осталось слез, только призрак их пульсировал в моих сухих глазах. Я подумала о той ночи, когда мы встретились, когда он смотрел на меня так, будто готов был разорвать на части, и тихонько напевала Andante con moto. Последняя песня, которую я играла перед тем, как он спас меня и навсегда изменил мою жизнь.

Это была не песня жизни сирен, напротив, это была песня о встрече девы со смертью, и я наконец поняла ее. Я думала, что это история о невинном бегстве из лап злой судьбы, но все было не так. Это была история о потере. О безумном отчаянии, сопровождавшем это горе. Это был страх, дикая надежда, паника и... наконец, принятие. Я не могла вспомнить ничего, кроме той части, которую мы сыграли. Не могла вспомнить ничего, кроме последнего фрагмента квартета, кроме чувства смирения Шуберта. Не облегчения, потому что в нем было слишком много горечи. И я не могла больше петь, когда подошла к концу анданте. Я бы не стала. Вместо этого я нашла новую мелодию, такую же сладкую, как вкус его поцелуя в полночь. Она сменилась тоской, которую я ощущала, когда он прикасался ко мне, и тихим удовлетворением, которое я находила в безопасности его объятий. Я написала ему эпитафию – мое последнее прощание – музыкой, потому что не существовало слов, способных выразить мои чувства к нему. Не было способа передать все, что он значил для меня и что будет значить и впредь, кроме как через ноты, которые звучали и лились из меня.

Когда я дошла до последней длинной ноты, то поняла, что у этой песни нет конца. У нас не было конца. Мы были настоящим волшебством, и, возможно, именно поэтому корона по ошибке оказалась на моей голове, призванная той симфонией, которую написала наша связь. Но на тот момент я закончила свое дело, и наступила тишина.

Рука поднялась по моему плечу, и мне потребовалось мгновение, чтобы почувствовать ее – почувствовать его.

– Любовь моя. – Голос звучал мучительно и ломко, но он принадлежал ему.

Я приподнялась, и его рука отлетела в сторону, упав на камни. Джулиан застонал – звук настоящей боли, от которого у меня внутри все перевернулось. Я прижалась к нему и осмелилась наконец посмотреть на него. Голубые глаза смотрели на меня, вспыхивая молниями, – магия сделала свое дело. Я наблюдала, как кость, торчащая из его груди, встала на место, а к бледному лицу прилила краска.

– Тея. – Агония исказила его голос.

Я шикнула на него:

– Не говори. Исцеляйся.

Я опустилась на колени, чтобы откинуть кровавую прядь волос с его глаз. Глаз, полных жизни, любви и будущего.

Нашего будущего.

Мы смотрели друг на друга, пока я не поняла, сколько времени прошло. Я не могла оторвать взгляд от него, от своей пары.

На его губах заиграла улыбка.

– Я уже могу говорить?

Я рассмеялась и кивнула, когда слезы снова наполнили мои глаза.

– Хорошо, – сказал он. – Почему ты в короне?

Глава 49
Джулиан

Моя пара потянулась к короне, украшавшей ее склоненную голову. Фрагменты бриллиантов поднимались из обода, как лучи солнца. Изящная змейка в центре солнечного диска – древнейший символ Ле Реджине – держала в пасти полумесяц, вырезанный из лунного камня. Тея сморщила нос, привлекая внимание к своим веснушкам, и вздохнула.

– О, это, – сказала она ровно. – Это не имеет значения.

Но это имело значение. Потому что я узнал эту корону, знал, на чьей голове она когда-то покоилась и что значило то, что Тея надела ее. Я поднял голову и оглядел комнату, не удивившись тому, что мы оказались рядом с помостом королев. Тронный зал был пуст, но со времени моего последнего визита в нем провели уборку. Без сомнения, королевы готовились принять новую сестру. Предполагалось, что это будет моя мать. Но если корону носила Тея, то...

– Что случилось? – тихо спросил я, понимая, что она должна мне все рассказать.

Она сделала паузу, прежде чем наконец заговорила ломким голосом:

– Ты умер.

Я кивнул, потому что не стал бы отрицать этот факт. Но за этим стояло нечто большее, и мы оба это знали.

– Я уже здесь.

Она с мгновение колебалась, прежде чем открыла рот и начала рассказ.

Я молча слушал, как она рассказывала о Уиллеме – о том, кем он был для нее, – а затем перешла к событиям сегодняшнего вечера. Когда она закончила, в ее изумрудных глазах блестели слезы.

– У меня не было выбора. – Она сжала кулаки. – Я бы сделала все, чтобы спасти тебя.

– Тебе не нужно оправдываться передо мной.

Если бы она знала, что я сделал, чтобы найти ее, каких вампиров я пытал, пока выслеживал ее, стала бы она смотреть на меня так же?

– Ты не против? – Она прикусила нижнюю губу, привлекая внимание к ее рту.

– Не против? – Я осторожно приподнялся и сел рядом ней, не чувствуя ни капли боли. Как будто ничего не случилось. Если бы не ее корона, я бы подумал, что все это мне привиделось.

– Что я... – Она жестом показала на корону, словно не могла заставить себя признать, на что согласилась, надев ее.

– Я просто представляю тебя в этой короне, но без одежды. – Я не стал дорисовывать остальную часть картины, но, судя по жару, окрасившему ее щеки, она представила себе то же самое.

– Я не знаю, чего они от меня ждут, – призналась она. – Думаю, это была ошибка.

– Тея.

Я почувствовал вкус ее имени на языке и понизил голос, зная, что рядом могут быть другие. Взяв ее за руку, я провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. Я знал, что успокоить ее расшатанные нервы невозможно, но, быть может, смогу помочь ей принять свой поступок.

– Ты вернула меня к жизни. Это не было ошибкой. Корона выбрала тебя.

Она открыла рот, чтобы возразить, как вдруг двери в тронный зал распахнулись. В комнату влетела моя мать, а за ней – дюжина других вампиров, и все они замерли, увидев нас.

– Джулиан. – Губы Сабины произнесли мое имя, несмотря на то что ни звука не сорвалось с них.

Она прижала руку к груди. Мой отец стоял рядом с ней, и растерянность на его лице боролась с облегчением.

– Сработало. – Голос Лисандра наконец разорвал тишину. – Черт побери, сработало.

Женщина, стоявшая рядом с ним, строго посмотрела на него.

– Я говорила, что так и будет, – объявила Мариана, проносясь мимо них и направляясь к нам. Ее сестра, шедшая рядом, слегка фыркнула – единственный признак на ее каменном лице, свидетельствующий о том, что она разочарована результатом.

Мариана улыбнулась нам, когда обе королевы взошли на помост и заняли свои троны. Как только они устроились на них, она величественно позвала:

– Присоединяйся к нам, сестра.

Глаза Теи встретились с моими, она все еще жевала нижнюю губу, и я понял, что это последнее, что она хотела сделать. Не только потому, что я здесь, но и потому, что она еще не осознала произошедшее – кем теперь являлась.

– Иди, – поторопил я ее тихо, чтобы только она могла слышать. – Займи свой трон.

– Но... – Ее пальцы крепко сжались вокруг моих. – А как же ты?

– Я хочу быть первым, кто преклонит колено перед своей королевой. – Я наклонился ближе, прижался губами к ее уху и улыбнулся, когда она слегка вздрогнула. – А позже я встану перед тобой на колени и продемонстрирую свою преданность.

Одним плавным движением я встал под шокированными взглядами вампиров. Честно говоря, даже меня удивило мое быстрое выздоровление. Возможно, Рио Оскуро дал Тее силы исцелить меня, но поражало, что даже боль прошла.

Нагнувшись, я протянул ей голую руку, и она взяла ее, заставив одного из вампиров шокированно вскрикнуть. Тея встала, но не сдвинулась с места. Мне стоило больших усилий, чтобы не подхватить ее, перекинуть через плечо и унести. Здесь было слишком много зрителей для полноценного воссоединения, и с вновь обретенной после воскрешения энергией мне не терпелось остаться с ней наедине. Я уже готов был уступить, когда Сабина вышла из оцепенения.

– Что происходит? – спросила она, переводя взгляд с короны на голове Теи на меня и обратно. Ее глаза сузились до щелей, когда она начала собирать все воедино. – Что ты сделала?

Я крепко схватил Тею за руку и сжал ее в знак предупреждения.

Она искушает тебя.

Тея тихо рассмеялась, как бы говоря, что знает, но не отступила перед вопросом моей матери. Вместо этого она отпустила мою руку и направилась к Сабине, покачивая бедрами в испачканном кровью платье. Подойдя к ней, Тея задрала подбородок, как будто не была ниже моей матери почти на полфута. Ее рост вряд ли имел значение, учитывая силу, излучаемую ею, словно ореол солнечных лучей.

– Что я сделала? – повторила она. – Я спасла жизнь твоего сына.

Сабина посмотрела на нее с удивлением. На мгновение она чуть было не растерялась от ответа Теи, но затем ее надменная маска опустилась на место.

– И украла корону.

– Корона досталась мне, – сказала Тея тихим голосом, требующим, чтобы ее услышали, – и если ты беспокоишься об этом больше, чем о жизни своего сына, то тебе нужно пересмотреть приоритеты.

Ни одна из них не отступила, даже когда по толпе пронесся одобрительный ропот. Краем глаза я заметил, как мой брат пытается подавить улыбку. Прибыли и другие гости, и они хлынули ко двору, прежде чем начался следующий раунд.

– Это правда? – Голос Себастьяна разнесся по комнате. Он протискивался мимо гостей, пока не заметил меня, и его плечи опустились от облегчения. Но он не остановился, как остальные, и не выглядел потрясенным видом королевы рядом со мной. Вместо этого он бросился вперед и обнял меня. – Я рад, что ты не умер.

– Я тоже, – сказал я с улыбкой, несмотря на разыгравшуюся сцену.

– И не волнуйся, я вооружен, – добавил он шепотом.

Полагаю, не я один ожидал, что все быстро пойдет наперекосяк.

– Неужели никто не ответит на мой вопрос? – Сабина вернула внимание к себе. – Почему она в короне?

Ответ прозвучал из-за спин толпы глубоким рычанием:

– Потому что она могущественнее вас. Всех вас.

Я слегка подался вперед, когда толпа расступилась, пропуская Уиллема. Он снял маску, демонстрируя свою надменную, хотя и мрачную улыбку.

– Тебе здесь не рады, – сказал я. – Уходи.

– Меня пригласили, – огрызнулся он.

Несколько гостей вздрогнули и отступили, но ни один член моей семьи даже не моргнул.

– Какая оплошность, – сказала Сабина, повернувшись к нему. – А теперь, пожалуйста, извини нас, пока мы разбираемся с этим вздором.

Я точно знал, о каком вздоре она говорит, но прежде чем успел напомнить ей слова Теи о приоритетах, моя пара опередила меня.

– Уходи, – приказала ему Тея чистым и сильным голосом. Даже с засохшей кровью, испачкавшей платье, руки и лицо, она выглядела царственно. Но, возможно, именно кровь давала понять, что с ней не стоит шутить.

Я потянулся к связывающей нас нити, готовый защитить ее в случае необходимости, но та исчезла. Вместо нее появилось что-то другое: нити света и тени, которые, казалось, вплелись в само наше существо. Я сделал мысленную пометку спросить Тею, что еще она сделала, чтобы вернуть меня к жизни, но, прежде чем успел об этом подумать, Уиллем рассмеялся.

– Вижу, ты больше не подчиняешься мне. Но это не значит, что я не имею на тебя прав. Я твой отец. Ты моя дочь, и...

– Я не принадлежу никому, – убийственным шепотом произнесла Тея. – Я знаю, что ты со мной сделал, так что считай это оплатой дочернего долга, который ты когда-либо получишь от меня. Уходи, и я оставлю тебя в живых.

– Тея, есть дела...

Тея подняла ладонь, и порыв ветра оборвал его ответ. Уиллем отлетел назад, и его спина хрустнула о каменную стену позади него. На секунду он застыл на месте, пока Тея не крутанула запястьем и он не рухнул на землю. Она сделала это – атаковала его настоящей магией, – осознал я, ужаснувшись, но больше восхищенный.

Гости вокруг нас начали отступать, перешептываясь с широко распахнутыми от страха глазами, пока Мариана не воскликнула:

– Сегодня вечером вы стали свидетелями рождения новой эры. Магия пробудилась. Вы чувствуете ее?

Шепот становился все громче. Некоторые из вампиров сняли перчатки, чтобы осмотреть ладони.

В нескольких шагах от меня отец покачал головой, его лицо побледнело.

– Этого не может быть.

Но я уже знал, что это правда. Знал, что именно она вернула меня к жизни. И все же я многого не понимал. Но все это не помешало мне взглянуть на свою пару, которая не только вернула меня из мертвых, но и пробудила магию. Магия пульсировала в моих венах, и я задавался вопросом, чувствует ли ее Тея. Позже я спрошу ее об этом, но сначала я должен сделать другое.

Повернувшись к ней лицом, я подмигнул. Брови Теи приподнялись, и она приоткрыла губы, но прежде, чем успела задать вопрос, я опустился на колени, склонив голову.

– Королева, – улыбнулся я. – Я предлагаю свою жизнь, свое тело на служение тебе. Я буду защищать тебя и служить тебе до самой смерти и после нее.

Печаль наполнила ее глаза при этих словах, и я понял, что она думает о случившемся ранее: что жизнь до смерти обрела для нас обоих новый смысл.

Все внимательно наблюдали за нами, сняв маски. Почему-то я знал, что за многими приветливыми лицами скрываются враги. Никому нельзя доверять. Особенно с новой королевой на троне. С новой королевой на троне и магией, бурлящей в наших жилах.

Наши взгляды встретились и на мгновение замерли, а печаль сменилась яростной решимостью. Пусть они придут за нами и узнают, почему она надела эту корону.

Я протянул руку, и моя темная магия окутала ее светлую. Взяв ее ладонь, я поднес ее к губам:

– Да здравствует королева.

БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего я хочу поблагодарить читателей за то, что они являются частью семьи «Ужасно богатых вампиров». Я благодарна за то, что каждый день пишу для вас новые слова и новые миры. Спасибо.

Огромная благодарность Луизе Фьюри, моему крутому агенту и самой большой болельщице. Команде агентства «Фьюри» спасибо за то, что оберегаете меня и знакомите читателей по всему миру с моими книгами.

Спасибо Лиз Пеллетье и всей команде Entangled за поддержку «Ужасно богатых вампиров»! Спасибо Езанире Венеции, Джессике Тернер, Хизер Риччио, Лидии Шарп, Кертису Свехлаку, Бриттани Циммерман, Анжеле Меламуд и многим другим за вашу тяжелую работу.

Спасибо команде Tantor за то, что выпустили «Ужасно богатых вампиров» аудиокнигой! Спасибо Dialogue Books за распространение «Ужасно богатых вампиров» в Великобритании, команде Blanvalet за распространение в Германии с первых дней и Wydawnictwo Kobiece за веру в моих возлюбленных-вампиров! Спасибо вам всем!

Я буквально живу общиной и так счастлива, что со мной работают мой муж и сестра. Спасибо Джошу за то, что помог мне доработать эти книги до их лучших версий. Спасибо Элизе за то, что не давала мне сбиться с пути, за позитив и за все тортики.

Огромное спасибо Шелби за вычитку и за то, что поддерживает все в рабочем состоянии, когда я сама не могу. Элси, Кристине, Джейми и Карен – за то, что они ведут группы и публикуют прекрасные мемы.

Спасибо Грейсли, Каю и Paper Myths Media за их потрясающую работу по распространению любви по всем социальным сетям. Вы лучшие.

Спасибо моим детям за смех и любовь каждый день. Огромное спасибо моей дочери за то, что она помогает мне продумывать истории, моему сыну – за то, что он мастер по приготовлению сыра на гриле, и моему малышу – за то, что он бесконечный источник радости.

И моему мужу – нет никого другого, кого бы я хотела видеть рядом с собой во время всего этого, к лучшему или к худшему. Спасибо тебе за двадцать пять лет настоящей любви.

Примечания

Джулия Чайлд (1912—2004) – это американский шеф-повар французской кухни, соавтор известной кулинарной книги «Осваивая искусство французской кухни», ведущая на американском телевидении (прим. ред.).

Он здесь? (итал.)

Женева ЛиУжасно богатые вампиры. Три королевы

Глава 1Джулиан

Глава 2Тея

Глава 3Джулиан

Глава 4Тея

Глава 5Джулиан

Глава 6Тея

Глава 7Джулиан

Глава 8Тея

Глава 9Джулиан

Глава 10Тея

Глава 11Тея

Глава 12Джулиан

Глава 13Жаклин

Глава 14Тея

Глава 15Джулиан

Глава 16Тея

Глава 17Тея

Глава 18Джулиан

Глава 19Тея

Глава 20Джулиан

Глава 21Тея

Глава 22Жаклин

Глава 23Джулиан

Глава 24Тея

Глава 25Тея

Глава 26Джулиан

Глава 27Тея

Глава 28Джулиан

Глава 29Жаклин

Глава 30Тея

Глава 31Джулиан

Глава 32Тея

Глава 33Жаклин

Глава 34Джулиан

Глава 35Тея

Глава 36Джулиан

Глава 37Джулиан

Глава 38Жаклин

Глава 39Джулиан

Глава 40Тея

Глава 41Джулиан

Глава 42Тея

Глава 43Джулиан

Глава 44Лисандр

Глава 45Тея

Глава 46Тея

Глава 47Джулиан

Глава 48Тея

Глава 49Джулиан

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания

Женева Ли
Ужасно богатые вампиры. Три королевы

Глава 1
Джулиан

Глава 2
Тея

Глава 3
Джулиан

Глава 4
Тея

Глава 5
Джулиан

Глава 6
Тея

Глава 7
Джулиан

Глава 8
Тея

Глава 9
Джулиан

Глава 10
Тея

Глава 11
Тея

Глава 12
Джулиан

Глава 13
Жаклин

Глава 14
Тея

Глава 15
Джулиан

Глава 16
Тея

Глава 17
Тея

Глава 18
Джулиан

Глава 19
Тея

Глава 20
Джулиан

Глава 21
Тея

Глава 22
Жаклин

Глава 23
Джулиан

Глава 24
Тея

Глава 25
Тея

Глава 26
Джулиан

Глава 27
Тея

Глава 28
Джулиан

Глава 29
Жаклин

Глава 30
Тея

Глава 31
Джулиан

Глава 32
Тея

Глава 33
Жаклин

Глава 34
Джулиан

Глава 35
Тея

Глава 36
Джулиан

Глава 37
Джулиан

Глава 38
Жаклин

Глава 39
Джулиан

Глава 40
Тея

Глава 41
Джулиан

Глава 42
Тея

Глава 43
Джулиан

Глава 44
Лисандр

Глава 45
Тея

Глава 46
Тея

Глава 47
Джулиан

Глава 48
Тея

Глава 49
Джулиан