Глава 1

Талвин

Талвин Семирия открыла глаза. Она лежала на большой кровати с балдахином в личных покоях в Белых Залах. Повсюду были разбросаны книги. Выбравшись из-под одеяла, она взяла темно-синий шелковый халат и сунула руки в рукава.

Судя по висящей высоко в небе луне, сейчас глубокая ночь. Талвин подула на едва тлевшие в очаге угли, и они разгорелись ярче. Встав у окна, она раскрыла ладонь, и на ней появились маленькие белые с фиолетовыми прожилками цветки кизила.

Эштин ушла, растворившись в ветрах. Она сделалась еще более отстраненной, чем обычно, с тех пор как Скарлетт упомянула о мараанских лордах. Азраил в пустыне Альказар, занимается внутренними делами Двора Земли. Сорин с Брайаром ни на шаг не отходят от своей королевы, готовясь к путешествию в смертные королевства.

А Талвин одна.

Совершенно одна.

С трудом отгоняя нахлынувшие воспоминания, она сжала кизил в кулаке.

Маленький Вихрь.

Распахнув створки, она швырнула раздавленные лепестки как подношение ветру и совсем было собралась лечь обратно в постель, чтобы поспать еще несколько часов, как по комнате пронесся несвойственный ей легкий бриз, и появилась Эштин, принцесса Двора Ветра.

– Хорошо, что ты бодрствуешь, – объявила она своим напевным голосом. Ее серебряные волосы колыхались на собственных ветрах. Подойдя к тому же окну, у которого только что стояла Талвин, Эштин выглянула наружу.

– В последнее время со сном у меня проблемы, – со вздохом призналась Талвин, направляясь к гардеробной. Выбрав свободные штаны и тунику, она стала одеваться. – Чем обязана радости лицезреть тебя нынче ночью?

Некоторое время Эштин молчала.

– Я думала, ты будешь больше расстроена, – задумчиво протянула она наконец.

Талвин замерла.

– С чего бы мне расстраиваться?

– Королева Скарлетт пропала, – просто сказала Эштин.

Талвин постаралась сдержать раздражение, зная, что подруга все равно останется безучастной.

– Что значит – пропала?

– А то, что никто не знает, где она, – пояснила Эштин, глядя, как в открытое окно впорхнула Насима, птица богини ветров. Когда серебряный ястреб устроился на ее плече, Эштин повернулась и пронзила Талвин взглядом своих небесно-голубых глаз. – Ты тоже пребываешь в неведении?

– Именно, – рявкнула Талвин и, создав послание для Двора Земли, отправила его в вихре листьев. – Как это случилось? За ней пришла Ширина?

– Не исключено. Ветры не ведают.

Ветры, может, и не ведают, но Талвин догадывалась, кто точно должен быть в курсе.

– Как давно она пропала? – потребовала Талвин ответа, принимаясь расхаживать по спальне.

– Несколько дней назад принцы Западных Дворов противостояли детям ночи, подобравшимся к их границам. Тогда-то королева и исчезла, – сказала Эштин, грациозно опустившись на кушетку у окна.

Несколько дней назад? Талвин стиснула зубы.

– Почему они так поступили?

– Потому что дети ночи требовали разговора с ними.

– А нас почему не поставили в известность?

– Зачем бы им это делать? – вопросом на вопрос ответила Эштин, поглаживая перья Насимы.

– Я – королева фейри. Сорин должен был мне сообщить, – сдавленно процедила Талвин.

– Ты больше не их королева.

Склонив голову набок, Эштин устремила на нее вопросительный взгляд.

– Значит, меня можно держать в неведении касательно того, что творится в их Дворах?

– Предположительно, тебе надлежит знать ровно столько, сколько сочтет нужным раскрыть королева Скарлетт, а раз в настоящее время она недоступна... – Эштин не договорила, прерванная появлением Азраила Луана, принца Двора Земли, который материализовался из воздуха.

– Что такое? – рявкнул он.

Талвин удивленно вскинула брови.

– Тяжелая ночка, Аз?

– Тяжелыми выдались последние несколько дней, потому что к северу от моей границы устроили треклятое побоище. Я обнаружил там десяток мертвых детей ночи. Точнее, то, что от них осталось, – пояснил Азраил, скрестив руки на груди.

– С чего вдруг вошло в моду ни о чем мне не сообщать? – прорычала Талвин.

Небо прорезала вспышка молнии. Под оценивающим взглядом Азраила Талвин снова стала расхаживать из угла в угол. На кончиках ее пальцев закручивались вихревые воронки.

– Талвин, – нараспев позвал он. – Что случилось?

– Мир катится к концу, судя по всему. Вот что случилось.

Азраил, должно быть, посмотрел на Эштин, поскольку та пояснила:

– Наша королева расстроена тем, что Западные Дворы больше ей не подчиняются.

– Вовсе не...– вздохнула Талвин, проводя рукой по лицу.– На самом деле я раздосадована тем, что моя кузина опять пропала без вести. Не в первый уже раз. А меня не проинформировали, что ее нигде не могут найти. Однако сейчас мне некогда этим заниматься, потому что нужно ликвидировать последствия на границе Двора Земли.

– Граница под контролем, – резко возразил Азраил.

– Ты знаешь, кто убил детей ночи? – спросила Эштин.

Талвин перехватила нерешительный взгляд Азраила.

– Там был пепел и замороженные куски тел. У иных трупов видимых повреждений не обнаружилось.

– По-твоему, это дело рук Скарлетт? Зачем бы ей это понадобилось? – спросила Талвин, прекратив, наконец, вышагивать. Она остановилась перед своим Вторым.

– Думаю, что тот, кому известны ответы на эти вопросы, способен и тебе предоставить интересующие сведения, – процедил принц Земли сквозь зубы.

– Сейчас переоденусь, – со вздохом объявила Талвин, – и отправимся с визитом во Двор Огня.

Она повернулась, чтобы обратиться к Эштин, но та уже исчезла, растворившись в ветрах.

Вторично зайдя в гардеробную, Талвин стянула с себя тунику.

– Когда ты собирался рассказать мне о проблемах на границе? – спросила она, повысив голос, чтобы было слышно Азраилу в спальне.

– Утром. После того как ты выспишься. Чего, очевидно, не случилось, – едко парировал он.

Закончив переодеваться, Талвин вышла и обнаружила своего Второго подпирающим стенку. Он находился в глубокой задумчивости. Черты его лица были сосредоточенными, тело – напряженным. Талвин наклонилась, чтобы зашнуровать сапоги.

– Что еще ты хочешь мне сказать?

– Я пересек границу, чтобы все осмотреть, – ответил Азраил. – И среди прочих учуял запах... приглушенный и едва различимый, но безусловно присутствующий.

– Что за запах? Скарлетт? – спросила она, распрямляясь и начиная пристегивать к портупее оружие.

– Нет, не ее. Он принадлежал... выходцу Двора Земли, – в конце концов признался Азраил.

Талвин сунула кинжалы в голенища сапог.

– Подозреваешь, что в твоем Дворе завелся предатель, принц?

Подойдя к вешалке у двери, он взял плащ и приглашающим жестом распахнул перед ней.

– Не исключаю такой возможности, учитывая то, что в совпадения я не верю, да и новая королева не та, кем кажется.

Пальцы Талвин замерли на застежке плаща. Она медленно подняла свои нефритовые глаза к его темно-карим.

– Я передала тебе то, что показала мне Оракул. Скарлетт нам нужна, Аз.

– Оракул известна тем, что говорит что-то, но не раскрывает, как это знание следует использовать, – фыркнул он, скрещивая руки на груди. – Она еще хуже Эштин.

Закатив глаза, Талвин продолжила застегивать плащ.

– Ты просто расстроен своей неспособностью запугать Скарлетт.

– Смешно слышать подобное заявление из ваших уст, ваше величество, – хмуро буркнул Азраил.

Талвин пропустила его замечание мимо ушей.

– Готов? – спросила она, протягивая ему руку.

– К словесному поединку с Адитьей и Дрейсом? Не горю желанием. Они тебе больше не подчиняются. Эти двое и до появления Скарлетт не отличались покорностью, а теперь с ними вовсе сладу не будет, учитывая, что пропала жена Адитьи, которая к тому же его близнецовое пламя, – заметил Азраил, чьи руки по-прежнему были скрещены на груди.

– Может, она не пропала. Может, имеется рациональное объяснение ее отсутствию. Идем, – сказала Талвин, приглашающе протягивая к нему ладонь, чтобы телепортировать их во Двор Огня.

– Слишком многое не сходится, Талвин, – возразил Азраил, намеренно не обращая внимания на ее руку. – Нам следует во всем разобраться, прежде чем заявляться во Двор, который больше не находится под твоей юрисдикцией.

– Ради Селесты, у нас нет на это времени, – вспылила она, чувствуя, что начинает закипать. – Эти идиоты, возможно, уже затеяли очередную чудовищную глупость, чтобы вернуть ее. Или бери меня за руку, или я пойду одна.

– Ничем хорошим это не кончится, – пробормотал Азраил, сжимая ее ладонь.

– Когда в деле замешан Сорин, по-другому и быть не может, – ответила Талвин.

В следующий миг они растворились в воздухе.

Глава 2

Сорин

Сорин Адитья изучал лежавшую перед ним карту смертных королевств. В его личном кабинете в Фиерском дворце собрался его Внутренний двор и Внутренний двор Брайара. Все горячо обсуждали, где может находиться Скарлетт. Последние два дня они только этим и занимались. Командующего армиями Накоа оставили следить за ситуацией на границе Двора Воды, а Нив, Третью Брайара, отправили на границу Двора Огня. Внутренний двор Сорина в полном составе будет сопровождать его, едва выберут направление. Проблема заключалась в том, что никто понятия не имел, где начинать поиски. Скарлетт не оставила ни единого намека на то, куда направляется, да к тому же заблокировала связь близнецового пламени.

Земли смертных представлялись наиболее очевидным местом, но не имелось никаких конкретных доказательств того, что она там. Сорин мог лишь предположить, что, вопреки его ярым протестам, она вернулась к Микейлу Лэйрвуду. В этом споре каждый остался при своем мнении. Скарлетт была готова на все, чтобы защитить тех, кто находится под ее опекой.

Тогда на границе Сорин почувствовал, что что-то не так, и с каждым сделанным прочь от Скарлетт шагом его беспокойство усиливалось. Ему следовало послать Сайруса с Элизой разговаривать с вампирами, а самому остаться и наблюдать за своей женой, пока она не расскажет ему все, что узнала; но к тому времени она успела заблокировать связь близнецового пламени. Некий заслон она ухитрилась поставить до того, как нарисовала на земле метку и окропила своей кровью, окончательно отгородившись от него.

«Скарлетт».

«Скарлетт».

«Скарлетт».

Сорин продолжал выкрикивать ее имя по соединяющему их души мосту, но его призыв всякий раз разбивался о древнюю стену. Один проблеск. Ничего другого ему не требовалось. Один проблеск, чтобы понять, куда она ушла.

Сорин опустил взгляд на метку близнецового пламени, распространившуюся по тыльной стороне руки: большому, указательному и среднему пальцам – это означало, что они прошли три из пяти испытаний. Татуировка на месте, значит, Скарлетт жива. Метка Сайруса угасла, когда убили Тиа, его близнецовое пламя. То же случилось и у Талвин, когда погиб Тарек. Хотя ее отметке потребовалось на это куда больше времени. Сорин подозревал, это потому, что они не завершили испытания и их связь не была помазана. В таком случае, если Скарлетт...

Нет. Невозможно. Он бы узнал. Почувствовал бы, исчезни она из этого мира навсегда.

Если бы это случилось, он разорвал бы на части всех причастных, разрушил бы все существующие миры, чтобы найти ее за Завесой.

Огонь в светильниках вдруг разгорелся сильнее, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. Сорин сжал челюсти, с трудом сдерживая бурлящие в душе эмоции. Его руки лежали на столе по обе стороны от карты, на которую он смотрел невидящим взором. С него сыпались угли, в глазах, скорее всего, полыхало пламя.

– Сорин, – успокаивающим голосом позвал Сайрус, положив ладонь ему на плечо. – Мы найдем ее. Ты бы понял... – Он натужно сглотнул. – Ты бы понял, если бы она ушла туда, куда тебе нельзя за ней последовать.

– Нет места, куда она могла бы уйти, а я не смог бы за ней последовать, – прорычал Сорин.

Прежде чем Сайрус успел ответить, по комнате прошелестел ветерок, и перед ними предстала принцесса Эштин. Она поклонилась Сорину.

– Прошу прощения за то, что явилась без приглашения, принц Огня.

Сорин моргнул от подобного проявления уважения. Эштин всегда была предусмотрительной, но он мог по пальцам одной руки пересчитать количество раз, когда общался с ней в отсутствие Талвин. Брайар поспешил к ней, и Сорин не сразу вспомнил о том, что между принцем Воды и принцессой Ветра существует любовная связь. Переведя взгляд на своих придворных, он прочел на их лицах схожие эмоции.

Однако Сойер Дрейс, брат Брайара и его Второй, по-прежнему сосредоточенно рассматривал лежащие перед ними карты. Очевидно, видеть своего принца с Эштин не было для него в диковинку.

– Эштин, – сказал Брайар, остановившись перед ней. Стоило ему протянуть руку и погладить Насиму по голове, как Эштин прикрыла веки, словно тоже наслаждаясь прикосновением. Когда его пальцы переместились с ястреба на ее щеку, она распахнула свои небесно-голубые глаза и посмотрела в его льдисто-голубые. – Что-то случилось?

– Вы не знаете, что ваша королева пропала? – спросила она, наклонив голову и обведя комнату взглядом.

– Увы, дорогая, нам это хорошо известно, – мягко ответил он. – Говорят ли ветры о том, куда она отправилась?

– Я не знаю, где она сейчас, но мне известно, куда она перенеслась, когда покинула эти земли.

– В Бейлорин? – резко спросила Элиза.

Эштин пронзила ее взглядом.

– Нет. Ее видели недалеко от твоей бывшей родины.

– Двора Земли? – прорычал Сорин. – Что ей там понадобилось?

– Ветры не ведают, зачем твоя жена туда отправилась, но, как сообщил Азраил, на границе с Тореалем она сразилась с полчищем детей ночи и победила. Принц Земли и Талвин скоро прибудут. Мне неизвестно, какие сведения они планируют вам раскрыть. – Эштин говорила быстро и тихо. Насима щелкнула клювом, и она наклонила голову, прислушиваясь.

Сорин взглянул на Рейнера, своего Всадника Пепла. Кивнув, тот исчез в дыму, верно истолковав молчаливый приказ отправиться на разведку и исследовать границу.

– Ветры поведали что-нибудь еще, Эштин? – спросил Брайар.

– Ветры изменились, сердце мое, – подойдя ближе, прошептала она. – Они говорят... – Она покачала головой, а Насима взъерошила перья. – Их голоса стали другими, и я больше не могу странствовать среди них с прежней легкостью.

Сорин смотрел на принцессу Ветра. Странную женщину, которая никогда не проявляла эмоций и изъяснялась причудливыми загадками и туманными намеками. Сейчас она заметно задрожала. Брайар обнял ее и привлек к себе. Она легонько прижалась щекой к его груди. В комнате воцарилась тишина.

Помрачнев, Сойер поднял глаза от карты.

– Последний раз она говорила так перед тем, как мы узнали о смерти Элинé, – тихо напомнил он.

– Она не провидица и не может знать таких вещей, – огрызнулась Элиза, шагая к Сорину.

Обычно добродушный Брайар свирепо зарычал, и Элиза вопросительно вскинула брови. Сойер открыл было рот, чтобы что-то добавить, но его опередил другой голос:

– Может, она и не провидица, зато я – да.

Дружно повернувшись к дверям, все увидели молодую женщину, на вид примерно одного со Скарлетт возраста. Однако если она достигла фазы неизменности, нельзя сказать наверняка, сколько ей на самом деле лет. У нее были длинные рыжевато-каштановые волосы, частично собранные на затылке. Одета она была в серые брюки и белую тунику со шнуровкой на груди. Она стояла босиком в кабинете, который вдруг показался слишком тесным из-за множества собравшихся здесь фейри. Рядом с женщиной обнаружилась Ширина, пантера богини Сейлы. Гигантская кошка яростно хлестала хвостом из стороны в сторону, не сводя серебристых глаз с Сорина. Все присутствующие низко ей поклонились.

– Кто ты и как сюда попала? – спросила Элиза, выступая из-за спин Сорина и Сайруса.

Брайар с Сойером встали так, чтобы закрыть своими телами Эштин, но ее, казалось, появление незнакомки нисколько не встревожило.

– Я многолика, и каждый видит меня по-своему, – изрекла неизвестная гостья, поглаживая шерсть пантеры.

– Но для тебя, – подхватила Эштин, обходя своего возлюбленного и его Второго и опускаясь перед женщиной на колени, – она – Оракул, покинувший пределы своей пещеры.

Сорин, наконец, догадался, кто к ним пожаловал, и тоже преклонил колено.

Джульетта.

– Обычно я крайне формальна, когда речь заходит о подобных вещах, – продолжила она, уперев руку в бедро, – но поскольку вы имеете дело с моей сестрой, которая не терпит формальностей, надеюсь, наша встреча получится непринужденной. – Вскинув голову, Сорин встретился с ней взглядом. Мягко улыбнувшись ему, она добавила: – И пожалуйста, ради Резельды, не говорите ей, что вы мне кланялись. Она мне этого не простит.

Все фейри, как один, поднялись на ноги, и Сорин выступил вперед.

– Я много о тебе слышал, – сказал он. – Скарлетт очень по тебе скучает.

– Знаю, принц, – тихо ответила Джульетта. – Хотела бы я, чтобы у нас было больше времени на обсуждения, но не могу остаться надолго. Ширина привела меня сюда, потому что не в состоянии до нее добраться.

– Что значит – не в состоянии добраться? Она же духовное животное Скарлетт, – воскликнул Брайар, вставая рядом с Сорином.

– Принц Огня, ты прав в том, что твоя жена научилась читать и понимать древнюю магию, – сказала Джульетта, проигнорировав вопрос Брайара. – Также она готова пойти на крайние меры ради тех, кто, по ее мнению, находится под ее опекой. Тех, кого считает своими. Совершая свой поступок, она считала, что тем самым спасает многих, спасает всех вас, но не учла, какой ценой это будет достигнуто.

– За магию всегда приходится дорого платить, – подхватил Сорин.

– Действительно. Скарлетт думала, что знает это. Полагала, что ее ценой будешь ты. Что ей придется пожертвовать вашей с ней связью, и была готова сделать это, чтобы спасти Дворы. Однако плата оказалась выше, чем она рассчитывала.

Сорин ближе подошел к Оракулу.

– Что это было? Какова оказалась цена?

Джульетта отрицательно покачала головой.

– Я не могу сказать тебе, принц Огня. Но знай, что для ее спасения тебе понадобится куда больше фейри, чем находится сейчас в этой комнате. И когда вы ее найдете, она не будет прежней.

Сорин потянулся было к ладони Джульетты, но Ширина предупреждающе зарычала, и он поспешно опустил руку вдоль тела.

– Ты можешь сказать мне, где она? Опять попала в лапы к Микейлу?

– Сейчас нет, но будет ли передана ему в будущем, не знаю даже я.

– Она у лорда Тинделла или Лорда наемников? – спросил Сорин.

– Действовать следует быстро. Время не на вашей стороне, – ответила Джульетта.

Сверкнула вспышка мягкого света, и они с Шириной исчезли за мгновение до того, как в комнате из воздуха материализовались Талвин и принц Земли.

– Принцесса Эштин, – отрывисто произнесла Талвин, заметив ее рядом с Брайаром. – Ты нас опередила.

– Я ожидала, что вы прибудете раньше, – пояснила Эштин мягким голосом.

– Что ты рассказала нашим друзьям из Западных Дворов?

– Ничего, что бы они не знали сами, – ответила она.

Еще примерно минуту Талвин не сводила глаз с принцессы, в то время как Азраил Луан с отвращением оглядывал кабинет.

Элиза и Сайрус поспешно встали по бокам Сорина, а сам он одарил Талвин и принца Земли насмешливой ухмылкой.

– Рад, что вы оба здесь, – сказал он. – Мы нуждаемся в вашей помощи.

При этих словах головы всех присутствующих повернулись к нему.

– Повтори-ка? – ахнул Сайрус.

Прежде чем Сорин успел добавить что-то еще, заговорила Талвин:

– Ты собирался просить о помощи до или после того, как сообщил бы об исчезновении Скарлетт?

– Поскольку она пропала, защищая границы Двора Земли, я подумал, что самое меньшее, что вы можете сделать, – поспособствовать ее возвращению, – ответил Сорин будничным тоном, подходя к своему столу. Сев в кресло, он откинулся на спинку.

– Что ты сказал? – прорычал Азраил Луан.

– Моя королева отправилась оказать помощь вашей границе, не так ли? – спросил Сорин, приподняв бровь.

– Мы не просили ее о помощи.

– Мы следили за ситуацией и прекрасно справлялись, – добавила Талвин, шагая к краю стола и упираясь руками в полированную поверхность. – Возможно, если бы ты потрудился обучить мою кузину придворному этикету и основам политики Дворов, этого бы не случилось.

– Моя королева привыкла поступать по-своему, как, впрочем, и ты, Талвин, – проворчал он и, не сводя с нее взгляда, завел руки за голову. – Скажу без лишних церемоний: ты была права, Маленький Вихрь. Мы оказались на одной стороне.

Услышав свое детское прозвище, Талвин опешила, но уже в следующее мгновение выплеснула на Сорина весь свой гнев.

– Таким способом ты моей помощи не добьешься, принц Огня, – прошипела она ядовитым тоном. – Советую сменить тактику.

За окном сверкнула молния.

– Когда-нибудь ты все же научишься контролировать свой нрав, Талвин, – заметил он, глядя на нее со скучающим выражением лица.

– Думай, что говоришь, Сорин.

Расплетя пальцы, он наклонился вперед и уперся ладонями в стол.

– Мы своими силами выяснили, что Скарлетт находится в Бейлорине. Скорее всего, в одном из двух этих мест. – Он провел рукой по лежащей на столе карте, окутав ее дымом. Когда он рассеялся, на бумаге проступил план столицы Виндонеля. – Проблема в том, что я не могу проникнуть ни в одно из них. Благодаря тому заданию, на которое ты меня отправила, я свел достаточно близкое знакомство с обоими этими заведениями. Мне не будут рады ни в одном из них.

– Какой помощи ты от нас ждешь? – сквозь зубы процедила Талвин.

– Все, что тебе нужно сделать, это одолжить Луану свое кольцо, чтобы он мог телепортировать нас туда, а также и обратно, как только заберем Скарлетт. Нельзя рисковать, посылая еще одну королеву фейри в земли смертных, пока не будем точно знать, с чем имеем дело.

– Это не объясняет, как именно ты собираешься до нее добраться, – вклинился Азраил, изучая лежащую перед ними карту. Его темные волосы колыхались над плечами.

– Я не намерен посвящать вас в подробности своего плана, поскольку больше не подчиняюсь тебе, Талвин, – произнес Сорин тем же скучающим тоном.

– Как ты, должно быть, счастлив, что наконец избавился от меня, а, Сорин? – фыркнула она.

Всматриваясь в ее нефритово-зеленые глаза и заплетенные в косу волосы цвета красного дерева, на долю секунды Сорин увидел ребенка, которым она была. Как под его руководством она училась контролировать свою магию в садах Черных Залов. Как собирала цветы для Элинé. С каким удовольствием потягивала горячий шоколад у него в Фиерском дворце после того, как весь день играла в снегу, пока Элинé наносила визиты в другие Дворы или территории.

– Нет, Талвин, – возразил он чуть слышно. – Никогда, ни единого раза я не испытывал радости по поводу того, что нахожусь не на одной с тобой стороне.

Отступив от стола, Талвин выпрямилась и сказала чуть мягче:

– Мы поможем вернуть Скарлетт, чтобы продолжить поиски ключей.

Сорин кивнул.

– Мне требуется завершить кое-какие дела. Будьте готовы к отбытию сегодня вечером. Мы отправимся под покровом темноты.

– Не потеряй еще одного из моих подданных, Сорин, – не сводя с него глаз, тихо добавила она во внезапно наступившей тишине.

– Клянусь жизнью, Маленький Вихрь. Он вернется к тебе целым и невредимым.

Глава 3

Скарлетт

«Скарлетт».

«Скарлетт».

«Скарлетт».

Собственное имя слабо пульсировало в глубине сознания. Она почти разобрала голос того, кто ее звал. Голос, трогающий душу. Голос, иногда сопровождающийся рычанием. Но он быстро замолк, сделался недосягаемым.

Тарек надел на ее запястья и лодыжки кандалы из ширастоуна и усадил на лошадь. Будучи слишком слабой и истощенной, Скарлетт ничего не могла поделать. Они скакали ночь напролет, и она то теряла сознание, то приходила в себя.

– Дева Смерти. Я скучал по тебе, – раздался из мрака другой голос, заставивший ее задрожать всем телом.

Темнота поглотила Скарлетт целиком. Когда она очнулась вновь, то обнаружила, что по-прежнему в кандалах и прикована к стене. Кое-как ей удалось сесть на пол, хотя лодыжки все еще были в оковах. Ощущая на губах влагу, а во рту – вкус крови, Скарлетт медленно разлепила веки.

Окинув взглядом обстановку, она сразу узнала кабинет Лорда наемников в подземелье. На ней был ее ведьминский костюм с портупеей, но оружие, разумеется, сняли. Покрутив запястьями, она вздрогнула, почувствовав, как в нежную кожу врезается ширастоун, чье предназначение – пленять фейри, подавлять их магию. Сейчас он держит ее в неволе. Скарлетт попыталась призвать свои тени, но не сумела. Огонь, вода или лед также не появились.

За дверью послышались шаги, и она перевела взгляд на вошедшего. То был Лорд наемников. Он замер на миг, увидев, что она очнулась. Как всегда, она не могла разглядеть его лица из-за низко надвинутого капюшона, который никогда не откидывался.

– Ты проснулась, моя Темнейшая Дева, – с притворной любезностью воскликнул он.

Этот мужчина, по сути, вырастил ее и следил за ее подготовкой, поэтому Скарлетт ничего не ответила, ожидая, когда станет ясно, в каком он нынче настроении. Именно оно всегда задавало тон их общению.

– Ну-ну, – добавил он, приближаясь, но оставаясь вне пределов досягаемости ее закованных в кандалы ног. – Неужели даже не поприветствуешь меня после многих месяцев разлуки?

– Как долго вы работаете с Тареком? – прохрипела она. Горло пересохло, голос почти не слушался.

Подойдя к столику, Лорд наемников налил стакан воды.

– А как, по-твоему, я раскрыл личность принца Огня?

– Вы знали. Все то время, пока он был со мной. И когда я привела его в Синдикат, – пролепетала она.

– Да, Скарлетт, – подтвердил он, вставая перед ней. – Я знал, кто он такой. Тарек сообщил мне вскоре по его прибытии в город три года назад. – Он опустился рядом и поднес стакан к ее губам, но Скарлетт отвернулась. – Это всего лишь вода, Скарлетт. Не хочешь пить из моих рук?

Она невесело хмыкнула.

– Всего лишь вода? Неужели в нее не подмешан отвар, призванный одурманить и подавить мою магию?

– Не я взял за правило поить тебя снадобьем, а твоя мать. Это она не хотела, чтобы твои способности проявлялись в землях смертных. Я просто продолжил традицию, потому что в Виндонеле не было возможности обучить тебя владению силой, – пояснил он, приподнимая пальцем ее подбородок и заставляя повернуть голову. – Кроме того, сейчас твоя магия полностью пробудилась. Пожалуй, единственный способ заставить ее вновь погрузиться в дремоту – точно так же поступить с тобой. Но я бы предпочел этого не делать. Спящая ты мне без надобности. А теперь пей.

Лорд наемников настойчивее прижал стакан к ее губам и наклонил его. Вода была прохладная, и Скарлетт стала с жадностью глотать и быстро осушила все до дна. Лорд наемников подошел к кувшину и повторно наполнил стакан.

– В чем заключается ваш план? – нараспев произнесла она. – Держать меня закованной в ширастоун, блокирующий силы? Какая от меня в таком случае польза?

Приблизившись, он присел перед ней на корточки.

– Ширастоун будет связывать твои огонь и воду, пока мы не придем к взаимопониманию, – ответил он, поднося стакан к ее губам. Она опять выпила воду до капли и, запрокинув голову, уперлась затылком в стену позади себя. – Ты утолила жажду или хочешь еще?

Скарлетт смежила веки. Так... знакомо. Ее обучение под началом Лорда наемников было невероятно жестким. Он отказал ей в возмездии за смерть Джульетты. Он наказывал ее, держал в клетке и пытался сломить. Однако после того, как убили ее мать, он растил Скарлетт и заботился о ней. Так же, как сейчас.

Не дождавшись ответа, Лорд наемников встал и подошел к письменному столу, который был меньше, чем тот, что стоял наверху, в его гораздо более просторном главном кабинете. И конечно, там не было цепей на стенах. Он сел в кресло.

Почувствовав его пронзительный взгляд из-под капюшона, Скарлетт открыла глаза.

– Тарек сказал мне, что за время отсутствия ты выяснила много нового.

Скарлетт стиснула зубы, решив во что бы то ни стало хранить молчание. Пусть первым выскажет то, что у него на уме.

Лорд наемников усмехнулся.

– Я хорошо тебя обучил, Дева Смерти. – Он провел пальцами по краю стола. – Знаю, что физической расправой тебя не запугать.

От его слов Скарлетт напряглась, но, спохватившись, заставила себя расслабиться. Все в безопасности: сироты, Нури, Кассиус. Они находятся под защитой магических заслонов, за которые невозможно проникнуть.

Это не по силам даже мараанским лордам.

Но известно ли Лорду наемников, где находится тайное убежище?

Скарлетт постаралась сохранять нейтральное выражение лица, эдакую маску тщательно натренированной скуки. Она выдержала взгляд лорда из-под капюшона. Сцепив руки, он положил их на колени. Ни раз и ни два становившаяся свидетельницей подобного поведения, обычно предшествовавшего оглашению наказания, Скарлетт пыталась контролировать дыхание.

Часто наказание заключалось в том, что Кассиусу или кому-то еще из ближайшего окружения причиняли боль у нее на глазах, не позволяя ей облегчить страдания жертвы. Ее много раз на долгие часы приковывали к этому самому месту и заставляли смотреть на лежащего перед ней бессознательного Кассиуса.

– Я удивлен, что принц Огня до сих пор не предпринял попытки тебя вызволить, – небрежно обронил Лорд наемников.

Сердце Скарлетт сжалось от тоски и страха.

– Вы держите меня здесь как приманку? Для него?

– Не говори глупостей, – отрезал он. – Я держу тебя здесь из-за твоего могущества. Если он явится тебя спасать, это будет дополнительным бонусом. Но, увы, пока он этого не сделал.

– Как долго я пробыла в отключке? – потребовала ответа Скарлетт.

– Несколько часов ты то приходила в себя, то теряла сознание.

– Это невозможно. Мы не сумели бы проделать путь от самой отдаленной оконечности Тореаля до Черного синдиката всего за несколько часов. Это заняло бы как минимум две недели, и то если скакать почти без остановок, – возразила Скарлетт.

– Верно, – согласился Лорд наемников. – Но ты добралась сюда не верхом, а с помощью телепортации.

– Тарек – Путешественник? И как он это проделал в землях смертных?

Лорд тихонько рассмеялся.

– Нет, Скарлетт. Тарек не Путешественник. Известно ли тебе, откуда взялся дар телепортации?

– Предполагаю, что от авонлейцев, как и другие дары фейри, – нехотя выдавила она, подтягивая колени к груди. Цепи на кандалах заскребли по полу.

– Очень хорошо, – ответил он. – Но они не единственные, кто обладает подобными дарами.

– Дайте угадаю, – протянула она. – Марааны?

Голова под капюшоном кивнула.

– В искусстве телепортации марааны превзошли авонлейцев, – пояснил он.

– Но это не объясняет, как они сохранили доступ к своей магии в землях смертных.

– Ведь и ты можешь пользоваться своей магией здесь, не так ли?

– Сейчас нет, – пробормотала Скарлетт и демонстративно покрутила запястьями, отчего цепи зазвенели громче.

– Да, но разве в том есть моя вина? – притворно посетовал Лорд наемников, пожимая плечами.

– Испугались моего огня, льда и тьмы? – промурлыкала Скарлетт.

– Огня и льда – да. А вот тьмы... Мы дали тебе недостаточно, чтобы восстановить глубину этой магии.

Скарлетт прикусила внутреннюю сторону щеки, не зная, что сказать. Лорд наемников затеял очередную игру, используя обрывки сведений как приманку. Она понимала: если спросит, что он имеет в виду, то за ответ придется заплатить.

Не дождавшись от нее ни слова, он продолжил:

– Однако, как я считаю, то немногое, что мы тебе даем, является причиной, по которой принц Огня до сих пор тебя не нашел. Если бы я позволил тебе ослабеть до такого состояния, что начертанная тобой кровная метка перестала действовать, то определенная связь восстановилась бы.

Невзирая на долгие годы обучения, Скарлетт не смогла скрыть отразившегося на лице потрясения.

– Наконец-то я всецело завладел твоим вниманием, – насмешливо произнес Лорд наемников, поднимаясь из-за стола и опускаясь перед ней на корточки. – Я не удивлен, что ты так быстро научилась понимать и использовать магию крови, но меня забавляет, что ты сделала это, не ведая, какую цену придется заплатить.

– Я знаю, какую цену заплатила, – прошипела она.

Протянув руку, Лорд наемников провел пальцами по ее щеке. Она отпрянула, но деваться было некуда.

– В действительности, нет. Полагаю, ты не ведала, что, выводя особый знак, чтобы заблокировать узы близнецового пламени, ты также подавила и все прочие, включая связь с твоим духовным животным.

Ширина. Скарлетт даже не подумала о пантере. Лорд наемников прав. Она понятия не имела. Эта мысль не приходила ей в голову.

– Ты не задумывалась, почему она не пришла тебе на помощь в Тореале? Или здесь?

Растерянно сглотнув, Скарлетт стала обдумывать информацию, которая ей открылась.

– Ты не только свела на нет эти две невероятно важные связи, – продолжил он, – но и заблокировала узы со своим хранителем.

– С кем?

– С твоим хранителем. Я точно не знаю, когда и как твоя мать умудрилась это провернуть, но она связала тебя кое с кем, сделав его твоим хранителем. Это древняя магия богов, и я видел метку у вас обоих в разное время на протяжении многих лет, – с горечью молвил он. – Она связала вас, а ведьма наложила заклятие, чтобы вы оба все позабыли.

В памяти Скарлетт всплыли обрывки недавно увиденного сна. Воспоминание о том, как мама отвела ее на пляж, где они встретили странную женщину с серебряными волосами. Она нанесла им с Кассиусом на кожу некий знак и заставила выпить их смешанную воедино кровь. Еще незнакомка рассказала ей о королевстве, жители которого становились чьими-то хранителями и танцевали под звездами.

– Вот видишь, Скарлетт, ценой этой метки стало блокирование всех уз, которые были созданы, чтобы обеспечить твою безопасность. Чтобы уберечь тебя от мараанских лордов.

– Откуда вы все это знаете? – недоуменно прошептала она.

Из-под капюшона донесся тихий смешок.

– О магии крови мне известно предостаточно, Скарлетт. Например, я знаю, что с ее помощью ты приобрела силу огня и льда.

– Чары огня и льда были присущи моей матери. Я унаследовала их от нее, – рявкнула Скарлетт.

– Нет, дитя, – покачав головой, возразил он. – Это были дары Элинé, а не твоей матери.

– Нелепица какая-то! – Скарлетт покачала головой в попытке прояснить мысли.

– Дарами твоей матери были тени и ночь, Скарлетт, а не огонь и лед, – возразил Лорд наемников странным тоном, не мягким, но и не суровым. Он просто... сообщал факты. – С помощью магии крови она передала тебе дары Элинé, поскольку у той не было собственного наследника.

– Вы лжете, – прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но не желая плакать в присутствии Лорда наемников.

С немалым потрясением Скарлетт наблюдала за тем, как он поднес руки к голове, взялся длинными пальцами за края капюшона и откинул его. Она увидела, что его длинные ониксовые волосы собраны на затылке, а черные глаза устремлены на нее. У него было продолговатое красивое лицо с тонкими поджатыми губами и заостренными ушами.

– Так и думал, что ты не поверишь мне до тех пор, пока не посмотришь в глаза, – объяснил он.

Скарлетт лишилась дара речи. Она прожила с Лордом наемников больше половины жизни, тренировалась с ним еще дольше, но никогда не видела его лица. Ни разу.

– Я не лгу о твоей матери. Она та, которая связала тебя с Кассиусом, и она же добавила дары Элинé к твоим собственным, – сказал он.

В его чертах не было мягкости. Только расчетливая неподвижность, с которой он наблюдал за тем, как она воспринимает информацию.

– Я вам не верю, – наконец выдавила она.

Лорд наемников удивленно поднял брови.

– Скажи-то мне, Скарлетт, принц Адитья говорил тебе, что фейри не могут практиковать магию крови? И ведьмы тоже нет? В действительности, в мире есть только две расы, которым она подвластна.

– Какие? – прошептала Скарлетт, закрывая глаза.

Она нутром чуяла, что, каким бы ни был ответ на этот вопрос, в какой-то мере он ее сокрушит. Ведь если сказанное Лордом наемников правда, значит, та женщина из ее воспоминаний, женщина с серебряными волосами, которая называла ее Звездным огоньком и говорила, что любит ночь, темноту и звезды, была ее настоящей матерью. Это означало, что она тогда стояла на пляже под полуночным небом вместе с той, которая произвела ее на свет.

Лорд наемников, похоже, понял, что она начала обо всем догадываться. Черты его лица менялись, превращаясь в маску, которую она всегда себе представляла: резко очерченные скулы, жестокая ухмылка.

– Авонлейцы и марааны, – наконец произнес он.

Скарлетт почувствовала себя так, будто из ее легких выкачали весь воздух.

– Откуда вы все это знаете? – пролепетала она.

– Потому что мой отец – до того как был побежден – позаботился о том, чтобы я узнал историю своего народа, – холодно объявил он, сверля ее взглядом.

Воздух, который Скарлетт успела вдохнуть, вырвался из ее легких, оставив ее почти бездыханной.

– Деймас был вашим отцом? А Эсмерей – матерью? Вы мараанский лорд?

– Я мараанский принц, – поправил Лорд наемников, выпрямляясь. – А вот ты не мараанка и, возможно, теперь наконец поняла, почему тебя держали в клетке под постоянным надзором.

– Вы... Вы уготовили мне роль оружия. Не только чтобы убивать фейри, но и... – Она осеклась, вновь встретившись взглядом с черными глазами Лорда наемников.

Нет. Аларика. Мараанского принца.

– Вы планируете использовать меня, чтобы разрушить магические заслоны и чары вокруг Авонлеи.

Глава 4

Каллан

Принц Каллан лежал на своей кровати в гостевых покоях, глядя в потолок. Через окно проникали лучи утреннего солнца. Должно быть, близится полдень. Ему все равно. Он не обращал внимания на разбросанные вокруг книги, поскольку они ему теперь без надобности. Он потерял Скарлетт. Она вышла замуж за принца Огня, свое близнецовое пламя, и отныне принадлежит ему без остатка.

Каллан обругал себя дураком. Влюбленным идиотом, наивно считавшим, что сможет угнаться за ее бешеным темпераментом. Но поэтому он за нее и цеплялся, не так ли? Его манила необузданность и непредсказуемость Скарлетт. Он никогда не знал, что она скажет или сделает в следующий момент, и находил это очаровательным. Скарлетт показала Каллану ту сторону королевства, о существовании которой он не подозревал. Благодаря ей он узнал о тех, кто скрывается в тени, сам о себе заботится и сам вершит правосудие, не надеясь на короля и аристократию. Тех, кто понимает, что предоставлен себе и сам же должен себя спасать.

Скарлетт заставила его поверить, что ему многое по силам. Что, объединив его знания о придворной жизни с ее знаниями о Синдикате, они что-то изменят. Каллан хотел, не чтобы она была прикована к трону и пребывала в его тени, но служила народу Виндонеля наравне с ним и учила его, как это делать. Не как женщина с короной на голове, а как одна из тех, кто вырос среди простых людей.

В отличие от придворных дам, Скарлетт никогда не бросала на него благоговейных взглядов. Не отражались в ее глазах и завистливые устремления жаждущих продвинуться по службе. Она не воспринимала его как приз, которым можно завладеть, или принца, которому надлежит поклоняться. Чего стоит первая записка, ею для него оставленная! В ней Скарлетт высмеивала его за то, что он заснул на поляне за чтением. Каллану никогда не забыть, как дразняще звучало в ее устах слово «принц», когда они впервые танцевали на балу в честь Самайна. Она тогда решила, что Каллан обиделся, но на самом деле он испытал облегчение. Скарлетт стала для него глотком свежего воздуха, первым весенним дождем после долгой холодной зимы. Каллан радовался, что встретил девушку, которая не льстит ему и не надевает в его присутствии маску.

Пока не узнал, что у нее бесчисленное множество личин.

И что, возможно, единственный, кто видел ее такой, какая она есть на самом деле, был принц фейри, владеющий ее сердцем.

Все эти месяцы Каллан наблюдал за ними, отмечал, как принц Огня выдерживал терзающие Скарлетт бесчисленные бури. Как ему удавалось заставить ее улыбнуться, даже когда она казалась недосягаемой. Сорин снова и снова пробивался сквозь ее тени. Их со Скарлетт притягивала друг к другу неведомая сила. С каждой улыбкой, каждым взглядом украдкой и каждым разговором без слов, свидетелем которых он становился, Каллан все прочнее утверждался в мысли, страшившей его с того самого дня, когда он застал их врасплох в квартире Сорина в Бейлорине. Что сердце Скарлетт принадлежит принцу Огня. Что она его, а он – ее.

Каллан понимал, что Сорин лучше ей подходит. Что он сможет помочь ей, будет служить ей и любить ее так, как никогда не выйдет у него самого. Он знал, что то, что у них есть, изменит этот мир.

Боль в груди, однако, не утихала. Как не отступала и пустота в душе. Ему предстояло вернуться домой без нее. Одиночество, которое он так часто испытывал до того, как она ворвалась в его жизнь, давило на него с новой силой.

Каллан услышал стук в главную дверь покоев, но не потрудился встать. Финн или Слоан откроют. Через несколько дней ему предстоит опять окунуться в мир вежливых манер и обязательств. При условии, что они все же возвращаются в Виндонель. Несколько ночей назад Рейнер нанес ему визит, чтобы сообщить, что отбытие переносится, и с тех пор новостей не было. Скарлетт даже не соизволила лично рассказать ему об этом. Но винить ее он не мог, учитывая, что их последний разговор завершился отнюдь не на дружеской ноте.

На этот раз постучали в дверь его спальни.

Каллан со вздохом поднялся с кровати и, ступая по полу босыми ногами, пошел открывать. Он ожидал увидеть Слоана или Финна, но оказался лицом к лицу с Элизой.

– Смертный принц, – мрачно поприветствовала она его.

– Сегодня я не склонен к пустой болтовне, Элиза, – процедил Каллан. – Говори, зачем пришла.

Элиза приосанилась, напомнив ему, что она – генерал армий Двора Огня.

– Собирайте вещи. Мы выступаем глубокой ночью.

– Что? – ахнул Каллан, не в силах сдержать охватившее его крайнее изумление.

– Я непонятно выразилась? Разве не вы только что заявили, что не желаете вести светские беседы? – протянула Элиза, приподняв бровь.

– Мне сказали, что отбытие переносится.

Финн и Слоан наблюдали за происходящим, прислушиваясь к разговору со своего места за обеденным столом.

– Так и было. Теперь нет. К вечеру будьте в главном фойе. Вам решать, останетесь ли вы в Бейлорине или вернетесь с нами, как только мы вызволим нашу королеву, – отрезала Элиза и повернулась с намерением покинуть гостевые покои.

Каллан сжал ладонью ее плечо, не задумываясь о том, разумно ли так поступать. Не успел он и глазом моргнуть, как Элиза крутанулась и, высвободившись из его хватки, заломила ему руку за спину и приставила клинок к горлу. Финн и Слоан тут же вскочили на ноги, но были остановлены огненными удавками вокруг шей.

– Сейчас не время испытывать кого-то из нас на прочность, смертный принц, – прошипела она. – Все на взводе, и будь на моем месте кто-то другой, этот клинок уже пронзил бы ваше горло.

– Освободи Финна и Слоана, – сглотнув, медленно произнес Каллан.

Элиза опустила кинжал и, отозвав пламя, отступила на шаг.

– Пакуйте вещи и будьте готовы выступать. Мне нужно кое о чем позаботиться.

Элиза направилась к двери. Каллан поспешил за ней, отмахнувшись от бросившихся было за ним стражников.

– Расскажи, что случилось, – потребовал он, выйдя вместе с ней в коридор.

– Я вам не подчиняюсь, принц, и у меня нет времени, чтобы вводить вас в курс дела, – отрезала она, шагая к мостам.

– Что ты имела в виду, говоря «как только мы вызволим нашу королеву»?

– Никто точно не знает, что произошло, но ее держат в землях смертных, скорее всего, в Бейлорине, – ответила Элиза.

– Микейл...

– Мы не располагаем такими сведениями.

– Разве Сорин не может ее найти? Как тогда, перед отбытием во Двор Огня?

– Нет, не может, – рявкнула она.

– Почему? Неужели повторяется ситуация, как когда они поссорились?

Элиза порывисто повернулась к Каллану, и впервые в жизни он прочел на лице генерала панику и ужас.

– Мы не знаем!– зашипела она.– Мы не знаем, где она и как туда попала. Мы не знаем, что с ней происходит. Здесь задействована древняя магия. Давно погребенные тайны выходят на поверхность, темные силы пробуждаются. И моя королева, дьявол ее дери, моя подруга, угодила в самое сердце всего этого, а мы не в состоянии до нее добраться.

Каллан округлил глаза. Прежде ему не доводилось видеть, чтобы генерал теряла контроль над собой.

– Элиза, я...

Он не мог придумать, что сказать или сделать. Она почувствовала его неуверенность.

– Если хотите помочь, Каллан, то прямо сейчас соберите вещи и будьте готовы к отбытию. На сей раз все будет не так, как в прошлый. Мы не поскачем верхом по лесам. Фейри отправятся за тем, что принадлежит им. У нас в союзниках будут ведьмы и оборотни. Двор поспешит за своей королевой, а близнецовое пламя – за спутницей жизни. Грядут смерть и кровопролитие, и вы должны решить, чью примете сторону.

– Я помогу, чем смогу, – поспешил заверить Каллан, шагая к ней.

– В таком случае вы окажетесь втянутым в борьбу против собственного королевства и народа, – отрывисто предупредила Элиза, с вызовом сверкая серыми глазами, в которых светилась жажда крови.

От ее слов Каллан напрягся всем телом.

– Мой народ не имеет к этому никакого отношения.

– Народ, возможно, и нет, зато корона, определенно, да, принц, – насмешливо парировала она.

– Ты винишь мой трон в деяниях кучки негодяев, жаждущих власти? Моя семья и мои подданные ни в чем не виноваты, – возразил Каллан, чувствуя, как в нем закипает гнев.

– Сорин не станет разбираться, – прошипела Элиза. – И не остановится, пока его королева, жена и спутница жизни не вернется к нему. Чтобы ее найти, он весь треклятый мир разорвет в клочья, а мы ему в этом поможем.

– В таком случае, вы и правда дикие ублюдки фейри, какими вас считают, – огрызнулся Каллан.

Оскалив зубы, Элиза толкнула его к стене. Каллан обнаружил, что совсем не боится ни смертоносной женщины, пригвоздившей его к каменной кладке, ни ее длинных острых клыков у своего горла. Закипающая в душе ярость медленно пробивалась на поверхность и, наконец, вырвалась наружу.

– Мой народ к похищению непричастен, – прорычал он. – Наказывайте только тех, кто в самом деле замешан, генерал. Заставьте их страдать так, как могут сделать только фейри. Вытащите Скарлетт и спасите детей из Черного синдиката, но, если тронете хоть одного из моих невинных подданных, я воспользуюсь секретами, которые узнал за несколько месяцев пребывания здесь. У вашего порога появятся армии, которые заставят расплатиться за каждую невинную жизнь, даже если на это уйдут века по человеческим меркам.

Тяжело дыша, Элиза отступила от него. Не сводя с нее глаз, Каллан одернул тунику.

– Передай принцу Огня, что от того, какую линию поведения он выберет, будет зависеть, станут ли жители Виндонеля союзниками королевы Скарлетт или врагами. Что касается моего решения о том, где я буду жить, когда она покинет пределы моего королевства, то я останусь со своим народом.

Каллан не стал дожидаться ответа Элизы и, развернувшись, направился обратно в свои покои, где обнаружил поджидающих его Финна и Слоана. Он не сумел понять выражения их лиц, но при его приближении оба вытянулись по стойке смирно.

– Что такое? – рявкнул он, остановившись перед ними.

Долгое время ни один не произносил ни слова, потом Слоан отвесил ему поясной поклон.

– Отличная работа, ваше величество.

– Я не король, – огрызнулся Каллан, в душе которого до сих пор пылала ярость.

– То, как вы только что разделались с генералом Двора Огня, – тихо сказал Финн, – было поступком не наследного принца, но короля.

Посмотрев друзьям в глаза, Каллан почувствовал, что его гнев начал утихать.

– Давайте собираться, – наконец ответил он. – Сегодня мы возвращаемся домой.

Глава 5

Сорин

Шагнув через огненный портал, Сорин оказался в приемной пустынного дворца в Сиофре, столице территории оборотней. Легкие занавески колыхались на стенах открытой террасы, с обступивших здание крутых дюн каскадом низвергались водопады. Залитый солнцем дворец располагался в оазисе посреди окружающих его со всех сторон пустынных земель.

Сорин понаблюдал за бродящими по территории животными. При таком многообразии было трудно отличить настоящих зверей от оборотней в звериной форме. Он пришел один, оставив своих соратников собирать вещи и готовиться к отбытию нынче вечером. В Сиофре ему подкрепление не понадобится. Только не с Арианной – принимая во внимание их историю.

Он послал Элизу поговорить с Калланом, сообщить о возвращении домой, поскольку у самого не было ни времени, ни терпения нянчиться со смертным принцем. Хотя, если подумать, возможно, Рейнер лучше подошел бы для этой задачи. Сорин никогда не видел своего генерала настолько взвинченной. Но Всадник Пепла был занят разведкой перед отбытием в смертные земли, а Сайрус улаживал другие дела.

– Неужели? Кого я вижу? – промурлыкал знойный голос у него за спиной, и ему на плечо легла рука. – Какой приятный сюрприз! Вновь оказаться в обществе принца Огня.

Рука прошлась по его скульптурной спине, опускаясь все ниже, и остановилась на пояснице. Сорин повернулся, чтобы обратиться к обладательнице голоса, но увидел лишь вьющуюся по ноге золотую кобру. Которая перебралась на туловище, заскользила по груди и с шипением замерла у шеи, шевеля раздвоенным языком у его уха. Кобра переползла с одного плеча на другое и спустилась по второй руке.

Добравшись до левого запястья, она подняла голову и, зашипев, вспыхнула мягким золотистым светом – и перед Сорином предстала женщина. Обладательница смуглой кожи и оливковых миндалевидных глаз, она была удивительно красива. Ее длинные черные волосы были заплетены в несколько маленьких косичек, концы которых украшали золотые бусины. Тонкое платье из золотистого шелка имело глубокий вырез, доходивший почти до пупка, а разрезы по бокам обнажали длинные ноги. Когда женщина потянулась к левой руке Сорина, золотые браслеты на ее запястьях зазвенели.

– У тебя на пальце обручальное кольцо, принц. – Она подняла на него глаза. – Выходит, обзавелся супругой.

– Да, – ответил Сорин. – Всего несколько дней назад.

– Вы также начали проходить испытания. Значит, она одновременно жена и близнецовое пламя, – добавила красавица, продолжая рассматривать его ладонь.

– Верно, – подтвердил Сорин, и на его губах заиграла легкая улыбка.

Отпустив его руку, женщина недовольно надула губы.

– Жаль, – сказала она и, чувственно ухмыльнувшись, добавила: – Если только она не с тобой и вы оба не желаете поразвлечься?

Оливковые глаза обшарили комнату, предположительно в поисках его второй половины. Сорин прочистил горло.

– Ее здесь нет, Арианна. Она тоже не из тех, кто готов делиться.

Вперив в него взгляд, красавица жеманно спросила:

– Она не из тех – или ты сам не склонен делиться, принц?

– Думаю, это чувство взаимно, миледи, – ответил он с легким поклоном. – Не в обиду тебе будет сказано.

– Мой дорогой принц, – воскликнула Арианна, подходя к низкому дивану кораллового цвета. – Я прекрасно знаю, как тебе нравится все, что я могу предложить.

Она села, закинув одну ногу на подушку, а вторую опустив на пол. Полы платья разъехались в стороны, открыв взору Сорина слишком многое. Слева из-за занавески вышел огромный тигр и направился к ней. Она провела пальцами по его шерсти, а он потерся о ее ногу.

– Джамал, – поприветствовал его Сорин, склонив голову.

Кивнув в ответ, тигр растянулся на полу у ног Арианны.

– Ты приведешь свою жену, а я приглашу Джамала, – предложила она, упершись затылком в спинку дивана. Сорин открыл было рот, чтобы отказаться, но она его опередила: – Может, стоит спросить у нее, прежде чем единолично принимать решение, принц?

Преодолев разделяющее их расстояние, Сорин сел на другой конец дивана. Служанка внесла поднос с холодным чаем и красным виноградом и поставила на низкий столик перед ними.

– Если ты явился не в поисках удовольствия, принц, нужно ли позвать на нашу маленькую встречу моего брата? – спросила Арианна, взяв виноградину и откусив половину.

– Нет, если только сама не хочешь, чтобы он присутствовал, – ответил Сорин, наполняя стакан чаем со льдом и протягивая ей.

Фыркнув, она приняла стакан из его рук.

– Я даже не знаю, где он в настоящий момент находится. Может, в портах? Или отправился с визитом в соседний город? Занимается какими-то свойственными альфе делами.

– Альфе, но не бете? – уточнил Сорин и, вздернув бровь, налил и себе стакан холодного чая.

– Мне и на этой территории забот хватает. Стеллан вконец измотал бы меня, ему только волю дай, – хмуро ответила она.

Вошедший в комнату крупный бурый волк принял человеческий облик и стал массировать ей плечи. Она тихо застонала под его пальцами, разминающими напряженные мышцы.

– Мне нужна твоя помощь, Арианна, – тихо сказал Сорин, отставляя стакан с чаем.

– Какого рода помощь?

– Мне требуется, чтобы ты выдала себя за другого, – угрюмо пояснил Сорин.

При этих словах Арианна выпрямилась, смахнув руки оборотня со своей шеи.

– За пределами этой территории?

– Да. В землях смертных, – ответил Сорин. – Чтобы вызволить мою жену и королеву.

– Тебе, полнокровному, всемогущему принцу фейри Огня, понадобилась моя помощь, чтобы вытащить свою жену и близнецовое пламя из земель смертных? – На прекрасном лице Арианны отразились сомнение и подозрение. – Чего ты не договариваешь, Сорин?

Он вкратце рассказал ей о том, кто такая Скарлетт, где ее спрятали, упомянул о ее новой роли королевы, о том, как ее похитили, и что именно надлежит сделать Арианне.

– Ты, похоже, забыл, что в землях смертных я не могу менять форму, – мрачным голосом напомнила она. – Какой я туда попаду, такой и останусь.

– Для обращения у нас есть вот это, – возразил Сорин, протягивая к ней руку с кольцом Семирии на пальце. – Принц Азраил наденет кольцо Талвин и телепортирует нас обратно, как только мы заберем Скарлетт, если она сама будет не в состоянии это сделать.

Думать об том ему совершенно не хотелось. Если она у Микейла, он опасался за ее психическое здоровье. А если у Лорда наемников – то за физическое. Он понятия не имел, что ей пришлось пережить с тех пор, как она заблокировала их связь.

Домой.

Он должен вернуть ее домой. Когда Скарлетт поправится, они детально обсудят, что она натворила, заблокировав их связь.

– Знаешь ли ты, как давно я не покидала свои земли? – спросила Арианна, потягивая чай со льдом. – Стеллан обычно сам занимается выполнением заданий, требующих выхода за пределы наших территорий.

– Ты предпочла бы, чтобы я обратился к твоему брату?

– Боги, нет, – воскликнула она. – Я готова на все, что угодно, и обернусь кем захочешь, лишь бы выбраться отсюда хоть на несколько часов.

– Скорее всего, наше отсутствие получится более продолжительным. По моим подсчетам, операция займет несколько дней, может, и дольше, – мрачно пояснил Сорин.

– Еще лучше, – подхватила она, вставая с дивана.

– Это отнюдь не увеселительная поездка, Арианна, – предупредил он, тоже поднимаясь на ноги. – Те, кто держит в плену мою жену, не смертные. В поимке Скарлетт участвовали дети ночи.

На лице беты появилось мрачное выражение, а губы растянулись, обнажая клыки.

– Нужно ли напоминать тебе, принц Огня, что я убивала вместе с фейри, пока ты еще сосал сиську своей матери?

– Не нужно, миледи, – сказал Сорин. – Просто не хочу, чтобы ты оказалась неподготовленной.

По щелчку пальцев Арианны лежащий у ее ног тигр превратился в мужчину. Высокого, мускулистого и такого же темнокожего, как его бета.

– Присмотри за ним, пока я соберу кое-какие вещи, – приказала она.

– Слушаю, миледи, – ответил Джамал, склонив голову.

Вспыхнул свет, и Арианна в облике красного сокола упорхнула с террасы. Сорин откинулся на спинку дивана, отпивая чай со льдом и раз за разом прокручивая в голове план. Полученное от Арианны Ренатус согласие было первым шагом из многих. За эту часть он не волновался. Она всегда готова покинуть свои земли, а брат держит ее взаперти, пока сам занимается другими делами. Сорин знал, что она не упустит возможности поучаствовать и что, обратившись к ней в обход Стеллана, он с большей долей вероятности заручится ее поддержкой. Альфа такому поступку не обрадуется, но с этим он разберется позже.

Десять минут спустя на террасу влетел сокол. Вспышка света – и перед Сорином предстала Арианна с небольшим свертком в руках. Она переоделась, сменив тонкое шелковое платье на свободные брюки с резинками на лодыжках. Ее топ, с плотно охватывающими запястья рукавами, был того же кораллового цвета, как и диван.

– Ты ведь в курсе, что я живу в горах, а в королевствах смертных сейчас зима? – уточнил Сорин, его губы тронула легкая усмешка.

Он знал, что Арианне это безразлично. Он провел с ней достаточно времени, чтобы досконально ее изучить – всеми возможными способами.

– Полагаю, ты в состоянии обогреть свой дворец, принц, – ответила она. – Что касается земель смертных, то, похоже, там я редко буду находиться в собственном обличье. – Она повернулась лицом к Джамалу. – Я оставила записку для Стеллана. Он, без сомнения, будет недоволен тем, что я отлучилась, не посоветовавшись с ним. Ты знаешь, что делать.

– Конечно, миледи, – с очередным поклоном подтвердил Джамал.

– Хорошо.

Открыв портал, Сорин приглашающе махнул рукой.

– После тебя.

Арианна окинула его чувственным взглядом и прошла вперед. Сорин держался на шаг позади.

Глава 6

Талвин

– Не нравится мне это, Аз, – призналась Талвин, вышагивая по его личным покоям в пустыне Альказар. Азраил укладывал в рюкзак два комплекта одежды и другие необходимые вещи. – Терпеть не могу не знать, каков план. Я бы предпочла принимать более активное участие и быть посвященной в детали.

– Это миссия, Талвин. Ничего больше, – возразил Азраил и, как истинный воин, начал вооружаться.

– Это не просто миссия.

– Что же еще? Твою кузину похитили, когда она защищала мои границы. Мы в долгу перед Двором Огня, – пояснил он.

Подойдя к своему столу, он достал что-то из ящика и положил в карман.

– Ничего мы им не должны, – прорычала Талвин.

Бросив на нее мимолетный взгляд, Азраил пересек комнату, чтобы взять что-то еще. Талвин перестала обращать внимание на то, что он собирает.

– Ты – королева, Талвин. Не позволяй эмоциям затуманить твой рассудок. Оказав помощь сейчас, ты укрепишь отношения с кузиной. А это, в свою очередь, приблизит нас к конечной цели.

При этих словах она перестала вышагивать и повернулась лицом к Азраилу. Вечно у него политика и тактические ходы на уме, вечно он просчитывает, что будет лучше для их Дворов и для нее как королевы.

Склонившись над своим столом, он принялся что-то писать на нескольких листах бумаги.

– Что ты делаешь?

– Оставляю инструкции для Ореста, – ответил он. – То, о чем нужно будет позаботиться в мое отсутствие. – Он продолжил со скрипом водить грифелем по пергаменту.

– Спешу тебе напомнить, что я и сама буду здесь, – сухо заметила Талвин. – Могу присмотреть за Двором Земли.

– Ты мечешься, как ребенок, – возразил Азраил, не обращая внимания на ее тон. – Едва ли будешь достаточно сосредоточена, чтобы заниматься моими внутренними делами.

– Не говори со мной, как с маленькой девочкой, Азраил Луан, – вспылила она и, подскочив к нему, вырвала карандаш из рук. – Я твоя королева.

– Вот и ведите себя соответственно, ваше величество.

Азраил выпрямился во весь рост. Он был выше Талвин на несколько дюймов, с твердыми и резкими, точно высеченными из гранита, чертами лица. Он вперил в нее взгляд темно-карих глаз.

– Я рассуждаю как королева. Считаю, что глупо задействовать тебя, когда можно послать другого, не менее одаренного воина. Тебе будет достаточно телепортировать их куда следует и, вернувшись, ждать сообщения, чтобы забрать по окончании миссии. Нет необходимости оставаться с ними. Зачем посылать еще одного принца Двора принимать участие в этом безумии?

Азраил внимательно всмотрелся ей в лицо, и она стоически выдержала его пристальный взгляд.

– Ты отправляешь меня, потому что я – твой главный помощник в этом деле, Талвин. – Его тон чуть смягчился. – А также потому, что я буду твоими глазами среди Дворов, частью которых мы больше не являемся. Едва ли они честно расскажут обо всем, что увидят и услышат на человеческих территориях. Не чувствуй себя виноватой в том, что просишь меня об этом и используешь меня.

Талвин не нашлась с ответом, а Азраил, обойдя ее, возобновил приготовления. Он прав. Она знала, что он прав. Даже Эштин не смогла выведать у ветров жизненно важную информацию. Ей нужны глаза и уши на случай, если Сорин со своей новой королевой не пожелают делиться сведениями.

– Ты... – Она сглотнула, глядя в окно его комнаты на небо. День быстро клонился к закату. Приближалось время встречи в Фиерском дворце. – Ты будешь держать меня в курсе событий? Чтобы я знала, когда ждать тебя домой.

– Буду сообщать новости по мере возможности, – подтвердил он, закидывая рюкзак на плечо.

– Такого ответа мне недостаточно, принц, – проворчала она.

Не говоря ни слова, Азраил медленно опустил поклажу на кровать.

– В чем, собственно, дело, Талвин?

– Хочу, чтобы один из немногих подданных, на кого я могу положиться, вернулся ко мне целым и невредимым, – прорычала она, встречаясь с ним взглядом.

Азраил надолго замолчал.

– Не сравнивай с тем, что случилось десять лет назад, Талвин, – наконец сказал он.

– Как же мне не сравнивать? Сорин опять затеял миссию по спасению важной для него женщины и не думает о том, кого может в процессе потерять. По-моему, один в один.

– Талвин.

Он произнес ее имя с задумчивой грустью, заставившей ее поспешно отвернуться.

– Не бери в голову. Забудь.

Она зашагала к двери в гостиную.

– Талвин.

– Я сказала, забудь, Аз. Нам пора идти. И рюкзак свой прихвати.

Рывком распахнув дверь, она пересекла гостиную и, выйдя на террасу, вдохнула прохладный ночной воздух и опустила взгляд на левую руку, где когда-то была метка, исчезнувшая со временем. Талвин сосредоточилась на парящем в небе ястребе, наблюдая за тем, как он стремительно несется к земле, чтобы схватить добычу.

Талвин почувствовала запах земли, леса и пихты и услышала, как на террасу вышел Азраил. Она знала, что если оглянется через плечо, то увидит его прислонившимся к дверному проему со скрещенными на груди руками. Ее волосы развевались на ветру, который она выдыхала, чтобы высвободить эмоции, заставляющие магию бушевать в душе. Когда ястреб появился вновь, своим острым зрением фейри Талвин смогла разглядеть, что в его когтях болтается тушка животного.

Почувствовав щекотку на запястье, она опустила глаза и обнаружила обвившую его плеть глицинии с крошечными фиолетовыми цветочками. Мирное подношение от принца Земли. Однако она не повернулась к нему.

В одном он прав: сейчас неподходящее время для проявления эмоций. Они стоят на пороге выполнения миссии, которая ничем не отличается от прочих. Им требуется информация. Также нужно найти королеву фейри Западных Дворов. Без Скарлетт не получится раздобыть ключи, а без ключей Талвин не сможет осуществить свои планы.

Успокоив дыхание, она наконец удостоила Азраила взглядом. Его рюкзак лежал на полу рядом с ним.

– Готов? – спросила она спокойным холодным тоном, присущим истинной правительнице.

– Я не подумал о том, как ты отнесешься к этой затее, Талвин, – ответил Азраил. Его жесткий голос смягчился – подобные нотки он приберегал для нее одной.

– В деле вроде этого нет места чувствам, – сказала она, сокращая расстояние между ними и пристально глядя на его вещи. – Если ты готов, то пойдем. Хочу успеть поговорить с Сорином до вашего отбытия.

– Адитья не повторит прошлых ошибок, Талвин. С нами отправляется весь его Двор. Он знает земли, в которые мы идем, и существ, у которых находится Скарлетт. Как знает и союзников.

Под внимательным взглядом Азраила Талвин подняла его рюкзак и протянула ему.

– Хорошо. В таком случае твое отсутствие не затянется надолго. Тебе нужно еще что-то взять или можем идти?

– Талвин.

– Что? – вспылила она, поднимая лицо.

– Клянусь, что вернусь к тебе, – торжественно пообещал он, не сводя с нее глаз. – Ничто не удержит меня вдали от тебя.

– Хорошо, – ответила она после непродолжительного молчания. – Было бы утомительно налаживать отношения с новым принцем Земли, и я сомневаюсь, что он сумел бы отвлечь меня так же искусно, как ты.

Уголок рта Азраила дернулся, как будто он вот-вот должен был улыбнуться, но этого так и не произошло. Его суровое лицо редко озарялось улыбкой. Забрав у Талвин рюкзак, он положил его обратно на пол и, взяв ее за руку, притянул к себе.

– Я буду посылать Ринджи со свежими новостями так часто, как только смогу, и телепортироваться к тебе по мере возможности, – заверил он, наклоняя ее лицо к своему.

– Все в порядке, принц Луан. Буду рада любой весточке. Ценю твою готовность пойти мне навстречу в этом вопросе.

Азраил нахмурился сильнее прежнего.

– Не делай этого, Талвин.

– Нам пора идти, – сказала она, пытаясь вывернуться из его объятий. – Нас там, наверно, заждались.

– Талвин, – прорычал он, крепче прижимая ее к себе.

– Аз, все в порядке, – рыкнула она, и земля под ней слегка задрожала. – Пойдем.

Она вырвалась из его хватки и поспешно взяла рюкзак. Прежде чем он успел сказать что-то еще, она сжала его ладонь и телепортировала их во Двор Огня. Они оказались у ворот Фиерского дворца. Отпустив его руку, она всучила ему его вещи и, не оглядываясь, прошла в ворота. Талвин знала, что здесь Азраил не станет выяснять отношения. Только не перед другими фейри. В присутствии Западных Дворов они всегда выступали единым фронтом.

Но она не сомневалась, что он заговорит об этом позже. Даже если «позже» случится через несколько недель. Спиной почувствовав его прожигающий взгляд, Талвин глубоко вдохнула, чтобы вернуть самообладание и успокоить бурлящую в жилах магию. Часовой распахнул перед ней главную дверь и слегка поклонился. Переступив порог, она оказалась в прихожей, где суетились слуги, и отыскала взглядом смертного принца с его стражниками. Его ореховые глаза также устремились к ней, и она отметила, что в нем что-то изменилось. Он стал более жестким и внушительным.

– Добрый вечер, наследный принц, – ухмыльнувшись, обратилась она к нему.

– Королева Талвин, – с легким поклоном поприветствовал он. – Не знал, что вы будете сопровождать нас в этом путешествии. – Его стражи подошли к нему, небрежно взявшись за рукоятки мечей, словно и правда думали, что смогут причинить ей вред этим оружием.

– Я к вам не присоединюсь, в отличие от принца Азраила, – ответила она, жестом указывая на своего спутника, стоявшего чуть поодаль.

– Выходит, план вам известен? – спросил Каллан, переведя взгляд на принца Земли.

– Не больше, чем вам, – ответил тот.

– Приятно знать, что не меня одного держат в неведении, – пробормотал Каллан, и Талвин чуть не рассмеялась от подобного замечания.

– Где Сорин? – спросила она.

– Вероятно, готовится, – предположил Каллан, пожав плечами.

Склонив голову набок, Талвин внимательно всмотрелась в черты лица смертного принца. Как бы ни старался он скрыть волнение, оно все равно было заметно. Очевидно, хочет поскорее вернуться домой, чтобы оказаться подальше от Сорина и Скарлетт.

– А ты готов к тому, что ждет тебя по возвращении домой, наследный принц? – поинтересовалась Талвин.

Каллан вновь обратил на нее свои ореховые глаза, в которых застыла твердая решимость.

– Я готов служить своему народу и защищать его от любых... угроз. Благополучие подданных для меня важнее, чем собственное.

– Вот слова истинного принца, – нараспев произнес женский голос.

Все повернулись и увидели идущую к ним Элизу. Она была одета в боевой костюм и увешана еще большим, чем обычно, количеством оружия. Через плечо она перебросила рюкзак, а в руке несла сумку.

– Где Сорин и остальные из вашей шайки? – спросила Талвин, стоило Элизе остановиться перед ними. Она ненавидела весь Внутренний двор Сорина, а Элизу с ее невыносимым высокомерием и острым языком считала худшей.

– Шайки? – эхом повторила Элиза. – Как интересно вы нас называете, ваше величество.

Дым от горящих светильников сгустился, и из него вышел Рейнер.

– Не разжигай смуту, Элиза, – тихо посоветовал он. – У нас сейчас и без того забот хватает.

Переместив взгляд на королеву и Азраила, он слегка поклонился в знак приветствия. Как и прочие, он был увешан оружием и держал в руке мешок. Талвин до сих пор не верилось, что весь Внутренний двор Сорина отправляется в земли смертных. Какая страшная глупость!

Из этой троицы Рейнер был единственным, с кем она могла находиться рядом дольше нескольких минут. Возможно, потому, что он предпочитал держать рот на замке. А когда все же заговаривал, то вел себя уважительно и старался ни с кем не ссориться. Но его кажущаяся отстраненность нисколько ее не обманывала. Он был таким же смертоносным, как и прочие представители Внутреннего двора Сорина. Талвин всего несколько раз становилась свидетельницей того, как он давал выход своему темпераменту, и, хотя никогда не призналась бы в этом вслух, считала его ужасающим.

– Рейнер, – поприветствовала она. – Один из вас должен ввести меня в курс дела.

Элиза открыла было рот, чтобы ответить, но Рейнер ее опередил.

– Принц скоро будет здесь.

– Мы оба знаем, что Сорин не расскажет мне всего, – едко возразила Талвин.

– Не мне раскрывать его планы, ваше величество.

От прозвучавшей в его голосе нотки сожаления у Талвин совсем сдали нервы. Она бросила взгляд на наблюдающего за ней Азраила и отвернулась.

– Поскольку две трети участников этой маленькой экспедиции не посвящены в план, возможно, будет лучше поделиться сведениями, прежде чем все бросятся в неизвестность, – заявила она, скрестив руки на груди.

Принц Каллан выступил вперед.

– Я согласен с этим предложением.

Элиза посмотрела на них с ухмылкой.

– Увы, но вы оба не имеете в этом вопросе права голоса. И большинство тут ничего не решает.

– Черта с два у меня нет права голоса! Вы забираете моего Второго и мое кольцо, – прорычала Талвин.

– Сорин спускается и будет здесь через несколько минут, – вмешался Рейнер.

Действительно, не успел он договорить, как в коридоре послышались шаги. Обернувшись, все увидели Сорина, Сайруса и Арианну Ренатус. Оборотню тут какого дьявола понадобилось? И если она здесь, то где тогда Стеллан?

Талвин быстро скользнула глазами ко входу в поисках альфы оборотней, но не обнаружила никаких признаков его присутствия, по крайней мере, в его естественной форме. Троица остановилась перед собравшимися. С хитрой лисьей улыбкой Арианна уперла руку в бедро.

– Сорин, дорогуша, ты не говорил, что мы будем путешествовать в такой восхитительной компании, – знойно протянула она, переводя взгляд с наследного принца на Азраила.

– Арианна, – сдавленно произнесла Талвин, приветственно кивнув бете. – Приятно вас видеть – как и всегда.

– Конечно, ваше величество, – поклонилась она.

Придвинувшись к Каллану, она провела ладонью вверх по его руке и, обойдя сзади, обхватила за плечи. Не готовый к подобным вольностям, тот вздрогнул. Выглядел он весьма жалко, как девственник в борделе.

Наблюдая за происходящим, Сорин прочистил горло. На его губах играла позабавленная ухмылка.

– Арианна, это наследный принц Каллан Солгард из Виндонеля. Каллан, познакомьтесь с Арианной Ренатус, бетой оборотней.

– Рад знакомству, миледи, – неловко промямлил Каллан, пытаясь отстраниться от нее.

– Ох, принц, а я-то как рада! – промурлыкала она, кокетливо ухмыляясь, и снова притиснулась к нему почти вплотную.

Каллан обвел присутствующих взглядом, безмолвно молящим о помощи, и Талвин, сжалившись над ним, со вздохом заметила:

– Миледи, наследный принц не привык к подобному проявлению приязни. Возможно, стоит дать ему немного личного пространства?

Отношения с оборотнями были самым лучшим союзом из всех. Конечно, Талвин предпочитала работать со Стелланом, но и с Арианной у нее имелось немало общих дел. Брат с сестрой были могущественными оборотнями, способными принимать любую звериную или человеческую форму, и она делала все возможное, чтобы оставаться в хороших отношениях с ними обоими. Они были бесценны в политических играх и, хотя любили плутовство и распущенность, были также невероятно хитрыми и сильными. Кроме того, Стеллан ревностно заботился о сестре, поэтому его нынешнее отсутствие представлялось еще более тревожащим.

Замечание Талвин заставило Арианну озорно усмехнуться.

– Быть может, он сочтет мое проявление приязни приятным для себя, – ответила она, утыкаясь носом Каллану в шею.

– Не сомневаюсь, что так и будет, миледи, но, возможно, в другой раз, – ответила Талвин, посылая Сорину выразительный взгляд.

Арианна недовольно надула пухлые губы, а Сорин протянул ей руку.

– Боюсь, королева Талвин права, миледи, – заметил он. – Времени у нас в обрез.

Бета со вздохом вложила свою ладонь в его.

– Разумеется, котеночек, – согласилась она. – Только не забудь объяснить, как сильно ему понравится мое общество, договорились?

Ее оливковые глаза светились невинностью, ни в коей мере ей не присущей. Сорин криво усмехнулся.

– Я непременно просвещу наследного принца о том, как хорошо ему с тобой будет, миледи.

С довольным видом Арианна отошла от Каллана и вернулась к Сорину, который ловко перенаправил ее к Сайрусу, стоило ей попытаться к нему прижаться. Сайрус обхватил ее за талию, крепко прижал к себе и зашептал на ухо что-то, от чего она по-кошачьи ухмыльнулась и провела пальцами по его челюсти.

– У всех есть все необходимое? – спросил Сорин, надевая на плечи рюкзак.

Сайрус наклонился, чтобы взять свой мешок и еще одну сумку, скорее всего, принадлежащую Арианне.

– Расскажи, каков план, принц, – процедила Талвин сквозь зубы.

Рейнер и Элиза шагнули к Сорину, а он спокойно встретил ее взгляд.

– У меня есть план, насколько его можно так назвать, Талвин, но я не знаю, в каком состоянии мы найдем Бейлорин. По прибытии туда нашей самой насущной задачей станет поиск союзников.

У головы Рейнера закружился пепельный вихрь, из которого он достал свиток пергамента – карту – и передал Сорину. Сорин жестом поманил Азраила, и Талвин тоже подалась вперед, слегка задев его рукой.

Рейнер с принцем Земли взялись за разные стороны пергамента, а Сорин указал на замок.

– Здесь находится резиденция короля. А вот поместье лорда Лэйрвуда, его десницы и отца Микейла. – Палец Сорина переместился в другую точку на карте. – Здесь живут все неженатые солдаты, включая большую часть королевских Высших сил.

– Думаешь, королеву держат там? – спросил Азраил, задумчиво потирая челюсть.

Тут раздалось низкое рычание.

– Мой отец никого не держит в плену, – объявил Каллан сдавленным голосом.

– Не обижайтесь, принц, но если он узнал, кто она такая, то мог в самом деле посадить под арест, – легкомысленно ответила Элиза.

– Нет, – стоял на своем Каллан. – Ее там нет.

– Элиза может быть права, но я не думаю, что Скарлетт там, – вмешался Сорин и указал на владение, расположенное на некотором расстоянии от замковой территории. – Это поместье Тинделл. Здесь она жила в течение года, прежде чем я привез ее во Двор Огня. Лорд Тинделл командует королевскими войсками. Живя в землях смертных, я находился у него в подчинении. Он в сговоре с Микейлом... – Сорин сделал паузу, похоже, что-то обдумывая, и добавил: – Скарлетт полагает, что лорд Тинделл – один из мараанских лордов.

Талвин перевела на него взгляд.

– Кто такие эти мараанские лорды? – спросила она напряженным тоном.

Скарлетт и Эштин несколько раз о них упоминали, но не удосужились разъяснить ей, какую угрозу они собой представляют.

– Я сам не вполне уверен, – признался Сорин. – Скарлетт знает гораздо больше меня, но, прежде чем она успела мне рассказать, нам пришлось разбираться с детьми ночи на границе. Она считает, что Деймас на самом деле был мараанским королем. У нее есть несколько теорий, почему он вступил в союз с Эсмерей, но наверняка сказать трудно.

– И всё же кто такие эти мараанские лорды? – спросил Азраил. – И что им нужно?

Талвин видела, что он начал осмыслять новую информацию.

– По мнению Скарлетт, они хотят получить то же самое, что и во время Великой войны. Что-то в Авонлее. Они пытаются найти способ с помощью магии крови прорваться сквозь магические заслоны, – пояснил Сорин. – Сколько мараанских лордов здесь находятся, она не знает. Согласно ее исследованиям, всего их семь. Вместе с другими Призраками Смерти Скарлетт якобы убила одного из них несколько лет назад. Также она считает, что Микейл из их числа. О личности остальных можно только догадываться. Если у нее имеются какие-то соображения на этот счет, со мной она ими не поделилась.

– По-твоему, Скарлетт находится в поместье Тинделл? – спросила Талвин, переводя взгляд на развернутую перед ними карту.

– Нет, – возразил Сорин.

Талвин разочарованно хмыкнула.

– Ради Селесты, Сорин. Где ее, черт возьми, держат?

– По нашим прикидкам, она в плену у Микейла вот здесь, в поместье Лэйрвудов, – ответил Сорин, указывая на обширную территорию, многократно превосходящую размерами владения лорда Тинделла. – Если это так, общий план дома нам известен, ведь именно оттуда пришлось ее вызволять перед возвращением домой.

– А если ее там нет? – спросил Азраил.

Талвин заметила, как на челюсти Сорина напрягся мускул, и в глубине души ощутила укол сострадания. Она ведь, как-никак, в прошлом была очень к нему привязана и знала его повадки и мельчайшие перепады настроения. Сейчас ей приходилось призывать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы сдерживать эмоции. Перед ней стоял Второй ее тети. Фейри, привыкший контролировать ситуацию и добиваться результатов. Фейри, который становился настолько коварным и зловещим, насколько это было необходимо для достижения поставленной цели.

– Если Скарлетт не у Микейла, то, скорее всего, у Лорда наемников, ее прежнего хозяина. В таком случае ее, вероятно, держат где-то в сердце Черного синдиката, и нам придется положиться на наших союзников, поскольку они досконально знают, что и где там находится, – ответил Сорин.

– Значит, мы отправляемся в Черный синдикат? – спросил Азраил. В окружающей его ауре отчетливо ощущалась жестокость.

– Мы и на милю не подберемся к Синдикату. Нас либо убьют, либо захватят в плен, поэтому нужно как можно скорее найти Кассиуса и Нури, – объяснил Сорин, указывая на участок на карте рядом с доками. – Не знаю, насколько телепортация похожа на перемещение посредством портала, Луан, но нужно, чтобы ты перенес нас вот сюда. Или как можно ближе к этому месту. Это далеко от Черного синдиката, и там спрятано около сотни сирот. В своем последнем письме Кассиус сообщил, что Нури не покидала этого района с тех пор, как мы со Скарлетт уехали из столицы. Надеюсь, что так оно и есть, и что она быстро нас отыщет.

– Станем полагаться на то, что она нас найдет? – спросил Азраил. – Почему бы самим ее не выследить?

Губы Сорина тронула мрачная улыбка.

– Скоро поймешь, Луан, что не ты выслеживаешь Тень Смерти, а она сама к тебе приходит.

Азраил никак не отреагировал на известие о том, что их союзником будет Призрак Смерти, а Талвин не преминула выразить беспокойство.

– Как насчет других Призраков Смерти? Знают ли они, что одна из них их предала?

Глаза Сорин потемнели. На ее вопрос ответил принц Каллан:

– Одна из них мертва, а вторая – та, кого мы намерены спасти.

Талвин не сдержала удивления.

– Скарлетт – Призрак Смерти?

– Ваша кузина имеет много титулов и носит много масок, – с горечью ответил Каллан. Когда-то он любил эту женщину.

В поисках подтверждения она перевела взгляд на Сорина.

– Да, Талвин. Скарлетт – Дева Смерти. Другая, Воплощение Смерти, была убита полтора года назад. – На несколько мгновений воцарилось молчание. Талвин пыталась осмыслить полученную информацию. – Давайте отложим вопросы и объяснения, – откашлявшись, объявил Сорин. – В Бейлорин нужно прибыть незаметно, и лучше всего сделать это под покровом ночи, чтобы иметь в своем распоряжении как можно больше темного времени суток для выслеживания Кассиуса или Нури. Луан, как думаешь, насколько близко к нужному месту ты сможешь нас доставить?

Азраил всмотрелся в карту.

– Мне не доводилось телепортироваться в Виндонель, но, судя по карте, сумею перенести нас поближе. Будет разумнее выбрать окраину столицы, чтобы не попасть в неподходящее место в неподходящее время. Трудно ли войти в город пешком?

В задумчивости потирая шею, Сорин указал на район на севере города, недалеко от побережья.

– Если ты телепортируешь нас вот сюда, рядом с доками и скалами, у нас будет больше шансов. – Он перевел взгляд на стражников Каллана. – Вы согласны?

Переглянувшись, те посмотрели на Каллана, и тот согласно кивнул.

– Поблизости есть секретные туннели, которые ведут в Виндонель. Они проложены для того, чтобы вывести королевскую семью в случае нападения, – пояснил тот, что пониже ростом. – Их разветвленная сеть тянется под всем городом.

Сорин удивленно вскинул брови.

– Это те самые туннели, по которым Скарлетт пробиралась в замок и из замка, когда приходила к Каллану?

– Да, их часть, – подтвердил стражник. – Хотя, похоже, обитателям Черного синдиката известно об этих подземельях куда больше, чем нам.

Стоящий позади более высокий стражник фыркнул, явно недовольный этим фактом.

– Значит, нам туда, – сказал Сорин, сворачивая карту в рулон.

Все занялись своими вещами. Азраил подошел к Талвин, проверяя напоследок имеющееся при нем оружие.

– В мое отсутствие делами Двора Земли будет заниматься Орест, – произнес он низким голосом. – Держись поближе к Эштин. Если я тебе понадоблюсь, пошли ко мне Малика. Ты – мой приоритет, Талвин, а вовсе не королева фейри Западных Дворов, – добавил он.

Вокруг ее запястья опять зазмеилась плеть глицинии.

Талвин сняла с пальца кольцо Семирии и протянула принцу Земли. Беря его, он легонько погладил ее по руке и надел кольцо на свой мизинец. Оно магическим образом растянулось, подстраиваясь под размер его пальца.

– Помни, что своей смертью ты причинишь мне много хлопот, принц, – холодно ответила Талвин.

Кивнув, Азраил подошел к Сорину, члены Внутреннего двора которого сгрудились вокруг него, касаясь руки или плеча. Сайрус по-прежнему прижимал к себе Арианну, а Элиза держала ладонь Каллана в своей. Двое стражников смертного принца положили руки ему на плечо. Потянувшись к Азраилу, Сорин встретился взглядом с Талвин. Глядя на него, она на мгновение опустила защитные барьеры, позволив ему увидеть то, чего не выразить словами.

Сорин склонил голову. То было едва заметное движение, но она истолковала его должным образом. Благодарность за то, что позволила им задействовать Азраила, и обещание вернуть его домой невредимым.

Если он нарушит свое слово, нового шанса больше не представится. Они с Талвин перестанут быть просто правителями, которые часто расходятся во мнениях, а сделаются врагами, и она с наслаждением спланирует, как уничтожить его самого и всех, кого он любит.

С точно таким же удовольствием она расправится с авонлейцами, когда будут найдены треклятые ключи.

Глава 7

Скарлетт

По рукам, шее и лицу Скарлетт потекла теплая вода. Стоило приоткрыть глаза, как голова взорвалась резкой болью. Потребовалось несколько попыток, прежде чем наконец удалось разлепить веки. Она заморгала от света, который не был чересчур ярким в кабинете подземелья, но из-за боли в черепе даже пламени светильников оказалось достаточно, чтобы заставить Скарлетт скорчить гримасу.

Перед ней стояла женщина лет сорока, одетая в платье кремового цвета. Ее светло-каштановые волосы были собраны в узел на затылке. Она продолжала бережно очищать кожу Скарлетт. Скарлетт попыталась отпрянуть, но ее руки по-прежнему были прикованы к стене над головой, потому все, что она могла сделать, – это подтянуть колени к груди. Цепи заскрежетали по полу. Женщина приостановилась и оглянулась через плечо.

– Расслабься, Призрак, – раздался голос Лорда наемников. Он сидел за столом и разговаривал с ней, не поднимая глаз. – Это Инес. Она помогает привести тебя в порядок.

– Можно было бы разрешить мне принять ванну, – хрипло возразила Скарлетт. – Это стало бы лучшей альтернативой.

Из-под капюшона донесся негромкий смешок.

– Скорее всего, так и есть, но мы еще не обсуждали цену подобной привилегии.

Привилегия. У Аларика ничего не давалось просто так, все всегда нужно было заслужить. Что он от нее потребует в обмен на позволение принять чертову ванну?

Откинув голову, Скарлетт уперлась затылком в стену и закрыла глаза. Закончив обтирать губкой, Инес пальцами расчесала ей волосы и, заплетя их в свободную косу, перекинула через плечо.

Раздался стук в дверь, и другая служанка вкатила в комнату тележку, на которой стояла накрытая крышками посуда.

Еда.

Скарлетт не ела с тех пор, как угодила в плен. Аларик давал ей только воду. Она подтянула колени к груди, чтобы унять рези в желудке. Что захотят получить от нее в обмен на еду?

– Спасибо, Инес, – молвил Аларик, поднимаясь из-за стола при виде прибывшей тележки. – Это все.

Поклонившись, женщина вслед за другой служанкой вышла из комнаты, и дверь за ними закрылась со щелчком.

– Голодна, Дева Смерти? – спросил он, огибая письменный стол.

Как только они остались одни, Аларик откинул капюшон, позволяя Скарлетт вновь увидеть его лицо. В воздухе разлился головокружительный аромат съестного, когда он снял серебряную крышку с одной из тарелок и слегка наклонил ее, чтобы показать Скарлетт содержимое – тосты, яйца, бекон.

– Ну так как? Есть хочешь?

Скарлетт стиснула зубы. Аларик стоял в ожидании ответа, сверля ее холодными черными глазами. На его губах мелькнула тень улыбки.

– Да, – наконец ответила она.

Лорд наемников медленно подошел к ней и присел на корточки. Вилкой отделив кусок тоста, наколол его на зубцы вместе с яйцом и беконом и поднес к ее рту. Скарлетт с трудом подавила рвущийся из горла стон.

У нее упало сердце, когда он отставил тарелку в сторону и сел на пол, выставив перед собой одну ногу и уперев о нее локоть.

– Давай-ка обсудим, что нужно сделать, чтобы заработать эту еду и все последующие трапезы.

– Похоже, у меня нет выбора, не так ли? – возразила она.

– Напротив, моя дорогая. Выбор есть всегда, и ты это знаешь, – ответил он.

Скарлетт фыркнула. О да, она не сомневалась, что ей предоставят выбор. Либо сделает то, что он хочет, либо понесет наказание за непослушание. Лорд наемников сам съел кусок бекона, не сводя пристального взгляда со Скарлетт. Она выдержала его, не дрогнув и не сдвинувшись ни на дюйм.

– Упрямая, как всегда, – пробормотал он и, вытерев салфеткой испачканные жиром пальцы, протянул руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее щеке, но она отвернула голову и отстранилась от него. Аларик со вздохом взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в лицо. – Моя дорогая Скарлетт, за время своего отсутствия ты, кажется, забыла, кому принадлежишь, – объявил он холодным как лед голосом. Голосом, который был ей слишком хорошо знаком. – Кому ты принадлежишь, Скарлетт?

«Я твой, а ты моя»,– пронеслось у нее в голове. Какой же дурой она была, думая, что принадлежит Сорину. Что отдалась ему без остатка. Разумеется, Аларик всегда будет владеть некой ее частью.

Словно почувствовав, какое направление приняли ее мысли, Лорд наемников зашипел.

– Ему ты не принадлежишь.– Он крепче сжал ее подбородок, заставив Скарлетт натужно сглотнуть.– Это мы обсудим позже, но сначала – твой выбор на сегодня.

Он встал на ноги, оставив тарелку с едой на полу так, чтобы Скарлетт не смогла до нее дотянуться. Как бы ни старалась, все равно взглянула на нее, что не укрылось от внимания Аларика. На его губах заиграла легкая жестокая улыбка.

– Голод иногда обостряет зрение, но куда хуже, когда пустеют энергетические резервы, не правда ли?

Он вернулся к тележке и, взяв еще одну тарелку, протянул ее кому-то. Скарлетт впервые осознала, что в комнате они не одни. Кивнув, Тарек принял тарелку у Аларика и с ухмылкой посмотрел на Скарлетт.

Неужели все это время он был здесь?

Аларик отнес оставшуюся тарелку к своему столу и, опершись о него, откусил кусочек яичницы с тостом, внимательно наблюдая за Скарлетт. К подобному она привыкла. К его играм. К демонстрации власти. В конце концов, привыкла даже к покорности, хотя на это потребовался целый год.

Лорд наемников сжевал еще несколько кусочков и, отставив тарелку в сторону, завел руки назад и уперся ими в столешницу.

– Ты сможешь доесть свою порцию после того, как сделаешь выбор.

– И какие у меня варианты? – процедила Скарлетт сквозь зубы.

– Скажи, где ты спрятала принца Каллана.

Скарлетт не смогла скрыть удивления.

– Нигде я его не прятала.

– Оставь свои семантические фокусы, – усмехнулся Аларик. – Может, ты его и не прятала, но точно в курсе, где он. Я знаю тебя, Дева Смерти. Ты к нему неравнодушна и не могла не позаботиться о его безопасности и защите.

– Что вам нужно от Каллана?

– Леди Веда очень скучает по нему, – с насмешливым сочувствием пояснил Аларик.

– Я не об этом спрашивала,– возразила Скарлетт.– Что понадобилось от Каллана лично вам?

– Твое-то какое дело? Ты, судя по всему, отдалась другому. Я прав? Похоже, ты считаешь, что кому-то принадлежишь.

Он бросил пристальный взгляд на ее левую ладонь. Мог ли он увидеть метку?

– Каков второй вариант?

– Ах да. Второй вариант – это тот, который я бы предпочел, чтобы ты выбрала, – продолжил он, сложив руки на груди. – Присягни на верность мне и другим мараанским лордам, и я освобожу тебя. Позволю твоей силе полностью восстановиться. С моей помощью ты погрузишься в глубины, которые тебе еще предстоит постичь. Все, что для этого нужно, – беспрекословное подчинение, мой Призрак.

– Каким образом вы его обеспечите?

Улыбка на лице Лорда наемников стала еще шире.

– Ты права, Дева Смерти. Я бы не стал доверять твоему слову. Однако есть способ удостовериться, что ты выполнишь свою часть соглашения.

Он жестом указал на Тарека, и тот поднял правую руку. В центре его ладони красовалась кровная метка, резко выделяющаяся на фоне темно-золотистой кожи.

– Что ты наделал? – в ужасе прошептала Скарлетт, глядя на фейри Двора Земли.

Тарек улыбнулся.

– Это кровные узы, ваше величество.

– Подобно клятве, которую дал тебе твой хранитель, – подхватил Аларик, – кровные узы – это обещание подчиняться... с наличием магической гарантии.

– То есть магическое порабощение, – договорила за него Скарлетт.

Лорд наемников бесстрастно пожал плечами.

– Или символ верности. Зависит от восприятия, полагаю.

– Вряд ли подобное можно назвать выбором, – прошипела Скарлетт. – Если я соглашусь на второй вариант и приму кровные узы, вы все равно выудите у меня интересующие сведения и в любом случае узнаете местонахождение Каллана.

Аларик ничего не ответил. Он просто смотрел на нее, ожидая, видимо, чтобы она сделала выбор. После нескольких минут молчания он вздохнул.

– Я дам тебе время на принятие решения, Скарлетт. Но если ты не определишься к моему возвращению, это повлечет за собой последствия.

Нагнувшись, он поднял с пола тарелку с едой и с грохотом поставил ее обратно на тележку. Накинув на голову капюшон, жестом приказал Тареку следовать за собой и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Оставшись в одиночестве в полной тишине, Скарлетт повертела запястьями. Кожа настолько онемела от постоянного контакта с ширастоуном, что жжение почти не ощущалось. Плечи болели от того, что руки были подвешены над головой в течение долгих часов, а копчик пульсировал от продолжительного сидения на каменном полу.

Она не знала, сколько времени провела в подземелье, то проваливаясь в сон, то приходя в сознание. Без окон и часов определить это не представлялось возможным. По принесенной еде можно было предположить, что сейчас утро и время завтракать, но Аларику нравилось играть в игры. Чтобы подчинить себе кого-то, он пытался управлять реальностью жертвы и сам выбирал для нее, утро теперь, полдень или ночь, не оставляя это на откуп часовому механизму или солнцу. Он лично все контролировал.

Упершись затылком в стену, Скарлетт попыталась мысленно подготовиться к любым последствиям, которые Лорд наемников сочтет нужным обрушить на нее по возвращении. Она скорее умрет, чем выберет один из двух предложенных им вариантов. Аларик, несомненно, знал это и наверняка уже замыслил для нее сущий ад, призванный сломить ее на самом глубинном уровне.

Скарлетт преследовал запах оставленной на подносе еды, поэтому, чтобы отвлечься от рези в желудке, она пыталась думать о чем-то другом. Ей доводилось голодать и более долгое время. По крайней мере, ей так казалось. Не зная точно, сколько она здесь пробыла, трудно сказать наверняка.

Как бы она ни противилась, постоянно возвращалась мыслями к Сорину. Своему мужу. Спутнику жизни. Близнецовому пламени. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором вставало его лицо. Подступали воспоминания.

Скарлетт решила, что обрела во Дворе Огня счастье. Не сразу, конечно. По прибытии она бродила в оцепенении, делая все возможное, чтобы не утонуть на суше. В конце концов, благодаря Сорину к ней вернулось желание жить. Мгновения с ним были прекрасны и подарили много радости. Она чувствовала, что ее любят такой, какая она есть. Никаких масок. Никаких требований верности и принятия.

Скарлетт задавалась вопросом, увидит ли его вновь. Она знала, что, начертав метку и окропив ее своей кровью, заблокирует связь близнецового пламени. Глядя, как Сорин пересекает границу, она отдавала себе отчет в том, что, может быть, прощается с ним навсегда.

«Скарлетт, я люблю тебя, как звезды любят ночь – сквозь тьму»,– вспомнились ей сказанные им слова, и к глазам подступили жгучие слезы. Она часто заморгала, чтобы не дать им пролиться. Ей это по силам. Она принесет себя в жертву, чтобы Сорину, Сайрусу, Элизе, Рейнеру и всем, кто ей дорог, не пришлось жить во тьме, которую мараанские лорды непременно на них обрушат. Она сделает все, что потребуется, чтобы они не нашли ключи и не проникли в Авонлею. Ее семья будет в безопасности. Только это имеет значение. Сорин придет за ней. Он обещал, что всегда найдет ее, а даже если и нет, ее жертва все равно будет оправдана. Сорин того стоит.

Скарлетт не знала, сколько прошло времени, прежде чем за дверью послышались шаги и Лорд наемников вернулся в свой кабинет в подземелье. Встретившись с ней глазами, он снял крышку с блюда, которое нес в руках. На нем лежал пропитанный подливкой кусок жареного мяса с картофелем, хлебом и глазированной морковью. Желудок Скарлетт заурчал, стоило почувствовать упоительный запах пищи.

– Как только озвучишь свое решение, блюдо будет твоим, моя дорогая.

Сев перед ней на корточки, он отделил вилкой кусочек мяса и, обмакнув в подливку, поднес к ее губам.

– Итак?

– Уж лучше я пострадаю от ваших «последствий», чем допущу, чтобы Каллану или кому-то еще из тех, кого я люблю, причинили вред, – презрительно фыркнула она. Ее лицо превратилось в ехидную маску жестокости.

Аларик разочарованно вздохнул.

– Твой ответ меня не удивляет. Я ожидал сопротивления, принимая во внимание твое поведение в год после смерти Джульетты.

– Не произносите ее имени, – прошипела Скарлетт.

Пытаясь вырваться из своих пут, чтобы добраться до него, она привлекла внимание Лорда наемников к своим запястьям. Бросив раздраженный взгляд на ее левую руку, он прищурился и поджал губы.

– Я не планировал решать этот вопрос до завтра, но, похоже, его нужно обсудить прямо сейчас. – Поднявшись, он отбросил вилку на блюдо и, облокотившись о стол, скрестил руки на груди. – Ты не принадлежишь ему, Дева Смерти. Я тот, кто воспитывал и обучал тебя. Я заботился, чтобы ты была сыта и под присмотром. Не для того я вкладывал в тебя столько времени и сил, чтобы ты решила, будто можешь отдаться гребаному принцу фейри.

– Я вам не инвестиция, чтобы командовать мной и диктовать условия, – прорычала она в ответ, не сводя с него пристального взгляда. – Я всегда сопротивлялась вашим клеткам. Так будет и впредь.

– Вот тут ты ошибаешься, моя дорогая, – опасно спокойным тоном объявил он, обходя стол.

Сев и взяв перо, он нацарапал что-то на куске пергамента. Натянув капюшон, позвал в комнату слугу и отослал его с запиской. Когда тот удалился, Аларик снял капюшон, не чувствуя больше необходимости скрывать от Скарлетт лицо, и налил в бокал вина. Подойдя к ней, он поднес бокал к ее рту. Скарлетт крепко сжала губы, чтобы ни капли жидкости не попало на язык.

– Ну же, моя дорогая. Я знаю, как тебе хочется пить, – уговаривал он, делая глоток сам.

– Воды, дьявол вас дери, а не спиртного.

Он резко влепил ей пощечину, повредив внутреннюю сторону щеки при ударе, и она почувствовала вкус крови.

– Твой треклятый язык, – пробормотал Аларик, отпивая еще.

Он протянул руку и, взяв ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

– Ума не приложу, как тебе еще объяснить, Скарлетт. Ты моя. Ты принадлежишь мне с тех пор, как я взял тебя к себе после убийства Элинé; пожалуй, даже еще раньше. Я определяю твое будущее. Я решаю, что тебе есть, какие наряды надеть и с кем спать. Я выбираю, чьих детей ты станешь вынашивать в своей утробе и кому будешь служить.

– Нет, – процедила она сквозь зубы. – Я не ваша собственность и не позволю собой распоряжаться.

Пальцы на ее подбородке сжались так сильно, что непременно останутся синяки.

– Ты моя собственность, Скарлетт Монро. Ты принадлежишь мне. Никому другому, и уж точно не дерьмовому фейри. Меня не волнует, что он твое близнецовое пламя и что ты вышла за него замуж. Все это не имеет значения. Все равно ты моя, и я буду делать с тобой, что захочу. – Аларик оттолкнул ее голову и, поднявшись на ноги, залпом допил остатки вина. – После смерти Джульетты я был снисходителен и спускал тебе с рук больше, чем следовало. Позволил скорбеть и закатывать истерики, как ребенку.

– Вы допустили ее смерть! Хотя вложили в нее столько же, сколько и в меня, – вскричала Скарлетт.

Она не принимала в расчет знание о том, что Джульетта живет и здравствует. Что у нее есть высшее предназначение, которое она выполняет. Тот год был сущим адом. То, что ей пришлось пережить в связи со смертью подруги, будет преследовать ее до конца бессмертной жизни.

Аларик с отвращением фыркнул.

– Джульетту и Нури обучали следить за твоей безопасностью. Тебе знать об этом было необязательно. На них двоих наложили заклинание, чтобы они ни словом не обмолвились. Все, кого я внедрял в твое окружение, служили единственной цели – убедиться, что ты выживешь.

– Вы лжете, – прорычала Скарлетт.

Едва слова сорвались с губ, как она поняла, что он не сказал ей ни одного слова неправды. Наоборот, все имело смысл и было похоже на кусочки головоломки, встающие на свои места. Почти десять лет ее прятали и скрывали от целого мира. Только Кассиус, Джульетта, Нури и их личная охрана общались с ней и знали, кто она такая. И устроил это Аларик. Почти все в ее жизни он спланировал так, словно действительно имел право распоряжаться ее будущим. Но в таком случае...

Ее взгляд метнулся к нему.

– Вы! Это вы организовали смерть моей матери... Элинé.

На его губах заиграла жестокая коварная улыбка. Склонив голову, он посмотрел на Скарлетт сверху вниз.

– Ее нужно было уничтожить, чтобы обеспечить твою безопасность. Я полагал, что фейри давно и думать о ней забыли, но ошибался. Когда получил известие о том, что принц Огня и его Двор предприняли попытку спасти ее, то понял, что, подобравшись достаточно близко, они найдут тебя. Это лишь вопрос времени. Так что, да. Я нанял Дракона, чтобы расправиться с Элинé. Более того, я был с ним в том переулке, когда он это делал. Позже я узнал, что она планировала забрать вас троих в земли фейри, когда твоя магия станет настолько сильной, что отвар перестанет ее подавлять. Видишь, она не оставила мне выбора, – сказал он, пожав плечами.

– Вы чертов мудак, – взвыла Скарлетт.

От бесцеремонности, с которой он говорил о ее матери, у нее по щекам потекли слезы. Хоть теперь она и знала, что их с Элинé не связывают узы крови, она по-прежнему оставалась женщиной, которая вырастила ее и заботилась о ней. Скарлетт любила ее как родную мать. А Лорд наемников жестоко ее отнял.

В дверь постучали. Аларик пересек кабинет и открыл дверь. В комнату вошел Микейл Лэйрвуд с самодовольной ухмылкой на лице. Лорд наемников повернулся и, вернувшись к Скарлетт, присел перед ней на корточки.

– Я сделаю все необходимое, чтобы сломить тебя, Скарлетт Монро. Пойду на все, что потребуется, чтобы заставить тебя понять: ты на самом деле моя собственность. Ты принадлежишь мне. Вся, до последнего волоска на голове и последней капли авонлейской крови в жилах. Если, чтобы контролировать, мне понадобится держать тебя в клетке, я так и сделаю.

Аларик встал и, достав из кармана ключ, отомкнул висячий замок, который прикреплял цепи кандалов на ее запястьях к перекладине над головой. Скарлетт непроизвольно поморщилась от боли в плечах, когда он позволил ей опустить руки, крепко сжимая цепь в кулаке. Потянув за нее, он заставил Скарлетт встать, а когда ее ноги подкосились от долгого пребывания в неподвижности, обхватил за талию, чтобы поддержать.

Скарлетт попыталась вырваться из его рук, но была слишком слаба от долгого сидения и отсутствия еды и воды.

– Не глупи, – рявкнул Аларик.

– Вам что за дело? – огрызнулась она, медленно разминая лодыжки, чтобы вернуть себе устойчивость.

– Я забочусь о своих инвестициях и о своей собственности, – шепнул он ей на ухо. – А ты представляешь собой и то и другое. Хотя дух твой мне нужен сломленным, физическое тело должно оставаться в целости и сохранности. – Он передал цепь Микейлу и толкнул Скарлетт к нему в объятья. – Если примешь решение до утра, сообщи Микейлу, и он немедленно приведет тебя ко мне.

Повернувшись к ним спиной, Аларик сел за свой стол и, пододвинув бумаги, начал их перечитывать и делать пометки на полях.

– Идем, моя кошечка, – промурлыкал Микейл, прижимая ее к себе.

Скарлетт ничего не ответила, когда он потянул ее к двери.

– И вот еще что, Микейл, – окликнул Лорд наемников, прежде чем они покинули кабинет.

Тот остановился и оглянулся через плечо.

– Глаз с нее не спускай, – напутствовал Аларик низким опасным тоном. – Если опять ее потеряешь, можешь считать, что твои притязания на нее аннулированы.

При этих словах на лице Микейла промелькнула ярость.

– Вы не можете этого сделать, – прошипел он. – Я взял ее и тем закрепил свои права на нее. Нельзя отозвать то, что было консумировано. Таков закон нашего народа.

Откинувшись в кресле, Аларик положил руки на подлокотники.

– Пусть так, однако ты забываешь, что именно я тебе ее вручил. Не совершай ошибки, думая, что теперь она твоя, Микейл. Баламу уже дважды приходилось защищать ее для тебя. Если подобное потребуется в третий раз, я позабочусь о том, чтобы ты отказался от своих претензий, чего бы мне это ни стоило. В данном случае это будет твоя смерть.

Пульс Скарлетт участился. Возможно, она не сумеет освободиться от Аларика, но, если удастся сбежать от Микейла, Аларик позаботится о нем за нее. Конечно, прежде нужно восстановить чувствительность в ногах, чтобы ходить самостоятельно, но это дело десятое.

Заявление Лорда наемников заставило Микейла закипеть от злости.

– Я верну ее утром, как вы приказали, – процедил он сквозь зубы.

– Разумное решение, – мрачно ответил тот, возвращаясь к бумагам.

Грубо выведя Скарлетт из кабинета, Микейл захлопнул за ними дверь и, ни слова не говоря, потащил ее к лестнице. Она знала, где они находятся, поскольку бесчисленное множество раз ходила по этим коридорам.

К крайнему раздражению Микейла, подъем по ступеням в частное крыло Братства давался ей с огромным трудом.

– Если он так дорожит тобой, мог бы кормить получше, – пробормотал Микейл себе под нос, подхватывая ее на руки.

Они миновали спальню Нури, затем ее собственную и комнату Кассиуса напротив. К ужасу Скарлетт, Микейл остановился перед комнатой Джульетты и поставил ее на ноги, которые в очередной раз отказали – правда, по совершенно другой причине.

– Нет, – прошептала она, натужно сглотнув.

Неважно, что Джульетта стала Оракулом и живет в Королевстве ведьм. Слишком много травмирующего таилось за этой дверью.

Микейл приостановился, отпирая замок, и оглянулся через плечо.

– Ты уже сделала выбор, моя кошечка? Нужно ли мне возвращать тебя Лорду наемников так скоро?

– Я могу побыть в другой комнате, – процедила она, обретя голос.

– Ты права. Можно сделать и так. – Он повернулся к ней лицом. – Как только ты примешь кровные узы, получишь разрешение вернуться домой со мной, где будешь жить до поры до времени. Твое нынешнее положение немедленно улучшится. – Скарлетт стояла молча, не в силах осознать, что снова оказалась в ситуации, когда у нее нет права выбора, и остается бессмысленно биться о прутья клетки.

– Что ты предпочтешь, моя кошечка?

– Открой дверь, – прошептала она.

Услышав щелчок замка, она зажмурилась и глубоко вздохнула.

Микейл подергал за цепь, приглашая пройти в комнату, из которой Скарлетт с Нури своими руками убрали все личные вещи Джульетты в наказание за то, что допустили ее смерть. Теперь это была обычная спальня, в которой, однако, таились воспоминания. О том, как они втроем, раскинувшись на огромной кровати, просматривали заявки на убийства или читали книги. О поздних ночных разговорах и смехе. О страхах и мечтах.

Когда Микейл потянул Скарлетт в сторону купальни, она уперлась каблуками в пол.

– Что ты делаешь?

– Ты можешь сколько угодно быть собственностью Лорда наемников, а мне станешь женой. Милые брачные обычаи фейри для нас ничего не значат. Ты все равно будешь моей, и я хочу, чтобы моя кошечка находилась в наилучшем состоянии, а это значит, что от нее не будет пахнуть, как от сточной канавы, – ответил Микейл, наклоняясь над ванной и пуская холодную воду. – Однако мне было велено доставить тебе как можно больше... неудобств, пока не научишься принимать разумные решения.

Скарлетт молча наблюдала, как в ванну набирается холодная вода. Крепко держась за цепь ее наручных кандалов, Микейл начал расстегивать ведьминский летный костюм, в который она по-прежнему была одета. Когда ванна почти наполнилась, появилась служанка с несколькими видами мыла и полотенцами. Она шагнула вперед с ножницами в руках, и Скарлетт отшатнулась.

– Ни в коем случае, – ужаснулась она, упираясь спиной в грудь Микейла.

В ожидании дальнейших указаний служанка замерла, опустив глаза долу. Наклонившись к Скарлетт, свободной рукой Микейл обхватил ее спереди и заставил прижаться ягодицами к своей промежности.

– Моя кошечка, я не сниму этих цепей с твоих запястий и лодыжек, так что нет другого способа освободить тебя от того, что на тебе надето... что бы это ни было. Либо это сделает служанка, либо я отведу тебя обратно в спальню и изыщу гораздо более изобретательные способы содрать это с твоего тела.

Скарлетт с рычанием шагнула к служанке.

– Раз твоя помощь не требуется, закрой за собой дверь с той стороны, – презрительно бросила она.

Служанка начала кромсать ее драгоценный ведьминский костюм. Это происходило медленно, поскольку материал был рассчитан на то, чтобы выдерживать мечи и кинжалы, с которыми ножницам не тягаться.

Микейл фыркнул.

– Ты что, не слушала? Лорд наемников велел мне глаз с тебя не спускать. Я не повторю прежней ошибки. – Его тон сделался мрачным от предвкушения.

Оглянувшись через плечо, Скарлетт заметила отражающуюся в его темных глазах ярость.

– Бедный маленький лордик, – промурлыкала она. – Неужели своим побегом я навлекла на тебя неприятности?

Микейл бросил на нее презрительный взгляд.

– Осторожнее, моя кошечка, ведь мне решать, насколько неуютной будет твоя ночь.

В купальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь щелканьем ножниц служанки, продолжающей медленно срезать ведьминский костюм с тела Скарлетт. Через несколько долгих минут дело было сделано, и она осталась перед ними обнаженной, но старалась по возможности прикрыть себя. Шагнув вперед, Микейл подхватил ее на руки и опустил в ванну. С кандалами на лодыжках Скарлетт не смогла бы самостоятельно перекинуть ногу через бортик ванны. В ледяной воде кожа мгновенно покрылась мурашками. Служанка начала намыливать ее тело. Металлическое прикосновение ширастоуна к коже добавляло дискомфорта. С головой уйдя под воду, чтобы прополоскать волосы, Скарлетт вынырнула на поверхность, громко стуча зубами.

Служанка посторонилась, чтобы дать Микейлу возможность вытащить Скарлетт из ванны и поставить на ноги, после чего насухо вытерла ее полотенцем и выжала воду из волос. Ее заставили стоять голой, пока служанка расчесывала ее длинные локоны и заплетала их в косу.

– Что вы задумали? Где мне взять новую одежду? – кое-как вымолвила Скарлетт, не переставая стучать зубами.

– Лорд наемников позаботился и об этом, – сказал Микейл, кивком указав на лежащее под стопкой полотенец черное платье.

– Как бы ни хотелось мне уложить тебя в постель в таком виде, мне запретили это делать, пока ты не примешь кровные узы. – Это признание заставило Скарлетт ухмыльнуться. – Рано радуешься, моя кошечка. Прикасаться можно без ограничений.

Самодовольная ухмылка тут же сошла с ее губ, стоило служанке развернуть предназначенное для нее платье. Скарлетт шагнула в лужицу черной ткани у своих ног, которую девушка потянула вверх по ее телу и завязала на шее две бретельки. Длиной платье было почти до пят, а вырез спереди едва скрывал грудь. Да и ткань была тонкой и частично прозрачной. Куда охотнее Скарлетт осталась бы в грязном и отвратительно пахнущем ведьминском костюме.

Закончив, служанка поклонилась Микейлу и покинула купальню. Потянув за цепь, Микейл выволок Скарлетт в спальню Джульетты и подвел к небольшому столику у окна, за которым открывался знакомый вид на главную улицу Синдиката. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, было многолюдно. Грех и зло процветают в темноте.

Микейл завладел вниманием Скарлетт, налив небольшой стакан воды и предложив ей. Она неуверенно протянула руку, глядя на него с подозрением.

– Это всего лишь вода, моя кошечка. Как сказал Лорд наемников, мы не хотим подавлять твою магию. И никогда не хотели.

Не сводя с него глаз, она жадно глотала воду, уже мечтая о добавке. Микейл насмешливо улыбнулся, перехватив ее взгляд, устремленный на практически полный кувшин.

– Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы получить больше.

Нахмурившись, она вернула пустой стакан, не желая идти у Микейла на поводу. Рука Скарлетт дрожала от холода. Горящего в камине слабого огня было недостаточно, чтобы обогреть помещение.

Микейл разочарованно вздохнул.

– Тебе его не одолеть, моя кошечка. Он всегда побеждает.

– Я скорее умру, чем позволю ему победить, – прошипела она в ответ.

– Нет, не умрешь. Ты нужна ему живой, – как ни в чем не бывало заявил Микейл.

Подведя ее к кровати, он откинул покрывало и сделал приглашающий жест. Оказавшись на мягком матрасе, Скарлетт едва сдержала стон. Вытянула ноги и улеглась, наслаждаясь ощущением подушки под головой. После многодневного сидения на каменном полу нормальная постель представлялась чистым блаженством.

До тех пор, пока Микейл не перелез через Скарлетт, чтобы устроиться у нее под боком. Не выпуская из рук треклятой цепи.

– Нет, – в ужасе вскричала Скарлетт. – Я не буду спать вместе с тобой.

– У тебя нет выбора, – возразил он, натягивая на себя одеяло.

Она хотела было запротестовать, но прикусила язык. Тепло важнее. Когда Микейл обхватил ее за плечи и привлек к себе, она не смогла заставить себя отстраниться от его жаркого тела, хотя отлично понимала, для чего это было сделано. Лорд наемников мастерски умел заставить жертву страдать так сильно, что она начинала уступать по мелочам. Сама шла на крошечные исключения, чтобы, когда последует большая просьба, она не казалась такой уж чудовищной в свете отказа от столь многого.

Аларик был мастером манипуляций. Но также он обучил им Скарлетт, так что им предстоит битва характеров. Всем телом впитывая тепло Микейла, Скарлетт поклялась, что победит и убьет его. А пока закрыла глаза и окунулась в темноту, в которой можно было разглядеть звезды.

Глава 8

Сорин

Азраил протянул Сорина и остальных через прореху в ткани мироздания, и они оказались в лесу. Лунный свет лился сквозь густые кроны деревьев на покрытую тонким слоем снега землю, сверкая и рассыпая вокруг блики. Сорин стал медленно поворачиваться, пытаясь понять, куда они попали.

– Элиза, – позвал он своего генерала. – Узнаешь местность?

Она заковыляла к нему, спотыкаясь, и он схватил ее за руку, чтобы помочь удержаться на ногах.

Черт! Позабыл, что в землях смертных магия будет недоступна, поэтому потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

Он оглядел остальных. Сайрус согнулся пополам, едва сдерживая рвотные позывы. Бледный как полотно Рейнер прислонился к дереву, прерывисто дыша. Он по-прежнему мог перемещаться среди дыма и пепла, но в Виндонеле они ему не подчинялись. Кроме того, он будет быстрее слабеть. Азраил обхватил Арианну рукой за талию, а она прижалась головой к его плечу и плотно запахнула полы плаща.

Встретившись взглядом с Сорином, принц Земли угрюмо поджал губы.

– С тобой все в порядке? – спросил Сорин.

Тот утвердительно кивнул.

– Нужно скрыть всех магическими заслонами. Возможно, смертные успели узнать о нашем местонахождении.

– Мы со Слоаном разведаем обстановку и выясним, насколько далеко от нас система подземных туннелей, – сказал Финн. – Это даст вам время... пообвыкнуть.

Кивнув в знак согласия, Сорин подвел Элизу к другому дереву и помог ей сесть на землю на ее рюкзак, чтобы снег не замочил плащ.

– Даже зная, что это произойдет, я не была готова, – пробормотала она.

Сорин ничего не ответил, вспоминая, как почти четыре года назад сам впервые оказался в землях смертных. Первые пять дней он провалялся больной в пещере в Тореале, стараясь приспособиться к тому, что ему недоступна магия. Это было похоже на то, как если бы у него отрезали часть души. Возможность пользоваться своими способностями для фейри столь же естественна, как потребность в еде и дыхании. Если, находясь в своем Дворе, фейри не задействует силу хотя бы в течение одного дня, то она станет искать другой выход, делая своего носителя поистине взрывоопасным, как это случилось со Скарлетт, когда она регулярно принимала отвар. Отсутствие доступа к магии сродни пытке, хоть и весьма своеобразной.

– Как только найдем Кассиуса, он приготовит средство, которое поможет получить доступ к своей магии – если захотите, – объявил Сорин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Черт подери, – прошипел Сайрус. – Ты же говорил, что Верховная ведьма сделала для нас несколько доз такого отвара.

– Да, – подтвердил Сорин. – Но они предназначены для экстренных случаев.

– Экстренный случай прямо сейчас. Мы не в состоянии и шагу ступить, – возразил Сайрус, наконец сдавшись и опустившись на колени.

– Кассиус сварит снадобье, как только доберемся до места, но вы должны хорошенько подумать, прежде чем принимать его. Видели бы вы, через что прошла Скарлетт, когда ей пришлось отказаться от своего отвара. Хейзел сказала, что в вашем случае будет еще хуже. Потребуется куда меньше времени, чтобы пристраститься к тому снадобью, что дает доступ к магии, чем к тому, которое ее подавляет, – предупредил Сорин.

– Да пошел ты. Хорошо тебе рассуждать с кольцом на пальце, – раздраженно рявкнул Сайрус.

– Я три года прожил без магии, Сайрус, и прекрасно понимаю, как вам сейчас непросто.

– Хватит, – вмешался Азраил. – Вы – воины фейри. Ведите себя соответственно.

– Сказал второй обладатель кольца, – прошипел Сайрус.

– Тебе станет легче, если ты его наденешь, неженка? – поддразнил принц Земли. – Судя по виду, тебе туго приходится.

– Да пошел ты вслед за Сорином, Луан, – прорычал Сайрус, вскакивая на ноги с явным намерением напасть на него.

Сорин схватил его за руку, останавливая.

– Побереги силы, друг мой. Когда Кассиус приготовит зелье, ты сам решишь, принимать ли его и как часто. Я не твой хранитель. Придется потерпеть, пока не доберемся до места.

Сайрус вырвал руку из хватки Сорина и, подойдя к дереву, у которого сидела Элиза, плюхнулся рядом с ней на свой рюкзак. Все замолчали. Лишь ветерок шелестел ветвями деревьев, да сова ухала где-то в отдалении. Сорин стоял на страже вместе с Азраилом Луаном и Калланом, в то время как остальные бессмертные пытались справиться со своим нынешним состоянием. Он развел несколько небольших костров, чтобы согреть их, и время от времени посылал волны тепла Арианне, одетой в нелепый легкий наряд. То было прекрасное оправдание для того, чтобы выпустить часть магического напряжения, нарастающего в его жилах.

Спустя почти полчаса послышался треск веток и шелест кустарника, и оба принца встали в боевую стойку, готовясь отражать атаку. На кончиках пальцев Сорина заплясали языки пламени, а в ладони Азраила возникла длинная толстая лоза, которой можно орудовать как хлыстом. Мгновение спустя в поле зрения появились Финн и Слоан.

– Туннель в полумиле отсюда, – объявил Финн, подходя к Каллану. – Ребята, вы справитесь? – Он с беспокойством посмотрел на сидящих на земле фейри.

– Как далеко идти по туннелю до убежища? – спросил Азраил, помогая Арианне подняться.

Она покачнулась, но устояла на ногах. Луан продолжал обнимать ее за талию. Да помилуют их боги, если что-то случится с бетой! Стеллан не остановится, пока не уничтожит всех причастных к смерти его сестры. Сорин и так испортил отношения с альфой, за его спиной попросив Арианну о помощи.

– Трудно сказать, – ответил Финн, потирая шею. – Я могу на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз мы были в этой части подземелья.

Стоящий рядом с ним Слоан насмешливо фыркнул.

– А я уверен, что это случилось всего однажды – когда мы пытались выяснить, как, черт ее дери, Скарлетт удается проникать в замок незамеченной.

– Пойдемте, – произнесла Элиза, продолжая сидеть у дерева. – Нам нужно попасть на склад до восхода солнца. Мы попусту тратим темное время суток.

Сорин не мог не согласиться. Подойдя к своему генералу, он помог ей встать. Оставив ее прислоненной к Рейнеру, он поспешил к Сайрусу и протянул ему руку.

– Справишься? – тихо спросил он, подтягивая вверх своего Второго.

– Это совсем не похоже на то, что бывает, когда мы пересекаем границу, – ответил Сайрус, стискивая зубы.

То была истинная правда. Чем ближе они находились к территории фейри, тем меньше замечали напряжение, вызванное подавлением магии. Когда они перешли демаркационную линию, чтобы поговорить с детьми ночи, то не ощутили ничего необычного. Однако здесь, во многих милях от собственных земель, последствия были катастрофическими.

– Не могу поверить, что ты терпел это целых три года, – выдавил Сайрус.

– Со временем становится легче, но первая неделя знатно выбивает из колеи, – мрачно согласился Сорин, похлопав его по плечу.

Финн, Слоан и Каллан первыми зашагали через лес, за ними – Азраил Луан с Арианной – на случай, если магия принца Земли понадобится для защиты наследного принца. Сорин отправил свой Внутренний двор впереди себя, а сам замыкал шествие, следя за тем, чтобы никто не отстал.

Путь до туннеля занял вдвое больше времени, чем первоначально потребовалось Финну и Слоану, потому что одна из фейри в группе была почти обездвижена. Хотя Сорин и Азраил сохранили свою магию, с переходом в смертную форму их чувства фейри притупились. Они двигались с опаской, напрягая слух и зрение в поисках любого признака того, что за ними следят или охотятся. Когда они скрылись в темноте подземного хода, Сорин зажег несколько шаров мягкого светящегося пламени, чтобы облегчить им продвижение. Довольно долго туннель шел прямо, потом появилась тройная развилка.

– В какую сторону? – спросила Арианна, похоже, привыкшая к отсутствию у нее магии быстрее, чем Внутренний двор Сорина.

Что было не лишено смысла. Она старше их всех и за долгие десятилетия жизни научилась виртуозно адаптироваться к обстоятельствам.

– Нам нужно на запад, к морю, – рассуждал Сорин. – Думаю, следует либо идти прямо, либо выбрать правый проход.

Послышался гомон соглашающихся с ним голосов, и Сорин принял решение идти по правому туннелю. Если они продолжат двигаться на запад, то в конце концов доберутся до доков.

Через несколько минут Сорин учуял знакомый запах, но, прежде чем успел сказать хоть слово, его швырнули лицом о каменную стену, отчего на щеке появился порез, и прижали к позвоночнику кинжал.

– Какая ужасно знакомая сцена, сын Огня, – промурлыкал на ухо голос, шелковистый и текучий, как мед. – Я подкрадываюсь к ничего не подозревающему ублюдку-фейри.

– Никому не двигаться, дьявол вас дери, – рыкнул Сорин своим спутникам, услышав характерный лязг вынимаемых из ножен клинков.

– Какого черта мы не прикончим эту суку? – требовательно спросил Сайрус.

– Потому что это Нури, – ответила Элиза, отходя от Рейнера и пряча меч обратно в ножны за спиной. – Она – Тень Смерти.

– Я же говорила тебе, что, когда ты вернешься, мы с тобой повеселимся, – прошептала Нури, проводя кинжалом по горлу Сорина.

– Верно, дорогая Нури, но ты, похоже, не заметила моего подкрепления, – насмешливо отозвался Сорин.

Нури весело рассмеялась.

– Ты имеешь в виду подкрепление, которое взял с собой, потому что знал, что не сможешь одолеть меня в одиночку?

Сорин зарычал, уловив в ее голосе вызов.

– Придется проверить эту теорию в другой раз, дочь ночи. Мы здесь ради Скарлетт.

Нури ослабила хватку и, убрав оружие, окинула взглядом его спутников, ища глазами проблеск серебристых волос.

– Разве она не с вами?

Сорин покачал головой.

– Нет. Ее у нас забрали. Несколько дней назад.

Нури подняла голову и откинула капюшон. В мягком свете пламени Сорин разглядел ярость, пляшущую в ее медового цвета глазах.

– У тебя была одна задача, придурок. Что, черт возьми, произошло?

– Может, повременим с расшаркиваниями, пока не окажемся под защитой заслонов, и сын ведьмы не сварит снадобье, чтобы вернуть нашу треклятую магию? – раздался из глубины туннеля раздраженный голос Сайруса.

– Кто ты такой, черт возьми? – спросила Нури, резко поворачиваясь к нему лицом. По ее тону было ясно, что ей совершенно все равно.

– Тот, кто не в настроении стоять и слушать, как ты тут выделываешься, – прорычал он в ответ.

Нури оттопырила губу, ее клыки удлинились.

– Будь осторожен, ублюдок-фейри. Мне, видишь ли, нравится вкус крови вашей расы.

Сайрус ухмыльнулся в ответ.

– В таком случае тебе придется добывать ее с боем, дорогуша.

– Дьявол вас всех дери, – пробормотал стоящий неподалеку от смертных Азраил Луан. – Давайте доберемся до треклятого убежища! Раз уж она здесь, то, полагаю, знает дорогу и отведет нас на встречу с другими нашими союзниками? Пошевеливайся, вампирша.

Нури окинула принца Земли взглядом с ног до головы. Своим поведением она настолько напоминала Скарлетт, что у Сорина защемило в груди. Уголки ее рта приподнялись в злой ухмылке, и она склонила голову набок.

– Я не знаю, кто ты такой, черт возьми, и меня это не волнует. А вот что я знаю наверняка, так это то, что, если еще раз вздумаешь мне приказывать, я высосу из тебя кровь и разорву на куски твое тело.

Азраил Луан усмехнулся.

– У меня нет времени на детей ночи с непомерно раздутым самомнением. Я прибыл сюда с миссией, и, насколько понимаю, ты необходима для ее успешного выполнения. Так что подчиняйся или...

– Чтоб вам всем гореть в аду! – в отчаянии выругался Сорин. Он предвидел, что встреча Сайруса и Нури обернется сущим кошмаром, но не учел, что ее знакомство с принцем Земли тоже окажется не из приятных. Поэтому он встал между ними и обратился к Тени Смерти: – Нури, нам нужно благополучно укрыться за магическими заслонами до того, как взойдет солнце. Предположу, что ты знаешь туннели куда лучше, чем стражники Каллана, раз сумела подкрасться к нам незамеченной. Ради Скарлетт, не могла бы ты проводить нас в убежище, чтобы мы вместе с Кассиусом выработали план, как вернуть мою чертову жену?

Затаив дыхание, Нури схватила рукой в перчатке его левую ладонь, где на пальце красовалось черное с золотом обручальное кольцо.

– Она просто твоя жена или?..

– У нас обоих есть метка близнецового пламени, – подтвердил он. – Нам осталось пройти всего одно испытание, прежде чем связь будет помазана.

По лицу Нури расплылась широкая ухмылка, и она резко присвистнула. Позади них, с той стороны, откуда они пришли, появился юноша. Сорин сразу же узнал Малахая, парня, озлобленного на весь белый свет и считающего, что с ним обходятся несправедливо. Они познакомились, когда Скарлетт взяла Сорина с собой на встречу с сиротами в Черном синдикате. Младший брат Малахая был в числе пропавших без вести детей и, скорее всего, погиб. Потому что они были чистокровными детьми ночи, как и Нури.

– Мы берем эту компанию с собой, Малахай, – объявила Нури. – Защищай тыл. Ты знаешь, что делать.

Юноша молча склонил голову в знак согласия, а Нури кивком приказала Сорину следовать за ней. Подстроив свои шаги под ее, он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто не отстал. Когда они достигли развилки, Нури выбрала средний туннель, который шел прямо. Но не успели они в него ступить, как их окликнул Азраил Луан, веля остановиться.

– Достань карту, Адитья, – сказал он, подойдя к Сорину. – Мне нужно посмотреть, в каком районе мы находимся.

Нури еще раз окинула его взором.

– Кто это такой, Сорин?

– Познакомься с Азраилом Луаном. Он из Двора Земли, – отрекомендовал Сорин, вынимая из пламени карту.

В глазах Нури вспыхнуло понимание того, что он имел в виду. Он не мог сказать прямо, что Луан – принц Земли, из-за чар, которые не позволяли фейри называть королевских особ в землях смертных.

– Кроме того, он Путешественник и, зная, где мы находимся, сможет перенести нас обратно в это место, если в том возникнет необходимость, – добавил Сорин, разворачивая свиток пергамента.

Нури взялась рукой за край карты и указала на участок к северу от главных доков.

– Около мили будем двигаться по этому туннелю, потом повернем на запад. Мы должны прибыть на склад в течение часа, если по пути не возникнет сюрпризов. Но поскольку кто-то из наших постоянно патрулирует этот участок подземелья, все будет в порядке.

Кивнув, Азраил жестом велел продолжать путь. Нури вела их по туннелю так быстро, как могла, и они никого не встретили. Когда вышли на пляж со стороны пещеры, Нури сообщила, что склад находится в десяти минутах ходьбы отсюда.

Внутренний двор Сорина едва переставлял ноги к тому времени, когда они наконец добрались до убежища. А оно оставалось таким же, каким Сорин помнил его с тех пор, когда помог Нури доставить сюда детей несколько месяцев назад. Перед ними возвышалось четырехэтажное кирпичное здание – заброшенный склад. Созданные Кассиусом защитные заслоны придавали ему вид гораздо более ветхий, чем на самом деле, и создавалось впечатление, что постройка вот-вот рухнет. На самом деле склад находился в приличном состоянии, если не считать нескольких разбитых окон, а также мусора и хлама, которыми были завалены все этажи. Первый этаж представлял собой широкое открытое пространство, оставленное таким на случай, если кому-то все же удастся проникнуть внутрь. На втором этаже располагалась кухня, поэтому он был переоборудован под столовую и место проведения досуга. Третий и четвертый этажи изначально были служебными помещениями, которые превратили в общие спальни.

Когда их компания подошла ко входу, Нури остановилась перед часовым на посту.

– Передай Кассиусу, чтобы поспешил сюда. Скажи ему, что они вернулись. – Помолчав мгновение, она добавила: – Было бы неплохо послать весточку брату и сестре Тинделл.

Мужчина удалился, растворившись в ночных тенях, а Нури провела своих спутников внутрь и поднялась на второй этаж. На верхней площадке лестницы их встретила молодая женщина с загорелой кожей и каштановыми, заплетенными в косу волосами. Она улыбнулась Сорину.

– Линнея, – тепло поприветствовал он. – Рад тебя видеть.

– Взаимно, – ответила она с легким кивком и перевела взгляд на Нури. – Отведи их на кухню. Я разогрею суп и принесу хлеб.

– Спасибо, – сказал Сорин и последовал за Нури.

Оказавшись в скромных размеров кухне, фейри в изнеможении плюхнулись на стулья, расставленные вокруг небольшого стола в левой части помещения. Линнея сразу подошла к плите и стала добавлять в большую кастрюлю овощи и мясо. Также она достала и нарезала две буханки хлеба.

– Когда прибудет Кассиус? – спросил Сорин у Нури, которая, сняв плащ, накинула его на табурет, но оставила перчатки и оружие.

– Надеюсь, что скоро. Мое сообщение заставит его поторопиться, – отозвалась она.

Сорин кивнул.

– Давайте дождемся его появления, и тогда введем вас в курс дела. Пока мы едим, расскажи, что у вас происходит. А там и Кассиус с Тинделлами подоспеют.

Нури поведала о том, как Кассиус неустанно трудится над укреплением защитных заслонов. Очевидно, он нашел ряд полезных советов в книгах, полученных от Сорина во время визита во Двор Огня. Местонахождение склада хранилось в тайне. Его не раскрыли даже Лорду наемников, и именно по этой причине Нури не появлялась в Братстве с тех пор, как Скарлетт и Сорин покинули Виндонель. Лорд Тинделл, очевидно, каким-то образом сумел уберечь Кассиуса от гнева Лорда наемников, но все понимали, как быстро ситуация может измениться.

Сорин доедал вторую миску супа, когда в комнату вошел мужчина с каштановыми волосами длиной до плеч и темно-карими глазами. За ним следовали двое: мужчина и женщина с золотистыми волосами и голубыми глазами. Кассиус Реддинг, Дрейк и Тава Тинделл. Кассиус окинул всех взглядом, задержавшись на Сорине, и продолжил осматривать кухню.

– Где она? – требовательно спросил он.

Сорин встал со своего места за столом.

– Она не с нами, командир.

– Где же она в таком случае, черт возьми?

– Есть основания полагать, что она в Бейлорине, но ее точное местонахождение неизвестно.

Напрягшись всем телом, Кассиус повернулся лицом к Сорину.

– Что значит – местонахождение неизвестно?

– Скарлетт похитили. После того как она победила отряд детей ночи в Тореале недалеко от границы с Двором Земли.

– Кто похитил? – Кассиус бросил на Сорина убийственный взгляд.

– Мы не знаем. Нам сказали, что сейчас она не у Микейла, но неизвестно, как долго это будет оставаться правдой, – натужно сглотнув, ответил Сорин.

– Как ты допустил подобное? – вскричал Кассиус. – Я оставил Скарлетт на твое попечение, полагая, что с тобой она будет в безопасности!

– Она и была со мной в безопасности, – возразил Сорин. – Тебе ли не знать, что Скарлетт невозможно контролировать. Она поступает по собственному разумению, зачастую отказываясь сообщать другим о своих планах, пока не окажется в самой гуще событий.

Подскочив к Сорину, Кассиус схватил его за грудки, и Сорин приготовился принять удар. Кассиус был личным охранником Скарлетт, приставленным к ней в Черном синдикате. Он так оберегал ее, что Сорин, когда познакомился со Скарлетт, посчитал их любовниками. Его не удивляла ярость командира, и он безропотно снес бы побои в наказание за то, что не выполнил своего обещания оберегать ее.

Удара не последовало. Дрейк и Нури оттащили Кассиуса от Сорина, хотя тот отчаянно попытался освободиться от их захвата.

– Ради Аналы, – рявкнул Сайрус, вставая и становясь между Кассиусом и Сорином. – Всем нужно успокоиться, мать вашу. Это тот самый сын ведьмы, да?

Сорин кивнул в подтверждение.

– Да, он ведет свою родословную от ведьм – как и та девушка, которая нас накормила.

– Отлично. Дай им все необходимое, чтобы начали готовить отвар, а мы тем временем расскажем обо всем, что произошло. Если после этого они сочтут, что тебе все же нужно надрать задницу, мы проследим за тем, чтобы это случилось, – объявил Сайрус.

Стиснув зубы, Сорин повернулся к Кассиусу.

– Тебя это устраивает?

Кассиус отрывисто кивнул.

– Зельями я почти не занимался. Не уверен, насколько смогу быть полезным в этом отношении.

– Ты справишься, – подбодрил Сорин, точно зная, кровь какой ведьмы течет в его жилах.

– Тогда давайте перейдем на четвертый этаж. Там есть небольшая кухня, что временами бывает очень удобно.

Прихватив вещи, компания зашагала вверх по лестнице. Кассиус и Сорин шли бок о бок.

– После последней встречи со Скарлетт у меня стали случаться... приступы, – шепотом признался Кассиус.

– Что за приступы? – Сорин искоса посмотрел на командира.

– Не знаю, как лучше описать. Однажды я почувствовал мучительную боль в руке и ребрах, как будто их сломали. В других случаях это мелкие незначительные царапины, вроде тех, что получаешь на тренировках. Все это внезапно прекратилось несколько дней назад, когда, по твоим словам, похитили Скарлетт. Это не может быть совпадением, не так ли? – спросил Кассиус, надеясь, что у Сорина есть для него ответ.

– Скарлетт сломала руку и ребра во время нападения несколько месяцев назад, – пояснил тот. – Ума не приложу, как ты мог это почувствовать. То, что ты рассказал, не имеет смысла.

– И все же между этими событиями должна быть связь, верно?

Надавив плечом, Кассиус открыл дверь маленькой комнаты, где стояли высокий деревянный стол, ящик для льда, очаг и умывальник.

– Похоже на то, – ответил Сорин, проводя рукой по лицу. – Так много всего произошло, Кассиус. Давай-ка займемся зельями, и мы введем тебя в курс дела. Надеюсь, когда все будет сказано и сделано, мы сможем придумать план, как выяснить, где Скарлетт, черт возьми, находится, и как ее вернуть.

Глава 9

Скарлетт

Скарлетт вынырнула из мягкого теплого кокона, когда с ее тела сорвали одеяло и задрали руки над головой. Напряженные плечи мгновенно отозвались болью. Она со стоном открыла глаза. Цепь кандалов была пристегнута к крюку в изголовье кровати, отсутствовавшему накануне. Она огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться, и почувствовала, что оковы на лодыжках тоже с чем-то соединены, полностью лишая ее подвижности.

В ногах кровати стоял Микейл. Одетый в штаны и толстую тунику, он маниакально ухмылялся. Огонь в очаге не горел, а окно было распахнуто настежь, впуская порывы зимнего ветра. Без одеяла кожа Скарлетт покрылась мурашками, тело в тонком платье начала бить дрожь.

Стоило Микейлу двинуться к ней, как она ускользнула в самый темный уголок своей души – так быстро, как только могла. Она знала, что ее ждет какое-то испытание, и не была морально к нему готова. Не в том она сейчас состоянии. Поэтому опускалась все глубже и глубже, стремясь туда, где происходящее с ее телом не будет иметь значения.

Так обычно действовал Лорд наемников. Сначала мучил, потом проявлял мнимую заботу. Заставлял страдать, после чего делал так, чтобы его жертве стало лучше. И повторял эту последовательность снова и снова – до тех пор, пока не получал желаемое.

Скарлетт вспомнила одно из своих прошлых наказаний. Оно заключалось в том, что в течение нескольких дней ее держали без еды, прикованной к тому же самому месту в кабинете в подземелье. Шли пятые сутки без пищи и с минимальным количеством воды. Аларик внес целый поднос мяса, хлеба и овощей. Скарлетт знала, что это ловушка, что впоследствии пожалеет, но выживание превыше всего и нужно питаться, чтобы поддерживать жизненные силы. Поэтому она поглотила все, что он ей положил... и через час или около того поняла, что пища была пропитана мизерными дозами ядовитого водосбора, от которого почти два дня ее мучили боль животе и сильнейшая рвота.

На второй день Аларик осторожно освободил ее от оков и сам отнес в комнату. Он сидел у кровати, прикладывая ко лбу холодную ткань и убирая волосы с лица, пока ее желудок выворачивало наизнанку. Наконец лихорадка спала, и она заснула.

Микейл вернул Скарлетт в настоящее. Забравшись к ней на постель, он уселся на Скарлетт верхом, придавив своим весом. В его темных глазах полыхало желание. Проведя руками по ее бедрам и бокам, он схватил Скарлетт за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо. Она молча выдержала его взгляд, чем привела в замешательство. Однако Микейл быстро вернул себе безразличный вид и первым прервал зрительный контакт, посмотрев на ее вздернутые над головой руки.

Наклонившись к Скарлетт, Микейл погладил большим пальцем серебристую метку на ее предплечье и скользнул ладонью вверх, к плечу.

– Этот знак меня не остановит, – пробормотал он про себя, повторяя взглядом путь, который только что проделал рукой.

– От чего? – проскрежетала она, пытаясь изменить положение тела, чтобы уменьшить нагрузку на плечи, но тщетно.

Вдруг нависший над ней Микейл замер, выпучив глаза. При виде исказившей его лицо ярости Скарлетт тоже перестала шевелиться. Дернув за бретельку у нее на правом плече, он потянул ткань в сторону и, невзирая на морозный воздух в комнате, обнажил грудь.

– Что ты делаешь? – воскликнула Скарлетт и задохнулась, когда он обхватил ее рукой за горло и сжал так сильно, что перекрыл доступ воздуха.

– Когда ты ее получила? – рыкнул Микейл, проведя пальцами по правой стороне ключицы.

– Что получила? – сипло пролепетала Скарлетт, извиваясь в попытке ослабить давление.

Он крепче стиснул шею и, приблизив свое лицо к ее, прошипел:

– Эту метку! Когда ты ее получила? Как он это сделал?

Микейл разжал пальцы настолько, чтобы дать ей возможность ответить, и Скарлетт жадно заглотнула столько воздуха, сколько смогла.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – прохрипела она.

Микейл снова принялся ее душить.

– Лгунья, – прошипел он, проводя пальцами по знаку. Тому самому, который ей поставил красавец, когда их с Талвин затянуло в разрыв в ткани мироздания.

Ладонь Микейла поползла ниже и, обхватив правую грудь Скарлетт, с силой сдавила. Он застонал, запрокинув голову и на мгновение смежив веки. Когда он вновь открыл глаза и посмотрел на нее, к ярости во взгляде добавилась похоть.

– Аларик будет недоволен таким развитием событий, моя кошечка. Возможно, он все-таки позволит мне тебя заполучить. – На его губах появилась жестокая улыбка. В конце концов он отпустил ее горло и поправил бретельку платья.

С трудом глотая воздух, Скарлетт вдох за вдохом посылала в его адрес проклятия. Усмехнувшись, Микейл слез с нее и, отстегнув кандалы на лодыжках, а затем и на запястьях, сдернул ее с кровати. Она упала перед ним на колени.

Протянув руку, Микейл схватил ее за волосы и откинул голову назад.

– В таком положении, моя кошечка, тебе надлежит быть всегда. На коленях, с закрытым треклятым ртом и желанием услужить мне.

Скарлетт хотела плюнуть в него, но во рту так пересохло, что слюны не было. Тогда она адресовала ему исполненные ядовитой злобы слова:

– Да пошел ты, Микейл.

Он улыбнулся, словно ему был ведом некий секрет.

– Скоро ты все узнаешь, моя кошечка.

Нагнувшись, он схватил ее за локоть и, рывком поставив на ноги, потащил к двери и выволок в коридор. Спотыкаясь, она засеменила вслед за ним вниз по лестнице. Очень хотелось пить. Из-за продолжительного отсутствия пищи Скарлетт мучили рези в желудке, она едва справлялась с головокружением и тошнотой. Микейлу не раз приходилось удерживать ее на ногах, но шага он не замедлил.

Не удосужившись постучать, он ввалился в кабинет Лорда наемников в подземелье. Тошнота окончательно одолела Скарлетт, заставив опуститься на колени. Не имея в желудке ничего, что можно было бы исторгнуть, она сотрясалась от спазмов, а Микейл не выпускал из рук цепь.

– У нас проблема, – прорычал он.

У Скарлетт никак не получалось сфокусироваться на находящихся в комнате мужчинах. Зрение расплывалось, левую руку жгло.

– Сорин, – задыхаясь, прошептала она, и ее накрыла новая череда тщетных рвотных потуг.

Когда они ворвались в кабинет, Аларик вскочил на ноги и теперь огибал стол.

– Я и сам вижу эту проблему!– рявкнул он.– Какую часть фразы «Не позволяй ей слишком ослабеть» ты не понял?

– Что? – Микейл оскалился, пораженный подобной нападкой. – Я заботился о ней, как вы приказали. Ее искупали, дали воды, и она крепко спала на мягкой постели под одеялами. Дело не в этом...

– Это единственное, что сейчас имеет значение, – рявкнул Аларик.

«Скарлетт!»

Голос в голове прозвучал так слабо, что она не была уверена, услышала ли его на самом деле или ей почудилось. Должно быть, она бредит от обезвоживания, но сейчас ей все равно. Ей нужно слышать его, хотя бы и в воображении.

– Сорин, – прошептала она.

– Нет! – прорычал Аларик, опускаясь перед ней на колени. – Приведи Тарека, живо! – рявкнул он Микейлу.

Не будь Скарлетт в полубессознательном состоянии, скорее всего, изумилась бы тому, что Лорд наемников в панике стоит перед ней на коленях.

«Скарлетт! Любимая, где ты?»

– В этом нет моей вины, – продолжал спорить Микейл.

– Она так слаба, что ее магия берет верх, чтобы поддерживать в ней жизнь. А скоро обессилеет настолько, что созданное ею кровное заклинание разрушится. Это уже происходит, – отрывисто объявил Аларик. – Шагай за Тареком!

Микейл повернулся и направился к двери. Скарлетт не могла даже поднять головы, чтобы посмотреть, как он уходит.

– Сорин.

Микейл бросил цепь от ее оков на пол, и Скарлетт сжалась в клубок на полу. Желудок продолжал мучительно пульсировать, голова раскалывалась.

– Скарлетт, открой глаза, – потребовал Аларик.

«Я здесь, любимая. Я здесь. Скажи мне, где ты».

Столько отчаяния было в этих словах, кружащихся в ее голове. Она попыталась сформулировать ответ, но кто-то затряс ее за плечи, не давая сосредоточиться.

– Открой глаза, черт возьми, – прорычал Аларик. – Сейчас же.

Скарлетт разлепила веки и, поскольку зрение продолжало расплываться, увидела перед собой двух Лордов наемников, баюкающих ее в объятиях.

– Хорошо. Молодец, Скарлетт, – похвалил Аларик, и на его лице отразилось облегчение. – Пей.

К ее губам прижали стакан, но она попыталась отвернуться, отползти от Аларика, однако он держал крепко.

– Это вода, Скарлетт. Пей, – велел он.

Она затрясла головой, пытаясь прочистить мысли, но добилась того, что тошнота усилилась. Наклонившись вперед, она забилась в конвульсиях.

– Бесполезный сукин сын, – пробормотал Аларик себе под нос. Когда спазмы отпустили, он привлек ее к себе. – Всего этого можно было бы избежать, если бы ты приняла решение, Скарлетт. – Он поднес стакан с водой к ее рту и наклонил так, чтобы вода смочила пересохшие губы. – Пей же.

Скарлетт плотно сжала губы. Она давно поняла, что подобное поведение Лорда наемников – не более чем уловка, и скоро последует что-то гораздо худшее, чем то, что она сейчас переживает. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох. Темнота потянулась к ней, и Скарлетт поприветствовала ее как старую знакомую.

«Я приду за тобой, любимая. Мы все придем за тобой. Скажи мне, где ты».

– Нет! – пробился сквозь туман в голове резкий приказ Аларика. – Оставайся в сознании, Скарлетт. Посмотри на меня.

Она не хотела этого делать. Здесь, во мраке, она слышала Сорина и почти различала его лицо.

– Еще, – прошептала она в темноту.

– Нет! – прорычал Аларик.

Она почувствовала, как к губам прижимается бокал, но пить по-прежнему отказывалась.

«Скарлетт, пожалуйста. Одно слово, милая. Это все, что мне нужно».

Вокруг нее слышались крики и ругательства, но она не могла разобрать, что и кто говорит. Когда к ее рту поднесли что-то теплое и липкое, она плотнее сомкнула губы.

Раздался звон и еще больше ругательств, тепло отстранилось от ее рта.

– Скарлетт, открой свои чертовы глаза!

«Ну же, Скарлетт. Одно слово. Всего одно. Пожалуйста».

– Аларик, – задыхаясь, произнесла она.

Стоило ей разомкнуть губы, как ей в рот что-то засунули и стали вливать в горло жидкость, имеющую медно-металлический привкус. Кто-то с силой зажал ей рот, не давая выплюнуть.

– Пей, Скарлетт, – пророкотал над ухом низкий увещевающий голос Аларика.

Она забилась в его хватке, но тут добавилась вторая удерживающая ее пара рук, и у нее не осталось выбора, кроме как проглотить то, чем ее пичкали.

– Хорошо. Молодец, Скарлетт, – похвалил Лорд наемников, будто она и впрямь была ценным питомцем.

В рот ей вложили что-то гладкое, и в горло хлынуло еще больше жидкости, так что пришлось пить. После третьей порции она наконец смогла открыть глаза.

Комната перестала кружиться. Скарлетт обнаружила себя в объятьях Аларика, на лбу которого выступили бисеринки пота. Он выглядел взбешенным. Возвышающийся над ней Микейл давил ей на плечи, а чуть поодаль стоял Тарек, по руке которого почему-то текла кровь.

Взглядом велев Микейлу отпустить Скарлетт, Аларик помог ей медленно сесть и нежно пригладил ее волосы. Она была так слаба, что не могла даже поднять руки с тяжелыми кандалами из ширастоуна на запястьях.

– Дай ей воды, Тарек, – спокойно приказал Аларик. – А ты, Микейл, принеси поесть.

Мгновение спустя Лорду наемников подали стакан, и он поднес его к ее губам и наклонил.

– Пей, или мы заставим тебя силой, Скарлетт, – велел он.

Скарлетт сделала маленький глоток – и жадно хлебнула еще, чувствуя, как прохладная вода смывает медный привкус во рту. Аларик убрал стакан.

– Не спеши, иначе выблюешь все обратно, – укорил он, ставя стакан на пол.

Проследив за ним взглядом, она увидела рядом металлический шприц.

– Что вы мне дали? – прохрипела она, задаваясь вопросом, какой новый ад ее ожидает.

– Ничего такого, что причинило бы тебе вред, Скарлетт,– ответил Аларик, поправляя на ней платье, как будто действительно заботился о приличиях – и это после того, как собственноручно передал ее Микейлу.

– Чушь собачья, – вздохнула она, в очередной раз пытаясь высвободиться из его объятий.

Лорд наемников издал низкий горловой смешок. В комнату вернулся Микейл с накрытым блюдом в руках. Поставив его на пол, он снял крышку, явив взору яичницу и тосты. Аларик начал отделять кусочек яичницы. Скарлетт отрицательно покачала головой, но он все равно поднес вилку к ее рту.

– Ты поешь, Скарлетт. Я требую от тебя покорности, но также мне необходимо, чтобы ты была здорова. – Видя, что она продолжает упорствовать, он спокойно отложил вилку. – Что ж, хорошо, Дева Смерти. В таком случае пойдем трудным путем.

Он встал, взял Скарлетт на руки и, поднеся ее к стене, закрепил цепи в держателях.

– Пошли сообщение Баламу, чтобы немедленно явился сюда, – бросил он Тареку через плечо.

Когда тот встал, Микейл прочистил горло.

– Балам понадобится не только по этой причине.

– Полагаю, ты имеешь в виду метку на ее ключице? – пробурчал Аларик, возвращаясь к своему столу. Он оперся на него руками и наклонился вперед, опустив голову.

– Вы знали?

– Только сегодня утром увидел, – признался он. – Костюм, который она носила последние несколько дней, скрывал от меня этот знак.

– Поэтому я и привел ее сюда рано утром, – пояснил Микейл.

– Хорошо, что ты это сделал. Она сильнее, чем я предполагал. Ее нужно чаще кормить, чтобы держать в узде, – ответил Аларик, поднимая голову. Когда он посмотрел на Скарлетт, в его взгляде читалась настороженность.

Скарлетт была слишком измучена, поэтому ей было все равно. Прислонившись затылком к стене, она закрыла глаза. Благодаря выпитой воде и еще чему-то, что ее заставили проглотить, бред прошел. В голове прояснилось, о чем она тут же пожалела, ведь голос Сорина успокаивал душу.

– Во-первых, нужно усилить охрану вокруг Братства. Кроме того, за дверью этой комнаты должен всегда стоять стражник, и еще два в коридоре. Те же распоряжения справедливы для случаев, когда Скарлетт поднимается с тобой. Никто не должен приближаться к ней без нашего ведома, – распорядился Аларик.

– У вас уже есть три охранника...

– Мне это известно, – жестко перебил Аларик. – Однажды ты недооценил противника. Я, в отличие от тебя, не так глуп.

Микейл вздрогнул от оскорбления, но ничего не сказал и, подойдя к дивану, уселся на него. Лорд наемников опустился за свой рабочий стол, потирая виски. Скарлетт молчала, пытаясь сосредоточиться на разговоре. Голова у нее до сих пор кружилась.

– Не спи, Скарлетт. Ты должна быть в сознании, чтобы поесть.

– Не стану я ничего есть, – запротестовала она хриплым голосом.

С дивана раздалось недоверчивое фырканье Микейла, и она перевела на него взгляд.

– Забавно, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор в этом вопросе, – усмехнулся он.

– Микейл, – предупреждающе процедил Аларик. – Она скоро одумается.

В течение следующего часа никто не произносил ни слова. Наконец раздался стук в дверь, и в кабинет вошел лорд Тинделл, а следом за ним Тарек.

– Доброе утро, Аларик, – сердечно поприветствовал вновь прибывший. – Микейл. – Его внимание переключилось на Скарлетт. Не знай она, что он коварный ублюдок, сочла бы его улыбку искренней. – Скарлетт, моя дорогая, как приятно тебя видеть.

– Хотела бы я сказать то же самое, но я не лживая тварь, как все остальные в этой комнате, – выплюнула она в ответ, изо всех сил стараясь придать голосу насмешливости.

Лорд Тинделл хохотнул.

– Твоя болтовня за ужином всегда меня развлекала. Мне сообщили, что ты начала осваивать свою магию. Как восхитительно.

Оскалив зубы, Скарлетт показала ему средний палец. Аларик встал и подошел к тарелке с яичницей и тостами.

– Она отказалась от еды, – объяснил он Баламу. – И приобрела новую метку.

– Неужели? – спросил лорд Тинделл, вскинув бровь. – Если бы кое-кто не позволил ей сбежать во второй раз, это можно было бы предотвратить.

Микейл выругался себе под нос, сидя позади двоих лордов, которые превосходили его по статусу, не считая того факта, что Лорд наемников на самом деле являлся мараанским принцем.

Лорд Тинделл пересек комнату, присел и протянул руку, чтобы коснуться Скарлетт, но она отшатнулась, как можно плотнее прижавшись к стене.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, моя дорогая, – с укором прошептал он и, подавшись вперед, отвел в сторону бретельку ее платья, чтобы посмотреть на метку у нее на ключице.

– Как вы можете ее видеть? – выдохнула Скарлетт.

Лорд Тинделл продолжал изучать ее кожу.

– Теперь, когда проявилась магия, твои чары отличаются от тех, какими обладают фейри, поскольку ты, по сути, другой расы, – просто пояснил он, не сводя глаз с метки.

– А если бы я была фейри, она была бы для вас невидима?

– Если бы ты была фейри, невидимыми были бы только татуировки фейри. Эта отметка иной природы, – ответил он, поднимаясь на ноги, и повернулся, чтобы обратиться к Аларику. – Вели принести ей свежей еды. Это займет некоторое время, но я смогу справиться. Заставить ее поесть, впрочем, получится куда быстрее.

– Спасибо, Балам, – сказал Аларик, кивнув Тареку, вероятно, отправляя его за водой.

Лорд Тинделл снял плащ и, положив его на диван, склонился над Скарлетт. Лорд наемников и Микейл встали за его спиной, и Скарлетт уставилась на троих мужчин.

Нет.

На двух мараанских лордов и мараанского принца.

– Тебе нужно поесть, моя дорогая, – с притворной мягкостью сказал Балам.

– А вам нужно отправиться прямиком в ад, – процедила она в ответ, прижимая колени к груди.

На губах лорда Тинделла появилась легкая улыбка. Он зажал подбородок Скарлетт между большим и указательным пальцами, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ну-ну, моя дорогая. Если с тобой что-то случится, это вынудит нас отправиться за кем-то, кого ты любишь. Ты ведь это понимаешь, не так ли?– Скарлетт оторопела. Она попыталась высвободиться из хватки лорда Тинделла, но он держал крепко.– Неужели ты действительно хочешь взять на себя ответственность за еще одну смерть?

Скарлетт вдруг стало трудно дышать. Мысленно она перенеслась на холодный каменной пол камеры в доме Лэйрвудов. У нее на коленях лежала Джульетта, из груди которой сочилась кровь. Ее собственная рука сжимала кинжал.

– Нет, – выдохнула Скарлетт, отбрасывая прочь клинок. Он с лязганьем упал на пол. – Это не моя вина. Микейл заставил меня это сделать.

– Заставил? – раздался голос лорда Тинделла. – Если бы в тот день ты поступила по-другому, все остались бы живы. Тебе следовало лучше вести переговоры. Ты могла бы спасти ее, и отлично это знаешь.

Она покачала головой, глядя в пустые безжизненные глаза Джульетты.

– Нет. Это должно было случиться. Это было необходимо. Чтобы запустить цепочку других событий, – твердо ответила она.

– А эта смерть? Она тоже была необходима?

В дырочку в мусорном баке Скарлетт смотрела на то, как Дракон раздирает на куски тело ее матери. Крики Элинé эхом разносились по переулку.

– Перестаньте! – взвыла Скарлетт, затыкая уши руками. – Остановитесь!

– Ш-ш-ш, Скарлетт, – успокаивающе произнес Аларик, чей голос, казалось, звучал рядом с ней. Она почувствовала его руку, гладящую ее по волосам. – Ты можешь сделать так, чтобы все это прекратилось.

Скарлетт открыла глаза. Она и не заметила, как зажмурилась. Ее щеки были мокры от слез, по рукам текла кровь от впившихся в запястья кандалов, за которые она дергала, пытаясь заткнуть уши, чтобы избавиться от видения, в которое ее каким-то образом погрузил лорд Тинделл. Дыхание стало прерывистым, она открывала и закрывала рот, чтобы втянуть воздух в легкие, которые никак не хотели расширяться. Лорд Тинделл сидел на корточках, на его губах играла слабая улыбка.

– Что вы сделали? – пропыхтела она, пытаясь выровнять дыхание.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Она снова и снова повторяла эти два слова, пытаясь заставить легкие повиноваться.

– Я ничего не сделал, моя дорогая, – ответил он невинным тоном. – Это ты стала причиной смерти своих близких.

– В них нет моей вины,– прошипела Скарлетт и, кивком подбородка указав на Лорда наемников, добавила: – Это он приказал убить мою мать.

– Возможно, но все равно это произошло из-за тебя. Если бы она не взяла тебя к себе и не согласилась стать твоей родительницей, до сих пор жила бы припеваючи в землях фейри. В Бейлорин она попала исключительно из-за тебя, – небрежно возразил лорд Тинделл.

– Это... – Скарлетт замолчала, обдумывая его слова, и покачала головой, чтобы отогнать гнетущие мысли. – Нет. Хватит. Я ни в чем не виновата.

Лорд Тинделл подался вперед и, взяв ее за подбородок, пронзил взглядом своих черных глаз.

– Ты можешь говорить что угодно, моя дорогая, но в глубине души все равно знаешь, что несешь ответственность за их смерти. Знакомство с тобой стало для них проклятием. Если с тобой что-то случится, то и в следующей смерти будешь виновата ты.

Внезапно Скарлетт оказалась в подземельях Братства и увидела мужчину с каштановыми волосами длиной до плеч, лежащего в луже крови у ее ног.

– Кассиус! – закричала она, падая на колени и лихорадочно шаря по его телу в попытке определить, куда он ранен. Он схватил ее за испачканную кровью руку.

– Морская Звездочка, – прохрипел он и закашлялся, отчего изо рта хлынула кровь.

– Кассиус, нет, – всхлипнула Скарлетт, склоняясь над ним.

– Ты можешь остановить это, Морская Звездочка, – прошептал он, глядя на нее шоколадно-карими глазами, начинающими тускнеть.

– С тобой все будет хорошо. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – заверила Скарлетт, проводя окровавленными пальцами по его брови. – Все наладится.

– Ешь, Скарлетт, – промурлыкал Аларик ей на ухо, поднося к ее губам теплую яичницу. – Ешь, или то, что ты видишь, сбудется. – В его голосе звучала угроза, и Скарлетт не сомневалась, что он приведет ее в исполнение. Она знала, на что способен этот монстр. И пообещала себе, что сделает все необходимое, чтобы уберечь свою семью.

Открыв рот, она слизнула то, что было на протягиваемой ей вилке.

– Умница, – мягко похвалил Лорд наемников, стирая слезу с ее щеки. – Я знал, что в конце концов ты разделишь мою точку зрения.

Скарлетт проглотила яичницу и открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Аларик наколол на вилку следующую порцию.

– Я убью вас. Вас и всех ваших лордов, – пообещала она.

– Прежде я сломлю тебя так основательно, что ты и думать забудешь о побеге. Когда я с тобой закончу, ты будешь называть меня хозяином, искренне считая, что это правда. Ты будешь знать, кому принадлежишь, Скарлетт. Когда я займу свой трон, ты станешь моим главным оружием, которое поможет мне его сохранить, – ответил он. – А теперь ешь, пока я не позвал Кассиуса домой.

Скарлетт сделала то, что ей было велено, позволила Аларику скормить ей всю яичницу с двумя ломтиками тоста. Пока что она будет делать, что говорят, но скорее умрет, чем позволит ему использовать ее в таких целях. Нужно придумать, как исключить себя из этого уравнения.

Глава 10

Сорин

– Черт подери! – прорычал Сорин.

На его ладонях мерцало пламя, в глазах плясали угольки.

– Сорин, – с опаской произнес Сайрус. – У меня здесь нет доступа к магии, брат.

Они находились в маленькой спальне, которую делили на двоих. Рейнера поместили в соседней комнате с Азраилом Луаном, в основном из-за его спокойного нрава, так что оба могли делать вид, что другого нет рядом. Арианна и Элиза заняли спальню напротив, а соседнюю с ними – Каллан и его люди.

Просидели почти до рассвета, обсуждая, кому что известно, и строя планы. Самой большой проблемой было незнание того, где держат Скарлетт. Лучшими предположениями оставались поместье Тинделл или Лэйрвудов, но Кассиус сказал, что не почувствовал никакой особенной реакции магических заслонов ни в одном из этих мест. Наметили разведку: какие места надлежит обыскать и как попасть в замок, чтобы проверить темницы.

В конце концов разошлись по комнатам отдыхать. Фейри, не имевшие доступа к магии, были измотаны. Кассиус успел приготовить отвар, и все члены Внутреннего двора Сорина приняли небольшие дозы, чтобы облегчить дискомфорт. Нескольких часов сна было недостаточно.

Вдруг Сорин пробудился от сильного жжения в левой руке. Он почувствовал Скарлетт. Связь была едва ощутимой, почти неосязаемой и проявилась всего на миг. Скарлетт слаба. Истощена. Но он слышал ее. Она позвала его по имени. Магия Сорина всколыхнулась от звука ее голоса в сознании, устремилась к своей второй половинке так же отчаянно, как он сам пытался найти ее физическое воплощение.

Сорин изо всех сил старался достучаться до нее. Он умолял сказать ему, где она находится. Связующий их души мост отчаянно сопротивлялся, но воздвигнутый Скарлетт барьер начал разрушаться, по нему во все стороны разбежались тонкие, как волосок, трещины. Сорин швырял в него пламя, чтобы окончательно разбить, и не оставлял попыток достучаться до Скарлетт, повторяя, что спешит на помощь. Но ему по-прежнему недоставало важной детали – указания, в какую сторону двигаться.

Едва в душе забрезжила надежда, что блокирующая их связь стена вот-вот разлетится на куски, как трещины исчезли, и она восстановилась. Исходящая от преграды сила оттолкнула Сорина прочь от Скарлетт. Все же он успел в последний раз услышать ее голос, полный боли и мольбы.

«Аларик».

Итак, она у Лорда наемников.

Не у Микейла.

Не у лорда Тинделла.

Это все меняло. Не нужно ничего разведывать, пытаться проникнуть в замок. Им надлежит попасть в Черный синдикат, в самое сердце ада.

– Сорин! – рявкнул Сайрус. – Держи свой огонь под контролем, или я буду вынужден позвать Луана.

Опустив взгляд, Сорин увидел, что пламя на его ладонях разрастается, огненные нити ползут вверх по запястьям и предплечьям. Он подумал о том, как точно так же делали тени Скарлетт.

Почему тени ей не помогут? Защитили же они ее от детей ночи несколько месяцев назад. Они жалили их и обволакивали ее, когда она пребыла в мрачном настроении. Они были рядом, когда сам Сорин не мог пробиться. Почему же она не использует их сейчас?

– Мы обязательно найдем ее, Сорин, – заверил Сайрус низким напряженным голосом, не сводя глаз со своего принца. – Мы вернем Скарлетт, только, пожалуйста, не забывай, что ты повелеваешь огнем, а в этом здании находятся невинные дети. Держи себя в руках.

Сорин глубоко вдохнул. Ему показалось, что воздуха недостаточно. Без Скарлетт он ощущал нехватку всего вокруг.

Сайрус прав. Они найдут ее. И тогда он спалит дотла каждого ублюдка, который прикасался к ней, пока даже пепел не превратится в ничто.

– Позови остальных, – велел Сорин низким смертоносным тоном, направляясь к двери. – Встретимся на пляже.

Ни слова больше не говоря, он вышел из комнаты, спустился на четыре лестничных пролета и через несколько минут выскользнул через заднюю дверь прямиком на причал и остановился, только когда ступни погрузились в мокрый песок, а волны стали лизать пальцы ног. Покидая склад, Сорин не удосужился надеть ботинки, несмотря на зимнюю погоду. С ревом, исполненным переполнявших душу ярости, беспомощности и тоски, он пустил по воде поток пламени. Раздалось шипение, от поверхности повалил пар.

Он услышал за спиной приближающиеся шаги членов своего Внутреннего двора, но промолчал. Говорить было нечего – уже четыре дня как. Их королева и его жена пропала. Ее похитили. Она попала в лапы того единственного, кто хуже Микейла. Того, кто знал, как ее сломить. С Микейлом Скарлетт могла справиться. Она выдержит любое прикосновение и любую гадость, которую тот сделает и скажет. Но Лорд наемников – совсем другое дело. Он мастер манипуляций и, к тому же, изучил ее вдоль и поперек. Ему точно известно, насколько она сильна и как разрушить эту силу. Он способен причинить ей вред, от которого она могла и не оправиться, даже с помощью Сорина.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Слова Оракула преследовали Сорина с тех пор, как прозвучали в его кабинете два дня назад. Он старался не думать о худшем. Изречения провидицы часто бывали туманны и имели двоякое толкование, а их истинный смысл становился ясен только после того, как события происходили. Но знать, что Скарлетт находится в руках своего бывшего хозяина?

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Единственным звуком был шум волн да редкие крики пролетавших в вышине чаек. Сорин не знал, сколько минуло времени, – Внутренний двор обеспечивал ему надежный тыл. Он смотрел на море до тех пор, пока не начал кожей ощущать холодный воздух. Повернувшись к своей семье, он показал себя истинным принцем Двора Огня, чье лицо приводило смертных в ужас и являлось им в ночных кошмарах. Исполненные решимости Сайрус, Рейнер и Элиза ни в чем не уступали своему принцу. Они пришли за тем, что принадлежит им, и да помогут боги любому, кто встанет у них на пути.

– Скарлетт держат в Черном синдикате, – низким смертоносным голосом объявил Сорин. – Нужно найти Нури и Кассиуса. Они знают, как там все устроено и что делать.

– Ты чувствуешь ее? – спросил Рейнер.

– Наша связь проявилась на короткий миг. Скарлетт... плохо, – ответил он, с трудом подавляя вспыхнувшую с новой силой ярость. Мокрый песок под ним начал дымиться.

С еще более мрачными лицами, чем прежде, члены его семьи повернулись и дружно зашагали обратно на склад. Вернувшись в комнату, которую делил с Сайрусом, Сорин оделся и, подойдя к умывальнику, обмыл лицо и руки. Когда он появился в комнате на втором этаже, его Внутренний двор уже собрался там вместе с Азраилом Луаном, Арианной и Нури.

– Кассиус придет с Дрейком и Тавой, – сдавленно пояснила Нури. В руках у нее было несколько ножей, которые она один за другим метала в деревянную балку в другом конце комнаты, попадая в одну и ту же цель. Когда в воздухе просвистел последний нож, она отправилась забрать их и обронила через плечо: – Ты считаешь, что она у Аларика.

Это был не вопрос, но утверждение, и Сорин уловил в ее тоне скептицизм.

– Я знаю, что она у Аларика, – поправил он.

– У меня есть соглядатаи внутри Братства, генерал, – ответила она. – Никто и словом не обмолвился о том, что она там.

– Тем не менее она там, – процедил Сорин сквозь зубы.

– Я имею в виду, что не стоит полностью отказываться от других вариантов, – возразила Нури, подходя к нему с ножами в руках. – Можно обыскать Синдикат, но, как мне кажется, не стоит сбрасывать со счетов и дом Лэйрвудов...

– В этом нет необходимости, – перебил Сорин. – Все усилия должны быть сосредоточены на Черном синдикате.

– Вдруг ты ошибаешься? – огрызнулась она. – Если станем искать, могут появиться новые зацепки...

– Нет, – прорычал Сорин. – Она у твоего хозяина. Опять угодила в дыру, которую ты называешь домом. Где над ней годами измывались, а ты ничего не предпринимала, хоть и знала, что происходит. Вы с Джульеттой допустили, чтобы ее...

В следующий миг один из ножей, который Нури держала в руках, просвистел в воздухе, и Сорин едва успел поднять щит, чтобы отразить удар. Внутренний двор дружно заслонил его своими телами, а Нури приготовилась метнуть еще один нож.

– Оставь клинок в покое, иначе пожалеешь, – низким предостерегающим голосом произнес Сайрус.

Черты Нури исказила зловещая ухмылка, она выпустила клыки.

– Это ты пожалеешь, огненный ублюдок, – парировала она.

Почувствовав, как ее шелковистый и текучий как мед голос просачивается ему в душу, Сорин понял, что она пустила в ход свои гипнотические способности. Прежде чем он успел что-либо предпринять, вокруг ног и туловища Нури обвились гибкие древесные плети, перехватили ее запястья и связали за спиной. Она возмущенно зашипела. Обернувшись, Сорин увидел Азраила, небрежно прислонившегося к стене. Его лицо было суровым и в то же время скучающим.

– Если не собираешься играть по правилам, дорогая Нури, то и мы тоже не будем, – с издевательской ухмылкой поддразнил Сорин.

– Да пошел ты, Сорин,– вспылила она.– Сидишь здесь и обвиняешь меня в том, что Скарлетт пережила в Черном синдикате. Так вот знай, что она не единственная подвергалась суровому обращению. Нас с Джульеттой обучали не менее жестко. Я бы сказала, что наши тренировки были еще более изнуряющими, потому что все всегда было связано с ней. Ее нужно защищать любой ценой. О ее благополучии печься в первую очередь. Из-за Скарлетт Джульетта лишилась жизни. Так что хватит распекать меня за то, что я ничего не сделала, в то время как сам ее потерял. Ее похитили из твоего собственного чертова Двора, прямо из-под твоего высокомерного носа... или, скорее, задницы. Нечего рассказывать мне о том, как она годами страдала от рук моего хозяина, когда сама я ничего не могла сделать, кроме как терпеть рядом с ней. Скарлетт не единственная, кто пошел на жертвы.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

На пороге склада возникли Кассиус с братом и сестрой Тинделл. Дверь за ними закрылась со щелчком. Взгляд Кассиуса метнулся от связанной древесными плетьми Нури к Сорину, у которого на кончиках пальцев горел огонь.

– Сорин хочет заявиться в Черный синдикат и бросить вызов Лорду наемников, – с усмешкой проворчала Нури.

– Я этого не говорил, – возразил Сорин, и пламя у него в руках вспыхнуло ярче.

– Сорин, – тихо предупредил Рейнер.

– Откуда уверенность, что Скарлетт у него? – спросил Кассиус, проходя дальше в комнату.

Дрейк и Тава остались у входа.

– Потому что у принца возникло особенное чувство, – усмехнулась Нури.

Сорин рванулся было к ней, но легшая ему сзади на плечо рука удержала его на месте. Он оскалил зубы, и пальцы Сайруса сильнее впились ему в кожу.

– Сорин, ты сейчас опасно балансируешь на краю. Может, для продолжения разговора стоит снять кольцо? – сказал он низким голосом.

– Может, лучше начать строить планы касательно того, как проникнуть в Черный синдикат и вызволить Скарлетт, а не спорить с треклятой вампиршей, – прорычал в ответ Сорин.

Нури в очередной раз зашипела, но Кассиус прервал ее, прежде чем она успела что-то сказать.

– Что ты узнал и каким образом?

– На краткий миг наша связь восстановилась. Скарлетт успела сказать, что она у Аларика. Она слаба, Кассиус. Она не... – Сорин замолчал, чтобы сглотнуть закручивающийся во рту дым и затолкать его обратно вместе с яростью, беспокойством и беспомощностью, которые нахлынули на него с новой силой. Он знал, что не сможет долго их сдерживать. Нужно разработать план и привести его в исполнение, причем немедленно. – Скарлетт в Черном синдикате. Что предпринять, чтобы вытащить ее оттуда?

Глубоко вздохнув, Кассиус провел рукой по волосам.

– Это будет трудно, Адитья. Нельзя запросто взять и заявиться в Черный синдикат. Потребуется как минимум пара дней, чтобы все тщательно спланировать и...

– У нас нет пары дней, – отрезал Сорин, вырываясь из рук Сайруса и шагая вперед. – Ты не слышал, что я сказал?

– Слышал, – ответил Кассиус ровным напряженным голосом. – Я хочу найти Скарлетт так же сильно, как и ты, но есть десятки мест, где Аларик может ее держать. И даже в тех, которые наиболее вероятны... – Тяжело вздохнув, он снова пригладил волосы. – В них почти невозможно проникнуть незамеченными. План должен быть точным и тщательным, ведь если допустим хоть одну ошибку, последствия для Скарлетт и для всех, кто в этом участвует, будут ужасными. Ты думаешь, она слаба? Полагаешь, что ей больно? Это только начало.

В комнате воцарилась тишина. Грудь Сорина вздымалась с каждым вдохом, его пламя ожило вновь.

– Лорд наемников не станет проблемой для двух фейри с доступом к магии, особенно если остальные примут приготовленный тобой отвар, чтобы также быть на пике сил. Единственное, что нам нужно сделать, это выяснить, где, черт возьми, Скарлетт держат. Как только эта задача будет решена, добраться до нее и вытащить не составит труда.

Нури, по-прежнему связанная плетьми принца Земли, насмешливо фыркнула.

– Думаешь, в Синдикате не ждут, что ты придешь за ней? Уверяю тебя, придурок, там более чем готовы к тебе и твоим огненным фокусам.

– Нури права, – согласился Кассиус. – И вообще, отпустите ее. Скорее всего, она уже спланировала пятьдесят различных способов мести.

Лицо Нури исказилось в полуухмылке, она прищурилась, глядя на Азраила. Принц Земли бросил взгляд на Сорина и, получив утвердительный кивок, отозвал свои плети. Нури стала медленно разминать шею и плечи, прикрыв медовые глаза. Когда они снова открылись, на них смотрела типичная дочь ночи, холодная и расчетливая. Ее взгляд был устремлен на Азраила Луана. Она ничего не сказала, но ее полуулыбка с каждой секундой становилась все злее. Кассиус небрежно встал между ними.

– Как мы уже говорили, – продолжил он, настороженно глядя на Нури, – выяснить, где держат Скарлетт, будет, вероятно, наименее сложной задачей. Сегодня мы туда не пойдем.

– Черта с два! – рыкнул Сорин.

– Сорин, – предупредил Рейнер, – нельзя рисковать. Давай выслушаем их.

– Понадобится несколько дней, если не недель, чтобы узнать, где Скарлетт. И то, если повезет, – сказал Кассиус и взглянул на Нури. – Есть у меня кое-какие соображения насчет того, где она может быть, но проверить их будет... сложно.

– В таком случае пошлите меня, – вмешалась бета-оборотень, которая до сих пор молча стояла рядом с принцем Земли, наблюдая за происходящим, прислушиваясь и вычисляя. Все повернулись, чтобы посмотреть на нее, и она выступила вперед под перезвон бусин на косичках. – Я найду Скарлетт, и тогда мы сможем разработать план, как ее вытащить.

– Это было бы неразумно, – вмешался Азраил Луан. – Ваш брат подобной идее не обрадуется.

– Моего брата здесь нет, – возразила она, переведя взгляд на Сорина. – Позволь мне найти твою нареченную. Для этого я и здесь, не так ли?

– Это не та часть плана, ради которой тебя сюда привели, миледи, – ответил Сорин.

В душе он признавал справедливость слов Арианны. Она способна проникнуть незамеченной в любое место, где могли держать Скарлетт, и выйти оттуда... если только ей не помешают магические заслоны.

– Меня никогда не просили ставить кордоны в Синдикате, – ответил Кассиус, когда Сорин озвучил этот вопрос. – Даже если бы они и были, сможет ли Аларик заметить разницу, учитывая присутствие Скарлетт? Или меня? Или Нури?

– Это плохая идея, Сорин, – вмешался Азраил.

– Это лучший из предложенных вариантов, – возразил Сорин. – Если только у тебя нет иных соображений?

– Ты действительно считаешь, что мы вдвоем не справимся со смертным убийцей? – протянул принц Земли с сомнением в голосе.

– Он не простой смертный убийца. Он управляет всем Черным синдикатом, – ответил Сорин.

– Опять же, это округ смертных.

– Очевидно, не только смертных, – со злобной ухмылкой возразила Нури, поигрывая ножами.

Луан бросил на нее короткий взгляд.

– Справедливое замечание.

– Так Лорд наемников – человек? – спросила Тава, впервые с момента прибытия обратив внимание на себя и своего брата.

Сорин успел позабыть об их присутствии.

Кассиус и Нури переглянулись, точно для общения им не требовались слова.

– Что такое? – требовательно спросил Сорин. – Вам что-то известно?

– Нет, – ответил Кассиус, качая головой. Видя, что Сорин продолжает выжидающе смотреть на него, он со вздохом добавил: – Я не удивлюсь, если окажется, что никакой он не смертный.

– Кто же он, по-твоему? Дитя ночи? – наседал Сорин.

– Возможно, – пожала плечами Нури.

– У тебя есть подозрения на этот счет, – не отставал Сорин.

– Возможно, – повторила она.

Рука Сайруса легла ему на плечо, удерживая на месте и не давая броситься к Тени Смерти.

– Возможно, – протянул Сайрус, – тебе бы следовало поделиться своими подозрениями, чтобы мы были лучше подготовлены, когда пойдем за нашей королевой.

– Ты не у себя дома, поджигатель, – лениво отозвалась Нури. – Так что нечего мне приказывать. Не стану я ни перед кем из вас отчитываться.

– Это уж точно, – усмехнулся Сорин. – Ты подчиняешься хозяину, который держит в плену мою жену и по совместительству близнецовое пламя и треклятую королеву.

– Ты забываешь, что до того, как она всем этим стала, она была моей сестрой и его подопечной, – огрызнулась Нури, кивком подбородка указав на Кассиуса. – Мы не видели ее несколько месяцев и хотим вернуть так же сильно, как и вы.

– Тогда почему скрываете информацию, которая может оказаться полезной? – вспылил Сорин.

– Ничего мы не скрываем, Сорин, – вскричала Нури. – Мы сказали тебе, что если ворваться в Синдикат неподготовленными, то все как один погибнем. Мы пытаемся донести до тебя, что каждая деталь должна быть тщательно продумана. Мы здесь выросли и сами превратились в блуждающие по улицам ночные кошмары, с которыми тебе со своей развеселой бандой фейри не тягаться. Мы знаем секреты Синдиката. А вы отказываетесь нас слушать и признать тот факт, что наши знания превосходят ваши.

Сорин стиснул зубы с такой силой, что они чудом не раскрошились. Сайрус по-прежнему держал руку на его плече, но хватку ослабил. Он выжидал, какой следующий шаг предпримет его принц.

– И что ты предлагаешь делать? – помолчав немного, спросил Сорин.

Прежде чем ответить, Нури взглянула на Кассиуса.

– Если получится внедрить вашего оборотня в Синдикат, она выполнит разведку. А мы с Кассиусом нарисуем карту Братства. Проблема в том, чтобы провести ее внутрь, и будет лучше, если она пойдет не одна.

– Миледи точно не пойдет в Черный синдикат без сопровождения, – вклинился Азраил Луан.

Бета стрельнула в него взглядом.

– Какой бы восхитительной ни была твоя забота обо мне, Азраил, не забывай, что я обладаю такой же силой, как и мой брат. Моего гнева тебе стоит опасаться не меньше, чем его.

– Не в укор вам, Арианна, – возразил принц Земли, склонив голову. – Мы столкнулись с неизвестным противником, поэтому неразумно посылать в стан врага кого-то одного, тем более лидера королевства.

– Дело вовсе не в ней, – вмешалась Нури. – Нельзя списывать со счетов вероятность того, что Аларик установил вокруг Братства магические заслоны. Было бы глупо считать, что они окружают поместья лорда Тинделла и Лэйрвуда, но не Братство. Не стоит забывать, что эти трое заодно.

– Этого никто не утверждал, – поспешно возразил Кассиус, бросив взгляд на Дрейка.

– Похоже, это подразумевалось, – ответил Дрейк.

– Мы на вашей стороне и на стороне Скарлетт, – перебила Тава, слегка приподняв подбородок. – Родственные связи не помешают нашему участию в деле.

– Каким образом, если ваш отец по уши увяз в этом деле? – удивилась Элиза.

– Правда? Мы же вроде сошлись во мнении, что Скарлетт у Лорда наемников? – парировал Дрейк.

– Почему мы вообще об этом спорим? – вмешался Сорин. – Пока будем считать, что Аларик знает лорда Тинделла и Микейла. Я согласен, было бы глупо думать, что это не так, поскольку ему определенно известно о наследии Скарлетт. Что касается верности Дрейка и Тавы, то мы им доверяем, пока они не докажут обратное. Они помогали нам с самого начала. Вопрос закрыт, – добавил Сорин, пресекая возражения открывшей было рот Элизы. Она поджала губы, но покорно опустила глаза.

– Если Арианна не отправится в Черный синдикат самостоятельно, то как мы ее доставим? Кто пойдет с ней? – спросил Сайрус.

– Если предположить, что чары вокруг Братства такие же, как те, что Кассиус воздвиг вокруг поместья Тинделл, с ней должен пойти другой бессмертный, – ответила Нури.

– Но ведь чары все равно их засекут, – возразил Сайрус.

Нури закатила глаза.

– В том-то и дело. Все посчитают, что защита сработала из-за ее сопровождающего, а на нее саму не обратят внимания.

– И что будет с этим сопровождающим? – тихо спросил Рейнер.

– Его схватят, и Лорд наемников узнает о том, что мы идем за Скарлетт, – втолковывала Нури.

– Чем это может быть полезно? – раздраженно спросил Сорин.

– Ты не дал мне закончить, – будничным тоном ответила Нури, возобновив метание ножей в балку в другом конце комнаты. – Если мы отправимся сами, то получим такой вот результат. Но если сумеем каким-то образом устроить так, чтобы Лорд наемников призвал кого-нибудь из членов Братства, ваш оборотень сможет войти с ним и остаться незамеченной.

– Это... гениально, – выдохнул Кассиус, глядя на Нури.

– Очевидно, – фыркнула Нури, бросая еще один нож.

– Боги, это все равно что разговаривать со Скарлетт, – пробормотал Сайрус себе под нос.

От этих слов у Сорина стеснило в груди. Потому что так оно и было. Скарлетт не раз повторяла, что они с Нури – две стороны одной медали. Манерность и высокомерие Тени Смерти чертовски напоминали те же качества Девы Смерти.

– Итак, мы добьемся того, чтобы вызвали Кассиуса, а что потом? – напирал Сорин.

– Прежде чем заглядывать так далеко, нужно убедиться, что Арианна запомнила план Братства, – сказал Кассиус. – Нельзя рисковать, посылая ее туда дважды. Это должно быть однократное мероприятие, пока мы не вернемся за Скарлетт, если она действительно там.

– Необходимо выяснить, кто на каком посту будет в тот день находиться. У нас внутри тоже есть свои люди. Нужно, чтобы именно они патрулировали периметр Синдиката, – как ни в чем не бывало добавила Нури и метнула еще один кинжал затянутой в перчатку рукой.

Он не попал в балку в другом конце комнаты, как прочие, ею брошенные. Нет, этот нож полетел в лицо Азраилу Луану. Он подобного не ожидал, поэтому лезвие оставило неглубокий порез на скуле, прежде чем вонзилось в стену у его головы. В ладони Нуры тут же возник другой клинок.

Зарычав, Азраил выхватил кнут из колючих древесных плетей.

– Еще раз свяжешь меня своими прелестными растениями, земляной урод, и следующий клинок будет нацелен ниже, а ты не отделаешься легкой царапиной, – усмехнулась Нури, устремляя взгляд ему между ног. Ее лицо превратилось в маску холодной злобы.

При виде скатившейся по щеке принца Земли капли крови все затаили дыхание. Сам он пристально смотрел на Тень Смерти. Сорин не мог решить, стоит ли вмешаться или нет. В настоящее время ему было все равно и совсем не хотелось разбираться с мелкой ссорой между Луаном и Нури. Ему требовалось сосредоточиться на том, чтобы добраться до Скарлетт.

– Простите, что отвлекаю.

Все дружно обернулись к стоящей на лестничной площадке Линнее. Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос, покраснев от неожиданного внимания. Витавшее в воздухе напряжение несколько рассеялось.

– Я приготовила еду. Если вы голодны.

О еде Сорин и думать забыл, но, прежде чем успел вежливо отказаться, Элиза поспешила к лестнице.

– Хвала Анале, – пробурчала она. – А то у меня аж кишки свело.

Сорин вздохнул. Голодная Элиза – это капризная Элиза, а ему сейчас нисколько не улыбалось разбираться с неуправляемым генералом. Повернувшись, он поплелся за остальными. Рейнер поравнялся с ним.

– Все идет хорошо, Сорин, – тихо сказал он. – Мы вместе разрабатываем план.

Сорин рассеянно кивнул, не глядя на своего Третьего, но Рейнер схватил его за руку и заставил остановиться. Бросив на них взгляд через плечо, Сайрус кивнул и зашагал вверх по лестнице, оставив их наедине.

Спрятав ладони в карманы, Рейнер устремил на Сорина глаза, в которых клубился серый дым, в ожидании, когда тот заговорит. Натужно сглотнув, Сорин обвел взглядом опустевшее помещение, прежде чем нашел в себе мужество произнести слова, которые не хотел говорить вслух. Слова, которые преследовали его с тех пор, как он нашел обручальное кольцо Скарлетт, парящее на подушке из теней.

– Что, если мы опоздали?

– Ты бы узнал, Сорин. Если бы ее не стало, ты сразу бы это почувствовал, – возразил Рейнер.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

– Что, если... – Сорин сглотнул, проведя рукой по лицу. – Что, если Оракул права? Что, если она уже не та?

– Конечно, она будет другой, Сорин, – ответил Рейнер. – Мы не знаем, что она пережила, но что бы это ни было, оно оставит свой след.

– Что, если я не буду знать, как ей помочь? Что, если не смогу быть тем, кто ей нужен, когда мы ее найдем?

Это пугало его больше всего. Что, если отпечаток, оставленный на ней бывшим хозяином, окажется настолько глубоким, грубым и жестоким, что он, Сорин, не сумеет ничего поделать? Что, если он больше не тот, кто ей нужен? Что, если будет не в состоянии помочь ей найти во тьме звезды? Что, если она настолько затерялась в тенях, что у него не получится до нее дотянуться? Что, если выхода нет?

Рейнер долго молчал, глядя в покрытое пылью и копотью окно.

– Я думаю, что если кто-то и сможет стать тем, кто ей нужен, так это тот, кто всегда видел ее такой, какая она есть. Ей нужен тот, кто ни разу не отказался от нее, даже когда она сама хотела сдаться. По-моему, Судьбы дали ей того, в ком она нуждалась, – и тебе тоже. То, что сейчас происходит, этого не изменит.

– А если этого будет недостаточно? – спросил Сорин, встретившись с Рейнером взглядом.

Тот пожал плечами.

– Разве ты сдашься? Перестанешь ли когда-нибудь пытаться быть тем, кто ей нужен?

– Конечно, нет.

– Если Скарлетт изменится настолько, что ты едва ее узнаешь, уйдешь ли ты от нее? Поможешь ли найти кого-то другого, кто сумеет удовлетворить ее потребности?

– Нет, – прорычал Сорин, испытавший от подробной мысли неодолимое желание рвать и крушить. – Она принадлежит мне, а я ей.

– Вот тебе и ответ, Сорин. Будь рядом, и станешь именно тем, в ком она нуждается, как и было задумано.

Еще несколько минут они простояли в молчании.

– Пойдем есть? – наконец, спросил Рейнер.

Кивнув, Сорин последовал за своим Третьим к лестнице и поднялся по ней на второй этаж. Из-за двери доносились веселая болтовня и смех. Взявшись за ручку, Рейнер потянул на себя, и они оказались в переоборудованной столовой. За ней находилась кухня, где для них были накрыты отдельные столы, за которыми собирались и накануне вечером.

Они были на полпути через зал, когда до ушей Сорина донесся восторженный визг, заставивший его остановиться и оглянуться.

– Сорин!

Через комнату к нему бежала маленькая девочка со светлыми кудряшками. Он едва успел раскрыть объятия, чтобы поймать ее, как она бросилась к нему.

– Я принесла тебе это, – взволнованно пискнула девочка, тыча чем-то ему в лицо.

Он отклонился, пытаясь разглядеть, что у нее в руках, и разразился хохотом, когда понял, что она держит печенье. Откусив кусочек, он широко улыбнулся.

– Малышка Тула, мне кажется, ты выросла с тех пор, как я видел тебя в последний раз, – сказал он, разворачивая ее лицом к себе.

Девочка серьезно кивнула и, широко распахнув голубые глаза, пояснила:

– Недавно у меня был день рождения. Я уже такая большая, что Нури начала учить меня сражаться.

– Вот как? – подыграл Сорин, вскинув бровь.

Она энергично затрясла головой.

– На день рождения она сделала мне меч из дерева и тренирует меня. Хочешь посмотреть?

– Хочу, но сначала мне нужно поесть, – ответил Сорин.

– Сядешь рядом со мной? – спросила Тула, склонив голову набок и теребя воротник его туники.

– На этот раз я должен побыть с друзьями, но позже обязательно поужинаю с тобой, обещаю, – быстро добавил он, видя, что Тула нахмурилась.

Оглянувшись через плечо, малышка заметила Рейнера и округлила глаза.

– Ему тоже нужно угощение? – спросила она. – Могу принести еще одно печенье. У Линнеи на кухне много.

Сорин рассмеялся.

– Рейнер будет дарить тебе улыбки бесплатно, малышка Тула. Только попроси.

Девочка с подозрением посмотрела на Третьего Сорина.

– Почему у тебя такие глаза? – спросила она.

Губы Рейнера поджались от подобной прямолинейности.

– Чтобы видеть в темноте.

– Правда? – удивленно ахнула Тула.

– Вроде того, – с усмешкой ответил Всадник Пепла.

– Тула, это Рейнер. Рейнер, это Тула, – объявил Сорин, повернувшись с девочкой на руках, чтобы они смотрели друг другу в лицо.

– Рад познакомиться, Тула, – сказал Рейнер, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Ты и со Скарлетт тоже знаком? – уточнила Тула, вкладывая свою маленькую ручку в его большую ладонь.

Быстро посмотрев на Сорина, Рейнер перевел взгляд на девочку.

– Да, я знаю Скарлетт.

– Она здесь? – задала Тула следующий вопрос и принялась вертеть головой по сторонам. – Хочу показать ей свой меч.

Сорин сглотнул и помрачнел.

– Ее пока нет, – ответил он.

– Но скоро будет, – добавил Рейнер.

– Скарлетт рассказала мне секрет Сорина, – громким шепотом сообщила она Рейнеру.

– Что за секрет? – весело спросил тот, и уголки его губ поползли вверх.

– Нужно дать ему угощение, и тогда он улыбнется, – пояснила она и заерзала, чтобы ее поставили на пол. Как только Сорин это сделал, она взяла Всадника Пепла за руку и потянула за собой в сторону кухни. – Но другой его секрет я разгадала сама.

– Какой же? – спросил Рейнер, подстраивая свои широкие шаги под ее маленькие.

– М-м-м, – хмыкнула она. – Больше всего он улыбается, когда видит Скарлетт.

Глава 11

Талвин

Талвин сидела за столом в своей комнате в Белых Залах. Ринджи только что исчез во вспышке мягкого зеленого света. Он и появился точно так же, со свитком на шее, удерживаемым магической лозой глицинии с фиолетовыми цветочками.

Она прочитала записку Азраила. Добрались нормально, хотя тем, у кого не было кольца Семирии, пришлось мучительно привыкать к отсутствию магии. С союзниками в землях смертных встретились. Сорин чуть не лишился рассудка, когда ему каким-то образом удалось перехватить сообщение от Скарлетт по связи близнецового пламени. Он хотел ворваться в Черный синдикат и сжечь там все дотла, чтобы найти ее. В общем, дерзкий и импульсивный, как всегда. Когда Талвин была моложе, восхищалась его уверенностью и убежденностью. Теперь эти качества бесконечно ее раздражали.

Талвин встала и подошла к выходящему на юг окну. Где-то там, вдалеке, расположены земли смертных. Сама она, когда участвовала в испытаниях с Тареком, ни разу не испытывала приступов безумия. Она полагала, это благодаря ее мощи, позволяющей противостоять притяжению, но в глубине души задавалась вопросом, не заключалась ли истинная причина в том, что их связь была недостаточно прочной. Они не продвинулись дальше первого испытания. Нередко на прохождение всех пяти уходили годы. Сайрусу и Тиа, например, потребовалось почти пять лет, если память ей не изменяла, поэтому тот факт, что прошло три года, а они с Тареком еще ждали, не вызывал беспокойства. Однако Талвин частенько задумывалась о том, что должна чувствовать что-то особенное.

Нахождение своего близнецового пламени было редкостью, поэтому об этой связи и пути к помазанию известно не так много. До Сорина и Скарлетт единственными такими фейри, с которыми она лично знакома, были Сайрус и Тиа. Когда Талвин начала проходить свои испытания, ее отношения с Двором Огня успели разладиться настолько, что она ни за что на свете не стала бы спрашивать совета у Второго Сорина по столь деликатному вопросу.

Как получилось, что они не смогли пройти ни одного испытания? Даже единения? Конечно, они много раз делили ложе, но ведь в единении есть и магическая составляющая. Их силы должны были слиться точно так же, как физические тела. Это был глубоко интимный акт, основывающийся на доверии, непоколебимой вере и преданности друг другу. Талвин доверяла Тареку все, что у нее было. Ночами не спала, размышляя, как еще это доказать. Это сводило ее с ума. А со стороны казалось, что единение – самое легкое испытание.

Подняв левую руку, Талвин посмотрела на большой палец, на котором раньше располагалась метка. Когда Тарека не стало, она... не испытала ничего особенного. Она оплакивала любимого мужчину, да, но в ее душе царила пустота. Не было разрыва важной связи, как, очевидно, происходило у Сайруса. Сорин едва не сошел с ума просто из-за неспособности почувствовать Скарлетт, и даже это было пустяком по сравнению с Сайрусом. Сорин тогда запер его в своем домике в горах почти на шесть месяцев, щедро оплачивая услуги Верховной ведьмы, чтобы та поставила магические заслоны и навела чары, которые помогли бы его сдержать. Годами Сайрус выглядел как ходячий призрак, словно часть его самого умерла, когда его близнецовое пламя ушло за Завесу.

Талвин полагала, что избежала подобной ломки, потому что они с Тареком не завершили испытания. Потребовалось два года, чтобы ее метка полностью исчезла с руки, а у Сайруса это произошло в тот самый миг, когда Тиа испустила последний вздох. И эту странность Талвин объясняла тем, что ее связь не была помазана.

Несмотря на разочарование и путаницу, сопряженную с узами близнецового пламени и испытаниями, в те годы Талвин не чувствовала себя одинокой. Тарек находился рядом с ней почти каждый день с того самого момента, как они приняли метки. Она познакомилась с ним во время поездки во Двор Земли на занятие по магии земли, которые регулярно брала у Азраила. Тарек был членом его Внутреннего двора и его Третьим. Однажды Азраилу потребовалось отлучиться по делам, и Тарек вызвался развлечь Талвин. Он отвез ее в пустынные пещеры за пределами столицы Двора Земли, и весь день они провели за разговорами. Неожиданно для самой себя она поведала ему о том, что скрывала в самых потаенных уголках души. Обида на Сорина, который ее бросил. Горе из-за ухода тети, не сказавшей ей ни единого слова, – она так и не смогла его преодолеть.

Азраилу совсем не понравилось, когда, вернувшись, он застал Тарека с Талвин на террасе своего Альказара. Попивая чай со льдом, они смотрели в ночное небо. Однако он не сказал ни слова. Он остался ее стоическим Вторым, а Тарек стал тем, кто впервые за много лет заставил ее почувствовать себя желанной.

В ладони Талвин сверкнула молния, отвлекая от воспоминаний. Опять она одинока! За исключением нескольких благословенных лет с Тареком, она всегда была одна. Родители покинули этот мир, тетя ее бросила, Сорин тоже. Все всегда ее бросали. Даже когда она росла, ее единственной подругой была Эштин. Рассчитывать на Сорина не приходилось. Он старше более чем на столетие, да к тому же являлся ее наставником, а также Вторым Элинé. Если уж на то пошло, он был скорее старшим братом.

Пока не оставил ее, как, похоже, делали все в ее жизни.

– Эштин, – произнесла Талвин в пустой комнате, зная, что ветры доставят призыв прямиком к своей принцессе.

Пройдя сквозь прореху в ткани мироздания, Талвин перенеслась в ту часть Ксилонского леса, которая тянулась вдоль реки Тайкес во Дворе Ветра. К ней тут же подошла дюжина волков разного цвета и размера, и все как один принялись тереться о ее ноги и тыкаться мордами в руки. Эта стая подчинялась Малику, а значит, и ей тоже. В каком-то смысле она была их альфой по умолчанию.

Талвин стала гладить их по шерсти, наслаждаясь их обществом. Ее волки не покинули ее и всегда готовы поддержать. Ей говорили, что ее мать могла принимать обличье серой волчицы. У самой Талвин ничего подобного никогда не получалось. Многие годы ушли на то, чтобы освоить изменение энергии, но преобразованию физической формы она так и не научилась. Не могла изменить даже цвет волос или глаз.

– Для того, кто предпочитает быть в одиночестве, ты проводишь много времени среди стайных животных, – раздался напевный голос Эштин.

Повернувшись, Талвин увидела подругу стоящей на маленькой поляне с Насимой на плече.

– Очевидно, вечное одиночество мне все же не свойственно, раз я вызвала тебя, – парировала Талвин, проведя ладонью по черному меху.

Склонив голову набок, Эштин вперила в нее голубые глаза и принялась изучать в своей привычной пугающей манере. Как будто могла заглянуть в самую душу.

– Тебя что-то тревожит. Ты расстроена тем, что больше не правишь Западными Дворами?

– Я никогда не расстраивалась по этому поводу, – со вздохом возразила Талвин.

– А выглядит так, будто расстраивалась.

Талвин сделала глубокий вдох, выдохнула. Чтобы общаться с Эштин, нужно уметь держать себя в руках.

– Я раздосадована тем, что никто не сообщил мне о пропаже Скарлетт.

– Я тебе сообщила.

– Несколько дней спустя. Сорин должен был сразу же поставить меня в известность.

– Значит, ты расстроена, потому что Сорин тебе больше не подчиняется? – спросила Эштин, протягивая руку, чтобы погладить одного из волков.

Талвин проследила за ее движением. Кроме нее самой принцесса Ветра была единственной, которому ее волки позволяли к себе прикасаться.

– Нет, – процедила она сквозь зубы.

Эштин выжидающе уставилась на нее.

– Узнала что-нибудь новое? – наконец спросила Талвин и, повернувшись к волкам, зашагала по тропе.

– Я узнала много нового, – ответила Эштин, подстраиваясь под ее поступь. – А тебя, похоже, интересует что-то конкретное.

– Да, касательно Авонлеи. Ты узнала что-нибудь новое об Авонлее? Или о разрывах, которые мы исследовали?

Эштин провела ладонью по спине коричневого волка.

– Авонлея хранит много тайн. Ветры иногда шептали о них, но замолчали с тех пор, как пропала королева Скарлетт.

– Что значит замолчали? – спросила Талвин, резко останавливаясь.

– Они больше не говорят ни об Авонлее, ни о том, что давно забыто на том континенте, – продолжила Эштин лихорадочным тоном. – В последнее время они мне противятся.

– Как это понимать? – требовательно воскликнула Талвин.

Сидящая на плече Насима вздрогнула, и Эштин потянулась к ней, чтобы успокоить, бросив предупреждающий взгляд на Талвин. Принцесса Ветра редко проявляла раздражение, за исключением тех случаев, когда дело касалось ее птицы. Если подумать, Талвин никогда не видела Эштин в гневе. Подруга всегда была спокойной и собранной, ее мысли витали среди ветров.

– Я... прошу прощения, – сдавленно процедила Талвин. – Что ты имеешь в виду, говоря о том, что ветры противятся?

– А то, что они не предлагают руководства, как раньше. Не дают мне доступа к своим тайнам и часто преграждают путь, – пояснила Эштин.

Талвин никогда не слышала, чтобы она говорила таким холодным тоном.

– Эштин? – позвала она, подходя ближе к единственной подруге. – С тобой все в порядке?

– Нет, – шепотом призналась та. – Все висит на волоске, Талвин. Одно неверное движение, и чаша весов опустится. Один неверный шаг, и... – Она замолчала, склонив голову набок, а Насима щелкнула клювом. – Стеллан несчастлив.

Талвин вздохнула. Предположительно, это связано с тем, что его сестру завербовали для миссии в смертные земли без его разрешения.

– Я его навещу, – ответила Талвин. – Закончи то, что говорила.

Эштин мягко улыбнулась и, протянув руку, погладила Насиму.

– Ничего особенного. Пустая болтовня, – отмахнулась она.

– Никакая не пустая болтовня, – стояла на своем Талвин. – Ты вещала как провидица.

– Но я не провидица. Мне не дано узреть то, что может быть.

– Я в курсе, – огрызнулась Талвин и, спохватившись, взяла себя в руки. – Хоть ты и не провидица, все равно сведуща. Мне нужны твои знания, чтобы выстроить наилучшую защиту от Авонлеи.

– Как я уже упоминала, ветры больше не говорят об этом, – вздохнула Эштин. – Скорее всего, потому что знают о твоих планах.

– По-твоему, ветры на стороне Авонлеи?

– Ветры отвечают тому, что находится внутри Авонлеи, и замышлять против них неразумно. Вот что я имею в виду, – пояснила она.

Талвин отшатнулась, точно от удара.

– Это то, к чему мы стремились с самого начала, с тех пор как я взошла на трон. С тех пор как мы были детьми. Ты хочешь сказать, что больше не будешь помогать мне отомстить тем, из-за кого были убиты наши родители?

– Я хочу сказать, что все может быть не так, как мы помним, – ответила Эштин.

– Как мы помним?– прошипела Талвин.– Я ничего не помню, Эштин. Я едва начала ходить, когда моя мать отправилась сражаться с Эсмерей. А тебе и месяца не исполнилось, когда твои родители...

– Хватит, Талвин, – зло прошептала принцесса Ветра. – Ты спросила о моих знаниях об Авонлее, и я рассказала тебе все, что ведаю.

– Ты ничего мне не рассказала, – прошипела Талвин.

Эштин прищурилась, ее губы задрожали.

– Предлагаю отправиться к Стеллану, ваше величество, – холодно сказала она, отступая.

– Ты посвятишь меня во все, что знаешь, Эштин, – напирала Талвин.

Эштин чуть заметно качнула головой.

– Я больше не стану помогать тебе в этом, Талвин. Это не лучший путь.

– Не тебе решать, – возразила та, шагая к ней.

Издав пронзительный крик, Насима слетела с плеча Эштин и стала кружить над головой Талвин. С каждым взмахом ее крыльев ветер усиливался.

– Меня нельзя отделить от ветров, Талвин, – ответила Эштин. В ее голосе слышалось отчаяние. – Я не могу пойти против них.

– Нет, Эштин. Ты не можешь пойти против меня, – продолжала упорствовать Талвин. Земля зашевелилась под ее ногами.

Глаза Эштин расширились. Насима испустила вопль и исчезла во вспышке света, а на кончиках пальцев Эштин возник вихрь.

– Вот поэтому ты и одинока, Талвин, – тихо заметила она.

Талвин насмешливо хмыкнула.

– Я одинока, потому что Судьбам на меня наплевать – причем давным-давно.

– Это неправда, – возразила Эштин, качая головой. – Судьбы приводят все в движение, но не могут вмешиваться, когда дело сделано.

– Дело не будет сделано до тех пор, пока Авонлея не заплатит за жизни, которые украла у нас, – вскричала Талвин. – Если бы не авонлейцы, я бы не осталась одна.

– На карту поставлено нечто большее, чем ты и твоя месть, Талвин, – увещевала Эштин. – Ты должна это понять.

– Моя месть? Еще месяц назад это была наша месть.

Волки разбежались, испугавшись магии земли, которую Талвин с трудом держала под контролем. А Эштин осталась стоять перед ней, совершенно невозмутимая, и продолжала внимательно наблюдать.

– Тебе нечего на это сказать? – потребовала ответа Талвин.

– Многое изменилось, когда ты отправила принца Огня на поиски его близнецового пламени,– наконец отозвалась она и с помощью магии ветра поднялась над дрожащей землей.– В каком-то смысле, Талвин, ты сама привела все в движение.

При этих словах Талвин полностью потеряла над собой контроль и исторгла из себя мощные порывы ветра, но ее магию поглотил вихрь Эштин, который теперь яростно кружился над ладонью, устремляясь к небу. Она взлетела выше, зависнув в нескольких футах от земли.

Прежде чем Талвин успела сказать что-то еще по этому поводу, появился водный портал, из которого вышел принц Воды с Насимой на плече.

– Что ты здесь делаешь без приглашения? – набросилась на него Талвин.

– Его позвала Насима, – пояснила парящая Эштин. Ее волосы разметались, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сдерживать ветры своей королевы.

– Зачем бы ей это делать? – усмехнулась Талвин.

– Потому что Насима обязана защищать Эштин, как Малик обязан защищать тебя, – ответил Брайар, поспешно подходя к принцессе Ветра. Подняв руку, он потянулся к ней, и она стала медленно снижаться.

– Мне это известно, – огрызнулась Талвин. – Почему она прилетела к тебе?

Брайар пожал плечами. Эштин вложила свою ладонь в его и опустилась на землю.

– Надо полагать, потому что принц Азраил сейчас недоступен.

Словно исполняя некий танец, Брайар закружил ее. С долгим выдохом Эштин выпустила весь ветер из своей ладони, сдув его подальше от них, и, грациозно завершив вращение, повернулась лицом к Талвин.

– Советую взять себя в руки, прежде чем отправиться на встречу со Стелланом. – Склонив голову набок, она добавила: – Однако я бы не стала тянуть с визитом, поскольку он очень расстроен.

Тут появился водный портал, к которому Брайар повел принцессу Ветра. Насима уселась к ней на плечо.

– Куда это вы направляетесь? – спросила Талвин.

– Нам с принцем Воды нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся создания нового оружия. Мы планировали встретиться после полудня, – пояснила Эштин, вернув своему тону привычную мягкость. – Ветры найдут меня, если я тебе понадоблюсь.

С этими словами она шагнула через портал туда, где собиралась встретиться с Брайаром, оставив Талвин одну.

В который уже раз.

Талвин дала себе час. Она отправилась в лес Джонараджа и, полностью потеряв над собой контроль, обрушила весь свой гнев на древние деревья. Когда ее ветры наконец утихли, вспышки молнии перестали озарять небо, а земля – дрожать, Талвин присела на поваленный ствол, чтобы отдышаться. Появился Малик и лег рядом, положив голову ей на колени. Талвин рассеянно гладила его между ушей, медленно приходя в себя.

Она не могла поверить в случившееся. С самого детства они с Эштин мечтали отомстить Авонлее. Они лежали, глядя в небо, в Цитадели ветров Эштин в Ширских скалах и, хихикая, с помощью магии ветра нагнетали облака и заставляли их принимать различные формы. Они гадали, как сложилась бы их жизнь, если бы их воспитывали родители, а не доверенные лица. По мере взросления характер их разговоров менялся. Они обсуждали то, что смогут сделать, когда овладеют своей магией и станут более могущественными, чем их родители. Тогда можно будет наказать виновных. Не Деймаса с Эсмерей, которые исчезли вскоре после того, как были установлены магические заслоны, отделяющие земли фейри от территории смертных, как только те расправились с правящими королевскими особами. История, которой учили в королевствах людей, гласила, что Деймас и Эсмерей отдали свои жизни, чтобы создать сдерживающие кордоны против фейри и Авонлеи. История фейри утверждала обратное: что фейри воздвигли собственные преграды, не пускающие Деймаса и Эсмерей. А что Авонлея?

Некоторые источники утверждали, что авонлейцев изгнали. Другие говорили, что сами авонлейцы установили заслоны, чтобы ото всех отгородиться, бросив бывших союзников на произвол судьбы.

Умирать за дело, к которому не имели отношения.

Возможно, Деймас с Эсмерей и несут прямую ответственность за смерти родителей Талвин и Эштин, но корни тянутся гораздо глубже. В Авонлею. Если бы жители этой страны не обратились за помощью к фейри, ни Талвин, ни Эштин не выросли бы сиротами. Если бы Авонлея сама воевала в собственной треклятой войне, все было бы по-другому.

И они стали строить планы. Их фантазии из сказок в облаках превратились в реальные замыслы того, как отомстить целому королевству. Бег и игры в садах сменились дуэлями с задействованием магии, которая становилась все сильнее, а также тренировками на мечах и интенсивными занятиями с частными преподавателями. Было решено, что когда Эштин освоит странствия среди ветров, то будет приносить Талвин информацию. Сама Талвин тем временем с головой ушла в изучение политики. Она узнала все, что могла, об управлении Дворами. Сорин научил ее, как наблюдать за подданными, подмечая тонкости поведения и мимику, и извлекать из этого выгоду. Азраил помогал ей держать эмоции под контролем, сохраняя маску холодного безразличия на лице. Ну а тетя посвятила в стратегии взаимодействия с другими территориями.

В темные ночные часы Эштин по-прежнему приходила с ветрами в ее покои, и они обсуждали все новое, что удалось узнать. Так Талвин стало известно, что, хотя боевые действия с Авонлеей закончилась, тихая война продолжалась. Ей было неведомо, кто в ней участвует, но в одном она не сомневалась: авонлейцы устраивают в ее мире беспорядки. Это усиливало желание Талвин добиться справедливости. Авонлейцы не хотели оставлять все как есть, не могли смириться с поражением и сидеть в собственных землях за морем.

Казалось, все встало на свои места, когда Оракул поведала о Скарлетт. Талвин воспрянула духом от осознания того, что у нее появилась союзница. Кровная родственница, к которой перешли способности Элинé. В их распоряжении будут все четыре стихии. Более того, союз Скарлетт с Сорином вновь объединит Западные и Восточные Дворы.

То был еще один шаг в правильном направлении, еще один шаг к тому, чтобы поставить Авонлею на колени. За три года, что Сорин отсутствовал, Талвин с помощью Азраила начала укреплять оборону, но найти информацию об Авонлее было очень сложно. Множество сведений было забыло или утеряно за прошедшее после Великой войны время. Изредка Эштин удавалось добыть что-то полезное, но шевеление в ветрах началось только после того, как Сорин прислал весточку, спрашивая Брайара о кольцах Семирии. С тех пор у Эштин почти ежедневно появлялись новые сведения... вплоть до того дня, когда Скарлетт взошла на трон. Эштин постоянно пребывала на взводе, а теперь, очевидно, решила, что их многолетнее стремление к справедливости больше не является «лучшим решением».

Поднимаясь на ноги, Талвин выругалась. Налетел магический вихрь, помогший ей в мгновение ока вооружиться, и, шагнув сквозь прореху в ткани мироздания, она оказалась в Сиофре, прямо на пороге дома-оазиса альфы, который он делил со своей сестрой. При ее приближении часовые вытянулись по стойке смирно и склонили головы.

– Стеллан дома? – как можно более нейтральным тоном спросила Талвин.

– Да, ваше величество, – ответил один из них. – Кинан проводит вас, если хотите.

При этих словах из ворот вышел высокий мужчина. Его черные волосы были завязаны в узел на макушке, одет он был в тунику без рукавов и льняные штаны с притороченными к талии изогнутыми саблями. Отвесив Талвин поясной поклон, он развернулся и зашагал по пыльной дороге.

Талвин, успевшая вспотеть в своем кожаном боевом облачении, поплелась за ним. Их путь вился между бассейнами и каскадными водопадами. Когда они пересекли террасу, Кинан остановился и жестом указал на широкую площадку, где в явном волнении расхаживал взад-вперед огромный лев. Его массивные лапы оставляли следы на песке, а темная грива развевалась всякий раз, как он разворачивался. Чуть поодаль лежал ягуар, рядом с ним сидел большой рыжий волк. При появлении Талвин волк мгновенно поднялся на ноги, а ягуар свернулся калачиком, потянулся и зевнул, устремив на нее взгляд золотистых глаз. Волк издал низкий рык, заставивший льва приостановить движение. Когда он заметил ее, из его широкой груди вырвалось низкое рычание.

Во вспышке золотистого света возник мужчина и направился к Талвин. Он был выше Кинана, его темная кожа блестела на жарком солнце. Черные волосы были коротко подстрижены, на руках красовались чернильные, закручивающиеся спиралью татуировки. Одет он был в свободные льняные штаны, а торс оставался обнаженным. Оружия при нем не оказалось, но оно ему и не требовалось, поскольку он способен выпускать львиные когти даже в человеческом облике и перемещать энергию по своему желанию. Оливковые глаза альфы оборотней напоминали глаза его сестры, но Арианна была кокетливой и хитрой и старалась держать своих врагов поближе, а Стеллан суров, властен... и не менее хитер, чем его бета. По упертости он мог посоперничать даже с Азраилом.

Сегодняшний день не стал исключением. Черты лица Стеллана искажала ярость, квадратная челюсть плотно сжата, в костяшках пальцев потрескивала энергия, когда он сжимал и разжимал кулаки. Он остановился перед Талвин и, пренебрегая правилами этикета, не поклонился ей.

– Где Арианна? – произнес он низким, исполненным гнева голосом, склонив голову набок.

– Она с Сорином в землях смертных, – вздернув подбородок, ответила Талвин.

– По чьему приказу? – спросил Стеллан.

– По его.

Его рычание было похоже на рев зверя, в облике которого он пребывал мгновение назад.

– С каких это пор он имеет право приказывать моей сестре?

– С тех пор как стал мужем и Вторым королевы фейри Западных Дворов, которая сейчас в отъезде. До ее возвращения он принял на себя командование, – огрызнулась Талвин.

Ветер срывался с ее плеч, заставляя песок у их ног колыхаться.

– Вы знали об этом? – резко спросил альфа оборотней. – Вы знали, что принцу Огня понадобится ее помощь?

– Конечно, нет, – возразила Талвин. – Вы же понимаете, что сама я первым делом обратилась бы к вам, Стеллан. А если по какой-то причине мне потребовалось бы содействие Арианны, все равно прежде я бы обсудила это с вами. – Глаза альфы сузились еще больше, а Талвин продолжила: – Судя по вашему нынешнему настроению, полагаю, Сорин не оказал вам такой любезности.

Оливковые глаза еще несколько секунд буравили ее нефритовые, прежде чем Стеллан решил, что она говорит правду. Развернувшись, он продолжил вышагивать, только в человечьем обличье.

– Вы должны отвести меня к ней, – сказал он.

– Это невозможно, – возразила Талвин. – Я отдала свое кольцо принцу Луану, чтобы ваша сестра могла превращаться в землях смертных. А без него я не в состоянии туда телепортироваться.

Альфа испустил низкий рык.

– Когда они вернутся?

– Не знаю. Азраил держит меня в курсе событий. В его последнем донесении говорилось, что они добрались благополучно и теперь приспосабливаются к отсутствию магии. Насколько мне известно, Верховная ведьма на случай экстренной ситуации снабдила их отваром, выпив который можно получить доступ к своим силам,– пояснила она, с трудом подавляя желание сжать руки в кулаки.

– Что они вообще там делают?

Талвин сжала зубы.

– Похоже, королева Скарлетт пропала. И Сорин со своим Двором отправился ее спасать.

– Пропала? Как королева Элинé? – уточнил Стеллан, останавливаясь на мгновение, чтобы посмотреть на свою собеседницу.

– Нет, – возразила Талвин, отрицательно качнув головой. – Ее похитили.

– Зачем Сорину потребовалась помощь Арианны для выполнения этой миссии? – требовательно воскликнул Стеллан, возобновляя хождение.

– Принц Огня больше мне не подчиняется, поэтому мне неизвестно, какими соображениями он руководствовался. Могу предположить, что он обратился к вашей сестре, потому что в прошлом состоял с ней в отношениях, – отозвалась Талвин.

Будучи помоложе, она ни о чем таком не задумывалась, но по мере взросления стала замечать, как Арианна подкрадывается к Сорину, будто бы случайно касается его руки. Обычно он дотрагивался до нее в ответ и что-то нашептывал на ухо. Когда бета взошла на трон, Сорин не раз ездил к ней в Сиофру и оставался ночевать. Однако после исчезновения Элинé подобные визиты почти сошли на нет. Время от времени Талвин узнавала о том, что он навещал Арианну, но как бы между делом, а после известия о смерти Элинé и вовсе перестал у нее бывать.

– Мы даже не познакомились с новой королевой. Тем не менее, моя сестра сочла уместным участвовать в поисковой операции? – фыркнул Стеллан.

– Скарлетт совсем недавно взошла на трон. Не сомневаюсь, что Сорин официально представил бы ее вам обоим, но тому помешали непредвиденные обстоятельства, – пояснила Талвин.

– Следовало пригласить нас на коронацию.

– У нее не было коронации, – добавила Талвин. – Королева Скарлетт... не приверженец официального церемониала, но я понимаю, почему вы чувствуете себя оскорбленным, Стеллан.

Остановившись, он посмотрел на нее через плечо и, кратко кивнув, повернулся и зашагал в свой дворец посреди пустыни.

– Идемте, ваше величество. Поужинайте со мной, раз уж вы здесь.

Талвин не пришелся по душе его приказной тон, но, с другой стороны, дома ее никто не ждал. Покои в Белых Залах пусты. Вздохнув, она последовала за альфой. Ягуар превратился в красивую женщину с золотистой кожей и темно-каштановыми волосами длиной до плеч. На ней были свободные шелковые шаровары, плотно охватывающие лодыжки, и не доходящая до пупка рубашка из того же материала. Волк остался в своей звериной форме, но Талвин знала, что это Ильяс. Он и эта женщина, Сария, были личными охранниками, Сария еще и любовницей Стеллана.

– Ваше величество, – поприветствовала Сария, склонив голову. – Он очень взбудоражен, – добавила она, понизив голос до шепота.

– Я так и поняла, – ответила Талвин, проходя сквозь плотные занавески в открытую столовую.

Слуги поспешно добавили на стол еще один прибор. Стеллана нигде не было видно, и Ильяс, мягко ступая звериными лапами, проскочил мимо них и скрылся в арке слева. Талвин вопросительно взглянула на Сарию.

– Он сейчас вернется, – сказала та, небрежно махнув рукой.

Подойдя к тележке с напитками, она наполнила вином чашу и передала ее Талвин, затем налила себе.

– Стоит ли мне беспокоиться о его преданности? – уточнила Талвин, делая глоток вина. Оно было терпким, почти горьким.

Золотистые глаза Сарии скользнули по телу Талвин.

– Вы же знаете брата с сестрой, ваше величество, – сказала она, пригубив вина. – Оставайтесь на их стороне, и в их лояльности можете не сомневаться.

– Да, но, как ты сказала, Стеллан взбудоражен. А Сорин предпочел сторону Арианны, а не его, – возразила Талвин.

На губах Сарии появилась легкая ухмылка.

– Я не могу говорить за альфу, однако, поскольку новая королева не удосужилась официально встретиться с ним, зато посетила Верховную ведьму, да еще и не один, а целых два раза, я бы рискнула предположить, что вам не о чем беспокоиться.

– Мне стоит что-то предпринять, чтобы так было и впредь?

– Похоже, вас очень тревожит возможная потеря расположения альфы, – протянула Сария, делая очередной глоток.

Талвин поджала губы. Она прекрасно понимала, что все, что она скажет этому оборотню, дойдет до ушей Стеллана.

– Альфа и бета – могущественные лидеры, которых я имею честь считать своими союзниками. Просто хочу, чтобы между нами не было обид из-за недопонимания.

Кивнув, Сария посмотрела поверх плеча Талвин. Повернувшись, Талвин увидела, что в столовую вошел Стеллан, а рядом с ним Ильяс в человеческом обличье. На нем была туника без рукавов, прикрывающая широкую грудь. Стеллан последовал его примеру и надел такую же. Черные волосы Ильяса были почти такой же длины, как у Талвин, и завязаны на затылке. Он пристально посмотрел на нее своими ореховыми глазами, направляясь к тележке с вином. Опередив его, Сария наполнила чашу для Стеллана и, передавая, провела пальцами по его руке.

Наконец, все заняли места за столом. На ужин подали жареную баранину, рис, зелень и лепешки.

– Благодарю за приглашение разделить трапезу, – сказала Талвин, отрезая кусок мяса.

Кивнув, Стеллан откусил хлеба. Несмотря на заверения Сарии, Талвин не была уверена, что по-прежнему находится на хорошем счету у альфы, хотя и не имела никакого отношения к вербовке Сорином Арианны. Стеллан опекал свою сестру столь же ревностно, как фейри близнецовое пламя. Скорее всего, нынешнее состояние альфы было связано не с Арианной как таковой, а с тем обстоятельством, что она отсутствует.

Помолчав несколько минут, Талвин сделала глоток вина и прочистила горло.

– Могу я спросить вас кое о чем, Стеллан? – Он кивнул, поднося чашу к губам. – Доводилось ли вам иметь дело с авонлейцами? До того, как они были изолированы за морем?

Раз Эштин отказывается предоставлять информацию, Талвин сама ее раздобудет.

Сидящие за столом оборотни замерли, Ильяс и Сария посмотрели на своего альфу.

– Вам известно, что в Великой войне мы сражались вместе с фейри против Деймаса и Эсмерей, – ответил Стеллан, медленно отставляя чашу.

– Да, но взаимодействовали ли вы лично с кем-нибудь из авонлейцев?

– В основном этим занимались королева Хенна и королева Элинé. Как вы знаете, мы получили свои дары только после того, как была поймана Чародейка. А вскоре после ее пленения Авонлею изолировали, так что мне не удалось пообщаться ни с кем из обитателей того континента.

Кивнув, Талвин наколола на вилку немного зелени.

– Зачем же в таком случае вы с ними воевали?

Стеллан нахмурил брови.

– Я сражался не с ними. Я был на стороне королев фейри. Потому-то мы и получили дары. Чтобы помочь фейри в борьбе с Деймасом и Эсмерей.

– Вы приняли участие в нескольких сражениях до того, как Авонлея потерпела поражение, верно? Встали бы вы на ее сторону, если бы вас об этом попросили? – напирала Талвин.

Откинувшись на спинку стула, Стеллан вперил в нее свои оливковые глаза. Она глядела в ответ, не моргая под его пристальным взглядом.

– К чему все эти вопросы нынче вечером, ваше величество?

– Я изучаю Великую войну и ее последствия, – пояснила Талвин, пожав плечами. – Никогда не встречала никого из Авонлеи, и мне любопытно услышать мнение тех, кто поддерживал связь с королевством до того, как его изолировали.

– Некоторые говорят, что не авонлейцев изолировали, а они сами предпочли дистанцироваться, – обронила Сария, взбалтывая вино в чаше.

Талвин перехватила ее золотистый взгляд.

– Не знаю, что хуже. Сдаться и принять изгнание как плату за разжигание ненужной войны или отступить и запереться, оставив фейри разгребать последствия.

– В вас говорит горечь, – заметил Стеллан, снова беря в руки чашу.

– Эта бессмысленная война без всякой причины унесла множество жизней, – задумчиво протянула Талвин.

– Вы имеете в виду своих родителей, свою мать, – подхватил Стеллан. В его глазах забрезжило понимание.

– Они не единственные невинные жертвы той войны, – возразила она.

Некоторое время Стеллан размышлял над ее словами.

– Не случись той войны, мы не получили бы наши дары, – сказал он наконец. – И ведьмы тоже.

Талвин напряглась.

– Мы сражались на стороне фейри, потому что королевы фейри наделили нас силой, – продолжил Стеллан. – Мы получили ее для того, чтобы помочь вашей расе. Сами фейри обрели свои дары от авонлейцев, которые стремились им помочь. Вы, конечно, об этом знаете.

– Разумеется, я знаю свою историю, – подтвердила Талвин.

– В самом деле? – протянул Стеллан. – Потому что, судя по заданным вопросам, можно предположить, что некая ее часть осталась вами непонятой. Позвольте полюбопытствовать, зачем вам понадобились подобные сведения?

Альфа оборотней терпеливо ждал ответа, и Талвин никогда еще не чувствовала себя таким ребенком. Настолько не в своей тарелке. Обычно во время подобных обсуждений рядом с ней находился Азраил. Хоть она не одно десятилетие на троне, в политических играх и отношениях с другими территориями по-прежнему во многом полагалась на принца Земли. Она не ожидала, что разговор примет подобный поворот. Ей просто хотелось получить информацию об Авонлее, а в результате выставила себя королевой, не до конца понимающей историю своего мира.

Талвин не позволила подобным мыслям отразиться на лице и встретила взгляд альфы маской холодного безразличия, поддерживать которую ее научил Азраил. Прежде чем продолжить, она взяла чашу и сделала долгий глоток.

– Есть вероятность, что у нас с новой королевой появится возможность нивелировать магию, удерживающую авонлейцев в изоляции. – От подобного заявления Стеллан округлил глаза. Прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, Талвин добавила, подавшись вперед: – Как правителю, мне интересно узнать ваше мнение об этом королевстве и его жителях. Когда изучаешь историю, кажется, что Великая война была бессмысленной. Не освободим ли мы страну, способную вновь спровоцировать подобное?

– Наказываете детей за грехи отцов? – уточнил Стеллан.

– Они бессмертны, как и мы с вами, – возразила Талвин. – Вы уже существовали во время той войны. Наверняка многие из выживших ее участников до сих пор живы. Готова поспорить, что король и королева Авонлеи и по сей день в добром здравии и продолжают управлять страной. Где гарантия, что все эти столетия они не вынашивали планы мести?

– Где гарантия, что дочь убитой королевы фейри не делала того же самого на протяжении десятилетий своей жизни? – подхватил Стеллан, многозначительно изгибая брови.

Талвин прижала язык к внутренней стороне щеки.

Отодвинув тарелку, Стеллан наклонился вперед и уперся в стол мускулистыми предплечьями. Во время их разговора Сария и Ильяс не произнесли ни слова, но с интересом наблюдали за происходящим, позабыв о еде.

– Вы молоды, ваше величество, – начал Стеллан.

– Оставьте этот покровительственный тон, Стеллан, – перебила Талвин. В ее голосе прозвучало предостережение.

– В таком случае спросите прямо о том, что хотите знать. Хватит плясать вокруг да около, – предложил он.

– По-прежнему ли вы будете преданы фейри, если освободить авонлейцев, или переметнетесь к ним? – выпалила Талвин.

– Во время войны они были на одной стороне. Почему я должен выбирать? – уточнил Стеллан, не сводя с нее пронзительного взгляда.

– Просто ответьте на вопрос, – рявкнула она.

– Похоже, вы собрались с ними враждовать, раз хотите знать подобное? – спросил он, игнорируя ее выпад.

С силой оттолкнув стул от стола, так что деревянные ножки заскрежетали о каменный пол, Талвин вскочила. В тот же миг Ильяс последовал ее примеру, а Сария осталась сидеть, взбалтывая содержимое своей чаши. Ее золотые глаза были устремлены на Талвин. Стеллан не шелохнулся, просто смотрел на королеву.

– Спасибо за ужин, – процедила Талвин. – Я пришлю весточку, когда получу новости от принца Луана.

Нужно срочно убираться отсюда, пока не натворила чего-нибудь такого, что еще больше испортит отношения с оборотнями. Если она намерена выступить против Авонлеи, ей понадобится их поддержка. Она вернется в другой раз вместе с Азраилом. Когда Арианна будет дома и Стеллан успокоится. Тогда они все обсудят.

Развернувшись, она зашагала к террасе, собираясь телепортироваться, как только окажется снаружи.

– Королева Талвин! – окликнул ее Стеллан.

Она оглянулась через плечо, и на темнеющем небе сверкнула молния.

– Не забывайте, что ваши собственные дары тоже были получены от авонлейцев. То, что было дано, может быть отнято, – пророчески произнес альфа, по-прежнему опираясь предплечьями о стол.

– Возможно, вам стоит прислушаться к собственному совету, учитывая, что дарами вас наделили именно фейри, – с усмешкой парировала Талвин.

– Может, фейри и сочли нас достойными такой силы, но не они ее нам даровали. Они не обладают такой властью.

Она повернулась к нему лицом.

– Потрудитесь объяснить.

Альфа встал и направился к арке, из которой вышел перед ужином.

– Вы вроде собрались уходить, ваше величество. Возможно, в другой раз. Буду с нетерпением ждать новостей о моей сестре. Доброго вечера.

– Стеллан!

От оклика Талвин задрожала земля и зазвенели на столе тарелки с недоеденной едой. Она шагнула было к нему, но ягуар с грозным рычанием перепрыгнул через стол и приземлился между ней и альфой.

Талвин стояла и смотрела, как во второй раз за день от нее уходит один из ближайших союзников. Она шагнула сквозь прореху в ткани мироздания, чувствуя себя одинокой, как никогда прежде.

И все из-за запертого королевства, которое украло у нее все.

Из-за Авонлеи.

Глава 12

Скарлетт

– Скарлетт!

Она лежала, завернувшись в одеяла, на той самой кровати, в которой спала с Микейлом. Верный своему слову, Аларик следил за тем, чтобы о ней заботились. По крайней мере, физически. Ее по-прежнему приковывали к стене в его кабинете в подземелье, но теперь она получала три небольших порции еды в день, которыми Аларик собственноручно ее потчевал. Он не позволял делать это никому другому, чтобы она запомнила: он ее кормилец. Каждый день в разные часы Микейл приводил ее спать в бывшую комнату Джульетты. Иногда ночью, а иногда – днем, когда за окнами светило солнце. Подземный кабинет Лорда наемников находился рядом с лестницей, которая вела в его личное крыло в Братстве. Не многие удостаивались «чести» иметь там свои комнаты, но Призраки Смерти и Кассиус были в их числе.

Из-за такого расположения подземного кабинета в коридорах не было никого, кроме часовых на посту. Скарлетт никого из них не знала, значит, и они, скорее всего, не в курсе, кто она такая. А больше некому заметить ее здесь нахождение. Следовательно, в случайном разговоре никто не упомянет вскользь, что видел ее. Нет способа сообщить Кассиусу, Нури и Сорину.

Погрузившись в сон, она воображала, что к ней прижимается Сорин. И что она в Фиерском дворце, а не в тайном поместье в сердце Черного синдиката. Можно представить, что она не одна во тьме и что звезды по-прежнему сияют во всем своем великолепии. Что слышит голос мужа наяву, а не во сне.

Просыпалась Скарлетт с неохотой, отчаянно цепляясь за обрывки дремоты. Ей нужно еще раз услышать голос мужа. Еще один раз, прежде чем придется встретить очередной день без него.

– Скарлетт.

Ее душа не вздохнула с облегчением, не обрела утешения, обычно даруемого его легким акцентом, пробирающим до костей.

– Скарлетт.

Странно: она проснулась, но по-прежнему слышит голос Сорина.

– Скарлетт. Очнись. Я здесь. Нам нужно уходить.

Она почувствовала, как ее мягко встряхнули за плечи, ощутила поглаживание пальцев по щеке.

– Скарлетт, пожалуйста, открой глаза. Давай выбираться отсюда, пока нас не обнаружили.

У нее перехватило дыхание. Она медленно разлепила веки и, невзирая на темноту в комнате, в отблесках огня в очаге разглядела смотрящие на нее пронзительные золотистые глаза и упавшие на лоб волосы, черные как вороново крыло. Она не смела пошевелиться, понимая, что Сорина здесь быть не может. Ему никак не удалось бы проникнуть в Братство незамеченным.

– Пойдем, Скарлетт, – прошептал он, потянувшись к ней и помогая принять сидячее положение. Она опустила ноги на пол. Сорин провел руками по ее плечам и предплечьям, коснулся оков из ширастоуна на запястьях, сжал ее ладони в своих. – Так и будешь молчать?

Она открыла рот, но не издала ни звука. Потому что происходящее представлялось неправильным. Что-то не так. Но она не могла сообразить, что ее беспокоит.

Сорин присел перед ней на корточки и заглянул в лицо.

– Нужно спешить, Скарлетт. Принц Каллан в опасности. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы идти? – уточнил он, опуская взгляд на ее босые ноги.

– Где Микейл? – с трудом выдавила она.

Глядя ей в глаза, Сорин протянул руку, чтобы заправить за ухо прядь волос.

– Сейчас его отвлекают, но ненадолго. Нам нужно вернуться к принцу Каллану.

– Где он? – спросила Скарлетт, подвигаясь к краю кровати.

– Там, где ты его оставила.

Она недоуменно нахмурила брови.

– Как он может быть в опасности, находясь во Дворе Огня?

Сорин сжал губы в тонкую линию, как будто был недоволен ее вопросом. Достав из кармана ключ, он потянулся к кандалам на ее лодыжках. Где он его раздобыл, если он есть только у Аларика, вот в чем вопрос?

– Сорин? – неуверенно позвала она.

Он приостановился и вопросительно посмотрел на нее.

– Откуда у тебя этот ключ?

Он опустил взгляд себе на руку.

– Сейчас это неважно. Нужно идти, моя дорогая.

Широко распахнув глаза, Скарлетт отшатнулась, прижав колени к груди.

– Откуда у тебя этот ключ? – повторила она едва слышно.

– Скарлетт, нам нужно идти, – повторил Сорин, поднимаясь с корточек и протягивая к ней руки.

Она покачала головой, сглатывая комок в горле. Это самозванец. Настоящий Сорин никогда не называл ее дорогая. И прикосновения его не такие, как прежде.

– Я же говорил, что не сработает, – донесся откуда-то со стороны голос Микейла.

– Она разговаривала с ним и сказала, где Каллан, – возразил другой голос.

Лорд Тинделл.

Видение. Он в очередной раз заманил ее в ловушку видения. В течение последних нескольких дней он время от времени это проделывал, и Скарлетт становилось все труднее отличать воображаемое от реального.

Она зажмурилась, не желая видеть перед собой мнимого Сорина. Ее грудь быстро поднималась и опускалась от попыток втянуть в легкие воздух, сердце колотилось. Его здесь нет. Ей померещилось. Он ненастоящий.

– Открой глаза, Скарлетт, – услышала она голос Аларика и отрицательно затрясла головой, плотно сжав губы. Она чувствовала впивающиеся в запястья кандалы и вздернутые над головой руки. Значит, она в кабинете Лорда наемников, прикована к стене. – Дыши, – мягко уговаривал он. – Открой глаза.

– Бесполезно, – прорычал Микейл. – Мы и так знали, что Каллан во Дворе Огня, и не выяснили ничего нового.

– Помолчи, пока она не окажется под контролем, – велел Аларик холодным тоном.

Ко рту Скарлетт прижался какой-то предмет – тот самый металлический шприц, с помощью которого ей вливали в горло снадобье. Она до сих пор не поняла, какое воздействие оно оказывает. Следом ее заставили выпить стакан воды.

– Посмотри на меня, Скарлетт, – потребовал Аларик.

Скарлетт почувствовала, как его палец упирается ей под подбородок, заставляя поднять голову, и наконец разлепила веки и встретилась с его бездонными черными глазами. Казалось, он изучает ее лицо, но зачем, она представления не имела и просто ждала, что случится. Лорд наемников должен был сообщить о ее следующем наказании за непослушание, но прошло уже несколько дней с тех пор, как он в панике прижимал ее к себе. Сколько именно, она не знала. Возможно, даже недель. Она давно оставила попытки вести подсчеты.

Микейл и лорд Тинделл стояли неподалеку, также не сводя с нее глаз.

– Скажи мне, Скарлетт, где именно во Дворе Огня находится принц Каллан, – обратился к ней Аларик. – Он был с тобой в Солембре?

Плотно сжав губы, она отвернула голову и в открытом проявлении неповиновения уставилась в противоположную стену.

Аларик вздохнул.

– Смею предположить, что рядом с тобой. В конце концов, ты позволила ему безнадежно в тебя влюбиться.

Пытаясь дистанцироваться от его слов, она сосредоточилась на дыхании.

– Король Теодор очень расстроен длительным отсутствием своего сына, Скарлетт, – продолжал Аларик. – Решив, что молодой Каллан выказывает безответственность, он считает необходимым исправить ситуацию.

Скарлетт медленно разлепила веки и повернула голову, чтобы смотреть в глаза своему мучителю. Она по-прежнему ничего не говорила, выжидая, какую информацию сообщит ей он сам.

Протянув руку, Аларик пригладил ее волосы, провел пальцами по щеке.

– Его величество решил, что Каллану нужно выбрать себе невесту, в надежде, что, обзаведшись семьей, он перестанет... бродяжничать и уклоняться от своих обязанностей.

Она округлила глаза. Каллану это не понравилось бы. Он пришел бы в ярость и стал... винить ее. Еще больше, чем сейчас.

– Мы уже обо все договорились, – плавно вклинился Микейл, и на его губах заиграла жестокая улыбка. – Веда в предвкушении.

Скарлетт резко повернула голову в его сторону и насмешливо фыркнула.

– Тут нечем гордиться, – прошептала она. – Сама она не смогла привлечь его внимание, так что пришлось просить о помощи корону.

Лицо Микейла потемнело от гнева.

– Это король выдвинул такую идею, моя дорогая, – поспешил вмешаться лорд Тинделл. – Конечно, после того, как мы ему немного помогли, подтолкнув в нужном направлении.

– Какое вам дело до того, женится Каллан на Веде или нет? Какая вам от этого союза выгода? – потребовала Скарлетт ответа, переводя взгляд с лорда Тинделла на Аларика и обратно.

– Моя Темная Дева, – вздохнул Лорд наемников, покровительственно погладив ее по щеке. – Мы очень долго подгоняли нужные детали друг к другу. Это еще один ход, который необходимо сделать. – Упершись руками в колени, он поднялся на ноги. – Но это к делу не относится. Нам требуется, чтобы Каллан вернулся домой, даже если это означает, что придется тащить его силой. Где же он?

Голос Аларика стал суровым и властным, как у истинного Лорда наемников. Он пристально смотрел на Скарлетт, сцепив руки за спиной, но она попросту оскалилась в ответ, заставив его поджать губы. В комнате надолго воцарилась тишина.

– Да будет так, Скарлетт, – в конце концов объявил Аларик ровным тоном. – У меня больше нет ни времени, ни терпения. Я знаю, как сильно ты любишь делать выбор, и сейчас как раз такой случай. Скажи нам, где Каллан и как вернуть его домой, или станешь свидетельницей страданий Кассиуса. Истязать его будут медленно. В течение нескольких дней. Я позабочусь о том, чтобы он был жив и чувствовал все, что мы с ним сделаем. Ты будешь смотреть, как он медленно угасает, ощутишь смерть своего хранителя на очень глубоком уровне, даже если сейчас ваша связь заблокирована.

При виде того, как расширились от ужаса глаза Скарлетт, Микейл коротко хохотнул. Она не могла придумать, что сказать. Она вообще была не в состоянии думать. Только не теперь, перед лицом такой опасности.

– Знакомая ситуация, не правда ли, моя кошечка? – злобно спросил Микейл, наклоняясь, чтобы погладить ее по волосам. – Что ты выберешь: спасение того, кто тебе дорог, или невинного? Кем пожертвуешь на этот раз?

– Я дам тебе время на размышления, – объявил Аларик, поворачиваясь и направляясь к столу. Он быстро написал записку и сложил бумагу пополам. – Когда вернусь с едой, будь готова сделать выбор. – Передав записку лорду Тинделлу, он продолжил: – Я вызову Кассиуса сюда, чтобы последствия твоего решения начали проявляться незамедлительно. И совсем плохо будет, если ты предпочтешь вообще уклониться.

Накинув на плечи плащ и надвинув капюшон, чтобы скрыть лицо от посторонних глаз, он вышел из кабинета. Лорд Тинделл последовал за Алариком. Скарлетт оглянулась на стоявшего над ней Микейла. Его губы исказила зловещая победная ухмылка, которую Скарлетт так часто наблюдала, будучи пленницей в его доме. Он смотрел на нее сверху вниз.

Скарлетт задавалась вопросом, как это могло случиться? Как она опять оказалась перед выбором: спасать семью или защищать кого-то, кто просто попал под перекрестный огонь? Конечно, Каллана не убьют, но заставят связать себя узами брака, который будет медленно его душить. С другой стороны, подобная вероятность существовала всегда. Ведь наследным принцам не суждено жениться по любви, их союзы всегда подчиняются политическим интересам.

Микейл медленно опустился перед ней на корточки и протянул руку, чтобы взять за подбородок.

– На самом деле это не такое уж сложное решение, не правда ли, моя кошечка? Неужели ты готова пожертвовать Кассиусом, чтобы уберечь Каллана от моей сестры?

– Почему ты так отчаянно хочешь, чтобы она вышла за него замуж? Исключительно ради того, чтобы сделалась королевой? Никогда не поверю, что все так просто, что за этим не стоит нечто большее. Каждый шаг Аларика продиктован скрытым мотивом. Если он замешан, я не сомневаюсь, что так и есть, – прохрипела в ответ Скарлетт.

Микейл отпустил ее подбородок и поднялся на ноги. Подойдя к кувшину, налил стакан воды и поднес к ее губам. Она выпила, давно перестав сопротивляться этому предложению.

– Как же наш уговор, моя кошечка? Мы же все решили, – продолжил Микейл, отставляя стакан на соседний столик. Он уселся в кресло и положил руки на подлокотники.

– Отвали, Микейл, – огрызнулась она. – Этого никогда не случится.

– Никогда? – повторил он, склонив голову набок, и его темные глаза скользнули по ее телу. Он преувеличенно вздохнул. – Тогда, полагаю, мне придется выполнить свою часть сделки. Ты ведь помнишь, какой ценой дается отказ, не так ли?

– Сирот ты не тронешь, – усмехнулась Скарлетт, скривив губы. – Они спрятаны и защищены ото всех вас.

Улыбка Микейла стала шире. Подняв руку, он подпер голову кулаком, продолжая изучать ее.

– Я прекрасно знаю, что в настоящее время они недоступны. Однако после того, как будет решен вопрос с Калланом, придет и их черед, моя кошечка. Беспризорники и Тень Смерти – следующие в списке Аларика.

Скарлетт прислонилась спиной к стене в попытке облегчить боль в копчике, ставшую постоянной от сидения на твердом полу.

– Он умрет, так ничего и не дождавшись.

Микейл прищелкнул языком.

– Мы оба знаем, что это не так. Возможно, мне и не удалось сломить тебя, но он своей цели достигнет. Он не терпит неудач.

Скарлетт закрыла глаза, чтобы отгородиться от него, не позволить его словам проникнуть в сознание, отравить душу. Стараясь не дать окружающему миру рухнуть. Стремясь к звездам, хватаясь за надежду, которая с каждым днем все больше утекала сквозь пальцы.

Она услышала, как Микейл пошевелился в кресле. Когда он заговорил, его голос был низким, почти утешительным.

– Вот твоя возможность сделать так, чтобы облегчить боль, моя кошечка. Шанс остановить все, пока не началось. Ты ведь понимаешь, что чем больше будешь сопротивляться, тем тяжелее окажутся последствия.

Конечно, все это Скарлетт было известно. Аларик выжидал, да, но чем дольше он тянул время, тем больнее ей будет впоследствии. Он прикидывал, как лучше заставить ее слушаться. Сколько бы страданий от его руки она ни претерпела, ничто не сравнится с тем, что он готовился сделать с ней теперь. Будет в десять раз хуже. Это уже не затянувшаяся игра в то, кто первым сломается. Аларик становился все более нетерпеливым. Своим побегом во Двор Огня Скарлетт нарушила его планы. Его нынешний удар будет быстрым и направленным не только на то, чтобы сломить ее, но и на уничтожение всякой надежды. Любого сопротивления. Он станет действовать наверняка, чтобы она больше не смогла противостоять ему.

Скарлетт не знала, сможет ли это выдержать.

Днями напролет она взывала к Судьбам, в которых не верила. Молилась о том, чтобы продержаться достаточно долго и покончить с собственным существованием, прежде чем ее мучитель успеет использовать его против тех, кого она любит. Если бы она вышла из игры, если бы ее сила исчезла из этого мира, если бы возможность найти чертовы ключи и попасть в Авонлею оказалась утерянной... По крайней мере, это дало бы остальным больше времени, чтобы придумать, как победить мараанских лордов, прежде чем те успеют разработать новый план.

Микейл несколько раз провел рукой по ее волосам, и Скарлетт стиснула зубы, терпя его ненавистное прикосновение.

– Не сомневаюсь, что ты готова пожертвовать собственным благополучием, чтобы сохранить невинных детей в безопасности и уберечь своих дорогих друзей от беды, но подумай обо всех тех, кто попадет под перекрестный огонь, Скарлетт. Подумай о Кассиусе, Каллане и Нури. Подумай о сиротах, которых будут использовать, истязать и заставлять страдать, потому что ты решила пойти против Аларика.

Она сжала губы, чувствуя, как жжет горло и на глаза наворачиваются слезы. Микейл наклонился ближе, так что она ощутила его горячее дыхание на своей щеке.

– Твой любезный принц не придет, Скарлетт,– прошептал он ей на ухо.– А если и придет, мы готовы. Ты испытала мизерную часть того, на что способен Балам. Ты видела кое-что из того, что я могу сделать, но тебе еще предстоит испытать мощь Аларика. Ты принадлежишь не принцу Огня и даже не мне, а ему. И так было всегда.

Скарлетт услышала стук его сапог по каменному полу. Хлопнула дверь, защелкнулся замок. Он ушел.

Она сглотнула, сдерживая готовые сорваться с губ рыдания. Она умрет, прежде чем отдаст детей Лорду наемников. Уж лучше пожертвовать собственной жизнью. С этим она давно смирилась. Надеялась только, что успеет покончить с собой до того, как Сорин со своими соратниками явится ее вызволять. В том, что это случится, она не сомневалась. Как только он узнает, где она находится, разорвет Синдикат на части, чтобы добраться до нее. Хоть бы ее не стало до того, как он столкнется с тем, что его ждет! Это будет ее прощальным подарком ему.

Ей хотелось перед смертью увидеть Сорина, насладиться вкусом его поцелуя. В последний раз в жизни почувствовать себя в безопасности – дома. По ее щекам скатились две слезинки. Скарлетт сделала глубокий вдох, позволяя воздуху заполнить легкие, успокоить колотящееся сердце.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Заслышав шебаршение, Скарлетт открыла глаза и, заметив маленькую коричневую полевую мышку, бегающую рядом с кандалами на ее лодыжках, склонила голову набок. За все время ее пребывания в Братстве здесь никогда не было грызунов. И уж точно не в одной из комнат Аларика, хоть бы и в кабинете в подземелье.

Мышь осторожно потянулась к ней, водя усами и принюхиваясь.

– Ты храброе создание, – пробормотала Скарлетт, наблюдая за тем, как мышь пробирается вперед, постукивая коготками по каменному полу. Когда грызун шмыгнул по ее босым ступням, Скарлетт вздрогнула от неожиданности. – Это не было приглашением познакомиться поближе, – пробормотала она, отпихивая мышь ногой, так что та отлетела на несколько футов и, возмущенно пискнув, скрылась у Скарлетт за спиной как раз в тот момент, когда раздался щелчок замка. Скарлетт посмотрела на дверь.

Не может же Аларик вернуться так скоро! Его не было и часа, и ей не хватило времени на размышления о том, что делать. Особенно когда поблизости слонялся Микейл, пытаясь посеять в сознании семена сомнений.

В комнату действительно вернулся Аларик. В руках он держал накрытую крышкой тарелку. Он был один и, когда дверь за ним закрылась, откинул капюшон. Поставив тарелку на стол, он медленно снял плащ и набросил его спинку дивана, потом подошел к кувшину с водой и налил стакан. Взял тарелку и сел на пол, как делал всегда, когда приносил еду. На сей раз он отставил тарелку в сторону и вперил взгляд в Скарлетт. Согнув колено, уперся в него рукой.

– Мне пришло в голову, – сказал он, – что, возможно, если бы тебе позволили задавать вопросы, чтобы уразуметь некоторые вещи, ты была бы более сговорчивой.

Бросив на него сухой взгляд, Скарлетт изогнула бровь.

– Не думаю, что в этом отношении мы когда-нибудь придем к взаимопониманию.

– Возможно, и нет, но попытаться стоит, не так ли? – возразил он.

– Что вам понадобилось в Авонлее?

Аларик усмехнулся.

– Сразу перешла к делу, да? – Протянув руку, он поднял крышку с тарелки. Соблазнительно запахло жареными овощами и мясом. Взяв кусок хлеба, прижал его к губам Скарлетт. Дождавшись, когда она откусит, сказал: – Известно ли тебе, что авонлейцы не всегда были такими, как сейчас?

– Вы занимались моим образованием, – уныло ответила Скарлетт, жуя пищу. – Только вам известно, какую ложь вы мне скормили.

Аларик наклонил голову, казалось, обдумывая эти слова. Он отрезал полоску оленины и поднес к ее рту.

– В других мирах авонлейцев называют по-иному.

Скарлетт прожевала мясо и проглотила, прежде чем сказать:

– Мне все равно, как их называют в других мирах или других плоскостях. Мне плевать на то, какими они были раньше. Мне важно лишь то, что вам понадобилось в этой стране. Также меня волнуют невинные дети, которых вы убиваете, чтобы туда добраться.

– В других мирах их называют Наследием, – продолжил Аларик, пропустив ее слова мимо ушей и пытаясь скормить ей еще один кусок мяса. – Неужели этот термин не встречался в исследованиях, которыми ты, очевидно, занималась?

Жуя, Скарлетт покачала головой, а он выжидательно уставился на нее. Она знала, что он не станет продолжать, пока она ему не ответит.

– Очень жаль, – с насмешливым сочувствием протянул он. – Узнала бы много нового о самой себе. Что ж, историей мы можем заняться в другой день. Возвращаясь к твоему первоначальному вопросу, скажу, что у авонлейцев есть нечто, спрятанное на их континенте, за чем нас послали давным-давно. Они привлекли нас в этот мир. Потому в том, что мы здесь, виноваты они.

– Кто послал? – спросила Скарлетт, пытаясь сменить положение на полу и вытягивая перед собой ноги.

Поднеся к ее рту наколотые на вилку овощи, Аларик не оставил это движение без внимания.

– Ты сама задашь им этот вопрос, когда окажемся в Авонлее, мой Призрак.

– Если ваши планы зависят от того, стану ли я пропуском в Авонлею, то вас ждет жестокое разочарование, – огрызнулась она. – Даже если бы у меня было хоть малейшее желание помочь вам, я не смогла бы этого сделать, будучи прикованной к чертовой стене.

– Временное неудобство, – согласился он, давая ей еще один кусочек. – Которое скоро будет исправлено.

– Сильно в этом сомневаюсь.

На губах Лорда наемников заиграла легкая улыбка.

– Посмотрим, Дева Смерти.

Он молча скормил ей остатки еды. Не успела она допить воду, как раздался резкий стук в дверь, и на пороге возник Тарек с металлическим шприцем в руке. Аларик поднялся на ноги.

– Как раз вовремя, – сказал он, забирая у Тарека шприц.

– Только что пришла весть о появлении в Синдикате Реддинга, милорд, – сообщил Тарек, устраиваясь на обычном месте на диване.

– Отлично, – подхватил Аларик, возвращаясь к Скарлетт. – Когда он придет сюда, будь готова озвучить свое решение. – Взяв Скарлетт за подбородок, он поднес к ее рту снадобье. Она вздрогнула, почувствовав шевеление мыши за спиной. За разговором с Алариком она совсем забыла о грызуне, всецело сосредоточившись на информации, которой он соизволил поделиться.

– Неужели мы должны делать это каждый раз? – вздохнул Аларик, расценив ее движение как проявление непокорности. Запрокинув ей голову, он стал вводить в рот содержимое шприца.

Скарлетт не сопротивлялась. Скоро здесь будет Кассиус, она увидит его впервые за несколько месяцев. Увы, она прикована к стене и не сможет к нему подойти. А он не сможет подойти к ней. Его судьба висит на волоске. Его судьба в ее руках. И хотя выбор невелик – его жизнь стоит того, чтобы заставить Каллана страдать в браке по расчету – Скарлетт понимала, что за этим кроется нечто большее. Она знала, что брак с Ведой, мараанской леди, если она действительно сестра Микейла, преследует неведомые ей цели. Стоит ли жизнь Кассиуса того, чтобы поставить под угрозу целое королевство? Целую страну невинных людей?

Время, казалось, ускорило свой бег, и слишком быстро дверь снова распахнулась. Вошел лорд Тинделл, а за ним Кассиус. Когда его карие глаза остановились на Скарлетт, он страшно побледнел.

– Морская звездочка, – ахнул он и потянулся было к ней.

– Не так быстро, Кассиус. – раздался властный голос Аларика, который сидел, нахлобучив капюшон плаща и облокотившись на письменный стол. – Прежде чем ты подойдешь к Деве Смерти, ей нужно кое-что тебе сказать.

Взгляды присутствующих устремились к ней, и она замотала головой, с трудом сдерживая наворачивающиеся на глаза жгучие слезы.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала Скарлетт, неотрывно глядя на Кассиуса. – Пожалуйста, Аларик.

Она понимала, что это ничего не даст, что он останется глух к ее мольбам.

– Готова ли ты получить метку, мой Призрак? – спросил Аларик.

Она покачала головой, отдавая себе отчет, что не сделает этого даже ради спасения Кассиуса.

– Тогда ты знаешь, какой перед тобой стоит выбор. Что предпочтешь – Кассиуса или местонахождение Каллана? – потребовал он.

– Каллан вернулся, – перебил Кассиус. – Он в Бейлорине, прибудет в замок сегодня вечером.

Все в комнате замерли, а Скарлетт округлила глаза. Сорин не отправил бы Каллана обратно без плана по обеспечению его безопасности. Кто поехал с ним? Он сам? Сайрус? Элиза и Рейнер?

– Если ты стоишь перед таким выбором, Морская Звездочка, то он уже сделан за тебя. Каллан здесь. Он больше не твоя забота, – продолжал Кассиус, не сводя с нее глаз.

Аларик оттолкнулся от стола и направился к нему.

– Закрой рот, Кассиус. Ты здесь не для того, чтобы давать советы или утешать ее. Где Каллан?

– Все, что я слышал, – это то, что он должен вернуться в замок сегодня вечером. Короля уведомили, принцесса Ева очень взволнована, – объяснил Кассиус, пытаясь поймать взгляд Скарлетт из-за спины Лорда наемников. Она вытягивала шею, стараясь сделать то же самое.

– Как ты узнал эту новость прежде меня? – требовательно воскликнул лорд Тинделл. Мягкий тон, которым он разговаривал со Скарлетт, исчез, сменившись приказными нотками Командующего королевскими армиями. – Отчего меня не поставили в известность, что наследный принц вернулся? Почему не были посланы дополнительные люди, чтобы его встретить?

– Не знаю, милорд. Мне неизвестно, как его стражники общались с короной.

– Откуда у тебя сведения, Кассиус? – нараспев протянул Аларик, повторяя вопрос лорда Тинделла.

– Услышал, как об этом говорили замковые охранники, – ровным тоном отозвался Кассиус. – И счел, что эта новость известна всем.

Скарлетт заерзала, сдерживая возглас удивления, когда проклятая мышь выскочила из-за ее спины и юркнула вдоль стены. Она бы погибла, если бы попалась на глаза кому-то из мужчин, но все были сосредоточены на Кассиусе.

Кроме Тарека.

Он не сводил глаз со Скарлетт, и на его губах играла легкая ухмылка.

– Тебе запрещено покидать Братство, пока эта информация не будет подтверждена. Если ты лжешь, мальчик, жди последствий, – прорычал Аларик, широкими шагами направляясь к двери. – Тебе нельзя входить в эту комнату. Тарек, останься со Скарлетт. Ты знаешь, что делать, если она ослабеет.

Микейл и лорд Тинделл выскочили из кабинета вслед за Лордом наемников, и Кассиус поплелся за ними, оглядываясь на Скарлетт через плечо. Прочтя отражающуюся в его глазах тоску, она подумала, что он наверняка отражает ее эмоции.

– Как ты умудряешься всегда получить роль няньки? – спросила Скарлетт, когда дверь снова оказалась закрытой и запертой.

– Лорд наемников доверяет мне следить за тем, чтобы о его собственности заботились должным образом, – пояснил тот.

Он бездумно вертел в руках чертов кинжал, как в тот день, когда похитил ее из Тореаля.

– Он доверяет фейри, но не своим мараанским лордам? – удивилась Скарлетт, склонив голову набок.

– Ты забыла, что его мать была фейри? – возразил Тарек, вытягивая длинные ноги и скрещивая их в лодыжках.

– Что он тебе пообещал, Тарек?– спросила она, меняя тему.– Что заставило тебя отвернуться от своей расы? Что такого великого и притягательного тебе посулили, что ты пожертвовал своим близнецовым пламенем?

– Ведете себя так, будто мы очень разные, ваше величество, – с легкой насмешкой ответил он, и в его светло-зеленых глазах мелькнули искорки.

– Мы совсем не похожи, – возразила Скарлетт, упираясь затылком в стену. В последние дни у нее постоянно болела голова. Казалось, тупая пульсация никогда не прекратится.

– Нет? – В его тоне звучала укоризна. – Разве ты сама не принесла в жертву свое близнецовое пламя в тот день, когда пришла на встречу с детьми ночи на границе Двора Земли?

– Это другое дело. Я так поступила, чтобы спасти его и защитить, – возразила Скарлетт, взглянув на метку у себя на левой руке.

– Вот уж не думал, что тебе известны мои мотивы, – резко парировал Тарек.

Посмотрев на него, Скарлетт медленно моргнула.

– Ты хочешь сказать, что заставил Талвин считать себя мертвым, чтобы уберечь ее?

При этих словах Тарек перестал крутить в руках кинжал. На его губах появилась усмешка.

– Ответьте-ка, ваше величество, разве сейчас другой не согревает постель королевы фейри?

– Она думает, что ты умер, – недоверчиво повторила Скарлетт. – А раз это не так, как могла исчезнуть ее метка близнецового пламени?

Его усмешка превратилась в ухмылку, он вновь принялся поигрывать клинком.

– Не слишком ли много вопросов для одного раза?

Закатив глаза, Скарлетт прислонилась головой к стене и смежила веки, полагая, что разговор окончен. Но Тарек заговорил вновь.

– Неужели Адитья никогда не рассказывал тебе о причинах конфликта между Дворами Огня и Земли?

– Нет, – со вздохом призналась Скарлетт, не открывая глаз и чувствуя, как усиливается пульсация в висках.

– Скорее всего, он сам не знает, из-за чего все началось. Отношения не всегда были напряженными. На самом деле, два Двора прекрасно ладили друг с другом, пока не был оспорен королевский титул моей семьи. Случилось это задолго до нашего рождения, – сообщил Тарек.

Скарлетт, наконец, разлепила веки.

– Какое дело Двору Огня до оспоренного титула принца Земли? Разве у фейри не принято, что трон достается самому могущественному?

– Полагаю, да, – согласился Тарек, продолжая с удвоенной яростью подбрасывать кинжал.

– Или ты считаешь себя более могущественным, чем нынешний принц Земли? – спросила Скарлетт. – В таком случае, брось ему вызов. Это ведь не так сложно, правда?

Тарек стиснул зубы.

– Я пытался вести приятную беседу, но ты своими мерзкими вопросами все испортила.

– Такое случается, когда по многу дней сидишь прикованной к стене, – ответил Скарлетт, ерзая в попытке снять напряжение с плеч.

– А такое случается, когда отказываешься признать большую силу.

– Говорит недовольный несостоявшийся принц фейри, – усмехнулась Скарлетт.

Из груди Тарека вырвалось рычание, от которого Скарлетт невольно напряглась. Аларик накажет его, если он причинит ей боль без разрешения, но она чувствовала, что довела его до крайности.

– Здесь ты так же бессилен, как и там, Тарек, – со вздохом объявила она. – Если не видишь, что Аларик использует тебя как средство для достижения цели, то, наверное, и хорошо, что Талвин считает тебя мертвым. При ней ты был бы бесполезным.

– Хватит. – Веселость и ухмылки исчезли, тон Тарека сделался низким и угрожающим. Встав, он зашагал к Скарлетт через комнату. Уперев острие кинжала ей под подбородок, заставил поднять голову и посмотреть себе в глаза, в которых сверкала жестокость.

Ее губы скривились в мелкой злобной усмешке.

– Когда ты наконец узнаешь, что он задумал, когда поймешь, для чего ты здесь, то увидишь и кого используют как средство для достижения цели. Ваше величество. Подсказка: это не я. – Подавшись вперед, он провел кинжалом по ее челюсти и шее.

– Я знаю, для чего я здесь, – возразила Скарлетт, сглотнув, когда лезвие прошлось по ее горлу.

Наклонившись к самому ее уху, он прошептал:

– Попасть в Авонлею – только начало. В конце концов не будет иметь значения, кто находится на стороне Талвин или твоей. Потому что останется только одна сторона.

Глава 13

Каллан

Каллан обедал в переоборудованной столовой вместе с сиротами Черного синдиката. Он мог бы поесть на кухне с фейри, но тогда пришлось бы с ними общаться. А он старался свести взаимодействие к минимуму.

С возвращения в Бейлорин минуло почти три недели, и Каллан не выходил за пределы склада с тех пор, как вошел в него темной ночью. Фейри продолжали настаивать, что его возвращение в замок крайне нежелательно до тех пор, пока не будет обезврежен Микейл и возвращена Скарлетт. Первые несколько дней он пытался убедить их, что сам справится со своими делами. Однако Финн и Слоан соглашались с фейри. Даже Слоан был на их стороне! Стражник, который прежде рьяно ненавидел Скарлетт, теперь считал, что безопаснее оставаться здесь, пока принц Огня не разрешит отправиться в замок.

Рейнер, Сайрус и Элиза присматривали за Калланом на случай, если он вздумает улизнуть в одиночку. Поэтому он и сидит сейчас здесь. За столом с детьми, которые понятия не имеют о том, что он принц. Он стал участвовать во всем, в чем только мог. Помогал молодой женщине на кухне готовить еду, даже будучи уверенным, что она знает, кто он такой. Она редко встречалась с ним взглядом и, хотя не называла его высочеством, держалась подчеркнуто формально и обращалась к нему очень официально. Часть времени Каллан проводил в играх с младшими детьми, чтобы как-то занять себя, а иногда сопровождал Финна и Слоана на тренировочные площадки, предназначенные для детей постарше. По ночам, когда большая часть обитателей склада спала, приезжали Дрейк и Тава Тинделл, тайком покидая свое поместье. Они встречались с фейри, Кассиусом и Нури на кухне, чтобы обдумать планы и предложить свежие идеи.

Сам Каллан не хотел принимать в этом участия, полагая, что ему и так скажут то, что нужно знать, – и когда нужно. Его отсутствия вроде как никто не замечал.

Леди Тава любезно снабдила его книгами для чтения, а также газетами, чтобы он наверстал упущенное за месяцы отсутствия. Дрейк старался держать его в курсе событий, но, несмотря на то что его отец был главнокомандующим королевскими армиями, сам он по большей части не ведал о том, что происходило в замке за закрытыми дверями.

Вздохнув, Каллан отодвинул вилкой оставшиеся на тарелке бобы. Ему действительно пора домой. Отец в любом случае будет в ярости, а сам он скучает по матери и младшей сестре. Последовав за Скарлетт во Двор Огня, он понятия не имел, вернется ли в Виндонель, – и если да, то когда. Он полагал, что, когда это произойдет, она будет рядом с ним.

Каллан не знал, как убедить принца Огня, внимание которого было всецело сосредоточено на Скарлетт. Если какой-то шаг мог отрицательно на ней сказаться, его тут же отбраковывали. Каллан полагал, что лучше всего было бы попытаться убедить Элизу поговорить с Сорином, но с тех пор, как они приехали, генерал его подчеркнуто игнорировала.

– Добрый день, молодой принц.

На скамью рядом с ним опустилась Арианна. Накрыв его ладонь своей, она принялась взад-вперед водить пальцами по его коже. Он начал привыкать к ее разнузданным прикосновениям... вроде того.

Чуть отвернувшись, Каллан высвободил руку.

– Здравствуйте, миледи. Не знал, что вы вернулись.

Он был в курсе, что нынче рано утром Лорд наемников призвал к себе Кассиуса. Вот и представился удобный случай провести оборотня в Черный синдикат, которого так ждали фейри. Кассиус с Арианной отправились в путь вскоре после завтрака.

Кивнув, Арианна наклонилась к столу и оперлась на локти. Непринужденным поведением она весьма напоминала Скарлетт.

– Я только что возвратилась и еще не видела Сорина.

Каллан изогнул бровь.

– Плодотворно ли вы провели время?

– Вполне, – подтвердила она, вытянув перед собой руку. Над ладонью сверкало что-то вроде серебристого тумана – или облака мерцающей пыли.

– Что это? – спросил он, придвигаясь ближе, чтобы получше рассмотреть.

Арианна взглянула на него краем глаза.

– Это энергия.

– Что-что?

– Энергия, – повторила она, и сияющая масса начала замедляться, превращаясь в потрескивающий вихрь на ее ладони. Некоторые дети помладше обратили внимание на происходящее и стали подходить ближе, привлеченные блеском.

– Я могу изменять энергию и материю вокруг себя так же, как и собственную физическую форму, – пояснила Арианна. – Хотя, признаться, перемещение энергии отнимает гораздо больше сил, поэтому я делаю это нечасто.

– Энергия нематериальна, – скептически заметил Каллан. – Ее нельзя потрогать.

– Это магия, – ответила Арианна, пожав плечами.

– И к магии тоже нельзя прикоснуться, – пробормотал Каллан, но она, конечно же, его услышала. Слух у оборотней не хуже, чем у фейри.

– Неужели?– спросила Арианна, чуть заметно улыбаясь.– Магия повсюду. Она окружает нас всегда. Кто-то скажет, что формирующийся в утробе матери и приходящий в наш мир ребенок – самая настоящая магия. С умелым любовником и соитие можно назвать магией. Когда в деле участвует больше одного, это, несомненно, магия. Уверяю, что прикосновения – неотъемлемая часть этого конкретного волшебства. – Каллан поперхнулся водой, которую только что глотнул. Следующие слова Арианны заставили его напрячься. – Некоторые считают магией влюбленность, то есть зарождение нового чувства. – Арианна не подала виду, что заметила реакцию своего собеседника. – Другие скажут, что молодой принц, стоящий на пороге исполнения своего предназначения, – это... магия, – подытожила она, глядя ему в глаза.

Она подбросила энергию в воздух, и та рассыпалась искрящимся снегом. Визжа от восторга, дети бросились ловить ее, но та испарялась, как только они к ней прикасались.

– Не понимаю, на что вы намекаете, – медленно произнес Каллан, когда последние искры энергии растворились, а дети вернулись к своим играм и урокам.

– Скажите, молодой принц, вы готовы жениться?

– Что? – Каллан вздрогнул от неожиданной смены темы. – Нет.

– Нет? – повторила Арианна. – Насколько я поняла, вы хотели взять в жены королеву Скарлетт.

– Ну да, но это было... по-другому, – запинаясь, пролепетал он.

– Потому что вы любите ее? – уточнила Арианна.

– Да, – нерешительно ответил Каллан. – Потому что любил ее.

– Любили или до сих пор любите?

– Не все ли равно? – с горечью возразил он.

Его раздражало то, что оборотню, похоже, многое известно о его отношениях со Скарлетт.

– Для меня – нет, – ответила Арианна. Послышался треск, и на этот раз на костяшках ее пальцев появились молнии, а на пальце – кольцо, похожее на то, что носила Скарлетт. – Да и ваша новая невеста, возможно, захочет узнать ответ на этот вопрос.

– Ну, в ближайшее время мне точно не придется об этом беспокоиться, – отмахнулся Каллан, недоумевая, почему вообще обсуждает подобную тему с женщиной, которую, скорее всего, больше никогда не увидит, поскольку она вернется в свою страну. Он планировал как можно меньше взаимодействовать с территориями, населенными магическими существами. Ему надлежит сосредоточить внимание на людях, находящихся под его опекой.

– Знаете ли вы некую Веду? – спросила Арианна, и Каллан напрягся.

– Откуда вам известно это имя?

– Вы верите в Судьбы? – задала она следующий вопрос, не ответив на его.

– Я никогда об этом не задумывался, – протянул Каллан, который никак не мог взять в толк, откуда оборотень знает Веду.

– Значит, в богов?

– Наверное, да.

Арианна кивнула.

– Я видела королеву сегодня во время визита в Черный синдикат. – Она сказала это так непринужденно, словно речь шла о походе на рынок.

– Уверен, Сорин будет рад это услышать, – подхватил Каллан. – Какое отношение к этому имеет Веда?

– Пока я изучала цепи, которыми она скована, к ней пришли несколько мужчин. Они упомянули вас. Они ищут вас, – пояснила Арианна. – И угрожают королеве, что лишат Кассиуса жизни, если она не откроет им ваше местонахождение.

Каллан почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и хотел было немедленно вскочить и бежать к Сорину, но оборотень положила руку ему на плечо и усадила обратно на скамью.

– Я еще не закончила, молодой принц. Думаю, вам будет интересно узнать, что мне удалось разведать, прежде чем привлечем к делу принца Огня.

Кивком веля ей продолжать, Каллан опустился обратно на скамью.

– Отец недоволен вашим длительным отсутствием и, судя по всему, решил, что вам пора жениться. Говорят, он считает, что это заставит вас остепениться и серьезнее относиться к своим обязанностям.

Каллан ушам своим не верил. Он уехал, чтобы сохранить секреты Скарлетт и быть с женщиной, которая в итоге выбрала другого. А перед ним снова замаячила перспектива брака по принуждению?

Арианна еще не все сказала.

– Вам в жены выбрали эту Веду. Между ее семьей и вашим отцом заключено соглашение, – объявила она, пристально глядя на него оливковыми глазами.

Каллан последовал за Скарлетт во Дворы фейри, чтобы избежать подобной ситуации. Он знал, что Веда хотела стать его королевой. Она не раз давала ему это понять. Ее притязания стали еще более очевидными после событий, произошедших через год после того, как Скарлетт перестала приходить к нему.

– Вы хотите на ней жениться? – спросила Арианна.

– Нет, – отрезал Каллан.

В его тоне отчетливо слышалось неприятие самой этой идеи.

– Тогда что будете делать? – подтолкнула Арианна.

– Полагаю, прямо сейчас мы пойдем и расскажем Сорину о том, что вы узнали, и посмотрим, какие у него возникнут идеи по этому поводу, – сказал Каллан, порываясь встать со скамьи.

– А что вы предпримете, когда станете королем, Каллан? Будете ждать, что кто-то другой исправит все за вас?

Каллан недоверчиво уставился на бету оборотней.

– Простите мою грубость, миледи, но вы ничего не смыслите в том, о чем говорите.

– Я живу на свете много веков, молодой принц. Я родилась в разгар Великой войны. Я была ребенком, когда мой род получил наши дары, и знаю больше, чем вы можете себе представить. Я стала свидетельницей восхождения и заката многих смертных королей. Я пережила и королев фейри, и Верховных ведьм, и Графинь, – продолжила Арианна, свирепо сверкая глазами.

– Моя семья правит Виндонелем с самого основания королевства, – возразил Каллан.

– Да, но ведь Виндонель не всегда был независимым королевством, не так ли? Три королевства смертных когда-то находились под управлением одного правителя.

– Не понимаю, что вы пытаетесь мне сказать, Арианна, – вздохнул Каллан, не сумев скрыть раздражения.

Арианна поднялась на ноги и потянусь, после чего обхватила ладонями его щеки и объявила:

– Три разных короля сидят на трех разных тронах, но все они следуют одним и тем же путем. Предполагаю, что ваша судьба – пойти другим, не тем, который выберут за вас. Вы должны определить его самостоятельно.

– Мой путь был предрешен в тот момент, когда меня зачали, – ответил Каллан, отстраняясь от прикосновений оборотня.

– И все же вы были готовы от него отказаться, если бы Скарлетт приняла ваше предложение, – возразила Арианна.

Каллан прижал язык к внутренней стороне щеки, его взгляд метнулся к двери, в которую только что вошла Тава с охапкой книг и газет в руках. Что она делает здесь в середине дня? Перехватив взгляд Каллана, Тава кивнула и прислонилась к стене в ожидании, когда он закончит разговор.

Выпрямившись, Арианна отступила на шаг.

– Я дам вам несколько часов, чтобы во всем разобраться, прежде чем найду Сорина и расскажу ему, что удалось узнать.

Каллан вздрогнул.

– Вы не сделаете этого прямо сейчас?

– Речь о вашей судьбе, не его, – ответила Арианна, глядя на стражника. В ее глазах появился жеманный блеск. – Не сомневаюсь, что смогу найти способ занять себя, чтобы дать вам немного времени. – Бросив на Каллана прощальный взгляд, она добавила: – За свою долгую жизнь я многому научилась, молодой принц. Я довольно рано поняла, что именно мои ноги решают, по какому пути я буду ступать. Мои и ничьи другие.

– Не уверен, что могу позволить себе такую роскошь, – пробормотал Каллан себе под нос.

На губах Арианны заиграла лукавая ухмылка.

– Вы неправильно меня поняли, ваше высочество. Многие пытались указывать, куда мне стоит идти, – и в том была их ошибка.

С этими словами, призывно покачивая бедрами, она направилась к стражнику, за которым наблюдала. Он напрягся при ее приближении, а она привстала на цыпочки и зашептала ему на ухо что-то, от чего на его лице расплылась широкая ухмылка.

Каллан сосредоточил внимание на леди Таве. Она шагнула к нему, и он встретил ее на полпути. Когда она протянула ему книги и газеты, он отметил, что ее глаза исполнены беспокойства.

– Ваше высочество, – поприветствовала Тава с легким поклоном.

Каллан вздохнул.

– Леди Тава, думаю, теперь вы можете называть меня просто по имени.

– Это было бы весьма неуместно, – покраснев, возразила она.

Калан вскинул бровь.

– Более неуместно, чем поступаю я, на несколько месяцев покинув свое королевство, а по возвращении прячась на складе с детьми иных рас?

Она негромко рассмеялась.

– Справедливо... Каллан. Но тогда и я должна настоять на том, чтобы вы называли меня Тавой.

– Согласен, – сказал Каллан с легкой улыбкой. Он отложил книги на стол и стал быстро просматривать принесенные ею газеты. – Удивлен вашим появлением днем.

– Дело в том, что кое-что случилось, – ответила Тава.

Подняв на нее взгляд, Каллан увидел, что она нервно покусывает губу.

– Рискну предположить, что это связано с тем, что ваш отец узнал о моем возвращении?

– Вы в курсе? – ахнула Тава.

– Мне только что сообщили,– мрачно ответил он.– Судя по всему, также мне надлежит жениться, поскольку, по мнению моего отца, я слишком долго уклонялся от своих обязанностей.

При этих словах Тава вздрогнула, но быстро восстановила нейтральное выражение лица.

– Мне очень жаль, Каллан, – сказала она.

– Почему? – спросил он, возвращаясь к газетам, которые по-прежнему держал в руках. – Это ни для кого не секрет. Мой отец настаивал на женитьбе последние несколько лет.

– Да, но...

Он взглянул на нее, ожидая продолжения.

– Я знаю, что вы любили ее, Каллан, – отринув притворство, со вздохом молвила Тава, – и, смею предположить, не готовы посвятить себя другой так скоро после всего, через что вам довелось пройти за последние несколько месяцев.

– Через что мне довелось пройти? – эхом повторил он.

– Уехать со Скарлетт, чтобы избежать прямой угрозы жизни. Наблюдать за тем, как женщина, владеющая вашим сердцем, влюбляется в другого. Возвращаться на родину, не имея возможности по-настоящему прийти домой... – принялась перечислять Тава и запнулась, перехватив его взгляд.

Каллан и забыл, насколько эта леди наблюдательна и умна. Признаться, когда он находился в компании Тинделлов, то большую часть времени проводил с Дрейком, так что мало знал его сестру, но запомнил, как она блистала на ужине с Микейлом и Ведой несколько месяцев назад.

– Прошу прощения, если перегнула палку, – поспешно сказала Тава, опустив глаза долу. Ее щеки залил румянец.

– Ничего подобного. Я имею в виду, ничего вы не перегнули, – заверил он. – Просто я запамятовал, как приятно общаться с кем-то, кто не является... фейри или иным бессмертным существом. Разговор с представителем человеческой расы очень ободряет.

Склонив голову набок, Тава встретила его взгляд.

– С вами были ваши стражники. Они смертные.

– Когда долгие месяцы проводишь в обществе одних и тех же людей, то обнаруживаешь, что время от времени жаждешь новой компании, – с улыбкой пояснил он.

Тава с улыбкой кивнула.

– Что ж, я уверена, у вас будет много вариантов, когда вернетесь ко двору.

Улыбка сползла с лица Каллана.

– Судя по всему, для меня все предрешено. Мне стало известно, что отец договорился с лордом Лэйрвудом.

Ахнув, Тава поспешно прикрыла рот рукой. В ее глазах читался тот же ужас, который сам Каллан испытывал при этой мысли.

– Вам не предоставят права выбора? – недоверчиво уточнила она.

– Похоже, что нет, но, полагаю, наверняка узнаю только после прибытия во дворец.

– И вы согласитесь на подобное?

Несколько долгих мгновений Каллан хранил молчание. Тава терпеливо ждала его ответа. Наконец он сказал:

– Не знаю. Ума не приложу, что буду делать.

– Ты отправилась к смертному принцу, прежде чем пришла ко мне? – требовательно воскликнул Сорин, когда Арианна закончила рассказ о том, что обнаружила в Братстве.

Очевидно, Сорин узнал о ее возвращении вскоре после того, как это случилось, но, верная своему слову, последние несколько часов она была «занята». Принц Огня пришел в ярость от того, что ему пришлось ждать. Выйдя из своей комнаты (стражник, которого она с собой умыкнула, выскользнул следом, низко пригнув голову), Арианна прихватила Каллана и поднялась вслед за Сорином на четвертый этаж. Его Внутренний двор уже был там, вместе с Нури и принцем Земли.

– Зачем бы мне идти к тебе с информацией, которая напрямую касается его высочества? – удивилась Арианна, откинувшись в кресле и скрестив ноги.

Позабавленный, Каллан наблюдал за тем, как Сорин сглотнул и стиснул зубы, с трудом сдерживая свой пыл.

– Потому что я привел тебя сюда с определенной целью, Арианна. Ты узнала сведения, которые напрямую касаются моей жены.

– Я только что все тебе рассказала, – возразила она и, перекинув через плечо длинные косы, принялась рассматривать свои ногти.

– Арианна, – прорычал Сорин.

Его тон заставил ее вскинуть голову.

– Ни на секунду не думай, что я подчиняюсь тебе, Сорин Адитья, – прошипела она мрачным смертоносным голосом.

При виде вспыхнувшего в глазах Сорина пламени его придворные приосанились и будничным жестом положили руки на рукоятки оружия.

– Сейчас не время и не место, Адитья, – вмешался Азраил.

– Твоего мнения никто не спрашивал, Луан, – огрызнулся Сорин, не сводя глаз с беты оборотней.

– Разве сейчас это имеет значение? – вклинилась Тава. – Что сделано, то сделано. Давайте лучше решим, что предпринять дальше. Мы же не позволим Каллану жениться на Веде, верно?

Со вздохом опустившись в кресло, Сорин провел рукой по своим темным волосам.

– Скарлетт не обрадуется такому повороту событий.

– Полагаю, беспокоиться нужно вовсе не о счастье Скарлетт,– возразила Тава.– Веда может быть одной из тех мараанских созданий, но даже если это не так, все равно нельзя принуждать Каллана к браку, которого он не хочет.

– Такова обычная судьба королевских особ, – пожал плечами Сорин.

– Сорин, ты это несерьезно, – зашипела сидевшая между Сайрусом и Нури Элиза.

Каллан не знал, почему генерал вклинилась в разговор в этот конкретный момент. Он вообще не понимал, какими соображениями они руководствуются в своем стремлении ему помочь. Сорин прав. Браки между королевскими отпрысками редко заключались по любви. Мечтая о том, что у него будет по-другому, он сам себя обманывал.

– С Ведой разберемся позднее. Больше всего меня беспокоит необходимость вернуться домой. Сегодня вечером, – сказал Каллан и взглянул на Финна и Слоана. Те стояли у двери с мрачным видом, скрестив руки на груди.

– Пока все не выяснится, нельзя, – ответил Сорин, едва взглянув на Каллана, и снова сосредоточил внимание на Арианне.

От столь явного пренебрежения Каллан стиснул зубы. Принц Огня что-то говорил бете, но ее глаза были устремлены на Каллана, на губах играла легкая улыбка.

– Судьба – особа переменчивая, не правда ли? – изрекла она, перебив Сорина.

– Сейчас не время, Арианна, – вздохнул Сорин, подаваясь вперед. Упершись локтями в колени, он обхватил голову руками.

– Разве нет? – переспросила она. – Может быть, такова судьба королевы, – продолжила она, пожав плечами.

Сорин вскочил на ноги, и Рейнер с Сайрусом тоже – на случай, если понадобится его сдерживать.

– Ее судьба не связана с ними.

– Вдруг такова воля Судеб?

– В таком случае Скарлетт проберется в пространство между звездами и использует свою тьму, чтобы придать Судьбам физическую форму с единственной целью разрубить их на части. И я буду собственноручно подавать ей объятые пламенем клинки, чтобы это сделать,– прорычал Сорин, часто дыша.– Еще раз упомянешь о том, чтобы оставить ее на произвол судьбы, Арианна, и твоя помощь здесь больше не понадобится.

– Бросать вызов Судьбам всегда непросто, – невозмутимо ответила Арианна.

– Сейчас у нас есть все основания это сделать, – огрызнулся Сорин.

– Действительно, – обронила Арианна, устремив взгляд на Каллана.

Он никак не мог взять в толк, чего она от него хочет. Чего можно добиться, сражаясь против Сорина? Он же принц фейри, владеющий магией огня, его поддерживает целый Двор фейри, не говоря о ведьме и вампире. Что ему, смертному, противопоставить такой мощи?

– Принц Каллан должен вернуться сегодня вечером, Сорин, – вмешалась Тава. – От этого зависит жизнь Кассиуса. Скарлетт никогда вам не простит, если с ним что-то случится.

– Она также не простит мне, если я позволю Каллану добровольно подвергнуть себя опасности и вступить в союз с мараанской леди, – возразил Сорин, плюхаясь обратно в кресло и ероша рукой волосы.

– Поэтому мы не отправим его одного, – медленно произнесла Тава.

– Он и не будет один, – отозвался Слоан с порога. – Мы всегда с ним, но нас всего двое против короля и его лордов... Однако это не спасет его от брака с леди Ведой. – Он замолчал, явно думая о том же, о чем и все остальные.

Все, кроме Тавы.

– Значит, он вернется обрученным с другой, – подхватила она. – Той, кто тоже знатного рода и в ком тоже течет мараанская кровь. Той, кого все сочтут достойной и против которой трудно будет возразить.

Стоило ей высказать свои соображения, как в комнате воцарилась полнейшая тишина. В течение целой минуты никто не произносил ни слова.

– Я ценю вашу преданность Скарлетт, Тава. Правда, ценю, но... – начал было Сорин.

– Я предлагаю это не из преданности Скарлетт,– перебила Тава,– поджав губы,– а из преданности своему королевству. Я руководствуюсь интересами детей, которым служила последние шесть месяцев, защищая их всеми возможными способами. Я делаю это потому, что у каждого, а не только у королев и принцев фейри, должен быть выбор касательно своей судьбы.

Каллан изумленно смотрел на леди, готовую рискнуть своим благополучием ради него.

Нет, не ради него.

Ради невинных детей.

Ради своего королевства.

В его душу закралось чувство вины и стыда, когда он признался себе, что прозябал без дела последние несколько лет. Если быть до конца честным, то всю свою жизнь. Всю жизнь кто-то другой определял каждый его шаг. Начиная от отца, готовившего его к тому, чтобы однажды стать правителем, до постоянных уговоров матери ухаживать чуть ли не за каждой леди в королевстве, чтобы выбрать себе невесту. Даже Скарлетт, забравшая его во Двор Огня ради безопасности, была очередным примером принятого кем-то другим решения.

Сам Каллан сидел сложа руки. Позволяя событиям происходить... и довольный этим. Решения принимались без его участия, а он просто ждал, что кто-то другой все исправит и скажет ему, что делать. Конечно, он был готов оказывать всяческое содействие, но все же. Однажды он сказал Скарлетт, что его самое большое желание – заботиться о тех, кто уже находится под его опекой. Но что он сделал, чтобы повлиять на ситуацию? Что он сделал, чтобы доказать кому-то, что всерьез воспринимает эти слова и чувства?

«А что вы предпримете, когда станете королем, Каллан? Будете ждать, что кто-то другой исправит все за вас?» – всплыли в голове слова беты оборотней.

В самом деле, что он предпримет, когда сядет на престол и станет ответственным за принятие решений? Когда тысячи людей будут ожидать, что он поведет их за собой?

Возможно, куда более важный вопрос заключался в том, что он сделал, будучи наследным принцем, чтобы доказать, что заслуживает занимать трон и руководить народом?

Когда Каллан перевел взгляд на Таву, ему вспомнился ужин несколько месяцев назад. Хитрая и остроумная, она тогда сидела рядом с Ведой, стараясь донести информацию до Скарлетт. Помогала Кассиусу и Дрейку вызволить ее, то и дело перехватывая Веду и отвлекая ее внимание. Тут он понял, что Тава справится. Она всегда была на заднем плане, в тени брата, но оттуда ей было все прекрасно видно. Никто никогда не заподозрил бы милую, тихую леди Тинделл в том, что она представляет угрозу, что она что-то знает. Но сейчас, заново проигрывая в памяти сцену в доме Лэйрвудов, Каллан понял, что она сила, с которой нужно считаться. Ей многое известно. Он готов был поспорить, что Таве ведомы секреты, за нераскрытие которых люди готовы убить. Секреты, которые окажутся невероятно полезными, если они собираются перехитрить Микейла, Веду и самого лорда Тинделла.

Каллан шагнул к Таве. Она хотела было отступить, но не сделала этого.

– Вы на все это согласны? На придворные ухаживания? Встать на пути Веды? Микейла? Короля?

Она сглотнула, и ее тонкая шейка дрогнула.

– Если это поможет нам выиграть время, если это поможет вам выиграть время, то да.

– Возможно, стоит обсудить с Дрейком, прежде чем... – начала было Нури, но оборвала себя на полуслове.

Тава покачала головой, глядя на Тень Смерти.

– Если вам удастся вытащить Скарлетт, смею предположить, что она захочет отомстить. Лорду наемников. Микейлу. Моему отцу. – Она замолчала на мгновение, ее взгляд метнулся к окну и вернулся к Нури. – Вам понадобятся свои люди во дворце. И кто помимо самого наследного принца подойдет на эту роль?

– Это опасно, – возразил Сорин. – Скарлетт не понравится...

– Скарлетт здесь нет, и она не имеет права голоса в этом вопросе, – вмешался Каллан, еще на шаг приблизившись к Таве. – Если леди Тинделл готова рискнуть личной безопасностью ради своего королевства, кто мы такие, чтобы лишать ее этого выбора? И кто я такой, чтобы не быть готовым сделать то же самое для людей, которых мне предстоит однажды возглавить?

Лицо Тавы покраснело в сотый раз за день от того, что она опять оказалась в центре внимания. Она не отступила, но Каллан видел, что она подрагивает.

– Тебе придется быть... убедительной, – вкрадчиво произнесла Нури. – Микейл и Веда хитры и порочны. Их оружие не мечи и кинжалы, но лукавство и политические игры. Они прекрасно умеют манипулировать.

– Мы же это не всерьез обсуждаем, – с недоверием протянул Сорин.

– Она права, – заметила Нури. – Нам бы не помешали свои люди в замке. Именно по этой причине Скарлетт начала приходить к... – Бросив быстрый взгляд на Каллана, она резко замолчала.

– Я был средством для достижения цели, – подхватил Каллан. – Я прекрасно понимаю, кем являлся для Девы Смерти, – с горечью добавил он. – Но это к делу не относится. Моему народу угрожает опасность, и я сделаю все необходимое, чтобы ей противостоять. Однако я не стану принуждать леди Таву, если она сомневается.

– Я справлюсь, – заверила Тава, и ее голубые глаза сверкнули решимостью. – Я сыграю эту роль, пока не придумаем что-нибудь другое.

– Нет, – отрезал Сорин, вскакивая на ноги. – Этого не будет. Прежде нужно изучить возможные последствия. Если это каким-либо образом негативно скажется на Скарлетт...

– Речь не только о твоей жене,– прорычал Каллан, шагнув к принцу Огня.– Речь о моем народе и моем королевстве, которое попало под перекрестный огонь битвы между бессмертными существами, и в эпицентре всего этого находится ваша королева. Меня волнует не то, как это повлияет на королеву фейри, а то, как отразится на детях в этом здании и людях на улицах.– Сорин открыл было рот, чтобы возразить, но Каллан продолжил: – Ты не имеешь права голоса в этом вопросе. Не здесь. Это не твой Двор, но мое государство.

На челюсти Сорина запульсировал мускул, в золотистых глазах заплясали угольки. Не говоря больше ни слова, он развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Рейнер и Сайрус обменялись взглядами, и Рейнер поспешил следом.

– Каков ваш план, принц? – протянула Элиза со своего места.

Каллан взглянул на Финна и Слоана, потом на Таву.

– Похоже, сегодня я вернусь домой не один.

Арианна поднялась.

– Вам лучше отправиться в путь, – сказала она. – Было объявлено, что вы прибудете сегодня вечером, а солнце почти село. – Она зашагала в том же направлении, в каком скрылись Сорин и Рейнер, но остановилась рядом с Калланом и, ухмыльнувшись, подмигнула ему. – Судьба – особа переменчивая, не правда ли?

Глава 14

Сорин

Сорин почувствовал, что больше не может находиться в комнате и слушать, как все говорят о смертном принце и о том, что нужно предпринять, чтобы ему помочь. Может, это и делало его эгоистичным мудаком, плевать. Не тогда, когда дело касалось Скарлетт. Остальной мир может катиться к чертям, он и бровью не поведет, поскольку его вселенная прикована к стене в каком-то кабинете, где становятся реальностью самые жуткие кошмары. Скарлетт захватил Аларик, способный сломить ее способами, которые куда хуже физических пыток. Теперь он втянул в это и Кассиуса, прекрасно зная, какие рычаги воздействия на Скарлетт ему требуются.

Сорин спустился на первый этаж склада, размышляя, можно ли сжечь несколько разбросанных там ящиков, чтобы снять нарастающее в жилах напряжение, но у лестницы стоял Рейнер, наблюдая и выжидая. Сорин отдал бы все, что угодно, лишь бы почувствовать Скарлетт по их связи, понять, что она не перестала бороться, что тянется к нему так же твердо, как и он к ней.

«Скарлетт», – мысленно позвал он, но встретил то же сопротивление, какое ощущал с тех пор, как она оставила его на границе. На сей раз в воздвигнутой ею стене не было трещин. Никаких слабых мест, на которые можно было бы направить пламя. Никаких щелей, которые можно было бы использовать, чтобы обрушить всю конструкцию.

На лестнице послышались шаги, и в комнату вошла Арианна, а за ней Элиза, Сайрус и Азраил Луан. Который, разумеется, первым открыл рот.

– Мы не можем вмешиваться в дела смертных, Адитья. Мы здесь не для этого, – объявил он с легкой укоризной в голосе.

Сорин невесело фыркнул.

– Так и знал, что ты ляпнешь подобную глупость.

– Глупость? Глупость в том, что ты ввязался в спор со смертным принцем, в то время как мы могли бы сосредоточиться на освобождении твоей жены и королевы. Он хочет вернуться в свой замок и попасть в ловушку? Что ж, он вправе так поступить. Оставь его в покое и сосредоточься на том, ради чего мы сюда прибыли, – парировал Азраил.

– Я и не ожидал от тебя понимания, Луан, – усмехнулся Сорин. – Твои мотивы всегда были направлены исключительно на то, чтобы любым способом утвердить превосходство Двора Земли.

– Конечно, это так,– проворчал Азраил.– Ведь я несу ответственность за своих подданных. Они ожидают, что я буду сражаться за них, добиваться для них всяческих преимуществ.

– Даже ценой благополучия других?

– Как будто ты и твой Двор чем-то отличаетесь,– возразил принц Земли.– Скажи, Адитья, о ком ты думал, когда потащился с небольшим отрядом через границу, чтобы спасти Элинé? Делал ли ты это ради себя самого и своего Двора или ради блага всего мира? Стоили ли твои потери той жертвы, которую ты просил их принести?

Сорин с рычанием рванулся к нему, но Рейнер успел первым и с мрачной ухмылкой достал короткий меч.

– Ох, Луан, – вздохнула стоявшая позади Элиза. – Когда же ты научишься не разглагольствовать в нашем присутствии?

– Когда же вы все поймете, что меня не пугают ваши помпезные угрозы и красивенькие клинки? – проворчал он в ответ. Грязь у него под ногами начала закручиваться воронкой.

– Иногда я забываю, насколько вы все молоды и ограничены, – заметила Арианна, проходя в центр комнаты. Она протянула ладонь, на которой лежал железный брусок. Где она его взяла, Сорин понятия не имел. – Кто из вас одолжит то, что мне нужно? – спросила она, переводя взгляд с одного принца на другого.

Азраил скрестил руки, отказываясь отдавать Арианне кольцо Семирии, поэтому Сорин, скрипя зубами, стянул с пальца кольцо Скарлетт и мгновенно почувствовал, как его огненная магия угасает в жилах. Он протянул его Арианне. Надев кольцо, она сосредоточила внимание на железном бруске у себя на ладони. Он начал меняться, уменьшаться и истончаться, превращаясь в длинный маленький ключ.

Арианна посмотрела на Сорина оливковыми глазами, в которых читалось сочувствие. Ее взгляд немного смягчился.

– Этот ключ разблокирует цепи в месте соединения их со стеной, – пояснила она. – Скарлетт не подпустила меня достаточно близко, чтобы я смогла осмотреть ее оковы.

Сорин фыркнул от смеха, представив, как Скарлетт ногой отталкивает бету оборотней, хоть и в виде крошечной мышки. Но смех угас в его горле так же быстро, как появился. Сглотнув, он встретился взглядом с Арианной.

– Она прикована к стене? – уточнил он, мысленно повторяя слова беты.

В Братство Арианна прибыла, сидя в кармане у Кассиуса. Его перехватили и допросили, после чего, очевидно, отвели к Скарлетт, а бета незаметно выскользнула и отправилась изучать коридоры и помещения. Последние несколько недель она часами рассматривала нарисованные Кассиусом и Нури карты, запоминая все, что могла, о Братстве и о тех местах, где могли держать Скарлетт.

Когда Арианна сказала, что нашла ее, увидела и услышала, Сорин был готов немедленно отправиться в Черный синдикат. Конечно, он понимал, что Нури и Кассиус правы. В их многогранном плане выяснение, где находится Скарлетт, было одним из многих, очень многих шагов. Кроме того, кто мог поручиться, что ее всегда держат в одном месте? Может, ее постоянно перемещают, чтобы сбить с толку? Или она прикована в одном месте с тех пор, как угодила в лапы Лорда наемников? Неужели ей приходится спать на каменном полу? Неужели ей не дают еды? И воды? Позволил ли Лорд наемников Микейлу овладеть ею?

При последней мысли Сорина захлестнула горячая едкая ярость. Он порадовался отсутствию кольца у себя на пальце. В противном случае непременно что-нибудь бы поджег. Он посмотрел на кольцо на левой руке. Обручальное. Единственное свидетельство их союза в этих землях, единственное связующее звено с ней. При мысли о том, что Скарлетт заблокировала их узы, на Сорина нахлынула новая волна гнева, сравнимая по силе с яростью от того, что Микейл мог хоть пальцем тронуть Скарлетт.

– Да, Сорин, – подтвердила Арианна. – На ее запястьях и лодыжках кандалы из ширастоуна. Ноги не прикреплены к полу, но руки подвешены над головой. Этот ключ должен разблокировать якорь. Если понадобится создать другой ключ, когда мы ее вытащим, я сделаю это здесь.

– Почему вы не можете сделать другой ключ там? – спросила Элиза. Она стояла, прислонившись к дальней стене и оценивая обстановку. Ее лицо было угрюмо – лицо истинного генерала, обдумывающего планы и стратегии сражений. – Если у Скарлетт появится доступ к магии, это, несомненно, поможет нам вытащить ее.

– Потому что помещение, в котором ее держат, окружено магическими заслонами, – пояснила Арианна и помрачнела. – Мне никогда не доводилось сталкиваться ни с чем настолько мощным. Они блокировали мои способности даже при наличии кольца Семирии.

С этими словами она сняла его с пальца и протянула Сорину.

– Ты познакомилась с Кассиусом. Он очень силен, – подхватил он.

Как только кольцо вернулось к нему, ожило и его пламя.

– Те чары наложены не ведьмой, Сорин, – возразила Арианна.

– Кассиус сказал, что его никогда не просили ставить чары вокруг Братства, – добавил Рейнер.

– В таком случае, смею предположить, они затронут нас, когда мы отправимся за Скарлетт, – подхватил Сайрус.

– Мне не понадобится магия, чтобы добраться до нее. Будет достаточно клинков и собственных рук, – мрачно заметил Сорин. – Когда я приду за ней, она отправится со мной, или я останусь там с ней. Иных вариантов не дано.

– Считаешь, что твоих клинков и рук будет достаточно в доме и районе, полном смертоносных убийц, воров и наемников? Сильно в этом сомневаюсь, огненный урод, – пробурчала Нури из темного угла.

Откуда, черт возьми, она там взялась?

– Не хочешь ли проверить эту теорию на практике, дочь ночи? – с мрачной ухмылкой предложил Сорин.

– Сними кольцо и вели своим лакеям, чтобы не вмешивались. Тогда я пущу тебе кровь, – ответила она, злобно усмехаясь.

– Если ты так жаждешь полакомиться моей кровью, дорогая Нури, достаточно просто попросить, – поддразнил Сорин.

Нури зашипела на него, обнажив клыки.

– Каждый раз, когда я начинаю думать, что ты не так плох, как мне кажется, ты доказываешь, насколько ты на самом деле большой мудак.

– Давайте сосредоточимся на вызволении Скарлетт, – поспешно вмешался Рейнер.

Его низкий голос, трагичный и напряженный, помог Сорину вернуть внимание к первоочередной задаче. Рейнер всегда был стоическим и бесстрастным, поэтому, когда какие-то эмоции все же пробивались на поверхность, не заметить их было невозможно. В основном потому, что если бы Третий Сорина потерял контроль над собой, то весь склад был бы залит не только кровью. Нынешний его тон говорил о том, что он находится на грани. Сорин и сам несколько недель ходил по краю.

– С какого расстояния от Черного синдиката вы почувствовали эти заслоны? – спросил Луан, не сводя глаз с Нури и следя за каждым ее движением.

– Только приблизившись к территории Братства, – ответила бета.

– Как бы нам ни хотелось ворваться туда и уничтожить всех, кто встанет на пути, думаю, будет лучше, если получится войти и выйти незамеченными. Возможно ли осуществить это посредством маскировки? Например, прикинуться слугами, как я долгое время делала в поместье лорда Тинделла? – спросила Элиза.

– Лучше наемниками,– ответила Нури.– Поскольку внимание Аларика сейчас сосредоточено на Скарлетт, шанс попасть внутрь есть. Вы будете в плащах с капюшонами. Предположу, что его доверенные лица охраняют Скарлетт, а остальные не сразу распознают чужаков. Возможно.

– Что, если бы мы отправились в компании одного из его доверенных лиц? – медленно проговорил Сорин.

– Мне туда нельзя, Сорин, – возразила Нури.

– Я не тебя имею в виду, – возразил он, покачав головой, и его взгляд вернулся к Арианне. – Ты сказала, что в комнате были Микейл и лорд Тинделл.

– Да, вместе с еще одним парнем и самим Лордом наемников, – подтвердила Арианна.

– Удалось ли тебе рассмотреть их в подробностях? В частности, Микейла – чтобы превратиться в него?

Элиза оттолкнулась от стены, которую все это время подпирала.

– Ты хочешь, чтобы она приняла облик Микейла и отправилась за Скарлетт? Скарлетт ни за что не поверит, что он явился ее спасать.

– Нет, – сказал Сорин, в очередной раз покачав головой. – Я предлагаю ей выдать себя за него, чтобы, когда я войду под видом наемного убийцы, никто в этом не усомнится. Найдя Скарлетт, я объясню ей, кто такая Арианна. Никому не придет в голову подвергать сомнению Микейла, которой куда-то ведет пленницу, так ведь?

Держа нож рукой в перчатке и поигрывая им, Нури обдумывала сказанное Сорином.

– Может сработать, – нараспев протянула она. – До всей этой истории, если бы с посторонним пришла я, никто, кроме самого Аларика, не стал бы меня расспрашивать. Если его отвлечь, он, скорее всего, не сразу заметит чужое присутствие. – Она опять замолчала, прокручивая в голове различные варианты развития событий. Все молчали, давая ей время, потому что понимали, что в этом вопросе она эксперт. Как бы Сорину ни было ненавистно это признавать, Нури была права, когда накричала на него, напомнив, что ее знания превосходят его.

– Вероятно, это наш лучший шанс, – наконец согласилась Нури. – Теперь, когда он захватил и Кассиуса тоже...

– Что значит – «он захватил и Кассиуса тоже»? – перебил Сайрус. – Я думал, он станет удерживать командира, только если тот предоставит ложные сведения о смертном принце? Но об этом мы позаботились.

Нури невесело фыркнула.

– Если ты полагаешь, что Лорд наемников выпустит из рук самый большой рычаг воздействия на Скарлетт, который у него есть, то сильно заблуждаешься. Кассиуса будут использовать до тех пор, пока Аларик не добьется от Скарлетт всего, чего хочет, и даже тогда его, скорее всего, оставят в качестве залога, чтобы держать ее под контролем.

– То есть, когда мы придем за Скарлетт, нам нужно будет забрать и его тоже? – спросил Рейнер. Клубящийся в его глазах дым сгущался.

– Да, – просто ответила Нури.

– Что ж, замечательно, – пробормотала Элиза. – Поскольку вытащить Скарлетт не было достаточно сложной задачей, теперь нам нужно попытаться тайно вывести двоих.

– Когда? – требовательно воскликнул Сорин. – Когда мы туда пойдем?

Нури устремила на него медовые глаза.

– Дай мне несколько дней, Сорин. – Ее тон смягчился, как часто бывало, когда она разговаривала с младшими детьми. – Позволь мне устроить так, чтобы в ночь, когда мы войдем, дежурило как можно больше наших людей. Тем самым мы повысим себе шансы на успех.

Сорин кивнул. Ему не нравилось даже часовое ожидание, не говоря уж о нескольких днях. Но что он мог поделать? Если это время требуется для того, чтобы не потерять преимущество, он потерпит.

Все разошлись, договорившись встретиться позже вечером, как обычно, чтобы продолжить обсуждение после того, как Нури свяжется со своими контактами. Элиза отправилась поговорить с Калланом и убедиться, что он максимально хорошо подготовился к возвращению в замок. Сорин не знал, захочет ли смертный принц ее видеть, но его это не волновало. Каллан волен делать все, что ему заблагорассудится.

Сорин выскользнул через боковую дверь, и ноги сами понесли его на пляж. Здесь он обычно проводил время после обеда, глядя на море, такое огромное и бесконечное, но казавшееся ничтожным по сравнению с пропастью, разверзшейся между ним и его близнецовым пламенем.

«Держись, любовь моя. Потерпи еще немного, и я приду за тобой».

Глава 15

Каллан

– Вы уверены, что готовы? – спросил Каллан, искоса глядя на Таву.

Она сидела рядом с ним в карете, которая везла их в замок. Было решено, что это лучший способ придать их истории убедительности. Каллан объявит отцу и остальным, что не мог дождаться воссоединения с Тавой, поэтому отправился к ней, едва вернувшись в Бейлорин, и попросил ее сопровождать его на встречу с венценосным родителем.

– Не думаю, что имеет большое значение, готова я или нет, ваше высочество, – ответила Тава. Она сидела, сложив руки на коленях, как подобает леди.

Каллан барабанил пальцами по бедру и нервно дергал коленом.

– Чтобы все поверили, что я за вами ухаживаю, вам нужно называть меня по имени, без упоминания титула.

– Принято к сведению.

– Вероятно, нам также следует установить некоторые... границы или что-то в этом роде, – добавил он.

– Границы? – в замешательстве переспросила Тава, повернувшись к нему лицом.

– Да, границы. Что для вас приемлемо, а что вызывает неприятие? Чтобы нашу историю приняли за чистую монету, полагаю, нам надлежит демонстрировать приязнь друг к другу, – пояснил Каллан, продолжая барабанить пальцами по ноге.

Выглянув в окно, он убедился, что они находятся всего в нескольких кварталах от замка.

– Хм-м, – задумчиво протянула Тава. – Предположу, что приемлемым будет держаться за руки на людях, нашептывать на ушко милый вздор и целовать руку. Ну а более страстные проявления чувств оставим для тех случаев, когда будем наедине.

Каллан резко повернулся к своей спутнице, глядя на нее широко раскрытыми глазами, и заметил легкую усмешку на губах и дразнящий блеск во взгляде. Она мягко положила ладонь ему на колено, чтобы прекратить нервное подергивание.

– Расслабьтесь, Каллан. Я выросла в том же обществе, что и вы, и отлично осведомлена о том, чего от нас ожидают. Я знаю, как сыграть свою роль.

– Да, – промямлил он в ответ, не отрывая глаз от ее руки у себя на колене. – Просто это... опасно. Позволять вам рисковать ради меня своим благополучием не кажется мне правильным.

– Я подвергаюсь риску с того момента, как больше года назад помогла Дрейку и Кассиусу привезти Скарлетт в наш дом, Каллан, – напомнила она чуть слышно. – Я рискую каждый раз, когда тайком ухожу на склад, чтобы присмотреть за детьми или принести вам новости. – Тава убрала пальцы с его колена, и он тут же пожалел об их утраченном тепле. Она сжала в кулаке висящий у нее на шее духовный амулет с тремя пересекающимися кругами и стала двигать его по цепочке из стороны в сторону. Ее взгляд был устремлен в окно.

Каллан провел рукой по волосам.

– Я знаю, что вы в состоянии с этим справиться, Тава, – сказал он. – Я наблюдал за тем, как вы вели себя с Ведой на том ужине. – Она медленно обратила к нему лицо. – Но мне будет легче, если мы договоримся о каком-то сигнале или знаке на случай, если вам некомфортно или вы не чувствуете себя в безопасности.

– Хорошо, Каллан, – ответила Тава, кивнув головой. – Если это поможет вам меньше нервничать.

– Поможет, – заверил он и, спохватившись, что опять начал болтать ногой, заставил себя сидеть спокойно.

– Если мне будет некомфортно или я захочу прекратить наши отношения, то сделаю замечание о том, как сильно люблю жаркие летние дни.

– Как эта фраза может быть особым знаком? – в замешательстве спросил Каллан.

– Потому что я ненавижу лето, – ответила она с ноткой отвращения, и Каллан неожиданно для себя хохотнул от проявления столь страстных чувств по отношению к времени года. – Дрейк единственный, кому мой комментарий покажется странным. Он поймет сигнал без всяких объяснений.

– Значит, вы предпочитаете зимние месяцы? – спросил Каллан.

Карета свернула на длинную подъездную дорогу к воротам замка.

– О да, – подтвердила Тава, продолжая теребить амулет на шее. Это был единственный признак того, что она нервничает.

Каллан положил руку ей на локоть, и она напряглась всем телом, встретив его взгляд.

– Благодарю за все, Тава, – мягко сказал он. – Вы не обязаны этого делать.

– Еще как обязана, – возразила она тихим, едва различимым голосом. – Я люблю Виндонель, и если мой отец причастен к чему-то, что ставит под угрозу наше королевство и причиняет вред невинным детям... – Не договорив, она сжала губы в тонкую линию.

Каллан ждал, что она продолжит, но этого не случилось. В следующий миг карета остановилась перед замком. Дверца открылась, и появилось лицо Финна.

– Вы готовы?

– Настолько, насколько это вообще возможно, – подтвердил Каллан, выходя на булыжную мостовую.

Подняв голову, он увидел стоящего на вершине лестницы Микейла Лэйрвуда, на лице которого сияла широкая улыбка. До сих пор Каллан считал ее искренней. «Посмотрим, насколько хорошо он продолжит разыгрывать этот фарс, когда узнает, что Тава на моей стороне», – подумал он.

Оторвав взгляд от Микейла, Каллан обернулся к карете и протянул руку, чтобы помочь выйти Таве. Нежные пальчики легли в его ладонь, и он обхватил их и бережно сжал, пока она спускалась по двум маленьким ступенькам на мостовую. Она застенчиво улыбнулась ему и, войдя в роль, ловко переплела свои пальцы с его.

– Нас ожидает Микейл, – негромко пробормотал Каллан. Его тон был напряженным.

– Я прекрасно это знаю, Каллан, – ответила она. В ее голосе, напротив, не было ни малейшего намека на нервозность или беспокойство. – Переведите дух, заправьте мне прядь волос за ухо и, когда будете готовы, ведите меня вверх по ступенькам.

Всматриваясь Таве в лицо, Каллан некоторое время оценивал ее яростную решимость, прежде чем сделать то, что она сказала. Он глубоко вздохнул, готовясь сыграть отводимую ему роль, и, протянув руку, заложил своей мнимой нареченной за ухо прядь золотистых волос и провел пальцами по ее щеке. Ее улыбка смягчилась.

Каллан повернулся лицом к Микейлу, который пристально наблюдал за ними, не переставая улыбаться.

– Добро пожаловать домой, ваше высочество. Мы очень рады вашему возвращению, – с поклоном объявил он, когда они преодолели последние несколько ступенек.

– Хорошо быть дома, – ответил Каллан, бережно ведя Таву вперед.

– Леди Тава! – Микейл поприветствовал ее кивком. – Какой неожиданный сюрприз.

– Нынешний вечер полон сюрпризов, – ответила Тава. – Каллан нанес внезапный визит в мой дом. Я не знала, что он возвращается сегодня. – Она взглянула на принца из-под ресниц.

– Каллан, – медленно повторил Микейл. Его улыбка стала более вымученной, когда он заметил, насколько непринужденно Тава обращается к наследному принцу – да еще и по имени. – Вы заехали в поместье Тинделл, прежде чем вернуться домой?

– Верно, – подтвердил Каллан, шагая вперед и обходя Микейла.

Двери распахнулись, и он глубоко вздохнул, почувствовав себя дома. Может, все и катится к чертям, но он все равно счастлив оказаться там, где ему самое место.

Там, где за каждым углом не таятся тени и магия огня.

Из двух зол – встречи с мараанским лордом, кем предположительно являлся Микейл, и его неизвестной магией, и необходимостью лишний день провести во Дворе Огня в обществе Скарлетт, Сорина и прочих Каллан выбрал бы первое.

– Все собрались в обеденном зале, – сообщил Микейл. – Вас ожидает небольшое пиршество. Ну а гвоздем программы станет ваш рассказ о том, чем вы в последнее время занимались.

Подтекст был тонким, но уловимым. Король потребует у сына объяснений по поводу длительного отсутствия. Сзади раздались шаги Финна и Слоана, мгновение спустя те появились из-за угла. Каллан услышал разговор и смех Евы. Двери были открыты, и он поспешно преодолел оставшиеся две ступеньки, войдя в холл. Ева завизжала и, путаясь в своих пышных юбках, подбежала к брату, прыгнув в его объятия.

– Привет, сестренка, – тепло поприветствовал он, утыкаясь лицом в ее светло-каштановые волосы.

– Я так скучала по тебе, Каллан, – призналась она, обхватив его шею маленькими ручками.

– Я тоже по тебе скучал, – ответил он, опуская ее на ноги. Его мать стояла чуть поодаль в ожидании, и он шагнул к ней и поцеловал в щеку. – Здравствуй, мама.

Привстав на цыпочки, королева Мередит обняла сына.

– Слава богам, ты наконец дома, – сказала она, отстраняясь и проводя ладонью по рукавам его туники. – Выглядишь ужасно. Где ты ночевал? В лачугах вдоль дороги?

Она рассмеялась над своей шуткой, и Каллан тоже принужденно хохотнул. Знала бы она, что последние несколько недель он спал на ветхом складе.

– Боюсь, это недостаток путешествия верхом несколько дней подряд, – пояснил Каллан, обводя взглядом присутствующих.

Сидящий во главе стола король не поднялся, чтобы поприветствовать его. В руке он держал золотой кубок и, прищурившись, смотрел на сына. Лорд Тинделл тоже был здесь, вместе с Дрейком. Микейл с интересом наблюдал за происходящим с места рядом со своим отцом.

– Ваше высочество, как хорошо, что вы снова дома.

От голоса леди Веды волосы на затылке Каллана встали дыбом. Обернувшись, он увидел ее в нескольких футах поодаль. На ней было темно-синее платье, так туго перетягивающее талию, что он удивился, как она вообще может дышать. Ее каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу на макушке, напоминающую корону.

– Леди Веда, рад вас видеть, – сказал он, стараясь сохранять нейтральный тон.

Оглянувшись через плечо, Каллан увидел, что Тава что-то нашептывает Дрейку, чей взгляд то и дело перескакивал на него и снова на сестру.

– Проходи и садись, сын, – низким повелительным голосом позвал из-за стола король Теодор. – Нам нужно многое обсудить.

– Разумеется, отец, – сказал Каллан, поворачиваясь и протягивая руку Таве.

На ее щечках появился легкий румянец, когда она шагнула к нему, а он положил ладонь ей на поясницу, чтобы направить к стулу, после чего обогнул стол и остановился у своего места справа от отца. Обычно по другую руку от Каллана сидел лорд Лэйрвуд, но сейчас он расположился чуть дальше, оставив между ними одно свободное место. Отодвинув стул, Каллан жестом предложил его Таве.

– Каллан, я не могу, – тихо сказала она, слегка покачав головой. Ее глаза были устремлены в пол.

– Веда выказала желание сидеть рядом с вами нынче вечером, – вмешался Микейл. – Ей не терпится услышать рассказ о вашем путешествии.

– Я им с радостью поделюсь, – ответил Каллан. – Однако мой рассказ будет слышно с любого другого места. Рядом со мной будет сидеть леди Тава.

– Почему моя дочь прибыла в замок вместе с вами, ваше высочество? – поинтересовался лорд Тинделл, занимая место за столом между Евой и Дрейком.

Бросив на Каллана еще один робкий взгляд, Тава села, и сам он устроился подле нее и мягко ей улыбнулся.

– Я не мог дождаться, когда увижу ее, поэтому сразу по прибытии в Бейлорин поспешил к ней, – пояснил он.

– Вам не терпелось увидеть ее? – резко спросила Веда, отчего все тут же повернулись к ней. Спохватившись, она поспешно сменила презрительное выражение на некое подобие вымученной улыбки. – Я имею в виду, не знала, что вы с леди Тинделл... близки.

Каллан потянулся к руке Тавы, поднес ее к губам и нежно поцеловал тыльную сторону.

– Узнать друг друга можно не только во время личных разговоров, когда за каждым жестом следят чужие глаза, но и посредством писем, поверяя сокровенное чернилам и бумаге.

Щеки Тавы сделались пунцовыми, и Каллан задумался, действительно ли происходящее является фарсом. Не выпуская ее руки из своей, он перевел взгляд на Веду, которая стояла неподвижно, слегка приоткрыв рот от изумления.

Сидящий за столом Микейл прочистил горло.

– Когда ваши отношения получили такое... развитие? – протянул он.

Каллан отпустил руку Тавы, чтобы налить ей бокал вина.

– Как ни странно, в тот вечер, когда состоялась твоя помолвка с мисс Монро, – пояснил он. – Кстати, где она? Я думал, она будет вместе с тобой.

Он почувствовал, как напряглась Тава. Они обсуждали только то, какими представят свои отношения на публике, но ни разу не затронули тему Скарлетт. Посмотрев через стол на брата, Тава взяла бокал из рук Каллана.

– Наша свадьба, к сожалению, откладывается, – объявил Микейл, и глазом не моргнув. – Болезнь моей невесты ухудшилась, поэтому ей пришлось уехать на поиски лечения, которое, надеюсь, избавит ее от необходимости прибегать к ужасному отвару.

– Это было бы замечательно, – подхватила Тава, сделав глоток вина. – Искренне надеюсь, что в своих странствиях она найдет то, что ищет.

Микейл скользнул по ней взглядом, заставив Каллана напрячься. Он искоса посмотрел на Дрейка, который тоже не сводил глаз с Микейла.

– Хочешь сказать, что наконец-то нашел кого-то, Каллан? – полным надежды голосом поинтересовалась королева. На протяжении последних трех лет она пыталась свести его с придворными дамами, постоянно подсовывая списки кандидаток, которые могли бы стать подходящими спутницами жизни наследного принца. Прежде чем он успел ответить, Мередит повернулась к мужу. – Разве это не замечательно, Тео?

Король Теодор внимательно изучал сына, не выпуская из рук кубка, содержимое которого постоянно взбалтывал.

– Замечательно будет только тогда, когда он скажет мне, что они обручены, – наконец ответил он.

– Что? – ахнул Каллан, широко раскрыв глаза.

Дрейк поставил бокал на стол с такой силой, что раздался легкий дребезжащий звук, а Тава резко втянула носом воздух.

– Имеется договоренность! – вмешался Микейл, стукнув кулаком по столу.

– Успокойся, Микейл,– раздался с другого конца стола голос лорда Тинделла.– Смею предположить, что его высочество не обручен, ведь Тава – моя дочь, и он не просил у меня ее руки.

– Когда бы он успел, когда был занят бог знает чем на другом конце треклятого континента? – жестко сказал король.

– У вас, несомненно, есть вопросы о том, где я был и что делал, но их можно обсудить завтра, а не сразу после моего возвращения, – начал было Каллан.

– Все обсуждения пройдут нынче вечером, Каллан, – отрезал его отец, повышая голос. Он уронил кубок на стол и пролил вино. – Ты несколько месяцев отсутствовал, пренебрегая своими обязанностями. В лучшем случае я получал от тебя письмо раз в неделю, но до сих пор не имею ни малейшего представления, какого черта ты там делал!

– Теодор! – воскликнула королева Мередит. – Следи за своим языком. Мы же за обеденным столом.

– Предлагаю женщинам удалиться, чтобы мужчины могли поговорить о делах, не раня их нежных чувств, – огрызнулся король.

– Только после того, как поедим, Тео, – с укоризной ответила его супруга, потянувшись за бокалом. – Я несколько месяцев не видела сына и очень хочу поужинать с ним и с леди, за которой он ухаживает.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Вошли слуги с первым блюдом. Пока они расставляли тарелки, Каллан почувствовал мягкое прикосновение к своей руке и, повернувшись, встретился глазами с Тавой. Ее осанка была безупречна, но он уловил в глазах проблеск тревоги. Он натянуто улыбнулся ей, пытаясь уверить, что все в порядке, хотя на самом деле не знал, как будут дальше развиваться события. Он думал, что отец успокоится, узнав, что сын за кем-то ухаживает, но, взглянув на него краем глаза, понял, что ничего подобного ждать не приходится. Король в ярости.

Не успел Каллан доесть суп, как Веда, отложив ложку, нарушила напряженную тишину:

– Простите, что снова поднимаю эту тему, но что именно происходит?

Прищурившись, Веда посмотрела на Таву, и Каллан испытал внезапное желание задвинуть девушку себе за спину, скрыть от смертоносного взгляда мараанской леди.

– За то, что происходит, мне следует благодарить вас с Микейлом, – приосанившись и вытерев рот салфеткой, объявила Тава.

– Что? – ахнула Веда и поджала губы.

– Если бы не тот ужин в честь помолвки Микейла и Скарлетт, ничего этого могло бы и не случиться. Так что... – Она взглянула на Каллана и застенчиво улыбнулась ему, прежде чем снова обратилась к Веде: – Это все благодаря вам.

Каллан едва сдержал усмешку, осознав истинное значение этих слов. Он отметил, что они попали в точку. Черты лица Веды исказились от гнева. Глаза у нее были черными от природы, но теперь стали еще темнее.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – прорычал Микейл, и Тава была вынуждена перегнуться через его отца, чтобы вступить в схватку и с Микейлом тоже. По непонятной причине Лорд Лэйрвуд был странно молчалив. Теоретически ему следовало куда сильнее расстроиться от того, что шанс его дочери взойти на трон оказался под угрозой, но он настороженно наблюдал за своими детьми и ел суп.

– Вскоре после того как вам пришлось помочь Скарлетт добраться до ее комнаты той ночью, моего брата вызвали по делам. Каллан не захотел, чтобы я ехала домой в одиночестве, и отвез меня в своей карете, проследив тем самым, чтобы я добралась в целости и сохранности. Глупо с его стороны, конечно, но кто я такая, чтобы отказывать принцу? – Пожав плечами как ни в чем не бывало, она подняла бокал с вином. – Мы мило побеседовали и обнаружили, что оба любим книги и предпочитаем тишину суете повседневной жизни. На следующий день Каллану пришлось неожиданно уехать из Бейлорина, и я не вспоминала о нашем совместном времяпрепровождении, пока через неделю не пришло его первое письмо. Завязалась переписка, которая переросла в... отношения.

Она с улыбкой посмотрела на Каллана. Ее история была настолько гладкой, словно она репетировала несколько месяцев, а не просто обсудила с ним несколько часов назад.

– Можно сказать, что это судьба, – объявил Каллан, салютуя бокалом.

– Можно сказать, что судьба – особа переменчивая, – подхватила Тава, повторив слова Арианны, сказанные ранее в тот день.

Какой же острый ум у этой тихой послушной леди!

– Ты знал об этом? – требовательно спросил лорд Тинделл у сына.

– Понятия не имел, отец, – ответил Дрейк, отодвигая от себя пустую суповую тарелку. – Но, полагаю, вы так же взволнованы, как и я. Думаю, они прекрасно подходят друг другу.

– Конечно, он в восторге, – усмехнулась королева Мередит, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение. Слуга наполнил ее бокал вином. – Ведь когда-нибудь его дочь станет королевой.

– Значит, решено, – объявил король со своего места во главе стола. – Завтра мы первым делом объявим о помолвке принца.

– Что? Нет! – воскликнул Каллан, не в силах поверить, что каким-то непостижимым образом события нынешнего вечера опять вернулись к обручению.

– Хватит! – рявкнул отец, ударив кулаком по столу. Наставив на сына указательный палец, он добавил: – У тебя имеются обязанности перед подданными, Каллан.

– Я в курсе! – парировал тот, также повышая голос.

– Неужели? Народ Виндонеля знает, что их наследный принц исчез на несколько месяцев. Нам пришлось придумывать историю о твоем длительном отсутствии. Как мне доверить тебе трон, если ты так себя ведешь?

– Я могу все объяснить...

– И объяснишь, – усмехнулся король. – А также выполнишь свои обязанности перед королевством и начнешь с того, что выберешь себе жену.

– Отец, пожалуйста, – взмолился Каллан, стиснув зубы. – Давайте прежде все как следует обсудим.

– Да, давайте все как следует обсудим, – пробурчал Микейл. – По этому вопросу уже было заключено соглашение.

– Это было до того, как мой сын вернулся с невестой, – ответил король, берясь за суповую ложку.

– Выходит, это отменяет ваше слово? – возмутился Микейл.

– Не забывайтесь, молодой лорд, – прорычал король.

– Простите меня, ваше величество, – отозвался Микейл напряженным тоном. Было видно, что он едва сдерживается. – Я просто пытаюсь понять ситуацию, чтобы лучше подготовиться к служению Каллану в качестве его десницы.

– Брак будет гораздо более счастливым, если принц сам выберет себе жену, Микейл, – примирительным тоном изрек король, беря из стоящей перед ним корзиночки кусок хлеба. – То, что он вернулся с леди, которая ему по сердцу, гораздо лучше, чем принуждать его к союзу.

– Тем не менее, именно к этому меня и принуждают, – перебил Каллан.

– Может быть, ты предпочел бы, чтобы я лично назначил тебе невесту, принц? – спросил Теодор, устремив взгляд на сына. – С учетом политических и властных интересов? Или хочешь продолжить ухаживать за сидящей рядом с тобой девушкой?

– Да, я хотел бы продолжать ухаживать за ней, но это не значит, что я готов просить ее руки, – возразил Каллан.

– Я предоставляю тебе право выбрать невесту, но не срок, – отрезал король. – В любом случае завтра утром будет сделано соответствующее объявление. Пришло время повзрослеть, Каллан, и занять свое место в королевстве.

Безмолвные слуги занялись сменой блюд. Каллану кусок в горло не лез. Попросить Таву притвориться его нареченной – это одно, но вступить с ним в брак? Они могли бы придумать достаточно простой способ прекратить ухаживания, но не помолвку.

– Балам, сделай что-нибудь, – прошипела Веда со своего места за столом, и отец устремил на нее осуждающий взгляд.

– Следи за манерами, Веда, – отчитал ее лорд Лэйрвуд. – Ты получила прекрасное воспитание. Знай свое место.

– Не понимаю, отчего вас это не беспокоит, – воскликнул Микейл.

– Простите, что перебиваю, но я не могу понять, почему лорд Микейл и леди Веда так расстроены, – вклинилась Тава. Ее тон был спокойным и сдержанным, словно происходящее не грозило вот-вот обернуться колоссальной катастрофой. – Их это касается не так сильно, как меня и принца Каллана. Если только я ничего не упустила?

Каллан уловил мелькнувшую на лице сидящего напротив Дрейка ухмылку, однако тот быстро спохватился и вернул себе нейтральное выражение.

– Ты прекрасно знаешь, почему мы расстроены, – прошипела Веда, наставив на Таву палец.

– Веда, – лорд Лэйрвуд был вынужден сделать дочери повторное замечание. – Немедленно прекрати эти глупости, или будешь удалена из-за стола.

– Но, отец...

– Виктор, ты раздосадован изменением планов? – спросил король. Слуги внесли и поставили перед гостями тарелки с мясом и овощами. – Есть ли что-то такое, что мы должны обсудить?

– Конечно, нет, ваше величество, – ответил лорд Лэйрвуд, глядя через стол на свою дочь. – Я считаю очень мудрым замечание о том, что брак будет гораздо более счастливым, если принц сам выберет свою будущую жену. Мы видим, что он состоит в отношениях с леди Тавой, которая по воспитанию и родословной, безусловно, подходит для роли королевы. Король, женившийся по любви, лучше для королевства, чем тот, кто вынужден терпеть общество нежеланной женщины.

– Отец... – Веда снова попыталась что-то сказать, но король ее перебил:

– А ты, Балам? Ты не против того, чтобы твоя дочь обручилась с Калланом?

Лорд Тинделл натянуто улыбнулся.

– Это было бы честью для меня, – сдавленно объявил он, поднимая кубок.

Каллан понял, что ничего другого отцу Тавы не оставалось. Не мог же он показать, как это его взбесило. Интересно, с чего бы лорду расстраиваться из-за перспективы того, что его дочь станет королевой? Лучшей судьбы и пожелать нельзя. Если бы лорд Тинделл выразил протест, его подвергли бы дальнейшим расспросам, а ему явно требуется перегруппироваться.

– Великолепно, – резко сказал король. – Тогда вопрос решен, и больше мы к нему нынче вечером возвращаться не будем.

– Это все? – воскликнул Каллан, положив ладони на стол.

– Я неясно выразился, мальчик? – прищурившись, спросил его отец.

Каллан заставил себя прикусить язык и сдержал возможные возражения. Было совершенно ясно, что ничто из им сказанного отцовского мнения не изменит.

– Нет, сэр, – сдавленно процедил он и, отодвинув стул от стола, добавил: – Мне нужна минутка. Прошу прощения.

Он встал и направился к дверям. Мрачные Финн и Слоан перехватили его взгляд.

– Сядь на место, Каллан, – приказал король. Тут раздался скрип стула. – И вы тоже, леди Тава.

– При всем уважении, ваше величество, если вы собираетесь навязать нам этот союз, прежде чем мы будем готовы, как будущая жена Каллана я считаю своим долгом утешать его, когда он расстроен. Вы не станете чинить мне в этом препятствий и дадите нам минуту, чтобы привыкнуть к внезапно возложенным на нас требованиям, – ответила Тава ровным уверенным голосом и поспешила к Каллану.

– Тава! – пригрозил лорд Тинделл.

Но она даже не взглянула на отца и, подойдя к Каллану, взяла его под руку.

– Отведите меня куда-нибудь, где мы сможем поговорить так, чтобы никто не подслушал, – встав на цыпочки, прошептала она ему на ухо.

Кивнув, Каллан переместил руку Таве на поясницу и увлек вверх по лестнице. Они оказались в коридоре, в конце которого находились его покои. Взглядом он приказал Финну встать на стражу, и тот понимающе кивнул.

Толкнув дверь, Каллан отступил в сторону, пропуская Таву первой, и вошел следом за ней. Первым делом он направился к окну и распахнул его настежь, чтобы полной грудью вдохнуть холодный зимний воздух и остудить пылающее лицо.

– На протяжении всего разговора я только и ждал вашего комментария о жарких летних днях, – мрачно признался он, наблюдая за тем, как сверкают в лунном свете медленно опускающиеся снежинки.

– Почему? Эти кодовые слова нужны для случаев, когда я хочу выйти из игры или не чувствую себя в безопасности, – напомнила она.

– Как вам удается так спокойно реагировать на происходящее? – спросил Каллан, проведя руками по волосам.

– Я в ужасе, Каллан, – призналась Тава. – Попав в мир тьмы Скарлетт, постигаешь искусство противостоять чудовищам, но все же я не она. Я не такая отважная, как она, даже если и научилась не показывать свой страх.

– Возможно, будь она чуть менее отважной, все было бы иначе. Если бы ее страшило хоть что-то.

– Ей тоже присущи страхи.

– Не нужно выгораживать ее передо мной. Все, что сейчас происходит, случилось из-за нее. Она сама и есть одно из тех чудовищ, о которых вы говорили. Она – это то, что им нужно.

– Я не пытаюсь ее защищать, Каллан, – возразила Тава. – Я просто говорю, что, хотя она и является одним из чудовищ, не скрывает своей истинной сущности – в отличие от прочих.

– Скарлетт носила много масок. Откуда мне знать, какая из них настоящая, а какая нет? – возмутился Каллан.

– Да, она носила маски, но, зная ее, могу предположить, что не раз и не два она давала вам возможность взглянуть и на ее истинное лицо, – мягко заметила Тава.

Каллан горько фыркнул.

– Наверное, – протянул он, чувствуя, что Тава подошла к нему и встала рядом. – Скарлетт неоднократно уверяла меня, что я не создан для ее тьмы. Что мой удел – свет. – Тава молчала, чтобы он мог собраться с мыслями. – Если бы я ее послушал, возможно, мы бы не попали в такую переделку.

– Думаю, ваша встреча со Скарлетт была необходима, даже если все закончилось не очень хорошо, – негромко сказала Тава. – Она нам понадобится.

– Мне она не нужна, – отрезал Каллан. Тава отступила на шаг и, сжав в кулаке духовный амулет, стала покручивать его на цепочке. – Простите, – поспешно добавил он, поворачиваясь лицом к девушке, рискующей всем ради... чего? Он и сам не знал.

– Не стоит извиняться.

– Определенно стоит, – вздохнул он. – Я срываю злость на вас, хотя вы ни в чем не виноваты.

– Вам больно, Каллан, – сказала она и, скрестив руки на груди и обхватив себя за плечи, отошла к окну. – Горе заставляет людей говорить и делать несвойственные им вещи.

– Я не горюю, – объявил Каллан, стараясь не выдать владеющей им печали.

Грустно улыбнувшись, Тава бросила на него быстрый взгляд, но не стала пытаться переубедить.

– Мой отец обеспокоен, – сказала она вместо этого.

– По моим ощущениям, его чувства несколько иные, – возразил Каллан и, сунув руки в карманы, шагнул к ней.

– Нет, – ответила Тава, склонив голову набок, отчего золотистые волосы заструились по плечу. – Если не знать, куда смотреть, то ничего и не заметишь.

– Обеспокоен требованиями моего отца? – с любопытством спросил Каллан.

Прежде чем ответить, Тава ненадолго поджала губы.

– Думаю, его больше тревожит изменение планов, чем мое благополучие или наша предстоящая помолвка.

– Тава, – позвал Каллан, взяв ее за локоть и осторожно развернув к себе лицом. – Если вы не хотите этого делать, если предпочли бы выйти из игры, я пойму. Финн и Слоан незаметно вывезут вас из замка. А я попытаюсь снова поговорить с отцом...

При виде появившейся на ее губах мягкой улыбки он замолчал.

– Хотя я не ожидала такого поворота событий, наш план сработал, Каллан, – сказала она. – Мы заставили моего отца и Микейла занервничать.

Они нервничают? Скорее уж, пребывают в ярости, но никак не нервничают. Судя по всему, они с Тавой дали противникам еще больше поводов к ответным действиям. То, как Веда смотрела на Таву...

– Едва ли «нервничают» – подходящее слово для описания их чувств, Тава, – рискнул заметить он.

– Возможно, нынче вечером они и показали свой крутой нрав, но все же они потрясены, Каллан, – стояла на своем Тава.

Отвернувшись к окну и вытянув руку через подоконник, она стала ловить снежные хлопья раскрытой ладонью. На ее теплой коже они мгновенно таяли.

– Можете объяснить, почему вы так думаете?

– Всю жизнь я была оттеснена к внешним границам мира моего отца, – сказала она, пожав плечами. – Находясь на задворках общества, начинаешь многое замечать. Наблюдаешь за людьми, учишься читать их, особенно тех, кто тебе близок. Когда тебя считают тихой и кроткой, все вокруг решают, что ты не представляешь угрозы. – Она опять пожала плечами, как будто сказанное не имело большого значения.

Однако своими словами Тава подтвердила подозрения Каллана. Ее знания простираются гораздо дальше умения погубить человека в социальном плане. Ей известны мельчайшие признаки, выдающие, что кто-то лжет. Или беспокоится. Тава – знаток поведения, мимики, выражений лиц.

Пожалуй, это опаснее любого секрета.

– Они хотят, чтобы рядом с вами была Веда, – продолжила она, когда он ничего не сказал. – По какой причине? Я не в курсе. Могу предположить, что это связано с ее родством с Микейлом. Будь она королевой, получила бы больше контроля над Виндонелем.

– Зачем им контроль над Виндонелем? Я думал, что им нужна Скарлетт.

Тава устремила на него взгляд своих синих, как океанские волны, глаз.

– Интересный вопрос, не правда ли? – подхватила она.

Глава 16

Скарлетт

В очередной раз вынырнув из глубин сна, Скарлетт не сумела прояснить мысли. У нее кружилась голова, звуки были приглушенными, зрение расплывалось, во рту пересохло.

Она обнаружила, что ее руки больше не подвешены над головой в подземном кабинете Лорда наемников. Да, запястья по-прежнему в кандалах, но она может свободно двигать руками. Ноги, напротив, прикованы к полу. Она лежит на каменном, холодящем щеку полу.

На Скарлетт нахлынули воспоминания, и она резко вдохнула. А разлепив, наконец, веки, и вовсе перестала дышать. Зрение обрело четкость, и она поняла, где находится. Скарлетт по-прежнему в подземельях Братства, но в центре этой конкретной комнаты имеется сток, а на стенах – кандалы. Тут есть специальный стул, чтобы обездвижить жертву, и стол, чтобы ее распять. Также в наличии многочисленные приспособления для причинения безмерной боли.

Напротив нее к стене был прикован Кассиус.

Скарлетт рывком села, и голова мгновенно запульсировала от боли. Она не слышала ничего, кроме громкого шума в ушах.

– Нет, – прошептала она и поползла вперед, насколько позволяла цепь. Она ободрала себе колени, едва прикрытые тонкой тканью платья. – Кассиус.

Его глаза были устремлены на нее, широко распахнутые и полные ужаса. Он выглядел измученным, как будто часами бился в своих путах. При виде ее потуг подобраться к нему Кассиус яростно замычал через кляп. С тем же успехом мог бы поберечь силы – короткие цепи остановили Скарлетт в футе от его босых ног.

Скарлетт уверяла себя, что происходящее – очередное видение из тех, что насылал на нее лорд Тинделл. Иначе быть не может. От Лорда наемников ничего не было слышно с тех пор, как он вышел из кабинета, чтобы убедиться, что Каллан вернулся. А случилось это по крайней мере два дня назад. Все это время Тарек или Микейл исправно потчевали ее отваром, заставляя глотать его вместе с небольшими порциями еды. Всякий раз, когда она спрашивала о наследном принце, Микейл замолкал, а с Тареком Скарлетт сама перестала разговаривать после их последней беседы.

«Это нереально,– мысленно повторяла Скарлетт.– Это не может быть правдой».

– Узы хранителя гораздо сильнее, когда являются его собственным выбором, а не навязаны принудительно, – раздался из угла комнаты холодный голос Аларика.

Его шаги эхом отдавались по каменному полу, но Скарлетт не сводила взгляда с Кассиуса. Он был бледен, в его карих глазах отражались извинения и сожаления. Она попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Аларик остановился рядом, и на глаза ей навернулись слезы. Вот и все. Ей поставили шах и мат. Это то, что сломит ее. Она не знала, каким будет выбор, но не сомневалась, что в результате Кассиус лишится жизни.

Скарлетт не отрывала от него глаз, когда почувствовала, как Аларик опустился рядом с ней на корточки и стал медленно гладить по волосам, точно в попытке успокоить. Его капюшон был откинут. Видимо, счел Кассиуса достойным того, чтобы перед смертью узреть его истинное лицо.

– Его потребность защищать тебя выходит за рамки любых магических уз, заключенных по доброй воле. Хоть теперь он и не чувствует твоей физической боли, как когда-то, ему все равно было мучительно видеть тебя валяющейся без сознания последние несколько часов.

Из уголков ее глаз выкатились две слезинки. Кассиус медленно покачал головой. Скарлетт знала: он пытается сказать ей, чтобы не плакала, не показывала слабости. Старается донести до нее, что она ни в чем не виновата. Если бы не кляп, он бы заверил, что эта жертва того стоит, поэтому ей не следует себя винить.

Ничто из этого не помогло. Никаким доводам не по силам сдержать бездну, неумолимо разверзающуюся в ее груди.

– Кассиус разъярился, когда я рассказал ему, как заставил Тарека накачать тебя отваром во время последнего приема пищи, – продолжал Аларик, протягивая руку и утирая ей слезы большим пальцем. – Это был... самый безопасный способ подготовиться к следующему этапу.

Распрямившись, он подошел к низкому столику, взял лежащий на нем кинжал и замер перед Кассиусом. Скарлетт заметила, как участилось дыхание Кассиуса, как стала быстрее подниматься и опускаться его грудь, пока он внутренне готовился к тому, что предстоит пережить.

– То, что он сказал, было правдой, – нараспев произнес Аларик, изучая клинок у себя в руке. – Принц Каллан вернулся.

При этих словах у Скарлетт перехватило дыхание. Она оторвала взгляд от Кассиуса и повернулась к Лорду наемников. Его челюсть была крепко сжата, плечи напряжены. Казалось, он погрузился в раздумья, постукивая по пальцу кончиком кинжала.

– Если Каллан вернулся, почему Кассиус прикован к стене? – потребовала она ответа хриплым грубым голосом.

Аларик медленно поднял на нее черные глаза, и Скарлетт едва поборола желание отшатнуться.

– Каллан вернулся обрученным, – процедил он сквозь зубы.

Скарлетт удивленно подняла брови и повернулась к Кассиусу, который выглядел не менее изумленным, чем она. Он качнул головой, показывая, что понятия не имеет, кого Аларик имеет в виду.

– Да, мы все были поражены. Особенно Балам, – продолжил Аларик. – Ведь принц обручен с Тавой Тинделл.

С губ Скарлетт сорвался смешок, которого она не смогла сдержать. Ай да Тава! Вот чертовка! Проведала о планах принудить Каллана к браку с Ведой и спасла его от этой участи. Тава будет жить в замке, рядом с наследным принцем, который отныне не испытывает к Скарлетт ничего, кроме презрения, и станет источником информации для заинтересованных лиц.

– Не вижу в этом ничего смешного, Дева Смерти, – холодно сказал Аларик.

Она коротко хохотнула.

– Веками вы тщательно разрабатывали планы, призванные привести все в движение, как вдруг – подумать только! – собственная дочь лорда Тинделла сводит их на нет. Какая тонкая ирония. Со стороны можно решить, что лорд Тинделл пребывает в восторге.

Аларик без предупреждения вогнал кинжал в бедро Кассиуса, ровно в то место, куда почти два года назад его ударила Веда. Кассиус зарычал сквозь кляп, а Скарлетт с криком рванулась вперед, но была жестко остановлена цепями.

– Прекратите! – взвыла она. – Перестаньте!

Лорд наемников и ухом не повел. Наоборот, провернул кинжал в ране. От боли Кассиус задергался в цепях, у него на шее вздулись вены. Оставив клинок торчать в развороченной плоти, Аларик присел на корточки перед Скарлетт и, взяв пальцами за подбородок, заставил смотреть себе в лицо.

– Я дал тебе время. И объяснил, каковы будут последствия неповиновения. Это твоя вина, Скарлетт. Ты направила перст судьбы.

Скарлетт попыталась покачать головой в знак протеста. И взглянуть на Кассиуса через плечо Аларика, но тот не позволил ей пошевелиться.

– С Тавой и Калланом мы разберемся. Это не главная проблема. А пока я буду этим заниматься, ты скажешь мне, где прячут сирот из Черного синдиката. – Скарлетт хотела было отпрянуть, но его пальцы сильнее сжались у нее на подбородке, так что наверняка останутся синяки. – Говори, Скарлетт. Мне надоело играть в игры. Каждый час твоего молчания будет стоить твоему хранителю еще большей боли.

Выпрямившись, Аларик оттолкнул ее от себя, и она завалилась назад, но оперлась о локти. Он грубо выдернул кинжал из бедра Кассиуса, заставив того в очередной раз замычать от боли. А в следующее мгновение вытащил кляп у него изо рта.

– Может, ты сможешь образумить свою подопечную, – рявкнул он, обращаясь к Кассиусу. – От этого зависит твоя жизнь. Я вернусь через час.

Лорд наемников распахнул дверь и вышел, но прежде чем она захлопнулась, в комнату проскользнул Тарек.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно воскликнула Скарлетт.

Тарек негромко цыкнул.

– Ты же не думала, что он оставит вас двоих наедине, не так ли?

– Мы никогда не были одни, Скарлетт, – процедил Кассиус сквозь зубы, возвращая себе ее внимание. – Кто-то всегда находился здесь, пока ты была без сознания.

– Мне так жаль, Кассиус, – прошептала она срывающимся голосом.

– Посмотри на меня, Морская Звездочка.

Но она не могла. Не могла встретить его взгляд.

– Ну же, Скарлетт, – велел он.

Ее голубые глаза встретились с его карими, исполненными решимости.

– Это не твоя вина. Слышишь меня?

– Ситуация с Джульеттой повторяется вновь, Кас, – прошептала она. – Я не могу этого сделать. Потерять тебя... – Ее голос сорвался, превратившись в рыдания. – Мне от подобного никогда не оправиться.

– И все же так и будет, Скарлетт. У тебя есть Сорин и остальные из...

– Они – не ты! – в отчаянии вскричала она. – Да, я люблю Сорина. Да, он мое близнецовое пламя. Но ты такая же часть меня, как и он. Я не переживу, если потеряю тебя.

– Переживешь, Скарлетт, – заверил Кассиус. – Ты выдержишь, потому что должна. Потому что от тебя зависят другие. Ты справишься, и я знаю, что, когда все закончится, Сорин станет твоим отдохновением. Твоим исцелением. Тем, ради кого ты будешь жить дальше. Держись, Морская Звездочка. Потерпи еще немного. Пообещай мне, что будешь сильной.

Она покачала головой, по ее лицу текли слезы.

– Я избавлю тебя от необходимости выбирать, Скарлетт, и сделаю это сам. Ради невинных детей. Позволь мне поступить так ради них. Позволь мне сделать этот выбор, – умолял он.

Она потянулась к нему в тщетной попытке прикоснуться. Из его раны продолжала течь кровь, пропитывая брюки.

– Что это изменит? – спросила она. – Когда тебя не станет, Аларик найдет другой рычаг воздействия, чтобы угрожать мне.

– Ты ведь знаешь, что Сорин не оставит тебя в беде, верно? Что он придет за тобой, – напомнил Кассиус голосом настолько тихим, что она едва расслышала. Черты его лица смягчились, на губах заиграла улыбка. Он продолжал смотреть на нее сверху вниз.

Приняв сидячее положение, Скарлетт притянула колени к груди и обхватила их руками. Упершись в них подбородком, она посмотрела на Кассиуса.

– Не будь здесь этого придурка, я многое бы тебе рассказала, – вздохнула она.

Его улыбка стала шире.

– Не сомневаюсь, что есть и другие истории, которыми ты могла бы скрасить ожидание, – ответил он, изменив положение тела и пытаясь скрыть гримасу.

И Скарлетт начала говорить. Она поведала Кассиусу о Фиерских горах, о реке Тана и Сумеречных кострах. Они вспомнили прошлое, свои ночные вылазки и то, как напивались, не зная меры. Как Кассиус водил малышку Скарлетт собирать груши в роще. Как подтрунивал над ее ужасным владением мечом, когда только начинал ее обучать. А она в ответ напомнила, что в конце концов превзошла его по мастерству.

Когда Аларик вернется, ровно через час, как и обещал, когда спросит, где прячут сирот, Скарлетт плотно сожмет губы и не скажет ни слова. Неотрывно глядя на Кассиуса, она придаст ему сил единственным известным ей способом. Она не станет плакать о нем и умолять о пощаде. В качестве прощального дара она покажет, что его страдания не были напрасными. Уход Кассиуса разверзнет в ее душе зияющую бездну, преодолеть которую не сможет даже Сорин, но пока не наступил страшный финал, она будет взглядом поддерживать Кассиуса, напоминая, что он не один. Что она – последняя звезда в подступающей к нему тьме.

Глава 17

Сорин

Сорин шел по улицам Бейлорина, закутавшись в плащ, чтобы скрыть лицо, боевой кожаный костюм и многочисленное оружие. Его сопровождали Элиза, Сайрус, Азраил Луан и Арианна, превратившаяся в Микейла.

Нури обиделась, что ее в очередной раз оставили не у дел, но у них не было выбора. От Кассиуса не было никаких вестей с тех пор, как три дня назад его призвал Лорд наемников. Не осталось никакой надежды на то, что он со Скарлетт, и Сорин понимал: раз командира держат в Братстве силой, придется вызволять и его тоже. Он уповал на то, что его будет легко найти. Их компании требовалось как можно быстрее и незаметнее добраться до места и так же уйти. Как бы Сорину ни хотелось расправиться со всеми до единого ублюдками, причастными к похищению Скарлетт, он понимал, что нельзя оставлять за собой след из трупов.

Во всяком случае, не сегодня.

Помощь Нури все равно оказалась бесценной. Последние три дня она только и делала, что собирала доверенных лиц, которые в нужное время будут стоять в дозоре на крышах домов и не обратят внимания на приближение к Черному синдикату спасательного отряда. Немногие осмелились бы ослушаться Лорда наемников, но те, кто на это пошел, очевидно, затаили на него обиду и были рады любому предлогу выступить против него. Сорин не стал вдаваться в подробности, полагая, что Нури знает, на кого можно положиться, а на кого – нет. При вступлении в прямой контакт с кем-то из тех, кто на их стороне, надлежало немедленно произнести кодовое слово, которым Нури их снабдила. В случае нахождения на более далеком расстоянии следовало убраться с дороги.

Потому что нынешней ночью вторых шансов не будет.

И колебаний тоже.

Попав в Черный синдикат, Сорин покинет его только вместе со своей королевой.

Кроме того, Нури устроила хитроумную диверсию, которая, как она клялась, выманит Лорда наемников из его владений. Она велела Сорину не беспокоиться о деталях, а просто поверить, что тот будет занят в течение долгого времени. На расспросы у Сорина не хватило духу. Если ее план поможет вернуть Скарлетт, то он с ним согласен.

Что касается Микейла и лорда Тинделла, то за ними следили и изучали их распорядок дня. Микейл обычно уходил из Братства по вечерам, чтобы поужинать с отцом и Ведой, и возвращался в Черный синдикат в поздние ночные часы. Визиты лорда Тинделла были нерегулярными и происходили только тогда, когда он получал известие от гонца. Сегодня ночью за обоими присматривали, чтобы отвлечь в случае необходимости.

– На крышах лучники, – пробормотала шагающая рядом с Сорином Элиза.

– Вижу. Похоже, это сообщники Нури, – ответил Сорин, успокаиваясь от осознания того, что все идет, как задумано.

Завернув за угол, их компания вышла на главную дорогу, тянущуюся через весь Синдикат. В прошлый раз Сорин был здесь днем, а нынче явился в свете убывающей луны. Нахлынули воспоминания о том, как Скарлетт привела его сюда. Как они взбирались по кирпичным стенам и прыгали с крыши на крышу. Как ужинали в маленькой забегаловке на задворках. Как общались с детьми.

Как Лорд наемников ударил Скарлетт с такой силой, что она упала перед ним на колени.

– Спокойно, Сорин, – пробормотал шагающий слева от него Сайрус.

Сорин втянул носом воздух, чтобы сдержать пламя в венах и искры в глазах. Впереди появилось Братство, и по мере приближения он ощущал слабое гудение магических заслонов. Раньше подобного чувства не возникало, с другой стороны, Скарлетт не подводила его так близко к этой цитадели.

План заключался в том, чтобы оставить Азраила Луана и Элизу за пределами Братства. Нельзя рисковать, допустив поимку их единственного Путешественника. Поэтому постановили, что принц Земли с Элизой будут ждать в условленном месте, откуда можно телепортироваться на склад. Арианна сказала, что ощутила на себе действие кордонов, едва оказавшись на территории Братства.

Приблизившись, они увидели стоящих у ворот двух вооруженных мужчин – в точности так, как сказала Нури. Она хотела разместить здесь своих людей, но наверняка обещать не могла.

В настоящий момент Сорину было наплевать. Вместе с Элизой он шагнул к стражникам. Те потянулись к оружию, но прежде чем успели его достать, им зажали рты руками и проткнули сердца кинжалами. Сорин предпочел бы перерезать им горло и слушать, как они захлебнутся в собственной крови, но понимал, что кровавый след доставил бы не меньше хлопот, чем след из трупов.

Луан и Элиза будут выдавать себя за убитых ими стражников и ждать возвращения остальных. Сорин и Сайрус помогли оттащить тела в тень, чтобы их не было видно, а Арианна повела Азраила и Элизу занимать посты.

Сорин и Сайрус надвинули капюшоны на лица и проверили пристегнутое под плащами оружие. Стоило войти в ворота, как пламя Сорина затрепетало, и брошенный на него взгляд Сайруса сказал, что он тоже это почувствовал. Элиза, Сайрус и Арианна приняли сильные дозы отвара, чтобы иметь возможность пользоваться магией, но при наличии заслонов ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Сорин был вынужден согласиться с бетой оборотней – он тоже никогда не сталкивался с подобной защитой.

Сайрус распахнул главные двери, и они оказались в пустом фойе. Из коридора слева доносились приглушенные голоса. Арианна двинулась прямо, направляясь к дверному проему за парадной лестницей, которая вела на верхние этажи. По пути они миновали нескольких мужчин, которые, бросив мимолетный взгляд на Арианну в облике Микейла, поспешили дальше по своим делам. Сорина с Сайрусом никто не удостоил вниманием.

Однако, когда они открыли дверь, ведущую вниз, в камеры, дорогу им преградил стражник.

– Лорд Лэйрвуд, – хрипловато сказал он, кивнув головой. У него были коротко подстриженные светлые волосы и карие глаза, которые сейчас переместились на Сорина с Сайрусом. – Кто это с вами?

– Разве тебя это касается? – прорычала Арианна низким угрожающим голосом – точь-в-точь как у Микейла.

– Вообще-то... да, – сказал мужчина, проводя рукой по голове. – Сейчас туда пускают только определенных стражей. Господин велел проверять пропуск у любого, кто попытается проникнуть вниз, так что... – Он запнулся, явно испытывая неловкость от того, что приходится ставить под сомнение того, кого он считал Микейлом.

– Они со мной. Это достаточное доказательство того, что у них есть разрешение здесь находиться, – высокомерно объявила Арианна.

– Послушайте, милорд, я просто выполняю свою работу. Я не задаю вопросов, – произнес он, успокаивающе подняв ладони. – Но, если в подземелье проникнет кто-то, кого там быть не должно, пострадает моя задница.

– Ты даже не знаешь, что охраняешь? – спросил Сорин.

– Не уполномочен, – ответил мужчина.

– А что, если там творятся ужасные вещи? – напирал Сорин.

Стражник фыркнул от смеха.

– Мы – убийцы, ужасным вещам нас учат с малолетства.

– Тебя не волнует, что пострадают невинные люди?

– Это не моего ума дело, – отмахнулся тот, пожав плечами. – Меня волнует только то, кто вы, черт возьми, такие и можно ли вам спуститься в подземелье.

– Это уже не единственная твоя забота, – спокойно сказал Сорин. Не успел мужчина и глазом моргнуть, как в висок ему вонзили кинжал.

– Сорин, – вздохнул Сайрус, нагибаясь, чтобы оттащить тело в дальний угол. Оставалось надеяться, что в ближайшее время никто на него не наткнется. – Чем меньше трупов, тем лучше.

– Возникла проблема. Я с ней разобрался, – пожал Сорин плечами, вытирая кинжал о рубашку мертвеца.

– Нельзя же убивать каждую такую проблему, – возразил Сайрус. – Не в этот раз.

– Нет времени на обсуждения, – нетерпеливо воскликнул Сорин, жестом велев Арианне продолжать путь.

Залы подземелья были до жути пусты. Время от времени они проходили мимо занятых камер, узников в которых, судя по виду, морили голодом. Их глаза были тусклыми и впалыми. Как долго они здесь томятся? И по какой причине?

Следуя за Арианной по сети залов и комнат, Сорин устремился мыслями к Скарлетт. Он не представлял, в каком состоянии ее найдет. По словам беты, она закована в цепи и выглядит худой и слабой, но ей не с чем сравнивать, ведь она никогда раньше не видела Скарлетт. Оставалось надеяться, что Арианна ошиблась и не так все плохо.

Они продолжали идти по коридорам. Как бы ни старались ступать потише, шаги эхом отдавались от стен.

– Далеко еще? – спросил Сорин приглушенным голосом.

– Если она в той же комнате, то прямо за углом, – ответила бета.

Когда они дошли до похожего на кабинет помещения, там никого не оказалось. Обстановка выглядела аккуратной и опрятной, вдоль стены стоял диван, но рядом с большим деревянным столом имелись места для крепления кандалов, а в воздухе витал запах Скарлетт: цитрусовых и углей, жасмина, лаванды и самой ночи.

Арианна замешкалась в дверном проеме.

– Ее держали здесь, – объявила она. Голос Микейла в ее исполнении звучал сдавленно.

– Тогда проверим другие комнаты внизу, прежде чем начнем обыскивать верхние уровни, – вмешался Сайрус, опасаясь, как бы Сорин не лишился рассудка от беспокойства.

Подобное они предусмотрели. Нури снабдила их списком наиболее вероятных мест, куда могли переместить Скарлетт, начиная с покоев в подземельях, которые Лорд наемников использовал для личных нужд, и заканчивая помещениями на других этажах. Труднее всего попасть в его частное крыло, но пленницу вполне могли держать там. Фейри быстро обыскали несколько комнат, пустых и с дверьми нараспашку. Стоило завернуть за угол, как на глаза им попались трое стоящих на страже мужчин. Очевидно, они нашли то место, которое искали.

Стражники равнодушно взглянули на Микейла, но при виде Сорина и Сайруса тут же выхватили оружие.

– Господин сказал, что только вы и... – начал было один, но договорить не успел: ему в горло вонзился выпущенный Сайрусом кинжал.

– Передумал не убивать каждую проблему? – с ухмылкой спросил Сорин, вытаскивая меч, чтобы встретить двух других бегущих к ним стражей.

Не уступая быстротой реакции детям ночи, Арианна выхватила клинок и полоснула нападающего по животу. Когда он упал на колени, она перерезала ему горло.

– Решил последовать примеру своего принца, – сухо парировал Сайрус.

Взмахнув мечом, Сорин плавным движением отрубил голову третьему стражнику, и она покатилась по каменному полу. Он мог бы использовать огонь, но они решили беречь ту малую толику силы, которая была им доступна. Несмотря на уверения Арианны и магические заслоны, которые ощущал и Сорин, его пламя осталось при нем. Скорее всего, благодаря кольцу Семирии. Все же внутри Братства огонь надлежало использовать только в крайнем случае.

– Скарлетт бы тобой гордилась, – насмешливо сказал Сорин.

Сайрус закатил глаза.

– Она сказала бы: «К черту скрытность!», во всеуслышание объявила о своем прибытии и устроила соревнование на то, кто убьет больше врагов.

Сорин коротко хохотнул, оценив точность утверждения, но смех быстро угас в его горле, когда они остановились перед тяжелой деревянной дверью. Натужно сглотнув, он взялся за ручку. Замок оказался не заперт. Очевидно, считалось, что различных препятствий наряду с заслонами будет достаточно, чтобы держать чужаков на расстоянии. Шагнув в комнату, Сорин с трудом сдержал рвущийся из груди рык при виде открывшегося глазам зрелища.

Скарлетт сидела на каменном полу. Как и говорила Арианна, ее лодыжки и запястья были закованы в кандалы, однако руки не подвешены над головой, но крепко обнимали прижатые к груди колени. Она упиралась в них подбородком, ее серебристые волосы безвольно свисали на плечи. Она была одета в черное платье, частично прозрачное.

Откинув капюшон, Сорин шагнул в комнату.

– Скарлетт, – прошептал он и остановился.

Услышав свое имя, она подняла голову. Ее лицо было заляпано грязью и кровью, на щеках засохли дорожки от слез. Глаза приглушенного серебристо-голубого цвета были абсолютно пустыми.

Он никогда не видел в них такого затравленного выражения.

«Когда вы найдете ее, она не будет прежней».

Окинув его настороженным взглядом, Скарлетт уперлась головой в колени. Как и описала Арианна, она была бледной и, странное дело, слишком истощенной. Даже если ее морили голодом, она не успела бы настолько исхудать всего за несколько недель. На запястьях и лодыжках виднелись синяки и ссадины от врезающегося в кожу ширастоуна.

– Она зде... – начал было Сайрус, входя в комнату следом за своим принцем, но резко остановился при виде королевы.

Услышав голос Сайруса, Скарлетт подняла голову и, чуть склонив ее набок, нахмурила брови и в замешательстве сморщила нос. В следующее мгновение она опять уткнулась в колени.

– Если это Кассиус... – медленно произнес Сайрус.

Сорин, наконец, сообразил, что Скарлетт смотрит на фигуру на полу в нескольких футах от нее. Сам он был так сосредоточен на ней, что больше ничего вокруг не замечал.

Это действительно оказался Кассиус, вне пределов ее досягаемости. На его тело испещряло множество ран, из которых текла кровь, собираясь в лужицы под ним. Одна нога была вывернута под неестественным углом, синяки на лице делали его почти неузнаваемым.

– Он... – тихо произнес Сорин, переводя взгляд обратно на жену.

Она неотрывно смотрела на неподвижное тело. Сорин не мог заставить себя произнести страшные слова. Он не хотел, чтобы Скарлетт их слышала, как будто, высказанные вслух, они становились более реальными.

Подойдя к Кассиусу, Сайрус опустился рядом с ним на корточки и проверил пульс. В его золотистых глазах мелькнуло облегчение.

– Нет. Пока нет. Но дыхание едва прослеживается. – Быстро взглянув на Скарлетт и на Сорина, он сказал: – Ему недолго осталось.

Сорин кивнул и, глубоко вдохнув, переместился к Скарлетт. Медленно опустившись перед ней на колени, он потянулся рукой к ее щеке, намереваясь прикоснуться после нескольких недель разлуки, но она отпрянула. Ее цепи заскрежетали по камням, и Сорин замер от этого звука и широко распахнул глаза.

Умиротворяющим жестом он выставил руки перед собой, показывая ладони.

– Ладно, милая, – выдохнул он. – Ладно. Я не стану тебя трогать.

Тут взгляд Скарлетт метнулся к нему, но он не понял почему. Она осмотрела его с ног до головы. Сорин сделал еще один глубокий вдох, пытаясь решить, как поступить дальше. Он пребывал в замешательстве, не зная, что ей довелось испытать. Что с ней сделали. Более того, он ее не чувствовал. Не мог до нее дотянуться и мысленно общаться, потому что Скарлетт заблокировала их связь.

– Я позову Арианну. Она воспользуется ключом, и мы сможем уйти, – тихо сказал Сайрус.

Сорин кивнул, не глядя на своего Второго, его глаза были прикованы к близнецовому пламени. А она посмотрела сначала на Сорина, потом на Сайруса, и снова сосредоточилась на Кассиусе. Сорин медленно опустил руки и провел ладонями по своему кожаному боевому костюму.

– Эй, милая, – мягко обратился он к Скарлетт. – С тобой все будет хорошо.

Она не повернула головы и ничем не показала, что услышала.

Вошли Сайрус с Арианной, и Скарлетт подозрительно прищурилась при их приближении, но в следующее мгновение опять опустила голову на колени и устремила взгляд на Кассиуса.

Так-то она реагирует на появление Микейла?

Пребывая в полной растерянности, Сорин провел рукой по волосам. Скарлетт не произнесла ни единого треклятого слова. Не издала ни единого чертова звука. Возможно, потому что не могла? Неужели Аларик сделал с ней что-то такое, что физически лишило ее дара речи? Или она слишком сильно потрясена? Когда она ушла в себя во время путешествия во Двор Огня, Сорин по крайней мере мог ее чувствовать, пусть и приглушенно. Теперь из-за начертанной ею кровной метки он не знал, что делать. Собственная беспомощность сильно его тяготила. Он подвел Скарлетт. Опоздал. Заставил слишком долго ждать.

Сорин почувствовал на плече чью-то руку и, подняв голову, перехватил взгляд Сайруса, на лице которого читались озабоченность и понимание. Кивком подбородка Сайрус пригласил его отойти в сторонку. Сорин поднялся на ноги и отступил к Арианне, позволяя Второму занять свое место.

– Привет, дорогая, – мягко сказал Сайрус, и Скарлетт напряглась, но перевела на него взгляд. – Понимаю, выглядит так, будто мы здесь с этим ублюдком, но уверяю тебя, что, если бы это действительно был он, он бы не дышал. Я бы положил его труп к твоим ногам в качестве подарка.

Скарлетт затаила дыхание, но не произнесла ни слова.

– Это Арианна Ренатус, – продолжил Сайрус, жестом указывая на стоящего поодаль мнимого Микейла. – Она – бета оборотней. Мы попали сюда благодаря тому, что она превратилась в этого подонка, и с ее же помощью вытащим тебя.

Взгляд Скарлетт переместился на Арианну, потом на Сорина.

– Скарлетт, – тихо позвал Сайрус, потянувшись к ее цепи, но она восприняла это как угрозу для себя и отшатнулась.

– Милая, – хрипло молвил Сорин и, будучи не в силах сдержаться, шагнул к ней. – Милая, позволь тебе помочь. Позволь вытащить тебя, – умолял он. – Пожалуйста.

– Скарлетт! Я тебя и пальцем не трону, – заверил Сайрус. – И Арианна тоже. Она была здесь несколько дней назад, производила разведку. Мне сказали, что ты ногой отпихнула ее маленькую мышиную попку, когда она пыталась подобраться к твоим оковам на лодыжках.

При этих словах поведение Скарлетт изменилось: она начала дрожать, звеня цепями. Зажав рот руками, подавила вскрик. На глаза ей навернулись слезы.

– Боги, Скарлетт, – взмолился Сорин. – Пожалуйста, позволь мне подойти к тебе.

Видеть ее в таком состоянии было для него сущей пыткой. Но она покачала головой, отказывая.

– Сними это, – проскрипела она, переводя взгляд на Арианну.

Голос Скарлетт был хриплым, но узнаваемым, даже если все остальное в ней сделалось чужим. Когда Сорин услышал знакомые интонации, от облегчения у него едва не подогнулись колени.

Кивнув, Арианна заняла место Сайруса рядом со Скарлетт и вытащила из кармана железный брусок, который превратила в ключ.

– Я сделала это до нашего прихода сюда, – объяснила она голосом Микейла. – Вокруг здания установлены заслоны, не позволяющие мне изменять что-либо, когда я внутри.

Прищурившись, Скарлетт кивком велела Арианне продолжать. Та вставила ключ в замок, удерживающий цепи на лодыжках прикрепленными к полу. Едва освободившись, Скарлетт поползла, не дожидаясь, пока с нее снимут кандалы из ширастоуна. Руки едва держали ее, но она упорно двигалась к Кассиусу. Осторожно, чтобы не потревожить его многочисленные раны, она легла рядом с ним и, прижавшись к его боку, пристроила голову у него на груди. Платье пропиталось его кровью, лицо испачкалось еще сильнее.

Арианна осторожно пробралась вперед и потянулась к закованным в кандалы лодыжкам. Вставив ключ в отверстие, она нахмурилась.

– Оно не такое, как у первого замка, – сказала она. – Ключ не подходит. Я разберусь с этим, когда мы окажемся за пределами заслонов.

Скарлетт зарылась лицом в окровавленную грудь Кассиуса, вцепилась в его изорванную тунику и задрожала сильнее.

– Мы снимем их, Скарлетт, – заверил Сорин низким голосом, осторожно подходя к ней. – Но сначала нужно вытащить тебя отсюда.

– Как мы это сделаем? – спросил держащийся чуть поодаль Сайрус.

Они были готовы к тому, чтобы вынести Скарлетт, если она будет не в состоянии идти сама, но не предполагали, что придется тащить и Кассиуса тоже. Скарлетт на за что не позволила бы им оставить его здесь, даже если он, скорее всего, не выберется из Братства живым.

– Один из нас должен взять на себя Кассиуса, другой – не занимать руки, чтобы при необходимости сражаться, – продолжил Сайрус. – Арианна, ты сможешь нести королеву?

– Да, – подтвердила бета оборотней. – Если она позволит.

Сорину была ненавистна мысль о том, что кто-то, кроме него, вызволит его жену из этой дыры, но все же он кивнул в знак согласия.

– Я ее тебе передам. Будет выглядеть правдоподобнее, если Скарлетт окажется в руках у Микейла. Сайрус, ты возьми командира. Пойду проверю, свободен ли путь к отступлению.

Кивнув, Арианна посторонилась, а Сайрус подошел к Кассиусу с другой стороны и сел на пол.

– Дорогая, – тихо позвал он и сглотнул. Она не подняла головы. – Скарлетт, мы возьмем его с собой. Ты сможешь попрощаться за пределами этого места, без цепей. – Она никак не отреагировала, не подала виду, что услышала. Сайрус посмотрел на Сорина с сожалением во взгляде. – Тебе придется принудить ее. Повезло еще, что никто не заявился с тех пор, как мы сюда пришли. Нужно срочно выбираться.

– Идем, Скарлетт, – сказал Сорин более твердым, почти приказным тоном и потянулся к ней. В тот момент, когда его пальцы коснулись ее плеч, чтобы оторвать ее от тела Кассиуса, она издала рычание и вскинула голову. В ее взгляде вспыхнула ярость.

– Где Микейл? – спросила она. – Где Аларик, лорд Тинделл и Тарек?

– Тарек? – переспросил Сайрус, и его глаза расширились от ужаса.

– Милая, – медленно произнес Сорин. – Кто такой Тарек?

Ее губы скривились в усмешке, присущей Деве Смерти.

– Тот, чьи дни сочтены, – прошипела она. – Где они?

– Нет времени вдаваться в подробности, Скарлетт, – ответил Сорин, с трудом подавляя желание протянуть руку и откинуть ей волосы с лица. – Нури создала отвлекающий маневр, но они, скорее всего, скоро разберутся, что к чему, если уже этого не сделали.

– Они знают, что ты здесь, – объявила она. – Они бы почувствовали тебя в тот момент, как ты пересек заслоны.

– Тем более пора выбираться отсюда, – подхватил Сорин и в очередной раз потянулся было к ней, но она крепче вцепилась в разорванную тунику Кассиуса.

– Скарлетт, – взмолился он. – Пожалуйста. Нам нужно идти.

– Куда?

– Сначала на склад, а потом домой, – пояснил он.

– Как мы туда попадем?

– Нас ждут Элиза и Азраил, который телепортирует нас, если ты не сможешь.

– Сорин, – прорычал Сайрус предупреждающим тоном, свидетельствующим о том, что пора выдвигаться.

– Иди ко мне, милая, – уговаривал Сорин. – Сайрус понесет Кассиуса, а Арианна – тебя.

– Я пойду сама, – хрипло ответила Скарлетт, глядя на Сайруса так, словно думала, что он способен бросить Кассиуса. Наконец она медленно отпустила разорванную ткань туники. Сорин потянулся к жене, помогая ей подняться. Едва оказавшись на ногах, она тут же отстранилась от него и покачнулась. Она проследила за тем, как Сайрус осторожно укладывает Кассиуса себе на плечо, и только после этого повернулась к Арианне. – Ты должна вести себя так, будто сопровождаешь меня. Микейл никогда не носил меня на руках, за исключением случаев, когда я физически не могла идти, но даже тогда он волоком тащил меня за собой.

Сорин зарычал от подобного признания, и Скарлетт, склонив голову набок, изучающе уставилась на него. Задержавшись взглядом на его руках, она подалась вперед.

– Покажи мне свое кольцо, – потребовала она и, звеня цепями, протянула к нему ладонь.

– Мне нужно кольцо Семирии, чтобы иметь доступ к магии, милая, – возразил он, сжимая кулак.

– Не это, – ответила она, все еще протягивая руку.

Глянув на обручальное кольцо у себя на левом безымянном пальце, Сорин медленно снял его и положил ей на ладонь. Выставив перед собой, она внимательно его осмотрела.

– Ты до сих пор видишь свет? – прошептала так тихо, что он едва расслышал.

– Да, любовь моя. – Он приблизился. – По-прежнему есть звезды, за которые нужно бороться.

– Возможно, – пробормотала Скарлетт, скорее для себя, чем для него.

Забирая протянутое ею кольцо, Сорин соприкоснулся с ней пальцами, отчего она резко вдохнула.

– Уверена, что сможешь идти сама? – спросил он, надевая кольцо на палец.

Она выразительно посмотрела на свои ноги.

– Похоже на то.

– Я-то думал, что мы нашли лучшее применение твоему язычку, – проворчал он, испытывая невероятное облегчение от проблеска ее былой язвительности.

Губы Скарлетт дрогнули, и Сорин решил было, что она вот-вот улыбнется, но она повернулась и побрела к двери.

– Возьми меня за руку. На выходе поверни направо, – приказала она, остановившись рядом с Арианной.

– Но ведь выход слева, – возразила бета оборотней, сжимая ладонь Скарлетт, как было велено.

– Шансы, что мы отсюда выберемся, невелики. Хотя если это очередная иллюзия лорда Тинделла, то, полагаю, не имеет особого значения, – ответила Скарлетт, покачнувшись. Сорин бросился к ней. – Главное, что я знаю секретный выход.

Времени на расспросы не было. Сорин распахнул дверь, пропуская вперед Арианну со Скарлетт. Посмотрев на мертвого стражника у входа в комнату, Скарлетт нагнулась, чтобы забрать у трупа кинжал.

Они двинулись по коридору. Сайрус шел рядом с Сорином, а Кассиус продолжал истекать кровью, оставляя за собой след.

– Налево и вверх, – пробормотала Скарлетт, когда они добрались до конца коридора. Сорин заметил, что она удобнее перехватывает кинжал, который держала в руке, пряча его в рукав платья. – Там будут стражники. Они ниже тебя по положению. Если попытаются остановить, скажи им, что, если еще раз посмеют открыть рот, будут отвечать перед самим Лордом. Веди себя убедительно.

Через несколько мгновений они завернули за угол. Перед лестницей действительно обнаружились четверо часовых, которые приосанились при приближении их группы. Двое схватились за рукояти коротких мечей. Сорин напрягся и тоже потянулся к оружию.

– Куда это вы собрались? – насмешливо фыркнул один из стражников.

– Вот уж не думал, что должен перед тобой отчитываться, – прорычала Арианна жестким грубым тоном, заставившим Скарлетт вздрогнуть.

Сорин не знал, было ли это притворство или естественная реакция на голос Микейла.

– Никому не дозволено подниматься по этой лестнице без разрешения, – проворчал охранник, окидывая тело Скарлетт похотливым взглядом, который даже не пытался скрыть.

– Ты мне, никак, допрос учинить вздумал? – требовательно процедила Арианна, и черты лица Микейла исказила ярость.

– Если бы вы были один, я бы и слова не сказал, но целая компания... – нерешительно протянул стражник.

– А не привести ли мне самого Лорда, чтобы ты лично объяснил ему причину заминки в наших планах, – прорычала Арианна, делая шаг вперед, и грубо потянула Скарлетт за собой.

Стражник оглянулся на своих товарищей, а Арианна выхватила из плаща кинжал и приставила к его горлу.

– Пожалуй, я выскажусь по-другому. Объясняться будут твои приятели, потому что сам ты будешь истекать кровью у подножия этой лестницы.

Стражник сглотнул и, чуть заметно кивнув, отошел в сторону. Остальные трое последовали его примеру.

Начался подъем по ступеням. Скарлетт несколько раз спотыкалась и оступалась, но Сорин не решался ничего сказать из опасения, что они столкнутся с другими наемниками.

– Больше мы ни с кем не столкнемся, – пропыхтела Скарлетт, хватая ртом воздух, когда они достигли следующего этажа. – Это личное жилое крыло Аларика, куда допускаются только его приближенные. У некоторых из нас здесь есть комнаты. Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору, мы попадем в его покои. – Жестом она указала нужное направление. – Туда никогда никого не пускают, но вон тот путь, – добавила она, кивая на коридор справа, – ведет к частному выходу. Во дворе будут охранники. Вам придется убить их или быть убитыми, – подытожила Скарлетт.

– Сколько их там? – спросил Сорин, шагая к ней.

Он положил руку ей на спину, чтобы поддержать, но она отшатнулась от его прикосновения.

– Обычно всего двое, но, как я сказала, Аларик знает, что вы здесь. Возможно, поджидает там собственной персоной. Поверь, он готов к огню, которым ты владеешь, – равнодушно ответила она.

– Что это значит? – требовательно осведомился Сайрус, тяжело дыша после подъема Кассиуса по лестнице.

– Не знаю, – ответила она, пожав плечами, отчего ее цепи слегка зазвенели. – Этого он мне не говорил.

– С какой стороны Братства мы выйдем? – уточнил Сорин.

– С южной, – ответила Скарлетт. – Если выживем, конечно. Есть тропы, ведущие как на восток, так и на запад. Сможем выбрать любую из них.

– Мы пойдем вместе, – подхватил Сорин. – Сайрус, немедленно отправляйся на восток к Элизе и Азраилу Луану. Скарлетт пойдет с тобой. А мы с Арианной будем драться.

– У меня тоже есть кинжал, – насмешливо заметила Скарлетт.

– Ты в цепях и едва можешь стоять, – возразил Сорин.

Стиснув зубы, Скарлетт потупилась, глядя на свои босые ноги.

– Мне приходилось сталкиваться с гораздо худшим. Это пустяки.

Глубоко вдохнув, она подняла голову и первой зашагала по коридору, указывая дорогу. Сорин поспешил за ней, а Арианна замыкала шествие, чтобы прикрыть Сайруса. Сорин перехватил брошенный на него мимолетный взгляд Скарлетт, прежде чем она снова сосредоточилась на дороге. Остановившись в нескольких футах от двери, она повернулась к нему лицом.

– Скорее всего, лорд Тинделл опять играет шутки с моим сознанием, но, если вдруг это не так... пожалуйста, не умирай.

Сорин ухмыльнулся.

– Сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, принцесса.

Ее губы дернулись, но улыбка так и не появилась.

– Не так много звезд осталось.

– Ты – моя главная потребность, – ответил Сорин, и уголки его губ поползли вниз. – Я всегда буду приходить за тобой.

Он надеялся, что Скарлетт коснется его. Молился Анале, чтобы она так и сделала, но вместо этого она кивнула и, развернувшись, пошла к двери. Он смотрел, как Скарлетт расправила плечи и набрала в легкие побольше воздуха, прежде чем толкнуть дверь. Сорин двинулся за ней в ночь.

Не успел он переступить порог, как Скарлетт взмахнула кинжалом и вонзила его в грудь стражника, стоявшего за дверью. Она не сомневалась, что он там будет. Сорин зарычал, раздосадованный тем, что она пошла первой, не сказав ему.

В этом вся Скарлетт.

Она выскочила в темноту и побежала по тропинке, но, споткнувшись о свои цепи, упала, несколько смягчив удар руками. Кинжал выскользнул из ее ладони. Она поднялась на ноги прежде, чем Сорин успел до нее добраться. Он проклинал себя за то, что она не позволяла ему дотронуться до себя, не говоря о том, чтобы помочь.

Сорин услышал, как в его сторону просвистела стрела, за несколько мгновений до того, как на лету поймал ее за древко и переломил надвое. Достав из висевшего на груди патронташа нож, он метнул его в лучника и попал в голову. Тот рухнул на землю как подкошенный.

Сорин обернулся в поисках Скарлетт. Она обхватила цепями шею другого стражника, пытаясь притянуть его к себе, чтобы прикончить. Сорин бросился к ним. Его короткий меч вошел в живот мужчины, а нож перерезал горло.

Тяжело дыша, Скарлетт зажимала рукой рану в боку. Она обвела взором двор, и в ее глазах мелькнуло облегчение при виде пробежавших мимо них по дорожке Сайруса с Арианной.

– Позволь мне нести тебя, Скарлетт, – сказал Сорин, убирая в ножны меч и нож.

Она отрицательно покачала головой.

– Твои руки должны быть свободными, чтобы сражаться.

– Здесь больше никого нет, а ты истекаешь кровью. Мы почти выбрались, – настаивал он.

Она снова мотнула головой.

– Они идут за нами. Выжидают.

– Кто, Скарлетт? Кто идет?

Еще раз оглядев двор, кивком подбородка она указала на тропинку, по которой спустились Сайрус и Арианна.

– Давай уйдем как можно дальше, – объявила она и зашагала вперед, еще медленнее, чем раньше.

– К чему мне готовиться? – спросил Сорин, подстраиваясь под ее поступь и не переставая осматривать двор.

– Не знаю, – мрачно призналась она и поморщилась. Ноги почти ее не держали.

– Кто они? – возобновил расспросы Сорин, поймав ее за локоть, чтобы удержать в вертикальном положении.

Напрягшись, Скарлетт остановилась, но не из-за его прикосновения.

– Я уж начал думать, что ты и вовсе за ней не придешь.

Сорин мгновенно задвинул Скарлетт себе за спину, проклиная себя, когда почувствовал, как она споткнулась. Не более чем в двадцати футах от них на тропинке появился Микейл. Сорин призвал пламя на кончики пальцев, но Скарлетт выскочила вперед и, оттолкнув его руки, заставила погасить огонь.

– Нет! – в ужасе закричала она, в очередной раз споткнувшись о треклятые цепи у себя на ногах.

Сорин поймал ее прежде, чем она успела упасть лицом в землю. Микейл, хохотнув, выступил вперед.

– Ты и вправду чертовски умна, да, моя кошечка? Это будет невероятно полезно. – Он сделал несколько шагов, кривя губы в усмешке. – Но сейчас это доставляет всем немало неудобств.

– Где Тарек? – требовательно воскликнула она.

Тарек. Она уже второй раз произносит это имя. Сорин с Сайрусом сразу же подумали о Тареке Ордосе, близнецовом пламени Талвин. Но его убили вместе с Тиа, так что, очевидно, Скарлетт имела в виду кого-то другого, но имя все равно вызывало воспоминания, которые лучше не ворошить.

– Ждет твоего возвращения, – ответил Микейл. – Со снадобьем наготове. Которое непременно тебе понадобится, ведь ты истратила столько энергии. Как легкомысленно с твоей стороны.

При упоминании снадобья Сорин зарычал и собственническим жестом притянул Скарлетт к себе. Она немного посопротивлялась, но быстро обмякла. Он поднял другую руку, готовясь зажечь огонь и испепелить ублюдка, но она не дала ему этого сделать.

– Нет,– прохрипела она, прижимаясь к нему так сильно, что теперь он поддерживал ее.– Он хочет, чтобы ты использовал свою магию. Я же тебе говорила. Они готовы к этому.

Микейл разочарованно зарычал и стал напористо наступать.

– Ты не уйдешь отсюда с ней, – прорычал он, выхватывая меч из ножен. – На сей раз я ее не потеряю.

– Она тебе не принадлежит, – мрачно ответил Сорин, крепче прижимая Скарлетт к себе.

– Это мы еще посмотрим, – с мрачной усмешкой отозвался Микейл.

Сорину захотелось оттеснить Скарлетт себе за спину и заслонить собой, но он был уверен, что она не удержится на ногах. Теснее прижав ее к себе, он поднял меч. Скарлетт больше не отстранялась от него, наоборот, с тихим стоном прильнула к нему.

– Отпусти меня и сражайся, – прошептала она.

– Ни за что на свете, милая, – запротестовал он. – Я никогда тебя не отпущу.

Мгновение спустя его клинок встретился с клинком Микейла, и в пустынном дворе эхом разнесся звон металла. Ухмыляясь уголками губ, Микейл работал мечом, тесня их по тропинке в сторону Братства. Сорин пытался придумать какой-то план, но его внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать Скарлетт рядом с собой и избежать удара противника.

Он почувствовал, как Скарлетт достает нож с его пояса за мгновение до того, как она вонзила его в бок Микейлу. Тот издал вопль ярости и боли, и Сорин ударил его ногой в живот. Микейл упал на спину, а в следующее мгновение Скарлетт отшатнулась от Сорина и, прежде чем он понял, что происходит, упала на колени рядом с Микейлом, дотянулась до ножа и прокрутила его в ране, вызвав новый крик. Сорин шагнул вперед и придавил сапогом горло противника, чтобы удержать на месте для своей королевы.

– Это не ширастоун, моя кошечка. Он меня не убьет, – прохрипел Микейл сквозь зубы.

– Мне прекрасно это известно, – пропыхтела она в ответ, выдергивая нож из его бока. Хлынула кровь, начала собираться в лужи на земле. Когда Скарлетт склонилась ниже, Сорин потянулся к ней, готовый вмешаться, если Микейл предпримет попытку схватить ее. – Хочу, чтобы ты знал: когда в следующий раз увидишь мое лицо, то будет лицо твоей смерти.

Сорин не сдержал мрачной улыбки от осознания того, что его жена и королева расточает угрозы, даже едва держась на ногах.

Ответные слова Микейла его смутили.

– Знаешь, почему ты так истощена, моя кошечка? – произнес он с жестокой, мстительной улыбкой на лице. – Ты слабеешь по мере того, как уходит жизнь из твоего хранителя.

– Нет, – прохрипела она и затрясла головой. – Эта связь заблокирована. Все мои связи заблокированы. Так сказал Аларик.

Микейл рассмеялся, насколько позволяла пережимающая горло нога Сорина.

– Он также сказал, что, поскольку Кассиус сам выбрал узы хранителя, ты все равно будешь чувствовать. Ты ничего не ощущала, когда смотрела, как мы режем его на куски и заставляем кричать, но теперь слабеешь. Ты знаешь, что это значит, моя кошечка.

– Ты лжешь, – прохрипела она, в ее голосе зазвучали ужас и паника. Ее и без того затрудненное дыхание стало прерывистым.

– Дыши, Скарлетт, – велел Сорин.

– Она не может, – насмешливо возразил Микейл. – Не может, потому что ее хранитель находится на пороге смерти. Одной ногой он уже ступил за Завесу, и когда уйдет туда, ее боль будет мучительной.

– Скарлетт, я не знаю, что это значит, – сказал Сорин, переводя взгляд с Микейла на свою жену, которая откинулась назад, подтянув колени к груди.

– Тарек облегчит боль, моя кошечка. Наше снадобье поможет пережить эту потерю, – продолжал Микейл. Его тон сделался уговаривающим, плавным и завораживающим. – Ты знаешь, что от тебя требуется.

– Скарлетт, что бы сейчас ни происходило, не поддавайся на уговоры, слышишь меня?

Нет, она его не слышала. Зажав уши руками и крепко зажмурившись, она раскачивалась взад-вперед. По ее щекам текли слезы, тело сотрясали рыдания, из горла вырвался мучительный крик. Сорин не мог ни подойти к ней, ни мысленно достучаться. Прямо сейчас он ничего не мог для нее сделать, зато мог убить распростертого у его ног мужчину.

Зарычав от ярости, Сорин сорвал с пояса кинжал из ширастоуна, но когда занес, готовясь вонзить в грудь Микейла, ночную тьму прорезал другой голос:

– Я бы не стал этого делать, Адитья.

Вскинув голову, Сорин увидел склонившуюся над Скарлетт фигуру в капюшоне. Откуда она взялась? И почему голос кажется таким знакомым?

– Отойди от нее, – мрачно приказал Сорин. Его кинжал завис в нескольких дюймах от груди Микейла.

Незнакомец в капюшоне зашипел, погладив Скарлетт по волосам и зачесав их на плечо.

– Как же я смогу помочь ей, если отойду? – насмешливо произнес он, доставая из складок плаща нож. – Вот как мы поступим. Ты его не убьешь, – продолжил он, жестом указывая на лежащего на земле Микейла. – А я помогу женщине, которую ты так сильно любишь.

– Каким образом?

– Не раньше, чем мы договоримся, – ответил незнакомец. – Можешь и дальше давить Микейла сапогом. Мне, в общем-то, наплевать, но я, к сожалению, вынужден настаивать на том, чтобы ты его не порешил.

Сорин наблюдал, как он продолжает гладить Скарлетт по волосам, а она раскачивается взад-вперед, погружаясь в глубины тьмы и боли. Когда она снова закричала в агонии, его грудь болезненно сжалась.

– Согласен, – сдавленно процедил Сорин. – Помоги ей. Сейчас же.

Мужчина задрал рукав плаща и, поднеся нож к предплечью, сделал надрез с внутренней стороны. Затем он взял Скарлетт за волосы и, откинув ее голову назад, поднес свою руку к ее рту. Она сопротивлялась и стискивала губы, до тех пор пока незнакомец не наклонился вперед и не сказал ей что-то на ухо, от чего она опять закричала.

Как только она открыла рот, он прижал предплечье к ее губам, так, чтобы его кровь потекла ей в горло.

– Какого черта ты творишь? – возмутился Сорин.

Микейл под его сапогом захихикал.

– Ты так сильно желаешь ее, но при этом не знаешь, что она собой представляет, – кое-как процедил он, и Сорин сильнее надавил ему на горло, чтобы перекрыть доступ воздуха.

Скарлетт действительно успокаивалась. Мужчина в капюшоне заставил ее поднять подбородок и, зажав ей рот, принудил глотать. Открыв глаза, она заморгала, похоже, поняв, кто находится рядом с ней, потому что резко дернулась, отползая от него на несколько футов вниз по тропинке.

– Ну-ну, ваше величество. Мы стали так близки за последние несколько недель. Я уязвлен, – проворчал он, поднимаясь на ноги и направляясь к ней. – Идемте со мной, – он протянул ей руку, – и, возможно, он оставит в живых того, кто так дорог вашему сердцу.

– Где он? – спросила Скарлетт.

Ее голос был хриплым и грубым, но звучал более уверенно, чем несколько минут назад.

– Ждет в своем кабинете. Он недоволен, – сказал мужчина.

– Он всегда недоволен, – ответила она, поднимаясь на ноги и неуверенно выпрямляясь.

– Уверяю, когда вы наконец выполните его требования, он станет весьма приятным в общении, – продолжал мужчина тем же насмешливо-снисходительным тоном, протягивая к ней руку. – Скажите, ваше величество, неужели жизнь вашего возлюбленного не стоит того? Неужели вы пожертвуете еще одним дорогим вашему сердцу созданием?

– Да что ты знаешь о жертвоприношении? – прошипела она в ответ. – Думаешь, это то, что делаешь ты?

Почувствовав, как Микейл заерзал под его ногой, Сорин растерялся, не зная, что делать. Стоит ли пытаться вмешаться или продолжать стоять в стороне? Он понятия не имел, о чем идет речь и кто этот мужчина в плаще.

– Осторожно, ваше величество, – предупредил незнакомец, чей голос стал холодным. – Мы же обсуждали это раньше. Не делайте вид, что вам известны мои мотивы.

– Насколько я поняла, твой мотив – Двор, который, как ты считаешь, был у тебя украден. Но на самом деле ты слишком труслив, чтобы бросить вызов тому, кто им сейчас правит, поэтому ищешь кого-то, кто преподнес бы его тебе на блюдечке, – ответила Скарлетт, отступая от его протянутой руки.

Что за чертовщина тут творится? Из разговора Скарлетт с незнакомцем в плаще можно заключить, что он фейри. Который, судя по всему, претендует на один из Дворов и считает, что тот ему причитается.

– Я с удовольствием понаблюдаю за наказанием, которому он тебя подвергнет за то, что ты сегодня натворила, – отбросив притворно-уважительный тон, прорычал мужчина и зашагал к ней.

– Скарлетт, – окликнул ее Сорин.

Не успел он договорить, как раздался низкий рев, заставивший всех повернуться к тропинке. Навстречу им в лунном свете мчался огромный рыжий олень, на спине которого сидел Азраил Луан.

– Нет! – прорычал Микейл и, застигнув Сорина врасплох, откатился от его сапога. – Хватай ее, Тарек!

Скарлетт, спотыкаясь, пятилась прочь от мужчины. Спеша к ней, Сорин метнул кинжал из ширастоуна, который вонзился в плечо незнакомца, но нисколько не замедлил его бега – тот бросился на Скарлетт. Тут Ринджи перепрыгнул через него и заслонил собой королеву.

Мгновение спустя Сорин оказался рядом со Скарлетт и привлек ее к себе. Она уткнулась лбом в его грудь. Он поцеловал ее в макушку, и она подняла на него глаза.

– Если мы не выберемся отсюда...

– Нет, – прорычал Сорин, подсаживая ее на Ринджи, но не убирая ладоней от ее талии. – Больше никаких прощаний, Скарлетт! Никогда.

– Помоги ей сесть, Адитья, – сказал Луан, протягивая руку.

– Ты, – в ярости зашипел мужчина в капюшоне, и принц Земли повернул голову в его сторону.

– Узнаю этот голос. – Когда незнакомец ничего не ответил, Азраил добавил: – Опусти капюшон.

– На это нет времени, – огрызнулся Сорин. – Вытащи нас отсюда, Луан.

Внимание принца Земли вернулось к нему.

– Я не могу телепортироваться, находясь в зоне действия магических заслонов, – пояснил он, затаскивая Скарлетт на спину Ринджи. Она села боком впереди него, из-за цепей на лодыжках не в силах оседлать животное. Мгновение спустя Луан помог Сорину устроиться у себя за спиной.

Ринджи с ревом топнул передним копытом, заставив землю содрогнуться.

– Останови их, – выкрикнул разъяренный Микейл.

– Я не могу остановить духовное животное, идиот, – прошипел в ответ мужчина в плаще.

– Ты бесполезен, – огрызнулся Микейл, подкрадываясь к оленю.

Нагнув голову, Ринджи побежал прочь по тропинке. Мужчины отскочили, уворачиваясь от его рогов. Через несколько минут олень остановился у восточных ворот. Сайрус протянул руку, чтобы помочь Скарлетт спуститься, а Сорин сам спрыгнул на землю.

– Привет, дорогая, – сказал Сайрус, ставя Скарлетт на ноги.

– Привет, – ответила она, откинув голову, чтобы посмотреть на него.

– Он ждет тебя.

В следующее мгновение она оказалась в объятиях Сорина. Он обхватил ее лицо ладонями, откидывая волосы назад. Глядя в ее серебристо-голубые глаза, в глубине которых наконец-то забрезжили эмоции, он лишился дара речи.

– Сними с меня цепи, – прошептала она.

– Как только окажемся в безопасном месте, – ответил он.

– Нет. Сейчас.

– Надо убираться, Адитья, – объявил Азраил и потянулся к ним, готовясь к телепортации, но Скарлетт вывернулась из его рук.

– Снимите цепи, – повторила она, на этот раз громче.

– Скарлетт, – раздался голос подошедшей к Сорину Элизы. – У нас нет времени. Если хочешь попрощаться с Кассиусом, нужно немедленно выдвигаться.

– Снимите их, – снова потребовала она, будто не слыша слов генерала.

– Хватай ее и пошли, – сказал Луан.

Стоящая подле него Арианна держала его за руку. Очевидно, она приняла свою естественную форму, прежде чем вернуть принцу Земли кольцо Талвин. Присев, бета оборотней положила вторую руку на неподвижного Кассиуса.

Скарлетт повернулась, чтобы что-то сказать, но тут ее взгляд упал на Арианну.

– Мы за пределами заслонов. Вы можете сделать ключ сейчас, не так ли?

– Да, ваше величество, – ответила Арианна. – Однако я вынуждена согласиться с вашим мужем. Этой ночью нам едва удалось спастись.

– Мне все равно, с кем вы согласны, – возразила Скарлетт. – Избавьте меня от этих штук.

Переглянувшись со своим Вторым, Сорин стал подкрадываться к Скарлетт спереди, а Сайруса молча зашел ей за спину. Судя по крикам и гулким шагам, у них в запасе всего несколько секунд.

– Давай! – крикнул Сорин, хватая Элизу за руку.

В тот же самый миг она сжала ладонь Азраила. Подскочивший сзади Сайрус обхватил Скарлетт за талию и, прижав ее руки к бокам, подтолкнул вперед. Она закричала от ярости. Едва пальцы Сорина коснулись ее, всю группу затянуло сквозь прореху в ткани мироздания.

Крепко прижимая Скарлетт к себе, Сайрус тащил ее по тропинке к складу. Сорин не осмелился забрать ее у него. Он понятия не имел, почему она брыкается и ругается, что послужило толчком к подобному поведению, что из пережитого заставило ее реагировать, точно дикий зверь.

– Скарлетт, – умолял он. – Прости, любимая. Нам нужно было вытащить тебя.

– Что, черт возьми, произошло? – раздался голос Нури, выбежавшей из дверей и застывшей на месте от увиденного зрелища.

– Давай зайдем внутрь, и мы все тебе расскажем, – процедил Сорин, проталкиваясь мимо нее к складу.

Все вошли внутрь, Луан нес Кассиуса. Как только дверь закрылась, он жестом указал на Арианну:

– Сделайте ключ.

– Прежде мне нужно осмотреть оковы, – ответила она.

Скарлетт по-прежнему билась в руках Сайруса. Сорин недоумевал, как у нее хватало сил и энергии. Неужели причина в выпитой крови того незнакомца?

– Скарлетт. – Ее имя прозвучало как приказ, и она замерла и посмотрела на него. – Сайрус сейчас тебя отпустит.

– Правда? – удивился тот, вскинув бровь.

– Именно так, – подтвердил Сорин и продолжил, не сводя глаз со Скарлетт: – Поскольку ты пребываешь в особенно восхитительном настроении, по причинам, которые, смею заметить, мне невероятно интересно узнать, подозреваю, что ты будешь убегать и драться. Но знай, что я намерен преследовать тебя и сражаться, и сегодня тебе не победить.

Скарлетт уставилась на начавшее разгораться в его ладонях пламя. Сорин кивнул Сайрусу, и тот медленно разжал руки. Не двигаясь, Скарлетт продолжала смотреть на него. Сорин осторожно шагнул к ней и, видя, что она даже не шевельнулась, сократил разделяющее их расстояние.

– Смотри на меня, Скарлетт, – негромко велел он и жестом подозвал Арианну. Никто не издал ни звука, когда она присела на корточки, чтобы изучить замки на оковах.

– Ты ведь знаешь, почему ее эмоции сейчас настолько обострены? – небрежно спросила бета, проводя пальцами по кандалам.

– Полагаю, потому, что она несколько недель провела в плену, где подвергалась бесчисленным ужасам, прежде чем мы ее освободили, – нараспев протянул Сорин.

– Сейчас она испытывает множество эмоций, – продолжила Арианна, не обращая внимания на его сарказм. – Определенно чувствует облегчение от того, что ее спасли, но также скорбит по Кассиусу. Я бы предположила, что и гнев из-за того, что ей пришлось пережить. – Бета оборотней достала из кармана ключ, который использовала ранее. Он начал менять форму, а она продолжила говорить: – Смею предположить, что эти оковы были на ней с тех самых пор, как ее похитили. Ее магические резервы восполнились за последние недели, но сила не находила выхода. Твоя жена сверхчувствительна и пребывает на грани, отсюда и острота реакции.

Сорин не задумывался об этом. Когда он жил в человеческих землях, его магия просто спала. Но магия Скарлетт – другое дело, она требовала постоянного использования и пыталась прорваться наружу, как тогда, когда Скарлетт постоянно принимала отвар. Не находя физического выхода, сила проявляла себя в виде ярости и печали. Чтобы ничего не чувствовать, Скарлетт вернулась бы к старым привычкам и ушла бы в себя.

Арианна вставила ключ в отверстие, и мгновение спустя окова спала с лодыжки Скарлетт. Скарлетт задрожала, но продолжила неотрывно смотреть на Сорина. Он не потянулся к ней, понимая, что даже простым прикосновением рискует вывести ее из себя, но боги, насколько сильно было его желание дотронуться до нее, почувствовать ее кожу, рот. Прогнать затравленный взгляд из ее глаз.

– Все почти готово, милая, – натужно сглотнув, он произнес чуть слышно.

– Я хотела сжечь Братство дотла, – прошептала она в ответ. – Потому-то и нужно было, чтобы они оттуда ушли.

– В таком случае, когда будешь готова, мы вернемся и так и сделаем, – пообещал он. Вторая лодыжка Скарлетт тоже освободилась. – Если захочешь поджечь весь чертов мир, мое пламя тебе в этом поможет.

Арианна поднялась на ноги и начала осматривать наручные кандалы. Через несколько минут они с лязгом упали на пол, и Скарлетт закрыла глаза, глубоко вдыхая и потирая запястья. Она повернулась лицом к складу. По ее ногам и рукам пробежали языки огня, взвились в воздух над головой. Во все стороны брызнули искры и пепел, но Сорин гасил их, прежде чем они успевали что-то поджечь.

– Сорин, – предупредила Элиза, делая шаг вперед, но он подал знак рукой, останавливая ее.

– Я начеку. Не подходи ближе.

Он был готов вмешаться и взять на себя контроль над пламенем, если оно станет неуправляемым. Когда красные, золотые и синие язычки устремились вниз, Скарлетт подняла одну руку выше, и из нее хлынула вода, но не погасила пламя, а заморозила его в воздухе, и оно разбилось о каменный пол склада.

Сорин создал собственную стену огня, чтобы заслонить присутствующих от разлетающихся во все стороны осколков. Когда он наконец счел возможным погасить свой щит, увидел, что Скарлетт спешит к лежащему Кассиусу, оставляя после себя ледяные следы.

– Что с ним сотворили? – спросила Нури тихим напряженным голосом.

– Все, – ответила Скарлетт, опускаясь на пол и прижимаясь к нему, как прежде делала в Братстве.

– Он еще дышал, когда мы пришли сюда, – тихо сказала Элиза, подходя к Сорину. – Не знаю, каким чудом.

– Что будем делать? – спросил Сайрус.

– Дадим ей попрощаться, – ответил Сорин.

Глава 18

Скарлетт

Она свободна.

Они пришли за ней.

Сорин пересек границы и земли, разорвал на части чертовы королевства, чтобы добраться до нее.

Она больше не в заточении, но окружающий мир по-прежнему пылает.

Она прижалась к неподвижному телу Кассиуса в отчаянном стремлении влить в него свою жизненную силу. Многие месяцы она провела без него, потом была вынуждена смотреть, как его пытают. Он пошел на это, чтобы ей не пришлось делать выбор, который сломил бы ее. Но она все равно вот-вот рассыплется на части. Разобьется вдребезги.

Однако Скарлетт не собиралась сдаваться без боя.

Последние месяцы она провела, собирая себя по кусочкам. Ногтями выцарапывая себе путь из тьмы. Она нашла свет там, где его не было. Создала звезды в бесконечной темноте и боролась за каждую из них. Будет бороться и за эту.

Судьбам не забрать у нее Кассиуса.

Не сейчас.

Не завтра.

Не послезавтра.

И ни в какой из последующих дней.

До тех пор, пока она сама не будет готова пойти с ним.

Скарлетт слышала перешептывания у себя за спиной. Все говорили, что Кассиус в любой миг может пересечь Завесу, но она не хотела мириться с таким исходом. Отказывалась прощаться. Смотреть, как он угасает, когда они едва воссоединились. Он же ее треклятый хранитель! Она нуждается в нем, поэтому ему лучше придерживаться клятвы, данной много ночей назад на пляже под звездами.

– Ты не можешь оставить меня, Кассиус, слышишь?– кричала она в его окровавленную грудь.– Не можешь бросить меня, когда пообещал всегда быть рядом. Мы должны отомстить и выиграть битву, и мне не удастся сделать это без тебя. Прежде ты умолял меня держаться, а теперь я умоляю тебя о том же. Держись. Пожалуйста.– Она рыдала так сильно, что с трудом выговаривала слова и была не в состоянии набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы нормально дышать.– Пожалуйста, останься со мной. Ты мне нужен, Кас. Ты мне нужен.

– Скарлетт. – Нури опустилась на колени по другую сторону от Кассиуса, сжимая его руку своей затянутой в перчатку ладонью. – Он... – Она сглотнула, но Скарлетт не желала встречаться с ней взглядом. По тону Нури было понятно, что она сдалась. – От подобных ран не оправляются. То, что он продержался так долго...

– Он продержался так долго, потому что он – затишье в моей буре, и, если его не станет, буря разойдется так, что никогда не утихнет. Не говори мне, что он не выживет. Что не переживет этого, – прошипела Скарлетт, поднимая руку и отбрасывая Нури выпущенной из ладони струей воды.

– Милая.

Вскинув голову, она увидела, что над ней стоит Сорин. В его золотистых глазах отражались печаль и жалость.

– Не смотри на меня так. Не смотри на меня так, словно его уже нет с нами, – взмолилась она. – Он не ушел, Сорин. Не ушел. Его сердце еще бьется. Он не может умереть! Не может покинуть меня!

Опустившись на колени рядом с ней, Сорин привлек ее к груди.

– Скарлетт, – прошептал он. В его голосе звучала душевная боль.

– Он мне нужен, Сорин. Он мне нужен. Я не настолько сильна, чтобы потерять его. Я этого не переживу. Он мне нужен. Нужен! – истерично рыдала она, орошая слезами его кожаный боевой костюм.

Высвобождение магии немного прояснило голову, но в то же время открыло дорогу мучительному горю, навалившемуся на нее с новой силой. Вместо того чтобы испытывать все эмоции разом, не разделяя их, Скарлетт чувствовала только одну.

И была недостаточно сильна, чтобы ее выдержать. Не во второй раз.

– Тише, – успокаивающе говорил Сорин, крепко прижимая ее к себе. – Я слышу тебя, Скарлетт. – Чуть отстранившись, чтобы видеть ее лицо, он провел рукой по ее щеке. – Давай переправим его домой и попросим Беатрикс попытаться ему помочь. Она сделает все возможное.

Беатрикс.

Целительница.

Им требуется целительница.

Но не любая, а самая могущественная.

Верховная ведьма.

Мать Кассиуса.

Оттолкнув Сорина, Скарлетт судорожно повернулась к принцу Земли.

– Скольких ты можешь переместить за раз, Азраил?

Тот смотрел на нее с настороженной опаской.

– Всех сразу, если ты не в состоянии.

Она оглянулась на Сорина. Должно быть, он заметил отсутствие теней и белого пламени, когда она наконец смогла высвободить часть своей магии. Дело было в том, что у нее не получалось добраться до своей тьмы. И способность к телепортации тоже оказалась заблокированной.

– Удастся ли забрать всех, кто находится в этом здании? – напирала Скарлетт.

Будь она проклята, если оставит здесь сирот. Это означало бы, что Кассиус напрасно прошел через этот ад. Нет, нет и нет. Все отправятся вместе с ней. Они не бросят никого на растерзание Аларику.

– Скарлетт, мы не в состоянии взять всех, – неуверенно произнес Сорин.

– Почему? Почему нет? – не сдавалась она.

Он ничего не ответил, просто смотрел на нее так, словно она окончательно лишилась рассудка. Может, так оно и было, но Аларик больше никого у нее не отнимет.

– Да, получится, но для этого потребуется несколько перемещений, – наконец ответил Азраил. – Я не смогу телепортировать всех за один раз.

– Нури, собери детей. Мы отправляемся немедленно. Возьмите только самое необходимое. Я лично прослежу, чтобы по прибытии о них позаботились. – Все молча уставились на нее. – Почему никто не двигается?

– Милая, давай-ка присядем на минутку и...

– У нас нет времени! – вскричала Скарлетт. В ее глазах вспыхнуло пламя. Температура на складе резко упала, и она протянула руку, чтобы согреть Кассиуса своим теплом. – Отправьте огненное послание Хейзел. Пусть немедленно прибудет в Солембру.

– Мы не готовы принять столько детей, Скарлетт, – снова попытался возразить Сорин.

– Дворец огромен, Сорин. Мы разберемся. Они находятся на моем попечении в той же мере, что и Дворы. – Ей с трудом верилось, что в столь ответственный момент муж взялся с ней спорить. – Это лишь вопрос времени, пока Аларик и другие лорды не найдут их.

– Аларик – мараанский лорд? – требовательно спросил Сорин, широко распахивая глаза.

Скарлетт невесело хохотнула.

– Нет, Сорин, он не мараанский лорд, но мараанский принц. Он сын Деймаса и Эсмерей, и мы совсем не готовы к масштабам его жажды мести. Если дети попадут к нему в руки, он еще на шаг приблизится к своей цели.

– Невозможно. У Деймаса и Эсмерей не было наследников, – возразил Сорин.

– Нет времени спорить и пытаться убедить тебя в обратном. Отправь сообщение Хейзел, пока Кассиусу еще можно помочь.

Сорин старался не подавать виду, но она все равно заметила. Он считал ее действия бесполезными.

– Верховная ведьма не войдет во дворец без сопровождения. Мне придется ее забрать.

– Тогда пошли Брайара, – потребовала Скарлетт. – Пусть Рейнер отправится к нему и объяснит, что я нуждаюсь в его услугах.

– Если позволите, ваше величество, – вмешалась Арианна. – В Черные Залы Верховная ведьма может войти без сопровождения. Они с Элинé были очень близки, особенно после смерти супруга королевы.

– Черные Залы? – Скарлетт вновь обратилась к Сорину. – Там есть стражники? А персонал, готовый принять детей?

– Есть небольшой штат, который поддерживает все в надлежащем состоянии. Не сомневаюсь, что получится быстро найти других помощников, но, Скарлетт...

Скарлетт повернулась к Элизе.

– Ты принимала сегодня отвар? Можешь пользоваться своей магией? Пошли сообщение Хейзел. Пожалуйста, – взмолилась она.

По ее лицу текли слезы, и приходилось просить других сделать то, что ей было нужно. Она проклинала себя за то, что еще не научилась отправлять такие послания самостоятельно.

Переведя взгляд со Скарлетт на Сорина, Элиза покачала головой.

– Я бы и рада, но из смертных земель сделать это не получится. Не сработает.

У Скарлетт защемило сердце от осознания того, что никто не пошевелил и пальцем, чтобы ей помочь. Ее взгляд остановился на Рейнере, в чьих серых глазах, как обычно, клубился пепел.

– Рейнер, – прошептала она с придыханием. – Прошу тебя. Пожалуйста, найди Хейзел.

На мгновение задержав на ней взгляд, он кивнул и исчез в дыму. Скарлетт порывисто повернулась к Сорину.

– Если не хочешь мне помогать, то отойди с дороги, – рыкнула она, сожалея, что ее тени не при ней, иначе она заставила бы его посторониться с их помощью.

– Я пытаюсь понять, Скарлетт, – возразил Сорин, потянувшись к ней.

– Неужели не можешь довериться мне? – возмутилась она, отталкивая его протянутые руки.

– В последний раз, когда я тебе доверился, ты заблокировала нашу гребаную связь и оказалась здесь. Так что извини, теперь я пытаюсь разобраться в ситуации, прежде чем слепо следовать твоим просьбам, – парировал Сорин и, закрыв глаза, глубоко вдохнул. – Прости. Я не имел в виду то, что сказал, и не хотел грубить.

– Думаю, ты имел в виду именно то, что сказал, – невыразительно отозвалась она и отвернулась, подавляя всплеск эмоций, грозящих вот-вот ее захлестнуть. Она знала, что ссора не за горами и что подобный разговор неизбежен, но сейчас у нее не было на это ни времени, ни сил. Только не теперь, когда жизнь Кассиуса висит на волоске.

– Возьми нас первыми, Азраил, – велела она, протягивая ему руку.

– Скарлетт, почему ты не можешь телепортироваться самостоятельно? – медленно протянул Сорин. – Твоя магия, судя по всему, полностью восстановилась. Ты только что заморозила огонь.

– Опять же, сейчас у меня нет времени на обсуждение. Идешь ты со мной или нет?

– Думаешь, я выпущу тебя из виду, когда наши узы заблокированы и я не могу найти тебя посредством них? – прорычал он, беря ее за руку.

– Я останусь и помогу собрать сирот, – сказала Нури. – Я прибуду с последней партией.

– Спасибо, – поблагодарила Скарлетт, на мгновение задержав на ней взгляд.

Нури кивнула с непроницаемым выражением лица. Скоро состоится и это воссоединение.

В следующий миг Азраил протащил их сквозь прореху в ткани мироздания. Скарлетт по-прежнему стояла на коленях рядом с распростертым на полу Кассиусом. Они оказались в чьих-то покоях. Под ногами лежал ворсистый ковер, но она почти не замечала окружения.

– Когда я сюда приезжал, бывало, останавливался в этих комнатах, – пояснил Сорин, оглядываясь по сторонам.

– Я решил, что лучше сюда, чем в покои королевы, – отозвался Азраил. – Планировка идентична Белым Залам. Так и думал, что эти комнаты когда-то были твоими.

– Кто-нибудь, выясните, где Хейзел, и приведите ее сюда, как только она появится, – распорядилась Скарлетт, склоняясь над Кассиусом и прижимая пальцы к его шее. Его пульс пока прощупывался, но очень, очень слабо.

Сорин положил руку ей на спину.

– Если ему и есть, ради кого держаться, то только ради тебя, – шепнул он ей на ухо.

Скарлетт сглотнула подступившие к горлу слезы, не позволяя себе разрыдаться. В вихре пепла появился Рейнер, а мгновение спустя возник водный портал, из которого вышли Брайар с Беатрикс. Должно быть, по пути к Верховной ведьме Рейнер их предупредил.

– Перенесите пострадавшего на кровать, принц, – велела Беатрикс Сорину.

– Нет, – возразила Скарлетт. – Не нужно его передвигать. Дождитесь появления Хейзел.

– Скарлетт, у него будет больше шансов, если Беатрикс немедленно начнет процесс исцеления, – увещевал Сорин, осторожно пытаясь оттащить ее от Кассиуса, к которому она по-прежнему льнула всем телом.

– Не отнимай его у меня, Сорин, – полушипя-полуплача воскликнула она.

– Милая, я пытаюсь сделать все возможное, чтобы он не был отнят у тебя навсегда. Давай переместим его на кровать и дадим Беатрикс возможность поработать.

Скарлетт неохотно позволила мужу оторвать себя от Кассиуса, а выступивший вперед Сайрус переложил его на постель. Сорин попытался помочь Скарлетт подняться, но она подползла к кровати, забралась на нее и схватилась за руку своего хранителя. Рука была холодной и липкой, поэтому она влила в его тело немного своей огненной магии. Спиной она почувствовала подошедшего Сорина, но он не потянулся к ней, не предпринял попытки прикоснуться.

Беатрикс простерла над Кассиусом ладони, от которых исходил слабый белый свет. Ее глаза расширились от ужаса и сожаления.

– Пожалуйста, попытайся, Беатрикс, – пробормотал Сорин. – Пожалуйста.

Скарлетт неотрывно смотрела в лицо Кассиуса. Один его глаз распух оттого, что после многочисленных побоев Аларик разбил ему скулу кулаком. Второй пребывал в еще более плачевном состоянии: он тоже заплыл, потому что Аларик проткнул его длинным тонким кинжалом, фактически ослепив. На лице имелись и другие порезы и синяки, под носом и на губах запеклась кровь. Кассиус столько всего пережил! Сломанные кости. Удары по голове. Колотые раны и ожоги. Аларик изгалялся, как мог. А Скарлетт сидела и смотрела, не пролив ни единой слезинки. Не позволяя Аларику и Тареку увидеть себя сломленной. Когда Кассиус несколько часов не приходил в сознание и они не смогли привести его в чувство, Аларик наконец решил, что сделал все, что мог. Он обвинял ее в том, что все случилось из-за нее, что она глядела, как его избивают и пытают, а теперь станет свидетельницей его смерти. С этими словами он вонзил кинжал из ширастоуна между сломанными ребрами Кассиуса, после чего приказал снять его со стены, к которой тот до сих пор был прикован. Его положили перед Скарлетт, так, чтобы она не могла до него дотянуться. Ей оставалось бессильно наблюдать, как из него уходит жизнь.

– Мне очень жаль, Сорин, – пробормотала Беатрикс. – Я могу немного облегчить боль, но внутренние повреждения слишком многочис...

– Я понимаю, – ответил он.

Скарлетт почувствовала, как он придвинулся ближе, готовясь вмешаться.

– Где Хейзел? – воскликнула Скарлетт. В ее голосе проступила нарастающая паника.

Беатрикс была одной из лучших целительниц в королевстве, но даже ей почти ничего не удалось сделать, чтобы помочь Кассиусу. Его грудь по-прежнему едва заметно поднималась и опускалась.

– Мне очень жаль, ваше величество, – мягко сказала она. – Внутренние повреждения слишком многочисленны, и я...

– Где Хейзел? – требовательно повторила Скарлетт.

Она лежала, прижимаясь к Кассиусу и молясь любому богу, готовому ее выслушать, хоть бы и самому богу смерти.

В комнате царила тишина. Никто ничего не мог сделать. Не было слов, способных утешить Скарлетт в разрушающемся мире. Никакое прикосновение не могло облегчить горе, упорно ею подавляемое.

– Расступитесь.

Скарлетт всхлипнула от облегчения, услышав резкий тон Верховной ведьмы. Подняв голову, она встретилась взглядом с Хейзел, золотисто-коричневая кожа которой была невероятно бледна, но в остальном она выглядела как суровая Верховная ведьма, с которой трудно иметь дело. Ее губы сжались в тонкую линию, когда она остановилась рядом с Беатрикс.

– Госпожа, – пробормотала Беатрикс, склоняя голову. – Повреждения слишком многочисленны и тяжелы.

– Он не такой, как другие, – ответила Хейзел, окинув Кассиуса своими фиолетовыми глазами, и поднесла к его щеке руку, которая чуть подрагивала.

– Он защищал детей, – прошептала Скарлетт надтреснутым голосом, в упор глядя на свою последнюю надежду. – Он защищал детей, Хейзел. Пожалуйста. Он мне нужен.

– Скажите, ваше величество, вы узнали о своей матери? – спросила Верховная ведьма, и из ее прижатой к щеке Кассиуса ладони заструился белый свет.

Скарлетт в замешательстве нахмурила брови и окинула взглядом собравшихся в комнате фейри, не понимая, какое это имеет значение, когда Кассиус в любой момент может испустить последний вздох.

– Да, – медленно ответила она.

– Его отец был одним из вас, – призналась Хейзел.

– Что?

– Его отец был таким же, как ваши родители. Как вы сами, – пояснила она.

Скарлетт покачала головой.

– Не понимаю.

– Вы должны понять, – настаивала Верховная ведьма. – Забудьте на мгновение о горе, панике и страхе и вспомните обо всем, что узнали и открыли. От этого зависит жизнь Кассиуса, и даже в таком случае не уверена, что этого будет достаточно.

– Неужели вы не можете просто сказать мне? – вскричала Скарлетт.

Предупредительным жестом Сорин легонько сжал ее плечо рукой. Но ей было плевать. Неважно, что ведьм считают безжалостными и жестокими, что сама она ведет себя неуважительно, что в комнате полно чертовых королевских особ.

– Не могу, – прищурившись, ответила Хейзел. – Элинé поклялась хранить тайну, и я тоже. – Отдернув рукав своего кожаного костюма, она продемонстрировала знак сделки. – Так что слушай внимательно, Скарлетт, – доверительным тоном добавила она. – Знаешь ли ты, как род твоей матери восполнял свои силы? Знаешь ли ты, какую цену фейри платили за магию, когда она была им дарована?

– Что? Какое это имеет значение?

– Потому что тем же способом они могут исцеляться от смертельных ран, – пояснила Хейзел. – Теперь ясно?

Скарлетт недоуменно помотала головой, пытаясь отыскать в памяти нужные сведения по истории, которую читала, и об исследованиях, на которые наткнулась. При этом она, как могла, подавляла владеющие ею панику и ужас, но не получалось ни сосредоточиться, ни здраво мыслить. Потому что Кассиус умирает. Он вот-вот покинет ее...

– Скарлетт, – резко сказала Хейзел, вырывая ее из спирали темноты. – Тебе наверняка давали кое-что, чтобы ты не ослабевала. – В ее голосе звучала мольба.

Тут на Скарлетт обрушилось осознание. Снадобье, которым ее поили, имело медно-металлический привкус, и Аларик всегда вызывал для этой цели Тарека. Его рука кровоточила. Не далее как час назад во дворе Тарек прижимал к ее рту кровоточащую рану.

Тарек.

Он же фейри.

Скарлетт вспомнила слова Сорина, сказанные много месяцев назад, когда они скакали во Двор Огня: «Фейри нужны авонлейцам для магического пропитания. Они высасывают магию для исцеления и укрепления своих сил»^[1].

Ее глаза расширились от понимания. Обернувшись, она устремила взгляд на Сайруса, который, стоя у края кровати, с мрачным лицом наблюдал за происходящим.

– Сайрус, мне требуется твоя помощь, – сказала Скарлетт, потянувшись к нему.

– Скарлетт? – позвал Сорин, но она проигнорировала его, жестом поманив Сайруса и, вцепившись в его руку, притянула к себе.

– Дайте кинжал, – воскликнула она, протягивая другую руку.

– Скарлетт, ты должна сказать нам... – начал было Сорин.

Хейзел поспешно вложила клинок в ее ладонь, и та полоснула им по предплечью Сайруса, прежде чем кто-то успел ее остановить, и прижала окровавленную плоть ко рту Кассиуса.

– Как мы узнаем, что это сработало? – спросила она, оглянувшись на Хейзел.

– С такими обширными ранами это займет несколько дней, – ответила Верховная ведьма, не сводя глаз с сына. – Но в течение нескольких часов какие-то признаки должны проявиться.

– Я не могу просить Сайруса простоять здесь несколько часов, – возразила Скарлетт.

– Конечно, нет, – согласилась Хейзел. – Пока Кассиус дышит, будем поить его понемногу каждые пару часов. – Ее взгляд переместился на Скарлетт. – Тебе нужно пойти отдохнуть.

– Нет, пока не узнаю, будет ли он жить, – заупрямилась Скарлетт, отрицательно качая головой и прижимаясь к Кассиусу.

– Ты сама едва на ногах держишься. В таком состоянии от тебя не будет никакого толку, – проворчала Хейзел. – Я могу помочь тебе уснуть, если хочешь.

– Нет, – прорычала Скарлетт.

Напрягшись, Хейзел повернулась к Беатрикс и заговорила с ней тихим голосом. Скарлетт почувствовала легкое прикосновение к пояснице и, подняв глаза, перехватила взгляд Сорина. Черты его лица были напряженными и настороженными.

– Хейзел права, Скарлетт. Тебе нужно отдохнуть.

– Я его не брошу, – зарычала она.

– Знаю, милая. Я слышу тебя, – мягко согласился он. – Спи прямо здесь. Клянусь, никто не заберет тебя из этой комнаты. Если что-то случится, я тебя разбужу.

При его словах ее боевой настрой разом испарился. Она прижалась к Кассиусу и почувствовала, как Сорин нежно гладит ее по спине, успокаивающе водя ладонью вверх и вниз по позвоночнику. Изнеможение, которое она упорно игнорировала, взяло верх, и через несколько минут Скарлетт погрузилась в сон.

В течение следующих нескольких часов Скарлетт то и дело просыпалась. Сорин всякий раз прижимал к ее губам стакан с водой и пытался заставить что-нибудь съесть. Хейзел следила за тем, чтобы Сайрус давал Кассиусу кровь через равные интервалы времени. Когда Скарлетт пребывала в сознании, фейри пытались расспросить ее о том, что она узнала и что происходит, но она по-прежнему была очень слаба. Убедившись, что Кассиус дышит, она делала несколько глотков воды, чтобы успокоить Сорина, и засыпала вновь.

Когда Скарлетт в очередной раз очнулась, обнаружила, что больше не лежит на кровати рядом с Кассиусом. Чья-то ладонь гладила ее по волосам, а ее голова покоилась на твердой груди. С глубоким вздохом она провела рукой по тунике, прикрывавшей крепкие мускулы, и почувствовала, как к ее макушке прижались губы. По ее уставшим конечностям прокатилась волна тепла. Она едва сумела разлепить веки, а о том, чтобы поднять голову, нечего было и говорить.

– Мне нужны ответы, госпожа, – услышала она тихий голос Сорина. Он явно старался не разбудить ее.

– Ты получишь их от своей королевы, когда она будет готова тебе рассказать, – коротко ответила Хейзел. – Тебе ли не знать, что мои уста запечатаны знаком сделки, который к тому же является кровной меткой.

– Она говорит правду, принц Огня. – Скарлетт не сразу узнала голос беты оборотней.

– Тебе известно о настоящей матери королевы? – спросил Сорин, чуть повышая голос, поскольку ему было непросто сохранять самообладание.

– Мне нет, – ответила Арианна.

– Почему кровь Сайруса не дает Кассиусу пересечь Завесу? – задал Сорин новый вопрос, пытаясь сменить тактику.

– По той же причине, по которой кровь фейри не давала королеве сильно ослабеть, пока ее держали в плену, – пояснила Хейзел.

– Ты хочешь сказать, что ей потребуется... то же самое, что и Кассиусу сейчас?

Ответа не последовало. Скарлетт предприняла новую попытку разлепить веки. Когда ей это удалось, глаза ожег яркий свет.

Сорин начал говорить что-то еще, но тут раздался шелестящий звук, и Скарлетт почувствовала, как его руки сильнее сжались вокруг нее, а из груди вырвался низкий рык, обращенный к вновь вошедшему. Скарлетт мысленно вздохнула, понимая, что его чрезмерная опека по отношению к ней теперь десятикратно усилится. Она почувствовала, как Сорин напрягся еще больше, а в следующее мгновение ощутила прикосновение меха и прохладного носа к своей руке.

Открыв наконец глаза, Скарлетт увидела черную пантеру и содрогнулась всем телом, чувствуя, как ее покидают последние силы. Она запустила пальцы в шерсть Ширины. Как она здесь оказалась? Их связь заблокирована. Придется отправиться в Фиерский дворец и покопаться в книгах, чтобы понять, как исправить грандиозную катастрофу, которую создала своими руками.

– Сейчас да, ей нужно восполнять свои магические резервы таким образом.

При этих словах Скарлетт широко распахнула глаза и попыталась оттолкнуться от груди Сорина.

Джульетта здесь!

– Скарлетт, – пробормотал он, крепче прижимая ее к себе.

Она старалась заговорить, назвать Джульетту по имени, но язык распух, во рту пересохло. Мгновение спустя к ее губам прижали стакан с водой. Она сделала несколько глотков, но облегчения не испытала.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ей нужно восполнять свои магические резервы таким образом? – требовательно воскликнул Сорин, снова прижимая ее к своей груди.

Скарлетт предприняла новую попытку оттолкнуться от него, но тщетно. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой слабой, такой беспомощной с того самого утра, когда Аларик запаниковал из-за ее самочувствия.

– Обсудим позже, – ответила Джульетта, появляясь в поле ее зрения. – Сестра, – пробормотала она, протягивая руку и сжимая пальцы Скарлетт, которые все еще были зарыты в шерсть Ширины.

– Что мне в таком случае делать? – спросил Сорин. – Ей нужна кровь, верно? Кровь фейри?

– Да, но не сейчас, – ответила Джульетта. – Прежде пусть полностью ослабеет.

– Не бывать этому, – прорычал Сорин, впиваясь пальцами в кожу Скарлетт.

Джульетта отпустила ее ладонь, и черты ее лица ожесточились.

– Ты хочешь восстановить узы близнецового пламени или нет, принц Огня?

– Конечно, хочу, – ответил Сорин.

– Я предлагаю самый быстрый способ достижения цели, – продолжила Джульетта. – Хотя он же и самый неудобный. Но если мы намерены спасти жизнь ее хранителя, это единственное решение.

– Он пока жив, – возразил Сорин. – Мы делаем все, что велит Верховная ведьма. Так ли необходимо заставлять Скарлетт еще больше страдать? Разве на ее долю выпало недостаточно испытаний?

Проигнорировав его, Джульетта наклонилась так, чтобы оказаться на уровне глаз Скарлетт.

– Ты справилась, сестра, – мягко сказала она и грустно улыбнулась. – Дети здесь. Ты защитила невинных. Спасла их.

– Она сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать подобное, – перебил Сорин, пытаясь оградить Скарлетт от Джульетты. – Пусть она, черт возьми, немного придет в себя, прежде чем вовлекать ее во все это.

Мягкость в глазах Джульетты сменилась злобой, и она явила свое лицо Воплощения Смерти.

– Вы с Кассиусом, – с укором произнесла она, – всегда чрезмерно стараетесь оградить ее от неприятностей.

– Я ни от чего ее не ограждаю, – огрызнулся Сорин. – Меньше суток назад она была прикована цепями к полу и вынуждена смотреть, как Кассиус медленно угасает у нее на глазах. Можно же дать ей хоть одну чертову минуту, прежде чем требовать от нее большего?

– Это верно, им нравится с ней нянчиться, – раздался другой голос, шелковистый и текучий как мед.

– Убирайтесь к чертовой матери, – прорычал Сорин. – Обе.

– Не забывай, что разговариваешь с Оракулом, принц, – отчеканила Хейзел.

– Мне плевать.

Нури наигранно вздохнула.

– Расслабься, огненный придурок, – сказала она. – Мы тебе скоро понадобимся. Предлагаю перейти в другую комнату.

– Я дал ей слово, что не отниму ее у него.

– Если ты этого не сделаешь, то именно это и произойдет, – резко возразила Джульетта.

Скарлетт попыталась что-то сказать, не желая, чтобы ее удаляли от Кассиуса, но тут по ее конечностям, венам, самой душе пронеслась жгучая боль. Она почувствовала себя так, будто ее разрывают на части, но не смогла закричать, потому что в горле пересохло. И она не произнесла ни звука.

– Скарлетт, – ахнул Сорин и крепче прижал ее к себе, когда она начала извиваться.

Ею овладел чистейший ужас.

Никак не связанный с болью.

Дело было в Сорине.

В их с ним связи.

– Скарлетт, посмотри на меня. Посмотри на меня, любимая, – почти истерически молил он.

Паника когтями царапала ее позвоночник, и Скарлетт была уверена, что это его эмоция, не сравнимая, однако, с той болью, которую она испытывала.

Скарлетт больше не чувствовала объятий Сорина. Он переложил ее на пол и, наклонившись, обхватил ладонями ее щеки, но Скарлетт не могла сфокусироваться на нем. Ее зрение было затуманено, голова раскалывалась. О боги. Как будто от нее отрывали часть ее существа. Наконец, Скарлетт поняла. В глубине души она знала, что именно это имел в виду Аларик, когда сказал, что потеря хранителя ощущается на глубоком душевном уровне.

Кассиус умирает.

И она ничего не может с этим поделать, даже быть рядом с ним, когда он пересечет Завесу.

– Скарлетт, не закрывай глаза, – умолял Сорин. – Пожалуйста, милая.

Потом она провалилась во тьму.

Глава 19

Сорин

– Что с ней происходит? – потребовал ответа Сорин.

При виде закатившихся глаз Скарлетт на него нахлынула волна страха и паники. Он наконец-то вернул ее, а она лежит без сознания на полу!

– Она слабеет, – просто сказала Джульетта. – Как и требуется.

Сорин почувствовал ее. На краткий миг ощутил мучительную боль, какой никогда не испытывал прежде. В тот момент, когда Скарлетт погрузилась в бессознательное состояние, вновь проявилась их связь близнецового пламени. Она была едва заметной, как несколько недель назад, когда ей удалось сказать ему, что она у Аларика. Неужели и тогда она пребывала в подобном состоянии? Так же валялась в забытьи на каменном полу в подземелье в присутствии Лорда наемников, Микейла и того таинственного незнакомца в плаще, кем бы он ни был?

– Все должно быть рассчитано точно по времени.

Подняв голову, Сорин увидел стоящую рядом с кроватью Хейзел. Она почти не отходила от Кассиуса. Остальные отправились помогать Нури с детьми, переправленными Азраилом Луаном в земли фейри, и набирать дополнительный персонал для Черных Залов. Сайрус возвращался каждые два часа, чтобы напоить Кассиуса новой порцией крови.

– Так и будет, – ответила Джульетта, беря у Нури кинжал.

Сорин тоже потянулся за ним. Скарлетт нуждается в крови фейри, которую прежде давал ей мужчина в плаще. Он думал об этом все то время, пока смотрел на нее, спящую, и понимал, что недостаточно сидеть в кресле у кровати, держать ее за руку и гладить по спине. Ему требовалось обнять ее, успокоить себя, увериться, что она здесь, с ним. Когда Скарлетт наконец ослабила хватку настолько, что удалось оттащить ее от Кассиуса, Сорин притянул ее в свои объятия. И обнимал несколько минут, прежде чем она начала просыпаться, и появилась Оракул.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Слова Джульетты вертелись у Сорина в голове, пока он прижимал Скарлетт к груди, слушая, как ее дыхание синхронизируется с его собственным. Он наблюдал за тем, как каждые несколько часов Сайрус поил Кассиуса кровью, всякий раз глядя на него, своего принца. Сорин понимал, что его Второго одолевают те же вопросы. Из туманных речей и недомолвок Верховной ведьмы следовало, что Элинé не была настоящей матерью Скарлетт, но кто же тогда? Единственной расой, которой требовались фейри для восполнения магии и исцеления, были авонлейцы. Хейзел рассказала им, что Скарлетт родилась в Королевстве ведьм, но как кто-то из авонлейцев мог там оказаться, чтобы произвести на свет ребенка? И где эта женщина сейчас? А что с отцом Скарлетт?

Отбросив мысли и вопросы, Сорин сосредоточился на своей жене. Попытался забрать у Джульетты кинжал, но она не отдала и отрицательно покачала головой.

– Еще рано, принц.

– Что значит – «еще рано»? Она без сознания и терзается ужасной болью, – возразил Сорин.

– Ты почувствовал ее? – спросила Джульетта, в предвкушении шире раскрывая глаза. – И сейчас чувствуешь?

– Только на краткий миг. Наша связь приглушена. Однако, пусть и слабая, она есть, – ответил Сорин, опять потянувшись за кинжалом.

– Терпение, повелитель пламени, – язвительно обронила Нури, опускаясь на колени у головы Скарлетт.

Она не успела переодеться после прибытия с детьми и по-прежнему была в полном облачении Тени Смерти.

– Черта с два, – прорычал Сорин. – Скажи мне, какого дьявола тут творится, или я напою ее своей кровью прямо сейчас, даже если мне придется рвать руку зубами.

– Она не может этого сделать, – вмешалась Хейзел. – У нее есть метка, не позволяющая ей говорить о том, что знает.

– Зато эта может, – возразил он, кивком подбородка указывая на Джульетту.

– Доверься Судьбам, Сорин, – сказала та чуть более мягким тоном. – Это должно произойти.

– Чего именно мы ждем? – раздраженно воскликнул он, не сводя глаз с лица Скарлетт.

– Скажи мне, когда сможешь чувствовать ее как прежде. Когда ее метка разрушится, – велела Джульетта, начиная расхаживать взад-вперед рядом с неподвижной Скарлетт. – Они дали ей достаточно, чтобы она не ослабела окончательно, в противном случае созданная ею кровная метка была бы уничтожена, и магия вместе с ней. В нее влили ровно столько, чтобы этого не произошло, но и чтобы не восполнить ее силы.

– Она исторгла огонь и заморозила его, – пробормотал Сорин, убирая пряди волос с лица Скарлетт. – Думаю, они не справились.

– Не об этой силе речь, – возразила Джульетта, оглянувшись через плечо на Хейзел. – Проблема в том, что, когда метка будет разрушена, восстановятся все узы Скарлетт, включая связь с хранителем. Хранитель обязан делать все необходимое, чтобы обеспечить выживание своей подопечной, включая передачу своей энергии для ее исцеления, даже ценой собственной жизни. Она начнет вытягивать из него силу, потому что физически очень слаба, и это может...

– Убить его, – закончил Сорин. – Если это убьет его, и Скарлетт узнает, что, по сути, стала тому причиной, выкачав всю его силу... Ей от подобного не оправиться, это уж точно.

– Да, но даже когда связь заблокирована, она все равно пытается черпать силу из Кассиуса, особенно через прикосновение к нему. Из-за их физической связи он и не поправляется, – пояснила Джульетта, переводя взгляд на Скарлетт, чье дыхание изменилось, сделавшись неровным.

– Джульетта, приготовься, – скомандовала Нури, положив руки в перчатках на плечи Скарлетт и сжав их, как бы сдерживая ее.

– Отпусти ее, – прорычал Сорин, рванувшись вперед, чтобы оттолкнуть Нури, но та зашипела и выпустила клыки.

– Проснувшись, она будет необузданной, в состоянии выживания, – рявкнула Нури. – Ее магия возьмет верх.

– Я смогу с этим справиться, – возразил Сорин.

– Ну ты и дурак, – холодно усмехнулась та. – Она вцепится тебе в глотку прежде, чем успеешь ее остановить.

– Хочешь сказать, что она уподобится детям ночи? – спросил он. В душе забрезжило понимание происходящего.

– Да, но не во всем, Сорин, – подхватила Джульетта. – Авонлейцы способны выкачивать силу и другими способами. Подобное кормление они запретили много веков назад. Это крайняя мера, к которой прибегают только тогда, когда нет иного выхода.

– Выходит, Скарлетт авонлейка? – спросил он, ища подтверждения тому, что и так знал.

– Этот вопрос ты обсудишь со своим близнецовым пламенем, принц, – ответила Джульетта. – Ты ее чувствуешь?

Он переключил внимание на Скарлетт, проверил связующие их узы. Трещины в блокирующей их связь стене становились все глубже. Скарлетт совсем близко – по ту сторону.

– Позови ее, – шепотом подсказала Джульетта.

«Скарлетт».

Сорин почувствовал, как Джульетта схватила его за запястье и потянула к себе.

– Еще раз.

В следующее мгновение острие кинжала полоснуло по его предплечью, из раны потекла кровь.

«Скарлетт».

– Она близко, – услышал он голос стоявшей у кровати Хейзел. – Его сердцебиение замедляется.

Других признаков не было. Скарлетт не двигалась. Сорин не знал, чего они ждут. Его кровь капала на ее полупрозрачное черное платье, пропитанное ее собственной кровью и кровью Кассиуса. Беатрикс исцелила рану у нее на животе, пока она спала.

– Еще раз, – приказала Джульетта.

«Скарлетт».

Она распахнула глаза и уставилась на него. Ее радужки были приглушенного льдисто-голубого цвета.

– Привет, милая, – мягко произнес он.

Она ему не ответила. Раздувая ноздри, она устремила взгляд на его руку. Зрачки расширились настолько, что глаза казались почти черными.

– Время пришло, принц, – сказала Джульетта, поднося его предплечье ко рту Скарлетт. – Мы проследим, чтобы она не выпила слишком много.

Нури стиснула зубы, пытаясь удержать Скарлетт на полу. Можно было подумать, что раз она так слаба, то не сможет сопротивляться, но она дергалась и тянулась к Сорину, точно одержимая духом самого Ариуса.

Джульетта поймала запястья Скарлетт и прижала их к полу, а Сорин поднес руку к ее губам. Ее зубы впились в его плоть, и она несколько раз глотнула, жадно втягивая его жизненную силу.

– Полегче, милая, – прорычал он.

Черт подери! В те разы, когда его кровь пила Нури, процесс нисколько ему не понравился, но сама вампирша вела себя учтиво. Скарлетт, напротив, оказалась именно такой, как говорила Нури, – необузданной – и пила так, словно его кровь была наркотиком, которым она не могла насытиться. Ее зубы все глубже вонзались в его кожу, но чем дольше она пила, тем больше расслаблялись ее конечности.

– Скарлетт, – хрипло произнес Сорин, когда она снова припала к ране на его руке.

Ее яркие серебристые глаза встретились с его глазами. Казалось, они светятся. Вновь появились ее тени, начали просачиваться из кожи, обвиваясь вокруг рук и туловища, протягивая к нему щупальца. Они ползли по его коже, обхватывая горло, щекоча щеки и брови, как будто Скарлетт сама ласкала его пальцами.

– Достаточно, Скарлетт, – через несколько минут объявила Нури, кивком велев Сорину, чтобы тот отдернул руку. Но тени вцепились в него, удерживая рану у рта. – Скарлетт! – рявкнула Нури.

Чем больше Скарлетт пила, тем сильнее становилась.

– Отпустите ее, – велел Сорин, с гримасой наблюдая, как она делает еще один жадный глоток.

– Сорин, ей нужно остановиться, – возразила Нури. – Иначе будет пить, пока не высосет всю кровь до последней капли.

– Я понимаю. Отпустите ее, – повторил он.

Переглянувшись, Джульетта и Нури одновременно разжали пальцы, и Скарлетт рванулась вперед и вцепилась в его предплечье. Сорин обхватил ее второй рукой за талию и, притянув к себе, прижал к груди. Его ладонь скользнула вверх и сомкнулась вокруг ее горла. Он почувствовал, как она сглатывает.

– Хватит, милая, – прошептал он ей на ухо и смешал свое пламя с ее тенями.

Сорин с трудом подавил стон, когда его магия соединилась с ее, а Скарлетт сдерживаться не стала. Издав томительный рык, она откинула голову ему на плечо, клыками потянув за собой его руку. С горла Сорин переместил ладонь выше и обхватил ее челюсть.

– Остановись, – прошептал он, усиливая давление, чтобы заставить ее отпустить.

Тени Скарлетт впились в его руку, но Сорин направил в них еще больше пламени. Они задрожали от удовольствия, продолжая сплетаться, пока он отвлекал Скарлетт. Ахнув, она наконец отпустила его, и Хейзел мгновенно оказалась рядом, чтобы залечить рану.

– Еще, – с придыханием прохрипела Скарлетт.

Тон ее голоса разжег в его жилах огонь иного свойства. Он не знал, о чем именно она умоляет.

– Нет, Скарлетт, – ответил Сорин, скользя рукой с ее челюсти вниз по горлу и теснее прижимая ее к себе, когда Скарлетт пыталась вывернуться из его хватки.

– Еще, – зашипела она, направив тени к ладони Сорина у нее на шее.

Сильнее стиснув ее талию, Сорин привлек Скарлетт к себе и так же плотно окутал пламенем ее тени. Скарлетт застонала в экстазе, прижавшись к нему всем телом. Она больше не сопротивлялась. Чувственно провела ногтями по его коже, и Сорин едва не растаял от этого прикосновения...

Сделав глубокий вдох, он подавил нахлынувшее желание. Скарлетт сейчас не в том состоянии, она не в себе. Он не знал, что ей пришлось пережить от рук Микейла и Аларика и захочет ли она в обозримом будущем физической близости с ним.

К тому же в комнате находились посторонние, так что овладеть ею прямо на полу, когда их магии сливаются воедино, было бы сейчас не лучшим решением.

– Прекрати, Скарлетт, – прорычал он, когда она положила руки ему на бедра и вдавила пальцы в плоть. – Тебе нужно отдохнуть, а потом мы многое обсудим.

– Нет, – запротестовала она, качая головой и вжимаясь ягодицами в его затвердевшую плоть.

– Скарлетт.

– Пожалуйста, Сорин, – взмолилась она и, заведя руку назад, обхватила его за шею в попытке притянуть к себе. – Пожалуйста, еще!

Отрицательно покачав головой, он встал сам и потянул ее за собой.

– Нет, милая. Не сейчас.

Он держал Скарлетт спиной к себе, зная, что если она приблизится ртом к его телу, то тут же вцепится зубами.

– Сорин! – Его имя она произнесла наполовину с яростью, наполовину с мольбой и забилась в его руках. Ее тени начали лизать его лицо.

Тут вперед шагнула Хейзел.

– Я могу заставить ее уснуть.

– Нет! – вскрикнула Скарлетт и обмякла всем телом. – Нет! Пожалуйста, не надо, Сорин! Прошу тебя!

– Скарлетт, мне очень жаль, – прохрипел он в ответ. – Боги, мне так жаль.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Сорин не узнавал свою жену. Он не узнавал ее с тех пор, как увидел в Братстве. Когда они пробивались к выходу, она почти не разговаривала, а потом разгневалась оттого, что с нее не сняли цепи. Ею овладели горе и паника. Теперь она и вовсе превратилась в дикое, неистовое создание, бьющееся в его объятиях.

Слезы капали с ее лица на его руку, все еще держащую ее за горло. Ее тени когтями впивались в его шею, разрывая плоть, и запах свежей крови сводил ее с ума.

«Скарлетт!»

– Еще! – взвыла она. – Сорин, пожалуйста!

Прежде чем он успел ответить, ей на щеку легла рука Хейзел. Обычно целительнице требовалось меньше времени, чтобы погрузить кого-то в сон. Он наблюдал за тем, как Верховная ведьма сосредоточенно скрипит зубами, борясь с силой и мощью Скарлетт, которая наконец обмякла в объятиях Сорина. Убрав руку от ее горла, он обхватил ее под коленями и прижал к груди.

– Отнеси ее куда-нибудь, пусть поспит, – резко велела Хейзел, возвращаясь к постели Кассиуса. – Когда проснется, будет поспокойнее. Вернется ее самоконтроль.

– Точно? Она правда сможет себя контролировать? – уточнил Сорин, готовый на все, лишь бы остаться наедине со Скарлетт.

Хейзел кивнула.

– Ты же видел детей ночи, когда они сильно голодны, – ответила она. – Она больше не будет такой.

Кивнув, Сорин бросил взгляд на Нури и Джульетту. Оракул неуверенно шагнула к нему. Судя по виду, ее терзали сомнения.

– Я... – начала было она и замолчала, раздумывая, продолжать или нет. Откашлявшись, она добавила: – Я знаю, что ты любишь ее, принц Огня, но ты не сможешь оградить ее от всего. – Она подняла руку, не позволяя ему перебить себя. – Ты не сможешь оградить ее от того, что чувствуешь сам, Сорин.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – процедил он в ответ, не сводя с нее пристального взгляда.

Ее губы тронула грустная улыбка.

– Тебе тоже нужно восстановить силы. Вы оба должны быть полностью отдохнувшими, чтобы встретить то, что должно произойти.

Ничего не ответив, Сорин повернулся и вышел из комнаты. Он отлично знал Черные Залы и мог найти дорогу с закрытыми глазами, хоть и не был здесь почти два десятка лет. Поднявшись по лестнице и пройдя по короткому коридору, толкнул плечом дверь и оказался в покоях королевы. Он зашагал вперед, стараясь не обращать внимания на то, что со времени проживания здесь Элинé абсолютно ничего не изменилось.

Пройдя в спальню, Сорин откинул тяжелое одеяло и положил Скарлетт на кровать, затем пододвинул себе кресло, чтобы приглядывать за ней, пока она спит.

Несмотря на заверения, что не знает, о чем говорила Оракул, на самом деле он знал. Теперь, когда Скарлетт вернулась к нему и состояние Кассиуса вроде бы стабилизировалось, когда начало казаться, что с ней все будет хорошо, его облегчение от того, что он нашел ее, сменилось иным чувством. Переросло в нечто горячее и жгучее, что прежде затмевалось паникой и ужасом за жену. И это после их долгого обсуждения о том, что этого делать нельзя. Скарлетт пообещала ничего от него не скрывать, как прежде поступала Элинé. Он пообещал то же самое. Они обещали это друг другу.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Что верно, то верно. Скарлетт изменилась во многих отношениях. Сорин не сомневался, что его ожидает множество новых открытий.

В то же время она осталась прежней.

Все так же хранила секреты.

И ни во что не посвящала других.

Даже его.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Наблюдая за спящей Скарлетт, Сорин в бесконечном повторе слышал в голове эти слова. Как знамение, которое невозможно обратить вспять.

«Когда вы ее найдете, она не будет прежней».

Она изменилась.

И их отношения тоже. Они уже не те, какими были когда-то.

Глава 20

Талвин

Азраил опустился в кресло. Как бы ни старался он скрыть свое состояние, выглядел измученным и истощенным. Переместив последнюю группу детей вместе с Тенью Смерти, он едва не лишился сознания. По счастью, Брайар успел подхватить его и помог дойти до кресла, в котором он сейчас и сидел. Его магические резервы полностью исчерпаны.

Эштин прислала известие, что Сорин возвращается в Черные Залы, и Талвин стало любопытно, с чем это связано. Прежде Скарлетт весьма настойчиво называла своим домом Фиерский дворец. О детях Талвин узнала только после того, как, прибыв на место, обнаружила принцессу с Брайаром.

Одиннадцать телепортаций.

Азраилу пришлось одиннадцать раз перенестись в Виндонель и вернуться, чтобы доставить сюда всех детей. Столько перемещений за короткое время, да еще и с огромным количеством пассажиров... Неудивительно, что он едва держится на ногах.

– Где Скарлетт? – требовательно воскликнула Талвин.

Брайар, тихо разговаривающий с Эштин, поднял на нее глаза.

– Королева сейчас с Сорином и Верховной ведьмой, ухаживает за смертельно раненным другом.

– Она должна спуститься и объяснить, что, черт возьми, происходит, – едко ответила Талвин. – Зачем здесь все эти дети? Мне нужен полный отчет о том, что произошло, пока она была в плену.

– Твой Второй его тебе предоставит, – будничным тоном заметил Брайар, бросив взгляд на Азраила. – Он ведь тоже там был.

– Я не об этом, и ты это знаешь, – возразила Талвин. – Что Скарлетт пережила? Что узнала? Кто держал ее в плену? И с какой целью? Ее похитители до сих пор живы? Несут ли они угрозу, о которой мы должны беспокоиться? Эти вопросы необходимо решить.

– И они будут решены, – заверил Брайар, чьи льдисто-голубые глаза стали твердыми, как льдинки. – Но сейчас о Скарлетт заботится ее муж. Когда она будет готова, то, без сомнения, с радостью встретится с тобой, чтобы все обсудить.

Талвин прищелкнула языком.

– Что верно, то верно, – мрачно сказала она.

– Ее похитители живы, – как бы между прочим заметила Эштин. Ее взгляд был устремлен в пространство, голова склонена набок.

– Тебе ветры сказали? – спросила Талвин.

Эштин стрельнула в нее глазами.

– Нет, принц Брайар, – ответила она.

– Чем еще принц Брайар поделился с тобой, но не счел необходимым сообщить мне? – процедила Талвин.

Черты лица Эштин ожесточились. Очевидно, она все еще расстроена их ссорой, произошедшей несколько недель назад. С тех пор Талвин видела принцессу всего несколько раз и только когда сама ее вызывала. Ее визиты были краткими и по делу. Талвин полагала, что подруга давно обо всем позабыла. Но если говорить начистоту, Эштин никогда не была настолько опечалена, как в тот раз. Талвин не знала, как долго она будет держать в себе эти чувства и не потребует ли в конце концов, чтобы они все обсудили вновь.

Обсуждение определенно необходимо. Талвин была не в состоянии запросто отказаться от планов, которые они разрабатывали годами. Десятилетиями. Так не пойдет.

– Что бы ты хотела узнать? – спросила Эштин.

– Все, – выдавила из себя Талвин.

– Ветры больше не говорят со мной, ваше величество. Поэтому мне нечего сказать, – ответила она без всяких эмоций.

Похоже, это обстоятельство расстраивало Брайара куда сильнее, чем саму Эштин. Челюсть принца была стиснута, плечи напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

– Что значит, ветры больше не говорят с тобой? – спросил Азраил со своего места.

Его глаза были закрыты, голова откинута на спинку кресла, а дыхание – быстрым и неглубоким, словно он не до конца пришел в себя.

– Королева Талвин в курсе, принц, – ответила Эштин. – Она сообщит то, что тебе нужно знать.

Азраил медленно поднял веки и устремил на Талвин свои карие глаза.

– Какого дьявола тут произошло, пока меня не было?

– Не говори со мной так, будто я ниже тебя по положению, принц Луан, – окрысилась та.

– Ты сказала альфе, что его сестра вернулась? – спросила Эштин своим напевным серебристым голосом, но прежде чем Талвин успела ответить, та повернулась к Брайару. – Почему Рейнер держит за руку ребенка?

Проследив за ее взглядом, Талвин обнаружила, что, действительно, Всадник Пепла водит по большому залу, в котором они все находились, маленькую весело щебечущую девочку, чьи золотистые кудряшки подпрыгивают при каждом шаге.

Столы были накрыты, постоянно подносились новые блюда. Дети поглощали пищу с такой жадностью, будто не ели несколько месяцев. Элиза и Нив вместе с несколькими старшими детьми направляли младших в купальни, откуда они выходили в свежей одежде, которая была им впору, а не в старых, плохо сидящих обносках, бывших на них по прибытии в Черные Залы. Слышался непрерывный смех и болтовня, возбужденные визги и нескончаемый топот ног. Дети бегали вокруг, играли, исследовали. Несмотря на отсутствие еды и надлежащей одежды, было очевидно, что о них хорошо заботились. Мало кто выглядел обездоленным и имел удрученный вид, часто сопутствующий бедности.

Но не это поразило Талвин больше всего, а исходящие от маленьких гостей разнообразные запахи. Они так смешались, что она не могла определить, кому какой принадлежит. Оборотни. Ведьмы. Дети ночи и даже фейри. В жилах всех детей текла магическая кровь.

– Понятия не имею, – ответил Брайар. – Могу предположить, что они познакомились в последние несколько недель.

– Разве малышка не должна бояться мужчины, в чьих глазах клубится дым и который может исчезать в пепле? – протянула Талвин.

Маленькая девочка продолжала болтать, рассказывая Рейнеру историю, от которой его обычно непроницаемое лицо озарилось улыбкой.

– Дети, как правило, имеют более простой взгляд на мир, чем взрослые, – пояснила Эштин. – Жаль, что с возрастом мы теряем эту ясность.

Возникший рядом с Брайаром Сойер наклонился и что-то зашептал брату на ухо. Глаза Брайара слегка расширились, и он кивнул.

– Меня зовет Сорин, – сообщил он, повернувшись к Эштин. – Хочет узнать, как здесь дела. Если тебе что-нибудь требуется, говори, пока я тут.

– Нет, – ответила та. – Я пошлю сообщение, если ты мне понадобишься.

Коротко кивнув, Брайар плотно сжал губы и, развернувшись, зашагал к выходу. Сойер остался рядом с принцессой Ветра. Талвин как раз собиралась спросить, не нужно ли ему что-нибудь, когда сзади раздался голос Азраила:

– Где Насима, Эштин?

Талвин перевела вопросительный взгляд на подругу. Действительно, серебряный ястреб не сидел на своем обычном месте у нее на плече. Как можно было не обратить на это внимания? И когда она в последний раз видела Насиму? Не в тот же день, когда они поссорились?

– Повторяю еще раз: ветры больше не говорят со мной, – сдавленно произнесла Эштин, поджав губы.

–Что это значит? – требовательно воскликнула Талвин.

Впервые за день Эштин повернулась к ней лицом. Ее небесно-голубые глаза сделались жесткими, неумолимыми. Вокруг нее закружились воздушные потоки, и некоторые дети испуганно вскрикнули, широко раскрытыми глазами глядя на принцессу фейри. Азраил вскочил на ноги и, спотыкаясь, заковылял к Талвин, потянувшись рукой к висящему на поясе мечу.

– Что происходит, Эштин? – рявкнул он.

Но ее взгляд был прикован к Талвин.

– Ты заставила меня выбирать,– с пугающим спокойствием прошептала она.– Я говорила тебе. Предупреждала, что ветры подчиняются тому, что сокрыто в стране за морем. Я умоляла тебя пойти другим путем, но ты осталась непреклонна. Ты принудила меня выбирать, и я выбрала тебя, ваше величество. Это дорогого мне стоило.

– Я не просила тебя выбирать, – прорычала Талвин.

– Верно, – согласилась Эштин. Ветры вокруг нее закружились быстрее. – Я выбрала тебя по собственной воле, что едва ли поддается твоему разумению.

– Ты обязана выбирать меня, – возразила Талвин.

– Я так поступила не из-за обязательств или клятвы Дворов. Если бы я основывалась на чем-то из этого, мне было бы гораздо проще.

– Место для такого разговора совершенно неподходящее. Мы не в наших Залах, здесь нас могут подслушать, – заметил Азраил, многозначительно стрельнув взглядом в сторону Элизы и Рейнера, которые действительно пристально наблюдали за ними.

– Позвольте вас сопроводить, принцесса Эштин? – предложил Сойер, шагнув к ней.

– Да, пожалуйста, – ответила она, положив руку на его локоть. Они зашагали прочь, и она обронила, оглянувшись через плечо: – Нужно сообщить Стеллану, ваше величество. Ни к чему усугублять отношения еще и с оборотнями.

Вздрогнув от этого замечания, Талвин выпрямила спину и стиснула зубы, едва сдерживая едкий ответ.

– Что она имела в виду? – недоуменно протянул Азраил.

– Стеллан был расстроен тем, что Сорин, действуя за его спиной, привлек Арианну к миссии по спасению Скарлетт. Я нанесла ему визит, и ситуация накалилась, – пояснила Талвин, искоса посмотрев на своего Второго. – Тебе следует отдохнуть. Потом я тебе обо всем расскажу, и ты окажешь мне ответную любезность.

– Похоже, это нужно обсудить прямо сейчас, Талвин. Давай найдем укромное место, – стоял он на своем.

– Сначала отдохни.

Азраил потер челюсть. Действительно, выглядел он совершенно измученным.

– Да, но прежде я должен кое-что тебе сообщить.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, Талвин кивнула и, взяв его за руку, перенесла их в свои личные покои в Белых Залах. Азраил тут же рухнул на диван.

– В чем дело? – требовательно воскликнула Талвин.

– Может, это и не стоит твоего внимания, но... – Он запрокинул голову и смежил веки.

– Выкладывай, Аз.

– Помнишь, я упоминал, что среди бойни, учиненной детьми ночи на границе, присутствовал еще один запах?

Она изогнула бровь.

– И ты узнал, кому он принадлежит?

– Не совсем. Но, похоже, он заодно с теми, кто похитил королеву Скарлетт.

– Ты его видел?

– Он был в капюшоне. Его запах по-прежнему приглушен и едва различим, особенно в землях смертных, но он определенно фейри и точно из Двора Земли, – сообщил Азраил, открывая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. – Когда он заговорил, его голос показался мне... знакомым.

– Думаешь, что знаешь его? – уточнила Талвин, не двигаясь с места.

Если в их Дворах в самом деле завелся предатель, с ним нужно разобраться в первую очередь, а сейчас у нее и без того много дел, безотлагательно требующих внимания. То, что на первое место выйдет еще и эта задача, конечно, добавит хлопот, но один предатель-фейри не должен стать слишком большой проблемой. Нужно только выманить его.

– Талвин, он... – Азраил провел рукой по лицу и тяжело вздохнул. – Его голос звучал в точности как у Ордоса.

Талвин отшатнулась, едва не споткнувшись о ковер под ногами.

– Этого не может быть.

– Знаю, – согласился он, вставая и слегка покачиваясь. – Но клянусь Сайласом, Талвин, он говорил, как Ордос, и, похоже, знал, кто я такой.

– Наверняка этому есть другое объяснение, – возразила она. – Тарек мертв. Его нет в живых более десяти лет. Он не стал бы прятаться в землях смертных, держа меня в неведении.

– Я понимаю, Талвин, – со вздохом сказал Азраил. – Понимаю, насколько маловероятным это кажется. Мы сможем разобраться в этом после того, как восполнятся мои резервы. Просто не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого, пока я сплю.

– Если Скарлетт находилась в его обществе последние несколько недель, то наверняка сможет сообщить нам, кто это, – ответила Талвин, наблюдая, как Азраил направляется к ее кровати.

– Ты, несомненно, права. – Он практически упал на покрывало. – Талвин.

– Что еще? – раздраженно воскликнула она.

– Не совершай опрометчивых поступков, пока я не проснусь.

Она повернулась, чтобы ответить, но обнаружила, что он уже спит, ровно и глубоко дыша. Чтобы восстановить его полностью истощенные резервы, потребуется не менее суток. Возможно, больше.

Азраил наверняка ошибается. Не могло быть и речи о том, что Тарек выжил и теперь обретается в королевствах смертных. В Виндонеле. В Бейлорине. Там, где все эти годы скрывалась Элинé. Где прятали Скарлетт. Талвин не допускала такой нелепой мысли, ведь если это правда...

Если это правда, значит, Тарек предал свой Двор, свою королеву и их связь близнецового пламени. Предал ее.

Ему было известно о ее планах. Он знал, как сильно она жаждет отомстить Авонлее, и сам стремился к тому же. Временами Талвин казалось, что его жажда возмездия сильнее, чем ее собственная, хотя никогда не задумывалась над тем, почему. Она всегда полагала, что причина в его бесконечной преданности ей, а также в том, что он сильно любит ее и воспринимает ее желания как свои собственные. Такие чувства она испытывала к нему.

Азраил просил ее не совершать поспешных поступков, но она не могла расспросить Скарлетт прямо сейчас. Сорин, несомненно, и близко не подпустит ее к своей жене, а его Двор не даст ей подобраться к нему. Однако Талвин не могла просто сидеть и ждать пробуждения Азраила.

Она оставила ему короткую записку и телепортировалась обратно в Черные Залы. В главном помещении царил такой же хаос, как и тогда, когда она его покинула. Осмотревшись по сторонам, Талвин отыскала взглядом Арианну и поспешила к ней. Она не видела бету с самого возвращения спасательного отряда.

– Миледи Арианна, – отрывисто поприветствовала она, подойдя к оборотню.

– Королева Талвин, – отозвалась Арианна знойным голосом. – Я думала, вы будете со своим принцем.

– Он не мой принц, – возразила Талвин.

– Уж точно ничей больше, – небрежно пожала плечами Арианна. – Чем могу быть полезна?

– Хочу проводить вас домой. Ваш брат будет рад вашему возвращению, – пояснила Талвин.

Она решила, что неплохо наладить отношения хотя бы с бетой оборотней, пока будет ждать пробуждения Азраила. А переместив Арианну обратно в Сиофру, она вернет себе и расположение альфы.

Оглядев Талвин с ног до головы, Арианна усмехнулась.

– Принц Сорин проводит меня домой, как только сможет, – сказала она, и на ее полных губах заиграла ухмылка.

– Сейчас он очень занят.

– А я наслаждаюсь пребыванием здесь, – холодно ответила Арианна, – и не горю желанием столь скоро возвращаться в Сиофру. Хотя, если бы вы отправились туда и привели ко мне Джамала, я бы не стала возражать.

– Миледи, я думаю, будет лучше, если вы вернетесь домой. Альфа был очень расстроен вашим отбытием...

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – перебила Арианна, и ее оливковые глаза потемнели. – Он предпочитает держать меня взаперти, пока сам отправляется на поиски приключений. Он забывает, ваше величество, что у меня в этих делах не меньше опыта, чем у него.

– Я ни в коем случае не хотела обидеть вас, Арианна, – запротестовала Талвин, не сумев, однако, скрыть разочарования.

– В таком случае старайтесь получше, – резко ответила бета.

– Я должна сказать Стеллану, что вы вернулись, – попыталась вразумить ее Талвин. – Я дала слово, что буду держать его в курсе новостей о вас и вашем местонахождении.

– В таком случае отправьте ему послание, – отрезала бета и, развернувшись, зашагала прочь.

– Подождите! – властно воскликнула Талвин, и Арианна приостановилась и оглянулась через плечо в ожидании того, что еще ей скажут. От этого движения вплетенные в ее косы бусины зазвенели. Талвин вздохнула. – Вы видели похитителя Скарлетт? Вы его знаете?

– Я присутствовала при ее освобождении, а до этого ходила на разведку, чтобы выяснить, где ее держат. В ее пленении участвовали несколько лиц, – ответила Арианна.

– Вам известен кто-то из них? Может, вы слышали их имена?

– Думаю, эти вопросы вам следует задать принцу Сорину.

– Но я задаю их вам, – возразила Талвин.

– Сорина больше всего беспокоили трое. Первый – Лорд наемников из Черного синдиката, откуда мы спасли Скарлетт, – процедила Арианна, поджав губы. Ей не пришелся по вкусу приказной тон Талвин и требование подчинения.

– Вы слышали их имена? – повторила Талвин.

– Аларик, Микейл и лорд Тинделл, – отрезала бета.

– Больше никого?

– Нет.

Талвин кивнула.

– Что-нибудь еще, ваше величество? – ядовитым тоном осведомилась Арианна.

Талвин поняла, что официально разозлила бету. Вот черт! Мало того, что ей придется сказать Стеллану, что его сестра вернулась из смертных земель, но отказывается идти домой, так теперь он еще и разгневается за нее за то, что взбесила его сестру.

– Я ужинала со Стелланом в ваше отсутствие. Мы обсудили несколько вопросов, и я бы хотела узнать ваше мнение по некоторым из них.

К черту все. Раз разожгла этот огонь, отчего бы не раздуть пламя посильнее?

Арианна удивленно вздернула брови.

– Мой брат не предоставил вам необходимых сведений?

Талвин прижала язык к щеке.

– Не совсем.

– Либо да, либо нет. Стеллан никогда ничего не делает наполовину, – возразила Арианна.

– Это касалось Авонлеи.

Бета удивилась еще сильнее.

– А конкретно?

– Если бы существовала возможность снять окружающие ее магические заслоны, как по-вашему, заслуживает ли она подобного дара? – спросила Талвин.

– Думаю, прежде стоит узнать, сочтет ли она это за подарок, – изрекла Арианна.

– Почему бы ей не захотеть вернуть возможность передвигаться без ограничений? – удивилась Талвин.

Арианна безразлично пожала плечами.

– Заслоны были установлены не просто так, а по какой-то причине. Пока эта причина не будет устранена, полагаю, Авонлея предпочла бы, чтобы все оставалось как есть.

– Заслоны были установлены для того, чтобы держать авонлейцев в изоляции за морем.

– Так ли это? – спросила Арианна, выгибая бровь и знающе поджимая губы. – Советую вам продолжить разговор с королевой Скарлетт и принцем Сорином... Разумеется, после того, как отчитаетесь перед моим братом.

С этими прощальными словами Арианна развернулась и вышла из зала, а Талвин, кипя от ярости, двинулась в противоположном направлении, к скрытому проходу, который вел в личное крыло королевы, где, как она была уверена, уединились Сорин и Скарлетт. Талвин почти все детство провела в Черных Залах, которые к тому же идентичны Белым, и знала все секреты этого места.

К сожалению, Сорин тоже.

Едва она ступила на лестницу, чтобы подняться в покои, как перед ней возникла Элиза.

– Их нельзя беспокоить, ваше величество, – объявила она с мрачной улыбкой.

– Прочь с дороги, генерал, – с усмешкой велела Талвин.

– Я получила приказ от моего принца не пускать дальше этого места никого, кроме немногих избранных, – возразила Элиза.

Талвин поняла, что спорить бесполезно. Если продолжит настаивать, Элиза призовет Сайруса, Рейнера и даже Брайара. Они ей больше не подчиняются, и не в ее власти отдавать им приказы.

– Когда я смогу с ними поговорить? – пробурчала Талвин.

– Королева отдыхает и восстанавливается. Я сообщу Сорину, что вы просили аудиенции, когда она поправится, – бесстрастно ответила Элиза.

– Не вздумай забыть.

Глава 21

Скарлетт

Ночь выдалась безлунной, лишь звезды сияли во мраке.

Глядя в черное небо, Скарлетт не могла определить, где находится. Точно не в Черных Залах, не во Дворе Огня, не в Бейлорине и не в лесу.

Как оказалось, ей все равно.

В этом месте она ничего не ощущала. Не испытывала сокрушительного горя от незнания, выживет ли Кассиус или умрет. Не чувствовала ни вины за то, что заблокировала связь со своим близнецовым пламенем, не понимая, какую цену придется заплатить, ни давления зависящих от нее Дворов и королевств. Утихла и неутолимая, сводящая с ума жажда, а вместе с ней ушли боль, страх и агония.

Прижав руки к животу, Скарлетт переплела пальцы. Она обнаружила себя лежащей вроде как в траве, от которой спине было мягко. Если в том месте, где она сейчас находилась, царила зима, то холод не пробирал до костей и вообще никак ее не затрагивал.

Поднимающиеся от кожи тени задрожали, и Скарлетт глубоко вздохнула от облегчения, что снова их чувствует. Похоже, они и сами были рады воссоединению. Они обвивались вокруг рук и ног, вплетались в волосы, ласкали лицо. В знак приветствия Скарлетт подняла руку и провела по теням пальцами, чувствуя, как они танцуют от прикосновения.

Когда до слуха донесся орлиный клекот, не потребовалось оглядываться, чтобы понять, кто пожаловал. Она даже не потрудилась сесть. Просто устремила взгляд к звездам.

– С возвращением, Леди Тьмы, – поприветствовал ее красавец с серебристыми волосами.

Он опустился рядом и, согнув ногу в колене, положил на нее руку. Мгновение спустя на его предплечье опустилась Альтария.

– Ты благословлен Темуралом, – заметила Скарлетт.

То было утверждение, а не вопрос.

– Можно и так сказать, – согласился он.

– Что еще тут скажешь? – спросила она и вдруг почувствовала появление в этом странном месте Ширины.

– Например, что я скучал по тебе, – признался он.

– И что из-за моей метки не мог ко мне пробиться? – подхватила Скарлетт.

– Эта метка наделала много дел, – согласился красавец. – Да, она заблокировала мою возможность общаться с тобой.

– Я сейчас сплю?

– Да.

– Ты можешь появляться в моих снах по своему желанию.

– Когда мои магические резервы относительно полны, то да.

Задумчиво пожевав губу, Скарлетт заметила:

– Никогда прежде ты не отвечал на мои вопросы с такой готовностью.

– Потому что прежде ты никогда не задавала правильных вопросов.

Скарлетт раздраженно фыркнула себе под нос, и мужчина усмехнулся. Из темноты выступила Ширина, чьи серебристые глаза ярко сияли, и Скарлетт повернула голову в ту сторону.

– У тебя такие же глаза, как у нее, – заметила Скарлетт, взглянув на своего собеседника.

– И у тебя тоже.

– Мои, вообще-то, голубые.

– Голубые, когда твои магические резервы не полны, а на самом деле они серебристые.

Она не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Долгое время сидели в тишине.

– Если я – Леди Тьмы, – молвила она наконец, – то кто же тогда ты?

– Лорд Ночи, – без колебаний ответил красавец.

– Здесь всегда ночь?

– Нет, но мы дорожим темнотой так же, как другие жаждут света.

– Где мы находимся?

– Дома.

Скарлетт кивнула, хотя и понимала, что он не видит этого жеста. Опять воцарилось комфортное молчание.

– Тебе не кажется несправедливым, что ты можешь приходить ко мне когда захочешь, а у меня нет возможности связаться с тобой, – задумчиво протянула Скарлетт, проводя пальцами по шерсти лежащей рядом Ширины.

– Позволь мне это исправить, – ответил он. Повернув голову, Скарлетт заметила, как он поднял руку, и из его ладони полилось нечто, выглядящее как сама ночь. Эта чернильно-черная субстанция, казалось, поглощала любой свет. Она нисколько не была похожа на ее тени – и в то же время очень похожа.

Когда тьма рассеялась, оказалось, что Лорд Ночи держит на ладони камешек, черный, как вытекшая из него сила. Он протянул его Скарлетт, и она оттолкнулась от земли и приняла сидячее положение.

– Что это?

– Это найтстоун – ночной камень.

– И что мне с ним делать? – спросила она, повертев подношение в руках.

– Используй его, если потребуется поговорить со мной, – пояснил Лорд Ночи, откинувшись на руки и обратив лицо к небу.

– Каким образом? Обратиться к нему? – насмешливо спросила Скарлетт.

В звездном свете ей удалось разглядеть его улыбку.

– Что-то вроде того.

– Ты в самом деле ничего мне не объяснишь? Просто дашь камень – и все на этом?

– Именно, – подтвердил он.

– О боги, – пробормотала Скарлетт.

Ей некуда было положить эту вещицу, ведь в черном платье, в которое ее нарядил Аларик, не имелось карманов. С другой стороны, она же спит. Разве можно вынести камень из сна?

– Сейчас тебе нужно сосредоточиться на поиске ключей, – заметил мужчина.

Она глубоко вздохнула.

– Я так и думала.

– Ты поймешь, что ключи всегда пытаются вернуться домой.

При этих словах взгляд Скарлетт вернулся к нему.

– Дай угадаю: мне также потребуется замок?

Он усмехнулся.

– Логично. Иначе к чему ключ?

– Какая глубокая мысль, – съязвила она.

Тишину ночи вспорол другой птичий крик. Мгновение спустя появился Амарé и сел на плечо Скарлетт. Когда она протянула руку, чтобы погладить его перья, красавец заметил:

– Он ждет твоего пробуждения.

– Как долго я сплю?

– Достаточно долго.

Его уклончивые слова ничего ей не сказали, но она все равно кивнула.

– Тебе нужен Источник, – добавил он.

– Источник чего?

– Источник, чтобы пополнять запасы энергии.

– Ты имеешь в виду фейри, которым я смогу... питаться?

– Нет, – возразил красавец, качая головой. – Восполнять силы таким образом... В общем, есть способы получше.

– Хорошо. Потому что этот... отнюдь не приятный, – призналась Скарлетт, поднося пальцы к губам при воспоминании о том, как прижимала их к плоти Сорина, как ей в горло текла его кровь, имеющая привкус меди. А также меда, гвоздики и приторной дымки.

– Проблема в том, что это слишком приятно, – со знанием дела возразил мужчина. – Именно поэтому такой способ и был объявлен вне закона, а детям ночи запрещено питаться фейри. Эту часть истории тебе обязательно следует изучить. У меня нет времени лично тебя просветить.

Скарлетт кивнула, радуясь, что темнота не позволяет ему разглядеть ее как следует. Она была уверена, что от осознания его правоты ее щеки слегка покраснели. Отведав крови Сорина, она испытала неописуемое чувство, соединяющее в себе огонь, силу и мощь, а также кайф, который и близко не сравнится ни с каким другим опытом. Но что делать с полной потерей контроля и помутившимся рассудком, перешедшим в абсолютное безумие? Это ничуть не было приятным.

– Тебе нужно тренироваться с тенями и белым пламенем. Постичь границы своих возможностей, чтобы избежать повторения того, что случилось с вампирами. Научись распознавать, когда у тебя мало энергии и нужно пополнить запасы. Всегда держи свой Источник рядом, – сказал Лорд Ночи.

– Как мне найти этот Источник?

– Подозреваю, что ты его уже нашла.

– Как всегда, полезное замечание, – язвительно ответила Скарлетт.

– Рад, что ты так думаешь, – ухмыльнулся он.

Она закатила глаза.

– У тебя есть имя?

– Есть.

– Не хочешь в таком случае представиться?

– Скоро, Леди Тьмы.

– Ты выражаешься очень туманно.

Хохотнув, мужчина поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь встать Скарлетт.

– Мы встретимся вновь, когда ночь сольется с тьмой, сны со звездами, а пепел с тенями. Тогда я назову тебе свое имя.

Глава 22

Скарлетт

Впервые за несколько недель Скарлетт проснулась с колыхающимися вокруг нее тенями. Не открывая глаз, она сразу почувствовала, как они гладят ее по рукам и лицу, проникают в самую душу.

Также она ощущала постоянное присутствие Сорина, чья огненная сущность переплелась с ее.

Разлепив веки, Скарлетт не обнаружила ни намека на тупую головную боль, мучившую ее последние несколько недель. Она не знала, где находится, но ей было все равно, до тех пор пока рядом муж. Она чувствовала его. На сей раз все было совсем не так, как когда лорд Тинделл пытался заставить ее поверить, что Сорин пришел за ней. Она знала, что больше не грезит, и нисколько не сомневалась в реальности происходящего.

Приняв сидячее положение и увидев Сорина, Скарлетт застыла на месте. Он развалился в роскошном кресле в нескольких футах от ее кровати, точно треклятый король, широко расставив ноги и подперев голову кулаком. Его черные волосы были растрепаны и спадали на лоб. Когда Скарлетт встретилась с ним взглядом, его золотистые глаза слегка прищурились, и у нее перехватило дыхание. Хоть она и ощущала его присутствие, не могла понять, что он чувствует. Он оставался для нее закрытой книгой.

Неужели их связь близнецового пламени так и не восстановилась? Неужели она совершила непоправимую ошибку?

Поднеся руку к лицу, Скарлетт откинула волосы. Сорин по-прежнему не шелохнулся и не произнес ни слова.

– Почему у тебя такой вид, будто хочешь меня придушить? – прохрипела она.

Продолжая хранить молчание, Сорин кивком указал на прикроватный столик. Повернувшись, Скарлетт увидела стоящий на нем стакан с водой. Схватив его, она сделала несколько больших глотков, почти осушив, и снова повернулась к мужу.

Непроницаемая маска на его лице никуда не делась, но он наконец заговорил.

– Тебе требуется помощь целительницы?

Отрицательно качнув головой, Скарлетт подтянула колени к груди, не выпуская из рук стакана. На ней все еще было черное, заляпанное кровью платье из Братства.

Сорин кивнул.

– Ты чувствуешь слабость? Может, тебе нужна кровь?

Скарлетт натужно сглотнула, вспомнив произошедшее, и почувствовала, как слегка разрумянились щеки.

– Нет, – прошептала она, не сводя глаз со стакана у себя в руке.

– Ты...

Не дождавшись окончания вопроса, Скарлетт подняла голову и увидела, что Сорин плотно сжал челюсти и кулаки.

– Он прикасался к тебе?

– Нет, Сорин,– ответила она чуть слышно.– Меня не трогали и не причиняли боли подобным образом.

Он кивнул, заметно расслабившись. Поднявшись на ноги, он взял сверток с одеждой и бросил его на кровать.

– Переоденься, Скарлетт. Потом я отведу тебя к Кассиусу. Здесь есть купальня, так что при желании можешь сначала помыться, – добавил он, кивнув в сторону двери слева.

– Ты не хочешь... поговорить обо всем? – спросила она, ставя стакан на столик у кровати.

– Мы обязательно поговорим о том дерьме, которое ты устроила на границе, Скарлетт, – ответил Сорин ледяным голосом, с трудом сдерживая эмоции. – Но для этого разговора мне нужно твое полное внимание, и я знаю, что ты не сможешь сосредоточиться, пока не увидишь Кассиуса.

Скарлетт еще раз сглотнула и кивнула, откидывая одеяло, которым была укрыта. Сорин подошел ближе, но не дотронулся до нее. Встав с кровати, она сгребла в охапку приготовленную для нее одежду и направилась в купальню. Сорин последовал за ней, сохраняя дистанцию. Мысленно Скарлетт спорила с самой собой о том, прикоснуться ли ей к нему или нет. Она не знала, насколько сильно он на нее злится и не стоит ли попытаться поговорить с ним сейчас, несмотря на его слова о необходимости подождать. Она не хотела, чтобы между ними висела недосказанность.

С другой стороны, Сорин прав. Чем дольше она бодрствовала, тем чаще ее мысли возвращались к Кассиусу. Он еще жив. Сорин не утаил бы от нее, если бы его не стало. Очнулся ли он? В состоянии ли говорить? Смогла ли Хейзел его полностью исцелить?

Мысли кружились в голове Скарлетт, пока она поспешно обтиралась влажной тканью, чтобы убрать крупные пятна засохшей крови. Мыться она будет позднее. Сейчас на это нет времени.

Она быстро натянула штаны и тунику и вышла из купальни, на ходу заплетая волосы в косу.

– Обувь, Скарлетт, – остановил ее у двери оклик мужа.

– Что?

Он протянул ей пару шелковых туфелек.

– Не стоит ходить босиком.

Быстро завязав кончик косы, она выхватила туфельки из его протянутой руки. Пока она их надевала, Сорин прошел мимо и открыл для нее дверь. Поспешно выскочив в коридор, Скарлетт резко остановилась, сообразив, что понятия не имеет, где находится и в какую сторону идти.

– Сюда, – подсказал появившийся вслед за ней Сорин и, спрятав руки в карманы, кивнул в сторону лестницы в конце коридора.

Он зашагал рядом со Скарлетт, выпустившей свои тени на свободу после долгого заточения. Бросив на них косой взгляд, он сосредоточенно уставился перед собой. Она заметила, как у него на шее вздулась жилка.

– Ты... в порядке? – неуверенно уточнила Скарлетт, когда они начали спускаться по ступенькам.

– Нет, – сдавленно процедил он. – Но мы обсудим это после того, как ты убедишься, что Кассиус идет на поправку.

– Он очнулся?

– Нет. Его раны настолько обширны... – Не договорив, Сорин провел ладонью по челюсти и со вздохом убрал руку в карман. – Неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем он очнется, но есть надежда, что это случится. Если и дальше будет получать кровь фейри.

Скарлетт кивнула и, скрестив руки на груди, зябко поводила ими вверх и вниз по плечам – не от холода, а от осознания того, что что-то не так. Она чувствовала Сорина, но не как раньше, до произошедшего. Его эмоции казались приглушенными, будто по-прежнему оставались заблокированными. Она еще не пыталась поговорить с ним через их духовную связь и, если быть честной с самой собой, слишком нервничала, чтобы сделать это сейчас. Что, если ничего не исправилось? Что, если она нанесла непоправимый вред их узам? Что, если как прежде больше не будет? Что, если ее поступок повлияет на исход их испытаний и не позволит им стать помазанниками?

Скарлетт не сразу заметила, что они остановились, но, подняв голову, увидела смотрящего на нее Сорина. Он выжидал, пока она соберется с силами. Он всегда знал, когда ей требовалась минутка.

Она слабо улыбнулась, но его губы не тронула ответная улыбка. Она кивком выразила свою готовность, и он открыл дверь и пропустил ее вперед, прежде чем последовать за ней. В комнате находился Сайрус, чей взгляд мгновенно остановился на Скарлетт. Он встал со своего места у очага и быстро зашагал к ней, но замер, услышав вырвавшееся из груди Сорина рычание.

Скарлетт повернула голову. При виде мужа ее глаза расширились. С оскаленными зубами он имел дикий вид.

Она ухмыльнулась.

– Образ курицы-наседки по-прежнему тебе не к лицу, принц, – проворковала она, но ее слова не возымели желаемого эффекта.

– Не дразни меня, Скарлетт,– процедил он.– Я не допущу, чтобы кто-то прикасался к тебе.

Она раскрыла рот от удивления.

– Это же Сайрус.

– Да хоть сама Анала, мне плевать! Я едва сдерживаюсь. Сказал же, никто тебя и пальцем не тронет.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но Сайрус ее опередил:

– Оставь, Скарлетт. Это было... – Он сжал челюсти. – Сорин определенно не в порядке. То, что ты сделала с ним, с вашей связью близнецового пламени, со всеми нами, было неправильно.

– Сайрус, – предупреждающе протянул Сорин, отдавая своему Второму четкий приказ не вмешиваться.

Слова Сайруса больно ранили Скарлетт.

– Я не...

– Не сейчас, Скарлетт, – воскликнул Сорин, прервав ее. – Ты здесь не для того, чтобы оправдывать свои действия, а чтобы убедиться, что Кассиус дышит. Поговори с Верховной ведьмой. Получи ответы на свои вопросы.

Подтекст понятен. Ей придется объясняться перед Двором.

Перехватив устремленный на себя взгляд мужа, она поспешно потупилась и отошла к кровати, где стояла Хейзел, напряженная и устрашающая, как обычно. Она не сводила фиолетовых глаз со своего сына.

– Вы позволяете мужчинам говорить с собой в неслыханной манере, – объявила она, когда Скарлетт остановилась рядом.

– Я совершила неслыханные поступки, – ответила Скарлетт чуть слышно. – Обманула свой Двор, своими действиями подвергла опасности семью. Я заслуживаю того, что они хотят мне сказать. – Хейзел промолчала, а Скарлетт жестом указала на лежащего на кровати Кассиуса. – Как он?

– Жив, – отозвалась та.

– Он очнется?

– Я верю, что так и будет. Ведь в нем течет кровь ведьмы и... – Замявшись, она махнула рукой в сторону Скарлетт. – Он очнется. Большинство его ран заживет.

– Большинство? – переспросила Скарлетт, отвернувшись от Кассиуса, чтобы посмотреть на Верховную ведьму.

– Его мучители использовали разные клинки, – пояснила Хейзел, и ее угловатые черты как будто заострились, а фиолетовые глаза потемнели. – Раны, нанесенные обычным оружием, легко излечить. Другие, как его глаз...

– Он останется слепым, – ахнула Скарлетт, потянувшись к руке Кассиуса.

– На этот глаз да, – подтвердила Хейзел. – Некоторые ножевые ранения повредили внутренние органы. Мы не узнаем всех последствий, пока он не очнется.

– Как долго? Как вы думаете, когда он придет в себя? – спросила Скарлетт, подходя ближе к кровати.

Она отчаянно хотела устроиться подле него и слушать, как бьется его сердце. Но у нее имелись обязанности. Она привезла в земли фейри более сотни детей, поэтому нужно найти Нури и выяснить, что происходит в Бейлорине, как там Каллан с Тавой.

– Когда будет готов, – ответила Верховная ведьма, поднося руку к щеке сына. Из ее ладони заструился белый свет.

Это был не совсем тот ответ, на который надеялась Скарлетт, однако ей стало легче дышать, когда она увидела Кассиуса живым. Его грудь плавно поднималась и опускалась. Не было ни затрудненного дыхания, ни луж крови. Черты лица разгладились. С него сняли грязную рваную одежду и крепко перебинтовали торс. На ногу, кости которой были раздроблены, наложили некое подобие шины. Более мелкие порезы, ожоги и ссадины исчезли без следа.

Несколько минут они стояли в тишине. Скарлетт слышала, как Сайрус с Сорином тихо переговариваются в другом конце комнаты, но не могла заставить себя даже посмотреть на них, не то что попытаться подслушать.

– Мне нужно кое-что проверить и кое с кем повидаться, – вымолвила она наконец и слегка сжала пальцы Кассиуса. – Я буду часто возвращаться, чтобы его проведать, но, пожалуйста, позовите меня, если произойдут хоть малейшие изменения.

Хейзел кивнула и впервые с тех пор, как Скарлетт подошла к ней, посмотрела ей в лицо.

– Ты сделала выбор, юная королева, – доверительно сказала она. – Подними подбородок и разберись с последствиями, какими бы они ни были. Не оглядывайся. Только вперед!

Скарлетт несколько раз кивнула, с трудом сдерживая жгучие слезы. Она заметила, что при упоминании необходимости с кем-то встретиться Сорин придвинулся ближе к ней. Она чувствовала его присутствие и знала, что он стоит всего в нескольких футах от нее.

Сделав глубокий вдох, она повернулась и встретила его взгляд.

– Хочу навестить детей и найти Нури.

– Ты сможешь это сделать после нашего разговора, – ответил он.

– Позволь мне хотя бы убедиться, что у них есть все необходимое...

– Нет, Скарлетт. Мы поговорим прямо сейчас, – перебил Сорин, и за его спиной появился огненный портал.

– Ты по-прежнему не вправе мне приказывать, принц, – напомнила она приторным тоном.

Сунув руки в карманы, Сорин шагнул вперед. Он заметно дрожал, и Скарлетт почувствовала промелькнувший между ними отголосок эмоции. Была ли то ярость? Отчаяние? Или что-то еще? Не успела она разобраться, как все исчезло так же быстро, как и появилось.

Остановившись перед ней, Сорин наклонился к ее уху.

– Этот разговор должен состояться сию минуту, – прошептал он.

Плотно сжав губы, Скарлет кивнула и, сделав шаг вперед, перенеслась в домик в горах. Мгновение спустя появился Сорин, и портал за ним захлопнулся. Подойдя к очагу, он разжег огонь и повернулся лицом к Скарлетт.

– Тебе требуется отдых?

– Нет, но я...

– Ты бросила меня. – Его голос был низким, напряженным и исполненным эмоций, которые Скарлетт не могла распознать.

– Я сделала это, чтобы защитить тебя,– возразила она. В ее тоне отчетливо звучала мольба.– Я так поступила ради тебя. Ради всех вас.

Сорин покачал головой и, зайдя за кресло, вцепился пальцами в спинку.

– В каком мире подобный поступок означает защиту, Скарлетт? В каком мире блокировка нашей треклятой связи делается в моих интересах?

– Сорин, я...

Она шагнула к нему, но перед ней вспыхнула тонкая огненная линия. Скарлетт могла бы с легкостью преодолеть ее, но остановилась, принимая установленную границу, и потянулась к нему через их восстановленные узы. Сорин отрицательно покачал головой.

– Нет. Ты не можешь использовать этот способ прямо сейчас. Не для этого.

Он сжал челюсти, и она поняла, что ему требуется все его самообладание, чтобы держать себя в руках, а свой взрывной темперамент – под контролем.

Скарлетт закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, сжала руки в кулаки. Она уперлась ногами в пол, готовясь к тому, что сейчас произойдет. Открыв глаза, она посмотрела в золотистые, тлеющие как угли глаза мужа и объявила с уверенностью, которой не ощущала:

– Я справлюсь с тем, что ты хочешь мне сказать, Сорин. Я все снесу.

Он окинул ее долгим взглядом, и вдруг она ощутила множество эмоций, пересекающих мост между их душами, и пошатнулась под их гнетом.

Ужас.

Отрицание.

Неверие.

Печаль.

Ярость.

Боль.

Злость.

Обида.

Предательство.

Поднеся руки к груди, прямо к сердцу, Скарлетт сжала их в кулаки, покорно вбирая в себя все, что он испытывал с тех пор, как она начертала кровную метку. По ее щекам потекли слезы, но она не дрогнула и не потупилась.

– Мы дали друг другу клятву, Скарлетт Адитья Семирия. Что ты получишь всего меня, а я – всю тебя. Мы не отгораживаемся друг от друга и не велим друг другу уйти. Ты выбрала меня, а я – тебя. И все же одним-единственным поступком ты сделала так, что ты и я стали существовать порознь. Всего через несколько дней после произнесения клятвы.

Грудь Сорина вздымалась, а пальцы с такой силой впивались в обивку кресла, что, казалось, вот-вот ее проткнут. Или подожгут, что было более вероятно, учитывая клубившийся под его руками дым. Она не знала, ждет ли Сорин ее ответа или готовится к следующему удару, поэтому предпочла промолчать.

– Когда ты обо всем догадалась? – потребовал он ответа. – Как скоро после прихода в наши покои Сайруса ты поняла, что происходит на самом деле? Сколько времени тебе понадобилось, чтобы придумать план, исключающий всех нас? Который создал положение, при котором тебя могли у меня отнять и использовать против собственных Дворов? – С трудом сглотнув, Скарлетт опустила глаза на плюшевый ковер под ногами, но и это не ускользнуло от внимания Сорина. – Нет, Скарлетт, не отводи взгляда. Смотри мне в лицо, когда я с тобой разговариваю. Я должен видеть твои глаза, чтобы понять, лжешь ли ты или говоришь правду.

– Я, вообще-то, молчу, а ты один распинаешься,– огрызнулась она, но все же подняла на него взор.– Позволь напомнить, что, когда мы только познакомились, именно ты несколько месяцев мне врал. И касательно близнецового пламени тоже. Ох, прости,– язвительно протянула она.– Ты не лгал, а утаивал информацию. Хотя лично я не вижу разницы.

Сорин покачал головой, недоверчиво фыркнув.

– А потом я еще много месяцев потратил на то, чтобы проявить себя перед тобой. Снова и снова. Но ты права: я действительно многое от тебя скрывал. Возможно, ты сочтешь, что из-за этого больше никогда не сможешь полностью доверять мне, и это будет целиком и полностью моя вина. Но если собираешься затаить на меня злобу и использовать это как оправдание для подобных поступков, когда враги у нас на пороге, мы никогда не пройдем испытания, Скарлетт. Наши чувства не выживут, если вести счет, кто кого больше обидел. Если это так, скажи мне сейчас, и мы придумаем что-нибудь другое.

Скарлетт отшатнулась, как от удара в живот.

– Ты же это несерьезно.

– Я больше не могу доверять тебе, Скарлетт! Не могу доверять своей жене, своей королеве, своему близнецовому пламени. Ты хоть представляешь, что ты со мной сделала, когда я вернулся с переговоров и обнаружил твое обручальное кольцо плавающим в воздухе? Когда я не смог тебя почувствовать и найти? – Сорин вышел из-за кресла и двинулся к ней. Угли вспыхивали с каждым его шагом. Он повысил голос, исполненный гнева и боли. – И то был не первый раз, хотя мы договорились ничего друг от друга не утаивать. Ты пообещала мне это и на следующий день привела меня в секретный проход в библиотеке. А всего несколько часов спустя учинила это дерьмо.

Он остановился в нескольких футах от нее, не пересекая разделительную огненную черту.

– Ты имеешь в виду, что не... – Она еще раз сглотнула. Слезы хлынули с новой силой, но она заставила себя произнести горькие слова: – Ты имеешь в виду, что больше не хочешь этого? Что больше не выбираешь нас? Не выбираешь меня?

Пламя между ними взвилось выше, и Скарлетт инстинктивно отпрянула. Сорин вплотную подошел к стене огня, глядя на жену взглядом столь же ярким, как и пылающий между ними огонь.

– Ты – моя главная потребность, Скарлетт. Не знаю, как объяснить яснее. Я твой. Я выбрал тебя – и так будет впредь.

– Тогда выбери меня, Сорин! – воскликнула она. – Потому что с тех пор, как я проснулась, ты только и делаешь, что отстраняешься от меня. Ты не прикасался ко мне. И не...

– Я не делал этого, потому что в тот момент, когда мои пальцы дотронутся до твоего тела, все будет кончено, Скарлетт, – прорычал он, и у нее перехватило дыхание. – Как только я почувствую вкус твоих губ, как только ты окажешься в моих объятиях, испарится последняя капля самоконтроля, за которую я цепляюсь. Не смей даже думать, что на меня нисколько не повлияло то, как я прижимал тебя к себе, пока мы пробивались к выходу из Черного синдиката. Не думай, что мне было легко сидеть в той комнате с Кассиусом, когда ты находилась в нескольких футах от меня, и не умыкнуть тебя в укромный уголок после того, как я неделями не видел тебя, не прикасался к тебе, не чувствовал тебя. Я не знаю, что ты пережила, находясь там, и понятия не имею, готова ли ты к моим ласкам. Я не знаю, что ты чувствуешь, потому что ты заблокировала нашу гребаную связь, но как только я коснусь тебя, то тут же потеряю контроль.

– Так потеряй чертов контроль, Сорин!

Не успели слова сорваться с ее губ, как он пересек огненную черту и, обхватив ее лицо ладонями, прильнул к ее губам. То был жесткий, карающий поцелуй, от которого у Скарлетт задрожали колени. Оторвав одну руку от ее лица, он обхватил ее за талию, притягивая к себе и удерживая на ногах. Она вцепилась в ткань его туники, сжимая ее в кулаке, а его язык безотлагательно нырнул ей в рот. Гвоздика, мед и угли раззадорили ее вкусовые рецепторы. Его вторая рука, лежащая на ее щеке, зарылась ей в волосы, с силой оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй.

– Ты бросила меня, – хрипло сказал Сорин ей в губы.

– Прости, – задыхаясь, прошептала она, когда его рот скользнул по ее скуле и вниз по шее.

– Этого недостаточно, Скарлетт, – прорычал он, прикусывая клыками чувствительную кожу в месте соприкосновения шеи и плеча.

– Я знаю, – согласилась она чуть слышно и, двинув бедрами вперед, почувствовала, как он прижимается к ней.

Подхватив руками под ягодицы, Сорин оторвал ее от пола, и Скарлетт мгновенно обвила ногами его талию и лихорадочно ответила на поцелуй, когда его губы вернулись к ее рту.

– Можешь перенести нас? – требовательно спросил он, прикусывая ее нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пустить кровь.

– Да, – прохрипела она, вцепившись пальцами в его волосы, чтобы притянуть ближе к себе.

Ей нужно почувствовать его, всего без остатка. Кожа к коже.

– Наверх, – только и сказал он, делая пару шагов к лестнице, и в кои-то веки Скарлетт послушалась и телепортировала их из гостиной в большую спальню.

Сорин уложил ее на кровать и отстранился только для того, чтобы стянуть с ее ног брюки и трусики, а вместе с ними и туфли. Когда он снял через голову свою тунику, Скарлетт заскулила и потянулась к нему.

– Мне бы стоило заставить тебя подождать, – с холодной ухмылкой объявил он, вставая между ее раздвинутых ног, свисающих с края кровати. Обхватив ее руками за талию, он подтянул к себе ее тело.

– Пожалуй, – задыхаясь, согласилась Скарлетт.

Обняв за шею, она попыталась привлечь Сорина к себе, но он не поддался. Напротив, сам увлек ее за собой, заставив сесть на постели. Скользнув ладонями по бокам, он захватил тунику и, стянув ее, отбросил на пол, не сводя глаз с обнаженной кожи. Надавив на плечи Скарлетт, он заставил ее откинуться обратно на постель, но сам за ней не последовал. Он возвышался над ней, скользя взглядом по ее телу. В его золотистых глазах пылали желание и голод. Кровь Скарлетт воспламенилась в ответ, причем не под воздействием магии огня. Когда она почувствовала, как его сила тянется к ней, то мгновенно послала ему навстречу свои тени, лед и белое пламя.

Сорин застонал и, прикрыв веки, запрокинул голову от удовольствия. Их магия соприкасалась и соединялась так же, как должны были сливаться тела. Он тяжело дышал, едва сдерживаясь.

– Сорин, – прошептала она. – Пожалуйста.

Услышав ее мольбу, он открыл глаза.

– Интересно, что твои манеры проявляются только тогда, когда это соответствует твоим потребностям, принцесса.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут его пальцы дотронулись до внутренней стороны ее бедер, и она резко втянула в себя воздух. То было легчайшее прикосновение, кончики его пальцев едва порхали по ее коже, и этого, конечно, было недостаточно. Совсем недостаточно. Пальцы Сорина медленно поднимались выше, лаская бедра, бока, грудь. Он стал наползать на нее, постепенно накрывая своим телом. Скарлетт дугой выгнулась ему навстречу, ища более тесного контакта.

Не отрывая глаз от ее тела, Сорин прочертил пальцем по ее торсу до пупка и ниже, к средоточию ее наслаждения. Скарлетт с силой вцепилась в простыни, понимая, что, если опять потянется к нему, он продолжит забавляться, дразнить ее и заставлять ждать. Он встретил ее взгляд, легким жестоким изгибом губ давая понять: он точно знает, что она чувствует и думает. Наконец, он коснулся ее чувствительной точки.

Скарлетт застонала. Сорин убрал палец, а затем снова прижал к ее телу, добавив второй. Большой палец тем временем нащупал средоточие ее наслаждения, заставляя Скарлетт извиваться под его рукой. Сорин лег на кровать рядом с ней, не переставая доставлять ей удовольствие, лаская ее круговыми движениями.

– Ты бросила меня, – прорычал он ей в ухо. Запустив вторую руку ей в волосы, он потянул, отчего ее коса еще сильнее растрепалась.

– Я знаю, – пропыхтела Скарлетт, выгибая в ответ спину. – Прости меня, Сорин. Прости.

– Этого недостаточно, – рыкнул он, прижимаясь к ее рту, словно не мог больше сдерживаться, даже если бы захотел.

– Я люблю тебя, – прошептала она ему в губы. – Я люблю тебя и выбираю тебя. Всегда тебя.

Сорин отстранился, и Скарлетт протестующе захныкала.

– Ты не выбрала меня, когда ушла одна, – объявил он тоном, граничащим со зловещим.

– Я выбрала, Сорин, – настаивала она. – Я предпочла сберечь твою жизнь ценой своей. Я выбрала...

Он лег на нее сверху, оседлав ее бедра своими и упершись ладонями в кровать по обе стороны от ее головы, заключив ее в некое подобие клетки. Его темные волосы упали на лоб, золотистые глаза светились, как раскаленные угли.

– Неужели ты до сих пор не поняла, Скарлетт?

При виде сверкнувших в его глазах жестокости и гнева она замерла, изнемогая от желания и страсти. Сорин подвел ее к обрыву, но не дал прыгнуть в омут удовольствия. Глядя в его разъяренное лицо, она пыталась как-то совладать с собой.

– Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя. Если придется выбирать между жизнью без тебя и смертью рядом с тобой, я выберу смерть, Скарлетт. Я выбираю то место, где есть ты. Если это означает, что мы станем пеплом в пустотах между звездами, так тому и быть, потому что я буду с тобой. Я посвящаю тебе свою жизнь. Позволь мне вручить ее тебе,– умолял он.– Выбери то, что я предлагаю. Выбери совместную жизнь. Вот о чем я мечтаю.

– Хорошо, – выдохнула она.

Потянувшись к его лицу, она провела пальцами по скулам, ощущая отросшую за несколько дней щетину. Погладив большим пальцем его нижнюю губу, она услышала, как он резко вдохнул. Скользнув рукой к его шее, Скарлетт потянулась навстречу его губам. Она чмокнула его сначала в один уголок рта, потом в другой, а когда стала покрывать поцелуями шею, Сорин чуть слышно застонал. Его дыхание сделалось прерывистым. Надавив руками ему на плечи, она заставила его лечь на спину и прижала к кровати.

Ее рот опустился ниже, язык прошелся по твердым мышцам пресса, руки нащупали пуговицы на брюках и расстегнули их. Не прерывая зрительного контакта, Скарлетт провела языком по его возбуждению. Сорин дернулся всем телом, с его губ сорвалось проклятие, пальцы зарылись ей в волосы. Она приблизилась к его паху, усиливая напор, заставив Сорина застонать. Сжимая в кулаках пряди ее волос, он стал направлять ее движения. Его соленый вкус смешался с медом и гвоздикой его поцелуев.

Очень скоро Сорин опять подмял Скарлетт под себя и, стянув брюки, устроился между ее бедер.

– Это, – прошептал он ей на ухо, лаская кожу горячим дыханием и заставляя трепетать волоски, – гораздо лучшее применение твоему языку.

Прежде чем она успела ответить, он вжался в нее одним сильным толчком. Скарлетт вскрикнула, на глаза ей навернулись слезы. Лицо Сорина смягчилось, и, проведя большим пальцем по ее щеке, он отстранился, а затем снова приблизился к ней.

– Мне так жаль, Сорин, – прошептала Скарлетт, с трудом сдерживая рыдания.

– Знаю, любимая, – ответил он, убирая волосы с ее глаз.

– Я люблю и слышу тебя, – выдохнула она, ощущая его толчки внутри себя.

Обхватив ее рукой за плечи и крепко прижимая к себе, Сорин постепенно наращивал темп.

– Я люблю тебя, Скарлетт. Я твой. Всегда.

Он прижался губами к ее лбу, его движения стали жестче и быстрее. Уткнувшись ему в шею, Скарлетт застонала и впилась ногтями ему в спину. Через несколько мгновений ее захлестнула волна удовольствия, и, сделав еще несколько движений, Сорин последовал за ней, выкрикнув ее имя и осыпая поцелуями ее макушку.

Они прижимались друг к другу, задыхаясь от неистового наслаждения. Некоторое время спустя Сорин мягко отстранился и перекатился на спину. Скарлетт устроилась рядом, положив голову ему на грудь, и он обнял ее рукой за талию и прижал к себе. Вдохнув полной грудью, он принялся гладить ее по плечу и предплечью.

Благодаря связи близнецового пламени она чувствовала некоторые его эмоции, но они по-прежнему оставались приглушенными. Хоть Сорин и испытал удовлетворение, в глубине души продолжал кипеть от гнева. Выпустив часть своих теней, Скарлетт стала ласкать ими его лицо. Его пламя тут же метнулось им навстречу.

– Сорин? – неуверенно спросила она.

– Да, милая? – прогудел он.

Подняв голову, она увидела, что его глаза закрыты, а черты лица напряжены.

– Ты можешь... я имею в виду нашу связь... – Когда она запнулась на полуслове, он поднял веки и, подложив руку под голову, терпеливо ожидал продолжения. – Я не могу чувствовать тебя так, как раньше, – наконец выпалила она. – Я имею в виду, наши узы на месте, но мне нелегко ощущать твои эмоции. Как будто блокировка по-прежнему существует. Неужели я... – Она протяжно выдохнула. – Неужели я сделала что-то непоправимое? Ты чувствуешь меня? Как раньше?

– Я чувствую тебя, Скарлетт, как и прежде, до блокировки нашей связи, – ответил он и принялся выводить круги у нее на бедре.

При этих словах ее захлестнуло облегчение, но потом...

– Почему же я в таком случае не могу?

Вздохнув, он обратил взор в окно над ванной в другом конце комнаты.

– То, что я выбрал тебя, то, что ты нужна мне так, что не выразить словами, то, что я твой, не означает, что я готов безоговорочно доверять тебе, Скарлетт. Я больше не могу слепо верить тому, что ты говоришь или делаешь. И буду сомневаться в твоих мотивах. Пока так.

Ощущая, как леденеют вены, она прижалась к Сорину. Он продолжал успокаивающе поглаживать ее кожу, несмотря на то, что температура в комнате понизилась.

– Значит, из-за того, что ты мне не доверяешь, наша связь не столь сильна для меня, как прежде? – тихо спросила Скарлетт.

– Дело не в том, что она не такая сильная, – со вздохом ответил он. – Недоверие способствует сопротивлению, да, но в моей власти до определенной степени отгородиться от наших уз.

При этих словах Скарлетт резко села, сбросив с себя его руку, и Сорин повернул голову, чтобы встретить ее взгляд.

– Ты блокируешь меня?

На его шее забилась жилка, и он прижал язык к внутренней стороне щеки.

– В какой-то степени да, – наконец признал он.

– Каким образом? – требовательно воскликнула она.

– В юности фейри учат возводить ментальные щиты, главным образом, чтобы защититься от приворота, но и от других напастей тоже. Я бы научил тебя этому, но из-за всего случившегося не нашлось времени, – сказал он.

– Ты проклинал меня за то, что я заблокировала нашу связь, а сам, выходит, поступил точно так же? – спросила она, стараясь не повышать голос.

В мгновение ока черты Сорина исказились от гнева, оттолкнувшись, он сел на постели и приблизил свое лицо к ее.

– Это даже близко не то же самое, Скарлетт. Ты можешь чувствовать меня и мое физическое присутствие. Ты найдешь меня, если я попаду в плен, – прорычал он. – Это не то, что можно блокировать ментальным щитом или любым другим видом щита, если уж на то пошло. Прежде я считал, что связь близнецового пламени нельзя пресечь, но ты доказала, что я ошибался.

Скарлетт потянулась к лежащему на краю кровати одеялу и, накинув себе на плечи, плотно в него завернулась, пытаясь согреться, однако по коже все равно бегали мурашки. Она почувствовала, что Сорин тоже старается влить в нее немного тепла, но отпрянула, велев своим теням наброситься на его магию и не дать к ней прикасаться. Он ничего не сказал в ответ на столь очевидный отказ, предоставив ей самой во всем разбираться, как делал всегда.

– К чему мы пришли? – наконец спросила она, не в силах заставить себя встретиться с ним взглядом.

Однако Сорин принудил ее, взяв пальцами за подбородок и подняв ее голову.

– Я твой, а ты моя, Скарлетт Семирия. Это не изменилось.

– Ощущение такое, что изменилось все, – возразила она.

– Ты не та, что была прежде, – ответил он. – И я тоже.

– Что же нам в таком случае делать?

– Никто не обещал, что будет легко. Это не тот выбор, который делаешь лишь однажды. Это выбор, который мы должны делать каждый день. Снова и снова. Даже в тяжелые дни. Даже тогда, когда хотим задушить друг друга.

– Не представляю, что еще мне сказать или сделать, Сорин, – вздохнула Скарлетт, утирая одинокую слезу.

– На это потребуется время, милая, – мягко ответил он, положив руку ей на колено. – Ты ведь тоже не сразу начала доверять мне снова, не так ли? – Она натужно сглотнула, и Сорин отпустил ее подбородок. – Давай отдохнем, Скарлетт. Прими ванну, если хочешь. Разговор не окончен. Тебе по-прежнему нужно многое объяснить, но сейчас просто... отдохни.

Она кивнула, однако не двинулась с места, пока Сорин вставал с кровати и натягивал штаны. Склонившись над ней, он прижал ладонь к ее щеке и чмокнул в макушку, прежде чем выйти из комнаты. Сидя в одиночестве, прикрывая наготу одеялом, Скарлетт вдруг вспомнила слова Аларика: «Меня забавляет, что ты сделала это, не ведая, какую цену придется заплатить».

По ее щекам вновь заструились слезы.

Она не знала.

Она правда не знала, какова будет цена.

А ведь Аларик именно этому ее и обучал – никому не доверять, полагаться только на себя, делать все самостоятельно, брать все в свои руки. На подсознательном уровне он приучал ее полагаться на него. Обеспечивал ее едой, кровом, тренировал, дал ей семью. Верно говорят, что от старых привычек нелегко избавиться. В конце концов Аларик победил. Да, физически она от него освободилась. Сорин и его Двор пришли за ней и успешно забрали из Братства. Но Аларик все равно одержал верх. Ее отношения с мужем разрушены. Кассиус до сих пор не очнулся. Сайрус в ней разочаровался. Предположительно, Элиза, Рейнер, Брайар и остальные тоже. Талвин была права – она не до конца понимала происходящее.

А Сорин? Скарлетт никогда не видела его таким сердитым.

Таким замкнутым.

Таким обиженным.

И в этом только ее вина. Она ранила его сильнее, чем он ее во время их ссоры на крыльце шале несколько месяцев назад. Он прав. Ей потребовались месяцы, чтобы начать доверять ему вновь. Пожалуй, она до сих пор не сделала этого до конца. Если уж на то пошло, поэтому они и погрязли в этом дерьме.

Она услышала шаги Сорина на лестнице, но не подняла глаз, когда он вернулся в комнату и, чуть поколебавшись, подошел к ванне и начал ее наполнять. Пока текла вода, он вернулся к ней, вытащил завязки из ее косы и расплел ее, потом осторожно забрал у нее одеяло.

– Пойдем, милая, – мягко сказал он, протягивая к ней руки. – Прими ванну, и ляжем спать.

Вздернув подбородок, она взглянула на него сквозь заплаканные ресницы.

– Как ты можешь заботиться обо мне после всего случившегося?

Обхватив ее лицо ладонями, Сорин прижался лбом к ее лбу.

– То, что наши отношения сейчас напряженные, не означает, что я стал меньше любить тебя, Скарлетт. Ты по-прежнему моя. Я по-прежнему буду сидеть с тобой в темноте, и вместе мы найдем звезды.

– Ты обещаешь? – прошептала она.

– Обещаю, что не оставлю тебя одну во тьме. Ни сейчас, ни в будущем.

Она кивнула, и он прижался поцелуем к ее губам, прежде чем сказать:

– Иди искупайся. От тебя пахнет.

Она тихонько рассмеялась, а он помог ей встать с кровати.

– Раньше тебя это не останавливало, – насмешливо отозвалась она.

Сорин прищелкнул языком, наблюдая за тем, как она идет к ванне.

– Осторожнее, милая, или я найду лучшее применение твоему язычку.

Скарлетт почувствовала, как от его слов у нее вспыхнули щеки, но ничего не сказала в ответ. Забравшись в ванну, она с головой погрузилась в горячую воду, чтобы смыть с себя грязь.

Она позволила своим мыслям блуждать. Она все исправит. Кассиус выздоровеет. Они обеспечат безопасность сирот, найдут ключи и убьют мараанских лордов. Ей нужно лучше овладеть своей магией. И придумать, как противостоять кровным меткам, заслонам и треклятому ширастоуну. Должен же быть способ преодолеть его воздействие, ведь так?

Может быть, когда все будет улажено, она сможет дышать полной грудью. Не будет казаться, что она задыхается, тонет на суше. Может быть, тогда...

Скарлетт почувствовала, что пальцы Сорина гладят ее по макушке, расчесывая волосы, и, приподнявшись над поверхностью, обнаружила, что он склонился над ванной. На его лице читалось беспокойство.

– Милая, несмотря на заверения Брайара, что ты можешь дышать под водой, мне было бы спокойнее, если бы ты перестала сидеть там по несколько минут кряду, – сказал он, убирая с лица ее мокрые волосы.

– Я и не знала... Подожди-ка, я правда могу дышать под водой?

На его губах заиграла полуулыбка.

– Если верить Брайару, то да.

– Но как? – ахнула она, расширив глаза.

Опустившись на колени, Сорин достал бутылочку с отваром и начал мыть ей волосы.

– Представления не имею. Иначе не испытывал бы такого беспокойства, когда ты длительное время не выплываешь на поверхность.

– Я не хотела тебя волновать, – тихо ответила она, проводя пальцами по воде и создавая небольшие волны.

– Ну-ну, – вздохнул он. – Ты никогда так не делаешь.

Скарлетт не знала, намеренно ли он хотел уколоть, но вольно или невольно его слова попали в цель. Она ничего не ответила, и Сорин молча закончил мыть ее волосы. Она опять ушла под воду и, быстро прополоскав их, вынырнула и стала скрести кожу, а когда наконец почувствовала себя чистой, Сорин завернул ее в полотенце. Он высушил волосы с помощью своей магии и, подойдя к шкафу, достал ночную рубашку без рукавов и надел ей через голову. Шелковистая ткань заструилась почти до щиколоток.

Взяв ее за подбородок, Сорин заставив поднять лицо.

– Я не имел намерения оскорбить тебя своими словами, Скарлетт, – добавил он.

Она кивнула, глядя куда угодно, только не на него. Нежно чмокнув ее в лоб, он повел ее к кровати. Когда они оба улеглись, он прижал ее к своей груди и прошептал на ухо:

– Никогда больше, Скарлетт. Никогда больше мы не покинем друг друга.

– Никогда больше, – сглатывая слезы, кивком подтвердила она.

Глава 23

Скарлетт

Проснувшись и не нащупав мужа рядом, Скарлетт в панике села на постели.

– Я здесь, милая.

При виде Сорина ее охватило облегчение. Он стоял перед очагом, спиной к ней, одетый и готовый встретить новый день. На нем были повседневные угольно-темные штаны и красная туника. На спинке стула висел черный камзол.

Когда Скарлетт встала с кровати, босые ноги утонули в ворсистом плюшевом ковре. Она поспешила к мужу. Он молча передал ей дымящуюся чашку чая.

– Спасибо, – негромко поблагодарила она.

Сорин кивнул, не отрывая взгляда от мерцающего пламени. Скарлетт неуверенно протянула руку, чтобы убрать упавшие ему на лоб пряди черных волос, и на сей раз он не отстранился. Тогда она нежно провела пальцами по его лицу. Закрыв глаза, он вздохнул. В этом звуке удовольствие смешалось с настороженностью.

Когда она убрала руку, он достал из кармана записку и протянул ей.

– Похоже, Талвин не терпится с тобой встретиться.

Едва взглянув на поспешно нацарапанное послание, Скарлетт сожгла его в ладони и бросила пепел в очаг.

– С принцем Азраилом все в порядке? Я знаю, что многого от него требовала.

– Я о нем не справлялся, – ответил Сорин. – Мое внимание было целиком сосредоточено на другом.

Она кивнула, отпив глоток чая.

– Наши тоже захотят тебя увидеть, – добавил Сорин, нарушая затянувшееся молчание.

– И, без сомнения, выслушать объяснения моих действий, – с горечью подхватила Скарлетт.

– Именно, – подтвердил он. – И это тоже. Ты... – Глубоко вздохнув, он провел рукой по волосам, и убранные ею пряди упали обратно на лоб. – После случившегося, Скарлетт, тебе придется доказать свою правоту.

– Помнится, ты говорил Талвин, что мне не нужно этого делать, – сказала она.

– Однажды подданные доверились тебе без вопросов, но больше этого не повторится. Не после того, что случилось. Теперь тебе просто необходимо с ними объясниться, – возразил Сорин.

Поджав губы, Скарлетт призвала тени на кончики пальцев, и они затанцевали у нее на ладони. Она черпала утешение в их темноте. Она ничего не сказала, потому что не видела в этом необходимости. Разве что-то изменится, если Сайрус, Рейнер и остальные услышат ее размышления и доводы? Сорин и сам пока не дал ей высказаться, и она знала, что даже если сделает это, разверстая между ними пропасть все равно никуда не денется.

– Думаю, прежде всего тебе следует переговорить с моим Внутренним двором, Брайаром и Двором Воды. Разберись с ними. Дай им время отреагировать, чтобы, когда встретимся с Восточными Дворами, ты не чувствовала, что тебя атакуют со всех сторон, – сдавленно процедил Сорин, пряча руки в карманы.

– Атакуют?

Он наконец повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Они злятся, Скарлетт. Им больно. Они чувствуют себя преданными своей королевой. Я же говорил тебе, им нужно знать, что ты им доверяешь. А ты, по сути, доказала обратное.

Он обратил взгляд к огню, и она отчетливо услышала то, что он не озвучил: «Ты не доверяешь мне».

– Что ты хочешь узнать, прежде чем мы вернемся? – тихо спросила она, крутя в руках чашку, чтобы занять руки.

– Когда ты поняла, что те дети ночи на самом деле делали на границе?

– Я пыталась разобраться в происходящем с тех пор, как увидела отчеты на встрече с Талвин. В тот день, когда пришла за тобой, – пояснила она.

– Когда ты догадалась? – повторил он.

– Когда Брайар подтвердил, что у Двора Воды всего трое вампиров, я смекнула, что к чему.

– Значит, когда я переступил границу, чтобы поговорить с ними, ты знала, что уйдешь, – подытожил он.

– Да, – потупившись, подтвердила она.

– Что произошло?

– Там было несколько детей ночи. И Высшие силы. Я сражалась.

Скарлетт почувствовала на себе его взгляд.

– Ты в одиночку сражалась с Высшими силами? С воинами, которых я тренировал?

Скарлетт покачала головой.

– Когда предводитель вампиров понял, кто я, он приказал Высшим силам отступить. Чтобы освободить место для моего задержания.

– Ты справилась с целым кланом детей ночи? Сама?

– Справилась и победила, – ответила она.

– Явно не победила, Скарлетт. Тебя взяли в плен.

– Но это сделали не дети ночи, Сорин.

– Выходит, там был Аларик? – уточнил он, прожигая ее взглядом.

Она подняла подбородок, чтобы смотреть в его золотистые глаза.

– Нет. Меня захватил Тарек. Я израсходовала всю свою магию, ослабела и не смогла оказать сопротивление.

– Скарлетт, – медленно произнес Сорин, – кто такой Тарек?

– Близнецовое пламя Талвин. Он был там и ждал ее появления, – пояснила Скарлетт.

– Тарек Ордос мертв. Погиб вместе с Тиа во время спасательной операции. Это не может быть тот Тарек, – возразил Сорин.

Скарлетт покачала головой.

– Это он, Сорин. Он объявил себя законным наследником Двора Земли. Считает, что должен править. Он рассказал мне историю о том, как его семья проиграла Луанам.

– Я своими глазами видел его труп в той пещере рядом с Тиа, – настаивал Сорин. – Это не может быть он.

– Не знаю, что сказать, Сорин. Все сходится. Я чувствовала исходящий от него запах магии земли. Похоже, он хорошо знает Талвин. И тебя. И Азраила. Он даже в курсе, что Талвин и Азраил теперь любовники. Благодаря его крови они не дали мне сильно ослабеть...

– Кто твоя мать? – перебил Сорин.

Она широко распахнула глаза.

– Не знаю.

– Скарлетт. – Ее имя прозвучало в его устах как предупреждение, словно он подозревал, что она лжет.

– Клянусь, я не знаю, кто она, – ответила Скарлетт. – Но я знаю, как она выглядит, и знаю, что она из Авонлеи. И мой отец тоже был авонлейцем. Живы ли они еще, мне не ведомо. Последний раз я видела мать, когда мне было пять лет. Она сделала Кассиуса моим хранителем.

– Кассиус – твой хранитель. Что это значит? – спросил Сорин, повернувшись к ней лицом.

– Я сама не совсем понимаю, – призналась она. – Это был ритуал с привлечением крови. Нашу кровь смешали, и мы оба ее выпили. Также нам обоим поставили метку и...

– Где? – требовательно воскликнул Сорин.

– На спине. Аларик сказал, что на протяжении лет не раз видел этот знак. Он не ведает, как она это сделала, но сказал, что ведьма наложила какое-то заклинание, чтобы заставить нас обо все позабыть.

Протянув руки к ее плечам, Сорин осторожно развернул ее и приподнял подол ночной сорочки.

– Я изучил каждый дюйм твоей кожи, Скарлетт. Никакой метки там нет, – объявил он, обдувая дыханием ее обнаженное тело.

– Твоим глазам недоступен и знак у меня на руке, – возразила она. – И на ключице.

Он опустил подол ночной рубашки и, вернув взгляд к лицу Скарлетт, провел большим пальцем по ее предплечью.

– Ты пыталась сказать мне, – пробормотал он, рассматривая ее ключицу. Посмотрев ей в глаза, он заметил: – У тебя радужки серебристые.

– Да, мне об этом сообщили. – Сорин продолжал молча глядеть на нее, и она пояснила со вздохом: – Мужчина, которого я вижу в своих снах. Тот, кто поставил мне две другие метки. Он сказал, что мои глаза теперь серебристые.

– Ты снова его видела? Как часто ты с ним встречаешься, Скарлетт? – спросил Сорин, крепче сжимая ее руку.

– Моя связь с ним была заблокирована кровной меткой, так же как узы с тобой, Кассиусом и Шириной. Я не видела его с тех пор, как мы с Талвин оказались в другой духовной плоскости. А последний раз случился после того, как... Ну, ты знаешь, – сказала она, запнувшись, и устремила взгляд на огонь.

– После того, как ты выпила моей крови, – закончил за нее Сорин.

Она кивнула.

– Ты – авонлейка, – выдохнул он, прижимая ладонь к ее щеке.

– Да, – подтвердила она.

– А Кассиус?

– Он авонлеец по отцу. Его мать, как тебе известно, ведьма, – сообщила Скарлетт, наконец встретившись с ним взглядом.

– Тебе нужно будет питаться от фейри? Чтобы пополнять свои авонлейские силы? – спросил Сорин, не сводя с нее глаз.

– Нет. То есть да. Пока что. По необходимости, но, видимо, это не лучший способ. Мужчина из моих снов сказал, что я должна найти Источник.

– Что это значит? – спросил Сорин, заправляя волосы ей за ухо.

Скарлетт вздохнула.

– Не знаю. Его изречения не яснее тех, что исходят из уст Оракула. По его словам, способ, которым я... питалась от тебя, запрещен. Полагаю, мне придется спуститься в подземное помещение библиотеки в Солембре и посмотреть, нет ли там чего по этому вопросу. Также мне надлежит найти ключи. И замок. А еще он велел мне упражняться с моими тенями и белым пламенем.

– Столько всего произошло, Скарлетт. Придется многое объяснить, – сказал Сорин, покачав головой.

– С чего начать? – спросила она, прикусив губу.

Она готова говорить о том, что он посчитает наиболее важным, но ей не терпелось пойти проведать Кассиуса. Она не рассчитывала проспать так долго, когда Сорин привез ее сюда вчера днем.

– Для начала тебе нужно одеться и поесть, – сказал он со знанием дела. Как по команде, ее желудок громко заурчал, и она нахмурилась. Усмехнувшись, Сорин повернул ее лицом к шкафу. – Одевайся, милая. Я буду на кухне. Ты сможешь взять что-нибудь с собой.

Скарлетт быстро натянула черные брюки с белой туникой и сапоги и поспешно спустилась по лестнице. Сорин ждал ее, держа грушу в одной руке и пирожок в другой.

– Готова? – спросил он.

Нет, не готова. Она знала, что должна предстать перед Дворами, но от мысли, что придется делать это прямо сейчас, у нее сводило желудок.

– Давай сначала навестим Кассиуса, – мягко добавил Сорин.

– Еще мне нужно проверить детей.

– Да, но думаю, что лучше прежде повидать мой Двор. Не хочу, чтобы ты столкнулась с кем-то из них на глазах у детей... – Он замялся.

– Все будет так плохо? – тихо уточнила она, глядя на еду у себя в руках. Есть ей совсем расхотелось.

– Все пройдет хорошо. Я ни на секунду тебя не оставлю. Мы всегда будем вместе, – заверил Сорин.

Ощутив жар раскрывшегося за ее спиной огненного портала, Скарлетт глубоко вздохнула и, расправив плечи, шагнула в комнату, где спал Кассиус. Хейзел стояла на том же самом месте, где и вчера, как будто вообще с него не сходила. Положив еду на ближайший столик, Скарлетт подошла к ней и сразу взяла Кассиуса за руку. Его кожа больше не была холодной на ощупь, а стала теплой, как и положено. Она с облегчением вздохнула.

– Вам лучше? – уточнила Хейзел, бросив на нее косой взгляд.

– Намного, – подтвердила Скарлетт. – Как он сегодня?

– Идет на поправку, – ответила Верховная ведьма.

– Ему по-прежнему дают кровь каждые два часа?

– Больше необязательно делать это так часто. Три-четыре раза в день вполне достаточно, – пояснила Хейзел.

– А если сохранить прежнюю частоту, это ускорит процесс выздоровления? – спросила Скарлетт, подняв голову и встретившись со взглядом ее фиолетовых глаз.

Хейзел покачала головой.

– Теперь, когда вы перестали тянуть из него силу, этого будет более чем достаточно.

Скарлетт почувствовала подошедшего сзади Сорина, который вложил ей в руку грушу.

– Поешь, любимая, – прошептал он ей на ухо. – Вряд ли тебя хорошо кормили в последние недели.

Посмотрев на него, она слегка поморщилась.

– Едва ли мне сейчас удастся проглотить хоть кусочек, Сорин.

Забрав грушу, он кивнул.

– Тогда давай поскорее покончим со всем этим. Но тебе нужно поесть.

Еще раз оглянувшись на Кассиуса, она вышла вслед за Сорином и зашагала по коридору.

– Это личное крыло королевы в Черных Залах, – пояснил он, переплетая свои пальцы с ее.

– Целое крыло? Как в Фиерском дворце?

– Да, – подтвердил он. – Здесь есть несколько личных покоев. Те, в которых сейчас находится Кассиус, раньше занимал я.

– Куда мы теперь идем? – поинтересовалась Скарлетт, спускаясь вслед за мужем по спиральной каменной лестнице.

– В один из залов совета.

– Все уже там?

– Да, – подтвердил он. – Я отправил огненные сообщения сегодня утром, после того как ты согласилась увидеться со всеми, прежде чем встречаться с Талвин.

Кивнув, Скарлетт сосредоточилась на дыхании.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Они остановились перед двойными деревянными дверями, украшенными искусно вырезанными изображениями огня и воды. По ту сторону слышались приглушенные голоса. Сорин повернулся лицом к Скарлетт и положил руки ей на плечи.

– Ты справишься, Скарлетт.

– Я знаю, – ответила она. – Раз уж сумела противостоять гневу принца Огня, то точно совладаю с его двором и принцем Воды, верно?

Уголки губ Сорина приподнялись в мягкой улыбке.

– Верно, принцесса. – Проведя костяшками пальцев по ее скуле, он спросил: – Готова?

Она сделала еще один глубокий вдох и резко выдохнула. Погладив ее кожу своей огненной магией, Сорин повернулся, толкнул створку и, шагнув внутрь, придержал дверь для Скарлетт. Она последовала за ним. При ее появлении разговоры разом прекратились. Оглядев комнату, она обнаружила Элизу, Рейнера и Сайруса, сидящих за большим круглым столом в центре комнаты. Брайар и Сойер стояли неподалеку у высокого пристенного стола. Скарлетт испытала облегчение, когда поняла, что Накоа отсутствует.

Взгляды присутствующих следили за каждым движением Скарлетт. Она пересекла комнату и без церемоний опустилась в кресло за столом и обхватила пальцами подлокотники. Она не могла сдержать тени, которые просачивались сквозь кожу и витали вокруг подобно черному туману. Сорин отодвинул соседнее кресло и, прежде чем занять свое место, наклонился и нежно чмокнул ее в щеку.

«Я люблю тебя, как звезды любят ночь, Скарлетт. Сквозь тьму».

Он заговорил с ней по их связи впервые с тех пор, как она была восстановлена. От захлестнувшего грудь облегчения ее тени отступили, дыхание выровнялось.

Сев, Сорин поставил локоть на стол и подпер кулаком подбородок. Другая его рука лежала на столешнице. Побарабанив пальцами, он посмотрел на свой Двор. Хоть у них со Скарлетт не все пока гладко, сейчас он выступал сразу в нескольких ролях: ее Второго, мужа и короля Западных Дворов.

Брайар и Сойер молча подошли к столу и уселись. Витавшее в воздухе напряжение было настолько плотным, что хоть ножом режь.

– Итак, кто хочет начать? – наконец спросила Скарлетт. Когда никто не проронил ни слова, она встретилась глазами с генералом. – Элиза? Ты, конечно, жаждешь наброситься на меня первой? – Ее взгляд переместился на Сайруса. – А как насчет тебя, дорогой? Не сомневаюсь, тебе есть что сказать. Вчера ты ясно дал это понять.

Второй принц Огня и его генерал переглянулись, но, к удивлению Скарлетт, ни один из них не заговорил первым.

– Ты нас всех обманула, – объявил Рейнер мрачным холодным голосом.

Скарлетт посмотрела в его глаза, в которых клубились дым и пепел.

– Да, – согласилась она.

– Ты отправилась на другую границу. В одиночестве. Хотя знала, что угрозы собираются у всех Дворов, – продолжил он.

– Да, – повторила Скарлетт. – У меня имелись подозрения, но совсем не было времени на бесконечные совещания, переписку и споры о том, стоит ли рисковать.

– В подобных случаях посылают меня,– угрюмо сказал Рейнер.– Того, кто способен передвигаться среди пепла. И я собираю информацию, используя десятки шпионов, рассредоточенных по всему треклятому континенту. Негоже королеве заниматься подобным.

Скарлетт никогда не видела, чтобы Рейнер демонстрировал подобные эмоции, и честно говоря, это было устрашающе. Она с силой сжала пальцами подлокотники, но продолжала держать подбородок высоко поднятым.

– Я понимаю, Рейнер. Просто не привыкла полагаться на других. Я отдаю себе отчет в том, чего стоили мои действия.

– И цена показалась приемлемой? – спросил Сойер.

Скарлетт встретилась взглядом с его ледяными голубыми глазами, которые были зеркальным отражением ее собственных, когда те не меняли цвет на серебристый.

– Я думала, что знаю, какой будет цена. – Краем глаза взглянув на Сорина, она заметила, что он напрягся. – Считала ли я, что безопасность вверенных мне Дворов важнее моей собственной жизни? Да. Понимала ли в полной мере, чем обернутся мои действия? Нет. Понимаю ли это сейчас? Да.

– Может быть, ты все же объяснишь нам, что расследовала, – вклинился Брайар. Встретившись с ним взглядом, она не обнаружила в его глазах того гнева, что пылал у других. Ободряюще улыбнувшись, он спросил: – Как тебе удалось выяснить, что происходит на границе?

Скарлетт повторила то, что утром рассказала Сорину о своих подозрениях, возникших после просмотра отчетов и обнаружения клана детей ночи.

– Принес ли твой обман плоды? – насмешливо спросила Элиза, когда Скарлетт закончила.

Скарлетт пожала плечами.

– Узнала ли я сведения о своей истории и планы убийства Графини? Да. Узнала ли я, что Аларик – мараанский принц, сын Деймаса и Эсмерей? Да. Стоило ли это того, чтобы попасть в плен, несколько дней быть прикованной к стене без еды и воды, вынужденной спать рядом с Микейлом и наблюдать, как Кассиуса замучили почти до смерти? Полагаю, это еще предстоит выяснить. Жалею ли я о своем поступке? Да.

Сорин медленно повернул к ней голову.

– Во время нашего разговора ты не упомянула о том, что спала рядом с Микейлом, – процедил он сквозь зубы.

– Ну еще бы! Когда хранишь столько секретов и столько лжешь, трудно за всем уследить, – с горечью заметила Элиза.

– Попридержи язык, генерал, – прорычал Сорин, повернув к ней голову.

Элиза закатила глаза и, скрестив руки, устремила на него пристальный взгляд.

– Из-за ее действий все мы оказались в опасности. Она говорит, что поступила так, чтобы обезопасить наши Дворы. Нам пришлось несколько недель провести в землях смертных и рисковать своими жизнями, чтобы вытащить ее.

Скарлетт открыла было рот, чтобы возразить, но Элиза не закончила.

– Ты знал, что что-то не так, – сказала она, по-прежнему обращаясь к Сорину, а не лично к ней. – Мы все знали. Ты пытался заставить ее рассказать, но она сидела и рисовала в грязи чертовы символы. – Элиза, наконец, устремила на Скарлетт серые глаза, в которых блестели слезы. Скарлетт затаила дыхание. – Всего-то и нужно было сделать, что сообщить нам! Мы бы послушали, Скарлетт. Мы бы тебе помогли!

– Мне очень жаль, – тихо ответила Скарлетт. Ей хотелось потупиться, но она сдержалась. – Не представляю, что тут еще сказать. Никакое объяснение не может служить оправданием моему поступку, потому что их попросту нет. Он неприемлем. Мне очень жаль.

– Ничего не выйдет, пока не научишься доверять нам, Скарлетт, – мягко заметил Брайар. – Если будешь и дальше настаивать на том, чтобы все делать самой...

– Не буду, – перебила Скарлетт. – Да, мои действия говорят об обратном, но в мои планы никогда не входило намеренно исключать вас. Я не собиралась улизнуть от всех и заблокировать связь с моим близнецовым пламенем, чтобы в одиночку противостоять клану детей ночи. То было спонтанное решение, и оно оказалось неправильным. Я сделала неправильный выбор и теперь жалею.

В комнате воцарилась тишина. Разлитое в воздухе напряжение было осязаемым.

– Есть ли что-то конкретное, что ты хотела бы утаить от королевы Талвин, когда мы встретимся с ней сегодня? – спросил Брайар, поднося к губам стакан воды и делая глоток.

Скарлетт предположила, что хотя Накоа и Нив отсутствуют, они наблюдают за происходящим через водное зеркало.

– Ей определенно нужно знать о мараанских лордах и их планах убить Графиню. – Она бросила быстрый взгляд на Сорина, прежде чем продолжить. – А также о том, что Тарек жив и переметнулся на их сторону.

– Скарлетт, мы же это обсуждали! Тот фейри не может быть ее близнецовым пламенем. Должно быть другое объяснение, – вздохнул Сорин.

– Это ты так думаешь, а я считаю, что ты ошибаешься. Он прямо заявил мне, что он ее близнецовое пламя. То, что он мне поведал...

– Значит, он лжет. Так же, как Аларик и лорд Тинделл всю жизнь поступали с тобой, – возразил Сорин.

Скарлетт откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди.

– Думаю, если немного подождать, то правда откроется. Как по мне, вы должны быть готовы к тому, что это в самом деле он. Талвин следует быть к этому готовой.

Взгляд Скарлетт остановился на Сайрусе, который не проронил ни слова с самого ее прибытия, и ей пришла в голову мысль, что если Тарек жив, то...

– Если это правда, – медленно произнесла она, – может означать, что и Тиа...

– Нет, – отрезал Сайрус.

– Но никто не думал, что Тарек жив, однако...

– Ее больше нет в этом мире, Скарлетт,– низким мрачным голосом возразил Сайрус.– Не тебе рассуждать о подобном. Когда она умерла, у меня будто вырвали половину души.– Слушая его, Скарлетт опустила глаза долу, но, когда он продолжил, снова посмотрела ему в лицо.– Ничто не сравнится с тем ужасом, болью и горем, которые я испытал, когда понял, что Тиа больше нет, что ее у меня отняли. Но узнать, что моя королева попала в плен, гадать, что с ней происходит? Видеть, как мой принц едва не обезумел от неспособности найти тебя? Почувствовать тебя? Боги, Скарлетт! О чем, дьявол тебя разбери, ты думала? Потому что это, черт возьми, не имело никакого отношения к нашей безопасности или безопасности Дворов.

– Сайрус, – предупреждающе прорычал Сорин, но Скарлетт подняла руку, призывая его к молчанию.

– Неужели ты действительно настолько не доверяешь никому из нас? Мне? Элизе? Брайару? Твоему чертову близнецовому пламени?– продолжал обличать Сайрус.– У тебя были все возможности поставить нас в известность. Черт, ты могла бы сказать что-то задолго до того дня. Например, когда нашла ту камеру под библиотекой, о которой нам рассказал Сорин. Ты могла бы сказать что-то в любую из недель, что прошли между той ночью и тем днем, когда ты, стоя на границе, фактически велела нам всем отвалить.– Вскочив на ноги, Сайрус уперся ладонями в стол и наклонился к ней.– Мы приняли тебя как свою. С того момента, как Сорин перенес тебя через границу, мы считали тебя членом семьи. Ты принадлежала всем нам в той же степени, что и ему. Не тогда, когда стала королевой. Не тогда, когда заявила права на трон. А в тот день, когда мы рисковали жизнями, чтобы привести тебя во Двор Огня вместе с нашим принцем. Мы признали тебя, а тебе было на это наплевать. Если бы ты сказала что-то, хоть что-нибудь, когда мы обсуждали вопросы, стоя на границе, всей этой ситуации можно было бы избежать.

Слезы потекли по лицу Скарлетт, и она прикрыла рот рукой, чтобы подавить подступивший к горлу всхлип. Она качала головой, потому что его слова были неправдой. В них не было ни грана истины. Он был ее семьей. Как и все они.

– Сайрус, – прохрипела она. – Сайрус, мне очень жаль.

Он ничего не ответил. Взглянув на Сорина, оттолкнулся от стола и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

«Дай ему немного времени, милая».

Она кивнула, сглатывая слезы, и уставилась на стол.

– Давайте сделаем перерыв, – обратился Сорин к собравшимся. – Скарлетт ничего не ела с тех пор, как прибыла сюда, и, кроме того, хочет навестить детей. Всем нужно время, чтобы остыть. После обеда соберемся вновь.

Комната быстро опустела. За столом остались только Скарлетт с Сорином. Он встал и, развернув ее кресло, сел перед ней на корточки, чтобы смотреть в лицо. Протянув руку, он большим пальцем утер ее слезы.

– Эй, милая!

– Боги, мне так жаль, Сорин, – воскликнула она, вновь чувствуя предательскую влагу в глазах. – Я говорила тебе, что не создана для подобного. Для того, чтобы сидеть на троне. Мне следовало прислушаться к своим инстинктам.

– Нет, – возразил он, качая головой. – Я ни на секунду в это не верю. Не знаю, что Аларик тебе сказал или сделал, чтобы заставить так сомневаться в себе, но ты достаточно сильна, чтобы справиться с этим. Да, ты совершила ошибки. Сделала неверный выбор, и этого не изменить. Теперь ты должна решить, как жить дальше. Но сначала... – Он встал, взял ее за руку и помог встать. – Ты должна поесть.

– Какой же ты требовательный, – пробормотала Скарлетт, утирая лицо.

Сорин прижал ее к себе и, поцеловав в волосы, повел к дверям.

– Любимая, сегодня вечером ты узнаешь, насколько требовательным я могу быть.

Глава 24

Сорин

– Клянусь Сайлаcом, Сорин, если ты заставишь меня съесть еще хоть кусочек... – Не договорив, сидящая на диване Скарлетт плюхнулась на спину. Ее серебристые волосы резко контрастировали с серой обивкой.

Когда они покинули зал совета, Сорин повел ее обратно в личное крыло королевы, где имелась маленькая гостиная с камином, диваном, на котором она сейчас лежала, парой кремовых кресел с высокими спинками и столом на шесть персон в дальнем углу. Вдоль одной стены тянулись от пола до потолка несколько окон, пропускающих тепло и солнечный свет. Сорин распахнул одно из них. Черные Залы были окружены водой, соленый запах которой наверняка поможет Скарлетт расслабиться. Гостиная была уютной и даже интимной, предназначенной исключительно для королевы и короля Западных Дворов.

Утром, пока Скарлетт спала, Сорин отправил послания Брайару и своему Двору и попросил Рейнера позаботиться, чтобы им доставили сюда какой-нибудь еды. Он предвидел, что разговор будет напряженными, поэтому Скарлетт потребуется передышка.

Чтобы поесть.

Ей нужно питаться, черт подери.

Поэтому, когда они вошли в комнату, Сорин сразу же направился к столу, уставленному фруктами, хлебом, сыром и мясом, и наполнил для нее тарелку. Устроившись на диване рядом с ней, он проследил, чтобы она все съела.

– Ты сыта? – уточнил он, подкладывая ей еще мяса и хлеба.

– Да, Сорин, – вздохнула Скарлетт. – В плену меня кормили. Правда, не с самого начала. Но когда поняли, как быстро я могу ослабеть, Аларик позаботился о том, чтобы обеспечить меня регулярным питанием. Небольшими порциями, зато без сбоев.

– Не хочешь рассказать поподробнее о том, как ты спала рядом с Микейлом? – пробурчал он, с грохотом припечатав тарелку о стол. – Ты уверяла, что он не...

– Между нами не было близости, Сорин, – перебила она, поспешно принимая сидячее положение. Положив руки на спинку дивана и упершись в них подбородком, она посмотрела на мужа снизу вверх. – К этому меня не принуждали. Однако Аларик пытался доставить мне как можно больше неудобств, одновременно следя за тем, чтобы я не ослабела слишком сильно и не разрушила кровную метку. Поэтому мне выделили кровать для сна, но приходилось делить ее с Микейлом. Он глаз с меня не сводил, пока меня купали – заметь, в ледяной воде! – и самолично одевал меня, позволив себе некоторые вольности...

В глазах Сорина вспыхнуло пламя. Не успела она договорить, как он подскочил к ней и, рывком поставив на ноги, с силой впился в губы. Она издала удивленный вздох, и он тут же просунул ей в рот язык и обвил рукой талию, заставляя выгнуть спину.

– Сегодня вечером,– прорычал он ей в губы,– ты расскажешь мне обо всех его вольностях.

Подняв руку, Скарлетт смахнула прядь волос с его лба.

– Я твоя, Сорин, – тихо заверила она. – Только твоя.

Еще раз чмокнув ее, он отпустил ее и вернулся к столу. Несмотря на протесты, он снова наполнил тарелку едой и поставил на низкий столик перед диваном. Скарлетт откинулась на подушки, но он сел рядом и заставил ее переложить голову себе на колени. Она смотрела на него, играя с тенями, которые выпустила на свободу. Одну из них она отправила ласкать его ухо.

– Как, по-твоему, стоит сказать Талвин, что я авонлейка? – спросила она.

Сорин вздохнул.

– Думаю, что в конце концов это всплывет, и, зная ее, будет лучше, если ей сообщим мы, а не она сама это обнаружит.

Скарлетт кивнула.

– Здесь есть библиотека?

– Конечно, – подтвердил Сорин, проводя костяшками пальцев по ее лицу.

– Отведешь меня туда? После того как... мы со всем разберемся сегодня.

– Да, – пообещал он, накручивая на палец прядь ее волос. – Ищем что-то конкретное? – спросил он как можно более непринужденным тоном, хотя понимал, что раз ей понадобились книги, значит, у нее в голове роятся какие-то идеи, и она собирается что-то расследовать.

– Мне нужно разобраться с Источником, – вздохнула Скарлетт. – Я не смогу противостоять Микейлу и Аларику, не будучи способной использовать свою магию и пополнять ее, без того чтобы не...

– Пить мою кровь? – уточнил Сорин.

– Пить кровь любого фейри, – ответила она.

При этих словах Сорин резко дернул ее за волосы, которые намотал себе на палец.

– Выскажусь предельно ясно: если тебе понадобится сделать это до того, как мы обнаружим Источник, приходи прямиком ко мне.

Скарлетт закатила глаза.

– Не понимаю, с чего ты в последнее время решил, что можешь отдавать мне приказы.

Сорин щелкнул ее по носу.

– Опять твой острый язычок, – пробормотал он.

Еще час они просидели в гостиной в полном уединении, и Сорин наконец почувствовал, что к нему вернулась способность дышать полной грудью. После того как прошлой ночью он занимался со Скарлетт любовью, а потом она спала у него под боком и весь день была рядом, непринужденно разговаривая, сковывающее тело напряжение значительно ослабло, и он понял, что может сосредоточиться на чем-то, кроме нее. В ближайшее время он не собирался выпускать ее из виду, но больше не был одержим необходимостью постоянно знать, где она находится, видеть ее, прикасаться.

Сорин послал Талвин весть о том, что они встретятся с ней завтра. Сегодня Скарлетт нужно отдохнуть после необходимости защищать себя и иметь дело с собственными Дворами. Талвин оказалась на удивление сговорчивой и согласилась подождать еще один день.

Сорин со Скарлетт спускались по черной лестнице в большой зал, ставший общей гостиной для всех детей. Также им отвели комнаты, поселив по двое, а некоторых из старших, вроде Линнеи и Малахая, по одному. Скорее всего, личное пространство появилось у них впервые в жизни.

Сорин распахнул перед женой дверь, сливающуюся с каменной кладкой и почти неотличимую от стены, и пропустил вперед. Они оказались в дальнем конце комнаты. Скарлетт остановилась, чтобы оценить обстановку.

– Всех обеспечили необходимой одеждой? Всех кормят досыта?

– У них есть все, что нужно, милая, – заверил Сорин, перебив ее. – А если чего-то не хватает, слуги тут же находят.

Она подняла на него глаза.

– Я знаю, что ты не был в восторге от моей идеи забрать их всех сюда...

Видя, что Сорин отрицательно качает головой, Скарлетт оборвала себя на полуслове.

– Последние несколько недель я был сосредоточен только на тебе. Все остальное не имело значения, Скарлетт. Я хотел вытащить тебя и воспринимал время, потраченное на телепортацию детей, как нежелательную отсрочку. Я отдаю себе отчет в том, что это было эгоистично, и я выставил себя козлом из-за того, что мне нет до них дела, но мне правда было все равно. Мне требовалось спасти тебя и доставить в безопасное место. Одним богам известно, каким несговорчивым мудаком я был в последние недели, но, повторю еще раз, мне все равно. Мне была нужна ты, и все на этом.

– Как... притягательно... в некотором смысле, – саркастически заметила Скарлетт, склонив голову набок. – В совершенно безумном, чрезмерно властном смысле. Как есть курица-наседка.

– Клянусь Судьбами, Скарлетт, – пробормотал Сорин.

Она отвернулась от него и медленно двинулась по комнате, останавливаясь, чтобы поприветствовать детей. Сорин шагнул было за ней, то тут его кто-то окликнул.

– Принц Адитья!

Обернувшись, он увидел высокого темнокожего мужчину, пробирающегося через море детей. Его оливково-зеленые глаза были прищурены и устремлены на Сорина. Вслед за ним шла женщина с золотистой кожей в сопровождении светло-коричневого волка. Не успел Сорин среагировать, как вновь пришедший врезал ему кулаком в челюсть.

– Сорин! – вскрикнула Скарлетт, мгновенно оказавшись рядом с ним. Тени на ее поднятой руке изготовились к броску.

– Все в порядке, милая, – заверил он, потирая рукой челюсть. – Я это заслужил.

– Ты заслужил гораздо больше, – прорычал альфа, сжимая кулак.

Тут перед ним возникла Скарлетт, чьи тени превратились в белое пламя. Высоко подняв голову, она посмотрела в глаза незваному гостю.

– Назови свое имя, прежде чем набрасываться на моего мужа, – приторным голосом проговорила она.

Сгустившиеся вокруг ее ног тени превратились в змей, готовых нанести удар.

– Успокойся, милая, – примирительно сказал Сорин, заставляя ее опустить руку. – Это Стеллан Ренатус, альфа оборотней и брат Арианны. Стеллан, познакомься с королевой Скарлетт, моей женой и близнецовым пламенем.

Скарлетт оглянулась на него через плечо и удивленно вскинула брови.

– Чем же ты заслужил, чтобы альфа съездил тебе по физиономии?

– Тем, что за моей спиной завербовал мою сестру для своей маленькой спасательной операции, – вклинился Стеллан.

– Конечно, он так и сделал, – знойно проговорила Арианна, подходя к брату. – Темурал свидетель, ты никогда бы не отпустил меня по доброй воле, – добавила она, и ее взгляд переместился на Скарлетт. – Как чудесно видеть вас на ногах, ваше величество.

– Я в долгу перед вами, миледи, – ответила Скарлетт, склонив голову. – Без вашей помощи я была бы по-прежнему прикована к стене, а Кассиус мертв. Благодарности никогда не будет достаточно.

Взгляд Арианны скользнул к Сорину, и на ее губах появилась жеманная улыбка.

– Ты уже спросил ее, принц?

– Нам есть что обсудить, миледи, но, как я говорил несколько недель назад, она не из тех, кто делится, – ответил он, прекрасно понимая, на что она намекает.

– Она может преподнести тебе сюрприз, – возразила Арианна, взглянув на Скарлетт. – Со временем все меняются. В конце концов, тебе самому раньше нравилось участвовать в наших забавах в Сиофре. Мы с Джамалом умеем быть очень убедительными.

– Я прекрасно знаю, насколько убедительной ты можешь быть, Арианна, – сказал Сорин.

– Подождите-ка, – воскликнула Скарлетт, отступая назад и переводя взгляд с Арианны на Сорина и обратно. – Вы двое раньше... С кем-то еще? Кто такой Джамал?

– Это мой личный охранник, – пояснила Арианна.

– Угу, – промычала Скарлетт. – И?

– Бете не по душе ограничиваться одним партнером, – пояснил Сорин. – Она получает удовольствие от групповых утех.

Скарлетт округлила глаза.

– Ты принимал в них участие?

Сорин провел рукой по лицу, задержавшись на губах, чтобы скрыть ухмылку.

– Я много лет живу на свете, Скарлетт, и многое испытал.

Скарлетт хохотнула, ее серебристые глаза заискрились весельем.

– Я бы с удовольствием послушала о подобном опыте, принц.

– Куда лучше пережить его самой, – вмешалась Арианна, чувственно проводя пальцами по руке Скарлетт.

Сорин не сдержал вырвавшегося из груди собственнического рыка, а Скарлетт расхохоталась.

– Полагаю, опыта моего древнего мужа хватит на нас обоих, – сказала она. – Но в одном он прав: я не люблю делиться.

Арианна надула губы.

– Очень жаль, – вздохнула она. – Если передумаете...

– Вы узнаете об этом первой, миледи, – подхватила Скарлетт с ухмылкой.

– Вернемся к текущему вопросу, – вклинился Стеллан.

Его сестра закатила глаза и преувеличенно вздохнула.

– Прими мои глубочайшие извинения, Стеллан, – обратился к альфе Сорин. – Время было не на моей стороне, поэтому я пренебрег протоколом и официальными встречами.

Скарлетт медленно повернулась к нему.

– Просто уточню, принц. Ты хочешь сказать, что у тебя не было времени должным образом проинформировать заинтересованных лиц о своих планах и тебе нужно было быстро принять решение?

«Скарлетт, это не одно и то же, и сейчас неподходящее время для подобных обсуждений»,– обратился он к ней по их связи.

Скривив губы в ухмылке, она театральным жестом взмахнула рукой, веля ему продолжать.

– Как я говорил, тебя не было в Сиофре, когда я пришел спросить Арианну, а время работало против меня, – закончил он.

– Вы отсутствовали несколько недель, – прорычал Стеллан. – И в вашей компании был Путешественник. Неужели нельзя было улучить момент и, быстро переместившись ко мне, все объяснить?

– Ради богов, Стеллан!– вмешалась Арианна.– Его близнецовое пламя попало в плен. Уверяю, ты был последним, о ком он думал.

Стеллан вихрем повернулся к сестре, и они начали спорить, позабыв о присутствующих. Взяв Скарлетт за руку, Сорин подмигнул ей и увлек за собой.

– Официальное знакомство с оборотнями устроим в другой раз, – сказал он. – Зная Стеллана, уверен, что он сам будет на этом настаивать.

– Да,– задумчиво протянула Скарлетт,– похоже, ты очень хорошо знаешь оборотней.

– Только Арианну, ревнивица, – парировал он, притянув ее к себе и ущипнув за талию.

– И Джамала, – поддразнила она, отбивая его руку. – Это Тула на коленях у Рейнера? – удивилась она.

– Они познакомились в Бейлорине, – пояснил Сорин, переводя взгляд на сидящих в другом конце комнаты мужчину и девочку. – И, похоже, он ей очень понравился.

Скарлетт зашагала к ним. При виде нее Тула округлила глаза, так что они стали размером с блюдца.

– Скарлетт! – взволнованно взвизгнула она.

Рейнер ласково улыбнулся, ставя девочку на пол, и та бросилась к ним. Скарлетт опустилась на колени и широко раскинула руки, чтобы поймать ее.

– Привет, Жучок Тула, – произнесла она, крепко обнимая малышку. – Как же я по тебе соскучилась!

– Я ждала тебя в том, другом месте, – призналась она и, понизив голос до серьезного шепота, добавила: – Ты знаешь, что они использовали магию, чтобы доставить нас сюда?

Скарлетт весело улыбнулась.

– Да. А ты знаешь, что я сама умею колдовать?

– Покажи, – потребовала Тула.

Скарлетт подняла руку, и на ней заплясали белые языки пламени. Девочка ахнула, а Скарлетт, заулыбавшись шире, направила в них свои тени. Она раскрыла вторую ладонь и, подув на нее, послала в лицо девочке горсть снежинок. Тула захихикала, и Скарлетт начала показывать ей другие трюки.

– Брайар с Эштин здесь, – раздался голос Рейнера.

Подняв глаза, Сорин увидел подошедшего к нему Третьего, а мгновение спустя в зале появились принц Воды с принцессой Ветра и направились к ним. Плюхнувшись на пол, Тула смотрела на Скарлетт широко раскрытыми глазами. К ним присоединились еще несколько детей. Прибытия двух других королевских особ Скарлетт не заметила.

– Как она? – тихо спросил Брайар.

– Более или менее, – поморщившись, ответил Сорин. Собственные слова ему совершенно не понравились. – Наслаждается моментами спокойствия перед тем, как снова окажется за закрытыми дверями со всеми нами.

– Откуда у ребенка ожерелье из скайстоуна? – спросила Эштин, не обращая внимания на их разговор.

Переведя взгляд на Тулу, Сорин увидел выскользнувшую у нее из-за пазухи толстую цепь, на которой висел кулон с символом в виде запутанного узла. Знак Темурала, бога необузданности и рискованных похождений. Сам амулет был сделан из черного металла или камня, а цепочка, на которой он висел, – из слоновой кости с серебряными прожилками. Это не был скайстоун – небесный камень, который, как известно, ослепительно белого цвета с серебряными завитками. Этот камень был тусклым, а само ожерелье ничем не отличалось от любого другого духовного амулета.

Услышав вопрос Эштин, Скарлетт подняла голову. Ее серебристые глаза ярко горели от использования магии.

– Что такое скайстоун? – спросила она.

– Камень, который встречается только в Ширских скалах во Дворе Ветра, – ответил Брайар.

– На самых высоких скалах, задевающих верхушками облака, – добавила Эштин. В ее голосе сквозило любопытство. – Говорят, что к этим камням прикасается сама Сефарина и что они поцелованы ветром.

– Что? – ахнула Скарлетт, резко вскакивая на ноги. – Что ты только что сказала?

Эштин наклонила голову, изучая Скарлетт.

– Ты уже слышала это прежде.

– Это редкость? – продолжала расспросы Скарлетт. – Скайстоун?

– Огромная, – подтвердил Брайар. – Мне всего несколько раз в жизни доводилось видеть настоящий небесный камень.

– Едва ли это подлинный скайстоун, Эштин, – с опаской произнес Сорин. – По-моему, просто похож.

– Это небесный камень, – стояла на своем Эштин. – Будь здесь Насима, серебро на этой цепи задвигалось бы подобно ветрам.

– А где твоя птица? – удивилась Скарлетт.

Эштин мгновенно напряглась и отступила от нее.

– Этот разговор оставим на потом, – твердо сказал Брайар.

Скарлетт перевела взгляд с одного на другую и кивнула.

– Выходит, ты уверена, что это скайстоун?

– Да, – убежденно ответила Эштин и повернулась к Брайару. – Хочу прогуляться.

– Я с тобой, – подхватил он. Его обычно сверкающие глаза омрачило беспокойство. – Пришли весточку, когда будешь готова встретиться вновь, – обратился он к Скарлетт и поспешил за Эштин.

Обернувшись, Сорин увидел, что Скарлетт, присев на корточки перед Тулой, перебирает пальцами ее ожерелье.

– Тула, где ты его взяла?

– Оно мое, – запротестовала девочка, пытаясь вырвать украшение из рук Скарлетт.

– Да, но где ты его взяла? – не сдавалась Скарлетт.

– Нашла, – пробормотала малышка, опустив голубые глаза в пол. Она явно думала, что ее сейчас отругают.

– Где именно, Маленький Жучок? – мягко спросила Скарлетт, переворачивая амулет.

– В ту ночь, когда меня схватил злодей. Ты была там, и Кассиус, и Нури, и другая тетенька, – пояснила Тула. На глаза ей навернулись слезы. – Они забрали меня и закрыли в комнате. Я сидела на полу, в углу и нашла дырочку в стене. Внутри было ожерелье. Оно похоже на то, которое всегда носишь ты.

– Оно было спрятано? – уточнила Скарлетт.

– Я взяла его, – заплакала девочка, и ее нижняя губа задрожала. – Я знаю, что нехорошо так делать, Скарлетт. Но когда я смотрела на него, вернулся тот дядька, а я не хотела неприятностей.

– Тише, Маленький Жучок, – успокаивающе произнесла Скарлетт, взяв ребенка на руки. – Я на тебя не сержусь.

Сорин наблюдал за разыгрывающейся перед ним сценой. За сидящей на каменном полу королевой, которая утешала сироту. Опустившись рядом с ними, он коснулся рукой спины Скарлетт.

– Тула, а давай обменяемся? – предложил он.

При этих словах девочка оттолкнулась от плеча Скарлетт и уставилась на него своими заплаканными глазами.

– К-как обменяемся? – уточнила она, хлюпнув носом.

– Если мы со Скарлетт сделаем для тебя новое, особенное ожерелье, согласишься ли ты отдать нам то, что у тебя?

Ее глаза засияли – похоже, такое предложение пришлось ей по душе.

– Вы так можете?

– Если ты согласна на обмен, то да, – подмигнув, ответил Сорин.

Тула с энтузиазмом закивала и уселась на корточки в ожидании.

Сорин сформировал на ладони маленькое, не больше монеты пламя и придал ему форму сердца. Скарлетт накрыла его руку своей, и полившаяся из нее магия воды заморозила огонь и соединилась с ним. Поместив белое пламя в центр сердца, она создала вокруг него заиндевелый кристалл, прохладный на ощупь.

– Ну как, годится? – спросил Сорин, когда они закончили, и протянул их творение Туле для осмотра.

– Мне о-о-очень нравится! – взвизгнула она, как могут, по мнению Сорина, только маленькие девочки.

Скарлетт сняла с шеи малышки цепочку и, вложив кулон в ее крошечные ладошки, добавила:

– Спасибо тебе, Тула.

Полюбовавшись новым украшением, Тула подняла глаза на Рейнера и восхищенно объявила:

– Смотри, какое у меня новое ожерелье!

Всадник Пепла негромко хохотнул.

– О да. Оно прекрасно. Давай-ка найдем для него цепочку, чтобы ты его не потеряла.

– Мне нужно идти на встречу, Тула, но я загляну к тебе позже вечером, хорошо? – сказала Скарлетт, не сводя глаз с амулета в своей руке.

Малышке уже было не до нее: схватив Рейнера за руку, со словами: «Пошли покажем Марион и Цилле мое новое ожерелье», она потянула его за собой.

Из задумчивости Скарлетт вывел голос Сорина.

– Давай отыщем местечко поспокойнее, милая, – предложил он, тронув ее за локоть.

Не говоря ни слова, она схватила его за руку и вместе с ним нырнула в прореху в ткани мироздания. Они очутились в своих личных покоях в Фиерском дворце. Скарлетт тут же отпустила мужа и поспешила в большую гардеробную. Он последовал за ней и, войдя, обнаружил, что она держит в руках свой духовный амулет, который подарила ей Элинé. Кулон с изображением круга и полумесяца над ним – символ Сейлы, – похоже, был сделан из того же черного материала, что и тот, который они выменяли у Тулы. Он висел на цепочке, как две капли воды похожей на цепочку Тулы.

– Ключи всегда пытаются вернуться домой, – пробормотала Скарлетт и, подняв голову, посмотрела на Сорина. Хотя он не смог прочесть выражения ее лица, по их связи почувствовал забрезжившую в ее душе робкую надежду. – Ключи всегда пытаются вернуться домой, – повторила она чуть громче, как будто это все объясняло.

– Пожалуйста, поподробнее, милая, – сказал он, подходя к ней.

Взяв у нее амулет, Сорин повертел его в руках.

– Это слова, которые говорили мне Джульетта и мужчина из моих снов, – пояснила Скарлетт. – Ключи всегда пытаются вернуться домой. Когда я впервые встретилась с Оракулом и узнала о ключах, она сказала, что дитя каждой носит его на цепочке из поцелованного ветром камня.

– Дитя каждой... чего или кого? – недоуменно спросил Сорин, протянув руку к амулету Тулы.

– Это мне пока неизвестно, но не может быть совпадением, что Эштин узнала небесный камень в ожерелье Тулы. Наверняка, если бы она увидела мой духовный амулет, то сказала бы раньше, но я не надевала его с тех пор, как установились наши узы близнецового пламени, – сообщила Скарлетт и принялась расхаживать по гардеробной, расчесывая пальцами волосы.

– По словам Оракула, они на цепочке из поцелованного ветром камня. Не наводит ли это на мысль, что ключ должен быть на цепочке? – протянул Сорин, не до конца убежденный, что они из скайстоуна. Уж слишком они... тусклые.

Скарлетт выхватила у него ожерелье и, проведя пальцами по амулету, подняла его на уровень глаз. Казалось, он поглощает свет, всасывая его в себя.

– Вот сукин сын, – пробормотала она себе под нос и, встретив недоуменный взгляд мужа, пояснила: – Эти амулеты из найтстоуна.

– Найтстоуна? Ночного камня? – переспросил он. – Но ведь такого не существует в природе.

Его замешательство только усилилось, когда Скарлетт опустилась на пол и расхохоталась, запрокинув голову.

– Он никогда не давал мне камня, но показывал, что тот у меня уже есть. – С этими словами она поднесла амулет к губам и объявила: – Что-то вроде этого, засранец? Я должна поговорить с камнем?

– Скарлетт... Ты хорошо себя чувствуешь? – с опаской поинтересовался Сорин, беспокоясь, не сошла ли она с ума.

– Лучше быть не может, – ответила она, наконец совладав с собой. – Мы нашли первые два ключа.

– Я понимаю, почему ты так думаешь, но, как по мне, не стоит делать поспешных выводов, – начал было Сорин.

Скарлетт резво вскочила на ноги, обняла его за шею и прижалась губами к его губам. Он тут же позабыл все доводы, к которым собирался прибегнуть. Отклонив ее голову назад, он углубил поцелуй и, положив руки ей на бедра, заставил шагать спиной вперед к стене.

Руки Скарлетт заскользили по его плечам, спустились ниже, ногти впились в предплечья. Тем временем его губы переместились к ней на шею. Он откинул волосы с ее плеча. С ее губ сорвался стон, заставивший Сорина самодовольно улыбнулся, не отрывая губ от ее кожи.

Боги, как же он скучал по этому звуку!

Он истосковался по ее близости, вкусу, запаху. А больше всего по тому, как она стонала. Да, это возглавляло список того, чего ему недоставало больше всего и без чего он не мог жить, как без воздуха.

Прежде чем он успел что-то предпринять, чтобы услышать желанные звуки, возле его головы возникло огненное сообщение.

Потом еще одно.

И еще.

Зарычав от досады, Сорин протянул руку и выхватил их все из пламени.

– Сайрус старается, сообщает, что ждет нас.

– Приятно сознавать, что он не утратил привычки совать свой нос в чужие дела, – задыхаясь, пробормотала Скарлетт. Ее щеки раскраснелись.

– Нам действительно стоит пойти и прояснить ситуацию с Внутренним двором, прежде чем завтра встретимся с Талвин, – объявил Сорин и, с трудом подавляя желание, заставил себя на шаг отступить от жены.

Тяжело вздохнув, Скарлетт нагнулась, чтобы поднять оброненные на пол амулеты, и, положив их в карман, посмотрела на Сорина. Легкость, присутствовавшая в ее взгляде несколько минут назад, исчезла.

– В конце концов они ведь меня простят, правда?

Протянув к ней руку, он погладил ее щеку.

– Да, милая. Скорее всего, они уже это сделали.

– А ты?

– И я тоже, – заверил он.

– Правда? – скептически протянула она. – Ты по-прежнему отгораживаешься от меня большую часть времени.

– Прощение не равно доверию, – ответил он, проведя большим пальцем по ее скуле. – Оно не восстановится так скоро. Дай мне время, Скарлетт.

Сжав губы в тонкую линию, она кивнула и отстранилась от него.

– Мне нужно взять пару книг из помещения под библиотекой, и тогда буду готова.

Кивнув, Сорин отправил Сайрусу быстрый ответ, сообщив, что они вернутся в течение часа, после чего вышел за Скарлетт из гардеробной. Встреченные в коридорах стражники и прислуга кланялись Скарлетт. Она всем улыбалась, приветствуя большинство по имени, но улыбка не достигала ее глаз и ничем не напоминала ту, которая играла на ее губах, когда она показывала Туле свою магию или смеялась на полу в гардеробной.

Скарлетт не сказала ни слова, пока они пробирались в лабиринте библиотечных стеллажей и пыльных переходов. Достигнув потайной лестницы, ведущей в подземелье, она щелчком пальцев зажгла расставленные по комнате многочисленные свечи и факелы. Сорин не мог не улыбнуться, глядя на то, с какой будничной легкостью она использует свои дары, ведь всего несколько месяцев назад боялась их и отказывалась вызывать без присмотра.

Теперь она мечет пламя, замораживает огонь и управляется с тенями, словно они часть ее самой. Собственно, так и есть и должно быть.

Скарлетт перебирала лежащие на столе книги, бормоча себе под нос. Почувствовав пристальный взгляд Сорина, она подняла голову.

– Что такое? – спросила она, откладывая стопку томиков и сдувая с лица прядь волос.

– Ничего, – ответил он, подходя к ней. – Что мы ищем?

– Здесь были две книги. Одна об авонлейских обычаях. Раньше я не особо в нее вникала, поскольку была больше озабочена защитными заслонами и войной, чем изучением народа Авонлеи, – пояснила она, принимаясь просматривать другую стопку.

– А вторая книга? – спросил Сорин, вороша ближайшие к нему тома.

Он понимал, что помощник из него никудышный, поскольку не знает авонлейского языка и не умеет на нем читать. Следовательно, не распознает и нужную книгу.

Бросив на него быстрый взгляд, Скарлетт вернулась к своему занятию.

– По магии крови, – объявила она.

Сорин замер.

– Скарлетт! – Ее имя на его устах прозвучало как предупреждение.

– Аларик ее практикует, Сорин. Возможно, и Микейл тоже. И лорд Тинделл, – возразила она, переходя к очередной стопке. – Было бы глупо не изучить о ней все, что возможно.

– Ты намерена просто изучать ее или применять тоже? – с укором уточнил он. Скарлетт замерла на долю секунды, прежде чем продолжить поиски. Не дождавшись ответа, Сорин напряженно добавил: – Скарлетт, пообещай мне, что не станешь больше заниматься магией крови.

– Раз уж мы подняли вопрос о том, чтобы ничего друг от друга не утаивать... – Не договорив, она отошла к книжному шкафу.

– Черт тебя дери, Скарлетт, – прорычал Сорин. – Ты же несерьезно!

– Гляди-ка, ты наконец научился облекать свои мысли в слова, – с ухмылкой поддразнила она, зная, что тем самым разъярит его еще сильнее.

Сорин пересек комнату в три длинных шага и подскочил к Скарлетт, которая, повернувшись к нему спиной, продолжила водить пальцами по корешкам стоящих на полке книг в поисках нужной. Она ахнула от неожиданности, когда муж схватил ее за руку и, развернув лицом к себе, прижал спиной к полкам.

– Ты поставишь меня в известность, до того как введешь в действие любую такую метку, Скарлетт. Мы все обсудим и придем к согласию, прежде чем ты это сделаешь,– процедил он низким ровным голосом. Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не терять самообладания. Поджав губы, Скарлетт смотрела куда угодно, только не на него.– Скарлетт,– прорычал он.

– Я не могу этого обещать, Сорин, – наконец выдавила она. – Например, если мне понадобится применить кровную метку в разгар битвы, не получится остановиться и спросить твоего разрешения.

– Магию крови вообще нельзя практиковать, но раз уж ты настаиваешь, скажу, что ее следует применять, соблюдая осторожность. И прежде обязательно все тщательно обдумать, – объявил он. – Боги, Скарлетт, неужели произошедшее совсем ничему тебя не научило?

– Перестань говорить со мной как с ребенком, Сорин, – прошипела она в ответ. – Я понимаю, ты обеспокоен...

– Очевидно, что нет, – возразил он, отпуская ее и отталкиваясь от книжной полки. – Находи свои книги и пойдем.

– Чувствую, что ты хочешь закатить истерику. Восхитительно, – пробормотала она, поворачиваясь обратно к книжному шкафу.

Ничего не сказав, Сорин демонстративно протопал к двери и остановился там в ожидании Скарлетт. Время от времени она поднимала на него глаза, но никогда не задерживала взгляд дольше чем на секунду. Через несколько минут она наконец отыскала нужные книги и, прижимая их к груди, шагнула к мужу.

– Мы можем обсудить это подробнее, Сорин, и прийти к соглашению, но мне необходимо, чтобы ты был на моей стороне, когда снова встретимся с остальными. Я нуждаюсь в тебе.

Положив ладонь ей на затылок, Сорин притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы.

– Я твой, а ты моя. Мы вместе навсегда, ты и я.

– Хорошо, – выдохнула она, передавая по их связи искрящееся облегчение.

Через несколько минут они поднялись по ступеням и, воспользовавшись огненным порталом, вернулись в Черные Залы. Вверив найденные книги теневой пантере, Скарлетт устроилась за столом вместе с Внутренним двором Сорина, а также Брайаром и Сойером. Никто не вымолвил ни слова, но Рейнер и Сойер казались куда менее враждебными. Строго говоря, Брайар никогда не испытывал того гнева, который владел остальными из-за совершенных Скарлетт действий. Сайрус сидел неподвижно, Элиза скрестила руки на груди. Ее серые глаза были жесткими.

– Итак, ребята, что еще вы хотите знать? – глубоко вздохнув, спросила Скарлетт.

Элиза насмешливо фыркнула.

– Думаю, лучше спросить, что еще тебе следует нам рассказать?

– Я почти уверена, что мы с Сорином нашли два из семи авонлейских ключей, – непринужденно сказала Скарлетт.

Сорин раздраженно схватился за голову, прекрасно понимая, что последует за подобным заявлением.

– Ради Аналы, Скарлетт, – пробормотал он.

– Значит, теперь и у тебя есть от нас секреты? – воскликнула Элиза, устремив на него яростный взгляд.

Скарлетт подняла руку в попытке предотвратить дальнейшее обострение ситуации.

– Справедливости ради замечу, что мы нашли их только после обеда. Рейнер присутствовал при этом, хотя на тот момент я еще не все поняла.

Брайар рассмеялся со своего места.

– Ты, как обычно, преподносишь сведения в самый драматичный момент, Солнышко, – поддразнил он.

Бросив на него быстрый взгляд, она повернулась к остальным и коротко рассказала о том, что, по ее мнению, является ключами. Когда она закончила, слово взял Сорин.

– Я по-прежнему не уверен, что эти цепочки сделаны из скайстоуна. Без привлечения Талвин нет способа узнать, действительно ли амулеты – это ключи. Так что вопрос в том, хотим ли мы рассказать ей о своих подозрениях или подождем, пока не убедимся и не найдем другие ключи?

– Эштин может подтвердить, скайстоун это или нет, – предложил Брайар.

– С Насимой? – уточнила Скарлетт.

Обдумывая решения, которые предстояло принять, она перекатывала между пальцами белое пламя.

– Скорее всего, нет, – хмуро ответил Брайар. – Но она способна перенести их в Ширские скалы и посетить места, где добывают небесный камень. В этом священном пространстве должно быть достаточно ее собственной силы, чтобы распознать скайстоун.

Скарлетт кивнула.

– В таком случае давайте дождемся подтверждения, прежде чем говорить что-либо Талвин. Думаю, после Тарека нас больше всего должна волновать Графиня, – сказала она. – Я так полагаю, встреча лидеров территорий не состоялась?

Брайар покачал головой.

– Нет. Графиня не ответила. Да и Верховная ведьма дала понять, что в твое отсутствие ее можно не ждать.

– А бета была с нами, – добавил Рейнер.

Скарлетт кивнула.

– Считается ли нормальным, что Графиня так долго не дает о себе знать?

– Вообще-то нет, – протянул Сорин. – Это необычно даже с учетом ее затворнического образа жизни.

– Мы можем узнать об этом завтра у Талвин и Азраила, – подытожила Скарлетт. – Также я не хочу, чтобы при них упоминали о Кассиусе – особенно о том, что он наполовину авонлеец.

Все взгляды снова обратились к ней.

– Объясни, – процедил Сайрус.

Это было первое и единственное слово, которое он произнес с начала собрания.

– Потому-то твоя кровь и помогает ему поправиться, – сказала она. – Фейри нужны авонлейцам для исцеления и восполнения магии.

– А что насчет тебя? – спросил Сойер.

– Я полнокровная авонлейка.

В комнате воцарилось молчание.

– Это объясняет твои тени и белое пламя, – негромко заметил Брайар, обращаясь скорее к самому себе, чем к другим присутствующим.

– Да, – подтвердила Скарлетт.

– Ты хочешь скрыть это от Талвин? – спросил Рейнер.

– Только касательно Кассиуса, – уточнила Скарлетт. – Что до моей родословной, мы с Сорином обсудили это сегодня утром и решили, что нужно поставить Талвин в известность. Лучше, если это сделаем мы, а не кто-то другой.

Остаток дня прошел в обсуждении завтрашней встречи с Талвин. Также Скарлетт рассказала о том, что знает и чего не знает о мараанских лордах, магических заслонах и всем остальном. Ужинали прямо в зале совета, и Сорин распустил собрание после захода солнца. Скарлетт была измотана, но он не сомневался, что перед сном она захочет еще раз проведать Кассиуса.

Наконец, они удалились в покои королевы. К тому времени, как Сорин вышел из купальни, Скарлетт заснула. Поправив ей одеяло, он сел в кресло у камина, решив, что скоро тоже ляжет. Скарлетт была не единственной, кто взял книги из подземного хранилища библиотеки Фиерского дворца. Пока она была поглощена поисками, Сорин обнаружил некоторые ее записи и книги и отправил их в карман между мирами. Он был полон решимости выучить авонлейский язык и понять, что за Источник ей требуется. Поэтому он устроился поудобнее и, разложив ее заметки и переводы на столике рядом с собой, погрузился в чтение.

Глава 25

Каллан

Каллан развалился на троне, стоящем на возвышении в передней части бального зала. Положив подбородок на руку и откинувшись на подлокотник, он вздохнул, глядя на разряженную аристократию. О его помолвке с Тавой было объявлено всего четыре дня назад, и вот в честь знаменательного события дан бал. Его матери потребовалось совсем немного времени, чтобы все организовать.

– Сядь прямо, Каллан, – укорила королева Мередит, наклоняясь к сыну через пустующий трон короля. По другую сторону от нее сидела его сестра, а место справа от него оставалось свободным для Тавы, чье прибытие ожидалось с минуты на минуту.

Каллан устремил взгляд на отца, который беседовал с лордами и дворянами из соседних городов. Микейл и Веда тоже присутствовали, стояли неподалеку и перешептывались между собой. Последние несколько дней Каллан только и думал о том, в какую невероятно идиотическую ситуацию угодил. Все – Микейл, Веда, лорд Тинделл, Тава, Дрейк, он сам – притворялись, что не знают, что именно происходит. Все старательно замалчивали главное – что дело в Скарлетт и какой-то темной цели мараанских лордов, которая требовала посадить Веду на трон. Все изъяснялись загадками и недомолвками, чтобы король продолжал оставаться в неведении.

– Он переменится, когда прибудет леди Тава, – колко заметила Ева со стороны матери. Одетая в розовое платье, девочка сидела, чинно сложив руки на коленях, как и подобает благовоспитанной принцессе.

– Очень на это надеюсь, – отрывисто заметила королева Мередит, не одобряя нынешнего настроения и поведения сына.

– Конечно, так и будет, – добавила Ева, широко и искренне улыбаясь. – Как может человек не радоваться при виде того, кого любит?

Любовь.

Подобная наивность свойственна только ребенку. Ева верит, что однажды выйдет замуж по любви, а не по иному неизбежному сценарию, требующему укрепления политических или экономических связей с соседним королевством или знатным родом.

Едва открылись массивные входные двери, как Каллан вскочил на ноги и поспешил к вновь прибывшим Тинделлам.

– Вот видишь, мама, – услышал он слова Евы, но окончание разговора потонуло в гуле голосов.

Продвигаясь вперед, Каллан старательно обходил гостей. Тава стояла под руку с отцом. Она прекрасно выглядела в ниспадающем до пола лазурно-голубом платье, подчеркивающем голубые глаза и облегающем стройную фигуру. Часть золотистых волос была убрана в узел на затылке, остальные завитыми прядями рассыпались по плечам.

Подойдя, Каллан потянулся к ее руке и, поднеся к губам, запечатлел на нежной коже поцелуй.

– Тава, – выдохнул он. – Вы потрясающе выглядите.

– Спасибо, Каллан, – пробормотала она и, не отнимая руки, присела перед ним в реверансе.

Ее щеки порозовели. Он решил, что она не притворяется.

– Могу ли я похитить ее у вас, лорд Тинделл? – спросил Каллан, не сводя глаз с Тавы.

– Похоже, уже похитили, – хрипловато ответил лорд, и Каллан вскинул голову.

– Отец, – негромко пожурила Тава, вырывая свою ладонь из ладони Каллана и беря отца под локоток. – Ничего подобного он не делал.

Похлопав ее по руке, лорд Тинделл натянуто улыбнулся.

– По ощущениям именно так, дорогая. Я не успел привыкнуть. Все произошло слишком быстро. Ни твой брат, ни я не знали, что ты кем-то интересуешься, тем более наследным принцем.

– Вы не рады нашей помолвке? – спросила Тава, вскинув брови.

Он снова похлопал ее по руке.

– Место для подобных обсуждений неподходящее, – сказал он, передавая ее Каллану. – Наслаждайся балом. В конце концов, его организовали специально для тебя и наследного принца.

Последние слова лорда Тинделла были похожи на рычание и заставили Каллана напрячься. Защитным жестом он притянул Таву к себе. Стоявший по другую сторону от сестры Дрейк, похоже, тоже это заметил и, прищурившись, устремил взгляд на отца, который отправился засвидетельствовать свое почтение королю.

– Не спускайте с нее глаз нынче вечером, – сказал Дрейк низким, исполненным беспокойства голосом.

– Я и не собираюсь, – ответил Каллан, обнимая ее за талию.

– Она не Скарлетт, Каллан, – прорычал Дрейк, решив отказаться от формальностей, как только узнал о соглашении между ним и Тавой. – И не прячет кинжалов под юбками.

– Хвала богам, – пробормотал Каллан.

– Я тоже буду начеку, – добавил Дрейк.

Тава лучезарно улыбалась, следуя вместе с наследным принцем по бальному залу. Она выглядела в точности как взволнованная невеста. Дрейк не отставал от них ни на шаг.

– Присматривай за Микейлом и отцом, Дрейк, – будничным тоном обратилась она к брату. – Они странно ведут себя нынче вечером.

– Я могу это сделать, присматривая и за тобой тоже, – возразил тот.

– С чего вы взяли, что они странно себя ведут? – удивился Каллан.

Ей-то откуда знать? Они только что прибыли, и она пока ни словом не перемолвилась с Микейлом.

– Брат и сестра Лэйрвуды держатся особняком, – пояснила Тава. – А отец, похоже, намеренно обделяет их вниманием. Обычно на подобных мероприятиях Внутренний круг вместе.

Каллан посмотрел на короля Теодора: его окружили несколько лордов, включая лорда Тинделла и лорда Лэйрвуда. Было странно, что с ними нет Микейла, который всегда находился рядом с отцом или со своим принцем. Однако сегодня он даже не поприветствовал Каллана, и тот объяснил это расстройством из-за того, как все обернулось с помолвкой.

– Делай, что должен, Дрейк,– велела Тава и, посмотрев на Каллана, добавила: – Нам нужно танцевать. Люди следят за каждым нашим движением, а они в особенности.

Фальшиво улыбнувшись, Каллан притянул к себе свою «нареченную» и увлек ее на танцевальную площадку. Другие пары быстро отодвинулись, чтобы дать им место, и он повел, тщательно исполняя положенные фигуры.

– Вы сегодня напряжены, – заметила Тава через несколько минут.

– Похоже, в последнее время это мое привычное состояние, – вздохнул он, обводя глазами зал.

– Не обращайте на них внимания, Каллан, – мягко сказала Тава. – Представьте, что это очередной бал. Еще один праздник. Раньше вас никогда не тревожила необходимость находиться среди гостей.

– Раньше меня не преследовало неотвязное чувство опасности, – возразил он и, посмотрев в ее глаза, обнаружил, что они лучатся весельем.

– Вы наследный принц,– напомнила она.– К которому приставлена личная охрана как раз по причине существования потенциальной опасности.

– Возможно, вам и самой пора ею обзавестись, – сказал Каллан. – Предполагается, что вы станете принцессой.

– Если бы я действительно стала принцессой, то, возможно, согласилась бы с вами, – поддразнила она.

– Вообще, я думаю, это хорошая идея, – сообщил он, теснее прижимая ее к себе.

Тава насмешливо хмыкнула.

– Мне не нужна личная охрана. У меня есть Дрейк.

– А когда Дрейка нет рядом?

– Каллан, я не вижу необходимости в подобной предосторожности, – твердо ответила Тава, поняв, что принц говорит серьезно.

Каллан окинул взглядом зал. Веда следила за каждым их шагом, а Микейл так и не присоединился к отцу и другим лордам.

– А я, напротив, считаю это совершенно необходимым, – наконец объявил он. Тава открыла было рот, чтобы заговорить, но он покачал головой и продолжил: – Это самое малое, что я могу сделать, Тава. Вы подвергли себя опасности ради Виндонеля, и теперь мой долг – обеспечить защиту вам. К тому же, как было сказано, будущей принцессе положено иметь постоянную охрану.

Тава посмотрела на него в упор.

– Каллан...

– Позвольте разбить счастливую пару?

Каллан и Тава повернулись и увидели, что к ним подошли Микейл и Веда. Куда, черт возьми, запропастились Финн и Слоан? Почему не вмешались?

– Вы, голубки, протанцевали вместе целых три танца, – сладким голоском пропела Веда. – И, конечно, сможете выдержать разлуку на один следующий?

Неужели действительно промелькнули целых три танца?

Каллан посмотрел на Таву.

– Конечно. С удовольствием, – слабо улыбнувшись, сказала она.

Она выскользнула из объятий Каллана, который не спешил ее отпускать, и вложила ладонь в протянутую руку Микейла. Сжав челюсти, Каллан смотрел, как Микейл уводит ее на другую сторону танцевальной площадки.

– Вы не так очарованы леди Тинделл, как вашей прежней тайной возлюбленной, – поддразнила Веда, шагая к нему и кладя руку на плечо.

– Что это значит? – пробурчал Каллан, сжимая ее ладонь и принимаясь машинально исполнять движения танца.

– Я имею в виду, что, когда соизволила появиться ваша тайная возлюбленная, вы не сводили с нее глаз. И не танцевали ни с кем другим, пока она была здесь, – с усмешкой сказала Веда. – А сейчас вальсируете со мной, а не с девушкой, которую якобы любите.

– Якобы? Да что вы знаете о любви? – огрызнулся он.

– Гораздо больше, чем вам кажется, – ответила Веда. – Я видела, как под воздействием этого чувства многие люди становятся слабыми.

– Слабыми? – эхом повторил он. – Если вы считаете, что любовь оказывает подобное влияние, то едва ли хоть что-то в ней смыслите.

– Неужели? Разве вы никогда не считали себя несправедливо страдающим из-за любви? – спросила Веда, склонив голову набок.

Каллан прижал язык к щеке, и его взгляд метнулся туда, где танцевали Тава с Микейлом. Она вежливо улыбалась ему, но ее поза была напряженной.

– Так я и думала,– продолжила Веда, не дождавшись ответа.– Любовь заставляет людей совершать несвойственные им поступки.

– Или подчеркивает лучшие стороны человека, – возразил Каллан.

– Вот, значит, какова была ваша любовь к таинственной незнакомке?

– Подобное откровенное обсуждение неуместно, – процедил Каллан.

– Выходит, вы бы предпочли обсудить свои фиктивные отношения с леди Тавой? – спросила Веда, злобно поджав губы.

– Напомню, что вы говорите с наследным принцем о его будущей супруге, леди Веда. Я требую, чтобы вы выказывали ей такое же уважение, как и мне. Даже, пожалуй, в большей степени, поскольку сейчас ничего подобного нет и в помине. Я настаиваю, чтобы вы пересмотрели свою линию поведения, – произнес Каллан опасно мягким голосом.

Темные глаза Веды расширились от его свирепого тона. Прежде чем она успела ответить, к ним подошла Тава.

– Простите, что прерываю, но мне захотелось подышать свежим воздухом, – объявила она, положив руку ему на плечо. – Каллан?

– Разумеется, – ответил он и, отстранившись от Веды, взял руку Тавы в свою.

– Как забавно, – пробормотала Веда, отходя от них. – Лорд Тинделл всегда стремился уберечь их от придворной жизни, несмотря на то, кем является сам и кем являются они. Однако они все равно нашли дорожку к трону.

Ничего не ответив, Каллан повел Таву к боковому выходу, предназначенному для королевской семьи. Финн, опередивший своего принца, распахнул перед ними дверь.

– Где вы двое были? – прошипел Каллан, проходя мимо него.

– Мы пытались их перехватить, – ответил Финн, и дверь закрылась за ним со щелчком. – Но они изворотливые.

– С этого момента ты будешь охранять Таву, – приказал Каллан, крутанувшись на месте и указав на него пальцем. – Мне хватит одного Слоана.

– Каллан, – вздохнул Финн, проведя пальцами по бровям. – Давайте поговорим с вашим отцом. Мы найдем подходящих людей для охраны леди Тавы. Король не обрадуется, если при вас останется всего один страж.

– Мне плевать на то, чему он обрадуется, а чему нет, – прошипел Каллан. – Он получил все, что хотел. Не спорь со мной по этому вопросу, Финн.

– Хорошо, – протянул тот, похоже, смирившись. – Мне пойти с вами или остаться здесь охранять дверь?

– Пожалуй... оставайся здесь, – решил Каллан и, повернувшись к нему спиной, повел Таву к другой двери.

– Куда мы идем, Каллан? – тихо спросила она, когда они вышли в коридор.

– Вы сказали, что вам нужно подышать воздухом, – ответил он, бросив на нее короткий взгляд.

– Да, но я сделала это нарочно, поскольку видела, что передышка требуется вам, – пояснила она.

Толкнув дверь, он жестом пригласил ее пройти первой.

– Вы всегда такая самоотверженная? – спросил он, шагнув вслед за ней.

Он привел ее в небольшой зимний сад с окнами от пола до потолка, решив, что это лучше, чем выходить на улицу в такой холод.

– Что? – переспросила она, оглянувшись на него с того места, где остановилась у окна.

– Вы прервали мой танец с Ведой, потому что увидели, что мне нужна передышка. Вы согласились на этот обман ради жителей королевства. Вы многое сделали для Скарлетт после... всего, – пояснил Каллан, подходя к ней. – Все это невероятно самоотверженно.

– Или обыкновенная доброта, – сказала она, пожав плечами.

– Доброта и бескорыстие частенько идут рука об руку, знаете ли.

Тава тихонько рассмеялась.

– Пожалуй, да.

Между ними воцарилось комфортное молчание. Она огладила пальцами листья большого папоротника.

– Веда нам не верит, – наконец вздохнул он, проведя рукой по подбородку.

– Я и не ожидала, что они поверят, – ответила Тава.

– Вы не находите это нелепым?

– Что именно? – Она безмятежно улыбнулась ему. – Выражайтесь конкретнее.

– Все это, – сказал Каллан, делая широкий жест рукой. – То, что мы симулируем отношения в угоду моему отцу. И с какой целью? Чтобы он не узнал о Микейле, Веде и о вашем отце? Почему мы говорим загадками и ведем себя так, будто не знаем, что другие скрывают и к чему стремятся?

Тава склонила голову к плечу, глядя на него. Она сорвала маленький фиолетовый цветок и повертела стебель между пальцами.

– Вы хотите дать отпор?

– Что? Нет, – начал было Каллан.

– Хм-м-м, – задумчиво протянула Тава, поднося цветок к носу и вдыхая аромат. – А мне кажется, что да.

Ее голубые, как океан, глаза с любопытством смотрели на него, ожидая следующих слов. Каллан понял, что она права. Он действительно хотел нанести ответный удар за то, что их заставили во все это ввязаться. За то, что нацелились на его народ. И на него самого.

– А что, если так? Если я в самом деле хочу дать отпор? – медленно произнес он.

Улыбка Тавы стала шире.

– Я бы сказала, что вы наследный принц. Кто вас остановит?

– А вы?

– Что я?

– Вы хотите сопротивляться? Против того, к чему подталкивает ваш отец? Против того, что пытаются сделать с детьми из Черного синдиката?

Тава шагнула к нему и, протянув руку, сунула цветок в нагрудный карман его туники.

– Я оказываю сопротивление каждый день с тех пор, как вы отбыли во Двор Огня, Каллан, – ответила она тихим яростным голосом. – Я тайком уходила из дома посреди ночи, чтобы встретиться с Тенью Смерти. Я платила за еду и одежду, оставленные в условных местах, и следила за тем, чтобы они попали к тем, кто в них нуждается. Я передавала Скарлетт, Сорину и Кассиусу случайно услышанные обрывки сведений. Все это для того, чтобы дать отпор. Чтобы бороться за тех, кто заслуживает лучшего, чем то, что им выпало в жизни.

Тава подняла глаза на Каллана. Ее пальцы по-прежнему прижимались к его груди, разглаживая ткань вокруг стебля цветка.

– Я сидела среди представителей высшего общества и тех, кого, по мнению этого самого общества, лучше бы не существовало в природе. Все они заслуживают того, чтобы за них боролись, Каллан. Мы заслуживаем правителей, которые бы заботились о нас, смертных. А не магических существ, для которых на первом месте всегда стоит собственная выгода.

– Так самоотверженно, – пробормотал он.

В следующее мгновение она приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Он так удивился, что сначала не шелохнулся, но, когда ее маленькие кулачки сжали ткань его туники, сам притянул ее ближе и углубил поцелуй. На вкус она была как чистый солнечный свет, чем разительно отличалась от той, кого он целовал в последний раз. Это было почти шоком для него, но он не возражал. Все произошло неожиданно, но он был этому рад.

Дверь с грохотом распахнулась, и Тава вздрогнула в объятиях Каллана. Они повернулись на звук. Охнув от потрясения, Тава поспешно спрятала лицо на груди у принца. При виде Веды Лэйрвуд ее щеки вспыхнули ярким красным пламенем. Веда и сама стояла, пораженно раскрыв рот. В ее темных глазах горела ярость.

– Веда, – прорычал Каллан, крепче прижимая к себе Таву. Куда, черт возьми, запропастились Финн и Слоан? – Мы можем вам чем-нибудь помочь?

– Я... – замялась она и провела руками по своему бледно-зеленому платью.

– Мы скоро вернемся в бальный зал, – мрачно сказал Каллан, показывая незваной гостье, что ей здесь не рады.

– Конечно, – сказала Веда и, развернувшись на каблуках, ретировалась, закрыв за собой дверь.

Тава отстранилась от его груди. На ее губах играла лукавая улыбка.

– Вы знали, что она заявится сюда в поисках нас? – осенило Каллана.

– Называйте это предчувствием, – подмигнула она, отступая на шаг.

– Вы ждали ее? – Каллан не знал, обругать ли себя за то, что увидел в их поцелуе то, чем он не являлся, или подивиться сообразительности Тавы, которая не переставала его поражать.

– Да, ждала, – подтвердила она, потянувшись, чтобы разгладить его тунику. – Надеюсь, я не переборщила.

– Нет, – поспешил заверить он.

Откашлявшись, Тава на шаг отступила от него.

– Вы готовы вернуться?

– Не особенно, – пробормотал он, и Тава рассмеялась себе под нос.

Взяв ее за руку, Каллан зашагал прочь из зимнего сада.

– Вы не видите открывающихся перед нами возможностей, – заметила она.

– Каких возможностей?

– Подобные мероприятия известны тем, что высшие слои общества выставляют себя напоказ на публике. Они говорят о многих вещах, Каллан. Хвастаются заключенными сделками, любовными победами, не предназначавшимися для чужих ушей сведениями, – с видом знатока пояснила она. – Можно узнать много интересного, оказавшись в нужное время в нужном месте.

– Какая же вы, оказывается, хитрая маленькая лисичка, – задумчиво протянул Каллан, открывая дверь в боковую комнату и пропуская свою спутницу вперед.

Тава весело фыркнула.

– Во мне нет ничего особенного.

– Позволю себе не согласиться, – ответил он. Они прошли через соседнюю дверь и вернулись в бальный зал. – Итак, что вы предлагаете сделать, Лисичка?

Снова рассмеявшись, Тава пихнула его локтем в ребра.

– Поприветствуем людей. Сольемся с толпой. Хотя теперь, стоя под локоток с наследным принцем, сделать это мне будет куда труднее, – вздохнула она и, поднеся руку к шее, принялась теребить свой духовный амулет.

– С чего хотите начать?

– Нам нужно выбирать такие места, из которых слышно несколько разговоров одновременно, – ответила Тава, обшаривая глазами помещение. – Поскольку вы здесь главное лицо, станете занимать людей беседой, а я посмотрю, что происходит вокруг.

– Выходит, подслушивать и правда вошло у вас в привычку, – поддразнил Каллан, наклонившись к самому ее уху, чтобы она разобрала его слова сквозь царящий в зале шум.

– Держите ушки на макушке, Каллан, – ответила Тава, криво усмехнувшись уголками губ. – Никогда не знаешь, что услышишь.

Глава 26

Скарлетт

Глубоко вздохнув, Скарлетт вошла в частные тренировочные помещения на обширной территории Черных Залов. Они располагались на скалах, с которых открывался вид на море на юге. Морской воздух в некоторой степени успокаивал нервы.

Встреча с Талвин, Азраилом и Эштин запланирована на сегодня после полудня. Утром Сорин разбудил Скарлетт и велел рассказать ему, в каких местах Микейл дотрагивался до нее, пока она была в плену, а потом снова и снова заменял его прикосновения своими. Наконец они оделись, проведали Кассиуса, который по-прежнему спал, и позавтракали с детьми в большом зале.

Вчера к концу дня гнев Элизы начал ослабевать. Недоверие еще сохранялось, но по крайней мере она перестала срываться на Скарлетт каждый раз, когда та с ней заговаривала. Скарлетт сочла это победой.

А теперь... Теперь ей предстояла встреча с разгоряченным Сайрусом, который выпускал пар на ринге в компании генерала. За весь день и вечер Сайрус не сказал Скарлетт и нескольких слов и даже отказывался на нее смотреть, а когда Сорин распустил собрание, встал и ушел, не оглянувшись.

Элиза первой заметила свою королеву и быстро завершила поединок. Взглянув на Скарлетт исподлобья, Сайрус отступил в дальний угол и стал пить из фляжки. Элиза подошла к Скарлетт, окинула взглядом ее тренировочную экипировку и висящий за спиной меч.

– Ты к нему? – уточнила она, скрестив руки на груди.

– Да, – ответила Скарлетт. – Мы с тобой... помирились?

Элиза прижала язык к щеке.

– Не совсем, но определенно в лучших отношениях, чем ты с Сайрусом.

– Я все исправлю. С тобой. И с ним, – пообещала Скарлетт, переводя взгляд на Второго Двора Огня.

– Уж постарайся, – фыркнула Элиза.

Спрятав клинок в ножны, она забрала свои вещи и покинула тренировочное помещение.

Скарлетт медленно подошла к Сайрусу, который теперь сидел на скамье и глядел прямо перед собой. Устроившись рядом с ним, она уперлась локтями в колени.

– Привет, дорогой, – негромко сказала она.

– Не надо мне твоего «Привет, дорогой», – прошипел он.

Скарлетт наигранно вздохнула.

– Тогда давай сразу перейдем к поединку.

Скривив губы, Сайрус наконец посмотрел ей в глаза.

– Сейчас это не самая хорошая идея.

– Ну, поскольку разговаривать со мной ты не хочешь, похоже, это пока единственный вариант, – пожала плечами Скарлетт.

– Или можешь просто отвалить, – рявкнул Сайрус.

Она закатила глаза.

– Ох уж этот треклятый взрывной темперамент фейри! – Она встала со скамьи. – Тащи свою задницу на ринг.

– Нет, – прорычал Сайрус.

– Нет? – переспросила она, склонив голову набок.

– Я знаю, что ты не привыкла слышать это слово, – процедил он.

Не поддаваясь на провокацию, Скарлетт стиснула зубы.

– На словах мы все мастера поединков. Давай-ка сразимся на мечах. Выходи на гребаный ринг, Сайрус.

– Нет, Скарлетт, – раздраженно ответил он.

– Ладно, будь по-твоему, – сказала она со злобной ухмылкой и начала медленно отступать, подняв руки в успокаивающем жесте.

Сайрус прищурил золотистые глаза. Отойдя от него на несколько футов, Скарлетт выпустила из ладоней струю ледяной воды, окатив его с головы до ног, и помчалась к рингу, окружив себя щитом из тонких теней. Взревев от ярости, Сайрус быстро высушил волосы и одежду магией огня и бросился вдогонку за Скарлетт. Видя, что он приближается, она послала в его сторону несколько завитков теней.

– Покажи мне свою тьму, и я покажу тебе свою.

Гневно скривив губы, Сайрус выхватил из огня клинок, по лезвию которого плясали языки пламени, а Скарлетт достала свой духовный меч, объятый белым сиянием.

– Ты намерена прятаться за своими тенями, дорогая?

– Я ни от чего не прячусь, придурок, – прошипела она в ответ, и ее тени рассеялись.

Когда их клинки встретились, обоих отбросило назад ударной волной. Ни он, ни она не прилагали усилий, чтобы сдержать свою магию.

Скарлетт мгновенно поднялась на ноги, и Сайрус сделал то же самое. Они медленно кружили вокруг друг друга, его золотистые глаза смотрели в ее серебряные.

– Прости меня, Сайрус! – Скарлетт старалась говорить достаточно громко, чтобы он услышал.

В ответ он бросился на нее. Она подняла меч, чтобы встретить его, и отпрыгнула, ожидая, что он сделает то же самое, но он поступил по-другому: продолжил наступать, и Скарлетт пришлось пригнуться, чтобы уклониться от удара. Подскочив, она извернулась и в последнюю секунду отразила следующий выпад. Их магия вспыхнула и вырвалась на свободу, отбросив Скарлетт назад.

Ей удалось удержать в руках меч. Поднявшись на ноги, она увидела, что Сайрус стоит в нескольких футах от нее в наступательной позиции. Тут она заметила движение краем глаза: это Сорин прислонился к каменной арке входа в частные тренировочные помещения. Он скрестил ноги в лодыжках и сложил руки на широкой груди, но не предпринял попытки вмешаться. Лишь дернул подбородком в сторону Сайруса, приказывая ей вернуться к бою.

Стиснув зубы, Скарлетт бросилась на противника. Их клинки встретились.

И еще раз.

И снова.

От каждого удара летели искры, угли и языки пламени.

– Сайрус, – пропыхтела она. Он неумолимо надвигался, в его золотых радужках пылал огонь. – Я не могу пойти на встречу с Талвин, зная, что ты со мной не разговариваешь, и прошу прощения за то, что натворила. Мне чертовски жаль. Я сделаю все, что ни попросишь, чтобы доказать тебе это, но ты нужен мне, Сайрус. Ты нужен мне так же сильно, как Сорин. Как Кассиус. Ты – моя семья...

Скарлетт оказалась не готова к силе его следующего удара, который был настолько мощным, что отшвырнул ее на значительное расстояние. На сей раз она приземлилась на спину, так что из легких вышибло весь воздух, а позвоночник пронзила острая боль. Скарлетт закашлялась, пытаясь восстановить дыхание и едва сдерживая стон. Меч валялся в нескольких футах от нее, но, когда она потянулась за ним, на ее запястье опустилась обутая в сапог нога. Скарлетт подняла голову и посмотрела в лицо Сайруса, также отбросившего оружие. Он не давил всем своим весом на ее руку, но ясно дал понять, что не позволит ей поднять клинок.

Скарлетт услышала, как Сорин предостерегающе окликнул Сайруса, но тот отмахнулся через плечо и, подойдя ближе, опустился на корточки рядом с ее головой. Его руки свободно свисали между коленями.

– Я вырос на улице. Не в Солембре, а на западном побережье, в портовом городе под названием Аэлинди. Поэтому мне ненавистно находиться в Черных Залах, так близко к морю, – начал он холодным серьезным тоном.

То небольшое количество воздуха, которое Скарлетт удалось втянуть в легкие, застряло у нее в горле. Она знала, что Сайрус сирота и прозябал в бедности, но сам он никогда об этом не говорил. По крайней мере, с ней.

– Мать бросила нас с отцом, едва отлучив меня от груди, – продолжил Сайрус. – Отца убили, когда он пытался украсть на рынке буханку хлеба для меня. Мне тогда было два года, и я не ел три дня. Мои первые воспоминания – это мучительно ноющий от голода живот и то, как я прятался на задках отцовской телеги, слушая его мольбы о пощаде и уверения, что он хочет накормить своего мальчика.

Скарлетт была не в силах пошевелиться и едва осмеливалась дышать, а Сайрус устремил взгляд вдаль, на море.

– Когда я был помладше, меня время от времени брали к себе бродяги, но чем старше становился, тем реже это случалось. К тому времени, как мне исполнилось шесть лет, никто не хотел со мной возиться. Я перебивался случайными заработками в доках, когда что-то подворачивалось, а если нет, воровал. Другие мальчишки били меня так же часто, как и я их.

Однажды, когда мне было одиннадцать лет, я спасался бегством. Я тогда украл буханку хлеба, черт ее дери, и чуть не попался, как мой отец. Какой-то паренек свистнул мне из окна второго этажа, и я в считаные секунды вскарабкался по водосточной трубе внутрь. Через несколько мгновений мимо промчались стражники с рынка. Я разделил буханку со своим спасителем. Его звали Меррик, и с того дня мы стали неразлучны. Оказалось, что можно своровать куда больше добра, если кто-то отвлекает внимание, поэтому мы по очереди выступали в роли приманки. Добыча будет еще больше, если научишься играть на чужих слабостях. Можно брать что захочешь, зная, что пребывающие в отчаянии совершают отчаянные поступки, будучи загнанными в угол. Мы с Мерриком стали командой. Нашли укромное местечко в доках и сделали его своим домом. Он был моим первым другом. Первым существом, которого я полюбил. Что ни назови, он был моим первым всем – и единственной семьей, в которой я нуждался.

Так продолжалось до тех пор, пока Меррик не решил, что сможет сам справиться с работой. Это случилось семь лет спустя. Мы тогда были очень молоды, даже по меркам смертных, у обоих стала проявляться магия. Мы вместе овладели своим пламенем. Настолько, насколько сумели без формального обучения.

Узнав о богатом купце из столицы, который собирался посетить город, мы несколько дней обдумывали, каким способом его лучше ограбить. Меррик услышал, что купец прибудет во второй половине дня. Он проследил за его каретой и, когда тот осматривал корабль, в последнюю секунду принял решение обобрать его в одиночку, не дожидаясь меня.

Я в то время был занят другим. То была стандартная работенка, которую мы выполняли каждый месяц, собирая деньги с нескольких наших... вложений. Меррик знал, где меня найти, и мог бы сходить за мной. Тогда мы вместе обчистили бы торговца, не прилагая особых усилий, но мой приятель решил, что ему некогда за мной бегать, чтобы, прежде чем идти на дело, еще раз обсудить детали. Его поймали, прицепили к лодыжкам гири и сбросили с причала в море. А прежде, конечно, избили до полусмерти. Мы ведь, по сути, никто. Просто уличные беспризорники, воришки и преступники.

Скарлетт сглотнула жгущие глаза слезы. Слушая рассказ Сайруса, она позабыла о боли в позвоночнике.

– О том, что случилось с Мерриком, я узнал от другого мальчишки той ночью. Собрал свои пожитки – к его вещам даже не прикоснулся – и сразу ушел из Аэлинди. Я никому не доверял. Годы. Десятилетия. До тех пор, пока Всадник Пепла не поймал меня на воровстве монет из карманов завсегдатаев таверны в безымянном городке у подножия Фиерских гор. Позже я узнал, что он следил за мной в течение несколько месяцев. Как оказалось, принцу Двора Огня отовсюду поступали жалобы о таинственном исчезновении денег и других ценностей. Его высочество поручил расследование своему Всаднику Пепла. Рейнер, любопытный ублюдок, велел своим шпионам изучить мое прошлое, когда выяснил, что я в одиночку обворовал столько народу, пока как неприкаянный скитался по всему Двору. Рейнер раскопал всю мою подноготную, какой бы непримечательной она ни была. Я познакомился с Сорином, потом с Тиа. Остальное тебе известно. Но знаешь ли ты, Скарлетт, что по сей день крутится у меня в голове? – спросил он, наконец посмотрев ей в глаза.

Она отрицательно покачала головой, не решаясь заговорить.

– Если бы Меррик нашел меня, если бы подождал, если бы посвятил в свой план, я бы увидел в нем изъяны. Мы изменили бы его и прикарманили чертову кучу монет. Если бы он, дьявол его дери, сказал хоть что-то, все могло бы быть по-другому.

Я не живу прошлым, потому что не хочу погрязнуть в сожалениях и зацикливаться на том, что могло бы быть. Но семья, которой я лишился,– за исключением моей так называемой матери,– этой потери можно было бы избежать, если бы кто-то, черт возьми, хоть что-нибудь сказал. Если бы отец отбросил гордость и объяснил другим, что еда нужна ему для голодающего сына, кто-нибудь накормил бы его ребенка. Если бы Меррик подождал, нашел меня и сообщил об изменении планов, мы бы справились вместе и выжили. Если бы Тиа не была такой же упрямой, как ты, если бы она, черт возьми, включила мозги и возразила Сорину, вместо того чтобы думать, что сможет в одиночку справиться с кланом детей ночи, и согласилась на его безумную затею, моя душа до сих пор была бы целой.

Я не отношусь легкомысленно к слову «семья» и не включаю в него кого попало. Не после Меррика. Строго говоря, очень немногим удалось получить такой статус в моей жизни. Я причислил тебя к членам своей семьи в тот момент, когда ты подняла на меня глаза и сказала: «Привет», а я назвал тебя «дорогой». Пока ты была в плену, у меня не шла из головы мысль о том, что, если бы ты хоть словом обмолвилась, все могло бы быть по-другому.

– Мне жаль, Сайрус, – прошептала Скарлетт, лежа на грязном полу.

Ее сердце разрывалось на части.

Столько потерь.

Столько боли.

Маленький сломленный мальчик Сайрус остался в одиночестве. Нашел семью и потерял ее. Снова был один, все такой же разбитый. Бродяжничал, скитаясь в поисках дома, пока дом сам его не нашел. Тогда он обрел большую любовь и поддержку близких, благодаря которым сумел пережить потерю своего близнецового пламени.

– Известно ли тебе, Скарлетт, почему я – Второй Двора Огня? – спросил он. Она покачала головой, а Сайрус отвернулся и опять устремил взгляд на море. – Не потому, что я самый искусный воин или блестяще разбираюсь в политике. Я научился и тому, и другому, что верно, то верно, но Вторым Двора Огня я стал, потому что знаю истинную цену отчаяния. Отчаявшийся родитель сделает все, чтобы накормить свою семью. Отчаявшийся генерал будет принимать необдуманные решения, находясь на грани поражения в войне. Отчаявшийся король в подавляющем большинстве случаев предпочтет своему народу трон. Зажиточные торговцы будут заключать незаконные сделки, чтобы сохранить и приумножить богатство, и бедняки поступят точно так же. Мне ведомо мышление того, кто в отчаянии, и я знаю, как играть на этих слабостях, потому что делал это сам. На протяжении десятилетий. Я могу предугадать реакцию других, и Сорин дал мне возможность применять эти навыки, чтобы помогать подданным, а не эксплуатировать их. В нашем Дворе все работают вместе, используя мою проницательность, боевые стратегии Элизы, шпионские навыки Рейнера, а также власть и титул Сорина.

Сайрус, наконец, посмотрел в глаза Скарлетт: пламя в его собственных давно угасло.

– Мы – семья. Мы выбираем друг друга. Мы принадлежим друг другу. Мы бросаем друг другу вызов, побуждаем друг друга на новые свершения, слушаем друг друга. Но это работает только потому, что мы доверяем друг другу. Что происходит, когда мы этого не делаем? Мы ломаемся, отчего пышным цветом расцветают ненужные трагедии.

– Я доверяю тебе, Сайрус, – прошептала Скарлетт. – Доверяю. Я доверяю всем вам.

– В самом деле, дорогая? – спросил он. Скарлетт едва сдержала всхлип облегчения, услышав привычное к себе обращение. – Доверяешь ли ты Сорину и Брайару, когда они дают тебе советы по управлению? Доверяешь ли ты Рейнеру собирать для тебя необходимую информацию? Доверяешь ли Элизе в разработке планов сражений? Доверяешь ли мне настолько, чтобы вместе со мной разрабатывать стратегию и включать меня в свои безумно гениальные планы? Мы не пытаемся указывать тебе, что делать, Скарлетт. Мы просто хотим быть рядом, пока ты это делаешь. Потому что мы семья.

Потянувшись вверх, Скарлетт обхватила Сайруса за шею, а он не менее крепко обнял ее за талию.

– В какой-то момент мы все были одиноки, Скарлетт, – прошептал он ей в волосы. – Все оказывались в ситуации, когда могли полагаться исключительно на самих себя. Нам всем пришлось научиться доверию, позволить себе зависеть от других. Но ты – королева, и потому должна добиться этого быстрее, чем мы.

Она кивнула, не отрываясь от его шеи, и прошептала:

– Я понимаю.

Сайрус прижимал ее к себе еще несколько мгновений.

– Нужно ли нам найти Беатрикс, чтобы она тебя исцелила? Ведь я отбросил тебя через всю площадку? – спросил он.

Отстранившись, Скарлетт заметила на его губах ухмылку.

– Я уже исцеляюсь, засранец ты эдакий. Это преимущество всех авонлейцев, находящихся в полной силе.

Сайрус поднялся на ноги и помог встать Скарлетт. Подняв ее меч, он отправился собирать свои вещи. А к Скарлетт уже спешил Сорин.

– Тебе нужно начать учиться сражаться с помощью своей магии, раз можешь ее контролировать.

– Думаешь? – проворчала Скарлетт. – Сайрус только что в одиночку надрал мне задницу.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Слабости нет? – спросил Сорин, потянувшись, чтобы взять меч, который она спрятала в ножны и отстегнула от спины.

Скарлетт тяжело вздохнула.

– Перестань суетиться.

– Никогда, милая, – возразил Сорин, подмигнув ей и быстро чмокнув в лоб.

Сайрус присоединился к ним, и они пошли обратно в Залы, поднимаясь по лестнице в крыло королевы.

– Мне нужно дать Кассиусу кровь, – сказал Сайрус, когда они почти взобрались на верхний уровень.

– Спасибо, что помогаешь ему, Сайрус, – поблагодарила Скарлетт.

Наклонившись, Сайрус поцеловал ее в щеку.

– С возвращением, дорогая.

Скарлетт и Сорин отправились в свои покои. Скарлетт быстро приняла ванну и переоделась в угольно-серые брюки и черную тунику. Они перекусили в своей комнате и не успели оглянуться, как пришло время идти на встречу с Талвин, Азраилом и Эштин.

Глава 27

Талвин

– Не мельтеши, – сказал Азраил.

Сидя за столом в покоях Талвин в Белых Залах, он не поднял глаз от отчетов и писем, которые просматривал. Вся эта корреспонденция поступила за то время, пока он находился в землях смертных.

Принц Земли проспал больше суток, а едва проснувшись, попросил Талвин рассказать, что случилось с Эштин и Стелланом.

Ничего другого она не ожидала. Его внимание всегда было сосредоточено на главном: он старался сделать все возможное для их Двора, для ее трона. Невзирая на его просьбу, она продолжала вышагивать у окна.

– Я беспокоюсь из-за предстоящей встречи, – призналась она.

– Вижу, – буркнул он. Талвин с трудом сдержала резкое ответное замечание, а он добавил: – Куда больше тебя должны беспокоить отношения с принцессой Эштин и оборотнями.

Она послала в его сторону порыв ветра, сдувший со стола бумаги.

– Достойный королевы поступок, Талвин, – заметил он, медленно переводя на нее взгляд.

– Отвали, Азраил.

Не ответив, он отложил одно письмо в сторону и начал читать следующее.

Пока принц Земли спал, Талвин пыталась чем-то себя занять. Она посетила Стеллана, чтобы сообщить ему о возвращении Арианны, и телепортировала его в Черные Залы, однако не стала задерживаться, чтобы узнать, как прошло воссоединение. Талвин никогда не призналась бы в том, что не хочет видеть Скарлетт, пока рядом с ней нет Азраила. Если Тарек и правда жив...

Поэтому вместо того чтобы рисковать столкнуться со Скарлетт и Сорином, когда Стеллан нашел Арианну, Талвин вернулась к себе в Белые Залы. Она отправила сообщение Эштин, спрашивая, свободна ли та. В ответном послании принцесса Ветра интересовалась, срочное ли дело, и, когда Талвин ответила отрицательно, сообщила, что в данный момент занята.

Да уж, просто замечательно.

Талвин изучила отчеты, прочитала переписку, которую сейчас просматривал Азраил, но не сумела отвлечься настолько, чтобы не думать о Тареке. Она старалась подготовиться к любому возможному исходу. Пыталась предугадать собственную реакцию на каждый из вариантов развития событий. Ей требовалось убедиться, что ее эмоции останутся сдержанными, черты лица – нейтральными, а магия – под контролем.

– Клянусь Сайласом, Талвин, ты в ковре колею протопчешь, – проворчал принц Земли, отложив наконец письма и отчеты и поднявшись на ноги.

– Ну? – потребовала она, жестом указывая на стопку бумаг и не переставая вышагивать.

– Прежде чем двигаться дальше, нужно послушать, что скажут Западные Дворы, – изрек Азраил, скрестив руки на груди.

Он рассказал своей королеве то немногое, что узнал во время миссии с Сорином и его Двором, однако откуда взялись мараанские лорды и что им нужно от Скарлетт по-прежнему оставалось загадкой. Едва ли дело только в ее могуществе.

– Ты готова?

Остановившись, Талвин оглянулась через плечо на Азраила.

– Разумеется, да, – рявкнула она.

Он уставился на нее своими карими глазами, и она выдержала его взгляд, подстрекая к дальнейшим действиям. Наконец Азраил сказал со вздохом: «Пойдем» и, взяв за руку, позволил ей перенести их в Черные Залы.

Их встретили Брайар и Эштин, при виде которой Талвин прикусила язык, и проводили в зал совета на главном этаже. Это была одна из самых больших комнат для совещаний, гораздо более официальная, чем можно было ожидать от Скарлетт.

Когда Талвин со своим Вторым вошли вслед за Брайаром и Эштин, ее взгляд остановился на кузине, стоявшей в дальнем конце комнаты с Сорином и Сайрусом. Они негромко переговаривались, но, заслышав шаги, замолчали и дружно повернулись. Скарлетт немедленно поспешила к ним, не сводя глаз с Азраила, который настороженно наблюдал за ней.

– Талвин, – радушно произнесла она, быстро взглянув на нее, прежде чем сосредоточить внимание на ее спутнике. – Принц Азраил, примите мою благодарность. Я ваша должница, – церемонно добавила она, склонив голову набок. – Спасибо за то, что вывезли детей. Мне говорили, что из-за этого вы почти исчерпали свою силу. Удалось ли вам восстановиться?

– Да, – медленно протянул Азраил, не менее Талвин опасаясь официального тона и обращения Скарлетт.

– Приятно слышать. Нам нужно многое обсудить, – продолжила та, жестом указывая в сторону стола, за которым расположились представители Дворов Огня и Воды.

Скарлетт подошла к Сорину, и вдвоем они направились к столу. Скарлетт заняла место во главе, Сорин – справа от нее, Брайар – слева.

Талвин двинулась к другому концу длинного, отполированного до блеска стола. Когда она села, в комнате воцарилась напряженная тишина. Наконец, кузина заговорила в своей нетрадиционной манере, к которой Талвин начала привыкать.

– Итак, что бы вы хотели узнать в первую очередь? – спросила она, откинувшись на спинку кресла.

– А что бы ты хотела рассказать в первую очередь? – парировала Талвин.

– У меня заготовлен целый список, – ответила Скарлетт, подперев голову рукой. – Но прежде чем перейдем к моей повестке, давайте я отвечу на ваши вопросы.

– Хорошо, – жестко подхватила Талвин. – Почему бы тебе не начать с рассказа о том, какого черта ты делала на границе Двора Земли?

– Помогала тебе, конечно же. Туда нагрянул целый клан детей ночи, – нараспев произнесла Скарлетт и, прежде чем Талвин успела что-то сказать, подмигнула и добавила с язвительной ухмылкой: – Всегда пожалуйста.

По комнате пронесся порыв ветра. Талвин с трудом сдержала свою магию, в то время как Скарлетт налила стакан воды и сделала глоток. После чего снова встретилась взглядом с кузиной.

– Как уже было сказано вашему супругу, мы не просили о помощи, – возразил сидящий справа от Талвин принц Земли.

– И когда вы планировали прибыть, чтобы остановить наступление на территорию детей ночи? – спросила Скарлетт, отставляя стакан.

– Зачем кому-то туда идти? – спросила Талвин.

При упоминании о смертных и необузданных вампирах, пытающихся проникнуть на их земли, она моментально позабыла о Тареке. Не шелохнувшись, она внимала Скарлетт, которая рассказывала о своих теориях, а также о том, что подслушала на границе. До того как она в одиночку уничтожила почти всех противников своей силой.

– Они ждали меня? – удивилась Талвин, когда Скарлетт замолчала.

– Да, – подтвердила она, быстро взглянув на Сорина. – Но прежде чем говорить об этом, мне нужно узнать, есть ли у тебя новости от Графини. Дала ли она ответ по поводу участия во встрече лидеров территорий?

– По очевидным причинам эту встречу отложили, – парировала Талвин.

– Это ясно, – подхватила Скарлетт, закатив глаза. – Но ответила ли она? Кто-нибудь что-нибудь о ней слышал?

– Графиня ведет уединенный образ жизни, – подала голос Эштин.

– Да-да, это мне известно, но неужели больше никто не обеспокоен тем, что мы не получили от нее вестей? – стояла на своем Скарлетт, взглянув на собственные Дворы. – Судя по тому, что я слышала, цель наших врагов – добраться до нее. Думаю, нужно послать кого-то на разведку. – Ее серебряные глаза устремились на Всадника Пепла. – Рейнер?

– С тех пор как ты вчера подняла этот вопрос, мои шпионы пытаются разобраться, но пока ничего не нашли, – ответил он. По его тону было видно, как он этим недоволен.

– Что нужно сделать, чтобы попасть к детям ночи? Каким... протоколам нужно следовать? – спросила Скарлетт, поворачиваясь к мужу и невинно хлопая ресницами.

Очевидно, что они уже обсуждали этот вопрос, и, судя по тому, как сейчас смотрели друг на друга, Талвин предположила, что они общаются посредством связи близнецового пламени.

Ей опять вспомнился Тарек.

– Хорошо, отправим небольшую делегацию к детям ночи, чтобы поговорить с Графиней, – нетерпеливо сказала Талвин. – А теперь объясни, зачем я им понадобилась.

Скарлетт напряглась, сжав руками подлокотники кресла. Неужели она... нервничает? Талвин никогда не видела кузину такой неуверенной.

– Они ждали твоего прибытия, прежде чем попытаться проникнуть на территорию, – с глубоким вздохом объявила Скарлетт. – Очевидно, Двор Земли сочли более безопасным путем, чем Королевство ведьм.

Сидящий рядом с Талвин Азраил фыркнул, позабавленный подобным предположением, и Талвин была вынуждена с ним согласиться. Ведьмы жестоки и безжалостны, но Двор Азраила... гораздо хуже, особенно если речь шла о схватке.

– Они сказали, что готовы справиться с тобой и твоей магией, – немного помявшись, добавила Скарлетт.

Талвин не ответила. Просто смотрела на кузину, ожидая продолжения.

– Им помогают не только дети ночи, – вновь заговорила та. – На их стороне по крайней мере один фейри. Он-то меня и задержал, когда моя сила истощилась настолько, что я лишилась возможности сражаться. Он... утверждает, что знает тебя.

Талвин не шелохнулась. Не позволяя панике и ужасу, которые сейчас ощущала, отразиться на лице, она просто смотрела и выжидала.

– Речь о Тареке Ордосе, не так ли? – мрачно уточнил Азраил, избавив Талвин от необходимости ждать, пока кузина соизволит перейти к сути.

Скарлетт уставилась на принца Земли широко раскрытыми глазами.

– Откуда вам это известно?

– Ниоткуда, – ответил Азраил. – Но, как я уже говорил Талвин сразу по возвращении, у меня возникли подозрения. Да и услышанный в Черном синдикате голос показался очень знакомым.

Сорин покачал головой.

– Он почти все время молчал в твоем присутствии. Я пытался втолковать Скарлетт, что вероятность того, что это Ордос, практически равна нулю.

– Он более века был моим Третьим, Адитья. Задолго до того, как его сочли близнецовым пламенем королевы, – рявкнул Азраил.

Талвин напряглась сильнее. Удивительно, как у нее до сих пор не переломился позвоночник.

– Ты правда полагаешь, что это может быть один и тот же фейри? – спросил Сорин. Талвин уловила в его тоне сомнение. – Я был там в тот день, когда они погибли. Своими глазами видел, как их... – Оборвав себя на полуслове, он взглянул на Сайруса, потом на Талвин. – Никто бы не выжил.

– А как я говорила Сорину, – вклинилась Скарлетт, – он знает такие вещи, что остается поверить: это не кто иной, как Тарек Ордос.

– Чем же он сумел тебя в этом убедить? – спросила Талвин, найдя в себе силы сказать хоть что-то. Ее голос был ровным. Контролируемым. Холодным.

– Когда я была еще слаба после боя на границе, он объявил, что ждал тебя, – начала Скарлетт, переводя на кузину исполненный мягкости и жалости взгляд. – Уверял, что знает, как с тобой справиться.

– Это ничего не значит, – возразила Талвин. – И ничего не доказывает.

– Потом он сказал, что мы почти родственники. Что он... – Прежде чем продолжить, Скарлетт сделала паузу и взглянула на Азраила. – Он заявил, что он законный наследник Двора Земли и близнецовое пламя королевы Талвин.

– Опять же, это ничего не подтверждает, – фыркнула Талвин. – Тот факт, что он считает, будто должен править Двором Земли, вызывает у меня еще больше сомнений. Тарек ни разу не намекал на подобное.

Скарлетт раздраженно вздохнула.

– Как еще мне вас убедить? Может, вернуться в Бейлорин, разыскать его и притащить сюда, чтобы вы подтвердили его личность?

Огонь в очагах в обоих концах комнаты взвился вверх, а Сорин повернул голову к жене.

– И думать о подобном забудь. По крайне мере, сейчас, – прорычал он.

Скарлетт закатила глаза, а в следующее мгновение мило улыбнулась, явно передавая ему что-то по связи близнецового пламени.

– В этом я вынуждена согласиться с Сорином, – подала голос Талвин. – Мне с трудом верится, что Тарек на целое десятилетие застрял в смертных землях и за это время не нашел способа уведомить меня, что жив.

– Едва ли его положение уместно описывать словом «застрял», – слегка поморщившись, осторожно заметила Скарлетт.

– Потрудись объяснить, – потребовала Талвин.

– У него есть кровная метка – знак верности Аларику. Он связал себя с ним, – сказала Скарлетт.

– Если это и правда каким-то чудесным образом Тарек Ордос, то его принудили к этому, – огрызнулась Талвин.

– Кровные метки нельзя навязать, – мягко возразила Скарлетт. – Не эту, во всяком случае. Ее принимают по доброй воле, в противном случае Аларик давно поработил бы меня.

– Немногие могут творить столь сильную магию крови, – заметил Азраил.

– Авонлейцам и мараанам это по силам, – подсказала Скарлетт.

– И Чародейке, – добавила Эштин.

– Кому-кому? – удивилась Скарлетт, склонив голову к плечу и переключая внимание на принцессу Ветра.

– Чародейке, заточенной в Подводной тюрьме под этими Залами, – промолвила Эштин. – Брайар может тебя туда провести, – добавила она, жестом указывая на сидящего за столом принца Воды.

– Сорин? – позвала Скарлетт, повернувшись к мужу.

– Позже, Скарлетт, – натянуто ответил тот. – Позже я все тебе о ней расскажу.

– Чего хотят от вас эти мараанские лорды? – спросил Азраил.

– Они хотят, чтобы я нашла ключи и отомкнула ими доступ в Авонлею, дабы Аларик мог отомстить, а потом, надо полагать, править здесь и там, – ответила Скарлетт, отпивая воды из стакана.

– По-вашему, они достаточно сильны, чтобы справиться с авонлейцами? – спросил Азраил.

Скарлетт пожала плечами.

– Неважно, считаю ли я их достаточно сильными. Сами они придерживаются такого мнения. Они пытались раньше, не так ли?

– И почти преуспели, пока авонлейцы не сбежали обратно на свой континент, бросив на произвол судьбы тех, кого привлекли на помощь, – горько усмехнулась Талвин.

Скарлетт призадумалась над ее замечанием, постукивая ногтями по столешнице.

– Полагаю, это один из возможных вариантов.

– А какой другой? – сквозь зубы процедила Талвин.

– Они вернулись, чтобы охранять то, что марааны хотят заполучить на их континенте, – пояснила Скарлетт.

– И что же это?

Скарлетт пожала плечами.

– Я несколько месяцев пытаюсь это выяснить.

– По-вашему, они ждали Талвин, чтобы захватить ее с той же целью? – уточнил Азраил.

– Возможно. Полагаю, с ее помощью будет проще вернуть ключам их первоначальную форму, – протянула Скарлетт, глядя в окно справа и о чем-то размышляя.

– Возможно? – спросила Талвин. – Разве не для этого ты им понадобилась?

– Отчасти, – ответила она.

– Отчасти, – проворчала Талвин. – Будь добра, посвяти нас в ситуацию целиком.

– Им требуется моя родословная, – объявила Скарлетт, возвращая внимание сидящим за столом фейри.

– Кровь Элинé? Зачем?

Скарлетт покачала головой.

– Не Элинé. Я авонлейка.

Азраил повернул голову к Скарлетт.

– В ваших жилах течет кровь авонлейцев?

– Да.

– Сколько? – с нажимом спросил он.

– По всей видимости, вся, – небрежно ответила она, подперев голову рукой.

– Вы полнокровная авонлейка? – уточнил Азраил.

– Да, – подтвердила она. – Хотя мое наследие менее чем за год менялось дважды, так что трудно сказать наверняка. – С задумчивым видом Скарлетт откинулась на спинку кресла. – Может, к этому времени в следующем году меня причислят к богиням.

– Богиня, которую всего несколько часов назад знатно потрепали на тренировке? – хмыкнул Сайрус, изогнув бровь. – Ну, это вряд ли.

Скарлетт показала ему язык и тут же нахмурилась.

– Ты чистокровная авонлейка? – повторила Талвин, чувствуя, как кровь стынет у нее в жилах.

– Да, – подтвердила Скарлетт.

Талвин посмотрела на Эштин.

– Как давно тебе это известно?

Эштин выдержала ее взгляд.

– Я узнала о ее наследии в тот же момент, что и ты, – ответила она.

– Чушь собачья, – прошипела Талвин. – В последние недели ты только у них и сидишь. Не говоря о твоих ветрах...

– Как я неоднократно докладывала, ваше величество, – перебила Эштин, чей обычно напевный голос сделался холодным и смертоносным, – ветры больше не говорят со мной. Они перестали нашептывать об Авонлее несколько недель назад.

– Насколько важна моя родословная? – нараспев произнесла Скарлетт.

– Очень важна, – процедила Талвин, переводя взгляд на кузину. Нет, подождите-ка! Эта особа никакая ей не кузина. – Если ты не фейри и не наследница Элинé, то не имеешь права претендовать на трон Западных Дворов.

Все дружно замерли. Брайар и Сорин посмотрели друг на друга. Представители их дворов тоже обменялись взглядами. Талвин удивилась. Неужели никто из этих идиотов не подумал о подобном?

В упор глядя на Талвин серебристыми глазами, Скарлетт сказала с подчеркнутым спокойствием:

– Повтори-ка?

– И повторю,– подхватила Талвин, произнося слова с сардоническим оттенком.– Если в твоих жилах не течет кровь Элинé, значит, ты не являешься ее наследницей и не имеешь права на трон фейри.

– Может, в моих жилах и нет ее крови, – ответила Скарлетт убийственным тоном, – но ко мне перешли ее дары. – В подтверждение своих слов она подняла руку, и на кончиках пальцев вспыхнули оранжевые языки пламени, а вокруг них закружились осколки льда. – Для этого была использована магия крови.

– Это не дает тебе права на ее трон, – прошипела Талвин.

Селеста помоги, если она позволит авонлейке править Западными Дворами. Это неслыханно. Авонлейка точно не станет помогать ей в вендетте против собственного народа. И все же ее экс-кузина единственная, кто способен найти чертовы ключи.

Не переставая перекатывать по руке пламя и лед, Скарлетт приторно улыбнулась.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, потому что я пока не вполне хорошо разбираюсь в обычаях и политике фейри, но, насколько мне известно, трон достается самому могущественному носителю стихии. Именно поэтому сидящий справа от тебя мужчина носит титул принца Земли, а находящийся в землях смертных фейри весьма этим недоволен. – Талвин скривила губы, а Скарлетт продолжила. Ее лицо стало жестоким, тон – злобным. – Дары Элинé делают меня самым могущественным существом, владеющим магией огня и воды. Если кто-то захочет получить мой трон, ему придется сразиться за него со мной. – Среди ледяных осколков замелькали тени, пламя приобрело ослепительно-белый оттенок. – Но я не проиграю, – добавила она со злобной ухмылкой.

– Похоже, нам нужно взять небольшой перерыв, – предложил Сорин, пытаясь снять напряжение. Наверное, решил, что его жена вот-вот потеряет контроль над собой. И Талвин тоже.

– Мудрая мысль, – подхватил Азраил, вставая из-за стола. – Эштин. Талвин. В Белые Залы?

Слева от них появился земляной портал. Талвин поднялась на ноги, но не успела сделать и шага, как Скарлетт заговорила вновь. Она наблюдала за вращением земляного портала и даже не удосужилась взглянуть на Талвин, хотя обращалась к ней.

– Скажи-ка мне, ваше величество, какая из поднятых на сегодняшнем собрании тем волнует тебя больше всего? Моя недавно обнаруженная родословная, твое возможно и поныне здравствующее близнецовое пламя или потенциально пропавшая Графиня?

– Меня волнует все вышеперечисленное, наряду с пропавшими ключами и мараанскими лордами, – ответила Талвин, упираясь руками в стол.

Наклонившись к королеве, Скарлетт наконец подняла голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– С чем бы ты предпочла разобраться в первую очередь?

– Я бы предпочла, чтобы напротив меня за этим столом сидела полнокровная королева фейри, с которой можно было бы обсудить вопросы, поскольку они напрямую касаются тех, кого так подвели авонлейцы, – прошипела Талвин.

Скарлетт склонила голову набок.

– Давай-ка проясним ситуацию. Твоя главная проблема не в том, что я не фейри, а в том, что во мне течет авонлейская кровь, да?

– Да, – прорычала Талвин.

Скарлетт небрежно поднялась, вытянула руки над головой и широко зевнула, как будто и не было никакой жаркой дискуссии и Талвин не выглядела так, будто вот-вот взорвет деревянную столешницу под своими руками.

– Возможно, в таком случае тебе стоит обсудить родословную своего Второго и то, откуда у него взялись способности к телепортации... И почему сейчас он использует земляной портал.

Талвин резко повернула голову к Азраилу.

– О чем, черт возьми, она толкует?

Азраил метал в Скарлетт острые, как кинжалы, взгляды.

– Потому-то Тарек и считает, что Двор Земли ему что-то должен, не так ли? – спросила Скарлетт, не сводя пристального взора с Азраила. – По той же причине, по какой королева Талвин считает, что мне негоже занимать свой трон.

– Мы нисколько не похожи, – возразил он исполненным жестокости тоном, так что представители Дворов Воды и Огня дружно повскакивали на ноги, а Сорин заслонил жену собой.

– По-видимому, – объявила Скарлетт, ухмыляясь одними губами, – «небольшого перерыва» в этой ситуации будет недостаточно. Предлагаю собраться вновь через несколько дней.

Азраил шагнул было к ней, но замер, когда перед ним возникли две теневые пантеры с пылающими белым пламенем глазами. Скарлетт вышла из-за спины Сорина и сама подошла к принцу Земли. Ее теневые пантеры расхаживали перед ним взад-вперед.

– Ты ведь знаешь, что я права, принц Луан, – по-свойски сказала она. – И что помогающий Аларику фейри – тот самый Тарек Ордос, который был твоим Третьим. Он не погиб в засаде десять лет назад.

Азраил ничего не ответил, лишь сжал зубы, отчего мускулы на его челюсти напряглись.

– Ты должен убедить ее, что я не враг, – добавила Скарлетт.

– Она уже считает тебя таковой, – парировал Азраил. – А теперь, благодаря тебе, будет думать то же самое обо мне, несмотря на мою преданность ей с тех пор, как она заняла трон.

– Ты же понимаешь, что я – лучший шанс победить их и не дать завладеть Восточными Дворами, – возразила Скарлетт.

– Если бы ты держала свой проклятый рот на замке, я бы сам ее в этом убедил, – прорычал Азраил. – Кто знает, вдруг ты опять нас всех обведешь вокруг пальца?

Талвин не представляла, что и думать. Однако в глубине души чувствовала, что сказанное Скарлетт – правда. Тарек жив и все это время находился в королевствах смертных. За целое гребаное десятилетие он ни разу не удосужился с ней связаться. Даже не пытался! Позволил ей верить в то, что мертв, и скорбеть по нему. Ощущать себя отвергнутой и одинокой. В который уже раз.

А теперь выясняется, что и Азраил ей лгал. Годами. Никогда ни словом не обмолвился, что в нем течет авонлейская кровь. Не говорил, что его семья отняла трон у семьи Тарека. Ее держали в неведении.

Она выпустила молнии из рук и ног, которые отскочили от каменного пола. Азраил повернулся к ней лицом.

– Талвин, держи себя в руках, – велел он и, подскочив к ней, схватил ее за плечи.

В зале поднялся шквалистый ветер. Краем глаза Талвин видела Эштин, которая пыталась усмирить порывы. К ней поспешил принц Брайар.

– Талвин! – рявкнул Азраил.

– Уведи ее отсюда, Луан, – приказал Сорин.

Азраил грубо толкнул свою королеву в земляной портал, и она оказалась в Ксилонском лесу.

– Талвин, – вздохнул Азраил, проводя рукой по лицу.

– Скажи мне, – прошипела она, сжимая и разжимая кулаки.

Она чувствовала, как в костяшках пальцев потрескивает энергия, а под ногами дрожит земля.

– Мы поговорим, когда ты успокоишься, – возразил Азраил, опуская руку и занимая боевую стойку.

– Скажи мне! – Талвин почти кричала. Ее дыхание участилось, грудь вздымалась и опускалась. Она дрожала всем телом, позвоночник болел от повышенной нагрузки. – Ты такой же, как она?

– Нет, – ответил он. – Я не полнокровный авонлеец, Талвин. Мой дед по отцовской линии был авонлейцем всего на четверть. Так что я больше фейри.

– И тебе не пришло в голову рассказать мне об этом? – вспылила она.

– Это долгая и сложная история, Талвин...

– Ты вообще собирался помочь мне попасть в Авонлею? – задала она следующий вопрос, прервав его, прежде чем он придумает жалкое оправдание тому, что скрывал от нее столь важные сведения.

– Да, – сдавленно процедил он.

Талвин невесело рассмеялась.

– Позволь перефразировать: ты собирался помочь мне отомстить Авонлее?

Азраил промолчал, на долю секунды отведя взгляд. Иного подтверждения ей не требовалось. Талвин на шаг отступила от него. Ветви деревьев склонялись под порывами созданного ею ветра. Когда Азраил снова на нее посмотрел, его глаза округлились от ужаса.

– Вот черт, – воскликнул он.

Вдалеке послышался вой. Навострив уши, Талвин взглянула на своего Второго.

Подождите-ка. Как ей удалось навостить уши?

Опустив голову, она обнаружила на земле черные когтистые лапы.

– Сохраняй спокойствие, Талвин, – прошелестели в вихре песка и листьев слова Азраила, однако успокаивать ее у него получалось так же плохо, как у волка – утихомирить оленя. Справа от Азраила возник земляной портал. – Давай сюда. Нам срочно нужно к Стеллану.

Она открыла рот, чтобы сказать, что никуда с ним не пойдет, но сумела лишь зарычать. Причем не как фейри, а как злобный дикий зверь. Треск сучьев заставил ее повернуть голову, и она увидела выходящего из-за деревьев Малика, с которым оказалась почти одного роста.

– Талвин, – процедил Азраил, – я не знаю, как тебе помочь в этой ситуации. Мне неведомо, что нужно сделать, чтобы вернуть привычный облик. Поэтому необходимо отправиться к Стеллану. Я уже послал ему сообщение и предупредил, что мы скоро будем.

Малик прижался к ее боку, и Талвин на шаг отступила от Азраила.

– Не делай этого, Талвин, – сказал Азраил. В его глазах мелькнула паника. – Ты должна научиться самоконтролю, особенно с учетом того, с чем мы сейчас столкнулись.

Если бы могла, она рассмеялась бы ему в лицо. Вместо этого Талвин хмыкнула. Никуда она с ним не пойдет. Последние несколько недель были сущим адом. Она поссорилась с Эштин и лишилась ее дружбы. Отношения с оборотнями и так были напряженными, а Азраилу вздумалось отвести ее к ним попросить о помощи? Вряд ли из этой затеи что-то получится.

Стоило провести несколько последних недель в одиночестве, без Азраила, только для того, чтобы узнать, что Тарек, скорее всего, жив и сам предпочел ее бросить, а Второй, которому она доверяла как самой себе, обманул ее. Талвин не могла решить, чье предательство хуже: Тарека или Азраила.

И то и другое рвало ее на части.

И от того, и от другого в груди разверзалась пропасть, а то немногое, что еще оставалось от ее сердца после потери родителей, Элинé и Сорина, рассыпалось пылью и развеялось ее собственными ветрами.

Вой повторился, и Малик шагнул назад, к деревьям, ожидая, как она поступит дальше. Талвин перевела взгляд с волка на Азраила.

– Талвин. – Она никогда не видела принца Земли таким мрачным. – Прошу тебя, пройди через портал.

Посмотрев на него еще мгновение, она повернулась к Малику, потерлась о его бок и затянула их обоих в прореху в ткани мироздания, каким-то образом зная, как даже в зверином обличье получить доступ к этой способности. Она перенесла их в северную часть Ксилонского леса, и через несколько минут из-за деревьев поприветствовать ее вышли волки.

Ее волки.

Ее стая.

Единственные существа, которые никогда не оставляли ее одну.

Глава 28

Скарлетт

От души понежившись в горячей ванне, Скарлетт вышла из купальни в личных покоях королевы. День выдался изнурительным – физически, эмоционально и умственно. Все вместе.

После того как Азраил увел Талвин из Черных Залов, Брайар вместе со своими придворными и Эштин отправились во Двор Воды. Скарлетт и Сорин душевно поужинали с семьей в частном крыле. Она просила об одном: не расспрашивать о ее пребывании в Бейлорине и не затрагивать нынешние проблемы, поскольку хотела провести время спокойно. К концу вечера она почти полностью расслабилась.

Почти.

– Я не видела Нури с самого своего возвращения, – сказала Скарлетт, проводя щеткой по мокрым волосам.

Сорин, сидящий на кремовом диване в противоположном конце комнаты, оглянулся на нее и взглядом мгновенно высушил ее волосы.

– Она очень занята – присматривает за детьми, – пояснил он, возвращая внимание тому, на что смотрел. – Да и ты несколько раз видела ее с нашего здесь появления.

– Но она прибыла не вместе с нами, – возразила Скарлетт, отложив щетку на приставной столик.

На ней была одна из туник Сорина, доходящая почти до колен. Ничего другого она надевать не стала.

– Нури несколько раз проведывала Кассиуса, – напомнил Сорин, будучи по-прежнему сосредоточенным не на ней. Скарлетт понятия не имела, чем он занят. – Она помогала, когда тебе нужно было питаться, потому что сама питается так же.

– Я не питаюсь, – запротестовала Скарлетт. – Боги, ты говоришь обо мне как о призовой лошади, гончей или каком-то другом животном.

Сорин посмотрел на нее, с трудом сдерживая улыбку.

– В то время ты вела себя на редкость дико, – заметил он, – поэтому животное, пожалуй, самое точное определение.

Она показала ему средний палец, сопроводив жест свирепым взглядом, но он лишь усмехнулся и вернулся к тому, что его занимало.

– Кстати, об этом... С тех пор ты использовала довольно много своей авонлейской магии.

– И что? – спросила она, стараясь не выдать раздражения, вызванного его постоянными переживаниями по этому поводу.

– Твои глаза потускнели. Теперь они бледно-голубые, – добавил он.

– И?

Сорин вздохнул.

– Думаю, тебе стоит выпить то, что я оставил для тебя на столе, – предложил он.

Скарлетт медленно повернулась и обнаружила небольшой стакан с красной жидкостью, при виде которой в ней вспыхнуло удивление пополам с отвращением. Сам факт, что Сорин заметил подобные мелочи и решил позаботиться о ней на всякий случай, зная, что она не любитель пить кровь... Вот он, маленький стаканчик, у нее перед глазами. Скарлетт подозревала, что никогда не сумеет привыкнуть к мысли о том, что ей нужно что-то подобное.

– Не буду я это пить, – нахмурилась она.

– Тебе нужно пополнять магические резервы, пока не найдем другой способ, Скарлетт, – попытался урезонить ее Сорин.

Она услышала шелест страницы и наконец сообразила, что он читает.

– Нет, – упрямо покачала она головой. – Это... очень странно.

– Может, ты предпочла бы свежую кровь из моей руки? – Сорин не смотрел на нее, но в его голосе отчетливо звучало поддразнивание. – Или из какого-нибудь другого места?

Схватив с кровати подушку, Скарлетт швырнула ее Сорину в голову. Он негромко рассмеялся. Не притронувшись к стаканчику с кровью, она подошла к дивану, на котором он сидел, и, устроившись рядом, откинулась на спинку.

– Чем ты занят?

– Исследованием, – пробурчал он в ответ.

– Касательно чего?

Сорин медленно перевел на нее взгляд.

– Какой интересный поворот событий, не находишь? Теперь ты интересуешься моим исследованием, – поддразнил он.

– Ну ты и засранец, – воскликнула Скарлетт, закатив глаза, и потянулась, чтобы шлепнуть его по плечу, но Сорин поймал ее за запястье.

– Знаешь, я по-прежнему веду список прозвищ, которыми ты меня награждаешь, – сказал он и, взяв ее за руку, дернул на себя.

Скарлетт со смехом шлепнулась на подушки рядом с ним. Устроившись поудобнее, она потянулась за лежащей у него на коленях книгой.

– Это же на авонлейском, – сказала она, проведя пальцами по странице.

– Я в курсе, – ответил Сорин, повернувшись к ней.

– Ты можешь ее читать?

– Нет. Во всяком случае, не очень хорошо. – Он кивнул в сторону приставного столика, на котором лежала небольшая стопка бумаг. – Поэтому пользуюсь твоими записями перевода.

– Ты взял их, когда мы вчера были в Солембре?

– М-м-м, – хмыкнул он.

Скарлетт перевернула страницу.

– Зачем?

– По нескольким причинам, главная из которых – разобраться, что за Источник тебе требуется, – пояснил он.

– Сорин, я изучаю эти книги несколько месяцев и не припоминаю, чтобы встречала упоминание о нем.

– Надо же было с чего-то начать, – пожал он плечами. – В любом случае, это позволит мне лучше выучить язык, чтобы в будущем помочь тебе в поиске книг.

Скарлет перелистнула страницу с древним текстом. Это была книга об истории и политике Авонлеи. Непонятные для нее события, герои и места, которые она не сумела правильно перевести.

– Какие еще книги ты с собой принес?

– Хм? – рассеянно пробурчал Сорин.

Скарлетт перевела на него взгляд.

– Какие еще книги ты с собой принес? – повторила она.

– Книги?

Она посмотрела на него, частично в замешательстве, частично с тревогой. Сорин медленно наклонился вперед.

– Прости, милая, ты ведь помнишь, что на тебе нет брюк? – шепнул он ей на ухо.

Она закатила глаза.

– Я думала, мы идем спать, а не изучать древние манускрипты.

Сорин откинулся на спинку дивана, изогнув бровь и улыбаясь уголками губ.

– Давай-ка проясним ситуацию. Ты собиралась лечь спать без штанов?

Потянувшись к лежащей рядом подушке, Скарлетт шлепнула его ею по лицу.

– К твоему сведению, ночные сорочки, которые я обычно надеваю в постель, не включают в себя брюки и оставляют на виду гораздо больше, чем то, в чем спишь ты.

Наигранно вздохнув, Сорин принялся выписывать пальцами круги на ее голом колене.

– Пожалуй, это верное замечание. Я скучаю по тем твоим сорочкам.

– Забавно, – хмыкнула Скарлетт, возвращаясь к тексту. – Ты так быстро их снимаешь, будто они не вызывают у тебя интереса.

Сорин ущипнул ее за внутреннюю поверхность бедра, заставив зашипеть.

– Опять этот твой язычок! – пробормотал он.

Продолжая лениво выписывать пальцами круги на ее колене, он заглянул ей через плечо. На этих страницах рассказывалось о различных городах в Авонлее и обязанностях лордов и леди, которые ими управляли. Однако карта королевства Скарлетт пока не попадалась. За несколько месяцев исследований через ее руки прошло бесчисленное множество книг, но даже описания земель давались в них весьма расплывчато.

– Что вот здесь написано? – спросил Сорин, указывая на место в середине следующей страницы. – Я узнаю отдельные слова – король, власть, метка.

Она быстро просмотрела раздел.

– Здесь говорится о присяге на верность королю и принятии в знак этого соответствующей метки. Полагаю, подобного требовал от меня Аларик.

При упоминании Лорда наемников пальцы Сорина на мгновение замерли на ее коже.

– Разве короли Авонлеи нуждались в подобном?

Перевернув страницу, Скарлетт просмотрела текст дальше.

– Не могу сказать наверняка, – пробормотала она, тыкая пальцем в одно слово. – Это означает «по собственной воле», а вот это – «взять силой». Но тут ничего не говорится о том, требовали ли этого правящие лица и от кого.

– Как ты догадалась, что в жилах Азраила течет авонлейская кровь? – спросил Сорин.

Скарлетт подняла на него глаза.

– До сегодняшнего дня я этого не знала. До того самого момента, когда высказала догадку вслух. И даже тогда полной уверенности у меня не было, скорее, предположение. Я ничего от тебя не скрывала.

Его пальцы нежно сжали ее колено, взгляд золотистых глаз смягчился.

– Я верю тебе, милая, и ни в чем не виню.

Кивнув, Скарлетт продолжила водить пальцем по страницам книги.

– Мне показалось странным, что Азраил создал портал, вместо того чтобы телепортироваться вместе с Талвин. Потом я вспомнила слова Аларика о том, что этот дар фейри получили от авонлейцев.

– Все дары фейри от них, – сказал Сорин.

– По словам Аларика, марааны тоже могут перемещаться. Они одна из немногих рас, кто на это способен.

– Этой способностью наделены и некоторые фейри, – возразил Сорин.

Скарлетт закрыла книгу и, повернувшись, посмотрела на него в упор.

– Сколько их, Сорин? Сам ведь говорил, что это невероятная редкость. Кроме королев фейри, которым телепортация досталась от авонлейцев наряду с элементальной магией, каких еще фейри-Путешественников ты знаешь? Или о ком хотя бы слышал, если уж на то пошло? Помимо Луана.

Сорин замолчал, обдумывая ее доводы.

– Потому-то Тарек и уверяет, что его семья должна править Двором Земли. Точно так же, как Талвин не считает меня достойной трона, потому что во мне нет крови фейри, так и Тарек думает, что Луаны имеют несправедливое преимущество в борьбе за престол, потому что авонлейская кровь делает их более могущественными.

– Думаешь, Азраил наполовину авонлеец, как Кассиус? – спросил Сорин.

Скарлетт пожала плечами.

– Не знаю. Как я уже сказала, это с самого начала было предположением. Я заподозрила, что его запасы энергии не восполнились в достаточной мере, чтобы телепортироваться, потому-то он и воспользовался порталом.

– Выходит, и ему требуется питание? – уточнил Сорин.

От этих слов Скарлетт скривилась.

– Перестань так говорить.

– Как бы ты хотела, чтобы я называл этот процесс? – с ухмылкой поинтересовался он.

– Просто... вообще о нем не упоминай.

– Мы не можем это игнорировать, Скарлетт, – в упор глядя на жену, возразил Сорин. – Ты должна постоянно пополнять свои силы и быть готовой к тому, что враги попытаются предпринять в следующий раз.

– Что мне нужно делать, так это научиться сражаться, используя одновременно и магию, и оружие. Сайрус меня одолел, потому что мне приходилось сосредотачиваться на управлении чем-то одним, – проворчала Скарлетт.

– Если собираешься интенсивно тренироваться с использованием своих даров, тебе придется постоянно пополнять запасы сил, – заметил Сорин.

– Тогда нам лучше поскорее разобраться с Источником, – пожав плечами, сказала Скарлетт.

– Согласен, – подхватил Сорин, – но прежде я хотел бы вернуться к дилемме с отсутствием штанов.

– Никакая это не дилемма...

Скарлетт не договорила. Сорин схватил ее за ноги и, потянув, уложил спиной на диван и склонился над ней.

– Еще какая дилемма,– возразил он.– Она не дает мне сосредоточиться ни на чем другом: ни на Авонлее, ни на тренировках, ни на Луане. – Имя принца Земли он произнес, насмешливо скривив губы.

– Тарек сказал, что фейри огня и земли не знают истинных причин конфликта между Дворами и продолжают враждовать просто потому...

– Опять ты за свое, – вздохнул Сорин, в очередной раз перебивая ее. – Просишь меня сосредоточиться на чем-то, а сама сидишь тут без штанов.

– И без нижнего белья, – жеманно улыбнувшись, небрежно заметила Скарлетт.

Глаза Сорина потемнели, зрачки расширились, из груди вырвалось дикое рычание. Он двигался чертовски быстро, так что не успела она и глазом моргнуть, как почувствовала, что его язык нежно касается средоточия наслаждения.

– О боги, – ахнула она, впиваясь пальцами в диванную подушку.

– Не совсем, милая, – возразил он с довольной ухмылкой, поднимая голову. Потом припал губами к внутренней стороне левого бедра и стал покрывать кожу нежными поцелуями. – Ответь-ка мне, ты все еще хочешь обсудить вражду между Дворами Огня и Земли?

– Ну ты и задница, – вздохнула Скарлетт, когда он перешел к другому бедру и принялся царапать и покусывать его своими клыками.

– А ты повторяешься в прозвищах. Задействуй воображение и придумай что-нибудь новое.

Скарлетт подняла ногу, намереваясь показать, насколько изобретательной может быть, но Сорин с мрачной усмешкой поймал ее за лодыжку и перекинул ее ногу себе через плечо. Прежде чем Скарлетт успела что-то сказать, он снова лизнул ее чувствительную точку, и она в ответ запустила пальцы в его черные волосы, чтобы теснее прижать к себе его голову.

Его язык продолжал пробовать ее на вкус, заставляя извиваться всем телом. Сорин положил руку ей на грудь, чтобы удержать на месте. Он подвел ее к крайней грани наслаждения, но не позволил нырнуть с головой, отчего с ее губ сорвалось проклятие.

– Сорин, – прорычала Скарлетт, когда он в очередной раз не дал ей достичь финала.

– Да, любовь моя, – пробормотал он.

Его низкий рокочущий голос звучал как изысканная ласка.

В ответ она сильнее вцепилась пальцами ему в волосы и притянула его рот к жаждущему внимания месту. Сорин принялся посасывать чувствительную кожу и наконец прижался к ней двумя пальцами, изогнув их для полноты ощущений. Ему удалось настолько ее возбудить, что даже от этого простого жеста она запрокинула голову и выгнула позвоночник, приветствуя захлестнувший тело экстаз. При этом она крепче прижала к себе его рот, а Сорин продолжал, не останавливаясь ни на мгновение.

Когда Скарлетт расслабленно опустилась на диван, он дразняще улыбнулся ей припухшими блестящими губами, и, убрав ее ногу со своего плеча, медленно провел пальцами по ставшему скользким бедру. После того, через что он только что ее провел, даже ощущение казалось чрезмерным.

Сорин стал медленно наползать на Скарлетт, одновременно стаскивая с себя рубашку и покрывая ее тело поцелуями.

– Теперь у нас новая дилемма, связанная с брюками, – выдохнула она, когда он обнажил ее грудь.

– Вот как? – удивился он, укладывая ее обратно на диван.

– Твои брюки по-прежнему на тебе, – прохрипела она и потянулась пальцами к ширинке.

Сорин грубо рассмеялся и, чмокнув другую ее грудь, оттолкнулся и быстро устранил новое «препятствие». Вместо того чтобы забраться обратно на диван, он остановился рядом, с хищным голодом глядя на Скарлетт. Она была не в силах пошевелиться и пыталась выровнять дыхание, что было не так-то просто, когда он нависал над ней.

Абсолютно голый.

Он легонько провел пальцами по ее волосам, спустился к губам, пощекотал нижнюю.

– Что бы мне такого с тобой сделать нынче ночью, любовь моя? – пробормотал он.

Его блуждающий взгляд был прикован к ее быстро вздымающейся и опускающейся груди.

– Не знаю,– кое-как вымолвила она.– Это ты у нас с большим опытом.

Сорин посмотрел ей в глаза, и она прикусила губу, пытаясь сдержать дразнящую улыбку.

– Опять этот твой язвительный язычок!

Заставив Скарлетт принять сидячее положение, он через голову стянул с нее тунику и отбросил на пол. Положив руки ей на бедра, он развернул ее лицом к спинке дивана, заставив встать на колени, и сам пристроился сзади. Волосы у него на ногах ощущались очень грубыми, когда терлись о ее нежную кожу. Скарлетт резко вдохнула, почувствовав, как его пальцы впиваются ей в спину.

– А ты, как я погляжу, хотела бы этот опыт перенять, – прошептал он ей на ухо, поглаживая ее по бокам, постепенно спускаясь ниже, к бедрам. – Если жаждешь, чтобы я устроил нам встречу с Арианной, только скажи.

– И с Джамалом, – промурлыкала она.

Сорин молниеносно переместил руку к ее груди и с такой силой ущипнул, что Скарлетт дернулась.

– Что бы ты делала с двумя поклоняющимися тебе мужчинами, любовь моя? – спросил он мрачным тоном, заставившим ее плотно сжать бедра. Низ живота мучительно запульсировал.

Ей удалось сдержать грозившее вырваться наружу хныканье.

– Да ты сам едва терпел, когда Арианна прикоснулась всего-то к моей руке. Сомневаюсь, что справишься с чем-то большим.

– Верно, – согласился Сорин, лаская губами чувствительную ямочку пониже уха. – Возможно, когда-нибудь мысль о поклонении тебе в компании кого-то еще не будет вызывать у меня такой неприязни, но точно не в ближайшем будущем. – Он принялся покрывать ее шею легкими поцелуями, заставив откинуть голову ему на плечо.

– Пожалуй, – согласилась Скарлетт.

Его руки легли ей на плечи, спустились вниз по предплечьям и сжали ладони. Сорин вжал их тела в спинку дивана.

– Держись крепче, – прошептал он ей на ухо.

Она почувствовала, как он заскреб клыками по ее горлу, пока не уперся в место соединения шеи с плечом. Он надавил сильнее, заставив Скарлетт вскрикнуть и дернуться вперед от неожиданной боли. При этом она уперлась бедрами ему в пах. Сорин лизнул место укуса, чтобы уменьшить боль, а Скарлетт вцепилась пальцами в спинку дивана.

– Я заметил, принцесса, что ты склонна выполнять приказы только в те редкие моменты, когда вспоминаешь о манерах, – будничным тоном заметил он.

– Клянусь Сейлой, Сорин...

Он прижался к ней, и угроза сменилась стоном удовольствия.

– Что ты там говорила? – промурлыкал он ей на ухо.

Стоило Сорину усилить натиск, как все мысли вылетели у Скарлетт из головы. Она не смогла бы ничего сказать, даже если бы захотела. Не получалось сосредоточиться на словах, когда внимание было целиком сосредоточено на его теле, прижимающемся к ней, и на впивающихся в бедра пальцах. Каждый толчок глубже вдавливал ее в спинку дивана. Она вбирала в себя звуки его неровного дыхания и запах их тел.

Проведя ладонью вниз по ее торсу, двумя пальцами Сорин и надавил на средоточие ее удовольствия. У Скарлетт перехватило дух, она потянулась было рукой к его шее, чтобы прикоснуться, но не успела разжать пальцы, как Сорин замер и, прорычав: «Держись крепче», движением бедер вызвал у нее очередной стон.

– Сорин, – томно выдохнула она.

– Произноси мое имя сколько угодно, любимая, но не забывай держаться, – прохрипел он низким гортанным голосом и принялся описывать круги пальцами еще быстрее.

Скарлетт напряглась, чувствуя приближение неизбежной разрядки. Вторая рука Сорина переместилась ей на спину, надавливая и заставляя податься вперед. Скарлетт выгнула спину и крепче вжалась ягодицами ему в пах.

Издав дикий рык, Сорин смешал свое пламя с ее тенями. Скарлетт лишилась способности дышать, когда ее омыла первая волна удовольствия. Поглотила целиком. Все прочие мысли и ощущения перестали существовать, остались только они с Сорином и то, кем они друг для друга являлись.

Он надавил пальцами на чувствительную точку, вызвав у нее новый прилив наслаждения, в эйфории которого она опять выкрикнула его имя. Его движения стали прерывистыми и беспорядочными, более быстрыми и жесткими, пока, наконец, Скарлетт не почувствовала, как он достиг экстаза.

Скарлетт рухнула на спинку дивана, и Сорин повалился на нее сверху, упершись в спину быстро вздымающейся грудью. Хватая ртом воздух, Скарлетт медленно разжала впивающиеся в обивку пальцы.

После нескольких минут неподвижности Сорин со стоном отстранился от нее. Скарлетт опустилась на подушки, перекатилась на спину и откинула волосы с лица.

– Сегодня я буду спать здесь.

– Черта с два.

– Я слишком устала, чтобы идти до кровати, – прохныкала она.

– В такие моменты мне трудно поверить, что ты и есть Дева Смерти, – пробормотал Сорин, подхватывая ее под колени и плечи и плавным движением поднимая в воздух. Она припала головой к его груди.

– Это ты виноват в том, что я не могу двигаться.

– Всегда пожалуйста, хотя я бы сказал, что винить следует саму себя за то, что забыла надеть штаны и тем самым создала дилемму.

– О боги, – пробормотала она. – Осторожнее, Сорин, иначе твое эго не поместится в нашей постели.

Он бережно уложил ее на кровать.

– Разве ты не рада пожинать плоды моей опытности? – прошептал он ей на ухо.

– Я тебя ненавижу, – проворчала она, перекатываясь на бок.

– Звуки, которые ты издавала несколько минут назад, говорят об обратном, – возразил Сорин, укрывая ее одеялом.

– А теперь я буду спать.

– Спокойной ночи, милая.

– Раньше мы были весьма терпеливы с тобой, моя кошечка.

Скарлетт стояла на балконе личных покоев королевы в Черных Залах и смотрела на море. При звуке ненавистного голоса она резко обернулась и отступила.

– Что ты здесь делаешь?

На губах Микейла расплылась жестокая улыбка, он на шаг приблизился к ней.

– Он послал меня передать сообщение.

Он медленно подбирался к Скарлетт, а она пятилась, пока не уперлась в перила балкона.

– Удивлена, что ты еще жив, учитывая, что я снова ускользнула от тебя, – ответила Скарлетт, стараясь сохранять ровное дыхание.

Она мысленно повторяла себе, что происходящее – всего лишь сон, в котором Микейл не может причинить ей вреда. В ответ на ее словесный выпад он оскалил зубы, но быстро взял себя в руки.

– Я здесь не для того, чтобы выслушивать, как ты ерничаешь, – резко сказал он.

– Тогда не стоило и приходить, – парировала она, выпрямляя спину.

Самодовольно улыбаясь, он подошел ближе.

– Временами я забываю, как ты молода, – протянул он. – И склонна видеть все в черно-белом цвете. Только правильное и неправильное. – Остановившись прямо перед ней, он протянул руку и, схватив прядь ее волос, накрутил себе на палец. – Свет и тьму.

Скарлетт отшвырнула его руку, резко дернув себя за волосы, и он с легкой усмешкой отступил.

– Скоро ты поймешь, почему я до сих пор жив. Как я уже сказал, меня послали передать сообщение.

– Хороший мальчик на побегушках из тебя получился, – насмешливо проворковала Скарлетт.

– Осторожнее, моя кошечка, в нашей игре пока еще никто не победил, – резко ответил Микейл.

– Я больше не беспокоюсь о таких вещах, – ответила она, подняв руку, и на ее ладони заиграли тени.

Микейл резко втянул в себя воздух, но вместо вспышки страха в его темных глазах сверкнуло... желание?

– Такая прекрасная тьма, – сказал он, не сводя глаз с ее теней, и, склонив голову набок, добавил: – Скажу честно, когда они впервые появились в моем доме несколько месяцев назад, я не знал, что это такое. Я значительно моложе других лордов. Мне, конечно, известно, что у тебя внутри, но ведь я никогда этого не видел... В общем, моя настороженность понятна. – Он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. – Мы хотели помочь тебе научиться это контролировать.

– Сильно в этом сомневаюсь, – огрызнулась Скарлетт.

Микейл скользнул по ней своими черными глазами, и на его губах опять расцвела знакомая улыбка.

– Напоминаю, мы были весьма терпеливы с тобой.

– А я и не подозревала, что досаждаю.

Микейл сжал зубы, сдерживая резкую ответную реплику. Его голос, когда он заговорил, звучал сдавленно.

– Аларик терпелив, но его терпение на исходе. Он попытался помириться с тобой, отказав мне в доступе к твоему телу, а ты не оценила широкого жеста.

Скарлетт не сдержала недоверчивый смешок.

– О да, – процедила она. – Какая я неблагодарная. Он не позволял тебе овладеть мной, зато ты давал волю рукам. Я была прикована к чертовой стене. Меня не кормили и не поили и заставляли смотреть, как он пытает и едва не убивает Кассиуса.

Микейл потянулся было к ней, но Скарлетт вскинула ладонь, и ее тени метнулись к нему, быстрые, как осы.... и рассеялись, не добравшись до цели. Она попыталась призвать их вновь. Или свое пламя. Что-нибудь. Хоть что-то. Но не смогла. Каким-то образом в мире сновидений Микейлу удалось лишить ее силы. Он внушил ей ложное чувство безопасности.

Когда он провел пальцами по ее щеке, сердце Скарлетт подскочило к горлу. Она отпрянула, стараясь отстраниться от него, и перегнулась через перила балкона. Может, это и сон, но под ней разверзлась смертельная пропасть, и она не хотела проверять, приведет ли ее гибель в извращенном мире снов к кончине в реальном мире.

– Интересно, что Аларик с тобой сделает, когда ты вернешься, – задумчиво протянул Микейл. Он шагнул к Скарлетт, вынудив еще сильнее выгнуть спину в тщетной попытке держать дистанцию. Одной рукой он обхватил ее за талию, удерживая на месте, и, приблизив свое лицо к ее, заговорил, обдав щеку горячим дыханием: – Когда ты вернешься, то будешь так сломлена, что сама станешь умолять о принятии кровной метки.

– Кассиус жив, – кое-как проскрежетала Скарлетт.

Микейл чуть заметно пожал плечами.

– Пока что. – Стиснув пальцы у нее на талии, он заставил ее дальше перегнуться через перила, так что теперь она балансировала на цыпочках. – Но если ты думаешь, что это был последний раз, когда он с готовностью пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы не дать тебе сломаться, то сильно ошибаешься. Будучи твоим хранителем, он обречен делать это снова и снова, и один из последующих разов станет для него последним.

Босая нога Скарлетт соскользнула, и она с трудом удержалась на балконе, отчаянно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Рассмеявшись, Микейл второй рукой схватил ее за челюсть и вынудил смотреть себе в глаза.

– Таково послание Аларика для тебя, моя кошечка, – сказал он, глядя на нее с мрачным весельем во взоре. – В конце концов все, кого ты любишь, отдадут за тебя свои жизни. Это их проклятие за то, что они знают тебя и решили следовать за тобой. Ты станешь причиной их смерти.

На глаза Скарлетт навернулись слезы, и она сглотнула, стараясь не дать им пролиться. Она попыталась покачать головой в знак отрицания, но Микейл крепче стиснул ее челюсть. Наверняка останутся синяки.

– Как эгоистично с твоей стороны позволить им прекратить свое существование, чтобы ты продолжала жить, – добавил он притворно мягким тоном.

– Я бы никогда никого не попросила о подобном, – прохрипела она.

Ее ноги больше не касались пола. Микейл держал ее, перевесив через перила балкона.

– Тебе и не придется, моя кошечка, – прошептал он с насмешливым сочувствием. – Это их проклятие за то, что они тебя знают.

Глава 29

Сорин

Медленно очнувшись ото сна, Сорин протянул руку и, не нащупав Скарлетт на второй половине кровати, рывком сел. Редко когда он не чувствовал ее пробуждения, и еще реже – как она встает.

– Скарлетт? – позвал он.

В комнате было темно. Взглянув на окна, Сорин понял, что еще не рассвело. Откинув одеяло, быстро натянул штаны. Он чувствовал ее. Она где-то недалеко.

«Скарлетт...» – позвал он по связи близнецового пламени.

В последнее время Сорин нечасто пользовался этим способом общения – и жене не позволял. Не из злобы и не из извращенного желания преподать ей урок. Речь шла о защите Дворов. Это было необходимо, чтобы заставить ее поговорить с ним, рассказать о своих мыслях и планах, а не считать, что благодаря их узам он и так в курсе всего. Сорин хотел, чтобы Скарлетт научилась распознавать и озвучивать свои эмоции, а не подавлять их или пытаться игнорировать. Нужно было заставить ее спрашивать других и его самого, о чем они думают и что чувствуют.

Сорин не знал иного способа заставить ее начать доверять ему и другим, приучить просить о помощи, интересоваться мнением и чувствами окружающих. Скарлетт слишком долго полагалась на саму себя и не зависела от других со времен Джульетты и Нури, с которыми вместе росла и тренировалась. Эта троица была способна предугадывать мысли и действия друг друга, опираясь исключительно на инстинкты. Однако после гибели Джульетты все пошло прахом. Строго говоря, разногласия у них начались еще раньше, и Сорин не брался делать прогнозы о том, какими могли бы быть нынче их отношения.

Не стоило забывать о Кассиусе. Возможно, он единственный, кому Скарлетт безоговорочно доверяла, без вопросов и раздумий. С тех пор, как уехала во Двор Огня, она видела его всего один раз – до тех пор пока ей не пришлось наблюдать, как его почти до смерти пытают у нее на глазах.

«Не устраивай истерик, Сорин, и не спали все вокруг дотла. Со мной все в порядке. Я на берегу».

Получив это сообщение по их связи, он поспешно натянул через голову легкую тунику и открыл огненный портал.

«Давно ты там?»

Ответа не последовало. Тогда Сорин переключил внимание на эмоции Скарлетт, но не смог их разобрать. Они бурлили в ее душе. Едва ступив на пляж, он заметил ее сидящей в нескольких шагах поодаль. Она ссыпала песок между пальцами, глядя на море. В следующий миг Сорин опустился рядом с ней, а она зачерпнула очередную горсть. Ее волосы мягко колыхались от дуновения ветерка, вокруг свободно порхали тени, словно Скарлетт выпустила их подышать.

– Сколько времени ты тут сидишь? – негромко спросил Сорин после нескольких минут молчания.

Она пожала плечами.

– Несколько часов, возможно?

Сорин кивнул, с трудом сдерживая разочарование от того, что она столько времени провела одна на пустынном пляже. Разочарован он был не Скарлетт. Точнее, не только ею. Скорее, самим собой – из-за того, что не предвидел этого. Не почувствовал, как она выбралась из постели. Не был рядом с ней последние несколько часов.

В Солембре Скарлетт иногда поступала схожим образом: уходила одна и бродила вдоль реки Таны или исчезала в разных комнатах дворца, чтобы побыть в одиночестве. Это всегда случалось в тяжелые дни, когда она целиком растворялась в своем горе, своей вине, своей душе.

Она почти не говорила о том, что с ней сделали в последние несколько недель. Сорину было известно, что ее приковали к стене, почти не давали еды и воды и заставили смотреть, как пытают ее хранителя.

Впрочем, для разговора у них пока не нашлось времени. Сначала спасали Кассиуса, потом разбирались с ее силой. Наконец, сам Сорин не смог совладать со своим гневом из-за случившегося, а Скарлетт пришлось утихомиривать остальных. Он понятия не имел, что ей пришлось пережить, что она испытала от рук своего бывшего хозяина.

Сорин тяжело вздохнул.

– Прости меня, Скарлетт.

Ее рука, тянущаяся за очередной горстью песка, замерла.

– За что ты просишь прощения?

– За то, что не дал возможности отдышаться перед обсуждением твоих поступков. За то, что не дал времени на размышления, прежде чем заставить...

Она подняла руку, призывая к молчанию, и слова замерли у него на губах. Почти целую минуту она не произносила ни слова, и он собрался было заговорить сам, когда она сказала:

– Сорин, тебе не за что извиняться. Твои чувства касательно моих действий справедливы. То, через что я заставила тебя пройти... Я заслужила услышать все это. От тебя. От остальных.

– Да, но не сразу, как очнулась. Не тогда, когда разбиралась, как спасти Кассиуса. С учетом того, что тебе пришлось пережить в плену у Аларика. Если честно, Скарлетт, я повел себя не лучше Каллана после твоего пробуждения в Солембре, – повинился Сорин, неотрывно глядя на линию горизонта, где начали появляться первые проблески наступающего рассвета.

На несколько минут воцарилось молчание. Скарлетт продолжала перебирать песок. Тишину нарушал лишь шум мягко накатывающих на берег волн. Она закрыла глаза. Сорин до сих пор не мог разобраться в водовороте ее чувств, хотя и старался не читать ее эмоции, желая, чтобы она сама их озвучила.

– Всякое действие имеет последствия, Сорин, – наконец молвила Скарлетт. – Меня это тоже касается. Пожалуй, сейчас последствия еще более серьезные из-за того, кто я есть, из-за моей роли. Ты не можешь оградить меня от того, что влекут за собой мои поступки.

– Нет, не могу, но я должен стать для тебя спасением от этих последствий. Я должен быть местом, где ты можешь дышать свободно, – возразил Сорин.

– Ты и так им являешься, – возразила она, повернувшись к нему лицом. – Ты и есть такое место, но это не значит, что тебе не позволено выражать те же чувства, если они у тебя есть.

– Мне следовало проявить терпение.

– Нет. Тебе требовалось высказать то, что накипело на душе, прояснить отношения между нами до того, как я встречусь с остальными. Я знаю, что именно поэтому ты так и поступил. Понимаю, почему ты настоял на разговоре. Когда мы встретились с членами Дворов, ты был тем, благодаря кому я могла дышать. Я знала, что, какие бы обвинения ни швырнули мне в лицо, ты на моей стороне. За меня.

– Я всегда буду за тебя, Скарлетт, – мягко пообещал Сорин, растворяясь в ее глазах.

– Знаю, Сорин, – тихо ответила она. – Знаю, что могу поджечь весь мир по своей прихоти, а ты все равно будешь меня поддерживать и стоять рядом со мной. Ты останешься моим.

Скарлетт улыбнулась ему нежной, почти грустной улыбкой и легла спиной на песок, устремив взгляд в начинающее светлеть небо.

– Задумывался ли ты когда-нибудь о том, что делают звезды, когда мы их не видим? – спросила она.

Напрягшись от странного вопроса, Сорин посмотрел на жену сверху вниз и устроился рядом с ней.

– Пожалуй, нет, никогда, – признался он.

Она переплела пальцы, сложив их на животе, и стала смотреть, как меркнут звезды и свет начинает разгонять тьму.

– Что привело тебя к морю в темное время суток? – поинтересовался Сорин после нескольких минут молчания.

– Мне лучше всего думается у воды, и дню я предпочитаю ночь. Мне в ней комфортнее, – пробормотала она.

Последовав ее примеру, Сорин тоже сложил руки на животе.

– Я в курсе, милая, но какие мысли привели тебя к воде нынче ночью?

– Не могла уснуть. Кошмары замучили.

Вздрогнув, он повернул к ней голову.

– Тебе снились кошмары?

Она кивнула.

– Боги, Скарлетт, я...

– Не извиняйся, Сорин. Я не просыпалась с криками, будучи не в силах дышать. И с мыслью, что нахожусь в другом месте, – заверила она. Тени принялись гладить ее кожу, словно успокаивая.

Сорин никогда не думал, что будет ревновать к колышущейся темноте, но сейчас очень хотел стать одной из ее теней, чтобы отогнать то, что угрожало ее звездам. Невозможно принудить к доверию. Он знал это лучше, чем кто-либо другой, и мог только подтолкнуть ее в нужную сторону, мог сделать так, чтобы ей было трудно не доверять ему. Но так же, как он не мог заставить себя полностью доверять Скарлетт прямо сейчас, он не мог заставить ее полностью доверять ему.

– В моем сне был Микейл, – прошептала она, выводя Сорина из задумчивости.

– Тебе снилось прошлое или...

– Нет, – ответила она. – Он управлял моим сном. Похитил мою магию, так что я не могла получить к ней доступ.

– Скарлетт, почему ты не разбудила меня? – спросил Сорин низким голосом, стараясь скрыть разочарование, которое испытывал.

– Он не... То есть он прикасался ко мне, но не так. Он перегнул меня через перила балкона... – Услышав вырвавшееся из груди Сорина низкое рычание, она бросила на него косой взгляд и, откашлявшись, продолжила: – Он сказал, что пришел передать послание от Аларика.

– Что за послание? – процедил Сорин. Не дождавшись ответа в течение нескольких минут, он повторил более мягким тоном: – Что за послание, Скарлетт?

Услышав, как она натужно сглотнула, он перекатился на бок и, опершись на локоть, посмотрел на нее сверху вниз. Заметив, что на глаза Скарлетт наворачиваются слезы, он провел рукой по ее щеке и повернул ее голову, заставляя посмотреть на себя. Когда ее глаза встретились с его, Сорин наконец разобрал испытываемые ею эмоции.

Ужас.

Чувство вины.

Сердечную боль.

– Что он с тобой сделал, любовь моя? – прошептал Сорин.

– Он сказал, что Кассиус умрет из-за меня.

– Но Кассиус жив и со дня на день очнется.

Отведя глаза, Скарлетт сглотнула.

– Да, но он мой хранитель и будет рисковать своей жизнью ради моей, любой ценой.

– То был его выбор, Скарлетт. Он сам решил стать твоим хранителем, – мягко возразил Сорин.

Она вновь устремила на него глаза, в глубине которых вспыхнул гнев.

– Ему тогда было десять лет, Сорин. Совсем ребенок. Он не знал, на что идет, чего от него требуют. Мы оба были детьми.

Сорин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но что тут можно ответить? Скарлетт права. Он не отдавал себе отчета в том, как возникали узы хранителя и что с этим связано. Скарлетт упомянула о своем сне вскользь, среди прочих разговоров, и на тот момент вопрос был далеко не самым насущным.

Рука Сорина соскользнула с ее щеки, когда Скарлетт опять устремила глаза к небу. Последняя звезда погасла, и над горизонтом взошло солнце, заливая пляж светом и теплом.

– Послание Аларика заключалось в том, что в конце концов и Кассиус, и все, кого я люблю, отдадут за меня свои жизни. Это их проклятие за то, что остаются рядом, за то, что решили поддерживать меня.

– Скарлетт, – тихо сказал Сорин.

В его голосе прозвучала боль, когда он ощутил по их связи захлестнувшее ее чувство вины.

– Он не ошибается, Сорин. Посмотри на тех, кто завяз в этом дерьме просто потому, что они часть моей жизни: Кассиус, Каллан, Тава, Джульетта, невинные дети. Увы, он не ошибается, – прошептала Скарлетт.

Игры. Она частенько повторяла, что Лорд наемников любит играть в игры. Похоже, он и сейчас затеял очередное развлечение. Таким образом он контролировал Скарлетт. Подавлял ее волю. Всякий треклятый раз. Сначала подбрасывал ей какую-то мысль, а затем наблюдал, как она прорастает и захватывает все ее существо, точно настырный сорняк в саду, заглушая все, что могло бы дать питание. Вот почему Аларик никогда не прибегал к физическим пыткам, пока Скарлетт была прикована к стене в его кабинете в подземелье. Его атаки всегда были направлены на ее разум и чувства и разили глубже любого клинка. Аларик червяком прогрызал себе дорогу в каждую ее мысль и каждые отношения, поскольку знал все до единой трещины в ее броне и слабые места, готовые разрушиться, если на них надавить.

Сорин не представлял, что сказать. Не находил слов, способных исправить ситуацию. В самом деле, как возразить против того, что те, кто ее окружают, готовы отдать за Скарлетт жизнь? Ведь так и будет. Его собственный Двор, и Двор Брайара, и Кассиус – все без долгих размышлений пожертвуют собой ради Скарлетт.

Никто не сочтет это проклятием.

Сорин мог до посинения уверять ее в этом, но с ее нынешним настроем Скарлетт все равно осталась бы при своем мнении. Поэтому он сказал то, что всегда говорил ей в тяжелые дни:

– Ты моя главная потребность, Скарлетт.

– Меня не оставляет ощущение, что я веду тебя на плаху... наряду со всеми прочими, кто за нами следует, – призналась она чуть слышно.

Воцарилась тишина. Небо светлело по мере того, как выше поднималось солнце. Сорин улегся на песок и, взяв руку Скарлетт в свою, нежно сжал пальцы, желая снять с ее плеч непосильное бремя, хоть и понимал, что она никогда не позволит ему этого сделать.

– Ты не одинока, милая, – заверил он, наблюдая за парящей над головой чайкой.

– А стоило бы, – ответила Скарлетт.

Эти три слова стали для Сорина переломным моментом. Он приподнялся на локте и заставил ее взглянуть на себя.

– Не позволяй Аларику оказывать на тебя влияние, Скарлетт. Не давай ему такой власти над собой. Говоришь, он больше не твой хозяин? Вот и не разрешай ему им быть.

– Он засел у меня в голове, Сорин, – прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. – Годами он говорил мне что-то, заставлял думать определенным образом, испытывать определенные эмоции. Я не могу его выгнать. Его голос очень громкий.

– Тогда позволь моему голосу быть еще громче, милая, – подхватил Сорин. – Когда почувствуешь, что Аларик вот-вот поглотит тебя целиком, приходи ко мне. Позволь мне поглотить тебя, чтобы для него ничего не осталось.

– Я тебя не заслуживаю, – прохрипела она, снова принимаясь плакать.

– Ты заслуживаешь всех звезд и много большего,– возразил он.– Ты достойна каждой звезды, даже тех, что притаились в самых темных, всеми забытых уголках неба. Чего ты не заслуживаешь, так это того, чтобы гребаный ублюдок вбивал тебе в голову, что твое существование – проклятие для тех, кто тебя знает, кто решил быть в твоей жизни. Чего ты не заслуживаешь, Скарлетт, так это считать, что недостойна того, чтобы тебя любили и заботились о тебе. Не смей даже думать, что одной тебе будет лучше.

С ее губ сорвался тоненький всхлип, и Сорин приблизил свое лицо к ее, так что их носы почти соприкоснулись.

– Дело в том, Скарлетт, что даже если бы ты и хотела остаться одна, у тебя ничего бы не получилось, потому что я всегда буду приходить за тобой, находить тебя и напоминать, кому ты принадлежишь.

– Я твоя, – прошептала она, омыв его губы своим дыханием.

– Ты моя, – подтвердил он. – Так что если кто-то и сможет поглотить тебя, Скарлетт, то это буду я. Если это мое проклятие, то я уйду за Завесу, считая себя самым удачливым сукиным сыном из всех, кто когда-либо жил в этом мире, а потом буду охотиться за тобой в ином мире, чтобы поглотить вновь.

С ее уст сорвалось нечто среднее между смехом и рыданием, и Сорин припал к ее губам, чтобы впитать в себя этот звук. Через несколько мгновений он отстранился и лег на спину, не отпуская ее руку.

Некоторое время спустя над ними остановились две пары сапог, и они увидели смотрящие на них сверху вниз головы: с медно-рыжими волосами и темно-каштановыми.

– Ты пропустила завтрак, дорогая, – обратился к Скарлетт Сайрус. Его челка упала на золотистые глаза. – Я уж думал, ты лежишь где-нибудь мертвая.

Закатив глаза, Скарлетт выпустила руку Сорина и приняла сидячее положение.

– Как видишь, это не так. Ты принес мне что-нибудь поесть?

Мгновение спустя Сорин вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь встать ей.

– Выходит, я должен служить тебе верой и правдой? – вскинул бровь Сайрус.

– Я твоя королева, – напомнила она, отряхивая песок с брюк.

– Которая, как я думал, мертва, – подхватил он. – Зачем бы мне приносить мертвой королеве еду?

– Ради Аналы, лучше б вовсе рта не раскрывал, – проворчала Элиза, протягивая Скарлетт сложенную салфетку, в которой действительно были завернуты несколько еще теплых печений. – Рейнер сказал нам, что вы здесь, – пояснила она.

Сайрус с ухмылкой передал Скарлетт две груши, и та выхватила одну из его рук и тут же вгрызлась в сочную мякоть.

– Видишь, почему я думал, что ты умерла? Ты всегда набрасываешься на еду, как голодная дикая кошка, поэтому я не мог понять, как это ты умудрилась пропустить завтрак, – продолжал подтрунивать Сайрус.

Откусив кусочек груши, Скарлетт показала ему средний палец.

– Зачем вы двое тут оказались? – спросила Элиза, переводя взгляд со Скарлетт на Сорина.

– Размышляем о том, что делают звезды, когда мы их не видим, – со вздохом пояснила Скарлетт, устремляя взгляд на море и продолжая поедать грушу.

Элиза и Сайрус дружно посмотрели на Сорина. В их глазах отразилось беспокойство пополам с растерянностью, но он покачал головой, веля не донимать Скарлетт вопросами, и плотно сжал губы.

– Луан прислал записку, – объявил Сайрус после минутного молчания, протягивая Сорину кусок пергамента. – Говорит, что нужно на несколько дней перенести встречу лидеров территорий.

– Причины не поясняет, – заметил Сорин, вчитываясь в послание.

– По-моему, то, что Талвин не объясняет причин своих поступков, – ситуация вполне заурядная, – пожала плечами Скарлетт и, выбросив огрызок в море, принялась за печенье.

– Согласен, – признал Сорин, сжигая записку и развеивая пепел по ветру. – Все же странно, что она хочет отложить встречу. Вчера, когда уходила, она была в ярости.

Скарлетт хмыкнула в знак признательности, не сводя глаз с водной глади.

– А мне кажется странным, что они не указали другой день и время, – подхватил Сайрус, скрестив руки на груди.

Элиза раздраженно фыркнула.

– Видимо, считает, что мы должны бросить все дела и ринуться на ее зов, когда она сочтет удобным поманить нас пальцем.

– В общем, разберемся с этим, когда возникнет необходимость. А пока есть другие дела, требующие нашего внимания, – ответил Сорин.

– Графиня? – уточнила Элиза, вскинув бровь.

Она рвалась на территорию детей ночи с тех пор, как Скарлетт впервые завела об этом речь. Видимо, ей не терпелось пролить кровь, несмотря на то что несколько дней назад сделала это в Бейлорине.

– Да, в том числе, – подтвердил Сорин, поворачиваясь к жене. – Ты готова, милая?

Она доела печенье и теперь, обхватив себя руками, водила ладонями по плечам, словно пытаясь согреться. Ее тени сгустились.

– Как по-вашему, считают ли звезды проклятием то, что навечно застряли на небосводе? – задумчиво протянула она.

Заслышав столь странный вопрос, Сайрус и Элиза дружно посмотрели на своего принца. В их глазах читалась та же обеспокоенность, что и несколько минут назад.

– Нет, Скарлетт, – ответил Сорин. – Не думаю, что звезды прокляты за то, что им нравится оставаться во тьме.

– Возможно, им нравится там только потому, что нет возможности уйти, – заметила она.

– Может быть, им там так нравится, что они никогда не испытывали потребности искать лучшей доли. Может быть, посмотрев вниз со своего обиталища в ночи, они обнаружили, что ничто с этим не сравнится и что их проклятие – никакое не проклятие вовсе, – предположил Сорин и, шагнув к Скарлетт, взял ее пальцами за подбородок и, подняв голову, заставил смотреть себе в лицо. – Может быть, темноте нужно принять тот факт, что звезды не хотят никуда от нее уходить. И ей стоит сказать преследующим ее демонам, что у них ничего не выйдет, поскольку звезды уже заявили на нее свои права.

Опустив веки, Скарлетт содрогнулась всем телом, а когда открыла глаза, ее взор прояснился, будто шум в душе наконец затих и успокоился.

– Ты готова вернуться? – тихо спросил Сорин.

– Да, – прошептала она.

– Почему мне кажется, что мы только что стали свидетелями разговора с Эштин? – вмешался Сайрус. – Клянусь Аналой, Скарлетт, если и ты начнешь изъясняться как она...

Скарлетт протиснулась мимо Сорина, намереваясь отправиться в Черные Залы, но остановилась рядом с Сайрусом и одарила его язвительной улыбкой.

– Не волнуйся, дорогой, – объявила она, протянув руку и покровительственно погладив его по щеке. – Ветры не говорят со мной, только звезды. А они в большинстве случаев ужасно надоедливы, поэтому я стараюсь не обращать на них внимания.

Сорин рассмеялся при виде отразившегося на лице Сайруса недоумения. Скарлетт зашагала дальше, и Элиза поспешила ее догнать. Они стали негромко что-то обсуждать.

– Ты правда понял, что она сказала? – спросил Сайрус подошедшего к нему Сорину.

– Она сказала, что ты ее раздражаешь, – пояснил он с легким смешком и, перехватив озадаченный взгляд своего Второго, добавил: – Мы – ее звезды. Она борется с нашим добровольным решением следовать за ней, чтобы вместе встретить угрозы и опасности.

– С ней все в порядке? – уточнил Сайрус. – Теперь, когда она с тобой поговорила?

– Нет, не в порядке, – признал Сорин.

Глянув на него искоса, Сайрус устремил взор на женщин, карабкающихся на песчаную дюну.

– Что нам делать?

– Не знаю, – честно признался Сорин, проводя рукой по волосам. – Скарлетт не та, что была прежде. Она стала другой. Во многих отношениях.

– Она что-нибудь рассказала о том, что ей пришлось пережить? Что с ней сделали?

Сорин отрицательно покачал головой. Они с Сайрусом зашагали тем же путем, что и Скарлетт с Элизой.

– Ей нужно, чтобы Кассиус очнулся. Он знает о ней то, чего не знаю я. Например, на что нацелился бы Лорд наемников. – Понаблюдав за тем, как Скарлетт негромко смеется над чем-то сказанным Элизой, однако ее тени при этом не уменьшаются, он повторил с тяжелым вздохом: – Да, ей нужно, чтобы Кассиус очнулся.

Глава 30

Каллан

Каллан сидел в личной гостиной с бокалом вина в руке. День выдался долгим. Ему пришлось провести несколько часов в душном зале заседаний, слушая, как отцовские лорды обсуждают все на свете – от доков и стоимости урожая до растущей проблемы нищих на улицах. Сам Каллан воздерживался от многословных заявлений, поскольку до сих пор вникал в события, случившиеся, пока он «путешествовал последние несколько месяцев» – такую формулировку для объяснения его отсутствия придумал отец. Кроме того, всякий раз, как Каллан пытался что-то сказать, внести свою лепту, король взглядом приказывал ему держать язык за зубами. Поэтому он сидел и слушал болтовню лордов, делая заметки о том, какие законы и правила изменит, когда возглавит Виндонель.

Также Каллан наблюдал за лордами, подмечая, как они себя ведут и какие у них выражения лиц, когда они не соглашаются с королем, но не говорят об этом прямо, или когда довольны его решением. В общем, по наущению Тавы он стал обращать внимание на происходящее вокруг.

Каллан следил за тем, как лорд Кардингтон шелестит бумагами в попытке скрыть охватившее его возбуждение, когда разговор зашел об изъятии земель у крестьян на севере, чтобы королевство могло лучше обеспечить обездоленных продовольствием. Лорд Кардингтон получил бы от этого прямую выгоду, поскольку одно из его предприятий занималось грузоперевозками товаров в столицу. Разумеется, присоединение земель пройдет под эгидой пользы для всего Виндонеля, и, конечно, нынешние владельцы легко найдут себе другую работу и способы обеспечить семью. Так, во всяком случае, говорил лорд, стараясь убедить остальных. Официально еще ничего не было решено и утверждено, но Кардингтон держался так, будто не сомневался в успехе.

Каллан видел, как герцог Треверс незаметно сжал челюсти, когда король отмахнулся от его опасений по поводу напряженности в отношениях с Тореалем, стоило лорду Тинделлу заверить, что беспокоиться не о чем. Все тут же перешли к следующей теме, но Каллан заметил, как герцог бросил взгляд на лорда Тинделла, как потемнели от злобы его карие глаза. Также он видел, как лорд Фрисвит скрывает ухмылку, – значит, реакция герцога не укрылась и от него тоже.

На балу в честь помолвки Тава великолепно себя проявила. Пока Каллан вел светские беседы с представителями знати, она поддерживала образ робкой, послушной леди, приветствуя тех, кого он ей представлял. Изредка Каллан танцевал с другими дамами, но никогда не выпускал из виду свою «нареченную», а когда оказывался на танцплощадке с ней, она пересказывала ему то, что удалось подслушать, и подсказывала, каких лордов следует остерегаться, особенно из Внутреннего круга короля.

Она всегда была лисичкой в курятнике.

Тава услышала, как ее отец негромко беседовал с лордом Фрисвитом о растущей угрозе на западе и о том, что нужно сделать, чтобы начать готовиться к отражению этой опасности. Лорд шепотом сообщал о своих намерениях обратить на это внимание короля на предстоящем заседании совета и просил поддержки лорда Тинделла. Поскольку к западу от Виндонеля не было ничего, кроме воды, он, очевидно, имел в виду Авонлею и, следовательно, Скарлетт и фейри. В этот момент перед Калланом и Тавой появился слуга, чтобы предложить вина, а когда отошел, ее отец и лорд Фрисвит перебрались в другое место, так что больше ничего нельзя было расслышать.

От размышлений Каллана отвлек быстрый стук в дверь.

– Каллан? Это я, – позвал знакомый голос.

Тава? Он взглянул на висящие над камином часы. Почти полночь! Что она здесь делает в такое время?

Не успел он ответить, как дверь распахнулась, и вошедший Финн наградил своего принца раздраженным взглядом. Вслед за ним появилась Тава.

– Тебе следовало подождать, пока он ответит, – укорила она Финна.

– Ночной стражник сказал, что принц здесь, значит, все в порядке, – со вздохом возразил Финн.

Фыркнув, Тава дождалась, пока захлопнется дверь.

– Почему вы двое явились в такой час? – спросил Каллан, переводя взгляд с одного на другую.

– Нам нужно поговорить о личной охране, Каллан, – сказала Тава, снимая плащ и набрасывая его на спинку кресла.

– Вот как? – удивленно протянул он, вскинув бровь и взглянув на Финна.

Закатив глаза, тот подошел к тележке со спиртным и налил себе на палец виски.

– Да, – объявила Тава, уперев руки в бедра.

На ней были черные брюки и черная туника, волосы заплетены в косу. Сапоги, в которые она была обута, доходили почти до колен, и Каллан пытался вспомнить, видел ли ее когда-нибудь в чем-то, кроме платья.

– Он везде. Постоянно. Если нет Дрейка, значит, есть Финн, – проворчала Тава.

Склонив голову, Каллан наблюдал за вышагивающей Тавой, которая, без сомнения, пребывала в бешенстве. Как относиться к подобному ее состоянию, он не знал.

– Он ваш личный охранник, Тава, – медленно произнес Каллан. – Его задача – и работа – всегда быть рядом с вами.

– Пусть лучше займется чем-то другим, – огрызнулась она.

Каллан вопросительно взглянул на Финна, и тот пояснил со вздохом:

– Последние три ночи леди Тава пыталась ускользнуть из поместья и была разочарована, узнав, что она не такая скрытная, как ей казалось.

Каллан вскинул брови.

– Зачем вам понадобилось уходить из дома в неурочный час?

– По делам, – сказала она, сделав неопределенный жест рукой.

– Каким, например? – уточнил Каллан.

– Просто... по делам, Каллан. Я не могу допустить, чтобы королевская стража следовала за мной по пятам.

– Прежде чем принять это невероятно расплывчатое объяснение, хотел бы уточнить: вы пытались тайком покинуть поместье и скрыться от личной охраны, чтобы отправиться куда-то в одиночестве посреди ночи? – спросил Каллан, ставя пустой бокал на столик рядом с собой.

– Нет! То есть... – Тава замолчала, покусывая нижнюю губу. – Знаю, это звучит странно, но...

– Неужели? – подхватил Каллан. – Звучит так, будто вы задумали совершить что-то невероятно скандальное, леди Тинделл.

Ее щеки ярко заалели, она что-то залепетала в ответ. Наблюдая за тем, как Тава все больше волнуется, Каллан прикрыл рот ладонью, чтобы спрятать дразнящую улыбку... Пока ему не пришла в голову мысль, что, возможно, у нее действительно кто-то есть. В конце концов, их «отношения» – сплошное притворство, так что не исключено, что ее сердце занято. В таком случае, этот человек явно не из знати.

– Тава, – сказал Каллан, поднимаясь. – Вы... Вы пытались с кем-то встретиться?

Она разрумянилась еще сильнее и поднесла руку к лицу.

– Нет, Каллан, – вздохнула она. В ее голосе отчетливо слышалось разочарование. – Я в самом деле хотела кое-кого навестить, но не в этом смысле. Тайного возлюбленного у меня нет.

Нахлынувшее острое облегчение застало Каллана врасплох.

– Если бы он у вас был, я бы понял, но мне нужно знать наверняка, – сказал он. – Нельзя допустить огласки...

– Еще раз повторяю: у меня нет скандального романа, Каллан, – перебила Тава.

– Может, технически это и не роман, – задумчиво протянул Каллан.

– Хватит! – воскликнула она, вскинув руку. – Мне нужно отнести в бедные районы отвары и эликсиры, а также еду и одежду. Из-за наших обстоятельств я несколько дней не могу этого сделать, да еще и этот все время стоит над душой, – добавила она, указав подбородком на Финна.

– Погодите-ка. Вы имеете в виду, что сами ходите по ночам в трущобы, чтобы доставить вещи? – Каллан ушам своим не поверил.

– Я делаю это почти два года, Каллан, – ответила она.

– Одна? – напирал он.

– Не сразу, нет, – ответила Тава. – Раньше этим занималась Скарлетт. Она стала брать меня с собой...

– Выходит, это она водила вас в трущобы? – вскипел он, не сумев сдержать ярость.

– Я сама попросила взять меня с собой, Каллан, – возразила Тава. – А когда на Скарлетт свалилась проблема сирот из Черного синдиката, а отношения с вами и Сорином сделались очень запутанными... Я не могла допустить, чтобы о людях позабыли, поэтому стала лично контролировать, чтобы отвары, которые мне давала Верховная целительница, доставлялись нуждающимся. Я поставила себе целью следить за тем, чтобы сироты за пределами Черного синдиката получали еду и одежду. Насколько это в моих силах. Потому что они имеют такое же значение, как и дети, которых пытается спасти Скарлетт.

Теперь лицо Тавы покраснело совсем по другой причине – от гнева. Поскольку Каллан не нашелся с ответом, она продолжила:

– Но я, увы, не она и даже не могу выбраться из своего треклятого дома, как множество раз проделывала она. Едва ли мои усилия способны в значительной мере что-то изменить, но и то немногое, что я делала, свелось на нет. У меня не получается попасть куда нужно из-за стоящего на пути Финна.

В комнате воцарилась тишина. Каллан провел рукой по подбородку, не зная, с чего начать. Во-первых, он никогда не слышал из уст Тавы подобных слов. Он взглянул на Финна, который молча потягивал виски и с интересом поглядывал то на своего принца, то на его леди.

– Тебе есть что сказать по этому поводу? – спросил его Каллан.

– Нет, – ответил Финн, откидываясь на спинку дивана, на котором сидел. – Это же ваша мнимая невеста, вам с ней и разбираться.

– Не с чем тут разбираться, – вмешалась Тава, чей тон стал более спокойным. – Просто оставайся здесь, пока я буду доставлять то, что должна.

– Дрейк знает, что вы этим занимаетесь? – спросил Каллан, внимательно наблюдая за девушкой.

Поджав губы, она перевела взгляд на медленно угасающий огонь в камине.

– Нет. Ему и без того забот хватает.

– Тава, трущобы не менее опасны, чем Черный синдикат, – попытался вразумить ее Каллан.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Это не так, принц. Они нисколько не похожи. В Черном синдикате полно криминальных авторитетов, наемников и нелегальных торговцев. А в трущобах живут люди, о которых забыли, потому что они больны, бедны или одиноки, и до их существования никому нет дела.

– Даже если и так, сейчас это опасно, – воскликнул Каллан, решив попробовать другую тактику. – Все знают, что мы обручены. Вас могут похитить с целью выкупа. – Она открыла было рот, чтобы возразить, но не успела, поскольку он продолжил: – Речь не о бедняках из трущоб, а о тех, кто хочет продвинуться по социальной лестнице и готов ради этого нанять вышеупомянутых преступников и воров.

Обдумывая его слова, Тава прикусила внутреннюю сторону щеки. Тяжело вздохнув, она опустилась в кресло, на которое был накинут плащ. Впервые она показала, как сильно изматывает ее их соглашение. Прошла всего неделя, но придворная жизнь уже брала свое и высасывала из нее свет.

– Финн, не мог бы ты оставить нас на несколько минут?

– Конечно, – согласился тот, ставя опустевший стакан обратно на тележку. – Вернусь через час.

Кивнув, Каллан дождался, пока за ним закроется дверь, и повернулся к Таве. Она смотрела на тлеющие в камине угли, подперев подбородок одной рукой, а другой теребила свой духовный амулет на цепочке из слоновой кости.

– Тава, вы хотите прекратить наше соглашение? – спросил он, переходя прямо к делу.

Ее глаза расширились, когда она встретилась с ним взглядом.

– Нет, Каллан. Прошу прощения, если заставила вас так подумать.

– Пожалуйста, не извиняйтесь. Моя жизнь, поступки, которых от меня ждут, опасности, с которыми я сталкиваюсь и в которые втянул вас, потому что вы связаны со мной, – это не мелочи, Тава. Они тяжким бременем ощущались бы на плечах любого человека, особенно того, кто с детства не привык их выносить, – ответил Каллан.

– Я выросла в том же обществе, что и вы, – возразила она.

– Да, но все же воспитание благородной дамы и наследника престола разнятся. Более того, если семья леди надеется выдать ее замуж за королевскую особу, то ее подготовка также будет отличаться от вашей.

– Все это я понимаю, – вздохнула она. – Повторяю, я не собираюсь уклоняться от нашей договоренности. Просто оказалась не готовой к тому, что личная охрана будет мешать моей деятельности в трущобах. Но я что-нибудь придумаю.

– Я не прошу вас не ходить туда, Тава, но возьмите сопровождающим Финна. Или Дрейка. Или меня.

– Вам нельзя. И Финну тоже. Даже мой брат не подходит, – ответила она, возвращая взгляд к еле теплящемуся пламени.

– Почему?

– Потому что вы наследник престола, Финн – королевский гвардеец, а Дрейк – дворянин и командующий войсками, – пояснила она так, словно это было очевидно.

– Но и вы тоже высокого происхождения, – сухо заметил Каллан.

– Верно, однако долгое время я сопровождала Скарлетт в ее вылазках. Благодаря ей люди узнали меня и стали мне доверять.

– Выходит, мне доверять не будут, потому что Скарлетт не брала меня с собой? – с горечью воскликнул он.

Окинув его быстрым взглядом, Тава поднялась на ноги и потянулась за плащом.

– Нет, вам они доверять не станут, потому что вы королевская особа.

– Они не доверяют своему правителю?

С ее губ сорвался невеселый смешок.

– Увы, Каллан, подданные не доверяют ни Короне, ни королю, который, кажется, позабыл о них и которому нет дела до того, есть ли у них еда, кров, одежда. Они не доверяют людям, которые насмехаются над ними в ответ на просьбы накормить их голодающих детей.

Каллан отступил, пораженный жестокостью ее слов. Она успела надеть плащ и теперь направилась к двери.

– Куда вы?

– Есть ряд особо нуждающихся семей. Они больны и несколько дней не принимали лекарство. Хочу доставить им отвар, – пояснила Тава, потянувшись к дверной ручке, но Каллан не дал ей ее повернуть.

– Разрешите мне пойти с вами.

– Я только что объяснила, почему это невозможно, Каллан.

– Я не могу позволить вам пойти туда одной, Тава. Больше не могу.

– Что же вы в таком случае предлагаете?

– Я замаскируюсь, спрячу свое лицо. Обитателям трущоб необязательно знать, что я наследный принц. Финн может сделать то же самое.

– Не сработает, – возразила Тава, покачав головой.

– Это ваш единственный выход, Тава.

Окинув его долгим взглядом, она смирилась с тем, что он не отступит.

– Ладно, – вздохнула она, взмахом руки веля ему надеть плащ.

Он не сводил с нее глаз, боясь, что она выскользнет за дверь без него, стоит на мгновение отвернуться. В его жизни такого было предостаточно.

Через несколько минут они разыскали Финна, и Каллан ввел его в курс дела. В столь поздний час в коридорах замка было тихо, а те немногие стражники, мимо которых они проходили, вопросов не задавали. Когда они оказались на улице и вдохнули морозный зимний воздух, Каллан направился было к конюшням, но Тава схватила его за руку и покачала головой.

– Мы пойдем пешком. Если прибудем верхом или в карете, все сразу догадаются о вашем высоком происхождении.

Кивнув в знак понимания, Каллан сунул руки поглубже в карманы плаща.

– Где вы берете нужные снадобья? – тихо спросил он.

– Раньше Верховная целительница доставляла их вместе с отваром для Скарлетт. Потом, когда необходимость отпала, их стал приносить Кассиус. Теперь Верховная целительница оставляет пузырьки в заранее оговоренном месте, а я забираю в течение дня, прикрываясь другими делами.

Дорога пешком до трущоб заняла почти час, большую часть которого провели в молчании. Каждый последующий район, через который они проходили, оказывался запущеннее предыдущего. Даже воздух становился все более затхлым. Лужи, в которые Каллан то и дело наступал, определенно не были талым снегом, а выглядывающие из дверных проемов лица заставляли удивляться, как Тава считает безопасным ходить по этим улицам ночью в одиночку.

Завернув за очередной поворот, его спутница устремилась к небольшой хижине, которую даже с натяжкой нельзя было назвать домом. Стены держались не иначе как чудом, а кое-как заколоченные досками окна не уберегали от непогоды. Крыша с одной стороны просела, ступеньки крыльца давно сгнили. Дверь, к которой потянулась Тава, не была заперта. Каллан предположил, что, скорее всего, она не закрывается нормально.

– Может, стоит послать первым Финна, – прошептал Каллан, крепко сжимая другую руку Тавы в попытке удержать на месте.

– Здесь живет старуха, у которой почти отказали ноги. Уверяю, мы в полной безопасности, – тихо ответила она, вывернувшись из его хватки и протиснувшись в дверь.

– Тава? Это ты? – донесся изнутри старческий дребезжащий голос, хриплый и невнятный.

– Да, Хелен, – мягко подтвердила девушка.

В кромешной темноте подойдя к небольшому столику, она достала из кармана спички, зажгла свечу и осветила комнату. В углу хибары и впрямь сидела согбенная хрупкая старуха, закутанная в истертые от времени одеяла. Даже в полумраке было заметно, что ее бьет крупная дрожь. На голове у нее была шляпа, из-под полей которой торчали во все стороны тонкие седые волосы.

– А это кто такие? – прокаркала Хелен, разглядывая Каллана с Финном, чьи лица были скрыты капюшонами.

– Друзья, – пояснила Тава, опускаясь перед ней на колени.

– Ох, не верю я им, – прошипела та.

– Вы ведь и мне тоже сначала не доверяли, припоминаете?

Старуха в ответ буркнула что-то нечленораздельное.

– Вы в последнее время вставали с постели?

– Три дня как лежу, – ответила Хелен. – Хлоя принесла мне еду и воду.

– Сожалею, что не смогла прийти раньше, – сказала Тава.

В ее голосе слышался намек на чувство вины, которое Каллан ощущал в душе. Это он ее не пускал.

Тава достала из кармана плаща два флакона, откупорила один и поднесла к губам старухи. Та выпила все до дна и чуть изменила положение тела.

– У меня есть еще. Примете утром, и вам полегчает. А потом я принесу новый, – добавила Тава, вкладывая второй пузырек в скрюченную руку Хелен и поправляя одеяла. – Также постараюсь достать дополнительные одеяла.

– Мне и так хорошо. Другим они куда нужнее, чем мне, – объявила старуха, пряча руку в груде тряпья.

– Смею предположить, что вы отдали им слишком много своих, Хелен. Я добуду вам новое, как только смогу, – ответила Тава. – Может, вам еще что-нибудь нужно? Говорите, пока я не ушла.

– Задуй свечу, дитя, – сказала Хелен, откинув голову к стене и прикрывая веки. – Сама я до стола не скоро доплетусь.

– Хорошо, – подхватила Тава, поднимаясь на ноги.

– Иван опять запил, – добавила старуха. – Слыхала я, валяется в переулке у лачуги Берчардов.

Тава тяжело вздохнула.

– Спасибо, Хелен. Я его найду.

– Береги себя, дитя.

Тава задула свечу и, протиснувшись мимо Каллана с Финном, вышла в зимнюю прохладу улицы.

Финн постарался поплотнее затворить за ними дверь. Тава натянула на голову капюшон и сунула руки в карманы плаща.

– Она... – Каллан сглотнул, почувствовав на себе ее взгляд исподлобья. – Ей там холодно, – наконец выдавил он. – Что за снадобье она принимает?

– У нее болят и почти не гнутся суставы, поэтому она еле ходит, – сдавленно пояснила Тава. – Отвар снимает боль настолько, чтобы получалось немного передвигаться, а движение, в свою очередь, облегчает дискомфорт. – Помявшись, она добавила: – Хотя из-за холода никакое лекарство не улучшит ее состояние.

Тава вывела своих спутников обратно на улицу. По дороге они миновали множество подобных лачуг, которые местные жители называли своими домами. Каллану в жизни не доводилось забредать настолько глубоко в трущобы. И уж точно он никогда не бывал здесь ребенком. Ему с детства вбивали в голову, что подобные места – рассадник ленивых мужчин и женщин, которые предпочитали пить горькую, чем зарабатывать на жизнь честным трудом. Что тут полно отцов, бросивших свои семьи, и матерей, жалевших, что завели детей. С возрастом Каллан все меньше верил в подобные россказни, однако не мог не признать, что над ним до сих пор довлеют предрассудки, связанные с этим местом и его жителями. Родители были бы вне себя от беспокойства, если бы узнали, что их сын и наследник оказался в трущобах Бейлорина с одним лишь Финном в качестве охранника. А если бы им стало известно, что его нареченная часто захаживает в это место, то и вовсе, скорее всего, лишились бы чувств.

Через несколько минут Тава свернула в переулок. В составленных вместе бочках горел огонь, вокруг которого в попытке согреться сгрудились несколько человек. Большинство не обратило внимания, когда они проходили мимо. Сам принц и его спутники были скрыты под плащами, зато в отблесках пламени он рассмотрел собравшихся. Исхудалые обветренные лица с печатью времени на коже. Лишенные надежды глаза. Поверженные души.

Тава целеустремленно прошагала до конца переулка, где у кирпичной стены сидел человек. Веки его были опущены. У него была всклокоченная борода и дырявые ботинки, следы блевотины виднелись на пальто в районе груди.

Тава откинула капюшон, собираясь опуститься на колени, и Каллан, не удержавшись, схватил ее за локоть, чтобы остановить. Оглянувшись на него через плечо, она бросила:

– Вы настояли на том, чтобы пойти со мной, и я уступила. Однако я не позволю помешать мне помогать людям.

Каллан открыл было рот, но тут же закрыл, не найдя что ответить. Тава высвободила локоть.

– Мы рядом. Зовите, если что, – пробормотал Финн с другой стороны, внимательно следя за переулком и находящимися в нем людьми.

– Иван, – тихо позвала Тава, тряся мужчину за плечи. – Иван, ты меня слышишь?

– Это ты, ангел? – пролепетал тот.

– Ангела здесь нет, – тихо ответила Тава. – Только ее помощница.

– Нет, – пробормотал мужчина. – Ты всегда и была ангелом, а та, другая, всего лишь сопровождающей тебя тенью.

Тава тихонько рассмеялась.

– Как скажешь, Иван. Давай-ка поднимем тебя и отведем к Мэри Эллен.

– Ох, – проворчал он. – Она меня не примет.

– Конечно, примет, – возразила Тава, закидывая его руку на свои хрупкие плечи.

Не давая себе времени на раздумья, Каллан подошел к мужчине с другой стороны.

– А это никакой не ангел, – пробормотал Иван, когда Каллан подставил ему плечо с другой стороны.

– Возможно, ты заблуждаешься, – возразила Тава. – Он ведь помогает тебе, не так ли?

– Черт подери, девонька. Та тень тоже мне помогала, но ангелом от этого не стала. – Когда Ивана подняли на ноги, на него напала икота.

– Позвольте мне его поддержать, а вы показывайте дорогу, – обратился к Таве Финн.

Уступив ему свое место, Тава повела их по переулку. Все вокруг зашептались, когда они проходили мимо, некоторые двинулись следом. Таву это обстоятельство, похоже, нисколько не встревожило – в отличие от Каллана. Пусть этим людям и невдомек, что к ним пожаловал сам наследный принц, он не сомневался, что им известно о помолвке. Новости доходят даже в забытые богами трущобы, не так ли?

Дорога до пункта назначения заняла десять минут. Двухэтажное здание, перед которым они остановились, на первый взгляд было в лучшем состоянии, чем прочие, и могло похвастаться крыльцом, хоть и с несколькими подгнившими досками. Ступая с большой осторожностью, Тава подошла к двери.

– Эй, ангел, – пробормотал Иван, пока они ждали, когда кто-нибудь ответит на звонок, в который Тава звонила, дергая за веревочку.

– Да, Иван? – ласково спросила она.

– Дошли до меня слухи, что ты замуж собираешься?

Тава напряглась и плотнее запахнула на себе плащ.

– Вот так новость! Неужели ты слышал подобное?

– Своими ушами. Правда это или нет?

Тава прочистила горло.

– Да, Иван. Скоро моя свадьба.

Он низко присвистнул.

– Вот повезло сукину сыну. Ты так обо мне печешься. Могу представить, как хорошо станешь заботиться о нем.

– Перестань, Иван, – твердо сказала Тава, когда дверь открылась.

На пороге возникла грозная женщина в длинной хлопчатобумажной ночной рубашке. В свете свечи, которую она держала в руках, Каллан различил несколько седых прядей в ее светло-каштановых волосах. Переведя карие глаза с Тавы на Ивана и обратно, она со вздохом отошла в сторону.

– А я все гадала, когда же он пожалует, – воскликнула она.

Тава прошла мимо нее, жестом приглашая Каллана и Финна следовать за собой.

– Как поживаете, Мэри Эллен? – спросила Тава.

– Было бы лучше, если бы мой сон не потревожили, – проворчала женщина, закрывая дверь.

– Само собой. Хелен сказала мне, что Иван опять запил, – ответила Тава.

– Я не виноват, – запротестовал тот, пока его усаживали на продавленный диван у стены. – Очень уж скучаю по своей Алисе. Она одна прогоняла моих демонов.

– Знаю, Иван, – тихо сказала Тава. – Вам нужно что-нибудь еще, прежде чем мы уйдем? – спросила она, повернувшись к Мэри Эллен.

– Нет, дорогая. Тут я с ним справлюсь, – ответила женщина и добавила: – Тебе самой надо отдохнуть, а то вон какой вид измученный. – При этих словах щеки Тавы слегка покраснели. – Ты не сможешь в одиночку выполнять ту работу, которую вы делали вдвоем, как бы ни старалась.

– Со мной все будет в порядке, Мэри Эллен. Если не смогу сама вернуться с едой и одеялами, позабочусь о том, чтобы передать с посыльным, – заверила Тава, поворачиваясь, чтобы уйти. Вдруг она остановилась и оглянулась через плечо. – А как Уильям?

Лицо Мэри Эллен напряглось.

– Преставился.

– Когда? – тихо спросила Тава.

– Два дня назад.

Тава кивнула и, ни слова больше не говоря, направилась к двери. Вместе с Калланом и Финном, обступившим ее с обеих сторон, она молча вернулась на улицу.

– Мне нужно еще кое-куда зайти. Занести отвар, – сказала она.

– Хорошо, – согласился Каллан и, помолчав немного, спросил: – Кто такая Алиса?

– Дочь Ивана, – уклончиво ответила Тава.

– Она... умерла?

– Да.

– Как именно?

– Ивана арестовали на рынке. Обвинили в краже, хотя он клялся, что ничего подобного у него и в мыслях не было. Так или иначе, целую неделю его продержали в колодках. Никто не знал, где он спрятал Алису, пока ходил добывать еду. Позже нашли ее тельце – она умерла от обезвоживания, – пояснила Тава. – Ей было четыре года.

Каллан чуть не споткнулся. Прежде чем он успел что-то добавить, к ним бросился человек.

– Это ты! – вскричал мужчина, потянувшись к руке Тавы. – Ты та, о ком все толкуют. Ты им помогаешь!

Глаза мужчины были полны ярости, он казался полубезумным. Финн поспешно заступил ему путь, не давая приблизиться к девушке.

– Расслабься. Ему нужна помощь, – тихо сказала Тава, отстраняя Финна.

– Это ведь ты, верно? Та, кого он называет ангелом?

– Речь об Иване? – уточнила Тава.

– Да, о нем. Он сказал, что ты можешь помочь моему сыну, – вскричал мужчина. – А это тень?

– Нет. Ее здесь нет, но я попытаюсь посодействовать. Что именно вам требуется?

– Навестишь моего мальчика?

Тава покачала головой.

– Увы, я не целительница. Объясните, в чем дело, и я приведу помощь...

– Нет, ты должна пойти на него посмотреть. Он совсем малыш. Пожалуйста!

– Хорошо, – вздохнула Тава, шагая к незнакомцу.

Тот напрягся, когда Финн и Каллан двинулись следом.

– Иван велел никому больше не доверять. Только ангелу.

– Все в порядке. Они со мной, – успокаивающе сказала Тава.

Мужчина упрямо затряс головой.

– Нет. Только ты.

Тава оглянулась на Каллана через плечо, и тот предостерегающе покачал головой. Он ни за что не позволит ей уйти одной не пойми с кем.

Прикусив губу, Тава повернулась к мужчине.

– Мне очень жаль, но если моим спутникам нельзя меня сопровождать, то я не смогу помочь.

– Он уверял, что вы поможете, – возразил тот, и в его мольбе прозвучала нотка ярости.

– Я бы и рада, – ответила Тава. – Скажите, что случилось с ребенком?

– Нужно, чтобы ты на него посмотрела, – настаивал он.

– Если бы с ней была тень, ей бы разрешили пойти? – спросил Финн, стоящий между мужчиной и Тавой.

– Я доверяю только ангелу, – процедил тот.

– Позвольте мне сделать это... – начала было Тава.

– Нет, – отрезал Финн, опередив своего принца.

– Ты сказал, что будешь помогать мне, а не мешать, – жестко произнесла Тава.

– Этим я и занимаюсь, – ответил Финн, понизив голос. – Что-то здесь не так, леди Тава. Будь у него благие намерения, он не стал бы настаивать на подобном.

– Местные жители не доверяют посторонним, – возразила она.

– Ты должна пойти со мной, – прорычал незнакомец, все больше разъяряясь. – Ты нужна моему мальчику.

– Одна она с вами не пойдет. Если вашему сыну в самом деле требуется помощь, вы разрешите нам ее сопровождать, – спокойно объявил Финн.

– Она сказала, чтобы привел только ее, – настаивал мужчина.

– Она? О ком речь? – уточнил Финн, небрежно опустив руку на рукоять кинжала.

Тава тоже заметила этот жест и, напрягшись всем телом, прижалась к боку Каллана.

– Я имею в виду Ивана, – запинаясь, поправился мужчина. – Он велел звать только ее.

– Кто тебя послал? – властно воскликнул Каллан.

Лицо мужчины перекосилось от ярости, губы скривились в усмешке.

– Не имеет значения. Сообщили, что шлюху принца видели здесь с какими-то молодчиками.

В следующее мгновение Финн схватил мужчину за грудки и приставил клинок к его горлу.

– Последний раз спрашиваю: кто тебя за ней послал?

– Черт! – взревел тот, когда Финн потащил его по боковой улице и прижал к стене.

– Кто? – потребовал он ответа, стукнув мужчину затылком о кирпичи.

Тава испуганно вскрикнула и поспешно зажала рот рукой.

– Женщина,– прохрипел незнакомец.– Она дала Ивану спиртное, а мне – денег. Велела, когда эта тут объявится, отвести ее в прачечную, а дальше она сама разберется.

– Как она выглядела? – спросил Финн, прижимая кинжал к горлу мужчины. Потекла кровь.

– Она прятала лицо под капюшоном, как и вы, ублюдки!– прошипел тот.– Не знаю я ничего. Мне нужны деньги, чтоб детей кормить. Та дамочка уверяла, что ангел пойдет со мной, если я скажу, что мне требуется помощь. Точнее, моему ребенку.

– Отпусти его, – прошептала Тава чуть слышно.

– Тава, – начал было Каллан.

– Отпусти его, – повторила она, на этот раз громче.

– Он пытался...

– Я знаю, что он пытался сделать, – перебила она. – У него ничего не вышло. Отпусти его. Он пошел на это из стремления накормить свою семью.

Каллан почувствовал на себе взгляд Финна, ожидавшего приказа, и дернул подбородком. Финн отступил в сторону, встав между ними и обидчиком.

– Убирайся отсюда, – угрожающе произнес он. – И доложи той, на кого ты работаешь, что, если попытается затеять что-то подобное снова, будет отвечать перед Короной.

– Чертова Корона,– прорычал мужчина, сплевывая им под ноги.– Как будто кому-то из нас есть до нее дело. Эти и пальцем не шевельнут, если не будет выгоды гребаной казне.– Он зашагал по переулку, направляясь обратно на главную улицу, но остановился и, обернувшись, добавил: – Твоя помощь нам больше не понадобится, ангел, – протянул он, указывая пальцем на Таву. – Возвращайся к своему принцу и держись подальше от этого места.

С этими словами мужчина исчез за углом. Каллан крепче прижал Таву к себе.

– С вами все в порядке? – спросил он, сверху вниз глядя в ее скрытое капюшоном лицо.

– Давайте уйдем, прошу вас, – прошептала она в ответ.

Каллан кивнул. Он не отходил от нее ни на шаг, пока Финн вел их по улице. Тава дрожала, и он понимал, что дело вовсе не в холоде. В столь поздний час на пустынных улицах не было ни единой кареты, поэтому до замка пришлось идти пешком.

– Отвезти леди Таву домой? – спросил Финн, когда они достигли ворот.

Каллан посмотрел на нее: она тряслась, скрестив руки на груди.

– Нет. Отправь записку в поместье Тинделл с сообщением, что она здесь. Напиши, что у нас ранний совместный завтрак или что-то в этом роде и что ты ее сопровождал, – ответил Каллан.

– Договорились, – ответил Финн.

Они направились к боковому входу, ведущему в крыло, где находились личные покои Каллана.

Когда они вышли на лестничную площадку нужного этажа, Финн пожелал им спокойной ночи и направился в свою комнату дальше по коридору, а Каллан пропустил Таву в свои покои. Стянув с нее плащ и усадив на диван, он попытался разжечь огонь в камине. Ожившего пламени было достаточно для того, чтобы давать небольшое количество тепла. Каллан налил им обоим немного виски и, накинув Таве на плечи одеяло, протянул ей стакан и сел на другой конец дивана.

– Тава, с вами все в порядке? – мягко спросил он.

– Мне следует вернуться домой, – тихо ответила она. – Отец и Дрейк будут волноваться.

– Я отправил им записки.

– Отец не обрадуется, узнав, что я провела ночь с вами.

– Вы ночевали в другой комнате, потому что утром мы хотели спокойно позавтракать вместе. Он может поговорить со мной, если у него возникнут вопросы, – просто ответил Каллан. – При необходимости Финн и ночная стража выступят нашими свидетелями.

Тава кивнула. На несколько минут воцарилась тишина.

– Вы предвидели вероятность чего-то подобного, – наконец сказала она.

– Несколько дней назад вы верно заметили, что у меня есть личная охрана, потому что всегда существует опасность, – подхватил он. – Это связано с королевским титулом. Кроме того, сейчас у нас имеются серьезные враги.

Тава снова кивнула.

– Мне следовало предвидеть подобное. Я повела себя глупо. Не думала, что буду иметь такое большое значение в чьем-то великом плане.

Каллан склонил голову.

– Полагали, что, став частью королевской семьи, так и останетесь невидимкой?

– Дело не в этом. Просто я никогда не была настолько важна, – ответила Тава со вздохом, маленькими глотками потягивая виски. – Я всегда была на втором плане. Как правило, обо мне не вспоминали.

– Ничего подобного, Тава, – возразил Каллан.

Взглянув на него, она одарила его знающей улыбкой.

– До истории со Скарлетт вы со мной почти не разговаривали, Каллан. Даже когда ужинали в моем доме, формально приветствовали, а потом я молча сидела за столом. Я не ропщу и не ищу жалости. Предпочитаю быть на заднем плане, потому что так можно многое услышать. Однако я не ожидала, что мое нынешнее положение повлияет на людей, которым я пытаюсь помочь.

– Вы больше беспокоитесь о сообщниках ваших незадачливых похитителей, чем о них самих? – уточнил Каллан, вскинув бровь.

– Есть люди, которым я небезразлична. Мое исчезновение точно не осталось бы для них незамеченным. Мой отец. Дрейк. И еще несколько человек. Они будут искать меня, бороться за меня, – ответила Тава. – А обитатели трущоб... У большинства ничего подобного нет. Если бы кто-то из них исчез, остальные не заметили бы и не стали волноваться.

– Такая невероятная самоотверженность, – пробормотал Каллан, наблюдая, как свет пламени озаряет черты ее лица.

– Я вовсе не бескорыстна, Каллан, – ответила Тава, плотнее натягивая одеяло на плечи. – Но забочусь о тех, о ком забыли короли и королевы этого мира. Это не бескорыстие, а неотъемлемое качество любого порядочного человека.

Оба погрузились в собственные мысли, успокаивая нервы содержимым своих стаканов. Каллан не подозревал, что помощь Скарлетт выходила за рамки Черного синдиката, хотя это не должно было его удивлять. В то время ее приоритетами были те, кто не мог помочь себе сам.

Теперь на первое место выдвинулись ее новые подданные и то, как их могут затронуть мараанские лорды. От фейри не было вестей, и Каллана это вполне устраивало. Пусть остаются в своих Дворах, а он будет помогать своему народу.

– Скарлетт никогда не говорила мне, – нарушил он молчание. – Не рассказывала ни о ком, кроме сирот Черного синдиката.

– Зачем бы ей было это делать? – пожала плечами Тава. Сняв сапоги, она подогнула под себя ноги.

– Ей требовалась моя помощь.

– Сколько времени прошло, прежде чем она пришла к вам? – спросила Тава. – Сколько способов они перепробовали, пока не выбрали тот, что привел ее к вам?

Каллану нечего было на это ответить.

– Вы стали их последней надеждой, Каллан, – добавила она. – Скарлетт была одной из них, одной из забытых.

– Ее вырастил Лорд наемников, – защищаясь, возразил Каллан.

Тава насмешливо хмыкнула.

– Да уж, чудесное детство. Жить по указке хозяина, учиться убивать. Какой ребенок не пришел бы в восторг от подобных условий?

– Вы становитесь невероятно откровенной, когда мы остаемся наедине, – пробормотал Каллан.

– А вы невероятно наивны, если думаете, что Скарлетт рассказала бы вам что-либо о своем мире, когда Корона раз за разом выказывала свое к нему безразличие, – огрызнулась Тава.

– Скарлетт могла бы попытаться, – возразил он. – Я заверил ее, что хочу заботиться об имеющихся подданных, в то время как устремления моего отца и его совета простираются к новым землям. Я недвусмысленно высказался о том, куда направлено мое внимание.

– Тем не менее вы не сделали ничего, чтобы доказать свои намерения, – ответила Тава. – Говорите, Скарлетт могла бы попытаться? И вы тоже, Каллан. Бывали ли вы в трущобах до сегодняшнего вечера? Считали ли за людей их обитателей? Заботились ли о тех, кто не в состоянии сделать это сам? Пытались ли понять их мир? С какими трудностями они сталкиваются и почему? Вам вообще есть до этого дело?

В ее голосе звучало столько страсти и ярости, что Каллан изумленно выпрямился.

– Как, будучи воспитанной в мире аристократов, вы не пали жертвой свойственных им заблуждений? – спросил он, наклонившись к ней.

– Находясь на заднем плане, можно многое увидеть, Каллан. В особенности то, что остальной мир старается не замечать, – мягко ответила Тава.

– А мне покажете?

Встретившись с Калланом взглядом, она так пристально всматривалась в его глаза, будто изучала душу, пытаясь решить, достоин ли он такого дара.

– Нет, – со вздохом объявила Тава. – После сегодняшней ночи это невозможно. Я больше не желанная гостья в их мире. Более того, боюсь, что их снова попытаются использовать, чтобы добраться до меня, а это нечестно по отношению к ним.

– Значит, мы устраним угрозу, – объявил Каллан.

– Мы даже не знаем, кто нам угрожает.

– Лисичка, думаю, мы оба знаем, кто стоит за произошедшим сегодня ночью.

– Перестаньте так меня называть, – со смехом воскликнула она.

– Вам идет, – ответил он с ухмылкой.

– Вы действительно считаете, что это была Веда?

– Я бы поставил на это свою корону.

– Какая невероятная элитарность с вашей стороны, – передразнила она.

– Мы справимся с этой напастью, леди Тава, – заверил Каллан. – И тогда вы введете меня в свой мир и покажете тех, с кем тайком общаетесь.

– Договорились, ваше высочество, – ответила она, протягивая ему почти пустой бокал.

Он чокнулся с ней своим, скрепляя соглашение и удивляясь про себя, как кто-то мог думать о леди Таве Тинделл как о второстепенном персонаже.

Глава 31

Талвин

Талвин почувствовала запах прежде, чем услышала шаги. Запах пихты и земли. Его сопровождал другой, постоянно меняющийся.

Оборотень.

Конкретно, Стеллан.

Она лежала, свернувшись калачиком, среди других волков. Чья-то голова покоилась на ее бедре, а ее собственная упиралась в шею Малика. Она провела в волчьей форме без малого три дня. Бегала под луной. Пила из ручьев. Другие волки охотились, но сама Талвин не могла заставить себя есть сырое мясо убитой добычи, даже будучи волчицей. Она всерьез подумывала о том, чтобы навсегда остаться в этой ипостаси. В таком случае не придется возвращаться и разбираться с разверзшейся бездной.

Тарек.

Азраил.

Авонлейцы.

Ей нужно поесть.

Приняв сидячее положение, она отряхнула мощные лапы и прижала уши к голове, заметив Азраила, сидящего на стволе огромного поваленного дерева. Рядом с ним обнаружилась пума с оливково-зелеными глазами. По возможности Стеллан всегда предпочитал перевоплощаться в представителей семейства кошачьих. У его ног лежал рыжий волк.

Упершись лапами в землю, Талвин уставилась на принца Земли и низко зарычала.

– Талвин, я дал тебе время, – сказал Азраил. – Пришла пора вернуться домой и посмотреть правде в глаза.

Она никак не отреагировала. Не пошевелилась. Заговорить она все равно бы не смогла, даже если бы захотела.

Во вспышке золотого света рядом с Азраилом предстал Стеллан. Он был одет в тонкие штаны, которые часто носил в Сиофре. Рубашки на нем не было. Талвин не могла не задаться вопросом, куда девается его одежда, когда он меняет форму. Интересно, не окажется ли она сама голой, когда наконец разберется, как превращаться обратно?

Волк Ильяс вскочил на ноги, и альфа погладил его рукой по спине.

– Идемте с нами, ваше величество, – сказал он. – Арианна и Сария ждут вас. Мы поможем вам овладеть вашим даром.

Талвин не шелохнулась. Ее стая проснулась и беспокойно задвигалась. Она оглянулась на Малика, наблюдавшего за ней своими нефритово-зелеными глазами. Казалось, он ждал ее решения.

– Вы, должно быть, проголодались, – непринужденно заметил Стеллан. – Если не хотите развоплощаться, по крайней мере, позвольте научить вас охотиться, чтобы вы могли насытиться.

Азраил со вздохом поднялся на ноги. Слева от него появился земляной портал.

– Идем, Талвин. – Видя, что она упрямо не трогается с места, он добавил: – Чтобы принять факты, тебе нужны объяснения, и я расскажу все, что знаю. Если после этого захочешь вернуться к волкам, я не стану тебя удерживать.

Вздрогнув, она наконец нашла в себе силы пошевелиться и сделала несколько шагов к порталу. Заметив краем глаза вспышку мягкого зеленого света, оглянулась и обнаружила, что Малик исчез.

Талвин шагнула через земляной портал в песчаную пещеру. Конструкцию подпирали массивные столбы, а в центре стояли ягуар и тигр. Как только портал закрылся, раздался резкий крик, заставивший ее посмотреть вверх, под потолок, где парил краснохвостый ястреб. Он спикировал вниз, на полпути превратившись в Арианну, которая направилась прямиком к брату. Бусины в ее длинных волосах позвякивали при ходьбе.

– Долго же вы, – проговорила она своим знойным тоном.

– Не сейчас, Арианна, – отмахнулся Стеллан и вскрикнул, когда она послала энергию по песку к его ногам. – В самом деле? – раздраженно произнес он.

– Мы еще не помирились, Стеллан, – беззаботно объявила она. – Происходящее сейчас этого факта не меняет. – Стеллан демонстративно закатил глаза. Потом посмотрел на Талвин, но прежде чем успел что-то сказать, вновь заговорила бета: – Проваливайте, все трое. Стеллан, сходите с Ильясом за едой. Мы с Сарией начнем.

Талвин сидела, наблюдая за перепалкой брата и сестры. Арианна не потрудилась проверить, выполняются ли ее приказы. Очевидно, она не сомневалась, что так и будет. Талвин всегда восхищалась бетой, которую не волновало, что думают о ней другие. Она была свирепой и властной, ожидала повиновения и сражалась за то, чего хотела, даже если приходилось делать это в одиночку. Хотя сейчас она в ссоре с альфой, вместе они по-прежнему представляют собой силу, с которой необходимо считаться.

Поэтому Талвин хотела, чтобы они были на ее стороне, когда она начнет мстить Авонлее.

– Я никуда не уйду, – прорычал Азраил. В его тоне звучала недвусмысленная угроза на случай, если бета попытается его заставить.

Предупреждающе рыкнув на него, Стеллан покинул песчаную пещеру вместе с Ильясом, а Арианна опустила взгляд на Талвин.

– Не могу сказать, что удивлена вашим превращением в волчицу, – задумчиво протянула она, медленно обводя взглядом королеву фейри. – Учитывая, что ваше духовное животное – Малик, вы связаны с Селестой и ваша матушка принимала волчью форму.

При упоминании о матери Талвин поднялась на ноги.

– Смею предположить, что у вас только одна форма, как у королевы Хенны, поэтому и пригласила Сарию. То, как перевоплощаюсь я, отличается от того, как это делают имеющие только одну ипостась.

Услышав свое имя, Сария выступила вперед и остановилась только тогда, когда оказалась нос к носу с Талвин.

– Но, – продолжала Арианна, – вы способны изменять энергию, материю, эфир, что не под силу большинству оборотней. Поэтому отправляйтесь в то место, ваше величество. Когда бы вам ни потребовалось поработать с энергией по своему желанию, идите туда.

Последовала еще одна вспышка света, и принявшая человеческое обличье Сария опустилась на колени перед Талвин. Лицо женщины было так же близко к волчьей морде Талвин, как если бы она пребывала в своей кошачьей ипостаси.

– Есть нить, – мягко сказала она, – соединяющая вашу звериную форму с формой фейри. Найдите ее. Найдите ее в своей душе.

Талвин вздохнула. Она неоднократно пыталась это сделать. Она знала, что должна уметь менять форму. Это заложено в ее крови, в ее сущности, ведь она истинная дочь своей матери. Она потратила невероятное количество времени на поиски в своем колодце силы чего-то, что помогло бы ей превратиться, но так и не добилась успеха. Год проходил за годом, не принося результатов.

– Она там, – тихо подхватила Арианна, словно прочитав ее мысли, и погладила Талвин по боку. – Вы думаете, что ее нет, но эта нить ведет к вам самой.

– А прячется она, потому что вам больно, – добавила Сария. – И потому что вы не желаете ее найти.

– Но должны, – подхватила Арианна, продолжая водить ладонью по шерсти волчицы-Талвин. – Большинство оборотней впервые меняют форму под влиянием страха или травмы. Со мной это случилось после смерти отца. Я тогда почти неделю пробыла лисицей. А Стеллан перевоплотился после того, как в первый раз зарубил жертву мечом.

Сария превратилась в ягуара и растянулась на боку на песчаном полу, словно готовясь к долгому ожиданию. Джамал, напротив, обернулся человеком и, подойдя сзади к своей бете, обнял ее за талию. Перестав гладить Талвин, но не сводя с нее взгляда, Арианна завела руку назад и провела ею по шее своего фаворита.

– Это займет много часов, а возможно, и дней, принц, – сообщила она, обращаясь к Азраилу, который стоял в стороне, как всегда, с раздраженным видом и скрещенными на груди руками. Талвин оскалила зубы, когда он встретил ее взгляд. Посмотрев сначала на него, потом на нее, Арианна наконец решилась: – Вам лучше уйти, принц. Ваше присутствие все усложнит.

– Я уже сказал, что никуда не уйду. Она вернет свою привычную форму и сбежит, не дав мне слова сказать, – ответил он, не сводя глаз с волчицы.

Азраил не ошибся. Таков и был ее план.

Талвин легла на живот, несколько дней не знавший пищи, и положила голову между лапами. Закрыв глаза, она устремила мысленный взор в магический колодец в своей душе. Она копала под ветрами и бризами, цветами и землей. Заставила все вокруг себя исчезнуть, заглушила все голоса, но нити не обнаружила. Ничего, что могло бы вернуть ей облик фейри.

Талвин не знала, сколько пролежала так, прежде чем учуяла запах тушеного мяса. Ее рот тут же увлажнился. Она распахнула глаза... и напряглась при виде Азраила, держащего в руках блюдо с едой. Оборотней нигде не было видно.

– Нам нужно поговорить, – процедил принц Земли. – Вернее, ты будешь слушать, а я – говорить. Возможно, и к лучшему, что ты застряла в волчьей форме.

Талвин зарычала, щелкнув зубами, но он не обратил внимания на ее выпад. Поставив перед ней блюдо с едой, он сполз по стене песчаной пещеры и, упершись предплечьями в согнутые колени, сцепил руки перед собой.

– Мой дед родился в Авонлее, – начал Азраил свой рассказ. – А в земли фейри попал во время Великой войны. Он был воином одной из авойлейских армий, командиром. Как я говорил, авонлейской крови в его жилах было всего на четверть. В те времена фейри жили бок о бок с авонлейцами. Справедливо ли это до сих пор, сказать не могу. Сейчас так много разных версий, что трудно отличить правду от вымысла.

Я никогда не видел своего деда. С моей бабушкой – могущественной фейри, владеющей магией земли, – он, как мне рассказывали, познакомился, будучи размещенным во Дворе Земли. Мой отец родился во время войны. Когда ситуация начала меняться в пользу Деймаса и Эсмерей, дед решил занять трон Двора Земли. Мой отец в то время был еще молод, слишком молод, чтобы разбираться в политических тонкостях. Наш род всегда был силен в магии земли, а благодаря авонлейской магии дед играючи победил правящего принца. Почему он счел военное время подходящим для подобных политических потрясений, я не знаю, однако он победил и стал принцем Земли.

Поедая приготовленную для нее горячую курицу и говядину, Талвин делала вид, что не слушает рассказ Азраила, хотя на самом деле внимала каждому слову.

– Мой дед ценил силу, предположительно потому, что в Авонлее считался бы менее могущественным из-за своего происхождения. Наверняка сказать не могу, но, судя по тому, что он сразу учредил поиски самой одаренной женщины из Двора Земли для женитьбы моего отца, предположу, что догадка справедлива. Тем более что и мой отец был одержим той же идеей. Похоже, он был воспитан в таком духе. По этой причине он заключил соглашение с отцом Элизы еще до того, как мы были зачаты. Я родился на столетие раньше, но мой отец терпеливо ждал, не произведет ли ее семья на свет девочку.

При этих словах Талвин подняла на него глаза. Она, конечно, знала эту историю, но только в общих чертах, без подробностей, за исключением того, что в Элизе проявилась магия огня, а не земли, и отец отрекся от нее. Но не раньше, чем наградил клеймом бесплодия за то, что в ее жилах течет сила другого Двора. Он убил ее мать, а саму Элизу бросил на границе Двора Огня.

Азраил, казалось, почувствовал ход мыслей Талвин.

– Я пытался ее найти, – добавил он. – Отправился на поиски сразу, как узнал, как поступил с ней ее отец. Супружество никогда не имело для меня значения. Оно было... – Он сделал паузу, пытаясь подобрать правильную формулировку. – Всего лишь политическим союзом. Такое восприятие мне привили с детства. Время стоило тратить только на отношения, которые укрепили бы положение Двора, а брак заключался для того, чтобы произвести на свет могущественных наследников и продолжать сохранять контроль над престолом. И все на этом. – Азраил пожал плечами. – Но я не был возмущен, узнав о магии огня Элизы. Она определенно не заслужила того, что сделал с ней отец. К тому времени, как я напал на след, ее принял Двор Огня, что еще больше обострило и без того напряженные отношения – такими они были всю мою жизнь.

Талвин перестала есть. Она не смотрела на Азраила, но в сказанном им определенно был смысл. Его усилия всегда были сосредоточены на том, что лучше для их Дворов и для ее трона. Эта информация для Талвин ненова. Просто объяснение причин.

И не имела абсолютно никакого отношения к тому, что ее Второй не рассказал ей о своем авонлейском наследии.

– Впрочем, это отступление от темы, – продолжил Азраил. – Эсмерей убила моих отца и мать до того, как случилась история с Элизой. Хоть мы с Сорином и заняли троны в одно и то же время, я по-прежнему был старше на целый век и десятилетиями работал вместе с отцом. В отличие от других королевских особ переход власти не имел для меня большого значения.

Азраил говорил таким будничным тоном! Талвин захотелось спросить, горевал ли он о смерти родителей, чувствовал ли вообще что-нибудь?

– Внутренний двор моего отца стал моим Внутренним двором. К тому времени я хорошо всех знал, и когда Третий моего отца угас и ушел за Завесу, было вполне естественно, что его место занял его сын. Так Тарек Ордос сделался моим Третьим. Я знал, что его семья раньше была правящей, что им мой дед бросил вызов и победил. Когда это случилось, Ордосы стали частью его Внутреннего двора. В то время ненависть с их стороны была вполне естественной, но они преданно служили моим деду и отцу. Я не подозревал, что обида будет кипеть и столетия спустя. Не предполагал, что жажда мести заставит Тарека стремиться к более высокому положению, но теперь, обдумывая ситуацию, понимаю, что это не лишено смысла.

Прищурив глаза, Талвин издала низкий рык в ответ на высказанный им намек – что Тарек добивался ее из-за притязаний на трон, а не потому, что она была его близнецовым пламенем.

– Если бы Тарек сейчас бросил мне вызов, он бы все равно проиграл, – продолжил Азраил, видимо, не заметив ее реакции или решив ее проигнорировать. Скорее всего, последнее. – Моя авонлейская кровь всегда будет давать мне небольшое преимущество, однако я не подозревал ни о чем подобном до тех пор, пока мне не перевалило за вторую сотню лет. Отец рассказал, что, когда авонлейцы отступили, мой дед не хотел обнародовать информацию о его наследии, пусть и частичном. Тогда были изменены документы, а подданные поклялись хранить тайну и получили специальные метки. В конце концов, все позабылось. Телепортацию причислили к редким дарам, как у Всадников Пепла или Странников Ветра. Хотя, с учетом того, что мне теперь известно, рискну предположить, что и это в той или иной мере дары авонлейцев.

Талвин сидела и смотрела на него, пока он говорил, пытаясь осмыслить услышанное. Она ждала, когда он перейдет к объяснению того, почему не рассказал ей об этом раньше.

– Я не думал, что это имеет значение, – продолжил Азраил. – На самом деле, я редко вспоминал о своем авонлейском наследии до того дня, когда ты поведала мне о своих планах мести. Я был твоим Вторым всего несколько лет, когда ты сообщила мне то, что вы с Эштин мечтали однажды осуществить. Я хотел тогда же все тебе рассказать, но не мог понять, серьезно ли ты говоришь или просто фантазируешь.

До того дня, когда ты появилась в моих покоях после нападения на Тарека. Когда мы думали, что он умер. Когда Сорин ушел в себя из-за своего поражения и горя Сайруса...

Азраил замолчал, с трудом сдерживая неприязнь к принцу Огня. Хотя Талвин была в ярости и чувствовала себя преданной, как после спасательной операции Сорина, что-то в ее груди сжалось при виде того, как Азраил разгневан из-за нее. Он крепко стиснул зубы и выждал несколько секунд, прежде чем продолжить.

– В ту ночь ты спала в моих покоях, а когда проснулась, в твоих глазах не было ни слез, ни горя, ни печали. Я прочел в них ярость и жажду мести, когда ты сказала мне: «Нам нужно работать, принц». В тот момент я понял, что, если расскажу о своем происхождении, ты зациклишься на нем, позабыв о дальновидности. Ты пробудилась с новой жаждой справедливости и желанием заставить страдать тех, кто, по твоему мнению, несет ответственность за боль, которую ты отказывалась признавать. Я не... не знал, как помочь тебе справиться с этим, Талвин.

Когда Азраил посмотрел на нее, она чуть не отшатнулась. Его взгляд был затравленным, как у того, кто отчаянно чего-то хочет. Он взирал на Талвин так, словно она могла дать ему желаемое, а она понятия не имела, что ему требуется.

– Я до сих пор не знаю, как заставить тебя понять, что твой гнев направлен не туда. Что, если пойдешь войной против королевства, которое, смею заметить, многократно сильнее твоего, лучше себя от этого не почувствуешь. Это не поможет вернуть родителей или Тарека. Не обернет вспять предательство Сорина. Не представляю, как тебе втолковать, что, отдав за это свою жизнь, ты ничего не добьешься. Разве что оставишь свое королевство без наследников.

Талвин открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила, что не может говорить.

Азраил поднялся на ноги и посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Я знаю, что ты чувствуешь себя в меньшинстве, Талвин. Тебе кажется, будто мы с Эштин выступили против тебя, отказавшись от мести. Надеюсь, ты поймешь, что это не так, прежде чем совершишь какую-нибудь невероятную глупость. Ради возвращения твоей привычной формы предлагаю сделать вид, что наши цели по-прежнему совпадают. Если мы не договоримся к тому времени, когда нужно будет делать трудный выбор, я уйду. Освобожу тебя от своей персоны, если таково будет твое желание.

С этими словами Азраил повернулся и вышел из пещеры, оставив Талвин в одиночестве. По-прежнему считая, что он ошибается, что ее гнев направлен куда следует – на тех, кто все это устроил, – она начала расхаживать взад-вперед по пещере, прокручивая в голове все, что он ей сообщил. Ему нет оправданий. Ничто из рассказанного им не могло считаться веской причиной, чтобы скрыть от нее, чья кровь течет в его жилах. Если он прав, то и Эштин такая же. Известно ли ей об этом? Утаивает ли и она тот же секрет? При этой мысли Талвин низко зарычала.

Конечно, она чувствует себя в меньшинстве. Потому что так и есть. Два ее ближайших соратника, которые, как она думала, будут рядом в любой ситуации, практически заявили, что выступят против нее, если придется выбирать. Возможно, Эштин и предпочла ветрам ее, свою подругу, но возненавидела ее за это. А Азраил?

«Я уйду. Освобожу тебя от своей персоны, если таково будет твое желание».

И пусть. Ей не нужно, чтобы кто-то за нее сражался. Ей вообще никто не нужен. Было бы неплохо, будь все по-другому, но, судя по всему, Судьбы решили, что иного она не заслуживает.

Ей никто не нужен.

Ни Сорин.

Ни Тарек.

Ни Эштин.

Ни Азраил.

Все, что ей требуется, – это лежащая у ее ног голова короля Авонлеи и его пылающее в огне и постепенно превращающееся в ничто королевство.

Потому что Азраил неправ.

Вкус справедливости и сладость мести изменили бы для нее все. Ей нет дела до того, что станет с королевством, когда она с ним покончит. Все равно править будет нечем. Не останется никого, кто использовал бы ее народ в своих корыстных целях, чтобы впоследствии бросить на произвол судьбы.

Достигнув этой спокойной, исполненной гнева ясности, Талвин вдруг увидела в своей душе сверкающую нить, которая вилась среди ветров и цветов, обдуваемая эфиром. Она ухватилась за нее и тянула до тех пор, пока не почувствовала, что тело изгибается, меняется, преображается.

Наконец, Талвин встала на две ноги, одетая в ту же одежду, что была на ней на встрече со Скарлетт.

Нужно нанести визит королеве Западных Дворов. Пришло время найти ключи. Чтобы раз и навсегда покончить с Авонлеей.

Глава 32

Сорин

– Ничего не выходит, – вздохнула Скарлетт, убирая меч в ножны за спиной и зачесывая назад выбившиеся из косы волосы.

Все утро они с Сорином провели в тренировочных залах, как делали регулярно в течение последней недели. Днем они посещали различные встречи, а вечерами занимались исследованиями – до тех пор, пока глаза не начинали слипаться... или пока не появлялись другие отвлекающие факторы.

Скарлетт полностью посвятила себя учебе, поставив задачу овладеть умением пользоваться во время боя и магией, и оружием, чтобы получалось легко и непринужденно. Она была разочарована тем, что это не давалось ей естественным образом.

Убрав клинок в ножны, Сорин сократил разделяющее их расстояние.

– За несколько дней успеха не добьешься, Скарлетт. Это ничем не отличается от тренировок по использованию магии. Ты до сих пор учишься, а теперь к этому добавилась необходимость сражаться с применением силы.

– Я все понимаю, но ты слишком нетребователен ко мне. А должен проявлять настойчивость, – возразила она, уперев руки в бедра.

– Конечно, он нетребователен, – раздался мужской голос со стороны каменной арки. Повернувшись, они увидели стоящего там Сайруса. Он оттолкнулся от каменной кладки, которую подпирал плечом, и направился к ним. – Он не станет нападать на тебя, дорогая, ведь ты его близнецовое пламя.

– Не поэтому, – запротестовал Сорин, поправляя ремешок на ее кожаном боевом костюме. Верховная ведьма подарила ей новый взамен утраченного, вместе с доспехами. Скарлетт по-прежнему предпочитала боевую амуницию ведьм той, что изготавливали фейри – или люди.

Она с досадой всплеснула руками.

– Тогда в чем, собственно, причина?

– Причина, принцесса, в том, что я не хочу, чтобы ты использовала свои тени и белое пламя, потому что ты отказываешься...

– Если скажешь «питаться», я мигом усажу тебя на задницу, – предупредила она.

– М-м-м, – хмыкнул Сорин. – Пустые угрозы в твоем исполнении нравятся мне больше всего.

Мгновение спустя он перехватил нацеленный ему в лицо кулак. Стоящий рядом Сайрус хохотнул.

– Еще обвиняешь меня в закатывании истерик, – поддразнил Сорин.

Скарлетт отдернула запястье и высунула язык. Мысли Сорина тут же устремились в сторону многочисленных способов его применения...

Скарлетт ухмыльнулась, как будто знала, о чем он думает. Скорее всего, так оно и было, учитывая, что в последние дни он ослабил свою ментальную защиту.

– Ты никогда ничему не научишься, если будешь постоянно останавливаться ради этого, – раздался раздраженный голос Элизы, только что вошедшей в тренировочный зал.

– Я ничему не научусь, потому что Сорин боится меня заставлять, – ответила Скарлетт.

– Я уже говорил, что не боюсь тебя заставлять. Меня гораздо больше беспокоит тот факт, что ты отказываешься признать необходимость питания, – возразил он.

При этих словах в ее глазах, которые все еще были серебристо-голубыми, но погасшими и тусклыми, вспыхнула ярость. Как бы ни хотела Скарлетт признавать, за последнюю неделю не раз использовала свои тени. Если ничего не предпримет, скоро ее взгляд сделается льдисто-голубым. Она по-прежнему будет в состоянии пользоваться своими авонлейскими дарами, но они утратят привычную мощь. Что совершенно недопустимо, учитывая то, с чем они имеют дело.

Скарлетт отступила от Сорина. Шагнув к ней, он поскользнулся на ледяной корочке под ногами и плюхнулся на задницу. Сайрус и Элиза разразились хохотом, а Скарлетт склонилась над ним с лукавым блеском в глазах.

– Это к вопросу о пустых угрозах, – промурлыкала она.

Сорин выбросил вперед руку, чтобы утянуть за собой Скарлетт, но она с дьявольским смехом отпрыгнула, послав свои тени, о которых он так пекся, щекотать его лицо, шею, торс. Ощущение такое, будто ее собственные пальцы тянутся все ниже и ниже.

– Неудивительно, что у тебя ничего не получается, если часы тренировок ты проводишь таким вот образом, – сказал Сайрус. – Хотя меня это не должно удивлять, учитывая то, чему я стал свидетелем во время твоего обучения магии в Солембре.

Скарлетт бросила на него насмешливый взгляд, подкрепленный демонстрацией среднего пальца. Сорин успел подняться на ноги, растопив под собой лед.

– Сорин всегда будет мягок с тобой, – объявила Элиза. – Он физически не сможет намеренно причинить тебе боль. Это противоречит узам близнецового пламени.

– Что-то я не заметила никакой мягкости, когда он обучал меня в Бейлорине, – проворчала Скарлетт.

– Это потому, что он пытался отрицать свои чувства к тебе и думал, что поправит дело пытками, – раздался из самого темного угла голос, шелковистый и текучий, как мед.

Скарлетт поспешно обернулась и устремилась к выступившей из темноты Нури. Они с жаром обнялись. Нури, как всегда, была одета в черное и не забыла про перчатки, однако капюшон откинула, что позволило Сорину увидеть ее глаза, когда она прижимала к себе Скарлетт.

– Где тебя носило? – прошипела Скарлетт.

– То тут, то там, – ответила Нури, не выпуская подругу из объятий. Ни одна из них не хотела отстраняться первой.

Скарлетт каждый день спрашивала Сорина о Нури, и каждый день получала один и тот же ответ: Нури занята детьми, ходит на рынок за необходимыми вещами. Однако он был удивлен тем, что дочь ночи не выкроила времени, чтобы навестить Скарлетт. Ему сказали, что она справлялась о ней и навещала Кассиуса. Но каким-то образом они со Скарлетт всегда умудрялись разминуться.

– Знаю я, что означает это твое «то тут, то там», – негромко ответила Скарлетт.

– Все в порядке, сестра, – подхватила Нури, отступая на шаг. Когда она вытянула из ножен за спиной свои верные скимитары, в уголках ее губ мелькнула улыбка, а в глазах – лукавый блеск, который Сорин слишком хорошо знал. – Ну что, приступим?

Скарлетт тоже достала из-за спины меч, а с пояса – длинный нож.

– Никаких магических фокусов, сестра, – предупредила Нури, направив на нее клинок.

– И никаких укусов, сестра, – парировала Скарлетт.

Они начали кружить друг около друга, оценивая взглядами движения противницы и выискивая слабые места, которые могли появиться с момента их последнего поединка.

– Никаких фокусов со стороны твоих подчиненных, – добавила Нури, кивая в сторону Сорина, Элизы и Сайруса.

– Вот уж не думала, что тебе нужно установить столько правил, чтобы превзойти меня, – насмешливо поддразнила Скарлетт.

Нури оскалила зубы, не выпуская клыков, и бросилась вперед с присущей ее виду скоростью, но Скарлетт была начеку и встретила ее клинок своим.

– Будем просто стоять и смотреть? – спросил Сайрус.

– Можешь вмешаться, если хочешь, – ответила Элиза, наблюдающая за поединком двух Призраков Смерти сверкающими от восторга глазами.

Скрестив руки на груди, Сорин прислонился спиной к каменной стене, чтобы освободить сражающимся побольше пространства. Его первобытные инстинкты требовали немедленно ввязаться в драку за свое близнецовое пламя, но он не был склонен вмешиваться, учитывая то, чему стал свидетелем в прошлом: как Скарлетт пронзила предплечье Нури кинжалом, пригвоздив ее к полу.

– Скарлетт сама справится, – объявил он.

Он с улыбкой наблюдал, как она уворачивается от выпадов и наносит точный удар ногой в бок Нури, заставляя ту выругаться.

– Скарлетт слишком надолго оставляет правый фланг незащищенным, – пробормотал Сайрус.

– Я заметил, – сказал Сорин, уловив ту же небольшую оплошность, которая не укрылась от внимания его Второго. – Если Нури не обернет это себе во благо, это однозначно сделаю я во время нашего следующего поединка.

Сайрус фыркнул от смеха.

– Не так уж она неправа, жалуясь, что ты с ней слишком мягок. Тебе нужно быть пожестче, Сорин. Микейл так просто не сдастся. И Аларик не...

– Я прекрасно знаю, что они с ней сделают, – прорычал Сорин, сверкая глазами.

За последние несколько дней Скарлетт поведала ему чуть больше. То, что ей говорили, пока она была прикована к стене. То, что с ней делали, когда она росла и тренировалась, чтобы впоследствии стать Девой Смерти. Но этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы Сорин узнал ее так же хорошо, как Кассиус. Или Нури, с которой она сейчас сражалась. В будущем он услышит все эти истории, однако теперь время для них – непозволительная роскошь.

Сорин рванулся вперед, видя, что клинок Нури прошелся по плечу Скарлетт. Если бы не ведьминский костюм, лезвие глубоко рассекло бы кожу. Рука Сайруса сжалась на его плече в качестве напоминания, что это дружеский поединок.

– У тебя новое оружие! – возмущенно зашипела Скарлетт, делая выпад.

– Верно, – протянула Нури, уклоняясь от ее атаки. – Которому предстоит знатная работа.

Тихо зарычав, Скарлетт атаковала и на этот раз не отступила. Она осыпала Нури градом выпадов, заставляя блокировать их и пятиться. Когда дочь ночи попыталась увернуться от очередного удара, Скарлетт вспорола клинком воротник ее туники.

Нури выронила один из своих скимитаров и потянулась за кинжалом, а Скарлетт вдруг сказала: «Сдаюсь» – и бросила оружие. Сорин рванулся к ней, потому что у Нури не было времени замедлить атаку и Скарлетт неминуемо попала бы под удар.

– Какого черта она творит? – пробурчал Сайрус, бросаясь за своим принцем.

Они оказались недостаточно быстры.

Оба подняли руки, чтобы с помощью пламени предотвратить то, что должно было произойти, как вдруг запястье Нури обвили тени, остановив кинжал в дюйме от горла Скарлетт. Скарлетт отмахнулась от клинка, как от назойливого насекомого. Нури разразилась безумным смехом, а Скарлетт потянулась к ней.

Сорин открыл было рот, чтобы закричать, возмутиться, сказать хоть что-то, но не смог. О чем, черт возьми, Скарлетт думала? Он не знал, с чего начать.

У другой разъяренной женщины, напротив, не было проблем с выражением эмоций. Элиза протиснулась между ним и Сайрусом, схватила Скарлетт за руку и крутанула лицом к себе.

– Ты что, с ума сошла, черт возьми?

– Я в порядке, – рассеянно ответила Скарлетт, пытаясь повернуться к Нури, которая с любопытством наблюдала за Скарлетт, не переставая хохотать как ненормальная.

Однако Элиза еще не закончила.

– Ты явно не в порядке, черт возьми, – огрызнулась она. – Тебе чуть не проткнули горло кинжалом.

– Этого не случилось, – возразила та, не сводя глаз с Нури.

– Скарлетт, – процедил Сорин сквозь зубы.

Скарлетт успела высвободиться из хватки Элизы и, повернувшись к Нури, обхватила рукой кулон, виднеющийся в вырезе ее вспоротой туники.

Духовный амулет.

На белой цепочке с серебристым узором.

– Он у тебя уже много лет, – пробормотала Скарлетт как бы про себя.

– Ну да. С тех пор как Аларик мне его подарил, – подтвердила Нури, наблюдая за Скарлетт с пристальным вниманием, как и остальные.

Скарлетт перевела на нее взгляд.

– Аларик тебе его подарил?

– Да, когда я была ребенком. Я пришла в восторг, потому что это ожерелье было похоже на те, что носили вы с Джульеттой, – пояснила Нури.

Глаза Скарлетт расширились, и, опустившись на колени, она начала выводить на грязном полу какие-то знаки.

– Только не это, – пробормотал Сайрус.

Присев рядом с ней, Сорин с облегчением обнаружил, что она пишет слова, а не рисует метки. В один столбик были перечислены расы, напротив – имена:

«оборотни – Тула

дети ночи – Нури

фейри —?

ведьмы – Джульетта

смертные —?

авонлейцы – я»

– Дитя каждой расы носит его на цепочке из поцелованного ветром камня, – пробормотал Сорин.

Скарлетт подняла на него глаза, в которых отражалось волнение.

– Ключи всегда пытались вернуться домой.

– Ключи всегда пытались добраться до тебя, – поправил он с робким благоговением в голосе.

– Аларик не знал, каким сокровищем обладал,– прошептала она с недоверчивым смешком.– А я в течение долгих лет находилась рядом почти со всеми. Лет, черт подери! Но и он тоже понятия не имел.

– Хочешь сказать, что наши амулеты представляют собой некоторые из этих ключей? – требовательно спросила Нури, не двигаясь с места. Элиза и Сайрус потрясенно смотрели на них.

– Да, – ответила Скарлетт, на краткий миг вскинув голову и вновь возвращаясь к своему списку. – Если бы ты была рядом в последние несколько дней, то знала бы о моих подозрениях.

– Я и была рядом. Заботилась о детях, пока ты играла во всезнающую королеву, – проворчала Нури.

Сорин рыкнул, скривив губы, а Сайрус шагнул к Нури. Взглянув ей в лицо, Сорин понял, что она шутит лишь наполовину. Нури дразняще усмехнулась.

Скарлетт проигнорировала ее словесный выпад, целиком сосредоточив внимание на своем списке.

– Духовные амулеты были у меня и у Тулы, полнокровного оборотня. Ключ ведьм находился у Джульетты, а ключ детей ночи – у Нури. Осталось найти ключ смертных и ключ фейри, но даже в таком случае получится всего шесть рас. А ключей семь. У кого еще он может быть?

– У мараан? – предположил Сорин.

– Не представляю, чтобы Элинé доверила ключ мараану. Это была бы игра против самих себя, – задумчиво протянула Скарлетт и, сменив положение, села на корточки.

Обойдя фейри, Нури остановилась рядом с письменами.

– У Тулы был духовный амулет?

– Да, – подтвердила Скарлетт.

По ее тону Сорин понял, что она слушала вполуха, погрузившись в раздумья, как часто бывало, когда она над чем-то работала.

– Она нашла его в доме Лэйрвудов в ту ночь, когда ее удерживали там в плену.

– В ту ночь, когда умерла Джульетта? – уточнила Нури.

Скарлетт стрельнула в нее взглядом и быстро потупилась.

– Да.

– Где сейчас амулет Джульетты? – спросила Нури. – Должно быть, он был тогда на ней, а Сибилла так и не увидела ее тела...

Скарлетт зажмурилась, пытаясь скрыть гримасу, но Сорин все равно заметил. Он видел, что произошедшее до сих пор ее не отпустило, несмотря на то, что Джульетта, по сути, жива.

«Скарлетт...»

Распахнув глаза, она посмотрела на него. «Я в порядке», – прошелестело по их связи.

– Не знаю, – откашлявшись, призналась она тихим голосом. – Смею предположить, что где-то в доме Лэйрвудов. Нужно выяснить, что Микейл сделал с ее телом после той ночи.

– А два других? – спросил Сайрус.

Подняв голову, Сорин увидел, что его Второй, подобно Скарлетт, пытается решить головоломку и не может найти ответ.

– Надо подумать, – ответила Скарлетт, вставая. – Прочие находились у меня под носом. Я много лет жила рядом с теми, кто их носил.

Сорин тоже встал. Он собирался спросить, есть ли у нее идеи, как вдруг раздался громкий рев, заставивший всех потянуться к оружию. Звук сотряс помещение, из каменной арки посыпались мелкие камешки. Бросившись к Скарлетт, Сорин притянул ее к себе, а Сайрус с Элизой обхватили их обоих, образовав защитное кольцо. Даже Нури переместилась к ним за спину, выпустив клыки.

Воздух пронзил новый оглушительный рев, закружились тени, и фейри выставили щиты из пламени.

– Что это такое? – пробормотала Скарлетт, чей взгляд метался по сторонам в поисках источника звука. Остальные поступали так же.

– Не знаю, – ответил Сорин. – Черные Залы защищают мощные чары, через которые ничто не должно проникнуть.

На них упала тень, и все посмотрели на небо. Солнце заслоняло что-то огромное, скользящее на черных крыльях. Оно накренилось, совершая разворот, чтобы вернуться к ним. Сорин крепче прижал к себе Скарлетт.

– Это же... – ахнула Скарлетт. Изумление на ее лице было зеркальным отражением того, что чувствовал Сорин.

– Не может быть, – пробормотал Сайрус, опуская, однако, оружие. Сорин с Элизой поступили так же.

Земля содрогнулась, когда в нескольких футах от них приземлилось огромное чешуйчатое тело. Пол под ногами заходил ходуном, и Сорин обхватил Скарлетт за талию, чтобы поддержать.

Из ноздрей гигантской рептилии, которая достигала не меньше двадцати футов в длину, валил дым, а вертикальные зрачки в окружении светящихся желтых радужек были прикованы к ним. Сложив крылья, создание ударило по земле шипастым хвостом.

– Это дракон, – выдохнула Скарлетт.

– Это Ранвир, – тихо поправил Сорин.

– Ты его знаешь? – спросила Скарлетт, глядя на него снизу вверх.

– Дракон – духовное животное Саргона, а его брат Эджер связан с Ариусом, – пояснил Сорин.

– Зачем он здесь? – спросила Скарлетт, высвобождаясь из объятий мужа.

Склонив голову к плечу, она уставилась на пожаловавшее к ним чудовище.

– Смею предположить, что он здесь из-за Кассиуса, – ответил Сорин.

Скарлетт перевела на него взгляд.

– Хочешь сказать, это духовное животное Кассиуса?

– Не удивлюсь, если так, – пожал плечами Сорин.

Остальные стояли в потрясенном молчании.

Скарлетт обратила взгляд на шипящую рептилию, чья темно-зеленая чешуя блестела на солнце, и шагнула вперед. Сорин схватил Скарлетт за руку, останавливая.

– Что ты творишь?

– Хочу поздороваться, – бросила она через плечо.

– Не вздумай трогать дракона, Скарлетт, – ужаснулся Сорин, окинув ее недоверчивым взглядом.

Она обернулась к Ранвиру, который пристально наблюдал за ней, опустив голову и как бы приглашая его погладить.

– Думаю, ему это понравится, – сказала она Сорину, пытаясь вырвать руку из его хватки. – Может, он возьмет меня с собой в полет.

– О боги! – воскликнул Сорин. – Нет, милая. Ты не станешь кататься на духовном животном.

– Но я же ездила на Ринджи, – возразила она.

– Да, но Ринджи – духовное животное Азраила Луана, который при этом присутствовал.

– Выходит, если со мной будет Кассиус, я смогу оседлать Ранвира?

– Он здесь не ради Кассиуса. Не в том смысле, в котором ты думаешь, – раздался суровый голос Верховной ведьмы.

Она стояла в нескольких шагах позади и, поджав губы, смотрела на чудовище.

– Откуда вы знаете? – спросила Скарлетт, возвращаясь взглядом к дракону, который внимательно наблюдал за ними.

– Ритуал единения совершается в Ширском лесу, а не здесь, – ответила Хейзел, подходя ближе. – Да и Ранвир уже связан с другим. Если тот не покинул этот мир, дракон здесь по другой причине. Которая, однако, скорее всего касается Кассиуса.

Скарлетт еще раз попыталась приблизиться к рептилии, но Сорин держал крепко. Она бросила на него взгляд через плечо.

– Дракон не причинит вреда королеве, принц, – сказала Верховная ведьма. – Он знает, кто она такая и чья кровь течет в ее жилах.

– И чья же это кровь? – напряженно спросил Сорин.

– Какое у него дело к Кассиусу? – одновременно с ним выпалила Скарлетт.

Хейзел перевела взгляд с дракона на Скарлетт.

– Ранвир здесь по поручению того, с кем он связан.

– Кого? – выдохнула Скарлетт.

Поджав губы, Верховная ведьма некоторое время молчала.

– Отца Кассиуса, – наконец, ответила она.

– Что? – ахнула Скарлетт, вырываясь из рук Сорина и сокращая расстояние между собой и Хейзел.

Стоящие рядом со своим принцем Элиза и Сайрус напряглись, поскольку до сих пор опасались Верховной ведьмы, как и Сорин, несмотря на ее заверения о дружбе с Элинé.

– Отец Кассиуса не знал, что у него есть сын, но теперь он в курсе, о чем свидетельствует появление Ранвира. Поскольку он не может явиться сюда сам, послал своего питомца.

Сорин подавил смех, настолько нелепым показалось то, что гигантского дракона, связанного с богом войны и храбрости, назвали домашним любимцем.

Скарлетт заговорила было, но замолчала, как будто внезапно что-то осознав.

– Почему вы здесь? Вы не покидали Кассиуса с тех пор, как мы его привезли.

Впервые за все время их знакомства Сорин увидел на губах Верховной ведьмы улыбку.

– Я пришла за вами. Он просыпается.

Скарлетт замерла. На несколько коротких секунд казалось, что она не дышит. Этого времени Сорину хватило, чтобы добраться до нее. Едва он успел сжать ее ладонь, как она телепортировалась из тренировочного помещения.

Глава 33

Скарлетт

Скарлетт сидела, скрестив ноги, на кровати рядом с Кассиусом и держала его за руку. Он пока не очнулся, но время от времени шевелился и слабо постанывал.

Хейзел не присутствовала, чтобы дать им возможность побыть наедине, когда Кассиус придет в себя, за что Скарлетт была ей очень благодарна, хотя и понимала, как для нее мучительно находиться вдали от сына в столь важный момент. Сорин, напротив, был рядом, составляя ей компанию и не позволяя погрузиться в мрачные мысли.

Микейл не возвращался в сны Скарлетт с той ночи, когда она не смогла уснуть и Сорин нашел ее на пляже. Но даже теперь она не думала ни о чем другом, кроме как о том, сколько еще раз ей придется сидеть рядом с Кассиусом и ждать, когда он очнется, потому что он связал свою жизнь с ее, когда ему было всего десять лет? Сколько раз, прежде чем он не проснется?

– Прекрати, – мягко приказал Сорин, отрывая ее от затягивающих воронкой мыслей.

– Возможно, в одной из наших книг описано, как можно обратить вспять узы хранителя? – задумчиво протянула Скарлетт, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки Кассиуса. Она с трудом боролась с подступающей усталостью, а ведь еще нет и полудня!

– Полагаю, стоит дождаться, когда он очнется, чтобы понять, захочет ли он вообще это делать,– возразил Сорин.– Я думаю, ты должна предоставить ему право выбора.

– Конечно, это будет его выбор, – подхватила Скарлетт. – Но, если он предпочтет избавиться от метки, я хочу быть к этому готовой.

– А если не захочет? Если Кассиус решит остаться привязанным к тебе в качестве хранителя, ты позволишь ему? Или попытаешься его переубедить? Подобно тому, как с самого возвращения из Бейлорина ты постоянно пытаешься отговорить нас от нашего выбора быть рядом с тобой?

– Это... – Скарлетт поджала губы и, помолчав немного, объявила: – С твоей стороны несправедливо так говорить.

– Что несправедливо, Скарлетт, так это твое стремление освободить всех от уз с тобой, но при этом не принимать выбор, который делают другие, – ответил Сорин.

Она опустила взгляд на свою руку, сжимающую ладонь Кассиуса, и тихо сказала:

– Не хочу обсуждать это прямо сейчас.

– Конечно, не хочешь, – хмыкнув, пробормотал Сорин.

Как бы ни пыталась она скрыть обиду – естественную реакцию на его слова, – та все равно промелькнула по их связи, поскольку Сорин пока не научил ее скрывать свои чувства. То ли у него не было времени, то ли просто не хотел. Она не была уверена, что именно.

– Я не...

– Не пытайся взять свои слова обратно, Сорин. Ты действительно имел это в виду.

– Ты права, – признал он. – Это так, однако мне следовало сформулировать мысль по-иному.

– Незачем ходить вокруг меня на цыпочках. Я могу принять то, что тебе нужно мне сказать.

– Не то чтобы я испытывал потребность ходить вокруг тебя на цыпочках, – возразил он. – Я сознаю, что ты способна вынести гораздо больше, чем многие другие. Однако я часто забываю, насколько ты молода, когда думаю о том, сколько всего тебе пришлось пережить за свою короткую жизнь. Как я уже говорил, я хочу стать твоей отдушиной от тягот мира, а не добавлять новых забот.

– Это не всегда возможно, – вздохнула она.

– Очевидно, – согласился Сорин. – Но, когда такая возможность есть, ею стоит воспользоваться, а не утяжелять бремя, которое ты пытаешься нести, упрямо отказываясь от помощи.

– Никаких хождений на цыпочках, да? – пробормотала она.

Ответить Сорин не успел, поскольку негромкий стон Кассиуса заставил Скарлетт немедленно переключить на него внимание. Когда она почувствовала крепкое пожатие его пальцев, сердце Скарлетт заколотилось с новой надеждой, что он вот-вот очнется. Его веки затрепетали, рот приоткрылся, и через несколько секунд послышалось невнятное: «Морская Звездочка?»

На глаза Скарлетт мгновенно навернулись слезы. Она опустилась на колени и склонилась над ним.

– Я здесь, Кас, – прошептала она, стараясь перестать плакать.

Прошла еще минута, прежде чем он поднял веки и, окинув комнату здоровым глазом, уставился на Скарлетт. Окружающий мир замер, пока они молча смотрели друг на друга. Наконец, на губах Кассиуса расцвела улыбка, и Скарлетт рассмеялась сквозь слезы и бросилась в его объятия. Она старалась действовать аккуратно, не задевать те места, где были раны, но он притянул ее к себе и зарылся лицом в волосы.

– Ты держалась молодцом, Морская Звездочка, – прошептал он.

– И ты тоже, – пробормотала она ему в грудь.

Шорох за спиной заставил ее отпрянуть. Обернувшись, она увидела Сорина.

– Оставлю вас наедине, – сказал он и, быстро чмокнув ее в висок, добавил: – Дай знать, если что-нибудь понадобится.

Скарлетт благодарно ему улыбнулась. Не успел Сорин выйти за дверь, как она заползла под одеяло и прильнула к Кассиусу. Обняв ее одной рукой, он теснее привлек ее к себе.

– Расскажи, что случилось, – прохрипел он. Его горло пересохло.

– Давай я принесу тебе воды, – предложила Скарлетт, отстраняясь, но он крепче прижал ее к себе.

– Позже. Чуть... позже. Через минуту.

– Хорошо, – прошептала она, расслабляясь в его объятиях.

Минута проходила за минутой, а они так и лежали в тишине, напитываясь присутствием друг друга. Скарлетт радовалась тому, как размеренно поднимается и опускается грудная клетка Кассиуса, как ровно бьется его сердце, какой он теплый.

– Я думала, что потеряю тебя, – наконец призналась она.

– А я не думал, что снова увижу тебя по эту сторону Завесы, – признался Кассиус. – Хоть одним глазком, – добавил он.

Скарлетт наклонила голову, чтобы заглянуть в его глаза. На нее смотрел только один, шоколадно-карий, а другой был молочно-белым и мутным.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Если это единственная непоправимая травма, которая будет напоминать о случившемся, то мне грех жаловаться, Морская Звездочка, – ответил он, прижимая ее к себе.

– Я не знаю, какие травмы останутся навсегда, а какие исцелятся. Глазу, увы, помочь нельзя – из-за клинка, которым его, по словам Хейзел, проткнули. Что касается остального... В этих вопросах она куда более сведуща, чем я, – ответила Скарлетт, проводя пальцами по его лицу.

– Хейзел – это целительница? – спросил Кассиус, чуть пошевелившись.

Скарлетт прикусила губу, прежде чем прочистить горло.

– Хейзел – ведьма. Верховная ведьма. Она, по сути, королева ведьм. И да, она целительница. Она обучала Элинé.

– Она обучала твою мать?

– Элинé не моя мать, – призналась Скарлетт и, сделав глубокий вдох, выпалила: – зато Хейзел – твоя.

– Верховная ведьма... моя мать? – повторил Кассиус.

Скарлетт кивнула.

– Она не отходила от тебя с тех пор, как мы доставили тебя сюда.

– И где же мы находимся? – спросил он, оглядывая комнату.

– В Черных Залах. Думаю, можно назвать это место моим дворцом, или замком, или как угодно еще. Он расположен в южной части континента, в устье реки Тайкес, – пояснила она, теребя нитку на одеяле.

– Это не то место, куда Сорин приводил меня раньше?

– Нет. То был его дворец в Солембре. Во Дворе Огня.

Почувствовав, как Кассиус кивает, Скарлетт подняла на него глаза.

– О чем ты думаешь?

Глубоко вздохнув, он поморщился.

– Если честно, даже не знаю, с чего начать. Просто расскажи мне... как ты нашла ее. Начни с этого.

Скарлетт встала, чтобы принести ему воды, и заговорила о Хейзел, о том, как они выяснили, кто он такой и кем ей приходится. Она кратко пересказала историю, которой поделилась Верховная ведьма, включая то, как Элинé помогла ему выбраться из Королевства ведьм, чтобы спасти жизнь.

– Кто мой отец? – спросил Кассиус, когда Скарлетт замолчала.

– На этот счет Хейзел изъясняется намеками. В целом, толку от нее не больше, чем от Джульетты, – проворчала Скарлетт.

Кассиус напрягся.

– Джульетты?

Тогда Скарлетт поведала ему о том, как Джульетта умерла, но не до конца, хотя сама до сих пор не понимала, как такое возможно. Добавила, что Воплощение Смерти теперь Оракул, которая говорит пророчествами и загадками, понять суть которых практически невозможно.

– Не представляю, что на это сказать, – наконец произнес Кассиус.

Скарлетт помогла ему принять сидящее положение, добавив в изголовье кровати несколько подушек, и сама пристроилась рядом, скрестив ноги. Держа в руках стакан с водой, она заставляла его время от времени делать глотки.

– Это далеко не все, Кассиус. Мне так много нужно тебе рассказать, но не за один раз. Хейзел очень хочется тебя увидеть – если ты, конечно, не против, – добавила Скарлетт.

Кусая губы, она внимательно наблюдала за ним, поскольку ни за что не стала бы принуждать его.

– Эта женщина спасла мне жизнь и не отходит от меня несколько дней. Полагаю, я должен как минимум поблагодарить ее, – сказал он с ноткой горечи в голосе.

– Кас, ты ничего ей не должен, – мягко возразила Скарлетт. – Если ты не готов к встрече с ней, она не войдет в эту комнату без твоего разрешения.

– Я понимаю, почему она отдала меня Элинé, но в то же время... Если она в самом деле Верховная ведьма... Неужели не могла сама обеспечить мою безопасность? И почему Элинé ни словом не обмолвилась обо всем этом? – спросил Кассиус.

– Не знаю, – призналась Скарлетт. – С тех пор, как попала сюда, я нашла ответы на многие вопросы, но появилось еще больше новых.

– А еще у тебя появились татуировки, – добавил он, кивком указывая на ее левую руку.

Скарлетт мягко улыбнулась, глядя на метку, которая покрывала большой палец, указательный и средний.

– Татуировки. Корона. Муж, – небрежно перечислила она, слегка пожав плечами. – Ничего особо интересного.

– Да уж, наслышан, – подхватил Кассиус со знающей ухмылкой.

– Вот-вот, – подтвердила Скарлетт с преувеличенным вздохом, – сам Огненный Засранец, не больше и не меньше.

– Боги, надеюсь, ты называешь его так в лицо, – усмехнулся Кассиус и поморщился.

– Пока нет, – призналась она. – Но недавно он сам предложил, чтобы я придумывала ему вычурные прозвища. – Кассиус поманил ее к себе, и Скарлетт прижалась к нему, забравшись с ногами под одеяло.

– Я скоро встречусь с Хейзел, – наконец сказал он, когда она устроилась поудобнее. – Но мне нужно время, чтобы привыкнуть.

– Прежде тебе нужно что-нибудь съесть.

– Собираешься покормить меня, Морская Звездочка? – поддразнил он.

– Нет, – проворчала Скарлетт, ткнув его в ребра, и он зашипел. – Но я знаю принца, который принесет сюда еду.

– Адитья будет у меня подавальщиком? – удивился Кассиус.

– Угу, – хмыкнула Скарлетт.

– Не отказался бы я на это посмотреть.

Через полчаса в комнату вошел Сорин с подносом еды, которую подогревал своим пламенем. Щелкнул замок закрывающейся двери, и он поставил свою ношу на маленький пристенный столик.

– Как ты себя чувствуешь, Кассиус? – спросил он, наполняя тарелку.

– Лучше, – ответил тот. – Главное, что ты вытащил оттуда Скарлетт. Все остальное не имеет значения.

– Еще как имеет, – вклинилась она.

Сорин подошел к кровати с тарелкой в каждой руке и передал одну Кассиусу, а другую – Скарлетт.

– Тебе тоже нужно поесть, милая.

Скарлетт демонстративно закатила глаза, но все же надкусила сэндвич и язвительно улыбнулась мужу.

– И питаться тоже, – невесело ухмыльнувшись, добавил Сорин.

– Черт побери, Сорин, – окрысилась Скарлетт, швырнув в него сэндвичем и попав точно в лицо.

Сорин со смехом утерся. Остатки сэндвича глухо плюхнулись на пол.

– Может, твой хранитель сможет тебя убедить, раз мне не удается.

Кассиус смотрел то на одну, то на другого, в его взгляде читались смятение и веселье.

– Ну, ты и урод. Только и ждал, чтобы прийти сюда и сказать что-то в этом духе, не так ли? – прорычала Скарлетт.

Сорин одарил ее насмешливой улыбкой, свидетельствующей, что он ничуть не раскаивается.

– Тебе нужно что-то мне рассказать, Морская Звездочка? – спросил Кассиус, принимаясь за свой сэндвич.

– Это может подождать, – возразила она, устремив выразительный взгляд на мужа.

– Может ли? – переспросил тот. – Твои глаза стали почти голубыми.

– Потому что это их естественный цвет, Сорин.

– Только не тогда, когда твои запасы энергии полны.

Кассиус отложил еду на тарелку.

– Думаю, пора мне все рассказать.

– Нет. Я не позволю вам двоим наседать на меня по этому поводу, – надулась она.

– Либо ты сама его просветишь, либо это сделаю я, – пожал плечами Сорин.

– Сорин, – рыкнула она.

– Скарлетт, – эхом повторил он.

«Прекрати немедленно,– обратилась она к нему по их связи.– Прекрати, и тогда я...что-нибудь придумаю сегодня вечером».

Сорин изогнул бровь.

«Никуда не годится, принцесса».

Она прищурилась.

«Если мы ничего не придумаем, я... соглашусь на питание». При одной мысли об этом Скарлетт скривила губы от отвращения.

– Не знаю, чему я стал свидетелем, но чувствую себя неловко, – признался Кассиус, переводя взгляд с Сорина на Скарлетт и обратно.

Скарлетт небрежно махнула рукой.

– Это наша связь. Мы можем мысленно общаться друг с другом.

– Это странно и неловко, – повторил Кассиус.

– Даже если этот спор исчерпан, Кассиусу все равно нужно узнать о питании, Скарлетт, – увещевал Сорин. – Он напрямую зависит от этого, по нескольким причинам.

– Я в курсе, Сорин, – раздраженно вздохнула она. – В конце концов я бы и до этого добралась.

– Нынешний момент подходит не хуже любого другого.

– А я-то думала, что в нашей семье любитель совать нос в чужие дела – это Сайрус, – пробормотала Скарлетт чуть слышно и, проигнорировав насмешливый взгляд Сорина, повернулась к Кассиусу. – То, что нам нужно обсудить... Это очень важно, Кас. Если прежде тебе захочется отдохнуть, я пойму.

– Я в порядке, Скарлетт. Сорин, похоже, настаивает.

– Это потому, что он властная задница, зато я могу подождать, если тебе требуется собраться с силами.

Кассиус откинул голову на подушки и смежил веки.

– Говори, Скарлетт.

Она нахмурилась, но не стала заострять внимание на его приказном тоне, учитывая, что он только что вернулся с того света.

– Ты спрашивал о своем отце, – начала она.

Он тут же открыл глаза и вскинул голову.

– Как я понял, тебе неизвестно, кто он. Сплошные намеки.

– Верно, неизвестно, – поспешно заверила Скарлетт, – но я знаю, откуда он родом. По словам Хейзел, он оттуда же, откуда и мои родители – из Авонлеи.

Кассиус не ответил. Он просто смотрел на нее, не двигаясь и даже не моргая.

– Кассиус? – позвала она.

– Ты хочешь сказать, что... мой отец – авонлеец? Что твои родители... что ты тоже авонлейка?

– Верно, – подтвердила Скарлетт. – Моей матерью была не Элинé.

– Кто твои родители?

– Этого я не знаю. Знаю только, что они авонлейцы. По крайней мере, на это мне неоднократно намекали другие.

Сорин молча сел на стул, который занимал до этого, чтобы наблюдать за происходящим. Очевидно, хотел проследить, чтобы она ничего не упустила.

Скарлетт прочистила горло.

– Курица-наседка по имени Сорин беспокоится о том, что жители Авонлеи зависят от фейри в плане пополнения своих магических резервов. Фейри восстанавливают силы так же, как и смертные, – посредством еды и отдыха. А авонлейцы делают это через фейри. Питаясь их магией.

– Ты отказываешься это делать? Питаться, чтобы поддерживать максимальный уровень силы?

– Именно, – вклинился Сорин.

– Нет, – прорычала Скарлетт, бросив на него взгляд. Он изогнул бровь. – То есть да, но только потому что сейчас мне это не нужно.

– То есть ты не хочешь, – уточнил Сорин.

– Нет, Сорин, я не это имею в виду, – возразила она.

Окинув их взглядом, Кассиус обратился к Сорину:

– Расскажи мне то, о чем она умалчивает, Адитья.

Скарлетт раздраженно скрестила руки на груди.

– Ей нужно найти Источник, из которого можно черпать силу, но мы не знаем, что он из себя представляет. Пока это не выяснится, единственный способ поддерживать ее силу – пить кровь фейри, подобно детям ночи, – объяснил Сорин.

– А, – ответил Кассиус.

– И больше тебе нечего добавить? – спросил Сорин, вздернув брови.

– Я понимаю, что это может показаться...

– Мерзким? Отвратительным? Отталкивающим? – подхватила Скарлетт.

– Да-да, мы в курсе твоего богатого словарного запаса, Скарлетт, – отмахнулся Сорин.

– Никто не спрашивал твоего мнения по этому вопросу, однако ты все равно его высказал.

Сорин со вздохом провел рукой по лицу.

– Послушай, – сказал он, обращаясь к Кассиусу. – Мы столкнулись с врагами, о которых ничего не знаем. Тени и белое пламя Скарлетт – это авонлейские дары, которые являются ее главным преимуществом в бою. Ей нужно постоянно поддерживать запасы энергии полными, даже если для этого придется питаться как дитя ночи, пока не найдем Источник.

– Совершенно с тобой согласен, – поддакнул Кассиус.

– Перестаньте говорить обо мне так, будто меня тут нет, – вспылила Скарлетт, но Сорин проигнорировал ее выпад.

– Если она не станет этого делать и слишком ослабеет, то будет вытягивать силу из тебя, что помешает твоей способности защищать ее.

– Сорин! – возмутилась Скарлетт.

Сорин наклонился вперед на стуле.

– Нужно внести ясность, Скарлетт. Я не хочу повторения ситуации на границе, когда ты утаивала от меня информацию в надежде выяснить все самостоятельно. Кроме того, это напрямую касается Кассиуса. Он заслуживает того, чтобы знать.

– Ты мог бы быть более тактичным в этом вопросе, – пробормотала она.

Сорин откинулся на спинку стула.

– Он командующий армией и, спешу заверить, тактичности предпочитает прямоту.

– Это верно, Морская Звездочка, и тебе об этом известно, – подхватил Кассиус. – А почему ты будешь вытягивать из меня силу?

Скарлетт рассказала ему о метке хранителя, о том, как они ее получили и что это значит для него. Закончив с подробностями, она добавила:

– Ты сделал этот выбор еще в детстве, Кас, и, если сейчас передумал, мы найдем способ разорвать нашу связь.

– Почему я должен передумать?

– Потому что эти узы подразумевают, чтобы ты оберегал меня любой ценой. И ставил мое благополучие выше всего остального, даже собственной жизни.

– Чем это отличается от того, чем я занимался последние пятнадцать лет?

– А тем, что это был не твой выбор.

– Разумеется, мой, – возразил Кассиус, беря с тарелки ломтик сыра и откусывая кусочек.

Скарлетт покачала головой.

– Может, тебе казалось, что так и было, но все это время тебя направляли узы хранителя. Заставляли защищать меня.

– Не согласен. Думаю, метка просто облегчила мою работу, – возразил Кассиус, отправляя в рот остатки сыра. – Это определенно многое проясняет.

– Это работа, которую тебе навязали, – стояла на своем Скарлетт.

– Не похоже. Судя по тому, что ты мне рассказала, я сам этого хотел.

– Конечно, в детстве это звучало захватывающе, Кассиус. Ты не понимал...

– Не понимал, что связываю себя с девочкой, которую и без того яростно защищал? Не понимал, что должен буду отдать за тебя жизнь, если потребуется? И это при том, что я был готов это сделать? Даже в детстве?

На глаза Скарлетт навернулись слезы, и она смахнула их и опустила взгляд на свои руки.

– Тебя заставили, Кассиус, – прошептала Скарлетт едва слышно. – Ты не хотел пить из того кубка, тебя заставили.

– В таком случае давай-ка проведем ритуал еще раз, чтобы ты уяснила, что теперь я решил стать твоим хранителем по собственной воле.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его лицо было суровым и совершенно серьезным.

– Мы с тобой всегда были больше, чем просто друзья, Скарлетт, – сказал Кассиус. Черты его лица смягчились. – Чем даже семья. С самого детства, еще до метки.

– Мы – родственные души, – пояснила она, смахнув слезу. – Наши судьбы всегда были переплетены.

– В таком случае не понимаю, зачем мы это обсуждаем, – пожал он плечами, устраиваясь на подушках.

Скарлетт открыла было рот, чтобы возразить, но Сорин ее опередил:

– Он предпочитает темноту, Скарлетт. Позволь ему остаться в ней, – мягко произнес он. – Позволь нам остаться в твоей тьме.

– Хорошо, – вздохнула она. – Хорошо.

– Ты уверен, что готов? – спросила Скарлетт, стоя у окна в комнате Кассиуса.

Сам Кассиус выходил из купальни в сопровождении Сорина, который страховал его на случай, если понадобится помощь. Еще вчера Кассиус опирался на него при ходьбе, а сегодня настаивал на том, чтобы все делать самостоятельно.

Хейзел дала Скарлетт инструкции по приему отваров, чтобы ускорить выздоровление, а Сайрус принес небольшой стакан крови. Скарлетт отвернулась, пока Кассиус пил.

Что касается ее договоренности с Сорином о том, чтобы «что-нибудь придумать»... Скарлетт уснула прежде, чем он успел затронуть эту тему, но знала, что он не забыл и снова заговорит об этом в самый неподходящий момент.

– Да, Скарлетт, – вздохнул Кассиус, остановившись у кресла и взявшись за спинку. Дышал он с трудом.

– Ты должен позволить Сорину помочь тебе.

– А ты должна питаться, – парировал Кассиус.

– Да пошел ты, – окрысилась Скарлетт.

Сорин со смешком шагнул вперед, и Кассиус обхватил его за плечи.

– Не волнуйся, Кассиус. К концу дня она точно это сделает. Клянусь.

– Пошли вы оба, – пробормотала она, отступая к кровати и поправляя простыни и подушки.

Кассиус лег и, едва успел устроиться поудобнее, как раздался резкий стук в дверь. Скарлетт бросила на него быстрый взгляд. Тяжело сглотнув, он кивнул.

Открыв дверь, Сорин впустил Верховную ведьму, которая остановилась, едва переступив порог. Ее лицо с резкими угловатыми чертами было напряжено, но фиолетовые глаза ярко вспыхнули при виде Кассиуса. Она перестала носить свой ведьминский костюм после первых нескольких дней пребывания в Черных Залах, предпочтя облегающие черные брюки и черную тунику. Ее каштановые волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую на спину. Она стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела.

При виде Хейзел сидящий на кровати Кассиус замер, и Скарлетт стало интересно, дышит ли он.

– Ты в порядке, Кас? – тихо спросила она, беря его за руку.

Это действие, казалось, что-то всколыхнуло в нем. Протяжно выдохнув, он молча кивнул.

Откашлявшись, Скарлетт объявила:

– Это Хейзел Геката, Верховная ведьма.

– Вы моя мать? – спросил Кассиус.

Скарлетт единственная уловила легкую дрожь в его голосе.

– Да, – ответила Хейзел.

– Вы... отослали меня.

Она скривилась на мгновение, но тут же вернула привычное выражение лица.

– Я поступила так ради твоей защиты, – подтвердила она.

– А мой отец?

– Ты на него похож, – сказала Хейзел. В ее голосе звучала тоска, а глаза так и пожирали Кассиуса. – И говоришь в точности, как он.

Скарлетт сжала его ладонь.

– Он... Он знает?

– Из-из наложенных на смертные королевства чар, которые в некотором роде скрывали тебя, он не знал о твоем существовании. Но когда тебя привезли сюда, он насторожился и послал Ранвира, дабы все подтвердить, – пояснила Хейзел.

– Тогда почему он не послал Ранвира, когда Кассиус гостил в Солембре? – спросила Скарлетт.

Хейзел бросила короткий взгляд в ее сторону.

– Когда это было?

– Несколько месяцев назад. Он несколько часов пробыл у нас в Фиерском дворце.

– Вероятно, недостаточно долго, чтобы он смог почувствовать свою кровь на таком расстоянии, – рассудила Хейзел.

– Где он? – спросил Кассиус.

– Полагаю, в Авонлее. Будь он за пределами окружающих ее заслонов, лично явился бы к тебе.

Скарлетт услышала, как Кассиус резко вдохнул.

– Он бы пришел, если бы знал?

– Он не может. Так же, как и другие не могут покинуть эту землю, но да, Кассиус, будь это в его силах, он сделал бы это, – заверила Хейзел.

– А вы?

– Я думала о тебе каждый день с тех пор, как выпустила тебя из объятий. Двадцать пять лет я ждала этого дня. Я горжусь тем, что ты выжил, кем стал.

– Отнюдь не благодаря вам, – с горечью ответил он.

– Справедливо, – согласилась она. – Я не приписываю себе никаких заслуг, кроме твоих многочисленных даров.

– Потому что ведьмы ценят именно это, верно?

На несколько долгих мгновений Хейзел замолчала.

– Да. Превыше всего ведьмы ценят силу, как и большинство других магических существ этого мира.

– Этим вы оправдали то, что отдали своего ребенка в земли смертных?

– Я не буду извиняться за то, что спасла тебе жизнь.

– А за что-нибудь другое будете?

Скарлетт собиралась вмешаться, но Сорин обратился к ней по их связи: «Пусть все идет своим чередом, Скарлетт».

«Я не ожидала, что Кассиус так отреагирует. Он всегда такой... спокойный и собранный».

«Пожалуй, это распространяется только на тебя,– ответил Сорин.– С остальными он тот еще засранец. К тому же в данном случае его чувства вполне обоснованы».

«Я не говорю, что это не так, но...»

– Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому? Да, – призналась Хейзел.

– Вы Верховная ведьма и могли бы сделать соответствующие распоряжения, – едко отозвался Кассиус.

– Не все так просто, Кассиус, – возразила Хейзел. – Твоя королева может это подтвердить.

– Вы даже не пытались, – прошипел Кассиус.

– Чем, по-твоему, я занималась, пока носила тебя в своем чреве? – возмутилась Хейзел.

Кассиус замолчал, прижав язык к внутренней стороне щеки. В комнате повисло напряжение.

– А теперь... Хейзел нужно проверить некоторые твои раны, – сказала Скарлетт, видя, что ситуация становится все более неловкой.

Кассиус кивнул, и Хейзел подошла к нему.

– Как твоя нога? – спросила она, откидывая край одеяла.

– Как будто в ней до сих пор торчит кинжал, – пробурчал тот.

– Этого я и боялась, – со вздохом призналась Хейзел. Она поднесла ладонь к его боку, который Веда и Аларик пронзили кинжалами, и из нее полился слабый белый свет.

Кассиус вздрогнул.

– А я могу так делать? – спросил он после продолжительного молчания.

– Скорее всего, да, – ответила Верховная ведьма. – Когда авонлейская кровь скрещивается с другой магической расой, потомство получает дары обоих родителей. Однако более мощная сила будет преобладающей.

– Вы сильнее моего отца?

Взглянув на него, Хейзел опять сосредоточилась на своей магии.

– Зависит от того, какую силу ты ценишь больше. В плане исцеления и создания заклинаний – да.

– А каковы другие дары авонлейцев? – спросила Скарлетт, успевшая забраться на кровать и теперь сидевшая рядом с Кассиусом. Сорин устроился рядом на стуле.

– Нам запрещено об этом говорить, – ответила Хейзел. – Раскрывать то, что нам известно.

– Как удобно, – пробормотал Кассиус.

– Похоже на то, как мы не можем говорить о королевских особах фейри, находясь в смертных королевствах, – подхватил Сорин.

– Да, весьма, – согласилась Хейзел. – Таким образом авонлейцы хотели сохранить свои секреты.

– Значит, та метка у вас на руке означает нечто большее, чем просто знак сделки? – уточнила Скарлетт.

– Да. Знак сделки был получен от твоей матери и относится непосредственно к тебе, – ответила Хейзел. Свет померк в ее ладони, и она еще раз осмотрела бок Кассиуса. Эта рана едва не стала роковой. – Вам обоим нужно найти Источник.

– Да, я в курсе, – пробормотала Скарлетт.

– А мне зачем Источник? – спросил Кассиус. – Я никогда не проявлял магию, подобно Скарлетт.

– Королева – другое дело, – возразила Хейзел. – Но и ты наполовину авонлеец, унаследовавший, по крайней мере, один из даров своего отца, а возможно, и больше. Чтобы их использовать, тебе потребуется полный запас энергии. Кроме того, твоя подопечная станет подпитываться из этих резервов, если ее жизнь окажется в опасности.

Кассиус посмотрел на Скарлетт, и она утвердительно кивнула.

– Как вообще работает этот Источник? – спросила Скарлетт.

– Какими были дары моего отца? – одновременно с ней поинтересовался Кассиус.

– Были и есть, – поправила Хейзел. – Появление Ранвира означает, что он жив, поэтому не стоит говорить о нем в прошедшем времени. Вы задали отличные вопросы. Теперь нужно постараться найти на них ответы.

– Нам это очень помогло, как всегда, – пробормотала Скарлетт.

– Вы можете назвать мне его имя? – спросил Кассиус.

Хейзел отдернула руку от его бока. Ее пальцы слегка скрючились, губы сжались.

– Тибальт, – резко выдохнув, объявила она. – Твоего отца зовут Тибальт.

– А моих родителей? – подхватила Скарлетт.

Хейзел отрицательно покачала головой.

– О них мне говорить нельзя.

Проклюнувшееся было в груди крошечное зернышко надежды увяло. Скарлетт не знала, почему вообще позволила ему зародиться. Кассиус потянулся к ее руке, а Сорин провел пальцами по спине.

– Твой глаз останется незрячим навсегда, – объявила Хейзел, всматриваясь в лицо сына.

– Скарлетт мне говорила.

– Рана на боку будет заживать дольше всего. Тебе придется продолжать принимать кровь фейри, пока не найдешь Источник, – продолжила Хейзел. – Нога полностью не заживет, но станет лучше. Твоя магия стабилизирует ее, однако, если будешь ее перетруждать, рана опять начнет болеть и доставлять много неудобств.

– Спасибо, Хейзел, – сказала Скарлетт.

– Пора готовиться к сегодняшнему вечеру, – тихо напомнил Сорин.

– А что будет сегодня вечером? – спросил Кассиус.

– Мы собираемся навестить Каллана, – пояснила Скарлетт. – Нам требуется его помощь, чтобы найти еще один ключ.

Нынче утром Скарлетт встретилась со своими придворными и Нури для обсуждения ключей. Никто понятия не имел, у кого могут находиться ключи фейри и смертных, не говоря уж о еще одной загадочной кровной линии. Но они знали, где в последний раз видели ключ ведьм, так что можно было начать хотя бы с него. Проблема заключалась в том, что его известное местонахождение было в поместье Лэйрвудов, вокруг которого имелись магические заслоны против фейри и авонлейцев. Они не смогли бы проникнуть туда незамеченными. С другой стороны, если ключ уже нашли и он угодил в лапы Аларика, Скарлетт нельзя рисковать, отправившись за ним в Черный синдикат.

– Я пойду с тобой, – воскликнул Кассиус, поспешно откидывая одеяло.

– Нет, Кас, – возразила она, схватив его за руку, чтобы удержать в постели. – Ты не в состоянии самостоятельно дойти до купальни и обратно. Куда уж тебе отправиться с нами в земли смертных!

– А если я тебе понадоблюсь?

– Мне нужно, чтобы ты полностью исцелился, прежде чем пытался защищать меня, – укорила Скарлетт.

– Она дело говорит, – подхватила Хейзел. – Если будешь перенапрягаться, исцеление займет куда больше времени, следовательно, тебе придется дольше валяться в постели. Я знаю, что узы хранителя побуждают тебя оберегать свою подопечную, но сейчас от тебя мало толку.

– Вы очень прямолинейны, – пробормотал Кассиус.

– Чувствам и эмоциям в принятии подобных решений не место, – отрезала Хейзел.

– Вы рассуждали в том же духе и когда отсылали меня прочь? – спросил он.

Скарлетт, начавшая было подниматься с кровати, замерла при его словах.

– Да, – ответила Верховная ведьма. – Только так я могла отпустить тебя и только так пережила последние двадцать пять лет.

– И все же вы здесь. Из-за чего? Было ли ваше решение лучшим?

– Потому что юная королева напомнила мне, что надежда – удел мечтателей. Я не стану просить у тебя прощения или извиняться за свой выбор, но мечтаю узнать своего сына.

Глава 34

Каллан

Каллан хлопнул дверью в спальню, не заботясь о том, запер ее или нет. Ночному стражнику он велел не впускать к нему никого, кроме Тавы, хотя сомневался, что она сегодня появится. За последние дни он видел ее всего несколько раз, и то мельком. Большую часть времени матушка занимала ее приготовлениями к свадьбе, а когда выдавалась свободная минутка, внимания дочери требовал лорд Тинделл. Каллану это совсем не нравилось, учитывая, что тот был в сговоре с Микейлом и Ведой, но Дрейк обещал присмотреть за сестрой.

Каллан расстегнул и снял с талии оружейный пояс, стянул сапоги.

– Здравствуй, принц.

Разразившись проклятиями, он повернулся к камину и увидел Скарлетт, вокруг которой плясали отблески пламени. Или ее тени. Одета в черное, как и тогда, когда тайком пробиралась к нему много-много ночей назад. Как обычно, вооружена до зубов, да еще и поигрывала кинжалом. Лицо спрятано под капюшоном, из которого по плечу змеится серебристая коса.

Каллан долго смотрел на незваную гостью, а она исподлобья глядела в ответ, ожидая, видимо, что он сделает первый шаг.

– Перестань пробираться сюда тайком, – сбивчиво промямлил он.

Скарлетт рассеянно крутила клинок, уперев острие себе в палец.

– Мне нет нужды это делать, принц.

– Полагаю, что нет, – согласился Каллан жестким тоном. – Что, в таком случае, тебя сюда привело?

– Хотя мне незачем проникать в замок, есть другие места, в которые нужно попасть, но из-за треклятых заслонов они мне недоступны, – проворчала Скарлетт и спрятала кинжал в... где бы она ни держала свое оружие. Скрестив руки на груди, она оперлась бедром о стену. – По-моему, несовременно, что в замке до сих пор нет магических кордонов, но, с другой стороны, мне грех жаловаться. Их отсутствие значительно облегчило доступ в твои покои.

– Что ты здесь делаешь? – повторил Каллан.

– Нам нужна твоя помощь.

– Нам?

– Ты же не думал, что я позволю ей путешествовать одной?

Каллан поспешно обернулся, заслышав доносящийся из теней у него за спиной мрачный голос, и увидел выходящего на свет Сорина. На его губах играла злая чувственная улыбка. Он с интересом оглядел Каллана с ног до головы.

– Без фокусов, Сорин, – вздохнула Скарлетт, откидывая капюшон.

– Я же ничего не сделал.

– Послушай, – сказала Скарлетт, вновь привлекая к себе внимание Каллана. – Мне требуется кое-что, и у нас есть основания полагать, что это находится у Микейла.

– И? – спросил Каллан.

– И поместье Лэйрвудов окружено магическими заслонами, так что я не могу туда телепортироваться.

Каллан скрестил руки на груди.

– Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне или моему народу.

– Ты же это несерьезно, – ахнула Скарлетт. Видя, что он смотрит на нее, не проявляя эмоций, она добавила: – Каллан, они... Они хотят заполучить твой трон.

– Мы позаботимся об этом, – ответил он. – Как я уже тебе говорил, мы не хотим твоей помощи и не нуждаемся в ней.

Стук в главную дверь покоев заставил всех замереть. В следующее мгновение она приоткрылась, пропуская Таву с Дрейком.

– Мы пришли так быстро, как только смогли, – объявила Тава, вбегая в спальню.

– Как вы... – Повернувшись к Скарлетт, Каллан окинул ее гневным взглядом. – Ты предупредила ее, но не меня?

– Я не знала, насколько ты окажешься сговорчивым, – ответила Скарлетт. – Очевидно, это был правильный выбор.

– В чем, собственно, дело? – спросил Дрейк, закрывая за собой дверь спальни.

– Как я только что сказала Каллану, нам нужна помощь в поисках того, что, по моему мнению, находится в поместье Лэйрвудов, – ответила Скарлетт.

– О чем речь? – спросила Тава, придвигаясь к Каллану.

– Речь о духовном амулете, – пояснила Скарлетт, – который принадлежал Джульетте. В ту ночь, когда она умерла, он должен был быть на ней. Нам не отдали ее тело, и мы так и не узнали, что Микейл с ним сделал.

– У Сибиллы нет ее личных вещей? – спросила Тава.

Расстегнув застежку плаща, она повела плечами, и он соскользнул прямиком в руки Каллану.

– Не знаю. Если амулет не в поместье Лэйрвудов, то предположу, что он у Аларика. Может, он отдал его Сибилле. Сама я к Лэйрвудам перенестись не могу, да и в Черном синдикате появляться было бы неразумно, – пояснила Скарлетт.

– Вынужден повторить: не понимаю, каким образом это касается меня или моего народа, – холодно заметил Каллан.

– Мы считаем, что амулеты – это ключи, которые позволят попасть в Авонлею. Аларик тоже пытается это сделать, – ответила Скарлетт.

– И? – спросил Каллан.

Скарлетт вздохнула от досады, а Сорин молча подошел к ней.

– Враги уже проникли в твое королевство, Каллан. Мы не знаем, чего они хотят, но смею предположить, что ничего хорошего, учитывая, что тайные действия они начали несколько столетий назад, – попыталась вразумить его Скарлетт.

– Возможно, то, что им нужно, и не должно принадлежать исключительно Авонлее – или она вообще не вправе этим владеть, – возразил Каллан.

– Каллан! – Она произнесла его имя, не зная, что еще добавить.

Нежные пальцы легли на его руку, и он перехватил устремленный на себя взгляд Тавы.

– Ты сказал, что хочешь дать отпор, – произнесла она, глядя ему в глаза. – Вот и представился способ это сделать. Помоги Сорину и Скарлетт найти то, что нужно Микейлу и моему отцу.

Оглянувшись на стоящих бок о бок Скарлетт и Сорина, он едва сдержался, чтобы не закатить глаза при виде их совершенства.

– Ты не знаешь, чего они хотят?

– Пока нет, – призналась Скарлетт.

– Сообщишь мне, когда поймешь?

Скарлетт посмотрела на Сорина, но тот лишь слегка пожал плечами.

– Если это не подвергнет никого опасности, то да, – пообещала она.

– Хранимые вами секреты обычно ставят под угрозу всех, – возразил Каллан.

Сорин сунул руки в карманы.

– Предупреждаю один раз, смертный принц. Еще раз заговорите с ней в таком тоне, и ее секреты станут меньшим из ваших беспокойств. – В его глазах замерцало пламя, в волосах вспыхнули угольки.

– Как мы узнаем, что нашли то, что вы ищете? – вмешался Дрейк, подойдя ближе к сестре.

Скарлетт достала из кармана и продемонстрировала присутствующим ожерелье: духовный амулет из черного камня, висящий на цепочке из слоновой кости.

– Цепочка будет из слоновой кости с серебряными прожилками, а сам амулет – черным.

– Ты только что описала украшение, которое можно купить у любого торговца на улице, – фыркнул Каллан.

– А чей на нем будет символ? – спросила Тава, потянувшись к своему амулету и принявшись двигать кулон со знаком Фаэлин по цепочке.

Не услышав ответа Скарлетт, Каллан оглянулся и увидел, что она стоит неподвижно, следя за пальцами Тавы.

– Откуда у тебя это ожерелье, Тава?

– Что? – опешила та.

– Твой духовный амулет. Где ты его взяла?

Тава посмотрела на брата, затем быстро взглянула на Каллана.

– Много лет назад я нашла его в коробке с вещами, которые, полагаю, принадлежали моей матери.

Скарлетт шагнула вперед, протягивая руку.

– Могу я взглянуть на него?

Помявшись мгновение, Тава расстегнула замочек и положила ожерелье на ладонь Скарлетт. Та подняла его на уровень глаз, внимательно изучая.

– У нее смешанная кровь, Скарлетт, – напомнил Сорин.

– Я знаю, но если украшение принадлежало ее матери, то могло быть ключом смертных...

– Нам придется отнести его в Ширские скалы вместе с остальными, – ответил Сорин.

– Завтра. Мы сделаем это завтра после встречи с Талвин.

– Мы все еще здесь, – сухо заметил Каллан.

– Тава, разреши позаимствовать твое ожерелье? Подозреваю, что оно может оказаться одним из них, – сказала Скарлетт, не обращая внимания на Каллана.

– Одним из чего? – уточнила Тава.

– Одним из семи спрятанных Элинé ключей. Вместе они способны отпереть магический заслон вокруг Авонлеи, – пояснила Скарлетт. – Скорее всего, три мы уже нашли, и если это еще один...

– Как ты можешь быть уверена? – спросил Дрейк.

– Никак, – ответила Скарлетт. – Пока не отнесу их во Двор Ветра и принцесса Эштин не подтвердит, что цепи на самом деле из виндстоуна.

– Как думаешь, почему у моей матери оказался один из ключей? – спросила Тава, не сводя глаз с ожерелья, которое Скарлетт продолжала держать на весу.

– Потому что по одному ключу было спрятано у ребенка каждой расы континента. Если этот ключ принадлежал твоей матери, то, получается, он вполне может быть ключом смертных, – ответила Скарлетт.

– Но зачем он ей понадобился? – продолжала сыпать вопросами Тава.

Скарлетт призадумалась над ответом.

– Лучшее объяснение, которое приходит мне в голову, заключается в том, что ключи пытались вернуться ко мне. То, как они попали к нынешним владельцам, выглядит странным совпадением, но на самом деле таковым не является.

– Допустим, мы найдем амулет в поместье Лэйрвудов, – подхватил Дрейк. – Как мы узнаем, что это тот самый амулет, который вы ищете?

– Никак, – вынуждена была признать Скарлетт. – Просто принесите мне любое ожерелье с символом Резельды.

– Как нам с тобой связаться? – спросил Каллан.

– Каждый вечер в это время к вам будет прилетать Амарé, – ответил Сорин. – Если что-то обнаружите, передайте ему записку, и он принесет ее нам. Если нет, просто отошлите его восвояси.

– А еще у тебя есть мой флакон на случай чего-то срочного, – добавила Скарлетт.

Каллан действительно хранил ее подарок, несмотря на то, как сильно ему хотелось избавиться от этой вещицы. Разбив флакон, он призвал бы к себе Скарлетт, а этого ему вовсе не требовалось. Тем не менее она все равно стояла перед ним.

– Я знаю, ты думаешь, что у тебя все под контролем, Каллан, – сказала Скарлетт, и ее тон немного смягчился. – Но уверяю: враги опередили тебя на десять шагов.

– Почему бы не сказать, что они на десять шагов опередили тебя?

– Пробыв у них в плену несколько недель, я точно знаю, что так и есть, – согласилась она. – Именно это меня больше всего пугает и не дает спать по ночам. Поэтому я здесь.

– И что мы должны делать? Напроситься на ужин? – спросил Каллан, вышагивая по ковру в своей гостиной.

Несколько минут назад Скарлетт и Сорин растворились в воздухе, отправившись домой. Скарлетт посвятила брата и сестру Тинделл в последние новости о Кассиусе и сиротах и выслушала информацию, которую могла сообщить Тава. После обсуждения амулетов Каллан почти ничего не говорил, но внимательно слушал.

И наблюдал.

Скарлетт выглядела усталой. Измученной. Он читал это в ее глазах. Она держалась с изяществом королевы, но тьма оставалась при ней, хотя тени ни разу не появлялись. Сорин был молчалив, но Каллан ловил быстрые взгляды, которые тот то и дело бросал на Скарлетт, поджимая губы. Также Каллан заметил, что принц Огня носит на пальце обручальное кольцо, а Скарлетт – нет. Внешне они выглядели идеально, но что-то было не так.

– Вы же наследный принц. Разве кто-то посмеет вам отказать? – протянул Дрейк, присаживаясь на край дивана.

– Они могут что-то заподозрить, – возразила Тава, подавая Каллану и своему брату по бокалу вина.

– Меня больше волнует, с чего начинать поиски, если попадем внутрь, – сказал Дрейк, кивнув Таве в знак благодарности. Она пристроилась на подлокотнике дивана рядом с ним.

– Джульетту убили в подземных камерах под домом, – задумчиво протянула она. – Если амулет выпал, пока переносили тело, то мог оказаться где угодно. У любого была возможность найти его и прикарманить.

– Все равно что пытаться найти черную кошку в темноте, – подхватил Каллан.

– Трудно, но возможно, – ответила Тава. – Кошку выдадут ее светящиеся глаза.

Дрейк рассмеялся.

– Только ты могла так сказать, – пробормотал он.

– Думаю, вместо того чтобы пытаться проникнуть в поместье Лэйрвудов, лучше выманить Микейла и Веду, чтобы кто-нибудь мог войти и посмотреть, – продолжила Тава, не обращая внимания на поддразнивания брата. Она инстинктивно поднесла руку к груди и провела пальцами по коже, пытаясь нащупать амулет, который носила много лет.

Каллан провел рукой по челюсти, обдумывая сказанное.

– С одним Микейлом было бы куда проще. Мы могли бы, например, пригласить его на охоту, но чем отвлечь Веду и каким-то образом сбежать, чтобы попасть в поместье?

– Я могу пойти туда сама...

– Ни в коем случае, – отрезал Дрейк, прежде чем Каллан успел сказать то же самое.

– Тогда, возможно, стоит подождать, пока представится удобный случай, – сказала Тава.

– Я бы предпочел как можно скорее со всем разобраться, чтобы не иметь с ними дел, – проворчал Каллан.

– Горечь вам не к лицу, принц, – заметила Тава, забирая у брата бокал и отпивая глоток.

– Тава, – укорил ее Дрейк.

– Все в порядке, – небрежно махнул рукой Каллан. – В конце концов, она будет моей женой и должна иметь право говорить открыто.

– Когда эта затея перестала быть уловкой? – спросил Дрейк, подняв бровь.

– Не перестала, – ответила Тава, возвращая ему бокал.

Дрейк перевел взгляд с сестры на принца и обратно.

– Нам пора, Тава, – объявил он, нарушая неловкое молчание.

– Мне нужно еще немного побыть с Калланом, – возразила она.

– А домой как попадешь?

– Я прослежу, чтобы она добралась в целости и сохранности, – заверил Каллан, глядя на Таву поверх бокала, и сделал еще глоток.

Он бы солгал, сказав, что не хочет побыть с ней, хотя бы и несколько минут. Только благодаря ей он не сошел с ума, и ему особенно нравились моменты их уединения. Тава не щадила его чувств и не следила за манерами. В этом она была похожа на королеву фейри, совсем недавно стоявшую в этой комнате, но без присущей той мрачности.

– Если нужно, могу подождать, – сказал Дрейк, поднимаясь на ноги и ставя пустой стакан на боковой столик.

– Со мной все будет в порядке, брат. Я пришлю весточку. Отец уехал по делам, так что никто не заметит моего отсутствия, – заверила Тава.

Наклонившись к сестре, Дрейк легонько чмокнул ее в щеку.

– Будь осторожна, Тава.

– Всегда, – с мягкой улыбкой ответила она, пожимая ему руку.

– Принц, – с быстрым поклоном попрощался Дрейк.

– Спасибо, Дрейк, – ответил Каллан, отсалютовав ему бокалом.

Когда брат ушел, со щелчком закрыв за собой дверь, Тава пересела на освободившееся место и, склонив голову набок, устремила выжидающий взгляд на принца.

– Итак, Лисичка, что нам нужно обсудить? – спросил Каллан, делая глоток из почти пустого бокала.

На ее губах заиграла легкая улыбка. Уперев локоть в подлокотник дивана, она положила на него подбородок.

– Ты ведь понимаешь, что даже выполнение нынешней задачи не поможет избавиться от фейри?

– Неужели?

Ее губы тронула знающая улыбка.

– Скарлетт не из тех, кого просто забыть.

– А если я захочу ее забыть?

– Опять эта горечь, принц.

Он нахмурился.

– Перестань меня так называть.

Тава пожала плечами, и Каллан едва сдержал улыбку при мысли о том, насколько непринужденно стала общаться с ним эта леди.

– Я просто хочу сказать, что, если Скарлетт заявит на кого-то свои права, пути назад не останется. Она всегда будет видеть в тебе своего. Не в качестве любовника, – быстро добавила Тава, заметив его готовые сорваться с губ возражения. – Но как человека, ради защиты которого она готова отдать жизнь. Она всегда будет печься о твоем благополучии, Каллан.

– Я не ее подданный, поэтому защищать меня она не обязана.

– Нет. Ты гораздо больше. Она считает тебя членом своей семьи, – пояснила Тава.

Каллан усмехнулся такому заявлению, а Тава изогнула бровь.

– Думаешь, я не знаю, о чем говорю? Ты больше года делил с ней постель, Каллан. И хотя у нее могли быть секреты, едва ли ты станешь отрицать, что она давала понять о своей готовности рисковать жизнью ради тех, кого любит.

– Я больше не один из них, – возразил он.

Тава хмыкнула.

– Тогда ты явно ослеп и оглох, потому что если бы знал, куда смотреть, и действительно слушал, когда она говорила, то быстро понял бы, что это не так.

Каллан стиснул зубы.

– Думаю, больше всего тебя раздражает тот факт, что ты до сих пор глубоко небезразличен Скарлетт, хоть и не в том смысле, в каком ты себе представляешь, – сказала Тава, внимательно наблюдая за ним. – Но, если говорить откровенно и не принимать во внимание вашу историю, было бы глупо ссориться с кем-то настолько могущественным.

– Почему же?

– Хотя бы потому, что, если тебе когда-нибудь понадобится ее помощь для защиты своего народа, лучше быть в хороших отношениях с той, кто способен буквально объять пламенем целый мир, – втолковывала Тава. – Речь идет не только о тебе, о ней и о том, кем вы друг для друга являлись – или не являлись. Речь идет о твоем королевстве. Если не научишься поступаться своей гордостью ради подданных, значит, ты не тот король, каким я тебя считала.

– Услышал бы Дрейк, как ты со мной говоришь, – пробормотал Каллан.

– В конце концов, я должна стать твоей женой, – ответила она с язвительной улыбкой.

Несколько мгновений Каллан обдумывал ее слова, прежде чем спросить:

– Ты больше года прожила под одной крышей со Скарлетт. Неужели никогда не задавалась вопросом, кто или что она такое?

– Я и без того знала. Поняла в ту ночь, когда Кассиус привел ее к нам.

– И тебя это устраивало? Что у тебя в доме живет Дева Смерти?

– Я доверяю Дрейку, а он доверяет Кассиусу. Кроме того, если бы ты видел Скарлетт в ту ночь... И в последующие дни и месяцы... – Тава сглотнула и рассеянно потянулась к духовному амулету, которого при ней больше не было. – Она выглядела как выходец с того света.

Каллан отхлебнул еще вина, стараясь не думать о произошедшем той ночью. О том, кто стал причиной этой перемены.

Его собственный потенциальный десница.

В памяти всплыли воспоминания о том, как ранее тем давним вечером Скарлетт расспрашивала его о Микейле. Как они спорили, шагая по дорожкам зимнего сада. Как уже тогда, до всего случившегося, он понял, что она начала отдаляться от него, но упорно цеплялся за идеалистическое представление о том, как они вдвоем будут править Виндонелем.

– Вы близко дружили, пока она жила в твоем доме?

Тава призадумалась и пожала плечами.

– В некотором роде мы стали подругами, но я бы не сказала, что между нами возникли тесные узы.

– И все же ты знала о ее жизни больше, чем я, год с лишним деливший с ней постель, прежде чем она попала в твой дом.

– Я никогда не просила Скарлетт становиться той, кем она не являлась, – ответила Тава. – Точно так же, как не просила измениться людей в трущобах. Никто не должен перекраивать себя, чтобы быть достойным другого.

– Скарлетт изменила меня, – возразил Каллан.

– Разве она просила тебя измениться?

– Нет, но факт остается фактом.

Тава хмыкнула в ответ.

Ох уж этот звук! Она всегда издавала его перед тем, как сказать что-то, что заставит его все переосмыслить. Какое-то глубокое заявление вот-вот сорвется с ее уст, а она этого даже не поймет.

– Жалеешь ли ты об изменениях, которые были тебе навязаны? Потому что если да, то ты, конечно, волен вернуться к тому, что было прежде. Никто тебя не остановит.

Каллан покрутил бокал между пальцами, отчего несколько оставшихся в нем кубиков льда с легким звоном забились о стенки. Он не жалел о том, что Скарлетт открыла ему глаза на живущих на улицах обездоленных. Не жалел о том, что принял вызов, брошенный ею его образу мыслей. Не жалел, что пытался помочь ей и невинным детям. Он полагал, что с течением месяцев его мотивы изменились с попыток быть полезным на попытки добиться ее благосклонности. Как еще он мог объяснить тоску по тем, кого, казалось, помнила только Тава? Или готовность покинуть свой народ ради спасения собственной жизни, зная, что в тени улиц таится угроза?

Каллан мог сколько угодно винить Скарлетт, но она неоднократно говорила ему, что его судьба не связана с ее тьмой. Это он настаивал на том, что она ошибается. Он отказывался смириться с ее жизнью в тени и лелеял надежду, что сможет изменить Скарлетт, подобно тому как она изменила его. Возможно, Каллан в самом деле ее изменил, но не так, как ему бы хотелось.

Нет, единственные вызывающие сожаления изменения – это горечь и враждебность, которые начали расти в его груди, пускать корни и распространяться, как изнуряющая болезнь. Если задуматься, горечь и болезнь неотличимы по своей природе. И то и другое разъедало человека до тех пор, пока от него не оставалось ничего, кроме оболочки. Но если болезнь убивала тело, то горечь – душу.

Каллан так погрузился в размышления, что не услышал, как Тава встала и отправилась в его спальню за плащом. Теперь она появилась снова, перебирая пальцами пуговицы. В следующее мгновение Каллан вскочил на ноги и поспешил к ней.

– Уже поздно.

Она одарила его полуулыбкой и весело изогнула бровь.

– Поэтому я ухожу.

– Останься. Пожалуйста.

Ее ухмылка медленно угасла.

– Я не могу остаться, Каллан.

– Давай сделаем, как в прошлый раз. Скажем, что хотели вместе позавтракать, потому что в последнее время почти друг друга не видим. Ты будешь спать в кровати, а я – здесь, – предложил он, жестом указывая на диван, где ночевал после их визита в трущобы.

Тава прикусила нижнюю губу. В ее глазах отразилась неуверенность.

– Не думаю, что это хорошая идея, Каллан.

– Почему нет, Лисичка? – спросил он, протягивая руку и убирая с ее плеча прядь волос.

Тава опустила взгляд в пол.

– Иногда мне кажется, ты забываешь, что наши отношения – не более чем игра на публику, и я не хочу заставлять тебя думать, что дело только в этом.

Каллан напрягся.

– Прошу прощения, если вызвал у тебя чувство неловкости, Тава.

– Ничего подобного, – быстро возразила она. – По правде говоря, мне нравится общаться с тобой. Нравятся поздние ночные визиты и откровенные разговоры. Я нахожу светские беседы при дворе бессмысленными, так что возможность затронуть действительно важные темы – как глоток свежего воздуха. То, что до сих пор у меня было только с Дрейком, Кассиусом и Скарлетт.

– По-твоему, временами я забываю о том, что это уловка, потому что?..

Тава встретила его взгляд и снова прикусила нижнюю губу.

– Я умею читать людей, Каллан, ты же знаешь.

– А если я поклянусь, что прошу тебя остаться исключительно потому, что сам люблю с тобой общаться? Потому что нахожу твою откровенность и честность вдохновляющими? Потому что ценю дружбу, которая возникла благодаря нашей уловке?

Тава переступила с ноги на ногу, глядя на него, и Каллан едва не поежился под ее пристальным взглядом. Ему казалось, что она каким-то образом читает его душу как раскрытую книгу. Ему и правда было комфортно находиться в ее обществе, что стало своего рода необходимостью. Если они намерены убедить других в подлинности своих отношений, нужно показывать, как им хорошо друг с другом. Создавать впечатление, что у них есть свои секреты, обмениваться улыбками украдкой и стремиться проводить время вместе.

– Я не могу заменить Скарлетт, Каллан, – наконец сказала Тава.

Каллан отшатнулся от этих слов. Он открыл было рот, но тут же закрыл, не находя подходящих слов.

– Может, это и не намеренно, но меня постоянно с ней сравнивают. И ты сам, и мой брат. По мелочам. Дрейк напоминает тебе, что у меня под юбками нет кинжалов. А я по твоим глазам вижу, что, разговаривая со мной, ты думаешь о ней.

– Скарлетт не имеет к этому никакого отношения. К нам. Ко... всему происходящему.

На губах Тавы появилась грустная, знающая улыбка.

– Мне пора.

Она повернулась, чтобы уйти, но Каллан поспешно схватил ее за руку.

– Тава.

– Я подумаю, как нам попасть в поместье Лэйрвудов. Возможно, получится встретиться завтра и поделиться соображениями, – объявила она.

Каллан покачал головой.

– Нет. Останься, и мы обсудим все за завтраком. – По выражению ее лица он понял, что она собирается ответить отказом. – Завтра у меня весь день встречи, поэтому будет практически невозможно увидеться.

– Да, – согласилась она. – Думаю, это нарочно подстроено.

Брови Каллана изогнулись дугой.

– Кем? Микейлом?

– Им и моим отцом. С какой целью? Этого я пока не знаю.

– Тогда останься и давай обо всем поговорим.

– А если меня застанут здесь в такое время?

На этот раз Каллан не смог сдержать улыбку.

– Если такое случится, то лишний раз подтвердит нашу историю.

Тава рассмеялась, что заставило его улыбнуться еще шире. Он почти ее убедил.

– Полагаю, это справедливое замечание, – согласилась она.

Каллан медленно разжал пальцы и отпустил ее руку.

– Так ты останешься?

– Да.

Глава 35

Скарлетт

– Не знаю, как со всем этим разобраться, – вздохнула Скарлетт, когда они с Сорином телепортировались в свои покои в Черных Залах. – Является ли ключ Тавы ключом смертных или она представительница некой доселе неизвестной расы?

– Скорее всего, мы этого не узнаем, пока не найдем другие ключи, – ответил Сорин, расстегивая застежки на ее плаще и снимая его с плеч.

Вытащив кинжал из ножен на бедре, Скарлетт принялась машинально подбрасывать его и ловить.

– Эта информация очень бы нам пригодилась, ведь в таком случае мы смогли бы сосредоточить поиски в конкретном направлении.

– Предлагаю направить усилия на обнаружение ключа фейри, который сейчас не найден, и посмотреть, не притянется ли к тебе и последний, подобно всем прочим, – предложил Сорин, перехватывая подброшенный ею кинжал.

Скарлетт собралась было запротестовать, но он всучил ей бокал с вином и подмигнул.

– У тебя случайно нигде не завалялся духовный амулет, а, принц? – отпив глоток, спросила она.

Он низко хохотнул.

– Увы, нет.

Драматично вздохнув, она пригубила вино. В комнате воцарилась комфортная тишина. Сорин скрылся в гардеробной, и Скарлетт крикнула ему вслед:

– Ты сказал, что здесь есть библиотека.

– Есть, – донесся до нее его голос.

– Можешь меня туда отвести?

– Пожалуй, стоит отложить до завтра.

– Почему? – Скарлетт взглянула на изящные часы у кровати. – Еще довольно рано. Если только твоя древняя задница не устала?

– Осторожнее, милая...

Самодовольно улыбнувшись, Скарлетт сделала глоток вина и, отставив бокал, начала отстегивать оружие. Готовясь к посещению замка в Бейлорине, они не были уверены, с чем придется там столкнуться. Скарлетт надеялась, что, переместившись прямиком в покои Каллана, они с Сорином сумеют остаться незамеченными. И хотя все так и произошло, она не рискнула снова недооценить Микейла или Аларика. Поэтому к Каллану они отправились вооруженными до зубов. Кроме того, Сорин надел кольцо Семирии.

– Если ты не отведешь меня в библиотеку, мне придется искать ее самой. Уверена, кто-нибудь из помощников с радостью укажет верное направление, – крикнула она мужу, снимая жакет. Что он так долго делает в гардеробной?

– Я не говорил, что не отведу тебя туда. Просто заметил, что это лучше сделать завтра.

– Завтра мы встречаемся с Талвин, – возразила Скарлетт.

– Во второй половине дня. У нас все утро свободно.

– По утрам у нас тренировки.

– Возможно, завтра стоит устроить выходной.

– Перестань говорить «возможно».

Ответом ей был еще один слабый смешок.

– Серьезно, Сорин. Хочу посмотреть, есть ли в местном собрании книги об Авонлее.

– И посмотришь. Завтра.

Заскрипев зубами от досады, Скарлетт сделала глубокий вдох и напряженно процедила:

– Потрудись объяснить, почему?

– Потому что, милая, нынче вечером нам нужно позаботиться кое о чем другом.

– О чем же? Если собираешься предложить секс, можешь засунуть эту мысль...

Потянувшись к бокалу с вином, Скарлетт учуяла запах, заставивший ее замереть. Он был приторным, металлическим и... всепоглощающим. Ее тени непроизвольно поднялись, превратившись в щупальца, на периферии зрения заплясали белые, как звездный свет, угольки. Медленно повернувшись в ту сторону, куда тянулись ее тени, Скарлетт увидела Сорина, непринужденно прислонившегося к дверям гардеробной. В одной руке он держал ее кинжал, с кончика которого капала кровь, а на другой алел тонкий порез, сочащейся пунцовой жидкостью.

– Что ты делаешь? – прохрипела она, заставляя себя оторвать взгляд от раны и сосредоточиться на лице Сорина.

– Завтра мы встречаемся с Талвин, – напомнил он. – Но даже если бы мы этого не делали, твоя магия все равно нуждается в подпитке, Скарлетт. Ты и так достаточно долго избегала этой процедуры.

– Ничего я не избегала,– прошипела она.– Уж наверно я получше тебя знаю свои магические резервы, свою силу и свое тело.

– Оставим для другого раза спор о том, кто лучше знает твое тело, – ухмыльнулся Сорин. – Ты должна это сделать, Скарлетт. Я понимаю, решение неидеально, но...

– Неидеально? – насмешливо повторила она. – Что верно, то верно, но не в этом дело.

Он выгнул бровь, ожидая пояснений.

– А дело в том, что прямо сейчас мне это не нужно. Более того, я сама решу, когда – и если – мне понадобится питание.

– Почему ты отказываешься, Скарлетт? Если бы речь шла о Кассиусе, ты бы самолично заставила его пить кровь Сайруса, – что ты, впрочем, и делала, – напомнил Сорин.

– Чтобы спасти ему жизнь, – воскликнула она. – Смею надеяться, что, будь я без сознания и одной ногой за Завесой, ты поступил бы так же.

– Я пытаюсь предотвратить подобное, – ответил он.

– Не тебе решать, – фыркнула Скарлетт.

– Что я, по-твоему, должен делать? Смотреть, как ты слабеешь? Как с каждым днем уменьшается твоя сила? Зная, что я в буквальном смысле ношу решение проблемы в своих венах? – спросил Сорин, шагая вперед. – Что, если мы отправимся в королевство смертных и там все пойдет не так, как сегодня? Если придется сражаться, а ты окажешься не в лучшей форме? Если тебя опять у меня отнимут, потому что ты отказалась восполнить силы?

– Не тебе решать, – повторила она.

Тонкий порез на предплечье Сорина начал затягиваться, и он крепче сжал рукоять кинжала.

– Ты ведь понимаешь, что если не сделаешь этого, то будешь продолжать слабеть? – возмутился Сорин. – Ты начнешь тянуть силу и мощь у Кассиуса, замедляя его исцеление.

Прицокнув языком, Скарлетт отвернулась от него.

Она почувствовала, как Сорин коснулся рукой ее щеки, провел большим пальцем по скуле.

– Поговори со мной, любимая, – мягко сказал он. – Должно быть что-то большее, чем просто твое нежелание пить кровь.

– Ничего подобного, – процедила она.

– Ты лукавишь.

– Можешь просто поверить, что я буду знать, если и когда мне понадобится это сделать?

– Нет, не могу. Ты поступаешь так не без причины, – ответил он. – Если станешь и дальше отказываться, я перестану тренироваться с тобой сам и другим запрещу. Хотя в запрете с моей стороны не будет необходимости, поскольку все согласны со мной – и Кассиус бы тоже меня поддержал, если бы я спросил его мнения.

– Я их королева, – недоверчиво возразила Скарлетт.

– А я их принц и король, – просто ответил он, убирая руку с ее лица.

– Сорин! Мне нужно тренироваться!

– Это будет совершенно бессмысленно, если не станешь выкладываться на полную, Скарлетт. А для этого тебе потребуется вся твоя сила, – втолковывал он.

– Боги, временами я действительно тебя ненавижу.

– Знаю, милая, – согласился он, наклоняясь и легонько чмокая ее в щеку. – Сообщи, когда передумаешь.

Она оттолкнула Сорина от себя и направилась к двери. Он не сказал ни слова, чтобы остановить ее, и Скарлетт это вполне устраивало. Прямо сейчас она не особо хотела видеть его физиономию.

Скарлетт не знала, куда приведут ее ноги, но не удивилась, оказавшись на пляже. Она посмотрела на море, потом на небо. Звезд сегодня почти не было видно за облаками, и полумесяц затерялся среди них.

Сорин не ошибся. Она действительно слабеет и могла бы поклясться, что ее магические резервы истощаются гораздо быстрее, чем когда-либо прежде. Не только тени и белое пламя, но и огонь со льдом. Как часто она использовала магию во Дворе Огня, когда пыталась овладеть ею? Но даже тогда не чувствовала себя настолько изможденной. Теперь она каждый вечер падала в постель без сил. Справедливости ради стоило признать, что из-за вечерних развлечений с Сорином спать она ложилась позже обычного, но выдавалось несколько ночей, когда она получала по десять часов сна и больше, однако даже в этом случае к концу дня была вялой. Неудивительно, что Сорин заметил ее состояние. Честно говоря, она удивилась, что он тянул столько времени, прежде чем заговорить с ней об этом. Она предвидела, что это случится, и спровоцировала ссору, потому что пребывала на грани. Виной тому были усталость и волнение, усиливающие ее возбуждение и делающие ее несговорчивой. Еще более, чем обычно.

«Я послал тебе кое-кого».

Скарлетт вздохнула. Ей действительно хотелось побыть одной, чтобы разобраться в происходящем. Если он послал сюда Кассиуса, когда тот едва мог держаться на ногах...

– Море зовет тех, кто понимает его песню. – Повернувшись, она увидела выходящего из водного портала Брайара. – Привет, Солнышко.

– Мне кажется, ты единственный, кто замечает то малое количество света, что еще осталось в моей обширной тьме, – усмехнулась она.

– Неплохо время от времени слышать напоминание о том, что наряду с тьмой существует свет, – сказал Брайар, подходя к ней и пряча руки в карманы брюк.

Скарлетт отметила, что его волосы стали длиннее и теперь доходят ему до плеч. Несколько минут оба молчали.

– По словам Сорина, ты думаешь, что я способна дышать под водой, – наконец сказала она.

– Да, – подтвердил он.

– Но как? – спросила Скарлетт, повернувшись к Брайару лицом.

– Ты управляешь водной стихией, Солнышко, и можешь заставить ее расступиться и создать воздушные карманы, – пояснил он, пожав плечами.

– Так просто, да? – саркастически протянула она.

– Конечно, в этом деле, как и в любом другом, потребуется практика. – Брайар запнулся. – А также задействование твоих даров, что будет невозможно, если своевременно не пополнять магические резервы.

Скарлетт закатила глаза.

– Если ты пришел это обсудить, можешь сию минуту катиться прочь.

– Нет у меня желания это обсуждать, – небрежно фыркнул Брайар. – Просто констатирую факт.

– Ну-ну.

Скарлетт стояла в ночи, слушая, как на берег накатывают волны. Их шепот успокаивал душу.

– Не мог бы ты проводить меня в местную библиотеку?

– Мог бы.

– И сделаешь это?

– А что ты ищешь?

– Что я могу сейчас искать? – с досадой воскликнула Скарлетт. – Информацию о мараанах. И авонлейцах. Также хочу выяснить что-нибудь про Источник. И про ключи.

– А.

– Ну так как? Покажешь, где здесь библиотека?

– Не вижу причин для отказа, – ответил Брайар. – Однако, смею заметить, тебе бы стоило попытать удачу во Дворе Ветра. Их собрания гораздо более обширны.

Скарлетт устремила взгляд на принца Воды.

– Почему ты заговорил об этом только теперь?

– А почему молодая королева отказываться от восполнения своей магии? Вселенская загадка, полагаю, – задумчиво протянул он.

– Забавно, – невесело фыркнула Скарлетт.

Брайар пожал плечами.

– Позволит ли Эштин покопаться в ее книгах?

– Возможно, мне удастся ее убедить.

Скарлетт усмехнулась.

– Не сомневаюсь, принц. – Помолчав немного, она спросила: – Почему Насима не с Эштин?

Брайар заметно напрягся. Даже в ночи она видела, как потемнели черты его лица, а лучистые глаза стали жестче.

– Потому что Эштин предпочла своим ветрам Талвин, – наконец выдавил он.

– Что это означает?

– Ветры благоволят Авонлее, а тебе отлично известно отношение к ней Талвин. Она обиделась на Эштин, когда ветры перестали нашептывать о королевстве за морем. Эштин хранит секреты Талвин, поэтому я не знаю, что именно было сказано или сделано, но ее верность была поставлена под сомнение. Когда Эштин встала на сторону Талвин, Насима исчезла, ветры замолчали, и ей теперь крайне трудно странствовать между ними.

Скарлетт не знала, что на это ответить. Она чувствовала исходящую от Брайара агрессию.

– Ты не согласен с ее выбором?

– Нет. Я пытался убедить ее передумать, но, в конце концов, ей решать. – Помолчав немного, он добавил: – И у тебя тоже есть выбор – позволить себе ослабеть или нет.

– Где она сейчас?

– В своей Цитадели Ветра в Ширских скалах. Ей... нездоровится.

Скарлетт кивнула.

– По крайней мере, ты принимаешь ее выбор, – проворчала она.

– Понимать и принимать – две совершенно разные вещи, – заметил Брайар. – Если не брать во внимание этот спор, она объяснила мне причины, чтобы пояснить свою точку зрения. Мы все обсудили, насколько это было возможно. Проблема в том, что ее долг перед королевой Талвин не позволяет ей давать мне подробных объяснений. Для вас с Сорином подобного препятствия не существует. Он старается доверять тебе.

– Я сама виновата в том, что подорвала его доверие, – тихо ответила Скарлетт.

– Да, – согласился Брайар, никогда не говоривший ничего ради того, чтобы она почувствовала себя лучше или менее виноватой. – Однако в твоих силах его восстановить.

– На это нужно время.

– Верно, но если не начнешь хоть с чего-нибудь, то удлинишь процесс.

– Частенько я забываю, что ты так же стар, как и Сорин, – ответила Скарлетт. – А потом ты начинаешь говорить как древний мудрец, и я вспоминаю, что вы ровесники.

– К твоему сведению, я на три сезона младше Сорина.

Из горла Скарлетт вырвался смешок.

– А что насчет Сойера?

– Я старше брата почти на семь десятков лет.

Скарлетт кивнула и, скрестив руки на груди, устремила взгляд на воду.

– Ни один из нас не собирается принимать за тебя решения, Скарлетт, – чуть помолчав, сказал Брайар. – Мы лишь хотим понять, почему ты поступаешь так, а не иначе.

– Думаю, даже если бы я назвала причину, Сорин не счел бы ее веской, – вздохнула она.

– Возможно, – согласился Брайар. – Но опять же, понять и принять – две разные вещи. – Когда она ничего не сказала в ответ, он добавил: – Оставлю тебя послушать море, Солнышко. Я просто хотел убедиться, что тебя не нужно вытаскивать из реки.

– Спасибо, Брайар.

– Сообщи, если тебе что-то понадобится.

Она кивнула и мгновение спустя услышала шум водного портала.

Некоторое время спустя, когда Скарлетт наконец повернулась, чтобы отправиться обратно в Черные Залы, она заметила Сорина, сидящего на вершине небольшой дюны в нескольких шагах от берега. Он встал, когда она направилась в его сторону, и встретил ее на полпути.

– Как давно ты здесь? – спросила Скарлетт.

Сорин протянул руку, чтобы заправить волосы ей за ухо.

– С тех пор как ушел Брайар.

– Просто сидишь?

– М-м-м...

– Это как-то жутковато.

Он щелкнул ее по носу.

– Ты – королева. Более того, недавно была в плену. Если ты всерьез думаешь, что можешь и дальше разгуливать без присмотра, то сильно заблуждаешься.

– Теперь стало еще жутче, – сказала она.

На его губах заиграла улыбка.

– Как ты?

– Устала.

– Поспи завтра подольше. Потом я отведу тебя в библиотеку, – пообещал Сорин, беря ее за руку и открывая огненный портал.

– Ты действительно не собираешься тренироваться со мной? – спросила Скарлетт, позволяя ему себя переместить.

– Нет, пока не пополнишь магические резервы. И никто другой не станет этого делать, – добавил он.

– Пожалуй, в таком случае я буду тренироваться одна, – проворчала Скарлетт.

– В моих силах этого не допустить, но я решил не вмешиваться.

Она отпустила его руку и молча направилась в гардеробную. Стянула сапоги, сняла тунику и штаны и накинула рубашку Сорина. Выйдя, она обнаружила, что он сидит на диване, с головой уйдя в изучение текстов: сравнивал их с ее переводными заметками.

Она громко вздохнула.

– Если нальешь в чашку, как Сайрус делает для Кассиуса, я выпью. Но я не стану... Только не напрямую из тебя. Мне не нравится, что в таком случае я теряю над собой контроль.

Сорин медленно положил книгу на низкий столик.

– Так вот в чем дело, Скарлетт? Ты боишься потерять контроль? Ты вообще помнишь, когда в последний раз питалась?

– Не произноси этого слова, – проворчала она, сморщив нос от отвращения.

– Ты отказываешься это делать, потому что боишься потерять контроль? – повторил он.

– Нет. Во всяком случае, не совсем, – ответила она, садясь на кровать и скрещивая ноги.

– Не хочешь рассказать подробнее?

– Не особенно.

Сорин бросил на нее пристальный взгляд, перегнувшись через спинку дивана. Она протяжно вздохнула.

– Я прожила годы, не имея никакого контроля над собственным выбором и решениями. Естественно, мне не нравится, что сейчас приходится делать то, что я считаю отвратительным.

Однако от Скарлетт не укрылась ироничность ситуации: пить кровь она считает более отвратительным, чем за плату лишать других жизни. Она старалась не особо задумываться о том, как это ее характеризует.

– Ты никогда не выглядела расстроенной из-за того, что это приходится делать Нури.

– Пожалуй, нет, – согласилась она, разглаживая складки на одеяле.

– Это ничем не отличается от потребности твоего организма в пище или воде, Скарлетт, – увещевал Сорин. – Чувствуешь ли ты, что пища управляет тобой?

– Нет, – ответила она. – Хотя временами голод и жажда доставляют немало неудобств.

Он хрипло рассмеялся.

– Только ты можешь счесть это неудобством.

– Представь, сколько всего можно было бы достичь, если бы не нужно было есть, спать или мыться.

Сорин подмигнул ей.

– Честно признаюсь, что за всю свою долгую жизнь никогда не задумывался о подобном.

Пожав плечами, Скарлетт опустила взгляд себе на колени.

– В любом случае, если налить в стакан...

– Я предлагал, но ты все равно отказалась.

– Как я уже говорила, я нахожу это... Я не дитя ночи, и мне не нравится самая мысль о подобном. А то, что мне это навязывают, вызывает еще большее сопротивление.

– Вполне справедливо.

– И это все? После всех наших разговоров и обсуждений тебе больше нечего добавить?

Сорин пожал плечами.

– Я понимаю, почему ты так упорно противишься. Также могу предположить, что авонлейцы не без причины объявили это действо вне закона и нашли альтернативу.– Он встал и, подойдя к Скарлетт, положил руки по обе стороны от нее на кровать, отчего матрас просел под его весом. Он наклонился вперед, оказавшись с ней почти нос к носу, и сказал: – Клянусь, мы найдем другой способ, Скарлетт, но до тех пор ты не должна уклоняться от этой необходимости. Мне нужно, чтобы ты была предельно сильной. Чтобы была способна защитить себя с помощью магии и сражаться, когда это потребуется. Ты нужна мне. Если тебя снова у меня отнимут, не могу обещать, что не сожгу все и всех дотла, пока не отыщу тебя. Неважно, враг попадется под горячую руку или невинный, друг или член семьи. Неважно, обратится ли весь мир в пепел к тому времени, когда я доберусь до тебя. Все это не имеет значения и меркнет перед моей всепоглощающей потребностью в тебе.

Скарлетт обхватила его лицо ладонями.

– Спасибо, что любишь меня, как звезды любят ночь, Сорин.

Он уперся лбом в ее лоб.

– Сквозь тьму, милая.

Глава 36

Талвин

– Кто это? – спросила Талвин требовательным тоном, войдя в зал совета в Черных Залах.

Рядом с ней шагал Азраил – после Сиофры они впервые встретились лично, а до этого общались исключительно посредством земляных посланий. Когда несколько минут назад Талвин появилась у ворот Черных Залов, ее там поджидал Второй. Окинув ее внимательным взором, он спросил, не нужно ли что-то обсудить, прежде чем войдут.

Последние несколько дней Талвин провела в одиночестве. Эштин теперь редко покидала свою Цитадель – и только в случае крайней необходимости. Однако сегодня она присутствовала, стояла у дальней стены и тихо беседовала с принцем Брайаром. Также Талвин узнала Тень Смерти. Она видела ее несколько недель назад, когда Азраил переправил детей в Черные Залы. Еще среди присутствующих была незнакомая ей ведьма, а за столом сидел мужчина с каштановыми волосами до плеч. Один его глаз был глубокого карего цвета, а второй скрыт серебряной повязкой. Скарлетт сидела рядом с ним на столешнице и болтала ногами. Наклонившись к незнакомцу, она негромко с ним переговаривалась. Сорин присутствовал вместе со своим Двором и, судя по всему, нисколько не тревожился из-за того, что его жена столь тесно общается с другим мужчиной.

– Это Кассиус, – пояснил Азраил. – Удивительно, что он до сих пор жив. Когда мы спасали Скарлетт, он был одной ногой за Завесой.

– Кем он ей доводится?

– Он сын ведьмы. Мы разыскали его сразу по прибытию в Бейлорин. Он воздвиг мощные магические заслоны в нескольких местах в столице Виндонеля.

– Тогда что он делает здесь, если работает на мараанских лордов?

– Он важен для Скарлетт, – ответил Азраил.

– Это отнюдь не означает, что ему место здесь, – возразила Талвин.

– Поскольку это моя резиденция, а не твоя, – внезапно объявила Скарлетт, – не тебе решать. – Она повернулась и, посмотрев на Талвин, изогнула губы в лукавой улыбке. – С возвращением, ваше величество.

– Эти встречи предназначены для королевских особ и их Дворов, а не для друзей детства, – сказала Талвин, проходя к своему стулу на другом конце стола.

– Он – часть моего Двора, – пожав плечами, возразила Скарлетт, спрыгивая на пол, и, подмигнув мужчине, заняла свое место.

– Сын ведьмы – часть твоего Двора? Так дела не делаются, – жестко возразила Талвин.

Скарлетт заулыбалась шире.

– Уверена, ты давно поняла, что я весьма нетрадиционна. А поскольку я не фейри, а авонлейка, мне кажется вполне уместным иметь при дворе полуавонлейца. – Она потянулась за кувшином с водой, но ее опередил Сайрус и налил ей стакан. – Ты, конечно, понимаешь, к чему я веду, учитывая, что в жилах твоего собственного Второго течет кровь Авонлеи.

Талвин, положившая перед собой ладони, скрючила пальцы. Какого черта авонлейцы стали появляться на каждом шагу?

– Значит, этот незнакомец теперь твой Второй? – процедила Талвин сквозь стиснутые зубы.

– Нет. Вторым остается мой муж... Король, – добавила она, кивнув в сторону Сорина, успевшего усесться рядом с ней.

– Тогда Третий?

– Третий – Брайар.

– Что, в таком случае, он здесь делает?

– Кассиус – десница королевы, – вклинился Сорин, прежде чем Скарлетт успела ответить.

– Есть еще вопросы, на которые ты хотела бы получить ответы, прежде чем мы перейдем к повестке дня? – спросила Скарлетт.

– Почему бы тебе не начать, а мы подхватим, – проворчала Талвин, откидываясь на спинку стула и делая глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Нельзя допустить, чтобы эта встреча закончилась как предыдущая. Никто не должен воспринимать ее иначе как королеву фейри, известную им десятилетиями.

Встав, Скарлетт достала из кармана четыре предмета. Три она положила на стол, а четвертый бросила Брайару.

– Передай принцессе Эштин, будь добр, принц.

Талвин смотрела, как ожерелье, судя по всему, духовный амулет, стало переходить из рук в руки, пока не попало к Эрмиру, Второму Эштин, а от него – к самой принцессе.

– Ты отыскала еще один? – спросила Эштин, беря амулет и поднимая на Скарлетт глаза, в которых читалось удивление и вопрос.

– Целых два, – ответила Скарлетт, жестом указывая на три лежащих перед ней украшения.

– Интересно, – пробормотала Эштин, возвращая внимание к ожерелью.

– Что это за духовные амулеты? – спросила Талвин.

Непринужденно откинувшись на спинку стула, Скарлетт устремила на нее взгляд, и Талвин напряглась, потому что по выражению ее глаз поняла, что следующее заявление перевернет ее мир с ног на голову.

– Полагаю, это четыре авонлейских ключа.

Талвин медленно моргнула. То было единственное проявление эмоций с ее стороны. Глядя на Скарлетт, она чувствовала на себе взгляд Азраила.

– Почему ты считаешь, что это они? – спросил Азраил.

– У меня есть на то свои причины и теории, которые пока что оказываются верными, – ответила Скарлетт.

– Как давно они у тебя? – спросила Талвин.

– Зависит от того, который из них тебя интересует, – лилейным голоском протянула Скарлетт.

– Почему я узнаю о них только сейчас? – задала Талвин следующий вопрос.

– Я собиралась рассказать тебе во время нашей последней встречи, но ты тогда закатила одну из мощнейших истерик, которые я когда-либо видела у фейри, – пояснила Скарлетт и повернулась к Сорину, подперев голову кулаком. – Тебе, принц, в этом плане еще учиться и учиться.

Сойер поперхнулся водой, с трудом подавив смех. Сорин издал многострадальный вздох, проведя пальцами по бровям.

– Возможно, сейчас не лучшее время для твоего восхитительного, но оскорбительного сарказма, милая.

– Возможно, тебе стоит перестать без конца повторять слово «возможно», – пробормотала она, закатив глаза.

Губы Сорина дрогнули, и он снова повернулся к Талвин.

– После возвращения из земель смертных мы начали выдвигать теории о ключах и по счастливой случайности наткнулись на один из них. Мы пока не до конца уверены, что это настоящие ключи. Нужно, чтобы Эштин отнесла их в Ширские скалы и подтвердила, что они из скайстоуна.

– Это небесный камень, – тихо промолвила сидящая рядом с Талвин Эштин. – Но можете прийти и убедиться сами, если вам требуются весомые доказательства.

Принцесса выглядела измученной. Она похудела, глаза погасли. Даже волосы казались более тусклыми, а кожа – призрачно-бледной. Она хотела было вернуть амулет Скарлетт, но Талвин протянула к ней руку, и Эштин передала амулет ей, сопроводив жест настороженным взглядом.

– Есть идеи, где могут находиться остальные три? – спросила Талвин, изучая украшение.

Цепочка, похоже, и правда из скайстоуна... только не хватает присущей камню яркости. Висящий на ней амулет – символ Фаэлин – изготовлен из самого темного камня, который она когда-либо видела.

– Один из них – да. Два других – нет, – ответила Скарлетт. – Один точно будет находиться во владении у фейри.

– Почему? – спросила Талвин.

Она продолжала изучать амулет, пока Скарлетт вкратце объясняла то, что сказала ей Оракул.

– Слова Оракула можно истолковать сотней разных способов, – возразила Талвин, когда Скарлетт закончила. – Она и в лучшие-то дни не особо помогает.

– Фу, как грубо, – раздался ледяной голос из затененного угла в дальнем конце комнаты.

Быстро повернувшись в ту сторону, Азраил и Талвин обнаружили стоящих там Тень Смерти и ведьму. Одетые в черное, они сливались с окружающей тьмой.

– Кто вы и почему здесь? – властно воскликнула Талвин.

– Талвин, – тихо сказала Эштин, – это и есть тот самый Оракул, о котором ты столь нелестно отозвалась.

Ведьма наклонила голову, отчего ее рыжевато-каштановые волосы чуть всколыхнулись.

– Прошу прощения, – сдавленно произнесла Талвин, потупившись и постаравшись добавить своему раздраженному голосу уважительные нотки. – Я не знала, что вы покинули свою пещеру.

– Я пришла проведать старого друга, – ответила Оракул, переводя взгляд на Кассиуса.

Талвин не знала, что ответить. Всем известно, что Оракулу много веков...

– Я заменила предыдущего Оракула после смерти моего земного тела, – пояснила ведьма, заметив ее замешательство. – Раньше меня называли Воплощением Смерти.

Вздрогнув, Талвин выпустила из рук амулет, и он со стуком упал на стол.

– Вы были Призраками Смерти. – Она перевела взгляд на маниакально улыбающуюся дочь ночи, потом на Скарлетт, которая тоже ухмылялась, точно проклятая кошка. – Вся ваша троица.

– Позволь представить моих друзей детства, – промурлыкала Скарлетт. – С Тенью Смерти, как мне говорили, ты уже знакома. Мы зовем ее Нури, – кивком она указала в темный угол. – Ну а Джульетта только что представилась. Она ведьма, племянница Верховной ведьмы и вдобавок ко всему Оракул. – Ее взгляд переместился на Кассиуса. – Что касается этого парня, то он обучал нас в Братстве Черного синдиката и был одним из моих личных наставников.

Талвин пришлось приложить усилие, чтобы придать лицу нейтральное выражение, подавляя шок от осознания того, кем является ближайшее окружение Скарлетт. Мало того, что престол Западных Дворов заняла треклятая авонлейка, так она еще и Призрака Смерти с собой притащила!

– И по какой, собственно, причине они все здесь собрались? – напряженно спросила Талвин.

– Нам нужно найти Графиню, поэтому они отправятся со мной на территорию детей ночи, – объявила Скарлетт.

Остаток встречи занимались планированием похода в земли вампиров. Выступать решили через три дня. Все Дворы отправили дополнительных шпионов, чтобы выяснить местонахождение Графини. Талвин была вынуждена признать, что и сама начинает волноваться. Несколько месяцев никто не видел Розалин и ничего о ней не слышал. На территории детей ночи все было тихо. Не вызывало опасений то, что от самой Графини не поступало вестей, но кто-то в ее землях всегда знал, как с ней связаться.

Талвин хотела забрать с собой один из амулетов, чтобы попробовать изменить его форму, но Скарлетт, разумеется, не позволила, добавив, что амулеты изготовлены из найтстоуна – ночного камня. Заверила, что, когда убедится в их подлинности и найдет остальные три, они вместе начнут работать над изменением их формы. Талвин нечего было на это возразить. Они со Скарлетт равны по статусу, как бы ни было противно Талвин оттого, что трон фейри достался авонлейке.

Талвин шла по тропинке к главным воротам, чтобы оттуда телепортироваться домой, когда заслышала позади себя звук шагов, заставивший ее напрячься.

– Вот, значит, ка ты теперь поступаешь? – раздался мгновение спустя голос Азраила. – Я – твой Второй, Талвин. Нам полагается общаться не только на официальных встречах.

– Неужели? – протянула она. – Однако именно на официальных встречах я узнала куда больше всего, чем в любое другое время.

Азраил, очевидно, решил проигнорировать ее словесную приманку.

– Тебе нужен кто-то, Талвин. Эштин... не в себе. А даже если бы и была... Тебе нужен кто-то.

– Этот кто-то – не ты.

– Кто еще у тебя остался? Остальных ты оттолкнула, – возразил он.

– Спасибо, что указал на мое полное одиночество.

– Талвин, – прорычал он, схватив ее за локоть и притянув к себе.

Она демонстративно опустила глаза на его пальцы, потом посмотрела в лицо.

– Твое дурное настроение меня не пугает. Никогда не пугало, – сказал Азраил, не отпуская ее руки.

– Тогда, возможно, ты подобрался слишком близко, принц, – выдохнула Талвин.

Азраил вскинул бровь.

– Значит, ожидать разговоров с тобой – это чересчур, а оказаться у тебя между ног – нормально?

Оскалив зубы, Талвин попыталась вырваться, но добилась лишь того, что Азраил шагнул ближе.

– Моя задача в качестве твоего Второго – подвергать сомнению твои действия и давать тебе советы, – сказал он, понизив голос.

– Вероятно, мне стоит пересмотреть состав своего Внутреннего двора, – ответила она.

– Ты взъелась из-за моей крови, хотя это не имеет значения.

– Держу пари, что Тарек, если он действительно жив, не согласится с этим утверждением.

– Талвин, – в отчаянии зарычал Азраил.

– Отпусти меня. У меня есть дела, – приказала она опасным тоном.

– Ты хочешь сказать, что десятилетия верности ничего для тебя не значат? Десятилетия... Для тебя это пустой звук?

– У тебя всегда хорошо получалось меня отвлекать, – усмехнулась она. – Если ты здесь не для этого, то можешь быть свободен.

Азраил оскалил зубы в злобной ухмылке.

– Хотите по-быстрому перепихнуться, несмотря на ненависть, ваше величество? В таком случае достаточно попросить.

– Отпусти меня, – повторила Талвин голосом, похожим на смертоносный шепот.

На этот раз Азраил убрал руку и отступил на шаг. В груди у Талвин что-то сжалось.

– Увидимся через три дня, когда придет время отправляться на территорию детей ночи. Пришли сообщение, если до этого времени тебе что-то понадобится.

Она оставила его стоять на тропинке, и как только оказалась за воротами, перенеслась в лес в Виндонеле, где когда-то встречалась с Сорином. Она работала со Стелланом и Арианной каждый день с тех пор, как Азраил и Стеллан нашли ее в лесу, и научилась сравнительно легко менять форму, но пока не могла полностью контролировать момент перехода. К тому же из-за происходящего ей было труднее управлять своей магией. Требовалось больше сосредоточенности, больше энергии.

Оказавшись в королевстве смертных с кольцом Семирии на пальце, Талвин легко обратилась в волчицу. Опустившись на четыре лапы, она навострила уши, прислушиваясь к окружающим звукам, и медленно потрусила по лесу, уткнувшись носом в землю в поисках знакомого запаха. Ее путь лежал к тому месту, где Скарлетт похитили дети ночи. Азраил упоминал, что почувствовал там что-то знакомое. Они тогда решили, что во Дворе Земли завелся предатель. Когда сама Талвин посетила то место, то не обнаружила никаких подозрительных запахов. Если там что и было, то давно выветрилось, поэтому она ничего не нашла.

С другой стороны, запах Тарека она узнала бы где угодно и хотела проверить, сумеет ли его найти. Ей нужно знать, действительно ли он здесь, правда ли все это время он находился рядом.

Талвин шла по лесу, пока деревья не поредели и она не оказалась на окраине столицы, где села и стала наблюдать, пытаясь понять, что делать дальше. Заслышав чьи-то шаги, она навострила уши и склонила голову, прислушиваясь. Шаги были тихими, более мягкими, чем у смертных. Может, охотник?

Она забилась поглубже в кустарник, чтобы не выдать своего присутствия, и уловила приглушенный аромат лунного света и ночи. Странно. Если поблизости вампиры, их запах должен был ощущаться гораздо сильнее.

– Сколько еще нам ждать? – прошипел один.

Мгновение спустя в поле зрения Талвин в самом деле появился маленький клан из примерно двадцати детей ночи, разбивших временный лагерь, в центре которого горел небольшой костер. Вампиры, однако, держались на расстоянии, предпочитая замерзнуть, чем рисковать контактом с пламенем.

– Нам все время обещают, что скоро, однако мы до сих пор сидим здесь, изгнанные из своих земель и не допущенные в их, – посетовал другой – женский – голос.

– Если им удастся сдержать обещания, это будет того стоить, – подхватил третий.

– Есть ли основания полагать, что данные вам обещания не будут выполнены?

Талвин замерла, услышав до боли знакомый голос. Она провела бесчисленные часы в компании его обладателя. Она втянула носом воздух, пытаясь уловить запах Тарека, но ничего не почувствовала. Ни следа его землисто-лесного аромата, который прежде всегда ее успокаивал. Ни малейшего намека.

Напротив нее появилась фигура в черном. Его одеяние было точно таким же, как у Тени Смерти в Черных Залах. Капюшон низко надвинут, скрывая лицо от посторонних глаз. Талин вскочила, прежде чем успела сообразить, что делает, а фигура шагнула в центр клана вампиров.

Дети ночи замолчали, многие поклонились мужчине. Двое, однако, уставились на него в упор. Одной из них была та женщина, которая ворчала о невыполненных обещаниях.

– Мы должны были попасть на эту территорию несколько месяцев назад, – сказала она, вскинув подбородок.

– Как вам прекрасно известно, сроки сдвинулись из-за непредвиденных обстоятельств, – ответил закутанный в плащ незнакомец. – Но ждать осталось недолго.

Его голос взывал к ней, и Талвин было крайне трудно оставаться на месте. Она велела себе слушать дальше.

– Слишком долго, – ответила вампирша.

– Прояви терпение.

– Да что вы знаете о терпении? – усмехнулся мужчина, который говорил первым.

Незнакомец медленно повернулся к нему, и вампир судорожно сглотнул и отступил на шаг.

– Я знаю о терпении больше, чем ты можешь себе представить. – Он стал подкрадываться к сыну ночи. – То, что происходит сейчас, готовилось на протяжении десятилетий, даже столетий. Не надо ныть о своем жалком ожидании длиной в несколько лет.

– Мы просто хотим, чтобы нас приняли обратно на родину, – сказала другая вампирша, не поднимая глаз от земли.

– И я тоже, – холодно ответил мужчина в капюшоне.

Талвин втянула воздух, но в волчьем обличье это вышло скорее как вздох. Каким бы негромким он ни был, мужчина в капюшоне наклонил голову, прислушиваясь.

– Я пришел сюда не для того, чтобы нянчиться с вами и успокаивать ваши тревоги, – объявил он. – А чтобы передать информацию.

– Какую же? – спросил первый вампир.

– Следующие несколько дней мы будем заняты. Вам надлежит держаться подальше от города и от смертных. Если он узнает, что вы пренебрегли его приказом, то в качестве следующего задания вас отправят прямиком к ней.

– Мы такого не переживем, – сказал один из вампиров, чья голова до сих пор оставалась склоненной. – Она собственноручно уничтожала наших сородичей. А если вернется со своим близнецовым пламенем...

– В таком случае вам придется научиться держать себя в руках.

Дети ночи согласно забормотали, и мужчина в капюшоне сообщил, что вернется через несколько дней, когда дела будут улажены. Он повернулся, чтобы уйти тем же путем, что пришел, и Талвин отступила в кустарник у себя за спиной. Она двигалась так быстро, как только осмеливалась, пытаясь выследить его. Она до сих пор не могла уловить его запах.

Талвин остановилась, оказавшись в дремучей части леса. Ветви деревьев настолько тесно переплелись, что не пропускали лучи заходящего солнца. Быстро темнело. Она напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то. Если это действительно был Тарек, то двигался он с присущей фейри грацией.

Шорох кустарника неподалеку заставил ее повернуть голову влево. Пронзив глазами тьму, Талвин заметила появившуюся между двумя деревьями фигуру, которая направилась к тому месту, где тропинка разветвлялась надвое. Тут незнакомец остановился и запрокинул голову, словно пытаясь разглядеть небо сквозь деревья.

Что он делает?

Талвин сидела, внимательно наблюдая и обдумывая, как лучше поступить. Продолжать следовать за ним? Талвин надеялась, что он снимет капюшон. Хотела увидеть его лицо, убедиться, что это в самом деле он.

– Еще немного, Лунный Цветок. Еще немного, и я буду дома, где мне самое место.

От этих слов у Талвин кровь застыла в жилах и перехватило дыхание. Она не смогла бы втянуть воздух, даже если бы захотела, и была не в силах пошевелиться, чтобы последовать за ним. А он свернул направо и продолжил путь, куда бы ни направлялся.

Лунный Цветок.

Это прозвище Тарек придумал для нее однажды ночью, когда они сидели под полной луной в уединенном оазисе во Дворе Земли.

Это он.

Он здесь.

И своими действиями он отдалял их встречу.

Глава 37

Сорин

– Как здесь холодно, – проворчала Скарлетт.

Улыбнувшись про себя, Сорин наклонился и послал в ее сторону волну тепла. Скарлетт сунула руки поглубже в карманы плаща с меховой подкладкой. Вокруг них вихрились ветры, бросая в лицо пригоршни снега. Скарлетт откинула со лба пряди волос. Она не ошиблась. Во Дворе Ветра... хм-м... ветрено. В зависимости от настроения принцессы дул то легкий бриз, то мощный шторм. Учитывая настрой Эштин в последнее время, ураганы не были неожиданностью.

Они стояли перед перекинутым через пропасть каменным мостом, ведущим в Цитадель, которая располагалась на вершине самых высоких гор. Купола ее башен терялись среди облаков, а выше были только скалы, где можно найти небесный камень. К ним вела извилистая лестница, начинающаяся на заднем дворе Цитадели.

Положив руку на спину Скарлетт, Сорин подтолкнул ее вперед.

– Внутри будет теплее, – заверил он.

Она пробормотала под нос что-то настолько нечленораздельное, что даже Сорин со своим слухом фейри не смог разобрать. Утром Скарлетт проснулась в плохом настроении, и он до сих пор не уразумел, то ли день неудачный, то ли ее что-то беспокоило. С тех пор они не обменялись ни словом.

Когда распахнулись главные ворота, их встретила не принцесса Ветра, а Брайар. Сорин до сих пор не свыкся с мыслью об их отношениях, ведь Эштин такая... Эштин.

– Доброе утро, Солнышко, – тепло поприветствовал Брайар.

Скарлетт откинула капюшон.

– Доброе утро, – ответила она гораздо более сдержанным, чем обычно, тоном. Во всякой случае, таким его можно было счесть в прошлом. Однако подобное настроение и состояние становилось для нее привычным, и Сорин не знал, что с этим делать.

Брайар вопросительно посмотрел на Сорина, но тот пожал плечами, наблюдая за тем, как Скарлетт осматривает большое фойе.

– Эштин скоро придет. Ты сегодня завтракала? – спросил Брайар.

– М-м-м, – пробормотала Скарлетт, переходя к рассмотрению большой картины на стене.

– Ты съела всего одну грушу, – сказал Сорин, всем своим видом показывая, что он думает о таком «завтраке». Этого было недостаточно даже для смертного, не говоря о магическом создании, которому нужно хорошо питаться для пополнения запасов энергии.

– Я в порядке, – небрежно ответила она.

– Скарлетт.

Отмахнувшись от него, она перешла к другой картине.

Верная своему слову, несколько ночей назад она выпила небольшую чашку его крови и с тех пор не просила больше, а Сорин не хотел без крайней необходимости подталкивать ее к этому. Он не мог понять, почему она не хочет постоянно пополнять свои запасы энергии. С учетом всего, что творилось и через что ей пришлось пройти. Если бы они знали, если бы ее авонлейские силы были на максимуме, Скарлетт была бы куда лучше подготовлена к той битве на границе. Тем не менее она продолжала упорствовать.

– Это портрет Сефарины, – раздался напевный голос принцессы Эштин, только что вошедшей в фойе.

– Вот, значит, как она выглядит? – спросила Скарлетт, склонив голову и продолжая изучать картину с изображением богини ветра.

Волосы Сефарины походили на свет луны – бело-серебристые, совсем как у Эштин, – а в небесно-голубых глазах кружили ветры. Сорин понятия не имел, как неизвестному художнику удалось запечатлеть движение воздушных масс, но так оно и было. Длинное серебристое платье обтекало изгибы тела богини, которая парила над облаками, не касаясь их босыми ногами.

– Возможно, это одна из ее любимых ипостасей, – согласилась Эштин.

Оторвавшись от картины, Скарлетт повернулась лицом к принцессе.

– Спасибо, что позволила навестить тебя нынче утром.

– Ты принесла амулеты?

– Да, – ответила Скарлетт, похлопывая по карману своего плаща. – Брайар также упоминал, что во Дворе Ветра имеются обширные библиотеки. Я надеялась познакомиться с их собраниями.

– Сначала ключи, – ответила Эштин. – Библиотеки обсудим потом.

Брайар зашагал в ногу с принцессой, сохраняя дистанцию. Очевидно, их отношения держались в секрете от всех, кроме Внутреннего двора Брайара. Интересно, а Внутренний двор Эштин в курсе? Если они с принцем Воды предадут свою связь огласке, оба Двора, скорее всего, будут недовольны. Если королевские особы находили себе официальных партнеров за пределами своего Двора, скандала не миновать. Из-за такой политики Элиза проживала при Дворе Огня. Дети, появившиеся на свет от подобной связи, будут обладать магией только одного родителя, но не обоих, что, по сути, оставит один из Дворов без наследника.

Идя позади Брайара и Эштин, Сорин бросил косой взгляд на жену. Она опять спрятала руки в складки плаща, как будто зимняя стужа продолжала беспокоить ее даже в помещении.

«С тобой все в порядке?» – спросил он по их связи.

Скарлетт быстро взглянула на него и устремила взгляд вперед.

«Да».

«Выглядишь так, будто нет».

Ее губы сжались в тонкую линию.

«Просто устала».

Сорин вздернул брови, изумленный подобным заявлением. Скарлетт крепко спала всю ночь, в том не было сомнений. Она уснула задолго до того, как он лег в постель. Сам Сорин продолжал изучать ее записи переводов и читать привезенные из Солембры книги. Он недоумевал, как ей удалось так быстро выучить и освоить такой невероятно сложный язык. Сорин спал всего несколько часов и проснулся раньше Скарлетт. Она лежала не шелохнувшись, прижавшись к его груди.

Прежде чем он успел решить, что сказать в ответ, они достигли выхода, ведущего во внутренние дворы Цитадели. Скарлетт уже натягивала капюшон. Когда через открытые двери ветер задул внутрь снег, с ее губ сорвался вздох. Возможно, она так сильно не любит холод, что у нее сразу портится настроение. Они знакомы меньше года, и им еще многое предстояло узнать друг о друге.

Увидев винтовую лестницу вдоль крутого склона горы, к которой их вели Эштин и Брайар, Скарлетт запрокинула голову.

– Нельзя ли перенестись на вершину посредством портала? – спросила она. – Или телепортироваться? Я могла бы нас всех туда доставить.

– Прости, Солнышко, – отозвался Брайар, с ухмылкой оглядываясь на нее через плечо. – Это место защищено чарами. Поэтому никаких порталов.

Скарлетт открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Эштин ее опередила:

– И телепортаций тоже.

Принцесса начала подниматься по узкой лестнице, Брайар – следом за ней. Ступени были недостаточно широкими, чтобы идти бок о бок. Сорин подтолкнул Скарлетт вперед, сразу за принцем Воды, а сам пошел последним.

– Это восхождение вполне может заменить сегодняшнюю тренировку, – с улыбкой объявил он.

– Конечно, – согласилась Скарлетт.

Сорин взял ее за руку, заставив приостановиться и оглянуться. В ее тусклых серебристо-голубых глазах мелькали тени. Определенно, дело не только в холодной погоде.

– Ни о чем не хочешь поговорить, милая? – Даже стоя на ступеньку выше, Скарлетт все равно была ниже мужа, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Насколько мне известно, нет, – ответила она. – Может, поговорить нужно тебе самому? В таком случае прошу отложить до тех пор, когда минует опасность отморозить себе задницы.

– Твое нынешнее восхитительное настроение связано исключительно с тем, что тебе холодно? – уточнил Сорин, омывая ее волной тепла. – Ты можешь согреть себя с помощью магии, не забывай.

– Я прекрасно знаю, на что способна моя магия, – огрызнулась Скарлетт.

От ее резкого тона Сорин удивленно поднял брови.

– Прости, – вздохнула она. – Просто устала.

– Тебе снились сны прошлой ночью? – осторожно уточнил он.

– Нет.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ты уже сегодня меня об этом спрашивал.

– Но не поверил твоему ответу, поэтому считаю необходимым уточнить еще раз, – возразил Сорин.

Сжав его пальцы, обхватывающие ее ладонь, Скарлетт отвернулась от мужа и продолжила карабкаться вверх по ступеням. Подъем длился пятнадцать минут, прежде чем они наконец добрались до вершины. Эштин послала небольшой вихрь через арку, и та слабо засветилась, распознав ее магию, и сняла заслоны, позволяя пройти.

– Здесь очень красиво, – тихо восхитилась Скарлетт, откидывая капюшон.

Ветры утихли. Вершина находилась за границей облаков, которые Скарлетт задумчиво потрогала рукой, прежде чем спрятать ее обратно в карман. Сорин услышал сетования о том, что она не захватила перчатки с меховой подкладкой.

– Не совсем песня моря, но столь же безмятежная, – сказал Брайар, подмигивая Эштин.

На губах принцессы появилась легкая улыбка, и Сорин понял, что Брайар старается сделать то же самое, что и он, – подбодрить свою любимую, улучшить ее настроение.

Повернувшись к Скарлетт, Эштин жестом указала на карман ее плаща.

– Амулеты.

Скарлетт достала четыре ожерелья и положила их принцессе на ладонь. Та пересекла небольшую каменную площадку в центре, и Сорин догадался, что там находится алтарь. Он был здесь всего один раз, задолго до того, как стал правителем Двора. Всем наследникам устраивали экскурсии по другим территориям. Брайар тогда был с ним.

Не отрывая глаз от амулетов, Скарлетт последовала за Эштин.

– Что должно произойти?

– Серебру в цепях надлежит двигаться, – пробормотала принцесса Ветра. – Что-то не так.

Бросив взгляд на Брайара, Сорин заметил с опаской:

– Может, это вовсе не скайстоун.

– Должен быть, – воскликнула Скарлетт.

Заслышав прозвучавшие в ее тоне нотки отчаяния, Сорин подошел ближе и положил руку ей на плечо.

– Это скайстоун, – сказала Эштин.

– Я понимаю, почему ты так думаешь, но... – предпринял Сорин новую попытку.

– Так и есть! – резко рявкнула принцесса, и Сорин широко распахнул глаза. Привыкший к ее манере изъясняться загадками, он никогда не слышал, чтобы она повышала голос.

– Что может быть не так? – спросила Скарлетт.

– Дело не в небесном камне, а во мне, – прошептала Эштин, не сводя глаз с амулетов.

– Попробуй позвать Насиму, Эштин, – тихо сказал Брайар.

– Она не ответит. Она больше не слушает мои призывы. – Выбросив вперед руку, принцесса смахнула амулеты с алтаря на землю. – Все теперь неправильно. Низ поменялся с верхом, а право – с лево. Черное стало белым, ветры бегут от меня прочь.

Она с силой стукнула кулачком по алтарю, отчего поднялся небольшой вихрь, а камень задрожал от удара. Ее грудь вздымалась и опускалась, созданные ею ветры закружились по двору, словно в поисках выхода, который никак не находился.

Сорин притянул Скарлетт к себе и окружил их тонким щитом пламени. В попытке защититься от мощных порывов она зарылась лицом ему в грудь и теперь опасливо выглядывала. Сорин не ослаблял хватки. Каждая частичка его существа находилась в состоянии повышенной готовности. Он настороженно наблюдал за принцессой Ветра, к которой медленно подкрадывался Брайар.

Эштин стояла, упершись руками в алтарь и склонив голову. Сорин знал, что в последнее время она не в себе. Брайар рассказал ему о случившемся – то немногое, что знал сам. Но Сорин не подозревал, что все настолько плохо. Что Эштин, причудливая принцесса, говорившая диковинными загадками, превратилась в... это.

– Иди сюда, дорогая, – мягко увещевал Брайар.

Эштин подняла голову. По ее лицу текли слезы.

– Я этого не переживу, сердце мое. Я не смогу жить без них, – тихонько всхлипнула она.

– Я знаю, Эштин, знаю. – Он прижал ее к груди, и она зарыдала ему в плащ.

Брайар встретился взглядом с Сорином, а Скарлетт заерзала, пытаясь вырваться из хватки мужа, но он не желал ее отпускать.

– Опять ты ведешь себя как курица-наседка, – пробормотала Скарлетт.

– Ты что, не видела, что случилось? – возмутился Сорин тихим шепотом.

– Ей больно, Сорин. Но она не причинит боли мне.

– Может, специально и нет, но...

Вздохнув, Скарлетт создала теневой вихрь, который тесно прильнул к ее телу наподобие темных чешуек.

– Она меня не тронет, – заверила Скарлетт.

– Когда ты... – Сорин запнулся. Глядя на жену, он подумал, что она могла бы быть самой Сейлой. – Когда ты этому научилась?

– Мне сказали, что я должна овладеть своей авонлейской магией. Я так и делаю, – ответила она, оглядываясь на Брайара, который что-то тихонько нашептывал на ухо Эштин.

– Когда ты успела? – спросил Сорин, почти не выпускавший Скарлетт из поля зрения с самого ее возвращения из земель смертных.

– Во время наших исследований я кое-что обнаружила, – ответила Скарлетт, наблюдая за второй парой.

От ее слов Сорин замер на месте.

– Что еще ты узнала?

– Ничего захватывающего.

– Скарлетт...

Она посмотрела на него в упор.

– Я не стану скрывать от тебя ничего из того, что удалось узнать, – прошипела она, и в ее глазах снова закружились тени.

«Что случилось?» – с нажимом передал Сорин по их связи, но уперся в стену теней, воздвигнутую посередине их ментального моста, и отшатнулся.

– А этому ты когда научилась? – в очередной раз повторил он, не заботясь о том, чтобы говорить тихо.

– Что-то не так, – сказала Эштин, поднимая голову от груди Брайара.

– Все в порядке, Эштин, – мягко заверила Скарлетт и, не обращая внимания на мужа, шагнула к ней. – Я верю тебе. Я верю, что это небесный камень. Мне не требуются доказательства. И никогда не были нужны.

Принцесса покачала головой.

– Не в этом дело. Ты... Ты другая. Не та, что была прежде.

Скарлетт наклонилась, чтобы подобрать с земли амулеты.

– Наверное, я в самом деле изменилась.

Отстранившись от Брайара, Эштин встала перед королевой. Сорин напрягся от подобной близости – еще бы, после такого всплеска неконтролируемой силы со стороны принцессы! – но заставил себя оставаться на месте. Целую минуту никто ничего не говорил, и женщины смотрели друг на друга.

– Смятение в моей душе – малая толика той бури, что терзает твою, – пробормотала Эштин.

Скарлетт ничего не ответила.

– Я провожу тебя в библиотеку, – добавила Эштин, отступая. – В частности, есть одна комната, которая, думаю, весьма тебя заинтересует.

Повернувшись, она направилась к арке, и Брайар двинулся следом. Перехватив его взгляд, Сорин без слов передал сообщение о том, что они догонят через мгновение, и заступил путь Скарлетт.

– Довольно, – требовательно воскликнул он, скрестив руки на груди.

– Ты о чем?

– О том, что заставляет тебя быть в таком настроении. О том, на что ссылалась Эштин. Где ты научилась блокировать нашу связь?

– Ты с самого моего возвращения отгораживаешься от меня, когда тебе вздумается. Вот я и решила, что недурно бы и мне поступать так же, когда это отвечает моим интересам, – парировала она.

– Вполне справедливо,– согласился Сорин, и Скарлетт пораженно открыла рот. Он с ней согласен?– Но как ты этому научилась?

– С помощью книги.

Сорин прищурился.

– Той же самой, из которой узнала об этом? – уточнил он, кивком подбородка указывая на ее теневую броню.

– Возможно, – насмешливо скривив губы, повторила Скарлетт его любимое слово.

– Почему ты так настойчиво хочешь поссориться со мной сегодня?

– Потому что ты продолжаешь надоедать мне расспросами.

– Черт подери! – выругался Сорин, проводя рукой по волосам. – Я стараюсь, Скарлетт. Но нужно, чтобы и ты мне помогла.

– Я устала, Сорин.

– После крепкого сна в течение нескольких часов ты должна быть более чем отдохнувшей. Тебе нехорошо?

– Моя душа устала. То есть да. Я чувствую и физическое истощение тоже, что меня тревожит, и хочу обсудить это с тобой, но главным образом устала моя душа. От всего этого, – продолжила она, делая широкий жест рукой и глубоко вздыхая. – Сегодня мои обязанности чрезвычайно меня тяготят. Я не пытаюсь быть занозой в твоей заднице. Не больше, чем обычно, во всяком случае.

Сорин тихонько рассмеялся подобному заявлению и протянул руку, чтобы надеть ей на голову капюшон.

– Пойдем в библиотеку, а когда вернемся в Черные Залы, устроим себе выходной до конца дня. Если хочешь, можем отправиться в Солембру. Или в наш домик в горах. Или во Двор Воды посидеть у моря, погреться на солнышке. Сделаем, что пожелаешь.

Скарлетт слабо улыбнулась мужу.

– Сейчас мы не можем позволить себе отдыхать, Сорин.

– Мы не можем позволить себе не отдыхать. Особенно если результатом станут дни вроде нынешнего.

– Посмотрим, сколько времени займет посещение библиотеки, прежде чем планировать остаток дня, – сказала она, обходя его и направляясь к ступенькам.

– Я не собираюсь сдаваться, Скарлетт.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – пробормотала она, доставая из кармана амулет, и, сосредоточенно глядя на него, прошла под аркой.

Сорин последовал за ней. Едва он миновал арку, почувствовал, как встали на место магические заслоны.

Они спустились в Цитадель.

– У тебя есть идеи, где может находиться ключ фейри? – спросила Скарлетт, следуя за Эштин по подземным ходам под Цитаделью.

Плащи с меховой подкладкой они оставили наверху, и Сорин заставил Скарлетт съесть несколько бутербродов, специально приготовленных к их возвращению. Брайар и Эштин вернулись к отстраненно-формальной манере общения, и теперь Эштин сопровождала их в библиотеку.

Собрания книг имелись при каждом дворе, а также в Белых и Черных Залах, но ни одно не могло сравниться с библиотекой Двора Ветра. Она размещалась в катакомбах под Цитаделью, занимая обширную площадь. Сорин понятия не имел, каковы ее истинные размеры, знал только, что коллекция очень богатая и Двор Ветра очень бережно относится к своим книгам. Посетителей всегда сопровождали и никогда не разрешали самостоятельно бродить по хранилищам, а некоторые помещения и вовсе были закрыты для посторонних.

– Идей-то у меня много. Вопрос в том, будет ли хоть одна из них полезна? Маловероятно, – ответила Эштин своим привычным напевным голосом. – Подозреваю, что отсутствующие пока ключи найдут дорогу к тебе, подобно прочим.

Скарлетт кивнула. На ходу она достала из кармана амулет – на этот раз собственный – и провела пальцами по символу Сейлы, богини теней и ночи.

– Каким может быть последний род? Шесть известных рас этого континента уже представлены.

– Те, о которых тебе известно, – возразила Эштин.

Шедшие позади женщин Сорин и Брайар ловили каждое слово. Заслышав заявление Эштин, Брайар быстро взглянул на Сорина.

Скарлетт, похоже, раздумывала, что ответить, памятуя о том, что разговаривать с принцессой Ветра может быть непросто.

– Когда мы только познакомились, ты сказала, что моя магия уже ходила по земле. Знала ли ты тогда, что я из Авонлеи?

– Нет. Я же не провидица.

– Но тоже весьма сведуща в разного рода вопросах.

– Только когда ветры говорят через меня.

– Ты жалеешь о своем выборе?

– Скарлетт, – предупреждающе прошипел Сорин, но Брайар покачал головой, видимо, желая услышать ответ.

Эштин молчала так долго, что Сорин решил, она вовсе не собирается отвечать.

– Королева Талвин не привыкла к безответной преданности. Ей трудно понять, что кто-то может добровольно предпочесть ее другим, ничего не требуя взамен. Никто и никогда этого раньше не делал.

При этих словах Сорина охватило чувство вины. Скарлетт, очевидно, тоже это почувствовала, потому что оглянулась на него через плечо, в тревоге округлив глаза.

– Королева Талвин не знает, что такое безусловная любовь, – продолжала Эштин, возвращая внимание Скарлетт. – Мой ответ на твой вопрос будет отрицательным. Нет, я не жалею, что предпочла свою королеву и подругу дарам. Я не жалею, что смогла показать ей: безусловная любовь существует в этом мире, даже для нее. Я заплатила за это очень высокую цену и решилась бы на подобное только ради еще одной особы. Что касается твоего предыдущего вопроса, – сказала она, тоном давая понять, что разговор о Талвин окончен, и потянулась к амулету, который Скарлетт крутила в пальцах. – Многие расы в то или иное время обитали в этом мире, но сколько их осталось, неизвестно даже ветрам. Я бы начала с Черных Залов.

– Ты уже упоминала об этом, – согласилась Скарлетт.

У Сорина заныло нутро. Со всем происходящим он забыл о кратком упоминании Эштин касательно того, кто обитает под Черными Залами, и инстинктивно коснулся знака сделки у себя на коже. Брайар бросил на него пристальный взгляд: мол, он тоже помнит, когда они в последний раз туда ходили.

– Что-то там было о колдунье, – добавила Скарлетт.

– Чародейке, – поправила Эштин. – Да, она сидит в тюрьме под твоей резиденцией.

– И содержится она там, потому что?..

– Сорин, пожалуйста, объясни своей жене, кто такая Чародейка, – вмешался Брайар, и Сорин бросил на него мрачный взгляд.

– Королевы Элинé и Хенна пленили Чародейку во время войны. Поговаривают, что она не принадлежит этому миру, хотя никто не знает наверняка, откуда она взялась. Ее силы были у нее отняты. Половину использовали для создания ведьм, а вторую даровали тем, кто сейчас известен как оборотни, – сообщил Сорин.

– Почему ты не упоминал о ней раньше? – спросила Скарлетт. – Эштин права. Она может быть представительницей последней расы.

– Нет у нее амулета, Скарлетт. Ее камера пуста, а сама она невероятно опасна.

– С чего бы это, если ее лишили всех даров?

– Ее знания по-прежнему при ней, и она может практиковать магию крови, если получит доступ к крови, – мрачно пояснил Сорин.

– Возможно, ее знания будут полезны, – бросила Скарлетт через плечо, продолжая следовать за Эштин.

– Она назначает цену за свои услуги, включая и ответы на вопросы, а цены у нее высоки, – ответил Сорин.

– Кому, как не твоему мужу, об этом знать, – вклинился Брайар.

При этом заявлении Скарлетт споткнулась, но продолжила идти вперед.

– Сорин? – Ей явно требовались объяснения.

Сорин пронзил принца Воды гневным взглядом.

– Благодаря ей я нашел тебя в Бейлорине после того, как мы повздорили. Когда ты телепортировалась и не знала, как вернуться домой.

– Она помогла тебе?

– Да.

– Какой ценой?

– Я заключил с ней сделку.

– И что ты пообещал ей за услуги?

– Кровь бога.

Скарлетт напряглась, но с шага не сбилась.

– Как ты собираешься ее получить?

– Никак, – ответил Сорин.

– Мне кажется неразумным обманывать эту Чародейку.

– Я не собираюсь ее обманывать. Она сказала, что, если я не найду кровь бога до своей смерти, моя часть уговора будет считаться выполненной. Правда, искать я не старался, – добавил он.

– Нам нужно ее навестить, – еще раз оглянувшись на мужа, объявила Скарлетт.

– Принц Брайар – единственный, кто может предоставить доступ в Подводную тюрьму, – промолвила Эштин.

Когда они остановились перед высокими белыми дверями, она вернула Скарлетт амулет, который до сих пор держала в руках.

Сорину доводилось бывать в библиотеке Двора Ветра, но он никогда не пользовался этим входом. По обеим сторонам стояли стражники, и когда Сорин протянул руку, они скрестили перед ним копья, преграждая путь.

– Невежливо прикасаться без разрешения, принц, – укорила его Скарлетт.

– Говорит королева, чьи манеры проявляются только когда...

– Сорин! – покраснев, воскликнула она.

Он дразняще ухмыльнулся, вскинув бровь. Это был жест из их привычной, нормальной жизни.

«Какой же ты засранец», – передала она по связи близнецового пламени.

Сорин негромко хохотнул, глядя на Эштин.

– Эти двери из скайстоуна.

– Да, – подтвердила принцесса. – Только члены королевской семьи и жрицы допускаются в эту секцию катакомб.

– Думаешь, книги, которые мне нужны, находятся там? – спросила Скарлетт, с повышенным интересом повернувшись к дверям.

– Возможно, – ответила Эштин. – Но я привела тебя сюда не за этим.

Эштин кивнула стражам, и те мгновенно расступились. Один взялся за ручку и открыл дверь, чтобы они могли пройти. Едва переступив порог, Скарлетт громко ахнула. Сорин и сам с трудом сдержал удивленный возглас.

Все в помещении было выполнено из небесного камня: полки, столы, даже треклятый пол. Снующие между стеллажами жрицы кланялись проходящей мимо Эштин. Скарлетт отправилась прямиком к одной из полок, словно ее влекла неведомая, не поддающаяся контролю сила.

«Невежливо прикасаться без разрешения», – весело напомнил Сорин.

Скарлетт отмахнулась, не потрудившись оглянуться, и стала водить пальцами по корешкам книг. Отступив на шаг и сцепив перед собой руки, Эштин с улыбкой наблюдала за тем, как Скарлетт перебирает книги.

– Боюсь, эти издания не дадут ответы на твои вопросы, – заметила она.

– Откуда ты знаешь, где что находится?

– Большую часть детства Эштин провела в этих катакомбах, – пояснил Брайар. – И, скорее всего, изучила их лучше, чем местные жрицы.

– Почему жрицы служат в библиотеке? – спросила Скарлетт.

– Это жрицы Фаэлин, – ответил Брайар, имея в виду богиню мудрости и сообразительности.

– А-а-а, – протянула Скарлетт, переходя к следующей полке. – С удовольствием провела бы здесь несколько месяцев.

– К сожалению, в твоем распоряжении всего один день, милая, – поддразнил Сорин. – А у нас имеются другие неотложные дела.

– Знаю, – вздохнула она и, бросив исполненный томления взгляд на книги, нехотя вернулась к ожидающим ее спутникам.

– Тексты по Авонлее вон там, – подсказала Эштин. – Однако, прежде чем я расскажу тебе, где именно они находятся, хочу, чтобы ты посетила еще одно место.

– Показывай дорогу, – пробормотала Скарлетт, обводя глазами пространство.

Сорин взял ее за руку и повел вперед. Она чуть не споткнулась о собственные ноги.

– Смотри, куда идешь, милая, – подмигнул он.

– Я верю, что с тобой не собьюсь с пути, – ответила Скарлетт, запрокинув голову к потолку, на который на протяжении многих лет вручную наносились изображения богов.

Увлекая за собой Скарлетт, Сорин последовал за Эштин, которая провела их по нескольким коридорам, судя по всему, глубже уводящим под землю. Когда принцесса свернула за очередной угол, Сорин замер, и Скарлетт врезалась ему в спину.

– Боги, Сорин, – прохрипела она, отталкиваясь от него, но тут и сама затихла.

В конце этого коридора находились черные двустворчатые двери, настолько темные, что, казалось, поглощали свет.

Отпустив руку мужа, Скарлетт выступила вперед.

– Это... ночной камень?

– Я никогда не была за этими дверями, – призналась Эштин. – Хотя в детстве много раз пыталась туда проникнуть.

– Кому это удалось? – спросила Скарлетт, проходя мимо нее.

– Никому из тех, с кем я знакома, – ответила принцесса. – Мы не можем их отпереть.

Скарлетт замерла.

– Как же нам войти?

– Ты веришь, что то, что лежит у тебя в кармане, – это ключ, не так ли? – спросила Эштин.

– Но мне понадобится Талвин, чтобы изменить его форму.

– На этих дверях нет замка, ваше величество, – возразила Эштин, жестом указывая на створки. – Подозреваю, что ключ содержится в твоей крови, и он же притягивает к тебе авонлейские ключи.

– Что мне делать?

– Будет достаточно тени или белого пламени, – подсказала Эштин с ободряющей улыбкой.

Скарлетт подняла глаза на Сорина.

«Действуй, милая».

Сглотнув, она окутала руку тенью и приложила ладонь к створке. Вспыхнул серебристый свет, раздался щелчок. Она надавила, и дверь медленно открылась. Она хотела шагнуть внутрь, но подскочивший к ней Сорин предостерегающе схватил ее за локоть.

– Позволь мне войти первым, – сказал он, толчком раскрывая дверь пошире и зажигая над их головами огненный шар.

Скарлетт закатила глаза.

– Принцесса только что сказала, что никто несколько веков не открывал эти двери. Думаешь, там кто-то живет?

– В том-то и суть, что никто не был за этими дверями много веков, – парировал Сорин, протискиваясь мимо нее и вглядываясь в темноту.

Пламя осветило длинное прямоугольное помещение, вдоль стен которого тянулись заставленные книгами стеллажи.

Белые языки пламени пробежали мимо Сорина по полу из скайстоуна, отражаясь от него и освещая комнату целиком. Он оглянулся на Скарлетт, и она слабо ему улыбнулась.

– Уж слишком ты медлишь.

– Эти книги написаны на неизвестном мне языке, – раздался голос Эштин, подошедшей к одной из полок.

Скарлетт придвинулась к ней и взяла томик.

– Похоже на авонлейский язык, но немного отличается. Однако некоторые слова... – Она провела пальцем по тексту. – Некоторые слова одинаковые.

Брайар прошел дальше в комнату, следуя вдоль линии белого пламени, которым Скарлетт освещала пространство.

– Есть предположения, зачем вон у той стены зеркало?

Эштин вскинула голову.

– Что?

Принц Воды указал в дальний конец комнаты, откуда на них действительно глядели их отражения. Зеркало было размером с большую дверь и, стоя на полу, в высоту на фут-другой было выше Сорина.

– Это зеркальные врата, – выдохнула Эштин.

– Что это такое? – уточнила Скарлетт, возвращая книгу на полку.

Теперь ее внимание было приковано к зеркалу.

– О них издавна ходят легенды. Говорят, что это двери между королевствами, – пояснила Эштин, направляясь к зеркалу.

– Значит, такие врата есть во всех землях? – спросила Скарлетт, следуя за ней.

– Теоретически. Знания о них были давно утеряны. Остались только краткие упоминания в старых свитках, – сказала Эштин.

Когда они подошли к зеркалу, то увидели, что в скайстоуне вокруг вырезаны символы богов. Сунув руку в карман, Скарлетт достала один из амулетов и поднесла к символам. Замысловатый узел, черный как ночь, рядом с таким же вырезанным на камне, но ослепительно-белым. То был знак Темурала, бога необузданности и рискованных похождений.

– Как, по-вашему, куда он ведет? – спросила Скарлетт, наклоняясь, чтобы получше изучить символы, и омывая амулет своим дыханием.

– Домой, Леди Тьмы. Он приведет тебя домой, – раздался чей-то голос.

В следующее мгновение Сорин поспешно оттащил Скарлетт от зеркала, из глубин которого на них смотрел высокий широкоплечий мужчина, мускулатурой не уступающий любому воину фейри. Его серебристые волосы ниспадали на плечи, почти скрывая удлиненные уши, а серебристые глаза были такими же, как у Скарлетт, когда та в полной силе. Едва взглянув на остальных, незнакомец сосредоточил внимание на Скарлетт, которая также смотрела на него широко раскрытыми глазами.

По связи близнецового пламени Сорин почувствовал охватившее ее крайнее изумление. Однако она не испытывала ни страха, ни ужаса. Ее потрясение быстро сменилось чем-то другим. Прикрывшись теневой броней, Скарлетт заставила Сорина отпустить ее.

– Пришло время объясниться, Лорд Ночи, – шагнув к зеркалу, объявила она.

Глава 38

Скарлетт

Красавец из снов смотрел на нее из зеркальных глубин, и на его губах играла веселая улыбка.

– Долго же я ждал, когда ты обнаружишь одно из этих зеркал, – молвил он, поправляя рукав своего черного камзола.

– Почему?

– Для их работы не требуется магия, в отличие от тех случаев, когда я являюсь к тебе в сновидениях, – ответил он.

– И что же ты делал? Месяцами торчал перед зеркалом в ожидании моего появления? – спросила Скарлетт, склонив голову. – Неужели не мог с большей пользой распорядиться своим временем?

Мужчина усмехнулся.

– Ты говорила со мной посредством камня.

Она посмотрела на амулет, который до сих пор держала в руке, – висящий на цепочке символ Темурала.

– Неужели ты меня не разыгрывал?

– Зачем бы мне придумывать небылицы?

– А я решила, что ты ведешь себя как полный засранец.

– Скарлетт, – раздался сзади неуверенный голос Сорина. – Это он?

– Мужчина, которого я вижу в своих снах? Да, – подтвердила она. – Он связан с Альтарией.

– Кто ты такой? – требовательно воскликнул Сорин, шагнув к жене.

Губы красавца скривились в мрачной ухмылке.

– Тот, кто тебе не подчиняется, принц Пламени. – Возможно, и нет, но мне не нравится, что ты преследуешь мою жену в ее снах, – мрачно сказал Сорин.

– Правда?

Сорин зарычал, а Скарлетт вздохнула.

– Перестань вести себя как излишне заботливый зверь. Он ни разу не угрожал мне и не пытался причинить вред.

– Мне от этого не легче, – проворчал Сорин.

– Есть ли еще зеркала? – поинтересовалась Эштин.

Оглянувшись, Скарлетт увидела замершего неподалеку Брайара с ледяным кинжалом в поднятой руке.

– Есть, ваше высочество, – ответил незнакомец. – Упреждая ваш следующий вопрос, скажу, что не могу открыть их местонахождение. Их могут найти только те, кто знает, где они находятся.

– Как удобно, – пробормотала Скарлетт.

– Разве ты сама не нашла ни одного? – возразил он.

– По воле случая, – проворчала она.

– Или судьбы, – подхватил ее собеседник, пожав плечами.

– Судьбы, – презрительно выплюнула Скарлетт.

Он склонил голову набок, изучая ее.

– Ты не веришь в Судьбы?

– Разве это имеет значение?

– Строго говоря, нет. Судьбам все равно, веришь ты в них или нет.

Прицокнув языком, Скарлетт скрестила руки на груди и снова уставилась на красавца в зеркале.

– Итак? Я могу попасть туда, где ты находишься, через это зеркало?

– Нет. Это же не физические врата, а зеркало, – проворчал мужчина.

– Почему в таком случае они называются зеркальными вратами? – возразила Скарлетт, будучи не в настроении вступать с ним в семантические споры.

Нынче утром она проснулась с головной болью и почувствовала себя измотанной. Она не лгала, когда говорила об этом Сорину. Похоже, в последнее время, сколько бы ни спала, все равно не чувствовала себя полностью отдохнувшей. Более того, по ощущениям, ее энергетические резервы не оставались полными надолго. Чтобы проверить это подозрение, последние два дня Скарлетт пыталась расходовать магию экономно, но та медленно истощалась независимо от того, пользовалась она своими дарами или нет. Она понятия не имела, что с этим делать.

Красавец в зеркале пожал плечами.

– Твое замечание справедливо, но все же это не дверь. Наслышан, что некоторые легенды утверждают обратное, однако это просто зеркала между королевствами. Ничего больше. Скорее, способ связи.

– Отлично, – пробормотала Скарлетт. – И какое послание тебе нужно передать на этот раз?

Мужчина замолчал, продолжая пристально рассматривать ее.

– Ты... нездорова.

– Да что ты говоришь? – огрызнулась Скарлетт, и он удивленно поднял брови. – Со времени нашей последней встречи я отыскала четыре из семи ключей, которые ты поручил мне найти. Я до сих пор не знаю, где находится замок, и постоянно практикуюсь с моими дарами. Чего еще ты от меня хочешь? Не уверена, что мне осталось, что отдать.

– Я понимаю, что от тебя многого требуют, – произнес он более мягким тоном.

– Может, в таком случае хватит уже, а? – взвизгнула Скарлетт.

Она почувствовала, как Сорин потянулся к ней через их узы, чтобы утешить и успокоить, но оттолкнула его. Сейчас ей нужны не утешения, а ответы. Ей требуется хотя бы один раз в жизни получить прямые ответы. Без недомолвок и игр в угадайку. Просто треклятые ответы.

После ее гневной вспышки комната погрузилась в молчание. Скарлетт не сводила глаз с мужчины в зеркале.

Того, кто нашел ее в мире сновидений.

– К чему ты стремишься меня подвести? – прошептала она.

– К твоему предназначению, Леди Тьмы. Я подвожу тебя к тому, что уготовано тебе судьбой.

– А если я этого не хочу?

– В таком случае ты приговоришь этот мир к участи, худшей, чем смерть.

– Неужели никто не может сделать это вместо меня?

– Я не знал о твоем существовании, пока твои дары не воззвали ко мне. До тех пор не было никакой надежды. Ты подарила ее целому королевству, которое даже не подозревало, насколько сильно в ней нуждается, – ответил он и шагнул было к Скарлетт, но вспомнил, что их разделяет зеркальная преграда.

– Зов сирены привлекает неожиданную силу, – пробормотала Скарлетт.

– Действительно.

– Ты провидец?

– Я сновидец и мечтатель.

– Надежда – удел мечтателей, – тихо подхватила она, откидывая волосы с лица, отчего ее туника чуть задралась.

Почувствовав прохладный воздух катакомб на обнаженной коже, она выдохнула и коснулась рукой своего бока.

– Что ж, это многое объясняет, – пробормотал мужчина и спросил чуть громче: – Ты нашла Источник?

– Я не знаю, что это значит, – ответила Скарлетт.

Их разговор все сильнее ее раздражал.

– Как ты восполняешь свои тени?

– Единственным известным мне способом, – ответила она, опускаясь на пол.

– Можешь ли ты сказать нам, что такое Источник? Или как его найти? – спросил Сорин. – Мы проводили исследования, но ничего не обнаружили.

Мужчина кивнул. В его серебристом взгляде отразилось понимание. Он посмотрел на сидящую на полу Скарлетт.

– У тебя есть хранитель, да? Ранвир сообщил об этом.

– Ты знаешь Ранвира?

– Знаю, но сейчас не это важно. У тебя есть хранитель, верно?

– Да, есть. Кассиус.

– Кассиус?

– Так зовут моего хранителя.

– Его имя было нам неизвестно, – пробормотал он, слабо улыбнувшись. – У тебя, очевидно, есть книга по магии крови, – добавил он громче. – В ней ты нашла метку, чтобы заблокировать свои узы?

– Да, – подтвердила Скарлетт, не обращая внимания на то, как Сорин напрягся при упоминании о магии крови.

– Как только мы здесь закончим, ты должна взять эту книгу и отправиться прямиком к своему хранителю. Покажи ему знак, расположенный у тебя над бедром. Он должен будет его уничтожить, – проинструктировал мужчина.

– Знак над бедром? – Она чуть приподняла тунику, но увидела только чистую кожу.

– То была искусная магия, но твой хранитель сможет ее увидеть, – серьезно сказал мужчина. – Тебе станет намного легче, если разобраться с этим знаком. А до тех пор не используй силу без крайней необходимости. Никакую.

– Почему? – требовательно спросила Скарлетт, поднимаясь на ноги.

– Это истощающая метка. В последнее время ты испытываешь предельную усталость, не так ли? И магия твоя убывает быстрее? Ты частенько бываешь на взводе? Да?

– Выходит, все потому, что он... Аларик поставил на мне метку?

Кивнув, ее собеседник плотно сжал губы.

– Головные боли тоже из-за этого?

– Оттого что твои авонлейские дары истощаются. Головные боли – первый признак того, что ты нуждаешься в Источнике.

– Спасибо, – прошептала Скарлетт.

На глаза ей навернулись слезы облегчения.

Протянув руку, она приложила пальцы к стеклу, и красавец сделал то же самое со своей стороны зеркала. По сравнению с его ее ладонь казалась крошечной.

– Когда ночь сольется с тьмой, сны со звездами, а пепел с тенями, я буду ждать тебя.

После того как красавец исчез за зеркальными вратами, фейри провели в библиотеке еще час. Скарлетт не стала даже спрашивать, можно ли позаимствовать какую-нибудь книгу из той комнаты, зная, что Эштин не позволит. Однако принцесса заверила, что будет рада проводить ее сюда, когда Скарлетт пожелает, так что она оставила просьбы для другого раза.

Скарлетт помчалась к двери, едва выйдя из созданного Сорином огненного портала. Он перенес их в покои в Черных Залах, и Скарлетт выскочила в коридор до того, как он успел закрыть портал. Она ворвалась в комнату без стука, и Кассиус вскочил с кресла, в котором сидел. Сайрус, Элиза и Рейнер сделали то же самое. Скарлетт не дала себе труда задуматься, что они все здесь делают. Она поспешно стянула через голову тунику, оставшись в одной нагрудной повязке.

Кассиус и Сайрус направились было к ней, но Сайрус остановился, когда она бросила тунику на пол. Кассиуса, напротив, нисколько не смутило ее полное пренебрежение правилами приличий.

– Что случилось? – спросил он, беря ее за плечи и отклоняясь назад, чтобы осмотреть.

– Какие знаки ты видишь, Кассиус?

В этот момент в комнату вошел Сорин. Заметив валяющуюся на полу тунику Скарлетт, он молча прислонился спиной к закрытой двери и скрестил руки на груди.

– Сорин? – позвал Сайрус, но тот кивком велел Кассиусу ответить на вопрос.

– Знаки вроде твоей метки близнецового пламени? – уточнил Кассиус, опуская глаза на ее левую руку.

– Да, но больше похожее на это, – ответила Скарлетт. – Ты видишь эту метку?

Она подняла повыше правое предплечье.

– Три звезды и треугольник? Конечно, я их вижу, – подтвердил Кассиус. – В чем дело-то?

При этих словах Сорин оттолкнулся от двери.

– Ты правда их видишь?

Кассиус перевел на него взгляд.

– Я так понимаю, это имеет особое значение.

– Они недоступны больше ничьему взгляду, Кас, – со вздохом сообщила Скарлетт. – Где-то еще?

– Вот здесь, – ответил он, проводя двумя пальцами по ее ключице.

– Верно, – кивнула Скарлетт и повернулась к нему спиной. – А там? – Он провел своими мозолистыми пальцами по метке хранителя, расположенной у основания позвоночника. – У тебя такая тоже есть, – тихо сказала она, поворачиваясь обратно, и добавила: – Где еще? Ты видишь какие-нибудь другие отметки?

Кассиус отступил на шаг, чтобы лучше ее видеть, и, протянув руку, провел пальцем по коже чуть выше левого бедра.

– Вот здесь.

При этих словах Скарлетт призвала свои тени, и они явились в образе пантеры, держащей в пасти книгу, которую она берегла как зеницу ока. Едва она ее забрала, как тени рассеялись. В течение дня ее головная боль усилилась. Глаза пульсировали от напряжения, одолевало желание лечь и проспать несколько дней.

– Найди ее здесь, – велела Скарлетт, протягивая Кассиусу книгу. – Найди эту метку и покажи мне.

Еще мгновение Кассиус изучал свою подопечную, затем сел обратно в кресло и начал листать книгу. Скарлетт прошла к дивану, плюхнулась на него и закрыла глаза.

– Итак... кто посвятит нас в суть дела? – спросил Сайрус.

Скарлетт почувствовала, как Cорин поднимает ее ноги, перекладывая их к себе на колени. Секундой позже он помог ей занять сидячее положение, натянул на нее тунику и опять уложил, на этот раз головой на подушку.

– Я встретил мужчину, который посещает Скарлетт, пока она спит, – объявил Сорин.

Скарлетт слушала вполуха, предоставив Сорину объяснять то, что они узнали сегодня во Дворе Ветра. Он успокаивающе гладил ее по волосам, пока все обсуждали красавца из зеркала, ключи и ее саму. Она не добавила к разговору ни словечка. Ни единого соображения.

Через два дня они собирались отправиться на поиски Графини. Все, что сейчас волновало Скарлетт, так это способность держать себя в руках и сохранять силы, чтобы использовать их в случае необходимости. Это была главная причина, по которой она попросила Нури и Джульетту присоединиться к ней. Не то чтобы она думала, что фейри сами не справятся, но, если Скарлетт будет не в полной силе, ей потребуются проверенные компаньоны, с которыми она могла бы работать без проблем. А таковыми являлись только Нури и Джульетта.

– Нашел, – сказал Кассиус почти час спустя. – Это он.

Скарлетт почти заснула в ожидании и чуть не свалилась с дивана, когда при словах Кассиуса попыталась слишком быстро встать.

– Полегче, милая, – пробормотал Сорин, удерживая ее от падения лицом в пол.

Она подвинулась, освобождая Кассиусу место рядом с собой, и оказалась зажатой между ним и Сорином.

– Вот этот символ, – повторил Кассиус, указывая на знак, похожий на треугольник с проходящей через него линией. Он смутно напоминал Скарлетт колокольчик. – Но я не могу прочитать, что здесь написано.

Скарлетт притянула книгу к себе на колени.

– Это истощающая метка, как он и сказал.

Сорин заглянул ей через плечо.

– О чем говорится в этой части? – спросил он, указывая на краткое описание под изображением.

Скарлетт быстро просмотрела нужный отрывок.

– Применения этой метки различны, но все сводятся к тому, чтобы, по сути, лишить кого-то силы. Процесс может быть медленным или быстрым, в зависимости от того, как нарисован символ. Это объясняет, почему в последнее время я чувствую себя такой уставшей и почему моя сила так быстро расходуется.

– И ты ничего не сказала раньше, потому что?.. – напряженно спросил Сорин.

– Потому что винила в своем нынешнем состоянии происходящее, все, с чем мы имеем дело. Считала, что мое тело приспосабливается к авонлейским дарам, – пояснила Скарлетт, продолжая просматривать страницу. – Мне не приходило в голову искать иных объяснений.

Сорин ничего не ответил, но ей было наплевать на его оскорбленные чувства. Ее мучили головные боли и сильнейшая усталость. Ни у кого из окружающих не было опыта взаимодействия с авонлейскими дарами, следовательно, неоткуда было узнать, нормально ли то, что она испытывает, или нет.

– Не представляю, как Аларик скрыл это от меня, – продолжала Скарлетт. – Я понимаю, почему вы все не видите метки, но сама-то я должна быть в состоянии...

– Забудь об этом, – вмешался Сайрус. – Как мы можем повлиять на ситуацию?

– Я ищу, дорогой, – ответила Скарлетт, переворачивая несколько страниц. – Кстати, а вы зачем здесь собрались в полном составе? – В комнате повисла напряженная тишина. – Говорите же! – велела она, не поднимая глаз от книги.

– Мои шпионы сообщили о перемещениях армий смертных в Тореале и Райдеоне, – тихо сказал Рейнер.

– И стекаются они, надо думать, к границе Двора Земли? – уточнила Скарлетт, перелистывая еще страницу.

– Часть – да, – подтвердил Рейнер. – Но еще большее количество движется на север и на юг Райдеона.

Скарлетт взглянула на Всадника Пепла.

– К нашим границам?

– Похоже на то, – согласился он.

– Хм, – протянула Скарлетт, возвращаясь к книге.

– Пришло время посвятить нас в свои соображения по этому поводу, дорогая, – подхватил сидящий дальше на диване Сайрус.

– Судя по всему, готовится какая-то атака, – протянула она.

– На наши Дворы и Двор Земли? – вклинилась Элиза. – А что до Двора Ветра?

– Талвин по-прежнему играет во всем этом ключевую роль, – сказала Скарлетт, не отрывая взгляда от лежащей у нее на коленях книги заклинаний. – Если врагам удастся склонить ее на свою сторону, то Дворы Ветра и Земли, скорее всего, последуют за ней.

– А что с армиями Виндонеля? – спросил Кассиус, откидываясь на спинку дивана и вытягивая руку. – Они не перемещаются?

– Насколько нам известно, нет, – ответил Рейнер.

– Они ждут меня, – просто сказала Скарлетт. – И того, чем обернется ситуация с Калланом и Тавой.

– Что значит – «ждут тебя»? Для чего? Что будет дальше?

– Она была тщательно охраняемым оружием, – пояснила Элиза. – И сейчас таковым остается.

– Было бы неразумно строить планы вокруг одной Скарлетт, – возразил Сорин. – Не настолько же они глупы.

– Аларик всегда на десять шагов впереди, – пробормотала Скарлетт.

– Он научил и тебя думать так же,– возразил Сайрус.– Поэтому ты всегда догадываешься обо всем раньше остальных. Пришло время тебе высказаться.

– Сейчас мне нечем поделиться, Сайрус, – вздохнула Скарлетт. – Кроме того, что короли смертных – не более чем марионетки. Однако я пока не поняла, как Аларик ими управляет. – Она перевернула еще одну страницу и замолчала. – Кас.

Кассиус и Сорин дружно подались вперед.

– Скажи мне, на что я смотрю, Морская Звездочка, – сказал Кассиус.

– Вот эта метка сведет на нет действие истощающей метки, но поставить ее может только хранитель пострадавшего, – объяснила Скарлетт.

– Что от меня требуется? – спросил Кассиус.

– Тебе нужно использовать свою кровь, чтобы нанести этот знак поверх истощающей метки, но сделать это нужно предельно точно, Кас. Должен получиться идеальный рисунок. Начинай тренироваться, – велела она, кивком указывая на стоящий у стены небольшой столик.

– Слушаюсь, ваше величество, – поддразнил он.

Она показала ему язык, а он поднялся с дивана и пошел за бумагой и графитом. Он еще прихрамывал при ходьбе и не до конца привык к тому, что отныне видит только одним глазом.

– Когда ты это сделаешь, истощающая метка окажет сопротивление, – добавила Скарлетт, продолжая переводить текст.

– Что это значит? – уточнил Сорин.

– Прежде чем исчезнет, она выкачает из меня столько силы, сколько сможет. Кассиус испытает сильное желание прекратить, поскольку его связь хранителя почувствует, что он не защищает свою подопечную, то есть меня, а, наоборот, вредит. Возможно, я начну вытягивать силы из Кассиуса.

– Не проблема. В этом я его подстрахую, – пообещал Сайрус. – Буду наготове.

– И я тоже, если питание потребуется Скарлетт, – добавил Сорин. – Все будет хорошо.

– Иди сюда, Скарлетт. Скажи мне, что нужно изменить, – позвал Кассиус из-за стола.

– Нет, – запротестовала она при виде его рисунка. – Вот здесь линия недостаточно прямая. Этот угол должен быть острее, а вот эта часть меньше, – добавила она, указывая на нарисованный им знак.

– Что будет, если форма метки не получится идеальной? – спросил Кассиус, снова берясь за графит.

– Не хочу этого знать.

В течение следующих двадцати минут она заставляла Кассиуса перерисовывать символ снова и снова, а когда он стал получаться идеально, велела изобразить его еще десять раз для закрепления навыка.

Наконец, с протяжным вздохом Скарлетт легла на диван, положив голову на колени Сорина, и задрала тунику почти до груди. Кассиус присел на корточки рядом с ней, а остальные столпились вокруг.

– Вовсе не неловко, – пробормотала она себе под нос.

– Ну, дорогая, мы же одна большая счастливая семья. Значит, тебе нечего стесняться, – ответил Сайрус, подмигнув ей.

– Да уж.

– Готова? – спросил Кассиус, держа наготове нож, чтобы полоснуть себя по ладони.

– Я готова, если и ты готов.

Мгновение спустя он стал водить пальцем по ее бедру, оставляя на коже теплый липкий след.

– Ты в порядке, милая? – пробормотал Сорин.

– Пока вроде да...

Кассиус убрал палец, а когда секунду спустя продолжил рисовать, головная боль Скарлетт усилилась. В черепе будто били в барабаны. Она зажмурила глаза.

– Милая...

– Все хорошо. Продолжай, Кас, – скомандовала она, почувствовав, что он приостановился.

Его палец куда-то делся, предположительно, чтобы окунуться в кровь, а когда начал рисовать третью линию метки, Скарлетт почувствовала себя так, будто из ее существа силой вытягивают лед и пламя. По венам разлился жгучий холод, заставивший стиснуть зубы. Ее тени всколыхнулись в попытке защитить ее.

– Морская Звездочка, – пропыхтел Кассиус. – Я чувствую тебя...

– Продолжай, Кассиус, – прохрипела она сквозь зубы.

От давления в голове за закрытыми веками плясали яркие пятна. А может, то были ее собственные белые угли. Палец Кассиуса возобновил движение, и ее спина выгнулась. Она услышала, как Кассиус сделал резкий вдох, когда ее тени потянулись к нему и вцепились в руки, пытаясь защитить Скарлетт, но в то же время и добраться до его даров.

– Скарлетт, – задохнулся он.

– Знаю, – процедила она в ответ. – Сосредоточься. Все должно быть идеально.

– Подготовьте чашки, – услышала она отрывистый приказ Сорина. – Когда все закончится, им понадобится кровь.

Он прижимал ее к дивану, надавливая руками на плечи. Кто-то, скорее всего, Сайрус держал ее за ноги.

– Осталось совсем чуть-чуть, милая, – уговаривал Сорин.

– Клянусь богами, – пробормотала Элиза. – Сорин... Она плачет кровавыми слезами.

– Это магия крови, Элиза, – огрызнулся Сорин. – Чего еще ты ожидала?

Тут и Скарлетт почувствовала, что у нее из носа, ушей, глаз течет кровь. Ее тени впились в Кассиуса, чтобы отвести его руку. Все силы уходили на то, чтобы сдерживать магию и убедить ее позволить происходящему свершиться.

– Вот так, – услышала она вздох Кассиуса в тот момент, когда жжение в теле прекратилось.

Однако нестерпимая головная боль никуда не делась. Скарлетт была совершенно измучена. Ее энергетические запасы не истощались в такой степени с тех пор, как она сражалась на границе Двора Земли.

– Скарлетт. Посмотри на меня, любимая, – осторожно позвал Сорин, вытирая кровь с ее щек и носа. – Открой глаза.

– Она все еще тянет из меня силу, – прохрипел Кассиус. – Она слишком слаба, чтобы перестать.

– Мы работаем над этим, – сдавленно ответила Элиза.

Учуяв запах крови, Скарлетт резко приподнялась. Кассиус сидел на полу, прислонившись к дивану и свесив голову между согнутыми коленями. У Сайруса была рана на предплечье, кровь из которой стекала в подставленную Элизой чашку. Раздувая ноздри, Скарлетт рванулась вперед, но чья-то рука обхватила ее за талию.

– Нет, милая, – успокаивающе прошептал Сорин ей на ухо. – Потерпи минутку.

Она повернула к нему голову. Из его руки кровь капала в стакан, который держал Рейнер. Но Скарлетт не могла ждать. Ни секунды. Ее опустошенные энергетические резервы причиняли физическую боль, пульсация в черепе не прекращалась.

Вывернувшись из захвата Сорина, Скарлетт схватила его кровоточащую руку и, притянув к губам, с силой присосалась к ране. Он зашипел, а ее магия вздохнула с облегчением. Все ее тело расслабилось, когда он прижал ее к себе, не отнимая руку от ее рта. Ее тени струились вокруг нее, подобно туману, среди них дрейфовали белые угольки. Никогда прежде Скарлетт не испытывала подобного ощущения. Ее магия казалась... заряженной энергией. Происходящее не поддавалось описанию. Сила, проникающая в нее с каждым глотком крови Сорина, была захватывающей, всепоглощающей. Его пламя питало ее тени, и ей хотелось испытать больше ощущений. Больше, больше и больше.

– Хватит, Скарлетт, – через некоторое время услышала она его слова.

Когда Сорин попытался отдернуть руку, она застонала в знак протеста, но кто-то все равно стал оттаскивать ее прочь.

– Придется силой, Рейнер, – сказал Сорин.

Рука взяла Скарлетт за челюсть, заставляя отпустить Сорина, и едва она это сделала, как он притянул ее к своей груди и принялся поглаживать по волосам, не давая пошевелиться.

– Расслабься, милая. Отдохни, – приговаривал он.

Скарлетт прижалась к нему, чувствуя, как накатывает усталость. Ее магия огня и льда еще не восстановилась, зато в жилах бурлила восхитительная сила. Неужели так должно было быть всегда? Неужели, когда она найдет Источник, это будет постоянно?

– Спи, – пробормотал Сорин, поглаживая ее рукой по спине.

И Скарлетт позволила тьме овладеть собой.

Глава 39

Каллан

– В следующем месяце я буду отсутствовать, – объявил лорд Тинделл другим лордам, собравшимся на ежедневное заседание совета.

Каллан сидел по левую руку от отца, рассеянно листая лежащие перед ним отчеты.

– И в свое отсутствие ты оставишь за главного того генерала, о котором так хорошо отзывался? – спросил король. – Ренуэлла? Так вроде его звали? Ты давно не упоминал о нем.

– Увы, он вернулся на родину, – спокойно ответил лорд Тинделл. – Мы располагали им столько, сколько могли, и он, безусловно, безупречно обучил ваши Высшие силы.

– Очень жаль, – хмыкнул король. – Кто его заменил?

– Микейл занимал эту должность, пока наследный принц был... в отъезде, – ответил лорд, и на его губах появилась лукавая улыбка, когда он взглянул на Каллана. – А теперь один из солдат Высших сил получил повышение.

– А что до твоего сына? – спросил король. – Ты по-прежнему не склонен обучить его, чтобы впоследствии он пришел на твое место? Во времена вроде нынешних он был бы весьма полезен.

Лицо лорда Тинделла ожесточилось.

– Дрейк не создан для этого.

– Почему же? – спросил Каллан, откинувшись на спинку стула.

Внимание присутствующих переключилось на него, а сам он в ожидании ответа не сводил глаз с лорда Тинделла.

– Для Дрейка будет полезнее стать лордом этого Двора. Работа с внутренними вопросами лучше соответствует его натуре, – пояснил тот.

– Вы считаете, что не сможете должным образом подготовить собственного сына к роли вашего преемника? – надавил Каллан.

– Подобного рода дискуссия в настоящее время неуместна, – вмешался король. – Нам нужно обсудить другие вопросы.

– Верно, – согласился Каллан, доставая из стопки отчет и кладя его поверх остальных. – Что вам известно о переброске Райдеоном и Тореалем войск к границам земель фейри?

Лорд Тинделл и Микейл напряглись. Оба быстро взяли себя в руки, но их реакция не укрылась от внимания Каллана.

Когда Амарé прибыл узнать, нет ли вестей о не найденном пока амулете, у него в клюве было послание от Кассиуса. Тот факт, что сообщение написал командующий, а не Скарлетт или Сорин, не вызвал у Каллана чувства... горечи, как любила выражаться Тава. Он понимал, что подобное поведение мелочно, но сейчас не хотел иметь с ними ничего общего. А вот содержащиеся в отчете сведения... Что такого известно другим королевствам, чего не знают они?

– Что это? – властно воскликнул король, протягивая руку и беря бумаги с верха стопки. – Откуда это у тебя?

– Вы недвусмысленно дали понять, что я должен более серьезно относиться к своим обязанностям,– спокойно пояснил Каллан.– У меня есть связи в других королевствах. Информаторы, с которыми я познакомился, пока был... как вы выразились, лорд Тинделл? Пока был в отъезде.

– Кто они такие? – процедил тот сквозь зубы.

– Неважно, – ответил Каллан, хотя был уверен, что лорд отлично обо всем осведомлен.

– Еще как важно. Вдруг вам предоставили ложные сведения, – возразил лорд.

– Я так не считаю, но думаю, что этот вопрос следует изучить с разных точек зрения. Мы же не хотим оказаться застигнутыми врасплох и выглядеть дураками, – сказал Каллан, возвращая взгляд к отцу.

– Что тебе об этом известно, Балам? – напряженно спросил король, просматривая отчет.

– Мы ничего не слышали, ваше величество, – ответил тот. – Но обязательно изучим этот вопрос во время нашего путешествия в нынешнем месяце. В конце концов, мы едем в Тореаль. Можем также договориться с Райдеоном.

– Я хочу как можно скорее получить свежие новости, – сказал король, кладя отчет на стол. – Нужно ли нам к чему-то готовиться, Балам?

– Мы всегда готовы, ваше величество, и вам это отлично известно, – заверил лорд Тинделл.

– Возьмите с собой Микейла, – сказал Каллан.

– Что? – ахнул он.

– Я бы хотел, чтобы меня держали в курсе дела. Нужно удостовериться в надежности моих источников. Что может быть лучше, чем отправить моего будущего ближайшего советника? – спросил Каллан. – Пусть он станет моими глазами и ушами.

– Уверен, что отчетов лорда Тинделла будет более чем достаточно, – сдавленно произнес Микейл, не сводя глаз с сидящего за столом лорда.

– А мне нравится эта идея, – вклинился король.

– Но, ваше величество...

– Мой сын наконец-то начал интересоваться делами, – сказал король, прервав Микейла. – Это будет полезно для вас обоих.

– Слушаюсь, ваше величество, – ядовито ответил Микейл.

Это не укрылось от внимания Каллана. Тем не менее их задумка сработала. Микейл будет отсутствовать месяц или больше.

Идею подала Тава. Она находилась с Калланом, когда Амарé прибыл с посланием от Кассиуса, а Дрейк собственноручно создал на его основе «отчет». Они знали, что в таком случае лорду Тинделлу не отвертеться. Стоит послать гонцов в соседние королевства, и информация о том, что те перебрасывают войска, подтвердится. Так им удалось выставить лорда Тинделла некомпетентным и удалить Микейла из Виндонеля, убив одним выстрелом двух зайцев.

Оставалось позаботиться о Веде.

Быстрый стук в дверь покоев возвестил о прибытии Финна, и через секунду в комнату вошла Тава в сопровождении обоих личных стражей Каллана. Одета она была в штаны, тунику и сапоги длиной до колен, а волосы заплела в косу, змеящуюся по спине.

– Что ты делаешь здесь в такой час? – спросил Каллан у Слоана, который в течение дня исполнял обязанности его охранника, а ночью его сменяли ночные стражи.

– У вашей нареченной есть планы на вечер, – ответил Слоан, кивнув в сторону Тавы.

– Это не планы, – с улыбкой ответила она, – а, скорее, возможности.

– Называйте как хотите, леди Тинделл, но это чертовски опасно, особенно после того, что, как мне рассказали, случилось в прошлый раз, – возразил Слоан.

– Что ты задумала, Тава? – спросил сидящий у очага Каллан.

– Я только что узнала, что Веда взяла длительный отпуск, поскольку ее брата не будет в течение следующих нескольких недель, – объявила она, широко улыбаясь.

Лорд Тинделл и Микейл отбыли днем ранее, и теперь Каллан и остальные ломали голову над тем, как попасть в поместье Лэйрвудов. Им чрезвычайно повезло, что и Веда тоже уехала.

– Хочешь пойти нынче вечером в дом Лэйрвудов? – удивленно спросил Каллан.

Тава отрицательно покачала головой и присела на край дивана.

– Об ее отъезде я узнала от Верховной целительницы. Я рассматриваю это как отличную возможность вернуться в бедные районы и доставить кое-какие вещи.

– Ты хочешь отправиться в трущобы прямо сейчас? – спросил Каллан, удивленно вскинув брови.

– Да. Это самое подходящее время, – взволнованно ответила она.

Каллан взглянул на Финна и Слоана. Первый выглядел настороженным, второй скрестил руки на груди, выражая крайнее неодобрение.

– Тава, – осторожно начал Каллан. – Не думаю, что это хорошая идея, учитывая наш последний визит туда. Предлагаю подождать, пока все не успокоится.

– Веды же здесь нет, – повторила Тава.

– Я это понимаю, но мы не уверены, что именно она стоит за попыткой твоего похищения. Пока это только догадка, хоть и не безосновательная.

– Обитатели трущоб во всем от меня зависят, Каллан.

– Поэтому ты до сих пор снабжаешь их необходимым, Тава, – возразил Каллан.

Они несколько раз обсуждали другие способы доставки людям одеял, еды и отваров.

– Ведь они сами велели вам не возвращаться, леди Тава, – вмешался Финн. – По-моему, беспокоиться стоит не только о леди Веде.

– То был один человек,– возразила Тава. -А как же Хелен? И Мэри Эллен? И прочие семьи, неповинные в покушении на меня? Которые просто пытаются выжить?

– Я не к тому, что они не имеют значения, – возразил Каллан, пытаясь ее образумить.

Нынешнее поведение было так непохоже на Таву, которая всегда славилась логикой и проницательностью. Конечно, по-настоящему он узнал ее только за последние несколько недель, однако они провели достаточно времени вместе, и он чувствовал, что теперь ему многое о ней известно.

– Что ты имеешь в виду? – требовательно воскликнула она, повысив голос.

– Что это не твоя ответственность, – ответил Каллан, также громче обычного. – Кто-то пытался похитить тебя, Тава! Неужели собственное благополучие нисколько тебя не заботит?

Тава окинула его суровым взглядом. В комнате сделалось так тихо, что стало слышно негромкое тиканье часов. Молчание затянулось. Наконец, Тава прочистила горло и, сцепив руки на коленях, объявила:

– Я когда-нибудь говорила тебе, как сильно люблю жаркие летние дни?

От неожиданной смены темы разговора Каллан непонимающе нахмурил брови. Через несколько секунд его осенило.

Из-за этого она хочет разорвать их договоренность?

– Тава, – воскликнул Каллан, вставая и шагая к ней. – Давай поговорим.

– Ты сказал достаточно, Каллан, – спокойно ответила она, с трудом сдерживая эмоции, и поднялась на ноги.

– Тава, пожалуйста. Тебе слишком опасно идти туда, даже если мы объявим о разрыве наших мнимых отношений. Потребуется время, чтобы новости распространились, но и в таком случае...

И в таком случае она, возможно, не сможет заниматься тем, что делала раньше. Узнав о ее помолвке с наследным принцем, бедняки сочли ее очередной аристократкой, готовой лечь в постель с тем, кто предпочитает закрывать глаза на их беды. И виноват во всем один Каллан. Она пошла на эту жертву ради него.

– Ты говоришь, что это не моя ответственность, – внезапно сказала Тава. – Но чья же тогда, Каллан? Твоя? Короля? Что ставит мое благополучие превыше потребностей обитателей трущоб? Тот факт, что я родилась в привилегированной семье? Кто-то должен позаботиться об этих людях.

– А кто позаботиться о тебе? – парировал он. – Кто проследит, чтобы ты не рисковала собой, когда есть другие способы помочь ближним?

– Когда Скарлетт размахивала мечом и кралась в ночи, никто не подвергал сомнению ее действия, но когда схожим образом хочу поступить я – заметь, не убивать людей, а помогать им, – мое благополучие вдруг ставится во главу угла?

– Ты не она, – возразил Каллан.

– Слава богам, – пробормотал Слоан себе под нос.

Каллан схватил ее за плечи.

– Ты не она, Тава, – повторил он. – Ты сама это сказала. Но откуда в тебе это безрассудство? Нежелание позволить другим позаботиться о себе? Это не те качества, которые стоит культивировать. Быть неспособным впустить кого-либо в свою душу? Тебе подобное ни к чему.

– Ничего-то ты не знаешь о моих желаниях, – прошипела в ответ Тава.

– Так расскажи мне, – сказал он. – Расскажи, чего ты хочешь, Тава.

– Я хочу быть значимой, Каллан! – вскричала она, и по ее щекам скатились две слезинки. – Чтобы со мной считались не из-за моей родословной и не потому, что могу произвести на свет наследников. Я хочу изменить чью-то жизнь к лучшему не потому, что этот человек что-то сделал, а потому, что он заслужил это самим фактом своего существования. Хоть я и выросла в другой среде, все равно знаю, что такое быть забытым, оставаться на заднем плане. Известно ли мне, что такое голод? Отсутствие крыши над головой? Бедность? Нет. А что значит быть невидимкой в людской толпе? Да.

– Тава, – вздохнул Каллан, обнимая ее и прижимая к груди. Упершись подбородком ей в макушку, он почувствовал, как она обеими руками вцепилась в его рубашку.

После нескольких минут объятий Тава отстранилась и провела пальцами по щекам.

– Пожалуйста, Каллан. Веда уехала. Давай сходим в последний раз? Потом найдем другие способы помочь им, но сегодня... Прошу тебя.

– Я по-прежнему не считаю это хорошей идеей, – мягко сказал он.

Тава опустила плечи, и Каллан понял, что она не станет ему перечить, настолько укоренена в ней покорность. Она подчинится приказу мужчины, своего наследного принца.

Ему было это ненавистно.

Отвратительно, что Тава поддается лишь потому, что ее учили, будто мужчины выше, а ее собственное место где-то между простолюдинами и королевскими особами. Подобные чувства были омерзительны, кто бы их ни испытывал, но при виде ее страданий у Каллана сердце сжималось в груди.

Он резко выдохнул через нос.

– Один раз, Тава. Последний. Мы замаскируемся и будем держаться как можно более незаметно, а завтра обсудим иные способы помощи беднякам, живущим в столице и в других городах королевства.

Она подняла на него глаза, в которых светилась робкая надежда.

– Ты это серьезно?

– Я по-прежнему не считаю это хорошей идеей, – подчеркнул Каллан.

– Глупая идея, – вклинился Слоан, а Финн отправился собирать плащи и дополнительное оружие.

– Мы поедем верхом. Спешимся в нескольких кварталах от места назначения, – сказал Финн, когда они покинули покои наследного принца и начали спускаться по лестнице. – Незачем целый час топать обратно пешком, если все пойдет не по плану. Однако ничего непредвиденного случиться не должно.

– Мы просто передадим несколько отваров и одеял, – сказала Тава чуть слышно, сунув руки в карманы плаща. Она ни на кого не смотрела, и Каллан, научившийся читать ее достаточно хорошо, понял, что она чувствует себя виноватой.

Женщина испытывает чувство вины из-за того, что хочет помочь тем, кто не в состоянии сам о себе позаботиться.

Как это нелепо!

Первым Слоан вывел черного жеребца принца. Каллан повернулся к Таве.

– Ты хочешь ехать со мной или с Финном?

– С тобой. Если ты не против, – ответила она, не отрывая глаз от земли.

Он жестом велел ей идти вперед и помог забраться в седло, после чего устроился позади нее. Как только они разместились, Финн и Слоан сели на лошадей, и они поскакали к указанному Верховной целительницей тайному месту, чтобы забрать приготовленные ею снадобья.

– Ты когда-нибудь встречалась с Верховной целительницей лично? – спросил Каллан.

Тава отрицательно покачала головой.

– Нет. Отвары для Скарлетт всегда доставляли гонцы. А когда мы ходили в бедные кварталы, у Скарлетт было с собой все, что требовалось. После ее отбытия Верховная целительница сама со мной связалась. Остальное тебе известно.

– Верховная целительница сама с тобой связалась? – удивился Каллан. – С чего бы это?

Он почувствовал, как Тава пожимает плечами.

– Полагаю, она знала, что я часто помогаю Скарлетт.

Никто не произнес больше ни слова до тех пор, пока они не забрали две небольшие сумки с припасами, которые Слоан и Финн прикрепили к своим седлам. Каллану так много требовалось сказать Таве! Он не хотел, чтобы она считала свою сострадательность недостатком. Или полагала, что он недоволен тем, что она помогает нуждающимся. Она права. Ему давно следовало взять инициативу в свои руки и узнать, почему отец ничего не предпринимает в отношении бедняков. Уж точно он не хотел, чтобы Тава чувствовала, будто не имеет значения.

Оказавшись в нескольких кварталах от трущоб, они оставили Финна сторожить лошадей. Каллан и Слоан взяли по сумке и зашагали вперед, Тава пристроилась между ними. Свернув на нужную улицу, они обнаружили, что там необычайно тихо. Гораздо тише, чем в прошлое их посещение трущоб.

Первым делом направились к хижине больной старухи. Быстро пройдя по дорожке, Тава открыла ветхую дверь.

– Хелен? – позвала она.

– Тава? – раздался хрипловатый голос.

Тава быстро зажгла свечу и подошла к женщине, которая сидела в том же углу, где и в прошлый раз, сгорбившись под грудой тряпья.

– Что ты здесь делаешь, дитя? – спросила Хелен, выпучив глаза.

– Я принесла вам снадобья и одеяла, – ответила Тава, жестом подзывая Каллана с сумкой. – Сожалею, что не смогла прийти раньше.

– Тебе вообще не следовало приходить, – сказала та, покачав головой.

– Что вы имеете в виду? – ахнула Тава, роясь в сумке в поисках нужных пузырьков.

Старуха посмотрела на Каллана так, словно могла разглядеть его лицо под капюшоном.

– Они подстерегут, когда ты покинешь мой дом, – проскрежетала она.

Тава замерла, сжав пальцами пробку.

– Кто? – требовательно спросил Слоан, выступая вперед.

Хелен напряглась.

– Для чего ты приводишь сюда незнакомцев, Тава? В прошлый раз этого с тобой не было.

– Они мне помогают, – пояснила девушка. – Кто будет меня ждать, Хелен?

– Ты не должна была приходить, – повторила старуха, протягивая дрожащую руку, чтобы взять пузырек.

– Нам нужно идти, – сказал Слоан, и Каллан увидел, как зашевелилась под плащом его рука, нащупывая оружие.

– Дай мне одеяла, – велела Тава, указывая на висящую на плече у Слоана сумку.

Тот выругался себе под нос и протянул сумку Каллану, который вытащил два небольших шерстяных одеяла и вручил их Таве.

Тава аккуратно подоткнула их вокруг Хелен.

– Если вам еще что-нибудь нужно, говорите, пока мы здесь, – сказала она, обращаясь к старухе.

– Скорее уходи отсюда, – велела та, взяв ладонь Тавы в свои. – Отправляйся туда, где безопасно. И больше не возвращайся.

Высвободившись, Тава похлопала Хелен по руке.

– Не беспокойтесь обо мне, Хелен. Недаром я взяла с собой этих двух, – пояснила она, подмигнув и кивком указав на Каллана и Слоана.

– Неважно, дитя. Им нужна ты, – мрачно сказала женщина.

Тава поднялась, и Каллан поспешно протянул руку, чтобы ей помочь.

– Нам пора, Тава, – напомнил он, пока они шли к входной двери.

Поставив три пузырька со снадобьем на маленький столик рядом со свечой, Тава стала натягивать перчатки, а Каллан надел ей на голову капюшон плаща.

– Мы уходим, – безапелляционным тоном объявил Слоан, показывая, что спорить бесполезно.

– Давайте отнесем оставшиеся вещи Мэри Эллен и...

Тава замолчала, когда, прикрыв за собой дверь, они увидели поджидающую их группу из двадцати человек. Некоторые держали факелы, освещая пространство, другие были вооружены трубами, дубинками и ножами.

Слоан выступил вперед, а Каллан заслонил собой Таву и потянулся рукой к короткому мечу у себя на поясе.

– Ну, здравствуй, ангел, – протянул один из стоящих впереди мужчин. Каллан узнал в нем того человека, который пытался заставить ее следовать за ним в их прошлое посещение трущоб. – Мы надеялись, что ты сегодня появишься. Они сказали, что ты придешь.

– Кто эти «они»? – спросил Каллан.

– Не твое собачье дело, – усмехнулся мужчина. – Вообще-то, предлагаю вам двоим сделку. Вы отдаете нам девчонку, а мы отпускаем вас живыми.

– Боюсь, такой вариант нам не подходит, – ответил Каллан, крепче обнимая Таву.

– А случится вот что, – вклинился Слоан. Его тон был мрачным и властным. – Вы выпустите нас отсюда. Никто не совершит глупых поступков, и все продолжат заниматься своими делами.

Мужчины хохотнули и дружно подались вперед.

– Ну уж нет, – воскликнул один, очевидно, лидер. – Этому не бывать. Нам пообещали кучу денег, если приведем ангела.

– Мы дадим вам в разы больше, если позволите нам спокойно удалиться, – пообещал Каллан, отступая на шаг под напором толпы.

Лидер насмешливо хмыкнул.

– Ангел, – покачал он головой, – ты притащила сюда еще больше великосветского дерьма? Мало тебе выйти замуж за принца, чтобы показать, насколько ты лучше нас?

– Я не лучше вас, – ответила Тава, и Каллан поразился прозвучавшей в ее голосе уверенности. В нем не было ни дрожи, ни единой нотки страха. – И никто другой тоже. Мы просто хотим помочь.

– Ты хочешь помочь нам, ангел? – насмешливо протянул мужчина.

– Хочу, – стояла на своем Тава, не обращая внимания на его тон.

– Тогда дай нам сдать тебя с рук на руки, чтобы они использовали тебя по своему разумению, – продолжил он. – Только таким образом благородная шлюха вроде тебя и может быть полезна нам, ничтожествам из трущоб.

– Следи за языком, – рявкнул Каллан, и толпа разразилась хохотом.

– Ты ведь знаешь, что она собирается замуж за принца? – спросил мужчина. – Вот и нечего ее защищать. Все равно тебе ничего не обломится.

Видя, что толпа подбирается ближе, Слоан выхватил меч.

– Кому она так понадобилась? – спросил он.

– Мне без разницы, – пожал плечами лидер. – Важно, что мне посулили достаточно бабла, чтобы прокормить семью в течение года, когда я притащу ее к ним, – пояснил он, направив на Таву нож, который держал в руке.

– Ты ее и пальцем не тронешь, – прорычал Каллан.

– Вот тут ты ошибаешься, – ухмыльнулся мужчина. – Она пойдет с нами, и, возможно, мы даже успеем немного с ней позабавиться, прежде чем принц ее выручит.

– А может, когда мы закончим, принц ее больше и не захочет, – подхватил другой.

– Разве не поэтично, ангел? – сказал первый мужчина, придвигаясь ближе. – Сколь бы ты ни мнила, что лучше нас, принц тебя все равно бросит.

Стоящая позади Каллана Тава начала дрожать, но ее голос был тверд, когда она ответила:

– Я никогда не считала себя лучше вас.

– Я тоже так раньше думал, ангел, – подхватил он, постукивая рукоятью ножа по подбородку. – А потом ты обручилась с треклятым наследником престола. Ты ничем не лучше них и забудешь о нас, как и они. Все это время ты таскалась сюда, чтобы утвердиться в собственной значимости. А на нас тебе плевать.

– Это неправда, – настаивала Тава.

Лидер пожал плечами.

– Мне все равно, правда или нет. Хватит болтать. Иди сюда, как хорошая сучка, и тогда мы не причиним тебе большого вреда.

– Я сказал, что ты ее не тронешь, – воскликнул Каллан, вытаскивая из ножен короткий меч.

– Если с тобой нет королевской стражи, то ты нас не остановишь, – хмыкнул мужчина.

– Угадал, – подхватил Слоан низким смертоносным тоном, откидывая капюшон. – Стража здесь.

Толпа попятилась. Лидер обратил на Таву исполненный гнева и ярости взгляд.

– Ты приволокла сюда треклятую королевскую гвардию?

– Да он же один, – крикнул кто-то из задних рядов. – Одного-то мы точно одолеем.

Каллан посмотрел на Таву, но она отрицательно покачала головой. Он прочел в ее глазах безмолвную просьбу не делать того, что собирался. Но другого выхода не было.

– Мне очень жаль, Тава, – пробормотал он и, отпустив ее, откинул капюшон.

Послышались вздохи и сдавленные проклятия. Не узнать принца, даже при свете факелов, мог разве что слепой.

– Вы нас и пальцем не тронете. Нашего возвращения ожидает целый отряд королевских стражников. Они без колебаний придут за нами.

Исходящая от собравшихся ненависть была осязаема. Плюнув им под ноги, лидер направил нож на Таву и проскрежетал:

– Если сунешься сюда еще раз, ангел, мы тебя убьем. Убирайся к чертовой матери.

Толпа медленно расступилась, освобождая проход. Слоан отгораживал Каллана и Таву от мужчин, но они не предприняли попыток напасть или преследовать. Откуда им было знать, что в нескольких кварталах отсюда их возвращения ожидает всего один Финн? К чему рисковать появлением в трущобах королевской гвардии? Каллан крепко сжимал руку Тавы. Его хватка не ослабела, даже когда в поле зрения показался Финн с лошадьми.

– Что случилось? – спросил тот, поспешно выхватывая оружие при виде откинутых капюшонов и обнаженных мечей.

– Нас заманили в гребаную ловушку, – прорычал Слоан, потянувшись за поводьями.

– Вы целы? – уточнил Финн, переводя взгляд на Каллана и Таву.

– Да, мы в порядке, – подтвердил Каллан, помогая Таве забраться на лошадь. – Давайте уедем отсюда.

Через несколько секунд все были в седле и быстро скакали по улицам. Оказавшись в Элитном районе, Каллан вздохнул с облегчением. Ему не хотелось думать о том, в каком свете это его выставляет. Принц, не чувствующий себя в безопасности среди собственного народа. Нет, сегодня ему недосуг размышлять об этом.

– Пожалуйста, отвезите меня домой, – тихо сказала Тава.

Это были ее первые слова с тех пор, как они покинули трущобы.

– Если таково твое желание, – сказал Каллан.

Через несколько минут он помог ей спешиться и проводил до особняка Тинделл. В столь позднее время парадный вход, как и следовало ожидать, был заперт. Каллан собрался спросить, нет ли другой двери, но Тава подняла руку в перчатке и постучала.

– Дрейк! – позвала она надтреснутым голосом и забарабанила в дверь кулаком. – Дрейк! Впусти меня!

Она продолжала колотить и шуметь, пока ей не открыли. На пороге возник ее брат: босой, без рубашки, в одних свободных штанах.

– Тава? Что ты...

Ни слова не говоря, она протиснулась мимо него внутрь и, поспешно поднявшись по парадной лестнице, скрылась в коридоре.

Дрейк повернулся к Каллану.

– Что случилось? – воскликнул он.

Он выглядел разъяренным, готовым защищать сестру от любых угроз. Каллан снял перчатки и сунул их в карманы плаща.

– Ты позволишь мне поговорить с ней?

– Нет, – немедленно ответил Дрейк. – Прежде объясните, что произошло. Она ранена? С ней все в порядке?

– Она не ранена, – заверил Каллан. – Просто ночь выдалась... неожиданной.

– Объяснитесь, – прорычал Дрейк.

– Не могу, – ответил Каллан. – Без того, чтобы не предать ее доверия, а этого мне делать совсем не хочется.

– Я даже не знал, что она ушла, – сказал Дрейк, проводя рукой по своим золотистым волосам. – Поздно вернулся домой. Дверь в покои Тавы была закрыта, и я решил, что она уже легла. Никто ничего мне не сказал.

– Ваша предыдущая гостья научила ее многочисленным способам незаметно ускользать из дома, – напомнил Каллан.

Дрейк вздохнул.

– Что верно, то верно.

– Прошу, позволь мне поговорить с Тавой! Если нет, я буду ждать в гостиной, пока она не спустится.

С минуту Дрейк изучал своего принца. Его взгляд был почти таким же пронзительным, как у сестры.

– Второй этаж, третья дверь справа по коридору, – наконец объявил он, кивнув в сторону лестницы.

– Дрейк, – поблагодарил Каллан и, проходя мимо, похлопал его по плечу и начал подниматься по ступеням. Остановившись у двери спальни Тавы, он тихонько постучал.

– Дрейк, давай позже, – отозвалась Тава с легкой дрожью в голосе.

– Это я, Тава. Можно войти?

Воцарившееся по ту сторону молчание затянулось. Наконец дверь открылась. На Таве по-прежнему были штаны и туника, но она успела снять сапоги и распустить волосы, которые свободными волнами рассыпались по плечам.

– Могу я войти? – повторил Каллан.

– Конечно, ваше высочество, – ответила она, отступая в сторону.

Каллан вздрогнул от такой формальности. Разговор должен был проходить совсем не так.

Он захлопнул за собой дверь. Тава тем временем отошла к окну. Оглядев комнату, Каллан поразился разбросанной повсюду одежде и заваленному книгами и бумагами низкому столику. Однако в этом был смысл. Возможно, ее комната – единственное место, где ей не требовалось изображать из себя идеальную правильную леди. Здесь она могла себе позволить побыть беспорядочной и хаотичной.

– Чем могу быть полезна? – спросила Тава, возвращая себе его внимание. Она стояла, выпрямив спину и держа руки перед собой.

– Во-первых, оставь эти формальности, – сказал Каллан, жестом указывая между ними. – Нам они ни к чему.

– Ошибаетесь, ваше высочество, – холодно возразила Тава. – Не будь вы наследным принцем, я бы вас не впустила.

– Ты сделала это из чувства долга?

– Было бы глупо отказать наследному принцу.

Эти слова пронзили Каллана насквозь. В прошлом он слышал похожую насмешливую версию из уст наглой убийцы. Но Тава... говорила серьезно.

– Ты действительно в это веришь? Что ты ниже меня? Все из-за моего титула? – спросил Каллан.

– Правильно ли это? Нет. Соответствует ли реальности? Да, – ответила Тава.

– На людях – возможно, – возразил Каллан. – Но не тогда, когда мы одни, Тава.

– Не вижу разницы, Каллан,– воскликнула она.– Почему за этими стенами я всего лишь женщина, от которой ждут определенного поведения и определенных речей? Женщина, которая обязана смириться с отводимой ей ролью и с тем, что ее отдадут тому, кто получит наибольшую выгоду от ее родословной. Женщина, которая должна будет раздвинуть ноги и произвести на свет наследников ради процветания прогнившей системы. Как вышло, что, хотя у меня есть возможность помочь тем, кто находится в самом низу социальной лестницы, они отказываются от моей помощи? Что толку от всего этого, если не получается найти достойное применение?

Схватив с маленького приставного столика фарфоровую чашку, Тава швырнула ее в стену. Она разбилась вдребезги, во все стороны брызнули осколки. Тава сползла по стене на пол и закрыла лицо ладонями. Ее золотистые волосы беспорядочно рассыпались по плечам.

Расстегнув плащ, Каллан снял его и положил на стул, затем медленно подошел к ней. Он опустился на колени и, взяв ее за запястья, осторожно отвел руки от лица и стал вытирать текущие по лицу слезы.

– Лисичка, – вздохнул он, усаживаясь рядом с ней у стены. Он продолжал сжимать ее руку в своей. Тава положила голову ему на плечо. – Ты сделала больше добра, чем можешь себе представить, даже если самой тебе так не кажется.

– Как, Каллан? Бедняки больше не желают принимать мою помощь, – сказала она сквозь слезы.

– Возможно, не напрямую, но благодаря тебе, благодаря тому, что ты отвела меня в трущобы и показала ту сторону моего королевства, которую я не хотел видеть, эти люди больше не преданы забвению, – мягко ответил он. – Мы позаботимся о них, Тава. Даю слово.

– Подобных им очень много. Не только здесь, в Бейлорине, но по всему Виндонелю, а также в Райдеоне и Тореале. – Она натужно сглотнула. – Неужели никому нет до них дела?

– Ты невероятно самоотверженна, – пробормотал он, протягивая руку, чтобы убрать волосы с ее лба.

– Я уже говорила, что дело отнюдь не в бескорыстии. Просто мне не все равно, – возразила Тава и добавила тихим шепотом, так что Каллан едва расслышал: – Иногда я сама сожалею об этом своем качестве.

– Не говори так, Тава. Ты – эталон, на который всем стоит равняться. Твой уровень заботы – то, к чему нужно стремиться, мне в том числе. Не будь тебя, я был бы сейчас помолвлен с мараанской леди и даже не знал бы, что это значит, – сказал Каллан.

– Как бы то ни было, ей удалось разрушить то, что я скрупулезно строила годами, – посетовала Тава.

Каллан потянулся, чтобы еще раз смахнуть ее слезы. Он провел пальцами по ее челюсти, взял за подбородок и заставил посмотреть себе в лицо.

– То, что ты делаешь, имеет огромное значение, Тава. И несет в себе перемены, которых та сама можешь не замечать. Возможно, тебе кажется, что все бесполезно, но на самом деле твои действия имеют далеко идущие последствия. Если тебе удалось изменить к лучшему жизнь хотя бы одного человека, значит, оно того стоило.

– Да, – признала она со вздохом.

– Знай, что ты изменила и мою жизнь тоже.

Тава смежила веки. Каллан отпустил ее подбородок, позволив ей положить голову ему на плечо, и прижался щекой к ее волосам.

– Ты пытался предупредить меня, что так и случится, – сказала она несколько минут спустя. – Теперь я чувствую себя невероятно глупо из-за того, что настояла на посещении трущоб.

– Не кори себя, Тава.

– Ты прав. Хоть я и аристократического происхождения, и воспитывали меня соответственно, это все равно не то же самое, что быть особой королевских кровей.

Сидящий рядом с ней Каллан напрягся.

– Ты по-прежнему хочешь прервать наше соглашение?

– Нет, Каллан, – мягко сказала Тава. – Вовсе я этого не хочу.

От ее слов его охватило невероятное облегчение, тело расслабилось.

– Тава?

– Да?

– Я вижу тебя, Тава. Просто хочу, чтобы ты знала, – я вижу тебя. Ты не теряешься на фоне меня и не сливаешься с окружением. Я вижу тебя. Прости, что осознание этого заняло так много времени.

Тава замерла.

– Мы до сих пор притворяемся, Каллан? – после нескольких секунд молчания тихо спросила она.

Всегда прямо в цель. Всегда такая наблюдательная. Говоря начистоту, для самого Каллана их с Тавой отношения уже несколько недель как перестали быть притворством. Возможно, Элиза не ошиблась, когда сказала, что Скарлетт была препятствием, мешающим двигаться вперед. Когда она самоустранилась, он смог увидеть то, что годами находилось у него под носом. Тава Тинделл столь же гениальна, как и Скарлетт, но куда более сострадательна и заботлива. Вместо того чтобы заманивать его в тень, Тава влечет его к свету.

– Нет, Лисичка, – наконец ответил он. – Я так не считаю. – Он подождал ее ответа, но она ничего не сказала, и он продолжил: – Ты гораздо раньше меня догадалась, что наши отношения перестали быть мнимыми.

– Я не хочу становиться заменой Скарлетт, Каллан, – мягко возразила она. – Как не желаю быть утешительным призом. Это еще хуже, чем когда тебя не замечают.

Каллан выпрямился и, повернувшись к ней, обхватил ладонями ее лицо.

– Пожалуйста, не нужно так думать.

– Ты любил ее, Каллан, – заметила Тава, и в ее глазах отразилось печальное принятие правды.

– Больше не люблю. Возможно, и никогда не испытывал к ней таких чувств.

– Ты последовал за ней во Двор Огня.

Каллан покачал головой, не желая мириться с тем, что Скарлетт способна разрушить то, что только-только начинало зарождаться.

– Однажды она сказала, что я влюблен в свое о ней представление, и не ошиблась. Она бросала мне вызов. Заставила думать по-другому, открыла мне глаза на многие вещи. Но ты, Тава, сняла повязку с моих глаз. Ты явила мне то, о чем Скарлетт только рассказывала. Ты показала, кем я могу быть, кем мне следует быть.

Натужно сглотнув, Тава убрала его руки от своего лица.

– Думаю, тебе пора идти, Каллан. Ночь выдалась долгой и чересчур эмоциональной. Можем поговорить завтра, если хочешь.

– Я хочу говорить с тобой каждый день, Тава. Хочу, чтобы ни один мой день не проходил без разговоров с тобой. – Покраснев, она стала подниматься с пола. Каллан тоже поспешно встал, чтобы помочь ей. Она отпрянула было, но он удержал ее, сжав ее пальцы. – Я не говорю, что влюблен в тебя, Тава. Не думай, что с помощью новых отношений я стараюсь позабыть о том, кем мы со Скарлетт друг для друга являлись.

– Тогда о чем речь, Каллан?

– Я хочу попытаться. Хочу попробовать сделать мнимые отношения настоящими и посмотреть, к чему это приведет, – пояснил он, шагая к ней, и она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. – Тебе не нужно решать сию минуту, – добавил он, видя, что она колеблется. – Сегодня ты и так достаточно натерпелась. Но когда определишься, дай мне знать, хорошо?

– Каллан, я... – На мгновение Тава отвела глаза в сторону, прежде чем посмотреть на него. – Я ничего подобного не ожидала. Этого в плане не было.

– Может, план с самого начала был дерьмовым, – пожал он плечами, и Тава рассмеялась, чем привлекла внимание Каллана к своем губам.

– Возможно, так оно и было, ваше высочество, – согласилась она. – Я подумаю над вашим предложением.

Глава 40

Сорин

– Я представлял работу с Призраками Смерти совсем иначе, – вздохнул сидящий в седле Сайрус. Его конь стоял рядом с конем Сорина.

– А я, напротив, нисколько не удивлен, – ответил тот.

– Объясните мне еще раз, почему мы поедем на лошадях, а не воспользуемся твоим суперкрутым трюком с исчезновением и повторным появлением, – подала голос Нури, сидящая на бурой в яблоках лошади.

– Потому что он работает, только если я знаю пункт назначения. А сейчас мы понятия не имеем, где находится Графиня, – огрызнулась Скарлетт. Ее черная лошадь вздыбилась и взволнованно застучала по земле копытами. – Прежде чем ты спросишь, поясню, что порталы тоже не подходят, потому что Графиня не в курсе наших намерений. Если заявимся без предупреждения и приглашения, то спровоцируем еще один конфликт, который нам совершенно ни к чему.

– В таком случае объясните мне еще разок, почему Джульетта не задействует свой суперособый дар предвидения, чтобы увидеть, куда нам нужно попасть? – скучающе протянула Нури.

– Потому что он таким образом не работает, – холодно ответила Джульетта.

– Мы решили отправиться в земли детей ночи верхом, чтобы свести к нулю вероятность чьей-то смерти, – вклинилась Скарлетт.

– Разве Джульетта способна умереть? Технически она и так мертва, – будничным тоном протянула Нури, небрежно поправляя на руках перчатки.

Скарлетт напряглась.

– Перестань быть такой сучкой, – отрезала Джульетта, прежде чем Сорин успел вмешаться.

Нури наигранно вздохнула.

– И напоследок скажите мне, почему мы ждем, пока огненный урод даст добро?

Скарлетт подалась вперед, чтобы погладить шею своего коня, когда тот снова топнул копытом по грязи.

– Мы позволяем ему принимать решения, чтобы он чувствовал свою значимость.

Сайрус рассмеялся, а Сорин громко откашлялся. Оглянувшись на него через плечо, Скарлетт театрально похлопала ресницами. Ее глаза ярко сияли. Они ничуть не потускнели с тех пор, как Кассиус уничтожил истощающую метку. А ее сила... О боги. В последние несколько дней тренировки с ней были восхитительны. Сорин считал их ужасающими и захватывающими одновременно.

После того как Кассиус разобрался с меткой, Скарлетт проспала почти целый день, а проснувшись, выглядела полностью отдохнувшей впервые со времени возвращения из Бейлорина. Она стала больше похожа на себя прежнюю, хотя и другую. Ее энергия, ее сила, ее дары – все многократно усилилось. Сорин заранее жалел всех, кому не посчастливится сразиться с ней в этом путешествии. Скарлетт еще не овладела искусством одновременного использования своей магии и меча, но пока у нее был доступ к магии, это не имело значения. Точно не в борьбе с детьми ночи.

Азраил Луан и Талвин, также верхом, ожидали в нескольких футах поодаль. Отношения между ними оставались напряженными, несмотря на попытки это скрыть. Фразы, которыми они обменивались, были отрывистыми и строго по делу. Собственно, так Талвин обычно со всеми и разговаривала. Так что, может, ничего необычного не происходило, и Талвин просто была самой собой.

Элиза вернулась во Двор Огня, чтобы привести войска в состояние повышенной готовности на случай непредвиденных действий со стороны стягивающихся к их границам армий смертных. В свое отсутствие Скарлетт оставила Брайара за главного в Черных Залах, а во Дворе Воды всем заправлял Сойер. Кассиус тоже был вынужден остаться, так как недостаточно оправился для подобного путешествия.

Сейчас их отряд находился на границе Двора Земли и территории детей ночи. Ждали вестей от Рейнера, который проводил разведку во Дворе Ночи, выясняя, куда лучше направиться в первую очередь. План заключался в том, чтобы найти Графиню, предупредить ее о грядущей угрозе и придумать, как лучше подготовиться. Сорин называл их затею сложной в своей простоте.

У его головы завихрился пепел, и он выхватил огненное послание. Наблюдающие за ним Талвин и Азраил подъехали ближе на своих лошадях.

– Рейнер говорит, что прежде всего стоит посетить северную виллу, – объявил Сорин. – Он сообщит, если появится зацепка получше.

– Мы с Талвин поскачем впереди? – спросил Луан.

– Да, – подтвердил Сорин. – Трио Призраков Смерти поедет в середине на случай, если потребуется сражаться, но я надеюсь, что дети ночи поостерегутся нападать на группу вроде нашей. Мы с Сайрусом будем замыкающими.

– Согласна, – холодно молвила Талвин. – Присутствие двух королев должно послужить достаточным сдерживающим фактором, не говоря о вас троих.

Не добавив больше ни слова, Талвин и Азраил Луан заняли свои места во главе процессии. Они направили лошадей в созданный принцем Земли песчаный портал, который перенес их в самую северную часть Двора Земли, чтобы они могли пересечь границу как можно ближе к вилле Графини. По всей видимости, он еще не восстановил в достаточной степени свои магические резервы, чтобы телепортировать их компанию. Если удастся поддерживать приличный темп, к закату должны добраться до виллы.

Несколько часов спустя Призраки Смерти затеяли бесконечные препирательства то об одном, то о другом. Сорин не знал, какого мнения об этом Талвин и Азраил Луан, но самому ему их болтовня доставляла огромное удовольствие. Подумать только, все так страшатся эту троицу! Знали бы люди, о чем они спорят. Сейчас речь шла о близнецах, с которыми спали Джульетта и Нури. Они не могли прийти к единому мнению, когда это было.

– Это случилось не одновременно с уничтожением трех контрабандистов, – сказала Джульетта. – Мы тогда применили яд.

– К чему ты клонишь? – спросила скачущая слева от нее Нури.

– Я перепихнулась с парнем из труппы бродячих артистов, с которыми приехали контрабандисты, – ответила Джульетта, как будто это все проясняло.

Нури собралась было возразить, но тут вмешалась едущая справа от Джульетты Скарлетт:

– Она права. В ту ночь, когда вы забавлялись с близнецами, у вас обеих вся одежда была в крови, потому что вы прирезали жертвы в складском подвале.

– Подожди. Выходит, это было в тот раз, когда мы выложили послание частями тел убитых? – не поверила Нури.

– Угу, – подтвердила Скарлетт. – Послание было длинным, кусков потребовалось много, потому-то мы так и изгваздались. После я хотела пойти домой и принять ванну, но вы двое настояли на том, чтобы сначала залезть в постель.

– У нас есть потребности, – протянула Нури.

– Очевидно, жажда крови имеет для тебя множество значений, – язвительно заметила Скарлетт.

– Сучка, – пробормотала Нури.

Рассмеявшись, троица перешла к другим воспоминаниям.

– Вот это да,– пробормотал Сайрус.– Элиза будет вне себя, когда узнает, что пропустила такое.

– Может, лучше не пересказывать ей то, о чем говорили Призраки?

– Думаю, если бы она услышала их болтовню, то была бы невероятно разочарована, – протянул Сайрус. – Большую часть времени они обсуждают парней, а не работу.

– Потому что парни гораздо интереснее работы, – крикнула им Нури.

– Зависит от работы, – возразила Джульетта. – Вспомнить хотя бы того, кому Скарлетт затолкала в глотку его собственную плоть... Скажем так, наблюдать за тем, как он задыхается, было приятнее, чем все, что я когда-либо испытывала в постели.

– Тот заказ я помню, – подхватила Нури. – Сестра в ту ночь проявила изобретательность.

– Мне это показалось подходящим наказанием для ублюдка, который держал в подвале одиннадцать молодых женщин, чтобы «одалживать их», как он выражался, – пожав плечами, сказала Скарлетт.

– Подождите, так он подавился своим... – ахнул Сайрус и замялся.

– Похоже на то, – подтвердил Сорин.

– О, не только этим, – подхватила Нури, гогоча от маниакального восторга. – В ход пошли также пальцы, глазные яблоки и яй...

– Я понял, – поморщившись, поспешно прервал Сайрус.

«Ох, и порочная же ты штучка», – передал Сорин жене по связи близнецового пламени.

«Я сожалею лишь о том, что не смогла заставить его страдать дольше.– Ее голос, эхом звучащий у него в голове, был темным и холодным.– Но у нас было еще одно задание, поэтому пришлось ограничиться всего шестью часами».

«Боги, как же я тебя люблю».

Оглянувшись, Скарлетт послала Сорину взгляд, от которого у него мгновенно взыграла кровь.

– Остынь,– пробормотал Сайрус.– Мне совсем не улыбается ехать рядом с тобой и всю дорогу нюхать этот запах.

Весело фыркнув, Скарлетт вернулась к разговору с Нури и Джульеттой.

– Общение с подругами идет ей на пользу, – заметил Сайрус некоторое время спустя.

– Да, – согласился Сорин. – Ощущение нормальности посреди происходящего.

– Как поступим с сыном ночи, который преследует нас с тех пор, как мы вошли на территорию?

– Полагаю, он докладывает обо всем Графине. Оставим его в покое, если только он сам не перейдет к воинственным действиям, – ответил Сорин. – Нури его видела. И Луан с Талвин тоже.

Сорин учуял запах вампира через несколько минут после того, как они пересекли границу, и уловил движение среди деревьев, росших вдоль дороги, по которой они ехали. Он знал, что сын ночи нацелился на них. Однако принц Земли и Талвин обучены так же хорошо, как и они с Сайрусом. Если Джульетта и Скарлетт и увидели его, то не подали виду, и Сорин был доволен, что хоть непродолжительное время она проведет, ни о чем не беспокоясь.

С наступлением сумерек отряд поднялся на небольшой холм, с которого открывался отличный вид на раскинувшуюся внизу огромную виллу, обнесенную высокой каменной стеной. Место выглядело пустынным. Ни охранников у ворот, ни движения за ними.

– Только не говори, что мы проехали целый день ради того, чтобы ночевать на голой земле, – проворчала Скарлетт, когда Сорин остановил своего коня рядом с ней.

– Мы знали, что Графини здесь может не быть, – возразил он, бросая ей грушу.

Привал делали несколько часов назад, но все согласились повременить с ужином и поесть, когда приедут на виллу.

Поймав грушу на лету, Скарлетт откусила кусочек.

– Есть ли шанс, что мы будем ночевать там, а не в этой грязи? – задумчиво протянула она.

– Хочешь проникнуть на виллу Графини? – удивился Сайрус.

– Нет, – возразила она. – Предлагаю узнать, есть ли кто дома, и спросить, можно ли нам переночевать в удобной постели. – Она откусила следующий кусочек. – Если никого не окажется, тогда да, будет логично вломиться в дом.

Сайрус со смехом спешился. Оставшееся расстояние решили пройти пешком, чтобы дать лошадям остыть. Сайрус принял у Скарлетт поводья, когда она сошла с коня, а мгновение спустя и Сорин спрыгнул на землю.

– Хочешь сказать, что никогда не спала на голой земле во время своих заданий с Призраками? – недоверчиво протянул Сайрус.

– Редко, – ответила Скарлетт, обводя взглядом окрестности. – Моим сестрам всегда удавалось найти кровати.

– Да-да, наслышан, – подхватил Сайрус. – А тебе?

– А я проникала на виллы, – пожав плечами и подмигнув, пояснила Скарлетт. С этими словами она пошла к Нури и Джульетте.

– Розалин здесь нет, – объявила Талвин.

Повернувшись, Сорин увидел, что они с Азраилом Луаном возвращаются от ворот, причем принц Земли ведет обеих лошадей.

– Похоже, тут и правда никого, – согласился Сорин, оглядывая виллу.

– От Рейнера больше никаких вестей? – спросила Талвин.

Он отрицательно покачал головой.

– А от твоих соглядатаев?

– С тех пор как мы начали активные поиски, не обнаружили никаких признаков ее присутствия, – мрачно ответил Луан.

– Неужели так трудно узнать, когда в последний раз видели Графиню? – вздохнул Сайрус. – С другой стороны, она чертовски скрытная. Нередко о ней ничего не слышно целое десятилетие, а то и больше.

– Верно подмечено, – согласился Сорин.

– Что они делают? – ахнула Талвин.

Проследив за ее взглядом, Сорин увидел, что Призраки Смерти бегут вниз по холму, бросив лошадей. Как это на них похоже!

«Скарлетт», – прорычал Сорин по их связи.

«Я устала, Сорин. И голодна. Давай покончим с этим».

– Да чтоб тебя, – пробормотал он.

– Она не остановится, да? – на всякий случай уточнил Сайрус, а Сорин пошел вслед за неугомонной троицей.

– Нет, она этого не сделает, – подтвердил он, беря поводья ее лошади, чтобы вести вместе со своей.

– Когда-нибудь она нас всех убьет, – проворчал Азраил Луан.

– Вряд ли. Скорее, извлечет очередной план из своей неуемной задницы и в итоге всех спасет, – возразил Сайрус.

Сорин искоса бросил взгляд на Талвин, которая вела себя нетипично тихо. В целом, она не из тех, кто болтает, но и не из тех, кто позволяет другим брать на себя инициативу. Однако именно так она весь нынешний день и делала. Молчаливая Талвин представляла собой еще более душераздирающее зрелище, чем бегущая вниз по склону троица.

Почти.

Тем временем Призраки Смерти добрались до запертых ворот. Никто не вышел их поприветствовать. На территории не наблюдалось никакого движения. При виде того, как Скарлетт, Нури и Джульетта подошли к каменному забору и стали ощупывать его руками, фейри опешили.

– Что они... – начал было Сайрус, но замолчал, увидев, что они, похоже, нашли искомое.

Все трое с кошачьей грацией вскарабкались на стену и, перемахнув через нее, растворились в сгущающихся ночных тенях.

– Черт, – пробурчал Сорин, переходя на бег.

Он-то думал, что они хотя бы подождут остальных, когда обнаружат, что ворота на замке. С другой стороны, непонятно, почему он так решил.

– Как они забрались по этой стене? – спросил Азраил, исследуя место подъема. Проведя рукой по гладкой кладке, он добавил: – Тут же не за что зацепиться.

– Вы ведь знаете, что Графиня не жалует нарушителей, не так ли? – раздался из темноты ровный голос.

Вздрогнув, фейри медленно повернувшись лицом к стоящему позади них сыну ночи. У него были кудрявые светлые волосы и голубые глаза, которые ярко светились в темноте, а бледная кожа отражала быстро меркнущий свет. Спрятав руки в карманы безупречно пошитых брюк и склонив голову набок, он рассматривал их. На его губах играла опасная, острая улыбка.

Оберон Айзра.

Второй Графини.

Единственный ее помощник. Иных ей и не требовалось.

– Оберон, – непринужденно произнес Азраил Луан, заслоняя собой Талвин. – Мы долгое время пытаемся связаться с Графиней.

– И решили отправить на ее поиски... – Вампир бросил взгляд на стену, словно мог увидеть тех, кто перебрался на другую сторону. – Призраков Смерти? Они, выходит, из наемниц превратились в охотников за головами?

– А разве за обнаружение Графини назначена награда? – возразил Сайрус.

– Кто сказал, что она пропала? – спросил Оберон. Налетевший ветерок взъерошил его волосы.

– Довольно, – вмешалась Талвин. – Розалин здесь? Если нет, где нам ее найти?

Оберон еще раз окинул их взглядом голубых глаз.

– Ее здесь нет, ваше величество.

– А вторая часть моего вопроса? – требовательно воскликнула Талвин.

– Она не желает, чтобы ее беспокоили.

– Боюсь, дело срочное, – подхватил Сорин.

Посмотрев на него, Оберон сказал просто: «Идемте» – и, повернувшись, зашагал к воротам.

– Если только не предпочтете преодолеть стену по примеру ваших спутниц.

– А как же лошади? – спросил Сайрус.

– Здесь есть конюшни, – ответил Оберон, доставая из кармана серебряный ключ и отпирая ворота.

Входя на территорию виллы с двумя лошадьми в поводу, Сорин кожей ощутил действие магических заслонов. Оберон показал, в какой стороне конюшни, и вдруг зашипел и оскалил клыки. Повернувшись, фейри увидели приставленный к его горлу кинжал и тень у него за спиной.

Тень Смерти.

– Один из моих сородичей, – промурлыкала она. – Хоть раз, надеюсь, мне достался достойный противник.

– Кто ты? – снова зашипел Оберон.

Нури прищелкнула языком.

– Эй, огненный урод?

– Отпусти его, – вздохнул Сорин. – Он нам помогает.

– Кто он такой?

Из тени слева от них выступила Скарлетт, а Джульетта спрыгнула одним богам ведомо откуда.

– Элиза будет вне себя из-за того, что пропустила подобное, – пробормотал Сайрус себе под нос.

– Это Оберон Айзра, – обратился Сорин к Скарлетт, когда она подошла ближе. – Он служит Графине. Оберон, познакомься с моей женой, Скарлетт Семирией, королевой Западных Дворов.

Глаза Оберона расширились от удивления.

– Мы не слышали новостей о появлении новой королевы.

– В таком случае нам многое предстоит обсудить, – подхватила Скарлетт, указывая подбородком в сторону виллы.

Нури отошла в сторону и исчезла в тени, а через мгновение каким-то непостижимым образом возникла рядом со Скарлетт. Сайрус выругался себе под нос.

Оберон провел их компанию в гостиную на вилле, где все расселись по креслам и диванам.

– Где Розалин? – спросила Талвин.

– Скрывается, – непринужденно ответил Оберон.

– Скрывается? – переспросил Азраил Луан.

Оберон кивнул.

– Несколько месяцев назад она... забеспокоилась и приняла решение залечь на дно.

– Почему не обратилась за помощью? – задал новый вопрос принц Земли.

– Розалин веками контролировала эти земли без посторонней помощи, – холодно ответил Оберон.

– И все же сейчас прячется, – возразила Талвин. – Где она? Нам нужно обсудить с ней дела.

– Обсудите со мной, – ответил Оберон.

– Нет, – рявкнула Талвин.

– Он сам не знает, где она, – как ни в чем не бывало заметила сидящая на диване рядом с Сорином Скарлетт. Встав на ноги, она расстегнула плащ и, сняв его с плеч, перекинула через руку. – Здесь есть еда? Я умираю от голода.

– Конечно, я знаю, где моя Графиня, – огрызнулся Оберон, но быстро взял себя в руки.

– Наглая ложь, – проворчала Нури, которая стояла, прислонившись к стене, и, как обычно, подбрасывала один из своих ножей. – Ты тайно преследовал нас с тех пор, как мы пересекли границу, надеясь, что мы приведем тебя к ней.

– Так это ты за нами следил? – спросил Сорин, удивленно вскинув брови.

Сын ночи прижал язык к внутренней стороне щеки и посмотрел на Нури.

– Он выжидал, пока вы останетесь вчетвером, – заметила Скарлетт и потянулась. – Где тут кухня?

– Вы вскарабкались на стену, чтобы выманить Оберона? – уточнил Азраил Луан.

Скарлетт сделала вид, что призадумалась.

– Это было проще, чем вылавливать его среди деревьев. Хотя, если честно, Нури привела убедительные доводы в пользу последнего.

Нури ухмыльнулась, и Сорин окончательно уверился в том, что она наполовину сумасшедшая.

– Как бы то ни было... есть тут какая-нибудь еда?

Дольше ждать Скарлетт не стала. Нури с Джульеттой отделились от стены, и все втроем они поспешили прочь по коридору, без умолку болтая о том, какую еду надеются найти.

– Она... необычная, – прокомментировал Оберон, глядя ей вслед.

– Ты даже не представляешь, насколько, – пробормотала Талвин. – Так ты правда не знаешь, где прячется Розалин?

– Нет, – сдавленно процедил Оберон. – Несколько месяцев не могу ее найти.

– Кто еще знает? – спросил рассудительный Сайрус.

– Никто.

Сорин уставился на него.

– Ты несколько месяцев держал это в секрете?

– Розалин по натуре затворница, потому в том, что она долгое время не показывается, нет ничего необычного, – пояснил Оберон. – Было время, когда она не появлялась на публике в течение восьми лет. Вышла только для того, чтобы разобраться с небольшим кланом, который, считая ее мертвой, вознамерился захватить власть.

– Я могу ее найти.

Все посмотрели в сторону двери, где с бутербродом в руке стояла Скарлетт. Как ей удалось так быстро его раздобыть?

– Каким образом? – напряженно поинтересовалась Талвин.

Скарлетт зловеще ухмыльнулась. Рядом с ней возникла теневая пантера с книгой в огромной пасти. Сорин понял, к чему все идет, еще до того, как Скарлетт взяла в руки книгу с заклинаниями по магии крови.

– Нет, – прорычал он.

– Черт побери, – одновременно с ним рявкнул Азраил.

– А ты говорила, что они не ладят, – заметила Нури, проходя мимо Скарлетт обратно в комнату. В руке она держала бокал, и когда отсалютовала им Оберону, Сорин был совершенно уверен, что тот знает, какое в нем содержимое. – Решила угоститься, – подмигнув, пояснила Тень Смерти.

Скарлетт сморщила нос.

– Пожалуйста, выпей это в другом месте, чтобы я не видела.

Нури весело изогнула бровь. Скарлетт отмахнулась от нее, зажав бутерброд между зубами, чтобы освободить руку.

Тут появилась Джульетта и протянула Скарлетт что-то, что та быстро сунула в карман, прежде чем Сорин успел понять, что это было. В следующий миг Воплощение Смерти выхватила бутерброд изо рта Скарлетт, и та зарычала как дикая кошка.

– Отдай, – процедила она сквозь зубы.

– Он с самого начала был моим, – ответила Джульетта, откусив большой кусок. – Найди себе другой.

– Я королева.

– А я Оракул. Оракул важнее королевы, – возразила Джульетта, пожав плечами.

– Вы точно Призраки Смерти? – протянул Оберон, изумленно наблюдая за их препирательствами.

– Как вы трое вообще хоть что-то доводите до конца? – спросил Сайрус, кладя руку на спинку дивана.

– Осторожно, дорогой, – промурлыкала Скарлетт. – Едва ли ты захочешь узнать ответ на этот вопрос.

– Очень даже хочу, – возразил он.

Сорин заметил, как потемнели три пары женских глаз.

– Ты намерена использовать магию крови, чтобы найти Графиню? – нарушила Талвин напряженное молчание.

– Если только у тебя нет идеи получше, – ответила Скарлетт, скрестив руки на груди, и прислонилась к дверному косяку.

Талвин поджала губы и прищурилась.

– Мы должны связаться с Рейнером. Узнаем, нет ли у него свежей информации, – предложил Сорин.

– Второй Розалин несколько месяцев не может ее найти, Сорин, – заметила Скарлетт. – Почему ты думаешь, что это удастся сделать Рейнеру?

– Мы не станем использовать магию крови, Скарлетт.

Она промолчала.

– Скарлетт!

– Сорин, – эхом повторила она.

– Иногда в пылу спора они набрасываются друг на друга, – услышал он радостное бормотание Нури, обращенное к Джульетте. – Если подобное случится в этот раз, то я ставлю на Скарлетт.

– Пятьдесят золотых марок на Сорина, – ответила Джульетта.

– По рукам.

– Клянусь богами, – пробормотал Азраил Луан, вставая со своего кресла. – То еще зрелище. Неужели вы трое правда Призраки Смерти?

– Узнаешь завтра, когда разыщем Графиню, – прощебетала Скарлетт, отталкиваясь от дверного проема. – В какой комнате я могу переночевать, Оберон?

Тот взглянул на фейри.

– Мы не будем использовать магию крови, Скарлетт, – сказал Сорин, поднимаясь на ноги. Сохранять спокойный тон стоило ему усилий.

– Ладно, ладно. Мы не обязаны ничего делать, – сказала она, пренебрежительно махнув рукой.

«Давай прогуляемся», – процедил он по их связи.

«Я и так в порядке. Но спасибо».

Сорин начал подкрадываться к Скарлетт, слева от которой возник огненный портал.

– Сообщи, кто победит, чтобы мы знали, кто выиграл пари, а кому придется платить, – крикнула Нури Сорину, ожидающему, пока Скарлетт пройдет через портал. Прежде чем это сделать, она драматично вздохнула.

Они оказались под пасмурным ночным небом возле конюшни, и Скарлетт зябко обхватила себя руками. Это не зимний холод Солембры, но ночь все же была прохладной.

– Что такое? – спросила она, повернувшись лицом к мужу.

– Сама знаешь, что,– ответил Сорин.– Мы не будем использовать магию крови.

– У меня нет времени на то, чтобы мотаться по всей территории детей ночи, Сорин, а вопрос требует решения. Желательно завтра, – возразила она.

– Что будет, если появятся другие последствия задействования магии крови? Что случится, если ты не поймешь, какова будет цена? Опять.

– У нас нет на это времени, Сорин, – настаивала она.

– С чего ты взяла? – спросил он. – Мы ничего не слышали об Аларике, Микейле или лорде Тинделле с тех пор, как спасли тебя из Черного синдиката.

– Вот именно!– воскликнула она и провела руками по волосам.– Мы не слышали ничего, кроме того, что сюда перебрасывают войска. Они идут, Сорин. Им нужна Графиня. Боюсь, они уже ее захватили. Аларик весьма терпелив, но когда наносит удар, то как будто находится во многих местах одновременно. Он будет дома, но также и здесь, в каждом Дворе и на каждой территории.

– Быть того не может, Скарлетт...

– Еще как может, Сорин. Он расставляет по местам кусочки головоломки. Разве ты не видишь? Он окажется повсюду, а мы не готовы. Нам придется выбирать, какие земли спасать, а какими пожертвовать, – стояла она на своем.

– У нас есть союзники на каждой территории, при каждом Дворе, Скарлетт. Аларику не удастся просто прийти и захватить нас, – возразил Сорин, видя отражающееся в ее глазах смятение и пытаясь его утишить.

Покачав головой, она запрокинула лицо к звездам.

– Ты его совсем не знаешь, – прошептала она, глядя на мужа. В слабом свете луны блеснули слезы. – Доверься мне, Сорин. Я понимаю, что о многом прошу, особенно после всего случившегося, но мне правда нужно, чтобы ты мне доверился. Пожалуйста.

Сорин пристально смотрел на жену, передавая испытываемые им эмоции по их связи.