Виктория Ли

Жилец дома № 5. Мистические истории о русской нечисти

© Виктория Ли, текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Пролог

Полеховка, N-ская область, 1994 год

Ольга лихорадочно собирала вещи:

«Только бы выпустил, только бы выпустил!» – билось в голове. Руки торопливо заталкивали в сумку деньги и документы, кажется, прихватила и мужнины, но разбираться времени не было. Мысленно женщина уже неслась прочь – выбегала за калитку, затем на площадь, потом в соседнее Лениново (сперва придется пешком, ну и пусть), там сядет на автобус и в областной центр.

Кому она была нужна в чужом городе, не думалось. Инстинкт самосохранения, как и положено, до поры спрятал, скрыл все лишние вопросы, сомнения и домыслы, поставив перед ней одну главную задачу – выжить. Выбраться из Полеховки. Закинув на плечо сумку, Ольга подхватила тюк с бельем и парой платьев, а затем торопливо зашагала к двери. Из спальни все громче доносились мольбы и рыдания. Звуки эти вонзались в женщину призрачными крюками и тянули-тянули обратно – «Ты же должна помочь. Ты не можешь уйти».

Ольга крепко зажмурилась. О чувстве вины, о долге, о своем предательстве она тоже подумает позже. Отмолит, отработает. А сейчас нужно двигаться, бежать как можно дальше.

– Сам так решил, – прошептала женщина сухими губами, – сам решил, а я не... – Она продолжила пересекать комнату, не отводя глаз от выхода, но снова запнулась. Впереди в паре метров от двери на дощатом полу лежала фигурка: игрушечный человечек в красной рубахе с крохотным веничком в кулачке.

– Нет, – Ольга вновь сомкнула веки, не имея сил смотреть на игрушку. Пальцы, сжимающие тюк, окатило болью. Она перевела взгляд на выпавший узелок с вещами – еще минуту назад холодный (как и все в этом чертовом доме) он полыхал, будто облитый керосином. Тени вокруг сделались ярче, больше, мгновенно раскрасив комнату в цвета ада – алый и черный. Казалось, это заточенные в стенах бесы подобрались совсем близко, готовые сойти в человеческий мир. Фигурка на полу задымилась. Ольге хотелось плакать, выть, пламя сильно обожгло кожу, но женщина не издала ни звука. Стиснув зубы, швырнула сумку с документами вслед за горящим тюком (пусть забирает все!) и рванулась вперед.

– Прости – про-о-о-ости! – неслось вслед, и Ольга понимала, что муж вымаливал прощения не у нее.

Как только захлопнулась дверь, все звуки смолкли, отрезав ледяную внутренность избы от нормального деревенского мира. Предупредить соседей о возможном пожаре даже в голову не пришло – женщина отлично знала, что дому ничего не грозит. Чего не скажешь о запертом в нем человеке. Не помня себя, бывшая хозяйка и жена мчалась прочь, каждую секунду ожидая, что на пути снова возникнет оно. Однако ничего такого не случилось – серая утренняя дымка проглотила ее фигуру, навсегда вымарав из Полеховки.

Глава 1

Москва, 2023 год

– Ну и что, что добираться далеко! – воскликнул Влад, недовольно глядя на жену. – Можно подумать, тебе каждый день на работу надо...

Он собирался сказать что-то еще, привести очередной весомый довод, но быстро понял, что опоздал. По щекам Поли уже вовсю катились крупные слезы. Точеный (буквально выточенный пластическим хирургом за немалые деньги) носик опасно заалел, голос задрожал и надломился. Намечалась привычная сцена, ну конечно, как же без нее. Влад обреченно замолк, понимая, что договорить ему не удастся – сейчас последуют рыдания. И Поля не подвела, выдала свой главный, измусоленный, избитый, но все равно действенный аргумент.

– Вот всегда ты меня попрекаешь, – пожаловалась она. – А я, между прочим, никогда от тебя не скрывала, какая я! Сам говорил, что тебе нужна жена, а не ломовая лошадь, а теперь ты... – Девушка громко задышала, давая понять, как трудно ей даются эти «унизительные» (именно так она их называла) слова, – А теперь ты попрекаешь меня работой!

– Господи, Поля, – Муж досадливо взглянул на раскрасневшуюся, застывшую в скорбной позе жену, – Ну кто тебя попрекает... не об этом же речь.

Они были вместе уже пять лет, и Влад, который считал, что любит Полину, все чаще ощущал себя сдавленным, спеленутым, посаженным на цепь. Причем даже не цепь, а цепочку – нелепую, тоненькую, модного цвета и фасона, но при этом неразрушимую.

Покорность и неконфликтность Поли, которую он сперва принял за легкий и добрый нрав, оказалась с довеском. Дело было в том, что никогда не спорившая (это же «не по-женски») Полина при любом несогласии, словно царевна из сказки, ударялась оземь и превращалась в жертву. Хрестоматийную. Страдающую. Беззащитную...

По первости, подобные представления действовали на Влада безотказно. Он бросался к любимой, каялся, заваливал цветами и стыдился, что по глупости и грубости своей огорчил такую нежную, деликатную девушку. Но со временем муж уловил некую закономерность, которую пока даже сам про себя боялся назвать подходящим именем.

Будь Полина похожа на его мать или сестру – тем палец в рот не клади, Владу было бы проще отстаивать свое мнение, а здесь... Все установки «настоящего мужчины», которые воспитывались в мальчике с раннего детства (рос он без отца) складывались в последовательную и прочную позицию: лежачих – не бьют, женщин – не обижают, слабым – уступают. А тут прямо комплект из всех трех. Поэтому абсолютно непривычный к женским слезами Влад так за пять лет и не научился выстаивать в семейных ссорах. Но сегодня выхода не было.

– Далеко или нет, а нам, моя дорогая, нужно думать о будущем – досадливо бросил он, – это не конец света.

Полина, не ожидавшая отпора, замолкла и удивленно уставилась на мужа. А тот торопливо продолжил, хватаясь за телефон и тыча в первое попавшееся приложение, лишь бы не смотреть на девушку.

– Деньги дают хорошие, даже отличные... и вообще, это не на всю же жизнь. Полгода всего, а потом обратно вернемся.

Причиной разногласия между супругами оказалась затяжная командировка, в которую на этот раз Влад – молодой и талантливый архитектор, окончивший МАРХИ – Московский архитектурный институт, собрался ехать с женой.

«Осчастливил ее, ага – мрачно думал он, – и в горе, и в радости».

Ипотека, которую молодожены взяли, а точнее сказать, в которую вляпались сразу после свадьбы, под ударами бесконечных кризисов делалась неподъемной. Влад, как и обещал, обеспечивал семью полностью, но желания Полины, сперва державшиеся на вполне скромном, выполнимом уровне, со временем становились все более затратными. Нескончаемые косметологические процедуры, шоппинг, ужины и бранчи в модных местах и еще тысяча мелких, неуловимых затрат копились и буквально поедали бюджет – словно рыбки-пираньи из Амазонки. Именно так представлял себе этот процесс Влад, который, как и все архитекторы, обладал ярким визуальным мышлением. Минимум пару раз в месяц встречались и расходы-акулы, те уже отхватывали по серьезному куску от банковского счета. А нужно было еще думать о ребенке, Полина уже намекнула, что время-то поджимает, часики тикают – ну разумеется.

Короче, когда один из клиентов порекомендовал Влада своему состоятельному другу, желавшему заиметь резиденцию в модном сейчас русском стиле, тот согласился. Раньше, молодому человеку не приходилось полностью вести проект, но на этот раз заказчику требовалось, как он выразился, «ежедневное присутствие» на стройке.

– Знаю-знаю, – говорил Александр Палыч (свое отчество он произносил именно на стариковский манер, теряя середину, хоть на вид ему было не больше сорока), – после КОВИДа все привыкли руководить из дома. Только у меня так не пойдет. Мне нужно, чтобы человек держал руку на пульсе, понимаете? Чтобы когда что-то пойдет не так, а оно обязательно пойдет – это как пить дать, можно было все оперативно порешать. Вас, Владислав Вадимыч, – отчество Влада он тоже обкромсал, – мне рекомендовали как специалиста надежного и ответственного. Уверен, что вы и сами увидите, что на месте вам будет... ну... сподручнее.

Влад видел только одно: заманчивая сумма, которую клиент обещал за проект, была им совершенно необходима.

Сперва планировал оставить Полю дома, сам слабо себе ее представлял в дремучей (по меркам коренного москвича) деревне. Но потом на него как будто что-то накатило – не злость, а обида, даже обидка, как в детстве. Задевало, что хваленые хозяйственность и женственность, которыми Полина оправдывала свое «сидение дома», будут ему без надобности, если оставить жену в Москве.

«Раз уж она такая великая хранительница очага, пусть и хранит, – думал он, – где муж, там и очаг».

Кроме того, к ее чести, готовила Поля действительно вкусно, а еда, как известно, первое и универсальное утешение. Самому Владу тоже не очень-то улыбалось тащиться за тридевять земель, да еще и на полгода. Но куда деваться, такая она, семейная жизнь.

Глава 2

Вышеупомянутый Палыч собирался возводить свое «родовое гнездо» возле одной из деревень N-ской области. Дело в том, что специалисты по генеалогии нарисовали ему солидное «древо», на ветвях которого будто бы разместились выходцы как раз из той самой Полеховки. Желающий «припасть к корням» клиент был готов потратиться и на доставку всех материалов, и на рытье собственной скважины, и на установку скоростного интернета, и на оплату полугодового содержания всей московской бригады, вместе с прорабом, дизайнерами и прочими присными. Вот уж правда, деньги есть – ума не надо.

Разместить всю эту столичную команду оказалось делом непростым, если вообще выполнимым. Прилагающаяся к шикарному озерному участку деревенька дышала на ладан и грозила в ближайшие десять-пятнадцать лет очутиться на местном кладбище в полном составе. Вся публика состояла из двух пересекающихся улиц, по десятку домов на каждой (причем еще не во всяком теплилась жизнь), магазинчика, в котором завоз случался дай бог раз в две недели, почты, открытой только по вторникам в «плавающие» утренние часы, и местного клуба, куда и заглядывать было боязно. Но это еще ладно, настоящей проблемой Влада и Поли оказался пронырливый прораб, который успел застолбить все более-менее приличные дома для своей бригады еще пару месяцев назад.

– Вот же жучара, – бормотал про себя архитектор, глядя на буквально единственный оставшийся пригодным дом, который, судя по всему, не помнил жильцов со времен Перестройки.

С гримасой мученика Влад обернулся через плечо и посмотрел на съежившуюся на переднем сидении Полину. Выходить та, по-видимому, не собиралась. Сделав глубокий вдох, молодой человек отправился выуживать жену из машины.

– Владик, – немедленно произнесла Полина тоненьким голосом, как только муж распахнул дверь. – Ты же... ты же не всерьез собираешься остаться здесь. – Она в ужасе перевела глаза на предлагаемую для размещения избенку. Снова подступила досада. Да уж, как будто он сам мечтал тут остаться, как будто сам, выбирая между пятизвездочным отелем и бутик-апартаментами, решил предпочесть этого допотопного монстра.

– Нет, я пошутил, – саркастически бросил Влад, – за углом нас ждет апарт-отель с джакузи и ежедневным завтраком.

Сказал и сразу пожалел, увидев, как в глазах Полины отразилось облегчение. Господи-боже. Влад присел на корточки возле жены, словно мать перед капризным ребенком.

– Поля, – произнес он, стараясь контролировать свой тон и не позволяя раздражению прорваться, – я понимаю, что это не то, к чему ты привыкла. – У Полины ожидаемо задрожал подбородок. (Ну началось – как по нотам). Влад облизнул пересохшие губы и продолжил. – Понимаю, что тебе здесь очень-очень непривычно, – на левую щеку жены выкатилась первая прозрачная бусинка – вестник грядущей бури. – Правда, понимаю, – он потянулся, чтобы взять ее за руку, но она отпрянула так резко, словно Влад и отвратительный дом сделались чем-то общим, единым, с чем Полина – столичная девушка – не желала иметь ничего общего. Муж не вытерпел. Молча захлопнул дверь и направился к багажнику, чтобы взять чемоданы. Не хочет мириться с реальностью – отлично. Слишком долго он поддерживал ее хрустальный мирок, где все вопросы можно было решить надутыми губками и картинными слезами. Пора ей познакомиться с реальностью и понять, что деньги добываются, а не по волшебству оказываются на их совместном (он зарабатывает, она – тратит, и никак иначе) счете.

Когда Полина все-таки выбралась из машины, на улице уже стемнело.

Влад сидел возле старенькой газовой плитки и грел воду в большой жестяной кастрюле. Кто-то, может даже чертов прораб, все-таки позаботился о будущих обитателях избенки, оставив четыре ведра и две больших баклажки, на которых черным маркером было выведено «ПИТ. ВОД». Услышав робкий шорох у порога, молодой человек снова подобрался, Полине еще предстояло узнать, что из крана течет только коричнево-мутноватая жидкость, а «удобства» – именно в кавычках, потому что ничего удобного в этом нет – на улице.

На минуту снова захотелось пожалеть жену и отправить ту обратно в Москву. В конце концов, она действительно не подписывалась на такие условия. Но потом Влад окинул затравленным взглядом пыльные стены, сбитую бордовую краску на половицах, мутные стекла с серыми от грязи занавесками и решил, что один здесь не выдержит. Нет уж, все-таки произносила же Полина эти слюнявые брачные клятвы. Да и их многострадальный бюджет, если честно, вряд ли выдержит скучающее одиночество Поли в Москве.

На следующий день в восемь утра новый архитектор уже обозревал место будущего «родового гнезда» клиента. Шея ныла, голова раскалывалась. Ей-богу, последствия семейных склок – похлеще похмелья, там хотя бы в начале весело. Спал в прошлую ночь он просто отвратно. И дело было не столько в том, что Владу достался хлипкий короткотулый диван со следами атак моли и кошек (Полина ожидаемо заняла единственную в доме кровать), сколько в колючей, удушливой атмосфере ссоры. Том осязаемом неприятии, выносить которое ему всегда было тяжелее всего. Молодой человек слегка надавил на затекшие плечи, помассировал. Нет уж, надо думать, как умилостивить жену, иначе нормального сна ему не видать.

Мысли эти прервал бодрый голос:

– Выглядишь не очень, Владислав Вадимович!

Ага, спасибо за откровенность.

Пожимая руку много раз всуе помятого прораба, пробормотал:

– Новый проект, Глеб Алексеевич, много задач, сами понимаете.

– Понимаю, – ухмыльнулся тот, и Влад догадался, что он действительно все понял. Сочувственно хлопнув архитектора по плечу, мужчина продолжил:

– Знаю, что вам достался домишко не ахти. Я, если честно, сам невольно приложил к этому руку, – тут он слегка замялся – привык, знаешь, заранее вопросы размещения решать.

Влад молча кивнул – ну да, кто успел, тот и съел. Закон джунглей. Однако Глеб Алексеевич удивил:

– Я уже своим ребятам сказал, чтобы они – с вашего с женой разрешения, конечно – заглянули, ну и подшаманили там по мелочи че надо. Трубы посмотрели, отопление. Мой старшой тут одну даму из соседнего села знает. Так вот она согласилась прийти и помочь, – прораб причмокнул на поварской манер, хваля то ли саму женщину, то ли ее клининговые умения, – марафет навести...

Влад опять выдал механический кивок, отлично сознавая, что скорее всего смотрится глупо и даже невежливо, однако более путного ответа дать не получалось. Он одновременно ощущал почти детские благодарность и ломящий стыд за свои вчерашние мысли в адрес этого человека. Не командировка, а просто гилт-трип какой-то.

Глава 3

В следующую неделю занимались обустройством. Глеб Алексеевич не обманул и действительно отправил целый взвод строителей. Те деловито принялись «улучшать обстоятельства», как это называл старшой прораба – Айрат. Сам Влад тоже сложа руки не сидел: съездил и купил обогреватель на бензине, генератор, кипятильник, кровать-матрас и, конечно, биотуалет. О том, чтобы пользоваться уличной отхожей будкой, речи и не шло. Все расходы клиент-Палыч великодушно разрешил записать в счет рабочих трат. Правда вопрос с горячей водой для душа еще не был решен, но выручила соседка – добрая душа.

Она носила книжное чопорное имя Аврора Карповна. Как оказалось, в честь одноименного бронепалубного крейсера – кто бы мог подумать. Вообще эта семидесятисемилетняя женщина оказалось одной из самых общительных жителей Полеховки, которые хоть и безропотно приняли на постой строительную бригаду, но держались слишком уж отчужденно и настороженно, даже по деревенским меркам. Сказывались, видно, редкие связи с внешним миром. А вот у Авроры Карповны имелся образцовый внук, который жил в городе-миллионнике, отлично зарабатывал и во время частых наездов неустанно обустраивал комфорт любимой бабули. Старушка, имевшая не только суперсовременный бойлер, но и просторную ванную с купелью, предложила «милой девочке» (Полине) захаживать, когда той удобно и пользоваться благами цивилизации.

Работы у Влада на начальной стадии их проекта – расчистке участка и последующем рытье котлована – практически не было. Он, конечно, все равно появлялся на стройке каждый день и, как и напутствовал клиент, «держал руку на пульсе». Однако пульс этот под умелым руководством прораба бился сильно, ровно и не требовал никаких вмешательств. В другое время, молодой человек был бы рад такой передышке. Последние восемь лет он работал на имя – то есть сверхурочно, практически без выходных и с большим объемом задач. Однако сейчас ссора с женой, перешедшая в состояние тлеющего конфликта, заставляла чувствовать себя измотанным и ненужным. Но в один день ситуация изменилась.

Началось все с печки. Деятельный Айрат, которому, похоже, немного нравилась стройная и хорошенькая Полина, отнесся к помощи по обустраиванию избы с большим энтузиазмом. Он постоянно заглядывал, чтобы что-то подправить, починить, прибить и проверить. Профессионалом Айрат, как и все люди Глеба Алексеевича, был отменным и вскоре главная комната – убранная, вымытая, с заново выкрашенным полом и заставленная обновками смотрелась почти мило. Оставался только один изъян – печка. Она была сложена практически в центре комнаты с выходящим на чердак дымоходом. Когда-то белая и нарядная, сейчас краска на ней облупилась, зев покрылся слоем копоти и мелкой трухи, словно выпачканный грязью рот, а огонь внутри гореть решительно отказывался.

– Ну вот, – изогнув брови скорбным домиком, произнесла Полина, – такая красота пропадает. Ведь это же почти камин! Можно было бы принести кресло-качалку, вот как у Авроры Карповны, и сидеть с пледом и книжкой. Ну хорошо же!

Эта уютная зарисовка предназначалась не Владу, а Айрату, который в очередной раз что-то «подправлял» в доме, но муж находился рядом и тоже все слышал.

«Угу, – сварливо думал Влад, – с книжкой. Книжку ты, дорогая, последний раз держала в 2018 году, когда нарядилась на Хэллоуин Гермионой Грейнджер. Да и ту купила ради обложки».

Айрат же, который не видел никакого диссонанса в описываемой Полиной сцене, легко согласился.

– И правда, Поля, отличная идея. Сейчас подумаю, как можно решить ваш вопрос.

Полина счастливо и музыкально засмеялась. Влад закатил глаза – посмотрите-ка, и тут нашла решальщика. Тем не менее именно ремонт печки подвел Полю к примирению. Верный своему слову старшой действительно за пару дней разобрался и с дымоходом, и с побелкой. Новая печь теперь смотрелась строго, солидно и, как выразилась жена, «аутентично». А дальше случилось неожиданное. Помимо готовки, Поля умела еще кое-что – отлично рисовать. Она никогда не стремилась получить художественного образования (по ее же словам «не видела в этом смысла»), хоть муж и предлагал. Однако врожденный талант позволял девушке интуитивно создавать живописные наброски. И вот, при виде белого холста печки, на Полину нашло. Она достала где-то краски и буквально за полдня расписала печку странными (Влад никогда таких не видел), но довольно изящными, узорами.

– Ну что за красотища, – восхищалась заглянувшая в гости Аврора Карповна, – Поленька, да ты просто волшебница!

Девушка довольно улыбалась в ответ, разглядывая собственное творение, а затем обернулась к Владу и молча, но крепко обняла его. Реабилитированный муж сперва застыл, а затем прижавшись губами к ее гладким волосам произнес на ухо:

– А ведь соседка права, даже я не знал, что ты так умеешь.

Вечером Полина, ставя на старенькую плитку элегантный чайник с гладкими боками уже объясняла свой «бизнес-план».

– Сам подумай, Владюша, – бодро говорила она, засыпая листовой чай в ситечко, – куковать нам еще месяцев пять, хочешь не хочешь, а мы здесь застряли...

Тот метнул на нее полусердитый взгляд.

– Вообще-то не застряли, – заметил он, – а отправились на работу, и вообще...

– Знаю-знаю, – нетерпеливо перебила Поля, – я не к тому. Просто время это можно использовать с умом.

Влад усмехнулся – ого, что-то новенькое от гедонистки Полины.

– Посмотри вот сюда. – Она выудила телефон в фигурном чехле и сунула под нос мужу.

На экране красовалась лента соцсетей, которую девушка вела как отличник – дневник: строго, продумано и развернуто. Но несмотря на привлекательную внешность хозяйки, регулярность и интересные локации (как уже упоминалось, Поля обожала трендовые места), реакций и подписчиков у нее было немного. Кадрам не хватало оригинальности, какой-то своей особенной истории. Всем, кроме одного. Последний пост отображал какое-то невероятное, сверхъественное количество лайков. И что самое удивительное, на фотографии красовалась вовсе не сама Полина, а та самая расписная печь. Точнее изображения было два: комната в пыли, с содранным лаком на половых досках, грязными окнами и облупившейся печью, а вторая – уже в обновленной обстановке.

– Да, – согласился муж, – трансформация впечатляющая.

– Ты что, не понимаешь?! – лихорадочно затараторила девушка. – Это супер возможность. Мы так отремонтируем весь дом.

– Зачем? – удивился Влад.

– Затем, – отрезала Поля, – ну что ты такой тугой! Мы в реальном времени будем восстанавливать дом и выкладывать это в соцсети. Понял? Мой аккаунт мигом наберет подписчиков.

– Поля, я... – снова начал муж.

– Ну что, что тебе не нравится?! – взвилась Полина. Как ни странно, про себя отметил Влад, слез в голосе так и не наметилось. – Ты меня сюда привез, я понимаю, твоя карьера важна и это отличный проект. Но что мне прикажешь делать? Сидеть и гонять чаи с Авророй Карповной? Или может корову научиться доить? Или лапти вязать?

Молодой человек поморщился, представив аккуратную чистенькую Полину, держащую в наманикюренных пальчиках лыко.

– То-то и оно, – возвестила жена. – У тебя будет дело, и у меня тоже. И разве плохо, что мы восстановим дом? Он же все-таки старинный, дореволюционной постройки...

«Ага, это она уже от Айрата наслушалась». От мыслей о последнем слегка испортилось настроение.

Влад снова взглянул на Полю: щеки раскраснелись, глаза горят – впервые горят от какой-то идеи, а не покупки. Согласился.

Покупок, правда, избежать все равно не удалось. Для «качественного контента», как выражалась жена, нужно было и качественное оборудование. Но это уже сопутствующие траты.

Глава 4

Переменам в поведении Полины, которые так удивляли Влада, дивилась и она сама. Никогда особенно ни к чему не тяготевшая и не имевшая четкого плана на жизнь, в Полеховке девушка словно очнулась. Ощущение было, будто бы внутри нее внезапно заработала стрелка давно сломанного компаса.

Росла Поля в тепличных, но при этом строгих условиях, которые отсекали все ненужные – то есть непригодные для семейной жизни – стороны. Спроси ее родителей, те бы совершенно честно ответили, что делали все для счастья дочери. Правда «их» дочь сильно отличалась от реальной девочки, жившей с ними под одной крышей.

Как-то раз Поле попался пост про ножку-лотос. Оказывается, в Древнем Китае для того, чтобы обеспечить хороший брак, ребенку еще в младенчестве ломали пальцы ног и туго бинтовали. Делалось это ради «маленькой стопы». Невеста с «ножкой-лотосом» даже передвигалась с трудом, не говоря уже о работе, однако высоко ценилась на брачном рынке. Все потому, что только очень солидный и состоятельный господин мог позволить себе жену-аксессуар. Вот и ей – Полине с детства ломали и стягивали все, что не относилось к браку. Даже институт выбрали не по интересам, а по количеству парней на потоке.

Окончательно признать этот факт пришлось в восемнадцать лет. Пока подруги получали подарки по интересам – поездки, одежду, гаджеты, перед Полей лег голубой конверт с витой эмблемой. Девушка все поняла мгновенно. И как было не понять, ведь ей досталась «совершенно неудачная» наследственность.

– Ой, в отцовскую родню пошла, – всякий раз причитала родительница, глядя на крупный четкий профиль дочери. Эта процедура «разглядывания» тоже сопровождала Полю с самого детства. Порой доставалось отцу и его «мамаше» – бабушке. Выходило по всему, что беспородный нос оказался вкладом с той стороны. Подраставшая Полина все надеялась, что отец однажды возьмет да и скажет что-нибудь вроде «А я считаю, что это красиво! И вообще, сама разберется», но так и не дождалась. Вместо этого, он рассеянно выслушивал жену, не проникаясь ни ее жалобами, ни обреченной молчаливостью Поли.

Вопрос необходимости пластики тоже не обсуждался. Пока девушка вскрывала конверт, родители смотрели радостно и гордо, словно дарили счастливый билет – нечто долгожданное и много раз ею запрошенное.

«Слава богу, что живу не в Древнем Китая, – впоследствии думала Полина, изучая новую себя в зеркале, – а то моя нога была бы сломана не в пальцах, а пополам. Ну чтобы наверняка».

После замужества в жизни мало что поменялось. Поля продолжала существовать как бы в двух семьях, так и не научившись защищать себя (и теперь Влада) от непрошеных, а порой откровенно вредительских советов.

– Запомни, Полюша, – втолковывала мать, – без детей женщина неполноценна. Пуста. Да и муж от такой быстрее уходит, ничего же не держит. Ты-то не молодеешь, почти тридцать уже (Полине исполнилось двадцать шесть), а этих-то... – голос ее в такие моменты наливался ядом, – становится-то все больше.

Мать не выносила более юных женщин и постоянно вела с ними воображаемую борьбу, считая, что абсолютно каждая «вертихвостка» (в разговорах с подругами использовался термин покрепче) спит и видит, чтобы разрушить «приличную» семью.

Полина не хотела быть как родители, но, привыкшая во всем их слушаться, не перечила и соглашалась. Поднимала вопрос о детях с Владом, но тот отчего-то сопротивлялся. И в сопротивлении этом теща тоже винила непутевую дочь.

– Ну что ж ты в лоб лезешь своими разговорами, – шипела та, – надо же по-умному, по-женски.

В переводе на человеческий это означало втихую бросить пить таблетки, а потом поставить мужа перед счастливым фактом.

Может быть, в какой-то момент девушка так бы и поступила – поддалась предложениям матери, как поддавалась всегда, однако мешала одна и та же мысль. Червоточинка в глянцевой картинке не пары, а уже семьи. Вдруг, если Влад начнет любить кого-то нового, Поля снова станет вторичной, незаметной?

Однажды, когда Полина еще не была замужем и даже ни с кем не встречалась, они с подругой Лидой разговорились на тему идеального мужчины. Тогда Лида, выслушав описание девушки, усмехнулась и сказала:

– Поль, кажется, ты не мужа ищешь, и даже не папика...

– А кого? – спросила Полина.

– Мамочку, – ответила подруга. – Ты хочешь, чтобы тебя любили безусловно – совсем как мамаша своего бесячего трехлетку.

– Кто тут трехлетка? – фыркнула Поля. – Начитается своих психоблогеров, а потом людей кошмарит. Запомни: мужчина должен обожать тебя, иначе ничего путного не выйдет.

– А ты что должна? – подначила Лида.

– А я должна не превращаться в клушу и растрепку, – повторила девушка заученные с детства слова.

Так и жила, стараясь сохранить фигуру – пять раз в неделю в спортзал, молодость – походы к косметологу, и интерес – выходы с подружками в видные места. Последнее, чтобы доказать себе (ну и матери), что мужчины все еще пытаются знакомиться, а значит и Владу она интересна.

Подспудно все это очень утомляло. Просыпаясь утром, Полина чувствовала внутри некую неуловимую пустоту – как будто что-то маячившее на периферии сознания постоянно привлекало ее внимание. Но при попытке ухватить и рассмотреть это «что-то» растворялось, ускользало. И только уехав от Москвы, от родителей, от тех самых «вертихвосток» на модных переливчатых улицах, Поля выдохнула. И не потому, что полеховская жизнь была какой-то необыкновенной или многообещающей, а потому что это была ее – Полинина жизнь.

Впервые, глядя на себя, одетую в удобную, носкую одежду для переделки дома, девушка не ощущала за своей спиной призрак матери. Тот, который нашептывал тревоги и глупости, указывал на несуществующие морщины и внушал чувство недостаточности и собственной ничтожности.

Когда ниточки, за которые дергали Полю родители, вновь тянули обратно – обычно это происходило во время еженедельных телефонных разговоров, девушка смотрела на свою расписную печь. Да... с росписью этой, кстати, вышла интересная, почти мистическая история.

Глава 5

Рисовать Полина действительно любила всегда, но практически все работы выходили вторичными. Она умела в точности повторить понравившийся ей контур, почти как в обводилке-раскраске, и имела твердую руку. Однако без какого-либо поощрения рисовала нечасто, стыдливо пряча «каракульки» (еще один привет из детства) от чужих глаз.

Во взрослом возрасте девушка показывала рисунки Лиде и Владу, и те восхищались, хвалили, советовали развивать явный талант. Поля в ответ улыбалась, махала рукой и снова откладывала серьезную попытку. До тех пор, пока не оказалась в Полеховке. В первую же неделю здесь Полина заполнила свой «рисовальный альбом» чуть ли не наполовину. Думала, что это все от злости и кучи свободного времени. Она тогда еще дулась на Влада за необустроенный дом и показательно отказывалась убираться, готовить или вообще делать что-то в избе. Деревенские, как Поля называла их про себя, рисунки сильно отличались от обычных набросков – это были не копии, не зарисовки по памяти, а нечто совершенно новое, необычное.

По правде говоря, разнился даже сам способ рисования, эти моменты больше походили на транс. Вот, например, возьмется Полина за карандаш, проведет линию, другую, а потом раз – и уже сидит над готовым узором. Отлично помнит начало и конец, но вместо самого процесса – провал. Словно кто-то невидимый щелкнул пальцами над головой, приказав заснуть, а потом очнуться. Причем случались такие приступы «творческого забытья» не только, когда под рукой был альбом. Иногда Полине вообще не нужны были инструменты для рисования.

Как-то деревню накрыл туман, плотный, густой. Поля никогда в жизни не видела такой белесой пустоты и ей представлялось, что это гигантский кот бродит по Полеховке, облизывая окна молочным языком. Подойдя к такому запотевшему стеклу, девушка провела ладонью по поверхности, но видимости это не прибавило. Тогда она принялась водить пальцем по матовой глади – вроде совсем недолго, несколько секунд, но обнаружилось, что все стекольное полотно сверху донизу исписано знакомыми узорами. Смущенная Полина тогда быстро стерла рисунки, не желая, чтобы Влад увидел. Еще подумает, что ей здесь нравится, ага.

В другой раз, Поля сидела на берегу, думая, как бы вернуться в Москву. Ладони машинально зачерпывали и перебирали гладкие как фасоль камешки. Насидевшись, девушка поднялась, чтобы пойти домой, глянула под ноги и обнаружила те же самые знаки – выложенные из прибрежных голышей. В голову тогда же пришла популярная байка о том, как Менделеев увидел свою периодическую таблицу во сне. Может, и Полине сознание тоже намекает? Она сфотографировала красивый каменный узор, а по дороге к избе размышляла уже не о Москве, а своем новом открывшемся таланте.

Вообще, символы эти преследовали Полю, возникая на мучной дорожке, если та пекла пироги, на зеркале в ванной Авроры Карповны, когда Поля принимала горячий душ, на пыльной тропке, если девушке приходилось стоять пару минут – кончик ботинка сам собой выводил очередную завитушку. Поэтому, когда появилась возможность расписать печь, Поля даже не раздумывала. Попросила у Айрата краску и кисть и перенесла орнамент на накрахмаленный печной бок. Вышло действительно грандиозно: рука точно знала и сам орнамент, и правильное расположение, и размер каждого из узоров. Мало кто даже из профессиональных художников смог бы сделать роспись настолько мастерски – и девушка страшно гордилась собой. После этого одержимость символами прекратилась, узор, получив реальное воплощение, оставил Полю. Однако вид его до сих пор завораживал, успокаивал, а когда было нужно – приглушал тяжелые чувства. Она подолгу любовалась печью, особенно после разговоров с матерью.

Так и случилось в одно из августовских воскресений. Праздновали День строителя, точнее Поля осталась дома одна, а Влад с командой уехали отмечать в соседний городок. Полину, конечно, тоже звали, даже уговаривали, но девушка отказалась: горел контент-план и нужно было успеть доснять и выложить видео. Первым же отзывом на такую блогерскую самоотверженность стала порция упреков. Родительница, увидев в социальной сети новый образ дочери – комбинезон, косынка поверх толстой косы и кроксы, – пришла в ярость.

– Что за ужас!? – выплюнула та, как только Поля ответила на звонок, – это ты так перед Владом расхаживаешь?! Да он скорее на деревенскую козу посмотрит, чем на тебя!

Девушка, выслушав поток возмущений и причитаний, коротко заметила:

– А людям нравится, мам, ты не заметила, сколько у меня прибавилось подписчиков?

– Так ты не с подписчиками живешь!

К счастью, перепалка эта не была долгой, мать опаздывала на очередную косметическую процедуру (ее борьба с вертихвостками никуда не делась). Поэтому Полина, получив предупредительный залп, была отпущена на волю.

Несмотря на обидные слова, плакать почему-то не хотелось. Поля просто отложила телефон и приблизилась к печке. Погладив теплую гладкую поверхность, рассеянно перевела взгляд вниз. У жерла лежала фигурка. Девушка подняла ее и присмотрелась. Похоже на игрушку из папье-маше или полимерной глины. Маленький – с палец ростом – человечек носил красную рубаху с косым воротом, а в руке держал крошечный, сложенный из настоящих прутьев, веничек. На другую руку, сжатую в кулачок, был приклеен бурый камешек. Его простецкое лицо расчертили сколы, а намалеванные голубой краской глаза потускнели. Казалось, что это было совместное творчество – к купленной игрушке кто-то приделал самодельный веник и найденный камень.

Глава 6

Поля еще несколько секунд подержала в руках горячую (наверное, нагрелась от печки) фигурку, а затем бросила ее к кучке других вещей, ожидавших своего вердикта.

Изредка в избенке, помимо пыли, мусора и подранных кресел, все же встречались интересные экземпляры. Например, один раз повезло найти красивый поднос с пышными нарисованными цветами. После чистки выяснилось, что он очень даже пригодный и весьма редкий – с ранним клеймом именитой фабрики. В другой раз нашлась швейка – старинная форма пялец, как потом объяснила Аврора Карповна. Попадалась и посуда, и масляная лампа, открытки и даже пара потемневших икон. В общем, горка вещей с потенциалом набралась немалая, и Поля раздумывала, не сделать ли интересный обзор для подписчиков.

О разговоре с матерью решила не говорить Владу, рассудив, что обсуждение заставит ее снова пережить неприятные эмоции, а ему – испортит праздник. Последнее время Поля вообще старалась меньше думать о том, что находилось вне Полеховки, и удивительно быстро «словила дзен» – это по словам подруги Лиды. С мужем они теперь почти не ссорились, что само по себе было непривычно, но очень приятно.

Вечером, показывая Владу собранные за последние несколько дней находки, Поля делила их на два рядка. В том, что поменьше, уже находился расписной сосуд в форме бублика – квасник, дореволюционная фотография (женщина там была одета в затейливый народный костюм, совершенно не похожий на клюквенные сарафан и кокошник) и елочная игрушка в виде пузатого дирижабля с дутыми буквами СССР. В большом ряду лежали находки на выброс.

На фигурку домового Влад посмотрел мельком и сказал:

– А тут ничего интересного, Поль, просто типовой ширпотреб. Ни старины, ни оригинальности, да еще и поломанная.

– А камень? – спросила Полина.

Муж поднес к лицу облезлую аляповатую фигурку и заключил:

– Да булыжник обыкновенный. Выбрось его и все.

Девушка так и сделала, сгребла все не прошедшие отбор вещи в почти полный пластиковый пакет и отнесла на крыльцо. Утром Влад заберет его и увезет к куче другого строительного мусора.

Перед сном Поля как обычно заткнула уши эйрподсами и включила канал желтых историй. Автор как раз делала сочный разбор неудачной женитьбы одного из британских принцев. Слушая привычный голос любимого блогера (под такой только и засыпать), девушка постепенно уносилась в дремотное царство. Но когда почти подобралась к границе, разделяющей сон и явь, случилось это. В голову ворвался истошный, яростный вопль, – Полина дернулась как от затрещины, один наушник выпал, но второй продолжал вколачивать в мозг невыносимый звук. Она вырвала будто нарочно застрявшую в ухе пластмассовую капельку и осмотрелась. После терзающего барабанные перепонки крика, наступившая тишина казалась плотной как вата. Сердце, по ощущениям, колотилось где-то в горле. Полина сглотнула и перевела взгляд на мужа. Тот продолжал мирно спать, почти полностью погрузив лицо в подушку. Такая поза всегда удивляла – как он только не задыхается, но сегодня девушка почти не обратила на Влада внимания. Вместо этого принялась шарить по кровати, чтобы нащупать телефон и понять, что за отвратительное видео переключили ей чертовы алгоритмы!

Наконец отыскав запутавшийся в простынях мобильник, Поля ткнула пальцем в экран и нахмурилась. На видео отображались фото свадебной процессии британской пары и увеличенное в кружке помолвочное кольцо. Эта была та же самая история, которую начала слушать Полина, только теперь уже на 40-й минуте.

– Это что за новости, – пробормотала девушка. С некоторой опаской вставила эйрподс обратно и на всякий случай убавила звук. Заново проиграла последние десять минут, потом еще десять, потом дошла до начала видео, но так и нашла часть с криком. В растерянности Полина нажала на историю просмотра, может, случайно переключилось? Но нет, все прошлые видео были либо на тему стройки, либо разбор жизней знаменитостей, ну и еще парочка комедийных сценок. Поля отложила телефон и прислонилась к стене (изголовья у матраса не было). Задумалась. Присниться ей не могло – эхо жуткого вопля до сих пор отдавалось в голове. Звук точно шел из наушников. Во-первых потому, что Влад не проснулся – а от такого и покойник бы подскочил, а во-вторых, она хорошо помнила, как выронила первый эйрподс, но второй продолжал надрываться. Тогда что это? Глюк телефона? Ну, скорее всего. Сама Поля никогда с таким не сталкивалась, но слышала про какие-то пранки, ходившие в интернете. Вдруг и тут такое... Девушка покосилась на устройство. Да уж, надо переключаться на аудиокниги, во всяком случае, перед сном, а то так и заикой стать недолго. Полина медленно опустилась на подушку и, повозившись немного, прижалась к Владу. Вскоре тепло, исходящее от спящего мужа, убаюкало, и она заснула.

Утром Поля поднялась раньше обычного, Влад все еще спал, – везет. Натянув старую мужнину толстовку (мать бы тут непременно выпустила очередную стрелу про «растрепку»), джинсы, пошла ставить чайник. Полина не была знатоком кофе, могла пить любой – хоть растворимый, хоть отборную арабику, однако отказывалась жить без самого его запаха. Этот аромат был для нее духом дома, сигналом спокойствия и целого дня впереди. Выбравшись на крыльцо, Поля как обычно уселась на скрипучую ступеньку и отхлебнула напиток. Утренняя дымка мешалась с кофейным паром и девушка вдохнула этот свежий, вяжущий запах. Неспокойная ночь была смыта новым днем – Полина уже мысленно представляла, как расскажет мужу о глупом интернет-приколе, а потом посоветуется насчет сценария к озвучке своего поста. Сделав последний глоток, поднялась, собираясь готовить завтрак, Владу тоже пора вставать, заспался. Уже повернувшись, чтобы зайти в дом, девушка задержалась.

Перед тем, как начинать новый проект – и следующей ее идеей было как раз крыльцо, Полина любила постоять и хорошенько рассмотреть объект, подлежащий реанимации. Подумать над цветом, формой, деталями. Потом она обязательно залезет в Интерест – соцсеть, где публиковали дизайнерские решения, и наберется вдохновения. Девушка улыбнулась сама себе, наслаждаясь зарождающимся чувством цели, нового замысла. Вот можно, например, покрасить перила в винтажный серый, поставить горшки с мятой, а еще базилик... Полина посмотрела на место, куда вчера бросила мешок с мусором, и удивленно подняла брови – полумечтательная улыбка пропала. Пакета не было. Заглянула за крыльцо (вдруг свалился), но на земле стояли только бадьи с краской.

«Интересно, – подумала Поля, – когда Влад успел забрать его, ведь из дома даже не выходил?»

За завтраком, выкладывая на тарелку очередной золотистый блинчик, Полина рассказала мужу о ночных странностях.

– Вопль был просто отвратительный, – пожаловалась она. – Я вообще не знала, что наушники на такое способны. Это даже небезопасно, по-моему.

– В темноте все кажется чересчур громким, – заметил тот, заливая блин сгущенкой. – Ну знаешь, чувства обостряются и компенсируют отсутствие зрения.

Полина закатила глаза – да, спасибо, лекции только и не хватало. Сам-то дрых как застреленный.

– И вообще, – продолжил Влад, не замечая выражения лица Полины, – ты бы заканчивала с вечерними прослушиваниями. Я тут читал, что одна женщина, то ли в Корее, то ли в Японии оглохла, потому что десять лет не выключала наушники на ночь.

Класс. Еще и совет выдал. Мужское поведение из палаты мер и весов.

«И это мне еще достался неплохой вариант», – беззлобно подумала девушка, целуя мужа на прощание.

Глава 7

Если бы Полина не была так погружена в собственные мысли о вчерашних событиях, то непременно отметила бы странную отстраненность мужа. Обычно она отлично чувствовала его настроение – сказывалась выпестованная тревожность. Но сегодня пропустила. А Влад, между тем, вполуха следя за рассказом Поли, думал о своем.

Молодой человек и правда спал и не слышал ни напугавшего жену крика, ни ее дальнейших метаний. Однако сон резко отличался от всех, что он видел ранее. И отличался не в лучшую сторону.

Снилось, что Влад стоит на берегу озера – того самого, где идет стройка. Руки по привычке в карманах. Он шевелит пальцами и нащупывает что-то странное – теплое, живое. Молодой человек сжимает ладонь и дергает руку, стараясь вытащить это нечто, но оно хватает его за палец, не давая вырваться. Карман же тем временем все углубляется и углубляется, следуя странным законам сновидения, где все нелогично, но реально. Влад продолжает дергать руку, чувствуя, что уже весь целиком затягивается в сосущую пустоту, а маленькое нечто, которое он обнаружил в кармане, кусает его. Зубки (или жала?) впиваются в чувствительную кожу, протыкают. Кровь жжется как кислота, а в нос бьет солено-железистый запах. И вот Влад уже полностью в собственном в кармане, тьма подобно черному старательному пауку оплетает его, заворачивая в душный кокон. Молодой человек озирается, стараясь рассмотреть существо, что затащило его сюда, но ничего и никого не видно. И здесь происходит самое страшное – он внезапно обнаруживает, что совсем один. И одиночество это стылое, всепоглощающее, космическое. Влад вдруг со всей ясностью вспоминает, что нет, да никогда не было ни Полины, ни матери, ни сестры, ни друзей. Никого. В этом карманном и любом другом мире существует только он и чернота.

Проснулся молодой человек в то утро поздно. Полина уже возилась на кухне, как обычно слушая последние мировые сплетни. Его всегда удивляла эта необходимость обсудить и вникнуть в то, что происходит у других людей. Поле было интересно не только, как дела у абсолютно всех их знакомых, но и что делается в отношениях у далеких недосягаемых знаменитостей. Слава богу, Лида – лучшая и самая старая ее подруга – обладала здравым и спокойным характером, а потому уровень драмы в их непосредственном социальном кругу держался на приемлемом... ну, на терпимом уровне.

Влад, конечно, догадывался – по резким скачкам настроения жены, по странным, не-полининым фразам, по лихорадочным выплескам тревоги, – что теща нет-нет, да и вносит свой «ценный» вклад в кубышку их семейной жизни. Знал, но никогда не понимал, как поговорить об этом с Полей. Он вообще часто терялся, когда ей требовалась нешаблонная помощь, возникала проблема, которую невозможно было решить стандартным набором: подарками, покупками или комплиментами. Часто представлялось, что отношения с женщиной – как поклонение языческому божку: просто произноси вовремя одобренную молитву и совершай подношения на алтарь, а на все остальное можно закрыть глаза – сытый божок простит.

Вот и сегодня, после того, как жена принялась вываливать на него эмоции от случая с наушниками, постарался перевести разговор в более логичное – понятное русло. Да и момент был неподходящий: Влад изо всех сил старался стряхнуть ощущение ужаса, вызванного сном. А тот, как назло, до сих пор ощущался чересчур настоящим – цепляющим гладкую ткань дня. Молодой человек говорил себе, что и раньше (ну а как же иначе) видел подобное. Просто забывал. Он бы и на этот раз непременно забыл, но мозг, видно, все же проснулся из-за Полининой возни, и успел зарегистрировать сновидение.

Уходя на стройку, Влад вспомнил про пакет с мусором, который должен был забрать – жена как раз вчера забила его хламом полностью. Принялся разыскивать пакет на крыльце, но ничего не нашел.

«Блин, Полина, – досадливо подумал архитектор, – задевала куда-то свой мусор, а потом будет говорить, что я забыл и испортил ей „инстаграмную картинку“ для съемки». Хотел было вернуться и спросить про пакет, но махнул рукой. И так сегодня уже везде опоздал.

На стройке стало легче. Привычная работа, которую Влад любил, несмотря на все ожидаемые и неожиданные сложности, успокаивала. Он снова оказался в стройном мире чертежей и планов. Здесь все подчинялось ему, все можно было поправить, рассчитать и откорректировать. Когда молодой человек в очередной раз обсуждал с прорабом грандиозное окно, которое должно было стать основным акцентом дома (клиент хотел с низкими подоконниками и эркерного типа), тот внезапно спросил:

– Это где ты так приложился, парень? – Влад уже привык к излишнему панибратству прораба, поэтому пропустил «парня» мимо ушей и посмотрел на то, куда указывал Глеб Алексеевич. Проследил и опешил. На пальце, которым он как раз тыкал в сторону будущего эркерного окна, виднелся укус. Сильный. С кровоподтеком.

«Так, – будто со стороны подумалось ему, – приехали».

К счастью, присутствие людей на стройке не дало молодому человеку испытать собственный шок в полной мере. Нужно было держать лицо и сохранять профессионализм. Поэтому Влад просто пожал плечами, отговорившись, что «должно быть прищемил где-то», затем ожидаемо выслушал серию шуток про тонкокожесть всей архитектурной братии и отправился дальше сверяться с чертежами. Про палец, который словно только после того, как его заметили, принялся нещадно дергать и зудеть, Влад старался думать исключительно в медицинском ключе.

Намеренно отметая, блокируя свое замешательство, залез в аптечку, щедро полил кожу перекисью водорода, заклеил пластырем и предпочел – нет, приказал себе не думать про ранку. Может, он ударился еще вчера, поэтому и сон приснился.

– Не ударился, не ударился, – кричал себе другой, внутренний Влад, – ты же сам знаешь, что палец был цел!

– Не знаю, – парировал настоящий Влад, – я ж на стройке работаю, дело житейское.

Как ни удивительно, архитектору действительно удалось вытеснить свой шок. Он словно нажал на кнопку диапроектора (у его старшей сестры был такой в детстве, и Влад доигрывал им после нее) – щелк, кадр полностью переключился. Новая сцена, новая реальность. Спать правда ложился с опаской, но ночь прошла тихо и без происшествий. Утром, взглянув на устройство, измеряющее степень отдыха, остался доволен: кружок был почти полностью зеленым.

В следующие дни все шло своим чередом. Палец благополучно зажил, а воспоминания и о жутком сне, и о странном укусе постепенно поблекли, выветрились. Спустя какое-то время молодой человек уже со стыдом размышлял о шквале эмоций, который у него вызвал тот в общем-то непримечательный случай. Действительно, какого черта?

Дом клиента, между тем, рос и ширился, словно перетекая с чертежей и рисунков в реальность. Над «теремом», как Влад окрестил проект про себя, он работал, следуя своему давнему, еще с института, представлению – не отступать и не менять амбициозных задумок. Когда попадался некачественный материал, беспощадно браковал его, а если что-то шло вразрез с планом – придумывал, изворачивался, пересчитывал, подгонял. Часов не считал, полагая, что выбранная профессия подразумевает временные издержки. Благо, команда, собранная клиентом, оказалась просто на вес золота. Сам же Палыч все обещался появиться на стройке с инспекцией, но пока довольствовался докладами архитектора и прораба. Правда однажды все-таки приехала то ли настоящая, то ли будущая жена. Благоухающая, как целый парфюмерный магазин, дама осмотрелась, пофотографировалась, посетовала на бездорожье и неподходящее соседство с деревней, но в целом осталась довольна промежуточным результатом. После этого ревизорского визита звонки Палыча значительно сократились.

Глава 8

В то утро, оставшись одна, Полина уселась монтировать ролик для соцсети. Наблюдая, как в папке компьютера один за другим выскакивают видео реставрации, довольно улыбнулась. Выходило отлично! Да и старое крыльцо осталось прежним, максимум пару досок заменили. Все-таки умели строить в прошлые времена.

В какие именно времена, Полина не знала. Избенка, в которой им выпало жить, оказалась чуть ли не самой старой в Полеховке, хоть с первого взгляда и не скажешь. Аврора Карповна, переехавшая сюда почти тридцать лет назад, сказала, что Полинин дом уже тогда выглядел древним. Однако впечатления благородной, антикварной старины не производил. Все потому, что прошлые хозяева (кем бы они ни были) постоянно и хаотично добавляли к жилищу новые функциональные детали. То крышу листовым металлом перекроют, то лишнюю кладовую сколотят, то окно с резным наличником забьют доской – для тепла. В общем, ни о каком сохранении наследия и речи не шло.

Внутри происходило примерно то же. Обои клеились и ветшали, на старые лепились новые – слои бугрились, шли волнами, местами темнели от копоти, местами сырели от влаги. Чердак и погреб, куда годами просто сваливали ненужные вещи, чтобы не везти на мусорку, раздулись, подобно объевшимся толстякам. А домовые пауки укрыли горы хлама липким саваном, опечатали пыльной печатью. Неудивительно, что забот с реставрацией было невпроворот, и Полина радовалась, когда очередной предмет удавалось починить, почистить, – вырвать из дряхлого сна.

Почти на автомате переключая и обрезая фрагменты видео, размышляла о судьбе избы. Может, вообще ее выкупить? Нужно будет порасспросить Аврору Карповну и узнать, кто у них тут ведает кадастром.

Девушка в очередной раз остановила дорожку – на этот раз кадр демонстрировал свежевыкрашенную дверь. Полина решилась на сочный гранатовый цвет и теперь любовалась яркостью картинки.

«А Влад еще сомневался, мол, будет смотреться вычурно, – победно думала она, – ничего не вычурно, совсем как у...», – Поля, которая уже продолжила смотреть видеодорожку, снова остановила кадр и вернулась к предыдущему. Пригляделась.

Крыльцо она снимала с нескольких ракурсов – с закрытой и с открытой дверью – чтобы показать динамику. И если съемки самой двери оказались идеальными, то вот с версией, где та открывалась что-то было не так. Кадр Полина выстроила специально, чтобы распахнутая дверь вела в светелку через расчищенные сени. Взгляд зрителя должен был упираться в свежевымытое окно с красивыми рамами, а затем растворяться в садовой зелени. Однако вместо этого внимание привлекал силуэт, четко очерченный на светлом стекольном квадрате – в комнате кто-то находился.

Девушка поморгала и увеличила изображение. Ну, в смысле? В доме никого не могло быть, она работала с крыльцом одна, Влад всегда на стройке, Айрат в тот день тоже был занят. Старшой вообще по мере продвижения строительства все меньше и меньше появлялся в избенке. Тогда кто?

Полина приблизила изображение на максимум, силясь рассмотреть лицо и одежду незнакомца. Однако ничего больше увидеть не смогла – силуэту странным образом не доставало плотности. Словно это был вообще не человек, а тень. Чем дольше Поля вглядывалась в непонятный кадр, тем больше становилось не по себе – как будто кто-то невидимый тонкой струйкой выливал за шиворот ледяную воду.

«Так, – сказала себе девушка, – надо проверить по видео, не заходил ли кто-то, пока я снимала дом».

По правде говоря, Полина отлично знала, что нет – незамеченным проскользнуть никто не мог, она все время находилась у крыльца, даже в туалет не бегала. Но это все же было лучше, чем допустить, что некто оказался в доме, минуя дверь.

Раз за разом прокручивая странный ролик на мониторе, девушка все больше терялась. И за растерянностью этой, подобно надвигающемуся туману, отчетливо стелился страх. Кто мог забраться сюда? И почему не получается разглядеть его лицо?

В детстве Поля была не из тех, кого легко напугать. Байки про ведьм, черную руку, кладбищенских обитателей и прочую жуть не вызывали ровно никаких чувств. Девочке казалось странным, что ровесники с гордостью декларируют, что Деда Мороза, мол, не существует – это сказки для малышей, но сами продолжают пугаться Пиковой Дамы. В чем разница?

Став взрослой, Полина посмеивалась над подружками, которые обсуждали порчу и привороты. Всякий раз закатывала глаза, слыша о гадалках, ведуньях и экстрасенсах. Не верила в Бога. Родители ее и старшие родственники, хоть и звались христианами, но лишь номинально – ровно на столько, чтобы с полным правом поесть кулича на Пасху. И поэтому, отрезанной от сверхъестественного мира Полине, было крайне сложно начать мыслить в потустороннем ключе.

Девушка включила записи со всех камер. Она любила снимать одновременно с нескольких ракурсов – на профессиональное устройство и телефон. Оба девайса записали все три часа работы над крыльцом. Ни первая, ни вторая дорожка не показывали, что кто-то заходил в дом.

«Значит, – рассуждала сама с собой Поля, – либо незнакомец влез в окно – страшно. Либо уже находился доме – еще страшнее». Как ни крути, а ситуация ненормальная. Надо будет позвонить Владу и сказать... Тут в голову закралась еще более жуткая мысль – а что, если ОН все еще здесь?

Девушка огляделась, резко осознав свое одиночество – беззащитность в этом старом, полном осколков чужой жизни, доме. Казалось, что сам воздух вокруг Поли застыл и стал осязаемым – колючим. Ей хотелось вскочить и бежать, но в то же время было страшно нарушить затаившееся безмолвие. Полина сделала глубокий вдох – говорят, чем медленнее дышишь, тем быстрее успокаиваешься. Поднялась, осторожно прошлась по светелке, стараясь держать всю комнату на виду. Обстановка привычная, мирная: вот плита с чайником, вот старенькое кресло, которое, как она и планировала, придвинуто к печке. Следуя привычке рассматривать успокаивающие узоры, девушка приблизилась к очагу. Сердце, которое от контролируемого дыхания только начало стучать ровно, споткнулось – на полу возле печи лежала фигурка человечка. Полина наклонилась, словно переживая дежавю, временной повтор. Пару недель назад она же делала то же самое – подбирала игрушку, лежащую у печки. Поля узнала ее: красная рубаха, сколотый подбородок, самодельный веничек и камень.

– Я ж тебя выбросила, – пробормотала девушка. Она растерянно повертела в руках человечка. За спиной раздался громкий хлопок. Дверь. Полина обернулась, сжимая игрушку в руках, на лице ее растеклось какое-то жалкое, больное выражение. Именно такой Полину и увидел вошедший Айрат.

Глава 9

Как и полчаса назад Полина, старшой пристально разглядывал фигуру на видео. Честно говоря, в первые минуты ее вид взволновал куда больше, чем сумбурные слова про тень в кадре. Однако теперь он понимал причину почти истерического состояния девушки.

Как только мужчина зашел в дом, держа под мышкой обещанную морилку, Поля бросилась к нему и вцепилась в куртку.

– Мне нужно тебе кое-что показать, – отчего-то шепотом произнесла она.

– Э-э, хорошо, – удивленно отозвался Айрат, чувствуя, как хрупкие пальцы все больше впиваются в кожу. Даже сквозь плотную ткань было больновато. Девушка подтащила его к столу, на котором стоял компьютер, и не выпуская локтя, клацнула по длинной клавише. На экране появился кадр с той же комнатой, в которой они сейчас находились.

– Смотри, – бросила Полина, нависая над монитором. Айрат, все еще в замешательстве проследил за ее пальцем (тот слегка дрожал). На видео яркая входная дверь была распахнута, внутри виднелись сени и светелка. Напротив окна, похоже в том же месте, где стоит печь, маячила тень. Айрат наклонился, чтобы рассмотреть получше.

– Ты это видишь? – глухо спросила девушка. Мужчина взглянул ей в лицо – вся бледная, переполошенная и, кажется, сама не знает, какой ответ хочет услышать.

– Вижу, – коротко бросил он. – Пусти-ка, – Айрат уселся на стул и кликнул на видео. Кадры побежали, выстраивая динамичную картинку.

Так, вот та самая тень, крупная, похожа на человеческую. Он нажал на стоп. «Похожа и не похожа, – думал Айрат, – как будто пропорции странные. Вытянутая голова, щуплое, но какое-то распухшее тело».

– Кто это может быть? – требовательно спросила Полина. – Кто-то из ваших рабочих?

Айрат отрицательно покачал головой, этого еще не хватало. Никто из его бригады не стал бы влезать в дом без спроса. Он покосился на Полину – только поди объясни это перепуганной девушке.

Помимо непонятных пропорций фигуры, другой странностью видео было то, что тень появлялась и пропадала в кадре почти незаметно. Вот на часе и двадцать второй минуте она здесь, а потом словно делается бледнее, а затем и вовсе исчезает.

– Полина, – начал Айрат, сам не зная, как прозвучат его слова. – По-моему, это не человеческая тень.

– А чья?! – почти взвизгнула девушка.

– Не знаю, – честно ответил мужчина.

Ему тоже сделалось не по себе. В отличие от Поли, никогда не слушавшей страшные байки, Айрат в подобное как раз-таки верил. Его тетушка, у которой он часто гостил, всю жизнь прожила в деревне вроде Полеховки, и мальчик вырос далеким от материализма человеком.

– Можешь побыть здесь, пока Влад не придет? – попросила Полина, прерывая размышления старшого. – Он через час должен быть.

Айрат осторожно кивнул, в то же время изучая ее лицо. Намечающаяся истерика, которой он опасался, похоже, отступила. Но лучше не сделалось. Вместо этого девушка выглядела уставшей и какой-то потухшей.

– Конечно, – коротко произнес старшой.

Стыдно было признаться, однако, соглашаясь, Айрат втайне порадовался – в отличие от Поли ему-то было, куда уйти из старой избы.

Вернувшись домой, Влад застал странную картину. Полина забралась в кресло возле печи, поджав под себя ноги. Поза, как у человека, то ли пытающегося согреться, то ли спасающегося на тонущем плоту. В другой стороне комнаты возле стола сидел молчаливый Айрат. Несмотря на легкие уколы ревности, Влад почти привык, что эти двое часто проводят время вместе. Однако обычно это был шумный и деятельный процесс. Полина и старшой то что-то чинили вместе, то выбрасывали, то спорили, стоит ли выбросить или починить очередную выкопанную женой вещь. Сейчас же вся сцена казалось замершей, стылой – в воздухе повисла скорбная напряженность.

«Господи, вот сейчас она скажет, что уходит от меня к Айрату», – закралась глупая и неуместная мысль. Но Полина ничего такого не сказала. Вместо этого вскочила со своего кресла-плота и бросилась к мужу. Влад поймал приникшую к нему девушку и поверх ее головы вопросительно посмотрел на старшого. Тот тоже поднялся и подошел к супругам.

– Да что происходит? – спросил Влад, к замешательству добавилось раздражение. Почему у Айрата – вечно веселого и неунывающего такой мрачный вид. И что, черт возьми, с Полиной?

Она так и не отняла лица от груди мужа, сосредоточено дыша ему в футболку. Старшой же, сочувственно поглядев на Полю, ответил:

– Странные дела происходят. Вы посмотрите, что она вам покажет, а потом поговорим.

И ушел.

Ну отлично.

Глава 10

Полине казалось, что она вот-вот развалится – распадется, как игрушечная башня, из которой вынули слишком много опорных блоков. Будь девушка в другом состоянии, то успела бы попросить Айрата остаться. В его присутствии казалось легче показывать странное видео мужу. Но нет, старшой покинул избу почти в ту же минуту, как вошел Влад.

Когда захлопнулась дверь, Поля кое-как вытерла слезы (большинство из них все равно впитала в себя футболка мужа) и поманила Влада к монитору. Экран загорелся. Один клик, другой. Вот видео: тайминг час двадцать два. Полина нажала на пуск.

Уже успев рассмотреть злосчастный ролик со всех сторон, девушка теперь пристально следила за лицом мужа. Хотелось поймать его первую реакцию. Удостовериться. Тот же, всматриваясь в экран, нахмурился, а потом выдал совершенно неподходящую фразу:

– Что я должен здесь увидеть, Поль?

Полина, ожидавшая чего угодно, кроме этих слов, вскинулась и уставилась в монитор. Время для нее замедлилось – растянулось. Одна часть мозга бесстрастно регистрировала отображаемое на экране, а вот другая – проваливалась в пустоту. На чертовом, клятом, паскудном видео фигуры не было! Тень была – да, но бледная и похожая больше на ту, что отбрасывает мебель, или случайное затемнение. Никаких очертаний человеческого – или почти человеческого – тела.

«Я брежу, – как-то отстраненно подумала Поля, – или сплю». Ситуация была настолько изъезженной, настолько мелодраматичной, что она хихикнула. Правда смешок вышел тоже каким-то чужим, исторгнутым словно не ее, Полининым, горлом.

Влад выжидательно смотрел на жену, наблюдая, как меняется ее лицо: удивление, ужас, злость, беспомощность.

– И я, и Айрат сегодня ранее видели на этом видео человека, – произнесла девушка пожухлым, мерклым голосом.

Разговор, состоявшийся дальше, был в равной степени нелеп и ужасен. Полина, которая чувствовала себя, словно ее поймали на вранье, опять разрыдалась. А Влад не понимал, отчего у жены, которая уже несколько месяцев не устраивала ни скандалов, ни разборок, вдруг случилась полноценная истерика. С одной стороны, было очень жаль девушку. Она действительно выглядела несчастной и напуганной. С другой – на видео не было ровным счетом ничего такого, что могло бы вызвать подобный отклик у нормального человека. Ну, и странное поведение Айрата тоже озадачивало. Что это было? Тот застал неадевактную реакцию Полины и оставил Влада самому разбираться с ее выходками? Или случилось что-то еще?

Молодой человек внезапно припомнил собственные чувства, после того, как приснился кошмар с карманом (а потом на пальце обнаружился укус). Тогда он здорово психанул, ведь показалось, что сон просочился в реальность. Может, и у Полины случилось нечто похожее? Влад притянул к себе жену и ласково погладил по спине. Захотелось рассказать Поле о карманной тьме из сна и о пальце, но что-то мешало. Казалось, что мысли, вполне резонные и понятные, при попытке облечь их в слова, теряли всякий вес. А оставаясь не высказанными, намертво застывали в горле словно куски бетона. В ту ночь супруги легли спать поздно. Полина, выплакавшись, заснула первой, а Влад еще долго ворочался, пытаясь разгадать поведение жены. Утром Поля не пожелала оставаться в доме одна и отправилась на стройку с мужем. Тот спорить не стал, хоть и ощущал себя родителем, вынужденным тащить ребенка с собой на работу.

За то время, пока Полина не видела строящийся особняк, он подрос и оперился. Нарастил чешуйчатую крышу, засверкал стеклами, подпоясался резной верандой. В любой другой день девушка бы задержалась, чтобы оценить прогресс. Она вообще любила рассматривать проекты мужа, но сейчас было не до этого. Поля искала взглядом Айрата – хотелось срочно получить подтверждение, что вчерашний день был реален. Что она не поехала крышей в этой глухой деревне. Старшой ведь тоже видел фигуру и даже сделал странное предположение, что тень не человеческая.

«А чья?» – повторила про себя свой же вопрос Полина.

Айрат нашелся на втором этаже. Однако докричаться до него было невозможно. Полина попробовала привлечь внимание, помахав руками над головой, но тоже не вышло. Старшой, облаченный в полную строительную броню: комбинезон, перчатки, каску, очки (даже шумоизоляционные наушники нацепил), сосредоточено орудовал болгаркой.

«Значит буду ждать», – сказала себе Поля. Приметив местечко у самого края воды, она бросила на камешки куртку и села. Оглянулась на дом: стройка выглядела буднично – настолько нормально, что даже успокаивала. Рабочие сновали по периметру в каком-то механическом слаженном танце: что-то переносили, бросали, двигали, ломали, ну и сочно переругивались. Полина улыбнулась, вспомнив, как Влад впервые привел ее показать новый проект. Тогда строители, увидев хорошенькую невесту архитектора, немедленно сменили вокабуляр. Вместо громких, цветистых, но абсолютно непечатных выражений, воздух наполнился полузадушенными «Черт!», «Итить!», «Чтоб тебя» и «Е-мое».

Воспоминания прервались – в кармане трепыхался телефон. Полина вытащила устройство: экран отобразил пару сообщений от Лиды. Точно! Лида. Вот кому можно все рассказать.

Поля опять бросила взгляд на стройку. Не подождать ли Айрата, чтобы знать наверняка? Нет, больше терпеть не получится. Ей срочно нужно выговориться. Девушка коротко отписалась подруге, спрашивая, можно ли позвонить, и та разрешила.

Разговор вышел долгим. Полина хоть и старалась пересказать все вкратце – «спокойно, без нервов», как говаривал отец, – но не вышло. Она постоянно срывалась, петляла и уводила подругу в какие-то параллельные бессвязные дебри. Однако Лида – вот уж столп спокойствия и благоразумия, – раз за разом возвращала ее к сути проблемы.

– Значит, – подытожила подруга, – ты и Айрат видели темного человека на видео, а Влад нет?

– Угу, – подтвердила Полина, – только вечером этой фигуры там вообще больше не было. Она как будто съежилась, превратилась в нормальную тень. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила Лида, – но ведь тебя не это интересует, не так ли?

– А что? – не поняла Поля.

– Ты хочешь знать, верю ли я.

На самом деле, этого девушка знать не хотела. Точнее, не была готова услышать честный Лидин ответ. Потому что сама на месте подруги точно бы сочла историю чушью. Сейчас ей казалось, что если собеседница вкрадчиво спросит что-нибудь вроде «а хорошо ли ты спишь?», «а не одиноко ли тебе там?», Полина лишится последней опоры. Но Лидия произнесла другое:

– А что ты еще делала в тот день?

– Реставрировала крыльцо.

– Это я поняла, а еще? Может, видела что-то, кроме той тени? Или слышала. Вспомни свой день поподробнее, – попросила подруга.

Полина понятия не имела, куда клонит Лида, однако спорить не стала. Пока разговор не сворачивает в сторону поиска психолога (или еще хуже – психиатра), она была готова поддержать что угодно. Сосредоточилась. Перед глазами замелькали картинки из вчерашнего дня.

Вот Полина снимает конечный результат реставрации. Монтирует видео, замечает тень. Рассматривает ее, пугается, что нечто (про себя уже не получалось называть это человеком) все еще находится в доме. Начинает осматриваться и... обнаруживает фигурку.

– Блин, – пробормотала Поля.

– Что? – спросила до этого времени терпеливо молчащая трубка.

– Я, кажется, кое-что нашла вчера.

Полина быстро рассказала, как впервые подобрала игрушку у печки, как показала ее мужу, как выбросила в мусор (точно выбросила!), а потом – вновь увидела ее лежащей на том же самом месте.

– Слушай, – сказала Лида, явно взвешивая каждое слово. – То, что ты рассказываешь, реально странно. И я бы, наверное, тоже психанула.

Поля облегченно прикрыла глаза. Спасибо, Лида!

– А что говорит этот Айрат? – продолжила подруга.

Полина в очередной раз метнула взгляд в сторону дома. Может, старшой уже закончил со своей болгаркой? Приближалось время обеда, и стоило бы пойти и попробовать поймать его.

– Да почти ничего, – ответила девушка. – Сказал вчера, что мол тень какая-то, – она замешкалась, – н-нечеловеческая, а потом просто сидел молча.

– В смысле?

– Ну, я попросила его побыть со мной, пока Влад не придет, он согласился. Но когда Влад вернулся, сразу ушел. Прям выбежал.

– Свалил, значит, – констатировала Лида. В голосе зазвенели нотки неприязни. В отличие от Полины, подруга всегда судила мужчин с ледяной строгостью.

– Знаешь, – сказала Поля, – я, пожалуй, пойду, разыщу его.

– Давай, – отозвалась Лидия, – потом напиши, как сверишь показания. Особенно потряси его на предмет «нечеловеческой» тени, – проинструктировала она напоследок.

Полина обещала.

Айрат нашелся быстро. Сидел у импровизированного (пара досок на банках от краски) столика и жевал бутерброд. Полина уселась рядом. Старшой покосился на нее, затем вздохнул, судя по всему, принимая неизбежное, и поздоровался.

– Не хочешь разговаривать, да? – в лоб спросила девушка. Ее честность обезоружила, и взгляд Айрата потеплел. Он откашлялся:

– Да нет, давай поговорим.

Расспрашивать о подобном было странно, даже дико, но подле старшого все равно становилось легче. Несмотря на очевидное нежелание быть замешанным в этой истории, он от своих слов не отказывался: честность в обмен на честность. Мужчина подтвердил, что – да, видел фигуру (а не просто тень!) и даже добавил, что фигура смотрелась необычной – вытянутой, диспропорциональной.

– Знаешь, на видео ее больше нет, в смысле фигуры, – призналась девушка, – Пропала. Теперь просто обыкновенная тень.

Оба замолчали, каждый думая о своем. Полина – о том, как повезло, что кто-то помимо нее успел увидеть вчерашнего пришельца (а то бы и себе не доказала, что не тронулась). Айрат же вспоминал слова своей тетки о «жильцах». Так она называла существ, которые будто бы обитали повсюду, деля с людьми и дом, и лес, а иногда и тело.

– Что думаешь? – наконец нарушила тишину Полина. Старшой пожал плечами.

– Думаю, что вчера ваш дом навестило нечто, – просто сказал он.

Во взгляде Поли отражалось сочувствие. Девушка явно понимала, как непросто ему дается их разговор. А еще верила: и тому, что Айрат говорил сейчас, и тому, что собирался рассказать – верила наперед.

Глава 11

Айрат вырос в деревне. Ну, точнее, согласно прописке, документам, мнению учителей и вечно занятых родителей он был городским парнем. Однако рос, то есть развивался, учился замечать мир и чувствовать людей, у тетьДины – бездетной сестры матери, старше ее на пятнадцать лет. Благо, Дина Петровна с большой охотой забирала мальчика на все каникулы – и летние, и зимние, и в межсезонье.

Жила тетьДина, пусть и в одиночку, в большом крепком доме. И умела, как казалось маленькому Айрату, все-превсе. В отличие от родителей, у которых дела делились строго на «мужские» и «женские», тетя учила племянника разному. И печь пухлые с золотистым бочком пирожки, и собирать грибы и травы, и ладить с соседями, и мастерить смешные игрушки из балбешки – части поленца, – и многому другому. Редким отличием ее от остальных взрослых было то, что тетка никогда не врала. А если Айрат задавал, как это у них называлось, «недетский» вопрос, тетьДина честно говорила, что отвечать не будет. Точнее, пока не будет.

– Вот исполнится тебе шестнадцать лет, Айратик, – усмехалась она. – Тогда и наговоримся.

Помимо насущных дел, тетя соблюдала кучу разных правил. Айрату иногда казалось, что и замуж она не сумела выйти из-за этого непонятного, иного образа жизни. В какие-то дни, например, не работала в огороде, в другие – не зажигала огня в печи. Носила к колодцам еду и питье, наливала молоко в блюдце и ставила повыше, чтобы кошка не достала. Плела веники из крапивы и полыни и развешивала у двери рябиновые ветки. Все эти правила, по ее словам, помогали находиться в мире с «жильцами». Каким-то из этих жильцов требовалась плата, другим – помощь, а от кого-то нужно было защищаться.

– ТетьДин, – спрашивал Айрат, – а они только в деревнях есть? Или в городе тоже?

Мальчик никогда не видел, чтобы родители или какие-то другие взрослые делали то же, что и тетушка. А когда как-то раз решил рассказать о «жильцах» в школе, немедленно пожалел. Только дурачком себя выставил.

– Они есть везде, Айратик, – отвечала она. – Но много людей живет и не замечает их, вот и происходит с теми людьми всякое странное или нехорошее.

Когда Айрат вырос, теткины рассказы о жильцах перестали быть непреложной истиной (все-таки трудно в такое верить в современном мире стекла и металла). Однако некоторые вещи, как вошли в привычку, так и остались. Заходя в баню, он мысленно приветствовал банного деда, в феврале оставлял суседке молоко на ночь (утром выливал нетронутое содержимое стакана в раковину), носил в кармане каленую булавку и был бережен к окружающему миру. Поэтому фигура, которую старшой увидел на Полинином мониторе не столько удивила, сколько напугала. В отличие от большинства людей его возраста, и тем более – пола, Айрат не стал уговаривать себя, что ему почудилось. Что картинка на видео была результатом игры теней или дефектом камеры. Только взглянув на странную фигуру, мужчина сразу понял, что увидел «жильца». Об этом он и сказал Полине.

– И кто такие эти жильцы? – напряженно спросила девушка.

– Существа, или, как говорят, сущности, – ответил старшой, – они обитают параллельно с нами. Люди часто говорят «потусторонний» или «из другого мира», но это не так. Они всегда здесь, возле нас.

– Но мы же их не видим, – заметила Полина.

– Видим, – возразил Айрат, – вот как вчера. Жильцы – совсем как ночные мошки, – он помедлил, по-видимому стараясь найти лучшее сравнение. – Или вот как пауки. Пока прячутся в тени, их как бы нет, но стоит посветить фонарем в угол, – старшой понимающе взглянул на девушку, – можно и испугаться.

Поля кивнула, покусала губы, переваривая информацию, а затем задала новый вопрос:

– А почему сегодня на записи его уже нет?

– Не знаю, – ответил Айрат, – во-первых, я сегодня этой записи не видел.

При этих словах Полина слегка прищурилась – серьезно? То есть на слово он не верит? После всего, что случилось?

– А во-вторых, – продолжил старшой, замечая гримасу девушки, – ты же не знаешь правил, по которым существует именно этот жилец. Может, он не отражается в зеркалах. Или не отпечатывается на записях так же как мы. Может быть, со временем блекнет или исчезает.

Верно, Поля не знала. Ей вообще все это казалось каким-то сюрреалистичным, постановочным, что ли. Вот они два взрослых человека, а на полном серьезе рассуждают о каких-то сущностях-жильцах. Однако лучшего объяснения Полина пока найти не могла. И отталкивать единственного своего «свидетеля» уж точно не собиралась.

Поднявшись с чурбачка, на котором сидела, девушка напоследок спросила:

– Хочешь увидеть запись?

Нет, Айрат не хотел. Он бы вообще предпочел не иметь никаких дел с тем домом, однако вместо этого кивнул. Проверить стоило, хотя сам был практически уверен, что увидит то же, что и Полина.

Вернувшись в избу, Поля сразу подошла к компьютеру. Требовалась проверить предположение старшого – исчезает ли это существо... этот жилец – про себя уточнила девушка, – со временем.

Экран вспыхнул, Полина кликнула на видео. Ага, все так и есть, час двадцать два – не просто фигуры, даже намека на какое-либо затемнение нет. Свет и тень расчерчивают комнату строго согласно полуденному расписанию. Поля сделала еще пару кликов, сохранила ролик и послала его Айрату, сделав короткую приписку «ты был прав».

Еще там, на стройке, девушка задала самый насущный вопрос – могут ли жильцы причинять зло? Старшой ведь говорил, что его тетя как-то умудрялась жить в мире с этими существами.

– У нее были правила, – ответил тогда мужчина, – для каждого свое.

«Значит, – сосредоточенно думала Полина, – надо понять, кто достался нам».

Лиде она пока не писала. Нужно было собрать мысли в кучу, хотя подруга уже успела послать пару сообщений с вопросами. О том, что будет говорить Владу, не думала вообще. Просто не могла представить, чтобы муж – всегда рациональный, логичный, вдруг поверил рассказам о жильцах. Вспомнился разговор о крике в наушниках. Тогда Влад немедленно ввернул свое объяснение про обострение слуха в темноте. Ага, обострение, как же. Полина отчетливо помнила, что слух странным образом «обострился» сразу после того, как она выбросила игрушку с веничком. А вчера девушка ее нашла, причем на том же месте. По правде говоря, очень хотелось просто собраться и уехать в Москву. Да, Поле нравилось в Полеховке, реставрация избы стала важным и интересным делом. Но прикасаться к дому теперь, зная, что его навещает жилец, было жутко. И оставаться в нем – тоже.

Полина некстати вспомнила, как девочкой ездила с родителями в Рим. Вдоволь находившись по нагретым улицам, они оказались возле очередной церкви. Там у входа висела огромная круглая плита с бородатым лицом. Божество распялило рот, будто собиралось кричать. Или есть.

– Это Уста истины, – подтвердил ее догадку папа, заглядывая в путеводитель. – Если сказать неправду и вложить руку в зев, то истукан ее откусит.

– Надо попробовать, – немедленно засуетилась мать, – Витя, доставай фотоаппарат! Полина, становись в кадр, положи руку внутрь!

Мать считала себя мастером композиции и коллекционировала «необычные» (на самом деле, вполне банальные) фото для семейных альбомов. Потом глянцевые книжечки, в которые после каждой поездки вклеивались цветные карточки, часами демонстрировались подругам.

Полина обреченно подошла к истукану. Отец тогда спросил «Нравится ли Поле в Риме?», и девочка послушно кивнула, не смея расстраивать родителей. На самом деле ей был неприятен большой белый город, полный чужих людей, запахов и звуков. Просовывая пальцы в темное отверстие, маленькая Поля перестала дышать – уверенная, что всезнающий каменный рот обязательно сомкнется. Отрастит острые зубы и вцепится в кисть, а может быть сожрет и ее всю – врушку.

Теперь, когда уже взрослая Полина заходила в избу, ей представлялось, что дверь – те же самые уста, которые пока остаются открытыми, но однажды непременно захлопнутся и уже не отпустят.

Глава 12

Конечно, Влад не мог не заметить странного бездействия Полины. Раньше, стоило очутиться дома, жена бросалась к нему с ворохом списков, новостей и вопросов. Теперь же все замерло – остановилось. Ни съемок, ни реставрации, ни разговоров. Поля часами сидела, вцепившись в телефон, изредка ругаясь на «дурацкую связь» и постоянно с кем-то переписываясь.

«Перегорела», – с досадой подумал Влад, глядя на заброшенное оборудование для съемок. Черт, а он только привык к деятельной, вдохновленной Полине. Даже хотел предложить ей поступить в его же МАРХИ – на реставратора.

Сегодня жена снова была занята телефоном. Влад зашел, поздоровался, выслушал рассеянное приветствие.

«Не подошла, не поцеловала», – про себя констатировал он. Затем аккуратно пристроил ветровку на вешалку и отправился в кухню. Сделать чай самому или попросить Полину? Он внимательно посмотрел на нее: хоть и сидит в любимом кресле у печи, но поза напряженная, как будто в любой момент готова сорваться с места и бежать. Да уж, лучше не трогать.

На улице, между тем, темнело, и в окнах просыпались отражения. Ставя чайник на плиту, Влад, краем глаза видел, как зеркальный двойник бродит за ним по комнате, выкладывая на стол призрачные сушки и конфеты. В какой-то момент взгляд зацепился за что-то, – молодой человек поднял голову и глянул в окно. На пару секунд все казалось нормальным – в стеклах были видны стол, он сам, Полина в своем кресле, и... Влад моргнул – за спиной девушки маячило нечто темное – гуще синих заоконных сумерек. Казалось, оно колышется, нависает над Полей. Не успев додумать и определить это колыхание, он обернулся.

Настоящая, не-зеркальная жена сидела, как и прежде, уткнувшись в экран телефона, а вокруг было светло и спокойно. Влад снова посмотрел в окно – и там ничего, комната как комната. Блин. Заработался.

– Поль, – позвал молодой человек, зажмурившись и протирая глаза, – пойдем чай пить.

Хоть обстановка и была совершенно будничной, почему-то не хотелось, чтобы Полина оставалась у того места возле печи. Жена молча поднялась и направилась к Владу. Когда оба уселись, вдруг спросила:

– А ты помнишь тот день, когда я тебе рассказала про крик в наушниках? – Влад вскинул бровь. Он-то помнил, правда про себя называл это «днем, когда ему приснился карманный сон».

– Да, – коротко отозвался муж.

– Ты тогда забирал пакет с мусором? – Влад, не ожидавший такого вопроса, стал вспоминать.

– Нет, – наконец ответил он, – помню, что должен был, но ты его куда-то задевала.

– Ага, – как-то сухо отозвалась Полина и что-то напечатала в своем мессенджере, в ответ тут же булькнуло новое сообщение.

– Слушай, Поль, я... – начал Влад, но жена перебила его.

– А вот это ты помнишь? – Она поднялась со стула, прошла к печи и вернулась с фигуркой маленького человечка со сколотым лицом, веничком и камешком. Влад глянул на игрушку и кивнул.

– Решила не выбрасывать?

– Да, – грустно улыбнувшись, подтвердила Полина, – решила.

Больше они не разговаривали. Поля все печатала в своем телефоне, в ответ летело бульканье, а муж сидел напротив, гадая, как вернуть ее из виртуального мира.

На следующий день Влад решил растормошить Полину.

«Конечно, – рассуждал он про себя, – я постоянно торчу на стройке. У Поли кроме разрухи в избе, рухляди, готовки, событий ноль. Понятное дело, ей тоскливо и скучно».

На самом деле, поведение Полины меньше всего походило на тоску или скуку – скорее уж на озабоченность или даже испуг, однако Владу не хотелось, как он это называл, «играть в психолога». Вместо этого молодой человек решил действовать проверенными методами. Во-первых, пригласить женщину, что помогала им с уборкой избы в самом начале (кажется, ее зовут Татьяна). А во-вторых, свозить Полину развеяться – накупить всяких смешных глупостей, вкусно поесть, сходить в кино. Короче, как раньше.

«Муж из меня как пуля из грязи», – пристыженно думал Влад, набирая номер Татьяны.

Ему повезло – женщина взяла трубку после первого гудка, и, предупредив, что сама не сможет прийти, обещала отправить дочь. Поблагодарив, молодой человек сунул мобильник в карман и отправился за Полей. Жена сидела на прежнем месте: та же напряженная поза, тот же нахмуренный лоб, в руках, разумеется, телефон.

– Не хочешь съездить в соседний городок?

Полина подняла голову: Влад стоял в дверном проеме и широко улыбался. Одет с иголочки – мокасины, выходной свитер и явно причесанная борода. Судя по виду, собирается звать на свидание. Жена, не удержавшись, усмехнулась. За время полеховской жизни смена имиджа случилась не только у нее. Влад, который всю жизнь брился чисто и даже малейшую щетину считал признаком неряшливости, стал потихоньку изменять прежнему убеждению. Девушка замечала, что сеансы бритья муж то и дело пропускал и довольно быстро отрастил густую бороду. Новый стиль удивительно шел Владу. Борода как-то по-особенному меняла лицо, добавляя слегка недостающей длины в подбородке. В итоге, из просто симпатичного парня муж превратился в эталонного красавца. Полина порой шутила, что после возвращения в Москву, бороду нужно будет сбрить, чтобы девушки не вешались. Ну как шутила, действительно думала об этом пару раз. Это здесь в Полеховке на него особо некому заглядываться – самой молодой из потенциальных «соперниц» за шестьдесят, а вот в столице – другое дело.

Поля отложила телефон и поднялась.

– По делам хочешь съездить? – нарочно спросила она. Влада снова укусил стыд. Дожили. Жене даже в голову не приходит, что муж решил запланировать романтическую встречу. Он приблизился и положил руки ей на плечи.

– Поль, обещаю, еще пару месяцев и мы уедем. Знаю, тут болото, но мы на финишной прямой. Потерпи, пожалуйста.

Полина посмотрела на него своим новым, странным взглядом и кивнула.

Глава 13

Ближайший городок Лениново находился в шестидесяти километрах от Полеховки. И эта бесполезная поездка, как сперва показалось Владу, пошла обоим на пользу. День выдался солнечным и тихим – умирающий сентябрь по-стариковски расщедрился. После сонной тишины Полеховки, Лениново казалось до ужаса многолюдным: по улицам вышагивали школьники, семенили старушки, а к вечеру разномастными бусинами высыпали и обитатели офисов. Влад и Поля вдоволь нагулялись по микро-городку, то и дело фотографируя местных кошек. Самый живописный кадр обещал получиться у фонтана. Там, возле каменных ног дореволюционной девы растянулся роскошный котище. Однако когда Влад присел, чтобы сделать снимок, зверь укатился своенравным серым шаром.

– Ей теперь, наверное, одиноко, – задумчиво прокомментировала жена, глядя на пустоту, оставленную котом. Влад обернулся, вновь озадаченный ее меланхолией, а затем спросил:

– А тебе?

Она не ответила: то ли не расслышав, то ли проигнорировав вопрос.

После бродили по магазинам, причем в книжном Полина удивила – задержалась у полки с надписью «этнография» и вытянула томик славянской мифологии. Муж приподнял бровь – мол, неужели новое увлечение, но комментариев так и не дождался. Выбравшись из книжного, супруги отправились в кофейню с провинциальным названием «Париж». Вот там и случился первый неприятный эпизод.

Завидев Влада, молоденькая кассирша, она же официантка, она же менеджер с бейджиком «Анна» на белой блузе, даже не попыталась скрыть интереса. На миловидном личике застыл прямо-таки комичный восторг – было заметно, как сильно столичный архитектор отличается от мужчин, заглядывавших в местный «Париж».

Девушку совершенно не смущало ни кольцо на пальце молодого человека, ни присутствие самой Полины. Кокетничая и смеясь, менеджер-Анна обращалась исключительно к Владу, полностью игнорируя его спутницу.

«Роковуха местного разлива», – закипая, думала Поля, как назло вспоминая жалящие слова матери про вертихвосток.

К чести Влада, тот изо всех сил старался побыстрее сделать заказ, постоянно обращаясь к жене и уточняя, чего та хочет. Правда ситуацию это не спасло, настроение было испорчено – Полина не имела склонности легко воспринимать внимание других женщин к ее мужу.

Следующий неприятный момент произошел уже на обратной дороге в Полеховку. Колдобины, канавки и валуны, врытые в грунт, превращали этот путь в бесконечную тряску. Машина не столько катилась, сколько скакала по кочкам гигантским кузнечиком.

Тогда Поля, и так мрачневшая, по мере приближения деревни, сжала руку мужа и попросила:

– Давай уедем отсюда.

– Конечно, уедем, Полюш, – отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет, – ответила девушка, – давай сейчас уедем.

Муж, продолжая бороться с грунтовкой, возразил:

– Поль, ну два месяца потерпеть и...

– А я не могу терпеть! – Взвилась та, невольно клацнув зубами – машина преодолела новую кочку. Если бы не общая напряженность, Владу показалось бы это милым, забавным, но не теперь.

– Не можешь или не хочешь? – чересчур резко бросил он, раздраженно выкручивая руль.

Поругались: всю оставшуюся дорогу, жена глотала слезы, а муж показательно игнорировал ее расстройство.

Окончательно день испортился, когда Полина увидела новую помощницу – дочь Татьяны, та как раз закончила с уборкой и собиралась домой. Заметив, как тоненькая девушка с лицом сердечком, улыбается Владу (и эта туда же!), Поля широким шагом прошла мимо, не отвечая на приветствие, и зло бухнулась в кресло.

Когда архитектор, бросая на жену неодобрительные взгляды, проводил помощницу и снова вернулся в дом, Полина уже накрутила себя до состояния полноценного скандала:

– Все вы одинаковы! – с ходу накинулась она на Влада.

– Что? – Не понял тот.

– То! – огрызнулась Поля. – Абсолютно всем мужикам подавай получше, посвежее!

Молодой человек нахмурился еще сильнее, узнавая «чужие» выражения в речи жены.

– Думаешь, я не заметила, да? – Полина тем временем перешла на крик. – Не заметила, как ты красуешься, то с этой Анной, то теперь с новой девчонкой? Кстати, кто она?

– Дочь Татьяны, которая пришла для... – но ему вновь не дали отбиться.

– А сама Татьяна тебя не устроила? Слишком старая?!

– Я не буду продолжать этот разговор, – сухо отчеканил Влад. Да что на нее нашло!

– Конечно ты не будешь, – орала Поля. Внутренний голос умолял остановиться, но страх, стресс и напряжение прошлых дней требовали выхода, и она продолжила атаку:

– Ты даже бороду тут отрастил! Деревенским ведь нравится побрутальнее, да?!

Во взгляде Влада растерянность постепенно уступала злости. Больше ничего не отвечая, он развернулся и вышел из избы. В спину ударялись всхлипы Полины, но молодой человек уже не слушал – выключился. Сейчас ему даже не было жаль жены. Вместо этого, он отчетливо представил, какой станет Полина лет через двадцать – и на ум пришло брезгливое, неприятное лицо тещи.

Вернулся поздно, когда девушка уже спала. Тихо пройдя мимо их общей кровати, присел на короткотулый диван и начал устраиваться – всегда ложился отдельно, когда они ссорились. Несправедливые обвинения и какая-то неожиданная ярость Поли до сих пор приводили в замешательство.

«Откуда это вообще взялось? – спрашивал он себя, стягивая свитер».

Кое-как разместившись, Влад прикрылся пледом и уставился в потолок. Вокруг тускло колыхались тени, деревенская тьма проникла в избу, быстро доедая остатки вечернего света.

«Ничего Полина не изменилась – грустно думал Влад, – точнее нет – изменилась. В худшую сторону. Теперь вместо слез она скандалит и говорит гадости». Он провел несколько часов, вытравливая из себя злость на жену и ее вечно «включенную в их жизнь» семейку, но как тут вытравишь? Фраза про «одинаковых мужиков» была явно из того же репертуарчика. Да и что другое могло ее так спровоцировать?

Мысли крутились и крутились шальным веретеном, и молодому человеку казалось, что он упускает нечто. Что Полина действует не истерично и не под влиянием матери, а по другому, вполне осязаемому паттерну, который он вот-вот различит, надо только подумать... Влад заворочался, перевернувшись на другой бок. Ночь постепенно затягивала в вязкий омут. А во сне снова явилась карманная темнота.

Влад обнаружил, что сидит на чем-то мягком. Полу? Хотя, нет, здесь и пол не пол. Скорее, просто завис над черной бездной, в бесконечном пространственном желе. Вокруг, как и в прошлый раз, никого. Не успев испугаться, молодой человек ощутил, как рот его чем-то заполнятся. Казалось, что огромный кусок ваты (или того же желе) разбухает в горле, мешая дышать. Влад принялся судорожно прочищать рот, когда понял, что никакая это не вата, а его собственная борода! Жесткие волосы продолжали множиться и забивать горло, а он все боролся и боролся с ними, делая судорожные вдохи.

Проснулся с хрипом еще затемно. Резко сев диване, дико огляделся, пошевелил языком и, что-то нащупав, выплюнул. Во рту действительно находился то ли ворс, то ли щетина... Влад поднес руки к лицу, стараясь его ощупать, и остановился. Вместо густой бороды пальцы ткнулись в колючие клочки. Не веря себе, молодой человек быстро поднялся и, схватив телефон, включил фонарик. Вокруг повсюду – на диване, на пледе, на полу валялись черные жесткие волосы. Он помедлил, а затем нажал кнопку фронтальной камеры и навел на собственное лицо, уже зная, что увидит. Так и есть – его борода был кем-то неровно обрезана.

Глава 14

– Полина! Какого хрена?! – Влад, весь бледный от ярости и шока, почти орал. Нужно сказать, что за всю их совместную жизнь он повышал голос от силы пару раз, и только в самых крайних случаях. Полина и сама понимала, что вот эта ситуация – и есть край.

После того, как муж разбудил ее, размахивая перед носом маникюрными ножницами, спросонья она сперва не уловила сути его обвинений. Но когда наконец рассмотрела лицо Влада, похолодела. Шикарная борода (о которой она только вчера так некстати высказалась) была обстрижена. Причем как-то кособоко, клочьями.

– Владик, что случилось? – сонно пробормотала девушка. В голову пришла нелепая мысль, что муж сам решил обрезать бороду, чтобы не привлекать женского внимания. Но почему тогда так криво?

– Это я тебя спрашиваю! – прошипел он. – Как тебе такое в голову вообще пришло?

– Мне?!

Дальше выяснилось следующее. Влад проснулся с обрезанной бородой, а рядом с кроватью, на которой продолжала спать Поля, валялись ее маникюрные ножницы.

«Как удобно», – с отстраненной иронией подумала девушка.

Наверное, впервые в жизни во время их ссоры Полина оказалась спокойнее мужа. Оно и понятно. Тот все еще жил в старой реальности, где единственным объяснением обрезанной ночью бороды была обиженная жена. А вот Поля уже некоторое время существовала в мире, где в наушниках раздаются вопли, на камерах объявляются и пропадают темные фигуры, вещи оказываются совсем не там, где ты их оставил. И ночью кто-то обрезает волосы.

Девушка жалела мужа. Ведь ему, в отличие от нее самой, пришлось столкнуться с жильцом вот так – резко, агрессивно. Если бы Поля поняла, что нечто находилось возле нее с ножницами, касалось ее лица, то, наверное, тоже орала бы как сумасшедшая.

– Владик, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно – убедительно. – Я не трогала твою бороду.

Влад молча смотрел на нее и по его подозрительному взгляду Полина понимала, что тот не верит. Точнее колеблется, пытаясь определить, то ли жена лгунья и маньячка, то ли спятила и не помнит, что творила ночью. Одно из двух.

– Я не трогала бороду, – очень медленно (медленность ведь придает словам вес, не так ли?) повторила девушка. А потом добавила:

– Но я знаю, кто ее обрезал.

Для Влада это была самая странная и пугающая ситуация, в которой ему приходилось оказываться с женой. Да что там с женой, с кем угодно. Полина, абсолютно спокойная и невозмутимая (вот это контраст по сравнению со вчерашним вечером) рассказала, что с ней происходило все эти дни. Ну, или о том, что ей казалось происходило – для себя молодой человек еще не определился.

– Я же говорила тебе, Айрат тоже сперва видел ту тень, – уточнила она, – а потом, как и я, не смог ее найти на записи.

Влад припомнил вечер, когда вернулся домой и застал там молчаливого старшого.

«Странные дела происходят», – сказал тот, и архитектор тогда решил, что имеется в виду истерика Полины. Решил сам по себе, не спросив Айрата. Не до того было. А старшой ведь тоже изменился – затих и бросал на него какие-то то ли оценивающие, то ли выжидающие взгляды. Как будто что-то вот-вот должно было произойти. В голову прокралась подленькая мысль, что мужчина просто подыгрывает Поле, чтобы быть поближе. Но Влад тут же одернул себя. Сам ведь злился на жену, за то, что она приревновала, а теперь тоже скатывается в пошлости. Затем в голове всплыл травмированный палец. Может, все-таки рассказать об этом? Но нет, он пока не был готов. Во-первых, действительно почти поверил, что сам где-то ударился или укололся, а во-вторых, все еще сомневался в рассказе Поли. В конце концов, это она устроила вчера полноценную истерику, обвинила во всяких мерзостях, а потом Влад проснулся с обрезанной бородой. И теперь вещает о каких-то живых тенях. Ну бред же. Тут память снова бросила подсказку – раненый палец он получил после странного сна, а сегодня опять привиделась карманная тьма. Молодой человек запустил пятерню в волосы и заходил по комнате.

Полина все это время наблюдала со стороны: побледневший, взъерошенный, с этой своей обрезанной бородой муж метался из угла в угол. Глаза обшаривали светелку, словно он не мог надолго задерживать взгляд на чем-то одном, или что-то лихорадочно искал.

– Владик, – снова начала Полина, когда муж в десятый раз прошелся по комнате. – Нам надо уезжать.

Он развернулся к ней. Жена стояла, одетая в его футболку, которая доходила ей почти до колен, и смотрела умоляюще, разве что ладони на груди не сложила. Вчера просила уехать, и сегодня – та же песня. Мысли скакали, сталкивались, разбивались, а из осколков свивалась неприятная цепочка: вот Полина забрасывает свои эксперименты с реставрацией, вот сидит целыми днями в кресле, вот устраивает скандал в машине, а потом и дома. Что она пытается сделать? Заставить его уехать таким диким способом? Влад почувствовал, что снова начинает злиться – и сделалось легче. Ярость была чистой, простейшей эмоцией, она смывала сомнения и тревоги, не терзала вопросами. При огненном свете ярости все становилось четко и понятно: несмотря на Полинины закидоны, он не бросит работу и не уедет. Это она может сидеть дома, а на нем – семья, ипотека, карьера. Это его первый соло-проект, хорош же он будет, если сбежит из Полеховки на стадии разводки коммуникаций.

– Полина, – произнес он, скупо отмеряя каждое слово, – я вчера уже сказал тебе: мы не уедем отсюда, по крайней мере, в ближайшие два месяца. Это моя работа, понимаешь?

– Я понимаю, – ответила жена таким же четким голосом. – Отлично понимаю, Владик. Только пойми и ты, что бороду твою сегодня ночью обрезала не я. И если ты думаешь, что все это вот так закончится, ты неправ.

– Звучит как угроза, Поль, – отозвался муж, вновь застигнутый врасплох этим ее спокойствием.

– А это и есть угроза, – проговорила девушка. – Только не моя, как ты, наверное, считаешь, а жильца.

– Кого?

– Жильца, – повторила Полина, – существа, которое здесь обитает.

Влад, который только сейчас понял, что невольно сжимает кулаки, заставил себя расслабиться. А затем произнес:

– Единственные жильцы здесь, это мы с тобой, Полина. И одному из них идти на работу через... – Он глянул на телефон, – через два часа. Так что мне лучше привести себя в порядок, – Влад ткнул в клочья своей бывшей бороды, – и топать зарабатывать нам деньги.

Ему бы закончить на этом, однако молодой человек снова заговорил, подспудно понимая нечестность, жесткость своих слов:

– Ну а ты поспи, ты перенервничала.

Полина молча наблюдала, как муж подбирает вещи и уходит в ванную. Дверь захлопнулась, послышался плеск воды. Девушка оглядела комнату, подошла к дивану, на котором тот спал и взяла свои маникюрные ножницы.

«Конечно, – думала она, – Владу проще свалить все на меня. Жена-истеричка в припадке ревности обстригает невинному супругу бороду». Поля невесело усмехнулась. Просто типичный сценарий для мужских пабликов. Бабы же все сумасшедшие, да?

Девушка взвесила в руке ножницы, затем подошла к печке и посмотрела на стоявшего на бортике человечка в красной рубахе. Прикасаться к нему не хотелось.

– Я знаю, что это ты, – прошептала она фигурке.

А затем, не дожидаясь пока Влад уйдет, наспех оделась и вышла из дома. Нужно было поговорить с Авророй Карповной.

Глава 15

По пути к соседке, Поля замешкалась, электронные часы показывали пять утра, и девушке сделалось неудобно, вдруг разбудит старушку ни свет ни заря. Однако, подойдя к калитке Авроры Карповны, заметила ту мирно поливающую ягодные кусты. Девушка поздоровалась и тревожный узел в груди чуть ослаб. Аврора Карповна всегда казалась образцом деревенской идиллии: с ухоженным садом, современной одеждой огородника-профессионала, чайным сервизом и двумя разноцветными кошками. Когда Поля злилась на Влада, ей представлялось, что она вполне может прожить жизнь и в одиночестве совсем как Аврора Карповна – высаживая подсолнухи и сирень, слушая песни молодости и зачитываясь Агатой Кристи (ну ладно, Агату Кристи можно заменить на что-нибудь поинтереснее, например, Хогвартс Легаси).

– Здравствуй, Полюша, – улыбаясь поприветствовала девушку соседка, откладывая в сторону шланг с лейкой-насадкой. – В такую рань поднялась – совсем деревенская стала.

Поля ответила на улыбку, но вышло вымученно, блекло. И Аврора Карповна это заметила.

– Ты заходи-заходи, детка, – сказала она, подзывая гостью рукой. – Рада тебя видеть!

Полина ждала, что старушка спросит в лоб, что стряслось – видела, как ту встревожил ее вид, но соседка ничего подобного не сказала. Просто пригласила Полю в дом и усадила за стол.

– Молодец, что пришла, Полюша, – ворковала Аврора Карповна, выставляя на стол чашки и розетки из резного хрусталя, – сейчас с тобой как раз заморим червячка. Медовые пышки будешь?

Полина кивнула. Очень хотелось с ходу выпалить все, что случилось сегодня – без предисловий и экивоков, но с другой стороны, было неловко. Пожилая женщина, между тем, ничего не спрашивая, хлопотала на кухне, и Поля поняла: ей дают время собраться с мыслями. Наконец, когда на тарелку легла первая пухлая лепешка, политая маслом и медом, девушка спросила:

– Аврора Карповна, а кто жил в нашем доме до нас?

Соседка присела за стол и задумалась на секунду.

– Ох, Полюша, – да как будто никто и не жил. Я сама даже не вспомню, чтобы там кто-то появлялся за все эти годы.

– Да? – бесцветным голосом проговорила Полина, – а может быть другие из деревни знают?

Девушка ждала, что Аврора Карповна сейчас спросит, для чего ей эта информация. Но снова ошиблась. Обычно любопытная и въедливая, на этот раз старушка беззаботно ответила:

– Знают, конечно. Это я тут самая «новенькая» – всего двадцать семь лет живу, – по тонким губам скользнула усмешка. – Спросим Тамару Васильеву, она в Полеховке родилась, точно все и всех помнит.

Тактичность соседки, ее тепло и молчаливое участие словно вымыли засор из сомнений и тревог в груди девушки, позволив правде прорваться наружу. Полина заговорила. Точно так же сумбурно, как и когда-то Лиде, выложила все, уже не имея сил волноваться, поверят ей или нет.

Выслушав гостью, Аврора Карповна минуту помолчала, только ласково потрепав девушку по руке, мол, молодец, что рассказала, а затем спросила:

– А тебе этот жилец ничего не делал?

– Нет, – ответила Полина, кусая губы. – Мне ничего, только Владу. – Она помялась немного и продолжила:

– Я тут книжку купила, ну там мифы, легенды всякие, славянские. И прочла про домового. Знаете, ведь фигурка эта, тоже, кажется, в виде домового сделана. Правда не похоже, чтобы была какая-то старинная.

– Интересно, – пробормотала пожилая женщина. – Я, конечно, не специалист, но домовые в фигурках не живут. Они больше веники и печки любят.

– У моего есть веничек, – тихо подтвердила Поля, – и нашла я его... – Девушка помедлила, вспоминая, – нашла после того, как перекрасила печку, он прямо возле жерла лежал.

Аврора Карповна кивнула, и Полина заметила, что в ее светлых глазах мелькнул испуг. От этого чувство спокойствия, окутывавшее девушку в этом милом аккуратном домике, тоже улетучилось. В животе опять заворочался холод, а сердце – стянуло тугим обручем.

Глава 16

Тамара Васильева жила близко – через три дома, один из которых тоже стоял запущенным. Соседке было около шестидесяти, а муж, как успела сообщить Поле Аврора Карповна, умер семь лет назад от инсульта. Пока девушка вышагивала со своей пожилой спутницей по припыленной дорожке, в голову пришла мысль, что Полеховка почти целиком состоит из женщин. Это если не считать бригады Глеба Алексеевича, люди которого практически все остановились у местных жителей. Авроре Карповне, обладательнице самого лучшего домика в деревне, тоже предлагали, но та отказалась селить рабочих – не нуждалась в дополнительном заработке.

Как и все полеховские, вставала Тамара рано. Когда посетительницы приблизились к ее дому, женщина, чертыхаясь, дергала в огороде бурьян. Увидев Полю и Аврору Карповну помахала обеим рукой и снова было наклонилась над грядкой, но заметила, что те остановились возле калитки.

– Мы к тебе, Томочка, можно? – сказала старушка, заходя на заросшую мхом дорожку.

– Можно, Карповна, можно, – отозвалась Тамара, умывая ладони в рукомойнике, сделанном из пластиковой бутылки. Полина заметила, что то, что она сперва приняла за сорняк, оказалось какой-то травой, судя по всему нужной, потому что хозяйка принялась бережно ополаскивать стебли.

– Полю-то знаешь? – спросила Аврора Карповна, указывая рукой на девушку.

– Виделись, – улыбнулась Тамара, и Полина приветливо кивнула ей в ответ.

– Разговор у нас к тебе.

Женщина с интересом оглядела гостий, затем, попросив «обождать десять минуточек», сбегала в дом и вернулась, неся миску с очистками, которые немедленно скинула в какую-то кадку.

– Мужикам я завтрак собрала, – объяснила Тамара (у нее жили аж четыре человека из московской бригады), – так что давайте ваш разговор.

В отличие от Авроры Карповны, ее соседка отлично знала и помнила хозяев избенки, в которой сейчас жили Полина и Влад. Последними были Савельевы – бездетные супруги, которым дом достался от отца Георгия Савельева.

– Моего возраста были, – припоминала Тамара. – Оля – уж какая чудесная женщина, – тут соседка мелко зацокала языком, – и умница, и красавица – тоже деревенская. У них хорошее хозяйство имелось, в 90-е только тем и жили, что Ольгиным трудом. Она и солила, и шила, курей и гусей держала. А Гошка – безнадежный взмах рукой – мужик.

Полине показалось, что последнее слово должно было как-то нелестно охарактеризовать Георгия Савельева.

– Все купи-продай хотел заниматься, – пояснила Тамара, понижая тон до доверительного, – хозяйство на Ольку сбросил, а сам пропадал где-то. Хотя, известное дело, где, – тут же сама себе возразила соседка, все так же активно жестикулируя, как будто слов было недостаточно, чтобы описать позорное поведение «Гошки».

– Водку он жрал и по деревне с криками бегал. Ну и помер. Потом.

Полине не хотелось уточнять, где именно «помер» прошлый хозяин ее избенки, поэтому она спросила:

– А Ольга?

– А Ольга пропала, – отозвалась соседка, – потом люди говорили, что мол, в Лениново подалась, вродь видел ее кто-то там. Но только из вещей она с собой ниче не взяла. Гошку как нашли... ну в доме вот вашем.

Полина почувствовала, как рот наполняет горьковатая слюна и сглотнула.

– Он уж пахнуть стал, – продолжала Тамара, не замечая бледнеющей девушки, – зашли, значит, в сенях Олькины пожитки валяются – узелок с одежей, сумка, а документы все там. Видно, собрать собрала, а вот не взяла ж. Дальше пошли, ну а в спальне Георгий – весь почерневший...

– Мы поняли, голубушка, – прервала живописание соседки Аврора Карповна, – память у тебя дай бог каждому.

– Так жуть, – отозвалась Тамара, а потом, все-таки увидев изменившееся лицо Поли, пристыжено добавила:

– Но вы не думайте, бабоньки, – мы там все помыли, вычистили, как милиция пошуровала, сразу все убрали. К нам тогда собирались медичку новую посылать – ее и хотели к Савельевым селить. Дом-то не приватизированный, ничейный, да вот не срослось. А теперь уж... – хозяйка шумно вздохнула, – не то что медпункта нет, последний магазин вот-вот закроется.

– А от чего умер Георгий? – задала Полина свой главный вопрос.

– Так от водки, – тут же ответила Тамара.

– Это полиция так сказала? – уточнила девушка.

– А от чего ж еще ему помирать? – удивилась собеседница. – Не болел ведь.

Как оказалось, на самом деле Тамара не знала заявленную причину смерти Георгия Савельева, но, как и остальные, отнесла гибель соседа к самой «распространенной версии».

– А не было ли, ну... – Поля и сама не знала, как правильно спрашивать такое, – ну чего-нибудь странного перед тем, как все это... случилось?

Тамара кивнула:

– Было, как не быть. От пьянки, знаешь, какие странности с людями случаются, у-у-у. Они и воют, и плачут, и волосы рвут, и чертей видят.

– Чертей, – встрепенулась Полина.

– Чертей, барабашек всяких. С пьяных глаз такое нарисуется, за что трезвого давно в дурку бы упекли. А пьяному ничего – проспится и забудет.

Полина едва дышала, одновременно стараясь не спугнуть откровения соседки, но и страшась услышать дальнейшие подробности. Стиль Тамары явно не обещал деликатности в этом вопросе. Уже знание того, что Георгий Савельев был найден мертвым и «почерневшим» в избе, где они сейчас жили, наводило оторопь. В груди потяжелело, ухнуло, а кончики пальцев сделались ледяными.

– Да я Гошку и не виню, – неожиданно добавила Тамара, – мужику из деревни хотелось вырваться. Он и подался в этот ваш бизнес. Сперва все хорошо было, дом чутка подправили, приоделись, а потом все, – она опять цокнула языком, – кончилось везение. Вот и запил.

По словам Тамары Васильевой, Савельеву на момент смерти «от водки» было всего тридцать пять лет.

– Сперва Гошка челночил. Ездил пару раз в Турцию, привозил оттуда одежу, посуду, приторговывал и даже зарабатывал. Причем много, я сама видала – воспоминания теперь неслись мощным потоком, и остановить соседку было бы непросто, даже если бы Поля и Аврора Карповна попытались.

Глава 17

По меркам 90-х, когда в деревне пробавлялись чуть не крапивным супом на воде, выручка Георгия казалась настоящим богатством. Ольга в это время оставалась в Полеховке «на хозяйстве» и тоже умудрялась выгодно продавать городским: кому курей, кому перо на подушки, кому яйца. Деревенские бабы удивлялись, что птица вроде у всех одинаковая, а покупают почему-то у Савельевой. Завидовали, конечно, тоже, но в основном по-доброму. Местные Ольгу любили, во-первых, она была приятной женщиной, а во-вторых, всегда давала в долг без кривляний.

Пару лет длилась сытая жизнь, а потом иссякла и бизнес-жилка Георгия, и удача. Ольга старалась как-то поддерживать мужа, помогать, работала за четверых, но того все чаще стали видеть запойным. Мужик слонялся по улице и кричал что-то про колдовство, чертей, свою загубленную жизнь и некоего хозяина. В такие моменты он то колотил воздух, то кидался на землю, плакал и просил у кого-то прощения.

– А после затихло, – вздыхала Тамара, – Гошка вроде как воспаление легких подхватил или еще что. Ольга за ним ходила, ухаживала – сама вся иссохлась, посерела, ну чисто моль бледная. А он потом на ноги встал, мы даже его трезвым видали – на почту ходил. Только все одно – недели не прошло: Гошка в могиле, Олька пропала.

Полина слушала бесхитростный пересказ соседки и цепенела – казалось, что от сердца вместе с кровью по всему телу разбегается парализующий яд. Еще недавно Поле казалось, что она сумела принять новую реальность – ту, о которой говорила Владу. Однако слова Тамары потрясли девушку. Даже когда Поля увидела обрезанную бороду мужа, было не так страшно. В тот момент весь свой ужас она перевела в действие: спор с Владом, разговор с Авророй Карповной, расспросы Тамары. Но сейчас вновь замерла. Ужасная участь дома и самих Савельевых давлела, нависала, грозясь обрушиться всепожирающим оползнем. Изба с цветной печкой наконец-то отрастила обещанные клыки и теперь готовилась поглотить Полину.

– Спасибо, голубушка, – поблагодарили Аврора Карповна Тамару, видя, что ее спутница застыла и словно вообще утратила способность разговаривать. Бросив озабоченный взгляд в сторону Поли, старушка ловко перевела тему на стоимость продуктов, чем вызвала новый всплеск Тамариного энтузиазма. Цены росли с космической скоростью – и это беспокоило деревенских. Пока соседка возмущенно охала, а Аврора Карповна сочувственно поддакивала, Полина старалась переварить ситуацию, но выходило плохо. «Если лягушку бросить в кипящую воду – она выпрыгнет, – вспоминала девушка про себя научный анекдот, услышанный как-то от сокурсника. – А если медленно нагревать, то лягушка не заметит и сварится. Наверное, тоже будет думать, что вода не такая уж горячая, можно потерпеть. Два месяца».

Идея убраться поскорее из дурацкой Полеховки казалась такой логичной, такой правильной. Нужно ли дожидаться худшего? «Как Ольга Савельева». Параллель с бывшей хозяйкой избы возникла неожиданно, но казалась верным предостережением. Та женщина, если ее конечно не укокошил спившийся Гошка, бежала из дома, бросив буквально все – и деньги, и вещи, и документы. И Поля ее понимала. Как теперь возвращаться в эту проклятую избу? Зная, что там несколько дней лежал разлагающийся труп. Зная, что кто-то может обрезать бороду или волосы – а что еще? Зная, что жилец вовсе не безобидная тварь, а нечто жуткое, гибельное.

После разговора с Тамарой обе женщины вернулись в дом Авроры Карповны. Хозяйка молча поставила чайник на плиту и уселась рядом с Полиной.

– Влад не уедет отсюда, – девушка с мрачной обреченностью стиснула пальцы. – Он сваливает все на меня. Вообще считает, что это я обрезала ему бороду.

Пожилая женщина кивнула, она прекрасно понимала, почему такому человеку как Влад будет сложно поверить в деревенский ужас. Ей казалось, что ее современный внук тоже бы вряд ли воспринял всерьез историю с жильцом.

– И еще ипотека эта дурацкая, – Полина схватила со стола блюдечко, повертела и поставила на место. – Он считает, что нам нужны деньги. И что это новая веха в его карьере. Соло-проект.

Из дома соседки – уютного, светлого и абсолютно свободного от всякого мистического присутствия, Поля уходила нехотя. Но и предложение остаться на ночь отклонила. Несмотря на совершенно животный, физиологический ужас, который девушка теперь испытывала при любой мысли о доме, оставить Влада там одного она не могла.

«Придется еще уговаривать этого балбеса», – думала про себя Поля, нарочно растравляя обиду на мужа – пригодится в споре. Потом переключилась на решение, тот же непременно потребует варианты: план А, план Б, ну а как же.

«Хочешь, чтобы я опять за тебя все сделал?» – всплыл в памяти его язвительный голос во время утренней перепалки.

Нет, она уже сама все придумала. Попросит Аврору Карповну принять их обоих, пока супруги не найдут новое место. Та же собственными ушами слышала, что говорила Тамара, и точно не откажет. Тогда и к ненавистному дому не придется приближаться. Никогда. Правда, перед тем как высказывать добросердечной соседке такую серьезную просьбу – мысли опять вернули Полину на исходную точку – нужно было убедить Влада. И это казалось самым затруднительным по той простой причине, что муж ненавидел быть неправым. Легко извинялся там, где считал, что просто уступал «капризу», однако случаи с реальными просчетами переживал тяжело, болезненно.

Когда Поля заглянула в избу, Влада там еще не было. Девушка хотела было пройти в светелку и поискать паурбанк – телефон почти совсем разрядился. Но так и не сумела заставить себя войти. Вместо этого уселась на одну из ступенек, вспоминая, как еще месяц назад блаженно пила здесь утренний кофе. Теперь даже находиться спиной к дому было жутко, и Поля разместилась в пол-оборота, чтобы входная дверь оставалась на виду.

Сумерки медленно подступали к деревне, обводя силуэты домов и деревьев черной тушью. Страх наползал – густел вместе с тьмой.

«Да куда запропастился Влад», – начиная беспокоиться, думала Полина. Взяв телефон, который сунула в карман, чтобы сберечь батарейку, набрала в мессенджер «Где ты?». Две минуты, три, десять. Ответа не было. Девушка принялась глубоко вдыхать через нос. Помогало плохо, паника подстегивала сердце словно злой возница. Пальцы опять защелкали по телефону и высветился номер Айрата.

«Привет! Не знаешь, Влад на стройке?».

Сообщение от старшого ошеломило – оказалось, что сегодня во время работ Глеб Алексеевич сорвался с крыши – как так вышло, никто не понимал. Владу вместе с Айратом пришлось везти прораба в больницу. Несмотря на то что упавшего человека категорически запрещают двигать, рабочим пришлось действовать на свой страх и риск – скорая застряла где-то на разбитых дорогах.

Читая ответ старшого, Полина мрачнела, отчетливо осознавая две вещи. Во-первых, они настолько отрезаны от мира, что даже врачебная карета сюда не доберется, а во-вторых, с устранением прораба – Влад теперь точно не бросит стройку.

Глава 18

Автомобиль затормозил на подъездной дорожке. Фары вырвали у темноты силуэт Полины – девушка сидела на ступеньках. Окна, обычно горевшие теплым лимонным светом, на это раз были черны и пусты, как будто дом спал (или ослеп).

«Да что опять стряслось? Почему Поля одна снаружи?» – устало думал Влад, выбираясь из машины. Жена уже шагала ему навстречу.

– Ты телефон не брал, – сказала девушка вместо приветствия, но в голосе не слышалось обвинений. – Айрат мне рассказал, что случилось.

Влад на секунду прикрыл глаза – че-е-е-рт, мобильник остался на стройке. Полина, наверное, переживала. Несмотря на свою обычную подозрительность в отношении старшого, когда речь касалось Поли, на этот раз он был ему благодарен.

– Слушай, – виновато сказал муж. – Прости, пожалуйста. Я совсем замотался с Глебом, даже не подумал позвонить.

В ответ Поля не стала ни злиться, ни жаловаться, просто грустно кивнула. Влад подумал, что последнее время совершенно перестал понимать или предугадывать ее настроение. Жена скандалила, когда все шло отлично, была спокойна во время ссор и вот теперь не обижалась на его забывчивость. Ну и тот ночной случай с ножницами...

Однако сегодня думать про обкромсанную бороду совсем не хотелось. Тянуло просто обнять Полю, пойти в дом, поужинать и лечь спать. Не помешал бы и выходной, но такой роскоши не предвиделось. Теперь, когда прораб в больнице с сотрясением и тремя переломами, вся стройка переходила полностью под ответственность Влада. Надо будет завтра позвонить и «обрадовать» клиента.

– Как это случилось? – спросила Полина, когда супруги поднимались по ступенькам к дому. Влад заметил, что, переступая порог, она слегка замешкалась.

– Да никто не знает, – ответил молодой человек, стягивая куртку вместе с футболкой одним махом. После стройки и больницы, хотелось поскорее умыться и переодеться. – Вообще непонятно, какого шута Глеб полез на крышу. Ребята сказали, разговаривал там с кем-то, только они не видели с кем. Потом Айрат даже опросил всех, и ни один не сознался.

– Не сознался в чем?

– В том, что был на крыше с Алексеевичем, – пояснил Влад, направляясь в ванную комнату. – Я сейчас вернусь, Полюш.

Девушке не хотелось, чтобы муж оставлял ее: даже на пару минут, даже будучи в другой комнате. Страх тяжелел, пух в груди, так и подмывало переложить хотя бы малую часть на Влада, но Поля сдерживалась. Скандал мог разрушить ту хрупкую близость, что только начала восстанавливаться. Кроме того, насторожили слова о «ком-то» на крыше. Полина, разумеется, понимала, что некто из рабочих действительно мог скрыть свое присутствие. Ведь Глеб Алексеевич серьезно травмирован и неприятные вопросы гарантированы. Но вот то, что ни один из строителей не видел человека, разговорившего с прорабом, казалось странным. В конце концов, чужаков здесь не было, все уже давно сработались... Тут мысль скакнула в совсем нехорошую сторону – припомнилось, что покойный Георгий Савельев тоже говорил с «кем-то» – с пустотой. Накатила новая волна ужаса. Полина с силой сжала кулаки, игнорируя импульс ворваться в ванную к мужу. Ногти впились в кожу и боль немного отвлекла, переключила фокус. Девушка сделала вдох и крикнула, стараясь контролировать свой голос:

– А что с Глебом Алексеевичем, он в порядке?

– Не в порядке Поль, – приглушенно отозвался муж, – но жить будет, и позвоночник, слава богу, не задет. Айрат уже позвонил его жене, она завтра приедет, будем решать.

Когда Влад наконец вышел из ванной (казалось, что он проторчал там целый час), Поля спросила:

– А что будет с домом, где жил Глеб Алексеевич?

– А что с ним?

– Ну, он освободился?

Муж нахмурился.

– Полина, пожалуйста, не начинай опять про дом. Хотя бы не сегодня.

Девушка закусила губу. Ужасно тянуло накричать, растрясти Влада, чтобы он наконец осознал, как глупо, как опасно его неверие! Но Поля все же не решилась продолжить. Невысказанность повисла в воздухе как взрывоопасный газ. И казалось, что любое неосторожное, лишнее слово – это смертельная искра, готовая дотла спалить их союз.

Утром Влад мрачно собирался на работу. Проснувшись, жена снова завела разговор о переезде – и это вывело его из себя. Он был так благодарен за вчерашнюю передышку, но сегодня Полина была не в настроении его понимать. Вообще, казалось, что их жизнь превратилась в какую-то непрекращающуюся борьбу, где он то и дело вытаскивает Полю то из скуки, то из тревоги, а теперь – из деревенских суеверий. Сперва она вцепилась в этот дом (но ты сам ее сюда привез), накупила всякой дорогой чуши для тиктоков, или что она там снимает (ты отлично знаешь что), а теперь ей снова наскучило и понадобилось переезжать (она не выглядит скучающей – ей же страшно!). Внутренний голос продолжал возражать Владу – и спор этот бесил не меньше ссоры с Полиной. Окончательно разозлившись и на себя, и на жену, он язвительно предложил:

– Расскажи своим подписчиком про дом с привидениями, Поль, – классная же тема. А меня избавь, будь добра.

Выплюнув эти несправедливые слова (решил на ней отыграться – ну просто муж года), Влад покинул дом.

Его нехарактерная язвительность ранила девушку, и за болью последовал гнев. Как только за мужем закрылась дверь, Поля вскочила и принялась швырять вещи в сумку: пара джинсов, айпад, расческа, зубная щетка. Раз этот чурбан хочет валить все на нее, не замечать, что происходит с домом, его дело. Она здесь не останется – уйдет к Авроре Карповне или попросится к хозяйке, где жил прораб. Полине не улыбается как Савельев орать на пустоту, таинственно умереть «от водки» или исчезнуть. От принятого решения сразу полегчало. Казалось, что выход из этой жуткой истории наконец найден.

Перед тем, как уйти, Полина обернулась и напоследок осмотрела комнату. Больше сюда она не вернется, а Владу напишет сразу, как окажется подальше от проклятого дома. Взгляд скользил по привычным предметам, мозг делал пометки – зарядка с собой, документы с собой, таблетки с собой. Тут на глаза попалась печка: у жерла, как и прежде, стояла фигурка, но на этот раз она выглядела ярче, как будто человечек украдкой вобрал в себя печное пламя.

«А почему бы тебя не уничтожить?» – возникшая в голове мысль казалась необыкновенно ясной и четкой – как озарение.

Все это время Поля позволяла игрушке находиться в доме, не предпринимая новых попыток выбросить, и теперь такое поведение казалось глупым, почти безумным.

«Надо было сразу избавиться от нее», – думала девушка, приближаясь к печи.

«Но ведь один раз не вышло, – напомнил внутренний голос. – Уходи лучше».

Однако Полина почему-то не послушалась. Фигурка на печке притягивала, подманивала, старательно прячась за рациональными доводами. Почему бы не попробовать ее сжечь? Просто подойти поближе...

Поля протянула руку и осторожно прикоснулась к игрушке – как и в прошлые разы та ощущалась теплой, почти горячей. Стараясь не мешкать, девушка подхватила человечка и почти бегом направилась к выходу – она выбросит его в озеро! Но до двери добраться не удалось. К ладони, в которой находилась фигурка, будто резко прижали раскаленное лезвие. Боль оглушила, встряхнула, а мозг услужливо впитывал и множил набат, который посылали ему рецепторы. Поля забилась, затрясла руками, силясь избавиться от проклятой вещи, но та впилась, вплавилась в пальцы. Так жутко Полине не было никогда в жизни! Девушка металась по комнате, натыкаясь на мебель, кричала, звала на помощь, а затем рухнула на пол – разом помертвевшая, потухшая как перегоревшая лампочка.

Очнулась, когда перевалило за полдень. С трудом сев на дощатом полу, Полина ощупала голову – та раскалывалась, на лбу ощущалась припухлость. Похоже, во время падения здорово приложилась. Затем осмотрела руки – отчетливо помнила прожигающую боль от прикосновения к игрушке. Однако сейчас ладони выглядели белыми, чистыми – ни следа ожога или покраснения. Девушка обшарила глазами доски, пытаясь отыскать фигурку, на полу ее не оказалось.

«Снова пропала», – решила Поля, но ошиблась. Игрушка, вот она – стояла у расписной печки, словно Полина и не касалась ее.

«Да что же это, – обреченно думала девушка, стараясь приподняться. – Черт с ней (в прямом смысле), с фигуркой, надо уходить».

Тело ее, тем временем упрямилось, сопротивлялось. Невидимые руки словно вдавливали Полину в пол, и встать девушка так и не сумела. Вместо этого постаралась хотя бы отползти от печки подальше. В голове мутилось, снова накатывала чернота. Поля старалась сосредоточиться на том, что нужно позвонить Владу, Лиде, Айрату, кому угодно, попросить, чтобы ее забрали отсюда. Идея эта несколько секунд балансировала ярким поплавком на краю сознания, а затем исчезла в мутных водах обморока.

Глава 19

Кажется, что все на свете знали Лидию Суворову как девушку практичную и серьезную. Родители (а они, на минуточку, были врачи) с гордостью говорили про нее, старшую из трех сестер, что «вот у Лидочки-то голова на месте» – читай, в отличие от всех остальных. Она и сама была о себе того же мнения. Тем не менее, в топорном рационализме упрекнуть Суворову было нельзя. Как и многие развитые, эмпатичные люди, девушка всегда оставляла зазор для нового знания и сомнения.

Поэтому, кода Полина рассказала о странностях, происходящих в далекой Полеховке, эти слова встревожили Лидию. Она, конечно, знала об излишней эмоциональности подруги, но не смогла списать весь рассказ на одну только впечатлительность. Уж слишком много страха плескалось в голосе девушки.

После того первого, долгого разговора, им удалось поговорить еще несколько раз, однако все остальное общение происходило в мессенджере. Несмотря на то, что у Лиды не было заведено постоянно с кем-то переписываться, последнее время она связывалась с Полей почти каждый день. Чувствовала – та нуждается в поддержке.

Вот и сегодня, поднявшись в 5:50 без всякого будильника, Лида отпечатала «Доброе утро, как себя чувствуешь?».

Пока завтракала, пила кофе, собиралась и ехала в такси – проверяла телефон, но ответа не приходило. В офисе на голову ответственной Суворовой посыпался щедрый ворох рабочих задач – две ключевые сотрудницы отсутствовали, и приходилось отдуваться за троих. Про телефон вспомнилось только ближе к вечеру. Открыв чат, Лида сразу ощутила, как сердце ущипнула тревога – Полина не прочитала утреннее сообщение и вообще последний раз заходила в мессенджер два дня назад.

«Плохо», – подумала Лидия и, порывшись в списке контактов, набрала номер Влада.

Тот ответил не сразу, а когда наконец поднял трубку, голос звучал устало и глухо. По словам мужа подруги, Поле нездоровилось. Она слегла с температурой еще позавчера, и теперь Влад разрывался между женой и стройкой.

– И какая температура? – поинтересовалась девушка.

– Тридцать восемь, – вздохнул он. – Спит почти все время. Я ее кормлю утром, стараюсь и вечером, а в обед соседка приглядывает.

– Поняла. Тебе нужна помощь? – Лида почти предложила приехать, но вспомнила про отсутствие двух коллег и сдержалась, по головке ее за такое не погладят.

– Да нет, – ожидаемо ответил тот. – Спасибо, что волнуешься.

Затем попрощался и отсоединился. Лида же уселась в кресло, по детской привычке положив подбородок на колени, и крепко задумалась. На душе было гадко – слова Полины про странную тень, жильцов и фигурку разбухали в мозгу, фонили, не давая переключиться или расслабиться.

Не зная, куда себя деть, девушка достала телефон и набрала в поисковике «Полеховка». Однако кроме указания на карте и пары объявлений на форумах с какими-то мелкими просьбами ничего не нашла. Разговор с Владом оставил чувство пустоты и незавершенности. Про такой в сети еще говорят «незакрытый гештальт». Поля упоминала, что муж только отмахивался от ее слов, не желая слушать. Оно и понятно, Влад был трудоголиком и скептиком до кончиков ногтей – самый неподходящий партнер для проживания в доме с привидениями. Или где там Поля оказалась?

На следующий день телефон Влада не отвечал, а мессенджер Полины оставался пустым. Отправленное вчера сообщение о самочувствии зависло и теперь читалось как-то зловеще, угрожающе.

Лидия побарабанила пальцем по столу, вздохнула и набрала номер начальника. Врать о внезапной головной боли было совестно, и совершенно не в ее духе, однако другого выхода девушка не видела. Следовало шевелиться, пока и Влад, и Полина окончательно не сгинули в странной деревне N-ской области.

Добираться до Полеховки полагалось в несколько этапов – поезд, автобус, а потом еще нанять машину. Маршрут вполне преодолимый, однако билеты в нужном направлении были раскуплены. Ближайшей датой значилась пятница – через два дня. Лида скрипнула зубами и снова открыла поисковик. Нужно попробовать отыскать этого Айрата или Аврору Карповну.

Как ни странно, быстрее нашлась вторая – вероятно, помогло редкое имя. Аврора Карповна Фонарева проживала в N-ской области, дер. Полеховка, ул. Луговая, д. 12. Номер телефона отсутствовал. Зато имелся профиль в популярной у пожилых людей соцсети. Что ж, отлично. Девушка зарегистрировалась и отпечатала сообщение. Пользователь «Аврора Фонарева» ответила быстро, и после коротких приветствий соседка Поли изложила суть дела. Пока Лида читала ее текст, руки сделались липкими, а в горле заворочался шершавый ком.

Во-первых, болезнь Полины не была похожей на обычное недомогание. Несколько дней назад Влад вернулся домой и нашел жену в глубоком обмороке. К счастью, девушка вскоре пришла в себя, однако теперь постоянно находилась в постели. Кроме того, Поля почти не разговаривала, будучи в каком-то состоянии полудремы. Она послушно ела, когда кормили, вставала в туалет, но ответы ее были заторможенными, вялыми, плюс несбиваемая температура. Вчера Влад съездил в Лениново и привез врача, тот прописал антибиотики, питье и отдых. Во-вторых, Аврора Карповна рассказала про обрезанную бороду, разговор с Тамарой Васильевой и про странное исчезновение бывшей хозяйки избы тридцать лет назад.

«Я навещаю Полю в обед, когда Влада нет дома, – всплыло новое сообщение, – но не знаю, надолго ли меня хватит. Я ничего толком не видела, но в избе мне неспокойно».

Лида откинулась на спинку кресла. В голове кружился даже не вихрь – целое торнадо. Фрагменты мыслей тянулись друг к другу, силясь соткаться в единое целое – в некий план действий, но то и дело рвались, подхваченные новым порывом.

«Что делать, что делать», – твердила про себя Лидия, машинально набирая и стирая текст в диалоговом окне. Пока решала, с той стороны пришло новое сообщение.

«Лида, вам нужно найти Ольгу Савельеву».

Глава 20

Прошло четыре часа. За это время девушка успела взять полноценный отпуск. Да, пришлось выдержать целый залп обвинений и угроз, но о собственной ценности как сотрудника Лидия отлично знала и стояла на своем. Объяснив начальнику, что «непредвиденные личные обстоятельства» не имеют обыкновения рассасываться сами по себе, она попрощалась. Как только палец нажал на отбой – все мысли о рабочих делах испарились, будто стертые с меловой доски. Найти человека, пропавшего тридцать лет назад, – задачка со звездочкой. Как именно осуществляется поиск, Лида понятия не имела. В детективных романах подобную информацию обычно подкидывал друг-сотрудник полиции, но у девушки таковых не значилось. Придется взывать к божеству интернета.

– Ольга Савельева, – раздраженно бормотала про себя Лида, – а что сразу не Иванова?

Распространенность имени загадочной Ольги, а также незнание ни отчества, ни девичьей фамилии, ни даты рождения будто заранее лишали всякого шанса на успех. Однако Лидия упорно скролила бесконечные списки Савельевых. Через некоторое время осенило – смерть ее мужа. Вдруг, где-нибудь об этом писали? Девушка с надеждой набрала нужный запрос, однако и такой записи в сети не нашлось.

Последней ниточкой была связь с кладбищем, можно попробовать спросить у смотрителя, не навещает ли кто? То и дело протирая глаза, Лида ожесточенно кликала на форумы с захоронениями. Кажется, нашелся один с Полеховкой...

Тут на углу стола очнулся телефон. Мелко подрагивая, устройство норовило соскользнуть вниз. Девушка рванулась вперед, вовремя поймав мобильный и, не посмотрев на номер, ответила.

Голос был мужской, незнакомый, приятный. Говоривший представился Андреем Фонаревым – внуком Авроры Карповны. Как оказалось, не одна Лида провела день в поисках Ольги.

– Я нашел ее данные и даже телефон, – доложился ответственный внук. – Бабушка попросила набрать вам, как только у меня будет информация.

– А как вам это удалось? – спросила слегка огорошенная Лидия. К явному облегчению примешивалась капелька зависти – никогда не любила, когда кто-то делал вещи быстрее нее.

– У меня остались знакомцы из Полеховки, – уклончиво отозвался тот, – указали нужное направление. Сейчас скину вам контакт.

«Какой скрытный», – недовольно подумала Лида, открывая чат с только что пришедшим номером, но продолжать расспросы не стала.

– Что теперь? – поинтересовался собеседник. – Будете звонить Савельевой? Я, если честно, не в курсе, зачем она вам понадобилась, поэтому уточняю, нужна ли еще помощь?

– Нет, не нужна, – отозвалась девушка, почему-то раздражаясь от въедливого тона этого Андрея. – А номер-то рабочий?

– Должен быть.

– Хорошо, я ей позвоню, спасибо большое.

Собралась было отключиться, но дотошный Фонарев не отставал:

– Бабушка говорила, что дело очень важное, хотя, повторю, мне детали не сообщала. Я знаю, что в пятницу вы планируете ехать в Полеховку, могу встретить вас на станции в Лениново и отвезти.

Лида растерялась. Звучало заманчиво, но она никак не планировала впутывать нового человека в эту историю. Если Аврора Карповна не посчитала нужным посвящать внука в их дела, то и ей не следует. С другой стороны, было бы очень удобно отправиться в Полеховку со станции. Немного поколебавшись, девушка ответила:

– Спасибо за предложение, но все зависит от того, что мне скажет Ольга. Сейчас пока не могу дать ответ.

– Хорошо, – легко согласился Андрей, – наберу вам завтра.

И отсоединился.

Лидия сморщилась – пф-ф-ф, раскомандовался.

Звонить Савельевой пришлось несколько раз. Ответили, когда Лида уже собралась бросить свои попытки. Голос женщины, которая якобы сбежала из жуткой избы тридцать лет назад, казался бодрым и даже чересчур молодым.

– Простите, – уточнила девушка, – я говорю с Ольгой?

– Да, – доброжелательно ответила трубка. – Чем могу помочь? Вы на пошив?

Ага, видимо, хозяйка номера – портниха, отсюда и приветливость к потенциальным клиентам.

– Нет, – ответила Лида, проигнорировав здравую идею притвориться заказчицей. – Я звоню по поводу Полеховки.

Как только прозвучали эти слова, сомнения в том, что обнаружилась нужная им Ольга, испарились. Женщина на другой стороне замерла, как будто одно лишь название деревни ее парализовало.

Испугавшись, что собеседница сейчас отключится, Суворова затараторила, про себя отмечая, что фразы выходят страшно банальными, но времени на формулировки не было:

– Послушайте, мне нужна ваша помощь. Дело крайне серьезное, даже жизненно важное. В Полеховке сейчас находится моя близкая подруга, и в доме, где она живет, происходят странные... – Лида запнулась, – страшные вещи. Мне очень-очень нужно с вами поговорить!

Секунда, другая, третья – время завязло, запуталось, и девушка вцепилась в мобильный телефон, словно тот был удочкой, с крючка которой невидимая Ольга могла вот-вот сорваться.

– Вы говорите про пятый дом? – наконец уточнила портниха. Лида понятия не имела о порядковом номере Полининой избенки, но подтвердила. «В конце концов, двух проклятых жилищ будет многовато на одну деревню», – рассудила она про себя.

– Что вы от меня хотите? – голос женщины больше не звучал ни молодым, ни приветливым, казалось, что воспоминания мгновенно состарили его.

– Расскажите, почему вы сбежали? Ведь не от мужа же?

– Не от мужа, – мрачный смешок. – Сбежала, потому что жить хотела. А своей подруге передайте, – последнее слово Савельева произнесла с нажимом, остервенением. – Пусть уходит оттуда, если еще может.

Девушка ощутила, как страх говорившей протягивает и к ней, Лиде, призрачные щупальца, оплетает, заражает:

– Почему? Что не так с домом?

– Там хозяин, – непонятно отозвалась трубка, – поселился благодаря моему муженьку, и теперь это его место.

– Объясните толком, пожалуйста, – попросила Лидия, – мне очень нужно знать, в чем дело. Моя подруга сейчас болеет, и я не знаю...

– Значит уже поздно, – сухо перебила Ольга. – Сами только туда не суйтесь. Больше ничем не поможешь.

Лиду этот разговор пугал, но еще сильнее – злил: да что за бессердечность такая!

– Где вы сейчас? – резко спросила она.

– В Лениново. А как вы нашли мой номер? – в свою очередь потребовали на том конце.

– Знакомые подсказали, – повторила девушка уклончивый ответ Андрея, – слушайте, а можно...

– Так скажите вашим знакомым, чтобы больше меня не тревожили. – Савельева явно не собиралась продолжать беседу. – Полеховка – запретная для меня тема, и больше я не намерена об этом говорить.

Трубка умерла – собеседница дала отбой. Лида пробовала набрать еще пару раз, но ничего не вышло: либо Ольга заблокировала ее, либо просто не отвечала.

– Не хочешь, значит, говорить, – шипела Лидия, ища нужный номер в телефонной книжке. – А придется.

На следующий день она уже знала адрес Лениновского ателье «Шик», где работала несговорчивая портниха. Попросила подругу позвонить, описать воображаемое платье и назначить встречу для снятия мерок. Через час отозвался и Фонарев, повторив свое предложение, и Лида согласилась.

«Два человека лучше одного», – решила про себя девушка, представляя, как вытрясет из Савельевой всю правду про ее проклятый дом.

Глава 21

Влад озабоченно прикладывал руку ко лбу Полины. В отличие от матери, он не умел угадывать температуру немедленно – при первых же тридцати семи, однако здесь этого и не требовалось. Кожа Поли горела. Антибиотики, которые прописал врач, похоже, вообще не помогали. Молодой человек осторожно вытащил подушку из-под головы жены, снял влажную наволочку, надел новую и снова подложил.

«Придется везти в больницу, – думал он, устало потирая шею. – Да что ж такое, сперва Глеб Алексеевич, теперь Поля».

– Полюша, – позвал Влад, присев возле девушки, – давай чаю выпьешь?

Она что-то простонала в ответ, и муж понял, что придется снова поить с рук. Прошел в кухню, где стоял заваренный Авророй Карповной сбор. Старушка приходила каждый день, и даже если не оставалась до его возвращения, у порога всегда виднелись следы ее визитов: суп, бульон, травы и что-нибудь съестное для него. Снедь она странным образом всегда оставляла за пределами дома. Влад думал, что все из-за недавнего случая, когда рассольник, по словам соседки, скис в холодильнике (тогда, видимо, отключалась электроэнергия). Было совестно, что Аврора Карповна заботится о них словно о малых детях. Чувство бессилия – цепкий, колючий репей – раздражало, но выхода молодой человек пока не находил. Пробовал нанять Татьяну или кого-нибудь из Полеховки, чтобы приходили, когда он на работе, но как назло все отказались. Острое сопротивление, которое местные сопровождали явно неуклюжими отговорками, ставило в тупик, однако времени и сил на разборки тоже не оставалось. Нужно было руководить доделками и заботиться о Полине.

Влад нацедил отвар и вернулся к жене, помог сесть и стал прикладывать край кружки к губам девушки. После предложил Поле поесть, но она замотала головой – ладно, попробуем позже.

– Поль, если не станет лучше, поедем в больницу, хорошо? – слабый кивок, девушка прикрыла глаза и вздохнула. Муж погладил ее по волосам, поцеловал в макушку и начал собираться на стройку.

«Надо дать знать Лиде», – напомнил себе он.

Вчера Влад заметил несколько пропущенных от подруги жены и планировал отозваться. А еще требовалось поговорить с Айратом. Тот, узнав о болезни Полины, сперва посочувствовал, а потом, уже к концу рабочего дня подошел и попросил «отойти на минутку». Молодой человек, торопившийся к Поле, извинился, пообещав вернуться к разговору завтра.

На следующее утро искать старшого не пришлось – Айрат явно поджидал его. Мужчины поздоровались и, не сговариваясь, отошли к берегу озера – подальше от остальных. Владу сразу стало ясно, что разговор пойдет не о стройке.

– Как Поля? – спросил старшой, как только они остановились.

– Так же: в постели, слабость, температура. Пьет антибиотики.

– Угу, – в выражении лица собеседника скользило сочувствие и еще что-то – Влад пока не мог точно определить.

– Ну, – поторопил молодой человек, – говори уже как есть. У меня сегодня созвон с клиентом, времени по нулям.

Айрат кивнул. Затем огляделся, то ли убеждаясь, что нет лишних ушей, то ли собираясь с мыслями.

– Короче, мне давно надо было с тобой поговорить, но я решил, что сперва разузнаю кое-что у Алексеевича, – непонятно произнес он.

– Кое-что – это что? – уточнил Влад. Он, конечно, знал, что Айрат несколько раз ездил в Лениново на встречи с прорабом, но при чем тут Полина.

Старшой же смотрел на него с видом врача, которому приходится объясняться с родными опасно больных пациентов.

– Все, что касается жильца, – наконец произнес он.

Глава 22

Айрат шел по больничному коридору. Взгляд привычно цеплялся за знакомые детали: вездесущая зеленая краска на стенах, растения в горшках – явно залюбленные медсестрами и техничками, белые двери палат, персонал в масках, посетители, как и он сам, в бахилах. Очень приличная обстановка, несмотря на удаленность от столицы.

Встреча с прорабом была несрочной, точнее необязательной – вполне можно было бы ограничиться телефонным звонком или поговорить по видеосвязи. Но внутренний голос (странно похожий на тетин) раз за разом выталкивал Айрата из Полеховки. Поэтому старшой уже два раза ездил в больницу.

Глеб Алексеевич, бодрый и деятельный даже с переломами, истолковал эти визиты по-своему и старался консультировать помощника со всей подробностью. Однако и в первый визит, и в последующие Айрата интересовали совсем не рабочие консультации. Нужно было знать, как и почему прораб свалился с крыши, на которой в тот день, да что там – в ту неделю не велось и не предполагалось никаких работ. Тем не менее, подвести того к нужной теме оказалось труднее, чем ожидалось.

В первый раз старшой попался на глаза супруге Глеба Алексеевича. Сдобная женщина в янтарях с осуждением сверлила спину посетителя и громко барабанила окольцованными пальцами по больничной тумбе. Видимо намекая, что тот заставляет «бедного Глебушку» перенапрягаться:

– Да что же это такое! – запричитала она, как только Айрат вышел из палаты. – Они ж тебя из гроба достанут, стервятники! Бездельники, сами ни черта не могут!

То ли больничная дверь была сделана из фанеры, то ли Оксана Александровна имела голосовые связки оперной певицы, только Айрат успел поймать на себе несколько укоризненных взглядов в коридоре.

В другой раз пронесло, и жены прораба на посту не оказалось, зато в палату к Глебу Алексеевичу заехал новый сосед. Он постоянно спрашивал у посетителя сигарет, интересовался его политическими взглядами, а потом костерил неблагодарных детей, бросивших гнить «родного отца» в этой дыре. При таком тоже не поговоришь. Однако на этот раз старшой наделся, что ему повезет, – Бог любит троицу. Да и подстраховался: сунул пятьсот рублей медбрату, чтобы приставучего соседа увезли на процедуры, а про Оксану Александровну уточнил заранее: она должна была готовить домашний обед для больного.

Завидев визитера, Глеб Алексеевич как всегда обрадовался. По его виду было заметно, что заботы любимой женщины и ответственных врачей идут прорабу на пользу.

– Ну что, мужики? И недели без меня не тянете? – подколол он старшого.

– Не тянем, – шутливо согласился Айрат, присаживаясь на табуретку возле постели.

Заговорили о делах. Рассказав Глебу Алексеевичу об интересующих того строительных планах и выслушав порцию подробных наставлений, старшой наконец задал свой главный вопрос – каким образом прораб оказался на крыше? Про себя понадеялся (чего уж там, чуть не молился), что у того найдется ясное и веское объяснение. А Глеб Алексеевич, не подозревая о мыслях старшого, воскликнул:

– Смотрю, значит, стоит наш Влад, руками машет. Я ему говорю, мол, ну че стряслось-то? А он рот разевает, а мне почему-то не слышно. Пришлось лезть.

Дальше – еще непонятнее. Когда Глеб Алексеевич оказался на крыше, Влад уже стоял в самом ее конце, продолжая подзывать прораба. Мужчина двинулся вперед, слегка обеспокоенный таким странным поведением – молодой архитектор балансировал у самого края, не прекращая вхолостую разевать рот.

– Не знаю, что ему там понадобилось, – слегка обиженно добавил прораб, – обычно он лучше меня всю технику безопасности знает, никогда не нарушает. А тут...

– Так как ты упал? – поторопил старшой. Он, конечно, планировал все узнать в подробностях, но сперва нужно было определить самое главное.

– А я и сам не понял, – махнул рукой Глеб Алексеевич. – Что-то черное в глаза попало, то ли мошка, то ли пыль, то ли... – он слегка запнулся, а потом несколько раз моргнул – всегда так делал, если приходилось решать что-то сложное.

Айрат не торопил, стараясь не спугнуть прораба, а тот виновато ухмыльнулся и закончил:

– Головой я, конечно, здорово треснулся, вот что. И переломы, и ушиб внутренних органов, и сотрясение, – процитировал он врача. – Непонятно, короче, какой иконке свечку ставить.

– Почему непонятно?

– А почудилось мне, – тихо признался прораб. – Ты только Владу не говори. Показалось, что он, ну... развалился на... такие... знаешь, черные тряпки. И вот одна мне в глаза и попала. Говорю же, сотрясение у меня.

Айрат кивнул, стараясь, чтобы нейтрально-вежливая маска на его лице не дала трещину. В каждый последующий визит старшой планировал признаться прорабу, что Влада в тот момент на крыше быть не могло. Он знал это совершенно точно, потому что лично наблюдал за Глебом Алексеевичем, стоя рядом с архитектором на земле. Планировал рассказать, но не решался.

Сперва пугала мысль встретиться с непонимающим, подозрительным взглядом, с которым Айрат был отлично знаком. Точно так же смотрели ребята в школе и во дворе, когда мальчик рассказывал о жильцах.

А теперь, наблюдая, как Глеб Алексеевич силится списать свое падение на рациональные причины, – жалел. Зачем впутывать его в эту историю? Разве ему мало досталось? Да и кроме того, тут в Лениново, под присмотром врачей и крылышком заботливой Оксаны Александровны, прорабу ничего не грозило. В отличие от самого Айрата. И Полины. И Влада.

Уходя из больницы, старшой дал себе слово рассказать все последнему. Пусть тот не поверит, пусть посмеется, но упускать этот шанс нельзя. От жильца пострадали люди, и Полина, как он слышал, заболела...

Сейчас, окончив свое трудное повествование, старшой глядел на архитектора уже не сочувственно, а напряженно: поверит – не поверит? Похоже, тот совсем не в курсе. Неужели Полина ему так ничего и не сказала? Видно, тоже не хотела, чтобы ее приняли за чокнутую. Мимика Влада тем временем менялась: сперва сползла вежливая нетерпеливость, затем недоумение, на секунду-другую задержалось недоверие, и наконец – вот оно. Смесь потрясения, вины и ужаса сделали всегда невозмутимое лицо архитектора подвижным, словно мускулы не знали, какую форму следует придать этому обыкновенно сдержанному облику.

Наконец тот выдавил:

– Ты и тень видел, о которой говорила Поля? Помнишь, ну в тот вечер...

– Да, – вздохнув, подтвердил старшой. – Видел. И я боюсь, что болезнь Полины тоже с этим связана.

Глава 23

Аврора Карповна остановилась у калитки пятого дома. Ладонь, сжимавшая перекладину, слегка подрагивала. Нужно было собраться с духом – этап уже почти привычный. Вчера звонил Андрюша, рассказал, что Савельева нашлась. Эта новость одновременно обрадовала и напугала пожилую женщину. Неоспоримая реальность Ольги давала надежду, но и делала существо, что обитало в избе, таким же настоящим.

Вообще за последнюю неделю бояться пришлось столько, сколько не случалось за всю жизнь, даже в детстве. И страх этот не был обычным. Не зарождался внутри, а сочился из самого дома – заползал под кожу, стоило переступить порог. Тьма по углам завязла, схватилась, разом сузив пространство. Воздух оставался затхлым, сколько ни проветривай. Веселые узоры, которыми Поля когда-то покрыла печь, теперь походили на зловещие символы или алфавит давно мертвого языка. А еще начало чудиться.

Однажды, например, Аврора Карповна заметила, как сам собой заворочался ком из подушек и пледов на любимом Полинином кресле, будто внутри копошился огромный кот. Ком вздымался и опадал, а еще урчал... и причмокивал. Пожилая женщина тогда и правда подумала на какое-то животное, схватила швабру и ткнула в гору пледов. Ком тут же распался, а внутри никого не оказалось. В другой раз сама чуть не грохнула на пол только что вскипевший чайник. В зеркальных боках тогда ясно отразился клок черного тумана, нависший прямо над ее головой... Были и странные фантомные касания, когда нечто почти вплотную подбиралось к ней со спины и тогда Аврора Карповна ощущала каждый волосок на собственной коже, встававший дыбом. И все это при свете дня!

Влада она почти никогда не дожидалась. Быстро кормила Полю, водила в туалет, давала нужные лекарства и уходила. Скорость эта была обусловлена не только страхом. Дело в том, что любые продукты, которые приносила с собой пожилая женщина, портились в первые же полчаса. Поняв это, Аврора Карповна стала отставлять бульоны и настои у порога, не занося в дом. Дальше – больше. Заметив однажды, что корзина с грязным бельем совершенно переполнена, решила забрать кое-что с собой и выстирать дома. Полина и так до болезни пользовалась ее техникой, так что дело привычное. Собрав все несвежие вещи, пожилая женщина по старинке забросила их в простыню и связала концы, чтобы получился тюк. Дотащив белье до дома, сложила его в ванной. Затем сходила на кухню, насыпала корма кошкам, поставила греть воду для ужина и вернулась к стиральной машине. В ванной комнате свет почему-то не горел, хотя Аврора Карповна отлично помнила, что нарочно не гасила его – последнее время даже спала с ночником. Нащупав выключатель, щелкнула и задохнулась. Тюк, в котором была сложена грязная одежда, раскрылся, и вещи... Господи... вещи двигались, расползались, словно в них все еще кто-то находился! Носки извивались как жирные пиявки, а свитер Влада, перебирая пустыми рукавами, «по-пластунски» подбирался к Авроре Карповне!

Она зажмурилась, попятилась, больно стукнулась об косяк, невольно открыла глаза и... все снова было на своих местах. Тюк лежал полный, не тронутый.

Утром пожилая женщина, стараясь фокусироваться только на механике своих действий, постирала всю одежду, засунула в пакеты и принесла вместе с привычным бульоном. Сейчас быстро все сложит, покормит Полю и уйдет.

Тысячу раз внутренний голос приказывал бежать отсюда и впредь обходить чудовищную избу по широкой дуге, но останавливали мысли о Поленьке – слабой, беспомощной в этом деревянном брюхе. Очень хотелось спросить девушку, куда подевалась найденная ею фигурка. Сама Аврора Карповна украдкой искала игрушку везде, но безрезультатно. Поля же почти не реагировала – только спала, тихо стонала и иногда кивала или качала головой.

Пожилая женщина вздохнула и снова вспомнила отца. Жаль, что Карп Андреевич не привил ей веру в Бога. Образцовый коммунист, он воспитывал дочь на книгах Ленина и Маркса, а не Библии. И вот, Советы распались, отцы коммунизма остались запертыми за стеклом книжных шкафов, церковные колокола сделались громче, а свечи – ярче, но Аврора Карповна так и осталась атеисткой. А сейчас защита Бога ей бы ох как помогла, ведь верить в одних только бесов было невыносимо, а не верить больше не получалось. Она наконец сняла руку с перекладины, отворила калитку и медленно вошла. Приблизившись к крыльцу, скользнула взглядом по окнам. Внутри кто-то находился.

«Это просто Влад», – сказала себе Аврора Карповна, все же отступая на пару шагов.

Тот, кто двигался внутри избы, сперва прошелся из одного конца в другой, потом – обратно. Пожилая женщина внимательно следила за фигурой, которая продолжала суматошно сновать из угла в угол. Вдруг ее осенило: одежда! Влад, наверное, ищет унесенные ею вещи, она же забыла его предупредить. Вот растяпа! Подумав это, Аврора Карповна снова шагнула навстречу дому. Но стоило ей сделать этот шаг, обитатель избы замер посреди комнаты. А затем резко – с невероятной, невозможной скоростью метнулся к окну и уставился на пришелицу.

Несостоявшуюся свою соседку покойный Георгий Савельев при жизни никогда не встречал. Однако незнакомство это не помешало Авроре Карповне немедленно понять, кто именно стоит у окна проклятого дома номер пять. Сердце замерло, пропуская счет, а когда вновь очнулось, то ударило больно – как будто со злостью – мол, чего стоишь, беги!

Выглядел Георгий действительно жутко: бледная кожа, бескровные губы, горло с синюшными полосами – словно его душили, но самым ужасающим были глаза – желтые, нечеловеческие, без намека на зрачки. Пожилая женщина смотрела в них, ощущая, как руки или лапы, точно такие же, что побывали на горле мертвого Савельева, смыкаются и на ее собственной шее. Послышался хруст – упала и разбилась принесенная в авоське банка с бульоном, Аврора Карповна отступила еще на шаг, а затем развернулась и, постанывая от ужаса, понеслась прочь.

Глава 24

Лида вышла из поезда. На дымчатом перроне прогуливались несколько человек. Старичок в спортивной куртке и вязаном шарфе задумчиво курил, а молодая женщина с нервным лицом и копьеобразными ногтями – тыкала в экран телефона. Лидия мимоходом отметила контрастность этой пары, а затем принялась осматриваться. Было рано – 7:50 утра – и воздух, по-октябрьски прохладный, мгновенно проник под одежду, ощупывая новоприбывшую гостью как какой-нибудь дотошный страж. Девушка поежилась и спрятала пальцы в рукава куртки.

«Ну и где этот Андрей?» – думала она, вышагивая вперед. Поезд прибыл чуть раньше расписания, и раздражаться было пока не время, однако Лида плохо спала и не завтракала.

Через пару минут на перроне возник еще один человек. Рослый мужчина. Девушка украдкой глянула на часы – ровно восемь, как и указано в графике приезда. Похоже, пунктуальный. Внук Авроры Карповны тоже мгновенно определил Лиду и бодро двинулся к ней.

– Помогу с сумкой? – бросил он, игнорируя существование приветствий. Лидия не любила невежливых людей, однако рюкзак был тяжелый. Поколебалась секунду, выбирая между физическим дискомфортом и моральным, и остановилась на последнем.

– Здравствуйте, – отчетливо произнесла она. – Да. Если вам не трудно. Спасибо.

Андрей молча принял рюкзак и предложил:

– Ателье открывается только в девять, ехать туда всего минут пять. Хотите позавтракать?

Кафе называлось «Париж» и обслуживала молодых людей та же менеджер Анна, которая всего неделю назад так расстроила Полину. Впрочем, ни Лида, ни тем более Андрей об этом и не догадывались.

– Расскажите, почему найти эту Ольгу так важно, – то ли попросил, то ли потребовал Фонарев, размешивая третью ложку сахара в своем кофе.

– А ваша бабушка не объяснила?

– Нет.

Лида вздохнула и посмотрела в окно. Да уж, вопрос щепетильный. Как о таком говорить, да еще и с первым встречным? Бабушка-то его вон не больно откровенничала.

– А вы суеверный человек? – спросила она, не отводя взгляда от прохожих на улице.

– Каждый по-своему суеверен.

Девушка кивнула – ну хоть так.

– Я расскажу. Но предупреждаю, это непростая история. И я сама иногда в нее не верю.

– Это честно, – просто согласился Андрей и хлебнул своей отвратительно-сладкой бурды.

Пока Лидия коротко – для солидности – передавала известные ей события, успели принести завтрак: пара сырников, йогурт с фруктами и яйцо всмятку. Перед Андреем дымился нашпигованный всеми доступными ингредиентами омлет. К его чести, слушал Фонарев внимательно: не перебивал, не лез с вопросами, деликатно выжидал во время пауз. Но как только девушка закончила, пододвинул к себе тарелку и принялся энергично поглощать яичную смесь.

Лида почувствовала себя глупо. И все? Она только что поделилась самой дикой, нелепой странностью в своей жизни. Хоть и подбирала фразы, но все равно выставила и себя, и Полю охотницами за сверхъестественным (читай – дурами), а этот бугай теперь молча ест? Как будто рилз посмотрел, а не с живым человеком пообщался!

– Послушайте, – цедя слова, произнесла Лидия. – Может, скажете что-нибудь?

– Скажу, – безмятежно пообещал он, методично расправляясь с омлетом. – Но сперва обдумаю. А вы пока поешьте, пожалуйста, – тычок вилкой в направлении сырников. – Остывает ведь.

Лида принялась дышать на счет. Ох, Аврора Карповна, и почему у вас не внучка...

Когда Андрей закончил и с «обдумыванием», и с омлетом, выпив еще две чашки сахара с кофе, безмятежность его улетучилась. Он несколько секунд серьезно смотрел на Лидию, а затем припечатал:

– Не хочу обидеть вас и вашу подругу, но в эту историю мне не верится.

Девушку полоснуло разочарование – ну просто блеск. Снисходительный скептик ей прям очень кстати, спасибо-пожалуйста.

– Но, – продолжил тот, замечая кислое выражение собеседницы, – неверие не значит, что я не нахожу это странным. Нам обязательно нужно поговорить с Ольгой, а потом везти вашу подругу к специалисту.

– К какому еще специалисту? – насторожилась Лида.

– А вот это мы выясним на месте, – ответил Андрей и отправился платить по счету.

Как и сообщил Фонарев, ателье нашлось быстро – на первом этаже узкого домика в конце короткой улицы. Окна «Шика» выглядели чересчур массивными, и здание походило на малыша, нацепившего на нос отцовские очки. Всю короткую поездку Лида копила решимость, справедливо ожидая, что Савельевой ее появление не понравится. Теперь важно было сохранить настрой. Поэтому, как только машина притормозила, девушка распахнула дверцу и бросилась ко входу, не глядя, успевает ли за ней Андрей. Тот успевал. Атмосфера «Шика» оказалась прямо противоположной Лидиной нервозности. Внутри витали располагающие ароматы – кофе, корица и еще что-то цветочно-сладковатое. Музыкально звякнул колокольчик, доложив о новых посетителях, и навстречу молодым людям поднялась высокая стройная женщина.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Вы Ольга? – уточнила Лида, тоже стараясь выглядеть подружелюбнее.

– Да, а вы Александра? Пришли насчет вечернего платья?

Лидия отрицательно покачала головой и выпалила – как в ледяную воду бухнулась:

– Это я вам звонила по поводу Полеховки.

Улыбка стекла с лица Савельевой. Она строго посмотрела на девушку, а потом поверх ее головы – на Андрея.

– Я все вам сказала, – голос ее разом замерз, став обвинительным. – Вы вообще в своем уме врываться сюда?

– Мы не врывались, – напомнила Лида. – Вы же открыты. Да и рассказали не все, сами же знаете.

– И что теперь? Решили вытрясти из меня остальное? – пошла в наступление портниха. – Для этого подмогу притащили? – возмущенный кивок в сторону Фонарева.

– Я не... – запнулась Лидия. Мда, нехорошо вышло, Ольга может ведь и полицию вызвать... Девушка растерянно обернулась к Андрею, и тот моментально все понял. Улыбнулся и проговорил мягко и примирительно, обращаясь к портнихе:

– Ну что вы, какую подмогу, я просто подвез в нужное место.

Потом чуть наклонился к Лиде и шепнул:

– Подожду тебя в машине.

Девушка отметила, что Андрей перешел на «ты», однако это совершенно ее не покоробило. Что тут скажешь, общие проблемы сближают быстро.

Колокольчик проводил Фонарева таким же деликатным перезвоном, Лидия дождалась, пока дверь захлопнется полностью, а затем обернулась к Ольге:

– Пожалуйста, – тихо попросила она. – Это очень важно. Мне правда больше не к кому обратиться.

Портниха молчала, один указательный палец неэлегатно царапал по ногтевой пластине. Лида проследила за этим беззащитным, полудетским жестом и добавила:

– Я не прошу вас говорить мне все. Только о том, что может помочь спасти моей подруге жизнь.

Неизвестно, что именно оказалось убеждающим фактором: то ли умоляющие слова посетительницы, то ли легкая капитуляция ее рослого спутника, то ли явное чувство вины, которое девушка теперь угадывала в портнихе. Та устало опустилась в одно из пухлых кресел и прикрыла глаза. Посидела немного, нервно терзая накрашенные губы, а затем произнесла, глядя Лиде прямо в лицо:

– Слышали поговорку «дома и стены помогают»? Только, знаете, бывает и наоборот...

Глава 25

Оля Ленева познакомилась с Гошей Савельевым как киношная Катерина – с его тезкой: в электричке. Причем парень, явно уловив сходство ситуаций, также дурачился и представлялся поочередно: Гогой, Гошей, Жорой и Юрой. Веселый, разудалый, компанейский и необыкновенно красивый, Георгий получил сердце Оли играючи, практически незаметно. Та и не сопротивлялась – сама до ужаса хотела влюбиться. Пора все-таки, в девятнадцать-то лет. «Женихаться», как называла их роман мать Оли, долго не стали и расписались через полгода. Еще переживали, волновались насчет даты, а ну как в ЗАГСе затянут. Однако советская бюрократия отнеслась благосклонно к молодой общественной ячейке.

В отличие от многих новоиспеченных пар, проблем с жильем у Савельевых не имелось. Покойный отец Гоши оставил тому дом в Полеховке, где парень и жил один. Мать Георгия, вышедшая во второй раз замуж, переехала в соседнее село еще несколько лет назад. Так что Оля сделалась полноправной и единоличной хозяйкой всей, как писали в документах, жилплощади. В своем новом статусе девушка с упоением погрузилась в привычные и приятные хлопоты. Привела в порядок слегка заброшенный холостяком Гошей огород, купила курей у соседки, стала думать, как расширить хозяйство. Муж тоже не отставал, работал аппаратчиком на соседнем зерновом комбинате, а в свободное время подновлял дом.

Четыре года жили славно, не хуже других, а потом, как опять же, у многих, все посыпалось. В жерле ликвидации Советов задохнулся зерновой комбинат, сгорели накопления. Оля и Гоша разом оказались жителями не перспективного села с многокровным предприятием, а никому не нужного захолустья. Электричество засбоило, закрылись кооперативы, а Полеховка принялась редеть, словно стремительно лысеющая шевелюра.

По первости супруги не унывали – в молодости все кажется поправимым. Гоша ушел таксовать, иногда и шабашил по мелочи, Оля держала гусей и курей, торговала на рынке. Однако несмотря на их старания неудачи перевешивали – наваливались, топили, не давая вздохнуть, поднять головы.

Однажды, например, какие-то ночные умельцы (то ли отчаявшиеся соседи, то ли залетные молодцы) до костей раздели оставленную без присмотра машину. Никакому восстановлению «ласточка» уже не подлежала, но это еще полбеды. Сам автомобиль был общаковый, покупали его в складчину с еще несколькими мужиками. А в ту ночь отвечал за него Георгий – пришлось долго и трудно отдавать, лишаясь всего, что зарабатывала Оля.

Потом муж подался в челночники, возил разную мелочевку из Турции и СНГ, сбывал в Лениново, но и тут не пошло.

«Конкуренция душит», – злобно сетовал Георгий, повторяя вновь вошедшее в моду слово. Он все чаще покупал спиртное, чтобы «расслабиться», а когда Ольга резонно замечала, что деньги эти нужны на корм птице и продукты для них самих, просил «не пилить».

– Мне от твоих слов еще хуже, – виноватил ее муж, – тут уже не выпить, а напиться тянет. Другие жены вон, поддерживают, а ты...

Оля и поддерживала, причем молча, украдкой. Позволяла всем вокруг думать, что какой-никакой семейный достаток – исключительно заслуга Гошиных стараний, а не ее тихий кропотливый труд. Ведь мужчине важно чувствовать себя добытчиком – так говорила ей мать.

Последней попыткой стал перегон автомобилей из Владивостока. С этим делом вышла совсем темная история, о которой муж так Ольге и не рассказал, сколько она ни спрашивала.

Казалось, что неудачи били по обоим, но если Оля раз за разом выплывала юрким плотиком, то Георгий напоминал тяжелый корабль, в котором объявилась слишком большая, непоправимая течь. Тогда-то все и началось. Темное. Нехорошее.

В то время бывшую атеистическую и кругом материальную страну накрыла «волна мракобесия» – как еще десятилетие назад назвали бы это явление. Теперь же, силясь удержать уходящую из-под ног землю, люди бросились в объятия мистики. Кашпировские, чумаки, ванги – каждый подставлял свой потусторонний костыль. В основном все они были шарлатаны, конечно, наживавшиеся на чужом горе, но если бы только это...

– Поехал к какой-то бабке, – рассказывала Ольга, сжимая руки в крепкий замок, как будто внутри ее ладоней пряталось нечто, что никак нельзя было выпустить.

Упомянутая старуха, как говорили знающие люди (таких в деревнях всегда полно), умела приманивать удачу. Мастерила какие-то амулеты, помогающие в любых делах, решающие любые проблемы. Вот и Гоша отправился – свои порешать. Вернулся веселый, взъерошенный, в глазах засела странная искра. Было это пока не безумие, но какая-то ненормальная, почти фанатичная вера. С собой привез мешочек, в котором лежал совершенно обыкновенный камень – таких на дороге пруд пруди. За него и еще какие-то инструкции на бумаге отдал все заработанные и отложенные Олей деньги, даже из тайничка достал, который запасливая жена сделала в томике Катаева. А она-то думала, что Гоша о нем не знал.

– Ты совсем с ума спятил! – вне себя кричала Ольга, давясь рыданиями, а потом, жалея своих бессонных ночей, ноющей поясницы, загрубевших рук, заштопанных колготок, выплюнула: – Коммерсант хренов!

От этих слов глаза Гоши замерзли, застыли. А после случилось необратимое – то, что переворачивает, раскурочивает жизнь до самого донышка. Обращает надежное прошлое в зыбкую пропасть, а ясное будущее – в серую неизвестность. Георгий ударил жену сильно, наотмашь. Замахнулся было еще – память женщины по-канцелярски регистрировала выдвинутую вперед челюсть, страшный сжатый кулак, красную шею – но в последний момент отступил. Вместо этого пнул ногой ведро с мыльной водой, которой Ольга мыла пол, и вышел из дома.

Оля потом долго сидела в спаленке, прикладывая руку к распухшей щеке, не веря, не принимая того, что случилось. Никогда за семь лет совместной жизни, в самые сложные, самые тяжелые моменты муж и пальцем ее не трогал. Даже голос не повышал, просто уходил молча и бродил непонятно где, пока оба не успокаивались. Гоша и сам всегда повторял: тот, кто поднимает руку на женщину, – не мужчина. Она очень этим гордилась и про себя хвалила ту юную, влюбленную Оленьку, что смогла все-таки сделать правильный выбор. Но, как оказалось, выбирай не выбирай, а в жизнь могут вмешаться такие силы, против которых ни воспитание, ни установки, ни сама реальность не выстоит.

На следующий день Гоша пришел с извинениями, выудил большой букет гвоздик и пообещал, что совсем скоро «все изменится». Слово он сдержал – изменилось действительно все. Их трудная, но вполне посильная жизнь, превратилась в чистейший, невыносимый кошмар.

Однажды Ольга застала мужа за странным занятием: тот, сосредоточенно бормоча, раскладывал тонкие и толстые прутики, затем надламывал в намеченных заранее местах, собирая кусочки в отдельный маленький пучок. Молодая женщина поколебалась, размышляя, стоит ли расспрашивать его, и в тот раз не решилась. Гоша, однако, провел за своим «раскладыванием» три дня, мастеря из веток, которые натаскал из леса целыми вязанками, причудливую фигуру вроде солнца – только изломанного. Внутри солнцеподобного круга теми же прутиками были выложены незнакомые то ли символы, то ли буквы. Оля приметила, что похожая схема была изображена на клочке бумаги, выкупленном у ведьмовской бабки за бешеные деньги. А еще увидела, что по углам избы, на разных поверхностях появились черные завитушки – узоры, нанесенные то ли углем, то ли пастелью. Пробовала их рассмотреть, но в голове сейчас же мутилось, а к горлу подкатывала тошнота. На четвертые сутки, ветошный круг пропал. А еще через день появился она – игрушка.

От бытности, когда Георгий торговал всякой мелочью, осталось несколько ненужных последышей. К одному из таких – простенькой фигурке, изображавшей человечка в алой косоворотке (их пачками выпускал какой-то сувенирный завод то ли в России, то ли в Беларуси), Георгий приклеил выданный ведьмой камень и самодельный пучок в виде веничка, который мастерил из тех же веток. К фигурке муж относился с одновременно забавным и пугающим благоговением. Так старенькая бабушка Оли обращалась с иконами и нательным крестиком.

– Смотри, Олененок, – непонятно говорил Гоша, называя жену забытым ласковым именем, которое придумал, когда они еще встречались, – появился у нас защитник. Хозяин.

Слушая эти приторно-ласковые слова, Ольга старалась не смотреть на его перевязанную в нескольких местах руку, где сквозь нечистую марлю проступали багровые пятна. Когда раны мужа зажили, остались явные шрамы, причем один выглядел глубоким порезом, а вот второй – укусом. Вместе с Гошей изменился и дом – сделался таким же чужим и странным – опасным. Свет, который раньше беспрепятственно царил в комнатах из-за непривычно огромных окон (столько мороки с ними было, когда утепляли), померк. Проходя сквозь стеклянную границу, солнечные лучи будто оставляли за нею свое тепло. Все сделалось труднее – дышать, двигаться, спать. Продукты портились, словно оставленные на сорокоградусной жаре, а сама изба, между тем, стыла, мерзла и... пахла.

«Как мертвец», – с нарастающей паникой думала Ольга, сама не веря, что именно такие сравнения возможны в отношении ее когда-то уютного и светлого дома. Впрочем, и это было не самое жуткое. Еще через несколько дней Георгий заговорил – вел нескончаемые, невыносимые беседы с пустотой. Пялясь то в угол, то на печь, муж плаксиво клянчил, сетовал и жаловался. Твердил что-то об обещании, о зароке, о пролитой крови. А со временем и сама Ольга стала замечать, что пустота, с которой беспрестанно спорил явно сумасшедший Гоша, становится плотнее, чернее. Тогда и решила бежать.

Глава 26

«Сперва жилец, теперь хозяин, неужели у этого существа нет нормального имени – колдун, домовой, кто там еще бывает», – с досадой подумала Лида, а вслух спросила:

– И кто этот хозяин? Что он делает?

– Питается наивными дураками, как был мой Гоша, – тусклым голосом ответила Ольга.

Обе женщины замолчали. Вместе с воспоминаниями в светлую, пахнущую кофе и булочками комнату вторглось нечто опасное, инородное.

– Я потом, после того как сбежала, спрашивала, читала об этом, – продолжила Савельева, как бы сама с собой. – В общем, обманула ведьма, отдала душу его тому существу.

– Душу? – непонимающе уточнила Лидия.

– Да, – подтвердила портниха. – Обряд провела Гошиными руками, он-то думал, что удачу приманивает. А приманил...

Глаза Ольги заблестели, она потянулась за салфеткой. Лида смотрела на нее – усталую, несчастную, сломленную. Девушка сочувствовала Савельевой. Девяностые были диким временем, о котором до сих пор вспоминают с охами и стонами. А тут еще ведьмы-демоны, жертвы и кровь. Бедной женщине пришлось убегать из собственного дома в никуда – без денег, без документов, без мужа... Мысли вернулись к Полине, только она-то тут с какого боку? Подруга ведь никаких сделок ни с кем не заключала, обрядов никаких не проводила. Эту часть Лидия и произнесла вслух.

– Хозяин забирает того, кто живет в доме, – объяснила Ольга, высморкавшись, – поэтому я и сбежала. Поняла, что как только бес с Гошей закончит, то за меня примется. А Полина ваша, судя по всему, там обживаться начала, вот и пробудила хозяина.

– Пробудила... – протянула Лида. – Значит надо забрать ее, и дело с концом. Я сейчас наберу Владу, – девушка уже вытащила телефон, но портниха ее остановила.

– Не поможет, – грустно сказала она, будто бы извиняясь. – Хозяин, как с жертвой своей полностью сольется, так потом уже не отпустит. Ваша Поля, – Ольга ткнула пальцем в мобильный в руках Лиды, – не сможет выйти из дома. Она живая только там теперь. С Гошей так же было...

Лидии очень не понравилось, как скоро Савельева похоронила ее подругу, поэтому следующие слова прозвучали резко, даже обвиняюще:

– Георгий сам себе наколдовал такое, а Полина ничего не трогала, никакие ветки не собирала и никакие символы не чертила.

– Вы сказали, она расписала печку, – задумчиво ответила Ольга, не обидевшись на жесткость девушки.

– Ну и что?

– А потом нашла фигурку?

– Да, – Лидия не понимала, куда клонит женщина.

– Есть фото печки?

Все еще озадаченная Лида послушно открыла публикации Полины, нашла ту самую фотографию светелки «до» и «после» и протянула телефон портнихе. Та внимательно разглядела картинку, а потом сказала:

– Это они – ведьмовские символы, которые я в избе находила. Никогда их не забуду.

Говоря это, Ольга поежилась – как в защитный ком сжалась, и добавила: – До сих пор снятся...

– Вы что хотите сказать, что Поля сама... – задохнулась Лидия, не обращая внимания на последние слова женщины.

– Я не думаю, что ваша подруга сделала это специально – возразила та. – Думаю, что дом нашептал ей.

Лида изо всех сил пыталась переварить долгий рассказ Савельевой. В голове к нему постоянно липло прилагательное «бредовый». Да, девушка была в курсе, насколько популярны сейчас и, наверное, тогда всякие порчи, гадания, привороты и черные венчания. Но о том, что предлагала портниха, слышала впервые. Дальнейший разговор не внес никакой новой фактической информации. И Лидия, по правде говоря, уже не была уверена, правильно ли поступила, придя с расспросами к Ольге. Женщина явно была травмирована своей трагической и, конечно, странной историей, но это не означало, что рассказ ее был полностью правдив. В конце концов, по белой горячке и не такое видят, а Георгий, судя по рассказам, уважал выпивку.

С Савельевой Лида попрощалась, стараясь выглядеть радушной и благодарной. Все же именно по ее милости портнихе пришлось пережить неприятные моменты. Пробовала оставить денег – в счет потерянной консультации, но женщина не взяла. Вместо этого ухватила локоть незванной гостьи и попросила:

– Что бы вы не делали, пожалуйста, не ходите в тот дом. Поверьте, он как капкан – даже если вам удастся вырваться, вы все равно оставите там свой кусок.

Да уж, напутствие такое себе.

Когда Лидия вышла из ателье, непрерывно ощущая на своей спине обеспокоенный взгляд портнихи, – «Она во мне дыру сейчас прожжет», – Андрея в машине не оказалось. Девушка посмотрела по сторонам, уже собираясь звонить Фонареву, но заметила высокую фигуру в конце улицы. Андрей бездумно расхаживал взад-вперед, объясняя что-то телефонному собеседнику. Лида приблизилась к припаркованному автомобилю и помахала рукой, давая знать, что освободилась. Фонарев коротко кивнул и уже через минуту шел к машине.

– Не нужно было сворачиваться из-за меня, – виновато проговорила девушка, сама-то она у Ольги не торопилась.

– Нам все равно нужно ехать, – ответил Андрей, задумчиво глядя Лиду.

– Ну что такое? – недовольно спросила она, стараясь стряхнуть с себя пристальный взгляд.

Сперва портниха, теперь этот пялится.

– Я разговаривал с бабушкой, – непонятно произнес Фонарев.

– И?

– Она считает, что видела покойного Георгия Савельева в доме, где живет твоя подруга.

По дороге в Полеховку, разговаривали немного. Только коротко обменялись информацией – Лида передала все ключевые моменты истории Ольги, а Андрей – Авроры Карповны. Что им предстояло делать теперь, было неясно. Правда в одном девушка была совершенно уверена: ей крупно повезло, что в странную деревню она отправляется не одна.

Пока Андрей подруливал к чистенькому, нарядному двору своей бабушки, Лидия озиралась: тихое, ничем не примечательное место. Сверяясь с присланным когда-то подругой фото, поискала дом Поли – пятый. Но ни одно из строений, которые они проезжали, не походило на нужную избу.

Аврора Карповна оказалась высокой – как и внук, – грациозной дамой, такую можно было бы найти на Интерест в разделе «элегантное старение». Мешало только не бьющееся с внешним шармом выражение страха и растерянности на лице. Пожилая женщина порывисто обняла Андрея, кивнула Лиде и, зачем-то озираясь, увлекла гостей в дом.

Глава 27

Полина вынырнула из своего горячечного небытия. С момента как девушка свалилась с температурой, миновало четыре дня, однако для нее самой время пронеслось жарким потоком без календарных точек и запятых. Поля помнила прикосновения Влада, грустный голос Авроры Карповны, но все попытки объяснить им, что дом сотворил с ней, оказывались бесплодными. Сегодня чувствовалось по-другому – с головы словно сорвали душный мешок, Полина вновь могла видеть предметы четко, двигаться, слышать. Прошел и жар – больше не тянуло в липкий сонный омут. Девушка заворочалась под своим одеялом, рука коснулась чьей-то кожи, похоже, Влад спал рядом. Поля зажмурилась, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, однако не помогло – чернота была такой же непроглядной. Протянула руку и потрясла мужа за плечо, надо скорее уходить отсюда, почему Влад не просыпается? Попытавшись сесть, Полина поняла, что одеяло ощущается чересчур тяжелым, будто сверху наложили мешков с песком. Девушка повернула голову – кажется, что муж спал в привычной позе лицом в подушку. Извернувшись, Полина попыталась пнуть его ногой – ноль реакции.

«Надо подползти поближе», – пришло в голову, однако сделать этого она не успела. В следующую минуту тяжесть одеяла удвоилась, и Поля почувствовала, как на грудь ей взбирается нечто. Дыхание ее ослабло, сделалось частым – наполовину от страха, наполовину от прибавившегося веса. Несколько секунд ничего не происходило, а потом тишину рассек вопль. Точно такой же несколько месяцев назад лился из наушников, только теперь никаких эйрподосов у нее не было. Полина задергалась, старясь сбросить одеяло и эту новую, живую тяжесть, потому что крик становился все острее, невыносимее. Девушка почти надеялась оглохнуть – все что угодно, лишь бы перестать слышать это. Через некоторое время (вечность!) ее желание исполнилось, правда причиной была вовсе не глухота.

– Видишь. Он не проснется сейчас, – насмешливо прошелестел голос.

Невозможно было понять, звучат ли слова в ее голове или наяву, но гадать времени не было, потому что говорящий продолжил:

– Я могу сделать так, что твой муж вообще никогда не проснется.

– Кто ты? – преодолевая себя, выдохнула девушка.

– Я хозяин, – ответила тьма.

– Отпусти нас!

– Нет, – одеяло обвилось вокруг Поли словно амазонский питон. Повинуясь инстинкту, девушка затрепыхалась, вновь пытаясь скинуть дробящий ребра ком. Послышались сдавленные хрипы. Не ее хрипы. Полина прекратила бороться с одеялом и повернула голову, глаза, еще секунду назад не различавшие даже слабого очертания, теперь видели отлично. Словно тьма, потеряв всю плотность, сделалась прозрачной. Влад больше не лежал спокойно, а как-то ломано дергался. Из недр подушки неслось придушенное сипение. Боже, да он же задыхается! Почему-почему он не повернется?! Страх за мужа впился в мозг острым зубом, и Поля услышала новый крик – на это раз, свой собственный.

– Замолчи. – Голос, прежде вкрадчивый, почти мягкий, теперь звучал резко, зло. Полина повиновалась, но немедленно пожалела. Освободившуюся тишину заполнили те же сипящие звуки. Теперь Поля могла различить причину положения Влада – его голову к подушке прижимала длинная когтистая лапа. В груди девушки родился жар, слюна сделалась обильной, а виски сдавило – тело явно готовилось к обмороку.

«Только не отключайся, только не отключайся, – уговаривала она себя. – Ты нужна ему».

– Нужна, конечно, – голос мерзким червем ввинтился в мысли, – ты можешь его спасти.

«Сейчас мне предложат сделку», – отрешенно подумала Поля.

– Признай меня своим хозяином, и я позволю ему жить, – вторя ее догадке, приказал голос.

Полина смотрела, как сотрясаются плечи мужа, как хрипы становятся реже, тише. Слезы милосердно размывали эту жуткую сцену, превращая и Влада, и его ночного мучителя в расплывчатые пятна. Самой девушке не верилось, что согласие спасет мужа или, если быть совсем честной, ее саму. Но смириться с тем, что вот сейчас, в эту секунду его бесповоротно не станет, она не могла. Какой уж тут выбор.

– Ты мой хозяин, – прошептала она темноте.

Влад с трудом разлепил веки. Опять снилась какая-то жуть, но слава богу в этот раз кошмар не запомнился. Шея ныла, во рту ощущался медный привкус – как будто сосал ложку из дешевого металла, язык распух и казался чем-то инородным.

«Как же все это достало», – пришла привычная мысль. Молодой человек поднялся с кровати и посмотрел на Полину. Девушка лежала прямо, чинно сложив руки на груди – хоть свечку ставь. Влад помотал головой, отгоняя неприятный образ.

«Надо ее одеть и отнести в машину», – решил он, отмечая неестественность позы жены, раньше она всегда спала на животе, подтянув под себя ногу.

После разговора с Айратом выход виделся только один: уезжать из Полеховки. Влад не собирался даже проситься на постой в другой дом, как ранее предлагала Полина. Нет, он отправит ее в Москву – подальше, а сам снимет комнату в Лениново и будет приезжать. Да, дорогу к осени уже страшно развезло: теперь, всякий раз проезжая по грунтовке, та цеплялась за колеса земляными челюстями, но это пустяки. Странно, как теперь все бывшие неудобства, препятствия, сделались незначительными, неважными. Почему раньше не послушал? Дом клиента уже на финальной стадии, он будет отрабатывать необходимые восемь часов и все. За месяц-два точно успеет. Сейчас нужно быстро собрать чемоданы, прихватить несколько бытовых вещиц для следующего съемного жилья и валить. Мебель пусть остается здесь. Влад оглянулся и задумался – может вообще оставить все? Все-таки не хочется тащить на новое место вещи, которых касался «жилец». Ладно, решим по ходу дела, что влезет, то влезет.

Молодой человек обернулся к Поле, было так стыдно вспоминать, как он отнекивался от просьб и объяснений жены... Ну, ничего, все можно поправить! По правде говоря, вчера Влад был абсолютно уверен, что не останется ночевать в чертовом доме, собирался уехать в тот же день – точнее в ночь. Но, стоило переступить порог, подкосила такая сонливость, что сделалось ясно – за руль сейчас точно не сесть. Да и в избе все казалось тихим, спокойным, странно уютным. Спал все равно плохо, но любой сон лучше, чем ничего.

Через час все три чемодана уже стояли в ряд. Влад сходил в машину, распахнул двери, чтобы было удобно укладывать Полину. Вернувшись в дом, увидел, что жена проснулась и смотрит на него.

– Мы уезжаем, Полюша. – Молодой человек приблизился к ней, чтобы помочь подняться, и протянул руку. – Вставай, я принес тебе одежду.

– Я никуда не поеду. – Слова упали тяжело, как камни. Влад помешкал немного, может, обижается? В конце концов, он вел себя жестоко.

– Ты прости меня, пожалуйста, – попросил молодой человек, беря ее за руку, – я и сам знаю, что здесь неладно... и, – он осекся.

Ладонь в его пальцах была холодная и какая-то скользкая. Неприятная. Глаза Поли тоже смотрелись непривычно – мерцали словно темные стеклянные бусины. Влад пригляделся: сперва ему казалось, что это зрачки, расширенные от болезни, однако ошибся. Сама радужка жены из янтарной сделалась черной. Полина, между тем, резко сжала его руку и поднялась одним махом. Как-то механически, по-солдатски развернулась и тяжело проследовала в свое старое кресло возле печи, села в него и застыла.

– Поля, – позвал Влад со свойственным ему нежеланием принимать новые правила. – Мы уезжаем, вставай. Или я сам тебя отнесу.

Жена не реагировала. Он приблизился к ней и потянулся, чтобы выполнить свое обещание, но немедленно отпрянул – Поля, нежная, деликатная Поля, укусила его...

В следующие полчаса Владу все же пришлось принять две вещи: Полина была теперь не совсем Полиной, а еще – ее невозможно было вывести из дома. Во-всяком случае, не причиняя ей (и себе) серьезного вреда.

Еще совсем недавно умоляющая покинуть это место, жена отбивалась так яростно, что Влад всерьез задумался, а не убьет ли его она? Полина не только кусалась, но пиналась, дралась, швыряла предметы, не тратя и доли секунды, чтобы разглядеть, понять, чем именно она его ударит. Последней каплей стала кружка, которую Поля, каким-то чудом ухватив со стола, обрушила на голову мужа. Кружка взорвалась осколками, а висок Влада – болью, по щеке побежала кровавая змейка. Ему стоило огромных усилий не разжать руки, чтобы Поля не грохнулась на пол, вместо этого он кое-как свалил жену на кровать. Стоило ей там оказаться, девушка немедленно затихла, вновь растянувшись по струнке, сложила руки на груди и больше не шевелилась. Самым жутким было то, что потемневшие глаза ее так и оставались открытыми. Влад провел рукой по шее, на ладони остались алые пятна, он вытер руки о футболку и направился в ванную. Растерянный мозг снова переключился на понятные инструкции – достать аптечку, обработать рану, а потом, потом...

Пока поливал перекисью порезы и царапины – жидкость мгновенно пенилась, пузырилась, стекая по окровавленному лицу, – в заднем кармане заворочался телефон. Вытащив устройство, Влад почувствовал облегчение: «Лида».

Глава 28

Вспышка. За ней две крупные капли почти одновременно ударились о стекло, тут же расползлись прозрачными кляксами. Айрат глянул наверх, там глухо заворчало – небо готовилось спустить грозовых псов. Сегодня он возвращался из Лениново, ездил на очередную, уже ненужную, встречу с прорабом. Машина шла трудно: постоянные дожди превратили дорогу в кипящий грязевой котел, и колеса то и дело уводило в сторону. Тетушка тут бы обязательно вспомнила какую-нибудь календарную присказку. Как же там было про бездорожье? Айрат задумался на несколько секунд, мысленно перебирая рифмы-бусины как на четках – налип, влип, залип. Ага, вспомнил: «Сам Филипп к печи прилип, так дороги развезло». Филиппом звался какой-то октябрьский день. Может даже и сегодня. Тетка, по деревенской привычке, всегда называла дни человеческими именами: «После Ильи не купайся», «На Марину берегись огня», «На Кирика в поле не ходи» и все такое. Машину тряхнуло, ну конечно – зазеваешься и грунтовка тут же мстительно подставит подножку. Айрат снова вывернул руль. На самом деле, такая езда ему даже нравилась, приходилось максимально сосредотачиваться на управлении и вопросы, похожие на бесконечно кусающих друг друга за хвосты змей, на время утихали. Небо закашляло, на стекле немедленно ожили дворники. Бляп-бляп-бляп. По салону поплыл запах меда. В первый момент Айрат принял аромат за стекольный очиститель, но тут же понял, что ошибся. Нет, этот запах был особенным, и мужчина его узнал. Конечно, узнал. Мысли о Полеховке расступились, освобождая место полустертым воспоминаниям... и он сделал новый медовый вдох.

Цвел июль – его любимая летняя пора. И не только из-за того, что это был «деньрожденьевский» месяц, а еще потому, что скучная городская жизнь «по графику и дневнику» находилась в равной от Айрата удаленности: давно позади и так же далеко впереди. А сам он пребывал в точке идеального равновесия. Сердца лета.

В тот вечер сильно пахла липа, дыша в окна мальчика сладким ветром. Айрат мирно засыпал, выпростав одну ногу из-под покрывала, чтобы было не так жарко. Дрема качала, нежничала: подушка казалась мягкой-мягкой, а тело становилось невесомым, летучим. Тут большой палец ноги – той самой, что торчала снаружи, что-то тронуло. Касание было легким, мушиным. Айрат тряхнул ступней: раз, другой, третий, не помогло. Мальчик сонно уселся в кровати, стараясь уловить жужжание – вот он сейчас встанет и поймает дурацкую муху, а потом засунет ее под купол. Потянувшись за стаканом, которому предстояло стать пленом для насекомого, случайно взглянул на стену. На светлом боку комнаты, куда попадали лучи уличного фонаря, чернело пятно. Точнее пятнышко – тень. Маленькая, она напоминала кошачью, только форма была необычная.

«Прямоходящая», – подумал мальчик. Они как раз проходили эволюцию человека в прошлом году. Позабыв про стакан и муху, Айрат во все глаза следил за стеной, а тень вдруг блям – и стекла прямехонько в темный пол, а затем возникла снова – уже ближе к кровати. Блям – еще ближе. Блям. Пришелец делался все плотнее и плотнее. Мальчик оцепенел, не зная, что делать. Позвать тетю? Но подросток в нем заупрямился. Ну какая тетя, ему двенадцать исполнилось на прошлой неделе. А что тогда? А вдруг оно его укусит? Или...

– Дай, – вдруг прошелестел «прямоходящий» и очутился у самого края постели. На покрывало легла пухлая беспалая лапка, больше похожая на подушечку для иголок, которую они в первом классе мастерили на Трудах.

– Ч-что? – прошептал ребенок, чувствуя, как во рту пересыхает, а волосинки на загривке поднимаются – того и гляди сами вырвутся и убегут. Он видел такое в мультфильме.

– Дай, – повторило существо и липовый аромат словно бы скис, замещенный погребным духом.

Айрат вдохнул этот новый, тревожный запах и отпрянул. Резко подтянул под себя ноги, накрылся, зарываясь в разноцветные складки. Одеяло было домотканным – «кусочничатым», как он с детства звал лоскутную ткань. ТетьДининым. Отчего-то казалось, что пока мальчик находится под ним, оно защитит – не позволит жуткому «прямоходящему» коснуться его. Внутри лоскутного кокона сделалось тепло и влажно – дыхание ребенка вырывалось горячичными толчками. Айрат попытался успокоиться, сейчас его полухрипы не давали понять – услышать, что делает существо из тени.

– Дыши носом, – сказал себе мальчик, вспоминая физрука, который учил их правильно бегать. Прошло еще несколько секунд, а может уже и целая минута – ничего. Айрат даже подумывал выглянуть из своего убежища, ему становилось душно, как вдруг ощутил натяжение: лоскутная ткань выпрямилась и начала медленно отползать. Ребенок отчаянно вцепился в матерчатые концы. «Мамочки, это же оно! Хочет дотянуться до него!» Одеяло неумолимо, сантиметр за сантиметром, выскальзывало из детских пальцев, пока мальчик не осознал, что сидит на кровати абсолютно открытый. Айрат тут же зажмурился, утыкаясь разгоряченным, мокрым от слез лицом в простынь. Воздух остужал голую спину, комната казалась чужой, необъятной.

– Пусть оно исчезнет, пусть пропадет, – умолял, отчаянно желал мальчик – как умеют желать только дети. Однако не вышло, пальца ноги его вновь коснулось мягкое – мушиное.

– Дай, – прошептали над его ухом.

Айрат закричал.

Дальше помнилось отрывками: вспыхнувший свет, твердые ладони тетки на его щеках, знакомый запах трав, исходящий от ее волос. Дина Петровна укачивала племянника словно малыша, а тот даже не сопротивлялся, вбирая в себя ее тепло, ее голос, ее защиту.

– Что случилось? – наконец спросила тетьДина, когда Айрат неловко слез с ее колен. Сел рядом, вытер мокрый подбородок – с него все еще капали слезы.

– Он... меня... – слова давались с трудом, как будто испарялись, прежде, чем успевали принять нужную форму. – Меня хотели утащить.

– Кто же? – Голос тетки звучал спокойнее, чем ожидал мальчик. Обычно, если с ним что-то случалось, тетьДина суетилась, тревожилась. А тут в ее синих глазах застыло странное выражение. Словно то, что в комнате Айрата появилось новое существо, ее совсем не удивляло.

– Прямоходящий, – выпалил мальчик слово, которым назвал пришельца.

– Вот, значит, как, – усмехнулась тетка, а потом поднялась и сделала несколько резких вдохов – принюхалась.

– Что он тебе сказал?

Айрат в удивлении уставился на женщину: откуда она знает, что существо с ним говорило?!

В голове вспыхнул мягкий ночной шепоток – Дай. Мальчик ответил.

– Ясненько, – безмятежно ответила тетьДина, а затем, пряча улыбку, встала с кровати и подошла к изголовью, где находилась подушка. Айрат наблюдал, как она поднимает пухлый белоснежный бок и хмыкает – на простыне лежал пряник.

– Опять кусочничаешь, – констатировала тетка, но без упрека.

Айрат чуть виновато пожал плечами. Ну да, было дело. Родители на день рождения прислали в деревню подарок, а в придачу целый ящик его любимых пряников. ТетьДина переложила лакомства в коробки и попрятала. Выдавала племяннику по одному в день, чтобы тот не портил аппетита магазинными сластями. Мальчик не особо расстроился, просто проследил, откуда тетка брала пряники, и начал таскать украдкой. Увеличил себе «суточную норму», как говорил папа.

– Твой «прямоходящий», – улыбнулась тетьДина. – Не тебя хотел утащить, а пряник. Сладкоежка он. Я специально на коробки с сахаром и конфетами полынь вешаю, чтобы не воровал.

– Пряник? – В недоумении прошептал Айрат.

– Это подпечник, – сказала тетка. – Жилец наш.

Глава 29

Новый раскат грома расколол июльское воспоминание. Медовый дух выдохся. Айрат взглянул на затянутое водяной пленкой стекло и бешено снующие дворники. Постепенно возвращаясь из полузабытья, мужчина задумался, а правильно ли поступил, отказавшись тогда от предложения тетки?

Дина Петровна в ту ночь объяснила племяннику, что способность общаться, а иногда и управлять жильцами, передается в их роду по наследству. ТетьДине она досталась от ее прабабки, той – от отца, а вот Айрату – от матери его сестры, тетки.

– Если примешь от меня силу, – сказала Дина Петровна, – то научишься их видеть в любое время, говорить с ними. Кто-то тебе службу сослужит, кто-то – наоборот, ненавидеть тебя станет, потому как ты сможешь ему возражать.

– А ты их всегда видишь? – спросил мальчик, все еще замирая от пережитого. Неужели тетьДину постоянно окружают жуткие тени, шепотки, гадостный кислый запах?

– Всегда. – Кивнула та.

– А если я не захочу?

– Принуждать не буду, Айратик, – ответила женщина, но лица ее коснулась грусть – мимолетом, на одну секундочку, однако мальчик заметил. Он не любил огорчать тетку. Дина Петровна была для него самым близким, самым чутким человеком, однако заставить себя «принять», как она говорила, силу так и не сумел. Не желал жить как тетка, скованный вечными правилами, обвешанный вечными оберегами. А та настаивать не стала и больше никогда об их родовой силе не заговаривала. Со временем, Айрат объяснил себе тот вечер как и любой взрослый – «живым ребячьим воображением» и влиянием чудаковатой тети. Однако теперь это объяснение разрушилось. Как он недавно объяснял Полине – жильцы всегда находились подле них, и, совсем как в тот летний вечер, один из них решил показаться.

«Что же ему нужно? – думал Айрат. – Уж точно не пряник, как подпечнику».

Мужчина знал еще несколько жильцов – самых распространенных, которым народные поверья давали безликие типовые имена – «домовой», «леший», «полевик».

Однако по тому, как это существо проявлялось, было совершенно невозможно угадать его природу. На первый взгляд, жилец походил на домовика, однако они редко бывают враждебными, особенно по отношению к тем, кто заботится о доме. А Полина заботилась. Может быть, пастень? Вспомнилось одно из страшных верований – о духе, который наваливается на хозяев безлунными ночами. Но ни домовой, ни его темный двойник – пастень, не умеют покидать дом, чтобы показываться кому-то на крыше. А то, что прораб разговаривал (ну, пытался говорить) именно с Полининым жильцом, Айрат не сомневался. Как и когда-то Лида, старшой также сделал вывод, что одной злобной сущности на деревню хватит. В мозгу всплыли теткины наставления про то, что от некоторых жильцов требовалась защита. Он помнил, как тетьДина собирала травы накануне Купальской ночи, причем непременно по старому календарю – то есть на 13 ночей раньше современной даты. Там был и чертополох, и крапива, и полынь – как на сахарных коробках в ее доме от подпечника. Все жильцы не жаловали острые, пахучие растения. Может, и Айрату их набрать? Только вот где – на дворе октябрь.

Дорога закончилась, а дождь – и не собирался, старшой припарковал машину. До дома оставалось пройти несколько метров – пустячок в обычный день, но сегодня он здорово вымокнет, зонта-то с собой нет. Зайдя внутрь, мужчина виновато огляделся – как лучше поступить, чтобы не оставить за собой лужи. Пока соображал, из светелки вышла хозяйка:

– Где ж вы были, вас обыскались? – воскликнула она, словно Айрат опоздал на какое-то собрание.

– Меня? – удивился он, – но кто?

– Да вот архитектор ваш, Владислав Вадимович, и Аврора Карповна с ним, и Андрейка.

– Андрейка?

– Ну внук Карповны... а еще... ох... – Женщина бросила взгляд на вымокшего постояльца, с куртки которого успело натечь прилично воды. Побежала на кухню, вернувшись уже с полотенцем, – Айрат виновато посторонился:

– Извините, пожалуйста, – проговорил он. – Давайте я сам вытру.

Но хозяйка отвергла его помощь и сказала:

– А еще просили передать, чтобы вы к Авроре Карповне зашли, как сможете.

– А почему по телефону не позвонили? – спросил старшой. Женщина пожала плечами и отправилась за ведром, одной тряпкой, похоже, тут было не обойтись.

Шагая к нужному дому, Айрат оглянулся на избу Полины – окна были пусты и черны словно порталы. Фонарный свет почему-то не отражался от их поверхности. Старшому показалось, что в избе сняли все стекла и теперь вместо окон зияют дыры. Тьма внутри была какой-то сосущей, заманивающей – мужчина сделал пару шагов навстречу, но вдруг чертыхнулся, угодив в особенно глубокую колдобину, ледяная вода мгновенно отрезвила.

– Бред какой, – прошептал он сам себе, заставляя отвернуться от окон и идти дальше. Так, вот и нужное крыльцо. Сквозь задернутые занавески из дома струилось приветливое, человеческое тепло – ну хоть тут все было в порядке. Дверь отворилась после первого стука, и через мгновение на Айрата уставилось три пары тревожных глаз.

– Добрый вечер, – проговорил он, чувствуя себя неловко, как классный новичок Первого сентября. Двоих из этой компании он знал – саму Аврору Карповну и Влада – правда сейчас страшно бледного и непривычно взъерошенного. Даже когда старшой пересказал архитектору историю с прорабом и камерой, тот выглядел более собранным. Приглядевшись, Айрат заметил, что на скулах и шее Влада виднеются царапины.

Вторым мужчиной был высокий незнакомец с шапкой русых волос, по-видимому, тот самый «Андрейка». Смотрелся он получше, но и на его гладко выбритом лице расходились кровавые полосы. Чуть поодаль, держа в руках телефон, сидела еще одна гостья – рыжая зеленоглазая девушка, слава богу, совершенно невредимая.

Глава 30

Когда Аврора Карповна открыла дверь, на пороге показался смуглый коренастый визитер в совершенно мокрой одежде. Выглядел он так, словно только что выбрался из лужи, в которую по рассеянности угодил. Выражение лица, смущенное и слегка настороженное, вполне сходилось с этой теорией. Лида мгновенно узнала Айрата, он часто мелькал в роликах Полины, пока та занималась обустройством дома. Мужчина поздоровался и прошел в комнату. Самое время – они, а точнее Влад, пытался дозвониться до него в течение нескольких часов. Телефон помощника прораба, которого тут иногда называли «старшим», продолжал твердить механической скороговоркой о «недоступности абонента».

– Привет! – бросил вошедшему Влад и тут же озвучил Лидины мысли. – Что со связью?

Айрат не ответил, однако вытащил устройство и, проверив экран, показал его мужу Полины – судя по всему, связь имелась.

– Мы звоним вам с полудня и даже гудков нет, – объяснила Аврора Карповна.

– Тут так часто бывает в дождь, – отозвался Айрат, снова убирая мобильный в карман.

От внимания Лиды не укрылось, что старшой даже не подумал спросить, для чего он так срочно понадобился. На его лице читалось, что телефонная связь сейчас не самая большая их проблема. И здесь он был абсолютно, кристаллически прав.

Скрипнул стул, это со своего места поднялся Андрей и, протянув руку, коротко представился. Лида с жалостью отметила, как сильно было расцарапано лицо Фонарева – да уж, сегодня нашему неверующему Фоме досталось. «Фома», между тем, уже указывал на Лиду, представляя и ее.

– Я много слышала о вас, – слабо улыбнулась девушка, прикидывая, как и кто посвятит Айрата в курс дела. Невысказанность нависала над головой старшого подобно лезвию гильотины, и ей совсем не хотелось быть той, кто опустит рычаг.

– Где Полина? – спросил новоприбывший, удостоверившись, что больше в доме никого нет.

Вопрос на секунду застопорил реальность. Лиде это напомнило видеоигру, где перед новым уровнем нужна пара мгновений для загрузки. Она перевела взгляд на Влада, тот это заметил и слегка кивнул. Ясно, похоже, что за рычаг все-таки придется дергать ей. Девушка аккуратно отложила телефон, набрала в грудь воздух и заговорила.

Пересказ получился прямо-таки корявый. Лида слушала себя и автоматически отмечала все ошибки и промахи – сказывалась привычка профессионального спикера. Да и вообще, мало кто из ее знакомых или коллег поверил бы, что всегда последовательная и линейная Суворова может так мучительно заикаться. С другой стороны, а как еще можно говорить о подобных вещах в двадцать первом веке – это же не сценарий паранормального шоу. Еще, если честно, мешал Фонарев, примостившийся рядом и внимавший с раздражающим интересом.

Сложнее всего девушке далось описание последнего визита в избу Авроры Карповны. С одной стороны, хотелось поберечь чувства пожилой женщины, с другой – донести Айрату серьезность дела. Сама Фонарева наотрез отказалась брать слово, и Лида ее понимала. Одно дело, рассказывать о вторичном опыте – Ольгином, Влада, Полины и совсем другое – о только что пережитом, свежем.

Когда Лидия закончила, Айрат выглядел потрясенным. Повернувшись к архитектору, он проговорил:

– То есть Полина сейчас там одна?

– Да, – подтвердил Влад, морщась, как будто слова причиняли физическую боль. – Я хожу туда каждый час, проверяю ее, но с утра ничего не поменялась. Она лежит как Белоснежка – не двигается, не моргает. – Он помотал головой, а затем добавил. – Но хоть дышит.

– А вынести ее никак? – уточнил старшой.

– Нет, – ответил за него Андрей. – Мы пытались.

Это было правдой – пытались, и еще как. После разговора с Владом сегодняшним утром Фонарев точно так же предложил унести Полю из дома. Мужчины отправились внутрь, а Лида осталась ждать во дворе. Сперва тоже собиралась войти, но Андрей удержал ее:

– Можешь побыть здесь? – попросил он. – Если что наберешь скорую.

Девушка поджала губы – ага, конечно, скорую, МЧС и Чипа с Дейлом.

– Пожалуйста?

Лида с сомнением посмотрела в сторону дома. С одной стороны, хотелось настоять на своем, с другой, заходить внутрь и правда было боязно, – как назло припомнились просьбы Ольги не приближаться к избе. Девушка помедлила, а затем, ругая себя за малодушие, согласилась.

Мужчины поднялись по ступенькам и скрылись за дверью. Лидия прислушивалась, телефон с набранным 103 держала наготове – пообещала ведь. Через несколько тягучих секунд раздались придушенные крики, грохот, и совсем уж неожиданные по силе удары. Господи. Кто там кого бьет? Не Влад с Андреем Полю, конечно. Но... Девушка помнила, что подруга уже сопротивлялась, когда муж пытался ее увезти, но не могла представить, чтобы тоненькая, хрупкая Поля могла дать серьезный отпор двум взрослым мужчинам. Когда все трое показались на крыльце, Лида отпрянула. Полина, теперь лишь отдаленно на себя похожая, молча и злобно отбивалась. В момент, когда она выгнулась и щелкнула зубами, стараясь вцепиться в шею Влада словно какая-нибудь вампирша, реальность заново дала сбой. Еще секунду назад напряженная, опасная, Поля вдруг дернулась и начала задыхаться. Подруга извивалась, хватала ртом воздух, синея и хрипя. Андрей и Влад растерянно переглянулись, а вот Лида все поняла.

– Несите ее обратно!! – закричала она. В голове яркими всполохами возникли слова Савельевой – «дом ее не отпустит». Значит, это не была фигура речи.

– Сейчас же!!

Мужчины повиновались. Лидия взбежала на крыльцо, все еще не решаясь войти в избу, и с облегчением и ужасом – от того, что ее догадка оказалась верной, наблюдала, как дыхание Полины восстанавливается. Через минуту из дома вышел Андрей, взял Лиду за руку и потянул со ступенек.

– А Влад? – спросила девушка, следуя за Фонаревым.

– Сейчас выйдет, укладывает ее. Полине лучше пока остаться внутри, для нее. – Он вытер со щеки кровь. – Это выглядит самым безопасным.

Слышать такое было жутко, а еще жутче – вспоминать дикий вид подруги. Она миллион раз смотрела фильмы про одержимость – излюбленный, избитый киносюжет, но никогда в жизни не могла представить, что ей самой придется столкнуться с подобным. Нужно было срочно на что-то переключиться, чтобы самой не чокнуться.

– Ну что, все еще не веришь? – спросила она у Андрея, когда молодые люди остановились. Не сговариваясь, они отошли за пределы калитки, будто дом мог взорваться или вскочить и побежать за ними как ведьмовская избушка. Фонарев посмотрел на Лиду, уловив в ее голосе легчайшие нотки ехидства, и улыбнулся.

– Верю, что мы встряли.

– Не увиливай, – бросила девушка, радуясь, что можно немного спустить напряжение. В конце концов, это честно, она-то себя чувствовало полной дурой в кафе, пока Андрей «сомневался».

– Поздновато для этого, – ответил тот.

Влад уже двигался им навстречу. Лидия с сочувствием наблюдала за ним – вот еще один неверующий, и к чему это привело?

– Нам нужен Айрат, – произнес молодой человек, поравнявшись с Андреем и Лидой, – он похоже эксперт по жильцам или типа того.

И вот теперь «эксперт по жильцам» сидел за кухонным столом Авроры Карповны и явно не оправдывал всеобщих ожиданий.

– Я и сам думал, кем он может быть, – говорил старшой, почему-то сердясь на себя, – но явно враждебный. И, судя по тому, что говорила Ольга – подселенный.

От этой фразы на лицах присутствующих понимания не прибавилось.

– Что-то вроде беса, – объяснил Айрат. – Таких призывают служить в обмен на что-то. Если я прав, ведьма, которая дала Георгию Савельеву камень и инструкции, заплатила жильцу его головой. Вот тот и забрал свое.

– Его подселили в фигурку домового? – уточнила Аврора Карповна.

– Я не знаю. – Пожал плечами старшой. – Получается так. Может, отсюда и схожесть – жилец лишь играет роль домового, получая власть над хозяином дома.

– Почему тогда над Полей, а не надо мной? – спросил Влад.

– Потому что не ты постоянно находился в избе, не ты хозяйничал.

Глава 31

Влад старательно слушал объяснения старшого, а память уже выуживала из своего мешка новое воспоминание. Мальчиком Владюша любил киносказку о Варваре-красе и Чудо-Юде. Единственным неприятным моментом, который малыш всегда пропускал, была сцена, когда когтистый палец морского царя грозил из воды. Сейчас при словах о плате и жильце, на ум упорно приходили хриплые слова водяного «Должок». Неужели этот чокнутый идиот Савельев заложил нечисти не только свою душонку, но и душу Полины?

Поведение жены, которая в одну секунду превращалась из безучастной сомнамбулы в скандинавского берсерка, пусть и не удивляло (наудивлялся уже), но все так же пугало. И дело было даже не в том, что Полина, никогда даже в шутку не толкавшая мужа, сегодня попыталась вгрызться ему в горло, а в том, что Влад не знал, как вернуть прежнюю Полю. Сила, с которой жена отбивалась, когда он и рослый Фонарев вытаскивали ее из избы, совершенно явно не была человеческой.

– Я благодарен всем за помощь, – произнес архитектор, стараясь, чтобы голос не выдавал отчаяния. – Но, если честно, мне неважно, откуда это существо там появилось. Как от него избавиться?

– Я не так много знаю о подобных обрядах, – покачал головой Айрат, – это ведь настоящее черное колдовство. Думаю, нам тоже следует найти ведьму.

Влад подавил вздох – легко сказать.

Однако искать все-таки пришлось.

Если бы одна из соседок подглядела в окошко Авроры Карповны, зрелище ее озадачило бы – слишком уж походило на коллективный экзамен. Четверо человек с напряженными лицами щелкали пальцами по экранам смартфонов, а пятая – сама хозяйка – по широкоформатному планшету. Изредка кто-нибудь окликал остальных, чтобы продемонстрировать очередного претендента. Однако процесс оказался проблемным. Среди всех ясновидящих, знахарок, потомственных ведьм и магов, с которыми удалось связаться в тот день, не нашлось никого, кто бы смог объяснить странный ритуал. Предложения о чистке, снятии порчи, выкатывании яйцом (чтоб бы это ни значило) только раздражали.

– Может, обратиться к батюшке? – наконец спросила Аврора Карповна. Айрат заглянул ей за плечо – на экране отображалась церковная статья об освящении домов и квартир:

– Не возьмутся, – покачал он головой. – Сейчас с этим строго, порчи и отшептывания официально не признают.

Еще не давало покоя время. Влад не преувеличил, когда говорил, что ходит проверять Полю, он так и продолжал делать, всякий раз выставляя таймер. Однако с каждым его визитом, чудилось, что дыхание Полины становится слабее, мельче. В крайний свой приход (он упорно отказывался называть его последним) Влад собрал все пледы и одеяла, чтобы укрыть жену. Изба совершенно заледенела и источала смрадный холод, как подтекающий погреб или сырой склеп. Свет внутри больше не зажигался, а фонарик, которым Влад подсвечивал себе путь, спустя пару минут нахождения в чертовом доме замерцал и погас.

– Он очень смелый, – грустно сказала Лида, когда одинокая фигура скрылась за дверью дома номер пять. Андрей, который вместе с ней провожал Влада до калитки, кивнул.

По возвращении все трое застали Айрата и Аврору Карповну бодрыми, оживленными – неожиданность для шести утра. Завидев пришедших, старшой и пожилая женщина замахали руками, подзывая поближе.

– Что такое? – Влад подскочил первым.

– Мы кажется нашли того, кто нам поможет. Он знает про ритуал, – ответила Аврора Карповна шепотом, как будто боялась перебить собеседника на другой стороне. Айрат в это время продолжал молча печатать.

Пользователь «Ворон» с аватаром в виде черного круга с зеленой лентой часто мелькал на тематических форумах, оставляя подробные комментарии о различных ритуалах и ведьмовских церемониях. Стараясь найти помощь, старшой строчил посты с описанием рассказанного Ольгой обряда и просьбой расшифровать его. И вот, полчаса назад тот самый Ворон наконец отозвался. Айрат тут же создал приватное окошко для беседы и спросил в сетевой рубленой манере:

– Знаете, что за ритуал?

– Да. Это обряд зарока на человеческую голову. Жертву. С помощью такого прячут клады или получают силу.

– А сколько жертв?

– Зависит от вещи, к которой привязали сущность. И от самого беса, для которого предназначено подношение.

Влад взял телефон и начал «отбивать» подробности. Пальцы его слегка подрагивали. Лиде захотелось возразить, в конце концов, Айрат знал больше о подобных вещах и умел «говорить» на языке этих колдунов, ему и следовало общаться. Девушка уже открыла рот, но почувствовала, как ее руку сжали. Обернулась. Стоящий за ней Андрей, то ли поняв, то ли угадав намерения Лиды, отрицательно покачал головой.

– Это его дело, – беззвучно, одними губами произнес он. Девушка кивнула. Наверное, Фонарев прав, все-таки, речь не только о ее подруге, но и о жене Влада.

Консультация «Ворона» многое прояснила, однако и поставила сложную задачу. По словам «знающего», так он назвался, после того, как человек впал в состояние «подношения» – у него оставалось три дня до передачи души.

– Три дня до смерти? – уточнил Влад.

– Необязательно. Человек может оставаться в полном сознании, но быть уже собственностью беса. При желании тот может приказать своей жертве совершать новые злодейства, отказать она не способна.

По предположениям Ворона, разорвать связь с жильцом все-таки было можно, так как Полина не была обещанной, а просто приняла это звание по наследству, как новая хозяйка дома. Для того, чтобы она снова могла дышать вне избы, нужен был новый зарок.

– Достаточно пообещать бесу кого-нибудь вместо нее.

Когда эти слова отобразились на экране, реакция последовала незамедлительно.

– Нет! – крикнула Лида.

– Ужас какой, – заохала Аврора Карповна.

– Так не пойдет, – проговорил Айрат, хватая Влада за плечо.

Тот не обратил внимания ни на одного из них, молча сбросил руку старшого, и отпечатал:

– Как это сделать?

Экран затих. Несмотря на то, что Ворон все еще был в сети, новое сообщение не появлялось. Прошло еще несколько вязких минут, послышался писк таймера – час истек и нужно было идти проведать Полину.

– Пожалуйста, ответьте, если он еще напишет, – ровным сухим голосом проговорил Влад. – Мне надо к жене.

Слова эти будто встряхнули смартфон, и тот снова ожил – Ворон печатал ответ. Влад замер, поочередно глядя то на таймер, то на экран.

– Я схожу, – произнес Андрей. – А ты оставайся, поговори. Может, у этого знающего будут более радужные варианты.

Владу в такое не верилось, но он благодарно кивнул Фонареву. Лида вышла из дома вслед за Андреем.

Шагали молча, то и дело оскальзываясь – ночной дождь обильно полил деревенский грунт. Когда миновали калитку, девушка не остановилась, а продолжала следовать за спутником.

– Лида, постой.

– Не надо мне лидать, – огрызнулась она. – Ты даже не знаком с Полей, как ты ее будешь проверять? А вдруг она очнется и испугается, что какой-то мужик к ней лезет?

По лицу Андрея было заметно, как ему не понравились эти слова: то ли идея, что его можно испугаться была неприятна, то ли само присутствие Лиды в опасном доме.

– Я все равно туда попаду, так что можешь даже не пытаться, – предупредила девушка, уловив, что он оценивающе смотрит на нее.

Андрей помедлил пару секунд, а затем сдался – кивнул. Правда первой в дом зайти все равно не дал, ловко оттеснив плечом.

Внутри было мерзко, гадостно. Сладковато-гнилостный запах проник в ноздри, горло мгновенно отреагировало позывом. Лидия зажала рукой рот, стараясь не дышать глубоко. Фонарев покосился на нее и проговорил:

– Вчера утром так не было. Закрой лицо свитером.

Девушка послушалась. Двигались впотьмах – как и рассказывал Влад, оба: и телефонный, и карманные фонари погасли один за другим, испустив несколько судорожных мерцаний.

Потеряв источник света, Лида, которая ни разу не была в избе, предпочла просто следовать за Андреем.

«Самый темный час перед рассветом», – пришло на ум. Она знала, что фактически утро уже наступило, даже слышала крики петухов, но в избе все казалось иначе. Тишина была какой-то глухонемой, а тьма – наоборот глазастой... и знающей. Лида чувствовала себя словно человек, оказавшийся перед зеркалом-шпионом. Сама девушка не могла увидеть ничего, однако тот, другой, прячущейся в зеркальном омуте, разглядывал ее, изучал.

Так и подмывало взять Андрея за руку, просто чтобы получить осязаемое доказательство, что она здесь не одна с этим следящим за нею существом. Однако порыв пришлось сдержать – хватит и одной девицы в беде.

Дверь в спальню, где должна была лежать Поля, оказалась закрытой. Лида не думала, что затворил ее Влад, – никому в здравом уме не пришло бы в голову оставлять Полину за еще одной преградой. Это как запирать дверь в доме, где в любой момент может вспыхнуть пожар. Войдя в спальню, так же утопающую в темноте, оба остановились. Судя по возне, Андрей снова безуспешно пытался включить фонарик.

– Подожди, – проговорил он шепотом, – у меня была зажигалка.

«Курит? – промелькнула неуместная мысль, которую Лидия тут же шугнула. – Да какая разница, нашла время включать ЗОЖницу!».

Послышались щелчки кресала, но долгожданного света не последовало, вместо них – порция приглушенных ругательств. Похоже, и непробиваемому Фонареву тут не по себе. Осознание это повлекло за собой неожиданное чувство единения с мужчиной рядом – Андрей разделял Лидин страх. Разделял, но оставался. Девушка все же нащупала его руку и прошептала:

– Нужно просто проверить, дышит ли она.

– Хорошо.

Вслепую отыскали кровать, поверх которой были навалены пледы и одеяла. Поля нашлась под ватно-шерстяной грудой. Лида приложила руку к ее щеке, и показалось, что она трогает манекен-тренажер – на таких в автошколе их учили оказывать первую помощь. Кожа подруги не была ни теплой, ни холодной – как тот самый муляж, она только имитировала человеческую, притворялась. Отвлек голос Фонарева:

– Дышит?

– Сейчас, – отозвалась Лидия и попыталась найти пульс на шее. Несколько страшных секунд пальцы не ощущали ничего, Лида упрямо надавила и поймала его – мимолетное, слабое трепыхание. Слава богу!

– Да.

– Отлично, тогда пойдем, – девушку кольнул стыд, Андрей опять угадал ее чувства, уйти действительно очень хотелось. А лучше – уехать.

– Пять минут, – отозвалась она, заставляя себя побыть возле подруги еще немного. При виде ее потрескавшихся губ в голову пришло, что Поля возможно не пила целые сутки. Придется идти на кухню за водой. Стоило об этом подумать, Полина, до этого лежащая без всякого движения, резко выпростала руку из-под своих одеял и вцепилась в запястье Лиды. В тот же момент фонарь в кармане Андрея вспыхнул и теперь освещал все слепящим лучом – Лидию, застывшую возле постели, и Полину с широко открытыми черными глазами.

– Пошла вон со своей водой, – прошипела Поля совершенно чужим, низким голосом. – Забирай этого кобеля и убирайся.

Ногти ее вдавливались в кожу, медленно впиваясь глубже и глубже. Андрей рванулся к кровати и потянул спутницу на себя, но Полина не отпускала. Лида вскрикнула – оттаскивающий ее назад Фонарев и крепко державшая руку Поля походили на детей, не поделивших в песочнице игрушку.

– Смотри, какой у тебя спаситель, – насмешливым голосом проговорило существо в теле Полины, – не то что этот тупица Влад, которому хоть бороду отрежь, хоть палец, все равно будет винить во всем жену.

Оно хрипло захихикало, забулькало. Запястье Лиды полоснуло чем-то острым, девушка оторвала взгляд от скалящегося лица подруги и посмотрела вниз – Поля все еще держала ее, но рядом с хрупкими пальцами возникла другая рука – темная, узловатая, кончики которой заканчивались дугообразными когтями. По запястью Лиды заструилась кровь. Андрей перестал тянуть на себя и бросился разгибать хватку Полины.

– Если охота жить, не возвращайтесь, – захихикало существо, а затем гаркнуло с оглушительной ненавистью. – Они мои!!!

Сейчас же свет фонаря погас, и Лида ощутила свободу, ее наконец отпустили – и Поля, и тот – другой. Фонарев, не тратя времени, ухватил девушку за талию и поволок прочь.

Глава 32

Оказавшись за пределами крыльца, Андрей поставил Лиду на дорожку. Деревенскую тьму сменяла рассветная серость. Первое, что почувствовала девушка, была свежесть осеннего воздуха, особенно ощутимая после ледяной затхлости избы. Лидия обернулась на окна дома – запертая внутри чернота не рассеивалась, а наступала, дышала в тонкие стекла.

– Дай посмотреть, – Фонарев разглядывал ее запястье: четыре рваных отверстия сверху и одно снизу – ровно по количеству когтей. Андрей взглянул в лицо девушке:

– Болит?

– Нет, – соврала она. – Наверное, еще шок не отпустил.

– Идти можешь?

– Могу и могла, не ногу же мне расцарапали, – затараторила Лида, цепляясь за шанс сменить тему. – Я вообще...

– Хорошо, – отрезал он, не дослушав. – Надо рассказать остальным.

От этих слов в желудке похолодело, будто Лида проглотила кусок льда. Переключиться ей не позволили. Девушка перевела взгляд на свое окровавленное запястье.

– Ты видел его?

Фонарев отрицательно покачал головой.

– Четко только Полину, что держала твою руку.

– Там был еще один.

– Я знаю, – ответил Андрей, – человеческие пальцы таких следов не оставляют.

Когда шли обратно – торопливо, как парочка спешащих на поезд пассажиров, Фонарев произнес:

– Похоже, это существо в курсе наших планов.

– Почему?

– Оно же сказало: «они мои».

Дверь открыл Влад, приложив палец к губам. Андрей заглянул за его плечо и кивнул – в кресле спала Аврора Карповна, а чуть поодаль, по-студенчески подложив руки под голову, – старшой. Сам архитектор тоже выглядел измученным, к бледности добавились темные полукружья, скулы заострились.

– Как она? – быстро прошептал он.

Лида и Андрей переглянулись.

– Жива, – ответила Лида, чуть запнувшись.

– Спасибо, – благодарно отозвался Влад, но осекся, заметив окровавленный рукав девушки.

– Что случилось?

Лида коротко пересказала их визит в дом номер пять.

При упоминании о словах существа, что Влад во всем винил жену, рот архитектора сжался, губы побелели. Он зашагал по комнате, выписывая рваные зигзаги, словно постоянно натыкался на невидимые преграды.

– Ты не виноват, – сочувственно произнесла Лида, Фонарев в это время перебинтовывал ее руку. – Ты ничего не сделал.

– Это точно, – с горьким смешком отозвался он, но тут же виновато понизил голос, оглянувшись на спящих. – Ничего.

– Что тебе сказал этот Ворон?

Инструкции «знающего» были одновременно просты и трудноисполнимы, первое – в теории, а вот второе – на практике. Как они и догадывались, покойный Георгий Савельев, сам того не зная, принес себя в жертву. Зарок «клался» следующим образом: в назначенное ведьмой время зарекающий создавал обиталище для «хозяина», затем призывал его кровью и отдавал собственную «голову». Колдовка, судя по всему, наобещала Савельеву богатств и удачи, а чтобы тот поверил, выставила баснословную сумму за ритуал. Камень в кулачке фигурки, которую оживил Георгий, а потом нашла Полина, был вынут из фундамента ведьминского дома, чтобы бес знал, кому именно обязан новыми душами.

Через пару часов проснулись Айрат и Аврора Карповна.

– Может быть, найти эту ведьму? – предложила она, выставляя на стол крепкий кофе. Остальные в ответ покачали головами – времени на поиски не оставалось.

Для нового ритуала требовались ветки осины – проклятого, иудиного дерева, – из которых следовало выложить такой же круг. Четверговая соль и богоявленская вода – для защиты, а еще острое железо: нож или серп. С последним проблем не было, но вот где брать остальное?

– У вас вообще растут осины? – спросила Лида.

– Должны, – отозвалась Аврора Карповна. – Я попрошу соседку, она грибница, точно знает, откуда ее подосиновики берутся.

– Я поеду в церковь, – вызвался Айрат, – тут есть несколько в округе, может быть, у кого-то осталась такая вода.

– Это которая святая, да? – уточнила Лида.

– Не совсем. Это вода с Крещения. То есть январская, достать будет трудно, девять месяцев прошло все-таки.

– А четверговая соль?

Этот ингредиент вообще пришлось искать в интернете, ни у кого из деревенских такого не было, Аврора Карповна обзвонила – поспрашивала. Да, сомнительно, да, опасно, но какой еще выход?

– Осталось понять, когда именно Савельев заложил свою голову, – задумчиво произнес Андрей.

Как объяснил Ворон, успех нового обряда зависел от даты предыдущего: чем сильнее час зарока, тем проще будет предложить новую жертву без прямого совпадения луны.

– Лид, может снова съездим к Ольге? – предложил Фонарев.

– Давай я наберу ей сперва, если она вообще захочет со мной разговаривать, – возразила девушка, отчаянно надеясь, что Ольга запомнила, в какое время ее муж выкладывал жертвенный осиновый круг.

Несмотря на опасения, портниха взяла трубку после второго гудка:

– Как ваша подруга? – спросила она, коротко поздоровавшись.

– Пока жива, – ответила Лидия, сжимаясь от собственного «пока». – Мне нужна ваша помощь.

– Я не приближаюсь к Полеховке, – предупредила Ольга.

– И правильно делаете. Нужно другое.

– Что же?

– Я хочу, чтобы вы вспомнили, в какой день и время ваш муж выкладывал круг.

Портниха помолчала, Лида терпеливо ждала, машинально теребя золотую сережку в ухе. Наконец голос в трубке отозвался:

– Это было прямо перед девятым мая. Я хорошо помню, потому что мы всегда смотрели салют, но в тот год об этом и речи не шло.

Лида выдохнула:

– Спасибо вам, это очень помогло.

– А что вы собираетесь делать?

– Я потом вам все объясню, обещаю, – извиняющимся тоном проговорила девушка и нажала на отбой. Затем обернулась к Айрату:

– Нужно написать Ворону эту дату и спросить, что дальше? – старшой согласно кивнул и снова взялся за телефон. Спустя пару минут знающий уже отпечатывал новые инструкции.

– А вы уверены, что нас не обманывают, – с сомнением протянул Андрей, – С чего бы ему писать целую простыню бесплатно? Ведь про деньги он даже не заикнулся.

– А тебе больше нравится, как случилось у Савельева?! – взорвалась Лида. – Когда и душу, и деньги забирают?

– Нет, но ты же понимаешь, что мы сейчас доверяемся первому встречному из интернета? – не унимался Фонарев. – Может, он сумасшедший.

– Ну подкинь нам идей получше, раз такой умный, – фыркнула девушка.

– Она права, – поддержал ее Айрат, не отрываясь от телефона, – у нас нет времени. Даже если ты не веришь в срок, который выставил Ворон, ты сам видел, что Поле становится хуже.

Андрей посмотрел на забинтованное запястье Лиды и промолчал.

В сообщении, которое Фонарев назвал «простыней», содержались следующие сведения:

– Тут он прав, – вставил Айрат, – я сам то же самое нагуглил.

Лида отошла от Айрата и тяжело опустилась в пустующее кресло Авроры Карповны.

– Значит мы просто отдаем Влада взамен Поли этому существу? И всем нормально?

– Это его выбор, – сказал Андрей и огляделся. – А где он?

Пока они препирались и читали сообщения Ворона, Влад выскользнул из дома.

– Пошел проверять Полину, – охнула Лида. – Один!

Девушка бросилась к двери, кое-как натягивая кроссовки.

– Оно сейчас ему ничего не сделает, – стараясь успокоить ее, крикнул Фонарев, выходя следом. И оказался прав. Навстречу им действительно двигался архитектор – да, мрачный, да, уставший, но невредимый.

– Почему ты ушел и нам не сказал?! – накинулась на него Лида. – Ты совсем, что ли?!

– Цел? – одновременно с ней спросил Андрей.

– Все хорошо, Лидуша, – Влад слабо улыбнулся. – Поля все еще дышит, но внутри дома просто кошмар, как будто на северном полюсе побывал. Я не думаю, что человеческое тело способно выдерживать такие температуры. Нам нужно провести ритуал.

Вернувшись домой, Влад принялся читать переписку со знающим. Вскоре пришла и Аврора Карповна, заявив, что в соседнем лесу растет несколько осин.

– Андрюша, мы с тобой наберем охапку ветвей, – сказала она, – прихвати топорик.

До полуночи оставалось тринадцать часов. Айрат и Влад собрались объезжать близлежащие церкви, Лида вызвалась ехать с ними.

– Мне нужно в пункт выдачи. Я заказала срочную доставку четверговой соли, – объяснила она, отметив про себя, что никогда в жизни не думала, что всерьез произнесет подобную фразу. Покупать соль на Авито для борьбы с бесом было таким же безумством, как заказывать метлу Нимбус-2000, чтобы спрыгнуть на ней с обрыва.

Судя по виду Андрея, он был точно такого же мнения – девушка свирепо прищурилась:

– Да? Какие-то комментарии?

Фонарев пожал плечами и ушел за топориком.

Решили взять машину Влада. Неизвестно, по каким дорогам им сегодня придется колесить, выпрашивая воду, а у него как никак внедорожник.

– Я поведу, – сказал старшой, протягивая руку за ключами. – Я хоть немного сегодня поспал.

Архитектор кивнул и передал тому брелок.

Лида забралась на заднее сиденье и нажала на трекер, чтобы посмотреть статус заказа. Хоть бы успели сегодня все собрать.

В самой Полеховке церкви не имелось, точнее когда-то она была, но на ее месте теперь возвышался окаменевший остов – с дырявой крышей, выбитыми глазницами окон и десятком запущенных могил церковного кладбища. Поэтому сперва решили попробовать соседнюю деревеньку, а потом податься в Лениново.

– Сейчас русская культура возрождается, – бодро заметила Лида, надеясь поддержать дух их маленького отряда. Сама она тоже никакой уверенности не чувствовала, отсутствие Андрея лишало уже привычной опоры, но девушка упрямо развивала свою мысль:

– Ведь и Масленицу отмечают, и Спасы всякие, а Крещение так вообще.

Мужчины пробормотали в ответ что-то умеренно-согласное, но вовлекаться в разговор не стали. Айрат сразу же переключился на борьбу с капризной грунтовкой, а Влад (слава богу) задремал. Перед отъездом он снова разрывался между необходимостью добыть ингредиенты для ритуала и тревожным желанием проверять Полину.

– Я буду ходить к ней, – пообещал ему Фонарев. – Да и сейчас день, все намного проще, не переживай.

Саму же Лиду терзал другой вопрос – тот, что она пока не решалась спросить вслух: как и где им искать фигурку, чтобы поставить ту в магический круг.

Глава 33

О вместилище демона волновалась не только Лидия. Айрат, усевшись за руль, тоже погрузился в невеселые размышления. Конечно, было огромной удачей, что им все-таки удалось найти этого знающего. Советы Ворона несомненно указывали на то, что человек обладает редким специалитетом в своем потустороннем деле. Однако несмотря на его помощь, здесь все еще имелось слишком много неизвестных. Да и события разворачивались чересчур быстро и чересчур страшно. Старшой вспомнил тетьДину – всегда думал о ней, когда жизнь подкидывала сложную ситуацию. А сейчас так вообще – ее присутствие (и сила) могли бы их выручить. Но тетка умерла десять лет назад, и отсутствие ее в жизни Айрата так ничем и не заполнилось. Время отнюдь не лечило, как гласила известная (и такая лживая) поговорка, а просто научило жить с душевной раной, как учатся жить с отсутствующей конечностью.

Старшой покосился на затихшего Влада. Справится ли он, если потеряет Полину? Сон не разгладил ни зазубрину-морщину на его лбу, ни расслабил сжатые в кулачные узлы ладони, словно архитектор и во сне с кем-то боролся. Когда Влад с Полиной только переехали в Полеховку, казалось, что между супругами не было особой теплоты. Первое время Поля вообще предпочитала проводить время с ним, Айратом, или с Авророй Карповной. Архитектор же держался отчужденно, полностью погрузившись в работу. Теперь, видя это горячечное отчаяние, старшой дивился: от спокойного и даже немного холодного Влада трудно было ожидать подобных чувств. Но они были, и от этого его становилось еще более жалко.

Айрат был единственным, кто не столкнулся с жильцом в его агрессивном проявлении, и потому было сложно представлять нежную, изящную Полю такой, как ее описывали товарищи. Эта девушка нравилась старшому, как нравятся красивые и добрые люди – те, от присутствия которых становится просто хорошо, на обладание которыми не претендуешь, а только радуешься, что они есть. В Полине жило то женское, материнское тепло, способное обогреть всех и каждого. И думать о том, что ее может забрать злобное существо, было невыносимо. Айрат усилием воли вернул себя в настоящее – нужно сделать все, чтобы найти запрошенные ингредиенты, а потом требовалось добыть и фигурку, иначе все старания насмарку. По-хорошему, стоило попросить Фонарева, чтобы поискал проклятую вещь. Однако посылать непричастного Андрея одного в избу, где обитал разъяренный жилец, тоже казалось нечестным. Черт, как же непросто даются эти моральные дилеммы: подставить одного, чтобы позволить другому пожертвовать собой ради третьей. Бред. И он находится в центре этого сумасшествия – как песчинка в штормовом оке.

Церковь в соседней деревушке не разочаровала – высилась горделиво и важно, сверкая сине-белой колокольней. Становилось ясно, что приходские – люди обстоятельные, верующие и далеко не жадные. Жертвуют на храмовые нужды. Территория была обнесена свежевыправленным заборчиком, могилки былых настоятелей и приближенных духовных лиц ухожены и умыты. Такое положение вещей обнадеживало, и вся полеховская группа бодро выбралась из внедорожника. Айрат заметил, как Лида украдкой вытащила из кармана куртки зеленый платок и нацепила на рыжие кудри – подготовилась.

Внутри церкви кутала ладанная марь, солнечные лучи воровато протискивались сквозь небольшие окошки, резво прыгая на насиженные золотые оклады. Как видно, служба недавно закончилась, в храме оставались еще несколько завсегдатаев, помогавших прибраться. Старшой поискал глазами настоятеля, и тот обнаружился возле алтаря. Молодой, с ухоженной бородой модника и джинсами под рясой. Айрат все еще прикидывал, как следует обратиться к новой крови духовенства (до этого он встречал только пожилых батюшек, да и в церкви не заходил давно), но Лидия опередила. Старшого восхищала эта бойкость, девушка была совершенно непохожа на чувствительную Полю, зато действовала уверенно и практично.

– Здравствуйте, батюшка, – нежно проворковала та, слегка склоняя голову. А потом проделала непонятное: сложила руки в чашу и протянула их священнику:

– Благословите?

Жест этот не показался странным для настоятеля, наоборот, он одобрительно кивнул и перекрестил девушку висевшим на шее массивным распятием. Влад и Айрат переглянулись, беззвучно обменявшись удивлениями. Вот это Лида.

– Батюшка, я к вам за помощью, – как ни в чем не бывало, продолжила она. – Моя сестра болеет и очень нужна крещенская вода.

– Вам подойдет святая вода, – ответил священник, – ее можно купить у нас в лавке. Поставьте свечки святому Пантелеймону и закажите сорокоуст. Как ее зовут?

– Анна, – без запинки ответила Лидия.

– Сорокоуст за здравие рабы Божией Анны, и сами молитесь тоже. Посещаете храм?

– Да, – соврала девушка, – но не этот, а что поближе к дому. Сюда приехали, потому что знали, что тут такой хороший батюшка, нам вас хвалили.

Молодой священник не удивился и этому, а только с достоинством склонил голову и вопросительно посмотрел на спутников Лиды. Они тоже кивнули, переминаясь с ноги на ногу.

– Но именно богоявленская, батюшка, – вернула его внимание девушка, – неужели негде взять?

Тот нахмурился – излом бровей мгновенно спугнул былое благодушие:

– Нет никакой разницы для верующего, – чеканя слова, произнес он, – я надеюсь, вы просите действительно для выздоровления, а не для чего-то еще.

– Но нам сказали, что... – не сдавалась Лидия.

– А я вам говорю, – перебил ее настоятель, – что если кто-то требует для лечения именно богоявленскую воду в октябре, то не от церкви он.

Лида прикусила язык. Священник, заметив, что та перестала спорить, смягчился и вернул на молодое лицо улыбку.

– Молитесь, заказывайте сорокоусты за здравие, и Господь не отворотится, поможет.

Сказав это, он развернулся и направился вглубь храма, похожий на степенный корабль, рассекающий дымные солнечные лучи.

Выйдя из церкви, Лида раздраженно сорвала платок.

– Откуда ты знаешь, как надо складывать руки? Ты в церковь ходишь? – спросил ее Айрат.

– Да в интернете посмотрела, – рассеяно отмахнулась она. – Что будем делать? Поищем другую церковь?

– Давай, – сказал Влад, – вот тут еще одна была недалеко.

Архитектор открыл карту на телефоне и вбил в поисковик слово «храм». Пока они вполголоса совещались, выбирая направление, Лиду кто-то окликнул.

У входа стояла аккуратная сдобная старушка в белом платочке.

– Богоявленскую воду ищешь, дочка?

Лида кивнула, а бабуля торопливо замахала сухонькой ручкой.

– Поди-поди сюда, у меня такая есть.

За водой пришлось ехать. Марина Павловна, по ее же словам жила «недалеко, в пяти минуточках», которые обернулись получасом. Айрат уже начал подозревать дружелюбную прихожанку в каком-то подвохе – может, бабке нужно было бесплатное такси, когда та наконец указала на белый бревенчатый домик.

– Еще мой отец строил, – заявила старушка, без чьей-либо помощи открывая дверцу автомобиля и соскакивая на землю. «Отцовское» строение держалось крепко, распростав охряные юбки сада. Бабулька легко толкнула калитку и позвала гостей внутрь. Домик был явно новее, чем полеховские, и менее «русский» – ни наличников, ни конька, ни резного крылечка, но добротный, жилой. Когда вошли в сени, в ноги бросилась трехцветная кошка:

– Тьфу, Машка! – прикрикнула хозяйка, слегка отпихнув животное, но Машка не отступила – наоборот выгнула спину мохнатой радугой и зашипела. Марина Павловна обернулась и цепко окинула взглядом всю компанию.

– Вот ты, – она кивнула на Влада, – снаружи подожди.

Влад нахмурился, но спорить не стал. Вышел, бросив многозначительный взгляд на Лиду с Айратом – «мол, поторапливайтесь, и так много времени потратили».

– А почему вы его... эмм... попросили выйти? – на самом деле Лидия хотела сказать «выгнали», но спохватилась, чтобы вопрос не звучал обвинением.

– Сама знаешь, – ответила Марина Павловна, – тень на нем. Поэтому вам и нужна богоявленская вода-то.

– А вы знающая? – вступил в разговор Айрат.

– Нет, – отрезала бабка, – не знающая, а деревенская я. Ни с чем дурным не вожусь, в церкву хожу, причащаюсь, но и что мне наказывали, не забываю.

«Двоеверка», – подумала Лида. Пару лет назад девушке попалась одна статья про то, как на Руси веками умудрялись верить одновременно в христианского Бога и домовых. Вот и наглядный пример.

Марина Павловна тем временем отодвинула шерстяной половичок и откинула крышку подпола.

– Может вам помочь, – спохватился Айрат, но бабулька мотнула головой.

– Я все сама привыкла.

Кряхтя и мелко перебирая ногами спустилась вниз, послышался щелчок, и из подпола выплеснулась бледноватая лужица света. Через пару минут Марина Павловна уже карабкалась назад, одной рукой придерживая ступени лесенки, а другой прижимая к груди запотевшую бутыль.

– Вот, крещенская с прошлого года, отолью вам литр.

– Спасибо большое, – благодарно начала Лида.

– Не задаром, – предупредила бабулька, не выпуская из объятий бутыль.

– Конечно-конечно.

Деньги старушка потребовала только Лидины и Айрата. Собранной у обоих наличности не хватило до назначенной цены и старшой уже собирался выйти, чтобы попросить Влада добавить, но Марина Павловна его остановила:

– Не уж, от него не возьму. И вы не берите. Хватит и ваших.

Лида и Айрат, уже не спрашивая причин, согласились.

Расплатившись, Лидия решила снова попытать счастья и спросила:

– А четверговой соли у вас нет?

– И соль нужна? – прищурилась бабка.

– Нужна, – подтвердила Лида – Очень.

Хозяйка пожевала губами, а потом подошла к серванту, в котором за прозрачными, свежевымытыми стеклами громоздились чашки из разных сервизов, черно-белые фотографии, шкатулочки, фигурки и прочее старушечье богатство. Марина Павловна выдвинула нижний ящичек и достала небольшой мешочек, затем вынула из другого ящичка выглаженный носовой платок и аккуратно пересыпала черный порошок на ткань. Сложив платок в узелок, передала девушке.

Лида благодарно кивнула. Да, им явно не хватит этого количества, чтобы опоясать всю избу, но эта молчаливая готовность помочь ее тронула.

– Спасибо, – еще раз произнесла она на прощание.

– Помогай Господь, – кивнула хозяйка, и Лида снова подивилась странному сплетению христианства и суеверий. Интересно, что бы сказал модный настоятель церкви, если бы узнал, что его прихожанки торгуют крещенской водой?

– Теперь в Лениново, – сказала девушка, глядя на трекер. – Пишут, что курьер уже в пути.

– Хорошо. – Айрат завел двигатель. Ни один не произнес этого вслух, но про себя каждый понадеялся, что авитовская четверговая соль окажется настоящей.

Глава 34

Аврора Карповна наблюдала, как внук рубит осиновые ветки. Удар, удар, треск. Топорик какой-то новомодный, как и все у него. Этот, вроде, для туристических походов – с яркой оранжевой рукояткой. Подняв очередную хворостину, Андрей аккуратно складывал ее к будущей вязанке. Помогать себе, конечно, не разрешил, вместо этого бросил куртку на ближайший пенек и усадил туда пожилую женщину. Андрюша всегда был заботливым мальчиком, хоть и прошел все стадии детских и юношеских бунтарств – от драк, скрытого курева до гулянок и буйных ссор с родителями. С ней, однако, был мягче других, может быть, потому что сама Аврора Карповна никогда не пыталась его менять и воспитывать – не бабушкино это дело.

Противно запищал таймер, Андрей прицепил топорик к ремню и нажал на кнопку, заставляя устройство замолчать.

– Мне пора, бабуль, – сказал он, собирая остатки веток в охапку. – Нужно к Полине.

Старушка поднялась со своего пенька, встряхнула куртку Андрея, вздохнула. Переступать порог пятой избы совершенно не хотелось, но чтобы отпускать внука в одиночестве и речи не шло.

– Я с тобой.

Впрочем, за такое геройство пришлось еще побороться – Андрей наотрез отказывался подпускать бабушку к дому. Однако жадное время, поедавшее минуты скоро, горстями, работало против, и после короткой, энергичной перепалки, Фонареву все-таки пришлось сдаться. Аврора Карповна с сочувствием наблюдала, как ее любимец приходит к важному, но болезненному осознанию: он не может удержать бабушку, как еще недавно не мог остановить Лидию.

Несмотря на весь кошмар, творящийся в Полеховке, ей было приятно следить за отношениями внука и рыжеволосой подруги Полины. Как и всякая женщина, она мгновенно поняла, что молодые люди нравились друг другу – Андрей, может быть, даже сам того не замечая, то и дело оказывался возле Лиды, а та, в свою очередь, раз за разом бросала на него быстрые взгляды. И слава богу – отношения этих двоих сглаживали остроту ужаса, который кусал за сердце всякий раз, стоило подумать об избе номер пять.

Будь ее воля, она бы вообще не вмешивала внука, поэтому сперва и утаила, для чего понадобился контакт пропавшей Ольги. Но прошлого не воротишь, а сделанного не исправишь: темная воронка ведьмовского морока росла, расходилась сама собой, захватывая все больше жертв. Пожилая женщина вспомнила упавшего и переломавшего себе все кости Глеба Алексеевича, а затем подумала о кошках – Лиске и Лолке. Те пропали в день, когда Аврора Карповна принесла «ожившее» белье от Полины. Насыпанный им тогда корм так и остался нетронутым.

Войдя в дом в покойника Савельева (про себя она не звала соседа никак иначе), пожилая женщина зажала рот и нос. Андрей обеспокоенно оглянулся, силясь разглядеть в сероватом сумраке выражение ее лица. Ага, небось боится за давление. Последний год оно и правда расшалилось, врач на это пожимал плечами, выписывал таблетки, говоря «возраст». Все у этих докторов возраст.

– Может, вернешься? – с надеждой спросил внук. Аврора Карповна, не отнимая рук от носа, отрицательно замотала головой – нужно просто побыстрее завершить дело. Двинулись дальше. Дверь в спальню, как в прошлый раз, снова была закрыта. Фонарев распахнул ее и приблизился к темнеющему пятну кровати. Бабушка не отставала – вот и постель, а на ней Поленька до самого горла укрытая одеялами: лицо бледное, про такое говорят «меловое». А глаза... тут желудок Авроры Карповны скрутило... открыты и совершенно слепы. Девушка лежала, обратив в потолок масляно-черный невидящий взгляд (как и у Георгия Савельева, зрачков видно не было). Андрей слегка отодвинул одеяло и приложил два пальца к впадинке на шее Полины. Подождал несколько секунд, а затем убрал руку, вернул одеяло на место, аккуратно подоткнув.

– Хорошо. Пульс есть, – сказал он, поворачиваясь к бабушке. – Ты как себя чувствуешь?

Однако ответа не получил. Да и как отвечать, если он снова был здесь – синюшный труп со страшными огненными бельмами. Мертвец стоял в проеме двери спальни – той, что сама собой закрывалась, стоило гостям уйти. Шея существа была наклонена под неестественным углом.

– Пришла, соседушка, – проквакал Савельев, и Аврора Карповна закричала.

С той же быстротой, с которой мертвец когда-то метнулся к окнам, теперь он двигался на людей. Слыша собственный вопль отчужденно, почти что со стороны, пожилая женщина отступила, споткнулась и повалилась на постель Полины. Упав, забилась на слоенных одеялах, стараясь выпутаться, подняться, убежать. Но и этого не позволили: из шерстяного нутра словно ледяные змеи выбрались две тонкие руки, обхватили грудь и плечи Авроры Карповны, стянули, выжимая из легких остатки воздуха. Угасающее сознание ухватилось за фигуру Андрея, который замахнулся чем-то на Савельева, а потом сделалось темно и спокойно.

Очнулась Аврора Карповна на собственном диване, вокруг слышались голоса, то утихающие, то выстреливающие, как плохо налаженное радио. Она завозилась и села. Посмотрела в сторону говоривших, различив привычных Лиду, Влада, Айрата и Андрюшу. Андрюшу... В голове разом соединились разорванные обмороком контакты, и последнее воспоминание вспыхнуло, загорелось.

– Андрей! – позвала она. Нужно было убедиться, что внук невредим. Тот сейчас же оказался возле пожилой женщины, присев у края дивана.

– Все отлично, бабуль, – весело уверил он, ласково беря ее за руку. Аврора Карповна впилась взглядом в лицо Андрея – спокойные серые глаза, двухдневная щетина, царапины и встрепанные волосы. Пальцы внука были горячими, успокаивающими. Примчались и остальные, окружив ее, загомонили.

– Да все хорошо у меня, – отбивалась пожилая женщина, уже успокоившись и снова опускаясь на подушки.

– Я принесу тонометр, – сказал Андрей, но Лида опередила, передав тому маленькую белую коробочку с резиновым шнурком, внук благодарно кивнул девушке, а Аврора Карповна усмехнулась.

Давление оказалось высоковатым, но не критичным. После того, что она пережила, вообще практически идеальным.

– Стойкий оловянный солдатик, – сказал Андрей, стягивая манжету с ее локтя.

– А ты тогда кто? – спросила Аврора Карповна, вспоминая, как он замахивался на Савельева. – Как ты его отогнал?

Внук помрачнел.

– У меня был с собой топор с рубки осины. Забыл его отстегнуть, пока мы с тобой бодались, – он многозначительно посмотрел на бабушку. – Ну я и вспомнил слова Ворона про острое железо.

Пальцы пожилой женщины вцепились в плед, которым ее укрыли.

– Тень эта как наткнулась на лезвие, так и опала, – продолжал внук. – Рассыпалась на какие-то тряпки.

– Тень? – удивленно уточнила она. – Ты разве не видел его?

– Кого?

– Савельева! Мертвеца с желтыми глазами без зрачков!

Андрей успокаивающе сжал ее ладонь – видно, снова волновался о давлении, а потом произнес:

– Не видел. Была только тень, черный такой сгусток.

Аврора Карповна нахмурилась.

– А что с Полиной? – На плечах ее будто отпечатались следы ледяных пальцев, этот фантомный холод померк, но до конца не отпускал. Андрей виновато покосился на Влада, тот стоял с совершенно неподвижным лицом, только губы побелели, сомкнулись еще плотнее.

– Она держала тебя, – в голосе Фонарева слышались оправдывающиеся нотки. – Пришлось прикладывать железо и к ней.

– Ты ее поранил? – спросила Аврора Карповна, не отводя взгляда от архитектора.

– Нет, конечно, – ответил Андрей, – просто приложил лезвие. Она сразу и отпустила.

Старушка на секунду прикрыла глаза, размышляя, что бы сделал внук, если бы Поля все-таки не разомкнула пальцы. Был бы готов навредить невинному человеку ради ее спасения?

Судя по выражению лица Влада, в его голове звучал тот же вопрос.

– Получается, – подала голос Лида. – Вы видели то же самое, что тогда в окне?

Пожилая женщина кивнула.

– Странно, – задумчиво произнесла девушка. – Почему нам всем кажется разное? Вам – Савельев-мертвец, Андрею – тени, а мне – какая-то демоническая лапа. Если бы нам нужно было давать показания, ни одно бы не сошлось.

Она повертела забинтованной рукой.

– Прораб тоже видел тряпки на крыше, – сообщил Айрат. – Но главное, что острое железо сработало. Нужно взять побольше, когда пойдем сегодня внутрь.

– Нет, – это уже произнес архитектор. – Возьмем столько, сколько сказал Ворон. Четыре лезвия, чтобы воткнуть в порог и подоконники. А с собой брать ничего не нужно.

– Это еще почему? – спросила Лида.

– Я не хочу, чтобы вы там со страху зарезали мою жену. И вообще, я один пойду.

Глава 35

Вечерело. Октябрьское солнце поторапливалось за горизонт – на вторую смену в какой-нибудь Канаде или Аляске. Здесь же наступал час сумерек, которые растили темных двойников. По земле выстелился черный лес, рядом с фонарем лег черный близнец. Дома в Полеховке тоже разбросали теневых соседей, и только один из них сам был как тень, без двойника – дом номер пять.

Влад, Лида, Айрат и Андрей выстроились возле избы. Аврору Карповну оставили дома, тут голоса были непримиримы – четверо против пятой. У ног их лежала осиновая охапка, бутыль с водой, мешок четверговой соли, два топора, два ножа и старый рюкзак. Полеховка сейчас казалась как никогда пустынной, бутафорской, словно жители-актеры давно ушли, оставив гостей одних в этой жуткой декорации. Вероятнее всего, деревенские прознали, что с Полининой избой творилось неладное, и теперь всем скопом сторонились этого места. И правильно делали.

Нерешенным оставался важный вопрос «Где искать фигурку?». Об этом и спросила Лидия.

– Ты сама сказала, что существо знает о наших планах, – с будничной уверенностью отозвался Влад, – фигурка будет, когда я разложу круг. Ему же нужно, чтобы я как-то отдал свою душу.

Затем помолчал и добавил:

– И вы слышали, что тень и так на мне.

Лида поморщилась, какие все-таки ужасные слова. Девушка вспомнила, как то же говорила церковная прихожанка, отдавшая им крещенскую воду и платок с четверговой солью. Марина Павловна тогда выпроводила Влада будто обреченного, которому не место в доме. Так же, наверное, добрые люди прогоняли чумных или прокаженных, досрочно хороня неприкаянных и уже полузабытых больных. Лидия не винила прихожанку – в конце концов, она чужой человек, а вот как быть с ними – с остальными? Как они могут отдать друга на растерзание темному существу. Девушка искоса глянула на Айрата, затем на Андрея – оба хмурятся, но молчат. Через секунду Фонарев поймал ее взгляд, однако Лида тут же отвернулась – не хотелось сейчас сосредотачиваться на Андрее, и так последние несколько дней тот прописался в ее голове.

– Я иду один, – напомнил Влад.

Андрей, слегка помешкав, тоже отвернулся от Лиды и, взяв бутыль с водой, принялся осторожно переливать жидкость в пластиковый походный пузырь.

– Зачем это? – спросил Айрат.

– Стекло легко бьется, – объяснил Фонарев, не останавливаясь. – А больше нам быстро не достать.

Старшой кивнул. Ну да, мысль здравая.

– Запомнил, как раскладывать ветки? – уточнила Лидия, стараясь переключиться на деловой тон. Если не можешь изменить ситуацию, то надо обеспечить максимальный результат, правда ведь? Она всегда старалась следовать этой простой привычке, но сейчас не выходило. Неправильность, ненормальность принятого Владом решения мешала, саднила как шипастая заноза.

– Запомнил, – кивнул тот. Он с Лидией потренировался еще у Авроры Карповны, фиксируя схему, предложенную Вороном.

– Мы с Айратом насыплем соль вокруг дома, – сказала девушка. – А ты после того, как разложишь круг, омой руки в воде – тогда сможешь с ним поторговаться.

На это и был расчет. Доверять бесу глупо – все на свете сказки, фильмы, байки и даже реальный случай с Георгием Савельевым свидетельствовали о том, насколько плоха эта затея. А значит, нужно было договариваться по-умному, то есть положив козырь-другой в длинный рукав.

«Договариваться с бесом – оксюморон какой-то», – громыхнуло в мыслях, и она почувствовала себя совершенно беспомощной и наивной, словно человек, идущий на пожар со стаканом воды.

– Смотрите! – крикнул Айрат, указывая рукой на дом. Лида подняла голову и с трудом сглотнула. Все это время стоявшая пустой и мертвой изба, опять изменилась, в окнах появился свет – приветливый, успокаивающий. Сейчас пятый дом напоминал самого себя с Полининых фотографий, когда та активно занималась реставрацией и получала желанные ворохи лайков и комментариев.

– Что это? – пробормотала Лидия, пытаясь разглядеть внутренность избы.

– Приглашение, – проговорил Айрат.

Это слово, брошенное голодным сумеркам, странным образом погасило всякие звуки. Сделалось одновременно тихо и жутко, и в этой полой тишине Дом поглядел на четырех людей у его ног.

– Мне пора, – наконец произнес Влад. Не мешкая и не оглядываясь на товарищей, он подхватил осиновые ветки, сунул пластиковую флягу, топоры и ножи в рюкзак и двинулся к дому. Ни прощаний от него, ни напутственных слов от них. Солнце захлебывалось в черных водах, а глазища дома разгорались все ярче. Когда архитектор поднимался по ступенькам, дверь сама собой аккуратно растворилась. Шаг. И также мягко, беззвучно захлопнулась. Ночь наконец наступила.

Лида переминалась с ноги на ногу. Соль вокруг избы была рассыпана – аккуратно, в несколько слоев, чтобы никто и ничто случайно не нарушили магического барьера. А больше и делать было нечего. До этого момента Лидия понятия не имела, насколько невыносимым, тягостным может быть бездействие. Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, но в действительности первое не шло ни в какое сравнение со вторым.

Изба, которая теперь выглядела не страннее дома Авроры Карповны, стояла тиха, светла и неподвижна. Внутри можно было легко разглядеть привычные предметы, но не людей, хотя Влад в какой-то момент должен был оказаться напротив одного из окон. Близко девушка не подходила, но нужды в этом и не было, у запасливого Фонарева оказался бинокль. Сейчас Андрей исследовал самое большое окно.

– Я тоже никого не вижу, – подтвердил он и передал устройство Айрату, старшой немедленно навел объективы на избу.

– Что это значит? – спросила Лида. – Дом просто проглотил его?

– Или не показывает нам, – пробормотал Айрат, возвращая бинокль Андрею.

– Не понимаю тебя.

– Я хочу сказать, что эти окна не лучше намалеванной картинки на стене, – ответил старшой. – Ты сама видела, как легко он может менять свой облик. Я даже не уверен, что мы все видим одно и то же.

Лида взглянула на экран телефона.

– Прошло уже двадцать минут. Сколько нам ждать?

Айрат сперва посмотрел на Андрея поверх головы Лиды, а затем перевел взгляд на девушку.

– Что? – спросила та.

– Теперь наша очередь.

Лидия удивленно наблюдала, как Айрат роется в ближайших кустах, волоча бугристую котомку, из пасти которой серебристыми молниями посыпались ножи.

– Просто повторяйте за мной, – проговорил он. – Я правда не могу сейчас объяснить.

После этого мужчина передал спутникам лезвия и зашагал к дому. Остановившись прямо у ступенек, обернулся:

– Лида, ты возьми ближайшее большое окно, воткни ножи по углам. Андрей, на тебе три задних. Я закрою порог и два передних.

Через десять минут во всех местах «входа» стальными клыками щерилось острое железо.

Глава 36

Когда Влад переступил порожек, показалось, что все произошедшее за последние пару недель было сном. Фантазией, которую принесла и забрала с собой ночь. Так же чувствует себя мальчишка, выходя из темного нутра кинотеатра – два часа адреналиновых качелей, а потом загорается свет и игрушечный ужас летит в мусорку вместе с надорванным билетиком. И все снова нормально. Как теперь.

По дому плыл аромат хвороста, который виртуозно пекла Поля, а еще дорогущих еловых свечей, ее любимых. Влад огляделся, зажмурился, стараясь вернуть рассыпавшиеся мысли на прежние места. Почти растерянно посмотрел на руки – в них все еще были зажаты осиновые прутья и рюкзак с железом.

«Нужно воткнуть лезвия в порог и подоконники», – вспомнились инструкции Ворона.

– Владюша. – Звонкий, родной голос отвлек, притянул сердце как магнитная пара. Влад рванулся вперед, сознание балансировало на границе надежды и мечты, что вот сейчас он увидит ее – в домашней майке и шортах с новостями, сплетнями и поцелуями. Все оказалось именно так. Поля сидела в любимом кресле возле расписной печки, у ног – предметы, найденные во время реставрации: зеркальце, елочная игрушка со стертой позолотой, фотографии, шкатулка и фигурка человечка в красной косоворотке.

– Смотри, что я сегодня нашла, – сказала Полина, поднимая на него счастливое лицо. – Думаешь, пригодятся?

Влад с неохотой оторвал взгляд от жены и посмотрел на вещи, какая-то из них казалось знакомой, даже важной, особенной. Мысли в голове шевелились теперь медленно, словно мухи в древесной смоле. Неприятный образ плененных насекомых вдруг напомнил об опасности.

– Воткни железо в порог!! – голос, прорвавшийся сквозь дремотную пелену был каким-то резким, назойливым. Влад тряхнул головой, да что с ним такое? Он же должен действовать. Тут запястье легко сжали прохладные (нет, ледяные!) пальцы – это Поля незаметно оказалась рядом. В ее красивом лице было что-то не так, некая неправильность, неточность. Ах, да, вместо янтарных глаз на него смотрели почему-то черные, без зрачков.

– Как странно, – прошептал он.

«Железо в ПОРОГ!» – на этот раз слова разорвались осколочным снарядом, Влад скривился, зажмурился.

– Не слушай его, – проворковала девушка, прикасаясь к щеке мужа. Молодой человек заглянул в темные глаза жены и кивнул, рюкзак выскользнул из пальцев. Новая Полина наклонилась и осторожно, чтобы не касаться лезвий, вытащила осиновые ветки.

– Нам нужно торопиться, – улыбнулась она. – Садись-ка.

Влад снова находился в своем кошмаре. Поля, ее кресло, печка, да и весь дом исчезли – все это проглотила знакомая карманная тьма. Уже позабытое чувство абсолютного одиночества накрыло, спугнув затихшее сердце. В груди пекло, и по венам вместе с жаром неслась паника. Молодой человек метался, широко размахивая руками, силясь отыскать границы своей тюрьмы, однако жадные ладони не встречали ни единого препятствия. Он не смог бы сказать, как долго бежал в этом не-месте, в не-бытии, потому что вместе с пространством мрак пожрал и время, и память, и усталость. В отчаянии Влад принялся щипать себя, надеясь проснуться, но щипки не причиняли боли. Тогда замахнувшись, изо всей силы ударил по собственной щеке – голова дернулась, но чувства не вернулись. Он продолжал колотить, уже не контролируя силу ударов – ни-че-го. Его словно обкололи лидокаином. Наконец, впился зубами в собственную руку. В пересохшем рту сделалось мокро – ну хоть так, а по подбородку побежала резвая струйка. Он машинально стер здоровой рукой кровь, намереваясь продолжить, как взгляд привлекло нечто. Свечение. Прямо у его ног вились яркие ленты, образовывая широкое кольцо с внутренними завихрениями. Эта форма тоже напомнила что-то, однако определить ее Влад не сумел – память его поблекла, выцвела, словно рисунок на жарком солнце. Все, что оставалось, – опереться на инстинкт, на эту вечную тягу человека к свету, что выводила путников к окнам деревень (или наоборот – к голодной топи болотных огней). Не раздумывая дальше, Влад шагнул в лунные кольца.

Он снова находился в избе, полусидел на дощатом полу, а вокруг были разложены осиновые ветки. Рисунок их слегка отличался от заученной заранее композиции, зато полностью совпадал со световым отпечатком из его недавнего сна или видения. Это насторожило, однако Влад все еще был слишком слаб, чтобы испытывать настоящую тревогу. Рядом виднелась фигурка домового, сейчас он признал ее – игрушечное личико со сколами было вымазано красным. Поискав глазами Полину, нашел – распростертую за пределами круга. Футболка на девушке задралась, ноги казались чересчур белыми, как будто она замерзала. Поля лежала в неловкой, беззащитной позе, словно тот, кто ее принес сюда, равнодушно свалил на пол, не заботясь ни об удобстве, ни о приличиях.

– Поля, – позвал Влад, стараясь дотянуться до тела жены. Девушка не отвечала, зато в противоположной стороне послышался легкий шорох, скреб, а затем незнакомый голос спросил:

– Ты пришел предложить мне что-то?

Влад с трудом отвел глаза от Полины и повернул голову, взгляд уперся в расписную печь. Мимоходом молодой человек отметил, что узоры, которые Поля когда-то нанесла на печные бока, теперь смотрятся совсем по-иному – завитушки и листья поблекли, а голые стебли сложились в буквы незнакомого, но явного алфавита или какой-то системы символов.

– Да, – для самого себя Влад звучал хрипло, как чужой.

– Что же?

Говоривший и впрямь находился за печью. Молодой человек пригляделся и невольно задержал дыхание – на белоснежную поверхность трубы легли черные длинные пальцы. Причем выглядели не плотно, а подобно струям черного дыма, на концах которых закручивались завитки когтей. Влад вспомнил царапины на запястье Лиды – ее ранило именно это существо.

– Предлагаю себя вместо своей жены, – ответил он, стараясь говорить внятно, хотя губы почему-то саднили и опухли.

– И чем твое нутро лучше ее? – Из-за печи хихикнули, а затем, не дожидаясь ответа, протянули. – Ее-то почище-е-е, сла-а-аще твоего будет.

Влад замер, не зная, что говорить дальше. Планируя этот обмен, он как-то не прикидывал ценности собственной души против Полининой.

– Я отдаю себя с согласия, – наконец произнес молодой человек, надеясь, что бес найдет хоть в этом полезность.

На миг снова выглянул черный клок – то ли плечо, то ли рука. Влад не понимал, почему существо не желает полностью показаться, но был этому рад, так было проще концентрироваться на деле. Уверенность в собственной силе, в хладнокровии давно исчезла, и все, на что он надеялся, это выторговать безопасность Полины. Что будет с ним, знать не хотелось.

– А мне не надо-с-с-с-с... – Голос демона теперь шипел, булькал, словно тот не прекращал кривляться за своим расписным убежищем. Архитектор опять посмотрел на жену – хрупкую, беспомощную, безжизненную. И сквозь пелену усталости, потерянности и страха порвался гнев, наконец оживив вялое сознание как разряд дефибриллятора.

– Да пошел ты!! – заорал Влад разбитыми губами, только сейчас осознав, что пока находился в трансе, в который погрузил его бес, успел избить, искусать сам себя. – С меня хватит!

Он попытался подняться, но вместо этого завалился набок – казалось, что прутяное кольцо, сложенное вокруг, обратило пол в тягучую топь. Молодой человек забарахтался, мгновенно вспомнив о богоявленской воде и остром железе, но рюкзак, с которым он пришел в избу, исчез.

– А знаешь, почему мне не надо, Владик? – проговорило запечное существо уже не своим, а Полининым голосом.

Влад зажмурился, стараясь не слушать и не оставляя попыток подняться.

– Потому что ты уже мой. Посмотри на меня! – приказал демон, выбираясь из своего укрытия.

Глава 37

Айрат налегал на дверь дома номер пять. Однако с виду не самая прочная, та не поддавалась. Поняв, что старшому требуется помощь, приложился плечом и Фонарев. Ничего. Дверь стояла намертво, словно внутри древесины были вшиты металлические листы.

– Черт! – выругался Андрей, и немедленно получил тычок от Лиды.

– Да не поминай ты, – прошипела девушка.

– А ты становишься суеверной в деревне, – деланно хмыкнул тот и снова навалился на упрямую створку.

Спустя десять минут, когда со всех троих – Лидия тоже подключилась к высаживанию двери – в три ручья лился пот, пришлось признать, что внутрь грубой силой им не попасть.

– Придется резать, – пробормотал старшой и вытащил инструмент, похожий на отвертку с тупым концом.

– Этим? – непонимающе уточнил Фонарев и с сомнением обернулся к Лиде. Та встретила его взгляд таким же недоумением – ну вот, только Айрату еще не хватало впасть в бред. Однако, несмотря на опасения друзей, старшой не собирался расковыривать дверь стамеской, вместо этого опустился на колени и принялся вырезать на косяке знаки.

– Что это? – спросила Лида, наклоняясь и рассматривая волны, точки и зигзаги.

– Охранные символы, – объяснил Айрат, – их раньше использовали зодчие, чтобы оградить жилище от тьмы. Но должны сработать и здесь, – он слегка замешкался, помечая косяк очередной линией, а затем добавил. – Мне Ворон подсказал.

Работал старшой споро, и вскоре весь дверной наличник оказался испещрен густой резьбой.

– Что еще он тебе подсказал? – растерянно проговорила девушка, глядя, как буквально десяток минут назад непробиваемая дверь, распахнулась.

«И про что еще ты позабыл сказать нам?» – продолжила она уже про себя.

Айрат шагнул внутрь, так и не ответив.

Изба окатила незваных гостей ледяной тьмой. От обманчивого дружелюбного света, который еще недавно источал дом, не осталось и следа. Казалось, что громкое дыхание пришельцев было единственным признаком человеческого в этой мертвой мерзлоте. Если бы Лида могла что-то видеть, точно разглядела бы клочки пара, срывающиеся с губ ее спутников. В остальном дом ощущался совершенно пустым, запущенным – покинутым многие годы назад.

«Господи, да здесь же никого нет», – в панике подумала девушка, тоже стараясь заглатывать воздух ртом. Носом дышать было невыносимо – избяной смрад словно бы разъедал легкие.

– Влад! – выкрикнул Андрей в черноту, и Лиде снова захотелось стукнуть его. Да, это было трусливо, нерационально, подло, но она была уверена, что жилец пока не знает о непрошенном визите, а Фонарев будто нарочно старается обратить на них страшное внимание существа. Внезапная неприязнь к Андрею подступила подобно мутной воде, да что вообще такого можно было найти в этом тупом увальне? Лидия отодвинулась и немного отстала, не желая находиться подле Айрата и Фонарева.

«И вообще, – всплывали в голове все новые мысли, – ей здесь не место. С какой стати было ввязываться в эту авантюру? Чего ради она притащилась в какую-то глухомань, третью ночь не спит и играет в охотников за привидениями с этими деревенскими дураками».

Но Полина! Воспоминание о подруге обожгло, однако тут же померкло под тяжестью этого назойливого, странно-чужого голоса. А что Полина, она вечно в поисках себя, никогда толком не училась, не работала, ни о чем не заботилась, только ныла. Даже теперь этой нюне понадобилось, чтобы все плясали вокруг нее, рисковали жизнью – ведь наша звезда не может без драмы! Только Лиду все это совершенно не касается, поэтому нужно уходить отсюда, просто развернуться и выйти.

Последнее слово засело в сознании, пульсируя словно маяк или тревожная кнопка. Казалось, что если сейчас не послушаться, обязательно случится что-то действительно плохое, непоправимое. Отступив еще на несколько шагов, она замерла, силясь разобраться, в какой стороне находилась дверь. Проклятая изба ощущалась какой-то бесконечной.

– Лида! – раздалось где-то впереди.

Опять этот Фонарев, нужно поторапливаться.

«Кричи-кричи, дорогой мой, – с ехидцей подумала девушка, стараясь двигаться тише. – Только меня ты тут больше не удержишь. Никто не удержит».

Не удержит, но и не поможет, если поблизости жилец.

А вот это была неприятная, пугающая мысль, Лидия порывисто выдохнула, затем с усилием расправила плечи. Ну и что с того? Она сумеет сама себя защитить. Это существо ведь боится железа. Рука ее на ощупь скользнула в карман джинсов, где находился кухонный нож, взятый взаймы у Авроры Карповны, пальцы крепко сомкнулись на рукоятке.

Андрей сразу понял, что Лида отстала. Про такое говорят «кожей ощутил», однако ничем другим тут и не вышло бы – настолько непроглядной, абсолютной была тьма. Айрат все еще находился рядом, тоже выкрикивая имя Влада. Фонарев обернулся и шепотом позвал девушку, ответа не последовало. Мужчина повысил голос – снова ничего. Правда через мгновение до его уха все же дошел некий звук – тихое покашливание, возня, а за ними одно-единственное слово: слабое, едва различимое – «Андрюша». Нет, отвечала точно не Лидия. Ведь приторно-сладким, по мнению родителей, «Андрюшей» его называл только один человек в целом мире – бабушка. Фонарев заторопился, вслепую пытаясь отыскать Аврору Карповну. Черт, что она здесь делает, неужели все-таки не послушалась и пришла с таким-то давлением? Мысли огненным потоком затопили сознание, сделав обыкновенно собранного Андрея суматошным, опрометчивым. Частично виноват в этом был страх, что до бабушки первым доберется жилец или покойный Савельев. Но было что-то еще – некая сила, толкавшая вперед, подначивающая подобно дворовому забияке. Мол, ну что ты, застыл, давай же, не трусь, слабак. Фонарев лихорадочно шарил по воздуху, надеясь определить тепло человеческого существа в стылом сумраке. Тут руки его, протянутые в пространство, ухватились за нечто, кажется чье-то плечо. Недолго думая, мужчина рванул находку на себя и застыл. Пару секунд в мозгу пылала только боль, а затем пришло удивление – его что, ранили? Андрей потянулся к ноющему боку, теперь тот ощущался странно пустым. Нападавший вытащил лезвие, и по коже заструилось липкое, горячее.

Лида с усилием потянула на себя кухонный нож, который наугад вонзила в существо, затаскивающее ее назад – в зловонное нутро избы. Только жилец не исчез, а покачнулся, слегка задев ее. Девушка попятилась, голова была тяжелой и какой-то мерклой, словно в похмелье или полусне.

Откуда-то справа донеслось сдавленное ругательство. Она инстинктивно потянулась к голосу, немедленно узнавая говорящего. Еще минуту назад пожиравшая ее ненависть к Поле, Владу, Андрею пропала, будто из мыслей извлекли ядовитый осколок. Лида ощутила в своих пальцах рукоятку ножа. Когда-то легкое, практически единое с ее телом, оружие теперь казалось неудобным, лишним. Лидия сделала глубокий вдох и вместе со смрадным ледяным воздухом пришло отрезвление. Понимание. И ужас.

Глава 38

Внезапный вопрос Лиды о том, какой еще информацией поделился с ним Ворон, царапнул Айрата. Вина перед этой девушкой, да и перед Фонаревым, разрасталась, делаясь все отчетливее. Честно ли было лишать друзей тех знаний, что открылись ему? Нет, – тут же ответил старшой сам себе, – нечестно. Однако необходимо. Что угодно для того, чтобы отвлечь дом, заставить защищаться сразу от нескольких пришельцев, и, если повезет, проглядеть настоящую угрозу.

Двигаясь наощупь в темноте, Айрат чувствовал, что постепенно остался один: сперва исчезла Лидия, потом Андрей. Хотелось верить, что оба находятся в относительной безопасности, ведь главной добычей жильца были Поля и Влад. Айрату же нужно было поскорее отыскать супругов и разрушить темный силок, который много лет назад сплела ведьма.

За пазухой шуршала крапива. Практически неощутимый за пределами дома, теперь пучок приятно грел грудной карман будто второе сердце. Все-таки крупно свезло, что одна из полеховских кумушек выращивала эту кусачую траву на банные веники.

Как и всякий строитель, старшой неплохо ориентировался в пространстве. И достаточно часто бывал в этой избе, чтобы помнить обстановку. Поэтому от его внимания не укрылись явные изменения в доме – тот растянулся подобно гигантскому телескопу. Изредка прикасаясь к ледяным стенам, Айрат все же сумел понять по знакомым шероховатостям, что очутился в светелке – месте, где стояла проклятая печь. Наконец-то!

Темнота уже сделалась привычной и почти не пугала, исчезло и чувство опасности, уступив место напряженной концентрации. Нужно было в точности выполнить все инструкции – те, что Айрат заучил тайком от друзей. Старшой сунул руку в карман, наполненный солью, зачерпнул полную пригоршню и стал аккуратно посыпать вокруг. Пальцы были слегка влажные и крупицы липли к ладоням, таяли, но запаса все-таки хватило. Из другого кармана был извлечен фонарь. Ворон уверял, что в защитном кругу свет не погаснет. Что ж, самое время проверить. Айрат надавил на кнопочный пупырышек и зажмурился – таким ярким оказался луч обыкновенного карманного фонаря.

Направив желтый глазок в комнату, старшой немедленно разглядел две фигуры подле друг друга. Мужчина лежал в обрамлении осинового сора, а женщина чуть поодаль походила на муляж – все из-за изломанной, беззастенчивой позы. Айрат тщательно, стараясь не упустить ни клочка, посветил на печь, стены, а затем по углам. Не считая распростертых на полу людей, больше в комнате никого не было, и вся обстановка казалась совершенно нормальной. Старшой снова навел луч на пол – при ближайшем рассмотрении сразу бросилось в глаза, как страшно опухло лицо архитектора: скулы разбиты, губа кое-где лопнула, на носу и лбу многочисленные ссадины. Чем дольше Айрат разглядывал Влада, тем жутче ему становилось. Молодой человек не только был жестоко избит, но и искусан – на оголенных запястьях виднелись метки от зубов. Успокаивало только то, что грудь архитектора все же двигалась в такт дыханию, он точно был жив. А вот насчет Полины такой уверенности не имелось. Она лежала на боку, лицо скрывала рваная вуаль волос. Кроме того, из одежды на ней была лишь короткая футболка, да и та задралась чуть ли не до груди. На теле, слава богу, не видно никаких повреждений, однако и дыхания Поли старшой не смог уловить, как ни приглядывался. Сколько она пролежала в таком холоде?

Айрат заново обшарил фонарем комнату – все так же ничего, тихо-спокойно. Может быть, стоит по-быстрому подойти к Полине, прощупать пульс, укрыть ее курткой? Но ведь нельзя просто так выходить из круга, это был ключевой наказ, полученный им от Ворона. В досаде старшой цокнул языком и опустился на корточки, надеясь из этой позиции все-таки рассмотреть дыхание Поли. Желтый луч медленно скользил по телу девушки, словно слизывая тьму с ее обнаженной безупречной кожи. Какая странная мысль...

– Красивая женщина, сочная, – вдруг шепнули ему на ухо. В ноздри проник кислый погребной запах.

Айрат вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив фонарь.

– Разве ты не согласен? – насмешливо продолжил голос уже с другой стороны. – Нет нужды отнекиваться, тебе же она всегда нравилась... так иди!

Вместе со словами в спину ударил ледяной порыв, холод сделался подвижным, требовательным. Мужчина в своем соляном убежище пошатнулся, но опасного шага не сделал.

«Надо было насыпать круг пошире», – пробилась сквозь страх досадливая мысль.

– А знаешь, я могу тебе ее отдать, – предложила тьма.

Айрат резко, как прицел, направил луч в сторону, откуда на этот раз исходил голос, но опять поймал пустоту.

– Муж останется здесь, а женушку ты заберешь, – новый толчок в спину, – ну давай же!

Слова уже заполняли все пространство, отскакивали от стен, множась громадным рокочущим эхо. Давай же! Давай! Дава-а-ай!

«Это слышу только я – сказал себе Айрат, – оно просто хочет выманить меня из круга, отвлечь от Полины и Влада».

Судя по виду супругов, им обоим нужно было в больницу. И поскорее. Полина была явно обезвожена и замерзала (если не хуже), а Влад – избит.

Мысленно блокируя грохочущие посулы беса, старшой аккуратно извлек пучки крапивы и нить. А затем, тщательно проговаривая в уме ход дальнейших действий, принялся плести оберег. Его пальцы ловко скручивали хрупкие стебли и листья, формируя подобие крапивной куколки. Стараясь не сбиться, Айрат тихо шептал нужный заговор:

Затянув последний узелок на собственном запястье, Айрат швырнул поделку на пол.

Глава 39

Лида рванулась в сторону раненого.

«Мамочки, ну пожалуйста, пусть только раненого», – лихорадочно умоляла она, шаря наугад в темноте.

Андрей нашелся быстро – полусидел на полу. Девушка немедленно принялась ощупывать его тело, но тот перехватил Лидины руки. Слава богу, хватка была твердой, не похожей на прикосновения умирающего или теряющего сознание.

– Отойди-ка на безопасное расстояние, будь добра, – с холодком произнес Фонарев. – Ты пырнула меня ножом.

– Я... я не хотела, я думала, что ты... – залепетала Лида.

– Где нож? – перебил ее он. Девушка сглотнула:

– Я его выронила, когда поняла, что ты не оно. Куда ты ранен?

Несколько страшных секунд Андрей молчал, Лидия машинально отметила, что несмотря на то, что находилась в темноте уже долгое время, глаза почему-то не спешили адаптироваться. Тьма здесь не была просто недостатком света, но плотной пеленой – повязкой на глаза, к которой сколько ни привыкай, ничего не разглядишь.

– В бок, – наконец ответил Фонарев, видимо тоже ощупав себя.

– Куда именно в бок?

– Не знаю, в нижнюю часть, какая разница, ты что, доктор? – Андрей звучал раздраженно, даже зло. Это тоже порадовало Лидию: если злится, значит, все не так плохо, ведь никто не язвит при смерти.

– Я не доктор, – сказала она уже своим спокойным, ровным голосом – голосом отличницы Суворовой, – а вот мои родители – да, и первую помощь я оказывать умею. Позволь мне посмотреть?

– У тебя точно нет больше ножа?

– Нет!

– Ладно, смотри.

Андрей был значительно выше Лиды, и рост спас ему жизнь. Лезвие вошло ниже ребер, в одно из менее опасных мест. Глубоко или нет, конечно, не разглядеть, и крови много, но не смертельно много. Короче, при прочих равных, рану можно было отнести к разряду «удачных». Последним эпитетом с Фонаревым девушка делиться не собиралась – мужчине явно было больно – однако сама внутренне выдохнула.

– Ну что? Пациент скорее жив, чем мертв? – спросил Андрей, угадывая ее облегчение.

– Да, – подтвердила Лида. – Но нам нужно вытаскивать тебя отсюда. Рану требуется обеззаразить и, скорее всего, зашить.

Но поддержки не встретила.

– Скорее не скорее, – ворчливо произнес Фонарев. – Там видно будет. Сейчас важно найти ребят и нам всем убраться из этого дома.

– Но...

– Я слышал голос бабушки, когда схватил тебя, – признался Андрей, – оно меня направило на твой нож, понимаешь? Заманило. Оно что-то делает с сознанием, особенно, когда ты один.

Лида кивнула, позабыв, что мужчина не может видеть ее. Верно, она и сама заблудилась в этом странном мороке. Только делиться подробностями в ответ не хотелось, иначе пришлось бы рассказывать о стыдных мыслях в сторону Поли и самого Фонарева.

Вместо этого девушка напомнила:

– Андрей, ты ранен, это не шутки.

– Ты сама сказала, что жить буду.

– Я этого не говорила, я только...

– Да брось, – голос его звучал уже спокойнее, увереннее, – ну спасешь меня, если что – у тебя же родители врачи.

Лида невольно улыбнулась его подколке, одновременно ужасаясь тому, что еще недавно могла ненавидеть Андрея. Какой же все-таки жуткой властью обладает обитающее здесь существо.

– Ладно, – бросила она, – силой я вытащить тебя все равно не смогу. Дай хотя бы наложу повязку.

– Я думал, ты уже не предложишь.

Больше всего на роль бинта подходила футболка. Девушка стянула куртку и толстовку, добравшись наконец до хлопкового слоя. По ощущениям – раздевалась где-то в ледяных пустошах Арктики. Кожа мгновенно набухла мурашками, а в голову влез очередной дурацкий факт: пупырышки – это рудимент шерсти, которая когда-то вставала дыбом от холода или страха.

«Вот прям как здесь, – думала Лида, накладывая повязку, – адски холодно и до чертиков страшно».

– Спасибо, – подал голос Андрей, после того, как она закрепила компресс.

– Да не за что, это же я тебя...

Девушка помогла Фонареву подняться. Мужчина держался молодцом, и, судя по всему, мог идти. Слава богу.

– Нужно найти остальных, – напомнил он, выпрямляясь в полный рост. – Надеюсь, им повезло больше.

Лида, к которой возвращалась сухая практичность, так не считала.

Глава 40

Стоило крапивной кукле коснуться пола, Айрат ощутил покалывание – по нити, к которой была привязана поделка, заструилось успокаивающее тепло. Это был хороший знак, ведь старшой понятия не имел, подействует ли предложенный Вороном контр-ритуал. Теория теорией, но судьба покойного Савельева и жуткий вид Влада и Полины прозрачно намекали: встреча с бесом «не имеет тенденций заканчиваться хорошо». Это мягко говоря.

Особенно неприятным было то, что куколку требовалось сплести в присутствии жильца, и непременно после того, как тот себя покажет.

«Легко же не бывает у нас», – ворчливо думал старшой, разрешая себе короткую передышку.

Прикрыв глаза, мужчина отдался приятному теплу крапивного оберега. Воздух будто бы сделался менее затхлым, и он вдохнул полной грудью. Впервые за много лет захотелось курить. Это полузабытое чувство, покоившееся до поры в недрах сознания, удивило – все-таки верно говорят, что подлинный ужас достает до самого дна.

Все это время, находясь в избе, Айрат был постоянно начеку, силясь уловить малейшую деталь, угадать притаившуюся опасность. Теперь внимание его истончилось, напоминая ткань, которой пытаются покрыть слишком большой предмет. Сделав еще несколько глубоких вздохов, мужчина выступил из соляного круга – нитка на запястье сейчас же завибрировала, став уже горячей. По ощущениям, шагал в пропасть, почти уверенный, что окружающая тьма сейчас сомкнется над ним, проглотит. Однако ничего такого не случилось, лишь старая половица плаксиво застонала под ногами. Звук был домашний, будничный и очень реальный. Оберег словно вытолкнул старшого из туманного зазеркалья обратно в нормальный мир.

Первым делом нужно было к Полине. Осторожно ступая по разостланной фонарным лучом дорожке, Айрат оказался возле тела девушки. Наощупь та была совершенно ледяной, помертвевшей... В мозгу немедленно заметались дурацкие мысли: «Неужели все-таки опоздал! Что теперь делать?». Мужчина торопливо перевернул Полю на спину и пригляделся... сглотнул... ну слава богу, дышит. Пусть слабо, пусть медленно, но продолжает жить – это главное.

Стащив с себя куртку, он укутал ее, жалея, что не додумался прихватить никакой другой одежды. Теперь необходимо было решать, как действовать дальше. С одной стороны, Полина дольше всех оставалась в этом хищном доме, и явно пострадала сильнее остальных. С другой, если вынести ее и оставить Влада, то неизвестно, чем их уход закончится для него. Не отыграется ли дом на последней жертве? Айрат посветил фонарем в сторону архитектора, невольно скривившись, – какие-то пару часов в избе и такие страшные побои, кто же их нанес? Полина? Или бес? Немедленно уколола новая мысль: а почему он больше не слышит и не чувствует жильца? Помог ли оберег или существо просто выжидает?

Нить на запястье опять дала о себе знать, то ли поторапливала, то ли предупреждала, и Айрат решился. Подхватив Полю на руки, повернулся в направлении выхода. Вот тут-то и выяснилось, почему оберег вибрировал: на пути, загораживая выход из светелки, стоял Влад, бесшумно поднявшийся из своего осинового круга.

– Крапивная кукла сильная штука против бесов, – произнес архитектор глухим голосом фокусника-чревовещателя – губы его почти не шевелились, – но против человека она бесполезна.

Слова зависли в воздухе, замораживая время. Мозг старшого четко и безучастно зафиксировал момент, когда Влад бросился на него.

Последний раз Айрату приходилось по-настоящему драться лет десять назад. Тогда привязалась какая-то агрессивная шпана: то ли пьяные, то ли еще похуже. Отморозки со стеклянными глазами и полным отсутствием стоп-сигнала. Спорить с такими себе дороже, только Айрат тогда этого еще не знал. Поэтому вышло и правда дорого: сломанные ребра, нос, черепно-мозговая, контузия селезенки (он понятия не имел, что селезенку можно контузить, а вот поди ж ты), ну и отнятый телефон, кошелек и часы, конечно. Отлежавшись в больничке положенное время, старшой записался на курсы дзюдо, куда добросовестно ходил пару лет. Поэтому теперь, когда архитектор метнулся на стоящего с Полиной на руках Айрата, последнему удалось среагировать правильно. Отскочив в сторону, он воспользовался выигранными секундами, чтобы спустить Полину на пол, но вот сгруппироваться повторно не успел. Влад влетел в него, сбив с ног, осыпая градом совершенно неточных, но обильных ударов, а затем вцепился руками в горло. Айрат сопротивлялся, бил в ответ, явно попадая в цель: удар – и у архитектора расплывается новая ссадина, другой – лопается губа, еще один – кровь заливает лоб. Но несмотря на очевидный вред, который старшой причинял нападавшему, остановить его не удавалось. Айрат бил не по человеку, а по предмету. Подбородок Влада выехал вперед, зубы обнажились (как бы не вцепился и ими) – окоченевшая хватка постепенно выдавливала из старшого жизнь. Неотвратимые пальцы впивались все глубже, а глаза были такими же мутными, неживыми, как у тех отморозков. Оберег на запястье обжигал, но, как и предупреждала тварь, ничем не мог помочь против человека. Айрат сипел, стараясь дышать носом, продолжая колотить по одержимому. Драгоценный воздух иссякал, удары слабели, а в груди зрел огненный ком, грозящий взорваться. Внезапно на лицо упало нечто мокрое, первая мысль была почему-то о дожде. Каменные пальцы соскользнули с горла, оставив соленый привкус во рту и целый океан кислорода. Хватая ртом воздух, откашливаясь и отплевываясь – брызги попали и в рот, – старшой огляделся по сторонам. Возле него корчился и стонал архитектор, а чуть поодаль стояла Поля – в руках девушки был пластиковый походный пузырь, в который Андрей несколько часов назад перелил богоявленскую воду из стеклянной бутыли.

«Стекло легко бьется», – пояснил тогда предусмотрительный Фонарев.

– Полина, – прохрипел Айрат, все еще держась за горло, на та то ли не услышала, то ли не слушала. Взгляд ее был прикован к мужу, который продолжал извиваться на дощатом полу. Она сделала неуверенный шаг вперед, вероятно намереваясь помочь Владу, но Айрат, больше не доверяя голосу, бросился ей наперерез. Схватив за руки, оттащил Полю в сторону, а затем тряхнув – вышло грубо, заставил посмотреть на себя.

– Послушай меня очень внимательно, – борясь с травмированными связками, выдавил старшой, – я сам возьму Влада, а ты пойдешь вперед с фонарем. – Произнося это, он стянул крапивную нить с куколкой со своего запястья и намотал ее на руку девушки. – Поняла?

Полина, до синевы бледная, полураздетая, исхудавшая (тряся ее за плечи, Айрат нащупал сплошные кости: надави еще немного и она сломается) даже не поморщилась. Вместо этого внимательно посмотрела вниз – сперва на свое запястье с оберегом, а потом на руку старшого, где виднелась алая полоска от нити. На ее красивом лице отражались строгость, сосредоточенность, а еще знание. Судя по всему, мягкая, чувствительная девушка, с которой старшой начинал ремонтировать дом, разглядывал тень на мониторе, беседовал на стройке, ушла. Навсегда осталась в той липкой темноте, где Полина блуждала последние дни.

– Спасибо, что ты пришел за нами, – сказала она тепло и твердо. – За меня не переживай, я сделаю все, как нужно.

– Хорошо, – просипел Айрат и огляделся, ища фонарь. Выпав из его рук во время драки, тот не отключился, поэтому старшой довольно быстро приметил свечение в одном из углов. Пройдя несколько шагов, наклонился, чтобы поднять, а когда выпрямился, уперся глазами в Георгия Савельева.

– Я тоже думал, что смогу уйти, тоже хотел как лучше, – прошептал желтоглазый мертвец совершенно живым голосом. Айрат инстинктивно отступил, упершись в стену.

– Я ненавижу ведьм, – продолжил Савельев, – они отобрали у меня все – счастье, жизнь, жену. Мою Оленьку. А ты, – пылающие пламенем глаза остановились на Айрате, – ведьмина кровь. Ты знаешь больше, чем другие. С тебя, значит, и спрос.

Мертвец шагнул к загнанному в угол мужчине и легко, по-человечески коснулся его лба, словно мерил температуру.

Глава 41

Георгий Савельев никогда не смог бы признаться жене в том, как страшно ее подвел. Во всяком случае, уж точно не после череды предыдущих своих провалов. И ведь все одно к одному: то товар закупит никому не нужный или некачественный – прогорит; то начальнику характер покажет – уволят; то общаковую машину в гараж не загонит (все же свои в родной деревне, да?), а ту разденут до металлического лома.

Савельеву чудилось, что всякий раз, когда жена отдавала заработанные ею деньги, чтобы расплатиться с долгами, в глазах ее отражалось что-то. То ли усталость, то ли обвинение, а то и презрение.

«А за что презирать-то!» – в отчаянии спорил он сам с собой, впиваясь взглядом в любимое, но потухшее лицо. Не от лени же не удавалось закрепиться в этой новой, зубастой реальности, а просто из-за невезения. И людской непорядочности. Короче, на этот раз решил: надо играть по-крупному – пан или пропал. Вот и пропал. А все ради нее – Оли.

«Дельце» с перегоном автомобилей из Владивостока присоветовал знакомый, племянник материной подруги – Эдик. Для Георгия, конечно, теперь целый Эдуард. Эдик был откормлен, хорошо одет: импортный пиджак, шелковый галстук с косыми линиями, и кривая ухмылка – наверное, чтобы золотой зуб с левой стороны было видать лучше. Говорил важно и веско, Савельев тоже старался держаться наравне, хотя ни импортного галстука, ни золотых коронок у него не водилось. Предлагаемое дельце было на раз плюнуть: съездить во Владик, закупить там выгодно подержанную иномарку, а потом перегнать в один из центров – Питер или Москву. В последнюю даже лучше – там машину можно было продать с большим наваром.

– А товар-то... качественный? – спрашивал Георгий, стараясь звучать солидно (он, если честно, неважно разбирался в автомобилях, тем более в заграничных).

– Качественный, не боись, – сверкал драгоценным зубом Эдуард, а потом добавлял слегка презрительно. – Ну нет, так-то лохам всегда могут дрянь втюхать, но ты ж не лох.

Савельев важно кивал – нет, не лох, конечно. А внутри боялся, что заносчивый Эдик поменяет о нем мнение и запишет в категорию неудачников.

Договорились так: Эдуард, по старой дружбе, одалживает Гоше нужную сумму, тот добирается до Владивостока, а оттуда уже перегоняет автомобиль. Легче легкого. Георгий так и сделал. Приехал «на точку», выбирал долго, обстоятельно. В итоге, понравилась «глазастая хондочка», как ее называл сам торговец. Мужчина в модной кепке с шитыми иностранными буквами нахваливал и правда красивый автомобиль, уверяя, что в Москве такие уходят за баснословные деньги – да еще и новенький, трехлетний. Георгий подумал-подумал и согласился. Плюс, как утверждал продавец, точно такая же машина есть у Джеки Чана. Беспроигрышный ведь вариант.

Ага, беспроигрышный. Джекичановский автомобиль даже до столицы не доехал. Механик, которому Эдик показал покупку, сообщил, что машина – распил. Из отдельных запчастей, значит. Выяснилось, что всякие ушлые умники снимали с битых автомобилей детали, перевозили через границу за бесценок, а потом «собирали» в готовую машину. Только собранная она ничего особо не стоила. С распила не то что навара было не дождаться, а даже отбить одолженную сумму не выходило.

– Ну, – холодно подытожил Эдуард, – не твое это видно. Бывает. Долг вернешь через две недели.

– Да как же я, – задохнулся Савельев, – да с чего ж...

– А ты подумай, – с нажимом посоветовал собеседник, от былого дружелюбия не осталась и следа. – Я-то человек тоже подневольный, это не совсем мои деньги.

Георгий удивленно посмотрел на Эдика – золотой зуб засверкал уже не сыто, а хищно.

– Да-да, – отвечал знакомец, – я за тебя перед серьезными людьми поручился. А у них все просто: жизнь – копейка. И не только твоя, а и матери твоей. Да и жены...

Савельев стоял ни жив, ни мертв. Неужели Эдик – умница-сын тети Светы, которого Гоша знал с детства, с которым играл в лапту и казаки-разбойники, на полном серьезе ему угрожает?

– Ольга твоя красивая, – как бы между прочим продолжал Эдуард, – а красивым женщинам к нехорошим людям лучше не попадать. Намается...

Георгий в тот вечер напился. Сильно, стыдно – да уж стыднее не будет. Ольга с утра смотрела вопросительно и с опаской. Как будто ждала, что муж сейчас сообщит о новой неудаче. Ведь он же неудачник, да?

Всю следующую неделю пытался занять-перезанять, однако выходили крохи по сравнению с тем, сколько Савельев был должен «серьезным людям». Заглянул даже в заначку жены (та думала, Георгий не знал, это в своем-то доме), однако и там не набралось ничего значительного. Пока шатался да спрашивал, узнал про некую умелицу.

Жена одного из бывших коллег, подслушав их разговор с ее мужем, у выхода придержала Георгия за рукав да шепнула:

– Есть одна бабка, может все: удачу заговаривает, болезни лечит, денег может наворожить сколько хочешь.

– Что ж тебе не наворожила? – огрызнулся Гоша – он не любил женские сплетни.

– А я не денег просила, – хмыкнула та, – у меня другая печаль была. А бабка та только самое сокровенное исполняет, понял?

– Ага, конечно, – отозвался Савельев, желая поскорее свернуть разговор.

– Вот ты дурень, – прокомментировала женщина, – я ж вижу, край у тебя. Тебе только черт и поможет.

Георгий отмахнулся, ушел, но странные слова эти почему-то запали в душу. «Только черт и поможет, только черт и поможет», – бормотал он, бестолково слоняясь из угла в угол. Приходил Эдуард, напоминал про долг, улыбаясь Ольге, смотрел на нее оценивающе, цепко. У Савельева все внутри переворачивалось от этих страшных глаз. Еще несколько раз пробовал напиться, вызывая все новое недовольство жены, однако даже не пьянел. Не получалось забыться, хоть на мгновение заглушить в голове назойливый, крикливый счетчик. Вот осталось четыре дня, три, два... Подумывал и сбежать, и даже повеситься – но мысль о том, что Олю и мать могут сделать «должными» вместо него, не позволила. Да и жутко было, жить хотелось. Промаявшись еще день, опять постучался в дверь бывшего коллеги и тайком попросил его жену дать адрес всепомогающей бабки.

Глава 42

Умелица жила в четырех часах езды от Полеховки. Добирался Георгий на попутках, но, как ни странно, оказался в нужной деревне быстрее, чем рассчитывал. На дом ведьмы ему тоже указали сразу – даже переспрашивать или уточнять не стали, и Савельев удивился, как гладко складывается его дорога.

Крепкое строение в самом конце улицы (а скорее за ее чертой) подпирало деревянным плечом лес, калитка была распахнута и слегка покачивалась взад-вперед, да, не совсем открыто, но ведь и не заперто! Георгий вошел. Внутри оказался ухоженный дворик, будка с массивной цепью, но без собаки, несколько пристроек – баня, амбар или сарай, а еще клетки, кажется, с кроликами. Хозяйки нигде видно не было. Гость потоптался, посвистел, покашлял и решил подняться на крыльцо. Пока шел, отметил, что и ступеньки, и столбики покрыты незнакомой, какой-то рваной резьбой. Будто изображенные фигуры не имели геометрической завершенности. Над справной дверью болтались ветки и мешочки, от последних исходил слабый гнилостный душок. Решив не принюхиваться, Савельев постучал и замер, прислушался. Ничего. Постучал снова – тишина. Постепенно в груди разгоралась тревога: а если бабки нет, ушла куда-нибудь, а вернется только завтра? Ведь он оставил Ольгу одну! На ум пришел хищный золотой зуб и слова «Красивым женщинам к нехорошим людям лучше не попадать». Да что ж он за муж тогда! От отчаяния треснул по двери со всей силы, ничего такого не хотел, но та поддалась – приоткрылась. Мужчина виновато заглянул в образовавшуюся щелочку – оттуда пахнуло травами и тем же едва заметным гнилостным душком. «Заходить не заходить, а вдруг это разозлит ведьм... умелицу», – мысленно одернул он себя. Тут внутренность избы хихикнула. «Ага! Значит, там все же кто-то есть», – решил Савельев и распахнул дверь.

Перед самым его носом стояла, судя по всему, хозяйка. И не бабка вовсе – а полнокровная молодуха в ситцевом платье, облегающем холеную фигуру.

– Это кто же тебя научил к одиноким бабам в дом ломиться? – насмешливо спросила она. – У меня ведь и ружье есть.

– Да я ж, – засуетился Георгий, – господи, что вы, зачем же ружье! Я вламываться не собирался.

– М-м-м, – как-то по-кошачьи протянула красавица, – твое слово против моего.

Женщина разглядывала Савельева, а тому казалось, что голова у него становится легче и легче, потом замутило, повело плечи, и он свалился на чисто вымытый пол. Очнулся от резкого, незнакомого запаха. Напротив сидела пожилая женщина и разбирала какие-то бумажки.

– А где она? – встрепенулся Георгий, вспоминая статную молодуху.

– Кто? – прищурилась бабулька.

– Ну, умелица, хозяйка дома.

– Так это я, – спокойно ответила та, не переставая перекладывать полусмятые тетрадные листы. – Не признал?

– Не-ет, – протянул Савельев, – другая, дочь ваша, наверное, я ее напугал, вы уж извините.

– Дочь, – странно захохотала старушка, – ой, насмешил. Дочерей, да и сыновей у меня отродясь не было. А тебя я помню, ввалился сюда, чуть с ног не сшиб. Не учили, поди, старших уважать?

Георгий смущенно смотрел на бабку – шутит или притворяется, а потом решил, да какая разница! У него дело срочное, нужно думать, как проблему решать.

Бабулька улыбнулась и кивнула, то ли ему, то ли самой себе.

– Ну, – пригласила она, – рассказывай свою печаль.

И Георгий рассказал.

Слушала умелица молча, не расспрашивала, не уточняла, а когда Савельев замолчал – ответила:

– Беды у тебя две, милок: первая – бедность, а вторая – глупость, вот и связался с людями злыми.

Про бедность Георгий и так знал, а вот про глупость было слушать обидно, однако он стерпел. Властность хозяйки дома, ее спокойная насмешливость внушали мужчине уважение и доверие. Теперь действительно казалось, что если она все же решит помочь, то дела сложатся наилучшим образом.

Бабка и не отказывалась. Назвала цену – кусачую, однако у Георгия деньги были (занятые и еще из Ольгиной заначки), а потом объяснила:

– Сперва я тебя от врагов избавлю. Езжай спокойно домой, больше к тебе никто не подступится, и долг простят. Забудут. А вот коли денег хочешь, то придется самому поворожить...

– А я не умею, – брякнул Савельев.

– Не умеешь – научу, – шикнула бабка, и тот прикусил язык.

Старуха взяла одну из своих полусмятых бумажек, достала черный карандаш, послюнявила (Георгий отвернулся, было неприятно наблюдать, как умелица елозит длинным языком по грифельному кончику), а затем принялась что-то черкать. Спустя несколько минут протянула листок гостю:

– Вот.

Мужчина просмотрел написанное и уточнил:

– Это все? Просто сложить круг из осиновых веток и нарисовать такие вот значки?

– Все да не все, – хмуро отозвалась бабка. – Еще дам кое-что.

Затем поднялась, вытащила из ящика причудливый молоточек с острыми концами и вышла из дома. Вернулась быстро, вложив Савельеву в руку маленький серый камушек.

– Камень этот, – сказала она, – прицепишь, когда начнешь сосуд для помощника мастерить.

– Какой сосуд?

– Такой. Тебе же удача нужна. А удачу не только приманить нужно, но и запереть. Для этого помощник тебе и сгодится.

Согласно наказу умелицы, Георгию требовалось для начала набрать осины, выложить круг, а затем, надломив ветки в указанных на бумажке местах, собрать пучок. Потом вместе с камнем прицепить пучок к сосуду – то есть любому изделию, походящему на человека.

– Тут что хочешь подойдет, – наставляла старуха, – кукла или статуэтка.

Еще требовалась кровь... Савельев кивал, морщась украдкой – не больно-то хотелось таким заниматься. Однако про себя решил: если обещания бабки исполнятся, и Эдик так и не явится за долгом, то он попробует, а если нет, тогда придется... А что придется, Георгий не знал, так что на ведьму и оставалась вся надежда.

Напоследок бабка сказала:

– Когда сосуд мастерить будешь, не вздумай духа помощником назвать.

– Почему?

– Обидится, уважь его, – объяснила умелица, – назови хозяином.

Савельев пожал плечами, хозяином так хозяином, лишь бы все получилось.

– А после того, как призовешь, – не отставала она, – из дома ни ногой. Ночь переспать должен с ним под одной крышей. Понял?

«Ну это легче всего – усмехнулся про себя Георгий – уж спать в собственном доме меня уговаривать не надо».

Когда спускался с крыльца и пересекал двор, дернуло обернуться. Он глянул через плечо на дверь, а затем зачем-то на окна – оттуда, из-за чистого стекла на него глядела та самая красивая молодуха. Георгий замешкался, а женщина сладко и как-то сыто улыбнулась, зубы ее были покрыты красным.

В Полеховку вернулся поздно, и, едва поздоровавшись с женой, ушел спать. На следующий день трясся и ждал прихода Эдика. Однако так и не дождался. Ни в этот день, ни через три, ни через неделю. Спустя десять дней решился и, позвонив матери, осторожно упомянул Эдуарда. Мол, не знаешь, как там дела у друга детства? Когда Савельев услышал ответ, внутри зажглось чувство предвкушения, лихой радости, словно ему вот-вот преподнесут долгожданный подарок. Золотозубый Эдик, по словам матери, сел в тюрьму.

Глава 43

Просыпался Савельев тяжело, в последние недели после ритуала ему вообще казалось, что он блекнет, исчезает из настоящего мира. Как-то в ванной даже почудилось, что перестал отражаться в зеркале. Георгий тогда в ужасе сунул голову под ледяную струю, проморгался и ничего – отражение появилось. Но смотреть все равно было не на что – писаным красавцем его не назовешь. Скукожился, состарился, зубы зашатались. Полежав несколько минут в кровати, Савельев попытался встать – выходило плохо, ноги не очень слушались. Пока ворочался, несколько раз оперся на больную руку и та закровила. Раны от порезов и от дани хозяину так до конца и не зажили. Георгий вздохнул, а потом встрепенулся: «Где Ольга?».

На этот раз все-таки заставил себя встать и, даже не одеваясь, в одних трусах выбежал из спальни. В доме было пусто и холодно. Мужчина заметался, продолжая выкрикивать имя жены. Заслышав звук со двора, споро поковылял ко входной двери. В мозгу колотилось: «Она оставила, оставила, бросила меня». И, похоже, оказался прав – жена выходила за калитку. С громким, почти плаксивым воплем Савельев кинулся вдогонку. Ольга уже шла по улице, как ее нагнал насмерть перепуганный муж.

– Не бросай, Оленька! – кричал он совершенно по-детски, вцепляясь ей в руку. Так плачет ребенок, когда мать грозится, что оставит неслуха одного в чужом месте. Жена с досадой огляделась, замечая, как повысовывался глазастый соседский люд – стыдоба какая. А затем очень тихо проговорила:

– Гоша, ты же не одет, ну куда ты выбежал?

Георгий только сейчас осознал, что стоит посреди Полеховки практически голый. Но и смущение не заставило его выпустить руку Ольги.

– Ты уходишь от меня, – полувопросительно-полутвердительно прошептал он, – бросаешь.

Жена вздохнула и легонько сжала его ладонь:

– Не бросаю, я на рынок иду, я же тебе вчера говорила.

Савельев постарался припомнить, но вчерашний день походил на засвеченную кинопленку: то есть он безусловно был прожит, но вот воспоминания о нем выгорели добела.

– Я вернусь, – все также тихо прошептала Ольга, осторожно подталкивая мужа к калитке. – Ты ступай, простудишься ведь.

Георгий не двигался, и ей пришлось отвести его домой. Уложив мужа в постель, Оля еще раз заверила больного, что не бросит, и наконец ушла.

Когда дверь опять затворилась, мужчина крепко зажмурился. Он уже знал, чем чревато его одиночество. Ходики на стене щелкали, воздух вокруг остывал, промораживал, а еще через мгновение – щелк, с Савельевым заговорили.

– Не спишь, Гоша? Вставай. Пора службу служить.

Голос был такой же сытый и сладкий, как у той молодухи с выпачканными алым зубами. Теперь Савельев уже все понял, правда поправить все равно не мог.

«Службой» хозяин звал всякие мерзости – то соседских курей задушить, то кровью на церковный алтарь плеснуть. То вот солярки в колодец вылить – на следующее утро вода покрылась пахучей радужной пленкой. Колодец заколотили досками, а рядом со вторым организовали постоянное дежурство. Вода, конечно, почти у всех была из крана, но все равно.

Правда, спустя время и колодец, и алтарь, и куры показались невинными шутками. Однажды хозяин приказал засыпать песку в двигатель копейки соседа Саныча. Плохо разбирающийся в автомобильной механике, Георгий так и сделал, думал: ну заглохнет, испортится. Только через два дня Саныч разбился, машина отказала прямо на ходу...

После того случая, Савельев неделю не вставал, отнекивался, пил водку, чтобы заглушить жуткий голос, нашептывающий очередной приказ. Помогало плохо, только если совсем отключался. А в остальное время голубые глаза игрушки, которую Георгий решил использовать как сосуд, (ради шутки, тогда-то думал, что ворожит себе денежного помощника) загорались багрянцем; и Савельев замирал, зная, что совсем скоро увидит и беса. С появлением существа на горло ложились скользкие острые лапы и любое сопротивление становилось напрасным. Наверное, точно так же ощущали себя куры, которых Георгий душил по приказу хозяина.

В тот день ему велели украсть ребенка. Младенчика у одной из деревенских мам.

– Иди сейчас, днем – шептал бес, – баба как раз в огороде, дома никого. Если ребенок будет кричать, просто запихни ему в рот платок.

Георгий пошел, то и дело ежась, втягивая голову в плечи. Нужный дом находился на другой стороне улицы, и чем дальше мужчина уходил, тем страшнее становилось. Вот его сейчас поймают, узнают, что во всех бедах деревни виноват он – жалкий исхудавший человек. И ни один не поверит, что выхода у Савельева не было.

Зайдя в указанный бесом дом, мужчина обнаружил, что тот действительно пуст, за исключением кроватки, в которой спал ребенок. Подобравшись к деревянному краю, хотел было выхватить маленькое тельце, но не сумел. Младенец был таким беззащитным, таким хрупким, что у Георгия не хватило духу. Одно дело курицы или песок в машину по незнанию, и совсем другое – невинная душа. Замешкался на несколько секунд, потом услышал женский голос – окна были открыты, и мать, видно, собиралась проверить младенца. Не помня себя, Савельев выбежал из дома и, дико оглядываясь, помчался по пыльной улице. В голове гудело, и сквозь этот гул пробивался ледяной голос: «Вернись и закончи». Мужчина закрывал уши руками, кричал и, наконец, обессилив, завалился в соседнюю канаву.

Очнулся от прикосновения, за плечо его теребила соседка Мария Михайловна. Женщиной она была уже в летах с загорелым – печеным лицом и черными цыганскими глазами. Вот они-то и смотрели на Георгия с сочувствием и легким осуждением.

– Плохо тебе? – задала соседка не требующий ответа вопрос. Но Савельев все равно кивнул.

– Да уж, – подтвердила та, продолжая разглядывать мужчину. А потом выдала:

– Воды тебе надо на него плеснуть. Святой. И в церковь сходить. Да не затем, зачем раньше ходил. – Георгий опешил: неужели Мария Михайловна знает про то, как он осквернял алтарь?

– Нету у меня святой воды, – буркнул мужчина.

На это соседка вытащила маленькую баночку с прозрачной жидкостью, и сунула ему в руки:

– Лей не жалей, – сказала она, а потом добавила. – Да не затягивай, а то мне придется людям сказать, чем ты тут занимаешься.

Савельев с ужасом заглянул в черные блестящие глаза старухи и порывисто, со свистом вздохнул. А та уже поднималась, отряхивая юбки. Больше не сказав ни слова, пожилая женщина удалилась. Георгий же поглядел на банку, похоже из-под аджики, и спрятал ее в карман.

Вернувшись, Ольга заглянула к мужу (спали они теперь раздельно) и снова нашла его бормочущим непонятные, бессвязные слова. Женщина постепенно стала привыкать к этим припадкам, научившись не вслушиваться в странные реплики Георгия. В этот раз, однако, тот отвлекся от своего бесконечного спора и тихо попросил жену помочь ему выйти на воздух. Ольга вздохнула и согласно подставила плечо, чтобы он смог на нее опереться – вечер сегодня теплый, хороший, может, пойдет больному на пользу. Медленно, почти волоча мужчину на себе, добралась до выхода, а когда распахнула дверь и шагнула за порог, почувствовала, что падает, увлекаемая вниз телом мужа. Гоша рухнул на крыльцо, страшно пуча глаза – из ушей, рта и носа хлынула кровь. Сперва Ольга не разобралась, но потом сообразила, что он пытается заползти обратно в дом. Бросилась помогать, а когда наконец перетащила худое, но каменно-тяжелое тело обратно, поняла, что кровотечение прекратилось. Откуда-то из глубины комнаты донесся полузадушенный смешок.

– Не могу больше, – прошептал Георгий окровавленными губами. И Ольга подумала, что и сама больше не выдержит.

Глава 44

Айрат одновременно был самим собой и Савельевым – ощущал внутри и ужас, и бессилие, и трусость, и огромную любовь к жене. Он же находился и в стороне, наблюдая, как измученный, сведенный с ума мужчина резко выбрасывает худую руку, в которой зажата банка. Капли падают на фигурку с камешком и веничком – игрушка дымится, шипит, но не плавится, не исчезает. Савельев делает шаг вперед, протягивая руки к фигурке, однако тут же замирает в полудвижении, подобно кукле с заводом. С другой стороны комнаты, из сводчатой тени от платяного шкафа неспешно выбирается существо: лапы его по-паучьи тонки, туловище раздуто, а ступни как бы перевернуты – без пяток. Существо вцепляется в Савельева, который теперь сипит и плачет, ловит ртом воздух и просит – умоляет демона простить его. Бес по-кошачьи урчит, нависает над человеком, сжимая бледную шею, а хрипы несчастного делаются тише, глуше. Айрат слышит, как в другой комнате – светелке – мечется кто-то: короткий стон, всхлип, хлопок входной двери. Старшой тоже подносит руки к собственному горлу, проживая последние секунды умирающего, а бес поворачивает шишковатую голову и глядит на него алыми колдовскими очами – бездонными и чарующими, как у самой первой красавицы.

Лида и Андрей бесцельно брели в темноте. Девушка крепко прижималась к спутнику, боясь, что тот упадет. А он, в свою очередь, был рад, что может хоть немного согреть ее – руки Лиды так и оставались ледяными. Изредка чудилось, что они слышат что-то, однако шагать на звук не спешили, памятуя, как «неудачно» это закончилось недавно.

– Этот дом не такой уж и большой, – проговорила Лидия, просто, чтобы что-то сказать.

– Похоже, он подрос за последнее время, – мрачно отозвался Андрей.

Их вновь отвлек шум – в этот раз похожий на уханье филина или другой ночной птицы. Через мгновение дохнуло ветерком – быстрым, игривым, в подвижной свежести которого угадывались деревенские ноты. Так пах трубный дымок, мокрый лес, прелые листья и ночное небо. Это был запах воли, самой жизни за пределами страшной избы. Лиде показалось, что ее легкие впервые освободились от затхлого смрада. Она жадно дышала, не имея сил противостоять этому аромату. Так умирающий от жажды человек выпьет всякую воду, даже если будет знать, что та отравлена.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила девушка, все так же глубоко и часто вдыхая.

– Да, – подтвердил Андрей. – Господи, я как сто лет не дышал.

Оба взглянули друг на друга, поняв, что наконец-то могут различать лица в ранее непроглядной тьме. А вскоре показался и источник света – выход из избы.

– Мы что, шли в обратную сторону? – удивилась Лида. Андрей не ответил, однако остановился, внимательно разглядывая просвет от открывшейся двери. Судя по всему, через нее внутрь проникал и ветер, и уличные звуки. Лидия тоже глядела на выход, думая, что это шанс для Фонарева попасть в больницу. Вдруг рана опаснее, чем ей показалось? Как-никак, у нее не было возможности нормально его осмотреть. В голове вспыхнул яркий образ, как Андрей вдруг падает и умирает – и все по ее вине.

– Мне кажется, тебе лучше пойти, – наконец проговорила она, усилием воли отгоняя видение. – Мы бродим здесь неизвестно сколько, я не уверена, что можем сейчас помочь остальным.

– Мне? – спросил он, глядя на Лидию.

– Да, – смущенно отозвалась девушка, – а я все-таки поищу Влада и Полину, и Айрата.

– Как благородно, – усмехнулся Андрей. – Ну, тогда счастливо оставаться.

Лидия кивнула и двинулась к выходу, увлекая его за собой, однако мужчина удержал ее.

– С ума сошла? Никуда я не пойду. И, кроме того, как-то слишком удобно это все, не находишь?

Девушка опять посмотрела в проем – тот выглядел вполне реальным, за пределами вихрилась ночь: судя по всему, было ветрено, потому что Лида могла разглядеть, как гнулись деревья в свете фонарей и окон ближайших домов.

– То есть в собственное везение ты не веришь? – уточнила она.

– Верю, – ответил Андрей, – именно поэтому ты меня не убила. По мне, так я самый везучий.

Лида почувствовала, что желание выпроводить спутника усиливается, становясь слишком настойчивым, а вина перед ним – чересчур острой. Стоп. Прислушалась к себе: казалось, что внутри ее собственной головы некто играет с ней в прятки, подкидывая все новые ложные эмоции. Чертов дом!

– Ясно, – процедила девушка, – тогда пойдем в прямо противоположную сторону.

– Что, тоже его поймала? – спросил Фонарев. – Я в первую минуту сам чуть не побежал к этой двери.

Ответить Лидия не успела – манящий ветерок сейчас же обратился смрадом, а тьма вновь ослепила:

– Тогда сдохните здесь! – зашипело вокруг многоголосым вибрирующим хором, и молодых людей сбил с ног уже не игривый, а злобный порыв.

– Все те же обещания, – прокряхтел Андрей, неуклюже поднимаясь с помощью Лиды.

– Болит? – спросила девушка угадывая, что мужчина держится за раненый бок. В ответ он успокаивающе потрепал ее по руке.

– Мне кажется, вдвоем безопаснее, – сказал Фонарев, видимо, стараясь отвлечь Лидию от самобичевания, – у него не выходит влезть глубже.

– А вот Айрат остался совсем один, – заметила она.

Андрей согласно хмыкнул, а затем, набрав в легкие по-новому мерзкой затхлости, выкрикнул имя старшого. Потом еще раз. И еще. Лида присоединилась. Раньше девушка не смела кричать, боясь себя обнаружить. Однако теперь существо в курсе, что они здесь, значит нужно, чтобы и друзья узнали об этом. Неожиданно им ответили – голос был женский.

– Это Полина, – встрепенулась Лидия. – Думаешь, правда она?

– Не знаю, но пойдем, проверим.

Глава 45

Влад находился в коконе боли. Казалось, что все части его тела по очереди посылают сигналы в растерзанный мозг – так факир мечет кинжалы. Губы саднило, кожа горела, челюсть была то ли выбита, то ли сломана. Вообще пульсировало все лицо – под кожей разливались кляксы гематом. Он медленно поднес к глазам руки, пытаясь их рассмотреть, однако веки раскрывались плохо, ресницы левого глаза полностью слиплись. В голове было шумно и пусто. Молодой человек не мог вспомнить, почему оказался в таком виде – его переехала машина? Избили на улице? Он выпал из окна? Делая частые короткие вдохи, словно собака на жаре, Влад постарался сосредоточиться на том, чтобы подняться. Получилось не с первого раза и даже не со второго, но несколько минут спустя комната кувыркнулась (наконец-то!), и вместо темного потолочного пятна он смог осмотреть всю обстановку. Источник света был слабым, приглушенным – фонарный луч светил определенно не в его сторону, однако архитектору все же удалось разглядеть Полину. И вид ее вернул первое воспоминание: бледное застывшее лицо жены, безвольно раскинутые руки, футболка, задравшаяся до пояса. Теперь она сидела, склонившись над чем-то: ноги ее были по-прежнему обнажены, зато плечи и спину прикрывала мешковатая куртка. Какое-то время Влад тупо смотрел на девушку, переживая огромное облегчение. Боль то ли слегка утихла, то ли сознание «отрегулировало» чувствительность – все равно раны лечить было некому.

– Полина, – позвал он, однако голоса своего не услышал, саднящие губы отказывались повиноваться. Влад упрямо вдохнул и попробовал еще раз – получилось чуть громче, но жена не реагировала. Да что она там делает? Молодой человек вытянул шею, пытаясь рассмотреть получше, чем же так занята Полина. Слипшийся левый глаз немного приоткрылся, и Влад заметил, что рядом – в нескольких сантиметрах от девушки – стоит еще кто-то. Медленно оглядывая фигуру снизу-вверх, наткнулся на желтые горящие глаза. В мозг сейчас же ворвался целый поток воспоминаний и имен – Лида, Андрей, Айрат и... Аврора Карповна. Последняя и описала мертвого хозяина избы номер пять. Георгия Савельева.

– Полина!!! – наконец сумел закричать Влад. – Отойди оттуда!

В этот раз она услышала: спина ее вздрогнула, и Поля обернулась. Поняв, что это муж очнулся и зовет ее, сейчас же бросилась к нему, приникла, вцепившись в его плечи. Крепкие объятия девушки, движение рук и головы причиняли Владу боль, тревожа раненые места, но он продолжал также жадно обнимать жену в ответ.

– Что ты там делала? – прошептал молодой человек, слегка покачиваясь в кольце ее рук.

– Айрат пришел нас спасать, – отозвалась Полина. – Он повязал на меня оберег, – девушка помахала рукой перед лицом мужа, демонстрируя нитку с длинным хвостом, – А потом собирался вытаскивать тебя, но что-то случилось, и он упал.

Влад почувствовал, что места, где кожи касалось запястье жены с обережной ниткой, больно обожгло. Молодой человек снова посмотрел в угол, где стоял желтоглазый мертвец, – тот не исчез, однако и не двигался.

– Ты его не видишь? – спросил архитектор, кивая в сторону Савельева. Жена внимательно всмотрелась в место, куда указывал Влад, силясь понять, что он имеет в виду. Никого не обнаружив, покачала головой:

– Нет, о ком ты говоришь?

– О мертвом хозяине этого дома, – отозвался муж, – вот же он, возле Айрата. Будто сторожит его. Или у меня бред?

Последняя мысль показалась даже успокаивающей. Видеть то, чего на самом деле нет, было гораздо безопаснее для Полины, чем наоборот.

Жена поежилась, уже машинально касаясь нитки оберега, и пробормотала:

– Айрат отдал мне защиту, может поэтому я не... а что он сейчас делает? Собирается навредить?

– Она не видит, – послышалось из угла, Влад резко поднял голову, а Георгий Савельев продолжал:

– Твоя жена так нежно заботится о ведьмином отродье, – мертвец с ненавистью глянул на распростертого на полу человека.

– Влад, что такое? – девушка сжала его ладонь, встревоженная странным видом мужа. Тот смотрел мимо нее, внимательно вслушиваясь в тишину.

– Она говорит, что тебя собирались вытащить, но это вранье – продолжал мертвый Савельев. – Они все так говорят. Моя Ольга тоже обещала меня не бросать, но бросила.

– Замолчи, – прошептал Влад.

Мертвец, не обращая внимания на его слова, продолжил уже с плаксивыми интонациями:

– Знаешь, как я умер? Один, слушая, что она сбегает, пока меня душили. А ведь я ради нее старался. Так же, как ты старался для своей жены. Но им всегда мало.

– Полина любит меня! – возразил архитектор, но и сам понял, что звучит жалко и слабо.

– Влад, не говори с ним! – Полина уже вовсю трясла мужа за плечи. – Пожалуйста, посмотри на меня!

– Дурак. – обронил Савельев. – Если любит, почему оставалась возле него, а не тебя?

На это ответить было нечего. Влад перевел взгляд на бледное лицо жены:

– Что у тебя с ним?

– С кем? – Полина постаралась прикоснуться ладонью к щеке молодого человека, но тот перехватил ее руку.

– С Айратом. Почему ты была возле него, а не со мной, когда я очнулся?

– Он упал, – торопливо объяснила девушка, – и я пыталась его разбудить.

– Ах, разбудить, – передразнил мертвец, – какие нежности!

От издевательских слов сделалось обидно, яростно – Полина даже не отрицает! Сейчас Влад презирал, почти ненавидел жену: ради этой избалованной женщины он круглыми сутками впахивал, потом потащился в глухомань, а еще был готов пожертвовать жизнью – все ей отдать, а она за его спиной...

Руки архитектора медленно дернулись, неуклюже ложась на горло Полины. Со стороны казалось, что поднимает их не он сам, а гигантский кукловод.

– Накажи ее, – жадно подгонял желтоглазый Савельев, – разве тебя, разве нас можно предавать?

– Владик, – настойчиво шептала девушка, почему-то не пытаясь сдержать пальцы мужа, – пожалуйста, не слушай. Тебя же морочат!

От этой смеси крика и шепота, Влада замутило. Руки его дрогнули, а потом в голову вклинился еще один голос – странно знакомый, спокойный и... властный:

– Отпусти ее.

Да, именно этот голос когда-то требовал, чтобы Влад воткнул острое железо в порог, после того, как многие часы (а может и дни) назад он вошел в избу.

Архитектор застыл, разрываемый двумя противоположными желаниями. С одной стороны, давно затаенная ревность отчаянно требовала разрядки, отмщения, но с другой – молодой человек холодел от одной мысли, что жене причинят боль.

Полина вдруг поддалась вперед и положила ладони на щеки Влада:

– Пожалуйста, не слушай, – четко проговорила она. Нить на ее запястье обожгла скулу и третий голос сделался громче, требовательнее:

– Вставай и уходи отсюда!

Архитектор медленно разжал пальцы.

– Нет! – верещал Савельев из своего угла, – Нет! Она обманывает тебя! Она предательница! Они все предательницы!

Но Влад уже очнулся от морока.

– Нам надо идти, – тяжело дыша проговорил он.

– А Айрат?

– Попробуем и его вытащить.

Полина облегченно кивнула и помогла мужу подняться. Вместе они подошли к старшому, уже оба склоняясь над ним. Однако поднять жилистого спортивного мужчину оказалось не так-то просто.

– Я потащу его за ноги. – наконец сказал Влад. – А ты – за руки.

Он намеренно не глядел в сторону желтоглазого мертвеца, хотя Савельев никуда не пропал, продолжая сверлить молодого человека своими горящими плошками.

«Ну хоть замолк, и на том спасибо», – подумал архитектор.

Тут жена остановила его, прислушиваясь:

– Ты слышишь?

– Что? – Влад тоже напряг слух.

Поля не ответила ему, вместо этого закричав, что есть силы:

– Сюда! Сюда!

А потом радостно добавила: «Я, кажется, слышала Лиду».

Глава 46

Голоса друзей звучали необыкновенно живо – по-настоящему. Теперь Андрей не понимал, как мог купиться на обман дома, поверив, что с ним действительно разговаривала бабушка. Видно, одиночество здесь обезоруживает.

– И отупляет, – досадливо пробормотал он сам себе. Сделалось очень стыдно за свое безрассудство. Как можно было так глупо напороться! Лидию Фонарев совершенно не винил – это же он вцепился в нее в полной темноте, конечно, девушка защищалась.

У Лиды же будто открылось второе дыхание – она неслась как скоростной локомотив. Поставь перед ней стену – проломит, Андрей едва поспевал, но не жаловался. Самому осточертело бродить по этому затхлому гниющему лабиринту. Кроме того, выходило, что чем больше людей собирается вместе, тем слабее сила дома. Значит, надо быстрее найти остальных! Фонарев, конечно, не мог поручиться за такой вывод, но идея ему понравилась.

Голос Полины нарастал, приближался, а вскоре впереди объявился и свет – тусклый, но на фоне постоянной мглы – настоящее зарево. В комнату молодые люди влетели почти одновременно. Однако Лида, в отличие от своего спутника, даже не остановилась, чтобы оглядеться, а немедленно бросилась к подруге. Девушки обнялись, и Андрею впервые удалось рассмотреть настоящую Полю (а не то злобное существо, которое расцарапало ему лицо несколько дней назад). Она же его не узнала вовсе и, похоже, спросила Лидию. Та пробормотала в ответ что-то невнятное, и Андрей против воли навострил уши – последнее время стало очень важно знать, что думает эта рыжеволосая девушка.

Полина уже указывала на Влада, который едва держался на ногах. Это было совершенно неудивительно: Фонареву давно не приходилось видеть настолько избитых людей. Пока разглядывал, прорезались две тревожные мысли: неужто опять женушка постаралась? И не рискует ли Лида, находясь так близко к ней? Однако сейчас Поля не выглядела ни агрессивной, ни опасной. Что касается Айрата, то тот, похоже, вообще был в нокауте.

– Что с ним? – спросил Андрей, шагая к Владу.

– Не знаю, – ответил тот, – когда я очнулся, он уже был таким.

– А с тобой что?

Архитектор покачал головой – мол, времени на объяснения нет. Ладно, нет так нет, потом разберемся. Главное, что Влад может идти.

Фонарев наклонился к старшому, пробуя его поднять. Ноющий бок сейчас же взбунтовался, стрельнул – рана опять открылась. Вот же дрянь! Андрей скрипнул зубами, переводя дух и старательно отсекая боль.

Возле него уже стояли Лида с Полиной.

– Как помочь? – немедленно спросила Лидия.

– Мы хотели тащить его за руки и за ноги, – сообщила Полина.

– Да погодите, – отмахнулся Фонарев и обошел лежачего. Еще в юности его научили трюку пожарных: согнуть ноги человека в отключке, упереться в них и, потянув за руки, взвалить на плечи. На этот раз сработало идеально. Долго радоваться, правда, не вышло: жилистый Айрат был тяжелым.

Не сговариваясь, люди выстроились в некое подобие вереницы: первой Лида с подобранным с пола фонариком, Андрей с Айратом на плече за нею, и, наконец, Влад, которого поддерживала Полина.

«Ну просто косой, кривой и хромой», – грустно усмехнулся про себя Фонарев.

Архитектор все продолжал странно коситься на угол.

– Ты как? – тихо спросила его Поля.

– Все хорошо, – деревянным голосом отозвался тот. Андрею этот тон не понравился, но, поколебавшись, он снова решил не заострять внимания – незачем время терять. Маленький отряд осторожно двинулся вперед.

Шли хорошо, пусть и медленно. Лида то и дело оглядывалась, спрашивая, как себя чувствует Андрей. Приходилось давить улыбку и заверять, что все замечательно. На самом деле, тело старшого делалось тяжелее, как будто с каждым шагом к нему подвешивали по невидимой гире. Спустя какое-то время опять отвлекла Полина – девушка вполголоса спрашивала что-то у Влада. Андрей прислушался:

– Он все еще здесь?

– Вы о ком? – немедленно вклинился Фонарев.

– Да, – тихо ответил жене архитектор, будто не слыша второго вопроса.

– Кто? – снова потребовал Андрей (нашли время шептаться!).

– Смотрите, – подала голос Лида, наводя желтый луч на дверь. Входную (и выходную!) дверь.

– Думаешь, на этот раз настоящая? – с сомнением спросила девушка.

– Если закрыта, то настоящая, еще выламывать придется, – пробормотал Андрей, вспоминая, как они тщетно пытались проникнуть в дом.

– Я попробую ее открыть, – заявила Лидия.

Пока девушка дергала за входную ручку, а Фонарев прикидывал, не опустить ли Айрата на пол, чтобы ей помочь, сзади послышалась возня – ну что еще?! Обернувшись, сперва не понял, что происходит: архитектор хаотично колотил руками и ногами по воздуху. Походил на лунатика или на человека в очках виртуальной реальности. Потом завалился на пол. Рядом металась Полина, почему-то пытаясь содрать с руки нитку, на длинном конце которой болталась травяная куколка.

Лидия тоже отвлеклась от двери:

– Что такое?

– Савельев! – кричал Влад. – Уходите, выведите Полину!

И тут Андрей понял, что нет, никакой это не лунатизм и не виртуальная реальность. Потому что пустота, по которой колотил архитектор, затягивала его вглубь избы.

– Твою ж... – процедил Фонарев. Девушки вцепились в руки Влада.

Глава 47

Когда Лида ощупывала дверь, пальцы напитывались ласковым теплом. В голове возникло воспоминание, как Айрат старательно вырезает обережные символы с обратной стороны – может быть, это они греют? Ужасно хотелось поскорее вырваться из этой деревянной могилы: Лидия поняла, что никогда в жизни больше не будет чувствовать себя в безопасности в срубе, да и вообще в деревне. Для нее отвратительный запах сырых бревен навсегда останется помечен ярлыком «опасность».

От размышлений отвлек вскрик Влада, девушка обернулась, заметив, как архитектор свалился на спину и скользит в противоположную от выхода сторону. Боже, почему?! Полина рядом с ним что-то бормотала, стараясь стянуть нитку со своего запястья. Лида знала, что означает эта нить. Еще там, в комнате, подруга объяснила, как оберег спасает от жильца. А еще добавила, что теперь хочет повязать нить на мужа, но та отчего-то не снималась – похоже, сейчас снова пытается. На дальнейшие мысли времени не осталось: с легким сожалением Лидия оттолкнулась от теплой двери и бросилась на помощь.

Схватив Влада за руки, ощутила огромное сопротивление: что-то с другой стороны буквально вырывало молодого человека из ее хватки. Подлетел и Фонарев, тоже вцепился в архитектора.

– Ты его видишь? – спросил он Лиду.

– Нет, – отозвалась девушка, но осеклась. А спустя еще мгновение осознала: все она видит. Желтоглазый мертвец с синюшной кожей держал ногу Влада и молча тащил за собой.

– Он здесь, – цепенея, прошептала Лидия.

– Да где? – Андрей, как и Полина, не мог разглядеть эту тварь.

Все трое отчаянно держали Влада, не позволяя соскользнуть во тьму, однако Лида понимала, что мертвец побеждает. Чувствовала, как постепенно сводит судорогой предплечья, подмечала как все тяжелее дышит Фонарев. А ведь он еще ранен...

– Зря я оставила нож, – досадливо прошептала девушка, и Андрей глянул на нее быстрым оценивающим взглядом.

– У меня в заднем кармане, – просипел он. – Только не зарежь нас!

Лида сейчас же выпустила руку архитектора, натруженные мышцы отозвались тупой болью. Боясь, что по закону подлости, провозится с поиском, слегка выдохнула, быстро нащупав нужное. Затем поднялась и, приказав себе не вникать в то, что сейчас придется сделать, шагнула к Савельеву. Завидев нож, тот оскалился и сделал новый рывок – Влад, Полина и Андрей сдвинулись на целый метр!

– Ах ты сволочь! – прошипела Лидия, а затем, занеся руку с зажатым в ней лезвием, понеслась вперед (вроде даже заорала!). Девушке казалось, что все ее чувства: ярость, усталость, ненависть к чертовому дому и безграничное желание жить перетекли в оружие, замерцали на остром стальном кончике. И стоило острию коснуться призрачной кожи, мертвец распался – осыпался на пол хрупкими черными лохмотьями. Лида отступила назад, стараясь не вдыхать эту мерзость.

Сзади слышались хрипы и слова облегчения – Андрей окликал ее по имени, а Влад что-то успокаивающе говорил Полине. Кровь в ушах девушки все еще штормила, однако дыхание постепенно выравнивалось. Лида переложила нож из одной руки в другую, ощутив явное колебание температуры – рукоятка точно так же излучала тепло, как и входная дверь с резными символами...

«Воткни его в порог» – произнес кто-то. Говорящий звучал приветливо, ярко и так же «по-живому», как и голоса друзей.

«А вдруг опять дурят...» – засомневалась Лидия. Какой же идиоткой она будет, если наступит на те же грабли. С другой стороны, порог ведь не человек, убить она его не убьет. Да и совет был таким же, что и инструкции Ворона. Надо решаться! Быстро пройдя мимо остальных, девушка со всей силы вогнала лезвие в основание двери. Та, как напружиненная, отворилась.

За пределы проклятой избы выкатились шумным человеческим клубком – каждый пытался выпроводить другого первым. На дворе стыла ночь, и Лиде это показалось совершенно невероятным. Ведь они блуждали долгие часы – может быть, это уже следующая ночь? Или пятая? Или десятая. Оказавшись снаружи, девушка сейчас же различила две фигуры, которые спешили к ним в свете фонарей. Первой была Аврора Карповна, бледная, но очень энергичная. А вторым – аккуратный толстенький мужчина с деликатными усиками, почему-то напоминавший Эркюля Пуаро. Он сейчас же помог Андрею оттащить Айрата от избы подальше – за соляной круг, который Лида сама когда-то насыпала. Аврора Карповна, быстро обняв внука, побежала помогать Полине с Владом. Лидия, как самая невредимая, ошеломленно шагала за остальными. Неужели они живы, неужели выбрались! Свежий ночной воздух был хрусток и чист, он опьянял, закручивая в голове сладкие вихри. Лидия втягивала его ноздрями, вдыхала горлом. Ей казалось, что легкие ее не имеют предела и дна! «Пуаро», тем временем, не обращая никакого внимания на животворящий воздух, что-то говорил Андрею. Девушка тоже начала прислушиваться, а затем удивленно уставилась на круглую спину. Голос этот Лида узнала – именно он подсказал, как открыть дверь!

Глава 48

Когда группа молодых людей покинула дом, Аврора Карповна даже в окно выглядывать не стала – иначе расплачется. Вместо этого направилась к планшету, в котором все еще мигало открытое диалоговое окно со знакомым аватаром. Андрей взял с бабушки честное слово не ходить за ними, и пришлось согласиться, чтобы не отвлекать внука. Однако совсем ничего не сделать пожилая женщина не могла – чокнулась бы. Поэтому и принялась написывать Ворону, спрашивая совета.

– Вы им точно не помощница, а вот Айрату я дал особые инструкции. – Сообщил тот.

– Какие? И почему только ему?

Значок «Ворон печатает» то появлялся, то пропадал, а Аврора Карповна ощущала, что голову постепенно стягивает кольцо боли. «Нужно принять таблетку от давления – напомнила она себе. – А еще лучше – две». Ночь предстояла бессонная.

– Потому что Айрат – потомок ведьмы. – Наконец всплыл новый блок. – Сила в нем не отперта по какой-то причине, однако даже неактивные колдуны гораздо лучше противостоят бесам. Поэтому он ваша самая большая надежда.

Аврора Карповна прочитала сообщение и задумалась – а что если «самая большая надежда» не справится? Тогда Андрей и остальные в большой опасности.

– Почему вы раньше ничего не сказали про это? – спросила она.

– Бесы – телепаты, умеют влезать в голову. В мысли Айрата проникнуть сложнее, а вот остальные более уязвимы. Чтобы вся эта история закончилась положительно, важно не давать жильцу дополнительной информации.

Пожилая женщина покусала губы, отложила планшет, сходила на кухню за таблетками, попила воды. Все это время думала, как лучше преподнести свою идею знающему, а потом махнула рукой – скажет, как есть, а остальное на его совести. Вернувшись к диалогу, ввела новое сообщение:

– Пожалуйста, приезжайте и помогите им. Я оплачу все ваши услуги.

Однако Ворона в сети уже не было, и Аврора Карповна чуть не швырнула бесполезный планшет в стену. Ну почему, почему она не попросила его раньше! Куда он запропастился!

В отчаянии пожилая женщина принялась искать новых «знающих», может, хоть кто-то согласится помочь. Однако довольно быстро выяснила, что ехать в далекую Полеховку потомственные «ведьмы» и «медиумы» не торопились, вместо этого предлагая магическую помощь онлайн. Шарлатаны чертовы!

Несколько раз, не выдержав, бегала проверять к дому, заглядывала в окна – без толку, внутри никого не было. Изба вообще выглядела опустевшей и какой-то полой, выеденной... Борясь с колючим ужасом, пожилая женщина поднялась на крыльцо, ткнулась в дверь, по бокам и в центре которой теперь виднелись резные узоры. Дернула за ручку раз, другой, та не поддалась. Промаявшись еще какое-то время, Аврора Карповна побрела обратно, а по возвращении обнаружила новый сюрприз. Даже три.

Во-первых, на пороге стоял мужчина: низкого роста, кругленький, интеллигентный, на вид лет шестьдесят. А во-вторых, у его ног, облаченных в дорогие кожаные ботинки, терлись пропавшие кошки Лиска и Лолка.

– Я купил билет еще вчера, – объяснил гость без какого-либо приветствия, – добираться пришлось долго, и связь у вас неважная. Зачем вы ходите к тому дому?

– Я... – пролепетала пожилая женщина, растерянно отступая... – вы что, все видели? Кто вы?

– Не видел, – отвечал мужчина, – от вас просто пахнет дурным. А я – Ворон, мы общались с вами в чате.

Теперь же знающий, в миру Олег Петрович Воронин, сидел возле неподвижного тела Айрата, положив руку тому на голову. Все присутствующие гомонили, засыпая толстячка все новыми вопросами. Но чаще всего звучало:

– Что с ним? – Полина, одетая в махровый халат Авроры Карповны (бедная девочка пришла сюда босиком в одной футболке), сверлила Ворона-Олега взглядом.

– Вы можете ему помочь? – поддержал жену Влад.

Пожилая женщина посмотрела на архитектора: тот был покрыт пластырями всех форм и размеров и очень отдаленно напоминал прежнего себя. Да, в больнице к нему будут вопросы.

– Я очень постараюсь, – отозвался знающий, а потом добавил весьма туманно, – но для этого Айрату нужно будет принять правильное решение.

– Какое решение? – подал голос Андрей.

По внуку тоже плакал приемный покой. Оказалось, что в левом боку у него ножевое ранение. При виде этого Авроре Карповне пришлось пить четверую таблетку от давления. Лида же, которая очень умело управлялась с аптечкой, внимательно осмотрела отверстие, сделала несколько фотографий на телефон и отправила родителям врачам. Получив инструкции, долго не отходила от Андрея, а в самом конце манипуляций нежно поцеловала его в висок. Старушка украдкой улыбнулась – лед тронулся!

– Я собрался приехать к вам, как только переговорил с Айратом, – объяснял знающий. – Для того, чтобы жилец не мог выбраться наружу и навести морок на других, необходимо было... – тут он прервал сам себя. – Я ведь правильно понимаю, что у вас тут произошел несчастный случай, и кто-то свалился с крыши?

– Да, наш прораб, – подтвердил Влад. Олег согласно кивнул и продолжил:

– Так вот, чтобы запереть жильца в доме, нужны были магические барьеры из четверговой соли и острого железа. Лезвия снаружи запирали избу, а изнутри – отпирали. Поэтому я сказал Лидии воткнуть нож в порог, чтобы вы смогли выбраться.

– А мне вы тоже это... говорили? – глухо спросил архитектор. Казалось, молодому человеку было стыдно за свой вопрос.

– Да, говорил. Но вы были уже слишком связаны с бесом.

Влад слегка качнул головой, то ли соглашаясь, то ли винясь:

– Не терзайте себя, – проницательно добавил Ворон, – таким, как он, противостоять очень сложно.

– А как нам удалось вытащить Влада? – на этот раз вопрос исходил от Лидии. – Ведь Полина не могла выйти из избы после того, как заключила договор с жильцом. И этот... – девушка поморщилась, видимо, вспоминая желтоглазого мертвеца, – ... этот Савельев тоже не мог.

Пока Олег отвечал, Аврора Карповна вернулась мыслями к прошлой ночи. Она ведь тоже спрашивала об этом.

После их короткого разговора на пороге, пожилая женщина пригласила знающего в дом. Тот огляделся, а затем чопорно поинтересовался, где можно разложить «рабочий инвентарь». Аврора Карповна чуть не закатила глаза – да где угодно, тут уж не до реверансов! Пока колдун разбирался со своим инструментарием, выяснял у собеседницы, когда в Полеховке поют петухи.

– Вы кур держите? – спросил он, рассовывая какие-то травки-камушки по маленьким мешочкам.

– Нет, – чуть виновато отозвалась Аврора Карповна, – а вам нужны? Я могу у соседки спросить.

– Не нужны. А что нужно, так это знать, пели ли уже сегодня первые петухи. Они обычно после полуночи кричат.

Пожилая женщина принялась старательно напрягать память: вспоминался шум ветра, лай собак, какие-то лесные шорохи, а больше ничего...

– Нет, – наконец сообщила она твердо. – Не пели, я совсем не ложилась и точно бы услышала.

Ворон удовлетворенно кивнул и замолк, пухлые пальцы теперь скручивали какие-то стебельки.

– А что будет, когда они пропоют? – не выдержала Аврора Карповна.

– Ничего не будет, – спокойно ответил знающий. – И после вторых ничего. А вот после третьих закончится ночь.

– И что это значит?

– А это значит, что сделка Влада с бесом завершится. И живым из избы, скорее всего, не выйдет никто.

Вот уж обнадежил.

Дальше кругленький Олег обвешался амулетами, повесив и на нее парочку, а потом оба отправились к пятому дому. Там знающий вежливо, но настойчиво попросил спутницу не пересекать соляной барьер. Однако сам, перешагнув тоненькую дорожку, встал прямо напротив входа. Сделав несколько глубоких вздохов, замер. И стоял так целые часы. Просто буддисткий монах какой-то.

Наконец пропел первый петух. Потом второй. Авроре Карповне очень хотелось окликнуть Ворона, но тот выглядел совершенно недоступным – лоб расслаблен, глаза закрыты, дыхание почти не уловить. Старушка заметалась: тревога ее нарастала, вонзая в мозг мелкие острые зубки – нужно же что-то делать! Присутствие знающего не помогает! А еще через несколько минут дверь избы распахнулась, и пожилая женщина чуть не осела на землю от облегчения, – на крыльце находилось пятеро людей. Правда, старшого несли на руках.

– Так как Влад не провел полный ночной цикл – до третьих петухов – в обиталище жильца, – заключил Ворон-Олег, вторя мыслям Авроры Карповны, – то смог выйти из избы. Теперь дело за Айратом.

Глава 49

Айрат продолжал глядеть в чарующие алые очи. Голос беса звучал сладко и завлекающе – как патока, как шелк, как поцелуй.

– Ты останешься здесь, – шептал он, – я отпустил остальных, но ты, ты особенный. В тебе столько нерастраченной силы. Я заберу ее всю, ты же хочешь мне ее отдать.

Айрат слушал и понимал, чего действительно хочет. Сила, о которой говорил демон, не приносила ему ничего, кроме проблем. Даже после того, как старшой отказался от нее, не исчезла. Лишь притаилась в сердечной глубине, с каждым годом делаясь все тяжелее, шире, забирая пространство, где могла бы поместиться радость, дружба, любовь. Это скрытая мощь отсекала его от других людей. Как отсекла тетю, сделав ту навечно одинокой. Сила тянулась из самой его сути, прорываясь наружу. Так бамбук пронзает любую поверхность, через которую растет, даже человеческое тело – Айрат читал о такой пытке. И носить подобное в себе тоже было пыткой.

– Отдай ее мне, – снова попросил прекрасноглазый демон. – Скажи, что отдаешь.

– Я отдаю, – сладко зажмурившись, прошептал старшой. Он предвкушал облегчение, освобождение... но ничего не произошло.

– Дар этот не только твой, Айратик, – послышался знакомый насмешливый голос. – Не тебе и распоряжаться.

Старшой немедленно открыл глаза, рядом с ним стояла тетьДина – живая, веселая.

– Сила эта родовая, – наставительно продолжила женщина, – и тебе пришло время ее принять. Я долго тебя берегла, только от судьбы не убережешь, уж прости.

– Пошла прочь, – зашипел демон. Тетка обернулась, насмешливость ее улетучилась:

– А тебя тут быть не должно, – грозно проговорила она и ткнула пальцем в черную тушу. Бес взвизгнул и отступил. – Отправляйся за своей хозяйкой!

Айрат почти по-детски заупрямился:

– Я не хочу, как ты! Поняла?! Я хочу быть нормальным!

Тетка отвлеклась от жильца и вновь посмотрела на племянника, строгость в ее взгляде сменилась грустью:

– Нормальным ты быть никогда не сможешь, Айратик. Ты другой. Но выбор у тебя все же есть: жить или умереть.

Старшой задумался, вот, значит, как: смерть или вечное одиночество? Вечная инаковость, вечные шорохи, тени, вечный запах кислого погреба.

Тетя терпеливо ждала, а потом приблизилась и легонько погладила его по щеке. От этого прикосновения Айрат снова стал мальчиком, тем, кого она укачивала, баловала, наставляла – кого очень любила.

– Я не была одинокой, – прошептала тетьДина, – у меня же был ты.

Нежность и тоска по ней затопили старшого, дыхание сбилось, в груди сделалось жарко и больно. Сила, от которой он так яростно отказывался, была частью тети. Он и сам был ее частицей, а причинить вред ей Айрат никогда бы не смог.

– Вот и молодец, – прошептала тетьДина, – вот и умница.

Она напоследок потрепала племянника по темным волосам и убрала руку.

Эпилог

Москва, 2024 год

Полина нервно вертела в руках в телефон, то и дело посматривая на экран.

– Ну, что ж так долго, – девушка отложила мобильный в сторону только для того, чтобы через мгновение снова взять его в руки. Дурацкое время просто заснуло, умерло, скончалось!

Промаявшись еще несколько минут, опять обновила сайт. Наконец-то! Результаты! На секунду сделалось страшно – а если не вышло, что подумает Влад? Да и остальные. Однако Полина отогнала противную мысль: не получится – значит попробует снова. Сказав себе это, девушка принялась внимательно читать обновленные списки на сайте.

А еще через минуту звонила мужу, чтобы сообщить: она поступила!

Потом пришла очередь Лиды – подруга поздравила Полю, заявив, что уже придумала целую стратегию для продвижения ее художественных работ.

– Так никаких работ еще нет, – засмеялась Полина.

– Будут, – отрезала Лидия, – и чтоб не филонила! У меня на тебя большие планы.

– Хорошо, – счастливо отозвалась та, а потом добавила. – Ну, как там у вас?

Лидия помолчала, вздохнула:

– Решаем, Поль.

Полина улыбнулась. Лидия и Андрей после полугода отношений на расстоянии все никак не могли выяснить, куда переносить «штаб-квартиру». Именно так Влад прозвал их препирательства за то, что эти двое постоянно обменивались стратегическими плюсами и минусами. Фонарев хотел остаться в своем городе-миллионнике, поближе к Авроре Карповне, а Лида напрочь отказывалась покидать столицу. Молодые люди каждую неделю ездили друг к другу, вместе отдыхали и вечно делали что-то «онлайн». Однако ни один не соглашался сдать позиции.

– Аврора Карповна сказала Андрею, чтобы переезжал, – доложила Поля, которая часто созванивалась и списывалась с бывшей соседкой.

– А сама она переехать не хочет? – навострила уши Лидия. – Это бы помогло!

– Нет, – отозвалась подруга, – говорит, что после того, как Влад закончил строительство особняка, Полеховка завирусилась. Там теперь куча инвесторов. Даже пепелище пятого дома выкупили.

Лида не отвечала, видно тоже вспоминала, как Ворон с Айратом развели полынный огонь и подожгли стены проклятой избы. Потом еще солью посыпали.

– А Айрат как? – спросила она наконец.

– Ноет, – ответила Полина, усмехаясь, – говорит, что магия это не его.

– Я тоже так думаю, – рассмеялась Лидия, – полгода прошло, он уже должен в Битве экстрасенсов побеждать. И блог вести.

Да уж, вне коммерции и карьерного роста Лида мыслить не умеет.

Послышались новые гудки, объявилась вторая линия.

– Лид, это мама, надо ответить.

– Удачи, – хмыкнула та и отсоединилась.

Полина набрала в легкие воздуха и нажала на зеленый кружок. В этот раз разговор продлился чуть дольше. В последнее время девушка выработала новую стратегию общения с родительницей. Пока беседа держалась в приемлемом и вежливом русле, Поля отвечала, но как только мать начинала говорить гадости или давать советы, отключалась. Удивительно, однако такой подход действовал: та все чаще сдерживалась и смягчала тон.

– А не поздно тебе учиться, Поль? – сказала она наконец. – Одного диплома мало, что ли?

Девушка посмотрела на свое запястье: там хрупкой алой линией навсегда отпечатался шрам. Точно такой же был и у Айрата – повторяющий крапивную нить.

– Не поздно, мам, – четко ответила Полина, а затем добавила уже дружелюбнее: – Ну, мне пора, хорошего тебе дня!

Дав отбой, зашла в заметки и сделала новую запись: дата и число 7.

Это означало, что сегодня мать продержалась целых семь минут.

Новый рекорд.

Затем убрала телефон в карман и принялась одеваться – к начальному семестру нужно было успеть закупить кучу учебной литературы.