Ребекка Дессертайн, Криста Фауст, Джон Пассарелла

Сверхъестественное. И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар (сборник)

SUPERNATURAL

ONE YEAR GONE by Rebecca Dessertine

KOYOTE’S KISS by Christa Faust

NIGHT TERROR by John Passarella

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Ребекка Дессертайн

И прошел год

Предисловие

Короче, дело такое. Книга, которую вы сейчас держите в своих маленьких горячих ручонках (или читаете с дисплея маленького горячего гаджета), была написана членом команды «Сверхъестественного», который лучше всех знает, что творится в моей буйной головушке. Ну уж точно лучше, чем Сара Гэмбл или Боб Сингер. Видите ли, Ребекке выпала незавидная участь быть моим ассистентом. А именно сносить мои оглушительные вопли и выплескивание горячего кофе в лицо. Ладно, шутка... я на самом деле не такой... скорее, компульсивно-неврастенический тип... если пожелаете, эдакий Альберт Брукс^[1], только менее фотогеничный.

Но это я отвлекся. На самом деле я общаюсь с Ребеккой больше, чем с кем-либо другим из шоу: все мои записи и наброски попадают ей на стол, она ведет серьезные поиски, предлагает великолепные идеи, и главное, ей очень удобно наблюдать, как снимается наш занюханный сериальчик. А самое-самое главное, она – ловкачка. Чертовски сметлива. И чертовски хороший писатель. И все это вылилось в книжку (или голограмму), которая сейчас покоится в ваших загребущих лапках. Думаю, вам понравится уголок, который она застолбила в нашей маленькой чокнутой вселенной. Потому что она живет в этой вселенной столько же, сколько мы все. А может, даже и больше. В любом случае, получайте удовольствие. И возносите безмолвные молитвы Ребекке: они ей пригодятся, ведь ей все-таки приходится иметь дело со мной.

Эрик Крипке, создатель и исполнительный продюсер

сериала «Сверхъестественное»

Пролог

Зима 1692 года.

Бледный ломтик месяца в небе, одинокая дорожка следов тянется через заснеженное поле. Из-за темных, длинных и тонких ветвей кустарника появляется девочка и ступает по замерзшей земле. Ее пышные черные юбки оставляют замысловатые отпечатки на тонком рыхлом снегу. Девочка останавливается и тщательно рассматривает землю, найдя в конце концов заросший холмик. Когда спрятанными в рукавички руками сорван мох, под ним обнаруживается могила. Не обращая внимания на холод, девочка опускается перед ней на колени. Из-под полы пальто она достает свернутый треугольником отрез пурпурной ткани, расправляет его и торжественно кладет на промерзшую землю. Достает из карманов вещицы и размещает их в точности на нем. Бледный лунный блик сверкает на серебряном абрисе пентаграммы, раскинувшей на ткани лучи к углам. Девочка достает несколько черных свечей и, сражаясь с ветром, зажигает их. Она бросает в маленькую медную чашу кусочки перьев, камушки, кристаллы, травы, прижимает лезвие небольшого кинжала к ладони и, чуть морщась, разрезает мягкую кожу от указательного пальца к запястью. Кровь капает в чашу, пятная ее содержимое. Затем из кармана появляется затертая толстая книжица, девочка нервно кладет ее на колено и листает страницы; голос ее подрагивает, когда она зачитывает из книги, пока негромко, водя пальцем под строчками.

Ветер вдруг усиливается, крепчает завывающими порывами. Девочка заслоняет глаза от снега, но продолжает начитывать, перекрикивая бурю. Снежинки перед ней собираются вместе, будто их притягивает друг к другу невидимой силой, все плотнее и плотнее. Вихрь медленно обретает форму.

С каждым новым порывом ветра снежная фигура обретает плотность, пока перед девочкой не возникает высокая женщина. Девочка вскидывает на нее глаза, и слабый вздох срывается с ее посиневших губ. Взгляд бродит по гниющим останкам. Девочка кланяется:

– Мадам, я так по вас скучала. Лишь вам я служу.

Ее молящий голос не меняет выражения мертвых остекленевших глаз призрака.

– Я все сделала в точности, как предписывалось. Я очень старалась, – девочка вытирает нос. – Дайте мне совет. Я не знаю, как достать для него больше пищи.

Улыбка превращается в оскал. Подняв руку, женщина делает быстрое движение ее кистью, и у девочки сбивается дыхание, будто ее толкнули сзади. Ее пальцы дергаются к горлу, туда, где на тоненькой шейке сжимается невидимая хватка. Уголки глаз наливаются кровью, и не получается вдохнуть. Женщина наклоняется и ловит ее взгляд:

– Что ж, если ты не можешь, я попрошу кого-нибудь другого.

Женщина медленно поворачивает кисть руки, глаза у девочки как блюдца, а позвонки хрустят, словно цыплячьи косточки. И тут из-за деревьев выступает темная фигура. Она молча приближается, достает нож и, схватив девочку за шею, рассекает лезвием горло. Маленькое тело падает в снег, безжизненные темные глаза смотрят на раскинувшееся белое безмолвие. Страницы старой книги трепещут, как крылья умирающей птицы. Убийца опускает нож, и кровь с лезвия капает на белый снег, на пурпурную ткань. Женщина подбирает книгу и продолжает читать:

– Породившая тьму, imus adque deportamus...^[2]

Женщина читает, и призрак темнеет, обретает плоть. С каждым словом он становится все более материальным: конечности обретают форму, прогнившая кожа становится упругой и гладкой, а рваная одежда целой. Женщина замолкает и смотрит на существо перед собой:

– Милая матушка, я так по вас скучала.

Старуха кивает, и они вместе уходят по полю. А снег заметает мертвое тело, постепенно заносит трупик совсем, и на белом фоне его больше не видно.

2010 год

Дин и Сэм гонят по темной проселочной дороге. Дин настраивает радио, Сэм улыбается и откидывается на пассажирском сиденье. Жизнь прекрасна.

– Долго еще? – интересуется Сэм.

Дин бросает на него косой взгляд:

– Чувак, это же ты мой личный GPS-навигатор, вот и скажи.

Дин тоже улыбается: ему нравится напоминать Сэму, что тот – младший. Но Сэм молчит.

– Ты мой второй пилот, только без формы.

Нет ответа.

– Сэм? Ты еще с нами? Когда мы приедем? – чуть встревожившись, спрашивает Дин.

И Сэм поворачивается к нему:

– Мы никогда не приедем, Дин. Это конец. Все кончено. Меня нет.

* * *

Дин подскочил на постели, сшибив рукой на четверть полный стакан виски на прикроватном столике. По светлой циновке расплылось пятно.

– Вот дерьмо!

Дин скатился с кровати, чтобы взять полотенце, перекинутое через спинку стоящего у окна стула, но едва он спустил на пол ноги, оказалось, что простыни спутались вокруг лодыжек. Стреноженный, Дин свалился ничком.

– Отлично. Еще один зашибись какой вариант начала дня, – пробормотал он.

Дверь спальни открылась, и перед глазами Дина появились ступни с аккуратно накрашенными ногтями. Он поднял взгляд: Лиза Брейден смотрела на него сверху вниз и сочувственно улыбалась. Дин уже почти привык, что у Лизы всегда такое лицо, когда они общаются. Именно с таким выражением лица она встретила Дина, когда тот объявился на пороге ее дома шесть недель назад после бог знает скольких лет разлуки. У них никогда не было серьезных отношений – просто пара встреч много лет назад, но Дин и Сэм спасли ее от потусторонних похитителей детей.

– Приятно видеть, что ты сегодня забрался так далеко от кровати. Дальше, чем за всю неделю.

Дин осоловело кивнул. Такая вот у него жизнь.

Глава 1

– Я сделаю тебе омлет, – Лиза подобрала с пола джинсы. – Мы сегодня собираемся на озеро Морс. Хочешь с нами?

Дин снова обрушился на кровать:

– Нет, спасибо. Я лучше здесь побуду.

Лиза скользнула взглядом по его небритому лицу:

– Но почему? Будет весело. Помнишь, как это – «весело»?

Дин выдавил улыбку: от несерьезности разговора его чуть ли не тошнило.

– И с Беном ты уже неделю не разговариваешь, – Лиза присела на кровать и взяла Дина за руку. – Я не возражаю, что ты все время сидишь в гостевой комнате, но ведь это как с привидением жить. Я говорила, что не собираюсь заставлять тебя...

– Да-да, ты права, – резко перебил Дин и тут же пожалел, что заговорил таким тоном. – Прости. Я пытаюсь.

– Я знаю. Я тоже. Вот поэтому я и спрашиваю, не хочешь ли ты в парк.

Она провела ладонью по светлым волоскам на тыльной стороне руки Дина, и у него засосало под ложечкой. Дин выдернул руку из ее пальцев.

– Дай мне пару минут.

Лиза поджала губы, будто собиралась сказать что-то еще, но просто чмокнула Дина в щеку и встала. У двери она оглянулась и показала его джинсы:

– Просто на случай, если ты все-таки решишь ехать с нами, эти я бросаю в стирку.

Дин кивнул.

Лиза медленно закрыла за собой дверь и пару секунд не уходила, раздумывая, не совершила ли ошибку, когда увидела на своем крыльце Дина и впустила его в их жизнь – свою и сына. Бену было двенадцать, чувствительный и впечатлительный мальчик. Лиза понимала, что Дин в душе добрый и благородный, но еще она знала, что годы охоты лишили его умения проявлять эмоции. Она думала, что сможет пробить все барьеры, но теперь, спустя почти два месяца, уже сомневалась, что поступила правильно. В эмоциональном плане Дин походил на вагонетку русских горок с неисправными тормозами, и то, как скоро он сойдет с рельсов, оставалось лишь вопросом времени.

Дин посидел на краю кровати, потом опять лег, закрыл глаза и принялся снова проигрывать в мыслях момент, когда Сэм прыгнул в огненный провал, разверзшийся посреди кладбища. Он был с братом, но не мог сделать ничего, чтобы помешать ему. Разговоры не помогали: Сэму пришлось прыгнуть, но едкое сожаление постоянно скручивало Дину живот. Надо было остановить его, но другого выхода не было. Сердце то и дело колотилось и подскакивало к горлу. Реальность всегда оставалась с ним, мозг Дина не мог отвергнуть ее: Сэм ушел навсегда. Горький виски, который он выпивал жадными глотками, немного помогал. Но часто поздним утром, когда Бен уходил в школу, а Лиза – проводить занятия по йоге в Кармеле, в голове у Дина прояснялось настолько, что он снова, момент за моментом, вспоминал, как Сэм прыгнул в яму. У них не было другого способа спасти мир. Сэм сказал «да», и Люцифер захватил его тело. Весь план опирался на сомнительную идею, что Сэму удастся сохранить достаточно сознания, чтобы вместе с запертым в нем Люцифером шагнуть в яму. Братья собрали кольца всех четырех всадников – Смерть сам отдал Дину свое – и эти кольца открыли вход в Ад. Но все прошло не так просто: им не удалось заманить Люцифера в портал и, как было суждено, Михаил и Люцифер встретились на поле битвы, готовые разобраться друг с другом. Сопутствующие жертвы исчислялись бы несколькими сотнями миллионов людских жизней, и никому бы не пришлось платить за просмотр – битва разворачивалась чуть ли не перед дверями их домов. Но тогда Сэму все же удалось вернуть контроль над телом и исчезнуть в клетке. Там он останется навсегда. В этот момент пропасть открылась у Дина в душе, и ничто не могло ее заполнить. Виски только притуплял боль на несколько часов, а потом снова накатывали мысли. Паническая вина занимала свое законное место, и Дин несся вниз по ступеням на кухню, чтобы выпить хоть чего-нибудь и снова перестать чувствовать. Однажды Лиза обнаружила его, лежащего в одних трусах на кухонном полу, и разлившуюся по линолеуму лужу микстуры от кашля. Осколки бутылочки валялись тут же, несколько впились в его ступни. Лиза терпеливо помогла ему подняться на второй этаж, сунула в душ и ждала, пока он не протрезвеет настолько, чтобы суметь добраться до кровати.

Когда Дин проснулся на следующее утро, Лиза сидела на постели и смотрела на него.

– Не очень хорошо вчера получилось.

– Да, извини. Наверное, идти сюда было не лучшей идеей.

– Может быть. Но я хочу, чтобы тебе стало лучше.

Дин сжал переносицу:

– Не думаю, что после такого вообще может стать лучше. Поэтому, наверное, мне лучше уйти. – Дин попытался слезть с кровати.

– Не надо уходить. Можешь оставаться столько, сколько хочется. Но если хочешь это пережить, надо что-то для себя решать.

– Нельзя просто жить дальше после таких вещей, Лиз. Я позволил ему сделать это.

– Другого выхода не было, ты сам говорил, помнишь? Я не могу тебя простить, Дин. Ты сам должен себя простить, – Лиза поднялась и повернулась к двери. – Ты больше не мог ничего сделать.

Дин покачал головой:

– Не уверен.

– Никто не мог, – Лиза взялась за дверную ручку. – Я принесу тебе кофе. – Она ушла, оставив Дина с колотящимся сердцем.

И постепенно Дин начал вписываться в новую жизнь: вставал немного раньше полудня, по вечерам смотрел с Лизой и Беном телевизор, все еще держал под рукой бутылку, но выпивал с каждым разом немножко меньше.

Отношения с Лизой пробивали стену его добровольного заключения.

– Я знаю, как надо стирать, – Дин сидел, прислонясь к стиральной машине, а Лиза разбирала вещи на белое и цветное.

– Нет, не знаешь. У тебя все одинакового серовато-зеленого цвета, потому что ты стираешь вместе белую и цветную одежду.

Дин посмотрел на свою серо-зеленую футболку: и правда.

– Мне нравится такой цвет, – возразил он. – Он мне идет.

– Это военно-полевой цвет. Давай купим тебе что-нибудь синее или красное.

– Я не ношу красный цвет: это почти что розовый.

– Вовсе нет, – она нагнулась за моющим средством, и ее лицо оказалось совсем рядом с лицом Дина.

Дин заглянул ей в глаза и схватил за руку. Он хотел большего, хотел удержать ее. Но не мог.

– Я не хочу портить вам жизнь.

– Ты ее не портишь. И я тебе не позволю. А теперь отпусти, мне надо добавить шарик-кондиционер.

– Это еще что за штуковина?

Лиза взяла синий шарик и, сняв упаковку, высыпала его содержимое в ячейку.

– И зачем оно? – искренне озадачился Дин.

– Чтобы сделать одежду мягче, – усмехнулась Лиза.

– Не думал, что оно вообще надо. В смысле, делать одежду мягче.

– Ох, юный джедай, мне надо многому тебя научить. – Лиза захлопнула дверцу, настроила программу и поцеловала Дина в щеку.

За многие недели Дин впервые почувствовал себя непринужденно. Но даже когда жизнь более или менее пришла в норму, мысли о Сэме продолжали наполнять ее.

– Вот никогда бы не подумал, что увижу, как ты читаешь книги по самосовершенствованию.

Дин открыл глаза. Он уснул на диване в гостиной с открытым томиком «Куриный бульон для души»^[3] на груди. «Почему бы тебе не почитать кое-что? – сказала вечером Лиза и сняла эту книжку с полки. – Мне она помогла, когда умерла бабушка». Дин взял книгу неохотно, но через пару страниц как-то втянулся.

Сэм наклонился и забрал книгу с его груди:

– «Сто одна история о том, как раскрыть сердце и возродить дух»? Дин, серьезно? Как-то сопливо даже для тебя.

Дин таращился на брата сонным взглядом. На Сэме была разодрана одежда, лицо выглядело так, будто его порвал зверь. Губа была не то разорвана, не то откушена – можно беспрепятственно разглядеть зубы. Левое ухо скукожилось и потемнело, а с левой руки был снят клок кожи от плеча до запястья. Все тело было обожжено, слои плоти пристали к одежде скользкими черными кусками.

Дин смутно понимал, что ему только кажется. Сны преследовали его, как гончие псы, и этот вечер исключением не являлся.

– Сэм.

– Давно не виделись, братишка. Как видишь, у меня проблемы. Они выжгли мне глаза раскаленной кочергой, так что я могу хорошенько разглядеть тебя только так, – Сэм слегка повернул голову, у него были бельма на обоих глазах.

Дин вздрогнул. Сэм повернулся кругом, разглядывая комнату:

– Милое местечко. Уютненько. Намного лучше того, где сейчас я. Разумеется, все не так там, внизу, где мое тело растаскивают на клочки сотни оголтелых демонов. Но ты не волнуйся. Я рад, что ты так хорошо устроился.

– Сэм, все не так. Я пытался. А что мне еще было делать? Кас ушел. Как я мог попасть к тебе?

– Нет, Дин. Я все понимаю. Не беспокойся за меня. Я в порядке. Все нормально со мной и перспективой, что Люцифер будет дрючить меня еще парочку тысячелетий.

– Я все сделаю, чтобы вытащить тебя оттуда.

– Уверен? А мне кажется, что ты занимаешься тем, чем всегда хотел, – огрызнулся Сэм, потряс головой и выплюнул на ладонь коренной зуб. – Мне никогда не удаляли зубы мудрости. Вот сейчас тем и занялись.

Дин соскочил с дивана и оказался лицом к лицу с призраком брата.

– Сэм, ты мне сам сказал ехать к Лизе. Помнишь? Барбекю, футбол...

Сэм поморщился.

– Что случилось?

– Да ничего особенного, просто какой-то докучливый демон затеял играться в «Операцию»^[4] с моей печенкой. Кстати, чтоб ты знал, сначала я потерял локтевой отросток, а он бы мог помочь мне принять всю ситуацию с юмором^[5].

– Сэм, скажи, что мне делать? Должен же быть внизу кто-то, кто знает, как вытащить тебя.

– Не волнуйся за меня. Живи своей хорошей жизнью.

И Сэм исчез.

Дин проснулся в холодном поту. Пальцы были стиснуты на книге так, что бумажная обложка смялась в шар. В комнате никого не было. Он спустил ноги на пол и потряс головой. Ощущение было такое, будто кто-то забрался в него изнутри и вытянул кишки через глаза. Мучительная боль, вина – с такой силой он их никогда не испытывал. Послышались шаги, и Дин у видел на ступенях Лизу.

– Ты как? Я услышала, как ты кричишь, – встревоженно проговорила она.

– Я нормально. Иди спать, – по лбу катился пот.

Лиза вошла в комнату, присела рядом на диван и мягко, но настойчиво повторила:

– Ты не виноват.

– Лиза, прошу тебя. Я в порядке.

– Мы уже обсуждали, что ты должен с кем-то поговорить, – Лиза оставила его одного.

С тех пор как Дин пришел к ней, Лиза пыталась заставить его обратиться к психотерапевту. Говорила, что это вполне обычная часть нормального процесса скорби. Можно подумать, в семье Винчестер хоть когда-то был нормальный процесс скорби. Дину казалось, что они умирали и возвращались уйму раз. Он гадал, сколько времени понадобится, чтобы он в самом деле сломался. Чтобы его душа, наконец, не выдержала всей боли, которую он видел, причинил и испытал.

Глава 2

– Совершенно нормально чувствовать вину, когда умирает член семьи, особенно если он умирает при необычных обстоятельствах. Кстати, как погиб ваш брат? – доктор Ходс сняла очки и прищурилась на Дина, сгорбившегося напротив на узорчатом диванчике.

– Э... Несчастный случай в шахте. Мы оба были шахтерами, и он провалился в яму.

– Мне ужасно жаль. Жуткая смерть.

– Ага. Да. Слушайте, док...

– Можете звать меня Линдой.

– Линда. Мне просто надо знать, когда меня попустит. Моя девушка... то есть, моя подруга из-за меня в сущем аду живет. Я сейчас у нее остановился, и мне просто необходимо прийти в себя.

– Дин, мне жаль, но так дело не пойдет. Мы живем в реальном мире, и никакие магические силы не вернут вашего брата и не заберут вашу боль. Нам нужно сосредоточиться на причине, по которой вы чувствуете себя виноватым.

– А как же ангелы?

– Простите?

– Нет, ничего. Извините. По-моему, мы просто зря потратили время, – Дин встал и сунул руки в карманы.

– Дин, почему бы вам не присесть? Давайте поговорим о том, как терапия может помочь вам перестать чувствовать себя так, будто вся тяжесть мира лежит на ваших и только ваших плечах.

– Больше не лежит, Линда. Она лежала на плечах моего брата, и он о ней позаботился. Спасибо, что уделили мне время. – Вынув деньги, Дин оставил несколько купюр на кофейном столике, схватил куртку и был таков.

Когда Лиза вернулась домой, Дин лежал на диване среди груды книг.

– Вижу, ты нашел библиотеку, – Лиза поставила на пол сумку и заглянула на кухню. – А где Бен?

– В кровати, – Дин перелистнул страницу. – Мы поели макароны с сыром, посмотрели «Студию 30»^[6], а потом он задрых.

– И что это за книги? – Лиза заранее пожалела о своем вопросе.

– Ну... ничего особенного.

– Просто читаешь? – Лиза подобрала книгу Карла Сагана^[7], положила на место. – Дин, зачем тебе это?

Дин вздернул голову:

– Потому что я хочу удостовериться, что перепробовал все способы вытащить его.

– Как именно? Прошлое вернуть? Это же... – Лиза покрутила головой. – Это слишком даже для меня.

Дин опустил книгу:

– Я пытался по-твоему. С доктором Мерфи^[8] ничего не вышло. Дай мне попробовать последний раз.

Лиза пожала плечами – ну а что еще ей оставалось делать. За последние недели Дин вроде бы больше общался с ней и Беном. Наверное, если он почитает немного, ничего ужасного не случится.

– Ладно. Я иду спать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Дин снова зарылся в книгу.

– Ты же понимаешь, что я не вернусь, – сказал Сэм.

Отблески света фар встречных машин скакали по его лицу.

Дин стиснул челюсти:

– Само собой.

– Обещай мне кое-что.

– Конечно. Что угодно.

– Обещай не пытаться меня вернуть.

Дин ушам своим не поверил. По сравнению с тем, что ожидало Сэма в Аду, его собственное путешествие туда казалось не страшнее бассейна с шариками на игровой площадке при «Макдоналдсе»: хоть и воняет, зато забавно. С Сэмом все будет по-другому. Сэма ожидает королевский прием. И там ему придет конец. Дин не собирался оставить брата гнить в Аду.

– И что мне тогда делать?

– Езжай к Лизе. Молись, чтобы у нее хватило глупости тебя принять. Устраивай пикники и ходи на футбол. Живи, как все люди, нормальной жизнью. Обещай мне, – Сэм посмотрел на него.

Фары дальнего света выхватывали из темноты кукурузное поле Мичигана. Братья двигались навстречу своей судьбе: Сэм это знал, Дин знал тоже. У Дина пересохло в горле. Неужели ему не позволено даже попытаться вернуть брата?

Дин лежал на кровати и таращился в потолок еще минут двадцать, думая о Сэме. Внизу Лиза и Бен собирали вещи. Дин знал, что жизнь драгоценна, что люди в любой момент могут уйти и, скорее всего, навсегда. И вдруг то, что его удерживало, рассыпалось, какой-то груз упал с души. Дин решил поехать вместе с Лизой и Беном. Он сделает это ради Сэма.

– Привет, приятель, – хрипло поздоровался Дин, появившись (после душа и бритья) на кухне.

Бен оторвался от завтрака и просиял:

– Привет. Поедешь сегодня с нами?

Стоящая у плиты Лиза оглянулась, они с Дином обменялись взглядами и Дин кивнул. Лиза все поняла. Дин ценил ее не только за бесконечные расположение и терпение – когда она снова отвернулась к сковородке, он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться ее плотно обтянутыми джинсами ягодицами. Он быстро вернулся к разговору с Беном:

– А что у нас в парке?

– Рыбалка, – Бен заглотил последний кусочек тоста. – Но мне вечно приходится насаживать для мамы червяков.

Лиза оглянулась через плечо:

– Терпеть не могу все мягкое и скользкое.

– А придется, – Дин занял место рядом с Беном. – В смысле, когда дело касается рыбалки, каждый сам за себя. Правда, Бен?

– Я пытался ее научить, но бесполезно.

– У меня есть специальный Винчестеровский метод, от папы остался, – Дин легонько хлопнул Бена по руке. – Мы живо твою маму обучим. Она у нас будет в соревнованиях по профессиональной рыбалке участвовать.

– Я не собираюсь участвовать в соревнованиях, – Лиза поставила перед Дином омлет, тост и чашку кофе.

Дин принялся за еду.

– Если б я знал, что здесь такой сервис, спускался бы вниз почаще, – похвалил он.

– Повар накрывает на стол, едоки моют посуду, – улыбнулась Лиза.

Дин скорчил гримасу в сторону Бена.

– Я вчера вечером мыл, – отозвался мальчик, сгружая тарелку в раковину. – Так что теперь твоя очередь.

Лиза прислонилась к стойке и отхлебнула кофе:

– Все трудятся, вот и ты не отставай.

Дин сунул в рот еще кусок омлета. Он справится.

– Бен, собирайся, – сказала Лиза. – Принеси из гаража коробку для снасти и удочки и поставь на крыльце, ладно?

– Ага, – Бен соскользнул со стула и через двери прачечной пошел к гаражу.

В кухне воцарилась тишина. Лиза положила ладонь Дину на колено.

– Спасибо.

Дин отложил вилку и заглянул Лизе в глаза, ласково отвел прядку волос с ее лба. Дин жил здесь уже два месяца, и Лиза ни разу не спросила, почему он выбрал именно ее.

– Лиза, Сэм сказал мне приехать сюда. И остаться с тобой.

– Хочешь сказать, ты здесь только потому, что Сэм сказал?

– Нет. Я с самого начала не знал, куда мне еще податься. Хотя, можно и так сказать, потому что он хотел, чтобы я был с тобой. Я не мог признаться, но он знал, что я хотел жизни, в которой не нужно беспокоиться, что что-то может напрыгнуть из-за угла. Сэм знал меня лучше, чем я сам. Прости. Я должен был гораздо раньше сказать.

– Неважно, что ты здесь по желанию Сэма. Ты бы не остался, если б не захотел, правильно?

Дин кивнул.

– Значит, я так поняла, что ты хочешь остаться. Может, тебе надо принять этот факт, а не корить себя? Жить дальше – не такая уж плохая идея. А если ты хочешь жить дальше со мной и Беном, что ж... Я б попробовала. Понимаешь меня?

Дин понимал. Хотя каждая клеточка его души протестовала, что он заслужил что-то хорошее, продолжать страдать он просто не мог. Он больше ничего не мог сделать для Сэма, кроме как выполнить его волю – жить счастливо с Лизой.

Глава 3

– Свинина му-шу^[9]? – Дин вытащил из стоящей на кухонном столе коробки пищевой контейнер.

– Это мое! – заорал Бен, пригалопировав из гостиной. – И я хочу белый рис.

– Коричневый рис. Тебе полезнее, – возразила Лиза, накладывая рис ему в тарелку.

– Ладно, неважно, – Бен схватил тарелку и понес ее к телевизору.

– Эй, что за беготня? – окликнул Дин через плечо.

Бен включил звук.

– Сделай потише. – Лиза села напротив Дина и улыбнулась, когда Дин открыл пиво и зарылся в китайское рагу.

– Неплохое местечко.

– И ты хотел снова пойти в «Голден Пэлэс». Понять не могу, чего тебе там так понравилось. Наверное, подумал, что официантка милая, да?

– Ей до тебя далеко, – Дин взял Лизу за руку и поцеловал ладонь.

Последняя пара недель с Дином была... как сказать... просто идиллической. Дин устроился на работу – ремонтировал старые здания в ближайших городках – и даже готовил иногда. Жить с Дином было здорово, и неважно, через что им пришлось пройти вначале. Лиза никогда не думала, что Дин вернется в ее жизнь, но вот он рядом. Было странно. Много лет назад Лиза настроилась быть матерью-одиночкой и достигла в этом деле практически мастерства: ходила на софтбольные игры Бена и на родительские собрания, сидела допоздна с сыном, когда он подхватил желудочный грипп. Она многое освоила: водила машину, носила спортивные принадлежности, даже делала научные проекты, в которых никогда толком не разбиралась. Она делала все. Но ночью накатывало одиночество, и очень хотелось, чтобы кто-то был рядом. А потом появился Дин, и все изменилось.

Дин никогда не жил нормальной жизнью, если не считать нескольких лет в Лоуренсе, пока не погибла мама. Жизнь с Лизой оказалась именно тем, что он подразумевал под домашним уютом. Нельзя отрицать: Дин был счастлив. Он стал совсем обычным парнем: купил грузовичок и оставил в гараже «Импалу», даже пару раз свозил Бена на бейсбольные игры «Индианаполис Индианс». Лиза познакомила Дина с соседями. С приближением лета настала пора пикников, и Дин с головой окунулся в жизнь пригорода. Теплыми вечерами он колдовал у рашпера, а Бен и соседские дети носились вокруг и угрожали всем водяными автоматами. И когда весенние дни сменялись ночами, наполненными пением цикад, Сэм перестал приходить в его сны. Первый раз за несколько месяцев Дин спокойно проспал до самого утра.

– Сестренка, помоги! – громко донеслось из телевизора.

– Бен, сделай потише. – Лиза развернула стул и бросила взгляд на затылок сына, но Бен так увлекся, что не обратил на ее просьбу никакого внимания.

Лиза поднялась.

– Я сам, – Дин сунул в рот эгг-ролл^[10] и отправился в гостиную. – Бен, с тобой мама разговаривает.

Бен кивнул, но даже не пошевелился. Тогда Дин взял пульт и направил его на телевизор, собираясь уменьшить звук.

– Карисса! Пожалуйста! – На экране блондинку в кожаных штанах схватило что-то невидимое. – Используй «Некрономикон»!

Брюнетка листала покрытые замысловатыми письменами страницы большого гримуара:

– Я пытаюсь! Подожди!

Она начала читать латынь, зловещий ветер стих, и блондинка упала на пол. Девочки – сестры, сообразил Дин, – обнялись. Судя по всему, они только что справились с какой-то сверхъестественной силой и теперь собирались идти домой. Но как утаить все от мамы? Девочки обменялись незлыми подколками.

– Это что?

– Новый сериал. Про двух ведьмочек-подростков, – Бен немного покраснел. – Но они круты. Совсем не тупые.

– И как называется?

– «Околдованные».

– «Околдованные», значит? – Дин сел и сделал паузу.

На экране зависла книга «Некрономикон». Во время своих лихорадочных поисков Дин ни разу о ней не подумал. Имелось мнение, что книга эта – плод фантазии оккультиста и писателя двадцатого века Говарда Филлипса Лавкрафта. В «Википедии» было достаточно сведений, чтобы какой-нибудь голливудский сценарист изучил ее; так книга и попала в сдобренный попсовыми мелодиями подростковый сериал, которым увлекся Бен. Но на самом деле книга существовала уже несколько тысячелетий, хотя и под другими именами: «Красный Дракон», «Великий Гримуар»... Эти тексты смешивали, разъединяли и затем смешивали снова. Однако говорили, что оригинальный текст был создан одним человеком примерно за семьсот лет до нашей эры в Шумерии, на территории современного Ирака. Его переписывали, сокращали и дополняли веками. Оригинал был написан на древнеарабском, но ученые, монахи и священники переводили его на латинский, греческий, немецкий и французский. Книга содержала стародавние положения и заклинания, которыми можно было сковать богов, бывших в действительности демонами. Христиане в своем переводе поубавили мистицизма и добавили религии. Далекое от ортодоксальности содержание книги смущало христианских ученых, и они внесли в текст обеспечивающие безопасность правки, но книга все равно осталась могущественной. Несмотря на внесенные изменения, в тексте сохранились заклинания для поднятия мертвецов, связывания демонов и управления земными энергиями. Для того, кто знал толк в этих заклинаниях, книга сохраняла ту же силу, какой обладала в день, когда была написана.

Но Дина интересовало одно конкретное заклинание из «Некрономикона» – заклинание, способное освободить Люцифера. Братья из кожи вон лезли, чтобы запереть Люцифера в клетку, но «Некрономикон» говорил, как поднять его и лишить сил – совсем другая история, нежели поднять его и начать Апокалипсис. Такого никто не делал, потому что требовалось сломать шестьдесят шесть печатей, но Сэму удалось, а значит – по крайней мере, в теории – есть вероятность вытащить Люцифера обратно и сковать его. Если освободить Люцифера из Ада, то заодно получится вытащить и Сэма. Люциферу больше не нужно сражаться с Михаилом, поэтому есть вероятность, что он поумерит пыл и помолчит в тряпочку, пока Дин не вышибет его из тела брата. Но сначала надо освободить Люцифера.

Дин начал раздумывать, как бы достать более или менее полную версию книги. Они с Сэмом сталкивались с ней пару раз, но все это были только сокращенные, размытые, подогнанные под широкую публику варианты. Такую версию использовали детишки, которые пару лет назад перекинули Сэма в тело какого-то неудачника. Колдовство таки сработало, но свой экземпляр эта скверная прыщавая компания наверняка приобрела в антикварной лавочке. Настоящая версия скрывалась в монастыре где-то в Европе. Вполне вероятно, что Лавкрафт большую часть своей книги просто выдумал, потому что чтение настоящего текста часто приводило к печальным последствиям – таким мог заниматься только очень опытный и сильный человек. Дин был уверен, что «Амазон»^[11] оригиналы не продает. Придется искать настоящую книгу. И потом, кто поможет с заклинанием? Нужен кто-то, кто знает, как обращаться с магией. Ведьмы пользовались «Некрономиконом» и подобными текстами с тех пор, как древние культуры разработали алфавит; поколения колдунов, знакомых с этой книгой, можно проследить со времен Шумерии и до наших дней. Но где взять ведьму? Бобби спросить нельзя, а они с Сэмом всегда убивали ведьм, если на таковых натыкались. Будет сложно найти ведьму, достаточно сильную и готовую помочь, в Сисеро, Индиана.

Дин сидел рядом с Беном, который снова завладел пультом.

– Еще будешь? – окликнула Лиза. – Если нет, я остатки прячу.

Дин не ответил: он думал о брате.

Глава 4

Сэм смотрел на дом сквозь залитое дождевой водой стекло «Импалы». Они проследили за объектом до самого дома, но с тех пор, как он вошел внутрь, все было тихо.

– Как думаешь, что он там делает? – спросил Сэм.

– Ну, а что может делать чувак, который поубивал всю свою семью? – вопросом на вопрос отозвался Дин.

– Считаешь, это он?

– Конечно. Сэм, ты такая тряпка. Думаешь, он там соорудил бутерброд с арахисовым маслом и сел смотреть «Линию фронта»^[12]? Нет, он собирается пойти и сожрать еще немного человеческого мяса. Он последний остался. Естественно, это он виноват. Должно быть, ругару, шейпшифтер или что-то вроде того.

Сэм не был так твердо уверен. Да, Ника Уорнера действительно обнаружили в доме вместе с тремя мертвыми членами его семьи, но он утверждал, что спал и ничего не слышал. Да и полиция его отпустила. Но в своих поездках Винчестеры видали и более странные вещи. Возможно, это была амнезия. Например, при укусах вервольфа зараженные не помнили ничего, когда снова оборачивались людьми. Возможно, Ник Уорнер просто не помнил, что убил свою семью.

– Надо просто подождать и посмотреть.

– Вдоволь уже наждался. Я захожу, – Дин распахнул дверцу и схватил с заднего сиденья обрез.

– Дин, постой. Что ты делать собираешься? Просто влезешь в чужой дом? Это будет взлом и проникновение! – увещевал Сэм, с ружьем в руках держась рядом.

– Я по-другому сделаю. Сделаю так, что будет просто взлом, – Дин поднялся по ступеням и крикнул: – Ник Уорнер, мы знаем, что ты здесь! Выходи с поднятыми руками или мы сами зайдем!

– И что ты будешь делать, когда он выйдет и увидит, что ты не полицейский, а, Коджак^[13]? – поинтересовался Сэм.

Дин пробежался пальцами по волосам:

– Дай мне просто расправиться с этой ча...

Из дома донесся жуткий крик, а за ним – треск ломающейся мебели.

– Приготовься! – Дин врезался плечом в дверь, и та распахнулась.

– Мистер Уорнер? Ник Уорнер? – позвал Сэм.

В доме было тихо и темно. Дин жестами указал, что собирается осмотреть первый этаж, а Сэм пусть проверит второй. Когда Сэм поднимался по лестнице, наверху что-то мелькнуло, хлопнула дверь. Он остановился около двери, приготовил ружье и медленно повернул ручку. На кровати уродливая старуха склонилась над связанным мужчиной, в котором Сэм опознал Ника Уорнера. Карга сунула руку ему в рот и пыталась добраться до сердца. Лицо Ника посинело. Сэм взвел курок и прицелился старухе в спину, но та оказалась шустрее: мгновение – и она навалилась на Сэма, сбив его с ног. Он пытался сбросить тварь, а она обдавала его гнилостным дыханием и воняющей мертвечиной слюной.

– Дин! – заорал Сэм.

Вес старой карги никак не вязался с ее костлявостью. Обе руки Сэма оказались прижаты к полу. Старуха наклонилась и вгляделась в его лицо, и Сэм уже почти ожидал от нее слов типа «Какой ты красивый», но она сказала:

– Я сожру твое сердце.

– Не оригинально, – отозвался из дверного проема Дин.

Старуха вскинула на него темные глаза и захихикала:

– Ты следующий. Но сначала я возьму его печень.

Она попыталась забраться Сэму в горло, а он, выкатив глаза, отбивался освободившейся рукой.

И тут выстрел разнес старухе череп. Ее тело обмякло, и Сэм, поперхнувшись, скинул его с себя и потер язык ладонью, силясь убрать изо рта мерзкий вкус.

– Вкусняшка, – прокомментировал Дин, но тут его взгляд упал на Ника Уорнера и улыбка увяла: – Надо отвезти беднягу в больницу: он потерял много крови.

– А я чуть было не потерял печень. До сих пор чувствую, как эта тварь щупает мой желудок, – скривился Сэм. – Ну так что? Не виноват Ник?

– Нет, не виноват, – Дин отвязал несчастного парня от кровати и подставил ему плечо. – Все, пошли отсюда.

Вечером они покинули маленький городок в Северной Дакоте, наслаждаясь спокойствием момента – ощущением, что они делают что-то хорошее в этом мире.

Дин вынырнул из мыслей.

– Кажется, ты был где-то далеко, – Лиза смотрела на него из шезлонга.

День стоял жаркий, лето в самом разгаре. Бен катался с друзьями на велосипедах. Дин молча таращился в пространство добрых двадцать минут. Мыслями он действительно ушел далеко, в совершенно другое измерение: он думал о том, как вытащит Сэма из клетки. Ужасные сны прекратились, но одержимость спасением брата – нет.

– Что там творится? – Лиза постучала его указательным пальцем по голове.

Дин потер лицо:

– Все хорошо. Все хорошо. А что, непохоже?

– Похоже. Я просто спросила, о чем ты задумался, – Лиза предупредительно вскинула руки. – То есть, я знаю, что один из смертных грехов в отношениях – это спрашивать парня, о чем он думает, но мне, полагаю, проблемы из-за этого не грозят.

– Я думаю... – Дин понимал, что не может рассказать правду.

Я думаю о «Некрономиконе», о могущественной древней книге, о том, чтобы выкрасть ее и с ее помощью освободить брата, которого наверняка уже растащили на клочки, из Ада. Я знаю, что обещал перестать зацикливаться на Сэме. Но я не могу перестать думать, что эта книга поможет мне вернуть его. Достать книгу очень сложно: она, скорее всего, и не в Штатах вовсе. Но даже если я ее заполучу, то есть и другие проблемы, например, выяснить, как вышибить Люцифера из тела Сэма. Надеюсь, заклинание из «Некрономикона» сможет отправить его обратно уже без Сэма. И наконец, я думаю, что мне нужен кто-то сильный, ведьма, скорее всего, чтобы помочь со всей этой возней. Короче, я думаю о невозможном – о том, как освободить Сэма из Ада.

Дин не мог сказать такого Лизе, поэтому он сказал то, что понравилось бы любой женщине:

– А давай выберемся куда-нибудь отдохнуть.

Лиза выпрямилась и повернулась к нему:

– Серьезно? Дин, было бы здорово! Бену понравится. Мы в последний раз выбирались отдохнуть, когда ему было шесть. Мы поехали в аквапарк в Мичигане, но я подхватила грипп и не сводила его ни на одну горку. Было бы замечательно куда-нибудь съездить, – она наклонилась и поцеловала Дина в губы.

– Ух ты. Если б я предвидел такую реакцию, предложил бы поездку намного раньше.

– А куда поедем? – спросила Лиза.

«Куда?» – Дин думал об этом и ответил так, что возразить было невозможно: – Сюрприз. Я тебе попозже скажу.

– Дин, здорово! Бен свихнется от радости.

Лиза была счастлива. Дин задумался об отпуске, а это значило, что он, наконец, смог оторваться от прошлого, бросить сумасшедшую жизнь, которую он вел двадцать пять лет. Нормальные люди ездят в отпуск. То есть Дин вписался в понятие нормальности и окончательно забросил охоту на чудовищ и убийство нечисти. Ясное дело, Лиза не посвящала Дина в свои мысли о его прошлой жизни: сама же сказала, что он может делать все, что захочет. Она не хотела вбивать Дина в какие-то рамки – все равно бы не вышло, но если Дин сам решился на перемены, она была более чем рада поддержать его.

А Дин улыбался. Неплохо куда-нибудь съездить. Но даже когда он размышлял, куда бы им податься – в Диснейленд, Йеллоустоун^[14], Нью-Йорк – что-то не давало успокоиться. На несколько месяцев Дин сам себя загнал под домашний арест, потом превратился в эдакого примерного жителя пригорода – устроился на работу, жил счастливой насыщенной жизнью с Лизой и Беном, и память о Сэме перестала глодать его, а только покалывала порой душу – и все же Дин чувствовал себя виноватым за то, что в самом деле абсолютно доволен. И мысль, что «Некрономикон» способен освободить Сэма из преисподней, не отпускала его.

– Салем? – Лиза вскинула голову над тарелкой с завтраком.

– Ну да. Смотри, у них там есть пляж, рестораны и старые клиперы^[15]. Будет познавательно, Бену понравится, правда, – Дин подтолкнул к ней брошюру Американской Ассоциации Автомобилистов.

Лиза взглянула на брошюру скептически:

– Но это же не туристический город, так?

– Естественно, туристический! Ты только посмотри, сколько на этой картинке туристов! – широко улыбнулся Дин.

Лиза посмотрела на его довольное лицо и подумала, что возражать, собственно, нечего: поехать бы хоть куда-нибудь.

– Ладно. Салем так Салем.

– К десяти всем быть готовыми, – Дин допил кофе.

– Да ну? – переспросила Лиза. – Хочешь прямо сейчас ехать?

– Ну да, почему бы и нет? Чего нам ждать? – Дин хотел как можно скорее сорваться на восток.

Он бы мог спокойно просидеть за рулем пятнадцать часов подряд, но Лиза заупрямится. Наверное, придется остановиться в Нью-Йорке, ну а потом останется пять-шесть часов езды. Строя планы накануне, Дин понял, что искать ведьму надо в каком-то легендарном месте: Европа сразу отпадает, так что следующий претендент – Салем. Город в свое время кишмя кишел ведьмами. Можно будет провести милый семейный отдых с Лизой и Беном, а заодно разыскать ведьму, которая поможет воскресить Сэма.

По преданиям, «Некрономикон» сожгли во время Салемских ведьмовских процессов в 1692 году^[16]. Возможно, у кого-то в городе сохранилась копия. Дин рассудил, если он найдет книгу, то найдет и ведьму. Но нужно было хорошенько подготовиться.

– Я съезжу куплю кой-чего! – крикнул Дин, захватив ключи от машины. – Вернусь через полчаса, и чтобы все уже готовы были.

В Салеме без защиты не обойтись. С «Некрономиконом» шутки плохи, как, соответственно, и с человеком, достаточно сильным, чтобы использовать его. Дин решил заехать в местный магазин для садоводов: нет лучше места, чтобы приобрести корень мандрагоры, болиголов или аконит. Эти растения отлично подходили не только для ведьмовских мешочков и защитных ритуалов, но и для вечнозеленого газона.

Выйдя из магазина, Дин сел в пикап, посрывал купленные растения и под удивленными взглядами продавцов выкинул горшочки с землей в окно. Потом ему стало стыдно, он выбрался на улицу и подобрал горшочки – чтобы отнести в мусор.

«Потрясающе. Теперь я такой примерный, что аж противно».

Дома Дин спрятал растения и кое-что из оружия в сумку. «Импалу» Дин больше не трогал – поставил в гараж и накрыл брезентом, чтобы не напоминала о том времени, которое он провел в ней с Сэмом. Вместо этого Дин сел за руль кроссовера^[17] Лизы, Бен запрыгнул на заднее сиденье (пока его не разлучали с игровым плеером, он был счастлив), а Лиза села рядом с Дином.

– Значит, семейный отдых? – спросила она.

– Ага, я сейчас Чеви Чейз. Holiddaayy Roooaad^[18]! – пропел Дин во все горло.

– Ладно, Спарки, поехали.

Дин завел двигатель. Съезжая с подъездной дороги, он еще раз полюбовался маленьким домиком Лизы, надеясь, что, когда увидит его в следующий раз, брат будет рядом. И может быть, они оба бросят охоту раз и навсегда – вместе.

Глава 5

Облака зависли угольными мазками в светло-сером небе над Индианой, обещая дождь. Сэм посмотрел на юг: их с Дином разделяло чуть больше тридцати километров. Доехать бы получилось быстро – минут за тридцать максимум. Сэм бы мог извиниться, улизнуть от Сэмюэля и уже стоять у Дина перед дверью. Дин бы его обнял. Сэм бы сказал, что вернулся, что не знает, как так получилось, но все-таки вернулся. Где-то на юге лежал город Сисеро, Дин был там вместе с Лизой. Сэм понимал, естественно, что должен приложить все усилия, чтобы вернуться к Дину. Но странное дело, что-то не хотелось. Сэм подумывал о том, что именно чувствует: удовольствие, что Дин в безопасности и счастлив, наконец? Радость, что он жив, воскреснув из мертвых? Сэм сказал «да» Люциферу и боролся изо всех сил, чтобы отвоевать достаточно контроля над собственным телом и броситься в яму. Кажется, то был последний раз, когда Сэм чувствовал... хоть что-то.

* * *

– Сэм, ты там идешь?

Сэмюэль Кэмпбелл отлепился от дверцы машины и смерил внука тяжелым взглядом. Сэм вечно витал в облаках, и Сэмюэль никак не мог понять почему. Или скорее, не хотел понять. Они ведь раньше даже знакомы не были, так, может, парень всегда такой? Но Сэмюэль не мог убедить себя в этом окончательно. Непонятно, как они вообще друг друга отыскали, но, несмотря на странную ситуацию и странного внука, Сэм все же оставался его семьей. Сэмюэль вздохнул, когда осознание собственного необычного существования снова нахлынуло на него. Чаще всего вообще не хотелось просыпаться. Сэмюэль не думал, что его вернуло к жизни какое-то чудо: боль внутри была слишком сильна для такого дара. Сэмюэля тревожило, что приходится топтать эту землю, зная, что его дочь, Мэри, мертва. Сожаление и ощущение потери грызли его изо дня в день. Все, чего он желал, – увидеть дочь, ее сияющее лицо в обрамлении светлых волос. Она всегда казалась Сэмюэлю ангелочком, и он не видел дочь с тех пор, как ей минул двадцать один год. Говорят, ужасно, когда родители переживают детей, но еще ужаснее было вернуться к жизни и узнать, что твой ребенок мертв. А узнать, что ее убил тот же демон, что и тебя, было еще хуже. Сэмюэль бы ничего не пожалел, лишь бы вернуться в 1974 год и прикончить Желтоглазого! Сэмюэлю полагалось радоваться, что он может проводить время с Сэмом: обычно, если ты умираешь за десять лет до рождения внуков, едва ли получится с ними пообщаться. Но только если ты не Кэмпбелл.

– Иду, – Сэм развернулся и подошел к автомобилю деда.

– Ты чего на ходу спишь? – Сэмюэль искоса взглянул на Сэма, еще раз пытаясь рассмотреть, что таится за пустым взглядом.

Как всегда, безуспешно. Но Сэмюэль надеялся, что сумеет пробиться к парню. Важно, чтобы Сэм оставался на его стороне.

– Ты же понимаешь, что не можешь с ним встретиться. Это может быть опасно.

Сэм кивнул:

– Я просто думаю, как он там.

– Он там замечательно, – проговорил Сэмюэль.

Такие беседы у них случались уже с полдюжины раз. Дин был счастлив, а Сэму важно было продолжать охотиться. Сэм подвергнет брата и его подругу опасности, если попытается связаться с ними. Была то правда или нет, но Сэмюэль твердил внуку именно об этом и, кажется, вполне успешно. Сэмюэль покачал головой. Иногда он чувствовал, будто с доской разговаривает – Сэм казался очень отстраненным, – но больше всего Сэмюэля беспокоила его неспособность к простой теплоте, и он размышлял, во что же ввязался.

А порой охотничьи навыки внука просто ставили Сэмюэля в тупик. Он никогда ничего подобного не видел. За несколько месяцев охоты Сэм просто чудеса творил – убивал одинаково легко оборотней, вампиров, вендиго и привидений. Он предвидел каждый шаг жертвы и оказывался там именно в нужный момент, убивал жестоко, но с хирургической точностью. Как будто искусство убивать было у него в крови, на грани необъяснимого. Именно поэтому Сэм стал своего рода лидером для остальных: Кристиана, Марка и Гвен. Они приходились Сэму двоюродными и троюродными, сплоченная троица, самое спутанное ответвление фамильного древа Кэмпбеллов, и их было трудно чем-то впечатлить. Однако Сэм смог завоевать их уважение.

Сэмюэль сам находился под впечатлением и – при должном давлении – признал бы, что побаивается Сэма. Но количество монстров, с которыми был способен справиться Сэм, заставляло Сэмюэля смотреть на такие вещи сквозь пальцы. Сэм был ему нужен.

Они вернулись в лагерь засветло, минуя ворота и подъездную дорогу. Лагерь представлял собой обнесенный оградой комплекс промышленных и сельскохозяйственных зданий, укрепленных цементом и арматурой. Отличное место, чтобы держать оборону против нечисти. Этот комплекс служил семье Кэмпбелл неофициальной штаб-квартирой. Когда Сэмюэль вернулся к жизни, то снова возглавил семью, и с тех пор они жили здесь. Приходилось держаться поближе к базе, так как все сильно изменилось, пока его не было: тварей стало гораздо больше, «красный»^[19] уровень тревоги держался месяцами. Слишком много чудовищ. И только по счастливой случайности, все это были хорошие вести для Сэмюэля: он хотел убить как можно больше, потому что от этого зависел финал заключенной им сделки.

Глава 6

– Иисусе, ну и унылое же местечко. Кстати, я знаю реально хорошего дизайнера, который просто чудеса творит с пустым пространством. Может, хоть пару офисных кресел поставить?

Сэмюэль развернулся и носом к носу столкнулся с Кроули. Щеголеватый ублюдок, самое низкое существо, топчущее землю. Наверняка еще при жизни Кроули был порядочной свиньей.

Но он был нужен Сэмюэлю. С самого своего возвращения к жизни Сэмюэль играл по правилам демона, и терпение его истерлось до дыр, но он не отступал: в конце этого туннеля был свет, и свет яркий. Если Сэмюэль поможет Кроули собрать много-много душ тварей, демон вернет Мэри.

– Какого черта тебе надо? – фыркнул Сэмюэль.

– Да вот, просто решил заглянуть на рулетик с вареньем и этот твой восхитительный кофе с сухим молоком, – Кроули подошел к стулу и обмахнул его носовым платком. – Но не будем о мелочах. Нам с тобой надо кое-что обсудить.

– По-моему, мы с тобой все, что надо, уже обсудили, – проворчал Сэмюэль, разглядывая лежащее в пределах досягаемости ружье, заряженное солью: как же хотелось затолкать дуло Кроули в рот и нажать на спусковой крючок!

– Даже не мечтай меня пристрелить, старина. Где ты после этого окажешься? – хохотнул Кроули и снова, будто его переключили, посерьезнел. – Тебе надо поговорить с Дином. Помнишь его, так? Своего второго внука? Более... живого, что ли? Знаю, знаю, Дин – самый обычный парень и потому тебе безо всякой пользы. Но мне нужно, чтобы ты с ним побеседовал.

– Сам знаешь, что я не могу. Никак не могу, – уперся Сэмюэль.

– Как ты это сделаешь, проблема не моя. Просто возьми и сделай. Дину в голову пришла маленькая забавная идейка, и тебе нужно позаботиться, чтобы она не выгорела, – Кроули положил ногу на ногу.

– Откуда ты знаешь?

– Какая тебе разница? Просто знаю. Он решил, что сможет поднять Сэма из мертвых при помощи старого запутанного текста.

Сэмюэль мгновенно сообразил, куда клонит демон.

– «Некрономикон»? – воскликнул он.

Он раньше об этом не задумывался, но книга, в самом деле, могла стать причиной серьезных проблем. Не те руки, не то заклинание – и Люцифер снова окажется на свободе.

«Парни все друг для друга сделают, – подумал Сэмюэль. – Должно быть, это семейное».

В его мысли вклинился голос Кроули:

– Слушай, дружище, мы с тобой одной ниточкой повязаны, так? Ты просто убедись, что малыш Динни не наложит ручонки на это заклинание. Потому что иначе, я тебе скажу, случится киридец вселенского масштаба. Есть вероятность, что это заклинание, подкрепленное достаточной силой, действительно поднимет Люцифера, в каком бы состоянии он ни был. А если старина опять пойдет вразнос... Ну, тогда между нами никаких обязательств. Понял?

– И как мне его остановить? Я не могу проконтролировать его поступки.

– Нет, но ты можешь проконтролировать тех, до кого он доберется. Сделай так, чтобы книгу он не заполучил, – Кроули поднялся. – Нехорошо, что мне приходится постоянно повторять, – он приблизился к Сэмюэлю вплотную, обдавая его холодным дыханием. – Просто делай, что я сказал. Ладно?

– Хорошо, – отозвался Сэмюэль.

– Ну, вот и славно. Я рад-радешенек, – Кроули отступил, снова веселый и беззаботный. – Замечательно. И как всегда, спасибо за милую беседу, Сэмюэль. Здорово окружать себя приятными людьми.

Если бы Сэмюэль был в курсе, в какие места сейчас принято посылать, он бы высказался, однако он не знал, а потому промолчал. Кроули улыбнулся и исчез. Сэмюэль обрушился на стул: он ненавидел этого демона почти так же сильно, как Желтоглазого.

– Упс, совсем забыл, – Кроули опять возник из ниоткуда (причем так близко, что Сэмюэль даже встать не смог), наклонился и постучал по часам. – Дин с дражайшими едет в Салем, Массачусетс. Улавливаешь мысль?

– Мне надо ехать за ним, – мрачно отозвался Сэмюэль.

– Умница. Неудивительно, что ты глава этой проклятой семейки неудачников, – Кроули похлопал его по щеке. – Попутешествуй немного. Отсиженная задница, жареная кукуруза и на сотню километров ни единого сортира. Ну разве не весело? Иди пакуй вещички, – и он снова исчез.

– Проклятье, – Сэмюэль потеребил бровь и позвал: – Сэм! Сэм!

Внук открыл стальную дверь, почти полностью заполнив двухметровый дверной проем:

– Да?

– Надо собираться. Разведывательная поездка, – Сэмюэль поднялся и двинулся к стене, служащей мини-складом оружия.

– Зачем?

– Мы должны следовать за Дином.

– Что? Почему?

– Потому что он... – Сэмюэль осекся.

Он не был уверен, что стоит сообщать Сэму, что Дин собирается попытаться его воскресить. А вдруг Сэм захочет немедленно увидеться с братом, который так маниакально выискивает способ вернуть его из мертвых? Сэмюэль не знал наверняка. Сэм был так холоден и расчетлив, что было тяжело предугадать, как он себя поведет. Но разведка виделась неважной приманкой для Сэма, тут надо что-то, что зацепило бы его охотничьи инстинкты.

– Ведьмы, – твердо сказал Сэмюэль. – Нам нужно найти парочку ведьм.

– А при чем тут Дин? – поинтересовался Сэм.

– Он тоже за ними охотится, но мы должны успеть первыми.

– А что они такого натворили? В смысле, они – такая мелкая рыбешка по сравнению с монстрами, которых мы ловим.

– Они пытаются создать новых монстров. Поверь, мы отхватим джекпот, – Сэмюэля раздражала необходимость объяснять хоть что-то. – Пойди скажи остальным, пусть перебьются пока сами, а нам с тобой понадобится фургон.

Сэм пожал плечами и вышел из комнаты. Их ждала охота, а остальное было неважно. Снаружи он оглядел окружающие лагерь поля и подумал, почему мысль о том, чтобы ехать следом за братом, ничего в нем не всколыхнула. По той же причине, по какой он не чувствовал легкий ветерок, хоть тот и дул? Или что-то связанное с тем, что со времен своего возвращения он ни разу не спал? Или с тем, что, хотя он ел, чтобы не привлекать внимания, но на самом деле ни разу не чувствовал голода? Есть ли тут какая-то связь? А еще он помнил, что было одно какое-то чувство – например, когда они с Дином выбирались живыми из особенно гадкой заварушки или когда он впервые увидел вернувшегося из Ада брата... Что же это было за чувство? Потому что Сэм такого больше не чувствовал. Что бы ни случилось.

Глава 7

Единственное, что Сэм действительно чувствовал, это острую потребность охотиться. Как будто внутри проснулся какой-то зверь. Он буквально чувствовал каждое движение, которое готовилась совершить тварь, и был там заранее. Внутри только одно билось – охота. Ему больше не требовалось раздумывать, что хорошо, а что плохо: добраться бы до твари – и все. Вот поэтому Сэм действительно был для Сэмюэля совершенным оружием, хотя и небезопасным.

Три недели назад они с Сэмюэлем напали на след монстра, который обосновался в социальной гостинице для выздоравливающих наркоманов и алкоголиков. В местной газете говорилось о случившихся там убийстве с последующим самоубийством и еще одной необъяснимой смерти. Полиция полагала, что смерти следует объяснять сомнительным контингентом гостиницы (многие только что вышли из тюрьмы или имели судимости), но Сэму было лучше знать. Он уговорил деда отправиться на расследование вместе с ним. На следующее утро они прибыли к дверям учреждения, переодевшись священниками.

– Чем могу помочь? – спросила пухленькая короткостриженая женщина.

– Благослови тебя Боже, дитя. Меня зовут отец Типтон^[20], – представился Сэм. – А это отец Хэлфорд^[21]. Мы из Миссионерского центра округа Камберленд, пришли, дабы поддержать ваших постояльцев в час нужды. Две смерти за три недели. Ужасно.

Женщина расплылась в пухлощекой улыбке, назвалась Беверли и провела гостей в конференц-зал, где они убедили ее позволить им осмотреть здание. Так как оказалось, что в каждой комнате имеются решетки в полу, первое предположение было: тварь пробирается из комнаты в комнату по отопительной системе. Но потом выяснилось, что решетки сделаны из сварочного железа, а привидения, равно как и демоны, железа не любят. И что же это тогда? Никогда не знаешь наверняка. Сэм решил ловить на живца.

После непродолжительных разговоров им разрешили остаться на ночь и выделили комнату.

– Я покараулю, а ты ложись спать, – сказал Сэм деду.

– Да нет, я не хочу, – возразил Сэмюэль, хотя Сэм видел, что он устал.

– Ладно тебе. Мне много спать не нужно.

– Ну, хорошо. Может, я просто полежу с закрытыми глазами, – сдался Сэмюэль.

Он лег, и через пару минут дыхание его замедлилось, а потом послышалось негромкое похрапывание. А Сэм сидел с заряженным солью ружьем на колене и таращился в пространство, выжидая. И вдруг услышал – глухой стон в недрах дома, будто кого-то замуровали в стене и теперь он пытался освободиться. Сэм не стал будить деда, а просто вышел в коридор, по обеим сторонам которого располагались комнаты. Где-то хлопнула дверь. Сэм развернулся на звук, но с места не двинулся. Он прислушался и, уловив тот же стон, вгляделся в конец коридора. В темноте возникла серая масса, но едва Сэм прицелился в нее, исчезла. Сэм бросился к тому месту, где появился призрак: ни перепада температур, ничего. Единственная лампочка над головой замигала, и Сэм потянулся потрогать ее, но лампочка разгоралась все ярче, а потом вдруг лопнула. Тонкие осколки впились Сэму в лицо, и он хладнокровно вытащил их ногтями. Потом под одной из дверей он заметил свет, подскочил к ней и распахнул ударом ноги. Женщина примерно его возраста уставилась на него и раскрыла рот в немом крике. Не медля, Сэм развернулся и разрядил ружье в потолок над собой. Но промахнулся, и тварь насела на него.

«Штрига», – сообразил Сэм. Штрига припала к его лицу своим, полуразложившимся, и принялась высасывать душу, вращая по-жучьи черными глазами, однако что-то пошло не так. Улыбнувшись, Сэм выстрелил ей в голову, но без результата. Увернувшись, штрига скользнула вверх по стене, все еще держась к своей неубиваемой жертве лицом. Сэм снова вскинул ружье, но было уже поздно. Женщина на кровати, наконец, выдала пронзительный крик.

– Заткнись! – рявкнул Сэм.

Она, вжавшись в угол, подчинилась. Сэм открыл дверь, но, несмотря на вопли и выстрелы, в гостинице по-прежнему царила тишина. Он щелкнул выключателем.

– Не надо, оно может вернуться! А если... – завела женщина.

– Я тебе что сказал?!

Она снова умолкла. Сэм закрыл глаза. В здании двадцать человек – штрига выбрала для кормления отличное место: изможденные, побитые жизнью люди. Идеальные жертвы, как и дети. Сэм прокрался обратно в комнату, где все еще спал Сэмюэль, которого даже шум не разбудил. Сэм быстро зарядил ружье железными пулями – единственная управа на штригу, – выключил свет и склонился над дедом. Сэм знал, что монстра привлечет тело, которое особо не будет сопротивляться, а потому вытащил у Сэмюэля из-под головы подушку, положил деду на лицо и легонько нажал. Надо было, чтобы дыхание Сэмюэля замедлилось настолько, чтобы штрига приняла его за умирающего. Сэмюэль вытаращил глаза и попытался сопротивляться, но силы были слишком неравны, и скоро он потерял сознание. Сэм поднял подушку и пощупал деду пульс: слабый, но есть. Все в порядке. Сэм опустился на четвереньки и заполз под кровать. Через несколько мгновений лампа на прикроватной тумбочке замигала, воздух потяжелел. Из своего укрытия Сэм видел только небольшую полосу между полом и низом кровати. Серое существо медленно проявилось, зависнув в нескольких сантиметрах над полом. Все, что интересовало нечисть, – лежащий без сознания старик. Сэм расслышал, как штрига с глухим присвистом разинула рот, как издал булькающий звук Сэмюэль, когда чудовище потянуло из него жизнь. Он перебрался к другой стороне кровати, напружинился и, положив палец на спусковой крючок, выскочил. Грянул выстрел. Пуля прошила штриге голову, и тварь испустила нечеловечески душераздирающий вопль. Туманные серые обрывки шлепнулись о противоположную стену, тело свалилось на Сэмюэля. Тот подхватился, сильно втянув воздух:

– Какого черта ты делаешь?

– Я использовал тебя вместо приманки. Пришлось, – ответил Сэм.

Он поднялся и стряхнул мертвую тварь с ног деда.

– Ты – что?

– Сделал тебя наживкой. Чтобы ты ослабел, надо было замедлить частоту сердечных сокращений, и тогда ты ее привлек, – Сэм отложил ружье.

– Ты не только проклятую тварь, но и меня заодно чуть не прикончил! – прошипел Сэмюэль, злобно глядя на внука.

– Я просто хотел ее убить и знал, что на тебя она клюнет. Тебе ничего не грозило.

– Отче? – в комнату заглянула Беверли в халате и бигудях.

Сэм прошел мимо нее:

– Все в порядке. Души всех ваших постояльцев спасены.

– А это что? – она ткнула пальцем в распростертое тело штриги.

– Дохлая кошка, – небрежно улыбнулся Сэмюэль. – Извините. Церковь оплатит расходы на уборку. Спасибо за ночлег, – он тоже обошел женщину и вышел вслед за Сэмом.

Сэм думал о том, сколько километров они с Дином проехали. Тысячи? Миллионы? Он не знал, да и знать не хотел. Сэм хотел только добраться до Салема и убить столько ведьм, сколько прикажет Сэмюэль. Идея насчет того, что ведьмы создают тварей, казалась ему весьма правдоподобной: в последнее время нечисти становилось все больше и больше. Прежний Сэм заинтересовался бы, почему так случилось, а Сэму теперешнему просто нравилось их убивать. Прежний Сэм не стал бы рисковать жизнью деда, чтобы приманить тварь. Теперешнего Сэма это не особенно волновало. Дед сказал, что Сэм его подвел, но Сэм никакой вины не ощущал.

Он помнил, что было такое чувство – вина, это когда сосало под ложечкой, трепетало в груди, заставляло слабеть и дрожать. Вина – ужасное чувство, и в последнюю пару лет жизни с Дином он ощущал ее постоянно. Но теперь вины не было. Он был свободен. Свободен преследовать, убивать и двигаться дальше. Не связан по рукам и ногам доводами разума и сердца. Его вел только инстинкт.

Сэм сидел за рулем, сзади спал Сэмюэль. Перед ним бежала дорога, и, по правде говоря, Сэму нравилось, что брат не рядом. Охота. Сэм хотел только охотиться.

Глава 8

Сэм вел автомобиль, возвратившись мыслями на три месяца назад.

Он лежал на холодной траве и смотрел в серое небо. Холод тек по хребту, проникал в кровь. Кружилась голова, будто кто-то раскручивал его на карусели с детской площадки, а все тело гудело, словно тысячу камертонов поднесли к костям. Он попытался подвигать пальцами, но сомневался, что получится. Добрых полчаса прошло, прежде чем ему удалось сесть. Трава вокруг была примята и выжжена после битвы между двумя могущественными ангелами, мир казался чересчур ярким, глаза жгло. Из оцепенения его вывел звук проехавшей по ближайшей дороге машины. Сэм понял, что в ушах по-прежнему звенит, и сообразил, что понятия не имеет, сколько времени отсутствовал и как именно выбрался. Он стянул с плеча рубашку, но на коже не осталось такого же отпечатка ладони, какой получил Дин, когда его вытащил из Ада Кастиэль. Ни единого синяка, ни единой царапины. Как так вышло? Последнее, что он помнил, – прыжок в яму и раздирающую боль. Сэм выбрался с кладбища Сталл, одинокий, потерянный, и направился к северу по семидесятому шоссе. Его подобрал водитель фуры и подвез до города Топика, и только там Сэм вспомнил, что надо бы кое-что проверить. Заметив дату на экране телевизора в кофейне, он убедился, что отсутствовал совсем недолго. Но, хотя времени прошло всего ничего, Сэм чувствовал себя совершенно иначе, чем обычно. А именно – великолепно. Странное чувство уверенности в себе и опоры; Сэм по-другому ощущал свое тело – сильнее, крепче, энергичнее. Нет, что-то определенно изменилось. И Сэм быстро оценил всю выгоду ситуации: он мог быть кем угодно и что угодно делать, никто его больше не ждал, никто не твердил, что он – снова – все испортил, что он не должен делать того-то и того-то, что он не оправдывает чьих-то ожиданий. Как говорил это Дин. В первый раз за уйму времени Сэм почувствовал себя свободным. Но требовалось проверить и убедиться. Для этого Сэм отправился к дому Лизы Брейден и удостоверился, что Дин там. Дин сидел за обеденным столом со стаканом виски в руке, и Сэм подумал, что так и должно быть. Дин должен быть в доме, а Сэм – снаружи, на воле, совершенно новый человек.

Понадобилось два дня, чтобы достать другие кредитки и приобрести «Додж Чарджер» по какой-то поддельной кредитной квитанции. Сэму не хотелось светиться в хорошо известных им местах, поэтому он отыскал новый черный рынок – маленький кирпичный склад на юге Чикаго – и приобрел пару незарегистрированных пушек. Сэм понимал, зачем его вернули: ради охоты. Внутри открылась пустота, и Сэм точно знал, чем ее заполнить: чистейшей, незамутненной ненавистью. Он засел в паршивом мотеле с новым компьютером (старый наверняка забрал Дин) и принялся прочесывать местные новости. Он просидел так всю ночь, дотошно просматривая самые незначительные сайты, а потом нашел любопытную заметку: случаи расчленения коров в маленьком городке в Северной Дакоте. Все животные были найдены обескровленными и с порванными глотками, причем поблизости не обнаружилось ни следов шин, ни отпечатков звериных лап. Похоже на вервольфа или еще кого-то из области криптозоологии^[22]. Как бы то ни было, дело нашлось.

Сэм начал расследование с изучения десятков комментариев на новостном сайте. Почти все они оказались жалобами на то, что новый шериф – шериф Литтлфут – совершенно ничего не делает, чтобы помочь местным фермерам. Фермеры говорили, что шериф – чужак, который совершенно не понимает, что городу необходимы ответы на вопросы. Сэм на своем «Чардже» помчался в городок, разузнал, кто из фермеров пострадал, и быстро расспросил их. Впрочем, пострадавшие не особо распространялись: трудяги, которым нелегко приходилось в жизни, они были по горло сыты ребятами, заседающими в кабинетах и не желающими ради них пальцем о палец ударить. Им нужны были ответы. Представившись рейнджером из охраны дикой природы, Сэм арендовал квадроцикл и выехал на место событий. Необъятное небо, широкие равнины – и даже стоя в коровьих кишках по колено, Сэм впервые за долгое время понял, что действительно наслаждается жизнью.

Потом Сэм всю ночь сидел в баре и наблюдал за симпатичной официанткой в джинсовой юбке. Она взглянула на него пару раз, но особой заинтересованности не выказывала – по крайней мере, пока не пришло время закрытия. Сэм проглотил уйму пива, но не опьянел, голова осталась такой же ясной, как и была. Официантку звали Джоди, и Сэм завел с ней разговор, пока она пересчитывала чаевые. Потом они выпили, а потом Сэм пригласил ее к себе.

Он был приятно изумлен. Обычно именно Дин таскал в номер девочек, а Сэм не проявлял особого энтузиазма. Но что-то изменилось. Сэм наслаждался, если подумать, лучшим сексом в своей жизни. И сам не понимал, как так вышло. Девушка была милая, но не из тех, ради которых машину останавливают, чтобы полюбоваться. У нее было хорошее тело, но не настолько, чтобы повторить ночь. Сэм не мог сообразить, что поменялось, пока не понял, что все дело в эмоциях: он ничего не чувствовал.

Он не чувствовал вины, когда соблазнил официантку и соврал, что получил в городе работу и потому хочет осесть с «приличной девушкой». Он не чувствовал вины, когда солгал, сказав, что да, он действительно думает, что она прекрасна. Он вообще ничего не чувствовал, кроме чистейшего физического удовольствия. Обычно, стоило ему заняться сексом, как он немедленно вспоминал Джессику и момент был напрочь испорчен. А теперь – ничего. Никакой вины. Сэм ощущал такую свободу, какой не чувствовал, должно быть, за всю жизнь. Однако внимания требовали более неотложные дела. Сэм был уверен, что в городе обосновался вервольф. Вопрос только где?

На следующее утро он решил навестить печально известного шерифа Литтлфута и на этот раз представился агентом ФБР, чтобы превосходить шерифа по рангу. Сэм вошел в скудно освещенный кабинет, из-за опущенных металлических жалюзи было сложно что-либо разглядеть. Шериф оказался высоким коренным американцем, красивым, но с уже заметным брюшком.

– Не возражаете, если я подниму... – Сэм двинулся к окну.

– Извините, но возражаю. У меня астигматизм^[23], и доктор сказал, что лучше держать свет приглушенным.

– Никогда подобного не слышал, – проронил Сэм после того, как устроился поудобнее и заставил шерифа как следует понервничать.

Затем последовала обычная череда нервных вопросов-ответов, какая всегда находится у полицейского маленького городка, когда его дела чем-то интересуют федералов. «Вы насчет чего?», «В фермерских хозяйствах постоянно такое случается, это все дикие животные виноваты», «Я миллион раз с подобным сталкивался: богатое воображение, только и всего». Сэм слушал, потом попросил разрешения просмотреть архивы и завезти их попозже шерифу домой.

Литтлфут заартачился:

– Скорее всего, мы будем ужинать с семьей...

Но Сэм убедил его, что не помешает, что просто хочет вернуть документы как можно быстрее.

Потом он наблюдал за домом шерифа до самого вечера. Район был приятный: на улице играли дети, мамы катали коляски. Сэм отмечал все это, а сам внимательно следил за домом, однако небольшое, обшитое вагонкой здание оставалось совершенно безжизненным, шторы на окнах были плотно задернуты. И только часов в семь, когда солнце зашло, а окружающие город прерии подернулись серебристой росой, в окнах вспыхнул свет и маленький сын шерифа в первый раз за весь день вышел погулять. Вскоре вернулся с работы шериф (Сэм сполз ниже на сиденье), и они вместе с сыном исчезли в доме. Сэм взял ружье и, убедившись, что оно заряжено серебряной пулей, направился к зданию. Вдруг оттуда послышался жуткий лай. Сэм попытался заглянуть в окно, но шторы по-прежнему были задернуты. Зайдя за дом, он распахнул небольшое окно ванной комнаты. Сквозь приоткрытую дверь виднелся коридор, а за ним гостиная с маленьким телевизором и потертыми креслами. Сэм тихо протиснулся в окно, прокрался по комнате и увидел еще одну комнату, поменьше, а за ней кухню. Лай стих, и Сэму померещился влажный звук рвущегося под зубами сырого мяса. Прижавшись к стене, он пробирался по коридору, пока не оказался под дверью кухни, и приготовился действовать быстро.

Но только он собрался ногой распахнуть дверь, как из глубин дома донесся звон разбитого стекла. Скрипнул стул: человек на кухне собирался посмотреть, в чем дело. Нужно было выбираться. Сэм взбежал по ступеням и толкнул первую попавшуюся дверь, оказавшись в детской. Выждав немного, он вернулся на ступеньки и снова подобрался к кухне. Набрал воздуху, приготовил ружье и...

– Это моя охота, парнишка, – прошептал кто-то.

Глава 9

Сэм развернулся и лицом к лицу столкнулся с человеком, чрезвычайно похожим на его деда. Сэм видел его только на фотографиях, но сходство было явственное, хотя на тех фото волос у Сэмюэля было побольше. Сэм взглянул на кухонную дверь, за которой, вероятно, скрывалось семейство очень голодных вервольфов, потом снова на давно покойного деда. Сэмюэль прошептал ему на ухо:

– Надеюсь, не серебром заряжено? Малявка – индейское божество, его такой пулей не убить.

Сэм снова посмотрел на деда и, приглашающе кивнув, выскользнул в переднюю дверь. Выбравшись из дому, он прошел немного вглубь улицы, развернулся и хорошенько разглядел неожиданного знакомца. Нет сомнений, это и был Сэмюэль Кэмпбелл: крупный мужчина, в хорошей форме и определенно живой. Но было ясно, что Сэмюэль без понятия, кем ему приходится Сэм.

– Ты зачем лезешь в мою охоту? – возмутился Сэмюэль. – Кто тебя послал? Неужели Марк и Гвен думают, что я сам не справлюсь? Господи Иисусе, я охочусь вдвое дольше их, а они меня за инвалида держат!

– Притормози. Я не думал, что сюда еще кто-нибудь кроме меня заявится! – запротестовал Сэм.

– А я тем более, – парировал Сэмюэль.

– Но мы это скоро проясним, – продолжал Сэм. – Меня зовут Джон.

– Ладно, приятно познакомиться, Джон. А я Сэмюэль Кэмпбелл, – и давно умерший дед Сэма протянул руку.

Сэм ответил на рукопожатие и дежурно улыбнулся. Он не знал, кто за какие ниточки потянул, но возвращаться в Ад не желал. Вскинув обрез, он стволом ударил Сэмюэля в нос. Сэмюэль упал на колено, схватился за лицо, на тротуар закапала кровь. Вышедшая на вечернюю прогулку парочка поспешно повернула в другую сторону. Сэм выхватил фляжку, ухватил Сэмюэля за подбородок и влил ему в рот святую воду. Пожилой мужчина подавился, но дым у него изо рта не повалил. Он попытался встать, однако Сэм сбил его с ног, и он тяжело грохнулся на асфальт. Пока Сэмюэль старался унять бегущую из носа кровь, Сэм полоснул его по предплечью серебряным ножом. Ничего.

– Боже, ты что делаешь? – вскрикнул Сэмюэль.

– Ты должен быть мертв, – Сэм прицелился ему между глаз. – Так что ты или ангел, или демон, или что-то вроде того. Что ты такое?

– Господи, парень, откуда ты знаешь?

– Что знаю? – переспросил Сэм.

– Откуда ты знаешь, что я должен быть мертв? – Сэмюэль поднялся, вытирая то нос, то пораненную руку.

Сэм поколебался и все-таки объяснил:

– Потому что ты – мой дед.

Сэмюэль заглянул ему в глаза:

– Сэм?

– Дин тебе про меня рассказывал?

– Дин мне про тебя все рассказал. Про Стэнфорд, про твою девушку, про то, каким замечательным охотником ты стал.

– Дин так и сказал? – Сэм очень сомневался, что брат сделал ему такой комплимент.

– Он сказал, что у тебя имеется голова на плечах и очень светлая. Что ты порывистый, но люди тебе верят. Из-за доброго лица, наверное. Ты в вашей команде мозг, вы с Дином хорошо друг друга дополняете.

«Это как посмотреть», – подумал Сэм, а вслух сказал: – Ну, он мне никогда этого не говорил.

– А кстати, где он? – оживился Сэмюэль. – Я думал, вы, ребята, работаете вместе.

– Да... эм... но не сейчас. Дин решил завязать с охотой и осел с подругой.

– С подругой? Правда? Ну, так здорово. Я бы с ним повидался, – проговорил Сэмюэль. – Но, разумеется, сейчас все немного изменилось. Сам знаешь, с того времени... как я вернулся.

– Да, а как, к слову, ты вернулся?

Сэму необходимо было узнать. Когда два человека из одной семьи вдруг воскресают, причем один – из Адовой клетки, тут явно не до совпадений.

– Без понятия. Очнулся на каком-то поле. Позвонил племяннице, подумал, что только она достаточно молода, чтобы еще оставаться в живых. И она меня приютила. Она охотница, и я познакомился с ребятами, с которыми она охотится. Ну, и влился в коллектив, – Сэмюэль попытался обнять внука. – Я так рад, что мы с тобой повстречались, сынок.

Сэм его оттолкнул: довольно этой фигни с семейным воссоединением, пора вернуться к делу.

– Значит, мальчишка – божество? – спросил он.

– Ага. Нет смысла убивать ребенка, если можно изгнать бога. Он воплощение Малсума из алгонкинской легенды, наподобие истории о Каине и Авеле^[24]. Малсум появляется в каждом поколении, оборачивается волком и режет скот, скажем так, из вредности.

– То есть ты его убивать не собирался?

– Вовсе нет. Он убивает коров, а не людей. Нужно просто изгнать божество, пока оно в волчьем облике.

– Зачем тогда ты пробрался в дом?

– Думал спрятаться под кроватью, подкараулить, когда он обернется, и применить вот это, – Сэмюэль продемонстрировал искусно сделанную гирлянду из костей и травок. – Накинуть ему на шею, сказать молитву трижды, и Малсум отправится обратно в подземный мир.

– Давай тогда в машине подождем, – предложил Сэм. – Когда он появится, поймаем его.

Они сидели в автомобиле Сэма часа два. У Сэма не было настроения болтать, зато у Сэмюэля, кажется, за тридцать с лишком лет накопилось множество вопросов. Сэм отвечал так вежливо, как только мог, но тот факт, что был избран сосудом для Люцифера и спрыгнул в яму, замял.

Часов в десять сынишка шерифа появился на пороге. Пока его родители тщательно осматривали улицу, Сэм и Сэмюэль съехали пониже на сиденьях. Затем шериф с женой торжественно поцеловали мальчика в обе щеки и вручили ему небольшой сверток с едой. Мальчик отвернулся и превратился в серебристого волка.

– Но это божество плохое, так? – прошептал Сэм.

– Думаю, да. Это же Каин.

– Отлично, – Сэм вылез из машины с ружьем.

Шериф вскинул глаза, заметил Сэма и закричал, чтобы волк убегал. Волк взглянул на Сэма и бросился через улицу в прерии. Сэм кинулся вслед за зверем, оставив деда далеко позади. Волк перемахнул трехметровый оросительный канал, Сэм тоже прыгнул, но немного не достал и сполз вниз. Впрочем, он быстро вскочил на ноги и побежал дальше. Но волк успел удалиться на достаточное расстояние, поэтому Сэм вскинул обрез и выстрелил. Серебристый волк упал. Довольный, Сэм приблизился к своей жертве. Зверь тяжело дышал, из задней ноги на сухую землю сочилась кровь.

– Ты что наделал? – завопил Сэмюэль, подоспев.

– Давай сюда гирлянду и говори свою молитву, – приказал Сэм.

Сэмюэль подчинился. Едва они проделали все необходимое, волк поднял голову в последний раз, опустил и больше не двигался.

– Ты убил его, Сэм. Ты убил ребенка! Да что с тобой такое? Ты не убиваешь людей!

Сэм бесстрастно посмотрел на волка и снял с его шеи гирлянду. Зверь тут же исчез, и на его месте появился черноволосый мальчик. Сэм молча поднял его на руки (мальчик дышал слабо), быстрым шагом вернулся к дому, вручил ребенка отцу и сел в машину. Сэмюэль уже ждал на пассажирском сиденье. По-прежнему ни слова не говоря, Сэм завел двигатель и вывел автомобиль на шоссе. Наконец, Сэмюэль нарушил молчание:

– Ты стрелял в ребенка.

– Я убил злое божество, а с мальчиком все будет хорошо, – Сэм покрепче сжал руль.

– А то, что ты мог его убить, тебе ничего не говорит? Кто тебя научил?

– Никто. Я сделал так, как надо, – Сэм пристально смотрел на дорогу.

– Парень, да что с тобой такое?

Сэм пожал плечами:

– Я побывал в Аду.

Глава 10

Ритмичный шелест шин по растрескавшейся дороге времен Эйзенхауэра^[25] навевал на Дина воспоминания. Полоса прогретого солнцем бетона была точно такой же, как те тысячи миль, которые он преодолел с Сэмом под боком. Мысли Дина снова вернулись в тот день на кладбище Сталл. Он стиснул руль и попытался забыть, но как ни старался, извилистые дорожки памяти вели обратно: в дни до того, как Сэм прыгнул.

– Кстати, я с тобой согласен. Насчет... меня. Ты думаешь, я слишком слаб, чтобы тягаться с Люцифером. Так и есть. Поверь, я прекрасно знаю, что наломал дров. Ты, Бобби, Кас – я вам в подметки не гожусь, – честно признался Сэм.

Этот разговор всплывал множество раз, и каждый раз Дин говорил: «Нет». Он не собирался позволять Сэму соглашаться.

– Сэм... – начал было Дин, но не знал, что сказать дальше.

Брат не был плохим. Просто за последние два года он слишком часто выбирал не те дороги: пил кровь демонов, связался с Руби, освободил Люцифера. Дин не мог отрицать, что Сэм напортачил. Но какой человек в состоянии сдержать дьявола? Дин просто не вынесет, если брата убьют.

– Нет, серьезно, – продолжал Сэм. – Кроме меня некому. Сильно сомневаюсь, что есть еще варианты. Лишь я. Нам остается только рискнуть. Вряд ли у нас получится придумать что-то еще.

А потом Дин соврал в лицо Смерти: сказал, что позволит Сэму прыгнуть. Когда он потом разговаривал с Бобби, то удивился, узнав, что тот согласен с Сэмом.

– Послушай. Сэму, конечно, далеко до идеала, но...

– Что «но»? – резко спросил Дин.

– В «Нивеус» я видел, как самоотверженно парнишка выводил народ. Он спас как минимум человек десять, не мешкая, без колебаний. Мы слишком строги к нему, Дин, и всегда были.

Дин знал, что Бобби прав. В глубине души – у самого сердца – Сэм был добрым.

– Вот и ответь мне, Дин, чего ты боишься больше, потерпеть поражение или потерять брата?

Лиза привыкла к выражению, которое часто появлялось в глазах Дина. Она намеренно пропустила мимо ушей историю Салема, ведьмовские процессы и всю сверхъестественную активность, когда Дин заявил, что отпуск они проведут там.

«Отдых в Салеме – это лучше, чем вообще никакого, – рассудила Лиза. – А смена обстановки полезна. С ним все будет нормально. Все будет хорошо». Она постаралась не обращать внимания на ощущение, что Дин рассказал ей не все.

– Штат Нью-Йорк! Только что въехали в Нью-Йорк, Бен. Бен, слышишь меня?

– А какая разница? – отозвался уткнувшийся в игрушку Бен. – Выглядит точно так же, как предыдущий штат.

– Бен, – укоризненно проговорила Лиза.

Мальчик явно учел тон матери.

– Классно! Просто здорово! – он постарался добавить в голос побольше энтузиазма.

– Отлично, – улыбнулся Дин. – Еще семь часов, и мы на месте.

– Еще семь? Ты уверен, что хочешь вести? Может, я сяду за руль? – вступилась Лиза.

– Я в норме. Даже более чем. – Дин не соврал: чем ближе они подъезжали к Салему, тем ближе становилась возможность найти кого-нибудь, кто поможет воскресить Сэма. Дин сосредоточился на этом и только на этом.

– Дин, – недовольно сказала Лиза. – Я знаю, что ты можешь из машины сутками не вылезать, но мы с Беном так не можем. Надо размять ноги, и потом, уже почти девять. Бену пора спать.

– Я могу на заднем сиденье поспать, – отозвался Бен.

– В нормальной постели. Пожалуйста, Дин, давай где-нибудь остановимся.

Дин не хотел останавливаться: он привык к долгим поездкам, привык к слежкам. Он просто хотел поскорее попасть в Салем. Но сейчас ему приходилось учитывать интересы других. Это не то что катить всю ночь напролет с Сэмом, а вроде как семейный отдых.

– Конечно, без вопросов. В следующем же городке или пункте отдыха снимем комнату, ладно?

– Спасибо, – Лиза положила ладонь ему на руку.

Часом позже они съехали с шоссе в маленький городок. Дин остановил машину перед единственным попавшимся на глаза мотелем в стиле Дикого Запада (хотя тут был Нью-Йорк, а не Аризона).

– Вы идите, возьмите номер, а я припаркуюсь.

Лиза и Бен выскочили из автомобиля, а Дин снова выехал на улицу – и тут же ударил по тормозам, потому что невесть откуда вылетел и пронесся мимо белый фургон.

– Иисусе, Сэм! Может, не стоит врезаться в машину брата, когда ты типа мертвым притворяешься! – воскликнул Сэмюэль.

Сэм съехал с восемьдесят шестого шоссе через пару минут после Дина. Он не тащился следом весь путь, но следил за автомобилем через пол-Огайо. Сэмюэль сказал, что они должны ехать за Дином и приглядывать за ним. Если они приедут в Салем раньше, то рискуют потерять Дина, а то и выдать себя.

– Это все семейный драндулет виноват, – огрызнулся Сэм. – На «Импале» Дин никогда так не ездил.

Он проехал дальше и оставил машину на стоянке в паре кварталов от выбранного братом мотеля.

– Давай перекусим и утром поедем дальше, – предложил Сэмюэль.

Сэм съел свой ужин, сидя за столиком для пикника, пока дед возился с багажом. Он смотрел на маленький пруд, и ему нравилось все делать самому, он не нуждался в компании. Он доверял деду, но себе доверял больше. Сэм вгрызся в твердое пирожное. Ему оно казалось безвкусным, хотя, может, оно просто и было безвкусным. Неважно. Единственный эмоциональный оттенок, который ощущал Сэм, – удовлетворение. Ему нравилось выполнять работу. Он думал, что Дин всего в паре кварталов дальше. За чем бы ни охотился Дин, если получится прибыть на место раньше и сделать дело лучше – будет здорово.

Глава 11

На следующее утро Дин, Лиза и Бен выехали рано и остановились, только чтобы позавтракать в придорожной закусочной. Четыре часа спустя Дин съехал с федеральной автострады:

– Вот мы и на месте. Смотрится неплохо, – они остановились на парковке «Саншайн Инн», расположенной около куцей аллейки и оснащенной заправкой пригородной дороги.

– Ой, Дин, совсем забыла, – Лиза едва заметно улыбнулась. – Я забронировала места в одной милой гостинице в центре города. Вот адрес, – она протянула ему распечатку из интернета. – Если выедешь отсюда, повернешь направо, а потом еще раз направо на Уотерс-стрит, то как раз туда и приедем, – Лиза махнула в обратном направлении.

Дин уставился на листок. Забронировала? Он никогда раньше не бронировал. Ничего не бронировал.

– А здесь что не так? – возразил Дин, хотя великолепно знал, что комнаты, скорее всего, будут прокуренные и оформлены на тему ведьм.

– Дин, я тебя умоляю. Мы же на отдыхе. Я хочу жить в каком-нибудь симпатичном месте, – Лиза капризно поджала губы (она терпеть не могла всякие женские трюки, но останавливаться в ночлежке не хотелось).

Дин пожал плечами:

– Ну как я могу отказать такой мордашке!

Бен закатил глаза и отодвинулся подальше:

– Гадость какая.

Дин въехал в сам город. Салем оказался милым городком с обсаженными деревьями улочками и кирпичными домами в колониальном стиле – с плоским фасадом, крыльцом с колоннами и маленькими окнами. Тем не менее, торговля и сети магазинов росли как на дрожжах, и было ясно, что город вовсе не стесняется своего темного прошлого, а, напротив, старается как можно больше на нем заработать. Нужную гостиницу они отыскали довольно быстро: через улицу от большого заросшего травой участка земли под названием «Салем Комэн».

– Это они здесь ведьм повесили? – Бен отложил проигрыватель и выглянул в окно.

– Нет, ведьм повесили на холме в юго-восточной части города, – отозвался Дин. – Он называется «Холм висельников», хотя не факт, что место на сто процентов то самое. Кстати, из всех повешенных ведьмой никто не оказался, – в его голосе проскользнуло явное удовольствие от темы разговора, и Лиза бросила на него предупреждающий взгляд.

– Круто! А посмотреть можно? – вскинулся Бен.

– Конечно. Ты вообще что-нибудь знаешь о ведьмовских процессах? – Дин втиснул машину в слишком маленькое свободное пространство.

– Чуть-чуть. В школе проходили.

– Ну, тогда мне будет, что тебе показать.

Они выбрались из машины, и Дин сгреб большую часть багажа. На самом деле он не привык к такому: они с Сэмом всегда путешествовали налегке – по сумке на брата. А сейчас Дин выглядел и чувствовал себя, как Чеви Чейз. Изнутри гостиница оказалась со вкусом изукрашена в стиле «покажи все, что нравится твоей бабуле», но Лиза, кажется, не возражала.

– Здрасте, здрасте. Вы, должно быть, Винчестеры. А я – Ингрид, – приветствовала их из-за стойки высокая женщина средних лет.

– Да, это мы. Я бронировала две комнаты через стену, – отозвалась Лиза.

– Нууу! Я могу и в отдельном номере пожить, – возмутился Бен.

– Конечно, можешь, приятель, – Дин оглянулся на Лизу.

Дин и Сэм оставались в мотелях одни с тех пор, как старшему стукнуло семь. А Бену было двенадцать: парень определенно справится сам.

– Нет, не может, – возразила Лиза.

Бен что-то пробормотал под нос, пересек холл и уселся на стул с высокой спинкой у двери.

– Две комнаты нам подойдут, – Лиза улыбнулась администратору.

– Замечательно. Может, вы хотите записаться на одну из наших экскурсий с привидениями? Мы предлагаем полный паранормальный тур по нашей гостинице. Наша гостиница единственная на всем восточном побережье располагает собственными призраками.

– Собственными призраками? – переспросил Дин, подняв бровь.

Лиза побледнела:

– Ох, Дин... Я не знала!

– Наша гостиница – самая популярная в округе, – с гордостью продолжала Ингрид. – Народ стекается отовсюду, чтобы поучаствовать в экскурсии и познакомиться с нашими потусторонними обитателями. Здесь живет Салли, маленькая девочка, потерявшая шляпку, и капитан Ченси, который заснул и больше не проснулся. Он думает, что сейчас по-прежнему 1967 год, и он ходит под парусом в открытом море.

– Здорово, – ровно сказал Дин.

Разумеется, на самом деле он так не считал.

– Мы можем поехать в другое место, – шепотом предложила Лиза.

– Нет, ничего, – отозвался Дин.

Привидения казались довольно безобидными, при условии, что они вообще здесь жили.

– Настоящие привидения! – Бен нетерпеливо подпрыгнул. – Дин, ты теперь можешь научить меня их убивать!

Ингрид вопросительно покосилась на Дина.

– Он имеет в виду... я могу... э-э-э... убить их, рассказав ему о богатой истории вашей чудесной гостиницы, – процедил Дин, стрельнув на Бена взглядом. – Комнаты через стену вполне подойдут, – и он с натянутой улыбкой добавил: – Чем жутче, тем лучше.

– Славно. Вот ваши ключи, – Ингрид протянула Лизе ключи с брелоком в виде клипера. – Вам вверх по лестнице, потом направо. Ваши комнаты номер три и четыре, с видом на исторический Салем Комэн.

– Огромное спасибо.

Они снова взяли сумки и по широкой деревянной лестнице поднялись на второй этаж. Лиза открыла полированную дверь с медными номерками, игриво улыбнулась Дину и прошла первой.

– По-моему, прелестно, правда? – она раздернула занавески в синий и желтый цветочек.

Дин посмотрел на большое яркое покрывало с растительным орнаментом и подушки с оборочками. Если честно, это не соответствовало его представлениям о комфорте. Он чувствовал себя так, будто снова оказался в доме семейки Кэрриган, в Ипсиланти, Мичиган. Старички оказались языческими богами зимнего солнцестояния^[26], и убранство их дома было такое же, как этот номер: как будто кого-то стошнило на лоскутное одеяло.

Дин улыбнулся: если Лиза счастлива, то и он потерпит. И потом, он сюда не отдыхать приехал, а как можно быстрее начать поиски ведьмы. Однако у Лизы были другие планы.

– Умираю от голода. Давайте пойдем, купим картошки фри и жареных моллюсков, – улыбнулась она. – Погода превосходная. Не хочется сидеть в четырех стенах.

Ну что Дин мог сказать? Как бы он ни хотел приступить к делу, надо было проводить хоть немного времени с Лизой и Беном.

– Ну, хорошо.

На улице сияло солнце. Они пробирались по узким улочкам с загроможденными туристами обочинами. Дин засматривался на людей, которые наслаждались жизнью, понятия не имея, чем пожертвовали Дин и Сэм, чтобы они могли жить дальше. Оценили бы они, если б узнали? Дин сомневался. Он редко толкался в толпе и теперь уверился, что не много потерял, глядя, как туристы мусолят мороженое и водружают капризных детишек перед зданиями и статуями, чтобы сфотографировать их. На секунду подумалось, а стоило ли беспокоиться о жизнях всех этих сопляков. От таких мыслей еще сильнее захотелось вернуть Сэма.

– Может, сюда? – спросила Лиза.

– Умираю от голода, – добавил Бен.

Они вошли в магазинчик под названием «Моллюсковая лачуга старика Клэппи». Деревянная вывеска над дверью изображала пьяного мультяшного моряка и моллюска, цепляющихся друг за друга и распевающих песни.

За ресторанчиком скрипучая крытая веранда нависала над водой. Вода в заливе была тихой, голубого цвета. Они сделали заказ и уселись за застеленный коричневой бумагой столик. Справа около древней почерневшей пристани покачивалась пара старых клиперов.

– Это что, пиратские корабли? – вытянул шею Бен. – Все, хочу на пиратский корабль!

Дин самодовольно улыбнулся Лизе: «Я же тебе говорил!»

– Разумеется. Если хочешь, вы можете сходить с мамой на экскурсию вечером.

– А ты? – спросила Лиза.

– Я думал... Я... ну, знаешь, пробегусь по городу, поищу, что тут есть интересного. Распланирую, чем нам тут заняться, – обыденным тоном отозвался Дин.

Потом молоденькая девчонка чуть старше Бена поставила перед ними бумажные корзинки с поджаристыми горками рыбы, моллюсков и картошки.

– Меня зовут Перри. Просто дайте мне знать, если еще что-то понадобится, – она улыбнулась Бену.

Бен покраснел.

– Спасибо, – резко ответила Лиза.

Перри легко кивнула и вернулась на свое место за стойкой. Бен проводил ее взглядом.

– Даже и не думай, – мягко предупредила Лиза, выдавив на тарелку кетчуп и обмакнув в него ломтик картошки. – Она тебя лет на пять старше.

– Вовсе и не на пять. Ей лет пятнадцать, – возразил Бен.

– Откуда ты знаешь?

– Мне двенадцать, мам, я знаю, – парировал Бен. – И потом, она просто старалась быть вежливой. Ты же всегда говоришь, что нужно держать себя не абы как, чтобы у тебя было много друзей. Правильно?

– Парень дело говорит. Я сам эту фразу от тебя слышал, – поддразнил Дин.

– Ты на чьей стороне? – Лиза легонько ткнула его в ребра.

Дин ел и наслаждался моментом. Ему нравилось смотреть на воду: они с Сэмом никогда не проводили много времени на побережье.

Бен умял свою порцию в считаные минуты и заявил:

– Я еще не наелся. Можно мне пять баксов и еще взять?

– О, еще моллюсков? – Дин с улыбкой полез в карман и вручил мальчику пятерку. – Догадываюсь почему. Она милашка.

Бен снова залился краской:

– Не, я просто еще картошки хочу. Что тут такого?

– Просто веди себя как обычно. Как будто ты даже не замечаешь, что она симпатичная, – посоветовал Дин.

– Да ну? – заинтересовался Бен.

– Зуб даю. Симпатичные девушки терпеть не могут, когда к ним подлизываются. Просто держись естественно, как будто тебе вообще до нее дела нет.

Бен серьезно кивнул и направился к стойке.

– Учишь моего сына быть плейбоем? – полушутливо спросила Лиза.

– Парень должен уметь заигрывать. Я просто дал ему основы. Мы даже еще к мастер-классу не приступили.

– Мастер-класс, говоришь?

Бен вернулся с улыбкой до ушей и гордо сообщил:

– Мы идем в кино.

– Прости, а куда вопросительный знак делся? – осведомилась Лиза.

– Можно я с ней в кино схожу? – перефразировал Бен, закатив глаза.

– Ух ты, шустрая девчушка, – впечатлился Дин.

Бен и Лиза спорили, хорошая ли идея идти в кино в незнакомом городе с незнакомой девушкой. Бен утверждал, что мама опять слишком сильно о нем печется. Дин же решил в дискуссию не вступать. Вместо этого он наблюдал за девочкой, которая вежливо болтала с посетителями. Она время от времени бросала на него взгляды, будто что-то оценивала. Она казалась куда более искушенной в контактах, чем обычный подросток – тут Лиза была права. Но Дин рассудил, что Перри – просто смекалистая городская девчонка, которая часто разводит парней на погулять, чтобы бесплатно посмотреть кино и поесть попкорна. Вреда особого от нее не будет.

Они вышли из «Лачуги старика Клэппи», побродили по площади и присоединились к длинной череде людей, тянущейся по улочке, набитой сувенирными лавками и кафешками.

– Музей ведьм? Давайте зайдем! – Бен указал на большое каменное здание, возвышающееся над очередью, которая змеилась из дверей и исчезала за углом.

– Кажется, он популярный. Разумеется, ребята. Вы непременно должны туда заглянуть, – поддакнул Дин.

– Дин, я думала, мы будем отдыхать вместе, – тихо, чтобы не услышал Бен, упрекнула Лиза. – Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы ты шатался по городу в одиночку.

Дин понимал, что Лиза права, и не хотел ее расстраивать. Но он приехал в Салем, чтобы воскресить Сэма, и нужно было проделать все так, чтобы Лиза не прознала про истинную цель их отдыха.

– Лиз, – спокойно начал Дин. – Я просто хочу сам тут малость осмотреться. Скучное дело. Ты же знаешь, как я помешан на истории, а у них тут несколько отличных библиотек. Вдруг мне захочется по ним пройтись.

– Это ты-то помешан на истории? – Лиза смерила его скептическим взглядом.

– Ну да, просто безумно. Про Библию что хочешь спроси, и могу побиться об заклад, ответ я буду знать.

– Я не собираюсь просидеть каникулы в библиотеке! – встрял Бен.

– Слышишь? Парень не хочет в библиотеку, – подхватил Дин. – Не волнуйся, мы на этой неделе будем совсем как семейка Брэди^[27] в Гонолулу^[28], разве что за вычетом семи человек.

– Шести. За вычетом шести человек, – с улыбкой поправила Лиза.

– А ты кого посчитала? Бойфренд Элис с ними на Гавайи не летал.

Так, обсуждая подробности путешествия семейки Брэди, они набрели на старомодный магазинчик с эркерными окнами, под завязку заполненными ведьмовскими безделушками и еще кучей всяческих вещиц, за которые бы Дин и гроша ломаного не дал.

– Давайте заглянем, – Бен нырнул в дверь.

Лиза и Дин вошли вслед за ним. Насколько Дин разглядел в полумраке, они были единственными покупателями. Других туристов отпугивали не очень приятные запахи, атмосфера запустения и скрипучие полы. На полке вдоль боковой стены выстроились, словно в аптеке, большие банки с травами. Дин заметил, что, если верить написанным вручную ярлыкам, многие из них могли использоваться в черной магии: корень аира, горчичное семя, корень валерианы, черный перец, лакричный корень. Но многие банки были наполнены безобидными ароматическими смесями: лавандой, цитронеллой, сандаловым деревом. Интересно, не обслуживает ли этот магазинчик местных ведьм? Тут же нашлось полно дребедени, которую можно встретить по всей Новой Англии, включая вездесущие ароматизированные свечки в стеклянных банках, дешевые китайские конфетницы и черное мыло в форме кошек и ведьминских шляп.

– Привет!

Девушка лет двадцати появилась из-за занавесок, собранных из бусинок. Сомкнувшись, нити зазвенели за ее спиной, когда девушка подскочила к прилавку.

– Добро пожаловать в «Редкости и болтовня Конни»! Чем могу помочь? – девушка щеголяла юбкой в стиле хиппи, ее талию обвивали два шарфа, а на браслете из черной кожи болтался маленький амулет.

– Ух ты, мам, можно я ее возьму? – Бен подхватил лапу аллигатора.

– Господи, зачем она тебе?

– Талисман. Приносит удачу, иногда любовь, – отозвался Дин. – Не самое тупое, что можно было бы взять с собой на твое завтрашнее свидание.

– Ты мне совершенно не помогаешь! – Лиза недовольно взглянула на Дина. – Никакое это не свидание, так, Бен?

Дин подмигнул Бену через плечо Лизы, и мальчик с ухмылкой помотал головой:

– Не-а, ма. Не свидание, обещаю.

– Спрашивайте, если нужно! – снова подала голос девушка и обратилась к Дину: – А вы разбираетесь в колдовстве.

– Да так, знаете ли, чисто по-любительски, – Дин огляделся. – У вас тут неплохой выбор. Щенячьи головы имеются?

– Дин! – круто обернулась Лиза.

Девушка за прилавком вдруг растеряла весь задор и напряглась.

– Да ладно, я просто спросил, – Дин нащупал в кармане мешочек гри-гри^[29].

Если эта девушка действительно ведьма и захочет как-то навредить Дину, он защищен. Щенячьи черепа – измельченные черепа – использовались в некоторых самых темных заклинаниях, чтобы связывать демонов. А если соорудить шарик, покрыть его серой и закопать в месте, где должен пройти человек, то, по некоторым поверьям, этот человек умрет.

Девушка показала нефритовое ожерелье с амулетами.

– Знаете что, – обратилась она к Лизе. – Оно будет чудно на вас смотреться.

– Оно милое, – признала Лиза. – Но не уверена, что в моем стиле.

– Хотите померить?

Дин подступил ближе и наклонился к девушке.

– Ей правда не подойдет, – сказал он. – Пошли отсюда, ребята.

Дин первым вышел из магазина, Лиза и Бен последовали за ним.

– Зачем ты так? – Лиза догнала его.

– На этом ожерелье висела косточка черного кота.

– Серьезно? – влез Бен. – Круто!

– Правда? И для чего она?

– Она бы помогла выследить, где ты. Эдакий ведьминский GPS, – зло проворчал Дин. – Мне надо вернуться и перевернуть эту лавочку кверху дном.

– Дин, серьезно, мне кажется, ты ошибаешься. Я уверена, это была просто хипповатая девчонка, которая пыталась делать свою работу.

– Может, и так, – уступил Дин.

Была та девушка ведьмой или нет, но что-то Дину показалось подозрительным. Сколько бы ни было в магазинчике безделушек, настоящая ведьма могла бы купить там действительно сильные вещи.

Они подошли к гостинице, но перед дверями Дин остановился:

– Эй, я все-таки пойду осмотрюсь.

– Да ну?

– Ага, скоро вернусь. Вы пока отдыхайте. – Заметив беспокойство Лизы, Дин махнул рукой: – Просто хочу разведать, что тут да как.

– Ладно, увидимся, – сдалась Лиза, и они с Беном скрылись в дверях.

Дин быстро пересек улицу и бросился к багажнику автомобиля. Из-за маленького расстояния между машинами открыть багажник было сложно, и Дину пришлось действовать осторожно, чтобы не задеть капот соседнего автомобиля. С «Импалой» таких проблем не возникало. Он хотел вернуться в лавку и посмотреть, что можно вытянуть из той девчонки-хиппи, но тут его отвлекли: Дин поднял взгляд на здание гостиницы и заметил в окне Бена, который – с глазами большими, словно блюдца – колотил в стекло, пытаясь привлечь внимание Дина. Дин выхватил припрятанную в нише для запасного колеса сумку и бросился обратно. Тут раздался визг тормозов, и какой-то автомобиль замер, когда между его решеткой радиатора и коленями Дина оставался всего лишь десяток сантиметров. Бен из окна исчез. Дин ворвался в фойе, переполошив Ингрид.

– О, мистер Винчестер, вы...

– Нет времени, Беа Артур^[30]! – крикнул Дин через плечо и понесся по лестнице, перескакивая через три ступени.

Добежав до номера, он влетел внутрь, чуть не сбив с ног Бена.

– Что случилось? – он схватил мальчика за руку и потащил к двери их с Лизой комнаты.

– Не знаю, не... – пробормотал перепуганный Бен.

Лиза корчилась на кровати, по лбу ее стекал пот, а остекленевшие глаза закатились под веки.

– Лиз. Лиз! Ты меня слышишь? Ты пила что-нибудь? – Дин потряс ее, быстро оглядел комнату и, обнаружив открытую бутылку воды, понюхал ее содержимое: ничего.

Лиза дрожала всем телом, трясущиеся руки были сцеплены под подбородком.

– Что с ней? – Бен чуть не плакал от страха.

– Бен, мне нужно, чтобы ты обыскал комнату. Ищи что-то вроде этого, – Дин вытащил из кармана мешочек гри-гри. – Сделаешь?

– Да. Да.

– Ищи везде, – велел Дин. – Лиза, держись. Ты что-нибудь трогала? Ела что-нибудь?

Лиза вздрогнула, закашлялась, и изо рта ее потекла кровь.

– Д-дин, ч-что п-происходит? – выдавила она.

– Просто держись, – настойчиво повторил Дин.

– Дин?

Лиза начала кашлять, рывком поднесла руку ко рту и схватила что-то – что-то, тут же забившееся в ее пальцах. Разглядев, Лиза замерла в ужасе, а потом завизжала и потеряла сознание. Ящерица прошмыгнула в угол комнаты.

– Мама! – завопил Бен.

– Ладно, просто успокойся, – проговорил Дин. – Надо найти мешочек.

Он выхватил нож и распорол стоящее в углу сливочно-желтое кресло, добравшись лезвием и до пружин. Ничего. Он посрывал со второй огромной кровати все одеяла и стащил матрас. Ничего. В ванной он вылил все лосьоны, скинул на пол полотенца. Ничего. Тогда он сорвал с окошка занавески, путаясь в складках ткани.

Не приходя в себя, Лиза скатилась с кровати и теперь извивалась на полу, но хотя бы у нее изо рта больше ящерицы не лезли. А потом Дин вдруг заметил то, что искал: маленький мешочек под букетом вялых магнолий. Дин схватил его и открыл: драконья кровь, кость черного кота, чабрец и, насколько Дин мог судить, несколько видов масел.

– Что это? – спросил Бен.

– Ведьмовской мешочек. Это из-за него маме плохо, – Дин вытащил зажигалку и поджег находку.

Ткань занялась пламенем, и Дин выкинул мешочек догорать в мусорку. Они осторожно уложили Лизу обратно на кровать, и через несколько секунд Лиза открыла глаза и потерла горло.

– Что случилось?

– У нас были гости. Как ты себя чувствуешь? – Дин помог ей сесть и бережно убрал волосы с мокрого от холодного пота лба.

– Кажется, нормально. Кто это сделал? – она обвела взглядом разгромленную комнату.

– Не беспокойся, нам с Беном надо было найти то, от чего тебе было плохо, но все уже в порядке. Ну, или будет... Я приберу. Но сначала мне нужно отлучиться ненадолго. Побудете без меня?

Дин не хотел пугать Лизу, но нужно было отыскать того, кто все это устроил. Может, получится найти ответы у малютки-ведьмы из странной лавочки.

– Ты куда? – Лиза смотрела на него большими полными страха глазами.

– Я ненадолго, – Дин поцеловал ее в горячую щеку и закинул на плечо сумку. – Бен, позаботься о маме и никуда не уходи, ладно?

Бен серьезно кивнул.

Дин понизил голос:

– Давай не будем говорить маме, что случилось, раз уж она ничего не помнит. Хорошо?

Бен кивнул еще раз, обеспокоенно поглядывая на мать. Дин рассудил, что не стоит наводить Лизу на мысль, что в Салеме что-то не так. Не нужно пугать Лизу, а с остальным он сам справится. Дин закрыл за собой дверь, обернулся и оказался лицом к лицу с красной от злости Ингрид.

– Извините за шум. В «крокодила»^[31] играли. Здорово повеселились, а ущерб я оплачу. – Дин проскользнул мимо и направился вниз по лестнице. Распахнув дверь, он вышел на улицу, ощущая вес оружия в сумке. Дин еще не знал, куда именно пойдет, но одно он знал наверняка: в Салеме действительно были ведьмы.

Глава 12

– Здесь сворачивай, – приказал Сэмюэль.

Сэм съехал с девяносто пятого шоссе, и они очутились в местечке под названием Дэнверс. Остановившись в мотеле, претендующем на колониальный стиль, они выгрузили багаж, и Сэмюэль зарегистрировал их под вымышленными именами. Находиться в Салеме в то же время, что и Дин, обещало стать проблемой. Сэму придется скрываться, а это сложно. Его высоченная фигура выделялась везде. К тому же, получится странно, если Дин вдруг заметит своего давно почившего деда. Сэм не до конца понимал, зачем они здесь, но предыдущая пара месяцев научила его делать, что сказано. Раз у Сэмюэля есть причина тут находиться, так тому и быть. Если в Салеме объявились ведьмы, Сэм не понаслышке знал, что хорошего в этом мало. Они бок о бок направились в свои комнаты.

– Дина разыщем завтра, – сказал Сэмюэль. – Думаю, задачка несложная: парень ведет себя, как захмелевший бык.

– А я пойду, осмотрюсь, – отозвался Сэм.

– Ладно, – пожал плечами Сэмюэль. – Просто постарайся, чтоб твоя здоровенная башка не торчала где попало.

Кивнув, Сэм отнес багаж в номер и вернулся к автомобилю. Для начала он объехал все стоянки ближайших мотелей, но машины брата не заметил. Потом он решил послоняться по самой любимой туристами части города. Ни следа Дина. А потом он свернул на улочку поменьше, заглянул в узкую аллею и успел заметить Дина, нырнувшего в проем с задней стороны старого, обшитого досками здания. Сэм развернул машину и припарковался перед магазином. Выпрыгнув на улицу, он позаглядывал в окна и проинспектировал травы в банках. Видно, Дин пришел к тому же выводу, что и он: здесь все прямо-таки вопило о колдовстве. В магазине стало светло. Похоже, кто-то только что вломился через заднюю дверь. Опасаясь нарушить наказ Сэмюэля и столкнуться с братом, Сэм решил посидеть в машине.

Насколько Дин разглядел, магазин был закрыт. Кажется, с наступлением вечера в городе все закрывались быстро. Дин осмотрел дверь.

– И никакой сигнализации? – пробормотал он и пнул прогнившую деревянную дверь.

Удар пришелся точнехонько справа от замка, выбив его так, что тот косо повис, словно язык из собачьей пасти. Держа наготове обрез, Дин прошмыгнул в подсобное помещение и разглядел там ящики и коробки с ведьмовскими вещицами, взгроможденные друг на друга.

– Редкости и всякая дрянь Конни, – пробормотал он.

Пробираясь в торговый зал, Дин решил, что за короткое время пребывания в Салеме умудрился кому-то напакостить, и этот кто-то, пока они с Лизой и Беном гуляли, проник в комнату отеля и подложил мешочек. Колдунья наверняка была сильная: чтобы собрать такой мешочек, нужно обладать недюжинными познаниями в темной магии. Дин кружил по магазину, выискивая что-нибудь подозрительное. Пошарил вокруг прилавка, около кассового аппарата. Ничего интересного. Справа Дин заметил крутую лесенку, уходящую на второй этаж, и протиснулся в узкий проем («Уф, как для хоббитов делали!»), поднялся по ступеням, выставив оружие перед собой. Наверху оказался убогий коридорчик. Пол скрипнул под его весом, и Дин поморщился. И тут – бац! – голову прошибло болью, отдалось в позвоночнике, и Дин свалился ничком. Обрез проехался по выстеленному широкими досками полу и остановился под обогревателем. Над Дином стояла давешняя девушка-хиппи, вооруженная бейсбольной битой с эмблемой «Ред Сокс»^[32].

– Иисусе, Дженис Джоплин^[33], полегче! – Дин потер затылок: на пальцах осталась кровь.

– Ты что тут делаешь? Не видел табличку «Закрыто» на двери? Или вы, жители Нью-Йорка, всегда творите, что хотите, и всюду заваливаетесь, как к себе домой?

– Эй, придержи коней. Во-первых, я не из Нью-Йорка. А во-вторых, я был тут час назад со своей девушкой...

– Так это твоя девушка? Ты ей в отцы годишься.

– Чего? – Дин умиротворяюще вскинул руки. – Ладно, мой имидж позже покритикуешь. Дверь внизу была открыта.

– Открыта в смысле взломана или не заперта? Что-то мне подсказывает, что петли сами не ломаются.

Дин пожал плечами и поднялся на ноги.

– Договорить можно? Я был здесь, потом вернулся в гостиницу. И следующее, что я вижу: моя девушка выкашливает геккона GEICO^[34].

– Ящерицы? Кому ты перебежал дорожку?

– Поэтому я и здесь. Пришел выяснить.

– Это не я. Я с заклинаниями мести не вожусь, – девушка присела около маленьких наклонных окон. – Больше на Конни похоже.

– Так ты не Конни? – осведомился Дин.

– Нет, я Сьюки. Приятно познакомиться, – сухо отозвалась она.

– Это как Сьюки Стакхаус^[35]?

– Боже, нет. Бери выше. Сьюки Риджмонт. Персонаж Мишель Пфайфер из «Иствикских ведьм»^[36]. Я родилась в год выхода фильма, отсюда и имя.

– А где Конни?

– Конни вообще странная. Я ее нечасто вижу: обычно закрываю и открываю магазин сама, иногда нахожу записку с просьбой помыть окна. Вот и все на этом. А что ты хочешь ей сказать?

– У вас там внизу крутые штуки, их можно использовать в очень могущественных заклинаниях. Плюс ты пыталась продать моей девушке ожерелье с косточкой черного кота.

– Я? Я не знала.

– Ты не знала, что на том, что ты продаешь, есть кошачья кость?

– Нет. В смысле... Слушай, я как-то больше по любовным заклинаниям и по денежным. Немножко травок, свечка и пару слов. Я не трогаю мощные заклятия. И потом, поставками товара заведует Конни. Собственно, она мне утром позвонила и наказала впаривать эти ожерелья всем, кто зайдет. Ну, я так и делала. Я, правда, не знала, что на них кошачья кость. Это она... ну... она балуется темными делишками, если ты понимаешь, о чем я.

– Балуется ведьмовством? Как такими вещами можно «баловаться»? – удивился Дин.

– Ладно, хорошо. Она вроде как в этих делах конкретно по уши. Я пытаюсь у нее на пути не становиться. Конни из старожилов, живет здесь целую вечность. Задолго до того, как начали открываться магазины йогуртового мороженого и «Скечерс»^[37].

– Так ты добрая ведьма? – приподнял бровь Дин.

– Просто зови меня Глинда^[38], – отозвалась Сьюки.

– Хорошо. Понял. Так где мне найти эту Конни? Если она будет не против, я бы с ней поболтал.

– Э-э-э... Наверное, я тебе могу сказать, где она живет, – дернула плечом Сьюки. – Старое фамильное поместье Хеннриков. Езжай к северу от города, мимо не проскочишь. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Я не говорил, – возразил Дин.

– Странно. Выглядишь знакомо. У тебя здесь семья?

– Что за генеалогический опрос а-ля «Кто ты такой^[39]»? – раздраженно спросил Дин.

– Ух ты. Салют пятничному вечернему ТВ. Ты был под домашним арестом? Такого же никто не смотрит.

– Хорошо, Глинда, я ухожу. И раз ты шандарахнула меня битой, думаю, происшествие с задней дверью замнем.

– Я же сказала, заклинание на богатство у меня есть. Так что волноваться мне ни к чему.

Дин хотел найти того, кто навредил Лизе, однако ясно ощутил, что в Салеме все запутаннее, чем ожидалось. Дин ушел через сломанную заднюю дверь.

Сэм вылез из машины, заглянул в окно и, заметив продавщицу, забарабанил в стекло.

Девушка подняла голову и одними губами проговорила:

– Закрыто.

– У меня один маленький вопрос! – закричал Сэм, жестами показывая, чтобы девушка открыла дверь.

– Приятель, завтра приходи, – она помотала головой и отошла.

Сэм осторожно заглянул в аллею, в которой заметил Дина. Удостоверившись, что горизонт чист, он подошел и сунул голову в дверь. Продавщица стояла там, оценивая нанесенный двери ущерб.

– У меня просто пара вопросов, – сказал он.

– Слушай, йети, я и так уже задержалась, так что, если не возражаешь, я захлопну дверь у тебя перед носом, а за своей светящейся в темноте ведьминой маской вернешься завтра.

– Так, Сабрина^[40], закругляйся, – терпение Сэма почти истощилось. – Я буду задавать тебе вопросы, а ты – шевелить своими сладкими губками, поняла?

– Ох, тренинг сензитивности^[41] творит чудеса. Ты недавно щенков топил? Расскажи, что ты по этому поводу чувствуешь, – девушка растеряла всю непосредственность и теперь язвила отчаянно. – Видала я трупы, но ни один из них не ходил и не разговаривал. Хотя ты не ходишь, а грохочешь.

– Ты это, черт побери, о чем? – Сэм встречал не так много людей, которые бы прямо заявляли, что с ним... что-то не так.

– Упаси боже. Твою дурацкую походку за километр видно.

– Со мной что? – прорычал Сэм.

– Я ведьма, тупица. У меня есть силы. Я ощущаю определенные вещи. А тебя здесь нет. Сам-то чувствуешь?

Но Сэм не был настроен на самокопание.

– Что ты ему сказала? – он кивнул головой туда, куда предположительно удалился Дин.

Девушка ухмыльнулась:

– Кому? Парню, что только-только ушел? Он тебе компанию в душе составляет или как? Вы, ребята, кажетесь похожими – у обоих черепушки, как у кроманьонца.

– Он – мой... Не важно. Что он хотел? – упрямо проговорил Сэм.

– Его подружке стало плохо, и он подумал, что в этом виноваты я или моя начальница. У нас здесь полно всякой дряни. И я сказала, что я тут ни при чем. Он и его цыпочка выглядели совершенно безобидными. Я упомянула, может, что моя начальница больше с колдовством якшается, но и только. Отправила его восвояси: мне тут взвинченные типы не нужны. Я была с ним сама вежливость. А вот ты мне не сильно нравишься.

– Что ж, хотя бы честно. А остальные суки-ведьмы в курсе, что тут творится?

– Я ни с кем не общаюсь, если ты это имеешь в виду. Я живу с мамой, которая зарабатывает на жизнь мыловарением, работаю, строчу эсэмэски своему бойфренду и иногда смотрю киношку на «Нетфликс»^[42]. Я уже сказала тому парню, что не все, обладающие даром, кучкуются тут. Я понимаю, Салем Салемом, но из этого не следует, что мы все напяливаем шляпы и устраиваем гонки на метлах.

– И этот парень вот так запросто ушел? Ты ему больше ничего не говорила? – Сэм сомневался, что девчонка не врет.

– А-ха... Да. Нет. Ну, теперь-то мне можно идти?

– Угу, – Сэм развернулся и вышел в аллею.

– Не за что! – крикнула девушка ему вслед. – Придурок.

Глава 13

С океана полз прохладный вечерний туман. Возвращаясь в гостиницу, Дин срезал дорогу через старое кладбище. Обычно прогулки по кладбищам знаменовались для него раскопками и сжиганием костей, но сейчас он поймал себя на том, что разглядывает потрепанные временем надгробия. Из-за лишайника некоторые имена было сложно разобрать, но Дин обнаружил, что увлекся. Все эти люди обвинялись в колдовстве. Он знал о Салемских ведьмовских процессах немного. Возможно, упокоенные под землей и правда были ведьмами, и тогда туда им и дорога. Но еще Дин знал, что зависть и подозрительность способны натворить куда больше дел, чем парочка людей, промышляющих колдовством, чтобы спасти урожай. Он пересек улицу, оставил сумку в багажнике и задумался: надо бы проверить, как поживают Лиза с Беном (занавески на окнах были плотно задернуты), но одновременно очень хотелось найти эту Конни. Если дамочка практикует черную магию, как сказала продавщица, возможно, именно она виновата в том, что случилось с Лизой. А может, она достаточно сильна, чтобы помочь воскресить Сэма. Как ни крути, Дину нужно было собрать больше информации, прежде чем встречаться с Конни Хеннрик.

Захлопнув багажник, Дин вошел в фойе. Ингрид приветствовала его крокодильей улыбкой из-за стойки, жестом подозвала и предъявила подробный счет за испорченное имущество.

– Чтобы вычистить занавески и пол, пришлось привлечь профессионалов. А костер в мусорном ведре все задымил. Я переселила вас в другой номер.

Дин кивнул и поблагодарил. На самом деле ему было по барабану, но все равно сейчас он, как никогда сильно, хотел, чтобы они остановились в обычном затрапезном мотеле. Дин нацепил самую приятную улыбку:

– Ингрид, если я хочу отыскать информацию о семье, которая с некоторого времени живет в Салеме, куда мне пойти? Здесь есть библиотека или что-то вроде того?

Даже в век интернета некоторые сведения реально добыть только в старых записях.

– Есть Музей Пибоди Эссекс. Хотя до него пешком не прогуляешься. Многие туристы приезжают туда проверить, не имеют ли они отношения к ведьмовским процессам. Моя пра-прапрапрабабушка жила в Бостоне, и ее муж приезжал посмотреть разбирательство по делу.

– По какому делу? – не понял Дин.

– Суд заслушивал свидетельства девочек, обвинявших людей в ведьмовстве. В любом случае, езжайте в Музей Пибоди. Поищите фамилии своих предков. Хотя я никогда не слышала о Винчестерах в Салеме.

– Возможно, что и нет. Спасибо за информацию.

Дин переоделся в профессорский костюм – твидовый пиджак и хаки – и, сверившись с GPS, поехал к музею.

Пожилая женщина в бежевом брючном костюме как раз запирала дверь изнутри, когда подошел Дин. Он постучал в стеклянную дверную панель, изобразил самую интеллектуальную улыбку и прижал к стеклу удостоверение преподавателя Гарварда^[43]. Женщина приоткрыла дверь.

– Извините, мы закрыты. Подойдите завтра, – сказала она, и хотела было снова закрыть дверь, но Дин втиснул в проем ногу и обворожительно улыбнулся.

– Простите, что так поздно, – он прочистил горло. – Я доктор Джонс из Гарварда. У меня завтра лекция, а я жутко не успеваю с очень важной ее частью. Можно мне как-нибудь?.. – Дин махнул рукой.

Женщина оглядела его с головы до пяток. Дин лучезарно улыбнулся ей, повысил уровень обаяния еще на пару градусов и поставил ногу на место. Кажется, его старания сработали: женщина приветливо улыбнулась в ответ, открыла дверь и провела Дина в обшитую деревом комнату.

– Какую семью вы разыскиваете, доктор Джонс? – спросила она из-за стойки.

– Ищу информацию о Хеннриках.

– Хммм, не уверена, что у нас много сведений о них. Дайте глянуть, – она вытащила из ящика стола листок.

Заглянув в него сверху, Дин увидел, что это список семей, проживающих в Салеме с тех пор, как он был основан в 1628 году.

– Хм. Эбби, Адамс, Аллен, Бэйли, Биббер, Черчилль, Кэмпбелл, Кори...

– Постойте-ка, – Дин взял листок и перевернул его так, чтобы читать не вверх ногами. – Кэмпбелл?

– Да, вот здесь, – она ткнула пальцем в лист. – По этой семье тоже немного информации, если я правильно помню. Могу принести, если хотите.

– Да, будьте добры, – попросил Дин.

Через несколько минут женщина, шаркая, вернулась с пыльной коробкой.

– Это все, что у нас есть по Кэмпбеллам. Если что-то еще понадобится, зовите. Мне надо кое-что доделать, так что у вас есть полчаса.

Дин поблагодарил ее и, когда она ушла, сел за один из ближайших столов. В коробке лежал старый кожаный дневник с вытертой золотой подписью «Натаниэль Кэмпбелл». Дин осторожно пролистнул мягкие пожелтевшие страницы.

Он никогда не слышал о Кэмпбеллах в Салеме. Собственно, он вообще не знал о своих родственниках до дедушки и бабушки, Сэмюэля и Дианы. Но кем бы ни был этот Натаниэль Кэмпбелл, дневник он вел весьма активно. Первая страница была датирована 1664 годом, и Дин начал читать.

«Сегодня я подписал бумаги на усадьбу вместе с достопочтенным Коттоном Матером^[44]. Цена с нынешнего времени три английских фунта в год. Угодья начинаются в двадцати метрах от старого дуба на повороте дороги в Ипсвич^[45]. Ширина примерно пятьсот метров, длина – две тысячи. На западе она ограничена маленьким ручьем, а на юге – рекой, которая течет к Ипсвичу».

Дин перестал читать и перевернул несколько страниц разом. Запись, датированная февралем 1692 года, привлекла его внимание.

«Сегодня к северу от деревни было найдено тело девушки. Эбигейл Фолкнер четырнадцати лет нашли с перерезанным горлом. Я спросил деревенского доктора Уильяма Григга, могу ли я повидать тело, чтобы соборовать несчастную. Я прибыл туда до его преподобия Парриса^[46], иначе он бы тут же наделал шуму, и я бы точно не смог осмотреть ее. Вдова Фолкнер не хотела ждать ни минуты, опасаясь, что дочь ее не вознесется на небеса, и позволила мне взять все в свои руки. Я настоял на том, чтобы сперва остаться с телом наедине на некоторое время, чтобы „подготовить все“ к визиту вдовы. За это короткое время я сделал несколько ясных заключений, до которых бы, уверен, не додумался даже хороший врач. В сущности, шея была сломана. Даже при перерезанном горле кости оказались переломаны, как если бы били обычным топором. Но на задней стороне шеи не было синяков. Боюсь, подобная сила может оказаться потусторонней. Я уверен, что истребил тогда ведьм, но вдруг другие попали под темную власть Сатаны? Могу лишь надеяться, что это не так. Однако боюсь, сыновья мои правы: ведьмы снова объявились в Салеме».

Дин выпрямился и уставился на страницу. Неужели это дневник одного из его предков? Возможно ли, что Натаниэль Кэмпбелл – его прапрапрадед по материнской линии? Дина перетряхнуло. Нужно дочитать дневник. Встав со стула, он прищурился в темноту коридора: тишину нарушил приближающийся стук каблуков. Дин всегда носил в кармане отцовский дневник: когда погиб Сэм, больше ничего не связывало его с семьей. При помощи карманного ножа, Дин снял с дневника Натаниэля кожаную обложку и тщательно обернул ее вокруг дневника Джона Винчестера. Они были одинакового веса и размера, и уж точно никого больше не заинтересует древний дневник семьи Кэмпбелл. Когда Дин со всем разберется, то вернется и поменяет их обратно.

– Нашли, что искали? – спросила женщина, когда Дин проходил мимо.

– И даже больше, – отозвался Дин.

Вернувшись к себе, Дин с облегчением увидел, что Лиза и Бен смотрят телевизоры и едят заказанные в гостиничной кухне бургеры (один и его дожидался). Лиза утверждала, что ей лучше, но все еще выглядела бледной. Она сказала, что окончательно оклемается к утру, и тогда можно будет посмотреть клиперы. А Бен весь вечер проговорил с пиратским акцентом.

Дин проглотил бургер и сел на вторую кровать с дневником Натаниэля.

– Что это? – спросила Лиза.

– Взял кое-что в библиотеке, – отозвался Дин.

И он начал читать о семье охотников по фамилии Кэмпбелл.

Глава 14

Калеб Кэмпбелл и его брат Томас (тремя годами старше) возвращались из деревни, когда с малоезженой дороги, уходящей на северо-восток, появились повозка и идущий рядом с ней мужчина. Он был весь мокрый, с дикими глазами.

– Дьявол объявился, мальчики. Ступайте домой и заприте двери!

– Но почему, сэр? – спросил Томас.

– Сам дьявол убил бедняжку. Слишком жестоко, чтобы показывать детям.

Мужчина указал на лежащий в повозке предмет, укрытый рогожей. Из-под грубой ткани выглядывали покрытые снегом башмачки. По размеру ступней и виду обуви стало ясно, что это – тело юной девушки. Мужчина погнал лошадь к Салему, а Томас и Калеб переглянулись.

– Самое время, – заметил Калеб. – А то я думал, усну в этой деревне.

Даже в тусклом зимнем свете рыжеватые волосы Калеба сияли, словно летнее солнышко. У него были темные глаза и широкий рот. Хотя он был младше брата, зато учился намного лучше. Томас уже нарастил мышцы, и куртка стала ему узка в плечах. Мать приберегла пару шкур с прошлой зимней охоты и сшила ему новую куртку из оленьей кожи, вычищенной до темно-коричневого цвета. Она приделала воротник, прикрывающий Томасу шею, и пришила большие карманы для рукавиц, потому что сын, ясное дело, уже терял свои рукавицы несколько раз. Куртка получилась совсем не такая, как у других деревенских мальчишек, но так всегда выходило у Кэмпбеллов – они были другими.

Семейство Кэмпбеллов прибыло сюда из Европы с волной англоговорящих поселенцев в середине семнадцатого века. Никто не знал точно, из какой именно страны они приехали. Они торговали зерном в деревне, но по большей части держались особняком и к тому же не ходили в церковь, что приводило в гнев многих соседей, а в особенности нового священника, преподобного Парриса. Натаниэль Кэмпбелл вообще не был религиозен, а преподобному еще и не доверял. Он учил детей не верить человеку, столь жадному до внимания и обожания. «Такой человек может быть опасен», – твердил он семье. Именно поэтому Натаниэль сказал священнику, что они будут молиться дома по вторникам и воскресеньям, в то время как остальные собирались в таверне и обсуждали Библию. На самом деле, Натаниэль наказывал своим троим детям скорее учиться, чем молиться.

Отпрыски Кэмпбеллов не затверживали Библию – они и так знали ее от корки до корки – вместо того они изучали латинский язык, травы и тексты о чудовищах, записанные предками. Их семейным делом была охота, и для Натаниэля было очень важно, чтобы сыновья и дочка продолжили традицию.

Томас взглянул на брата:

– Ты пойди, расскажи отцу, а я побегу за тем человеком в город.

– А почему сразу ты? Я тоже хочу, – возразил Калеб.

– Потому что я старше, и если заловят, у меня лучше язык подвешен.

Калеб помотал головой, но все равно направился к ферме, а брат припустил за человеком с повозкой. Томас был шустрый и догнал усталую кобылу еще до Салема. В деревне человек остановился и расспрашивал местного, где найти ближайшего доктора. Его отправили в восточную часть города, и Томас осторожно последовал за ним, держась на расстоянии. Прибыв на место, Томас притаился за стоящей дальше по улице повозкой, а мужчина вошел в дом. Через пару минут к телу подошел тучный врач, поднял девушку на руки и поспешно унес. Томас подбежал к дому доктора и заглянул в крохотное окошко. Мужчины уложили тело на стол. Томас разволновался: он знал, что отец захочет выяснить, что убило девушку, а для этого нужно было непременно осмотреть тело. Было много способов, которыми Натаниэль получал доступ к трупам, но обычно он врал и притворялся. Если дело происходило в другом городе или округе, он переодевался священником, торговцем или судьей. Ради таких случаев он всегда носил в мешке пару смен одежды. Натаниэль настаивал, что должен осмотреть труп первым, а когда удавалось, обычно быстро вычислял преступника. Томас знал, что отцу доводилось видеть странные укусы и следы когтей. Он знал, какие метки оставляет вендиго: друзья-индейцы помогли опознать первого, с которым он столкнулся. Подобные вещи привели бы обычного колониста в панику. Пусть даже Библия и играла главную культурную роль в пуританских поселениях, христианство не в силах было подавить фольклорные верования, которые люди привезли с собой из Европы.

Многие колонисты были суеверны: англичане говорили о фейри, крадущих детей, французы – об оборотнях, немцы – о вампирах, так что ради безопасности поселения Натаниэль умалчивал об увиденных существах. Иногда он латал повреждения на трупах до того, как кто-то мог их увидеть, и специально ради этого носил с собой свечу – чтобы заливать воском раны.

Не успел Томас придумать, как бы получить доступ к трупу, как отец и Калеб прибыли к дому доктора на своем расшатанном экипаже. Томас даже различил под курткой отца очертания истрепанной книги латинских заклинаний, которую тот всегда держал при себе на случай, если жертва окажется одержимой демоном. Пока Калеб привязывал лошадь к столбу, Натаниэль выпрыгнул из повозки, кивнул Томасу и зашел в дом. Оставив лошадь, Калеб пересек улицу и оказался около брата. Мальчики тихонько притаились под окном и сразу же поняли, что девушку опознали: Эбигейл Фолкнер. Она жила с матерью и двумя увечными братьями-близнецами в северной части города, на участке земли, позволяющем содержать только пару свиней да огород. Томас и Калеб только видели ее несколько раз. В доме тем временем мужчины решили известить о происшедшем мать погибшей, и девочку-служанку отправили за вдовой Фолкнер. Вдова приехала минут через двадцать, уже расстроенная. Эбигейл не вернулась домой после вечера, проведенного за изготовлением стеганых одеял в доме Путнэмов вместе с другими девочками. Мать подумала, что она, должно быть, решила остаться на ночлег и вернется домой сегодня, но дочь так и не появилась. Натаниэль мягко рассказал, что произошло, и показал ей тело дочери. Женщина тут же принялась причитать и рыдать. Натаниэль спокойно объяснил, что должен немедленно соборовать погибшую. Наконец, она, кажется, поняла, что от нее хотят, кивнула и позволила доктору и еще одному человеку вывести себя в другую комнату. Натаниэль затворил за ними двери и открыл окно. Сыновья ждали там.

– Принесите сумку. У меня мало времени, – приказал он.

Они быстро принесли большую кожаную сумку, и Натаниэль приступил к работе. Сначала он осмотрел тело, разыскивая любые странные укусы или отметины, помимо очевидного разреза на шее. И ничего не нашел. Ни запаха серы, ни ожогов вокруг рта – а значит, демоны были тут ни при чем. Потом он достал травы, бросил их на тело, зажег свечу и произнес несколько латинских фраз. Ничего. Натаниэль осмотрел ладони и ступни – тоже ничего подозрительного. Тогда он проверил шею и, кончиками пальцев прощупав ее заднюю поверхность, ощутил кое-что очень странное – слишком обмякшая. Быстро поговорив с вдовой и поблагодарив доктора и второго человека, Натаниэль покинул дом. Когда отец появился на улице, братья запрыгнули в повозку. Натаниэль правил молча, и мальчики знали, что лучше не заговаривать, если отец ушел в раздумья. И только когда они подъехали к краю деревни, Натаниэль нарушил молчание:

– У нее шея сломана.

– Сломана? – переспросил Калеб.

– Как у куренка. Но кровоподтека нет. Обычно тут как при повешении – должны оставаться синяки, – мрачно заметил Натаниэль.

– И как ее сломали? – спросил Томас.

Натаниэль потряс головой:

– Едва ли можно сломать шею, ничем до нее не дотрагиваясь.

– Черная магия? – предположил Калеб.

– Именно.

– Разве ее мать не упоминала, что Эбигейл была у Путнэмов? – напомнил Томас.

– Точно. Мальчики, ступайте к дому Путнэмов. Прихватите яиц и скажите, что хотели бы их продать. Выясните, когда точно Эбигейл Фолкнер была там в последний раз. И поищите следы ведьмовства.

– Да, сэр, так точно, – Томас слез и потянул за собой брата.

Прихватив с задка повозки корзину свежих яиц (при такой работе постоянно иметь с собой что-нибудь на продажу было мудрым решением), они попрощались с отцом и по глубокому снегу потянулись обратно в деревню.

Дом Путнэмов стоял около Староприходской дороги. Братья поднялись по ступеням к внушительной передней двери и решительно постучали. За гулким стуком последовал пронзительный вопль из глубин дома, а затем – приближающаяся тяжелая поступь. Потом кто-то закричал снова, и длинноносый мужчина открыл дверь. Это был преподобный Паррис с искаженным болью лицом.

– Что вам нужно, мальчики?

– Мы хотели продать яйца и, если можно, поговорить с Энн и Прюденс. У вас все хорошо? – смело выпалил Томас, пытаясь заглянуть за фигуру священника и понять, что происходит.

И тут же снова закричали, а позади преподобного появилась Энн Путнэм, невысокая двенадцатилетняя девочка. Глаза у нее были дикие. Она взглянула на Калеба, схватила его за руку и попыталась втянуть в дом, но преподобный Паррис помешал: перехватил девочку за запястье и освободил Калеба. Мистер Путнэм, отец Энн, вышел в прихожую и заговорил со священником. Томас и Калеб наблюдали с порога.

– Зайди, зайди, ты вовремя! – закричала Энн Калебу. – Видишь, видишь их? Смотри, как они кричат на меня! Вот, вот! На стропилах! – она указала в потолок.

Мальчики осторожно подошли ближе и посмотрели вверх, но ничего необычного не обнаружили. Из теней появилась еще одна девочка, Прюденс, близкая подруга Энн. Она, кажется, тоже была на грани истерики. Она завопила и грохнулась на пол в жестоких судорогах, изо рта вывалился язык. Будто только сейчас заметив присутствие братьев, преподобный вытолкал их за дверь.

– Не до вас сейчас, мальчики, – проговорил он. – Зло пришло к нам.

Перед тем, как священник захлопнул дверь, мальчики услышали, как он сказал мистеру Путнэму:

– То же произошло и в моем доме. Дочь и служанка тоже кричат. Это ведьмы, говорю я вам. Сатана пришел в Салем.

Они спустились по ступеням, и Томас повернулся к брату:

– Кажется, Энн Путнэм положила на тебя глаз.

Калеб ухмыльнулся:

– Хочешь сказать, я нравлюсь только тем девушкам, которые одержимы неведомыми силами?

– Да, – уверенно отозвался Томас. – Пойдем скажем отцу, что девочки, кажется, пострадали от ведьм.

Глава 15

Натаниэль Кэмпбелл сидел с семьей за грубо вытесанным обеденным столом перед очагом. Они обсуждали происходящее, а Розмари Кэмпбелл наполняла миски супом и разносила большие ломти хлеба.

– Я слыхала, они обвинили служанку Парриса Титубу, а еще Сару Гуд и Сару Осборн в колдовстве, – проговорила Ханна, старшая из всех детей – воспитанная, сообразительная и бесстрашная девушка.

Несмотря на то, что Натаниэль и мальчики не брали ее на самые опасные охоты, Ханна всегда могла оказаться полезной: она отлично знала четыре языка, включая местный индейский диалект, с помощью которого изучила некоторые религиозные практики. Отец доверял ей многие заклинания и книги, с которыми они сверялись.

– Нам известно, что Эбигейл Фолкнер и дочка преподобного Парриса ходили стегать одеяла вместе с Энн Путнэм и Прюденс Льюис, – продолжала Ханна.

– И все четыре девушки кричат о ведьмах, – уточнил Натаниэль.

– Бедные Сара Гуд, Сара Осборн и Титуба. Их наверняка осудят, я уверена, – вмешалась Розмари. – Ничто так не тревожит преподобного Парриса, как разговоры о зле. Странное дело. Уверена, они просто пожилые женщины.

– Отец, они ведьмы? – спросил Томас.

– Не могу сказать наверняка. Попробую на них заклинания, если получится во время суда подобраться поближе. Тогда узнаем точно.

– Просто не представляю их ведьмами, – продолжала Ханна. – Когда я вижу Титубу в деревне, она совсем как обычная женщина.

– И кто же тогда виновен в том, что произошло с девочками? – спросил Калеб.

Ханна пожала плечами:

– Будь я ведьмой, я бы не позволила так легко себя поймать. А ты как думаешь, отец?

– Девочки утверждают, что видят женщин, напустивших на них чары, – отозвался Натаниэль.

– Ну, я тоже могу много чего сказать. Могу сказать, что вижу перед собой лошадь с сиреневой шкурой. Но это не значит, что так и есть на самом деле, – возразила Ханна.

– Попытаюсь наложить заклинание на этих троих, тогда и узнаем наверняка, – повторил Натаниэль.

– Думаешь, эти женщины убили Эбигейл Фолкнер? – спросил Томас.

Натаниэль на момент задумался:

– Думаю, что точно одно: тот, кто убил Эбигейл, и навредил девочкам.

* * *

Через несколько дней служанку преподобного Парриса Титубу, рабыню, которую он привез в Салем из Вест-Индии, призвали в молитвенный дом вместе с престарелыми Сарой Гуд и Сарой Осборн. Снаружи собралась большая толпа, люди шепотом передавали друг другу сплетни: на четырех невинных девочек эти женщины наслали ужасные видения. «Они, должно быть, ведьмы», – бормотали в толпе. В колониях ведьмовство каралось смертью через повешение, хотя в прошлом, когда подобные обвинения вспыхивали, так никого и не повесили. Однако поздней зимой 1692 года всех обуял особый страх. Всю Новую Англию захватили социальные и политические беспорядки, и Салем постоянно пребывал в напряжении: англичане и их налоги, рейды Короля Филиппа, вождя вампаноагов^[47] и его людей, уже держали всех на грани срыва, а к тому же еще ходила эпидемия оспы. Мало того, зима выдалась необычайно холодная, и люди уже отчаялись высунуть нос из своих маленьких задымленных домов. Салем раздирали сплетни и ссоры, жители потеряли покой и сон, и были готовы поверить в самое худшее о собственных соседях. Натаниэль с сыновьями пробились сквозь толпу и умудрились занять места в задней части молитвенного дома. Здание внутри было тщательно обустроено так, чтобы внушать ужас подсудимым. За длинным столом около дальней стены сидели две зловещие внушительные фигуры – судьи, справа от стола располагалась маленькая платформа с перилами, на которой устроились пострадавшие девочки. Им наказали повернуться к судьям, но когда ввели обвиняемых женщин, девочки начали вопить и корчиться. Они указывали на обвиняемых и кричали, что те приходили к ним призраками и приказывали написать книгу Сатаны, а получив отказ, начали насылать на них чары. Натаниэль, Ханна, Томас и Калеб внимательно наблюдали за устроенным девочками спектаклем и заметили страх в глазах женщин. Четверо пострадавших казались всецело погруженными в свою собственную игру. Если какая-нибудь из женщин наклонялась, девочки тоже наклонялись и вопили, что их заставили так поступить против воли. Если одна из женщин поворачивала голову, девочки визжали и выворачивали шеи под странными углами. Для толпы, наблюдающей за происходящим с пораженными вздохами и бормотанием о Сатане, это было достаточным доказательством того, что женщины – ведьмы. Но клану Кэмпбеллов требовались иные доказательства. Натаниэль сунул в руки Ханны и Калеба два мешочка с травами и маслами и тихонько приказал:

– Вам надо попытаться протолкаться через толпу и подобраться ближе к женщинам. Оставите это у них под стульями, а я потом попробую подойти ближе и довершить остальное.

Дети начали локтями прокладывать путь в тесной толпе, и когда Калеб оказался прямо за местом Титубы, он нагнулся, будто завязывая шнурок, и быстро положил мешочек в уголок перекладин стула. Ханна, более хрупкая, сумела с легкостью провернуть тот же трюк со стульями Сары Гуд и Сары Осборн и скользнуть обратно к отцу. Натаниэлю, взрослому мужчине, задание далось труднее, но постепенно он добрался до обвиняемых. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он начал читать заклинание, позволив шепоту быть громким лишь настолько, чтобы заклинание сработало.

– Натаниэль Кэмпбелл, – низкий голос перекрыл гвалт зевак и девочек. – Ты тоже одержим?

Подняв глаза, Натаниэль поймал взгляд Джона Хэторна, который был одним из судей, хотя юридического опыта не имел. Он был величав, и его голос прогремел громом в набитой молельне.

– Нет, сэр, – ясным голосом ответил Натаниэль. – Я молюсь за то, чтобы девочки оправились от воздействия ведьм.

Такой ответ, кажется, удовлетворил Хэторна, и судья вернулся к допросу, а Натаниэль завершил заклинание. Потом он присел на корточки за стульями и посмотрел на ладони обвиняемых: никаких меток. Довольный, Натаниэль отступил и подал знак детям выходить на улицу. Они возвращались домой по полуопустевшей деревне (большинство жителей все еще толпились около молитвенного дома).

– Эти судьи – глупцы, – заявил Томас. – Неужели им не ясно, что женщины не причиняют девочкам никакого вреда?

– И кто тогда? – вступился Калеб.

– Отец, думаешь, они притворяются? – спросила Ханна.

– Не уверен, – отозвался Натаниэль. – Но эти три женщины точно не ведьмы. На их ладонях не появилось отметин. А значит, либо девочки прикидываются, либо на них воздействует что-то другое или кто-то другой.

– Но кто бы мог такое сделать? – не успокаивался Томас.

– Думаю, придется выждать и посмотреть, – ответил Натаниэль.

Глава 16

Не прошло и недели после слушания дела, когда Томас и Калеб возвращались домой из города. Было уже поздно, так что они решили срезать, чтобы добраться до дома засветло. Земля, по которой они проходили, принадлежала Констанс Болл, высокой, вежливой и высокомерной женщине, про которую говорили, что она очень богата. Одни жители предполагали, что она в сговоре с французами и голландцами и эти отношения приносят ей огромный доход. Другие же шептались, что все гораздо более зловеще.

Земли Констанс Болл раскинулись на протяжении нескольких миль вокруг большого солидного дома. Мальчики шагали быстро и осторожно, держась ближе к деревьям, так как знали, что вторглись в чужую собственность. Завернув за дом, они увидели фамильное кладбище семейства Болл. Как и во многих усадьбах, кладбище было разбито на земле семьи, но кое-что показалось Кэмпбеллам странным: на краю пастбища виднелись две разрытые могилы. Понимая, что отец бы разузнал все подробнее, мальчики подобрались ближе и увидели два надгробия с выбитыми датами. Кто-то выкапывал тела? Томас и Калеб немедленно сообразили, что обнаружили что-то важное. Оставшийся путь до дома они пробежали. Натаниэль как раз выводил коня.

– Отец, мы хотим тебе кое-что рассказать, – выговорил Калеб, упершись руками в колени и переводя дыхание.

– Не сейчас, мальчики. Нашли еще одно тело, – Натаниэль вскочил в седло. – Мне надо проверить, не сломана ли шея.

– Мы срезали путь через поместье Констанс Болл и нашли две могилы, – выпалил Том. – Тела выкопаны. Все разрыто.

– Уверены? – Натаниэль свесился с конской спины.

Мальчики кивнули.

– Ну, значит, еще дело появилось, – сказал Натаниэль.

– Можно с тобой? – жадно спросил Томас.

– Вы продрогли до костей, а я вернусь очень поздно.

– Я бы лучше пошел с тобой, – уперся Калеб.

Натаниэль пожал плечами, усадил Калеба перед собой и тронул коня. Томас трусил рядом. Когда они подъехали к дому преподобного Парриса, Натаниэль отправил мальчиков на другую сторону здания. Он собирался попробовать убедить преподобного позволить ему взглянуть на труп, а если не получится – сыновья попытаются проделать это по-другому.

Дрожа в темноте от холода, но желая разузнать последние события, мальчики заглядывали в те окна, до которых смогли дотянуться. В доме Натаниэль беседовал с преподобным Паррисом:

– Преподобный, если можно, я бы хотел взглянуть на тело, обнаруженное последним.

– Это исключено. Вы разве не видите, что творится в моем доме? – Паррис развел руки, и тут же сверху донесся женский крик. – Вы же знаете, что моя дочь и девочка-служанка околдованы этими мерзкими женщинами.

– Но женщины содержатся под стражей... разве это не должно было помешать колдовству? – поинтересовался Натаниэль.

Преподобный Паррис вытаращился на него:

– Дьявол не обретается на одном месте, Натаниэль. Он может быть где угодно, околдовать любого. В Салеме есть еще ведьмы, и я отыщу их.

– А я бы хотел оказать вам помощь. Но я могу сделать это лишь в том случае, если увижу тело.

– Погибший был бродягой. Никто в городе его не знает. Он вам без надобности, – отозвался священник.

– Но как тогда Сара Гуд, Сара Осборн и ваша Титуба убили его? Если они с ним не знакомы, как они сотворили подобное? Они ведь уже неделю как в тюрьме.

* * *

Убедившись, что отец не слишком преуспел в уговорах, Томас и Калеб пробрались в погреб под домом. Там, на покрытом соломой полу, они нашли тело чужака. Погреб был темный, набитый солониной и корнеплодами. Труп освещала единственная свеча.

– Потрогай шею, – приказал Калеб старшему брату.

– Сам потрогай, – возразил Томас.

– Ты же сам говорил, что хочешь делать больше, потому что старше. Так вот он, твой шанс, – ухмыльнулся Калеб.

Томас неохотно подобрался к телу и опасливо потянулся к его затылку.

– Он уже окоченел, – тихо сказали из темного угла. – Он мертв больше часа.

Томас отшатнулся от трупа. Калеб поймал его за руку до того, как брат влетел в заставленную банками полку. На слабый свет вышла Прюденс Льюис и уставилась на мальчиков тяжелым взглядом.

– Ты нас напугала, – разозлился Томас.

– Что ты делаешь в погребе преподобного Парриса? – спросил Калеб.

– А что здесь делаете вы? – парировала Прюденс.

– Мы хотели осмотреть тело, – Томас взял контроль над ситуацией на себя. – Зачем ты сюда пришла? Тебе не страшно?

Прюденс пожала плечами.

– Ты все еще под чарами? – недоверчиво осведомился Томас.

– Конечно, – улыбнулась Прюденс. – Вы разве не слыхали, что сказал преподобный Паррис? Сатана пришел в Салем и использует ведьм, чтобы вершить свою волю. Я околдована. Но не прямо сейчас.

Томас и Калеб оставили странную девочку в погребе, выбрались наружу и обогнули дом, чтобы встретить отца. Прижавшись к стене и выждав, пока пресвятой Паррис не захлопнет дверь, они подошли к Натаниэлю.

– Нашли что-нибудь? – спросил отец.

– Да, мертвеца в подвале и странную девочку, – доложил Томас и рассказал про встречу с Прюденс Льюис и сломанную шею чужака.

– Что ж, теперь мы знаем, на ком следующем попробовать наше заклинание, – проговорил Натаниэль.

– На ком? – поинтересовался Калеб.

– На Прюденс, дубина, – Томас ткнул брата в ребра.

– А что с разрытыми могилами?

– Придется расследовать дальше, – сказал Натаниэль. – Но сначала надо задать себе один вопрос.

– Какой? – спросил Калеб.

– Чего хотят ведьмы, – ответил отец.

Дин закрыл дневник и посмотрел на спящую на соседней кровати Лизу, потом проверил Бена в соседней комнате: мальчик уснул перед телевизором. Дин был изумлен: Кэмпбеллы не только жили в Салеме во времена гонений ведьм, но и были охотниками. На краю страницы Натаниэль выписал заклинание, способное выявить ведьму: «Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo. Per is herb malum unus ero brought continuo. They mos haud diutius non exsisto notus»^[48]. Дин был уверен, что сможет использовать это заклинание, чтобы выявить ведьму, способную ему помочь. До «Некрономикона» еще было как до луны, но Дин не сомневался, что как только разыщет ведьму, дойдет очередь и до книги.

Глава 17

Утром Дин, Лиза и Бен спустились на завтрак. Когда Дин допивал кофе, Перри – девушка из ресторанчика – буквально возникла рядом. Бен был явно рад, чего нельзя сказать о Дине.

– С утречком, капитан Морган^[49]. Как дела? – поприветствовал он, подпустив в голос сарказма.

Перри бросила на него странный косой взгляд:

– Замечательно, мистер Винчестер. А вы как?

Услышав свою фамилию, Дин нахмурился. Это Бен уже разболтал? Дину не нравилось такое положение вещей. В маленьком городке лучше не светиться. А Лиза, несмотря на недавнюю настороженность, общалась с Перри дружелюбно. Приглядывается к девчонке, сообразил Дин. Он просто кивнул и притворился, что читает газету, но потом его внимание действительно привлекло небольшое объявление, данное местной полицией. «За последние две недели полиция Салема обнаружила десять брошенных автомобилей. Все машины помещены на Салемскую автостоянку. Они будут распроданы с аукциона сегодня в одиннадцать тридцать, если не объявятся владельцы».

Десять брошенных машин за две недели – явление, не из ряда вон выходящее для большого города, однако Салем оставался во многом сельской местностью, несмотря на его рост. Дину надо было искать «Некрономикон» и способную подсобить ведьму, но сейчас его охотничьи инстинкты встрепенулись. В таком количестве заброшенных автомобилей в маленьком городке явно что-то нечисто.

– Готов? – спросила Лиза.

– По правде говоря, мне надо разведать кое-что. Встретимся на ланче? – предложил Дин.

– Дин, мы же договорились, что вместе пойдем смотреть клиперы, – в голосе Лизы прозвучали нотки раздражения.

– Я знаю, знаю. Может, попозже?

– А нам что пока делать? – возмутился Бен.

– Я тебе тут все покажу, – вмешалась Перри.

– Да, разумеется. Перри, должно быть, хорошо знает округу. Пусть она тебе город покажет, – подхватил Дин. – А я скоро вернусь.

Он чмокнул Лизу в щеку и поспешно вышел из столовой. Отъехав немного, Дин переоделся в костюм и бросил машину в утренний поток транспорта.

* * *

На расстоянии трех корпусов от машины Дина Сэм пристроил белый фургон на ту же полосу.

– Этот фургон выпячивается, как сосок Хайди Монтаг^[50], – пожаловался Сэм. – Почему бы не поискать что-нибудь менее заметное?

– Хватит ныть и не упусти брата, – проворчал Сэмюэль. – Надо выяснить, куда он собрался.

– Из-за ведьм, так? – уточнил Сэм.

– Точно. От этих ведьм всего ожидать можно, они делают чудовищ. Словим их – и я счастлив. Еще вопросы?

Вопросов у Сэма было предостаточно, но он их оставил при себе.

Дин подъехал к нужной стоянке. Из будочки, что приткнулась рядом, выскочил костлявый парень.

– Привет, мужик, – поприветствовал Дин. – Моя сестра потеряла машину. Мы подумали, вдруг ее продавать собрались. Можно взглянуть на парковку?

Парень пожал плечами:

– Чтобы забрать машину, надо подтвердить регистрацию и заплатить штраф.

– Или ты ее продашь, – уточнил Дин.

– Ну, не я. Этим полиция занимается.

Дин кивнул, выскочил из автомобиля и направился к рядам машин.

– Какая у нее машина? – парень догнал его и пошел рядом.

– Как увижу, так сразу узнаю. А где те, которые нашли за последнюю пару недель?

Парень указал на несколько автомобилей в сторонке. Дин зашагал к ним так целенаправленно, будто какую-то узнал.

Первая машина оказалась старой красной «Тойота Камри», похожая на те, которые переходят от родителей подросткам. Дин удостоверился, что парень вернулся в свою будку, и скользнул на место водителя. Надеясь найти свидетельство о регистрации, он открыл бардачок, но там было пусто. Дин заглянул под сиденья, пробежался ладонями по дверным панелям, приподнял коврики и, наконец, заметил что-то за решеткой печки. Когда он открыл решетку, из-за нее вырвалось облако пыли. Внутри обнаружился маленький мешочек, завязанный красной лентой, очень похожий на тот, от которого сделалось так плохо Лизе. Дин открыл его при помощи ножа, и содержимое высыпалось ему на колено: сушеные травы, мерзкое, перепачканное кровью куриное перо и цыплячий позвоночник. Либо машиной владела ведьма, либо ведьма положила мешочек в автомобиль, чтобы его никто не смог засечь. Дин выбрался из машины и проверил следующую. Ясное дело, там обнаружился точно такой же мешочек. Возможно, чтобы найти ведьму, далеко ходить не надо было. Но при чем тут брошенные машины? Дин решил посмотреть, нет ли у полиции дел о пропавших людях.

– А, черт! – воскликнул Сэмюэль, увидев, как Дин выезжает на дорогу.

Они с Сэмом припарковались рядом со стоянкой и совсем не ожидали, что Дин управится так быстро. Стоило ему повернуть голову направо, и он бы их заметил.

«К счастью, Дин никогда не беспокоится посмотреть направо-налево, когда выезжает на дорогу», – подумал Сэм.

– И куда он сейчас? – проворчал Сэмюэль.

Сэм завел двигатель и последовал за братом. Салемский полицейский участок представлял собой большое кирпичное здание. Сэм и Сэмюэль остановили фургон на другой стороне улицы и наблюдали, как Дин поднимается по ступеням.

– Как будто он над делом работает, а не за ведьмами охотится, – заметил Сэм.

– Он скачет, как кролик-энерджайзер. Поверь, именно за ведьмами он и охотится, – отозвался Сэмюэль.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, – был краток Сэмюэль.

– Ладно. Считай, я не спрашивал, – пробормотал Сэм, глядя на дверь.

А Дин подошел к секретарю и попросил просмотреть отчеты о пропавших без вести.

– Большинство из них больше не пропавшие, – с сильным массачусетским акцентом уточнил толстый секретарь.

– Я абсолютно верно понял ваш ответ в стиле Барни Фрэнка^[51], – кивнул Дин.

– Не понимаю вас, – растерялся секретарь.

– Можно поболтать с вашим супервизором?

Секретарь выкарабкался из кресла и отвел Дина к капитану, мужчине постарше, который сидел за стеклянной стенкой в офисе. Дина немедленно поразило в самую душу его удивительное сходство с шерифом Виггамом из «Симпсонов»^[52].

«Сэму бы чувак понравился», – подумал он.

Дин показал удостоверение:

– Агент МакБрейн. Можно взглянуть на отчеты по пропавшим без вести? – проговорил он своим самым авторитетным тоном.

– А что, у вас, парни, в Колумбии их в компьютере нет? – мрачно отозвался капитан.

– А, ну да, компьютер... Ну, есть, но я хотел посмотреть недавние, которые еще в базу не попали. За последнюю пару недель у вас тут десять брошенных машин. Сдается мне, с ними должно быть десять заявлений о пропаже людей.

Капитан, кажется, смешался.

– Нет нужды ставить всех на уши. Парочка брошенных автомобилей погоды не делает.

Дин ухмыльнулся: парень явно что-то скрывал.

– Делает, если их владельцы пропали.

Капитан встал, прошел к шкафу и, вернувшись, бросил на стол увесистую папку:

– Хотел подождать до конца лета.

Дин недоуменно вытаращился на него:

– Правда? Вы собирались ждать, пока лето не кончится, и только потом открыть дела? Но зачем?

Капитан пожал плечами:

– Нехорошо, когда трупы невесть откуда вываливаются. Отпугивает туристов.

– Стоп! Какие еще трупы? – Дин схватил со стола папку и быстро пролистал ее.

Внутри оказалось десять листов в файлах, к каждому приложено фото с места преступления. Девять из десяти жертв были молодыми женщинами.

– Подождите, и все эти тела нашли здесь, в Салеме? – Причиной смерти каждый раз указывалось удушье. – Как они умерли на самом деле?

– Не знаю. Мы еще над этим работаем.

Дин разозлился. Он не стоял выше рангом, чем капитан, но если бы стоял – точно б его удушил.

– Вы федеральным властям докладывали? – осведомился он.

– Ну, вы же здесь, – отозвался капитан. – И потом, никому от этого ни горячо, ни холодно. Все жертвы проезжие. Наверное, гангстеры из Бостона.

– Она – такой же гангстер, как моя бабушка! – на фото была изображена светловолосая девушка с испещренным кровоподтеками лицом и кулоном со значком мира на шее. – Гангстеры? Да неужели? – кипел Дин. – Подождите, вот дойдет все до Вашингтона! – он сунул дело под мышку и покинул офис.

Когда Дин уходил, капитан продолжал бормотать что-то о распугивании туристов.

Выйдя из полицейского участка, Дин попытался успокоиться. Надо было найти того, кто (или что) убил всех этих людей: они заслуживали какого-никакого восстановления справедливости. Дин открыл сотовый и набрал номер.

– ФБР, – ответил деловой мужской голос.

– День добрый, это агент МакБрейн из бостонского офиса. Вам нужно приехать в Салем и посмотреть, что за дерьмо тут творится. Десять девушек мертвы, местная полиция устроила игру в прятки с информацией, – выпалил Дин.

– Номер вашего удостоверения, агент?

– Да, конечно. Сейчас. Секундочку. Один... – Дин сбросил звонок.

Если повезет, этот небольшой фокус подогреет интерес федералов достаточно, чтобы они приехали и пошуровали здесь, как они это умеют. По крайней мере, семьям погибших сообщат о случившемся.

Дин решил прогуляться в офис коронера, хотя он уже знал, что там увидит: каждый разрез будет точно таким же, как все остальные, той же глубины – для наибольшей кровопотери. Убийство было ритуальное, жертвоприношение. Тем не менее, кусочки пазла не желали складываться воедино. Жертвоприношение обычно означает, что кто-то пытается совершить очень мощный ритуал. Но зачем? Дин ощутил встряску, будто его мозг наконец-то принялся за работу серьезно.

Он охотился. Он знал, что делать. Чувствовал себя, как рыба в воде.

Глава 18

Дин разрезал все мешочки так, что их содержимое посыпалось на прилавок и к босым ногам Сьюки.

– Девять девушек и один пацан а-ля Джастин Бибер^[53] – все мертвы. Мешочки лежали в их машинах. Зачем ты их убила? – прорычал Дин.

Едва Сьюки успела рот открыть, как Дин забрал в кулак ее многочисленные бусы и притянул девушку ближе.

– И нечего мне втирать «Не знаю, я не ведьма»! – выдохнул он и разжал пальцы.

Сьюки выглядела непритворно напуганной. Она украдкой огляделась, будто кто-то мог за ними наблюдать.

– Слушай, я здесь ни при чем, что бы они ни делали, я участия не принимаю. Я просто рассказываю им, что видела, и держусь сама по себе, – запинаясь, выговорила она.

– Значит, и про меня рассказала? – уточнил Дин.

– Помимо всего прочего. Я не знала, что они убивают людей, клянусь, не знала. Я просто слышу всякое. Знаю, что что-то крупное затевается, но не знаю, что именно.

– Для чего эти мешочки? – спросил Дин, хотя сам знал почти наверняка.

– Вроде как невидимость. Ну, знаешь, они рассеивают физическую энергию своего обладателя, и ясновидящий не может его обнаружить.

– И кто убивает этих людей?

– Говорю же, не знаю, – повторила Сьюки. – Я все время здесь. – Она жестом указала на торговый зал.

– Где еще поблизости можно такую фигню достать?

– Нигде. Мы единственные. Но честное слово, я никому ничего не продавала. Каждый день открываю и закрываю магазин.

Кажется, Сьюки не врала.

– Ясно, значит, ты просто Буш^[54]. А кто твой Карл Роув^[55]? – поднажал Дин. – Мог кто-нибудь забрать товар так, чтобы ты не узнала?

– Нет... В смысле, к товару, кроме меня, имеют доступ только Конни и ее девочки.

– О чем речь? Тут у нас ведьминский бордель, что ли? – ухмыльнулся Дин. – Дай угадаю, и все носят много-много черных кружев в стиле «Флитвуд Мэк»^[56].

– Нет, просто на нее работает несколько девушек.

– Все – ведьмы? – уточнил Дин.

– Не знаю, сколько раз повторять можно! А теперь я приберусь, если ты не против. Эта гадость, – Сьюки указала на прах, перья и прочую дрянь, – воняет. Если хочешь узнать подробности, пойди да спроси саму Конни.

– Еще одно. Что нужно для заклинания-метки? – поинтересовался Дин.

– В смысле?

– Что-то, что отмечает ведьму. Злую ведьму. Не такую добрую волшебницу, как ты.

– Не знаю. А заклинание есть?

Дин вытащил дневник Натаниэля Кэмпбелла и указал на заклинание, написанное на полях одной из страниц.

– На вид старое. Откуда дровишки? Позаимствовал в Пибоди^[57]?

– Типа того. Просто скажи, что мне понадобится.

– Ну, не знаю. В смысле, разве если наугад. Точно сказать не могу. Никогда не видела этого заклинания, – с сомнением проговорила Сьюки.

– Валяй наугад, – разрешил Дин.

– Ну, я бы взяла корня валерианы, немного драконьей крови и, наверное, серы вдобавок. Должно сработать, хотя гарантий никаких не дам, – она походила по магазину, собирая ингредиенты, и завернула их в полотняный мешочек. – Попробуй.

– Спасибо.

– Эй, просто, чтобы ты знал. Я бы никогда не связалась с теми, кто убивает людей. Конни – дрянная девчонка^[58], понимаешь? Я не такая.

Дин кивнул и вышел из магазина. Ему понадобился весь самоконтроль, чтобы не поехать прямиком к Конни, не вломиться через переднюю дверь и не поотрывать ей руки-ноги по очереди. Кажется, он нарвался на могущественную ведьму, и Дин впервые ясно понял, как был близок к тому, чтобы потерять Лизу. Может, стоит позвонить да узнать, как дела? Просто на всякий пожарный...

На этот раз Дин не собирался быть застигнутым врасплох без чего-то, способного одолеть Конни. Он был уверен, что она как-то связана с убийствами, но твердых доказательств не имел. Можно осудить ее по законам охотников – связать и поджарить, как ломтик ветчины – а можно привлечь к суду. Придется найти доказательства.

Вернувшись в машину, Дин открыл трофейную папку. И решил, что ему понадобится старая сапожная кожа.

Глава 19

Из припаркованного дальше по улице фургона Сэм и Сэмюэль заметили, как Дин выходит из магазина.

– Хочешь за ним поехать? – спросил Сэмюэль.

– Не-а, лучше поболтаем с маленькой сучкой.

– Ты вроде говорил, что она не знает ничего, – скептически проговорил Сэмюэль.

– Ну, поглядим. Может, она уже передумала.

Они вломились в дверь и обнаружили, что магазин совершенно пуст: девушка ушла. Сэмюэль знаком указал Сэму, чтобы проверил склад, а сам направился на второй этаж. Задняя дверь была закрыта, и стояла такая темнота, что Сэм едва различал собственную ладонь перед лицом. Когда сзади скрипнула половица, он развернулся и лицом к лицу столкнулся с незнакомой женщиной с грубыми чертами лица.

– Извини, товар назад не принимаем, – резко проговорила она, махнула рукой – и Сэма отшвырнуло к противоположной стене. – Даже если ты Кэмпбелл.

Сэм пытался бороться, но женщина оказалась сильнее, как будто невидимый груз давил на грудную клетку. Женщина приподняла руку, и Сэма прижало к потолку, где он и сражался за глоток воздуха, в то время как неведомая тяжесть продолжала давить на него.

– Особенно без чека.

– Служба поддержки клиентов! – прогрохотал Сэмюэль, появившись в дверях с бейсбольной битой и замахиваясь на женщину.

– Ты что, собираешься стукнуть меня спортивным снарядом? – фыркнула она.

– Нет, я собираюсь... – Сэмюэль выхватил закрепленный на бедре обрез и выстрелил женщине в левое плечо.

– Соль? Серьезно? Думаешь, я демон? – она ухмыльнулась, шагнула к Сэмюэлю и глубоко втянула воздух. – Ты был мертв, старик, – она выбросила руку вперед, и Сэмюэль начал давиться. – Ты же помнишь, каково это – не дышать? Да, помнишь. И ты был мертвым некоторое время. Так интересно... Надо нам как-нибудь пообщаться на эту тему. Ну, а сейчас я собираюсь приготовить... как вы это называете... барбекю.

Еще один жест – и в углу вспыхнуло пламя. Женщина шагнула к двери, посыпала каким-то порошком пол и косяк:

– Все равно пришло время переучета товара.

И она ушла. Сэмюэль пытался сдвинуться с места, но словно примерз к дверному проему. Сэму, все еще пришпиленному к потолку, с боем давался каждый глоток воздуха. Пламя ширилось, охватывая коробки с товаром и поднимаясь выше.

– Как она нас держит? – прокашлял Сэм.

– Ищи пятно крови. На себе. И сотри! – выдавил Сэмюэль.

Сэму вообще было двинуться трудно, не то что пятна крови искать. Но через некоторое время он умудрился оторвать от потолка левую руку и разглядел темно-красное пятнышко на внутренней стороне запястья.

– И как мне его стереть?

Огонь по башне из коробок добрался до потолка. Пламя подступило к ступням Сэма.

– Слюной! – крикнул Сэмюэль.

Сэм попытался выдавить из пересохшего рта хоть немного слюны. Сплюнув на запястье, он почувствовал, как невидимые путы капельку ослабли. Ему с трудом, но удалось вытереть руку об штаны. Проделав это, Сэм тут же сверзился на пол. Даже не поморщившись, он вскочил на ноги, прибивая пламя, пробрался к деду и стер кровь и с его запястья. Освободившись, они выбрались в торговый зал, успевший наполниться густым едким дымом. На полу у окна лежала девушка с шеей, вывернутой под неестественным углом. Сэм, однако, все равно проверил пульс: девушка была мертва.

Они вывалились на улицу, кашляя, со слезящимися от дыма глазами, и нырнули в фургон. Сэм отъехал в тот момент, когда за угол свернули пожарные машины.

– Сильное было колдовство. Никогда не видел такого связывающего заклинания, – заметил Сэм.

– Наверное, эту ведьму мы и ищем, – отозвался Сэмюэль. – Чтобы сотворить истинное зло, и нужна подобная сила. Она сильна и, могу поспорить, пытается стать еще сильнее.

– В смысле? – не понял Сэм.

– Ведьмы как магнит. Чем больше их собирается вместе, тем они становятся сильнее. Если она смогла использовать заклинание такого уровня и продержать нас на месте так долго, то она явно не просто так дурака валяет.

– И что это было за заклинание на крови такое? Я видал подобные, но никогда не случалось, чтобы заклинатель выходил из комнаты, а его жертвы оставались под влиянием колдовства. Только дьявольская ловушка вспоминается.

– Да. И не думаю, что ты захочешь с ним еще раз столкнуться, – сухо проговорил Сэмюэль.

– Что? Почему это?

– Менструальная кровь ведьмы, – Сэмюэль позволил себе лишь намек на улыбку.

* * *

– Агент МакБрейн, – представился Дин, облокотившись на запачканный стол окружного коронера. – Мне нужно осмотреть все тела, поступившие за последние две недели. Ну, знаете, жертв того серийного убийцы, которого все тут собираются проигнорировать, – он спрятал удостоверение и указал вглубь полуподвального помещения. – Причем прямо сейчас.

Пожилой седой мужчина без единого слова вскочил со стула и направился к секции с холодильными камерами.

– А вы не очень-то разговорчивы, а? – заметил Дин.

– Тут и говорить-то нечего, – парировал старик, выдвинув одну из длинных стальных полок. – Эта первой была. Никаких особых примет, кроме пары татуировок.

Проделав, что просили, коронер прошаркал обратно к столу, а Дин взглянул на первую девушку. Разрез тянулся через всю шею – чистый, не особо глубокий и беспощадно точный. Дин поискал следы ведьмовства на теле: ни пятен угля, ни волоконец трав – непохоже, чтобы она предназначалась жертвой. Однако на кистях и руках виднелись специфические раны, будто девушка пыталась сопротивляться нападающему. Убийство не было чисто ритуальным: убийца столкнулся с отпором. Дин наклонился, чтобы ближе изучить рану, и по наклону головы определил кое-что весьма необычное: дело не ограничилось перерезанным горлом – шея оказалась сломана.

– Этого ведь не было в отчете? – поинтересовался Дин у коронера.

Старик вскинул голову и вернулся к нему.

– Чего не было?

– У нее шея сломана. В вашем отчете этого не указано, – отчеканил Дин. – Не думаете, что деталь достаточно важная, чтобы включить ее? Да девочка на Тряпичную Энни^[59] похожа!

Старик только плечами пожал. Переведя взгляд на труп, Дин заметил что-то на ключице, а именно маленькую татушку «Я люблю Нью-Йорк». Шериф Виггам был прав: девушка не местная. Но что она делала в Салеме? Дин проверил остальные тела: картина та же – сломанные шеи. Дин вздохнул: что-то в Салеме было нечисто. Теперь у него на руках оказалось самое что ни на есть настоящее дело, и это дело было ему нужно в последнюю очередь. Он просто хотел найти «Некрономикон», ведьму и вернуть брата... разве многого он просил? И вот на тебе десять трупов, и... Зазвонил мобильник, на табло настойчиво отображался номер Лизы. Да, десять трупов и одна обозленная подруга.

– Привет, малыш, – поздоровался Дин.

– Привет, Дин. Ты куда пропал? У тебя все нормально? – Лиза казалась обеспокоенной.

– Я просто... э-э-э... по округе шатаюсь. Все нормально, поводов для беспокойства нет, – неловко выпалил Дин (самое время выдумать достойное оправдание для таких вот случаев). – Как прошла прогулка по городу?

– Замечательно! Обожаю гулять с сыночком в преддверии переходного возраста и слиииишком уж дружелюбной девицей.

– Так тебе понравилось? – уточнил Дин.

– Нет, не особо. Если ты закончил, мы можем встретиться в гостинице и пообедать.

– Хорошо, но сначала мне надо заехать кое-куда.

– Дин... что происходит? Ты охотишься?

– Э, нет. Вряд ли. В смысле, я не собирался...

– Ты не собирался что? – ужасающе спокойным голосом переспросила Лиза.

– Ничего. Ничего, – пошел на попятную Дин, чувствуя, что разговор обещает быть не телефонным (особенно если учесть, что он стоял в морге по уши в изуверски убитых девушках). – Уже еду.

– По возможности без остановок, – добавила Лиза. – Мы с Беном тебя ждем. Он все еще хочет посмотреть клиперы. Сегодня.

– Превосходно! Клиперы! – Дин подпустил в голос энтузиазма. – Уже, уже!

Он отсоединился и, бросив последний взгляд на тела, направился к выходу. Старик сидел за столом и листал каталог «Лэндс Энд»^[60].

– Надеюсь, вы найдете тех, кто это сделал, – обронил коронер, не отвлекаясь от разглядывания флисовых толстовок. – А то в прошлый раз так никого и не поймали.

Дин замер:

– То есть «в прошлый раз»?

– Март восемьдесят третьего, пять мертвых девушек. Такой уж тарарам был, – пояснил старик, встретив недоумевающий взгляд Дина.

– Март 1983-го?

Возможно, всего лишь совпадение, но именно в этом месяце и в этом году родился Сэм. Дин окунулся в жаркий послеполуденный воздух, тут же словно загустевший вокруг него. Он пытался ставить ноги прямо, но тут одолело головокружение. Колени подогнулись, и Дин почти упал на горячие бетонные ступени. Снова ожил телефон. Дин неуклюже вытянул его из кармана. «Сэм» – высветилось на экране.

Не может быть. Дин таращился на номер и значок вызова. Потом принял звонок.

– Привет, Дин. Это я, Сэм. Твой брат. Помнишь? – донеслось из трубки.

Дин знал, что галлюцинирует. Галлюцинации, иного быть не может. Он хотел ответить, но телефон продолжал звонить. Дин пригляделся к экрану: теперь там было написано «Лиза». Он глубоко вздохнул и нажал «ответить на вызов».

– Ты ведь уже едешь, так? – поинтересовалась Лиза.

– Да, скоро буду.

Чудно. Дину снились сны, но глюки ловить не доводилось. Он добрался до машины и поехал прочь.

Через улицу за ним наблюдал Сэм.

– Часто с ним так? – осведомился Сэмюэль. – Такие вот девчачьи обмороки?

– Не-а. Никогда не замечал.

На лице Сэма промелькнула тень узнавания. Что-то шевелилось там, в глубине. Через секунду крупица чувства – каким бы оно ни было – снова растаяла.

Глава 20

Выйдя из машины, Дин увидел Лизу и Бена, нетерпеливо ожидающих на обочине. Как ни силился он изобразить бесстрастную физиономию, звонок от Сэма потряс его. Хотя Лиза все равно не просечет, что он в расстроенных чувствах.

– Привет. Не забудь нас, людей, которые с тобой на каникулах по твоему же, кстати, предложению, – начала она и, не дожидаясь ответа, подтолкнула сына к машине. – И отлично, потому что вы с Беном отправляетесь осматривать клиперы вместе, – Бен запрыгнул на пассажирское сиденье. – И не скармливай ему всякую гадость.

– Пироженки с кремом гадостью считаются? А как насчет пив-догов? Кажется, я где-то видел хот-доги, жаренные в пиве, – принялся рассуждать Дин, пытаясь разрядить обстановку.

– Нет и еще раз нет. Развлекайтесь, – Лиза поцеловала Бена и многозначительно взглянула над его головой на Дина. – Веселье. Помнишь?

Дин кивнул: ему как раз не до веселья сейчас было. Он вздохнул: ради Бена придется развлекаться. Ну что может пойти не так?

Вскоре они подъехали к клиперу, пришвартованному на другой стороне сверкающего зеленовато-голубой водой залива. Едва автомобиль остановился, Бен выскочил и припустил вперед.

– Эй, приятель, придержи коней! – окликнул его Дин.

– Как думаешь, пираты там есть? – спросил мальчик, когда Дин его догнал.

– Не уверен, что пираты здесь были хоть раз со времен пуритан^[61], – отозвался Дин (он не знал на самом деле: в таких вещах был более сведущ Сэм). – Давай купим билеты на экскурсию и выясним.

«Экскурсии. Билеты. Господи Иисусе, – думал он при этом. – Это веселье превращается в кошмар мистера Роджерса^[62]».

Людей, поднимающихся по трапу, было совсем немного: очевидно, большинство их – даже туристы – решили держаться подальше от такой скучной дешевки. Корабль даже для плавания не годился, потому что, как заметил Дин, был наполовину вмурован в пристань. Эта штуковина в ближайшем будущем и близко никуда не поплывет. Ну и хорошо. Дин не любил большие водные пространства и точно уж не любил блевать на собственные ботинки. В старшей школе он осмелился на пароходную прогулку по Миссисипи, и неприятная память всколыхнулась, стоило ему ступить на трап. Тут Бен вручил ему билет с изображением черепа и перекрещенных костей.

– Классно будет! – экскурсия начиналась с темного помещения. – Кажется, мы одни на всю экскурсию!

– Мы опоздали? – спросил голос.

Пухленькая пожилая женщина в облегающем кожаном бирюзовом костюме, явно косившая под Супербабушку^[63], вошла следом. За руку она держала девочку лет пяти с широким простецким лицом и измазанным красным сиропом ртом. Второй рукой девочка тут же цепко ухватила Дина за штанину.

– Руки прочь, Верука Солт^[64]! – отпрянул тот.

– Дакота, милая, не трогай его, – мягко попросила Супербабушка.

– Эй, на палубе! Готовы ли вы взойти на бор-р-рт самого жуткого и ужасного кор-р-рабля из всех, что бор-р-роздили пр-р-ростор-р-ры мор-р-рей? – из-за пластиковой бочки выскочил немолодой мужчина в пиратском костюме.

– А-а-а! Бабушка-а-а! – девочка потянула бабушку обратно к билетной кассе.

– Очевидно, нет, – пробурчал Дин.

– Готовы! – возразил Бен.

– Агр-р! Потр-р-р-рясающе, тысяча чер-р-ртей! – воскликнул гид.

– Больше похоже на тигра Тони^[65], чем на Джека Воробья^[66], – заметил Дин.

Экскурсовод злобно взглянул на него.

– Будешь моим юнгой, – сказал он Бену. – Нр-р-равится тебе?

– Еще бы! – отозвался Бен. – Давайте, может, сначала виселицу посмотрим?

– А ты много знаешь о пир-р-ратах, юноша, – похвалил гид и на секунду вышел из роли. – Только не напирай так, у меня все по плану, – и он продолжил: – Начнем с бака^[67], где др-рыхли мор-р-ряки.

И они направились в переднюю часть клипера. Бен повернулся к Дину и пожал плечами:

– В интернете про пиратов много всего. Они клевые.

Пройдя по узкому коридору, они вошли в маленькую пыльную комнату с встроенными в стену нарами.

– Вот здесь спали рррыцари наживы.

– Эй, приятель, тебе необязательно все время ломать язык, – вступился Дин. – То есть мы ценим твои старания и все такое, но, понимаешь, как-нибудь обойдемся.

Псевдопират с момент изучал его усталым взглядом:

– Серьезно? День сегодня паршивый.

– Да, расслабьтесь, – подхватил Бен. – Мы просто побродим тут.

Гид благодарно кивнул:

– Хорошо, только боссу моему не говорите. Вы, кажется, отличные ребята, так что я вам, пожалуй, покажу кой-какие места, куда публику обычно не пускают. Кстати, меня Тедди зовут, – он протянул руку.

– Дин и Бен, – Дин ответил на рукопожатие. – Приятно познакомиться. Да, разумеется... покажи нам, что тут есть интересного. Так, Бен?

Мальчик горячо закивал.

Тедди провел их на верхнюю палубу. Бен бегал туда-сюда, указывая, где хранились сабли и как двигались весла. Потом Тедди отвел их на нижнюю палубу, где стояли пушки. Палуба оказалась огромным, доходящим почти до кормы помещением с внушительными черными пушками, высунувшими стволы в отверстия по бокам корабля.

– Они работают? – Бен тут же кинулся к одной.

– Нет, – улыбнулся Тедди. – Они вот уже несколько десятков лет как зацементированы. А когда-то стреляли одиннадцатикилограммовыми ядрами. Такие мальчики, как ты, носили из погребов в трюме порох, чтобы заряжать их.

– А ядра у вас есть? – не успокаивался Бен.

– Боже, нет, конечно. Все найденное переплавили давным-давно.

– А это что тогда? – Бен толкнул ногой большое пушечное ядро.

Тедди явственно удивился:

– Его тут не должно быть... откуда ты его взял?

– Ага, вот этого, сдается мне, тут тоже не должно быть, – Дин указал на один из орудийных портов.

За бортом простиралось открытое море.

– Как так вышло, черт побери? – воскликнул Тедди.

– Наверное, он расскажет, – теперь Бен показывал на высокую тощую фигуру, появившуюся на другом конце палубы.

Фигура медленно двинулась к ним. Вскоре Дин разглядел, что это мужчина, сначала чуть расплывчатый, но с каждым шагом набирающий плотность. Он остановился метрах в пяти от незадачливых экскурсантов – одетый в гофрированную рубашку с высоким воротником, узкие штаны и щегольские сапоги по колено. На ремне его висела длинная серебряная сабля. И выглядел гость очень недовольным.

– Милая рубашечка, – заметил Дин.

Призрак обратил на него взгляд молочно-белых глаз.

– Дин? – испуганный Бен юркнул ему за спину.

– Помнишь, ты все ныл, чтобы я научил тебя охотиться? – спокойно спросил Дин.

– Ага.

– Охотиться? На кого охотиться? – Тедди словно примерз к полу, не спуская глаз с пирата.

– На злобных призраков пиратов, – отозвался Дин.

– И что надо делать сначала? – Бен переминался сзади.

– Бежать! – завопил Дин и толкнул Бена и Тедди к двери, ведущей на корму.

– Агррр! Негодяи, вы не одурачите меня! – закричал пират.

Оглянувшись, Дин убедился, что призрак ковыляет следом.

– Никто никого не дурачит в присутствии детей! – Дин выхватил из-за пазухи железный нож и замахнулся.

Однако расстояние было слишком велико, поэтому Дин метнул нож, но пират оказался шустрее, чем выглядел, и ловко отразил летящее лезвие саблей.

– Туда! Живо! – Дин повлек спутников к двери.

– Но привидений не бывает! – завопил Тедди, запнувшись о порог.

Дин подтолкнул Бена, юркнул следом и захлопнул дверь как раз вовремя: сабля вонзилась в дерево.

– Бывает, даже слишком бывает, – он потащил Тедди и Бена в темноту корабля.

Глава 21

– Как так вышло? И что сейчас делать? – не успокаивался Тедди, спускаясь по ступеням.

Дин покачал головой:

– Не знаю. Возможно, мы провалились в какой-то портал. А может, это проклятие или заклинание... Случалось что-то подобное раньше?

– Никогда, – отозвался Тедди. – А я здесь работаю с тех пор, как закончил колледж.

Дин поднял бровь: экскурсоводу явно стукнул полтинник. А потом вдруг над головой прогремела какофония разговоров и стук тяжелых сапог.

– Кажется, их стало больше, – проговорил Бен.

– Соль на корабле есть?

– Должна быть, – отозвался Тедди. – Мы ею трап зимой посыпаем. Она хранится в больших мешках на камбузе.

– Отлично, туда мы во вторую очередь заглянем. А пока – где здесь оружие?

– Нигде! Мы его на борту не держим.

– Ну, я бы сказал, что вы и пиратов на борту не держите, но они, тем не менее, тут как тут. Так где бы хранилось оружие на настоящем пиратском судне?

Тедди пожал плечами.

– В оружейной? – предположил Бен.

– Точно.

Дин одобрительно хлопнул мальчика по плечу, и тот гордо распрямил спину. По длинной лестнице Тедди повел их в самый низ корабля.

– Сюда-сюда, – приговаривал он.

– Сюда нельзя, – сказали позади.

Все трое резко развернулись и увидели под лестницей кряжистого старого моряка в кандалах.

– А не то что, голем? – огрызнулся Дин.

– Не будь я закован, вспорол бы тебе брюхо, – парировал пират.

– Тебе бы самому кишки проверить не помешало. – Дин вытащил карманный нож и, нагнувшись, воткнул его в щель и вытащил одну из старых досок.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Бен.

– Избавляю несчастного старикана от жалкого существования, – Дин сунул руку в пролом и выудил череп.

– Что у тебя там? – спросил моряк.

– Держи, Йорик, – Дин снова запустил руку в пролом и вытащил заплесневелый холщовый мешок.

Внутри оказались кости. Дин кинул к ним череп и насыпал в мешок соли из маленькой жестяной коробочки, извлеченной из кармана.

– Покойся с миром, старик.

Дин щелкнул зажигалкой и поднес ее к днищу мешка. Тот вспыхнул мгновенно, занялся ярко – и призрак начал кричать. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Дин подтолкнул Бена к двери оружейной. Комната оказалась доверху наполнена бочками пороха и разнообразным оружием.

– Здесь раньше этого не было, – изумился Тедди.

– А мы другого и не ожидали, – сказал Дин. – Чем дольше сверхъестественное находится в этом мире, тем больше энергии оно накапливает, а эти призраки собираются тут уютненько устроиться. Так что надо их отсюда выпнуть. Наберите побольше пистолетов.

– И я тоже? – спросил Бен.

– Да, конкретно сейчас и ты тоже, – Дин вручил мальчику длинный кремневый пистолет. – Тянешь вот так, целишься и жмешь спусковой крючок. Ударник выбьет искру, но до выстрела может пройти около секунды.

– А твой настоящий пистолет?

– Я же не знал, что мы столкнемся с пиратами-призраками, – Дин наполнял карманы Бена пригоршнями дробинок. – Поэтому оставил его в машине.

Снаружи раздался выстрел, и дверь затрещала.

– Пытаются прострелить, – понял он. – Пойдем.

Они набрали столько пистолетов и мушкетов, сколько могли унести, и, вскарабкавшись по лестнице в дальнем конце помещения, очутились в еще какой-то части корабля.

– Сюда! – Тедди проскочил через маленькую дверь.

– Э, Дин, – неуверенно окликнул Бен.

– Что тебе?

– Еще раз, как этим пользоваться? Мне, кажется, скоро придется... – он большим пальцем указал через плечо.

Пираты вломились в оружейную, потоптались там и принялись тоже карабкаться по лестнице.

– Помоги с бочками! – позвал Дин.

Они с Тедди привалили к двери три большие бочки со смолой. Вопли призраков разнеслись по всему кораблю.

– Быстрее! Времени мало! – поторапливал Дин. – Какое здесь самое высокое место? Нужно выиграть преимущество.

– Палуба полуюта^[68]! – отозвался Тедди. – За мной!

Дин недоверчиво покачал головой:

– Серьезно?

– Еще как. Пошли!

Они помчались по палубе. Корабль неуклонно бороздил Атлантический океан – только узкая кромка берега виднелась на горизонте. Бросив взгляд на обширные водные просторы, Дин почувствовал, как моментально подступает морская болезнь, и глубоко вздохнул, пытаясь не обращать внимания на покачивание палубы под ногами. Судно полностью преобразилось, обретя былое величие. Теперь палуба была полна всего, что могло бы пригодиться в долгом морском путешествии: были здесь канаты, смола и даже животные.

– Как она сюда попала? – ужаснулся Тедди, тыча пальцем в козу, которая заблеяла на них и сбежала. – Корабль входит в Национальный реестр исторических мест, а на национальном достоянии живности не место!

Несколько секунд спустя на палубу вывалились пираты. Дин насчитал четыре десятка сбитых с толку и обозленных морских разбойников, сгрудившихся на носу, а потом один из них выступил вперед:

– Я не потерплю бунта на корабле, парень!

Дин тоже вышел вперед:

– А я думаю, мы тут еще потусуемся малость. Пора бы тебе завязывать с грабежами и насилием. Поднимай уже белый флаг да езжай в Бока Чика^[69]. Короче, расслабься там, лады?

– Катитесь к Дэви Джонсу^[70]!

– О, чувак, тоже кино смотрел? – Дин обратился к Тедди и Бену. – Так, когда они начнут напирать, просто спокойно...

– Стреляем! – завопил Тедди, внезапно вскинув пистолет.

Дин пожал плечами:

– Что ж. Значит, стреляем. – Он поднял старинный пистолет и выстрелил в хмурую толпу.

Заряд угодил пирату с деревяшкой вместо ноги прямо в глаз, и призрак мгновенно растворился.

– Убил! – обрадовался Тедди.

– Он вернется, причем только больше обозлится. Но немного времени мы выиграем, – Дин выстрелил снова, с обеих рук. Еще одно привидение исчезло, но пару секунд спустя, мельтеша, появилось на том же месте. – Бен, нужна соль. Беги на камбуз!

Бен умчался, а Дин с Тедди продолжали сдерживать пиратскую команду. Спустя несколько минут мальчик вернулся, волоча внушительный мешок.

– Нашел!

Разрезав мешок и подхватив его под днище, Дин насыпал вокруг большой полукруг соли. Один призрак – капитан, очевидно, – пытался пересечь линию, но у него не вышло.

– Я доберусь до вас! – проревел он.

– Разумеется, капитан Кранч^[71]. Из штанов только не выскочи! – Дин перезарядил пистолет и влепил заряд призраку между глаз.

Привидение буквально развалилось надвое, но – увы – ненадолго.

– Дин! – вскрикнул Бен.

Пират вскарабкался через борт и теперь теснил Бена к планке на корме. Дин прицелился ему в спину, но мальчик был точно позади, и его бы непременно задело выстрелом.

– Бен, не паникуй. Прицелься и стреляй, – приказал Дин.

– Заело! – расплакался Бен.

– Кидай в него!

Бен бросил пистолет в призрака, но тот ловко перехватил оружие и прицелился в него самого.

– Пригнись! – Дину пришлось-таки стрелять.

Бен упал в то самое мгновение, когда заряд прошил привидение. Дин подскочил, вздернул мальчика на ноги и задвинул за спину. Призрак быстро материализовался вновь.

– Тедди! Стреляй!

Тедди развернул пушку и поджег фитиль. Ядро с громким хлопком вылетело из жерла и, пролетев по дуге, рассеяло призрака, пробив заодно корму.

– Надо развернуть корабль. Тедди, сделаешь?

– Попытаюсь. – Гид перепрыгнул соляную линию, схватил свисающий трос и движением, которому бы сам Индиана Джонс^[72] обзавидовался, перелетел на другой конец палубы, к штурвалу.

– Бен, вот ту маленькую шлюпку видишь? – указал Дин. – Начинай ее опускать. Когда Тедди развернет клипер, спускай на воду и залезай, понял?

– А ты что будешь делать?

– Удостоверюсь, что пираты не доберутся до берега.

Дин подметил канат и, периодически отстреливаясь, подтащил его к бочке и окунул в смолу – все семьдесят килограммов – а потом перекинул через борт.

– Бен, хватай другой конец и не отпускай.

Бен махнул рукой «Понял!», пытаясь с помощью блока спустить шлюпку.

Тедди тем временем вцепился в штурвал, и корабль пошел на большой неспешный разворот. Пиратов снесло к противоположному борту, обеспечив Дину временную передышку. И он воспользовался этой передышкой, чтобы исчертить палубу линиями из смеси соли и пороха, – а потом поджег каждую. За считаные секунды поверхность корабля превратилась в пылающую перекрестную штриховку. Тогда Дин присоединился к Тедди, который, стоя на платформе, героически сражался со старым рулевым колесом. Дин принялся отбрасывать и отстреливать надвигающихся пиратов, одному – длинноволосому – снес голову саблей. Призрак снова появился в каком-нибудь метре и прохрипел:

– Подойди только, и я вырву твое сердце и съем его на обед!

– Прости, Долговязый Джон Сильвер^[73], на ланч меня приглашать не надо, – взмахом сабли Дин сбил пирата за горящую линию и развернулся к штурвалу как раз вовремя, чтобы заметить, как очередной пират переваливает через перила и подбирается к Тедди.

– Тедди, берегись!

Пират взмахнул саблей – лезвие прошло через тело Тедди. Тот оглянулся, хватанул ртом воздух, а призрак, подскочив, запустил руку ему в грудь. Тедди вытаращил глаза, схватился за сердце и тяжело навалился на штурвал. Корабль дернуло вправо, по палубе покатился мелкий мусор, а несколько призраков полетели в кипящую за бортом воду. Дин выстрелил в убийцу Тедди. Пират исчез, появился снова, и тогда Дин выстрелил в него еще раз и бросился к экскурсоводу. Тедди был мертв. «Бедняга, – Дин быстро глянул через плечо: не видел ли Бен ужасной смерти Тедди. – Пусть лучше мальчуган не узнает, что произошло». Подобрав еще одну веревку, Дин привязал штурвал в таком положении, чтобы корабль двигался прямиком к берегу. Потом запрыгнул на перильца, заткнул пистолет за пояс джинсов и притянул еще один свисающий трос поближе.

– Все, что связано с Тарзаном, – заведомо плохая идея, – пробормотал он, уцепился покрепче и оттолкнулся от перил.

Пролетев по дуге низко над палубой, словно маятник, Дин сбил еще нескольких пиратов, пытающихся схватить его за ноги. Под конец полета он спрыгнул и толкнул Бена в шлюпку.

– Экскурсия окончена.

Посыпав конец просмоленной веревки порохом, Дин поджег ее.

– Режь!

С помощью мачете мальчик обрубил трос блока. Шлюпка покачнулась и тяжело ударилась о воду. В это время на палубе прогремел первый взрыв, рассыпав над бортами горящие обломки.

– Греби! – понукал Дин. – Быстрее!

Они разом налегли на весла, пытаясь избежать опасности быть затянутыми, но никак не могли оторваться. Оба судна быстро приближались к берегу. И как ни силились Дин с Беном отдалиться от клипера, вырваться оказалось невозможно.

– Где Тедди? – попытался Бен перекричать какофонию взрывов.

– С ним все хорошо, – Дин печально оглянулся на корабль. – Не волнуйся за него.

А Бен слишком запыхался от гребли, чтобы настаивать на ответе.

Когда несколько взрывов поменьше пробили огромные дыры в борте, палуба уже пылала. Дина и Бена болтало около объятой огнем груды.

– Надо как-то оттолкнуться! – сказал Дин.

Бен кивнул:

– Сюда бы пушку или что-то навроде.

Дин задумался, потом огляделся: во вспененной воде плавало полным-полно обломков. Что может пригодиться?

– Помоги затащить сюда эту фигню.

Они с Беном перегнулись через борт своего суденышка, стараясь не перевернуть его, и выудили трехметровый обломок мачты. Очередной взрывной волной в воду выбросило чугунную печечку. Тут Дина осенило: подгребя ближе, он отломал от тонущей печки трубу и заодно прихватил доску.

– Надо приколотить эту деревяшку к концу трубы. Поищи гвозди, – приказал он.

Берег быстро приближался. Пытаясь остаться на плаву, Дин с Беном при помощи рукояти мачете умудрились прибить доску к трубе. В ее дальний конец Дин протолкнул мешочек пороху, а потом с трудом разместил конструкцию напротив носа шлюпки и служащей второй скамьей планки. Мачту они сунули в трубу и развернули шлюпку носом к кораблю.

– Держись ближе к корме, Бен. А когда почувствуешь, как шлюпку бросит вперед, – брыкайся.

– Брыкаться? Зачем это?

– А затем, что эта штуковина порвет нашу лодочку, как Тузик грелку. – Дин поджег обрывок просмоленной веревки и бросил ее в трубу. – Держись крепко!

В трубе засвистело, треснуло, и мачту выбило оттуда. Мачта была такой длины, что ударила о корабль, не вылетев из трубы полностью. Шлюпку швырнуло вперед, высвободив из плена пылающего клипера. Взрывом корму оторвало, и Дин с Беном задохнулись, окунувшись ногами в холодную воду.

– Лягай! – крикнул Дин.

Они оттолкнули переднюю часть шлюпки от корабля. Паруса пылали, снасти обуглились. Пылающая громада едва не задела прогулочный теплоход. Когда ближе к берегу вода успокоилась, корабль слегка развернулся, будто намереваясь вернуться, а потом полыхающая мешанина дерева и канатов врезалась в старый причал, выкидывая обломки на парковку и в толпу разинувших рты туристов.

Последний взрыв испепелил оставшихся на борту призраков. Пламя охватило старый деревянный причал, подпалив автомобиль, который имел несчастье быть припаркованным на ближайшем месте для инвалидов. Со всех сторон парковки завыли сирены пожарных машин. Позади собиралась толпа.

Дин и Бен подплыли к берегу. Когда стало мелко, Дин соскочил со шлюпки и вытащил ее на песчаный пляж. И только тогда позволил себе отдышаться.

– Дин! Бен! – раздался с нависающего над пляжем утеса голос Лизы.

Дин помог мальчику выбраться из воды, и они оба полезли по камням – мокрые, облепленные песком и измученные. Лиза схватила Бена и, хотя тот был весь грязный, прижала к себе.

– Что случилось? Вы же собирались спокойно пройтись по кораблю... по стоящему у причала кораблю! – Лиза недоверчиво взирала на всю суматоху.

– Там были призраки, мам! Пираты-призраки! – воскликнул Бен. – И мы их сделали! Перестреляли и сожгли! Круто было!

Лиза впилась в Дина взглядом:

– Он трогал оружие?

– Лиз, не в этом дело. У нас был трехчасовой адский вояж^[74]. И потом, он неплохо справился с кремневым пистолетом, – Дин взъерошил мальчику волосы.

– Он держал в руках оружие! – разозлилась Лиза. – Я же сказала, никакого оружия. Никогда.

– Знаешь, Лиза, мы, конечно, можем постоять тут и побеседовать, но полиция, наверное, захочет... В общем, лучше нам уйти.

– Ну почему тебя всегда преследуют разрушения? – с отчаянием в голосе вопросила Лиза.

– Я не виноват. Правда, Бен? – Дин приобнял мальчика за плечи. – Пираты сами за нами пришли.

– И зачем они за вами пришли? Что ты им сделал?

– Они призраки, Лиза, здесь совершенно другая логика, – Дин оглянулся на все увеличивающуюся толпу зевак.

– Эй, Дин, а где Тедди? Он на корабле остался? – Бен взволнованно оглянулся на горящие обломки.

Дин причесал волосы пятерней. Нет уж, он в жизни не скажет парнишке, что произошло на самом деле, – тому и так сегодня досталось.

– Он в порядке. Наверное, где-то там, – Дин неопределенно указал на стоянку.

И тогда-то заметил женщину в черном пальто – высокую, с мрачным лицом. И смотрела она прямо на него.

– Ну и какая там логика? – окликнула Лиза, пытаясь привлечь его внимание. – Дин?

Женщина пристально смотрела на Дина над суматохой парковки. Он никогда ее не видел, но что-то в незнакомке казалось одновременно и знакомым, и угрожающим.

– Дин! Дин, я к тебе обращаюсь. Ты чего-то недоговариваешь? За нами еще какие-нибудь привидения заявятся?

Дин положил ладони Лизе на плечи, заглянул в глаза и твердо проговорил:

– Нет. Обещаю. Но ты должна доверять мне и делать то, что я скажу. А теперь возвращайтесь в гостиницу и не открывайте дверь никому. Ясно?

– Дин, ты меня пугаешь. Что происходит? – Лиза, широко распахнув глаза, ловила его взгляд.

– А можно я, как те чуваки в кино, скажу, что позже все объясню?

– Ты же знаешь, что в кино такие штуки никогда не проходят, – ответила Лиза.

– Знаю. Но придется тебе поверить на слово. Все будет хорошо. Я сюда не просто так приехал, но, кажется, подцепил более крупную рыбешку.

– Как на тебя не похоже, – она смогла слабо улыбнуться. – Ступай. С нами все будет хорошо.

Лиза крепче приобняла Бена, будто пытаясь удостовериться, что он с ней, целый и невредимый. Дин кивнул, развернулся и бросил еще один взгляд над толпой, но женщины и след простыл. Дин поискал ключ от машины в кармане влажных джинсов: на счастье, тот остался на месте – запрыгнул в автомобиль и надавил на газ.

* * *

Спустя четверть часа Дин припарковался около обгоревших развалин «Редкости и болтовня Конни». Полицейский и окружной коронер как раз заталкивали белый мешок с телом в фургон. Выскочив из машины, Дин подбежал к ним:

– Эй, ребятки, а кто там?

– Бедняжка, которая здесь работала. Поджарилась до хрустящей корочки. Вот уж в толк не возьму, почему она даже выбраться не попыталась, – коронер захлопнул дверь.

Дин проводил отъезжающий фургон взглядом, вернулся в машину и, варварски развернувшись через двойную полосу, погнал на север, к дому Конни Хеннрик.

Глава 22

Смерть Сьюки выбила Дина из колеи. За исключением эпизода с бейсбольной битой девочка была совершенно безобидна. «Вот оно, подтверждение тому, что баловаться колдовством нельзя. Все это опасное дерьмо аукнется тебе рано или поздно». И все же хотелось бы спасти Сьюки: она не заслуживала смерти.

Гибель Сьюки в сочетании с «заплывом на Титанике» и смертью Тедди поселило у Дина в душе хаос эмоций: с одной стороны, он определенно наткнулся на крупную охоту, которая явно требовала его внимания; с другой, все еще жаждал отыскать «Некрономикон» и воскресить Сэма, но если учесть жестокие убийства, ведьмовские мешочки и призраки пиратов, становилось ясно: что-то здесь творится и кто-то вмешательства в это что-то не одобряет.

Следуя указателям на Ипсвич-роуд, Дин ехал на север в поисках фермы Хеннриков. Дорога вилась среди лесов. Через несколько километров деревья начали нависать над дорогой, перечеркивая серое небо. Дин притормозил перед большими железными воротами с декоративной гравировкой «Х», проехал еще метров двадцать, остановил машину и вытащил дневник Натаниэля.

На следующий день Натаниэль с сыновьями выбрался навестить вдову Фолкнер. Он хотел высказать свои соболезнования по поводу потери дочери, но его любопытство также подогревало упоминание того, что Эбигейл Фолкнер ходила стегать одеяла вместе дочкой преподобного Парриса, девочкой, страдающей от происков ведьм вот уже две недели. Более того, начало действия колдовства и смерть Эбигейл практически совпадали по времени. Нет ли между этими происшествиями связи?

Розмари завернула и вручила Натаниэлю буханку свежевыпеченного хлеба. Все знали, что с той поры, как Джон Фолкнер приказал долго жить, его вдова из сил выбивалась, чтобы прокормить детей и содержать маленькую ферму. Так что отвезти ей что-нибудь съестное, особенно после смерти дочери, казалось вполне разумной идеей. По крайней мере, так рассудил Натаниэль, когда они с Калебом и Томасом пустились в дорогу. Однако добравшись до жилища вдовы, они пришли в изумление, обнаружив вместо упадка и бедности маленькую процветающую усадьбу. В ранее пустовавшем хлеву стояли две коровы и две лошади – нечастое богатство в Салеме. Натаниэль постучал в дверь, и вдова Фолкнер пригласила их внутрь – не в холодную неприветливую каморку, но в теплую уютную комнату. На столе стояла еда, а над очагом кипела – как Натаниэль определил по запаху – тушеная оленина. Между тем, сезон для охоты был неважный, и принести домой только что добытого оленя можно было только при большом везении. Натаниэль вежливо представил вдове сыновей, передал соболезнования от Розмари и добавил, что мальчики с радостью помогут по дому, если нужно. Хозяйка дома так же вежливо отказалась от помощи, объяснив, что дом в порядке, а еды более чем достаточно для нее и оставшихся детей.

– А как двойняшки? Помнится, у них были какие-то нелады с ходьбой? – полюбопытствовал Натаниэль.

– С ними все хорошо, спасибо, – вдова встрепенулась на стуле. – Вот, к слову, и они.

Два совершенно одинаковых мальчика примерно возраста Калеба ворвались в гостиную, где сидели Кэмпбеллы. Оба выглядели здоровыми и румяными, от хромоты не осталось и следа. Какой бы недуг ни был причиной их слабости, он полностью исчез. Натаниэль подивился, как можно так быстро перейти от горькой бедности к процветанию.

– Вдова Фолкнер, я так сочувствую насчет вашей дочери, – искренне проговорил Натаниэль, следя за реакцией женщины.

– Бог дал, Бог взял. Не так ли говорит преподобный Паррис? – ровно отозвалась вдова.

– Совершенно верно. Вы правы. Так, значит, вы ни в чем не нуждаетесь, – в подтверждение очевидного Натаниэль обвел жестом комнату.

– Разве что в дочери. Я бы все сделала, только бы ее вернуть.

– Разумеется. Скажите, у нее было много друзей? Вероятно, она была знакома с дочкой преподобного Парриса? – спросил Натаниэль.

– Нет, ничего подобного. На вечерних молитвах по воскресеньям и четвергам они, возможно, разговаривали, но подругами точно не были.

Не такого ответа ожидал Натаниэль. Он мрачно кивнул, еще раз принес соболезнования и дал знак Томасу и Калебу, что пора уходить. На улице Натаниэль покачал головой: он был сбит с толку, он был уверен, что околдованные девочки имеют какое-то отношение к смерти Эбигейл.

Когда Натаниэль взобрался на лошадь, в дверях появилась вдова и окликнула:

– Мистер Кэмпбелл, есть еще кое-что.

– Что именно? – уточнил Натаниэль.

– Я любила дочку, но одобряла не всех ее знакомых.

– О чем вы?

Вдова нервно огляделась, хотя рядом никого не было, и, наконец, проговорила:

– Например, семью Болл.

Засим она вежливо кивнула и исчезла в доме. Натаниэль посмотрел на мальчиков:

– Ну что, навестим Констанс Болл? Возможно, к делу имеют отношение разрытые могилы, которые вы нашли на ее земле.

Калеб и Томас согласились. Дочери Констанс Болл были известны по всему городку: во-первых, они, кажется, не желали разговаривать ни с кем, кроме как друг с другом, а во-вторых, были необыкновенно красивы. Резиденция семьи Болл располагалась недалеко от дома Кэмпбеллов, так что Томас и Калеб, случалось, срезали путь через нее, хотя знали, что так делать нельзя. Дом был внушительной кирпичной постройкой, что уже отличало его от ближайших зданий: те были обшиты досками. Единственное, что каждый знал о семье Болл наверняка, так это то, что сколько все себя помнили, она обреталась на этой земле и в этом доме.

– Как думаешь, Констанс Болл имеет отношение к смерти Эбигейл? – спросил Томас.

– Вот и выясним, – отозвался Натаниэль. – Помните, что делать, когда приглашают в дом?

Мальчики кивнули. Именно на такие ситуации их натаскивал отец. Да, они долгими промозглыми ночами караулили вампирьи гнезда. Да, они видели не одну одержимость демонами. Но еще Натаниэль учил их, как вести себя достаточно вежливо, чтобы впустили в дом, что иногда уже знаменовало половину победы.

К тому времени, как Кэмпбеллы добрались до усадьбы Констанс Болл, поднялся сильный ветер. Снег заметал поля, слепил глаза. Натаниэль привязал лошадь, и они поднялись по ступеням. Дверной молоток был с голову Калеба размером. Томас приподнял его и опустил на бронзовую пластину. Удар эхом прокатился по дому, заглушая даже завывания ветра. Через пару минут крупный мужчина в черных брюках и застегнутом до самого горла пиджаке отворил дверь, открыв взору огромный холл и витую лестницу. Натаниэль назвал себя и попросил разрешения войти. Мужчина провел гостей в большую гостиную справа от холла.

Томасу и Калебу никогда не доводилось бывать в таком огромном доме. Они устроились около ревущего в камине пламени. Пока ждали хозяйку, Натаниэль немедленно заметил несколько любопытных вещиц, а особо – маленькую потрепанную книжицу на возвышении. Заглянув на первую страницу, он удостоверился, что та целиком написана на латыни. Не успел он перелистнуть страницу, как длинный указательный палец быстро захлопнул книгу у него перед носом. Подняв голову, Натаниэль лицом к лицу столкнулся с Констанс Болл. Она была красавицей – всегда тщательно одетая почти в стиле Возрождения, однако излишне пышно для жительницы колонии.

– Могу я вам помочь?

– Мадам Болл, меня зовут Натаниэль Кэмпбелл, а это мои сыновья Калеб и Томас.

Мальчики вежливо поклонились.

– Я знаю, кто вы, – проговорила она. – Ваша собственность прилегает к моей. В этом дело? Мои девочки нарушают границы?

– Вовсе нет. Хотя, если вы не возражаете, я бы с ними побеседовал.

– Зачем?

– Мне хотелось бы знать, были ли они знакомы с Эбигейл Фолкнер, – ответил Натаниэль.

Констанс глубоко задумалась и спустя несколько секунд проговорила:

– Уверена, что это имя мне не знакомо.

Она опустилась на стул с прямой спинкой и смерила Натаниэля холодным взглядом.

– Странно, – проронил тот. – А ее мать утверждает, что Эбигейл знала вас и ваших дочерей.

– Не понимаю, к чему вы ведете.

– А вы знаете, что юная Эбигейл Фолкнер мертва? – вопросом на вопрос ответил Натаниэль.

Констанс помедлила перед ответом:

– Нет. Едва ли. Так чего вы хотите, мистер Кэмпбелл?

Во время разговора Томас и Калеб подобрались к стулу Констанс. Калеб вытащил из кармана мешочек и попытался подложить его под сиденье, но хозяйка дома внезапно развернулась, спугнув его:

– Что ты там делаешь, маленькая обезьянка?

– Простите, он немного странный мальчик, – вступился Натаниэль. – Калеб, иди сюда.

Калеб послушно вернулся и сел рядом с отцом.

– Мистер Кэмпбелл, с меня довольно вашего дурачества. Уходите, – заключила Констанс, поднявшись со стула.

– Вы, наверное, не поняли... – попытался возразить Натаниэль.

– Рэтберн, – позвала она. – Проводи джентльменов на выход.

Великан появился так быстро, будто все это время подслушивал под дверью. Он пересек комнату и схватил Натаниэля за руку. Вырвавшись из медвежьей хватки, тот принялся зачитывать заклинание, способное выявить ведьму:

– Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo...^[75]

Констанс безмятежно улыбнулась:

– Мистер Кэмпбелл, если вы хотели узнать, не ведьма ли я, почему бы вам просто не спросить?

Одно движение ее ладони – и Калеб, пролетев по воздуху, ударился о книжный шкаф. Его маленькое тело скорчилось у стены.

– Пааааап!

Натаниэль выхватил нож.

– Думаете, сможете навредить мне этой зубочисткой? Мистер Кэмпбелл, вы не знаете меня и того, на что я способна!

Констанс повела ладонью, и комната наполнилась таким же густым туманом, как и поля за окном. Развернувшись к Натаниэлю, она швырнула через всю комнату и его. Томас набросился было на нее, но тут же кувырком отлетел в угол.

– Я не позволю нападать на меня в собственном доме, глупец! – она снова махнула рукой, и пламя, вырвавшись из камина, закрутилось к потолку огненным торнадо. – Eugae satan imus focales olle obligamus tu adque subsidium me clades mi trespassers!^[76]

Огонь подбирался все ближе к лежащему безжизненной грудой Томасу.

– Томас! Очнись! – завопил Калеб.

– Ну разве не любопытно? Твой старшенький, кажется, лишился рассудка. Как и отец, – Констанс стояла величественно прямо, а пламя танцевало вокруг нее. – Скажи мне, Натаниэль, зачем ты притащил сюда детей? Зачем подверг их опасности? А, я сама знаю. Потому что ты – охотник. Все охотники одинаковы: выскочки, уверенные, что они имеют право судить всякого, кроме себя самих. А теперь позволь мне сказать кое-что, – она наклонилась к Натаниэлю, обдав его ледяным дыханием. – Мы приехали сюда, так же, как вы, в поисках новой жизни. Новый Свет открыт для всех, а не только для тех, кто носа из-за Библии не кажет.

– Ты убила Эбигейл Фолкнер, невинную девочку, – выплюнул Натаниэль.

Констанс дернула плечами и отвернулась:

– А что, если и так? Иногда слабых следует наказывать за ослушание.

– Салем такого не потерпит, – крикнул Натаниэль ей в спину.

– Упаси боже. Салем проделал большую работу, выжигая все разумное, не так ли, девочки? – обратилась Констанс к появившимся в дверях пяти девушкам, в чьих очень темных глазах отражалось пламя.

Затем она снова повернулась и впилась холодным взглядом в Натаниэля:

– Давайте проясним кое-что, мистер Кэмпбелл: я бы могла убить вас, и это было бы так же просто, как пальцами щелкнуть. Если вы снова заявитесь ко мне, ваши дети останутся сиротами: я уж об этом позабочусь, – она поднесла ладонь к его лицу. – И в следующий раз я не буду столь милосердна.

Три глубокие царапины прочертили щеку Натаниэля, струйки крови побежали с подбородка на куртку.

– Я много чего могу, – прошипела Констанс. – В Салеме нет от меня спасения. Девочки, покажите Кэмпбеллам выход.

Девушки собрались в круг, подняли руки, и, подхваченные неведомой силой, Калеб, Томас и Натаниэль вылетели через застекленные окна и упали на снег. Томас все еще не пришел в себя, когда Натаниэль поднял его на лошадь и они поковыляли восвояси.

Двери открыла Розмари.

– Господи! – воскликнула она. – Ханна, неси масла и травы!

Натаниэль осторожно уложил Томаса на стол, Калеб стянул с брата сапоги, а Ханна прижала к его виску теплый компресс из лечебных трав.

– Что случилось? – Розмари склонилась над сыном.

– На нас напала Констанс Болл, – объяснил Калеб.

– Она ведьма, – пояснил Натаниэль. – Пока Салем отправляет на виселицу ни в чем не повинных старух, настоящие ведьмы разгуливают на свободе.

– Но почему они на вас напали?

– Потому что я расспрашивал ее об Эбигейл Фолкнер. Констанс убила ее. Просто пока неясно зачем, – усевшись у очага, Натаниэль принялся снимать сапоги.

Тут Томас зашевелился, потом сел и схватился за голову.

– Уверен, ничего хорошего эта женщина не задумала, – продолжал Натаниэль. – У нее там латинская книга заклинаний. По-моему, это «Некрономикон».

– И что она с ним будет делать? – поинтересовалась Ханна.

– Я такую книгу только мельком видел. Там полно способов связывать демонов. В книге множество могущественных заклинаний, все опасные и все – зло.

– Например?

– Пока не прочту, точно не скажу, – отозвался Натаниэль. – Но будьте очень осторожны, что бы вы ни делали. В городе, везде, где вас могут увидеть. Констанс что-то замышляет, и в городе вот-вот будто плотину прорвет.

– А могилы? – спросил Калеб.

Натаниэль огорченно покачал головой. Он не знал наверняка, что за план придумала Констанс Болл, но подозревал, что он должен быть связан со смертью Эбигейл Фолкнер и разрытыми могилами.

Глава 23

Дин закрыл дневник Натаниэля, медленно увязывая все в единое целое: Конни и Констанс, старый дом по Ипсвич-роуд. Могут ли они быть одними и теми же? Может ли она жить до сих пор, сотни лет спустя?

Он обошел машину, вынул мачете из ниши для запаски и срезал несколько нависающих низко веток с близстоящих деревьев, а потом накидал их на автомобиль для маскировки и вернулся к украшенным тяжелым замком воротам. За ними смутно виднелся высокий кирпичный дом, с обеих сторон окруженный полями и обнесенный каменной стеной.

– Едва ли я дождусь приглашения, – пробормотал Дин, карабкаясь на стену.

Он почувствовал, как что-то подалось под рукой, и посмотрел вниз: в щели между камнями и цементом обнаружился побитый временем мешочек, обернутый красной лентой, – мешочек гри-гри. Дин не ошибся домом. Он спрыгнул по другую сторону, ощутив, как мягкая земля просела под ботинками. Со всеми этими открытыми пространствами подобраться к дому незаметно будет нелегкой задачей. Изучив местность, Дин решил зайти через заднюю дверь и потрусил по краю участка, стараясь держаться в тени деревьев. Поднявшись на холм, он юркнул за конюшню. Отсюда было видно, как работают пять девушек: одна полола сорняки в огороде, вторая вела по пастбищу корову... Картинка была идиллическая, если не старомодная. Услышав разговор на конюшне, Дин заглянул через толстое волнистое стекло и увидел двух женщин, которые чистили лошадь.

«Либо все скатится на самое горячее пуританское порно, которое я когда-либо видел, – решил он. – Либо эти сучки – ведьмы».

Оглянулся и – бац! – с разворота вписался в стену конюшни. На грудь тяжело давило, хотя дюжий полевой рабочий, выросший перед Дином, его и пальцем не трогал.

– Привет, мужик. Прости, я заблудился. Это здесь на пони катают? – выдал он.

Мужчина не ответил, только махнул рукой – и Дин сверзился на землю. Рабочий знаком приказал ему направляться к дому. А в комнате Дина толкнули на стул перед высоким камином. Окна на всю стену оказались закрыты тяжелыми шторами, так что разобрать, что делается снаружи, было невозможно. Почти сразу в комнату вошла женщина средних лет, в которой Дин немедленно опознал незнакомку, которая таращилась на него на парковке. Теперь было видно, что у нее высокий лоб и широкий рот.

– И часто ты разгуливаешь по чужой собственности? – спросила она скрипучим голосом с легким европейским акцентом.

– Анджела Лэнсбери^[77], – съязвил Дин, вскочив. – Ух ты! Я огромный ваш фанат.

Большой парень, стоящий в углу, двинул рукой, и Дина снова бросило на стул.

– Не волнуйся, великан, – осклабился он. – Я никуда не убегаю. Можем вместе пойти и подоить корову. Хочешь?

– Что тебе надо? – хозяйка дома села напротив и впилась в Дина холодным взглядом.

– Видишь ли, Констанс... Я так понимаю, ты Констанс Хеннрик, Конни из лавочки «Редкости и болтовня Конни»... Можно звать тебя Конни? Так вот, при обычных обстоятельствах я бы перерезал тебе глотку серебряным ножом, прочел парочку заклинаний и убедился, что ты хорошенько зарыта в четырех разных местах. И ты бы еще легко отделалась, учитывая, что ты пыталась убить мою девушку и утопить меня и ее парнишку. Хотя парочку тех красоток со двора я бы сберег: в наши дни так тяжело найти хорошую прислугу.

– Эффектное приветствие, – заметила Конни. – К несчастью, мое терпение иссякло.

Она поднялась и подала знак верзиле в углу.

– Постой! – выпалил Дин. – Ты не отрицаешь того, что случилось днем, так что это ты была, скорее всего. Ты, должно быть, очень сильна, раз сумела поднять целый корабль пиратов.

Констанс молча пожала плечами.

– То, что нужно, – заявил он.

– С чего бы?

– Мне нужна твоя помощь.

– У меня на таких букашек времени нет, – по ее знаку рабочий подошел и сдернул Дина со стула.

– Стоп-стоп, послушай, – уперся Дин. – Мне нужен «Некрономикон». Необходимо воскресить кое-кого, заточенного в очень крепкой клетке.

– Ты все равно не понял бы, что с ним делать, даже если бы он у тебя был.

– Правильно. Для того ты мне и нужна.

– Невозможно. В книге заключена мощь, о которой ты своим скудным воображением и помыслить не можешь. Уверена, у тебя силенок не хватит.

– Так она у тебя все-таки есть? – уточнил Дин.

– Если бы и так, я тебя бы к ней и близко не подпустила, – отрезала она. – И потом, с какой стати я должна тебе помогать?

– Ни с какой. Просто я прошу того, кого при обычных обстоятельствах пристукнул бы в момент.

– Прости, но на мужланов не работаю, а особенно на таких, как ты, – возразила Конни.

С этими словами она покинула комнату, а великан за воротник стащил Дина со стула и выволок через дом на подъездную дорогу.

– Эй, Поль Баньян^[78], – прохрипел Дин. – С курточкой полегче!

Парень распахнул ворота и вышвырнул Дина на дорогу – тот приземлился на двойную желтую полосу метрах в пяти-шести от въезда. Бросок что надо. Дин поднялся и отряхнулся. Дела обернулись неважно. И он поковылял к машине, потрепанный, в синяках, все еще не обсохший после пиратского приключения. Поездка растрясла лежащую на переднем сиденье папку, фото из нее разлетелись. Дин подобрал изображение особо жестоко убитой девушки в голубом джемпере и почувствовал, что впору на части разорваться: здесь явно напрашивалась охота. Все мешочки гри-гри в машинах жертв определенно были работой ведьм, вероятно, Конни и ее девочек. Дин покачал головой, дивясь собственной неудаче. Толку себя обманывать? Другого объяснения не найти: Конни наверняка была той самой Констанс из дневника Натаниэля. Хуже того, она замыслила что-то весьма и весьма нехорошее. Опять.

«Выходит, единственный человек, который может мне помочь, скорее всего, замочил десяток бедолаг», – Дин выкинул все из головы и решил вернуться в гостиницу, проверить, все ли в порядке с Лизой и Беном.

В этот момент две большие черные «Эскалады»^[79] выехали с подъездной дороги дома Конни и свернули на юг. Машина Дина все еще скрывалась под ветками, поэтому из машин ее не увидели. Дин подождал, пока «Эскалады» не скроются из виду, а потом сел в автомобиль и поехал следом.

Глава 24

Сэм с дедом сидели в припаркованном за поворотом фургоне.

– Мы их упустим, – сказал Сэм.

– Подожди, – жестко оборвал Сэмюэль.

Они молча сидели еще с минуту.

– Ладно, теперь езжай. Но держись позади.

– Не вчера родился, дедуля, – пробормотал Сэм и завел двигатель.

Лавируя в потоке пригородного транспорта, они увидели, что две «Эскалады» въехали на парковку торгового центра, преследуемые по пятам машиной Дина. Было часов девять вечера: автомобилей на стоянке осталось мало, последние покупатели, нагруженные сумками, выбирались из дверей. На оштукатуренной стороне магазина висел большой знак «Книги и новеллы». Можно было разглядеть внутри работников, выключающих свет и запирающих двери. «Эскалады» устроились на двух ближайших свободных местах.

Дин остановился на краю парковки, подальше от фонарей. Потянулся за фляжкой – «Джек Дэниэлс» легко прокатился по горлу и скрасил безумный день. Дин в толк взять не мог, зачем Конни и ее девочкам понадобилось завернуть в книжный в девять вечера, но едва ли за новыми «Сумерками»^[80].

Сэм и Сэмюэль ждали в белом фургоне, стоящем далеко от торгового центра.

– Как думаешь, что они делают? – спросил Сэм.

– Без понятия, но не думаю, что покупают «Ad Hoc», – отозвался дед.

Сэм вздернул бровь.

– Новая книга Томаса Ке...^[81]. Не бери в голову. Я просто поклонник.

– Ты фанат знаменитых шеф-поваров? – уточнил Сэм.

– А знаешь, как тяжело открыть и содержать ресторан? – горячо вступился Сэмюэль. – Он гений.

В магазине погасли последние огни. Из-за двустворчатой двери показалась смахивающая на мышку девушка с большим кольцом для ключей. Она вставила ключ в замочную скважину, подергала и принялась с нарастающим отчаянием крутить его то так, то эдак. В этот момент из задней дверцы «Эскалады» выскользнула фигура и направилась к ней. Дин приободрился, разглядев в незнакомке роскошную блондинку в сапогах и короткой джинсовой юбке.

– Помочь? – предложила она «мышке», которая начала явственно паниковать.

На парковке было тихо, как в могиле, и Дин, опустив стекло, слышал весь разговор.

– Нет, спасибо, – отозвалась та, не поднимая головы. – Дурацкие ключи. Начальнику пришлось сегодня рано уйти и...

И тут блондинка ударила ее локтем в лицо. Черты «мышки» исказились удивлением и болью, из уголка рта потекла струйка крови. Она попыталась вскинуть руку в слабой попытке защититься от следующего удара, но недостаточно быстро: блондинка стукнула ее в живот. Продавщица выронила ключи, сложилась пополам и зашаталась, потеряв равновесие. Ее мучительница мгновенно оказалась сзади, легко подхватывая обмякшее тело под мышки.

Из черных машин появились остальные девушки, все в темных толстовках, и сгрудились около двери. Дин насчитал их семь, всех их он видел на ферме Конни. Одна подобрала ключи, распахнула дверь, и все они вошли в магазин, причем первая волочила потерявшую сознание продавщицу. Девушка с ключами умело вскрыла и обезвредила панель сигнализации.

А потом из машины вышла сама Конни и, шмыгнув через парковку, тоже исчезла в книжном.

* * *

Сидя в фургоне, Сэмюэль и Сэм снова ждали.

– Мы не можем войти, пока там Дин, – раздраженно сказал Сэмюэль.

– Ну, раз они ведьмы, давай возьмем их тепленькими. Либо мы, либо Дин.

– Наверняка они с девушкой что-нибудь сотворят.

– И как, интересно? – вслух поразмыслил Сэм. – Если они делают монстров, то должны использовать какую-то мощную энергию для заклинаний, правильно? Наверное, практикуют человеческие жертвоприношения. Единственный способ набраться достаточно сил, чтобы превращать людей в чудовищ.

Сэмюэль промолчал. Монстров-то на самом деле не было, просто приходилось поддерживать легенду, чтобы Сэм поверил, что они здесь не затем, чтобы помешать Дину поднять Люцифера при помощи «Некрономикона». Возможно, ложь зашла слишком далеко. Сэмюэлю казалось, что, вернувшись в мир живых, он делал вещи, до которых никогда не опускался до смерти Мэри. Взять хотя бы сделку с демоном – самим Королем Ада, не меньше. И куда делись его моральные принципы?

Через огромные застекленные окна они наблюдали, как девушки добрались до центра зала и принялись передвигать целые книжные секции, не иначе как освобождали место.

– Давай, Дин. Сделай уже что-нибудь, – пробормотал Сэм.

* * *

Дин лихорадочно заряжал обрез обычными пулями: привидениями девушки не были, это уж наверняка. Значит, солью тут не обойдешься. Из бардачка он достал лыжную маску. Хорошо, что Лиза всегда собирает вещи с учетом всех вероятностей: даже в разгаре лета она брала с собой теплую одежду – а ну как метель. Дин натянул маску: Конни тоже была в магазине, и Дин не хотел, чтобы она его узнала: вдруг придется и дальше общаться. Надо было как-то подобраться к магазину. Так как весь фасад представлял собой сплошные окна, перво-наперво требовалось какое-то прикрытие. Из кармана сумки он вытащил четыре маленьких блока си-фор^[82].

«Бобби, ты мой спаситель...»

У Бобби было невообразимое количество поставщиков, которые могли достать что угодно, включая сильно нелегальную взрывчатку.

Затолкав в блоки несколько проводков, Дин вышел из машины и выудил с заднего сиденья скейтборд Бена, а потом начал пробираться к стене торгового центра. На углу он положил скейт, лег на него животом и проскользнул под окнами – достаточно низко, чтобы не заметили из магазина. По пути Дин прикреплял взрывчатку к стеклу через каждые пять метров. Потом он подхватил сумку и обогнул здание: на другой стороне вдоль стены, довольно высоко, начиналась лестница. Вскарабкавшись на мусорный бак, Дин, неуверенно балансируя, сумел ухватиться за нижнюю перекладину, потом подтянуться, вскарабкаться наверх и осторожно пересечь крышу.

Девочки Конни явно что-то сооружали: снизу доносился внушительный грохот. Дин развинтил вентиляционную решетку и забрался внутрь. Из магазина слышались голоса, начитывающие на латыни. Карабкаясь по воздуховоду, Дин пытался подобраться как можно ближе к источнику звука. Прикинув, что находится сейчас приблизительно в центре магазина, он увидел свет, просачивающийся в большой вентиляционный люк. Приглядываясь между пластинками, Дин насчитал семерых девушек и Конни, окруживших работницу книжного.

– Умоляю, я все сделаю, – плакала она. – Я открою все кассы, я знаю код от сейфа... я встречалась с дневным менеджером.

Но девушки, не обращая внимания ни на мольбы, ни на слезы, продолжали говорить нараспев. В руках Конни держала маленькую, очень старую на вид книжицу.

«Некрономикон».

Дин замер. Неужели тот самый, что упоминался в дневнике Натаниэля?

Конни, вооружившись длинным серебряным ножом, ступила в круг и приблизилась к всхлипывающей пленнице.

– Сестры, наконец, пришло время, и мы можем воскресить его, – проговорила она холодно и ясно. – Он станет нашим лидером и нашим супругом. Возвысим же за него наши голоса, – и она перешла на латынь.

Дин вытащил из кармана куртки маленький пульт:

– Прости, Конни, но на этом придется прикрыть счет твоим жертвам, – и он нажал кнопку.

Ничего.

Он попытался еще раз – с тем же результатом.

«Слишком далеко по вентиляции, чтобы взрывчатка сработала. Много помех, – сообразил он. – Дерьмо».

Не переставая начитывать, Конни склонилась над девушкой. Дин продолжал лихорадочно жать на кнопку, но все было безуспешно. Остался только один выход. Дин неуклюже развернулся в узком лазе и всем весом ударил по вентиляционному люку. Голоса оборвались. Дин продолжал колотить ногой по люку.

– Ты не остановишь меня, Кэмпбелл! – громко проговорила Конни.

В этот самый момент Дин с грохотом выбил люк и наполовину свесился в торговый зал, придерживаясь одной рукой. Конни махнула рукой, и Дин с ужасом увидел, как голова продавщицы развернулась на сто восемьдесят градусов. Глаза ее расширились и сразу же остекленели. Одной рукой Конни схватила ее за цыплячью шейку, другой – полоснула лезвием по горлу. Кровь хлынула на пол, заливая линолеум и бежевый ковер. Девушки снова принялись бормотать на латинском.

Вытянув руку как можно дальше, Дин еще раз нажал на кнопку. Почти сразу же несколько взрывов грянули поочередно. Повсюду разлетелось битое стекло, книги попадали с полок, а разорванные журналы усыпали зал, словно конфетти. Бросив пульт и схватив обрез, Дин открыл огонь. Девушки укрылись за книжными шкафами, но Конни осталась на месте, продолжая начитывать заклинания. Пули просто рикошетили от нее: налицо сильная защитная магия. Тем временем линолеум под Дином начал морщиться, потом вздыбился, будто задышал внезапно. Большие его лоскуты приподнялись и оторвались. Обнажившаяся земля разошлась, и из-под нее полезли грязные руки, пробиваясь сквозь песок и камушки. Наконец, Конни замолчала и подняла голову. Еще один жест – и Дина выдернуло из вентиляционного лаза и впечатало в дальнюю стену.

– Прочь с дороги, червяк, – прошипела Конни.

Затем она опустилась на колени и осторожно вытащила из земли мумию – песок и грязь опадали с тела, суставы скрипели и трещали после многолетнего заключения. Девушки почтительно собрались вокруг.

«Должно быть, давно зарытая ведьма, – сообразил Дин. – Так вот что она задумала. Приносить в жертву девчонок и поднимать своих сильно мертвых подружек. Мило».

На улице взвыли сирены. Девушки ловко подхватили облепленное землей тело и быстро вынесли из магазина. Дин в тот же момент свалился прямо на секцию, посвященную материнству, подхватился с россыпи книг о грудном вскармливании и вывалился в один из опустевших оконных проемов.

«Ничего себе отвлекающий маневр получился...»

«Эскалад» и след простыл. Дин сел в автомобиль и выехал со стоянки прямо перед тем, как, перевалив через тротуар, к торговому центру подъехала длинная череда спецмашин.

* * *

Белый фургон тоже ехал прочь.

– Кажется, теперь мы знаем, чем они занимаются: воскрешают людей. Что-то на монстров не тянет, – рассудил Сэм, маневрируя в потоке транспорта.

– Я мог ошибиться, – сказал Сэмюэль.

– Или соврать, – зло отозвался Сэм.

Он вдруг надавил на аварийный тормоз и остановил машину на обочине оживленной трассы.

– Какого черта, Сэмюэль? Я тебе доверял! Мы здесь не потому, что ведьмы создают чудовищ. Так что либо ты вводишь меня в курс дела, либо я с радостью тебя здесь и выкину. Из тебя бы вышел неплохой фанат «Ред Сокс», потому что они постоянно продувают в последнее время, а ты тоже ведешь заведомо проигрышную игру. Что тут происходит?

Сэмюэль пожал плечами, признавая поражение:

– Дин пытается заполучить «Некрономикон».

– Зачем?

– Я так понимаю, хочет воскресить тебя. Вытащить из Ада.

– Ему не стоило подвергать себя такой опасности, – равнодушно сказал Сэм.

– Да ну?

– Нехорошо выйдет, если Дин попробует по ошибке поднять Люцифера. Но тут определенно работа. Ведьмы что-то замышляют: просто так старых знакомых не оживляют.

Сэмюэль покачал головой: про сделку с Кроули он рассказать не мог. Надо убедиться, что Дин не поднимет Люцифера. «Глупый мальчишка», – подумал он. Нельзя оставить Дина на Сэма и сорваться в гонку за ведьмами. Что бы они ни замыслили.

– Сэм, у меня есть дела. Нужно отлавливать альф, сам знаешь, – начал он. – И мне нужна твоя помощь.

– Прости, Сэмюэль, невинные люди гибнут. Это работа. Ты можешь возвращаться, а я останусь.

– Ладно, – кивнул Сэмюэль.

Сэм перегнулся через него и открыл пассажирскую дверь:

– Увидимся.

Сэмюэль недоверчиво вытаращился на него:

– Хочешь, чтобы я ушел?

Сэм дернул плечом:

– Я хочу ехать за Дином. А он на хвосте у старой ведьмы. Не хочу его упустить.

Сэмюэль вышел из фургона. Фары встречных машин выхватывали в темном воздухе легкую морось. А Сэм кивнул, захлопнул дверь и поехал следом за братом.

* * *

Дин прошмыгнул в номер за полночь. Лиза спала, но едва Дин сел, чтобы стянуть ботинки, зашевелилась.

– Чем пахнет?

– Порохом.

Лиза села и подозрительно уставилась на него:

– Зачем ты стрелял?

– Тренировался, – Дин лег рядом. – Ты все еще злишься?

– Да.

– Ладно. Может, утром поговорим?

Лиза развернулась к нему спиной. Дин промолчал: нынешней ночью с него было достаточно и этого.

Он закрыл было глаза, но, несмотря на усталость тела, сон не шел. Он хотел найти кого-то, кто бы помог воскресить брата, и он нашел. Просто все как-то обернулось по-другому. Он отыскал «Некрономикон» и отыскал сильную ведьму, способную эту книгу использовать. И все было бы идеально, если бы она не убивала девушек и не возвращала к жизни старых ведьм.

Дин снова открыл дневник Натаниэля.

Глава 25

Пару недель спустя Салем неистовствовал. Титуба, слуга преподобного Парриса, призналась в ведьмовстве. Она указала, что четверо пришли к ней во сне и приказали «написать книгу», чтобы подтвердить свою приверженность Сатане. Судьи – четыре человека на этот раз – настояли на том, чтобы Титуба назвала имена людей, которые принудили ее заколдовать девочек. Было названо больше имен, и больше невинных людей предстало перед судом и получило обвинение. Стоило каждому такому человеку появиться в молитвенном доме, и девочки тут же начинали вопить и корчиться. Шли дни, и выкрутасы суда беспокоили Натаниэля все больше и больше. Городок охватывала истерия. Но пока Констанс и ее дочерей не привлекали к процессу, вопрос о настоящей ведьме оставался открытым. Устроившись в конце зала, Натаниэль хорошо видел Прюденс Льюис. День за днем она стояла ближе всего к обвиняемым, всегда на одном и том же месте, а остальные девочки выстроились рядком справа. Пристально наблюдая за ней много часов кряду, Натаниэль заметил, что каждый раз, когда девочки начинали биться в припадке, именно с Прюденс они брали пример: если Прюденс начинала вопить, они все начинали вопить. И это повторялось каждый раз, когда выявляли новую «ведьму».

Натаниэль поверить не мог, что все обвиняемые практикуют колдовство. Взять хотя бы Марту Кори – набожную женщину, которая посещала церковь по воскресеньям и четвергам. Она просто не могла быть ведьмой.

– Мальчики, я хочу, чтобы вы проследили за Прюденс Льюис, – приказал Натаниэль. – Мне нужно знать, куда она пойдет сегодня вечером, когда и с кем.

Калеб и Томас кивнули.

После полудня, когда зимний свет померк и жители Салема тащились по домам по глубокому снегу, Калеб и Томас ждали Прюденс. Она вышла из молитвенного дома в сопровождении преподобного Парриса и Джона Хатхорна, и вместе они направились к дому Парриса. Мужчины вошли внутрь, но Прюденс осталась. Обождав немного, она вышла на дорогу и тщательно огляделась. Мальчики спрятались за изгородью и затаили дыхание. Удовлетворившись, по всей видимости, увиденным, она пошла по дороге, ведущей от городка, а потом резко свернула через поле. Калеб и Томас следовали за ней, держась на приличном расстоянии, едва видя ее фигуру в угасающем свете. Потом Прюденс вошла под тень деревьев.

– Она идет к дому Констанс Болл? – прошептал Калеб.

Он шагал след в след за братом, и твердый снег поскрипывал под его сапогами.

– Похоже на то, – отозвался Томас. – Сказать папе?

– Давай сначала посмотрим, что будет дальше.

Повернувшись, Томас внезапно остановился. Прюденс куда-то делась.

– Куда она пропала?

– Была прямо вот там, – произнес Калеб.

Они прищурились, разглядывая деревья метрах в пятнадцати-двадцати поодаль. Прюденс будто и вправду испарилась. Братья обменялись взглядами – такого они не ожидали – и снова двинулись вперед, стараясь как можно меньше шуметь. Томас вытащил из-за пазухи серебряный нож, Калеб вооружился деревянной дубинкой: огнестрельного оружия у них с собой не было.

– Ни звука, – пробормотал Томас.

– Я пытаюсь. Сам не шуми, – прошипел Калеб.

Они вошли в лес в том же самом месте, на котором в последний раз видели Прюденс. На снегу виднелись небольшие следы, но они никуда не уводили, а просто обрывались, как будто кто-то оторвал девушку от земли. Томас и Калеб уставились вверх: темные узловатые деревья стремились к небу, замерзшие ветви поскрипывали на ветру.

– Улетела она, что ли? – прошептал Калеб.

– Чшш! – перебил Томас, держа нож наготове. – Она наверняка где-то здесь.

– Том!.. – завопил Калеб.

Томас развернулся и обнаружил, что брат прижат к дереву на высоте полутора метров, а рядом стоит Прюденс Льюис. Невидимая сила поволокла мальчика вверх.

– Томас... не могу... дышать... – прохрипел он, в ужасе выкатив глаза.

– Отпусти моего брата! – приказал Томас.

– А не мальчики Кэмпбеллы ли это? Папочка наказал вам следить за мной? – прошипела Прюденс.

– Отпусти Калеба, и тогда, быть может, я тебя не убью! – угрожающе произнес Томас.

– Уволь, ты меня не убьешь. Я сильна настолько, что вам, глупые мальчишки, и не снилось, – отозвалась Прюденс. – Я могу сделать не только так... – она щелкнула пальцами, и у Калеба пошла кровь из ушей. – Но сейчас, кажется, я могу заставить весь Салем поверить в то, что я скажу!

– Это ты наслала порчу на девочек, – бросил Томас. – Все обвиняемые не ведьмы. Это ты!

– Может, да, а может, и нет.

– Зачем тебе понадобилось отправить всех этих невинных людей в темницу?

– Если я скажу, мне придется вас убить, – она улыбнулась. – Хотя убить я вас и так могу.

Томас бросился на нее с ножом.

Одним гигантским прыжком Прюденс оказалась на низко свисающей ветви метрах в пяти позади. Теперь Томас мог подбежать к брату. Он подпрыгнул и повис на ногах Калеба, но тот не шелохнулся и только все больше заливался синевой.

– Отпусти его или, богом клянусь, я сожгу весь лес и тебя заодно!

– Хотела бы я на это посмотреть, – поддразнила она.

Выхватив несколько мешочков с травами, Томас рассыпал их вокруг и проговорил на латинском:

– Ego vocamus upon bonitas of life, ad concertamus tergus hic malum. Imus circa me conditi annulus of ardor. Imus circa me loco custodia...^[83]

На ладони его вспыхнул маленький огонек, и Томас бросил его в основание ствола. Пламя быстро распространилось кольцом вокруг дерева и обоих мальчиков.

Прюденс элегантно сошла с ветки, за пределами огненного кольца, и злорадно заметила:

– Вы, кажется, попались.

– Или ты, – еще несколько слов, и пламя с треском выросло до двух с половиной метров.

Том отдал еще один, последний приказ – и огонь взорвался. Прюденс закрыла лицо, а в следующее мгновение ее бросило на спину. Калеб упал на землю, Томас метнулся к нему. Огонь утих и спал так же быстро, как взъярился.

– Как ты это сделал? – изумилась Прюденс. – Ты не колдун!

– Нет, но мы сами не без сюрпризов. – Томас осторожно помог Калебу подняться и обратился к Прюденс: – Я знаю, кто ты такая. И задуривание голов жителям Салема тебе так просто с рук не сойдет.

– Правда? И что же ты сделаешь, Томас Кэмпбелл? Отцу расскажешь? Судьям? Так я ими верчу, как хочу. Я уж постараюсь, чтобы они все о тебе узнали, – Прюденс развернулась на пятках, и ее и след простыл.

Томас закинул руку Калебу на плечо, и братья пошли домой через замерзшее поле.

– Ну, одно ясно наверняка.

– Что? – не понял Томас.

– Прюденс определенно не такая милая, как казалось раньше, – ухмыльнулся брат.

Глава 26

Дин проснулся ближе к десяти, один. Он поднялся и побрел на кухню, мечтая о кофе. Лиза уже сидела за столом и пила из своей чашки. Увидев Дина, она слегка нахмурилась: ясное дело, все еще злилась на него за вчерашнее, причем тот факт, что он явился в гостиницу за полночь, радости ей не прибавил. Дин выдвинул стул, сел по другую сторону стола и принялся теребить край скатерти. Он ожидал, что Лиза смягчится, но не хотел заговаривать первым. Не на такой отпуск она надеялась. Наконец, Дин глубоко вздохнул – должен же кто-то начать – и осторожно проговорил:

– Ну... Я подумал, может, на пляж сегодня сходим.

Лиза приподняла бровь:

– А тебе еще воды не хватило? Я каждую секунду жду, что в дверь ворвется полиция и арестует тебя за причинение ущерба на миллионы долларов.

– Строго говоря, виноват был не я, – рассудил Дин. – А насчет полиции не волнуйся: я попросил Ингрид поменять наши фамилии в регистрационном журнале.

Лиза покачала головой:

– Ты всегда все продумываешь, да?

Дину пришлось признать ее правоту.

– А где Бен? – сменил он тему.

– За ним зашла Перри. Скорее всего, они отправились побродить по городу, а потом посмотреть кино.

Дин нахмурился:

– В смысле, в кинотеатр?

– Точно не знаю. Она милая девочка, Дин, – отмахнулась Лиза. – За последние пару дней я провела больше времени с ней, чем с тобой. Подумываю забрать ее домой вместо тебя.

– Но ты о ней ничего не знаешь, – возразил Дин.

– И что? Она девочка, Дин. Обычная девочка. Не все вокруг обязаны что-то замышлять.

– Лиза, я не какой-то фрик, уверенный, что мы не летали на Луну. Хотя мне все еще интересно, почему мы туда больше не возвращались^[84], – Дин потряс головой, сообразив, что уходит от темы. – Дело в том, что мне мерещится черт-те что, и здесь монстры повсюду. А ты знаешь, что на самом деле скрывается в канализациях Нью-Йорка? И знать не захочешь. Так что я бы познакомился с этой девочкой поближе, прежде чем отпускать с ней Бена.

Лиза встала из-за стола:

– Он мой сын, и если я думаю, что он вполне в состоянии сходить с девочкой в кино, то так оно и есть.

Дин только руками всплеснул. Он терпеть не мог все эти закидоны со смешанными семьями. По крайней мере, с отцом он всегда знал, кого слушать.

Они вышли из столовой в холл. Ингрид, как обычно, по-гномьи пристроилась за регистрационной стойкой.

– Мистер и миссис Винчестер! – окликнула она. – Ой, простите. То есть, мистер и миссис Ньюстед. Не хотите ли записаться на экскурсию с привидениями? Для всех гостей десять процентов скидки!

– Ингрид, мне дико жаль вас расстраивать, но у вас тут нет привидений, – отрезал Дин.

Администратор осеклась.

– Поглядите, – Дин вытащил ЭМП. – Видите, ничего. Никаких привидений. Если бы тут были привидения, поверьте, я бы был в курсе.

Парочка туристов в бермудах и футболках с надписью «Я ВЕРЮ В ПРИЗРАКОВ» потрясенно уставилась на него.

– Простите, не мог промолчать, – сказал им Дин.

Лиза рассыпалась в извинениях перед мрачной Ингрид, выволокла Дина из холла на мощеную дорожку и недоверчиво воззрилась на него:

– Серьезно? Обязательно надо было так делать?

– Лиза, я правда не хочу еще и из-за этого цапаться. Где Бен? Я его заберу.

– Без толку тебя уговаривать, – Лиза вытащила телефон. – Позвони да спроси.

– Ты даже не знаешь, где он?

– Он с Перри, Дин. Смирись уже.

Дин указал на телефон:

– Набери его сейчас же.

– В чем дело, Дин? Что от меня утаиваешь?

Дин поджал губы и серьезно подумал о том, чтобы вывалить все как на духу: про «Некрономикон», про ведьм, про жестокие убийства. Но, представив себе искаженное ужасом лицо Лизы, просто не смог так поступить. Правда ранит, а Лиза была последним человеком, которому Дин хотел причинить боль.

– Можешь просто мне поверить? – мягко спросил он.

– Мы же здесь не просто на каникулах, да? Бен попал в какие-то неприятности? – не успокаивалась Лиза.

– Не знаю. Я просто перестраховываюсь. Я хочу, чтобы мы проводили время втроем, и лучше бы ему не открыть для себя «Любовную историю-2: Салемские годы». Просто набери его. Прошу.

Лиза позвонила, поднесла телефон к уху и через несколько секунд заговорила в трубку:

– Бен, это мама. Мы же договорились, что ты должен всегда держать телефон включенным. Как только получишь сообщение, перезвони, – Лиза взглянула на Дина. – Мне уже начинать волноваться?

– Нет. Просто он смотрит кино со странной девочкой в странном городе, в котором творятся очень странные вещи.

– В смысле?

– В смысле, так и есть. Здесь не все чисто. Но клянусь, пока мы сюда не приехали, я этого не знал, – Дину даже врать особенно не пришлось.

– Я так и знала. Неужели нельзя было мне сказать?

– Сложно объяснить.

– И что ты делаешь?

Дин открыл припаркованную перед гостиницей машину, вытащил ноутбук и вломился на сайт телефона Лизы.

– Постой-ка! – она заглянула через его плечо. – Как ты узнал мой пароль?

– На телефоне же есть GPS, да? Я активирую его, и мы сможем проследить, где Бен.

– Ты мне не ответил. Как ты узнал мой пароль?

– Лиза, боже упаси. Любимый сериал: «Девочки Гилмор»^[85]; город, в котором ты выросла: Сисеро; имя первого домашнего питомца: Снежок.

– Откуда ты знаешь мою морскую свинку?

Дин смерил ее наигранно удивленным взглядом:

– Алло! Первое свидание. Я тогда много вещей узнал, – и он добавил с ухмылкой: – Включая то, какая ты гибкая.

– Поверить не могу, что ты взламываешь мою личную страницу и при этом пытаешься меня очаровать.

– Не впервые, – отозвался Дин. – О, готово.

Он вывел на экран карту. Маленькая метка показывала, что Бен на улице под названием Харперс-Серкл.

– Где это? – забеспокоилась Лиза. – Далеко? Они же собирались в кинотеатр!

– Нет, это ты решила, что «смотреть кино» означает «идти в кино», а с мальчишками такое не проходит. Поверь, уж я-то знаю, – Дин вбил адрес в телефон. – Поехали, заберем его, пока все не превратилось в «Жизнь Торы Берч»^[86].

Садясь в машину, Лиза покосилась на него:

– Знаешь, иногда твои отсылки к поп-культуре какие-то совершенно непонятные.

Дин кивнул: он это знал. Он только надеялся, что не поднял лишнего шуму и все на самом деле в порядке, хотя давным-давно усвоил, что в городе, где все идет через одно место, слишком осторожным быть невозможно.

Глава 27

Следуя указаниям GPS, Дин и Лиза выехали из города на шоссе с двухсторонним движением, потом свернули на боковую улочку. Хотя не было еще и двенадцати дня, фонари медленно мерцали ввиду темных туч, наползающих с побережья. Дорога завернулась большим кольцом, по одну сторону которого тянулась густая полоса деревьев, а по другую – современные многоэтажки. Внезапно в темном контрасте с ними показалось длинное кирпичное строение, украшенное окнами с уклоном в готику и увенчанное шпилями.

Дин осмотрел окрестности. Было кое-что, о чем он умолчал: идеально спланированный райончик не выскочил невесть откуда – жилой комплекс был построен на месте старой психиатрической больницы. Они припарковались около офиса аренды недвижимости и вошли внутрь. За прилавком сидел парень, на вид едва старше Бена, и смотрел с компьютера бейсбольный матч.

– Как там «Сокс»? Продвинулись? – спросил Дин у парня, который даже глаз на них не поднял.

– В самом низу восьмерки. Два раннера^[87] на поле. Ортиз^[88] крут.

– Блеск. Не подскажешь ли, в какой квартире живет Перри... – он оглянулся на Лизу. – Как ее фамилия?

Лиза пожала плечами:

– Не знаю.

– Посмотри просто Перри.

Парень, наконец, оторвался от экрана и с сомнением оглядел Дина:

– Нет, не могу, братишка. Мне нельзя раздавать номера квартир жильцов.

Дин достал из бумажника двадцатидолларовую купюру:

– А сейчас?

Парень уставился на деньги:

– Ну, в смысле, я бы...

К двадцатке присоединилась еще одна.

Парень улыбнулся, очевидно, решив выдоить из ситуации все возможное:

– Чувак, это мне реально грозит потерей работы.

К несчастью для него, именно в этот момент у Дина лопнуло терпение. Одной рукой он оттолкнул клерка от стойки, а другой развернул к себе компьютер.

– Эй, так нельзя! Это частная информация! – заныл парень.

– Ну, была частная, стала общественная, – Дин вбил имя Перри и нетерпеливо барабанил пальцами, пока компьютер таки не выдал ответ: «Киркбрайд-билдинг, 12».

Дин смел со стойки свои двадцатки, и они с Лизой после короткой поездки остановились около большого здания из кирпича.

– Ну, уже неплохо, – рассудила Лиза.

– А, кстати... – Дин вытащил из-под сиденья два обреза.

– Это еще зачем? – взвизгнула Лиза.

– Расслабься. В моем настоящие пули, в твоем – соль. Может, еще больше моего пригодится.

– Я думала, ты сказал, что нам не о чем волноваться.

– Не о чем, – согласился Дин. – Профилактические меры. Без шуток.

Лиза закатила глаза. Они подошли и позвонили в домофон. Спустя полминуты молчания Дин начал методически жать на все кнопки, пока в какой-то квартире им беззаботно не открыли. Нужная дверь оказалась на первом этаже. Из других квартир доносился приглушенный шум. Остановившись перед номером двенадцать, Дин постучал и подал знак Лизе.

– Бен? Бен Брейден? Немедленно выходи! – позвала она.

– А чуть поласковее нельзя?

– Сам попробуй, умник.

– Ладно, дай-ка телефон, – Дин взял сотовый и набрал Бена: из глубин квартиры донесся звонок. – Ага, теперь мы знаем, что он там или был там, а когда ты звонила раньше, кто-то сбрасывал вызов.

– Он знает, что так делать нельзя, – возразила Лиза.

– Может, это не он.

Дин достал из кармана отмычку и несколько секунд колдовал с замком, пока тот не щелкнул, потом серьезно взглянул на Лизу:

– А теперь, неважно, что мы там обнаружим, но ты будешь сохранять спокойствие, ясно?

– Мне такие разговоры не нравятся. Что ты забыл упомянуть?

– Возможно, нет повода для беспокойства, но это здание до девяносто второго было дуркой, а по моему опыту – хотя и не всегда – в таких местах обычно водится парочка весьма злобных психованных призраков.

– Это безумие, Дин. Мы в жилом доме.

– Просто не отходи от меня, – Дин открыл дверь и вошел, держа наготове обрез. – Перри? Бен? Пора домой!

Они прошлись по квартире, заглядывая в каждую комнату, но везде было пусто. Телефон Бена Лиза выудила из-под дивана в гостиной.

– Его? – уточнил Дин.

Лиза кивнула.

Дин зашел в очередную комнату, явно спальню девушки, и с облегчением увидел, что кровать аккуратно застелена. Но когда он открыл дверцу встроенного шкафа, беспокойство вернулось: в гипсовую стену была вделана старая дубовая дверь.

– Довольно нетипично для встроенных шкафов, – заметил Дин.

– Странно, – подтвердила Лиза, выглянув из-за его плеча.

– Ладно, сделаем вот как: я пойду первым, а ты не стреляй, пока я не скажу, договорились?

– Во что стрелять? Бен там? – запаниковала Лиза.

Дин распахнул дверь, и с крутой винтовой лестницы ударил поток холодного воздуха.

– Сдается мне, в буклете про это не говорилось.

Лестница вела в сводчатый коридор, оба конца которого уходили в темноту.

– Наверное, по нему зимой доктора и медсестры между зданиями пробирались, – объяснил Дин.

– А п-поуютнее его сделать нельзя было? – Лиза в своей футболке начала дрожать.

Дин первым шагнул в непроглядную тьму туннеля. Холод пронизывал до костей. Он вытащил ЭМП и убедился, что стрелка подскочила до максимума.

– Это не есть хорошо.

– Что? Что нехорошо? – Лиза бросилась к Дину, но внезапно замерла. – Дин!

Дин оглянулся, быстро задвинул Лизу себе за спину и, выхватив у нее обрез с солью, выстрелил в темноту. По коридору загуляло гулкое эхо, и из мрака появилась фигура – призрак старухи в перепачканном халате.

– Пора на лечение! – выла она.

Дин выстрелил в нее еще раз, но призрак мигнул и проявился в каких-нибудь двадцати сантиметрах от его лица. Он отшатнулся, придавив Лизу к стене.

– Безо всяких исключений! Каждый день! – стонало привидение.

– Пошли, – настойчиво прошипел Дин.

Но было уже поздно. Привидение выбросило руку и ударило Дина в грудь. Выронив ружья, он упал на колени, оттягивая ворот футболки.

– Не могу... не могу дышать, – и зашелся в кашле.

Сердце быстро каменело, в грудной клетке разливался холод.

– П-пристрели ее!

Лиза подняла один из обрезов и неуклюже прицелилась.

– Д-давай... – прошептал Дин посиневшими губами.

Лиза нажала на спусковой крючок, и выстрел мгновенно рассеял привидение.

– Готова! – гордо сказала она.

– Ненадолго.

Дин поднялся на ноги, потирая грудь. Вытащив из-за пазухи банку соли, он насыпал линию поперек коридора и потянул Лизу дальше.

– Бен! Бен! Где ты? – звала она.

К ним метнулось еще двое рассерженных призраков, и Дин, быстро оделив их парой выстрелов, насыпал еще одну солевую линию.

– Мам! – слабо донеслось из темноты.

– Бен? – Лиза бросилась на голос.

Дин выдернул из стены железный прут и теперь бил встающих на пути призраков им. Потолки в конце коридора стали ниже, там же обнаружилась железная дверь, из-под которой просачивался свет. Голос мальчика доносился из-за нее.

– Держись, Бен, мы здесь! – окликнул Дин.

– Я так рада, что вы решили к нам присоединиться.

Лиза и Дин обернулись. Позади стояла определенно повзрослевшая Перри. Теперь она выглядела вовсе не на пятнадцать, а на все двадцать с лишним.

– Какие самоотверженные родители, – задумчиво сказала она. – Так трогательно. Честное слово. Со всеми этими разводами в наше время подобное нечасто увидишь, – она не спеша приблизилась почти вплотную. – Постойте-ка, Бен ведь не твой ребенок, да, Дин? Но ты все равно здесь. Ну и ладно. Я не возражаю, – она рассмеялась. – Я надеялась, что смогу стать мамочкой твоего ребенка, как сейчас говорят.

– При таком освещении ты выглядишь постарше, – съязвил Дин. – Сколько тебе годков стукнуло? Сотня? Две?

– Раз уж у нас будет общий ребенок, можно побыть честной. Скажем, что-то в районе трехсот восемнадцати. Но с той страстью, что кипит между нами, возраст неважен. Правда, Дин? – Перри погладила его по груди.

– Лапы прочь, старая шлюха! – прорычала Лиза.

– Гляньте-ка, мама-медведица во всей красе. Можно тебя на пару слов? – Перри повернулась к Лизе. – С таким мальчиком, как Бен... Ну, с таким надо быть поосторожнее. Если не хочешь, чтобы он закончил в агентстве знакомств.

Лиза подскочила и отвесила ей затрещину. Из носа шокированной Перри потянулась струйка крови.

– А в тебе больше прыти, чем я ожидала.

– А у тебя теперь отметина на память, – Лиза указала на ее нос.

– Сучка! – Перри выбросила вперед руку, и Лиза, пролетев по коридору, рухнула без сознания.

Дин повернулся к Перри:

– Чего ты добиваешься, Перри? Это ты убивала?

– С чего я должна тебе отвечать? Ты понятия не имеешь, как долго мы ждали этого момента. Теперь лед тронулся, и поверь, никто не позволит тебе стать на нашем пути.

Дин замахнулся железкой, но Перри легко блокировала удар одной рукой. Тогда он вскинул обрез, но Перри выбила оружие чуть ли не пальцем, оставив его с пустыми руками. Схватив Дина за воротник, Перри с разворота швырнула его об стену. Дин сполз на пол, хватая воздух.

– Знаешь, а в возрасте есть свои преимущества. Будешь себя хорошо вести, и я открою тебе маленький магический секрет. Забудь всех тварей, на которых ты охотишься – вампиров и прочую мерзость. Колдовство – вот настоящее могущество. Кто бы знал, что маленькое заклинание и пятьдесят человеческих жертв могут даровать бессмертие? Но вот я, живое доказательство.

– Насчет «живое» я бы поспорил, – перебил Дин.

– Не ври. Есть кое-что, что удерживает тебя от того, чтобы пойти вразнос. Ты сам понимаешь, что у тебя есть собственный моральный кодекс, Дин. Ты правда собираешься меня убить? Я же человек, а ты не убиваешь людей. Я не чудовище.

– А это мы еще посмотрим, – Дин подобрал выпавший из рук прут и снова замахнулся.

– Упс. А вот это уже причина для серьезного семейного консультирования. – Перри схватила Дина за горло и толкнула в угол. – Нам ведь нужно правильно начать наш роман, так, сладкий?

Она отобрала прут и с размаху опустила его на левую ногу Дина. Тот взвыл от боли.

– Вот так. Теперь я уверена, что ты не сбежишь. Побудь немного здесь, а я пойду, познакомлюсь ближе с моим новым пасынком.

Один жест – и что-то стянуло Дину запястья. Перри вошла в комнату за дверью. Дин успел увидеть в комнате Бена, привязанного к старому креслу для электрошоковой терапии, а потом дверь захлопнулась.

Дин безуспешно бился в невидимых путах.

Глава 28

Болела голова. Лиза пошевелилась, медленно открыла глаза и увидела Дина, сидящего у противоположной стены около двери.

– Дин? – позвала она. – Дин, где Бен?

Дин знаком приказал ей замолчать. Лиза молча смотрела, как он извивается на полу, пытаясь, несмотря на скрученные неведомой силой руки, опустошить карманы. Из куртки выпали несколько пакетиков с травами. Дин скинул ботинок и пальцем ноги нарисовал на покрытом пылью полу печати. Сказал что-то на латинском и неуклюже бросил зажженную зажигалку в центр круга. Едва травы вспыхнули, его руки оказались свободны.

– Нет ничего лучше против черной магии, чем капелька белой, – он бережно помог Лизе подняться. – Все нормально?

Она кивнула и потерла голову в том месте, которым она приложилась об стену:

– Кажется.

Дин дал ей обрез, заряженный пулями.

– Тебе это понадобится.

– Не уверена, что смогу ее пристрелить, – нервно сказала Лиза.

– Через пару секунд, возможно, передумаешь, – зловеще отозвался Дин.

Он быстро зарядил пулями и второй обрез, а потом ударом ноги распахнул дверь. В маленькой, выложенной плиткой комнате, которая, видимо, использовалась для электрошоковой терапии, Бен был привязан к креслу – перепуганный, но целый и невредимый. Перри сидела рядом на древней каталке.

– Мамочка и папочка пришли забрать домой своего маленького сыночка? – просюсюкала она. – Не выйдет.

Она соскочила на пол, и каталка, поднявшись в воздух, полетела через комнату. Дин потянул Лизу вниз: им едва удалось уберечь головы. Каталка ударила о дверь, перекрыв выход. Поднявшись, Дин наставил на Перри обрез:

– Отпусти его, и может быть, я позволю тебе отпраздновать триста девятнадцатый день рождения!

– Ох, Дин. Мы с тобой так повеселимся. Только представь себе – коротать годы вместе, только ты и я, – усмехнулась Перри. – Но не сейчас. У меня еще полно дел.

Она шагнула к Бену и вытащила острый нож.

– Ты не понимаешь, Дин. Все мои могущественные друзья отошли в мир иной давным-давно, а сейчас мы пытаемся вновь собрать старую компанию. На очереди большая вечеринка. Но для этого нам требуются милые невинные овечки, такие, как Бен. Ты пожертвуешь им ради великого дела.

Дин прицелился:

– Отойди от него, сука.

– Дин, нельзя так разговаривать с супругой, – Перри водила лезвием по шее мальчика вверх-вниз. – Здесь не ты хозяин положения, а я. И тебе бы следовало поучиться манерам!

В подтверждение своих слов Перри прочертила по щеке Бена царапину. Лиза вскрикнула и спустила курок. Перри почти увернулась: пуля задела ее плечо. Но рана сразу же затянулась, будто и не в человеческую плоть угодила. Перри посмотрела на дырочку в рубашке:

– Это была моя любимая рубашка! Посмотри, что ты натворила! – она сжала горло мальчика, и тот начал задыхаться. – По крайней мере, так будет чище.

Бен посинел, закатил глаза, его пальцы сжимались-разжимались под ремнями.

– Старовата ты для него, – Дин выстрелил.

Ей разворотило запястье так, что ладонь отделилась от руки, повиснув на паре сухожилий. Воспользовавшись моментом, Дин метнулся через комнату и сбил ведьму с ног. Она попыталась перекинуть Дина через себя, но он увернулся, уселся сверху и принялся душить ее. Она сопротивлялась, однако Дин навалился всем телом, прижал к полу и стискивал ей горло, пока Перри не потеряла сознание. Тогда он вздернул ее на ноги и развернул, заведя ее руки за спину.

– Давай привяжем.

Прежде чем привязать Перри к креслу той же веревкой, что удерживала Бена, Лиза подошла и от души пнула ее каблуком под ребра. Дин поднял Бена и взвалил на плечо. Мальчик медленно открыл глаза:

– Что случилось? Где я?

– Все, что я могу сказать, приятель, свиданий с тебя хватит, – мягко отозвался Дин.

Перри быстро пришла в себя и принялась извиваться в путах.

– Вы его не заберете! – она зажмурилась, собираясь с силами.

Лиза, Дин и Бен не стали ждать, чем все закончится, а выскочили из комнаты. Дин знаком попросил Лизу подобрать давешний железный прут, и они поспешили по коридору. За соляной линией на них набросились привидения, и тут только Дин вспомнил, что ни один из обрезов не заряжен солью. Не отпуская Бена, Дин приподнял ружье над плечом:

– Бен, достань у меня из кармана патроны с солью и заряди.

Пока Бен справлялся с поручением, Лиза изо всех сил расчищала им путь, размахивая стержнем. Зарядив один обрез, Бен передал его Дину и взялся за второй, после чего Дин спустил мальчика на землю и принялся отстреливать призраков с боков и сзади. Так они добежали до винтовой лестницы и взобрались наверх, в спальню. Оказавшись в комнате, Дин задвинул дверцы тяжелым комодом:

– Это ее задержит, но ненадолго.

Выскочив на улицу, они забрались в машину. Дин завел двигатель, по длинной петле обвел автомобиль вокруг домов, и машина, подскочив на бордюре, влилась в поток транспорта. Но километра через три он заприметил фирму по продаже подержанных автомобилей и завернул туда.

– Это еще зачем? – удивилась Лиза.

– Нужна новая машина... эту Перри знает, – Дин выскочил из автомобиля и направился к неряшливому продавцу.

Через несколько минут он вернулся и приказал:

– Так, все на выход.

– Дин, но мне нравилась эта машина, – запротестовала Лиза. – Я все еще выплачиваю за нее взносы.

– Теперь не выплачиваешь. Будешь платить за эту, – Дин указал на старый «Форд», который выглядел так, будто прошел всю войну. – Шучу. Не надо платить. – Он протянул стопку стодолларовых купюр. – Когда вернемся, купим модель поновее.

– Кстати, а когда мы вернемся? По-моему, с меня уже достаточно каникул.

– Скоро, Лиза, скоро.

Он повел машину на север. Дин понимал, что рано собираться домой. Слишком многое стояло на кону. Дело было не просто в том, чтобы вернуть Сэма – ведьмы что-то задумали, что-то масштабное и ужасное.

– Побудем здесь еще немножко.

Дин подъехал к захудалому мотелю и вышел из машины.

– Зачем мы здесь остановились? – спросила Лиза.

– Новая берлога. Вернусь через секунду.

Оставив Лизу и Бена в автомобиле, Дин вошел в холл, оформленный в новоанглийском колониальном стиле и украшенный статуей Пола Ревира^[89].

«Подходит».

Глава 29

Сэм сидел в баре и таращился в пространство, пока не заметил горячую блондиночку в узких джинсах и фирменной футболке. Ее правая рука была забинтована до локтя, но девушка все равно держалась с уверенностью, редкой для ее возраста. Она огляделась и заняла место через несколько стульев от Сэма.

– Виски с водой, но воду отдельно, – сказала она бармену.

Тот – старый седой фанат «Ред Сокс» – прищурился на нее в полумраке и побрел к барной стойке:

– Документы какие-нибудь покажите, юная леди.

Девушка полезла было в карман, но ничего не достала, перегнулась через стойку и нежно тронула бармена за руку:

– У меня нету. Но это же не страшно, так?

Старик заморгал, будто забыл, что только что спросил:

– Конечно, золотце. Никаких проблем.

Спустя пару минут он вернулся с заказом и кивнул на Сэма:

– Он угощает.

Сэм отсалютовал ей стаканом:

– Ты умеешь убеждать, а мне такие женщины нравятся.

Несколько секунд девушка рассматривала его, потом соскользнула со стула и уселась рядом:

– Я рада. Немногим мужчинам нравится. Обычно они меня пугаются.

– Понятия не имею, с какой стати, – сказал Сэм. – Ты мне кажешься премиленькой.

– Серьезно? Ну, спасибо. Кстати, меня зовут Прюденс, – она протянула руку.

– Сэм. Приятно познакомиться. Прюденс? Интересное имя.

– Старое семейное, – отозвалась девушка. – Я его раньше ненавидела, но со временем привыкла. Твое здоровье, – она чокнулась с Сэмом.

Сэм ощупал ее взглядом: она казалась вполне подходящей.

– Почему бы нам не пойти ко мне? У меня с собой блок пива и еще один в холодильнике. Познакомимся поближе, – Сэм прошелся рукой к низу живота, указывая на одну из упаковок.

– Это со всеми девушками срабатывает? – поинтересовалась Прюденс.

– Практически.

– И сейчас сработало, – она допила виски. – Пойдем.

И они направились к двери, причем Сэм пропустил ее вперед, любуясь видом. Красотка, определенно красотка.

Вернувшись в мотель, Сэм открыл две бутылки пива. Одну протянул Прюденс и заколебался:

– Тебе хоть двадцать один есть? Не хочу сесть за растление несовершеннолетней.

– Давно уже. Но за заботу спасибо, – Прюденс взяла предложенную бутылку и прошлась по номеру. – Милое местечко. Помню, когда-то здесь было сплошное поле – ни парковки, ни затюханного мотеля.

– Да ну? – Сэм зашел сзади и запустил руку ей под рубашку.

Прюденс развернулась и заглянула Сэму в глаза:

– Ты должен кое-что обо мне знать.

– И что же?

– Я опытнее, чем кажусь с виду, – улыбнулась она и принялась раздеваться.

Сэм снял одежду и упал на кровать, и Прюденс набросилась на него с жадными поцелуями. Сэм уложил ее на себя:

– А что с твоей рукой?

– Недоразумение вышло. Я пожадничала, ухватила кое-что до того, как оно стало моим. Час терпеть – век жить, а я все время об этом забываю.

– А у меня проблемы с терпением прямо сейчас, – Сэм выгнулся под ней.

Он потянулся выключить свет и заметил маленький блокнот, аккуратно подсунутый под лампу в виде Пола Ревира. Надпись на обложке гласила: «СТАРАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ГОСТИНИЦА, осн. 1919».

– Так ты говорила, что помнишь это место, когда здесь еще было поле? – небрежно переспросил он.

Прюденс покусывала его ухо.

– Ну да, а что? – она оседлала Сэма. – Ты мне напоминаешь жеребца, который у меня когда-то был.

– Так не тормози, – ответил он.

Через некоторое время Сэм поднялся и натянул джинсы.

– Ты куда собрался? А я надеялась на продолжение, – Прюденс похлопала по кровати.

– Просто ищу кое-что, что тебе точно понравится, – отозвался Сэм, роясь в сумке. – Ага.

Когда он развернулся, в его руках был обрез.

Прюденс вскинула голову:

– Ну и ладно, – она снова опустилась на подушки. – Второй раз за сегодня, подумаешь. И когда уже вы, ребята, сообразите, что меня нельзя убить... Не так, во всяком случае.

– Что ты такое? – Сэм подошел ближе. – Перевертыш? Вервольф? Что?

Не обращая внимания на ружье, Прюденс слезла с постели и потянулась к футболке:

– Я ведьма, осел. Старая к тому же. Но мне все еще иногда нужно проветриться и погулять: лето было тяжелым.

Когда она натягивала джинсы, в спину ей полетел моток веревки. Сэм стоял неподалеку и все еще целился:

– Сядь и свяжи ноги.

– Ты и вправду думаешь, что так меня можно удержать? – спросила она через плечо.

– А ты взгляни поближе.

Прюденс взяла веревку и заметила вплетенные между волокнами травы и втертую в нити пахучую пасту.

– Считай, это мое личное Лассо Правды^[90].

Прюденс машинально села на стул и привязала свои ноги к его ножкам:

– Что ты будешь со мной делать, Сэм? Знаешь, я бы позволила тебе связать меня, если б...

– Кончай трепаться. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. Поняла?

Отставив в сторону обрез, он как мог крепко затянул веревку на ее тонких запястьях. Потом направился в ванную. В трубах зашумело, и послышался звук льющейся в ванну воды. Вернувшись в комнату, Сэм схватил еще один стул, сел на него верхом, скрестив на спинке руки, опустил на них подбородок и впился в Прюденс взглядом:

– Ну, начнем игру «Что, черт возьми, творят ведьмы», ага? Первый вопрос: зачем вы воскрешаете трупы? Где они?

Прюденс улыбнулась, сверкнув маленькими жемчужными зубками:

– Игра? Люблю игры. Только играть надо по правилам: один вопрос зараз. Но я, пожалуй, на оба отвечу. Не твое собачье дело. И отвали.

– Неправильный ответ, – сказал Сэм.

Он взял оба стула за спинки и отволок их в ванную комнату. Свой стул он поставил рядом с ванной, а стул Прюденс наклонил так, что ее голова наполовину погрузилась в воду.

– Тогда сделаем вот так, – проговорил он. – Еще раз. Я ненавижу повторяться. Ты будешь отвечать на вопросы, а если нет – нахлебаешься водички, – в подтверждение своих слов Сэм наклонил стул Прюденс за ножки так, что ее голова ушла под воду, потом он поставил стул на место. – Видишь? Весело ведь.

– Мне наплевать, Сэм. Я училась плавать в тридцатых. Тысяча восемьсот тридцатых. Мне ничего не сделается.

– А, я кое-что забыл, – Сэм достал синтетическую наволочку, натянул ее Прюденс на голову и снова окунул ее в воду. – Теперь точно сделается. Просто запомни это, если когда-нибудь предстанешь перед Конгрессом.

Когда он поставил стул прямо, Прюденс пыталась вдохнуть, но мокрая ткань лезла в рот, перекрывая доступ воздуха. Сэм смотрел, как она паникует, потом снова окунул ее головой в воду («Раз Миссисипи, два Миссисипи^[91]...») и опять выпрямил.

– Попробуем еще разок. Зачем вы воскрешаете трупы?

Прюденс разевала рот и мотала головой.

– Это... стадии, – прокашляла она. – Средство... добраться до конца.

– Какого еще конца?

Прюденс промолчала. Сэм качнул стул.

– Ладно, ладно... Нам нужны силы... ради более крупной цели... Мы воскрешаем самых могущественных ведьм всех времен... вплоть до того времени, когда мы прибыли в страну...

– Зачем? – давил Сэм. – Говори.

– Дышать тяжело... Сними, пожалуйста, – заныла Прюденс.

Сэм стянул наволочку, позволив пленнице глотнуть воздуха.

– Говори, – поторопил он.

– Дай хоть отдышаться, – прошелестела девушка.

Сэм нетерпеливо сел на крышку унитаза. Прюденс взглянула на него и улыбнулась.

– Чего лыбишься? – проворчал Сэм.

– Да ничего. Над тобой смеюсь. Мужчины. Большие тупые младенцы, неспособные связать причину с последствиями.

– Какого черта ты несешь?

– Ты про воду забыл, тупица, – сказала Прюденс.

Сэм бросил взгляд на воду в ванне и увидел, что темная паста, втертая в веревки, сошла. Длинные волосы Прюденс впитали воду, и влага промочила и рубашку, и стягивающие девушку путы. В один миг Прюденс разорвала веревку на запястьях, вытянула руку – и Сэм, вылетев из ванной, грохнулся на спину в центре комнаты.

– А теперь леди бы хотела остаться в одиночестве, ладно? – Прюденс захлопнула дверь.

Вскочив, Сэм бросился к ванной и начал ломиться в дверь. Та тут же распахнулась, и по жесту Прюденс Сэм снова хлопнулся на пол и свернулся клубком, пытаясь не потерять сознание.

– Да что с вами, Кэмпбеллами, такое, а? Почему вы просто не оставите нас в покое?

– Откуда ты знаешь, что я – Кэмпбелл? – спросил Сэм.

Прюденс подошла, схватила его за воротник и наклонилась почти вплотную.

– Я чую в тебе эту кровь, – выплюнула она. – Вечно вы все из себя такие положительные вершители добра и справедливости, которые лезут всех спасать. В то время как вас самих, ребятушки, спасать надо. Самое забавное, вы поступаете так веками, а до сих пор ничему не научились.

– Знаешь, можешь трепать языком сколько влезет, но мне пофиг.

Прюденс перекинула ногу через Сэма и уселась сверху:

– Вот кому-кому, а тебе, Сэм Винчестер, не должно быть пофиг. Потому что, хотя какая-то твоя часть здесь, настоящий герой дня внизу. И теперь, когда вся эта возня со сломанными печатями окончена, его можно снова освободить.

– Откуда ты знаешь? – Сэм попытался сдвинуться, но она накрепко прижала его к полу.

«Да кто же эта мелкая сучка в самом деле?»

– Он еще спрашивает! Да ты хоть представляешь, насколько я сильна? Насколько сильна моя семья? Я знаю про тебя все. И потом, слухами земля полнится. Кстати, я, в общем-то, рада, что с тобой познакомилась. Можно даже сказать, мне выпала честь. Сосуд Люцифера. Очень жаль, что он все еще не на месте: медовый месяц вышел бы отпадный.

– Хочешь освободить Люцифера? Это просто смешно, это самоубийство, – возразил Сэм.

– Для человека – да, а для могущественных ведьм не очень, хотя все еще сложно. Первый блин всегда комом. В тысяча шестьсот девяносто втором у нас не получилось, но мы не располагали всеми фактами, мы не знали о печатях. Если вспомнить предыдущую темницу, сейчас Люцифер просто-таки в гостинице. И мы собираемся вызволить его оттуда.

– Вы на него ошейник не напялите. Он не будет вам подчиняться, поверь мне, мы пытались.

– Еще как будет. У нас есть отличная, проверенная веками книжечка. Это тебе не избранные эпизоды Опры^[92], та бы застряла уже на жертвоприношениях. Книга очень сильна, с ее помощью мы сможем помыкать Люцифером, как угодно.

– В жизни не сработает, – возразил Сэм.

– Бог троицу любит. Знаешь, мы снова попробовали, когда ты родился. Думали, может, это событие сломает печати, но не повезло. А теперь, благодаря тебе, все выйдет, как надо, – Прюденс провела пальчиком по его груди. – Я рада, что это тело вернулось в целости и сохранности, отличный экземпляр. Знаешь, у меня даже маленькая теория есть: ты здесь, Люцифер внизу, но вы, ребята, просто созданы друг для друга. Если все пройдет как надо, ты придешься ему впору, как перчатка. Ммм... Меня это даже заводит немножко, – она лизнула его в щеку. – Вкуснятина. Ладно, я была рада поболтать, но до дня Х еще три жертвы. Мы еще встретимся не раз. Очень скоро.

– Ты не сделаешь этого, не поднимешь его, – повторил Сэм.

– Ох, Сэм, не указывай мне, что я сделаю, а чего не сделаю. Кроме того, мы поднимем всех Принцев Ада^[93]. Так что не волнуйся, Люцифер будет не одинок. Он будет со своими братьями. В отличие от тебя. А теперь мне пора бежать. Пока! – она наклонилась и солоно поцеловала его в губы.

Когда девушка ушла, Сэм поднялся с пола, достал из мини-холодильника бутылку пива и сел на кровать, обдумывая события вечера. Гоняться за Прюденс не имеет смысла, надо выждать и поймать ведьм с поличным. А что будет, если им, в самом деле, удастся освободить Люцифера? Люцифер придет за ним? Если честно, Сэм не боялся – это его мало волновало. Им двигала только жажда отомстить, только и хотелось, что добраться до ведьм. Это было даже не осмысленное решение – слепая потребность. Только на этом он мог сосредоточиться.

Сэм поднялся, прихватил сумку и вышел из номера. Сбежав вниз по бетонной дорожке, окружающей номера, он сел в фургон и уехал.

* * *

А всего в каких-нибудь нескольких метрах, в комнате номер пять, Дин лихорадочно листал дневник Натаниэля. Надо было выяснить, о чем говорила Перри. Если ей и вправду стукнуло триста восемнадцать, то она наверняка была вовлечена в Салемские ведьмовские процессы, а значит, имела отношение к Констанс. Ведьмы убивали молодых людей, воскрешали трупы... что же они задумали?

– Что ты ему дал? – спросила Лиза.

Она сидела на второй кровати, а Бен дремал рядом. Дин рассудил, что парню надо хорошенько отдохнуть ночью, а то встреча с Перри и прочие события дня могли неважно на нем отразиться. Возможно, ясная голова и хороший завтрак помогут смягчить пережитый опыт...

– Да так, кое-что. Не волнуйся. Все по рецепту.

– Вот это меня и беспокоит.

Дин вернулся к дневнику, раздумывая, нельзя ли как-нибудь и Сэма воскресить, и Конни попутно остановить. Он нашел нужный абзац и взялся за чтение.

Глава 30

Натаниэль с сыновьями приехали в город на следующее утро. Они знали, что Констанс – ведьма, а встреча с Прюденс подтвердила, что она тоже ведьма. Натаниэль предупредил мальчиков, чтобы те были предельно осторожны. Они не знали, что ведьмы вытворят на этот раз. Натаниэль подозревал, что дело связано с разрытыми могилами, но доказательств у него не было. Но в одном он был уверен наверняка: процесс против ведьм надо остановить. Невинных людей бросили в темницу, а вскоре и вовсе повесят. Сегодня Натаниэль слегка опоздал в молитвенный дом. Каждый день в здание набивалось столько народу, что толпа выплескивалась из дверей на улицу. Кэмпбеллы пробились в дальний угол помещения. Еще троих обвинили в ведьмовстве и сейчас допрашивали. Чаще всего обвиняемые были так перепуганы, что не могли внятно ответить на вопросы судей, что только ухудшало их положение. Примерно через час тщетных допросов в дверях появились двое мужчин, которые волокли за собой женщину. Натаниэль узнал Бриджит Бишоп, которую один раз, двенадцать лет назад, уже обвиняли в чародействе, но тогда никаких доказательств не обнаружилось. Когда ее толкнули к судьям, из толпы начали выкрикивать обвинения. Девочки, едва взглянув на нее, зашлись в крике. Бриджит закрыла уши руками, и девочки сделали то же самое. Что бы она ни делала, девочки все повторяли за ней, причем так кривлялись, будто их принуждали к этому силой. Судьи потребовали тишины. Судья Вильям Стоутон, назначенный самим губернатором, заговорил первым. Он спросил Бриджит, осведомлена ли она, почему предстала перед судом. Она ответила отрицательно. Стоутон объяснил, что она обвиняется в том, что воздействовала на девочек посредством колдовства, и указал на стоящих в углу девочек, среди которых была и Прюденс Льюис. Бриджит ответила, что с ними незнакома. Пока она говорила, Прюденс начала корчиться и извиваться, остальные немедля последовали ее примеру. Толпа угрожающе всколыхнулась, убежденная, что Бриджит мучает бедняжек прямо при всех. Тогда женщина расплакалась.

Гнев рос в сердце Натаниэля до тех пор, пока он не смог его сдерживать.

– Ваша честь, я хотел бы сказать, если можно, – вызвался он.

Подняв руку, Натаниэль начал протискиваться сквозь толпу. Все взгляды обратились на него, шепотки волной пошли на улицу: «Натаниэль Кэмпбелл хочет что-то сказать!» Заметив, что их снова перебили, судьи подняли глаза. Натаниэль вышел в переднюю часть помещения и обратился к судьям. Он говорил громко и четко, а в толпе зашикали и притихли, так что слышно его было хорошо.

– Достопочтенные судьи, я бы хотел высказаться в защиту осужденных. По моему подсчету, к настоящему времени по обвинению в колдовстве в тюрьме находится шестьдесят два человека.

– Мистер Кэмпбелл, знаете ли вы, что этот суд был объявлен уголовным разбирательством самим губернатором Массачусетса? – осведомился Вильям Стоутон.

– Да, знаю. Но это не меняет того факта, что вы бросили за решетку много народу. А доказательства, что все они – ведьмы, они... – Натаниэль помедлил. – Они как дым.

– Что вы имеете в виду?

– Если я разведу здесь огонь...

– Вы этого не сделаете, конечно же, – перебил Стоутон.

– Вы правы, но это просто пример. Если я разведу огонь, и мы с вами будем стоять по разные его стороны, то я увижу дым так, а вы – иначе.

– Я вас не понимаю.

– Мы оба увидим дым, но будем видеть его по-разному, потому что мы стоим в разных местах: вы там, а я здесь. А если дым еще вьется, то будет выглядеть совсем по-разному. Если нам обоим придется описать его, то вы не узнаете, что описываю я, а я не узнаю ваше описание, хотя мы смотрели на один и тот же костер.

– Что вы пытаетесь сказать, мистер Кэмпбелл? – переспросил судья. – У нас мало времени.

– Я думаю, – заметил Натаниэль. – Когда жизни на кону, тщательность важна в той же мере, что и целесообразность.

Стоутон посуровел:

– Я бы хотел, чтобы вы перешли непосредственно к доводам, мистер Кэмпбелл.

– Судья Стоутон, пострадавшие девочки описывают дым, как он выглядит с того места, где они сидят. А другие описывают дым со своих мест. Все они правы, но вероятно, никто из них не прав в большей степени.

– Вы тратите наше время, мистер Кэмпбелл! – судья явно начал терять терпение.

Натаниэль глубоко вздохнул: ему приходилось разъяснять то, что для него самого было ясно как белый день:

– Возможно, девочки поняли неверно, что именно сделала эта женщина, – уверенно сказал он. – Либо им больно, но причина не в этой женщине.

– Вы обвиняете этих юных девушек во лжи? – угрожающе поинтересовался Стоутон.

– Я не говорю, что они лгут. Я говорю только, что они могут ошибаться.

Прюденс на пару секунд прекратила истерику и уставилась на Натаниэля, потом завизжала и начала указывать на него.

– Прекрати! – вопила она. – Прекрати, злой человек! Я тебе ничего не сделала, а ты щипаешь и царапаешь меня!

Судьи посмотрели на Прюденс, извивающуюся от боли, с взбухающими на щеках красными полосами, потом повернулись к Натаниэлю.

– Мистер Кэмпбелл, зачем вы раните невинную девочку? – прогрохотал Стоутон.

– Но я ничего не делаю, – твердо отозвался Натаниэль. – Я просто здесь стою.

Прюденс кричала не переставая.

– Взять его! – скомандовал судья мужчинам, которые стояли ближе всего, и те тут же так схватились за Натаниэля, что сбежать не было никакой возможности. – Натаниэль Кэмпбелл, вы арестованы по подозрению в колдовстве. Отвезите его в тюрьму.

Натаниэля провели через толпу на холодный утренний воздух. Томас и Кэмпбелл в панике бросились следом, распихивая зевак. Они выскочили из здания и увидели, как отца швыряют в дальний угол повозки. Он быстро оправился и принялся лихорадочно оглядывать толпу, ища в ней сыновей.

– Папа! – закричали мальчики.

– Мальчики! Расскажите обо всем матери! Не волнуйтесь за меня. Следите за Прюденс, она опасна. Выясните, что творят они с Констанс.

И повозка тронулась с места. Братья обменялись взглядами, понимая, что остались одни. Они тихонько вернулись в молитвенный дом. Когда они вошли, Томас посмотрел на Прюденс, а та взглянула в ответ и ухмыльнулась.

– Оставайся здесь, – шепнул он Калебу. – А я пойду, расскажу маме.

Затем Томас взял лошадь отца и быстро поскакал к дому через то самое поле, где они столкнулись с Прюденс. Когда он добрался до дома, мать задавала корм свиньям. Мальчик соскочил с лошади и быстро объяснил, что произошло. Розмари позвала Ханну, и они собрались навестить Натаниэля. Ханна прихватила пару серебряных вещиц из старой коробки и собрала полную корзину еды, потому что зачастую заключенных не кормили вовсе. Выйдя из дома, они распрощались, и договорились вечером встретиться и обменяться новостями.

Глава 31

Снег и лед сошли только через несколько недель, и влажный запах весны лишь больше раззадорил жителей. С улучшением погоды было решено начинать казни. Люди гудели вокруг молитвенного дома, словно обозленные пчелы, поджидающие очередную жертву. Как только подписали последние бумаги, нескольких осужденных усадили в деревянную повозку. Все поселение шло вслед за скрипучей повозкой по главной дороге, а с нее – на травянистый холм. В хвосте процессии шагала, поддерживаемая дядей и преподобным Паррисом, Прюденс Льюис. Она одна из всех девочек пожелала наблюдать за смертью тех, кого она осудила. Первой была казнена Бриджит Бишоп, и посмотреть на это собралась вся деревня. После первой казни все словно с цепи сорвались. Двумя днями позже состоялось второе повешение, и после этого смерти следовали одна за другой. День за днем людей вывозили из тюрьмы на холм. Некоторые твердили о своей невиновности до самого последнего момента, даже с петлей на шее, другие же хранили молчание.

Томас и Калеб наблюдали за действом с поля, скрывшись подальше от любопытных глаз. Со времен ареста Натаниэля они прятались. В город ходила только мать: дети оставались дома. Пока Натаниэль сидел за решеткой, ведьм провоцировать не хотелось. День за днем они задавались одним и тем же вопросом: что именно хотят провернуть ведьмы? Гонения между тем доходили до абсурда: любое необычное поведение вело к обвинениям в колдовстве, не учитывались ни дружба, ни соседство. Но больше всего Кэмпбеллов заботили Констанс и Прюденс. Обе они были сильными опасными ведьмами, однако донести это до судей было нереально. Ясно, что гонения спровоцировала Прюденс, но зачем? Всего осужденных насчитывалось больше сотни, многих держали в той же тюрьме, что и Натаниэля. Каждый день семья боялась, что именно его повесят следующим.

Как-то ранним утром, после особенно жестокой казни, Томас и Калеб возвращались домой через рощи и поля. Они шли по той же дороге, что и всегда, которая позволяла держаться подальше и от пытливых глаз истеричных жителей, и от жаждущих мести ведьм. Войдя в рощицу, они перешли маленькое возвышение, на которое обычно не обращали внимания, но сегодня они оба остановились и уставились на испещряющие его земляные холмики. Кто-то определенно пытался спрятать свежевскопанную землю, накидав на нее ощетинившиеся пушистыми молодыми листочками ветви. Подгоняемые любопытством, мальчики начали разбрасывать ветки.

– Давай ты, – сказал Томас.

– А почему я?

– Ты младше.

Калебу пришлось подчиниться. Он опустился на колени и принялся раскидывать землю обеими руками. Земля подавалась легко, и вскоре из-под нее начали выступать части тела, словно жуткие подснежники. Томас принялся помогать брату.

Всего они раскопали пять тел, у всех было перерезано горло, как у Эбигейл Фолкнер и бродяги. Все трупы принадлежали незнакомым людям: очевидно, ведьмы благоразумно решили, что убивать и прятать проезжих будет наилучшим выходом.

– И что теперь делать? – спросил Калеб.

– Надо сказать отцу.

– Как? Нас не пустят повидать его, – возразил Калеб.

– Значит, придется разбираться самим.

Мальчики сбежали с холма и направились к дому.

* * *

Той ночью Калеб, Томас и Ханна оделись в темное и тайком отправились к тюрьме – Ханна на лошади матери, мальчики на отцовской. В отличие от деревни с тем же названием, город Салем был заселен густо: жители селились вокруг нескольких маленьких бухточек, соединенных с заливом, уходящим в море. Дети спешились за пару кварталов от тюрьмы и оставили лошадей за старым амбаром. Тюрьма – солидное строение из красного кирпича – высилась на покрытой травой равнине, а значит, пробраться к ней так, чтобы не заметила охрана, будет сложно. С помощью карманного ножа Томас нарезал ветвей и травы и набросал на себя и спутников сверху для маскировки. Медленно и в полной тишине они прокрались к тюрьме. Достигнув густых спасительных теней, они сбросили ветки; Томас достал из мешка длинную веревку с железным крюком на конце и умело забросил крюк на каменную балюстраду на вершине здания. Калеб взялся за веревку и принялся подниматься по стене. Целью его было узкое зарешеченное окошко метрах в десяти от земли. Ханна иногда приходила в тюрьму вместе с матерью, так что примерно знала, где располагаются камеры и куда какой коридор ведет. Она была уверена, что именно через это окошко можно попасть в маленький коридорчик, пустующий по ночам. Однако на полпути Калеб потерял равновесие и громко ударился о стену. Ханна беззвучно ахнула, и они с Томасом нырнули под брошенные на траву ветви. Ворота с громким лязгом распахнулись, и вышедший оттуда охранник принялся обходить тюрьму, высматривая источник шума. К счастью, вверх, где у стены качался Калеб, он не посмотрел, и затаивших дыхание Томаса и Ханну в неверном лунном свете тоже не заметил. Спустя минуту он вернулся, но было ясно, что немедленно он не уйдет. По воздуху потянулся запах дымка от набитого в трубку английского табака. Время не ждало, и Ханна, сдвинув ветки, усиленно показала жестами, чтобы Калеб лез дальше. Добравшись до окна, мальчик закинул в него ноги и исчез из виду. Внутри он со слабым всплеском приземлился, подстраховавшись руками, на мокрый каменный пол. Здесь было темно и холодно, нечистотами разило почти нестерпимо. В ближайшей камере кто-то стонал, и Калеба передернуло, от страха по спине побежали мурашки. Отбросив все мысли, он достал приблизительный план, набросанный Ханной, изучил его под льющимся из окна слабым светом и шагнул в темноту. Лестница в дальнем углу должна была привести его к отцу.

– Кто здесь? – донесся до него тихий женский голос. – Пожалуйста, сэр. Прошу вас, помогите мне.

Понимая, что отвлекаться нету времени, Калеб замер, надеясь, что женщина подумает, будто он ушел.

– Пожалуйста, сэр, подойдите.

Калеб приблизился к крохотной камере и разглядел внутри скорчившуюся в углу женщину.

– Сэр, Доркас Гуд, дочка Сары Гуд. Пожалуйста, посмотрите, как она там. Ее мать повесили, и никто не разговаривал с ней и не видел ее несколько недель.

– Хорошо, – прошептал Калеб.

– Калеб, это ты? – женщина подползла ближе, и мальчик узнал в ней Мариам Теллер, старуху, которая торговала яблоками на улице.

– Да, мэм, это я.

– Какой хороший мальчик. Ты помогаешь отцу на полях в эти погожие дни?

Несчастная женщина явно потеряла рассудок. Калеб нащупал за пазухой две буханки хлеба и пропихнул одну сквозь прутья, потом тихонько пошел дальше по коридору. В другой камере (там было еще меньше места и больше сырости) была прикована к стене четырехлетняя Доркас Гуд. Ее мать обвинили в колдовстве в числе первых и повесили после Бриджит Бишоп. Доркас так перемазалась грязью и собственными испражнениями, что Калеб едва не отшатнулся от вони. Девочка таращилась на него дикими глазами, и Калеб подсунул ей второй хлеб. Она схватила буханку и принялась рвать ее зубами, как дикий зверь. У Калеба сердце разрывалось от жалости: Доркас была всего лишь маленькой девочкой, а ее назвали ведьмой. Уму непостижимо, как такое вообще судьям в головы пришло.

Калеб нашел лестницу, спустился на два пролета и свернул в другой коридор. Маршалл Льюис, которого бросили в темницу за то, что после ссоры с соседом лошадь того охромела, подал голос:

– Эй, мальчик, ты что тут делаешь?

– Шшш, – отозвался Калеб.

– Эй, охрана... Охрана! Что тут делает мальчик?

Калеб лихорадочно поискал, куда бы спрятаться, и заметил, что в одной из решеток прутья немного разошлись. Он протиснулся в щель и оказался в камере со спящей женщиной. Через пару минут раздался громкий топот.

– Здесь мальчик! Здесь мальчик! – верещал Маршалл.

– Заткнись, старый болван! – охранник плюнул в него.

– Но он здесь! Он вон там!

Охранник отпер замок и избивал скорчившегося в углу Маршалла дубинкой, пока не устал, а потом ушел. Калеб подождал немного и вылез обратно. Ему было жалко мужчину, который явно сошел с ума, но вторая встреча с охраной только заставила его больше желать поскорее убраться из этого жуткого места. Он поспешил дальше и вскоре, к своему облегчению, наткнулся на камеру Натаниэля.

– Отец?

– Калеб, мальчик мой, – Натаниэль протянул руку между прутьями и с чувством сжал его плечо. – Как ты сюда попал и как мы будем отсюда выбираться?

– Томас придумал кое-что, не беспокойся, – улыбнулся Калеб.

Калеб достал инструменты и умело, как учил отец, вскрыл замок. Оба Кэмпбелла быстро и бесшумно пробрались по коридору, завернули за угол и замерли. Охранники расположились неподалеку. Калеб жестом попросил отца подождать. И в этот момент с улицы донесся ужасный вопль боли. Тут же началась суматоха: стража бросилась проверять, в чем дело. Натаниэль и Калеб спустились по ступеням и выбежали ко входу. У ворот остался только один охранник, но Натаниэль расправился с ним точным ударом по голове. Вдали был виден огромный костер, окруженный фигурами в длинных одеждах. Можно было подумать, что это шабаш, но на самом деле, как коротко объяснил Калеб отцу, «ведьмы» были палками, воткнутыми в землю и обряженными в старые платья Ханны. Охранники, обманутые отблесками пламени и странными тенями, подбирались к костру, намереваясь сильно удивить чародеек, а Натаниэль и Калеб тем временем пустились наутек.

– Молодец, Калеб, – похвалил Натаниэль. – Все нормально?

– Все эти бедняги в тюрьме. Они не ведьмы, отец.

– Я знаю. Обещаю, мы с этим разберемся.

И они отправились искать Ханну и Томаса.

Глава 32

Дин пролистнул страницы и заметил в правом верхнем углу запись, сделанную другим почерком: «Это последняя запись Натаниэля Кэмпбелла».

Осень 1692 года.

Нынче вечером я испытываю большую радость и большую боль. Я пишу, а темнота окутывает мой уютный дом. Дом, как ничто другое, полный моей семьей и любовью. Но именно сегодня ночью я должен пойти и сразиться, вероятно, с самым ужасным злом за всю бытность мою охотником.

Наверное, сейчас самое время рассказать потомкам, как получилось, что я взялся за эту работу.

Моей семье и семье Розмари очень повезло встретиться во время опасного путешествия в Новый Свет. Так вышло, что здесь оказались две семьи, объединенные общей профессией. Разумеется, это произошло еще до моего появления на свет. Мой отец и отец Розмари крепко подружились и условились защищать семьи друг друга. К несчастью, мать Розмари умерла родами в 1650 году, но наши семьи только ближе сошлись. Мой отец женился на охотнице, и мать моей матери тоже охотилась.

Из-за смерти матери Розмари мы с ней были очень близки, и она часто навещала поместье моих родителей. Наши родители дружили до того дня, когда семья Розмари погибла при нападении вендиго и выжила только она одна. Отец мой никогда не простил себя за то, что не смог спасти друга и его семью.

Когда нам было по десять, отец отвел нас обоих в лес. Помню, мы сильно перепугались тогда, не зная, что он собирается делать. Мы не знали ничего про охоту, мы думали, что наши родители простые фермеры. Но, разумеется, все оказалось не так. Отец отвел нас в самую гущу леса, и я никогда не забуду открывшегося передо мной зрелища: к дереву был привязан дрожащий на холодном ночном воздухе обнаженный человек в железных кандалах. Розмари вскрикнула, но сразу замолчала; я же знал, что отец никогда бы не показал нам эту странную картину, если бы не хотел преподать какой-то урок. Он вручил нам по кремневому ружью. Оружие в наших маленьких руках было тяжелым и неуклюжим.

– И что нам с ними делать? – спросил я.

– Подождите и увидите, – сурово отозвался отец.

Когда над лесом поднялась полная луна, человек зарычал, потом выгнулся дугой, воя от боли, и тело его начало покрываться серебристой шерстью. Вскоре перед нами стоял уже не мужчина, а довольно редкое животное – волк. Зрелище было таким пугающим, что Розмари съежилась от страха, а я хотел отвернуться, но отец настоял, чтобы мы не спускали со зверя глаз. Все еще привязанный к дереву, волк рычал, метался и пытался броситься на нас, как будто не было в нем ничего человеческого.

– Посмотрите на это животное, – сказал отец. – Он был человеком. Хорошим человеком. Но его постигло несчастье: его укусила тварь, такая же, как то создание, которое вы видите сейчас. В его натуре заложено бегать по лесу и пожирать людей. Человек внутри его ощутил бы отвращение от таких деяний. Но это зверь, таковы его инстинкты. Как вы думаете, как бы себя чувствовал этот человек, если бы завтра опомнился и вспомнил все мерзкие вещи, которые творила ночью его звериная сущность?

– Ужасно, – тоненьким голосом ответила Розмари.

– Верно, Розмари. Он бы возненавидел себя. Он бы устыдился и, возможно, даже обратил бы свою ярость на себя же. Но он бы не остановился, потому что этот зверь внутри его. Хорошо лишь то, что на самом деле он не вспомнит ничего, когда превратится в человека. Однако он будет убивать. Так как вы думаете, о чем бы он попросил нас?

– Он бы непременно попросил нас убить его, чтобы спасти людей, на которых он будет охотиться, – сказал я. – Если он действительно хороший человек.

– Ты абсолютно прав, Натаниэль. Умный мальчик. Он бы попросил нас убить его. Вопрос остался лишь один: кто поможет ему сегодня ночью?

Мы с Розмари переглянулись. Ни один из нас, ни разу не держал в руках оружия, не говоря уж о том, чтобы убивать человека. Но именно так, без сомнения, было правильно поступить. Рычащий зверь причинит вред. Вред, которому человек внутри ужаснулся бы. Мы с Розмари договорились стрелять одновременно, чтобы вся вина не легла на кого-то одного. Так мы и сделали. Отец сказал, что убить это существо можно только серебряной пулей. И хотя я был очень опечален, мы поступили единственно верно.

Я вспомнил эту историю, потому что под волчьей шкурой был человек. А убивать людей всегда ужасно. Но дело того стоило. И когда я сегодня отправлюсь с моими сыновьями в бой, я расскажу им эту историю, потому что с тяжелым сердцем осознаю, что он будет стоить человеческих жизней. Мы должны убить ведьм, ибо в противном случае они убьют нас. Хоть они без сомнения люди, но они – зло, и мы должны уничтожить их.

Я несказанно счастлив, что прожил именно такую жизнь. Еще в детстве я встретился с самой любящей и чудесной супругой, и дети мои – радость моей жизни. Тяжелая и временами одинокая жизнь охотника была бы невыносимой, если бы не они.

Дорогие мои домочадцы, если вы это читаете, я либо тяжело пострадал, либо умер. Пожалуйста, помните, что я люблю вас всех. Мы обязательно встретимся на небесах.

Ваш отец,

Натаниэль Кэмпбелл.

Глава 33

Вечной памяти Натаниэля Кэмпбелла и Розмари Кэмпбелл, любящих родителей Томаса, Калеба и Ханны.

Мы с братом и сестрой посчитали нужным завершить дневник отца записью, касающейся его смерти. Возможно, следующие поколения почерпнут мудрость из этой жертвы. Оставшиеся страницы написаны пятнадцатилетним Томасом Кэмпбеллом осенью 1692 года.

Той ночью, когда мы с братом освободили отца из темницы, в деревне начался хаос. После того, как отец встретился с судьями и убедил их, что Прюденс – ведьма, большая часть жителей скрылась. И правильно, ибо они неделями сидели совсем рядом, очарованные, и верили каждому ее слову. Будучи обличенной, Прюденс ускользнула, а следующая ночь стала последней, которую наши родители провели в царствии земном. И вот как это случилось.

Вернувшись домой, мы открыли дверь и поняли, что ведьмы побывали здесь до нас. Наша мать исчезла, но перед этим она оставила тайный знак, который поведал нам, что случилось нечто плохое, так что мы знали, что ее либо забрали, либо она мертва. Об этом сигнале было условлено, когда мы еще были маленькими, а родители уходили на охоту. Если что-то плохое случилось, мы должны были перевернуть чайную чашку и оставить ее в таком виде на кухонном столе. Этот знак мы и увидели, войдя в погруженный в молчание дом.

Мой отец ослаб от усталости и недоедания, но не захотел отдохнуть. Он сразу же открыл потайную дверь под столом, за которой хранилось оружие для особых случаев. Сейчас именно такой случай и настал. Мы вооружились и, заставив отца выпить чашку теплого бульона, собрались к дому Констанс. Мы знали, что Констанс и Прюденс задумали совершить необыкновенно злое дело. Настолько злое, что мы с братом даже думать о таком не хотели. Отец не обучал нас, что делать, если кто-то освободит дьявола. Если это случится, на земле воцарится ад. Мы понимали, что должны победить ведьм, иначе весь Новый Свет погрязнет во зле.

Ханна убедилась, что все мы тепло оделись, и мы оставили ее, хорошенько вооруженную, охранять наш дом. Перед тем, как уйти, отец поцеловал ее в лоб и сказал:

– Милая моя, ты самая сильная и умная девушка на всем белом свете. Такой и оставайся.

По щеке Ханны скатилась слеза, ибо она знала, что отец оставил ее себе на замену.

– Не веди себя так, будто мы больше не увидимся, – ответила она. – Я позабочусь о том, чтобы тебе всегда было куда вернуться.

Мы взяли с собой отцовскую лошадь, самую крепкую и тихую на случай, если кому-то из нас понадобится скрыться или отправиться за помощью. Хотя мы понимали, что помощи взять неоткуда. А когда мы приблизились к дому Констанс, сотни ведьминских фонариков мигали за деревьями. Большую часть сборища скрывал холм, так что матери не было видно. Отец приказал нам выжидать. Мы разложили оружие на влажной земле, а спустя несколько минут ведьмы начали читать заклинания, все возвышая жуткие голоса. А потом рощу пронизал звук, который навеки отпечатался в моей душе, – крики матери. Мы подхватили ружья и на животах поползли на холм. С вершины нам открылось ужасное зрелище: около сотни ведьм хором произносили заклинание, многие из них представляли собой просто гниющие тела, жалкие полуразложившиеся создания, снова возвращенные к жизни. Низкие угрожающие голоса становились все громче, пока наши уши не заполнились этим отвратительным звуком.

Ведьмы кружились у костра, разбитого в форме кольца. В кольце была яма, заполненная идеально круглыми камнями, а перед костром они воздвигли большой помост, на котором на коленях стояла моя несчастная мать. Я понимал, что она напугана. Каким бы опытным охотником она ни была, оказавшись лицом к лицу с сотней ведьм, поневоле начнешь бояться за свою жизнь.

На лице отца читался ужас. Ведьм было намного больше, чем мы ожидали, а воскрешенных – больше, чем мы даже представить могли. Должно быть, убийств было много больше, чем нам удалось раскрыть. Всех этих людей, включая Эбигейл Фолкнер, принесли в жертву.

Я вспомнил всех невинных людей, которых судьи отправили на виселицу. Их среди ведьм не было. Все осужденные были добрыми богобоязненными прихожанами, и все же их обрекли на смерть. В этот момент из леса вышли еще две ведьмы, которые волокли за собой человека. Кажется, живого. При ближайшем рассмотрении он оказался преподобным Паррисом. Его поставили перед ведьмой, одетой в церемониальные одежды. Когда она повернула голову, я с содроганием узнал Прюденс. Другие ведьмы затихли, и до нас донесся ее насмешливый голос:

– Чего же вы так напуганы, преподобный? Это ведь я, маленькая невинная Прюденс. Вероятно, вы удивлены, но вы ведь не думали, что все те бедняги действительно были ведьмами? Или думали? Тем не менее, все так и должно было случиться. Вы бы обязательно обратили внимание на мертвые тела вокруг Салема, если бы мы не отвлекли вас, подогрев ваши глупые предрассудки. Вы, сэр (а я знавала многих церковников), самое жалкое корыстное существо. Вы не заслуживаете ничьего уважения.

Преподобный Паррис выкрикнул, как дитя:

– Зачем вы привели меня сюда? Я не состою в вашем порочном клане!

– Состоите, преподобный, – улыбнулась Прюденс. – Вы слепо следовали причудам истеричных детей и обратили это в свою пользу, одним за другим уничтожая своих врагов.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – простонал Паррис.

– Ай-яй-яй, преподобный. Конечно же, знаете. Разве вы не помните ночи, проведенные у огня с вашей милой племянницей? Вы тогда безмятежно рассуждали, кто, по вашему мнению, может оказаться ведьмой. Ну, какая же впечатлительная девушка не захотела бы угодить вам, особенно если она такая внушаемая. Так вы и подстроили, чтобы каждый, с кем у вас вышло непонимание, был заключен в тюрьму или повешен.

– Неправда! Я не такой! – воскликнул Паррис.

– Не пытайтесь отрицать это, преподобный. Пришла ваша последняя ночь, так что помиритесь с Господом: скоро вы его увидите.

Она махнула рукой, и преподобного подбросило в воздух. Когда он упал, то закричал от боли, и нога его была вывернута под неестественным углом. Больше не обращая на него внимания, Прюденс повернулась к нашей матери. Та молчала, но явно была напугана.

Отец обратился к нам с Калебом:

– Мальчики, их слишком много. Мы трое против сотни могущественных ведьм. Ступайте и попросите помощи у Короля Филиппа: нам нужны люди. К несчастью, мы расстались не очень дружелюбно, когда виделись в последний раз, но попытайтесь убедить его, что нам необходима помощь. Если мы не остановим ведьм, его племя тоже пострадает. «Некрономикон» способен уничтожить весь мир. Прошу, приведите его и его людей. Они просто обязаны прийти.

Мы согласно кивнули. Индейцы-вампаноаги были жестокими воинами, они убили многих поселенцев от Бостона и до северных поселений. Мы с Калебом никогда не путешествовали через их земли и более того, никогда не преодолевали такие расстояния в одиночку. Король Филипп водил дружбу с отцом и часто бывал у нас дома. Долгая скачка верхом в ночи пугала, но луна даст нам достаточно света. Мы распрощались с отцом и тихо спустились с холма. Лошадь мы некоторое время вели под уздцы, чтобы ведьмы не услышали стука копыт. А потом, сев друг за другом, отправились на восток. Мы неслись, пересекая темные поля, еще более темные леса и ручьи. Вскоре мы выехали к скале, под которой текла река, а дальше деревья обозначали границу владений Короля Филиппа. Мы преодолели реку вброд, поджав ноги, чтобы не промочить их, и знали, что один из разведчиков Филиппа наверняка заметит нас. Вскоре мы оказались на поляне, и вампаноаги тут же окружили нас. Это были свирепые гордые люди, в каждом их движении проскальзывали ловкость и сила. Мы спешились и, успокаивая взволнованную лошадь, дождались Короля Филиппа.

– Смиренно прошу простить нас за то, что мы явились без приглашения, – учтиво начал я. – Но мой отец, ваш друг Натаниэль Кэмпбелл, чрезвычайно нуждается в вашей помощи.

Король Филипп был красив и высок, он умело правил своим народом и мог вести переговоры не хуже любого из колонистов. Я не знал, сумею ли убедить его помочь нам. Любой пятнадцатилетний парень волновался бы, и меня буквально трясло.

– Почему я должен подвергать моих людей опасности? Ваш отец очень добр и умен, но я не могу вести свой народ в бой, который их не касается.

Я на момент задумался, что бы такое ответить. Он был прав, разумеется: с какой стати подвергать опасности своих людей. Надо ответить хитро, но так, чтобы ответ не выглядел оправданием или грубостью.

– Милостивый Король, салемские ведьмы намереваются открыть ворота в Преисподнюю... они пытаются призвать дьявола. Если у них получится, зло распространится за пределы колонии и на ваши земли тоже. Вашим людям придется сражаться с адскими тварями. Ведьм не удержит река, что разграничивает наши земли и ваше племя.

– Христианские боги нас не пугают: у нас есть собственные духи-защитники, – отозвался Король Филипп.

– Я уважаю их, – подхватил я. – Так же, как и мой отец. Но зло, которое обрушится на эти земли, будет не по зубам даже самым сильным вашим защитникам. Я понимаю, что такое предосторожность, мой отец часто говорит о ней. Но сейчас не время для раздумий – надо действовать. Я прошу вас дать нам людей.

– Я не должен присутствовать?

– Мы были бы чрезвычайно рады, потому что вы – могущественный воин, однако отец даже думать не стал о том, чтобы подвергать опасности вашу жизнь. Вы должны править великим народом.

Король Филипп немного подумал:

– Я всегда ценю учтивые речи колониста, однако вынужден отказать в вашей просьбе. Мое племя и его безопасность превыше всего, и я не могу пойти на такой риск.

Я вежливо кивнул. А что еще оставалось делать? Калеб хотел было возразить, но я взглядом приказал ему молчать. Мы поклонились, приняли в дар от жены Филиппа кожаный бурдюк с водой и отправились обратно. Когда мы отошли настолько, чтобы нас не было слышно, Калеб расплакался.

– Прекрати, – сказал я. – Мы найдем способ победить ведьм. Но только если ты не будешь распускать нюни.

Калеб вытер слезы, и мы погнали лошадь к реке. Но тут сзади послышался стук копыт: то Король Филипп позволил своим людям помочь нам, и они прибыли в полном боевом убранстве. Сердца наши преисполнились надеждой, и мы поблагодарили воинов. А потом они последовали за нами.

Чтобы добраться до деревни, а оттуда до владений Констанс, потребовалось больше часа скачки во весь опор. Мы все спешились и дальше лошадей вели. Хорошо обученные индейские кони держали себя очень тихо. Отец заметил нас и вышел навстречу. Он поприветствовал военачальника – брата Короля Филиппа, – и при помощи жестов (тот не говорил по-английски) они разработали план: индейцы окружат ведьм, а мы с Калебом освободим мать. Индейцы тихо разошлись по местам. Когда я снова взобрался на вершину холма, мне открылось чудовищное зрелище: ведьмы ввели мою мать в кольцо огня и стали вокруг, громко читая заклинания. Констанс начала призывать Принцев Ада, и первым был Велиал. Увидев, что ситуация катастрофическая, отец подал сигнал к атаке.

Индейцы выскочили из-за деревьев, оранжевое пламя освещало их смуглые раскрашенные тела так, что они казались чем-то потусторонним. Они накинулись на ведьм, орудуя копьями и дубинками. Полетели пули. Воспользовавшись суматохой, мы с Калебом сбежали с холма и, спотыкаясь, бросились к костру. Воскрешенным ведьмам, кажется, вполне достаточно было выстрелить в голову или проткнуть сердце. Однако с Прюденс и Констанс справиться было не так просто. Едва мы достигли подножия холма, Прюденс набросилась на нас сбоку. Калеб хотел стрелять, но она выхватила его ружье, и оно звонко стукнулось о камни в кольце огня. Калеба она схватила за шею и откинула с такой силой, что, упав, он оставил след на земле. Тогда я выхватил из костра тлеющее поленце и замахнулся на Прюденс сзади. Но она уклонилась и, невредимая, встала ко мне лицом и схватила за горло. Задыхаясь и кашляя, я сообразил, что враг мой, должно быть, ослаб, раз использует физическую силу, а не заклинания. Кажется, большая часть ее энергии ушла на ритуал, который все еще продолжался в нескольких метрах от схватки.

Краем глаза я видел, как мама бьется в могучей хватке Констанс, удерживающей ее над большой медной чашей. Отблески костра играли на лезвии большого ножа, который ведьма сжимала в свободной руке. Но едва они занесла нож для удара, как отец напал на нее со спины. Констанс отпустила мать, и та упала чуть ли не в костер – откатилась, однако подняться не могла, потому что ее руки и ноги были связаны. Я сражался отчаянно, желая предостеречь мать от надвигающейся опасности, однако Прюденс была слишком сильна, и я в ужасе увидел, как старуха хватает мать за шею сзади. Она казалась крепче прочих воскрешенных, легко закинула свою жертву на плечо и снова склонила над чашей. Извернувшись, я сумел на мгновение освободиться и хрипло закричать, но Прюденс, опомнившись, так ударила меня в висок, что потемнело в глазах, и снова поймала. Отец, все еще пытаясь вырваться из хватки Констанс, бросился было к ней, но поздно: старуха занесла нож и принялась читать из лежащего рядом «Некрономикона». Я боролся с Прюденс отчаянно, но она только крепче держала меня. Калеб, окруженный тремя ведьмами, выстрелить не мог. Еще одна ведьма налетела на него и едва не сбила с ног, но Калеб сумел устоять, опершись на камень. Не переставая начитывать, ведьма перерезала горло моей несчастной матери, и кровь ее хлынула в чашу. В тот же момент по роще разнесся глухой гул. Стряхнув с себя Констанс, отец опустился на колени около матери. Ее голова склонилась набок, и жизнь покинула ее доброе сердце. Отобрав у ведьмы «Некрономикон», отец выстрелил ей меж глаз. Констанс отвлек индейский воин, поэтому отец, прихватив книгу, скрылся в темноте. В «Некрономиконе» были могущественные заклинания, но там же содержались и другие, способные обратить их вспять.

Внезапно камни в центре огненного кольца начали проваливаться, будто внизу открылась глубокая дыра. Гул все усиливался, а земля под нашими ногами потеплела. Разверзшаяся дыра излучала жар, с каким не мог сравниться зной даже самого горячего июньского дня. Костер почти потух: казалось, исходящий снизу жар горячее огня. Я пытался откатиться, но Прюденс накрепко прижала меня к земле. Индейцы Короля Филиппа, эти смельчаки замерли, уставившись на дыру. В направлении огненной ямы было больно даже смотреть, но никто не был в силах оторвать взгляда от медленно поднимающейся из-под земли фигуры. Констанс оттолкнула своего противника и закричала:

– Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя, я твоя Королева, я привязываю тебя к этой земле!

Она повторяла эти слова снова и снова, все громче и громче, а рогатое существо тем временем принимало человеческие очертания.

Констанс поймала за руку одного из молодых рабочих, подтянула поближе и, схватив нож, снова начала читать заклинание, намереваясь, очевидно, вызвать второго Принца, имя которому было Левиафан. Но тут из темноты появился отец, держа в одной руке «Некрономикон», а в другой – собственный нож.

– Злое нечистое создание! – крикнул он Констанс. – Ты не обрушишь на землю Ад! – и он начал читать из книги: – О, бог света и бог тьмы, вас больше не зовут сюда. Укройте свою злобу в клетке, из которой вы явились, вы не нужны в тварном мире^[94]. Я запретил vos of atrum pergo huic regnum. Vos es inconcessus ut ingredior inter lux lucis. Vos es inconcessus ut futurus in is terra. Vado tergum qua vos venit. Vado tergum ut vestri cage. Vos es non volo. Per vox of lux lucis quod filiolus of Olympus quod bonus verto tergum ut atrum.^[95]

Договорив, отец полоснул себя ножом по горлу и упал, кровь его смешалась в чаше с кровью матери.

Из центра огненного кольца донесся нечеловеческий вопль. Со всех сторон ударили порывы холодного ветра, задули огонь, и фигура снова скрылась в адском пламени у ее ног. Земля закрылась, камни возвратились на место, заточив Принца Ада в его огненном царствии. Едва тварь исчезла, воскрешенные ведьмы начали явственно терять энергию, и убить их стало намного легче. Так Калеб, освободившись, обезглавил множество этих старых мешков с костями. Я вырвался из ослабевших рук Прюденс и развернулся, приготовившись сойтись с Констанс, но обе они бросились в рощу, и двое индейцев, кинувшиеся следом, вернулись через несколько минут ни с чем. Мы быстро добили ведьм, сложили их тела на камни, навалили сверху дров и заново разожгли огонь. Не было толку оставлять тела: если их кто и найдет, то лишь испугается. Мы и так располагали всем необходимым, чтобы остановить панику в деревне. Я приблизился к дрожащему преподобному Паррису. Он пытался подняться, но не мог. Я помог ему, довел до лошади и подсобил взобраться на ее спину, однако когда преподобный решил уехать, я придержал поводья.

– Преподобный Паррис, что вы скажете о случившемся сегодня?

– Юноша, я едва верю собственным глазам, – проговорил он, отводя взгляд. – Мне нужно вернуться домой и помолиться.

– Я не это имел в виду. Вы сейчас же остановите ведьмовские процессы и будете ходатайствовать о том, чтобы невинных людей освободили из темницы. Так?

Он кивнул, все еще не глядя на меня.

– Скажите вслух, – приказал я.

– Я сделаю все возможное, чтобы освободить невиновных, и скажу судьям, что девочки были исцелены по воле Господней. В Салеме более нет прибежища для Сатаны.

– Очень хорошо. Безопасной вам дороги, – пожелал я. – Никогда не знаешь, что бродит в темноте.

В выражении лица преподобного промелькнула паника, и он, нетвердо держась в седле, направился через луг домой. К тому времени на сцену побоища пролился утренний свет. Калеб, склонившись над телами наших бедных родителей, читал «Отче наш». Я встал рядом и присоединил свой голос. Индейцы соорудили носилки из сучьев и еловых лап. Мы уложили на них мать и отца и накрыли их разорванной курткой. Воины пообещали поведать Королю Филиппу о доблести Натаниэля. Я поблагодарил их за помощь, и индейцы быстро погнали лошадей прочь, не желая, чтобы их застали на территории колонии при свете дня. А мы с Калебом отправились домой.

Ханна встретила нас в дверях. На лице ее читались облегчение, ибо мы оба остались в живых, и скорбь по нашим погибшим родителям. Мы внесли тела в дом и подготовили к погребению. Мы хотели похоронить их недалеко от дома, а не на деревенском кладбище. На сердце у нас было неспокойно той ночью, но одно было ясно: отец хотел бы, чтобы мы продолжали охотиться на зло, живущее в этом мире. Мы говорили об этом с Калебом. Мы спорили о том, когда и как именно рассказать обо всем сестре, спящей в соседней комнате. Я знал, что она поймет, почему нам следует покинуть Салем и искать тех, кто нуждается в нашей помощи. И хотя я опасался, что ей будет одиноко, я понимал, что ей важно будет остаться и убедиться, что преподобный сдержал обещание.

Я оставил ей письмо.

Дорогая Ханна.

К тому времени, как ты проснешься, нас с Калебом уже здесь не будет. Надеюсь, ты понимаешь, что после ночных событий прощаться с тобой слишком тяжело. После сражения с салемскими ведьмами мы с Калебом осознали, что все городки и деревни страдают от зла, с которым мы умеем бороться. Было бы очень хорошо остаться с тобой, увидеть, как ты выйдешь замуж, заведешь семью. Нам с Калебом следовало бы поступить так же. Но это будет неправильно и эгоистично с нашей стороны. Мир за пределами Салема нуждается в нас.

Прошу, пойми, что выбор наш был не из легких, и едва ли мать с отцом хотели бы, чтобы ты осталась одна, но ты знаешь, что это ради благой цели.

Мы надеемся, что Бог дарует тебе долгую и счастливую жизнь. И если мы когда-нибудь вернемся, пожалуйста, пусть в окне горит для нас свет. Ты навсегда будешь в наших сердцах и молитвах. Не бросай латинский: ты самая умная в нашей семье.

Храни тебя Бог.

Твои любящие братья, Томас и Калеб.

Глава 34

Дин закрыл дневник Натаниэля, в котором больше не было записей. Констанс – и есть Конни, это уж наверняка, но возможно ли, что Перри – это Прюденс, или это уж слишком? Хотя точной карты в дневнике не нашлось, Дин был уверен, что Конни все эти годы жила в одном и том же доме. Возможно, ей порой приходилось затаиться лет на пятьдесят, а потом она снова возвращалась к активной жизни. Таким образом, ее долголетию никто не удивляется: неплохой способ вечной жизни. И теперь, после всех этих лет, Конни снова получила возможность попытаться поднять Люцифера. Как бы ни было Дину горько, он теперь понимал, что не может этого допустить. Сэм окажется навеки привязанным к ведьмовскому ковену, и Дин не мог спустить на мир такое зло. Надо найти способ остановить их.

Лиза и Бен крепко спали, даже не раздевшись, на второй кровати. Дин объяснил им, что сейчас не время искать уюта: охотники спят одетыми, потому что никогда не знаешь, что именно разбудит тебя поутру. По телевизору шла ночная информационная реклама. Дин поднялся и просмотрел содержимое бумажника: пару городков назад был круглосуточный хозяйственный магазин. Надо будет приобрести веревку, еще соли – просто на всякий пожарный – и, разумеется, ножи. Достать оружие в такое время куда сложнее, но об этом можно позаботиться и попозже. Дин тихо вышел из комнаты, стараясь не разбудить Лизу и Бена, сел в машину и, заметив краем глаза, что стоянка пуста, за исключением белого фургона в дальнем углу, тронулся с места.

Сэм наблюдал, как брат отъезжает на этом своем жутком грузовике. Он бы мог поехать за Дином, но особого дела Сэму до него не было, зато было дело до того, что Прюденс села ему на хвост. Маленький двухдверный хэтчбэк^[96] сворачивал туда же, куда Сэм, а потом припарковался на другой стороне улицы. За рулем сидела не Прюденс, но Сэм узнал одну из девушек, что вломились в книжный магазин. Ей, видимо, приказали отслеживать каждое движение Сэма, чтобы удостовериться, что он не помешает остальным воскрешениям. У Сэма на уме было только одно: как убить ведьм. Его нисколько не волновало, люди они или нет. Однако он не знал, где именно ведьмы запланировали очередной ритуал. Можно, конечно, сбивать ноги, а можно просто поднести ведьмам оставшиеся две жертвы на блюдечке с голубой каемочкой. Вылавливать и убивать бродяг дело непростое. Но есть возможность поторопить события. Сэм натянул маску и зарядил обрез одной-единственной пулей. Звать Прюденс нужды не было: девушка в машине великолепно сделает это за него. Сэм выскочил из машины и ногой выбил дверь в номере, в котором остались Лиза и Бен. Лиза моментально села, расширив от страха глаза, и Сэм ударил ее по лицу, сбросив с кровати, прежде чем она успела закричать. Бен, хотя и пошевелился, не проснулся: должно быть, Дин угостил его снотворным. Лиза поползла к одной из сумок Дина, но Сэм – молча, чтобы не выдать себя, – отодвинул от нее сумку, а саму грубо перевернул на живот и связал по рукам и ногам.

– Ч-что вы делаете? – закричала Лиза. – Забирайте меня, только сына не трогайте!

Ничего не ответив, Сэм схватил скомканную футболку Дина и соорудил из нее кляп, потом точно так же связал и Бена. Мальчик похрапывал, не догадываясь, что его собственный, по сути, дядя организовывает его же похищение. Лиза продолжала кричать даже сквозь кляп, но крики выходили приглушенными и беспомощными. Все действо заняло буквально пару минут, потом Сэм вышел и захлопнул за собой дверь. Он посмотрел на автомобиль по другую сторону улицы, разглядев неясные очертания девушки в темных окнах дрянной машины. Она внимательно следила за тем, как он выходит из мотеля. Сэм улыбнулся: обязательно поведется. Он сел в фургон и ехал по шоссе, пока машина преследовательницы не исчезла из виду, а потом быстро развернулся, проехал немного обратно и припарковал фургон на стоянке около магазина пончиков, откуда была видна улица.

Вскоре он заметил человека, перебегающего четырехполосную дорогу и стоянку мотеля. Через минуту девушка вернулась, прыгнула в машину и заехала на парковку. Сэм рассудил, что, будучи ведьмой, она вполне сможет перенести Лизу и Бена на заднее сиденье хэтчбэка. Он подождал, пока машина не тронется с места: автомобиль проехал совсем рядом, и Сэм пригнулся на сиденье, но фургон совершенно не выделялся среди других таких же и девушка его не заметила. Обождав несколько секунд, Сэм пристроился сзади на безопасном расстоянии. Вероятно, у нее не было времени спросить старших, тащить ли домой двух жертв, она действовала, доверившись интуиции, а Сэму только того и надо было. Так он сможет попасть на место следующего ритуала. Он надеялся, что сможет расправиться с ведьмами, не вовлекая в дело Дина. Сэм не собирался позволить ведьмам причинить вред Лизе и Бену, в его плане такого не значилось. В плане значилось остановить ведьм и методично перебить их всех. Сэм оглянулся: фургон был набит достаточным количеством взрывчатки, чтобы пробить дыру в Туннеле Линкольна^[97], однако Сэм собирался использовать ее, чтобы остановить другой вид разрушения.

Вслед за хэтчбэком фургон свернул на 128-е шоссе и направился к северу.

Дин выбрался из машины, балансируя коробкой пончиков, двумя стаканами кофе и чашкой горячего шоколада для Бена. Быстро позавтракать – а потом можно посадить Лизу с Беном в поезд до Сисеро. Будет легче и безопаснее завершить дело без них: они и так достаточно рисковали. Дин понятия не имел, как остановить ведьм, поэтому решил, как обычно, импровизировать. Остается только надеяться, что ведьмы не поймали еще парочку приезжих. Впрочем, Дин позаботился об этом, позвонив офицеру и объявив в розыск машины Перри и Конни. По крайней мере, теперь Конни будет куда труднее передвигаться по городу.

Номер встретил его напрочь выломанной дверью. Дин немедленно поставил на пол покупки и вытащил пистолет.

– Лиза? Бен?

Он толкнул остатки двери и в тусклом свете увидел, что обе постели пусты. Быстрый осмотр комнаты показал, что кого-то стаскивали с кровати: покрывало валялось на полу у изножья. Там же нашелся маленький кусочек пластмассы, из тех, что иногда отрываются от пластиковых наручников. Такими наручниками пользуются многие полицейские, но очень вряд ли, что Лизу и Бена арестовали. Дин потянулся за сумкой, отметив, что она не на месте, а брошена в угол, вне пределов досягаемости. Одноразовый стакан на столе был перевернут донышком кверху.

Несколько месяцев назад, когда Дин рассказывал Лизе о своем детстве, он поделился с ней сигналом, которому их с Сэмом научил Джон: «Если поймете, что дело – дерьмо, попытайтесь перевернуть чашку на столе. Кроме нас, никто ничего не заподозрит». Теперь Дин знал, что Лизу и Бена похитили. Он выбежал в холл, но скучающая девушка за регистрационной стойкой никого не видела. Вернувшись в машину, Дин вытащил ноутбук и убедился, что в последний раз телефон Лизы был запеленгован в тридцати с лишним километрах к северу от Салема, по направлению к побережью, а потом в городке Глостер^[98] GPS отключили. Оттуда Дин и решил начать. Пристроившись в поток транспорта, он отчаянно хотел позвонить Бобби и попросить помощи, была еще возможность побегать и найти способ отследить-таки сотовый Лизы, но времени оставалось в обрез.

Выехав на 128-е шоссе, он заметил в зеркале заднего вида черную «Эскаладу». Дин буквально вжал педаль газа в пол, но старый грузовик не мог выдавить из себя большей скорости.

– Надо было брать «Импалу», – пробормотал Дин.

«Эскалада» меж тем выехала на соседнюю полосу и целенаправленно вильнула к боку машины Дина. Грузовичок бросило на песчаную обочину и замотало из стороны в сторону. Дин с трудом справился с тяжелым автомобилем и снова выехал на дорогу. Но о том, чтобы перегнать более новый автомобиль, не могло быть и речи. «Эскалада» нагнала его и с разгона врезалась в бампер, отчего Дин вмазался в руль. Тем не менее, он поехал дальше, готовясь к новому удару. Во второй раз «Эскалада» стукнула его так, что задние колеса оторвались от асфальта, а потом задок машины обрушился обратно, и Дин больно приземлился на жесткое сиденье. Черная машина отстала и снова набрала скорость, обогнав Дина. Он вывернул шею, чтобы разглядеть водителя, но тонированные стекла не позволили. «Эскалада» снова подрезала его, и Дин в отчаянии потянулся за сумкой, соскользнувшей на пол. Не отрывая взгляда от дороги, держа руль одной рукой, он нащупал сумку и поставил ее на колени. Вытащив обрез, Дин пристроился у бокового окна и прицелился в заднее стекло «Эскалады». Водитель тут же ударил по тормозам. Дин тоже затормозил было, но старый механизм, взвизгнув, не смог остановить грузовик вовремя, и тот врезался в черный автомобиль с такой силой, что Дин едва не вписался подбородком в ветровое стекло. Грузовик шатнулся, встав на передние колеса, грохнулся обратно, в последний раз зафырчал, и радиатор взорвался. Удовлетворившись достигнутым результатом, водитель «Эскалады» тронул машину и уехал.

Дин сгреб сумку и выскочил из машины, не обращая внимания на гудки, которыми остальные водители комментировали его неожиданную остановку. Ему, потрепанному, в синяках, как никогда отчаянно хотелось отыскать Лизу и Бена. Надо продолжать двигаться на север. С правой стороны, с моря, дул холодный ветер. Если продолжать идти вперед и вперед, рано или поздно дойдешь до города. В этот момент проезжающая рядом здоровенная фура притормозила. Дин взобрался на подножку, и водитель – морщинистый старик в бейсболке, которая тут же напомнила Дину о Бобби – опустил стекло.

– Подбросить?

– Да, если можно. Мне надо в Глостер.

– Недалеко, – буркнул шофер. – Залазь.

Примерно через километр Дин вспомнил, что оставил ноутбук в машине. Он тогда изо всех сил пытался определить адрес, по которому сотовый Лизы был запеленгован в последний раз, но сайт выдавал только, что телефон на тот момент находился где-то в городе.

– А что после Глостера? Есть что-нибудь?

– Ну, есть Рокпорт. Но он для тебя, наверное, слишком мелкий.

– Вообще-то сойдет, – возразил Дин.

– Как скажешь, – отозвался дальнобойщик. – Я включу радио?

Сначала передавали отчет о ситуации на дорогах, потом серьезный диктор сообщил об оповещении через Амбер Алерт^[99] о пропаже девочки-подростка, которую видели в последний раз около черной «Эскалады». Дин сообразил, что ведьмы в попытке поднять еще пару тел не удовольствовались Лизой и Беном, а прихватили еще несчастную девчонку, решившую прогуляться по пляжу.

Они проехали Глостер и вскоре прибыли в Рокпорт.

– Высажу тебя здесь, – сказал шофер.

Дин поблагодарил его и выпрыгнул из кабины. Рокпорт оказался необычным маленьким городком, прижатым к скалистому побережью Атлантического океана. Дин огляделся: несмотря на летнее время, из-за шторма людей было мало. Над горизонтом вдалеке клубились темные тучи и молнии освещали обширные водные просторы. Дин поднял воротник, убедился, что дневник Натаниэля надежно упрятан за пазухой, и зашагал куда глаза глядят. За поворотом дороги к берегу льнули несколько больших домов, а за ними на вершине холма возвышался еще один, огромный, с одной стороны окруженный рядом длинных валунов, спускающимся в море. Дин вытащил бинокль и пригляделся к усадьбе. Рассматривая окрестности, он заметил облако пыли, поднятое черной «Эскаладой», свернувшей с дороги к дому. Дин глубоко вздохнул, подавив порыв в ярости пнуть что-нибудь: даже если ведьмы зашились в тот здоровенный дом, по-любому надо найти способ остановить их. Надо пробраться внутрь – и быстро.

Громыхало все ближе, и туристы, торопясь, уходили с улиц. Оглядевшись, Дин быстро выцепил древний хэтчбэк: к такой машине нормальную сигнализацию никак не присобачишь. Настолько небрежно, насколько позволяла ситуация, Дин приблизился к машине, скользнул в салон – и минутой позже автомобиль под визг шин сорвался с места. Он припарковался у подножия холма и по песчаной дорожке поднялся к просторной веранде, опоясывающей дом по всему периметру. Но едва он ступил на крыльцо, как раздался щелчок затвора. Дин резко развернулся и обнаружил, что Перри стоит аккурат позади и целится ему в голову из дробовика.

– Давай не будем беспокоить жильцов, – она кивнула на парадную дверь. – Очень не хочется втягивать во все это невинных людей. В смысле, скоро это по-любому со всеми случится, но зачем выделять кого-то одного?

– Разве не ты здесь живешь? – удивился Дин.

– Нет, глупыш, с чего бы?

– А телефон Лизы?

– Просто оказался в мусоровозе, который ехал к северу. Надо было выманить тебя из Салема. Так Конни приказала. Я разозлилась, надо признать: я от нее веками всякое дерьмо терплю. Но будет и на моей улице праздник, как, кстати, и на твоей. Будешь почетным гостем. Подойди-ка сюда, только без фокусов, потому что ружье для проформы, но я и без него могу вздуть тебя так же, как тогда. Руки за голову.

Дин подчинился, и Перри связала его по рукам и ногам.

– Садись в машину, – она распахнула дверцу и толкнула его головой вперед в большой, объединенный с салоном багажник. Багажник отделялся от сидений металлической решеткой, образуя нечто вроде клетки.

– У тебя, наверное, большая собака, – сказал Дин.

– Еще нет. Но знаешь, открытие Ада может быть сопряжено с кой-какими проблемами.

– Например, адскими гончими.

– Ух, а ты знаешь Ад, Дин, – отозвалась Перри. – Еще бы.

Дин заглянул ей в глаза:

– Я тебе сейчас скажу... к концу дня ты уже будешь мертва, потому что я тебя убью.

На какой-то момент ведьмочка потемнела лицом.

– Я уж позабочусь, – угрюмо продолжал Дин. – Может, никто за все эти века и не знал, как с тобой сладить, а я сделаю. Ты сегодня умрешь, уж поверь мне.

Перри захлопнула дверь, села за руль и выехала с подъездной дороги. Дин изо всех сил пытался освободить руки, но не мог дотянуться до переднего кармана. На этот раз он действительно влип. Единственная хорошая вещь во всей ситуации: он добился, чего хотел – его везли прямиком к Лизе и Бену.

Глава 35

Сэм ехал за молодой ведьмой на запад. Когда она свернула с главной дороги в жилой район, он притормозил, не желая чересчур приближаться, потому что его машину девчонка знала. Автомобиль объехал череду высоких кирпичных домов, по другую сторону дороги тянулась лесополоса. Ведьма подъехала к главному зданию и скрылась на подземной парковке. Подъезжая, Сэм заметил, как много на улице народу: повсюду слонялись подростки, в тени на скамеечках сидели старики. Странноватое местечко для сборища ведьм. Сэм оставил машину под деревьями, затолкал за пояс джинсов обрез и по уклону направился ко входу на парковку. Та оказалась заполненной лишь наполовину, но автомобиля ведьмочки нигде не было видно. Сэм прошел дважды по всем рядам, методично сверяя номера, чтобы убедиться, что не пропустил нужную машину, а потом заметил большую стальную арочную дверь в дальней стене. Присев около нее на корточки, Сэм заметил следы тормозной жидкости – наверняка от того драндулета, на котором ехала ведьма. Он толкнул дверь, и та приоткрылась ровно настолько, чтобы стало ясно, что она заперта с другой стороны на висячий замок.

Еще раз осмотрев машины, Сэм нашел одну со знаком «РАЗНОРАБОЧИЙ» и с удовлетворением увидел в салоне инструменты. Выбив заднее стекло прикладом, он запустил внутрь руку, открыл дверцу и копался в инструментах, пока не выудил болторез. Потом он снова толкнул дверь, пропихнул в щель болторез и с громким хлопком перекусил тяжелую цепь. За медленно приоткрывшейся дверью обнаружилась низкая, смахивающая на пещеру зала. Сюда бы вместилось пять машин, но сейчас стояла только одна – именно та самая. Захлопнув дверь, он заглянул в машину и быстро убедился, что Лизы и Бена в ней нет. На другой стороне зала была еще одна дверь. Но не успел Сэм шагнуть к ней, как с парковки послышался рев двигателей, а потом и шаги. Сэм присел за автомобилем, напряженно прислушиваясь. Убедившись, что кто-то идет к двери, он заметил, что под потолком тянется старая труба. Сцепив зубы, он толкнул тело вверх и повис, обхватив трубу руками и ногами. Почти сразу же в дверь гуськом въехали две машины. Неизвестно, сколько людей вышли из них, но дверь хлопнула не одна, и, судя по шуму голосов, разговаривало человек пять-шесть, все женщины. Позиция была крайне уязвимая, и Сэму оставалось только надеяться, что ни одной из них не вздумается посмотреть вверх. Шум стих: женщины вошли во вторую дверь, которая отсекла все звуки. Рассудив, что горизонт чист, Сэм разжал руки и с грохотом сверзился на пол.

– Ну, чего ждем? Пошли.

Сэм развернулся и лицом к лицу столкнулся с дедом.

– Ты что здесь делаешь?

– А ты как думаешь? Пытаюсь помешать ведьмам поднять четырех Принцев Ада, а особенно того парнишку, который все еще мечтает снова тебя объездить. Можешь не благодарить.

– Мне твоя помощь не нужна, – проворчал Сэм. – Сам справлюсь.

– Ага, оно и видно. Здорово ты с той ведьмой, кстати. Понятно, что многое изменилось с нашей последней встречи, только я все же думаю, трахаться с ведьмой – по-прежнему не самая лучшая идея. Если тебе так приспичило спустить пар, сынок, я бы что-нибудь придумал.

Сэм выслушивал нотации и глазом не моргнув: пусть болтает, главное – перейти уже к активным действиям. Стоило Сэмюэлю замолкнуть, чтобы перевести дыхание, как Сэм воспользовался моментом:

– Может, позже поговорим?

Они тратили драгоценное время, когда уже можно было начать убивать ведьм.

– Конечно, поговорим. С того самого момента, когда я тебя увидел, понял, что с тобой что-то не так. Я не знаю, что с тобой происходит, Сэм, но как только разберемся с делом, будем выяснять.

– Я в порядке, – возразил Сэм.

– Нет, сынок. Я, может, и умер, но мозги все еще при мне. Поверь, с тобой явно не все в порядке.

Ведьмы закрыли за собой дверь, прежде чем удалиться по коридору, и теперь с другой стороны кто-то скребся. Немедленно отложив спор, Сэм и Сэмюэль молча приблизились. Сэмюэль вскинул ружье, Сэм перевернул обрез. Когда дверь приотворилась и в щель протиснулся ствол небольшого пистолета, Сэмюэль по кивку внука распахнул дверь настежь, а Сэм жестко ударил того, кто стоял за ней, прикладом по лицу.

Глава 36

– Ты куда меня везешь? – поинтересовался Дин, заглядывая через сиденье.

Фигурки Перри за высокой спинкой почти не было видно.

– Увидишь.

Минут через двадцать она въехала на парковку около торгового центра, заглушила двигатель и перебралась на заднее сиденье.

– Погоди-ка, мне надо подготовиться.

Перри разорвала свой воротник, а потом, к изумлению Дина, ударила себя в челюсть. На месте удара немедленно расползлось большое красное пятно.

– Я легко получаю синяки, вроде как цена, которую приходится платить, когда тебе больше трехсот лет, – она улыбнулась Дину, до которого начало потихоньку доходить, что она замышляет.

– И еще одно, – она открыла дверцу в разделяющей их решетке. – Будь хорошим мальчиком.

– Что ты делаешь?

Но Перри только нехорошо улыбнулась и, достав маленькую бутылочку, схватила Дина за голову и силой открыла ему рот. Дин мотал головой, но хватка у ведьмочки была железная. Она влила ему в горло какую-то жидкость, Дин захлебнулся и инстинктивно сглотнул. Стоило Перри отпустить его, как он тут же завалился назад, ощущая, как по телу разливается оцепенение. Довольная, Перри снова перебралась на сиденье и захлопнула решетку. Судя по звуку, она набрала на мобильнике трехзначный номер и после краткой паузы тихо и перепуганно заговорила в трубку:

– Алло, здравствуйте. Мой парень... мой парень избил меня. Не знаю. Мы целовались, а потом он вдруг как будто озверел. Да, он только что зашел в торговый центр. Не знаю, когда он вернется. Приезжайте побыстрее, ладно? Ох, спасибо, – она дала адрес и отсоединилась.

– К тому времени, как прибудут копы, я уже смоюсь, – в голосе Перри слышалось ликование.

Будто бы в подтверждение ее слов в отдалении завыли сирены. Перри махнула рукой, и путы на ногах и запястьях Дина исчезли. Ведьма выскочила из машины и распахнула заднюю дверь.

– Что делать будешь, Дин? – злорадно поинтересовалась она. – Бежать и прятаться или разбираться с полицией? Как ни крути, а свою маленькую подружку и ее сынишку ты больше не увидишь.

Дин сбросил потяжелевшие ноги на землю, встал и попытался шагнуть: выходило намного труднее, чем обычно: пришлось привалиться к машине, а звук сирен между тем приближался.

– Я тебя прикончу, – прохрипел он.

Перри надула губки, будто всерьез обдумывала такую возможность.

– Ну, это вряд ли. Но попробовать можешь. Вот они, кстати. Смотри и учись, детка, – мурлыкнула она.

Автомобиль салемской полиции ворвался на парковку и принялся объезжать ее по широкому кругу, очевидно, пытаясь выяснить источник звонка. Оттолкнув Перри, Дин неуклюже, словно зомби, побежал, чувствуя, как парализующая жидкость разливается с током крови, и усилием воли заставляя онемевшие ноги двигаться. Почти добравшись до лесополосы, он споткнулся, скатился в канаву и плюхнулся в небольшой грязный ручей. Сзади вопила Перри: не иначе как указывала копам, куда он побежал. Под дорогой проходила большая канализационная труба, и Дин пополз к ней, надеясь спрятаться. Стиснув зубы и преодолевая оцепенение, он забрался внутрь, расплескивая ботинками вонючую воду, и на другой стороне вывалился в маленький сточный прудик. Потом он выкарабкался по травянистому склону наверх, на парковку ресторанчика быстрого питания.

Не так далеко от того места, где Дин остановился перевести дыхание, какой-то толстяк быстро вышел из машины и отправился за бургером. Вскоре Дин уже скользнул на водительское сиденье и начал непослушными пальцами возиться с проводками под приборной панелью. Через несколько секунд проскочившая искра помогла завести двигатель, и Дин, заметив, как на поросший травой берег выходят двое полицейских, надавил на газ и поспешно выехал со стоянки.

На ходу Дин в отчаянии стукнул кулаками по рулю: он все еще понятия не имел, ни где Лиза с Беном, ни что с ними. А вдруг они уже мертвы? Последние жертвы ведьм. Нельзя было тащить их в Салем... о чем он только, черт побери, думал? Охота и семейная жизнь никак не сочетаются – слишком опасно. Дин уже потерял Сэма, а что, если он потерял и Лизу с Беном?

Надо выяснить, где ведьмы. Пытаясь успокоиться и сосредоточиться, Дин решил вернуться в библиотеку. Здесь нужна старая карта.

За стойкой его встретила та же женщина, но, так как Дин на этот раз был одет явно не по-профессорски и выглядел, должно быть, так же паршиво, как себя чувствовал, во взгляде ее на этот раз было куда больше недоверия.

– Чем могу помочь?

– Я ищу любые карты Салема, – вежливо ответил Дин, стараясь, чтобы в голосе не проскальзывала паника.

– Все, что у нас есть, можно найти в интернете...

– Послушайте, у меня нет на это времени, – перебил он. – Где карты?

Библиотекарша указала на несколько больших шкафов с выдвижными ящиками на другой стороне помещения. Дин кивком поблагодарил и, понимая, что на него смотрят, постарался как можно быстрее и аккуратнее перетряхнуть содержимое каждого ящика, с болезненной ясностью осознавая, что сам не знает точно, что именно ищет. В смысле, если бы он увидел то, что надо, – узнал бы непременно... обычно именно так и получалось. А потом он наткнулся на современную карту недвижимости в Киркбрайде, где располагалась квартира Перри. Некоторые постройки снесли, некоторые отремонтировали. Проведя неожиданно пришедшую на ум параллель, Дин вернулся к карте от 1786 года – самой старой, какая только нашлась в библиотеке. Масштаб, впрочем, был одинаковый. Дин положил старую карту на новую и увидел, что деревня Салем и Киркбрайд совпадают: территория, на которой были построены психушка и многоквартирный дом, накладывалась на ту, где когда-то стояла деревня.

– Деревни Салем больше нет? – уточнил он у библиотекарши.

– Более или менее. Разумеется, некоторые здания в городе датируются тем временем, и их даже использовали в ведьмовских процессах, но что касается самой деревни, ее дома были снесены и сгнили. А сверху построили психиатрическую больницу.

– Что ж, не густо, – Дин повторно поблагодарил женщину, а потом вдруг вспомнил: – О, и можно еще разок взглянуть на дневник Кэмпбелла?

Библиотекарша отвела его в читальный зал, вручила коробку, в которой Дин оставил дневник Джона Винчестера, и оставила одного. Дин вытащил из-под куртки дневник Кэмпбелла и бросил на него прощальный взгляд: его семья происходила из династии охотников, которые пожертвовали собой ради блага других. Ах, если бы только можно было поделиться этим открытием с Сэмом!

Дин поменял дневники и вышел из библиотеки. Правда, перед этим прихватил последние пару страниц: в конце концов, они принадлежали ему по праву. Он сел в украденную машину и поехал в Киркбрайд. Соображать надо было быстро – что делать, если нет ни оружия, ни соли. Сумку пришлось оставить в Рокпорте.

Когда Дин подъехал к домам, он заметил кое-что, на что они с Лизой раньше не обратили внимания. Несколько чернокожих пареньков слонялись около дороги. К ним медленно подъехала машина и остановилась. Парень в бейсболке наклонился к окну и что-то передал водителю, потом он кивнул и вернулся к приятелям, а машина уехала.

«Драгдилеры, – сообразил Дин. – А где наркотики, там и оружие».

Слава богу, Перри не знала про его заначку в носке. Дин никогда не покупал наркотики: дурь со стилем жизни охотника не сочетается. Крепкое спиртное – как раз плюнуть, а вот наркотики не особенно. Дин остановил машину, но глушить двигатель не стал на случай, если придется быстро смываться. Он нацепил самую развязную ухмылку и направился к парням.

– Ты что, в штаны только что кончил, снежок? – поинтересовался один из них.

Дин проглотил оскорбление:

– Слушай, чувак, мне надо кой-чего у тебя прикупить.

Парни заржали.

– Ты свихнулся, если думаешь, что мы что-то продадим копу в штатском. Ступай к капитану Кранчу и передай, что ему сегодня обломится.

– Ненавижу этого жирдяя, – отозвался Дин. – Я работаю только на себя, и мне срочно нужна пушка.

– Да ну? А зачем? Охотничий сезон еще не начался.

– Слушайте, мне просто нужен обрез, килограммчик соли, если есть, и все, что взрывается.

Парни расхохотались ему в лицо.

Тут у Дина лопнуло терпение. Он врезал ближайшему придурку локтем по шее, сбил с ног и вздернул извивающегося от боли парня за воротник.

– Эй, – вступился первый. – Ты прям Шварценеггер какой-то. Чего ты прицепился к Крохе?

– Потому что я не шучу: у меня на это дерьмо времени нет, – прорычал Дин. – Что у вас тут? У меня есть бабки и мне нужно оружие.

– Он на полном серьезе, – вступился высокий парень, стоящий около машины Дина. – Тачка краденая.

– Ты же знаешь, что можешь за такое сесть, – сказал Дину первый парень.

– Напугал, – отозвался Дин. – Я был в аду.

– Я чуваку верю. Ладно, шуруй за мной, только бабулю не разбуди.

Дин прошел за парнем в квартиру на первом этаже. В комнате перед включенным телевизором дремала пожилая негритянка.

– Меня, кстати, Тимом звать, – парень провел Дина в другую комнату и выложил на аккуратно заправленную кровать два старинных пистолета. – Вот и вот.

– Привет. Я Дин. И без обид, Тим, но это старье, – разочарованно проговорил Дин. – Я думал, мы разговор вели о настоящем оружии.

– Это и есть настоящее оружие. Я собираю классику: вот это – времен Гражданской войны, а второе еще старше.

И смех, и грех. Дин пожал плечами, подобрал пистолеты и тщательно их осмотрел. Вроде рабочие. Положив их обратно на кровать, Дин пробежал взглядом по Тиму, чистенькой комнате и полке, заставленной книжками по астрономии.

– Ты вроде смышленый парень. Зачем ты торгуешь оружием?

– Это антиквариат, мужик, – Тим пожал плечами. – Я копаю много всего, чтобы выйти на хороший товар. Тебе не нужно ничего, кроме того, что лежит перед тобой.

Подвернув штанину, Дин выудил из носка наличные и кредитную карточку. Отсчитав несколько купюр, он протянул их парню вместе с кредиткой:

– Держи. Карточка чужая, но ее не отследят. Кажется, принадлежит какой-то крутой шишке из Голливуда. Он никогда не проверяет свои счета, так что развлекайся, – Дин кивнул на книжки. – Купи что-нибудь нужное.

– Спасибо, чувак, – Тим сноровисто пересчитал деньги, прищурился на кредитку и выложил еще один маленький пистолет. – Это тоже можешь взять. Не знаю, сколько у бабули на кухне соли, но бери, сколько нужно.

Дин поблагодарил, распихал оружие по карманам и за пояс, а на кухне запасся столовой солью. Выйдя на улицу, он протянул Тиму руку:

– Спасибо... ты правда мне очень помог.

– Без проблем. Эй... а зачем тебе пушки?

Дин покосился на группу парней в мешковатых шортах и растянутых футболках. Внезапно они показались ему куда моложе и уязвимее, чем на первый взгляд. Когда гоняешься за монстрами, ребятки из группировки кажутся тебе малыми котятами.

– Вообще, я думаю, что мою девушку и ее ребенка умыкнули по-настоящему злобные сучки, – честно ответил он. – И вертится все это где-то здесь.

– Ясное дело. Ну, теперь ты знаешь, где нас найти, – сказал Тим. – Мы тут шатаемся без дела, так что, если понадобится подмога...

Дин благодарно кивнул, забрался в машину и, заехав за угол, некоторое время сидел в салоне, проверяя и заряжая пистолеты. Потом он вышел и обогнул здание кругом. Спустившись в подземный гараж, Дин под лампами дневного света разложил на капоте какой-то машины библиотечные карты. В планах строительства намечалось разрушить крупное здание в центре, а на его месте выкопать большой бассейн. Карта Салема показывала там же крепость, построенную для защиты от набегов индейцев. Стены крепости выходили за пределы и психушки, и бассейна, и Дину стало интересно, не осталось ли чего от крепости. Тут громкий хлопок и приглушенные голоса отвлекли его. Почувствовав неприятности, Дин осмотрел полупустую парковку и обнаружил на другой стороне стальные двери. Затолкав карты за пазуху, Дин вытащил пистолет и между рядами автомобилей проскользнул к дверям, из-за которых и слышались голоса. Дин чуть приоткрыл створку, просунул в щель ствол пистолета, а в следующий момент дверь распахнулась, и Дин, получив в нос прикладом ружья, свалился на бетонный пол.

Глава 37

Сэм и Сэмюэль уставились на распростертого у их ног Дина.

– И что теперь делать?

– Лиза и Бен где-то здесь, – отозвался Сэм.

– Мы не можем просто ворваться и их спасти, – возразил Сэмюэль. – Они в штаны наложат.

– Я не могу, а ты можешь: они тебя не знают.

– Сэм, ты, кажется, не понимаешь всю серьезность ситуации. Здесь... не знаю сколько ведьм. Один человек не сможет ничего сделать. И что только себе Дин думал? Они ж его заживо освежуют. Нельзя отпускать его в одиночку.

Сэм посмотрел на брата: из носа Дина на бетон сочилась кровь.

– И здесь его оставить нельзя, – продолжал Сэмюэль. – Его найдут. Надо привести его в сознание.

Спустя пару минут они открыли чей-то «БМВ», поколдовав с проводами, завели двигатель и усадили Дина на переднее сиденье. Потом перевели все потоки холодного воздуха ему на лицо, а Сэм еще вылил на голову брату бутылку воды. После этого Сэм и Сэмюэль прошли через стальные двери, затем через другие и оказались в пропахшем плесенью туннеле с утоптанным полом и кирпичными арками под низким потолком. Из его темных глубин веяло спертым воздухом. Сэмюэль вытащил фонарик, а Сэм – обрез. По мере того, как они продвигались вперед, туннель, кажется, пошел под уклон, все глубже под землю. Сейчас они находились аккурат под тем кирпичным домом. Сэм взглянул на мобильный: и близко никакого сигнала. Они пробирались вперед, а потом коридор свернул и перешел в большую подземную залу. С потолка свисали лампы, а в середине суетились ведьмы. Все они двигались целеустремленно, будто у каждой было собственное задание. Кажется, они что-то сооружали. Сэму не понравилось быть слишком уж на виду, и он оглянулся в поисках более удачного укрытия. В толстых стенах к главному помещению был проделан узкий коридорчик: очевидно, остатки еще одной системы ходов. Сэм и Сэмюэль протиснулись в узкий проход и двигались, шаркая о стены, пока не нашли небольшое отверстие в стене, через которое можно было наблюдать за происходящим в зале.

– Не вижу ни Лизы, ни Бена, – прошептал Сэмюэль.

Сэм не ответил, потому что заметил Прюденс. Она стояла чуть в стороне от ведьм, которые уже собрались в круг. На помосте стояла высокая женщина и начитывала из маленькой книжицы.

– Вот оно, – сказал Сэмюэль. – «Некрономикон». Нельзя позволить ей прочитать все заклинание.

Сэм ничего не ответил.

– Сэм, ты слушаешь вообще? – прошипел Сэмюэль.

Сэм зыркнул на него:

– Да понял я. Нельзя позволить им закончить.

Он снова перевел взгляд на книгу в руках высокой ведьмы. Было кое-что, чего Сэм не мог сказать деду: а именно – что ему, по сути, фиолетово. Если Люцифер снова возьмет его тело под контроль, да на здоровье. Сэм никогда не чувствовал такой силы, как за пару дней до прыжка в яму. Люцифер был так силен, что, имея его в себе, не нужно было ни о чем заботиться, не нужно было никого любить. Ощущение того, что ты способен в буквальном смысле править миром, было изысканным, притягательным. Никто в этом мире не испытывал таких ощущений, как Сэм тогда. Так что, в каком-то смысле он бы не отказался снова почувствовать эту власть. Застрять в грязной подземной дыре с эксцентричным, умершим однажды дедом и ждать, пока убитый горем, отчаявшийся брат заявится и помешает кучке ведьм воскресить Люцифера... такая перспектива не слишком импонировала Сэму.

* * *

Дин очнулся вымокший и замерзший, с гудящей головой. Открыл глаза и наткнулся взглядом на незнакомую приборную панель. В окно постучали. Обернувшись, Дин увидел за стеклом весьма обозленного мужчину с сумкой из-под ноутбука и пиджаком в охапке.

– Эй, нарик, а ну выметайся из моей машины! – завопил он, распахнул дверь и выволок Дина за воротник.

Не удержавшись на ногах, тот привалился к соседнему автомобилю.

– И куда смотрит администрация! – с этими словами мужчина сел в машину, хлопнул дверью и выехал со стоянки.

В темном стекле минивэна, к которому он прислонился, Дин разглядел свое отражение: ушибленный нос жутко посинел и распух. Дин понятия не имел, что произошло, но поскольку был жив, решил двигаться дальше. Снова проверил пистолеты – все еще при нем, все еще в рабочем состоянии. На этот раз он открывал стальные двери чуть осторожнее. За ними были припаркованы несколько машин, среди которых Дин немедленно опознал автомобиль Перри. Он удостоверился, что в помещении никто не прячется, и через очередную дверь попал в сырой подземный коридор. В туннеле было опасно: если кто решит подойти спереди или сзади, прятаться некуда. За укрытие сходила лишь темнота. Услышав вдалеке голоса, Дин пошел по темному наклонному туннелю. Прошагав расстояние, равное примерно двум футбольным полям, он завернул за угол, почувствовал запах дыма и увидел обширную залу, а в центре ее – хором читающих заклинание ведьм. Одетые в черное фигуры окружили большой костер. На возвышении стояла Конни, рядом пристроилась Перри. Должно быть, улепетнула от полиции и сразу примчалась сюда. Лизу и Бена должны держать где-то поблизости, хотя видно их не было.

Дым от костра поднимался к сводам потолка. Потолок был приблизительно в два этажа высотой, но на какой глубине находилась зала, можно было только догадываться. Должно быть, напасть сверху практически невозможно, плюс Дин был уверен, что они находятся под большим общественным бассейном. Оглянувшись на коридор, по которому вполне бы проехала запряженная лошадьми повозка, Дин поймал за хвост кое-какую идею и снова юркнул в туннель.

В задымленной пещере Лиза и Бен были прикованы к каменной стене. Бен всхлипывал от страха, Лиза пыталась утешить сына, но могла дотянуться только до кончиков его влажных от пота пальцев.

– Чшшш, Бен, все будет хорошо.

– Не надо было мне идти за добавкой картошки. Перри злая.

– Ты не виноват, Бен. Ты ни в чем не виноват. Мы выберемся отсюда, обещаю.

– Как? Где Дин?

– Он придет, золотко. Он придет, – Лизе только оставалось надеяться, что она права.

* * *

Дин вернулся в помещение, где осталась машина Перри, открыл багажник и с облегчением увидел, что его сумка там. Дин вытащил два обреза, убедился, что они заряжены настоящими пулями, а потом, сверяясь с лежащими на соседнем сиденье планами, ехал, пока не добрался до нужного места. Теперь, когда у него был план, головная боль стихла, ощущался новый прилив энергии. Дин выехал с парковки и направился к хозяйственной постройке. Внутри обнаружились цистерны с удобрениями, бензином и другими химикатами – все то, что техобслуге полагалось держать наверху, выстроилось до самого потолка. К счастью, сегодняшний день не был днем борьбы с сорняками, так что здание пустовало. Дин поспешно загрузил в багажник цистерны с бензином и мешки с удобрениями и со всем этим богатством вернулся в гараж. Миновав обе двери, Дин понадеялся, что его расчеты верны, включил фары и въехал в грязный туннель. Для разворота пришлось притормозить: стены не оставляли особого простора для маневров. Затаив дыхание, Дин вывернул руль. Автомобиль вильнул задом и проскочил вперед. Ухватившись покрепче за руль, Дин нажал на газ и ворвался в залу, прямо в толпу ведьм. Он остановился прежде, чем въехал в костер. Какофония воплей потрясла каменные своды. Сдвинув панель, Дин выбрался на крышу машины и открыл огонь. Ведьмы, молодые и старые, бросились к автомобилю, растянув губы в рычании. Дин отстреливался.

Констанс замолчала и бросила на него разъяренный взгляд. Трое здоровенных рабочих направились к машине. Одного Дин уложил, но оставшиеся стянули его за ноги, и он приложился спиной с двухметровой высоты. Констанс сошла с возвышения и стала над Дином.

– Мне та рекламка к «Голодным сучкам»^[100] не понравилась, – съязвил он. – Так что, может, отодвинешься?

Констанс пнула его в ребра, и Дин, перекатившись, сплюнул кровью.

– Не смешно, – сказала она. – Но чудесно, что ты заглянул. Очень разумно, что потомок тех, кто сорвал мою предыдущую попытку, станет жертвой, и на этот раз у меня все получится.

Дин поднялся на четвереньки, еще раз сплюнул красным и посмотрел на Конни снизу вверх:

– Не знаю, что ты курила, – прохрипел он. – Но идея поднять Люцифера – самая худшая из всех, что мне доводилось слышать. Уж поверь мне.

– А тебя и не спрашивают. Все, что мне нужно, – твоя кровь. Привяжите его с остальными, – приказала она.

Здоровяки схватили Дина за ноги и оттащили в угол, где он, к своему облегчению, увидел Лизу и Бена. Хоть и закованные, они были живы и, по всей вероятности, невредимы.

– Это вот так ты решил нас спасти? – осведомилась Лиза. – Въехать в набитую ведьмами пещеру без подкрепления?

– У меня не было выбора, Лиза. Брат бы подстраховал, так его нет. А случай не тот, чтобы просто пойти и кого-то нанять.

Рабочие приковали Дина к стене и отошли.

– Все нормально, – утешил Дин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – У меня есть одна идея.

– Что-то мне так не кажется, – вздохнула Лиза.

Глава 38

Констанс снова поднялась на край возвышения, попросив тишины, воздела руки и заговорила. Ее холодный голос звучал громко и отчетливо, отражаясь от стен:

– Сестры мои, мы ждали годы, и вот наше ожидание близится к концу. Наши великие Принцы восстанут и сотворят мир по своему подобию. Да воцарится тьма. Нам больше не придется таиться. Сестры, с той поры, как мы пришли на эти земли, мы страдали и скрывались, не получая ни полагающегося нам уважения, ни великолепия. И вот, три столетия спустя, все идет, как полагается: шестьдесят шесть печатей сломаны, и, хотя Принц Юга вернулся в Преисподнюю, его воскрешение не за горами. Мы, наконец получили темную силу и сможем сотворить Новый Мир, в котором мы заживем свободно, без оков света и набожности. И мы идем, распространяя перед собой мрак, словно семя, дорогие сестры, мы – избранные королевы тьмы. Мы захватили власть. Мы – супруги четырех Принцев, и они примут наши требования и создадут мир мрака, прогнав свет. Принесем же первую жертву.

Под сводами залы раздался вопль. Девушку, наверное, ту самую, которую объявили в розыск, затащили на возвышение. Читая заклинание, Констанс в одну руку взяла длинный нож, а второй наклонила девушку, удерживая ее за шею, над большой медной чашей.

– Бен, закрой глаза, – приказал Дин. – Живо.

Мальчик крепко зажмурился. Девушка продолжала кричать, а голоса ведьм сделались громче, и между стенами ходило такое эхо, что шум стал невыносимым. Дин попытался сдвинуться ближе к Бену, которого буквально колотило от страха. Взглянув на Лизу, он увидел, что глаза ее полны слез. От ощущения вины сдавило в груди: как же он мог допустить подобное? Констанс тем временем перекрикивала слаженный хор и истерические вопли жертвы:

– Мы взываем к четырем Принцам Тьмы! Властители Ада, сыны тьмы, сбросьте свои потусторонние оковы. Мы взываем к вам и велим вам восстать. Получив эту живую кровь, явите себя! Получив эту жертву, явите себя! Приди, Велиал! Приди, Велиал!

Девушка трепыхалась, как ягненок, но Констанс крепко сжала ее шею и одним точным движением ножа перерезала ей горло от уха до уха. Лиза вскрикнула и уронила голову на грудь. Тело девушки, которую Констанс держала за волосы, завалилось вперед, кровь хлынула из зияющей раны в чашу, на губы плеснула пара ярко-красных капель. Ведьма снова возвысила голос:

– Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя! Я твоя Королева, я привязываю тебя к этому миру.

Зал загудел, с потолка посыпались камешки.

– Что происходит, Дин? Кого она имеет в виду под принцами тьмы? Люцифер идет? – прошептала Лиза.

Дин бросил на нее взгляд.

– Мы поэтому здесь? Ты это хотел попробовать? Поднять Люцифера и вернуть Сэма? – Лиза сыпала вопросами, расширив глаза от страха и недоверия.

– Проскальзывала такая мыслишка, – признался Дин.

– Ты свихнулся? Я знаю, что ты скучаешь по Сэму, но ты и вправду был готов пойти на такое?

– Я понятия не имел, что нужно приносить кого-то в жертву... я бы никогда такого не сделал. Ты же знаешь, да?

Лиза отвернулась:

– Я больше ничего не знаю, Дин. Я так перепугалась, что не могу думать.

Земля исторгла еще один громкий стон. Велиал медленно поднимался. Самое время убираться отсюда.

– Поверь мне, малыш, прошу тебя. Все будет хорошо. Я вытащу нас отсюда... обещаю.

Не успел Дин договорить, как подошли два дюжих парня. Один ухватил Лизу за талию и приподнял, а второй сражался со старинного вида кандалами, сковывающими ее лодыжки. Лиза начала вопить и брыкаться.

– Мама! – Бен тоже принялся вырываться.

– Отпустите ее! – заорал Дин. – Меня возьмите!

Но парни не обратили на него ровно никакого внимания. А Лиза умудрилась освободить одну ногу и пнула одного из парней по яйцам. Тот сложился пополам, и никто не заметил, как на пыльный пол вывалился маленький ключик. Парни утащили Лизу. Дин перевел взгляд с ключа на Бена. Мальчик был в ужасе, но не истерил. Он сразу понял, что у Дина на уме, и наступил на ключик обутой в кроссовку ногой.

– Можешь его ко мне подвинуть? – прошептал Дин.

Бен медленно сгреб ключ ногами и передвинул его ближе к рукам Дина. Дин нащупал сначала носки кроссовок, а потом и холодный металл. Он сдвинул наручник как можно выше, изогнул запястье и вставил ключ в замок второго браслета: дуга отошла с тихим щелчком. Дин бросил взгляд в том направлении, куда увели Лизу – она все еще пыталась освободиться. Тогда Дин открыл второй браслет и ножные кандалы. На пленников никто не смотрел, все взгляды были прикованы к Констанс.

Потихоньку подвинувшись к Бену, Дин освободил и его, потом осмотрелся: как бы выбраться целыми и невредимыми? В углу валялось старое рваное платье. Дин подобрал его и бросил мальчику:

– Надевай. Быстро.

– Я не хочу надевать платье! – возмутился Бен.

– Надевай давай! – Дин то и дело озирался, чтобы убедиться, что их никто не заметил.

Когда Бен натянул платье поверх футболки, Дин протянул ему капор:

– И это тоже.

Мальчик недовольно подчинился. Они медленно и осторожно поднялись на ноги, Дин старался держать в поле зрения весь зал. Однако происходящее в центре помещения притягивало всеобщее внимание, и Дин с Беном начали тайком пробираться к выходу.

– Держи мои руки, как будто они все еще закованы, – прошептал Дин. – А когда подойдем к выходу, я хочу, чтобы ты сделал еще кое-что.

– А мама?

– Не волнуйся... Я о ней позабочусь, – отозвался Дин.

Ведьмы читали заклинания, и земля в центре костра начала проваливаться. Лизу втолкнули на платформу – времени оставалось мало. Констанс давала какие-то указания своим подчиненным, а «Некрономикон» лежал рядом. Дин шепотом объяснил Бену, что делать. Мальчика, по-прежнему одетого в платье и капор, вполне можно было, если не приглядываться, принять за одну из ведьм. Дин выждал еще немного:

– Пошел.

Бен отпустил Дина и направился к возвышению. Дрожащей рукой он потянулся за книгой, лежащей около трупа девушки, и вздрогнул, заглянув в ее мертвые глаза.

– Эй, девочка, подай мне книгу, – Констанс внезапно развернулась к нему. – Не будь копушей, давай ее сюда.

Бен взял книгу и направился к ведьме.

– Давай, – поторопила Констанс.

Бен шагнул было к ней, но споткнулся на неровном полу и приземлился на четвереньки.

– Глупая девчонка. Даже нормальную ведьму воскресить не получается.

Помешкав, Бен подобрал юбки, поднялся и вручил книгу ведьме. Та зажала ее под мышкой и приказала рабочим подвести Лизу ближе. Бен тем временем развернулся, подошел к двери, около которой все еще стояла «Эскалада», и передал «Некрономикон» Дину.

– Отлично сработано, а теперь выбирайся отсюда.

Кивнув, Бен нырнул в темноту, но едва он прошел несколько шагов, как из мрака появились две девушки.

– Ты куда, девочка? – спросила одна.

Бен пригнул голову и пожал плечами:

– Эти древние ведьмы такие странные. Они хоть по-английски говорят? – задумалась вторая.

– Не знаю. Но уходить она не должна. Подержи ее здесь, а я пойду спрошу, – первая девушка ушла в зал, а вторая осталась сторожить Бена.

Мальчик совсем уж собирался улепетнуть, как кто-то схватил его за руку и потянул за собой. Бен сопротивлялся похитителю, пока тот не обернулся и жестом не приказал ему вести себя тише. Когда они вывалились в какой-то боковой коридор, Бен не смог особенно приглядеться, но разобрал, что незнакомец в возрасте, лыс и определенно не ведьма.

– Я тебя выведу, – прошептал мужчина. – За мной.

Выбора не было, и Бен подчинился. Они бегом пересекли длинный темный туннель, две двери и вышли на подземную парковку. Потом они остановились перевести дыхание, и незнакомец наклонился к Бену:

– Беги наверх и сюда ни в коем случае не возвращайся, понял?

– Вы кто?

– Друг Дина. А теперь иди.

Дважды повторять Бену не пришлось. Он выбежал по съезду на газон и хлопнулся на траву, все еще пытаясь отдышаться. Взглянув на свою импровизированную маскировку, он быстро сорвал и платье, и капор.

– Ты еще кто такой, черт побери? – осведомились сзади.

Бен круто развернулся. Его тут же окружила группа подростков. Они были намного старше Бена, и хотя того пару раз шпыняли на игровой площадке, он понял, что на этот раз столкнулся с законами улицы во всей красе.

– Мы тебя здесь раньше не видели. Ты же знаешь, что надо было спросить разрешения, прежде чем сюда идти.

Но за последние шесть часов Бен, кажется, отрастил шкуру, как у носорога:

– Чуваки, оставьте меня в покое. Там внизу такая фигня творится, что мне еще ваших закидонов не хватает.

– Эй, а ты, случаем, не знаешь такого белого парня по имени Дин, он тут проблем на свою задницу искал? – спросил один из компании.

– Да, Дин – друг моей мамы. Он внизу, – Дин указал на парковку.

– Где? В этом запертом подземелье?

– Дрянные ведьмы утащили мою маму, и не знаю, как Дин собирается их остановить. Какой-то лысый мужик вытащил меня оттуда и сказал сидеть здесь, а сам, кажется, вернулся вниз.

Тот же парень – очевидно, главарь – вскинул руку:

– Постой, молокосос. В смысле, ведьмы? Хэллоуинские? Ты обдолбанный, что ли?

Бен активно замотал головой:

– Да нет же, настоящие ведьмы. Которые хотят напустить тьму на весь город и на весь мир. Поверьте, под раздачу все попадут.

– Ну, а нам как раз помахаться охота. Если этот белый парень внизу, поможем ему. У Крохи даже есть чем.

– Еще бы, Тим, – Кроха (ему это прозвище подходило с точностью до наоборот) открыл багажник «Кадиллака», явив на свет внушительный оружейный запас. Бен поднялся и тоже подошел к машине.

– В сторону, молокосос. Это теперь наш бой. Мы не позволим всяким уродам покушаться на наши дома.

Расхватав оружие, парни спустились в гараж, а Бен присел на бампер и вознес короткую молитву, чтобы мама с Дином поскорее вышли. Каникулы явно не удались.

Сэм и Сэмюэль затаились у входа, постреливая, не целясь, в тех ведьм, которые пытались выйти из зала. Услышав позади шум, они обнаружили группу подростков. Сэмюэль вышел навстречу:

– Вы там поосторожнее, ребята.

– А сам-то ты чего не там, старик? – поинтересовался старший парень.

– Поверь, я свою часть работы делаю, – Сэмюэль направил ружье на проходящую мимо древнюю каргу и выстрелил, разнеся ее пыльную голову надвое.

– Нефигово делаешь, – признал парень.

Скорчившись в тени, Дин листал «Некрономикон». Он нашел заклинание, которое по описанию Томаса использовал Натаниэль, чтобы отправить Велиала обратно. Осталась лишь одна маленькая проблемка: принести в жертву было некого – разве что себя самого. Надо было думать быстро, очень быстро. Констанс шикнула на толпу и втащила Лизу на возвышение. В центре зала пол дрожал, и пламя осело, когда из открывшейся дыры ударил поток горячего воздуха – то поднимался Велиал. Констанс снова начала читать заклинания, а Дин вдруг заметил темную фигуру, пробирающуюся по залу, и распознал в ней парня, который продал ему пистолеты. Затем в зал ворвалась его банда, и началась стрельба. Разъяренная Констанс отпустила Лизу и спрыгнула с помоста. К облегчению Дина, Лиза не потеряла присутствия духа и, воспользовавшись подходящим моментом, метнулась к выходу. Дин бросился к парням и крикнул Тиму:

– Чувак, дай пушку!

Тим бросил ему обрез.

– Вот теперь за дело, – пробормотал Дин, дал несколько выстрелов по подступающим ведьмам, а потом снова вскарабкался на «Эскаладу» и принялся палить в центр огненной ямы.

– Дерьмо какое-то! – прокричал Тим.

– А у нас так каждый день, – отозвался Дин.

Старая ведьма налетела на Кроху, тот попытался спихнуть ее, но ее сила застала его врасплох.

– Умри, сука, – Тим выстрелом вышиб ведьме трухлявые мозги.

Парень в красной бандане бросился к центру зала.

– Стой! – заорал Дин, но было поздно: перепрыгнув кольцо огня, парень приземлился внутри, но земля тут же заглотила его, выпустив язык пламени.

На Кроху сзади напала еще одна ведьма.

– Пригнись!

Парень пригнулся, подставляя ведьму под выстрел Дина.

– Они ослабли: большая часть энергии ушла на воскрешение, – объяснил Дин. – Просто продолжайте их отстреливать.

И тут на него налетела Констанс, стащила с крыши автомобиля, вышибив дух, и насела сверху, прижимая к горлу нож.

– И когда уже вы, Кэмпбеллы, оставите нас в покое? – прошипела она. – Надоели!

– Ты мне надоела, сучка, – Тим ткнул ствол пистолета ей в голову, но Констанс моментально развернулась и снизу вверх с размаху ударила парня ножом в живот.

Тим удивленно посмотрел вниз, туда, откуда побежала алая кровавая лента, и безрезультатно попытался зажать рану ладонью. На губах его появился маленький красный пузырек – лезвие ножа проникло через диафрагму в легкое.

– Нет, – Дин бросился к нему. – Мы тебя вытащим.

– Поздно, чувак, – Тим покачал головой. – Уже поздно. Делай, как надо.

Чернокожему, знакомому с вуду, не надо было объяснять, какой шабаш творился вокруг.

Дин заглянул ему в глаза и кивнул, сообразив, о чем говорит парень.

– Позаботься о бабуле.

Жизнь быстро покидала его тело. А грохот тем временем усилился. Из пола вырвался фонтан пламени, и из земли начала вырастать наполовину козья, наполовину человеческая фигура Велиала. Она, хоть и окруженная огнем, была чернее самого мрака. Омываемая дождем серы туша развернулась к Констанс.

– Я подняла тебя, я – твоя Королева, я привязываю тебя к этой земле! – возопила ведьма.

– Велиал готов подчиняться тебе. Ты освободила первого Принца Ада, – прогрохотал под каменными сводами голос.

– Давай. Сейчас, – шепнул Тим.

Дин вытащил «Некрономикон» и зачитал вслух:

– О, бог света и бог тьмы, вас больше не зовут сюда. Укройте свою злобу в клетке, из которой вы явились, вы не нужны в тварном мире. Я запретил vos of atrum pergo huic regnum. Vos es inconcessus ut ingredior inter lux lucis. Vos es inconcessus ut futurus in is terra. Vado tergum qua vos venit. Vado tergum ut vestri cage. Vos es non volo. Per vox of lux lucis quod filiolus of Olympus quod bonus verto tergum ut atrum.

Велиал повернул массивную голову, и непроглядная тьма устремилась к Дину, но тот продолжал читать, тщательно следя за голосом:

– Ты не нужен в этом мире. Ступай, откуда явился. Прими эту жертву и уходи.

С этими словами Дин перерезал Тиму горло, и ему на руки хлынула кровь, стекая на грязный пол и впитываясь в пыль. Издав громоподобное рычание, Велиал двинулся к Дину. Выйдя из огненного кольца, он преобразился: теперь перед Дином стоял Джон Винчестер, однако голос, темный, потусторонний, не был голосом его отца:

– Дин, зачем ты предал отца? Почему бы не сотворить Ад на Земле, чтобы твоя семья могла воссоединиться?

Дин отвернулся и повторил:

– Non opus in hoc mundo. Revertere unde veneris. Accipe sacrificium et recedemus^[101].

Наклонившись, Велиал внезапно выбросил руку, схватил его за подбородок и повернул лицом к огню.

– Я не забыл тебя, Дин. Мы все еще ждем тебя.

С этим он отпустил Дина, шагнул обратно в пламя и исчез. Сера опала на тлеющие угли, земля закрылась, вновь сделавшись твердой и гладкой. Констанс завопила от ярости и, взмахнув ножом, снесла ближайшей молоденькой ведьме голову.

– Ты не уйдешь! – она раскрыла книгу и, приглядевшись, швырнула ее на пол. – Что это? Что за дневник Винчестера?

Дин улыбнулся: он особо Бена не обучал, но мальчик успел нахвататься «ловкости рук». В этот момент кто-то сгреб Дина за волосы и оттянул его голову назад.

– Ты ее разозлил, – сказала Прюденс. – И разочаровал меня. Ну почему ты вечно все портишь? – и она с разворота швырнула Дина через весь зал.

Ударившись о каменную стену, он сполз на пол и вяло подумал:

«Может, хватит уже полетов? Надоело».

Перешагнув через догорающий костер, Прюденс шагнула к нему. Дин стряхнул вялость и, сообразив, что «Некрономикон» все еще при нем, перевернул страницы:

– Бог света, бог тьмы, призовите этой ночью свидетелей, тех, кто погиб от рук оставшихся в живых. Позвольте им покарать тех, кто посягнул на добро и невинность. Призови их, дабы мир снова обрел равновесие.

Прюденс затормозила:

– Ты этого не сделаешь.

– Уже сделал, – сказал Дин. – Думаю, кое у кого найдутся к вам вопросы.

Он выхватил из-за пазухи упаковку соли и насыпал вокруг себя кольцо. Прюденс рванулась было к нему, но кольцо замкнулось раньше. Дин улыбнулся и показал пальцем ей за спину. Прюденс рывком повернулась. Все ведьмы застыли, когда рядом внезапно появились призраки давно погибших жителей деревни Салем. К Прюденс приблизилась Бриджит Бишоп, которую повесили первой.

– Я помню тебя. Ты отправила меня на виселицу. Но я была невиновна, хотя ты хитростью и коварством убедила всех, что это не так.

– Ты перерезала мне горло, – раздался девичий голосок.

Прюденс развернулась в его направлении и оказалась лицом к лицу с Эбигейл Фолкнер.

– Я верила тебе, делала все, что ты мне говорила, и что я получила взамен? Я стала твоей первой жертвой.

Прюденс пожала плечами:

– Брось, Эбби. Я только делала то, что приказано. Это Констанс выбрала тебя жертвой.

Эбигейл покачала головой:

– Нет, это была ты, – Эбигейл запустила Прюденс, ослабевшей от ритуалов воскрешения, руку в грудь. – Я бы могла прожить долгую и счастливую жизнь. Должна была прожить. Что ж, мы позаботимся о том, чтобы тебя настигла та же кара, на которую ты обрекла невинных людей Салема.

Кожа Прюденс потеряла здоровый цвет, растрескалась и пошла струпьями, глаза заволокло дымкой. Эбигейл держала ее, пока тело Прюденс не осыпалось прахом к ее ногам. Эбигейл посмотрела на оставшееся в ее руке скукоженное сердце, размером не превышающее грецкий орех, и разжала ладонь, позволив ему присоединиться к останкам. Потом она взглянула на Дина, стоящего в соляном кругу.

– Я тебя не помню.

– Я просто смотрю, – ответил Дин. – Это ваша битва.

Эбигейл бросилась к Констанс, которая, шипя и брызгая слюной, отбивалась сразу от доброй дюжины разгневанных призраков.

– Прочь от меня, падаль! Вы были никчемными мешками с костями и при жизни, а теперь и вовсе превратились в груды пыли! Убирайтесь прочь! – вопила она.

Бриджит Бишоп набросилась на Конни сзади, изловчилась и точно так же ударила ее в грудь. Сколько ни вырывалась ведьма, сколько ни билась, обозленный дух держался крепко. Сверху навалились остальные призраки, и вскоре ведьму под ними видно уже не было. В своды зала ударил последний вопль муки и злобы, а потом Констанс резко постарела до своих трех с половиной столетий и рассыпалась прахом. После этого воцарилась зловещая тишина. После смерти предводительницы те несколько ведьм, что остались в живых, мигом улепетнули.

Парни огляделись, собрали оружие и побрели к выходу. Дин тоже оглядел, покачивая головой, просторное помещение, усыпанное телами. От некоторых воскрешенных ведьм остались лишь кучки грязной одежды.

– Ты Кэмпбелл? – к Дину снова подошла Эбигейл.

Дин кивнул.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Поблагодари за меня Томаса и Калеба.

Дин пообещал поблагодарить: он не хотел сообщать несчастному призраку, что они давным-давно мертвы. Исполнив свое предназначение, все привидения растворились в воздухе. Дин вышел из кольца соли, нашел на полу дневник Джона и бережно спрятал его обратно. Тело Тима лежало здесь же. Дин взял зажигалку парня и оторвал от его одежды небольшой клочок, открыл заднюю дверь «Эскалады», оставил тлеющий обрывок рядом со взрывчаткой, а потом взвалил на плечо труп и потрусил к выходу. Времени оставалось совсем мало. И правда – спустя полминуты прогремели первые взрывы. Дин бежал так быстро, как только мог, хотя почти двухметровое тело здорово мешало. Проскочив через обе двери (а парни из банды захлопывали их позади), он помчался наверх. Но тут навстречу выехал тот самый парень, который вышвырнул Дина из «БМВ». Дин остановился перед машиной и заорал:

– Мужик, не суйся туда!

– Ты что плетешь? – отозвался тот. – Это что, труп? – он указал на висящее у Дина через плечо тело.

– А я предупреждал, – Дин отскочил в сторону и выбрался на газон.

Грянул последний взрыв: машину опрокинуло, Дин свалился на землю, придавив тело. Он поднялся на ноги, а ребята из банды окружили труп и набросили на него простыню.

– Он был хорошим парнем, героем, – выговорил Дин.

Подростки согласно закивали.

– Дин!

К нему подбежали Бен и Лиза и бросились его обнимать.

– У тебя получилось! – сказал Бен. – Я так и знал. И тот старик тоже.

– Какой еще старик?

– Твой друг, лысый такой.

Дин вопросительно глянул на Лизу, но та только плечами пожала.

– Отличный ты фокус провернул, – Дин вспомнил, как Бен подменил «Некрономикон» дневником Джона.

– Спасибо, – отозвался мальчик. – Но на следующие каникулы я, чур, дома остаюсь.

– И я, – невесело улыбнулась Лиза.

– По-моему, я вам обоим должен настоящий отпуск, – признал Дин.

– Да, мы еще об этом поговорим.

Они собрались было уходить, но тут Дин остановился:

– Еще кой-куда зайти надо, – он пересек газон и позвонил в квартиру Тима.

Спустя секунду дверь открыла его бабушка. Она взглянула на Дина и, кажется, сразу поняла, что произошло.

– Мне так жаль. Он был хорошим парнем. Там, на его кровати, деньги остались...

Пожилая женщина покачала головой:

– Мне не нужны деньги. Мне нужен живой внук.

– Он погиб, защищая меня и мою семью. Он был очень смелым.

Она кивнула и закрыла дверь. А Дин печально вернулся к Лизе и Бену, и они побрели по дороге.

Глава 39

Две недели спустя

Дин открыл глаза и уставился на потолок цвета яичной скорлупы. Утренний свет лился сквозь жалюзи. Вторая половина кровати была пуста: Лиза, должно быть, встала, не разбудив его. Внизу она оставила записку, что уехала на йогу, а у Бена сегодня первый после каникул учебный день. Дин почувствовал себя слегка виноватым, потому что он хотел проснуться до того, как мальчик уйдет, и пожелать ему удачи.

Он налил чашку тепловатого кофе и сел на диван. В доме было тихо, на улице не играли дети. Дин был совершенно один. Он пытался забыть события двухнедельной давности, однако, как ни старался, постоянно всплывало осознание того, что он снова предал Сэма. Он не смог воскресить брата, и мысль о том, что придется провести остаток жизни без Сэма, все еще разрывала его внутренности на части. Дин подобрал телефон. Ему надо было, необходимо было позвонить – хоть кому-то. Но кому? Бобби был бы рад, но он – не замена. Дину нужен был брат. Он вздохнул: с другой стороны, он дал обещание и настроился его держать. Дин сгреб себя с дивана, забрал из гаража газонокосилку и принялся подстригать лужайку. Раз уж Сэм хотел для него такой жизни, Дин будет жить именно так – ради брата.

* * *

– Ну, не могу сказать, что работа сделана хорошо, но все же ты смог удержать Люцика в клетке, так что почет тебе и уважуха, – сказал Кроули, появившись в кабинете Сэмюэля.

Сэмюэль поднял на него глаза, сжимая стакан виски.

– Дина чуть не убили, – отозвался он. – И мальчика тоже.

– Но не убили ведь, старик. Ты сделал дело, а теперь время вернуться к нашей работе, ага? Не забывай, у нас есть к чему стремиться – твоя разлюбимая Мэри.

Сэмюэль сорвался с места с такой силой, что стул опрокинулся, а стакан волчком завертелся на столе, и подскочил вплотную к демону:

– Не смей даже произносить ее имя!

– Знаешь ли, так как я не любитель читать Библию каждый вечер, без проблем, – отозвался Кроули и резко добавил: – А теперь сядь и убери от моего лица свой вонючий рот, а не то я расстроюсь.

Сэмюэль посторонился.

– Есть несколько монстров на примете, – Кроули сверкнул улыбкой.

– Один раз тебе говорю, – ответил Сэмюэль. – Как только ко мне вернется Мэри, следи за своей британской задницей, потому что я отправлю ее обратно в Ад.

– Уже жду, – огрызнулся Кроули. – С нетерпением.

С этими словами демон исчез. Сэмюэль поднял стул и снова уселся. Когда в дверь постучали, он пробурчал что-то, с натяжкой сходившее за разрешение, и на пороге появился Сэм.

– Я тут подумал, тебе будет интересно знать, что в Оклахома-Сити гнездо кровососов. Поедешь?

Сэмюэль помотал головой:

– Ты сам можешь с ними справиться. Не мне тебя учить.

Сэм кивнул и помедлил:

– Все нормально?

– Да, – Сэмюэль даже головы не поднял.

– Вернусь завтра днем.

Выйдя на улицу, Сэм кивнул Марку и Гвен, и они вместе направились к машине. Сэм глубоко вдохнул свежий утренний воздух (в его понимании это расценивалось как «хорошо») и забрался в фургон. Когда они выезжали из лагеря, Сэм вспомнил грустное лицо деда и ощутил проблеск сочувствия – только на миг, – потом чувство исчезло, так же быстро, как и появилось.

Эпилог

Осень, 1705

Мы с Калебом въехали в Филадельфию под покровом ночи. Погода необычайно холодна для раннего сентября. С реки тянется туман и ползет по Торговой улице, отчего камни на мостовой влажные и скользкие. В город нас позвала некая миссис Вебстер Морелэнд. В ее письме, которое нам передал в гостинице мальчик-слуга, говорилось, чтобы мы приехали немедленно. Она только недавно прибыла в Филадельфию и оставила большое имение вверх по реке на попечении своего сына Артура. Кажется, она побаивается единственного сына, думает, что он сам не свой. Некогда общительный и добросердечный, он стал нечестным и угрюмым, подверженным частым припадкам ярости. Не зная, что за болезнь подкосила сына, миссис Морелэнд перебралась в свой городской дом.

Калеб думает, что она сошла с ума, и даже заключил со мной пари. Он сказал, что это пустая трата времени, что она – взбалмошная старая курица, сочиняющая истории. А я ответил, что мы поедем и убедимся сами. Выяснилось, что миссис Морелэнд никакая не взбалмошная, и вовсе не старая курица – она крепкая разумная женщина, очень обеспокоенная состоянием сына.

Мы прибыли в семь, как раз к ужину, и она пригласила нас к столу. Мы с Калебом смотрелись очень чужеродно в своих кожаных куртках и холщовых штанах за отполированным столом, уставленным жареным мясом и пирогами. После еды, которая могла поспорить с нашим рождественским угощением, мы заговорили о деле. После некоторых споров было решено, что мы с Калебом отправимся в ее усадьбу и понаблюдаем за поведением Артура. Однако оказалось, что у Артура имелись иные планы. Он приехал к матери – непрошеный – в одиннадцатом часу и, кажется, удивился, обнаружив у нее в гостях двоих назойливых джентльменов, но сразу же сделал весьма доброжелательное лицо, чтобы скрыть неприязнь. Мы заночевали в комнате с двумя самыми большими кроватями, которые нам приходилось видеть, а Артур спал на другой стороне коридора. Точнее, мы думали, что спал. Около двух ночи мы услышали, как он тайком выбрался из комнаты, спустился по лестнице, а затем раздался щелчок замка на входной двери. Мы с Калебом поспешно натянули сапоги и припустили следом.

Туман нисколько не рассеялся, пока мы шли за Артуром по мокрым улицам. Вдруг он свернул за угол в темную подворотню. Мы ни разу не были в Филадельфии и незнакомы с ее улицами, вероятно, где-то был обход, но мы просто свернули туда же, двигаясь как можно тише. Артур юркнул в какое-то полуподвальное помещение. Убедившись, что дверь заперта изнутри, мы приникли к окнам у самой земли: внутри было полным-полно веселых, танцующих и выпивающих людей. И мы подумали, ничего необычного, просто юноша выбрался поразвлечься.

Но потом сзади раздались шаги, и мы спрятались за кучами мусора. К той же двери подошел нарядный молодой человек, явно из богатых. Он бросил взгляд в нашем направлении, и, хотя я уверен, что видеть нас он не мог, зрелище было необычайное: у него были сплошь черные, словно вороново крыло, глаза.

Дорогая сестрица, отец как-то раз рассказывал нам о демонах, но сами мы ни одного не встречали. Нам очень нужны любые латинские ритуалы экзорцизма и твои знания. Мы опасаемся, что в Филадельфии обосновались демоны. Приезжай поскорее.

Твой любящий брат,

Томас.

Криста Фауст

Поцелуй Койота

Глава 1

Летти была почти уверена, что этой красивой женщины не было с ними, когда их группа выехала из городка Альтар в Соноре^[102] и направилась к границе США. Хотя, учитывая жуткую усталость, обезвоживание и недостаток сна, трудно утверждать наверняка.

Сидя в первом из нескольких грязных и тесных фургонов, девятнадцатилетняя Летти чувствовала себя тревожно и неловко. Она была одной из всего трех женщин в группе, состоящей в основном из грубых шумных мужчин – худая неуклюжая девчонка, на которую дома, в Тлауаке, парни почти не обращали внимания. Но сейчас мужчины заметили ее. Некоторые уже отпускали грубые комментарии, подбивая друг друга ущипнуть ее за маленькую грудь. Дела пошли еще хуже после того, как Марту, единственную, кто был добр к ней, укусила змея, и ее пришлось оставить. Марта пыталась заставить Летти забрать ее воду, она знала, что умирает, и не хотела, чтобы вода пропала напрасно, но Летти не смогла это сделать. Но теперь, в неумолимую жару, когда безжалостное солнце пекло голову и все расплывалось перед глазами, Летти жалела, что не взяла воду. Возможно, тогда ей бы не мерещилось всякое – та красивая женщина, например.

Они пересекли границу еще до рассвета и затаились, дожидаясь темноты. Ночью должна была приехать другая машина, подобрать их и провезти остаток пути до безопасного дома в Финиксе. Койот – кличка, которой мигранты называют проводников через границу – ушел. Место, в котором велено было ждать, представляло собой пятачок с одним колючим кустиком и камнем с зубчатыми краями. Тени едва хватало для одного человека. Койот уехал на внедорожнике с другим контрабандистом, оставив двухлитровую бутыль теплой мутной воды и строжайший приказ не высовываться и слушать вертолеты.

Когда наступил полдень, убийственная жара, словно ленивый снайпер, начала забирать их одного за другим. Один из молодых мужчин, который хватал Летти за грудь, потерял сознание, повалился тяжело, будто пьяница, и едва дышал. Потеть он уже перестал. Молодая женщина, имени которой Летти так и не узнала, умерла, ее тело облепили мухи. Вода давно кончилась.

Но той красавице жар, похоже, был нипочем. Она сидела, скрестив ноги, и поднятый капюшон черной толстовки бросал тень на глаза. Изящные губы не пересохли и не потрескались; на гладкой бледной коже не появилось ни одного солнечного ожога. Рюкзака у нее не было. Она не разговаривала – просто смотрела, как солнце перемещается по небу. Казалось, никто, кроме Летти, ее не замечает.

Парень, потерявший сознание, уже был мертв, когда появилась обещанная машина – потрепанный автофургон с лысыми шинами, для которых неровная дорога казалась непосильным испытанием. Еще двое мужчин были едва живы, и друзьям пришлось затаскивать их в кузов. Летти так устала и измучилась от жажды, что едва держалась на ногах, но не собиралась сдаваться. Красивая женщина держалась позади, когда Летти приковыляла к фургону и забралась в кузов. Внутри пахло мочой и человеческим горем. Койот задвинул дверь и повесил замок на тяжелую цепь. Двигатель зарычал и закашлял, наполнив душное пространство вонью выхлопных газов. Летти уселась на рюкзак и сосредоточилась на том, чтобы ее не вырвало: нельзя было терять жидкость. Только сейчас она осознала, что красивая женщина сидит совсем рядом. Красавица скинула капюшон, и непослушные кудрявые волосы, пахнущие костром и копалем^[103], задели щеку Летти.

– Меня зовут Летти, – прошептала девушка по-испански, просто чтобы отвлечься от нарастающей тошноты.

В кузове было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица женщины, и понять, слушает ли она вообще. Но даже если и слушала, отвечать она не стала.

– Я еду в Лос-Анджелес работать в мясном магазине у двоюродной сестры, – Летти нервничала и говорила слишком быстро. – Резать цыплят. Мой брат думает, что это забавно, потому что он называет меня Цыплячьей Шейкой. Еще с тех пор, как мы были детьми. Потому что я тощая, ну знаете, как цыплячья шея. Но он перестанет так думать, когда увидит, сколько денег я стану посылать бабушке. А потом я заработаю столько, что смогу привезти сюда и ее, и мою дочку. Ее зовут Марисоль, ей три года.

Вокруг по-прежнему было слишком темно, но Летти вдруг поняла, что женщина смотрит прямо на нее и внимательно слушает.

– Заткнись, – прошипел мужчина и ткнул ее локтем под ребра. – Пищишь как цыпленок.

Летти заткнулась. Время шло. Она начала дремать и почти увидела сон о том, как плывет, обнаженная, в холодной воде. А потом услышала то, что вернуло ее обратно в реальность – звук другого мотора, шуршание шин. Приближалась еще одна машина. Коротко взвыла сирена, и голос что-то рявкнул в мегафон на иностранном языке. Вспышка паники промчалась сквозь тесное душное пространство и исчезла, оставив после себя чувство обреченности. Они взаперти. Некуда бежать. Все кончено – попались.

Летти не гордилась тем, что сделала, чтобы расплатиться с койотом, и в глубине души знала, что никогда не осмелится снова пройти через этот ад. Это был ее единственный шанс попасть в Соединенные Штаты и добиться лучшей жизни для дочери. Она хотела быть уверенной, что Марисоль никогда не придется делать того, что пришлось сделать ей. А теперь все рушилось, единственный шанс ускользал сквозь пальцы.

Фургон притормозил, потом остановился. Сама того не осознавая, Летти потянулась и схватила красивую женщину за руку. По крайней мере, так она думала. Но то, чего она коснулась, совершенно не было похоже на кожу. Сначала это было словно грязная жесткая шерсть на трупе собаки, умершей неделю назад, потом стало напоминать холодные хитиновые щитки на скорпионьем хвосте. Затем снова стало плотью, человеческой, горящей смертельным жаром и бугрящейся, словно под кожей деловито копошились личинки. Послышался странный звук – жуткое рычание, такое низкое, что ты скорее чувствовал его, чем слышал. Ему вторил влажный хруст, будто кто-то ломал кости, чтобы добраться до мозга. Летти отдернула руку, негромко придушенно вскрикнув. Голова кружилась. Ей казалось, что на месте, где сидела красивая женщина, оказалась глубокая дыра, и Летти падала в нее. Или тонула. Запах дыма и камеди усилился, и тогда тварь, которая только что была красавицей, прыгнула на Летти – тварь совершенно реальная, состоящая из зубов и всепоглощающей ярости.

Глава 2

Пограничник Марко Салазар смотрел в прибор ночного видения на приближающийся грузовик контрабандистов. За рулем сидел неудачник-койот по имени Фернандо «Пучеглазый» Руиз Иерра. Свою кличку Пучеглазый получил из-за больших глаз навыкате, но в управлении шутили, что он и «Боинг-747» у себя под носом не разглядит. Он был неудачником, обычным неудачником, печально известным тем, что позволял клиентам умереть от жажды еще до того, как они пересекали границу. Но он брал дешево, и не было недостатка в отчаявшихся мигрантах, жаждущих рискнуть, чтобы попасть в страну больших возможностей. Его дважды едва не накрыла погранично-таможенная служба, но он оба раза ускользнул, притворившись одним из мигрантов. Никто из нелегалов не выдал проводника, опасаясь его связей с местным наркокартелем. Во второй раз его попытались задержать как уже однажды депортированного, но кто-то потянул за нужные ниточки, и пришлось вместе с остальными мигрантами отправить его обратно в Мексику. Салазар, однако, был уверен, что это всего лишь вопрос времени: однажды «крыша» Пучеглазого решит, что от него больше проблем, чем пользы, и положит конец их общей головной боли.

Видно, это время пришло раньше, чем он думал. Сейчас Пучеглазого поймают за рулем фургона, набитого нелегалами, и можно будет наконец выдвинуть обвинение и посадить проводника в тюрьму, а не просто вышвырнуть туда, откуда он явился. Разумеется, бесконечный поток мигрантов из-за этого не иссякнет, зато бессмысленных смертей на территории, за которую отвечал Салазар, станет меньше.

В наушнике щелкнуло, и сквозь помехи донесся голос СиДжей. Ничего особенного, она просто подтверждала появление грузовика и запрашивала разрешение действовать, но от ее голоса его бросило в жар и под бронежилетом выступил пот, хоть ночи в пустыне прохладные.

Пограничник Кара Джин Хогеланд появилась в его команде всего три месяца назад. Ей было двадцать семь – на тринадцать лет меньше, чем Салазару. Она не была красавицей: длинное лошадиное лицо и рыжие кудряшки, торчащие во все стороны. Но в ней было сто восемьдесят сантиметров роста, потрясающие ноги, а глаза ясно давали понять, что их обладательница всех видит насквозь. За девять лет в браке Салазар ни разу не изменял жене, но СиДжей не понадобилось много времени, чтобы исправить ситуацию.

Эта затея с самого начала была ужасной. Потому что сердце Рены разобьется, если она узнает, и еще потому, что он был выше СиДжей по званию. Обвинение в неподобающих сексуальных связях было серьезным в отделении, которое все еще более чем на восемьдесят процентов составляли мужчины. Но, даже осознавая возможность потерять семью и работу из-за опрометчивого поведения, он не мог оторваться от СиДжей: в дешевых мотелях, на заднем сиденье внедорожника и даже – в одном памятном случае – в мужском туалете на стрелковом полигоне. Он думал о ней почти каждую минуту. Думал о ней, когда думать полагалось только о том, как бы не попасть под пулю. Думал прямо сейчас, наблюдая, как она с напарником, опытным пограничником Дэвисом Кином, ставит машину, готовясь перехватить фургон. Салазар подал им знак действовать и вскинул винтовку на плечо, прикрывая их и глядя на внедорожник сквозь инфракрасный прицел. В обоих случаях при аресте Пучеглазый бросался в кусты, причем оба раза спотыкался и падал лицом на землю, не пробежав и сотни метров, так что взять его будет легко. Салазар мог побиться об заклад, что на этот раз случится то же самое. Он взглянул на часы. Скорее всего, упечь Пучеглазого в тюрьму, оформить документы и подготовить к депортации измученных жаждой нелегалов получится еще до трех часов утра, а значит, у них с СиДжей останется целых три часа до того, как ему придется возвращаться домой, к спящим жене и детям.

Кин выехал на дорогу, перегородив проезд фургону, а СиДжей врубила прожектор, и голос Кина загремел в громкоговорителе, приказывая Пучеглазому держать руки на виду и не делать резких движений. Ясное дело, тот распахнул дверцу и ломанулся в кусты. Салазар не стал утруждать себя стрельбой: куда забавнее было посмотреть, как он упадет. Кин неспешно отправился следом за ним. В инфракрасном прицеле СиДжей – ярко-белый нечеткий силуэт – запрокинула голову и расхохоталась. Салазар вспомнил, как она точно так же запрокидывала голову, оседлав его. Он вытер потную ладонь о форменные брюки и снова положил палец на спусковой крючок.

СиДжей обошла фургон, осмотрела обмотанный цепью засов и внезапно отступила, положив ладонь на рукоять пистолета в кобуре. Сердце Салазара зачастило, все чувства внезапно обострились, а все мысли об анатомии СиДжей смыло потоком адреналина. Что-то не так, он просто чуял это.

– Говори, СиДжей. – Он тут же пожалел, что обратился к ней не по фамилии, как к любому другому члену команды, но был слишком обеспокоен ее безопасностью, чтобы волноваться о чересчур фамильярном обращении на открытой частоте. – Какого черта там происходит?

– Похоже на... – отозвалась СиДжей. – Как будто внутри... какое-то животное...

На заднем фоне Салазар услышал перепуганные вопли. Фургон закачался. СиДжей выхватила пистолет и сделала еще шаг назад:

– Боже, что...

– Оставайся на месте, Хогеланд! – Салазар уже наполовину бежал, наполовину съезжал по пологой насыпи к фургону. – Кин, бросай Пучеглазого! У нас тут ситуация посерьезнее!

– Я на него только что наручники надел, – отозвался Кин.

– Оставь! Потом подберем.

В этот момент дверь фургона сорвало с петель, и она повисла на цепи. Что-то выскочило изнутри и сбило СиДжей с ног. Что-то вроде громадной тощей собаки, но что бы это ни было, его оказалось невозможно разглядеть. Казалось, что его очертания не были отчетливыми, а бешено прыгали и менялись. А еще оно излучало волны ярости, как пустынная дорога в полдень. Салазар попытался взять его на мушку, но сосредоточиться было невозможно, в глазах нарастала ноющая боль. Он видел только СиДжей, которая лежала на песке, запрокинув голову, как она делала, когда смеялась, занимаясь с ним любовью. Только теперь гладкая крепкая шея была разорвана, алая дымка поднималась над тем, что было лицом, а тело все еще пыталось втянуть воздух через разорванное горло. А потом эта жуткая первобытная ярость вдруг обратила внимание на него.

Салазар успел выстрелить дважды, прежде чем тварь прыгнула на него и вырвала винтовку у него из рук.

* * *

Пучеглазый стоял на коленях на песке, руки были скованы за спиной. Он поверить не мог, что все случилось именно сегодня ночью. В Финиксе была одна белокурая стриптизерша, которая – он не сомневался – при следующей встрече обязательно бы уступила ему. Он ей действительно нравился – не так, как другие парни в клубе. Она явно уважала его за репутацию и связи с Las Maras^[104]. И хотя утверждала, что такого не делает, наверняка передумала бы, увидев толстую пачку денег, собранную за последний переход. Не говоря уж о восьмушке кокаина вместо чаевых. La pinché Migra^[105]. Они, должно быть, тоже не отказались бы.

Честно говоря, он устал быть койотом. Слишком тяжело водить этих тупых овец по суровой пустыне. Разумеется, дело было прибыльное, и не было недостатка в отчаявшихся женщинах, которым позарез требовалось попасть в Штаты, но он чувствовал, что пора заняться чем-то еще. Чем-нибудь не особенно обременительным, например, сидеть в офисе и руководить людьми по телефону, наслаждаясь chupada^[106] от сексуальной секретарши. Он решил, что обсудит это с кузеном Бето, как только его оформят и выпустят.

Услышав выстрелы, Пучеглазый неуклюже поднялся на ноги и повернулся к фургону. Отсюда не было видно, что происходит, и он подкрался поближе, щурясь сквозь траву, чтобы разглядеть, что там творится. И тут же пожалел об этом.

Сначала он решил, что видит стоящую к нему спиной обнаженную женщину со всклокоченными черными волосами, на которую наступает один из пограничников. Если бы в группе была такая женщина, он бы точно предложил ей особую скидку. Офицер был немолод – лет пятидесяти, с сединой в волосах и густыми усами. Пучеглазый помнил его по одному из предыдущих арестов, помнил, что тот был крепким орешком. Однако сейчас пограничник вел себя совсем по-другому: он смотрел на женщину, вытаращив глаза, и страх на его лице сменился изумлением. А потом изумление сменилось ужасом, когда женщина превратилась во что-то иное. Что-то кошмарное.

Пучеглазый развернулся и побежал.

Глава 3

Дин Винчестер разогнал «Импалу» до ста двадцати километров в час. День был великолепный: солнечный и погожий, словно в винтажной рекламе для «Америки Прекрасной»^[107]. Небо сияло такой синевой, что слепило глаза. Красные каньоны аризонской Седоны исчезли, на смену им пришли наметенные ветром дюны. Винчестеры направлялись на запад, к границе с Калифорнией. Дин набил живот отличными жирными бургерами из придорожной забегаловки «У мамы и папы», из колонок гремела Running Free группы «Iron Maiden». Его брат Сэм сидел рядом, неудобно подвернув длинные ноги и держа на коленях ноутбук. Сиденье было засыпано газетными вырезками и фотографиями. Если смотреть на Сэма искоса, почти удавалось притвориться, что все так, как было когда-то. Как и должно быть.

Песня кончилась, началась новая. Дин услышал вступление к Hell Ain’t a Bad Place to Be^[108] «AC/DC», потянулся и выключил музыку. Сэм, кажется, ничего не заметил, а может, ему было все равно. Он с головой погрузился в чтение.

– Нарыл что-нибудь? – поинтересовался Дин.

– Возможно.

Минуты и километры пролетали в тишине, нарушаемой только шелестом страниц и клацаньем клавиатуры. Дин чувствовал, как накопившаяся тяжесть всего, что он пытался забыть, ворочается между ними, словно живое существо. Как слон в комнате. Так много не высказано. Так много сказано того, чего лучше было бы не говорить.

– Ну, – наконец произнес Дин, – не желаешь поделиться с остальными?

– Пограничная служба перехватила к югу от Чулика фургон, набитый нелегалами, – отозвался Сэм. – Все как обычно. Но в этот раз что-то пошло не так, и рапорт в управление пограничники не отправили. Когда прибыло подкрепление, они обнаружили пятнадцать изувеченных трупов, включая трех пограничников. Причиной смерти указано нападение дикого животного.

– Пятнадцать трупов? Причем минимум трое погибших были хорошо вооружены и, возможно, носили бронежилеты... Ничего себе животное.

– Это по нашей части, – Сэм открыл еще одну вкладку. – Двери фургона выбиты изнутри. Есть версия, что контрабандисты перевозили крупного экзотического зверя вроде тигра или медведя.

– Отлично, – Дин закатил глаза. – Значит, это не очередной чертов оборотень.

Сэм покачал головой:

– Дальше еще непонятнее.

– А разве так не всегда бывает?

Сэм показал Дину фотографию, и тот скосил на нее глаза.

– Вервольф на такое способен? – спросил Сэм.

На снимке был внедорожник пограничной службы. Половина внедорожника. Точнее, чуть меньше половины. Передняя часть осталась совершенно целой и неповрежденной, задняя была отсечена с хирургической точностью, металл и пластик оплавились на гладких краях. Как будто кто-то провел дугу на песке, и все, что оказалось за ней, просто исчезло. Рядом лежало тело пограничника в униформе. Его бронежилет был разорван в клочья. И сам он тоже. А еще он был без головы.

– Оборотни сильнее обычных хищников, но их челюсти не справились бы с бронежилетом, – Сэм постучал по фото. – И какого черта стряслось с машиной? Как будто нарисовали что-то вроде большого защитного круга, и все внутри исчезло. Телепорт, может? Только куда?

Дин поднял взгляд на младшего брата. Сэм снова уткнулся в монитор: он почуял что-то новенькое и заинтересовался – состояние, наиболее близкое к человеческим эмоциям из всех, которые Дин наблюдал у брата после того, как тот вернулся из Ада.

Может, как раз такой случай им и нужен. Такой, который позволит отвлечься.

Дин почувствовал хорошо знакомое волнение. Радостное возбуждение в предвкушении охоты. Он посмотрел на изрезанную цепь гор. Будет ли обманом попытка забыть прошлое и не думать о мрачном, безнадежном будущем, с головой погрузившись в интересную работу? Вероятно, будет, но Дин все равно решил попытаться. Ему очень хотелось отвлечься.

– Где этот гребаный Чулик? – повернулся он к Сэму.

Уголок рта Сэма едва заметно дрогнул. Дин решил считать это улыбкой.

Глава 4

Чулик оказался аризонским захолустьем: несколько трейлеров плюс ранчо с тремя равнодушными лошадьми, которые наблюдали за «Импалой» из-за старой, сто раз чиненной ограды. Автозаправка, как будто попавшая сюда прямо из сороковых; на ней продавали пиво и газировку «Джарритос» из пенопластовой сумки-холодильника и жутковатые индейские сувениры. Рекламный щит об охоте на гремучих змей – вероятно, здесь это считалось развлечением для всей семьи. Причем этот конкретный эпизод змеиного геноцида состоялся четыре месяца назад.

Городок находился в классическом нигде, а место, где обнаружили фургон и трупы, оказалось еще дальше. Дорога представляла собой просто две колеи в каменистой земле. Тучи крупного зернистого песка и желтой пустынной пыли, немедленно облепивших гладкие бока «Импалы», заставляли сердце Дина обливаться кровью. Мысленно он пообещал машине хороший душ, как только они закончат тут свои дела.

Сэм выскочил раньше, чем они успели остановиться. Некоторое время Дин сидел, не вынимая ключа из зажигания, и просто наблюдал: Сэм вытащил ЭМП и теперь осторожно обходил местность, где произошло побоище. Дин заглушил двигатель и тоже вышел: он уже почувствовал в воздухе неладное.

Едва Дин покинул охлажденный кондиционером салон «Импалы», как на него обрушилась жара. Бывает просто жарко, а бывает – вот так. В считаные секунды футболка пропиталась потом, а солнце обрушило горячую кувалду на голову и заставляло глаза щуриться даже за темными очками. Внезапно идея насчет ковбойской шляпы показалась превосходной. Дин попытался представить, каково это – идти через неприветливую пустыню пешком.

– Как здесь люди вообще выживают? – Дин встал рядом с братом и оттянул на груди влажную рубашку. – Прошло пять минут, а я уже чувствую себя хот-догом в микроволновке.

– Ага, – Сэм усмехнулся, не поднимая глаз. – Но это сухой жар.

– Как в аду, – заметил Дин. – Но от этого не легче. Свистни, если что-нибудь нароешь. Я пойду, возьму холодное пиво и вылью себе на штаны. – Он вдруг тревожно оглянулся.

– Ничего, – пожал плечами Сэм. – Все чисто. Что бы тут ни случилось, едва ли это было связано с местом. Никаких явных отклонений ЭМП не регистрирует.

Обычные следы – кровь, отпечатки шин или еще что-нибудь в том духе – стер бесшумно и непрестанно движущийся песок. Никаких следов – ни физических, ни электромагнитных. Ни серы, ни колдовства. Ничего, кроме странного ощущения – чувства чудовищной неправильности того, что здесь произошло.

– Осторожно, – сказал Сэм.

Дин повернулся к брату, и тот кивнул влево:

– Кажется, у нас компания.

Метрах в десяти от дороги тянулась каменная гряда, с которой, как сообразил Дин, открывался отличный вид на место происшествия. На ее вершине застыла темная фигура верхом на матово-черном кастомном^[109] мотоцикле «Сузуки Хаябуса». Глаза незнакомца скрывал затемненный щиток шлема, однако не оставалось никаких сомнений, что за братьями наблюдают.

Несколько секунд ничего не происходило, они просто молча разглядывали друг друга. Потом двигатель резко взревел, мотоцикл в облаке гравия и пыли развернулся на сто восемьдесят градусов, и таинственная фигура исчезла.

Когда звук двигателя смолк в отдалении, Дин, слегка нахмурившись, повернулся к брату.

– Неплохой байк этот «Хаябуса», – заметил он. – Но довольно шумный.

– Ага, – согласился Сэм. – А что?

– А то. Ты разве слышал, как он подъехал?

Пустыня вокруг была мирной и спокойной. Тишину нарушали лишь монотонные скрипучие крики какой-то птицы, сухой шелест ветра в колючем кустарнике да шепот песка под ногами.

– А как насчет дороги сюда? – продолжал Дин. – Черт, не думаю, что мы видели хоть какой-то транспорт после того паршивого пикапа с десяток километров назад.

Сэм шире открыл глаза: до него вдруг дошло.

– Кто бы это ни был, – заметил Дин, – он уже был здесь. Ждал нас.

* * *

По дороге от Чулика в Буллхед-Сити братья не обсуждали появление таинственного байкера, но Дин поймал себя на том, что продолжает думать о нем. Может, кто-то из пограничников в свободное от дежурства время проявил особый интерес к этому делу? Если так, откуда они знали, что там будут Винчестеры? Или он придумывает лишнее? Может, это совпадение: просто и они, и незнакомец решили осмотреть место происшествия в одно и то же время. Но Дин в этом сомневался. Совпадение – слово, которым обычные люди объясняют то, чего не могут понять. А Дин понимал слишком многое.

Может, это был убийца, вернувшийся на место преступления?

– Ладно. – Дин остановил «Импалу» у скромного, окруженного ухоженной зеленью дома в испанском стиле. – Расскажи-ка подробнее про Безголового Пограничника.

– Дэвис Джеймс Кин, – отозвался Сэм. – Сорок семь лет. Истово верующий баптист. Родился и вырос здесь, в Буллхеде. Прежде чем уйти в пограничники, десять лет работал в дорожной полиции. Жена Лоретта, домохозяйка. Четверо детей – сыновья, уже взрослые.

– Вопрос в том, что отличает его от двух других убитых пограничников, – Дин заглушил двигатель и вынул ключи. – В смысле, все трупы выглядели неважно, но тело Кина пострадало больше всех. Как будто то, что это сделало с ними, как-то особенно разозлилось на него.

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – пожал плечами Сэм.

Переодеваться в костюмы фэбээровцев было слишком жарко, и они остались в обычной одежде, решив, что у вдовы, охваченной горем, хватает других проблем, и она не станет расспрашивать, почему они так одеты. Дин вытащил из бардачка поддельные удостоверения и вручил одно брату.

Открывшая дверь женщина была удивительно красива. Слушая Сэма в машине, Дин представлял себе милую толстушку, но Лоретта Кин была похожа на топ-модель на пенсии: длинные ноги под коротким сарафаном, изящные скулы и большие голубые глаза, окруженные едва заметными морщинками-лучиками, густые светлые волосы были собраны в хвост. Она вышла босиком, и Дин увидел ноги с идеальным педикюром. Женщина выглядела так, как будто недавно плакала.

Дин показал бейдж и спросил:

– Миссис Кин?

Она тяжело вздохнула, кивнула и отступила в сторону, пропуская Винчестеров. Даже не спросила, кто они и зачем пришли.

Внутри дом оказался таким же опрятным, как и снаружи: во всем чувствовался хороший вкус, хотя обстановка была не особенно дорогой. Простая мебель, обитая коричневой кожей, и множество ухоженных растений; фотографии четырех симпатичных крепких мальчиков, снятых по мере их взросления. Свежий лимонный запах недавней полировки. Большие окна были кристально чистыми, нигде ни пятнышка, ни пылинки, и каждая мелочь на своем месте.

Но вот что показалось Дину странным – в комнате кое-чего не хватало. Здесь не было ни одного предмета, связанного с религией. Ни Библий, ни крестов, ни церковных изречений в рамочке. Ничего, что бы указывало, что это дом евангельского христианина.

– Я специальный агент Крокетт, – представился Дин. – А это специальный агент Таббс^[110].

Сэм метнул на него предупреждающий взгляд, но Дин его проигнорировал, оставаясь убийственно серьезным.

– Мы расследуем необычные обстоятельства, при которых погиб ваш муж.

Лоретта Кин взяла маленький пульверизатор и, повернувшись к Дину спиной, начала опрыскивать листья большого фикуса.

– Такое чувство, будто он знал, что случится, – проговорила она едва слышно.

– Почему вы так думаете? – нахмурился Сэм, подходя ближе.

Она посмотрела на пульверизатор и пожала плечами:

– С того дня, как мы с Дэвисом встретились, мы... между нами была... такая сумасшедшая страсть. Это единственное слово, которое я могу подобрать, чтобы описать это. Страсть. Он был любовью всей моей жизни. Мы не могли оторваться друг от друга, – она покраснела и снова занялась фикусом, хотя с того уже лилась вода. – Подруги говорили, что все изменится после первого ребенка, но все осталось по-прежнему. И продолжалось много лет.

Дин посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Они ждали продолжения.

– Это случилось пятнадцать лет назад. Ричи, нашему младшему, было семь. Я точно помню, потому что все случилось после вечеринки в честь его семилетия. Все шло нормально, как обычно. Дэвис только что начал работать на границе. Он работал по ночам, и это было неудобно, потому что мы могли видеться совсем недолго – по вечерам, перед его уходом. Но мы всегда... Словом, той ночью он ушел на работу и...

Она наконец повернулась к Дину. Ее глаза блестели от непролитых слез.

– И мне кажется, это был последний раз, когда я действительно видела своего мужа, – она поставила пульверизатор на подоконник около мокрого фикуса. – Я бы выпила. А вы, парни?

– Нам нельзя, мэм, мы на работе, – ответил Сэм прежде, чем Дин успел согласиться.

– А я выпью, – повторила она, как будто обращаясь к самой себе, и медленно вышла из комнаты.

– Крокетт и Таббс? – наклонившись к брату, тихо спросил Сэм. – Да ладно! Пора завязывать со всей этой чушью.

– Просто пытаюсь добавить пикантности нашим отношениям, – отозвался Дин. – Впрочем, не бери в голову. – Он кивнул в сторону двери, за которой скрылась миссис Кин. – Выпивка в доме. Никакой религиозной фигни на виду. Разговоры про секс. Ты уверен, что он был таким уж верующим?

Сэм заглянул в папку, которую держал в руках, перебрал бумаги:

– Здесь написано, что Кины пятнадцать лет являются активными прихожанами баптистской церкви «Живое Слово».

– Пятнадцать лет, – эхом откликнулся Дин.

Миссис Кин вернулась со стаканом из толстого стекла, в котором плескалось бурбона на три пальца. Выпив больше половины, она подплыла к лоснящемуся кожаному дивану, но не села, а так и осталась стоять.

– Итак, вы говорили... – подбодрил ее Дин.

– Разве? – миссис Кин выглядела озадаченной и встревоженной, будто проснулась в незнакомой постели.

В конце концов она села.

– Вы говорили, – напомнил Сэм, – что вам кажется, будто в последний раз вы видели своего мужа пятнадцать лет назад.

– Точно, – припомнила она. – На следующий день после праздника Ричи, – она допила бурбон. – Той ночью Дэвис как обычно пошел на работу, но вернулся совершенно другим человеком. Он замкнулся. И больше ни разу ко мне не притронулся.

Она потрясла головой, переложила пустой стакан из одной руки в другую. Дину стало ее очень жалко: совершенно одна в идеально чистом доме, таком же пустом, как ее стакан.

– Той ночью что-то случилось, я знаю, – продолжала она. – Но он никогда не говорил об этом. На следующий день он заставил нас всех креститься. Я не возражала, так было проще, чем пытаться его отговаривать. Хотя я никогда не была верующей. После его похорон я не была в церкви. Дэвиса, разумеется, хоронили в закрытом гробу, ведь голову так и не нашли... – Ее вдруг словно прорвало, и она продолжила со злостью: – Да и что мне там делать? Слушать самодовольных лицемеров, которые будут говорить, что на все воля божья? – Она горько рассмеялась. – Божья воля? Не хочу иметь ничего общего с богом, который допускает, чтобы такое случилось с его последователями.

«Леди, – подумал Дин. – Вы и половины всего не знаете».

Глава 5

Пограничник Мануэль Леон не знал, как относиться к новому напарнику. Чарли Химес был порядочным парнем, но слишком сдержанным: не шутил попусту, не говорил ни слова, если дело не касалось работы, отвечал только на прямые вопросы. Он был единственным черным в команде Рио-Тихуаны, и вдобавок старше всех лет на десять. А Леон оказался самым младшим. Они были, словно Матт и Джефф^[111]: Химес высокий и тощий, а Леон низенький и плотный. Командир прозвал их Рокки и Буллвинклем^[112]. Но, несмотря на то, что они были такие разные, они вот уже четыре дня неплохо работали вместе. Химес ввел Леона в курс дела, и хотя тот предпочел бы напарника, с которым можно иногда подурачиться, Химес был метким стрелком, владел черным поясом по бразильскому джиу-джитсу, и на его счету в подразделении было больше всего арестов. Он был в лучшей форме, чем половина парней вдвое младше его. Так что Леон мог считать, что ему повезло.

Рио-Тихуану на их участке рекой можно было назвать с большой натяжкой – грязный ручеек химических отходов и сточных вод, бегущий в широком бетонном канале. Там то и дело попадались дохлые собаки, лопнувшие шины и использованные шприцы. Воняло ужасно, но это никогда не мешало тем, кто пытался перебраться на американскую сторону. Химес утверждал, что к запаху постепенно привыкаешь, хотя Леону в это верилось с трудом. Никакой воды в мире не хватит, чтобы смыть воспоминание об этом запахе.

Вскоре после полуночи они заметили на американском берегу трех торчков. Мужчина в футболке с логотипом какой-то дэт-метал^[113] группы, в грязных джинсах, с длинными спутанными волосами и ярко-красными пятнами саркомы Капоши^[114] на лице и руках. Две женщины. Одна слишком толстая и совсем молоденькая – детская черно-розовая футболка «Хелло, Китти»; раздутый живот, выпирающий из-под футболки над драными розовыми легинсами; блеклые розовые пряди в отросших сантиметров на десять черных волосах; мертвые, полные отчаяния глаза. Ей лет шестнадцать максимум. Если она пользуется одним шприцем и черт знает чем еще с приятелем, то, скорее всего, у нее уже СПИД. Леон надеялся, что она просто толстая, а не беременная. Вторая женщина была в толстовке, из-под капюшона которой выбивались черные кудри, в джинсах и пыльных туристических ботинках. Кожа в резком свете фонарей казалась мертвенно-бледной. Первые двое были поглощены делом – наверное, готовили героин, а женщина сидела неподвижно, словно изваяние, и, казалось, наблюдала за пограничниками.

– Отвлекающий маневр, – сказал Химес, когда они направили внедорожник вверх, на край канала.

– Отвлекающий?

– Нелегалы платят наркоманам, чтобы те ширялись у реки, – объяснил Химес. – Так они отвлекают наше внимание от переправы.

Он поднял щиток шлема и поднес к глазам бинокль. С минуту молча вглядывался, потом передал бинокль Леону. Тот навел резкость и стал смотреть на руки мужчины. Как и следовало ожидать, тот высыпал что-то из пластикового конвертика в металлическую крышечку от бутылки. Толстушка, прижавшись к нему, держала одноразовую зажигалку и шприц. На обкусанных ногтях поблескивал лак, на пальце он увидел дешевое колечко в форме звезды.

– Будем брать? – спросил Леон.

– Можно попытаться, – отозвался Химес. – Но они, скорее всего, сбегут на мексиканскую сторону.

– И что? Будем просто смотреть?

Леон напряженно смотрел в бинокль, и вдруг что-то изменилось, что-то мелькнуло перед его глазами, но он увидел только смазанное движение. Он опустил бинокль и прищурился, глядя на трех торчков. Но их уже осталось двое – они лежали лицом вниз в маслянистой воде, а вокруг лениво растекались алые струйки. Толстушка, кажется, лишилась головы.

– Какого...

Он развернулся к Химесу и увидел, что вторая женщина стоит прямо за ними. Почему-то голая. Странно, конечно, но гораздо больше удивляться стоило тому, что она успела подняться на пологий, залитый бетоном берег всего за полсекунды, которые понадобились ему, чтобы опустить бинокль. Ее подбородок и грудь были в крови. Глаза не отражали свет, а поглощали его. Она что-то держала в руках – сбитый с толку мозг поначалу принял это за грязную красную швабру. Но в следующую секунду Леон разглядел на швабре розовые пряди и понял, на что он смотрит. На человеческий позвоночник, к которому все еще крепилась голова. Свалявшиеся розовые волосы задевали босые ступни женщины.

Леон повернулся к напарнику. К всезнающему крутому Химесу, на счету которого было больше всего арестов. Тот не вытащил оружия. Вообще ничего не сделал. Просто смотрел на женщину завороженно, с ужасом, как самоубийца смотрит вниз с крыши. Как будто знал, что сейчас произойдет. Как будто заслужил это.

Женщина бросила позвоночник и словно дикое животное прыгнула на Химеса. Леон отшатнулся: от увиденного в голове у него будто случилось короткое замыкание. Нужно было ударить по газам и уехать, но Леон не мог думать. Единственное, что он мог, это пятиться, подняв руки и мотая головой в безмолвном отрицании. Потому что женщина менялась: она мерцала, как пламя, расплываясь в воздухе, продолжая мощными челюстями вгрызаться в Химеса. На ее острых зубах блестел яд, как у гремучей змеи.

Леон споткнулся и упал, а то, что было женщиной, отшвырнуло в сторону то, что было головой его напарника, и завопило. Этот звук, мучительный яростный вопль, был самым ужасным из всего, что он когда-либо слышал. А потом случилось что-то настолько странное – даже более странное, чем все, что он уже видел, – что Леону показалось, будто его разум хрустнул, как сломанная кость. Он воспринял это почти с облегчением: не надо было больше пытаться понять происходящее. Ведь происходило нечто совершенно невероятное.

Небо над головой женщины раскололось, а землю разорвало, как труп Химеса, и все начало закручиваться штопором, словно мусор, подхваченный ветром. А потом – ослепительная вспышка и взрыв боли, будто в голове Леона взорвался самолет. И женщина исчезла. Вместе с ней исчезли внедорожник и труп Химеса. И нижняя половина тела Леона. Все, что ниже пупка, оказалось аккуратно срезано, сначала даже крови не было. Но потом она хлынула безудержным потоком и смешалась в маслянистой воде с кровью мертвых наркоманов. Леону показалось, что он слышит шум двигателя, приближалось подкрепление, но это уже не имело значения. Было слишком поздно.

Глава 6

Дин стоял в номере мотеля у единственного окна. Секунду назад он еще смотрел на только что вымытую «Импалу» на полупустой стоянке, в теперь опустил колючую клетчатую занавеску. Комната была копией любой из тех, где они останавливались – незапоминающаяся и безликая. Единственной вещью, которая выделялась и напоминала, что он в Аризоне, а не, скажем, в Небраске, Монтане или Вермонте, была жутковатая картинка с человекообразным кактусом-сагуаро в ковбойской шляпе, с несколько дебильным выражением колючего зеленого лица. Когда Винчестеры получили этот номер, Дин хотел снять картину и убрать в шкаф, но обнаружил, что она привинчена к стене. Можно подумать, кто-нибудь в здравом уме решился бы спереть этот кошмар.

Сэм, обложившись открытыми папками и смятой бумагой, пристроил ноутбук на хлипком столике на другом конце узкой комнаты.

– Ну, что у нас на малыша Ричи Кина?

– Он играет в группе, – сказал Сэм. – В совершенно чудовищной группе.

– Как насчет чего-нибудь полезного? Например, даты его рождения?

– Шестнадцатое апреля, – прочитал Сэм. – 1988 год.

– Когда миссис Кин говорила о том происшествии с ее мужем, – вспомнил Дин, – она упоминала день после вечеринки в честь семилетия младшего сына, а не после самого дня рождения.

– И все же круг сужается, – возразил Сэм. – Разброс во времени на неделю или около того. Думаю, нужно искать то, что произошло между десятым и двадцатым апреля 1995 года.

– Похоже, стоит нанести визит нашим друзьям в погранично-таможенной службе, – заметил Дин. – На каком участке работал Кин?

– Нам ни в коем случае нельзя туда идти.

– Почему это? – удивился Дин.

– Послушай, я тоже хочу поймать эту тварь, но действовать нужно хитро. Взвешивать риск. Офис ПТС это тебе не захудалый участок шерифа, где кого угодно можно обдурить болтовней и фальшивым удостоверением. Если ты не в курсе событий за последние восемь лет – ПТС и Министерство внутренней безопасности объединились, чтобы предотвращать любые террористические угрозы нашей великой нации. И они относятся к своей работе очень, очень серьезно. Думаю, можно сказать, что они весьма Диноустойчивы.

– Меня глубоко ранит твое недоверие к моей способности заговаривать зубы, – отозвался Дин.

Он открыл шкаф, достал портплед с двумя ничем не примечательными темно-синими костюмами и выбрал тот, что поменьше:

– Я Чак Норрис в заговаривании зубов.

– Я серьезно, Дин, – предупредил брат. – Федеральная тюрьма подтвердит.

Дин стащил футболку и надел белую рубашку, которая обнаружилась под пиджаком.

– Что? Ты имеешь в виду, что не сможешь продолжать без меня? – застегнув рубашку, он надел неброский полосатый галстук. – Так сильно любишь старшего брата, что твое сердце не вынесет, если я попаду в тюрьму?

Сэм отвернулся:

– Я просто пытаюсь быть практичным.

– Практичным, – передразнил Дин, завязывая галстук. – Ага. Просто дай мне чертов адрес.

Глава 7

Офис ПТС в Ногалесе^[115] был, наверное, одним из самых недружелюбных на вид зданий, которые Дин видел в своей жизни. Ему доводилось видеть тюрьмы, которые выглядели приветливее. За стойкой у входа в архив обнаружилась женщина. Судя по бейджу с фотографией, ее звали Ариана Круз. Она казалась слишком молодой для такой работы. Широкое лицо сердечком, большие карие глаза, темные волосы, собранные в пучок. Очень симпатичная, даже с минимумом косметики. Миленькая, как младшая сестренка. И без кольца.

– Вы, должно быть, Ариана, – сказал Дин, сверкнув самой чарующей улыбкой из своего арсенала. – Рэй Сандовал сказал, что это к вам нужно обратиться, чтобы поднять старые отчеты.

– Простите, а вы?.. – спросила она покраснев и опустив глаза.

– Я специальный агент Оллмэн^[116], – сказал Дин. – Уверен, Сандовал предупреждал о моем визите.

Он быстро показал бейдж, держа его очень низко, слева от пряжки ремня. Так, чтобы Ариана постеснялась разглядывать и подняла взгляд на его лицо.

– Ну... я... – она схватила планшет и стала просматривать какой-то список.

Дин сделал еще шаг, положил руку на стол. Он не хотел перестараться и выглядеть сексуальным маньяком. Надо было просто дать понять, что ему нравится увиденное, однако он все равно пытается вести себя предельно корректно.

– Я потратил три недели на поиск этих бумаг, – заметил он. – И мне бы не хотелось начинать все сначала.

– Мне нужен номер вашего удостоверения.

Дин достал очень официальную на вид визитку с эмблемой ФБР и телефоном Бобби Сингера:

– Если есть проблемы, можете связаться с моим начальством в Вашингтоне.

– Я должна ввести номер вашего удостоверения в систему для перекрестного контроля, – пояснила Круз. – Это стандартная процедура.

– Послушайте, Ариана, – Дин наклонился и понизил голос, добавив мягкие интимные нотки. – Я знаю, что вы ненавидите всю эту бумажную волокиту так же, как и я...

Но она перебила прежде, чем он успел договорить:

– Вы всегда женщинами вертите, как хотите, правда? – в уголках ее губ затаилась усмешка. – Я понимаю почему. И знаете, я бы хотела соврать и сказать, что могу пропустить вас просто так, если вы согласитесь ублажить меня в ближайшей подсобке. Исключительно из эгоистичных побуждений.

Дин не смог удержаться от смеха: вот тебе и невинная сестренка...

– Но давайте посмотрим правде в лицо, – продолжала Круз. – Даже если бы вы сразили меня наповал, а я не сомневаюсь, так оно и было бы, я все равно не смогла бы позволить вам войти без перекрестного контроля и пропуска со штрихкодом. Если хотите обойти систему безопасности, придется ублажать моего шефа.

– То есть меня.

Прозвучавший за спиной Дина голос был мужским – низким, с легким акцентом.

Дин обернулся и оказался лицом к лицу с его обладателем. Латиноамериканец лет шестидесяти с густыми ухоженными белыми волосами и бледно-голубыми глазами, совершенно неуместными на изборожденном глубокими морщинами лице, будто сделанном из старой седельной кожи. Форма у него была, как у Круз, только знаки отличия рангом выше. На бейдже значилось: «Рафаэль Де ла Паз».

– Простите, сэр, – Круз покраснела еще сильнее и принялась смущенно перекладывать бумаги на столе. – Это специальный агент Оллмэн. Интересовался старыми делами. Мне просто нужен был номер его удостоверения...

Де ла Паз посмотрел на Дина.

Дин не мог вспомнить, когда в последний раз его разглядывали так пристально – во всяком случае, если речь шла о человеке. Казалось, что этот пристальный взгляд заглянул во все закоулки его души. Все, доигрался.

Рядом с планшетом на столе стоял дактилоскопический сканер. Если они возьмут отпечатки пальцев, понадобится всего несколько щелчков мышки, чтобы выплыла вся история его отнюдь не блестящих отношений с законом. Сэм был прав. Идея оказалась на редкость неудачной.

– Пройдемте в мой кабинет, агент... – Де ла Паз еще раз испытующе взглянул на Дина. – Как ваша фамилия, вы сказали?

– Оллмэн, – Дина бросило в пот уже по-настоящему: он прекрасно понимал, что тот вовсе не забыл его поддельное имя.

– Точно, – кивнул Де ла Паз. – Круз, возьмите перерыв. Сигарета, кофе, Фейсбук, что угодно.

– Да, сэр.

Де ла Паз развернулся и пошел по тусклому, залитому светом белых ламп коридору. Дину ничего не оставалось, как следовать за ним. Пока они шли, стало заметно, что офицер слегка прихрамывает на правую ногу. Он открыл металлическую дверь с именной табличкой и жестом пригласил Дина войти. Дин оказался в маленьком офисе без окон. Обстановка была строгой и скудной: стандартный металлический стол, почти пустой, если не считать телефона, маленького древнего монитора и повернутой так, что Дин ее не видел, фотографии в рамке; два одинаковых стула – один перед столом, другой позади. Одну стену полностью покрывали расположенные по алфавиту ящички, и от этого маленькое помещение становилось еще меньше.

Де ла Паз встал за Дином и закрыл дверь. Места у стола едва хватало на двоих, и Дин на мгновение задумался, а не говорила ли Круз серьезно насчет «ублажить шефа», однако Де ла Паз протиснулся мимо, сел за стол и указал на второй стул.

– Я работаю на границе двадцать лет, – проговорил он. – И только три года назад пуля «Зет»^[117] отправила меня в кабинет перебирать бумажки. Люди всякое рассказывают. Кое-что из этого правда. Большая часть – нет. Учишься понимать это, просто посмотрев человеку в глаза. Теперь я даже не слушаю, просто смотрю в глаза.

Дин ерзал на неудобном стуле, чувствуя себя так, будто ему снова двенадцать лет и он в кабинете директора.

– Я знаю, что вы не агент ФБР.

Стул скрипнул, когда Дин снова вздрогнул: не стул, а хитроумное пыточное устройство, от которого уровень дискомфорта подскочил примерно до одиннадцати баллов из десяти. Дин рассмотрел ситуацию под каждым углом, перебрал в уме возможные ответы, но ничего не придумал. Он посмотрел на свои мокрые от пота ладони – хороший же из него Чак Норрис!

– Но еще я знаю, что вы не преступник и не террорист, – продолжил Де ла Паз. – Вероятно, вам нравится считать себя бунтарем, но в душе вы на стороне закона.

Дин прищурился, гадая, что будет дальше.

– У вас слишком много шрамов для вашего возраста, – Де ла Паз сидел неподвижно и не сводил с Дина глаз. – Но мы все черствеем душой от того, что видим на работе. От того, что приходится делать. От того, чего не понять людям, которых мы защищаем. Все это делает вас циником, но в глубине души вы продолжаете верить в справедливость, да?

Дин понятия не имел, как ответить на этот вопрос.

– Вообще-то я должен сдать вас, – сказал Де ла Паз.

– И что же вас останавливает?

Если Де ла Паз собирается сообщить о нем куда следует Дину хотелось бы, чтобы тот поскорее закруглялся.

– Возможно, то, что ты кое-кого мне напомнил, – Де ла Паз вытащил из ящика стола бутылку отличной текилы и две рюмки. – Одного непростого и энергичного парня с глазами, как у тебя. Я познакомился с ним, когда был примерно твоим ровесником. Достаточно молодым, чтобы думать, что знаю все обо всем. – Он посмотрел на бутылку и, слегка улыбнувшись, покачал головой. – Разумеется, он доказал мне, что это не так. – Де ла Паз открыл бутылку и плеснул в обе рюмки. – Его звали Винчестер. Джон Винчестер.

Де ла Паз протянул рюмку Дину, а потом чокнулся с ним:

– Приятно познакомиться, Дин.

Дин не хотел выдавать удивления, но не сомневался, что у него это плохо получается.

– Вы все это время знали, кто я?

– Догадывался, – улыбнулся Де ла Паз. – Я думал, что ты можешь оказаться и Сэмом, но у тебя на лбу большими буквами написано: «старший». – Он выпил и поставил рюмку на стол. – А теперь почему бы тебе не рассказать, зачем ты на самом деле явился?

Дин посмотрел на него, потом на текилу. Интересно, какая сверхъестественная жуть свела вместе этого человека и его отца? Но он решил, что сейчас не время спрашивать. Оставалось надеяться, что они на одной стороне. Он сделал глубокий вдох, допил свою текилу и решил рискнуть, хотя это было безумием. И рассказал Де ла Пазу, что произошло. Выложил все, что они знали. Все, что удалось раскопать вплоть до этого самого момента, включая предположение, что преступник – не человек.

Де ла Паз слушал, не перебивая, с каменным лицом, и Дин понятия не имел, верит он ему или собирается вызвать людей в белых халатах.

Когда Дин закончил, Де ла Паз кивнул. Он не арестовал Дина и не вызвал людей в белом. Минуту он сидел в задумчивом молчании.

– Хочешь сказать, что это напало на Кина из-за того, что случилось у него на работе пятнадцать лет назад?

– Вполне возможно.

Снова молчание. Не ошибся ли Дин, доверившись Де ла Пазу? Тот знает отца, но это вовсе не означает, что он знает всё. Может, они просто выпивали и болтали о бейсболе. Но в Де ла Пазе было что-то, что заставляло ему доверять. Вдруг зазвонил телефон, Дин вздрогнул – на этот раз от неожиданности.

– Извините, – офицер поднял трубку. – Де ла Паз слушает.

С минуту он говорил по-испански, его голос звучал ласково и успокаивающе, будто он уговаривал кого-то не волноваться. Прикрыв микрофон ладонью, он шепнул Дину:

– Это жена. Каждый раз, увидев что-нибудь в новостях, она думает, что я в опасности, хотя я уже три года в архиве сижу.

Де ла Паз продолжил разговор, но его глаза вдруг расширились. Он быстро извинился и повесил трубку.

– Что... – хотел спросить Дин, но Де ла Паз поднял руку, требуя тишины, и начал что-то печатать на компьютере.

Дин ждал, чувствуя, как внутри снова закипает волнение. У него появилось ощущение, что он подбирается к жертве.

– Еще одно «нападение животного» на наших патрульных, – проговорил Де ла Паз. – На этот раз три, а возможно, и четыре жертвы. Один из пострадавших – Чарли Химес, которого считали пропавшим без вести.

Дин ждал подробностей.

– Химес и Дэвис Кин еще в новобранцах были напарниками, но потом он решил перевестись в Сан-Диего...

Де ла Паз поднялся, выдвинул ящичек и стал рыться в бумагах, пока не нашел нужную папку, вынул из нее листок и показал Дину. Это было заявление о переводе. Де ла Паз постучал толстым, пожелтевшим от табака пальцем по дате: «18 апреля 1995».

– Пятнадцать лет назад.

Глава 8

Де ла Паз прошел вместе с Дином по другому коридору к двери с табличкой «Архив». Провел удостоверением по сканеру и толкнул тяжелую металлическую дверь.

– Добро пожаловать на кладбище.

Похожая на пещеру пыльная комната была заставлена рядами металлических полок от пола до потолка. Полки были загромождены тысячами одинаковых коробок, набитых папками.

– Мы начали переводить все это в электронный вид, но дел тут непочатый край, а у нас катастрофически не хватает людей, – сказал Де ла Паз. – Все дела личного состава у меня в кабинете, но если есть доклады о происшествиях с участием Химеса и Кина от апреля 1995 года, то они хранятся здесь.

Вслед за Де ла Пазом Дин прошел по тускло освещенным рядам мимо секций «1996» и «1997», пока они не добрались до «1995». Коробки были расставлены в попытке соблюдать алфавитный порядок, но это была только попытка, так что прошло некоторое время, прежде чем удалось обнаружить дела, датированные второй половиной апреля.

– Так, пятнадцатое, шестнадцатое, – бормотал Де ла Паз. – Да, вот отчет о ночном дежурстве за семнадцатое и восемнадцатое апреля. – Он вынул папку и открыл ее. – Той ночью офицеры Кин и Химес работали с Хосе Поркайо и Гилберто Брюером. В 20:37 17-го числа перехватили довольно крупную партию наркотиков. Три ареста, конфисковано двести тридцать килограммов кокаина. Потом ничего до 02:58 18-го, когда небольшая группа мигрантов попыталась пересечь границу. Среди них была девятимесячная девочка, ее мать так и не нашли. – Де ла Паз пожал плечами. – Ничего необычного.

Дин быстро записал имена двух офицеров в блокнот. Однако он чувствовал нарастающее раздражение, из-за которого он становился дерганым и нетерпеливым. Дин ненавидел такие расследования. «Библиотекарем» был Сэм. Дин предпочитал сражаться с демонами, а не копаться в старых бумагах.

– Постой, – проговорил Де ла Паз, в тот самый момент, когда Дин хотел вежливо поблагодарить и завершить этот этап поисков. – Странно...

– Обожаю странное, – оживился Дин. – Удивите меня.

– Одним из тех мигрантов был шестнадцатилетний паренек по имени Анибал Обрегон Эрнандес. Он пытался предъявить обвинение тем, кто его арестовал. Сначала он утверждал, что офицеры изнасиловали и убили одну из женщин в группе. Через несколько часов изменил показания: говорил, будто четыре пограничника, цитирую: «наложили на нее магическое заклинание и превратили в койота». Конец цитаты.

– Бинго! – воскликнул Дин.

– Ты же не веришь, что так все и было, – Де ла Паз поднял густую белую бровь.

– Возможно, не совсем, – отозвался Дин. – Возможно, так перепуганный подросток пытался объяснить то, чего не мог понять.

Де ла Паз перевернул страницу и негромко выругался по-испански.

– Что?

– На следующее утро Эрнандес отказался от своих слов. За полчаса до депортации его нашли в камере. Повесился на своей футболке.

– Проклятье! – воскликнул Дин. – Думаете, офицеры могли как-то повлиять на него и заставить изменить показания?

– Слушай, я не разбираюсь в заклинаниях и всем этом, – проговорил Де ла Паз, – но те пограничники были хорошими ребятами. Простые парни, с которыми играешь в карты по выходным или приглашаешь к себе на барбекю. Я не очень хорошо знал Брюера, но девчушка Химеса пошла в первый класс с моей дочкой. Эти парни не были злыми колдунами или сатанистами или еще кем. Они просто... парни. Мне действительно трудно поверить, что они способны на то, о чем рассказывал тот мексиканский мальчишка. С магией или без.

– Ну, той ночью определенно случилось что-то, что напугало всех, – сказал Дин. – Где сейчас Брюер и Поркайо?

– Брюер рано вышел в отставку, потерял трудоспособность, – Де ла Паз убрал папку в ящик. – У него обнаружили ПТСР^[118]. Поркайо ушел в частное охранное агентство, – он повернулся к Дину. – Думаешь, они тоже в опасности из-за этого «животного»?

Дин кивнул и сунул блокнот в нагрудный карман.

– Именно так я и думаю, – ответил он.

* * *

Уходя, Дин пожал мясистую руку Де ла Паза. Рукопожатие было крепким и теплым. Жизнь научила Дина никому не доверять, даже близким, и ему очень редко удавалось встретить человека, настолько честного и открытого, как Де ла Паз.

– Вы не были обязаны помогать мне. Спасибо, – Дин посмотрел в его светлые глаза. – Если честно, не знаю, верю ли я в справедливость. Мне хочется, но...

– Я понимаю, – сказал Де ла Паз. – Удачи, парень. Она тебе понадобится.

Выйдя из участка, где работал кондиционер, Дин поплелся через огромную стоянку, опустив голову и чувствуя себя муравьем, ползущим по сковородке. Казалось, что тонкие подошвы туфель вот-вот загорятся и он не успеет добраться до «Импалы». Когда он все-таки дошел до нее, ручка дверцы оказалась раскаленной. Дин стянул измятый, намокший от пота пиджак, швырнул его на заднее сиденье, и вдруг за забором с колючей проволокой заметил байкера, которого они видели с Сэмом. Его лицо было по-прежнему скрыто шлемом, однако стало ясно, что тело под истрепанными, поношенными кожаными штанами и черной майкой несомненно женское и обладает всеми нужными изгибами. Каждый видимый сантиметр карамельной кожи был покрыт татуировками, замысловатыми ацтекскими узорами: змеи, ягуары, скелеты, женщины в сложных головных уборах из перьев, поднявшие над головой обсидиановые клинки, еще какие-то таинственные символы. Большая часть татуировок была сделана черной краской, но большое, анатомически правильное сердце слева на груди пылало ярко-красной и пурпурной красками в окружении золотых языков пламени. Словно у стрелка из классического вестерна, у незнакомки был низко сидящий серебристо-черный оружейный пояс с двумя кобурами. Конец каждой из них крепился к мускулистому бедру кожаным ремешком. Но выглядывали из них вовсе не древние шестизарядные револьверы, а, как разглядел Дин, современные эргономичные рукояти тактических пистолетов «Хеклер & Кох». Еще женщина носила тяжелые мужские ботинки и узкие кожаные перчатки. Лифчика на ней не было.

Дин не успел бы перелезть через двойной ряд колючей проволоки – незнакомка заведет мотоцикл и только ее и видели. При всей его любви к «Импале», этой машине не по силам тягаться с мотоциклом, который считается быстрейшим в мире. «Хаябуса» разгонится до трехсот километров в час еще до того, как «Импала» приблизится к девяноста.

Дин подошел к забору.

– Кто ты? – спросил он, вцепившись пальцами в металлическую сетку между ними.

Женщина не ответила. Секунду смотрела на него сквозь затемненный щиток шлема, потом села на мотоцикл и уехала.

Глава 9

По пути в мотель Дин заехал за всякими нужными вещами: за бензином, водой и пивом. И за боеприпасами. Неудивительно, что найти столько соли, сколько им было нужно, в пустыне оказалось не так просто: гололеда на дорогах тут не бывает. Один особенно разговорчивый продавец заметил, что если Дину приспичило достать соли, пусть берет кирку и едет на солончаки в Долину Смерти^[119]. В конце концов Дин купил пять кило чудовищно дорогой изысканной соли с кучей каких-то добавок. Ему даже стало немного жаль местный ресторанчик, который он оставил без этой соли, но он был уверен, что демон, которому достанется соленый заряд, сумеет оценить «сложный землистый аромат и хрустящие минеральные добавки».

Когда Дин подъехал к мотелю, то очень обрадовался, что без устали сияющее солнце наконец-то начало клониться к горам. Так много надо было еще обдумать. Так много рассказать Сэму. Составить план. Дин решил, что лучше всего будет, если Сэм найдет адреса двоих парней, которые были связаны с тем странным происшествием 18 апреля 1995 года. Нужно будет разыскать их и предупредить. Возможно, даже проследить за ними, дождаться, когда мстительный «зверь» появится, и обезвредить его, прежде чем он навредит кому-то еще. Но как выбрать, к кому отправиться в первую очередь? А если они ошибутся?

Дин достал из кармана ключ с ярким пластмассовым брелоком и открыл номер. Толкнув дверь, он с облегчением шагнул из жара в прохладный полумрак комнаты.

– Ты не поверишь... – начал он, но осекся на середине фразы.

За столом над ноутбуком склонился не Сэм, а байкерша в черном. Шлем она сняла, и теперь стали видны темные миндалевидные глаза, четкий античный профиль и усмехающиеся губы. В две чёрные как вороново крыло толстые косы, спускающиеся до пояса, были вплетены кожаные ремешки.

Дин метнулся вперед, пытаясь схватить ее, но она вскочила, ногой швырнула в его сторону стул и кинулась к открытому окну. Перехватив стул, Дин выругался и бросился наперерез. Женщина повернулась к нему, подняла сжатые в кулаки руки в перчатках и приготовилась к драке. Оказавшись с ней лицом к лицу, Дин вдруг увидел, что, несмотря на угрожающий облик, она миниатюрная – ростом метр шестьдесят, не больше. Дин был примерно на тридцать килограммов тяжелее и почти на столько же сантиметров выше.

– Послушай, – Дин показал ей раскрытые ладони. – Я не хочу причинить тебе вред.

Он и моргнуть не успел, как она бросилась на него, использовав его же колено для упора. Дин сумел уклониться, но все-таки получил скользящий удар в челюсть и пошатнулся. Женщина метнулась к двери, Дин поймал ее за косу, дернул на себя и обхватил руками сзади. Она резко присела, выскользнув из хватки, неуловимая словно ртуть, и поднырнула у него между ног. Дин повернулся вокруг своей оси, едва избежав удара снизу в пах. Он достаточно разозлился, чтобы драться по-настоящему, но с тем же успехом можно было отправить ей открытку с сообщением о том, что он собирается дать ей тумака. Девушка нанесла ему три коротких удара в корпус, а он успел ударить лишь один раз.

Драться с ней было все равно что пытаться победить колибри. Она была маленькая и проворная, но сил, чтобы его вырубить, ей не хватало, и она только разозлила его. Но у нее были пистолеты, и в любой момент она могла о них вспомнить. Дину почему-то казалось, что выстрелит она, не раздумывая.

Ему оставалось только использовать свое преимущество в весе и силе. Он сбил ее с ног и попытался удержать ее руки подальше от пистолетов. Девушка шипела и извивалась, как разъяренная змея, и Дин снова внезапно и остро осознал, что не стесненная бюстгальтером упругая грудь прижата к его груди, а затянутые в кожу бедра зажаты между его ног. Она поняла это, и в ее темных глазах загорелся лукавый интерес. В темных, как у Лизы, глазах. Дин почувствовал вспышку жара и почти сразу же холодный ручеек вины. И в этот момент раздался негромкий и смертельный щелчок пружинного ножа.

Дин застыл. Держа узкое лезвие у него под подбородком, девушка перевернула его на спину и уселась сверху. Ее лицо было совсем рядом, он чувствовал ее дыхание на своих губах.

– Полегче, – произнес Дин. – Давай без этого. Я просто хочу поговорить.

– Так говори.

– Ну, для начала, не скажешь ли, кто ты, черт побери, такая и почему преследуешь нас?

– Я Шочи Касадора, – ответила девушка. – У тебя я бы хотела спросить то же самое.

У нее был довольно сильный акцент, причем не совсем мексиканский: согласные звучали более твердо.

– Откуда ты? – поинтересовался Дин.

– Теночтитлан^[120]. Эль Дей Эфей^[121]. Вы называете его Мехико. В моих жилах кровь ацтеков.

– Ты же не собираешься вырезать мне сердце? – Дин скосил глаза на нож, который по-прежнему оставался чересчур близко.

Она улыбнулась:

– Посмотрим.

– Погоди секундочку. Разве Касадора – не испанская фамилия? Я думал, вы, ребята, ненавидите испанцев за то, что они привезли вам оспу.

– У моего народа нет фамилий, – давление лезвия чуть-чуть ослабло. – Касадора не фамилия, а моя профессия. Я «охотница».

Глава 10

Дверь распахнулась, и в номер вошел Сэм, нагруженный мексиканской едой навынос. Увидев брата, лежащего на ковре, а верхом на нем горячую цыпочку в кожаных штанах, он поднял бровь:

– Я не вовремя?

– Чувак, у нее нож, – пожаловался Дин.

– Ну и ладно, – Сэм поставил пакеты с едой на стол. – Если тебя это возбуждает...

Шочи сложила нож, встала и протянула Дину руку, но он не принял ее и поднялся сам.

– Это Шочи Касадора, – сказал он Сэму. – Она охотница.

– Сэм Винчестер, – Сэм достал из яркого бумажного пакета огромный сверток в фольге. – Ты только что познакомилась с моим братом Дином, – он протянул сверток Дину, но тот покачал головой, и тогда Сэм протянул его Шочи. – Буррито?^[122]

Шочи посмотрела на Дина с тем же веселым интересом и взяла буррито.

– Спасибо, – спрятав перчатки в карман, она развернула фольгу и жадно откусила большой кусок, потом нахмурилась и стала разглядывать начинку. – Что это?

– Буррито с фахита^[123] из курицы, – Сэм пожал плечами и взял один себе. – Ты не любишь мексиканскую еду?

– Это что угодно, – проговорила она, – только не мексиканская еда, – пожала плечами и откусила еще. – Но все равно гораздо вкуснее сырых гремучих змей. Острый соус есть?

– Эй, ау! – воскликнул Дин. – Мне жаль прерывать ваш маленький званый ужин, ребятки, но у меня все еще остались вопросы.

Шочи подошла к пакетам и стала рыться в них, пока не нашла бутылку соуса и всю ее вытряхнула на свой буррито. Теперь, когда она была без перчаток, Дин видел, что ее руки покрыты шрамами, костяшки пальцев плоские, короткие ногти не накрашены. Руки бойца.

– Я не преследую вас, – проговорила она. – Вы не преследуете меня. Разве не ясно? Мы преследуем Стража Границ.

– Стража Границ? – Дин с подозрением уставился на нее, пытаясь понять, правду она говорит или нет. – Так ты знаешь, что это за тварь?

Шочи кивнула:

– Да. Но я давно в дороге и голодна. Пока я ем, расскажите, что знаете вы, потом я расскажу, что знаю сама.

– А где гарантии, что тебе можно верить? – поинтересовался Дин.

– Нигде.

– Проехали, – сказал Дин. – Нам твоя помощь не нужна.

Она замерла, не донеся буррито до рта, метнула на Дина испытующий взгляд, потом снова принялась жевать:

– Да как хочешь. Но ваш буррито я доем.

– Дин, что мы теряем? – спросил Сэм. – Думаю, надо ее выслушать.

Дин нахмурился. На лице брата не читалось ровным счетом ничего.

– Дай нам минутку, – сказал он. – Мне надо поговорить с братом. Наедине.

Шочи пожала плечами и вышла, прихватив еду.

– Мы ничего о ней не знаем, – проговорил Дин, едва закрылась дверь. – Мы даже не можем быть уверены, что она человек. Я ей не доверяю.

– Доверие тут ни при чем, – возразил Сэм. – Я хочу услышать, что она знает про эту тварь.

– Ладно, давай выслушаем ее, – сдался Дин. – Но потом пусть убирается. Не хочу, чтобы она путалась у нас под ногами.

– Почему нет? – не согласился Сэм. – Не хочешь принимать девчонку в Клуб Монстров^[124]? Или это из-за того, что случилось с Джо Харвелл?

– Это здесь при чем? – огрызнулся Дин, чувствуя, что проигрывает.

– Слушай, судя по тому, что я видел, она не хрупкая тростинка. Явно может о себе позаботиться и знает, с чем мы имеем дело. Так почему не принять ее помощь? Пусть поможет выследить тварь, а если попробует надуть нас – что ж, тогда я с ней разберусь.

– Разберешься? – нахмурился Дин. – В смысле, разберешься? Отругаешь? Отшлепаешь на коленке?

– Давай без лекций в стиле Говорящего Сверчка^[125].

– Ты хочешь сказать, что убьешь ее, – Дин просто не верил, что брат имеет в виду именно это. – Сэм, а если она все-таки человек?

Сэм пожал плечами. Дин покачал головой и неодобрительно фыркнул:

– Просто пытаешься быть практичным, да?

Брат не ответил.

Дину пришлось отвернуться от Сэма. От существа в теле Сэма, с пустыми глазами, полными ледяного спокойствия. Ну и пошло оно все к черту! Почему бы в самом деле не набрать целую банду загадочных незнакомцев, о чьих мотивах им ничего не известно? Он сам себя обманывал, думая, что все будет, как раньше. Их прежняя жизнь умерла и погребена в тысяче разных могил.

– Хорошо, – проговорил Дин. – Но ты за нее отвечаешь. Будешь круглосуточно присматривать за ней, наблюдать, и если заметишь что-то подозрительное, сразу идешь ко мне. Ко мне, слышишь? Сам не верю, что говорю это, но приходится. В тот день, когда мы начнем мочить невинных людей, мы сами станем теми, на кого охотимся. Черт побери, ты же сам мне это говорил, помнишь?

Дин видел, что Сэм всерьез обдумывает услышанное, но он понятия не имел, что на самом деле происходит в голове брата.

– Валяй, – обреченно вздохнув, сказал он. – Зови ее обратно.

* * *

Дин рассказал Сэму и Шочи все, что узнал от Де ла Паза. Сэм выложил подробности недавнего нападения, добавив несколько жутких фото. Кажется, кровавые подробности никак не повлияли на аппетит Шочи: прикончив буррито, она принялась за оставшиеся чипсы тортилья, обмакивая их в сальсу и высыпая на каждый кусок чуть ли не целую пачку соли. Дин никогда не видел, чтобы кто-нибудь ел столько соли. Пить хотелось, даже просто глядя на это. И хотя Дин по-прежнему ей не доверял, но демоном она точно не была.

– Интересно, – проговорила Шочи. – Но у вас все равно больше вопросов, чем ответов.

– Кстати, о вопросах, – подхватил Дин. – Теперь твоя очередь рассказывать. Что еще за Страж Границ?

– Пиво есть? – спросила Шочи.

Дин неохотно указал на встроенный мини-холодильник рядом с телевизором. Шочи не спеша прошла через всю комнату и наклонилась, чтобы достать бутылку «Негра Модело». Дин старался не пялиться. Сэм даже не пытался не делать этого.

– Страж Границ – это существо, которое когда-то было человеком. – Шочи сбила крышку с бутылки и сделала большой глоток. – Обращенное древним проклятием, которое началось с уловки, которую бог Уэуэкойотль^[126] использовал против смертной женщины. Покоренный легендарной красавицей, он попытался приворожить ее, обманом заставив проглотить кусок белого копаля. Но его хитрость обернулась против него самого: любовь женщины оказалась так сильна, что она не захотела отпускать его в царство богов. Когда он менял форму, чтобы покинуть мир людей, она вцепилась в него и ее душа застряла на границе миров. Она стала обитателем теней, ни живой, ни мертвой, осталась между явью и сном, между зверем и человеком. Как и проклятие вампиров или этих ваших европейских оборотней, это проклятие передается от человека к человеку, но только к женщинам и за несколько мгновений до смерти. Оно называется «поцелуй койота».

Дин подошел к холодильнику и взял себе пиво, махнув рукой Шочи, чтобы та продолжала.

– Стражей можно найти только в самой глубокой пустыне. Обычно они нелюдимые и редко показываются живым. Но их привлекают умирающие женщины. Они часто предлагают либо проводить их души в царство мертвых, либо подарить им «поцелуй койота», который позволит жить дальше в виде духа.

– Милая сказочка, – заметил Дин. – Но до реальности ей, как до луны. Что бы ни накинулось на тех пограничников, нелюдимым оно уж точно не было. Оно убило по меньшей мере два десятка человек.

– Убило жестоко, – добавил Сэм. – Растерзало на куски. Мы имеем дело не с депрессивно-романтическим призраком. Эта тварь – кровожадный убийца.

– Разве не поэтому мы здесь? – спросила Шочи.

– Не понял, – сказал Дин.

– Разве вы здесь не из-за... – она запнулась, подыскивая подходящее английское слово, – ...неправильности? Вы же охотники, как и я. Наша работа – поддерживать равновесие, нет?

– Наша работа – мочить монстров, – уточнил Дин.

– Тогда я не понимаю, – Шочи выглядела искренне недоумевающей. – Вы же не станете нырять в реку и убивать крокодила в его логове. Он – естественная часть жизни и смерти в реке. Он принадлежит этому месту. А вы нет. Но если тот же самый крокодил залезет в ваш бассейн, сожрет вашу собаку и вашего ребенка, это неправильно. Он нарушил равновесие и должен быть убит. Вот чем уже более пятисот лет занимается моя семья. И я в том числе. Со Стражем случилось что-то ужасное. Она испорчена, ее сила возросла, но в то же время изменилась ее природа. Я уверена, если мы поймем, что произошло той ночью пятнадцать лет назад, то сможем понять это измученное создание.

– Предположим, но послушайте, – заметил Сэм, – вот это для меня по-прежнему остается загадкой. – Он показал Шочи фотографию машины, от которой осталась половина. – Что, черт возьми, здесь произошло?

Шочи взяла фотографию, провела по ней пальцем.

– Стражи могут переносить людей и предметы между мирами, – отозвалась она. – Кажется, наш Страж настолько потеряла контроль, что случайно забирает предметы из нашего мира. Думаю, то же произошло с головой Дэвиса Кина.

– Замечательно, – заметил Дин.

– Тот паренек, Анибал, – вспомнил Сэм. – Он говорил, что видел, будто пограничники превратили женщину в койота. Как ты это объяснишь?

– Возможно, он видел ее, смертельно раненную пограничниками, а потом наблюдал появление Стража Границ, который обратил ее, – отозвалась Шочи. – Это объясняет вендетту, но не объясняет, что произошло с перемещениями.

– А зачем ждать пятнадцать лет? – не понял Дин. – Почему она не явилась за этими парнями раньше?

– На границе миров, где совершается превращение, время течет иначе. То, что кажется секундой, может оказаться десятилетием, и наоборот. Нет никаких правил. Что-то занимает годы, что-то – мгновение.

– И как ее убить? – поинтересовался Сэм.

– Обычный Страж – оборотень, который превращается в животных пустыни: в койота, скорпиона, гремучую змею. Слабее всего она в человеческом облике. Если мы найдем способ эмоционально связаться с ее человеческой душой, она станет уязвима для обычного оружия.

– Чур, этим ты, Дин, займешься, – сказал Сэм.

– Но все это относится к обычному Стражу, – продолжала Шочи. – А обычный Страж не может разорвать пуленепробиваемый жилет. У обычного Стража и причины-то нет пытаться это сделать. Существом, с которым мы имеем дело, движет всепоглощающая ярость. Жажда мести превратила ее во что-то противоестественное. Во что-то ужасное. Раньше такого не случалось. Думаю, в этом случае никакие известные правила тут не работают.

– А серебро? – спросил Дин. – Оно действует против большинства перевертышей.

– Да, – согласилась Шочи. – Но только не против Стражей. Оно ее не убьет, но может защитить нас от нападения. Думаю, обсидиан будет эффективнее... – И она погрузилась в размышления.

– Может, использовать травы? – предложил Сэм. – Какой-нибудь эквивалент аконита^[127] или чеснока? Ты что-то говорила про копаль. Это разновидность древесной смолы, так?

– У Стражей вместо крови дым копаля, – объяснила Шочи. – Копаль жгут, чтобы помочь заблудшим душам найти дорогу домой в День Мертвых. Но не думаю, что он нам поможет. Тем не менее, Семпоальшочитль... как его... бархатцы? Эти цветы очень могущественны и могут обеспечить нам дополнительную защиту.

– Бархатцы? – удивился Дин. – Ты имеешь в виду маленькие оранжевые цветочки, которые старушки сажают в ящиках на окне?

– Бархатцы – самое священное растение моего народа, – нахмурилась Шочи. – Я вплетаю их в волосы, когда иду в бой.

– Не в обиду твоему народу будет сказано, – проговорил Дин. – Но у нас тут не Сан-Франциско. Я не собираюсь носить цветы в волосах.

– Абсолютно согласен, – поддержал его Сэм. – Я бы не позволил нацепить на себя венок, даже если бы поехал на Гавайи.

– Да без проблем, – пожала плечами Шочи. – Уверена, раздутого самомнения более чем достаточно, чтобы уберечь вас.

– Ну, и какой у нас план? – спросил Сэм.

– Надо поговорить с теми двумя полицейскими, которые остались в живых, – решил Дин. – Выяснить, что на самом деле произошло той ночью. Предупредить их, если они станут нас слушать. А потом устроим засаду и будем ждать, когда появится Страж.

– И что? – уточнил Сэм. – Разделимся? Каждому по парню?

– Нет, – твердо возразила Шочи. – Будем держаться вместе. Только так.

– Почему это? – спросил Сэм.

– Послушай, – она бросила в сторону Дина многозначительный взгляд и положила ладонь на грудь Сэму. – Ты мне нужен.

Сэм усмехнулся:

– В любое время, детка.

– Не для этого, – Шочи испытующе заглянула ему в глаза. – Ты мне нужен из-за своей... пропавшей души. Помыслы ваших богов скрыты от меня, но я знаю, что вы здесь не просто так.

– Минуточку, – вмешался Дин. – Что ты знаешь про его душу?

– Ничего. Только то, что в его теле ее нет. И без него эта охота обречена на провал. Мы должны действовать сообща, чтобы победить это создание. Только так.

– Ладно, он нужен тебе, – сказал Дин. – А ты нам зачем?

Шочи взглянула на него:

– ¿Hablas Español?^[128]

– Mas cerveza por favor^[129], – со слабой улыбкой отозвался Дин. – Вот и все, пожалуй.

Она повернулась к Сэму:

– А ты?

– Помню кое-что из университетского курса. Могу объясниться, если приспичит.

– А что, если наш Страж двинется на юг? Что вы знаете о городах по ту сторону границы? Ногалес? Агуа-Приета? Сьюдад-Хуарес?

Дин посмотрел на Сэма, и они оба помотали головами.

– Это самые опасные места в моей стране, – пояснила Шочи. – Уверена, вы видели новости. Ужасные казни. Пытки. Женщин и детей убивают прямо на улицах. Идет открытая война между наркокартелями, но я уверена, что они с радостью прекратят палить друг в друга, чтобы подсказать дорогу двум заблудившимся гринго.

– Я понял, – сдался Дин. – Но с чего ты решила, что мы не сможем поймать тварь по эту сторону границы?

– Может, поймаем, – ответила она. – А может, и нет. Любишь испытывать удачу, Дин? Я вот не люблю.

– Значит, остаемся вместе, – кивнул Дин. – Но как узнать, к кому первому ехать?

– Я отправлюсь в пустыню, – решила Шочи. – Помолюсь Уэуэкойотлю. Его ответам не всегда можно доверять, но его ложь иногда говорит больше, чем истина.

– А я поищу адреса тех двоих, – сказал Сэм. – А также информацию о последних убийствах в Сан-Диего.

Дин кивнул и провел рукой по волосам. Он был не в восторге от нового расклада, но, возможно, у них что-нибудь и получится.

– Мне пора, – сказала Шочи. – Вернусь утром.

Она подошла к Сэму, привстала на цыпочки, притянула к себе его лохматую голову и поцеловала в щеку.

– Спасибо за еду.

– De nada^[130], – подмигнул тот.

Шочи посмотрела Дину в глаза, медленно подошла и обвила его руками, прижавшись к нему маленьким телом, как тогда, когда пыталась выбраться из-под него на колючем ковре.

– И тебе спасибо, Дин, – тихо проговорила она ему на ухо. – За то, что дал мне шанс объясниться.

Дин взял ее за плечи и вывернулся из объятий.

– Да-да, отлично, – пробормотал он. – До завтра.

Помедлив, она заглянула ему в глаза:

– До завтра.

Когда Шочи ушла, Дин запер дверь. И тяжело выдохнул, только сейчас заметив, что почти не дышал.

Глава 11

– Старик, – сказал Сэм. – Что с тобой?

– А что?

– Эта цыпочка – просто бомба. Клянусь, такой попкой орехи можно колоть.

– И что с того?

– Она определенно имеет на тебя виды. Надо брать ее теплой.

Дину давно хотелось выпить, но на пиво он и смотреть не стал, а сразу достал бутылку виски, спрятанную в ящике прикроватной тумбочки рядом с Библией короля Якова^[131].

– Да брось, – он вытащил пробку и глотнул прямо из горла. – У нас есть дела поважнее.

– Ты все время твердишь мне, что не веришь, что это я, – проговорил Сэм. – А сам-то ты, черт побери, кто такой? Чтобы мой старший брат, неисправимый бабник, и позволил такой цыпочке просто выйти за дверь, потому что у него «есть дела поважнее»?

– Послушай, если тебе кажется, что она такая горячая, почему бы тебе самому не...

Сэм перебил его:

– Почему ты так с собой поступаешь?

– Как «так»?

– Это, конечно, не мое дело, но сколько вы с Лизой уже не вместе?

– Во-первых, это ты хотел, чтобы я оставался с ней, – напомнил Дин. – И потом, я просто...

– Просто что? – спросил Сэм. – Просто не заводишь никаких отношений, вот что. Слушай, ты попробовал «жить нормальной жизнью», не получилось. Страдать и притворяться, будто в мире нет других женщин, бессмысленно. Тебе нужно развеяться. Чуток пошалить. Трубы прочистить, а то у тебя там явно уже затор и утечка в мозг.

– Ну, разумеется, – проговорил Дин. – Была бы у тебя душа, может, ты бы и понял.

– Ты в самом деле думаешь, что после тебя у нее никого не было?

Дин, прищурившись, посмотрел на брата:

– Я в самом деле думаю, что тебе не стоит совать свой чертов нос в чужие дела.

Он резко поставил бутылку на стол, так что виски едва не выплеснулся.

– Да я просто так сказал, – пожал плечами Сэм, невозмутимый, как рептилия.

– Вот и нечего, – Дин сжал кулаки.

Ему хотелось вмазать брату, но что толку? Конечно, тот был прав. Пытался быть практичным. Кроме того, следует признать, он и сам об этом думал. Чаще, чем хотелось бы. Одна мысль о том, что кто-то другой прикоснется к Лизе, сводила его с ума, но Лиза заслуживала, чтобы рядом с ней был человек, который сумеет ее защитить и сделать счастливой. Надежный и порядочный. Человек, который станет хорошим примером Бену. И никогда не заставит их снова столкнуться с тем ужасом, который впустил в их жизни Дин. Короче, кто угодно, но только не Дин.

Так почему бы в самом деле не расслабиться? Развеяться? Пошалить?

Дин схватил бутылку за горлышко и вышел за дверь. Усевшись за руль «Импалы», он уставился сквозь заляпанное насекомыми стекло на парковку. Машина всегда была для него домом – гораздо больше, чем любое здание, любой город во всей стране. Сюда он шел всякий раз, когда чувствовал, что запутался, сбился с пути. Но сегодня вечером он никак не мог избавиться от чувства, что дошел до точки. Окончательно перестал понимать, что дальше делать со своей жизнью. Он будто все еще слышал вопрос Сэма: «А сам-то, черт побери, ты кто такой?»

Дин не смог ужиться с Лизой, но и вернуться к прежней жизни тоже не получилось. Единственное, что он сейчас мог, – занимать себя делом, двигаться вперед, подавлять эмоции, прятать их глубоко внутри, как он поступал всегда. Заморозить все внутри и пойти вразнос. Полностью отдаться охоте. Но в долгие спокойные часы до утра его накрывало, и сколько бы он ни пил, все равно не получалось утопить все сомнения и сожаления в алкоголе. Бутылка, зажатая между коленями, была наполовину пуста. Так говорят пессимисты. И сам он был наполовину пуст. Дин глотнул еще раз: такими темпами бутылка очень скоро совсем опустеет. Он подумал о Де ла Пазе, который спрашивал, верит ли он в справедливость.

Выйдя к машине, Дин лелеял абсурдную надежду, что Шочи окажется на улице, будет молча ждать, оседлав мотоцикл. Дин бы дал ей то, чего она хотела. С лихвой. Швырнул бы ее на заднее сиденье «Импалы» и доказал, что не настолько зациклился на прошлом, чтобы вообще забыть о развлечениях. Доказал бы себе. Но ее там не оказалось. Поэтому Дин сидел в машине в одиночестве, пил и упивался жалостью к себе. Все еще зациклившись на прошлом.

Он вытащил телефон. Номер Лизы остался на экране с предыдущего десятка раз, когда Дин смотрел на цифры, но не набирал их. Он сверлил их взглядом, пока экран не погас, потом убрал телефон в карман.

Глава 12

Шочи остановила мотоцикл около умирающей древовидной юкки^[132] и углубилась в пустыню. С собой у нее были только тонкое одеяло, фляжка и маленькая сумка со священными инструментами и травами. Был у Шочи и фонарик, но она им не пользовалась: он был ей не нужен. Ее ночное зрение могло поспорить с кошачьим, но шла она не по тропе, а по лей-линиям – каналам психической энергии, которая течет, словно кровь, под кожей мира. Линии вели ее к мощной точке переплетения, где молитва Уэуэкойотлю скорее всего будет услышана.

Над головой расстилалось безоблачное небо, тяжелая неполная луна висела низко над горизонтом. По старой детской привычке Шочи поискала в россыпи звезд созвездие «Рыночная Площадь» и, найдя, почувствовала себя увереннее. Вдалеке слышалось пронзительное тявканье койотов.

В суровом пейзаже, залитом лунным светом, не было ни намека на существование людей. Сама возможность их присутствия в этом мире казалась оскорбительной. Зыбучий песок заносил следы спустя секунды после их появления.

Чтобы добраться до узла, понадобилось несколько часов. По пути Шочи думала о двоих высоких зеленоглазых гринго, типичных американцах – сплошные ковбойские мышцы, самонадеянность и эгоизм. И все же она ясно видела, что их судьбы крепко сплетены с ее судьбой.

Старший из братьев будет проблемой, но это даже интересно. Он был красив, его красота отвлекала, и Шочи не могла отрицать, что он привлекателен. Но за его внешностью скрывался воин, одержимый охотой, человек со сложным характером. Она не могла вломиться в душу человека так же, как вломилась в его дешевый мотельный номер. Нужно завоевать его доверие, и дешевое соблазнение тут не прокатит. Что касается младшего брата, бездушного... С первой же секунды, как Шочи увидела его, она поняла – он ключ. Жаль только, форму замка не разглядеть.

Местность около точки переплетения лей-линий ничем не выделялась в пустыне, раскинувшейся на километры вокруг. Небольшая выемка в песке слева от двух больших, почти квадратных валунов – как будто скучающие боги бросали здесь кости. Справа густые заросли ларреи^[133], одного из самых долголетних обитателей пустыни, от которого веяло древностью уже в те дни, когда великий город Теночтитлан был еще юн.

Шочи развернула полосатое шерстяное одеяло и начала собирать хворост для маленького костра. Набрав достаточно, она выкопала мелкую ямку, обложила ее гладкими камнями, сложила хворост корзиной. Под прутья затолкала сухие листья, подожгла их серебряной зажигалкой. Хоть Шочи и была старомодной, но от современных удобств не отказывалась.

Пламя запылало, и она начала раскладывать на одеяле связки трав, кусок бирюзы, деревянную чашку, тусклый кремниевый нож с рукоятью в виде свернувшейся клубком змеи. Затем Шочи приступила к духовному очищению, окуривая тело дымом шалфея, прогоняя из разума все мирские мысли. Она смешала в деревянной чаше сушеные травы и растерла их бирюзой, плеснула воды из фляги. Вкус у получившейся смеси был горький и землистый, но Шочи выпила ее не колеблясь. На губах и языке остались песчинки. Бросив в огонь горсть копаля, она взяла нож и прижала его к груди. Лезвие холодило кожу. Сделав медленный осторожный вдох, она провела острым каменным лезвием по вытатуированному на груди сердцу и зашипела сквозь зубы. На лезвии выступила кровь, и Шочи поднесла его к костру, позволив густым каплям падать в пламя. Это была символическая жертва Уэуэкойотлю.

– Раскрыта, – произнесла она на своем древнем родном языке.

И стала ждать.

Сначала пришли койоты. Сперва одна, потом три длинноногие серые тени начали рыскать неподалеку. Скоро этих молчаливых наблюдателей стало больше десятка. Как и Шочи, они ждали. Она их не боялась.

Уэуэкойотль пришел в человеческом облике – крохотный старичок, морщинистый и коричневый, словно сушеная оленина. Обнаженный, если не считать потрепанного одеяла на сутулых костлявых плечах. Но глаза у него были молодые, веселые и злые.

– Маленькая Шиушочитль, – он назвал ее полным именем.

– Уэуэткуэ, – Шочи уважительно обратилась к нему так, как полагается называть мудрого старца. – Ты почтил простую охотницу своим присутствием.

– Ты уже женщина. – В оранжевом мерцании угасающего пламени его лицо стало собачьим и опять человеческим. – Тайный воин, как твоя мать. Цветок цветет.

Он вытянул коричневую костистую руку, взял в ладонь язычок пламени, подразнил плененный огонь кончиком пальца, и пламя начало делиться на лепестки. Когда старик передал пламя Шочи, оно стало цветком, роскошным желтым георгином, а через несколько мгновений цветок превратился в толстую рогатую ящерицу, которая, подняв голову, разглядывала ее подозрительными маленькими глазками. Стоило Шочи шевельнуть рукой, чтобы опустить ящерицу на землю, как та сердито пустила из глаз короткие струйки крови и соскочила, оставив на ладони алый след. Уэуэкойотль расхохотался, показывая беззубые десны и хлопая себя по тощим ногам, будто ничего смешнее в жизни не видел. Шочи была знакома с его ребяческими розыгрышами и сидела спокойно, пытаясь сосредоточиться на деле.

– Мне нужен твой совет, Уэуэткуэ, – проговорила она.

– А что я получу взамен? – спросил он. – Поцелуй?

Он перестал быть стариком. Быстро взметнулись тени, и он стал Дином Винчестером – по-прежнему обнаженным, одеяло съехало с перевитого мышцами плеча. Шочи отвела взгляд, сосредоточившись на огне.

– С поцелуя проблема и началась, – возразила она.

– Только на проблемах и держится вечность, – ответил он.

– Не на таких. Это не шутка. Люди гибнут.

– Дитя, – проговорил он. – Твои люди всегда гибнут. Это и делает вас людьми.

– Но даже ты должен чувствовать неправильность происходящего. Это неестественно. Нужно восстановить равновесие.

– Нужно ли?

Он больше не был Дином. Теперь он был огромным черным койотом, стоящим на задних лапах и возвышающимся над Шочи в раздражающе человеческой позе. Но у него по-прежнему оставались зеленые глаза Дина.

– Этот мир утратил равновесие сотни лет тому назад. Оно пропало, когда жадные жрецы Теночтитлана начали приносить жертвы ради политической и собственной выгоды. Ты и твоя семья – все, что осталось от потерянного века. Цепляетесь за устои, которые ничего не значат в современном мире, где царят хаос и разрушение. Твоя мать знала это. И потому забрала собственную жизнь.

– Твоя ложь не задевает меня, – сказала Шочи. – Моя мать погибла в сражении. Смерть, достойная воина.

– Твоя мать сдалась. Не смогла вынести свою ненужность.

Он снова изменился, приняв на этот раз облик матери Шочи. Потрясающая, смутно запечатленная в памяти красавица, которая никогда не обнимала Шочи, никогда не укрывала на ночь и не прогоняла ее страхи. Она всегда была слишком занята охотой, чтобы беспокоиться о таких обыденных вещах, как дни рождения и разбитые коленки. Она умерла раньше, чем Шочи научилась держать нож.

– Со всем уважением, Уэуэткуэ, – Шочи пыталась говорить ровно. – Я призвала тебя не для того, чтобы говорить о моей семье. Я хочу поговорить о твоей семье. Этот Страж Границ – твоя духовная внучка. Она переменилась к худшему, застряла в ненависти и ужасе. Помоги мне найти ее и унять ее боль.

– Для этого тебе надо вернуться домой. – Бог снова стал стариком. – Ступай домой, охотница. Моя семья тут ни при чем.

Шочи впилась в него взглядом, пытаясь сквозь дымовую завесу лжи разглядеть искорку истины.

– В нее вонзились зубы койота? – спросил Уэуэкойотль. – Или ее унес ветер бьющих крыльев?

– Не понимаю тебя...

– Она просто песня. Спроси себя, кто ее поет.

И он исчез.

Глава 13

Кто бы ни барабанил в дверь мотеля, Дин пожелал ему немедленной смерти: ему казалось, что стучат прямо по его голове.

– Проснись и пой, – позвал Сэм, содрав с Дина одеяло. – Твоя подружка явилась.

– Скажи, что я заболел, – простонал Дин.

– Сам скажи, – Сэм распахнул дверь, впуская агрессивный, как напалм, поток солнечного света.

– О, господи, – Дин снова натянул одеяло на лицо.

– Доброе утро, Сэм, – поздоровалась Шочи. – И Дин. Мальчики, я принесла вам подарки.

– Отдай их мне, – сказал Сэм. – Дин плохо себя вел.

– Закрой чертову дверь, а? – попросил Дин из-под одеяла.

Когда злое солнце было изгнано из комнаты, Дин открыл сухие веки и выглянул наружу. Первые две костяшки на правой руке были ободраны и болели. Он что, прошлой ночью ввязался в драку? Потому что определенно чувствовал себя так, будто его действительно отметелили.

Дин смутно помнил, как прикончил бутылку виски, а потом ему в голову пришла великолепная идея заглянуть в бар через дорогу. Он помнил, как пытался подкатить к женщине, не знавшей английского, и потерпел позорную неудачу. Помнил, как пнул музыкальный автомат, который играл только Amor Prohibido в исполнении Селены^[134]. Потом – темнота.

Подняв глаза, Дин увидел около двери Шочи. Она была во вчерашней одежде, через плечо у нее висела большая оливково-зеленая ружейная сумка. Шочи смотрела на него все с тем же лукавым интересом.

Дин неуклюже сел, спустил ноги на ковер и обхватил руками ноющую голову, провел пальцами по волосам. Заметил, что тоже не переоделся.

– Подай мне бутылку воды, – попросил он. – У меня во рту, как у демона в заднице.

– Можно подумать, ты знаешь как там, – Сэм бросил ему бутылку.

Дин наполовину осушил ее одним глотком.

– Ну, так вы хотите получить свои подарки или нет? – спросила Шочи и вручила сумку Сэму.

– Что ты туда напихала? – Сэм взвесил сумку в руках, удивившись, какая она тяжелая. – Золотые слитки?

– Пятьдесят кило аспирина? – с надеждой спросил Дин. – Было бы неплохо.

– Открывай.

Сэм расстегнул молнию и достал то, что сначала показалось ему бейсбольной битой. Но она была шире, более плоская, из темного дерева. В края биты парами были вставлены обсидиановые лезвия, по восемь с каждой стороны – получилось похоже на бензопилу.

– Это макуауитль, – объявила Шочи.

– Мака... чего? – переспросил Дин.

– Макуауитль, – повторила она.

Дину это не очень помогло.

– Плоской стороной можно бить, острой – резать. В нашем случае нужно резать. Заточенные края нанесут Стражу больше ущерба, чем пули, а обсидиан эффективнее серебра и стали. Гарантии никакой, но все же лучше, чем с пустыми руками.

Сэм на пробу взмахнул битой:

– Мило. Дин, здесь и для тебя есть.

– У меня еще один подарок, – проговорила Шочи. – На улице.

– И это уже аспирин, правда?

Она покачала головой:

– Свидетель.

Открыв дверь, Шочи вышла на парковку. Сэм со стуком положил странное оружие на стол и последовал за ней. Дин встал, сунул ноги в незашнурованные ботинки и неохотно нырнул в яркое утро. Безмятежно погожий денек казался личным оскорблением.

На мотоцикле оказался еще один человек – в шлеме, руки за спиной. Только подойдя ближе, Дин увидел, что его руки прикованы к стержню, прикрепленному к раме мотоцикла. Шочи сдернула с мужчины шлем, показав его небритое лицо почти без подбородка, с большими глазами навыкате. Один глаз заплыл и не открывался. Рот незнакомца был заткнут красной банданой.

– Познакомьтесь с моим приятелем Пучеглазым, – Шочи вытащила связку ключей и отстегнула наручники. – Следите за ним хорошенько. Он шустрый.

Сэм, приблизившись, взял Пучеглазого за жилистую руку и помог слезть с мотоцикла.

– Он был там в ночь первых убийств, – объяснила Шочи. – Видел нашего Стража в действии и горит желанием все нам рассказать.

Пучеглазый вел себя беспокойно, дергался, будто собирался выползти из собственной кожи. Его рубашка взмокла от вонючего амфетаминного пота; взгляд здорового глаза метался по стоянке, казалось, пытался увидеть всю ее сразу, будто он думал, что Страж вот-вот выскочит и вцепится ему в лицо.

Дин взял его за другую руку, и они с Сэмом втолкнули Пучеглазого в комнату, словно вышибалы наоборот. Шочи зашла следом, закрыла и заперла дверь. Пучеглазый вскочил на ноги, выдернул изо рта кляп и, стоило Шочи отойти от двери, метнулся через комнату и, вцепившись в дверную ручку, начал ожесточенно дергать и выкручивать ее. Замок находился на несколько сантиметров выше – если бы Пучеглазый не зациклился так на ручке, он бы запросто открыл дверь и удрал.

Дин, Сэм и Шочи недоверчиво переглянулись.

– Ладно, ладно, – Дин, наконец, подошел и положил руку ему на плечо. – Успокойся, гений. Мы тебе ничего не сделаем.

– Убери ее от меня! – проскрежетал он с сильным акцентом, развернувшись и прижавшись спиной к двери.

– Попытаюсь, – Дин наклонился ближе и понизил голос. – Но между нами... Я уверен, ты увидел Кью.

Пучеглазый уставился на него так, будто тот вышел из летающей тарелки. Сэм сдержал смешок.

– Давай, Пучеглазый, – подбодрил Дин. – Успокойся. Сядь. Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов.

Мексиканец настороженно посмотрел на него, отошел от двери и сел на край кровати Сэма – так далеко от Шочи, как только можно было, оставаясь в том же помещении.

– Предложил бы тебе выпить, – сказал Дин, – но сомневаюсь, что с прошлой ночи в этом округе осталась хоть капля спиртного.

– Я ничего не знать, – пальцы Пучеглазого плясали на колене, будто он изображал сражение невидимых игрушечных фигурок.

– Просто расскажи, что ты видел той ночью, – сказала Шочи.

– Ничего, – повторил он.

Шочи заговорила по-испански. Тон казался одновременно доверительным и угрожающим.

– Женщину, – проговорил Пучеглазый. – Я видел женщину.

– Как она выглядела? – спросил Сэм.

– Сначала красивая, – он вскинул глаза на Сэма и отвел взгляд. – Потом... – он дернул плечами. – Потом не очень.

– Послушай, у нас тут не почасовая оплата, – поторопил его Дин. – Давай быстрее.

– Платишь? – с неожиданной надеждой осведомился Пучеглазый.

Шочи зашипела по-испански и шагнула к нему, замахнувшись.

– Хорошо, хорошо! – Пучеглазый втянул голову в плечи и вскинул обе руки. – Я видеть женщину. Она красивая, белая кожа, кудрявые черные волосы. Этот пограничник, он смотреть на нее, и он ее знать. Он знать. Потом она превращаться. Она превращаться в чудовище. Как... как...

Он повернулся к Шочи и сказал что-то по-испански.

– Что? – спросил Дин.

– Что-то про скорпионов? – предположил Сэм.

Шочи кивнула:

– Он говорит, что женщина стала норой, полной скорпионьих хвостов.

– Очаровательно, – оценил Дин. – Жду не дождусь знакомства с ней.

– Расскажи, что случилось с внедорожником, – велел Сэм.

– Я не смотреть, я бежать, – ответил Пучеглазый, уставившись на свои руки.

– Еще что-нибудь про нее можешь сказать? – спросил Дин. – Хоть что-нибудь?

– У нее... у нее было тату.

– Татуировка?

– Да, тату. На шее. Una mariposa.

– Бабочка? – переспросил Сэм у Шочи.

Та кивнула.

– Хорошо, – одобрил Дин. – Сэм, обязательно запиши! – Он повернулся к Шочи: – Послушай, он не говорит ничего, чего бы мы сами не знали. Не думаю, что мы вытянем что-нибудь полезное из этого наркомана.

– Еще одно, – возразила Шочи. – Мне нужна его кровь. Для гадания.

Услышав это, Пучеглазый снова бросился к двери. На этот раз он сообразил насчет замка и почти выскочил на улицу, но Сэм схватил его за пояс и втащил обратно. Тот молотил руками, брыкался и вопил, как обезьяна-ревун. Дин ногой захлопнул дверь, подобрал изжеванный кляп и снова запихал его Пучеглазому в рот. Несмотря на хилое телосложение мексиканца, Винчестеры вдвоем с трудом удерживали его. Его кожа была влажной и липкой, от него воняло гнилыми зубами и жженой пластмассой. Шочи вытащила каменный нож с рукоятью в форме змеи и прижала лезвие к грязной шее.

– Ты же не собираешься его убивать? – сквозь зубы поинтересовался Дин.

– Хотелось бы, но нет... – отозвалась Шочи. – Мне нужно немного крови.

– Она права, – согласился Сэм. – Если он был рядом с тварью, когда та открывала дверь между мирами, вероятно, к нему прилипла какая-то часть остаточной магии. Гадание на отравленной крови поможет выяснить, куда направляется Страж.

– Отравленная кровь? – переспросил Дин. – У этого парня кровь настолько отравленная, что ее можно дальнобойщикам продавать, чтобы за рулем не спали.

Руки Шочи, затянутые в перчатки, были уверенными, как у хирурга, когда она надрезала кожу на шее Пучеглазого и собрала кровь на плоской поверхности лезвия. Она слила капельки в крышечку от бутылки из-под выпитой Дином воды.

– Отпустите. Он больше нам не нужен.

Братья ослабили хватку. Пучеглазый вытаращился на них, будто ждал подвоха.

– Ты ее слышал, слизняк, – подбодрил Дин. – Свободен.

Пучеглазый даже кляп вытаскивать не стал, просто рванул к двери, распахнул ее и выскочил на парковку, и в метре от мотоцикла пропахал носом асфальт, запутавшись в собственных ногах. Дин, покачав головой, закрыл за ним дверь.

– Напиши фамилии тех двоих, – велела Шочи Сэму.

Сэм вырвал листочек из блокнота и, выполнив просьбу, положил его на ковер у ног Шочи. Она опустилась на колени, держа в одной руке крышечку, а в другой нож, сказала несколько слов (Дин был уверен, что не по-испански), и кровь в крышечке начала закручиваться как миниатюрный водоворот. Когда Шочи перевернула крышечку над центром страницы, кровь потекла к одному из имен, как будто лист наклонили. Алые струйки подползли к буквам, залили их.

«БРЮЕР»

– Вот ваш ответ, – проговорила Шочи.

– Хорошо, – отозвался Сэм. – Брюер в Юме^[135]. Надо выезжать.

Шочи встала и спрятала нож.

– Можно я сначала помоюсь? – спросила она.

– Э... ага, – разрешил Дин. – Без проблем. Чувствуй себя, как дома.

– И тебе лучше помыться, – заметил Сэм. – Я не собираюсь четыре часа сидеть в машине с парнем, от которого воняет, как от грязного половика из бара.

– Леди вперед, – Дин указал на закрытую дверь ванной.

– Спасибо, – Шочи взялась было за дверную ручку, но задержалась. – Кстати, Дин, у меня один вопрос: что такое «кью»?

– Послушай, – Дин подавил смешок. – Ты не можешь состоять в Клубе Монстров, если не видела «Кью, Летающий Змей».

– Это фильм, – пояснил Сэм. – И, наверное, тебе его лучше не смотреть.

– Крылатый змей? – Шочи нахмурилась. – Они сняли фильм про Кетцалькоатля^[136]?

– Они сняли фильм про убогое резиновое чучело, летающее над Нью-Йорком и пожирающее людей, – поправил Сэм.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Дин. – Обожаю этот фильм.

– Чувак, – возразил Сэм. – Мы смотрели его, когда мне было лет пять, и даже тогда я не повелся.

– Поможете мне победить в этой схватке, – подмигнула Шочи, – и я вас с настоящим змеем познакомлю. Тогда меня пустят в Клуб Монстров?

– Если мы победим, то дело в шляпе, – пообещал Сэм. – Пожизненное членство тебе обеспечено.

Шочи улыбнулась и исчезла в ванной.

Глава 14

Они втроем стояли возле дешевой придорожной забегаловки – длинного и узкого здания пятидесятых годов, которое в середине семидесятых перекрасили в жуткие оттенки коричневого и оранжевого. Напротив, через дорогу, работало кафе «У Дэнни»^[137], и здесь, в маленькой закусочной, почти никого не было. На выцветшей, облезшей табличке над дверью было написано: «Гриль-бар “Кукушка-подорожник”», там же красовалось слегка измененное изображение знаменитого мультяшного персонажа, который всегда оставлял в дураках койота^[138]. Дин решил, что, как ни странно, это соответствует ситуации.

Было всего девять часов, но жара быстро становилась невыносимой. Шочи сменила черный топ на белый, и отсутствие бюстгальтера стало еще заметнее. Ее длинные, влажные после душа волосы приятно пахли; на ней были все те же потрепанные кожаные брюки и боевой пояс.

– Знаешь, я вообще-то не такой уж параноик, – Дин указал на пистолеты. – Но ты уверена, что брать их с собой на завтрак хорошая идея? Не думаю, что кто-нибудь попытается пристрелить тебя в закусочной.

– У меня есть разрешение, – отозвалась Шочи. – Ваша страна очень лояльна к оружию.

– Но ты даже не гражданка США, – возразил Сэм. – Так?

– Нет. Я впервые в Штатах, – призналась Шочи. – Но у меня местные водительские права. И свидетельство о рождении, где сказано, что я родилась в Лос-Анджелесе. У меня много кто в должниках.

– Идем, – Сэм толкнул дверь и жестом пригласил Шочи войти.

Единственная официантка – маленькая, похожая на птичку женщина лет пятидесяти с ярко-рыжей копной старомодно завитых, как у пуделя, волос – предложила им сесть. Она вытаращилась на пистолеты, но ей хватило ума промолчать. Братья уселись за стол в ближайшей к двери кабинке, с сиденьями, обитыми искусственной оранжевой кожей. Шочи выбрала место рядом с Сэмом. Дин понятия не имел, почему это так его встревожило, поэтому попытался сосредоточиться на меню. Плотный завтрак – то, что доктор прописал.

– Ну, как прошли пляски с бубном? – поинтересовался Сэм. – Что-нибудь полезное узнала?

– Уэуэкойотль – хитрец и шутник, – Шочи разглядывала меню. – Сквозь его ложь пробиться трудно. Он сказал, что мне нужно вернуться в Мехико, чтобы найти Стража... А гадание утверждает, что она идет в Юму за Брюером, – она закрыла папку и отодвинула на край стола. – Однако он действительно сказал кое-что интересное. Кажется, он намекает, что за действиями Стража стоит другая сила. Кто-то более важный. Если так, нас ждет трудный бой.

Официантка подошла, чтобы налить кофе и принять заказы. Шочи попросила чизбургер с двойной порцией бекона.

– И картошку с соусом чили, – она посмотрела на Сэма. – Можем на двоих взять, да?

– Картошка с чили на завтрак? – тот покачал головой. – Дин, кажется, ты наконец встретил девушку своей мечты.

– Звучит отлично, – похвалил Дин. – Как раз то, что нужно. И чизбургер с беконом я тоже возьму.

– Нельзя сражаться с силами тьмы, набив живот салатом, – заявила Шочи.

– Аминь, сестренка, – Дин поднял свою чашку.

Сэм закатил глаза:

– Ты вообще не сможешь сражаться, если помрешь от сердечного приступа.

– Думаешь, люди вроде нас доживают до сердечных приступов? – заметила Шочи.

Над столом повисло неловкое молчание.

– Ну, а тебе что принести, золотце? – с отчаянной улыбкой спросила официантка у Сэма.

* * *

Шочи ехала за «Импалой» на мотоцикле. Дин наблюдал за ней в зеркало заднего вида, задаваясь вопросом: каким местом он только думал, позволив ей болтаться за ними, как хвост? И еще: каково это было бы – с ней?

– Поворачивай, – сказал ему брат. – Здесь!

«Импала», визжа шинами, в последний момент вписалась в поворот, на который указал Сэм. Мотоцикл Шочи плавно скользнул следом.

Гилберто Брюер был морпехом, на его счету пара командировок на Средний Восток. Вернувшись домой, он служил на границе, так что Сэм сумел добыть информацию о нем через ветеранские организации. Женат не был, родственников нет. За последние пятнадцать лет его несколько раз задерживали за бродяжничество и наркотики. Он то вступал в окружную программу по борьбе с метадоновой зависимостью, то выходил из нее. По большей части выходил. В настоящее время жил в паршивой квартирке на окраине города.

Пришлось несколько раз объехать вокруг квартала, чтобы найти нужное место, да и то ориентируясь по номерам соседних домов. Как будто люди, которые тут жили, не хотели, чтобы их нашли. Оглядевшись, Дин решил, что винить их в этом не стоит. Облезлое здание, дешевая постройка восьмидесятых, уже разваливалось, штукатурка облупилась, на окнах решетки. Квартир оказалось шесть, все в один ряд, как в дешевом мотеле. Вместо номеров буквы. Брюер жил в последней, в самом конце, за дверью с литерой «F».

Шочи въехала на парковку вслед за «Импалой», сняла шлем и начала собирать волосы в пучок, закрепляя их длинными шпильками и бархатцами, как и обещала. Получившаяся корона с вплетенными в нее цветами странно контрастировала с ее задиристым, не женским нарядом.

– Вот, – она достала из рюкзака пригоршню толстых серебряных цепочек. – Надевайте. Не хотите носить цветы, тогда защитите голову и шею хотя бы так.

Дин надел цепочки:

– Чувствую себя вторым Мистером Ти^[139].

– Спрячь под рубашку, – посоветовал брат, убирая свои цепочки под воротник.

– Возьмите оружие, которое я вам дала, – велела Шочи. – Будьте наготове.

– Ну, не знаю, – засомневался Сэм. – По-моему, чувак перепугается, если мы войдем с колючими бейсбольными битами.

– Насчет этого не волнуйся.

– А ты? – поинтересовался Дин. – Чем будешь драться со Стражем Границ? Острым словечком?

– Именно, – Шочи развернулась и направилась к нужной двери.

– Раскомандовалась... – пробурчал Дин, раздраженный легкостью, с которой Шочи присвоила бразды правления.

– Я не прочь, чтобы она мной покомандовала, – заметил Сэм, забросив сумку на плечо.

Когда они подошли к двери, Шочи уже барабанила в нее затянутым в перчатку кулаком.

– М-м... У тебя есть план... или?.. – спросил Дин.

Дверь приоткрылась. В щель они увидели цепочку и часть бледного небритого лица. Налитый кровью глаз с подозрением уставился на них.

– Что вам нужно?

Шочи ногой распахнула дверь, вырвав цепочку из гнезда. Винчестеры переглянулись, пожали плечами и вошли в квартиру. В полуподвальном помещении было темно, воняло заплесневелым ковром и грязными носками. Крохотная комнатка у кого угодно могла бы вызвать клаустрофобию, к ней примыкала такая же микроскопическая кухня, с другой стороны обнаружилась ванная. Стены были неприятного тускло-персикового цвета, как кожа бракованной куклы. Обстановка состояла из не сочетающихся между собой подержанных предметов мебели. Ни телевизора, ни компьютера, ни стерео, ни книг. Ничего, на что можно было бы отвлечься, не считая, разумеется, всяких имеющих отношение к наркотикам штучек, валявшихся на кофейном столике.

Брюер оказался латиноамериканцем лет сорока, с намечающейся лысиной, бледной кожей и обрюзгшим телом бывшего бодибилдера. Носил он тонкую футболку, которая когда-то была белой, и дешевые потертые спортивные штаны. На сгибе его левой руки вздулся уродливый багровый нарыв.

Шочи приперла Брюера к стене, одной рукой она держала его за ворот грязной футболки, в другой сжимала пистолет. Приставив дуло к его подбородку, она что-то прошептала по-испански. Дин встал рядом и положил руку на плечо Шочи, дружелюбно и ободряюще улыбнувшись Брюеру.

– Вы уж простите мою напарницу, мистер Брюер, – он быстро показал удостоверение ФБР. – Она очень... увлекается.

Шочи убрала пистолет и разжала руку, сжимавшую футболку, но не отступила, давая понять, что в любой момент может передумать. Сэм как всегда изображал неуравновешенного, злого копа – по контрасту со спокойным и заслуживающим доверия хорошим копом в исполнении Дина, и молчаливой скалой возвышался позади, чтобы запугать подозреваемого и перекрыть ему путь к выходу. Возможно, Дин сыграл бы по-другому, но что есть, то есть.

– Я специальный агент Скотт^[140], а это мои напарники Янг^[141], – кивок в сторону Сэма. – И Кинтанийя, – в сторону Шочи. – Нам нужно с вами поговорить.

Взгляд Брюера метнулся от Дина к шприцу, лежавшему на столе, и обратно.

– Не об этом, – утешил Дин. – Насчет происшествия, случившегося 18 апреля 1995 года.

– Не знаю, о чем вы, – прохрипел мужчина.

Но выражение его лица говорило об обратном. О том, что он совершенно точно знает, о чем речь.

– Послушайте, Брюер, – проговорил Дин. – Мы можем и по-плохому, если так вам нравится больше.

– Мистер Брюер, – перебила Шочи. – Извините, мистер Брюер.

Дин бросил на нее вопросительный взгляд, но Шочи проигнорировала его.

– Что? – Брюер дрожащей рукой нервно вытер пересохшие губы.

– С вами еще кто-то живет? – спросила Шочи.

Брюер нахмурился и коротко мотнул головой. Шочи отступила на шаг и указала пистолетом:

– А это тогда кто?

Дин, проследив за ее взглядом, через дверной проем заглянул в замызганную ванную. На краю ванны, спиной к ним, кто-то сидел. Молча и неподвижно. Кто-то с кудрявыми черными волосами.

Глава 15

Мгновение не происходило ничего. Вся четверка застыла, просто таращась и чего-то дожидаясь. Шочи почувствовала знакомый поток адреналина, затопивший тело, и, медленно дыша, расслабила мышцы, приготовившись действовать. Потом Дин наклонился и тихо спросил:

– Это она?

– Думаю, да, – ответила Шочи.

Сэм медленно сунул руку в расстегнутую сумку и вытащил один из утыканных обсидиановыми лезвиями макуауитлей, не спуская глаз с женщины в ванной.

А потом женщина рывком повернула голову и завопила. На ее лице разверзлась кровавая зияющая дыра, окаймленная собачьими зубами. Ее опаляющая ненависть хлестнула Шочи почти физически, но она шагнула вперед, толкнув Брюера себе за спину, и подняла руку.

Страж вскочила. Сэм бросил макуауитль Дину и выдернул из сумки второй. Братья начали обходить Стража с боков: справа Дин, слева Сэм. Брюер съежился за их спинами. Едва Шочи произнесла первое слово заклинания, которое должно было сковать Стража и вернуть ее обратно, тварь внезапно упала вперед. Ударившись о плитки пола, тело словно раскололось на сотню черных кусочков. Шочи ужаснулась, когда поняла, что эти кусочки живые. Орды черных тарантулов копошились вокруг ее ботинок, подбираясь к Брюеру.

Винчестеры, ругаясь, топали ногами. Брюер, закрыв лицо, скорчился у стены. Отвернувшись, Шочи упорно продолжала читать заклинание. Армия волосатых тел сплавилась вместе, как смола, и в прерывистой вспышке превратилась в конвульсивно дергающийся, похожий на марионетку, труп, с которого падали личинки. Едва совершилось превращение, как тварь снова изменилась, стала больше напоминать койота, хотя сохранила и признаки тарантула: черные блестящие жвала и слишком много костлявых ног. Человеческими остались только непокорные темные волосы.

Шочи ощущала, как телекинетические силы собираются в ее руке. Она резко выставила руку вперед и сжала пальцы в кулак. Стража будто за волосы схватили – она запрокинула голову и пронзительно вскрикнула, как зверь в капкане.

– Дин! – Шочи махнула вправо, потянув за собой рычащую тварь, будто привязанную невидимым поводком.

Дин подоспел с макуауитлем и замахнулся, словно Микки Мэнтл^[142]. Таким оружием можно было снести голову лошади одним ударом, но сквозь Стража оно прошло, как сквозь воду. Ее тело обтекало лезвия.

– Еще! – велела Шочи.

Дин ударил второй раз, третий. Из разрывов на теле Стража начал сочиться ароматный дым, перетекание фигуры замедлилось, стало не таким молниеносным, как раньше. Она замахнулась на Дина, черные хищные когти высекли искры из серебряных цепочек на его шее. Дин отшатнулся, развернулся и резко ударил сверху, отрубив одну из костлявых рук. Рука упала на ковер, превратилась в дым и исчезла. Сэм держался между Стражем и Брюером с поднятым макуауитлем наготове.

Они выигрывали.

И тут дверь распахнулась на выбитых петлях, и в комнату вошел человек, которого Шочи меньше всего ожидала увидеть. Человек, которого она не видела больше десяти лет. Ее старшая сестра.

Тео хорошо выглядела. Она была красива, как картинка. Как всегда. Одежда сидела на ней, будто влитая: черные с золотом бриджи тореро с высокой талией и такой же топ с глубоким вырезом. В их семье лучший бюст достался Тео, и она всегда любила похвастаться этим перед Шочи, которой приходилось довольствоваться вторым размером. На своих убийственно высоких шпильках Тео казалась сантиметров на пятнадцать выше, ее волосы были уложены в корону из безупречных завитков в стиле рокабилли^[143] и желтых бархатцев.

Но детали ничего не значили, потому что, глядя на сестру, Шочи видела только листовидный обсидиановый нож за поясом бриджей – очень простой, примитивный, грубо обтесанный. Рукоять и лезвие представляли собой единый кусок черного блестящего камня, только рукоять была гладкая, а лезвие острое. Это был Ицтлитлантль, нож, столетиями принадлежавший ее семье, могущественное и смертельное оружие, которое в роду Шочи могли носить только женщины. Нож, которым по праву должна была владеть она.

В этот момент из-за злости, противоречивых эмоций и рассеянного внимания ее телекинетическая хватка ослабла. Страж вырвалась и накинулась на Брюера. Сэм попытался помешать, но Страж снова сменила форму, «обтекла» его, мерцая, будто огонек, и внезапно оказалась прямо на Брюере, терзая его зубами и когтями. Сэм обрушил макуауитль ей на голову, а Дин схватил тварь за жесткую шкуру на сгорбленной спине и отодрал от жертвы.

– Ну, чего же ты ждешь, сестренка? – спросила Тео на их древнем языке. – Убей ее, – она вытащила нож и отработанным жестом перекинула из левой руки в правую. – Ах, точно. Ты ведь не можешь.

– Чего тебе надо, Тео? – поинтересовалась Шочи по-английски. – Не видишь, мы тут заняты. Если ты, конечно, пришла не затем, чтобы помочь...

Тео щелкнула пальцами, будто пушинку сбрасывала, но в Стража будто грузовик врезался: она отлетела и впечаталась в дальнюю стену. Шочи изумило такое небрежное проявление силы. Тео всегда была сильной, но не настолько же. Братья разом повернулись к гостье, подняв оружие и подозрительно прищурившись.

– Шочи, что здесь, черт побери, происходит? – спросил Дин.

Времени на объяснения не было: Страж пыталась подняться на ноги. Но даже если бы время было, Шочи понятия не имела, с чего начать.

Тео приблизилась к съежившейся твари и острым носком туфли пнула ее тощую дрожащую ногу. В руке она держала Ицтлитлантль, но удар не наносила. Как будто дразнила Стража. Дразнила Шочи.

Шочи была так зла, что чуть ли не молнии метала. У этой сучки хватает нервов выпендриваться здесь, крутя Ицтлитлантлем у Шочи перед носом. Как будто у нее есть право носить его. Как будто она не предала семью. Как будто Атликс по-прежнему жив и здоров.

– Ты не имеешь права! – закричала Шочи, перейдя на родной язык. – Не имеешь права!

Идея была плохая, но Шочи не могла справиться с собой. Она подскочила к сестре и вывернула ей запястье, пытаясь заставить выронить нож. Тео резко ударила ее локтем в лицо, и Шочи отшатнулась с разбитой губой. Не успели угаснуть искры перед глазами, как Дин оказался между сестрами и кинулся на Тео. Сцепившись, они рухнули на ковер.

Вместо того, чтобы кинуться снова, раненая Страж взвыла жалобно и тоскливо, и заскребла когтями по стене. В стене вдруг открылся зияющий провал, и тварь упала в него, унося с собой несколько смятых банок из-под пива и случайно оказавшийся тут кед. Так она и исчезла: портал захлопнулся, и все, что осталось – тяжелый смолистый запах дыма. Тео вырвалась из хватки Дина и по-кошачьи вскочила на ноги.

– Посмотри, что ты натворила, – она перешла на английский. – Сделай себе одолжение и не мешайся у меня под ногами. Ты и эти... качки.

Повернувшись к ней спиной, она вышла за дверь.

Сэм, выгнув бровь, посмотрел на брата:

– Качки?

Шочи подбежала к Брюеру. Из многочисленных порезов бежала кровь: жизнь вытекала из него на грязный ковер. Шочи знала, что придется сделать.

– Шочи, – Дин стиснул правую руку, будто она болела. – Кто это был, черт побери?

– Нет времени, – отмахнулась Шочи. – Я вынуждена просить вас довериться мне.

Она приподняла Брюера, не обращая внимания на кровь, тут же пропитавшую ее белую майку. Одну руку она положила ему на затылок, вторую на лоб, между глаз. К несчастью для Брюера, времени ни для уговоров, ни для облегчения доступа не было. Шочи произнесла древние слова, позволяющие объединить сознания, и бесцеремонно распахнула дверь в его память – так же, как недавно вышибла дверь в его квартиру. Она прокладывала дорогу через обрывки воспоминаний. Одинокое детство. Неловкий секс со старшей девчонкой, которая постоянно жевала жвачку. Запах бездымного пороха, горящей плоти и свежей крови на горячем песке Ирака. Первый сладкий ток героина по венам, как будто самое уютное в мире одеяло кутает раненую душу. Связи в сознании Брюера быстро рушились, но к счастью, воспоминания о ночи пятнадцатилетней давности лежали у самой поверхности, такие же живые и чудовищные, как в минуту, когда они возникли.

По залитой лунным светом аризонской пустыне бегут мужчины. Брюер среди них. Продираясь сквозь заросли кустарника, они преследуют женщину с кудрявыми черными волосами. В руках у нее грязный сверток. Они теряют ее, замечают и снова теряют из виду. Они загоняют ее в тупик у пологой скалы с зазубренными склонами. Она поворачивается к ним лицом. Защищаясь, поднимает руки, умоляя не причинять ей вреда. Свертка уже нет.

И тут воспоминание стало странным. Остальные воспоминания, какими бы жестокими и уродливыми они ни были, казались сконцентрированными и личными, а это будто застопорилось, и все ощущения внезапно сделались отстраненными. Картинка еще оставалась, но далекая и выцветшая, как на экране старого черно-белого телевизора. Брюер не слышал, как кричала женщина, когда он молотил ее руками и ногами, не ощущал сопротивления, когда сдергивал с нее джинсы. Как будто Брюер смотрел на происходящее сквозь лобовое стекло автомобиля, с пассажирского места. Шочи была только рада этому. Рада, что не приходится делить ощущения от изнасилования умирающей женщины.

Покончив с ней, Брюер стоит в сторонке, наблюдая, как его место занимают Кин и Химес. Поркайо трясется, отвернувшись и обхватив голову руками. Брюер тоже хочет отвернуться, но не может. Он уверен – кто-то наблюдает за ним, еще какая-то женщина стоит за пределами поля зрения. Но он не может повернуть голову. Потом Кин и Химес поднимаются, отходят от умирающей, и внезапно Брюер снова обретает способность двигаться. Он чувствует на лице песок, принесенный ветром, слышит тяжелое влажное дыхание женщины. Все снова в порядке, как и должно быть, если не считать того, что они только что сделали. Он смотрит на товарищей, они смотрят на него. И молча уходят. Как будто ничего не случилось.

Шочи выбросило из сознания Брюера так же резко, как она в него вошла. Она чувствовала головокружение и не вполне осознавала, где находится. Брюер был мертв.

– Давайте убираться к чертовой матери, – сказал Сэм. – Пока копы не понаехали.

Шочи бросила тело Брюера на липкий ковер и поднялась. Она пошатнулась, и Дин поддержал ее под руку. Шочи на мгновение прижалась к нему и обрадовалась, что братья с ней. Кто знает, что случилось бы, если бы она встретилась с Тео один на один.

– Ладно, – сказал Дин. – Я покупаю чизбургеры с беконом. Но взамен, черт побери, хочу получить ответы.

Шочи понимала, что нечестно просить этих здоровенных гринго довериться ей, ведь сама она им не доверяла, однако ее чувства к Тео были такими запутанными, такими противоречивыми... Много лет она ни с кем не говорила о сестре.

Она думала о том, что сказал Уэуэкойотль: о возвращении домой и поисках Стража – и внезапно запоздало, но совершенно отчетливо поняла, что он имел в виду. Он не имел в виду, что Страж Границ находится в ее родном городе. Он хотел сказать, что ей нужно обратиться к собственной семье, чтобы понять, что же на самом деле происходит.

– Хорошо, – ответила Шочи Дину. – Никаких секретов. Только так мы сможем разобраться с тварью.

Глава 16

– Начни с той цыпочки с большим ножом и еще бóльшим самомнением, – попросил Дин, примериваясь ко второму за день чизбургеру с беконом.

Они снова сидели в закусочной, которая с равным успехом могла оказаться и «Кукушкой-подорожником», и любой другой забегаловкой. Шочи прихватила из квартиры Брюера потертую кожаную куртку, чтобы скрыть кровь на одежде. Чересчур большая куртка выглядела странно на ее женственной фигуре. Дин обратил внимание, что на этот раз Шочи села рядом с ним.

– Эта женщина – моя сестра Тео.

– Ладно. А что она делала в квартире Брюера? – поинтересовался Сэм. – Тоже охотница?

– Была охотницей. – Шочи нахмурилась. – И может быть, все еще охотится. Наверное.

– Да ладно, Шочи, – поторопил Дин. – Ты должна рассказать. Мы не можем сражаться с тварью, не владея полной информацией.

– Простите. Все правильно, – Шочи ковыряла картошку на тарелке, но есть не стала. – Тео – старшая дочь моей матери, и после маминой смерти должна была стать главой семьи. Когда я росла, она была мне больше матерью, чем родная мать. В детстве мы жили у теток и двоюродных сестер, постоянно переезжали, путешествуя вместе с охотниками, но всегда держались вместе.

– А твой отец?.. – спросил Дин.

Шочи нахмурилась и пожала плечами:

– Никогда его не видела.

Наступило неловкое молчание. Шочи некоторое время бесцельно передвигала туда-сюда солонку, потом продолжила:

– Тео – лучший охотник из всех, что я знаю. Научила меня всему – заклинаниям, оружию, рукопашному бою. Но она слишком любит охоту, понимаете? Охотится ради развлечения, мучает жертву, играется с ней, как кошка с мышью. Не видит разницы между добром и злом, просто играет. А ведь наша работа – поддерживать равновесие, а не развлекаться.

Дин подумал о Гордоне Уокере, охотнике, одержимом местью вампирам за обращение сестры. Вспомнил уроки, которые ценой пота и крови усвоил сам – о том, когда нужно убивать, а когда щадить. Но Гордон, как бы далеко он ни заходил, даже после того, как обратили его самого, продолжал верить, что, истребляя вампиров, поступает правильно. Его мир был четко разделен на черное и белое. Но даже он не охотился ради забавы, ради того, чтобы увидеть чужие страдания и смерть. От одной мысли о нем у Дина по коже бежали мурашки, как у завязавшего алкоголика, наслушавшегося историй о чужой пьянке. Проведя немало времени в аду, где ему самому пришлось пытать души, он точно знал, на что способен. Знал, как легко снова ступить на эту дорожку. И как это весело.

Дин сделал большой глоток воды со льдом, жалея, что в стакане не виски.

– Кое-кто... – Шочи помедлила и с угрюмым, отстраненным видом отодвинула тарелку. – Кое-кто умер. Наш младший брат Атликс.

Следовало сказать что-нибудь, чтобы смягчить боль Шочи, но Дин не находил нужных слов. Он просто рассматривал царапину на руке, чувствуя себя совершенно бесполезным.

– Мальчики в нашей семье не охотятся, – продолжала Шочи. – Атликсу было девятнадцать, он учился в НАУМ^[144]. Первый и единственный кто в нашей семье поступил в колледж. Он был таким умным, любил компьютеры, хотел стать разработчиком видеоигр. Мы шутили, что он заработает миллионы, убивая выдуманных монстров, пока все остальные так и останутся бедняками, охотясь на настоящих. Но ничего подобного не случилось. Его похитили и убили. Это было... возмездие. Дети Шолотля, чудовищные псоглавые твари родом из Южной Мексики, пришли за ним ночью. Они хотели отомстить за одного из своих, которого замучила Тео. – Шочи сжала покрытые шрамами пальцы в кулаки. – Я тогда охотилась. Примчалась домой так быстро, как только смогла, но слишком поздно. Я не смогла спасти его. А Тео... из-за ее безответственных поступков и бессмысленных убийств старейшины решили сделать главой семьи меня, а не ее. Но не успели провести церемонию, как Тео ворвалась в семейный храм и выкрала священный нож Ицтлитлантль. Даже если бы наш брат остался жив, такое святотатство нам бы не простили.

Какие бы чувства ни обуревали Шочи, пока она рассказывала о погибшем брате, какой уязвимой она бы ни чувствовала себя, теперь она скрыла их под стремительно застывающим цементом праведного гнева.

– Я понял, – проговорил Сэм. – А что Тео делает здесь, в Юме?

– Если честно, не знаю, – отозвалась Шочи. – Может, преследует нашего Стража, потому что ей интересно загнать трудную и необычную жертву. Может, решила присвоить мою победу и доказать, что она все еще лучший охотник.

– А что ты делала с Брюером после ее ухода? – поинтересовался Дин.

Шочи рассказала. У Дина внезапно пропал аппетит.

– Значит, ты думаешь, что странная отстраненность, которую ты нащупала в памяти Брюера, – это какой-то психологический блок? – уточнил Сэм.

– Может быть, – ответила Шочи. – Или одержимость.

– Одержимость? – Дин отложил бургер. – В смысле, демоном?

– Нет, чем-то гораздо более незаметным. Я начинаю думать, что Уэуэкойотль не врал. Возможно, здесь замешаны более серьезные силы.

– Так что мы будем дальше делать? – спросил Сэм, уминая свой белковый салат.

– Страж ранена. Ей потребуется несколько дней, чтобы восстановить силы, – заметила Шочи. – А нам нужно найти последнего человека, Поркайо. Узнать все что можно о нем. Вдруг найдутся еще подсказки, кто за всем этим стоит.

– Напомни, где он? – спросил Дин.

– Фуллертон, Калифорния, – ответил Сэм.

– Ясно, – Дин потянулся за счетом. – Похоже, план у нас есть.

– И еще, – Шочи бросила на Дина насмешливый взгляд. – Когда мы прикидывались агентами ФБР, ты дал мне фамилию Селены?

– Пришлось выкручиваться, и быстро, – начал оправдываться Дин. – Эта фамилия первой пришла мне в голову.

– Эй, – вмешался Сэм. – Все лучше, чем Крокетт и Таббс.

– Pendejo!^[145] – она шлепнула Дина по руке. – Ненавижу эту скулящую сучку. В следующий раз имена выбираю я.

Глава 17

Когда они остановились около безвкусного мотеля с неоновой вывеской «Колючая парочка», Дин чувствовал себя слегка не в форме. Под вывеской помещалось большое изображение грудастой ковбойши в клетчатом бикини, обнимающей огромный кактус смутно фаллической формы. Дин уже давно не надеялся увидеть когда-нибудь мотель без единого кактуса в декоре.

Шочи на мотоцикле подъехала вслед за «Импалой» и остановилась под вывеской.

– Так, – Сэм направился к крохотному офису. – Два номера, да?

Шочи сняла шлем и помотала головой:

– Обойдусь. У меня есть одеяло.

– Ты что? – переспросил Дин. – Собираешься спать на улице? Вот еще! Мы возьмем тебе комнату.

– Если, конечно, не хочешь разделить постель с моим братом, – усмехнулся Сэм.

– Сэм, – проговорил Дин. – Заткнись.

– Ну, можешь спать в моей постели, – предложил Сэм.

– С бонусом в виде тебя в ней же? – выгнула бровь Шочи.

– Как хочешь. Но если со мной, то сна не получится. Я не сплю.

– Я лучше возьму отдельную комнату, – усмехнулась Шочи. – Спасибо.

– Не благодари меня. Благодари... – Сэм выудил из бумажника поддельную кредитку и прочитал напечатанное в ней имя. – Дуэйна Сверчински^[146].

Когда Сэм ушел, Дин прислонился к машине, чувствуя усталость и легкое головокружение. Сражение далось ему нелегко, плюс, скорее всего, сказались последствия прошлой ночи. Царапина, оставленная на правой руке каменным ножом Тео, пощипывала, когда он сжимал и разжимал холодные пальцы и массировал запястье. Странное ощущение, рука была словно чужая.

– Дин, – окликнула его Шочи. – Все нормально?

– Да, – он снова сжал пальцы в кулак. – Наверное, просто устал.

Вернулся Сэм с ключами, болтавшимися на брелоках в виде больших пластмассовых кактусов. Им достались номера 202 и 203.

– Это наверху, – Сэм протянул один ключ Шочи. – Третья тебе, нам вторая.

Пока они шли, Дин держался чуть позади. Он наблюдал за Шочи – как она поднимается по лестнице в узких кожаных штанах, как боевой пояс лежит на ее пояснице, – и начал потеть, а потом голова у него закружилась так, что ему показалось, что до второго этажа он не доберется. Зад у Шочи был, конечно, что надо, но не до такой же степени. Что, черт побери, происходит?

Дин поднялся по лестнице, помедлил, вцепившись в перила. Дурнота прошла, и он направился по коридору к комнатам.

– Спокойной ночи, мальчики, – Шочи открыла свой номер. – Завтра в Фуллертон.

– Точно, – Сэм придержал дверь. – Дин, идешь?

– Через минуту, – Дин выглянул на пыльную парковку.

Сэм бросил на него взгляд.

– Мне нужна минута, ясно? – сказал Дин. – И я приду.

– Ладно, – брат закрыл дверь.

Дин привалился к перилам. Краска облетала хлопьями, стоило к ним прикоснуться. Он посмотрел на дверь номера Шочи, хотел постучать, но передумал.

Она оказалась изумительным охотником, одним из лучших среди тех, кого Дин встречал: изящная, невозмутимая, с отличной интуицией. Они работали вместе, словно хорошо смазанный механизм. Как танцоры танго. Как будто тренировались годами. В ней было все, что Дин хотел бы видеть в напарнике, и даже больше, и становилось все труднее игнорировать искры между ними. Чувства, в которых Дин нуждался меньше всего. Не помогало и то, что каждый раз, когда он гадал, каково будет с Шочи, он вспоминал Лизу, как она стояла на крыльце, исчезала в зеркале заднего вида. Каменную твердость ее голоса, когда она велела Дину держаться подальше от нее и Бена. Он думал о том, что сказал Сэм. Разумеется, Лиза будет жить дальше, ведь так? Почему бы и нет? Почему бы и ему не поступить так же?

Когда Дин сообразил, что обдумывает все это, чтобы оправдать возможность переспать с Шочи, то почувствовал себя последним мерзавцем. Год, проведенный с Лизой и Беном, был единственным по-настоящему счастливым в его жизни, а он пытается обставить все так, чтобы не винить себя за ночь, проведенную с цыпочкой, у которой оказалась симпатичная задница.

Лучшим выходом в этой ситуации была, ясное дело, выпивка – шерстинка укусившей собаки^[147]. Выпивка стала решением многих проблем в жизни, но Дин слишком вымотался, чтобы ему было до этого хоть какое-то дело. Он потянулся к дверной ручке, но тут голова снова предательски закружилась, да так сильно, что подкосились ноги. Ручка двери метнулась прочь от пальцев, словно пейзаж, пролетающий за окном скорого поезда. Кажется, Дин успел позвать брата по имени, а может, только хотел сделать это.

Глава 18

Дин осознал, что лежит на спине, на продавленной мотельной кровати, глядя на большое и темное влажное пятно на потолке, очертаниями напоминающее штат Техас. Слева над ним стоял Сэм, справа – Шочи. Обеими руками она держала Дина за правое запястье, и была красивой и убийственно серьезной.

– Дин, – проговорила она. – Почему ты не сказал, что ранен Ицтлитлантлем?

– Чего? – нахмурился он. – В смысле, ножом твоей сестры?

– Это не ее нож, – возразила Шочи. – По праву это мой нож.

– Ладно, неважно, – перебил Сэм. – Меня сейчас не волнует ваша семейная драма, просто скажи, что с Дином? Он отравлен?

– Хуже, – сказала Шочи. – Этот нож сделала прабабка моей прабабкиной прабабки из зуба убитого Цицимитля, Звездного Демона. Эти демоны – невероятно могущественные существа, их обсидиановый укус способен разорвать душу. Их еще называют Пожирателями душ. Ицтлитлантль – совершенное оружие против привидений и прочих неупокоенных духов. Он бы на месте убил нашего буйного Стража. Но если ранить им живого человека... Дин, этот нож не просто руку тебе порезал, он порезал твою душу.

– Да ты шутишь...

– Хотелось бы. Твоя душа ранена и нуждается в исцелении.

– Потрясающе, – заметил Сэм. – Вот бы меня ранило.

Шочи посмотрела на него со странным выражением лица. Дин почти видел, как в голове у нее крутятся шестеренки, но понятия не имел, о чем она думает.

– И что ты делать будешь? – поинтересовался он. – Заставишь прикусить палку и наложишь на душу пару швов?

– Я ничего не могу для тебя сделать, – возразила Шочи. – Я не curandera^[148].

– Да? Ладно. И что теперь будет? – нахмурился Дин.

– Твоя душа умрет.

– Умрет? – Дин посмотрел на брата, потом снова на Шочи. – Эй, что значит, «умрет»?

– Это не так уж плохо, – заметил Сэм. – В смысле, когда души нет. Я без своей прекрасно обхожусь.

– Ты не понимаешь, – сказала ему Шочи. – Твоя душа за пределами тела, но все еще жива. Когда душа умирает, тело становится бессмысленно существующим гниющим трупом.

– Зомби? – Дин попытался сесть, но безуспешно. – Хочешь сказать, я устрою «Ночь живых мертвецов»^[149] и попытаюсь сожрать твои мозги?

– Нет, ты не будешь есть наши мозги. Но когда душа мертва или пожрана Цицимиме^[150], тело начинают привлекать другие души. Оно будет настойчиво вгрызаться в живую плоть в отчаянной попытке добраться до души, скрывающейся в ней.

– Прекрасно, – прокомментировал Дин. – Сколько мне осталось?

– Порез небольшой, – сказала Шочи. – Значит, двенадцать часов. Может, сутки.

Ее тон был мрачным. Дину стало нехорошо, и он схватил Сэма за руку:

– Сэмми, ты же не допустишь, чтобы со мной это случилось, правда? Если дело запахнет керосином, ты же разберешься, да?

– Конечно, – отозвался Сэм. – Разберусь.

– Ты не должен был так быстро отвечать, – с упреком сказал Дин.

– Прости.

– Ну так что? Будем сидеть и ждать, пока я зомбанусь, как у Ромеро, чтобы наш Декстер^[151] мог вышибить мой гниющий мозг и избавить меня от мучений?

– Есть кое-кто, – проговорила Шочи. – Тот, кто может тебе помочь. Но не уверена, что она согласится.

Шочи достала телефон, набрала номер и, отвернувшись, тихо заговорила, хотя Дин и так ничего бы не понял: язык не был ни английским, ни испанским. Но он слышал, что ее тон был сначала умоляющим, потом сердитым. А потом Шочи внезапно замолчала и посмотрела на телефон.

– Ну? – поторопил Дин.

Шочи повернулась, и по ее лицу все стало ясно.

– Отлично. План «Б»?

– Попробую еще раз.

Шочи вышла в коридор и закрыла за собой дверь, отсекая новый поток непонятных слов.

– Сэм, что будем делать? – спросил Дин.

– Не знаю, – ответил брат. – Можно позвать Каса.

– Думаю, ему немного надоело, что мы дергаем его за рукав каждый раз, когда кого-то из нас побили в песочнице.

– Есть идея получше?

Дин вздохнул и закрыл глаза. Головокружение усилилось, горло жег тошнотворный металлический привкус.

– Эй, послушай, Кас, – Дин сгибал пальцы раненой руки, по предплечью текли холодные ручейки онемения. – Я понимаю, что ты занят, и со всей этой неразберихой на Небесах и...

– Нет, – Кастиэль стоял около двери в ванную, растрепанный, небритый и, как обычно, затюканный.

– Что «нет»? – переспросил Сэм.

– Нет, я не могу тебе помочь, – пояснил ангел Дину. – Извини.

– Ты спустился вниз, только чтобы сказать, что не можешь помочь? – Дин прижал пальцы здоровой руки к виску. – Зачем же так утруждаться? Почему просто не проигнорировать меня, как обычно?

– Я никогда не игнорировал тебя, Дин, – возразил Кастиэль. – Я никогда не игнорировал никого из вас. Иногда я могу прийти, иногда не могу.

– Но почему ты не можешь ему помочь? – не сдавался Сэм.

– Ты... – Кастиэль как будто подыскивал нужные слова. – Не в моей юрисдикции.

– Прости, что? – Сэм шагнул вперед. – Не в твоей юрисдикции? С каких это пор у ангелов появилась юрисдикция?

– Вы имеете дело с совершенно другой системой. Другие боги. Мне не позволено вмешиваться.

– Да ладно! Просто потому, что мы тут сражаемся с мексиканскими монстрами? – Дин все еще пытался встать, от усилий перед глазами у него плыло. – В Мексике небось тьма-тьмущая католиков, так?

– А еще в Мексике тьма-тьмущая монстров. Соотношение людей и демонов там едва ли не самое высокое – они уступают только Уганде. И если бы вы сражались с одним из тех демонов, я был бы счастлив помочь, однако вы столкнулись с совершенно отдельной, независимой духовной сферой. Высшее руководство издавна придерживается политики невмешательства, если речь идет о других богах. По условиям недавнего соглашения они не вмешиваются в наши дела, а мы в их.

– Но мы – твое дело, – сказал Дин. – Я и Сэм. Разве нет?

– Когда вы противостояли Люциферу, разве какое-нибудь ацтекское божество пыталось помочь вам остановить апокалипсис? Даже если бы все их жрецы и избранные люди погибли в случае вашего поражения?

– Вот как? – заметил Дин. – Значит, я теперь ходячая пища для червей, и никто ничего не может сделать?

– Ваша новая подруга очень талантлива, – проговорил Кастиэль. – Как сказал Сэм, она молодец. Сейчас вы в ее руках.

Когда Шочи вернулась, Кастиэль уже исчез.

– Есть хорошие новости. И плохие, – объявила она.

– Сначала плохие, – решил Сэм.

– Выезжать нужно прямо сейчас. Придется пересечь границу, чтобы попасть в Тихуану. Моя бабушка не поедет в Соединенные Штаты.

– Не так уж плохо, – оценил Дин. – Смотаемся в Ти-Джей^[152]. Выпьем пива, закатимся в пару стрип-клубов, может, сфоткаемся на этих полосатых, как зебра, осликах.

– А хорошие новости? – поинтересовался Сэм.

– Моя бабушка – могущественная curandera. Она поможет Дину.

Глава 19

Шочи поехала вперед, пообещав братьям, что встретит их по ту сторону границы. Сказала, что нужно уладить кое-что. Дин был не в том состоянии, чтобы возражать. Сэм помог ему сесть в машину, и Дин не смог возразить и против того, чтобы брат сел за руль.

«Импала» оставляла позади километры пустыни, Дин сидел, уткнувшись в стекло головой, которая шла кругом. Мимо проплыл знак, предупреждающий о нелегальных иммигрантах: три бегущих человека – мужчина, женщина и ребенок.

– Скажи-ка мне кое-что, – нарушил молчание Сэм.

– Что?

– Ты все еще опасаешься, что Шочи хочет нас надуть?

– Не знаю, – отозвался Дин. – Ну, то есть, я почти на все сто уверен, что она человек. Кажется, она не темнит, но... я просто не знаю.

Он не собирался рассказывать брату, что на самом деле думает о Шочи. Сэм бы тогда принялся самозабвенно доводить его.

– Мне кажется, – начал Сэм, помолчал и только потом продолжил: – Кажется, эта охота важна. Не могу сказать почему. Просто знаю. Дело не только в Шочи и Страже Границ. Все куда важнее. – Несколько минут он вел машину в молчании, потом заговорил снова: – Прошла уйма времени с тех пор, когда что-то в последний раз казалось мне действительно важным. Я должен во что бы то ни стало довести дело до конца.

– Не волнуйся, Сэмми, – сказал Дин. – Я пока не собираюсь откидывать копыта.

Он очень надеялся, что это действительно так.

Шочи предложила оставить «Импалу» в Сан-Исидро, на американской стороне. Дин категорически не хотел бросать свою обожаемую машину, но еще больше он боялся, что ее «разденут» или украдут на тихуанских улицах. Ему пришлось тяжело опереться на Сэма, пока они ковыляли по длинной цементной дорожке, ведущей к пешеходному переходу через границу. Пограничник, проверявший их документы, был здоровенным латиноамериканцем с толстой шеей. Казалось, что в его обманчиво ленивой улыбке сверкает слишком много крупных белых зубов. Он едва взглянул на Дина и спросил Сэма:

– Он в порядке?

– Он? – Сэм заставил брата выпрямиться. – В норме. Просто уже начал праздновать и малость перестарался.

Дин мгновенно подхватил идею и, выбросив свободную руку в воздух, пьяно проревел:

– Шоу с осликами!^[153] Ю-ху!

Пограничник покачал головой и отдал Сэму документы:

– Поосторожнее там.

Пробравшись, наконец, через таможню, они вывалились в лабиринт еще более запутанных дорожек, где обосновались торговцы: дети, ровесники Бена с лицами, покрытыми зелеными и красными отпечатками от банок, из которых они нюхали краску, продавали каменно-твердую жвачку и конфеты; старуха торговала гипсовыми статуэтками святых вперемежку с поддельными американскими сувенирами. Груды сомбреро и маракасов. Коврики с белыми тиграми, Хулио Иглесиасом и Девой Гваделупской. Надувные звери и пиньята в форме борцов в масках.

Дину в его нынешнем состоянии прогулка сквозь строй уличных продавцов казалась Батаанским маршем смерти^[154].

Симпатичная девочка-подросток подбежала к Дину и вручила ему листовку с рекламой контрафактных виагры и регейна^[155] по оптовой цене. Через несколько шагов другая девчонка всучила Сэму рекламу стрип-клуба.

– И что все это значит? – Дин перевел взгляд со своей рекламки на листовку в руках Сэма. – Нет, лучше не отвечай.

Когда они выбрались на нужную улицу, Дин сразу заметил Шочи. Не заметить ее было нереально. Она сидела за рулем четырехдверной «Импалы» 1967 года, но на количестве дверей и факте, что эта машина сошла с конвейера «Шевроле» в том же году, что и его, сходство двух автомобилей заканчивалось. Эта «Импала» щеголяла пониженной крышей и опущенным кузовом: до асфальта оставалось сантиметра два, не больше. Выкрашена она была в зеленый цвет с золотистым металлическим напылением. На капоте можно было видеть удивительно безвкусное изображение мускулистого ацтекского воина с грудастой, едва одетой девицей, трущейся о его ногу. Подойдя ближе, Дин увидел, что салон отделан блестящим золотистым винилом и желто-зеленым искусственным мехом. Колпаки на колесах сияли, как бриллианты.

Заметив Винчестеров, Шочи помахала им и стукнула по пульту управления гидравликой. Машина подпрыгнула и закачалась.

– Скромненько, – Сэм открыл заднюю дверцу, забросил туда сумку и усадил брата, а сам сел рядом с Шочи. – В этой машине нас никто не заметит.

– Ты же вроде говорила, что здесь опасно водить хорошую машину, – Дин наконец-то сел и испытывал от этого такой кайф, что было даже неловко.

– Я сказала, здесь опасно ездить на вашей машине, – поправила Шочи. – Здесь все знают, кому этот автомобиль принадлежит. Его никто не тронет.

– А чья эта машина? – поинтересовался Сэм.

Рванув с места, Шочи ответила:

– Я же говорила, мне многие обязаны.

Дин пытался следить за окрестностями, но вид за окном сливался в залитую светом размытую череду нечитаемых знаков, облезлых автомобилей и дыма от тележек с тако. Из мощной акустической системы ревел какой-то агрессивный старомодный рок-н-ролл, но текст был на испанском.

Сэм и Шочи смеялись, разговаривали, но слов Дин разобрать не мог. Боль в руке пульсировала в такт сердцебиению. В груди нарастала тяжесть, каждый вдох давался с трудом. Закрывая глаза, он ощущал, будто падает. Дин гадал, действительно ли бабка Шочи сможет исцелить его, а потом вдруг неожиданно испугался, что совершил ужасную ошибку, согласившись на эту работу. Ошибку, которую не исправить.

Он вспомнил о споре с Сэмом после возвращения из угрюмой темницы, в которой их дед мучил монстров. Дин, ясное дело, храбрился, но что, если он и в самом деле умрет, прежде чем к Сэму вернется душа? Дин понимал, что брат остается человеком только из-за него. Если Дина не будет, Сэм прекратит бороться? Обречет себя на жизнь без эмоций, без совести? Дин не мог этого допустить. Он уже не раз оказывался слишком упрям, чтобы умереть. Возможно, и не в последний.

Через некоторое время (он понятия не имел, сколько именно минут или часов прошло) Шочи загнала «Импалу» на узкую подъездную дорожку, ведущую к дому, смахивающему на укрепленную военную базу. Оказалось, что это мотель – окруженный колючей проволокой и охраняемый парнями в спецназовской форме и с автоматами. Широко улыбаясь, они помахали Шочи и с энтузиазмом показали Винчестерам большие пальцы.

– Где мы? – проскрипел Дин.

– Это женский дом, – ответила Шочи. – Тут мы будем в безопасности.

– Женский дом? – выгнул бровь Сэм. – Бордель, что ли?

– Ага.

– Чудненько, – прокомментировал Сэм.

– А зачем такая охрана? – поинтересовался Дин.

– Конкуренция очень жестокая, – объяснила Шочи. – Другие дома угрожают смертью Тиа Люпэ.

– Войны проституток? – Сэм оглянулся на брата озадаченно и весело. – Ого, прямо как в реалити-шоу.

– Мы больше не в Канзасе, – отозвался Дин.

Женщина, которая, видно, и была Тиа Люпэ, вышла поприветствовать их. Ее розовое латексное платье было плохой идеей еще десять лет и двадцать килограммов назад, пухлые пальцы с французским маникюром были унизаны кольцами. Ее осветленные волосы были пышно взбиты, тонкие изогнутые брови – подрисованы карандашом.

– ¿Sup, flaca?^[156] – проговорила она, когда Шочи опустила окно. – Познакомь меня со своими сексуальными друзьями.

– Впереди Сэм, позади Дин. Мальчики, это Тиа Люпэ.

– Мэм, – поприветствовал Сэм.

Она сказала Шочи что-то по-испански, наверняка пошлое, потом перешла на английский:

– Твоя abuelita^[157] в номере двадцать один. Просто оставь машину в гараже. Мальчики, если пожелаете обслуживание в номерах, только позвоните.

Вытащив плотно скрученный рулончик мексиканских купюр, Шочи сунула несколько штук Люпэ в руку и снова села за руль.

Дин с изумлением увидел, что у каждого номера есть гараж. Когда он сказал об этом, Шочи рассмеялась:

– Это чтобы жены не заметили машины, если начнут искать мужей.

Сэм помог брату выбраться из автомобиля и зайти в комнату. Внутри все было дико аляповатым: повсюду розы, алый бархат и золотые блестки, но Дин был счастлив, не обнаружив ни единого кактуса. После удушливой тихуанской жары кондиционированный воздух казался ледяным, как в холодильнике.

Бабка Шочи ждала их. Дин сам не знал, кого ожидал увидеть. Вероятно, какую-нибудь типичную индианку-знахарку или кого-нибудь в том же духе, только не женщину, с которой его знакомила Шочи.

– Это моя бабушка Тоси. Она совсем не говорит по-английски.

Тоси была миниатюрная, как и предполагал Дин, но во всем остальном до образа, нарисованного его воображением, было далеко, как до неба. Ее прическа представляла собой гигантский ярко-красный купол (скорее всего, парик), который добавлял ее росту сантиметров двадцать. Глаза за большими круглыми очками были подведены толстыми стрелками, на костлявых запястьях и шее висело килограммов пять причудливой безвкусной бижутерии. Она была в тунике из черного бархата с золотой головой ягуара спереди, в блестящих легинсах с золотым люрексом и золотых ковбойских сапогах на высоком каблуке.

Тоси сказала что-то презрительно и явно не по-испански. Смущенно молча, Дин привалился к брату, а обе женщины принялись горячо о чем-то спорить. Сэм тряхнул головой и повел Дина к кровати:

– Так она собирается помогать или нет?

Дин с благодарностью сел на кровать: голова шла кругом, мышцы ослабли и дрожали. Тоси проговорила что-то и указала подбородком на Дина, выжидающе подняв нарисованные брови.

– Она хочет, чтобы я предупредила тебя: будет больно, – сказала Шочи.

– Потерплю, – отозвался Дин.

Когда Шочи перевела ответ, Тоси оглядела Дина с ног до головы. Следующие слова, предназначенные Шочи и Сэму и подкрепленные жестом «Кыш!», в переводе не нуждались. Шочи задержалась в дверях и оглянулась. Она явно переживала, но старалась этого не показывать. Сэм не оглянулся.

Дин умел справляться с болью, но понятия не имел, что делать, когда Тоси принялась стаскивать с него одежду, словно пьяная девчонка на шоу «Чип & Дейл»^[158]. Когда Дин попытался помешать ей снять с него рубашку, Тоси хлопнула его по здоровой руке и твердо что-то сказала. Дин рос без сильных авторитетных женщин в семье и не представлял, как себя вести, когда маленькая старушка вертит тобой, как хочет. Пришлось позволить Тоси завладеть рубашкой. Но потом она принялась расстегивать ремень.

Глава 20

– Эй! – возмутился он. – Леди, послушайте, у меня порез на руке! – в качестве подтверждения он поднял пострадавшую конечность. – Рука! Видите? Не нужно...

Тоси опрокинула Дина обратно на постель и стащила с него джинсы вместе с трусами до щиколоток.

– Ну ладно, – сдался Дин, уставившись на свое смущенное отражение в зеркальных плитках потолка.

Тоси расшнуровала его ботинки, сняла их, потом полностью стянула джинсы. Лежа на кровати нагишом, если не считать белых носков, Дин порадовался, что Сэма и Шочи тут нет. Он даже не представлял, что однажды докатится до такого: голый, в тихуанском борделе, в компании восьмидесятилетней старушенции, одетой, как Жанин из «Спинномозговой пункции»^[159], оценивающе разглядывающей его хозяйство. И не сказать, чтобы она была особенно впечатлена. Даже жалко, что в номере так холодно. Сопротивляться смысла не было. Что бы Тоси ни делала, чтобы исцелить его, пусть даже это будет включать таинственное древнеацтекское обследование простаты, придется расслабиться и получать удовольствие. Выбора вроде как не было.

Тоси приступила к делу, и Дин мигом забыл о стеснительности. Шочи не соврала, предупреждая, что будет больно. Все, что он мог, это стараться лежать спокойно и скулить потише. То, что делала Тоси, отдаленно напоминало один из ангельских досмотров в исполнении Кастиэля, только она не совала руку ему в грудную клетку, а как-то вытаскивала поврежденную часть души через порез на ладони. Дин не очень-то ошибался, спрашивая Шочи про швы. К сожалению, такой вещи, как духовная анестезия, не существовало.

Когда Тоси закончила, Дин длинно и прерывисто выдохнул и сжал раненую руку в кулак. Рука все еще болела, но эту боль он был в состоянии выдержать. Тоси набросила на его дрожащее тело пушистое красное одеяло и подоткнула края – неожиданно мягко, учитывая ее недавнее неприветливое отношение.

– Спасибо, – выдавил Дин. – Э... gracias^[160]?

Старушка похлопала его по груди и сказала что-то, чего Дин не понял, но ответа, кажется, и не требовалось. Потом она позвала Шочи. Та явно ждала под дверью, потому что вошла в ту же секунду. Свой заляпанный кровью топ она сменила на дешевую футболку с изображением двух сексуальных женских силуэтов и надписью: «Мои друзья у Тиа Люпэ, а мне досталась только эта паршивая футболка». Волосы Шочи заплела в две длинные косы, как при первой встрече, и никаких цветов в волосах. После обмена короткими репликами Тоси вышла, оставив Шочи и Дина наедине.

– Ну, какой прогноз? – поинтересовался Дин. – Жить буду?

– Твоя душа все еще очень больна, но на пути к выздоровлению, – тут Шочи заметила на ковре груду скомканной одежды и с легкой улыбкой подняла глаза.

– Поверь, это не моя идея, – заметил Дин.

Шочи не ответила, в глазах светилась все та же лукавая усмешка.

– Что? Разве так не надо было для всего этого исцеляющего колдунства?

Шочи помотала головой:

– На самом деле раздеваться было необязательно. Наверное, она просто хотела попялиться на твое тело.

– Серьезно, что ли?

– Нет, – Шочи улыбнулась по-настоящему. – Шучу. Одежда мешает движению энергии, необходимой для исцеления.

– Уж и не знаю, верить ли тебе, – проговорил Дин. – По-моему, от всех вас, ацтекских цыпочек, добра не жди. Только и пытаетесь покуситься на честь больного беззащитного гринго.

– Если я захочу покуситься на твою честь, – возразила она, – то вполне способна это сделать, когда ты здоров и полон сил. Забыл уже?

Дин не забыл.

– Твоя бабушка еще вернется? – спросил он.

– Да, она вышла, чтобы принести еще кое-что. Скоро вернется. Лечить еще много.

– Не говори так, – ужаснулся Дин. – Я еле-еле первый раунд выдержал.

– Мне жаль.

Дин видел, что ей и вправду жаль. Хоть и прикрываясь остротами, Шочи действительно переживала.

– Знаешь, – Дин махнул здоровой рукой, – если бы мы были в боевике, ты бы сейчас нежно перевязывала мои раны. А потом прозвучал бы протяжный аккорд электрогитары, и мы бы покатились по постели в замедленной съемке.

– Если бы мы были в «Кью, Летающий Змей», – возразила Шочи, – в следующей сцене я принесла бы тебя в жертву Кетцалькоатлю.

– Ты же вроде говорила, что не смотрела...

Шочи вынула телефон, несколько раз стукнула пальцем по дисплею и развернула его к Дину:

– Решила полюбопытствовать.

На экране ацтекский жрец на вершине Крайслер-билдинг^[161] готовился вырезать сердце какому-то несчастному бедолаге.

– Сэм прав, – проговорила Шочи. – Фильм просто ужасный. Смотри, он же неправильно держит нож.

Дин рассмеялся, но тут же закашлялся. Грудь сдавило, правая рука по-прежнему казалась чужой и налитой свинцом.

– Ну? Я так понимаю, перевязывать мои раны ты не собираешься?

– Я великолепная охотница. – Сложив руки на груди, Шочи привалилась к стене. – Но сиделка из меня ужасная.

Дин не хотел оставаться в одиночестве.

– Тогда просто посиди со мной, – он похлопал по постели. – Поговорим.

– О чем ты хочешь поговорить?

Шочи продолжала настороженно стоять.

– Неважно. Пожалуйста!

Она присела на краешек кровати.

– Какой твой любимый фильм?

– «Триумф справедливых чемпионов»^[162]. В детстве Мил Маскарас был моим героем.

– У Мила всегда был сногсшибательный гардероб. Нельзя не влюбиться в парня, который достаточно мужественный, чтобы сражаться с монстрами в спандексе с леопардовым принтом.

– Может, тебе бы тоже пошло, – заметила Шочи. – Могу познакомить с лучшей портнихой в Мехико. Она шьет форму для самых крутых luchadores^[163].

– Даже не знаю, – засомневался Дин. – Когда сталкиваешься один на один с каким-нибудь злобным замогильным чудиком, хочется, чтобы твоих будущих детей защищало что-то понадежнее спандекса.

– А у тебя какой любимый фильм? – спросила Шочи.

– Трудно выбрать.

– Не «Кью»?

– Нет. Спроси меня завтра, и я назову тебе другой, но сегодня подойдет «Взвод монстров»^[164]. И я хочу, чтобы мои диалоги писал Шейн Блэк^[165]. Любимая группа?

– «Caifanes»^[166].

– Никогда о них не слышал, – заметил Дин.

– А еще мне нравится британская группа «Led Zeppelin».

– Правда? – улыбнулся Дин. – И какая песня?

– Ramble on. Она как будто обо мне, о моей жизни. Понимаешь?

Дин поднял глаза:

– У тебя есть кто-нибудь? Парень?

Шочи покачала головой.

– Девушка?

– Нет. Никого. В смысле, я пробовала, но... – она пожала плечами. – Жена из меня тоже так себе.

– Что случилось?

– Ну, просто не все всегда получается.

Дин промолчал, чувствуя, что будет продолжение, и просто ждал.

– Я пыталась завязать... стать нормальным человеком. – Шочи рассматривала покрытые шрамами руки. – Но вся эта жизнь... Охота – единственное, в чем я по-настоящему хороша.

Дин хотел сказать, что прекрасно ее понимает, но снова не смог подыскать слов. Шочи опять скрестила руки и отвернулась: закрылась, замкнулась в себе.

– Может, тебе просто нужно найти кого-то, кто будет больше похож на тебя? – предположил он.

Шочи оглянулась:

– В смысле?

– В смысле, того, кто в самом деле будет понимать тебя. Понимать, через что ты прошла. Кто был с тобой. Ну, чтобы ты могла доверить ему прикрывать в бою твою спину.

– Кого-нибудь вроде тебя, что ли? – улыбнулась Шочи. – Дин, ты хочешь быть моим бойфрендом?

– Разумеется, нет, – возразил Дин. – Я просто...

– Как прекрасный сон, – проговорила Шочи. – Воины-любовники сражаются бок о бок и одновременно погибают в сиянии славы. Но мы с тобой очень похожи, правда? И как бы ни был прекрасен этот сон, я знаю, что тебе этого хочется не больше, чем мне.

– Чего же ты тогда хочешь?

– Того же, что и ты. Того, что мы отчаянно желали еще с детства. Того, в чем оба нуждаемся, и боимся, что нам не дадут.

– Ну, и что же это такое? – спросил Дин, подозревая, что ответ ему уже известен.

– Дом, – ответила Шочи таким тоном, будто только дурак может этого не знать.

Она слишком близко подобралась к тяжелым, болезненным воспоминаниям, которые Дин постарался похоронить надежно и глубоко – о Лизе и Бене, о погибшей матери и Сэме. Обо всех долгих бессонных ночах, проведенных в дороге. Надо перевести все в шутку, залатать броню, перехватить контроль над разговором, свернуть на безопасную тему.

– Ладно, оставим мечты о сияющей славе, – решил Дин. – Как насчет ненапряжного, ни к чему не обязывающего секса?

Это его предложение было шуткой лишь наполовину.

Шочи рассмеялась с заметным облегчением. Она тоже обрадовалась возможности сменить тему.

– Было бы прекрасно. Но ты, кажется, не понимаешь, как сильно ранен. Нужно беречь силы для выздоровления.

Дин положил здоровую ладонь ей на спину, провел пальцами вдоль позвоночника:

– Ты бы могла одолжить мне немного своих.

Шочи едва заметно выгнулась навстречу прикосновению и мурлыкнула, так тихо, что, возможно, Дину это только почудилось.

Именно этот момент выбрала Тоси, чтобы войти в комнату с большой пластиковой плетеной сумкой. Шочи встала и обменялась с бабушкой несколькими словами. Старуха вытащила двухлитровую бутылку из-под газировки, мятую и без этикетки, и вручила Шочи. В бутылке плескалась не газировка, а что-то молочно-белое и вязкое. Взяв бутылку, Шочи настороженно оглянулась на Дина, но тот был почти уверен, что увидел в этом взгляде что-то еще. Какую-то связь между ними... Но Шочи отвернулась и вышла из комнаты, прежде чем Дин успел что-то понять.

Подойдя к кровати, Тоси вытащила из сумки вторую такую же бутылку и, открутив крышечку, поднесла горлышко к губам Дина, проговорив что-то непонятное. Пришлось пить, стараясь не облиться.

Напиток оказался алкогольным, на вкус как гнилые груши, вымоченные в паленом виски, а консистенцией напоминал отвратительную слизь. Когда Тоси убрала бутылку, с нижней губы Дина к горлышку протянулась прозрачная сопливая ниточка, словно слюна Чужого. В желудке что-то медленно заворочалось, но знакомое тепло и жжение алкоголя расслабило напряженные мышцы и приглушило боль в руке. Тоси отлила немного жидкости в пластмассовую чашу и добавила щепоть сушеных растений и порошков. Дин заметил оранжевые лепестки бархатцев. Он пообещал себе, если останется жив, взять обратно все пренебрежительные слова, которые говорил об этих скромных цветочках.

Второй раунд оказался даже хуже, если это вообще было возможно. Тянулись часы, боль не проходила, и Дин уже был близок к обмороку. И только надеялся, что его лицо мокро от пота, а не от слез.

Травы мокли в странном белесом напитке, распространяя горький перечный запах. Дин думал, ему и это придется выпить, но Тоси влила в него еще один глоток из бутылки, а в смесь из чаши опустила его руку. Она зажгла несколько свечей в стеклянных колбах, украшенных зловещими узорами: горящие женщины, татуированные руки, замысловатые узоры. Вынув ладонь Дина из чаши, Тоси перебинтовала ее и ушла, оставив его одного.

Дин задремал. Ему снились сны о Лизе. О доме.

Глава 21

Шочи обнаружила Сэма во дворе около гаража, примыкающего к их комнате. Группка проституток отиралась у двери в офис, пожирая Сэма глазами, как будто он был сырым стейком и попал в собачью конуру. Но Сэм, погруженный в раздумья, не обращал на них никакого внимания. Шочи села рядом, скрутила крышечку с бутылки, сделала большой глоток и передала бутылку Сэму. Тот кивнул и глотнул. Скривил забавную рожу, как ребенок, который впервые попробовал острый перец.

– Что это за дрянь? – он утерся кулаком.

– Пульке, – отозвалась Шочи. – Помоги допить, и я покажу тебе, как выплюнуть последний глоток в форме скорпиона.

– Пульке? – он глотнул еще. – Странная штуковина, но мне вроде нравится.

– Его делают из ферментированного сока агавы, оно очень густое и тягучее, – объяснила Шочи. – Когда доберешься до дна бутылки, нужно выплюнуть последний глоток на землю, и если пульке хорошее, то плевок будет похож на скорпиона.

– Я выпью до дна, – Сэм сделал еще один глоток и передал бутылку.

Шочи отпила и попыталась привести в порядок хаотичные мысли.

– Сэм, – начала она. – Я знаю, что могу сказать тебе это, и ты отреагируешь нормально. Мне просто нужно убедиться, что мы понимаем друг друга.

– Ладно, – ответил Сэм. – Валяй.

– То, что случилось с твоим братом, моя вина. Его зацепило, потому что он пытался защитить меня. За это я прошу прощения, – она замолчала и передала бутылку. – Он все еще в опасности. По-прежнему остается шанс, что он не выживет.

– Я знаю.

Сэм сделал глоток.

– Он хороший охотник, – продолжала Шочи. – Мне нравится сражаться рядом с ним. Если он умрет сегодня ночью, вина останется со мной до конца дней.

Она все еще чувствовала прикосновение Дина к своей пояснице. Протянула руку за бутылкой. Сэм передал, и Шочи отпила.

– Вот что я должна спросить... Сэм, ты останешься со мной в этом сражении, даже если что-то случится с твоим братом? Я хочу, чтобы Дин выкарабкался... и дрался вместе с нами... но ты мне нужен. Понимаешь? Если он умрет, мы с тобой все-таки сможем победить. Но без тебя...

– Да без проблем, – Сэм не колебался. – Я в деле. В любом случае.

– Спасибо.

Несколько минут они пили молча, глядя, как проститутки стреляют сигаретки и цепляют клиентов. Одной из молоденьких повезло: она уволокла свою подвыпившую американскую дичь в одну из комнат, и, не успев даже дверь закрыть, бесстыдно вытащила у него бумажник.

– Каково это, – поинтересовалась Шочи, – не иметь души?

– Никак, – ответил Сэм. – В смысле, я понимаю, что чего-то не хватает. Знаю, что должен огорчиться при мысли, что мой брат может умереть, но ничего подобного не чувствую. Потому что я знаю: мы с тобой справимся с этой охотой и без него, – он взглянул на Шочи и отвел глаза. – Проблема в том, что когда появляется что-то важное, и мне полагается испытывать какие-то чувства, у меня... не получается выкинуть это из головы. Я продолжаю думать об этом. Без конца гонять мысли по кругу. Как будто... – глядя прямо перед собой, он взболтал мутное содержимое бутылки и выпил. – Как будто зуб вырвали. Постоянно трогаешь лунку языком. Когда я только вернулся, было намного хуже. А сейчас... Кажется, я привык к этому пустому месту. Иногда мне кажется, что так даже лучше.

Сэм отдал пульке Шочи, и она посмотрела ему в глаза – зеленые, как у Дина, но равнодушные и безжизненные – и внезапно почувствовала себя настоящим чудовищем.

То, что переживает сейчас Сэм, – ужасная, не имеющая равных, невиданная пытка, а она ни разу не подумала, каково это для него. Все это время Шочи смотрела на большого гринго только лишь как на полезное орудие. Кусочек пазла, подсказанный видениями. Оружие, которое может оказаться решающим для победы. У Шочи имелась душа, какие бы потрепанные обрывки после всего пережитого от нее не остались, а рассуждала она точно как Сэм. Думала только о победе, чего бы это ни стоило. Но чем больше дней этот парень проводит без души, тем меньше в нем остается человеческого. Ему нужно не на охоту время тратить, а отвоевывать свою душу обратно. Пока он не слишком привыкнет к пустому месту.

– Нет, – Шочи вернула бутылку. – Тебе так не лучше. На этой охоте – да, может быть. Но не вообще.

– Ты не знаешь всего, – возразил Сэм. – У меня свои причины, – он отпил, вытер губы. – Слушай, не хочу больше об этом разговаривать. Хватит того, что я собираюсь охотиться за этой тварью вместе с тобой. Можешь на меня рассчитывать.

Шочи кивнула. Спорить она не собиралась.

– Знаешь, – Сэм вернул ей бутылку. – Я хотел у тебя кое-что спросить. Кое-что, что меня уже довольно давно беспокоит.

Шочи пила и ждала, пока он сформулирует вопрос.

– Нож твоей сестры. Которым порезался Дин. Говоришь, им можно убить нашего Стража?

– Да, – подтвердила Шочи.

– Почему же она не воспользовалась им?

– В смысле?

– В смысле, у нее был шанс. Почему она его упустила?

Шочи нахмурилась:

– Дин остановил ее. И Страж смылась быстрее, чем она успела...

– Нет, – перебил Сэм. – Дин вмешался, когда она ударила тебя локтем в лицо, но до этого времени было предостаточно. По-моему, она не хотела убивать тварь.

– Почему?

– Это ты мне скажи.

Шочи сделала еще один тягучий глоток, но уютное опьянение, которое она только-только начала чувствовать, исчезло под натиском сложных вопросов. Тео просто развлекалась со Стражем или за ее действиями стояло нечто более зловещее? Какое отношение она имеет ко всему этому?

Некоторое время они молча продолжали пить. Бутылка почти опустела.

– Знаешь что, – внезапно сказал Сэм. – Почему бы не плюнуть на все и не взять комнату? – он наклонился ближе и положил ладонь ей на бедро. – Я позволю тебе делать со мной все, что захочешь. Что угодно. Преимущество отсутствия души, – он улыбнулся. – Никаких комплексов.

– Знаешь, твой брат тоже предлагал мне заняться любовью.

– Ну, – Сэм наклонил голову и поднял бровь. – Я больше.

Шочи рассмеялась и взяла бутылку:

– Нет, Сэм, спасибо.

– Ладно, – он убрал ладонь и вскинул руки. – Ты в него втюрилась. Я понимаю. И, если честно, ему это нужно куда больше, чем мне.

– Я не втюрилась. Я просто... У нас сейчас есть дела и поважнее.

– Боже, – Сэм закатил глаза. – Да вы два чертовых сапога пара.

Он поднялся, вытащил бумажник и, выбрав несколько купюр, отдал его Шочи:

– Пусть у тебя побудет, хорошо? Закажу обслуживание.

Сэм направился к стайке проституток. Шочи с интересом наблюдала, как он пытается договориться с ними с помощью скудного испанского. Он был прав: действительно мог объясниться, когда хотел. Он ушел с двумя самыми красивыми девушками – по одной на каждую руку.

Шочи вылила в рот остатки пульке и выплюнула густую жижу на бетон между ботинками. Плевок не очень напоминал скорпиона – скорее, бабочку с шипами.

Она хотела проведать Дина, но понимала, что нужды в этом нет. С ним Тоси, и он либо выживет, либо нет. Если Шочи будет болтаться рядом и разглядывать его голую грудь, быстрее он от этого не выздоровеет.

Шочи думала о Тео. О том, что сказал Сэм. О том, что сказал Уэуэкойотль. И снова принялась гадать, с чем же они в действительности имеют дело.

Глава 22

Первое, что Дин увидел, проснувшись, – затылок Шочи. Никаких татуировок, только гладкая смуглая кожа и несколько завитков черных волос, выбившихся из кос. Дину досталась всего пара глотков странной бурды, но если окажется, что он сумел добиться расположения Шочи и ничего не запомнил, будет повод серьезно рассердиться.

Но тут Дин увидел, что Шочи полностью одета и спит поверх одеяла. Маловероятно, чтобы перед тем, как заснуть после горизонтального мамбо, она решила одеться. Дин провел пальцами по ее покрытой татуировками руке, и Шочи среагировала со скоростью атакующей гремучей змеи: перехватила его запястье и повернулась, сжимая в свободной ладони пружинный нож.

– Доброе утро, – сказал Дин. – Кофе?

Шочи отпустила его и смущенно сложила нож.

– Прости. Кажется, я немного на взводе. Как самочувствие?

Дин помолчал, оценивая ощущения, сжал и снова разжал перебинтованную руку. Он чувствовал себя хорошо. Если честно, лучше, чем за последние месяцы.

– По-моему, я в норме.

– Хорошо, – сказал Сэм.

Дин даже не заметил его. Брат молча сидел в плюшевом красном кресле на другом конце комнаты.

– Надо выбираться из этого захолустья и ловить Стража в Фуллертоне.

– Я рада, что ты по-прежнему с нами, Дин, – Шочи села, потягиваясь. – Тоси сказала, что твоя душа очень сильная. Почти как у женщины.

Дин рассмеялся:

– Что ж, приму как комплимент.

Шочи поднялась, разминая шею, сунула ноги в ботинки. Сэм тоже встал, закинул на плечо сумку: он уже упаковал ноутбук и был готов отправляться в дорогу. Дин лежал, прижав к голой груди пушистое одеяло, и разглядывал кучу вывернутой наизнанку одежды на ковре.

– Э... мне бы... – он махнул в сторону одежды. – Ну, вы поняли.

– Что? – спросила Шочи. – Стесняешься? Только старушкам можно видеть тебя голым?

Она расхохоталась и, не оставив Дину времени на остроумный ответ, сказала:

– Мы подождем в машине.

* * *

Шочи высадила их около пешеходного перехода через границу и пообещала встретить в Фуллертоне. Когда Дин попытался уточнить где именно, она отказалась отвечать. Сказала, что сама найдет их.

Вернуться оказалось куда сложнее, чем выехать. Вдоль границы ходили собаки, обученные искать наркотики, парни с напряженными лицами и в резиновых перчатках чуть не полчаса обыскивали сумку из-под ноутбука Сэма. Хоть Дин на этот раз и не сделал ничего предосудительного, он все равно волновался, уверенный, что пограничники найдут причину задержать его. Легко было представить себе, насколько все стало бы сложнее, если бы они с братом хоть немного напоминали выходцев из Латинской Америки.

Когда Дин наконец ступил на американскую землю, он был так счастлив видеть свою машину, что чуть не расцеловал багажник.

– Как ты думаешь, она в курсе, что ты разъезжал на другой «Импале»? – пошутил Сэм, когда брат уселся за руль.

– Не слушай его, детка, – Дин похлопал по приборной доске. – Клянусь, она для меня – ничто. Я даже за рулем не был, честно.

Переезд в Фуллертон ничем особенным не ознаменовался. Они проехали мимо еще нескольких знаков, предупреждающих о нелегальных иммигрантах, и какую-то странную электростанцию, похожую на пару гигантских силиконовых грудей. Движение было слабое, машин на дороге почти не было. Даже сделав остановку, чтобы выпить кофе и перекусить, Винчестеры добрались до места в рекордные сроки.

Фуллертон оказался самым обычным пригородом. Поркайо жил в обычном доме на ничем не примечательной улице. Такое место забываешь в ту же секунду, как покидаешь его.

– Ладно, – Дин остановился за пару домов от цели. – Итак, что мы имеем?

– Хосе Ибарита Поркайо, – читал Сэм, глядя на экран ноутбука. – Сорок девять лет. Днем работает в «ХэндиМарт», сетевом магазине бытовой техники, по ночам сторожит офисное здание. Двадцать один год был женат на Ирме Диаз Поркайо, учительнице начальной школы, полгода назад она умерла от рака. У него один ребенок – дочь Клаудия, пятнадцати лет. Похоже, ее удочерили.

– Ты сказал – пятнадцать? – Дин наклонился, чтобы посмотреть на экран.

– Пятнадцать лет и девять месяцев, – добавил Сэм. – Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Брошенный ребенок женского пола, – проговорил Дин. – Девять месяцев. Мать так и не нашли.

– Думаешь, он действительно удочерил ребенка женщины, которую вместе с приятелями изнасиловал и убил?

– Именно так все и выглядит, разве нет? – отозвался Дин.

– Я погляжу, что можно найти в документах, – Сэм защелкал по клавиатуре. – А ты пригляди за домом.

Дин даже представить себе не мог, каково Поркайо жить с этой девочкой. Растить ее, как собственную дочь. Вспоминает ли он при каждом взгляде на нее ее мать?

И тут, будто в ответ на его мысли, на улице появилась девочка-подросток – невысокая и круглощекая, переборщившая с готикой малышка, будто ходячая реклама «Хот-Топик»^[167]. Ярко-алая прядь в волосах, слишком жирная подводка для глаз, нанесенная неопытной рукой, стальное колечко в пухлой нижней губе, совершенно не подходящие ей черные джинсы в обтяжку, полосатая черно-красная футболка с симпатичным мультяшным черепом и рюкзак со Странной Эмили^[168]. Она шла, напряженно сутулясь и сложив на груди руки, всем своим видом выражая желание не привлекать к себе внимание. Дин решил, что это и есть Клаудия, и его подозрения подтвердились, когда девочка свернула к тому самому дому, за которым они наблюдали, и открыла дверь ключом, висящим на цепочке с бренчащими летучими мышами, бусинами и большеглазыми аниме-фигурками.

– Еще только половина двенадцатого, – Сэм глянул на часы. – Разве она не должна быть в школе?

– Может, прогуливает? – предположил Дин.

– Наверное. Надо с ней поговорить.

– Ну да, нельзя же просто выбить дверь и сунуть ей пушку в лицо.

Дин оглядел улицу, недоумевая, где же Шочи и сколько еще придется ее ждать. Даже странно, как быстро он привык, что она рядом. А ведь еще два дня назад он сомневался, человек ли она вообще.

– Думаешь, она знает? – спросил Сэм.

– Насчет убийства матери? – Дин помотал головой. – Нет. И я не собираюсь ей об этом сообщать. – Он перебил брата прежде, чем тот успел открыть рот: – И ты тоже. Уж поверь мне. Мы не будем этого делать, пока совсем не припрет.

– И еще одно. Помнишь, как Страж просто появилась в квартире Брюера? Едва ли мы увидим, как она идет по улице перед тем, как напасть. К тому времени, как мы сообразим, что в доме творится что-то не то, будет поздно.

– И что? – спросил Дин. – Вломимся и устроим засаду в шкафу?

– Думаю, надо съездить в «ХэндиМарт», – решил Сэм. – Поговорим с папашей.

Глава 23

«ХэндиМарт» оказался большим полуподвальным складом с грудами клееной фанеры и пластиковых труб, возвышающихся до самого потолка. С одной стороны к нему примыкал обнесенный оградой отдел садоводства, уставленный длинными тонкими цитрусовыми деревцами и красно-розовыми бугенвиллеями. Полки ломились от товаров для ванной и отверток всех известных форм и размеров, шкафы-купе стояли рядами. Пахло горячими опилками и свежей краской.

На поиски Поркайо ушло минут двадцать, не меньше. Наконец, Винчестеры обнаружили его в отделе осветительных приборов. Поркайо стоял спиной к ним, опираясь рукой на полку. У него были густые волнистые волосы и темно-коричневая кожа. Рост примерно сто семьдесят сантиметров, плотная и мускулистая фигура. На нем были выглаженные штаны-хаки, зеленая фирменная рубашка поло и веселенький желтый фартук с его именем и значком-смайликом с надписью «Рад помочь вам!».

– Простите! – окликнул его Дин.

Поркайо вздрогнул и обернулся. Дин понял, что тот плачет: красивое лицо было искажено горем, темные глаза мокрые и налиты кровью. Он прижал трясущуюся ладонь к губам, и Дин внезапно почувствовал себя неловко.

– Добро пожаловать в «ХэндиМарт», – его голос слегка срывался. – Чем могу помочь?

Дин растерялся, пораженный силой эмоций этого измученного человека, но Сэм невозмутимо сказал:

– Мистер Поркайо, я специальный агент Колчак^[169], а это мой напарник – агент Саммерс^[170], – он показал значок. – Мы можем поговорить наедине?

– Вы насчет Клаудии? – спросил Поркайо. – Она хорошая девочка, правда. Просто ей через столько пришлось пройти... Она потеряла мать.

Винчестеры переглянулись.

– И да, и нет, – ответил Дин. – Но нам действительно нужно поговорить наедине.

Поркайо судорожно вздохнул и снова вытер губы.

– Ладно.

Он отвел братьев в маленькую грязноватую комнату отдыха около туалета: пыльный подвесной потолок и обшарпанный линолеум, дешевый карточный стол с облезлыми металлическими складными стульями. У дальней стены стояли два торговых автомата: один с дешевой газировкой, второй с неаппетитными снеками, которые бог знает сколько времени в нем томились. Кое-как работающий телевизор, привинченный к стене, показывал шоу про животных: мутные домашние видео про кошек и собак, сбивающих с ног маленьких детей. У Дина появились смутные подозрения, что хозяева «ХэндиМарта» предпочитают, чтобы их служащие обходились вовсе без перерывов.

– Почему вы подумали, что мы насчет вашей дочери? – поинтересовался Сэм.

– Ну, – Поркайо перевел взгляд с экрана на свои облупленные рабочие ботинки. – Прогулы, мелкие кражи в магазинах, а две недели назад – уничтожение общественной собственности. Моя жена... – он с трудом сглотнул. – Когда Ирма снова заболела... Клаудия начала вести себя вызывающе. Ирма всегда говорила, что я слишком мягок с Клаудией, недостаточно уделяю внимания ее воспитанию. Она была права, я знаю. Но теперь, когда Ирмы нет... – он развел руками. – Я просто не знаю, что мне делать.

Дину показалось, что парень снова вот-вот расклеится. Он уже был готов посочувствовать ему, так что пришлось напоминать себе о том, что Поркайо и его дружки сделали с настоящей матерью Клаудии. Сэму напоминать не пришлось.

– Дело не в мелких кражах, – сказал он. – Мы насчет изнасилования. Изнасилования и убийства.

Поркайо вздрогнул, как будто Сэм его ударил. Он схватился за спинку ближайшего стула, чтобы удержаться на ногах, и медленно опустился на сиденье.

– Я видел новости, – проговорил Поркайо. – Они все мертвы. Кин, Химес и Брюер, – он посмотрел на свои мозолистые ладони, словно на них все еще оставалась кровь. – Это она, да?

– Да, – сказал Сэм.

– Теперь она придет за мной?

– Боюсь, это так.

Поркайо закрыл лицо ладонями.

Дин был очень рад, что Сэм перехватил инициативу. Он понимал, что ситуация не та, чтобы сопереживать Поркайо, но не мог удержаться. С другой стороны, если Поркайо в самом деле был одержим и не контролировал свои действия, его едва ли можно винить за случившееся той ночью. Кроме того, он так старался загладить вину – забрал ребенка и воспитал, как родного, хотя каждый день теперь видел перед собой живое напоминание о чудовищном преступлении. Если бы не он, кто знает, что случилось бы с ребенком.

– Послушайте, мистер Поркайо, – начал Сэм. – Мы можем помочь вам, но...

Поркайо выхватил из кармана фартука оранжевый резак и выдвинул лезвие.

– Эй! – Дин перехватил его запястье прежде, чем тот успел полоснуть себя по внутренней стороне предплечья. – Эй! Полегче!

– Пустите! – прошипел Поркайо. Вырываясь, он опрокинул стул.

– Тише, Хосе. Можно называть вас Хосе? – Дин мягко заговорил с Поркайо, чтобы успокоить его. – Пожалуйста, Хосе, просто послушайте. Мы здесь, чтобы помочь вам. Вам и Клаудии, понимаете?

Миниатюрная латиноамериканка со слишком пышной прической и огромными золотыми кольцами в ушах толкнула дверь плечом, набирая сообщение на телефоне. Она тоже была в униформе: брюки-хаки, рубашка и фирменный передник, но ей удалось сделать так, что на ней эта одежда выглядела провокационно и подчеркнуто женственно. Она остановилась, не отрывая глаз от телефона и продолжая строчить, большие пальцы порхали по крохотной клавиатуре. Потом она подняла глаза и увидела Дина и Поркайо, замерших с поднятым над их головами резаком, шарахнулась и ударилась спиной о дверь.

Сэм показал ей значок:

– Служебное дело. Мэм, пожалуйста, покиньте помещение.

Секунду она таращилась на Сэма, приоткрыв сильно накрашенные губы, потом, наконец, проговорила:

– Э... Да, хорошо. Я... загляну попозже.

Она попятилась к выходу, не отрывая ошеломленного взгляда от Дина и Поркайо.

Когда она скрылась, Поркайо выпустил резак, и тот с грохотом упал на пол. Сэм поднял опрокинутый стул, и Дин усадил на него Поркайо. Поркайо сел сгорбившись, отчаявшийся и побежденный. Он не плакал, просто сидел, глядя в пустоту.

– Никто не называет меня Хосе, – монотонно проговорил он. – Кроме матери.

– А как вас называют? – спросил Дин.

– Джоуи.

– Послушай меня, Джоуи, – сказал Сэм. – Мы хотим остановить ее, но нужно, чтобы вы рассказали все о том, что на самом деле случилось ночью 18 апреля 1995 года.

– Парень, я был там, – отозвался Поркайо. – Но все равно не могу точно сказать, что произошло на самом деле.

Дин и Сэм не стали на него давить и просто ждали.

– Я не отказываюсь от того, что сделал. Не говорю, что не виноват. Но с нами четырьмя той ночью что-то произошло. Не могу объяснить... Пятнадцать лет я снова и снова думаю об этом, каждую ночь. Пытаюсь понять. Я, конечно, не ангел. В молодости попадал в неприятности. Драки, и все такое. Но я бы никогда не причинил вреда женщине. Никогда.

Он встал, подошел к автомату с газировкой, взял банку колы. Открыл, глотнул, но садиться уже не стал.

– Папаша мой, до того, как бросил нас, иногда бил мою мать. – Поркайо разглядывал банку, как будто на ней было написано что-то очень интересное. – Он бил ее так, что больше иметь детей она не смогла. Я был единственным сыном, и она каждый день заставляла меня клясться, что я не буду таким, как он. У меня, как и у него, накопилось немало злости внутри. Гнев кипел в крови, и я понимал, что, если не буду осторожен, стану таким же, как он. Вот поэтому я никогда не срывал злость на женщинах, несмотря ни на что. До знакомства с Ирмой я встречался с одной. Она иногда словно с цепи срывалась, швыряла вещи, колотила меня, однажды ткнула ручкой до крови. Я никогда не давал сдачи, просто уходил. Друзья смеялись надо мной, но обещание, которое я себе дал, было важнее. Я не могу понять, как все это могло пойти прахом... Та несчастная женщина ничего мне не сделала. Она просто пыталась убежать.

– Вам казалось, будто вы не контролируете свое тело? – спросил Сэм.

– Да. Именно так я себя и чувствовал. Я пытался остановиться, хотя бы голову повернуть, но не мог. Звучит безумно, я понимаю, но...

– Мы тебе верим, Джоуи, – вмешался Дин.

– Что случилось после нападения? – продолжил расспросы Сэм.

– Мы... – Поркайо снова вытер губы. – Мы бросили ее там. Мы уже снова могли контролировать себя, но... ничего не сделали, чтобы спасти ее. Нам было так стыдно, что мы просто сбежали. И это до сих пор мучает меня.

Он допил газировку, смял банку.

– Когда мы собрали всех иммигрантов в группу, я вернулся за ней. Я ужасно себя чувствовал, хотел помочь, но ее уже не было. Не в том смысле, что она умерла... Она просто исчезла, как будто ее никогда и не было. А потом я услышал детский плач – вот так и нашел Клаудию. Моя жена не могла иметь детей. Когда ей было всего двадцать три года, она перенесла гистерэктомию^[171] из-за рака шейки матки и думала, что теперь никто на ней не женится. Но она была такая умная, красивая. Она была моим ангелом, лучшим, что со мной случилось за всю жизнь. Я ее не заслужил, – Поркайо всхлипнул. – Она была так счастлива, когда я собрал документы, чтобы удочерить Клаудию. Она так никогда и не узнала, что произошло на самом деле. И Клаудия не знает. Я сказал, что ее мать погибла, пытаясь пересечь границу, – он поднял глаза на Дина. – Клаудия в опасности?

– Возможно, – отозвался Дин. – Мы, если честно, не знаем. Сам я так не думаю, но было бы неплохо отправить ее к родственникам или друзьям, пока мы не поймаем тварь.

– Думаете, вы действительно сможете остановить ее? – спросил Поркайо.

– Попробуем, – сказал Сэм.

Глава 24

Сэм сел в машину вместе с Поркайо, чтобы убедиться, что тот не сбежит. Дин ехал вслед за ними, за убогой синей «Тойотой» к неприметному дому. Пока «Тойота» заезжала в гараж, Дин повесил на плечо сумку Шочи, выбрался из машины и подошел к двери, которую придерживал Сэм. Поркайо стоял рядом.

– Клаудия здесь? – Дин передал сумку брату.

Поркайо покачал головой:

– Она в школе.

– Не хочется тебя огорчать, – возразил Дин, – но мы видели, как она вернулась домой около часа назад.

Поркайо нахмурился, достал из кармана телефон, набрал номер и подождал.

– Перезвони, как только получишь это сообщение, – проговорил он и, поколебавшись, добавил: – Я не сержусь, mija^[172]. Просто перезвони, хорошо?

Он закончил звонок и посмотрел на мобильный. На глазах у него снова выступили слезы, и он утер их кулаком, скрипнув зубами. Сжал телефон в руке, замахнулся, как будто хотел швырнуть его, но сдержался.

– Если с ней что-нибудь случилось... Из-за меня...

– Может, войдем внутрь? – перебил Дин.

Насколько дом был непримечательным снаружи, настолько причудливым и ярким он оказался внутри. Было ясно, что винтажные постеры романтичных фильмов и очаровательные образцы народного искусства с любовью собирала жена Поркайо. Забавные деревянные зверушки выглядели пыльными, печальными и заброшенными. На журнальном столике лежали женские очки в ярко-красной оправе, рядом – пустая кофейная чашка и любовный роман в мягкой обложке. Дин был уверен, что книга не принадлежит ни Поркайо, ни Клаудии. Комната была похожа на святилище.

– Принести вам чего-нибудь? – спросил Поркайо. – Пива?

– Да, – согласился Дин. – Было бы чудесно.

Поркайо привел их в большую кухню, заваленную грязной посудой, контейнерами из-под еды и пустыми пивными банками.

– Простите за беспорядок, – проговорил он. – Я все прошу Клаудию прибраться, но она не слушает.

Пожав плечами, он вытащил из почти пустого холодильника упаковку «Будвайзера», вручил каждому по банке и разгреб на столе место для оставшихся трех.

– А сам-то? – Сэм кивнул на гору посуды. – Руки сломаны? Или раковиной пользоваться не умеешь?

Поркайо посмотрел на него с обиженным удивлением, будто Сэм предложил двигать тарелки силой мысли. Дин открыл банку и сделал глоток.

– Знаете, – сказал он. – Мне кажется, нам не стоит оставаться здесь, в доме. Не нужно давать Стражу повод появляться там, где полно других людей, которые ни в чем не виноваты. А если Клаудия вернется домой? А если Страж пойдет вразнос, как в том фургоне с иммигрантами?

– Правильно, – согласился Поркайо. – Я не могу допустить, чтобы произошло что-то подобное.

– Ладно, – проговорил Сэм. – И куда нам податься?

– Я работаю ночным сторожем в офисном здании в Санта-Ана, – сказал Поркайо. – После ухода уборщиков там пусто до восьми утра.

– Когда начинается твоя смена?

– В десять.

– Чувак, – изумился Дин. – Ты вообще спишь?

Поркайо печально покачал головой:

– Почти нет. Я пытаюсь дремать между работами, но мне снятся кошмары.

Сэм взглянул на часы:

– Десять? Слишком поздно. Нужно переместиться куда-нибудь прямо сейчас.

– Можно выехать в пустыню, – предложил Дин. – Стражи Границ ведь чаще всего появляются в пустыне?

– Неплохая идея, – одобрил Сэм.

– Послушайте, ребята, – вмешался Поркайо. – Может, мне стоит поехать одному? В смысле, это же я ей нужен, так? Почему бы просто не отдать ей меня?

– Очень благородно, – оценил Дин. – Но кто знает, остановится ли она после этого? И как нам тогда искать ее следующую жертву? Возможно, это наш последний шанс расправиться с ней. Ты, может, и чувствуешь, что заслуживаешь смерти, но те бедняги в фургоне ничего подобного не заслужили. Тварь совершенно потеряла контроль, и мы должны остановить ее.

Поркайо опустил голову и поставил нетронутое пиво на стол.

– Я понимаю, – начал он. – Но...

Из гостиной донесся какой-то шум – мягкий удар, как будто что-то упало на ковер.

– У тебя есть кошка? – спросил Сэм.

Поркайо помотал головой. Дин отодвинул его в сторону и выглянул в гостиную. На подушках яркого полосатого дивана появились четыре здоровенных параллельных царапины, из разрезов вылезли клоки белой набивки. Любовный роман теперь лежал на полу.

Глава 25

– Да ладно, – с досадой проговорил Дин. – Нельзя было подождать несколько минут?

Из-за дивана появилась рука. Множество волосатых пальцев, похожих на паучьи лапки, сжали спинку дивана. Потом появилась вторая рука, совершенно не похожая на первую. Раздался низкий раскатистый рык, больше похожий на рокот двигателя «Импалы», чем на голос живого существа. Он отдавался в костях, и волоски на руках Дина внезапно встали дыбом, будто воздух наполнило электрическое напряжение.

– Дин, – Сэм расстегнул сумку и передал ему одно из тяжелых ацтекских орудий.

– Где Шочи, черт ее дери? – проговорил Дин.

– Явно не здесь. Есть идеи?

– Простите, – Поркайо вышел из-за спины Дина и, войдя в гостиную, сказал что-то по-испански – примирительно и с большим чувством.

Страж выскочила и, словно гриф, уселась на спинку дивана, сжимая ее босыми когтистыми ступнями. Выглядела она почти как человек – вернее, как труп с разболтанными суставами. Конечности ее были несимметричными и неравномерно покрытыми змеиной чешуей, а глаза – матово-черными, жуткими. Дин наконец разглядел татуировку, которую упоминал Пучеглазый: кружевная черная бабочка слева на тощей шее. Других татуировок, кажется, не было. Страж распахнула зубастую пасть, и комнату огласил знакомый пронзительный вопль.

Дин вспомнил, что Шочи говорила об эмоциональной связи с человеческой душой Стража. Что если установить эту связь, Страж станет уязвима для обычного оружия. Он встал рядом с Поркайо:

– Послушай его. Он спас жизнь твоей дочери.

Страж посмотрела на Дина, склонив голову, словно любопытное животное, и снова завопила. Ее лицо сначала превратилось в морду койота, а потом в собачий череп с ошметками высохшего мяса вокруг пустых глазниц.

– Вряд ли она понимает английский, – проговорил Поркайо.

– Ну, так поговори с ней по-испански. Расскажи, как сильно ты любишь Клаудию.

Поркайо шагнул ближе, держа руки ладонями вверх, и тихо и спокойно заговорил по-испански. Сэм медленно обходил комнату по кругу, держа наготове свою ацтекскую Луисвилльскую биту^[173]. Лицо Стража снова стало человеческим, но холодным и лишенным эмоций. В кудрявых волосах запутались грязные перья. Дин понятия не имел, удалось Поркайо достучаться до Стража или нет. Ладони потели, бита скользила в руках. Поркайо подошел еще ближе – теперь между ним и Стражем оставалось меньше двух метров. Она могла легко наброситься на него и разорвать в клочья, но Поркайо держался абсолютно бесстрашно. Теперь это был вовсе не тот сломленный человек, который пытался вскрыть себе вены в «ХэндиМарте». Как будто всю свою жизнь он ждал именно этого момента. Лицо Стража снова стало черепом, она нагнулась, изогнув гибкую шею стервятника, и, впившись себе в грудь длинными челюстями, разорвала кожу и обнажила грудную клетку. Блестящие красные стенки бездонной дыры кишели огненными муравьями. Дин заглянул в эту дыру, и ему показалось, что он смотрит вниз с крыши небоскреба. Ему показалось, что он вот-вот рухнет туда. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не схватиться за что-нибудь. И в этот момент открылась дверь.

– Папа?

В дверях стояла Клаудия с ключами в одной руке и стаканчиком замороженного чернично-малинового коктейля в другой.

Собачий череп рывком повернулся на ее голос. Страж увидела дочь, и облик монстра стек с нее, словно дождевая вода. Появилась обычная женщина в пыльных джинсах и черной толстовке. Она потянулась к Клаудии. В глазах девочки промелькнуло изумленное узнавание.

– Мама? – прошептала она.

Сэм взмахнул утыканным осколками обсидиана орудием, намереваясь обезглавить Стража, но Клаудия увидела, что он собирается сделать.

– Нет! – крикнула она и, выронив стаканчик, бросилась между Сэмом и Стражем.

Сэм едва успел остановиться, чтобы не задеть всхлипывающую девочку.

Несколько мгновений никто не знал, что делать. Дин держал биту наготове, но понимал, что не ударит. Он пытался придумать, что сказать, чтобы объяснить Клаудии, почему ее мать нельзя оставлять в живых, но не находил слов. Он и сам не знал почему.

А потом раздался выстрел. Выругавшись, Дин повернулся на звук и не сразу заметил пулевое отверстие в большом венецианском окне. Когда он снова повернулся к Стражу, то увидел, как Поркайо, пошатнувшись, делает шаг вперед. Над его правым глазом зияла аккуратная дырочка, крови не было. Поркайо выглядел удивленным и слегка озадаченным, будто пытался вспомнить что-то давно забытое. Сделав еще шаг, он пошатнулся, как пьяный, и упал на ковер. Не успел Дин пошевелиться, как снова раздались выстрелы, и кто-то вломился в окно. Дин уклонился от летящих осколков и с изумлением увидел длинноногую брюнетку, худощавую и мускулистую, как бегун на длинные дистанции. На ней было тонкое просвечивающее платье, превратившееся в лохмотья, она была босой. Женщина быстро перекатилась и села на корточки, глаза у нее были бешеные, в волосах сверкали осколки.

– Эй, вы в порядке? – Сэм шагнул к ней.

Она зашипела, оскалив окровавленные клыки, и прыгнула. В прыжке она превратилась в огромную рычащую пантеру. Тяжелое ацтекское оружие не годилось для ближнего боя, и Сэму пришлось яростно отбиваться голыми руками, пытаясь отбросить зверя и как следует замахнуться.

– Что за... – воскликнул Дин, но тут в разбитом окне появилась Шочи.

– Дин! – крикнула она. – Серебро!

У нее снова были бархатцы в волосах и в каждой руке по пистолету. Из одного она стреляла, а второй бросила Дину. Повторять ей не пришлось. Выстрел Шочи попал женщине-пантере в грудь. Упав на ковер, та снова превратилась в человека. Шочи была уже в комнате, и дважды выстрелила ей в голову, но за ней появились еще три женщины на разных этапах превращения. У двоих были пистолеты. Дин опрокинул книжный шкаф и нырнул за него. Одного оборотня он пристрелил, второй спрятался за диваном. Страж вырвалась из объятий Клаудии, выпустила множество скорпионьих хвостов, на ее лице снова разверзлась зубастая дыра, раздался жуткий вой.

– Сэм! – крикнул Дин. – Клаудия!

Сэм и сам уже догадался: он толкнул девочку за спину и огрел одного из оборотней макуауитлем. Тварь упала на журнальный столик и сломала его пополам. Дин прикончил ее последней серебряной пулей, которая у него оставалась.

– Пусто! – он показал Шочи пистолет, ставший бесполезным.

Она молча достала из кармана еще один магазин и бросила его Дину. Он поймал его на лету и зарядил пистолет как раз вовремя, чтобы подстрелить третью пантеру. К побоищу присоединились еще два оборотня: одна набросилась на Сэма, а вторая осталась у окна, стреляя то в Дина, то в Шочи. Страж, вопя от ярости, терзала труп Поркайо.

Шочи метнулась через комнату, нырнула за шкаф и, прижавшись к стене за Дином, вытряхнула пустой магазин.

– Рада снова тебя видеть, Дин.

– Взаимно, – отозвался Дин. – Кто твои маленькие друзья? Они ведь не Стражи?

– Нагвали. Они помогают Тео – не знаю почему.

– И кто следующий в списке гостей на нашей шумной вечеринке? – поинтересовался Дин. – Может, Дракула или Тварь из Черной Лагуны^[174]? Как насчет Гитлера? Не знаю, как ты, а у меня ощущение, что не хватает еще парочки монстров.

– Ну... – начала Шочи.

В разбитое венецианское окно вошла Тео.

Глава 26

А дальше все понеслось с такой скоростью, что у Дина закружилась голова. Тео вскочила на спину Стражу, но вместо того, чтобы прикончить ее своим обсидиановым ножом, выпалила вереницу слов, которые светящимися синими нитями опутали Стража, словно паучья сеть. Потолок над ними разверзся, как голодная пасть, и Тео со Стражем по спирали затянуло в пустоту. Со звуком, похожим на гром или звуковой удар, они обе исчезли. Два выживших оборотня превратились в оленей и выскочили в окно.

Несколько секунд в комнате царило молчание: охотники ждали, что будет дальше. Но ничего не произошло.

– И что это, черт возьми, было? – Сэм осмотрел глубокие царапины на предплечье, подобрал скомканную красную скатерть и прижал к кровоточащим порезам.

– Тео оседлала Стража, – отозвалась Шочи. – И ускакала на ней через портал в пограничную зону между мирами.

– Это понятно, – Дин вернул пистолет. – Но почему?

– Не знаю, – Шочи сунула оба пистолета в кобуры. – Но я знаю кое-что другое. Способность Стража переносить людей и вещи между мирами работает в оба конца. Она так же способна принести что-нибудь из других миров в наш. Может, Тео собралась выпустить что-то древнее и ужасное. Нужно найти способ остановить ее.

– Это слишком трудная работа, – сказал Дин брату. – Давай лучше пойдем в пожарные.

Сэм рассмеялся.

– А где Клаудия? – спросила Шочи.

Клаудия сидела под столом, подтянув колени к подбородку и крепко зажмурившись.

– Ты как? – мягко спросила Шочи и протянула к ней руку.

– Не трогай меня! – завизжала перепуганная девочка.

– Надо убираться отсюда. И быстро.

Клаудия закрыла лицо руками и разрыдалась. Шочи подняла глаза на Дина. Он понял, что это безмолвная просьба успокоить Клаудию, но утешать умел не лучше, чем сама Шочи. Он не умел быть мягким и обычно в таких делах полагался на брата, но в нынешнем бездушном состоянии Сэм был в этом отношении более чем бесполезен.

– Послушай, малышка, – начал Дин, неловко опустившись на колени около девочки.

Клаудия тут же обвила его шею руками и, всхлипывая, уткнулась в рубашку.

– Э, ну... – Дин снова взглянул на Шочи, и та ободряюще показала большие пальцы. – Ладно, пойдем. Мы заберем тебя отсюда.

Он медленно поднялся на ноги, и девочка тоже встала, цепляясь за него, как утопающая. Сэм и Шочи направились к разбитому окну, Дин поднял Клаудию на руки и пошел прочь от груды окровавленных обломков, в которые превратился ее дом. Подойдя к «Импале», Дин нерешительно остановился: со всхлипывающей девочкой на руках достать ключи не получалось.

– Я поведу, – предложила Шочи. – Где ключи?

– Э... Слушай, ничего личного, но мне не очень-то нравится, когда-то кто-то водит мою машину.

Вдалеке послышалось завывание сирен.

– Если не собираешься сидеть за рулем, держа ее на коленях, – подняла бровь Шочи, – придется пересмотреть свои взгляды.

Дин посмотрел на брата, но тот показал руку, обмотанную скатертью, и пожал плечами. Ситуация его явно забавляла, и помощи от него ждать не приходилось.

– В правом переднем кармане, – сдался Дин. – Но музыку не трогай.

Он приподнял Клаудию чуть выше, чтобы Шочи могла залезть к нему в карман, пытаясь не думать о том, как это странно и неудобно.

Когда Шочи открыла двери, Дин попытался посадить Клаудию на заднее сиденье, но девочка так отчаянно цеплялась за него, что пришлось сесть вместе с ней. Шочи заняла место за рулем, а Сэм – на пассажирском сиденье. Машина тронулась, и Дину пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы поминутно не комментировать действия Шочи. Через некоторое время Клаудия постепенно успокоилась и уже не так отчаянно цеплялась за Дина. Он опустил голову и увидел, что вся его рубашка спереди в черных пятнах от потекшей обводки для глаз.

– Ты как, в порядке? – спросил он.

Девочка покачала головой:

– А ты был бы в порядке?

– Поверь, я был на твоем месте.

По пухлым щекам Клаудии сбегали темные ручейки. Подозрительно прищурившись, она посмотрела на него.

– Я так обоих родителей потерял, – объяснил Дин.

– И что? – она отвела глаза, в которых снова появились слезы. – Мне от этого должно стать легче?

– Я имею в виду, что не всегда можно выбрать, что будет с тобой и твоей семьей, но можно выбрать, как реагировать. Понимаешь, о чем я? Можно позволить случившемуся сожрать тебя с потрохами, а можно бороться. Я выбрал борьбу. Ты тоже должна выбрать.

Дин видел, что его слова попали в цель. Но еще он увидел, что они возымели и другой побочный эффект: теперь Клаудия смотрела на него огромными щенячьими глазами.

– Эй, Шочи, – окликнул Дин охотницу. – Может, остановимся у закусочной? Думаю, нам есть что обсудить. Какой смысл бесцельно колесить по округе?

На самом деле ему хотелось убраться с заднего сиденья, подальше от обожающего взгляда Клаудии.

– Без проблем, – Шочи развернула машину.

Она остановилась на первом свободном месте, заглушила двигатель и бросила ключи Дину:

– Спасибо, что доверил мне машину. Было очень приятно. Отличная тачка.

– Не привыкай, – Дин спрятал ключи в карман.

* * *

Закусочная называлась «Бургер с орбиты» – классика середины XX века, интерьер эпохи покорения атома. Придорожный рекламный щит в виде ракеты, интерьер – в стиле космических путешествий.

Они заняли самый дальний столик, подальше от других посетителей. Клаудия села рядом с Дином, а Шочи напротив. Сэм взял аптечку и ушел в туалет, остальные уткнулись в меню. Есть, впрочем, никому не хотелось, заказали только кофе. Клаудия попросила шоколадный коктейль, но едва к нему притронулась. Сэм вернулся с аккуратно перевязанной рукой и уселся рядом с Шочи.

Шочи была очень рада, что она снова с братьями Винчестер. С самого начала она чувствовала, что им нужно держаться вместе, и сейчас сильнее обычного понимала, что была права. Добраться до них оказалось той еще задачкой: ручные нагвали Тео не отставали всю дорогу: преследовали и мешали ей на каждом повороте. Во что же ввязалась сестра?

– С чего начнем? – поинтересовалась Шочи. – Все так запуталось.

– С насущных проблем, – отозвался Дин. – Клаудия, куда тебя отвезти? В безопасное место, к родственникам или друзьям?

– Я не ребенок, – отозвалась она. – Я не поеду к бабушке. Я буду искать свою настоящую мать.

– Даже не думай. Ты же не можешь...

– Могу, – возразила Клаудия. – Она все, что у меня осталось.

– Нельзя... – начал Дин.

– Это мой выбор, – она повернулась к Дину. – Я выбираю, правильно? Ты же сам говорил.

– Клаудия, – проговорил Дин, – ты понятия не имеешь...

– Да ну? – Клаудия принялась ковырять салфетку обломанным черным ногтем. – Я знаю, где она сейчас. Всегда знала. Если вы не поможете найти ее, я пойду сама.

– Ты знаешь, где она? – переспросил Сэм. – Уверена?

– У меня с самого детства эти... – Клаудия опустила взгляд на истрепанную салфетку. – Что-то вроде снов, но я не всегда сплю. У нас связь. Я не могу точно объяснить. Как будто я вижу ее в мыслях – мою настоящую маму. Ее зовут Элвия. Могу поспорить, вы не знали. Элвия Ревуэлтас.

– Нет, – подтвердил Дин. – Мы не знали.

– Она блуждала, – продолжала Клаудия, – очень-очень долго. Скиталась одна, раненая и испуганная. Потом я увидела ее в Чулике. В Сан-Диего. В Юме. Она была так зла, так зла... Я никому не рассказывала о ней. Они бы решили, что я сошла с ума. Но я не сумасшедшая, так?

– И где она сейчас? – спросил Сэм.

Клаудия, насупившись, взглянула на него:

– Хотите, чтобы я рассказала, где она, и убьете ее?

– Прости, но выбора нет, – вмешалась Шочи. – То, чем стала твоя мать, неестественно. Ее нужно уничтожить, как бешеную собаку. И ты должна помочь нам найти ее.

– Нет, – возразила Клаудия. – Дин, скажи им, всегда есть выбор. Разве не так? Разве нет?

Дин не ответил. Он понятия не имел, что отвечать.

– Идите вы знаете куда! – Клаудия вскочила. – Я не буду помогать вам убить мою маму!

Пожилой мексиканец, нахмурившись, взглянул на них поверх газеты.

– Тише, – сказал Дин.

– Ладно, подожди секунду, – попросил Сэм. – Кажется, у меня есть идея.

Клаудия настороженно замерла и осторожно присела на краешек сиденья, готовая сбежать в любую минуту.

– Дин, – сказал Сэм. – Помнишь, как тебя превратили в вампира?

Клаудия вытаращила глаза.

– О да! – Дин уставился на брата с еле скрываемой яростью во взгляде. – Я помню.

– Ты вампир?! – Клаудия не сводила с него глаз.

Шочи видела, что Клаудия быстро западает на Дина. Волна подростковых гормонов, наполнившая кабинку, казалась гуще, чем жирный дым от гриля на кухне.

– Эй, притормози, – велел Дин. – Во-первых, быть вампиром не сексапильно, ясно? Ничуточки. Я серьезно говорю. Едва ли не худшее, что со мной случалось, а я был в аду, так что, поверь – я знаю, о чем говорю. Во-вторых, я больше не вампир, потому что... – он внезапно сообразил, к чему ведет Сэм. – Думаешь, Стража можно вылечить? – он повернулся к Шочи. – Это возможно? Снова сделать ее обычным человеком?

– Не знаю, – ответила Шочи. – Но знаю, у кого можно узнать. Если Уэуэкойотль расскажет нам, как превратить ее в человека, она уже не сможет открывать ворота между мирами и станет не нужна Тео.

– Ладно, – подытожил Сэм. – Значит, будем уговаривать этого чувака-койота открыть нам способ исцелить Стража, но для начала надо найти ее.

– Кажется, она в Мексике, – сказала Клаудия. – Где-то ближе к границе, но не в Тихуане. Я не знаю, куда эта женщина ее забрала, но она очень испугана и расстроена. Пообещайте, что не причините ей вреда, пожалуйста!

– Не могу обещать, – сказала Шочи. – Не буду врать. Но могу пообещать, что сперва испробуем этот план. Если не выйдет, выбора не останется. Эта охота стала чем-то бóльшим, чем желание избавить страдающего зверя от мучений. Думаю, моя сестра собирается использовать ее для чего-то масштабного. И ужасного.

За столиком наступило молчание. Шочи видела, что Клаудия проникается серьезностью ее слов. И Дин тоже. Клаудия выглядела испуганной и неуверенной, а Дин – мрачным и целеустремленным.

– А что насчет пантер? – поинтересовался Дин. – Они-то тут при чем?

– Нагвали – раса колдунов-оборотней, – объяснила Шочи. – И мужчины, и женщины могут принимать облик разных животных. Они не все злые: это зависит от того, каким богам или богиням они служат. Надо выяснить, почему они помогают Тео ловить Стража.

– Хорошо, – сказал Сэм. – Дальше что?

– Нужно ехать в Мексику, отыскать мою сестру и Стража. По пути найти место, чтобы поговорить с Уэуэкойотлем. Но сперва... – она обратилась к Клаудии. – Я хочу спросить кое-что важное.

– Ладно.

– Что ты знаешь о той ночи, когда умерла твоя мать?

– Да ладно тебе, Шочи, – вмешался Дин. – Неужели нужно говорить об этом прямо сейчас?

– У меня свои причины. Пожалуйста, Клаудия, это важно.

– Ничего, – ответила девочка. – Она умерла, пытаясь перейти границу. Это все, что я знаю. У нас... не знаю, как назвать... что-то типа связи, но я не вижу ничего о том, что случилось той ночью. Как будто эту часть она от меня прячет.

Шочи зажмурилась и сжала виски пальцами. Хотела бы она, чтобы был другой способ. Клаудия столько пережила, и заставлять ее еще и узнать о прошлом отца...

– Очень жаль, что приходится просить тебя об этом, но мне нужна информация о том, что случилось с твоей матерью, и есть всего два человека, которые видели ее превращение. Один из них мертв. А второй человек – ты.

– Я? – нахмурилась Клаудия. – Но я была младенцем. Я ничего не помню.

– Ты думаешь, что не помнишь, – кивнула Шочи. – Но воспоминания у тебя есть. Я могу помочь тебе добраться до них, если позволишь. Думаю, причиной того, что происходит с твоей матерью, стала некая сила... Если я узнаю, что случилось той ночью, это поможет нам выяснить, кто виноват. Найти его и остановить.

– Хорошо, – тихо согласилась Клаудия. – Что я должна делать?

Глава 27

– Даже не знаю, – сказал Дин через плечо.

Он снова сидел за рулем, и ему определенно так было привычнее. Сэм, как обычно, занял место рядом с ним. Шочи вместе с Клаудией разместилась сзади. Она была совсем не уверена, что стоит лезть в сознание девочки, но еще она знала, что мир полон боли и разочарования. Никого нельзя защитить от страшной правды. Сама Шочи, когда была ровесницей Клаудии, уже вовсю охотилась и каждый день смотрела в лицо смерти. Более того, она начала понимать, что девочка – важная деталь головоломки, и так же важна для успеха охоты, как и Сэм. А может, и важнее.

– Я не против, – сказала Клаудия.

Шочи надеялась, что та знает, что говорит.

– Просто помни, – посоветовал Дин. – Твой папа... был хорошим человеком. Он спас тебе жизнь. То, что ты увидишь, это на самом деле не он, понятно?

– Что угодно. Я в порядке, – она повернулась к Шочи. – Я готова.

Шочи ласково прижала ладонь к затылку Клаудии, а вторую положила ей на лоб.

– Ты можешь почувствовать себя... странно, – предупредила она. – Не сопротивляйся, просто расслабься.

Она начала читать заклинание и медленно проникла внутрь.

Первым делом Шочи столкнулась с потоком воспоминаний не о Страже, а об Ирме, приемной матери Клаудии. Женщина с добрыми карими глазами и нежными руками. Густые черные волосы, собранные в тяжелый узел на длинной шее. Медальон-сердечко на золотой цепочке. Ее красота была почти неземной. Женщина была хрупкой, женственной, слишком худой, но всегда с улыбкой на лице. Стоя на кухне с бабушкой Клаудии, она готовила большую кастрюлю менудо^[175] после воскресного похода в церковь. На заднем дворе в желтом платье поднимала руку, заслоняя глаза от солнца. В гостиной читала на диване, подвернув под себя стройные ноги, держа книгу очень далеко от себя, потому что отказывалась «выкидывать деньги» на новые очки, пока старые были еще «в полном порядке». В комнате Клаудии вместе с ней поила кукол чаем. Здесь же был и отец, он подмигивал и, указывая на колючую щеку, выпрашивал поцелуй. Он поднимал Клаудию очень высоко, казался удивительно большим и сильным. Учил ее забавным песенкам с плохими словами, а мама выгоняла его из кухни деревянной ложкой. Он брал ее мать за руку и целовал.

Потом шли воспоминания о матери в больнице. Скелет в розовом махровом халате, едва дышащий, блуждающий в тумане морфия. Клаудии хотелось убежать и в то же время ее мутило от чувства вины. От нежелания прикасаться к этой холодной исхудавшей руке. От мысли: лучше бы она уже умерла поскорее.

Шочи пробиралась сквозь годы. Чем дальше она уходила, тем более обрывочными становились воспоминания, и шли уже не по порядку. Вспышки и размытые образы, которые приходилось перебирать и расшифровывать. Дойдя до воспоминания о том, как Клаудию прячут под ветровку, она решила копнуть глубже. С этим отрывком были связаны и другие ощущения: тепло, безопасность, запах лосьона после бритья. Шочи разобралась с запутанными обрывками и обнаружила более ранние воспоминания. Здесь-то она и нашла то, что искала.

Клаудия одна. Ночь. Ей холодно и страшно. Под щекой песок, колючие ветки, странные насекомые, и хочется плакать, но она застыла, окаменела от ужаса. Мужчины бегут, огромные ботинки с грохотом проносятся мимо места, где она прячется. Взгляды мужчин горячие и жгучие, как угли. Она видит маму, Элвию. Мужчины причиняют ей боль, пинают ее ногами и рвут одежду. Делают что-то еще, чего Клаудия не понимает.

Шочи выдохнула с облегчением, сообразив, что в памяти Клаудии мужчины остались просто смутными жуткими фигурами. Она благоразумно оставила мысли о происходящем при себе и попыталась отстраниться, просто наблюдала и ждала.

Кажется, мужчины закончили с Элвией. Один за другим они отступают, но последний наклоняется и дотрагивается до нее. Трогает ее шею, и там остается жуткое темное пятно, словно чернильный синяк, которое принимает форму крылышек. Бабочка.

Шочи почувствовала холодный ужас. Как она могла пропустить все знаки? Как она могла быть настолько слепой, когда ответ был совсем рядом?

Мужчины уходят, низко опустив головы, и их глаза больше не горят. Поникшие фигуры растворяются в темноте. Потом появляется женщина. Высокая молчаливая женщина без одежды. Она садится на корточки возле Элвии, утешает ее и шепчет что-то, быстро превращаясь из человека в койота и обратно. Элвия берет женщину за руку, и черная бабочка на шее начинает распространяться, будто болезнь, по бледной коже, уродливые колючие завитки тянутся к женщине-койоту. В ночном небе открывается дыра, огромная пульсирующая рана между звездами. Женщина-койот испускает пронзительный вопль невыносимой агонии, когда черные завитки начинают въедаться в ее плоть, как кислота, обнажая сырую дымящуюся кость. Бурный поток странной силы, словно кровь, вытекает из ее тела и вливается в бьющееся в судорогах тело Элвии, и обе они медленно поднимаются в воздух, оставив окровавленный песок внизу. Потом женщина-койот распадается на мокрые черные обрывки, которые исчезают, не успев коснуться земли, а Элвия скрывается в небесной дыре, и долгий глухой вой эхом отзывается в ночи.

Потом появляется большой человек и прячет Клаудию под куртку.

Шочи с усилием выровняла дыхание, осторожно вышла из сознания Клаудии и пришла в себя на заднем сиденье «Импалы». Перепачканные подводкой веки дрогнули и поднялись.

– Ну и бред, – сказала Клаудия. – Это все было на самом деле?

– Боюсь, что да, – ответила Шочи.

– Ну? – спросил Сэм.

– Все намного хуже, чем я думала, – сказала Шочи.

– И? – поторопил Дин. – Мы слушаем.

– Это Ицпапалотль, – только от звука этого имени мурашки побежали по коже. – Когтистая Бабочка. Королева Цицимиме.

* * *

Дин не знал, что надеялся услышать от Шочи после поисков в воспоминаниях Клаудии, но определенно не это.

– Постой-ка минутку, – сказал он. – Эти ци-ци... как-их-там, разве они не Звездные Демоны, про которых ты рассказывала? Пожиратели душ?

– Да, – подтвердила Шочи. – Те – да. А Ицпапалотль самая сильная среди них всех. Это она завладела разумом тех мужчин и заставила их изнасиловать Элвию. Это она оставила нечистую метку на шее умирающей женщины, чтобы ее ярость возросла и превращение исказилось. Думаю, она планирует использовать силы Элвии, чтобы вместе с сестрами пересечь границу между мирами и попасть в наш. Нагвали, которые помогали Тео, – ее слуги.

– Минуточку, – вмешалась Клаудия. – Кем были те мужчины, которые напали на маму? Теперь она на них охотится?

– Ну и ну, – пробормотал Дин под нос. – Приплыли.

– Точно, – ответил Сэм, который, казалось, не замечал возникшей неловкости.

– А почему тогда она пришла за папой?

Дин взглянул на Клаудию в зеркало заднего вида. Девочка была не глупа, по ее лицу стало ясно, что она уже знает почему.

Никто ничего не ответил. Да и не требовалось.

– Помни, что я тебе говорил, – напомнил Дин. – Отец спас тебе жизнь. Черт возьми, сегодня он нам всем жизнь спас. Он хороший человек. В том, что произошло той ночью, его вины не было.

Дин бросил в зеркало еще один взгляд. На лице Клаудии проступило смятение, но с этим ничего поделать было нельзя. Либо она примирится с тем, что совершил отец, либо нет, и Дину нечего было сказать, чтобы изменить ситуацию. Поэтому он решил перевести разговор на другую тему.

– Ну, Шочи, – спросил он. – И при чем тут твоя чокнутая сестричка?

Шочи вздохнула:

– Моя семья всегда почитала лунную богиню Койольшауки, – объяснила она. – Все дочери посвящены ей с рождения, в том числе и Тео. Но когда ее не избрали главой семьи, она отвергла Койольшауки и все, связанное с миром духов. Сказала, что ей интересны лишь земные радости. Я никогда не прощу ее за то, что она сделала, но по-прежнему не могу поверить, что она связалась с чем-то настолько мерзким и ужасным, как Цицимиме. Тео не злая, она просто сбилась с пути.

– Я понимаю, она член семьи, и все такое, – сказал Дин, – но у меня для тебя новости. Если она активно участвует в плане по переносу этих Звездных демонов в наш мир, то она на стороне зла.

– Согласен с Дином, – поддержал Сэм. – Одна царапина, нанесенная зубом мертвой твари, едва не прикончила моего брата. А что будет, если с цепи сорвется целая стая? И мы ведь заполучим не только Цицимиме, но и всех их бездушных зомбированных жертв. Правильно?

– Правильно, – подтвердила Шочи. – Это будет конец той цивилизации, которую мы знаем.

– Конец цивилизации? – переспросил Дин. – Сэм, разве в тот четверг мы не предотвратили Апокалипсис? Должно же быть какое-то ограничение на такие вещи, а? Ну, по штуке на семью?

В зеркало заднего вида Дин видел лицо Шочи. Она не смеялась.

– Ладно, – сказал он. – Прежде чем мы займемся концом света, нужно решить более насущный вопрос. Куда едем?

– Надо пересечь границу, – сказала Шочи. – Не с Тихуаной. Лучше поедем в Ногалес. У меня там есть друг, он может помочь.

– Я устала, – очень тихо сказала Клаудия.

Мысли Дина были так заняты всем услышанным, что он почти про нее забыл. Наверное, они свихнулись: везти девочку на такую опасную охоту... Но он понимал, что без Клаудии они не успеют найти Стража до того, как та откроет вход для Когтистой Бабочки и ее слуг. Остается либо смириться, что Клаудию могут убить в ближайшее время, либо ждать, когда она погибнет вместе со всем человечеством после того, как Звездные Демоны вырвутся на свободу. Но отсутствие выбора не делало более привлекательной вероятность, что с Клаудией что-то случится под присмотром Дина.

– Поспи, малышка, – сказал Дин. – Ехать еще долго.

Глава 28

Выехав из Юмы, Дин остановился на заправке. Сэм вылез размять ноги, а Шочи отправилась в туалет. Клаудия по-прежнему крепко спала на заднем сиденье. Слишком многое ей довелось пережить, неокрепшее сознание просто отключилось. Дину не хватило духа ее будить.

– Будешь что-нибудь? – спросил он у Сэма.

– Нет, спасибо, – ответил брат.

Дин зашел в мини-маркет, остановился у кофемашины и взял из автомата большой стакан. К нему подошла Шочи, тоже взяла стакан.

– Молоко будешь? – спросила она Дина, держа пригоршню порционных контейнеров с молоком и сливками.

Дин помотал головой и до краев наполнил стакан горячим кофе. А потом с изумлением смотрел, как Шочи выливает в свой стакан сливки из нескольких контейнеров и добавляет невероятное количество сахара.

– Не хочешь разбавить молоко и сливки каплей кофе? – поинтересовался он.

– Ну, разве что каплей, – она протянула свой стакан. – Ты, наверное, думаешь, что круче меня, потому что пьешь кофе без сахара?

– Нет, – отозвался Дин. – Я круче тебя, потому что знаю текст Eye of the Tiger^[176].

– Да? Ладно, зато я знаю все реплики из «Крепкого орешка». На английском и испанском.

– Я однажды победил демона с помощью коробка спичек и пригоршни монет.

– А я на прошлой неделе прикончила шесть мумий моими chonies, – парировала Шочи. – Причем даже не снимая их.

– Чонис?

– Трусиками.

– Проклятье, – сдался Дин. – Ты победила.

– Отлично, – улыбнулась Шочи. – Значит, за кофе платишь ты, крутой парень.

Дин рассмеялся и вытащил бумажник.

Когда они вернулись к «Импале», Сэм стоял, прислонившись к задней пассажирской дверце.

– Шочи, – сказал он. – Почему бы тебе не поехать с Дином на переднем сиденье? Я тут нашел кучу информации по Цицимиме. Нужно просмотреть ее и разобраться, нет ли там чего-то, что может нам помочь.

Дин понимал, что затеял Сэм: брат снова взялся за роль сводника. Но он решил не спорить: в последнее время беседы с Сэмом искрометностью не отличались, так что было бы неплохо поболтать с кем-нибудь во время поездки.

Сэм сел сзади с ноутбуком, а Шочи перебралась вперед. Едва она потянулась к стерео, Дин хлопнул ее по руке:

– Эй, что я тебе говорил? Водитель выбирает музыку, а пассажир молчит в тряпочку, ясно? Если не нравится, купи беруши.

– Не споешь мне Eye of the Tiger?

– Поосторожней с желаниями, – посоветовал Дин, отъезжая от заправки.

Он включил магнитолу, и зазвучал Rock and Roll «Led Zeppelin».

– Вот так.

Шочи усмехнулась:

– Я бы это и выбрала.

К удивлению Дина, она начала подпевать. Голос у нее оказался неплохой, мощный и хрипловатый, как виски со сливками.

– Сколько лет прошло, сколько лет прошло...

Дин присоединился, не в силах стереть с лица дурацкую широкую улыбку.

– Сколько одиноких, одиноких, одиноких, одиноких лет, – пропели они хором.

– Да ладно, Дин, – в зеркале заднего вида Сэм закатил глаза. – Нам в самом деле обязательно слушать песню о твоей сексуальной неудовлетворенности?

– «Led Zeppelin»? – Клаудия отвернулась к окну и прикрыла лицо рукой. – Фу! Ну и старье.

– Старье?! – возмутился Дин. – Слушайте, вы, два болвана, сейчас в Ногалес пешком пойдете.

– Что ты сказал? – переспросил Сэм. – Если мы не заткнемся, развернешь машину?

– Абсолютно верно. И мороженого не получите.

Дин покосился на Шочи. В ее темных глазах плескалось веселье, а уголки губ подрагивали в усмешке. Он тряхнул головой и выехал на шоссе.

Сэм на заднем сиденье подключил к ноутбуку наушники и передал их Клаудии. Та надела их и улыбнулась. Дин даже знать не желал, что за музыкальное извращение льется из них.

Песня кончилась, и началась новая – Sunshine of Your Love «Cream».

– На самом деле так долго? – спросила Шочи, прихлебывая кофе.

– Ты о чем?

– Сам знаешь.

– Нет, – слишком быстро ответил Дин. – На самом деле нет.

– Ладно, – пожала плечами она.

Дин поднял глаза на зеркало. Сэм на секунду встретился с ним взглядом, поднял бровь и, ничего не сказав, снова уткнулся в экран. Молчание почему-то раздражало больше, чем колкий ответ. Дин понятия не имел, почему все внезапно начали проявлять такой живой интерес к его сексуальной жизни, ну или к отсутствию таковой.

– Дин, – спросила Шочи. – Что ты имел в виду, когда сказал, что вы остановили Апокалипсис?

– Долгая история, – отозвался Дин. – Но вот что я тебе скажу. Если дело выгорит, я куплю тебе десяток порций выпивки и заставлю пожалеть, что ты вообще спросила.

* * *

Когда они, наконец, прибыли в Ногалес, Шочи проводила их в район, который с таким же успехом мог находиться по ту сторону границы. Дин понял, куда они направляются, еще до того, как Шочи сказала.

«Шеви Ацтека». Автомастерская. Всю стену занимали огромные граффити, изображающие подпрыгивающую «Импалу» шестьдесят четвертого года с ангельскими крыльями, плачущую женщину в мягкой фетровой шляпе и слова «Bajito y Suavecito»^[177] призрачно-белыми буквами. Большие металлические ворота были открыты, внутри слонялись бритые, покрытые татуировками парни бандитского вида, которые тут же уставились на Дина. У одного из них из-за пояса торчала рукоять пистолета, а на тяжелой цепи он держал серого питбуля.

– Мне это не нравится, – подал голос Сэм.

– Расслабься, – успокоила Шочи. – Эти ребята на нашей стороне.

Дину тоже все это не нравилось. Он столько твердил, что Шочи доверять нельзя и нужно за ней приглядывать, чтобы она не обвела их вокруг пальца, что теперь всерьез подумал о том, что, возможно, был прав.

Парень с собакой и козлиной бородкой подошел к машине и в знак приветствия едва заметно кивнул. Собака села у ног хозяина и уставилась на Дина, вывалив широкий розовый язык и растянув пасть в идиотской дружелюбной ухмылке, что сильно вредило образу крутого чувака.

– Че слышно, Шочи? – парень говорил с сильным акцентом и, словно чревовещатель, едва шевелил губами. – Это Дин Винчестер?

– Ага, – подтвердила Шочи. – Дин, это Соня-гном.

– Приятно познакомиться.

Дин выдавил улыбку, стараясь выглядеть естественно. Искушение пошутить на тему «Белоснежки»^[178] было почти непреодолимым, но он все-таки удержался.

– Клевая тачка, – сказал Соня. – Заезжай.

Дин въехал во двор. Угрюмые парни убрались с дороги и закрыли ворота. Хотя сам район выглядел, по меньшей мере, сомнительно и здание снаружи казалось обветшалым, внутри мастерская была как картинка. Помимо стандартного оборудования – компрессоров, ацетилено-кислородных резаков и дуговой сварки – тут были программируемый трубогибочный станок, автоматическая дисковая пила с победитовыми напайками и новехонький пятипильный гидравлический станок для обработки стали. С таким оборудованием можно и новую машину собрать. Неудивительно, что во дворе шатаются вооруженные парни: одна только пила стоила тысяч сто долларов.

– Ты в них уверена? – тихо спросил Дин.

– Конечно, – Шочи даже слегка обиделась. – Я доверяю Чато, как самой себе. Он хороший друг. Работает с машинами всех моих знакомых охотников из приграничного города. Шарит не только в корпусах, но и в двигателях.

– Чато?

Низенький коренастый мексиканец в промасленном комбинезоне подошел к машине. Роста в нем было максимум метра полтора, но у него была самая удивительная прическа, которую Дин только видел. Она возвышалась над его головой сантиметров на пятнадцать, не меньше – гладкая и блестящая, как черное стекло. Он вытирал грязные руки тряпкой. Ладони у него были здоровенные, как у Сэма, если не больше, и выглядели просто огромными в сочетании с короткими толстыми руками. На бейдже было написано «ЧАТО».

– Красотка, – похвалил он, разглядывая «Импалу», словно голую девушку.

– Дин, Сэм, Клаудия, – представила Шочи. – Это Чато Агилар.

– Приятно встретить еще одного поклонника «Шевроле», – сказал Дин.

– Триста двадцать седьмой? – спросил Чато, положив ладонь на капот.

– Разумеется.

Чато присел на корточки и, вооружившись фонариком, заглянул под автомобиль:

– Опорные плиты выглядят изношенными. Могу с этим помочь. А еще поставлю клевые хопперы. Деньги возьму только за детали. Любой друг Шочи...

– Не, – отказался Дин. – Не надо. Я так-то сам люблю повозиться.

– Нам нужно пересидеть где-нибудь несколько часов, – сказала Шочи. – И безопасное место, чтобы оставить машину Дина. Мы двинемся дальше на юг.

– Считайте, дело в шляпе, – заявил Чато. – Моя мастерская es tu casa^[179]. Эшли!

Появилась подвижная веснушчатая блондинка со слегка выступающими передними зубами, одетая в крохотные шортики. Она крепко обняла Шочи и с пулеметной скоростью застрекотала на испанском, хотя была белая, как снег. И беременная.

– Моя жена Эшли, – представил ее Чато.

– Мэм, – поздоровался Дин.

– Привет, – она улыбнулась, сверкнув зубами. – Ребята, вы есть хотите? У нас мясо на гриле.

– Звучит потрясающе, – отозвался Дин.

– Спасибо, – сказал Сэм.

Только Клаудия промолчала. Она по-прежнему казалась погруженной в себя и двигалась как автомат.

– Малышка, есть будешь? – спросил Дин.

Она помотала головой. Эшли подошла к ней и с материнской заботой спросила:

– Как ты, дорогая?

– Я устала, – сказала Клаудия.

– Постелю тебе, – Эшли приобняла девочку. – А вы идите на задний двор. Возьмите пивка и угощайтесь carne asada^[180].

У Дина с плеч гора упала, когда появилась возможность поручить подростка, получившего психологическую травму, заботам кого-то опытного. Сам он был готов заняться тем, в чем был действительно хорош. Пить пиво, например.

Глава 29

Дин проснулся и обнаружил, что валяется на диване, прижавшись щекой к босой женской ступне. К ступне прилагалась изящная, покрытая татуировкой лодыжка, ну а потом стало ясно, что это Шочи, которая – полностью одетая – крепко спала на своей половине дивана. Она даже боевой пояс не сняла. Дин спросил себя, не приближается ли он к личному рекорду по количеству ночей, проведенных в постели с женщиной, с которой он не спал.

Диван стоял в небольшой комнате. За захламленным столом, сдвинув в сторону детали двигателей и бланки заказов, сидел Сэм с ноутбуком. Стена за ним была сплошь заклеена постерами, на которых сексуальные девицы позировали на фоне сексуальных автомобилей. На низком столике под единственным окном стояла почти полная кофеварка, извергающая ароматный пар. Дин выпутался из ног Шочи, привел себя в относительно вертикальное положение и, шаркая, словно зомби, потянулся за кофе.

– Эй, вы только посмотрите, – Сэм заметил, что он встал. – Оно ходит среди нас^[181].

Шочи с тихим стоном накрыла голову подушкой. Дин налил кофе в чашку с логотипом журнала «Лоурайдер»^[182] и сделал глоток.

– Где сортир? – спросил он.

– Там, – Сэм указал на дверной проем в другом конце комнаты. – Только он без двери.

– Чудненько, – Дин через плечо взглянул на пребывающую в полубессознательном состоянии Шочи. – Смотри, чтобы не зашла.

Он сумел избавиться от нескольких литров переработанного пива, не разбудив Шочи, а когда вернулся в комнату, увидел, что она открыла глаза и мутным взглядом смотрит на него из-под подушки.

– Ты плохой человек, Дин Винчестер, – Шочи медленно села и откинула с лица спутанные волосы.

– Это я-то плохой? – Дин налил ей кофе, щедро добавив молока и сахара. – Это ты начала с мескаля^[183].

Он отдал ей чашку и долил доверху свою. Шочи достала из заднего кармана плоскую серебряную фляжку и щедро плеснула из нее в кофе, потом предложила фляжку Дину.

– Да, черт возьми, – тот протянул ей свою чашку.

– Salud^[184], – Шочи налила и ему.

Сэм преувеличенно громко фыркнул и тряхнул лохматой головой:

– Знаете, раньше я думал: вы двое так похожи, и это мило. Теперь мне так не кажется. Тут и с одним Дином не управиться.

– Это не я на него похожа, – Шочи встала и спрятала фляжку. – Это он на меня похож.

– Не во всем, – усмехнулся Дин. – Ну... сами понимаете, – он нахмурился. – Эй, постой-ка. Ты же не мужик, правда?

Шочи рассмеялась:

– Разумеется, нет. И поэтому я определенно лучше.

– Не буду спорить, – кивнул Дин. – Мне тоже твоя версия больше нравится.

Шочи заглянула в туалет:

– Здесь что, двери нет?

– Ага, – Дин махнул рукой в направлении другой двери. – Знаешь, я буду... снаружи. Сэм? Сэм!

Брат поднял голову:

– Да, конечно, – он встал и вслед за Дином вышел в гараж.

* * *

Дин думал, что ему трудно будет оставить «Импалу» на границе с Калифорнией на одну ночь, но еще меньше его привлекала идея оставлять машину у почти незнакомого чувака на черт знает сколько времени.

– Ты уверена насчет всей этой затеи? – еще раз спросил он, глядя, как Чато накрывает «Импалу» брезентом. – В смысле, вдруг я вернусь и обнаружу, что в моей машине теперь окна по пятнадцать сантиметров, а на капоте нарисован ацтекский воин?

– Я уверена, – успокоила его Шочи. – Она в хороших руках.

Дин поверил ей, но все равно позвонил Бобби и дал ему адрес гаража.

– На всякий случай, – объяснил он по телефону.

– На какой именно? – поинтересовался Бобби. – На случай, если твою тупую задницу подстрелят?

– Ну, да, – ответил Дин. – Типа того.

– Во что вы там ввязались? – спросил Бобби.

– Во что-то крупное, – сказал Дин. – Не жди нас.

Шочи тем временем цепляла трейлер с двумя кроссовыми мотоциклами к побитому коричневому «Лендроверу».

– Где ты их взяла? – полюбопытствовал Дин.

– Байки мои. Выиграла в покер несколько месяцев назад. А «Ровер»... – она пожала плечами и кивнула на Соню-гнома, который оправдывал свое прозвище, громко похрапывая в старом ковшеобразном кресле возле груды покрышек. – «Ровер» принадлежал Соне. Он мне его продал вчера вечером за доллар и бутылку мескаля. Так что нам лучше свалить до того, как он проснется.

– Ладно, я этого не слышал, – сказал Дин. – А зачем нам байки?

– Чтобы забраться далеко в пустыню и вызвать Уэуэкойотля. Так будет гораздо быстрее, чем пешком, а учитывая, что Страж постоянно в движении, дорога каждая минута.

В гараж вошла Клаудия. Выглядела она измученной и помятой, но решительной.

– Как дела? – спросил Дин.

– Думаю, ничего, – Клаудия окинула его взглядом. – Бурная ночка?

– Что ты вообще об этом знаешь?

Она закатила глаза:

– Я не тупая. И не девственница, кстати.

– Э-э... Не думаю, что мне стоит это знать.

Сэм, собрав вещи, вышел из кабинета:

– С пересечением границы проблемы будут?

– Клаудия, – позвала Шочи. – У тебя есть паспорт?

Клаудия кивнула.

– Мы каждые выходные навещали папиных родственников в Ти-Джей, – ответила она. – У меня паспорт всегда с собой.

– На тех, кто выезжает, они почти не обращают внимания, – сказала Шочи. – Только на тех, кто въезжает.

– Ага, – сказал Дин. – А как же краденая машина?

– Краденая машина?

Клаудия явно впечатлилась. Сэм выглядел раздраженным.

– Она не краденая, – возразила Шочи. – Я ее купила, а Эшли вчера сделала все документы: регистрацию, права, туристическую визу, мексиканскую страховку и все такое. В любом случае, эта проблема не главная. Главная проблема в том, что туда нельзя ввозить оружие.

– Что? – Дин замотал головой. – Даже не думайте.

– Послушай, – сказала Шочи. – Когда едешь из Мексики, пограничники ищут нелегалов и наркоту. Когда въезжаешь в Мексику – деньги и пушки.

– Я не отправлюсь на охоту с пустыми руками, – возразил Дин. – Это безумие.

– Я знаю одного парня. Он достанет нам оружие на той стороне. По-другому никак.

Шочи расстегнула боевой пояс, подошла к накрытой брезентом «Импале» и протянула руку, требуя ключи. Дин неохотно отдал их. Откинув брезент, Шочи открыла багажник, подняла фальшивое дно и добавила свои пистолеты к арсеналу. Потом помахала рукой – это был знак «давай сюда».

– О нет, – сказал Дин.

– О да, – возразила Шочи. – Уж поверь, если бы мы пересекали границу пешком – это была бы совсем другая история. Но нам нужны мотоциклы, а пограничники больше цепляются к транспорту, потому что так можно провезти больше контрабанды. Ножи можно оставить, но ничего огнестрельного, что могут учуять собаки.

– Проклятье! – Дин сунул ей в руку свой любимый «кольт 1911».

– Сэм?

Тот кивнул и отдал свой «сорок пятый».

– Патроны тоже, – велела Шочи.

Братья вытряхнули карманы в багажник «Импалы», а Клаудия с восхищением смотрела на растущую груду оружия. Когда они стали безвредными, словно гражданские, Шочи захлопнула багажник и вернула Дину ключи.

– Ненавижу, – сказал он.

– Не бойся, – насмешливо улыбнулась Шочи. – Я смогу тебя защитить.

– Давайте уже выдвигаться, – поторопил Сэм.

Глава 30

Пересечь границу оказалось делом скорее скучным, чем сложным. Машины еле ползли в пробке. Пограничники с собаками и прикрученными к палкам зеркалами сновали вдоль колонн и заглядывали в окна. У людей в машинах был скучный рассеянный взгляд, какой можно увидеть в утренний час пик в любой стране. На каждой полосе стоял светофор. Если перед машиной загорался красный свет, следовало пройти полный досмотр. Автомобилю Дина дали зеленый. Перебравшись на другую сторону, они проехали под большим билбордом «Bienvenido a Mexico»^[185]. Шочи велела Дину свернуть на улицу под названием Периферико Луис Дональдо Колосио Мурриета^[186], мимо туристических магазинов и дешевых аптек. Они направлялись в сердце совершенно другого Ногалеса.

– Останови здесь, – она указала на большой безликий отель, по-видимому, предназначенный для иностранцев, приехавших по делам.

Дин послушался, хотя легче было сказать, чем сделать. За место у обочины пришлось конкурировать с передвижными ларьками, двумя дерущимися парнями и разъяренной женщиной в пикапе.

– Сэм, идите с Клаудией в отель, – сказала Шочи. – Не хочу втягивать ее в наши с Дином дела, но оставлять ее одну тоже нельзя. Вы двое для этой охоты гораздо важнее. Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось.

Сэм нахмурился:

– А меня не арестуют за попытку вселиться в отель с пятнадцатилетней девочкой?

Шочи грустно покачала головой:

– Только не в Мексике. Ты, скорее всего, будешь не один такой.

– Мне тут не нравится, – Клаудия сложила на груди руки и нахохлилась со старательно отработанным выражением отвращения на лице. – Хуже, чем в Ти-Джей. Здесь мерзко, грязно, и телефон не работает, – она положила ладонь на руку Дина. – Почему со мной не может остаться Дин?

– Нет, – Дин убрал руку. – Ты же знаешь, я не могу. Мне действительно нужно... заняться другими делами. Сэм за тобой присмотрит.

– Мы ненадолго, – сказала Шочи. – Идите, – она отдала Клаудии свой рюкзак. – Пригляди за моими вещами. Мы принесем чистую одежду, хорошо?

Сэм вылез из машины и повел дующуюся девочку к отелю. Дин смотрел, как брат открывает дверь и пропускает Клаудию вперед. Зрелище было действительно скверное: здоровенный американец без багажа уводит маленькую мексиканскую девочку-подростка в приграничный отель. Хуже того, вокруг было полно народу – не гангстеры, не преступники, самые обычные горожане, спешащие по делам, и никто на них даже внимания не обратил.

Когда Сэм и Клаудия скрылись в отеле, Шочи вылезла с заднего сиденья и подошла к месту водителя:

– Лучше я поведу.

Дин был рад уступить ей руль. Вождение в этом городе напоминало плохую видеоигру. Он перебрался на пассажирское место.

– Кстати, куда мы едем?

– Тебе же пушки нужны, верно? – Шочи ехала на юг, подальше от границы.

По пути она несколько раз, как будто наугад, свернула, сигналя, чтобы разогнать собак, продавцов мороженого и женщин с огромными тележками белья. Дин пытался запомнить, как вернуться в отель, но вскоре окончательно запутался.

В конце концов Шочи выехала на узкую боковую улочку и остановилась. Здесь находилась крохотная парикмахерская, которая выглядела закрытой, и еще какое-то заведение, назначение которого Дин с ходу не разобрал. Нужное им здание оказалось унылым, облезлым кубом, слишком безликим, чтобы быть частным жильем, и слишком маленьким для офисного здания. Толстый слой ярко-синей краски облупился, обнажая предыдущий – бело-розовый, как праздничный торт. На дверях и окнах были прочные решетки, розовые – в тон предыдущей покраске. Все улицы, по которым они проезжали до сих пор, кишели пешеходами, эта казалась почти заброшенной.

Шочи вытащила телефон, набрала номер и, бросив в трубку несколько слов, кивнула:

– Он там. Пойдем.

Они вышли из «Ровера». Шочи подозвала парнишку примерно такого же возраста, как Бен, и протянула ему деньги, указав на машину. Паренек подмигнул и задрал футболку: из-за пояса выглядывала рукоять пистолета. Поблагодарив его, Шочи сделала Дину знак: заходим в синее здание. Дин держался как можно ближе к ней, вовсе не горя желанием идти туда без оружия. Особенно учитывая, что у всех остальных, кажется, оружие было. Но выбора не было, пришлось довериться Шочи.

Они вошли в темный, пахнущий плесенью коридор, в котором висело по меньшей мере два десятка счетчиков электроэнергии. Дин просто не мог себе представить, что в таком маленьком доме живет столько народу. Шочи прошла в конец коридора, по провисшей лестнице поднялась на второй этаж. Дин молча следовал за ней. Первая дверь на этаже была открыта. Шочи вошла и знаком велела Дину следовать за ней. Закрыв за ним дверь, она повернула торчащий в замке ключ.

В комнате не было никого, кроме высокого жилистого мужчины лет сорока, с пьяной блаженной улыбкой на лице и большой черной сумкой. У него были редеющие волосы, прилизанные и заплетенные в тощую косичку, и большой перебитый нос. Носил он безукоризненно чистые узкие джинсы, полинявшую красную ковбойскую рубашку с расстегнутым воротом, позволявшим видеть заросли волос на груди, и кольцо на мизинце. На пряжке ремня размером с суповую тарелку красными стразами были выложены буквы «ММ».

– Дин, – сказала Шочи. – Это Малыш Мало.

Дин представить себе не мог, с чего бы такого волосатого мужика звали «малышом», но от комментариев воздержался. Парень казался довольно дружелюбным. Он сказал что-то Шочи по-испански, потом перешел на английский:

– ХК^[187] я достать не смог. «Глок» подойдет?

– Ты достал «Бенелли»? – спросила Шочи.

Мало сказал что-то еще по-испански и, расстегнув сумку, вынул роскошный новехонький тактический M4 двенадцатого калибра в камуфляжном чехле и вручил его Дину.

– Черт возьми, а он хорош, – Дин проверил патронник и обнаружил, что дробовик заряжен и готов к бою. – Думаю, он не солью заряжен, а?

Шочи достала из сумки 17-й «глок» и принялась его рассматривать:

– Да, стандартные патроны, но у меня есть приятельница в Чиуауа^[188], которая делает пули нужного калибра из чистого серебра. Для нагвалей.

Дин присвистнул:

– Да, подходящий вариант.

Внезапно в дверь громко постучали. Дин и Шочи машинально обернулись на звук, а Малыш Мало не стал выяснять, кто там, просто выскочил в дверь в дальнем конце комнаты, бросив сумку. Из-за двери раздался низкий мужской голос. Даже перевода никакого не понадобилось.

– Policia!^[189]

Выругавшись, Дин опустил дробовик. Он представлял себе всевозможные проблемы, с которыми можно столкнуться на той стороне границы, но только не вероятность загреметь за решетку за покупку оружия в Мексике.

– Что будем делать? – спросил он Шочи.

– Пойдем. – Она схватила сумку и побежала в ту же дверь, за которой исчез Малыш Мало.

Во второй комнате мебель была: две маленькие кровати, диван и садовый столик с четырьмя стульями. Из-за всей этой мебели передвигаться по узкой комнате было трудно. Шочи запрыгнула на диван и прямо по подушкам подбежала к решетчатой двери, ведущей на балкон. Дверь в соседней комнате треснула: копы вот-вот ворвутся сюда. Дин тоже выскочил на балкон и увидел, что Шочи уже перекинула ногу через перила.

– Прыгай, – сказала она и исчезла из виду.

Балкон выходил на маленький заросший дворик, окруженный высокими кирпичными стенами. В углу примостилась жутковатая игрушка – здоровенная желтая утка с колесиками и седлом. Шочи сразу направилась к двери, через которую они вошли в здание несколько минут назад.

– Быстрее, – прошипела она Дину.

Судя по звуку, полиция уже ворвалась в пустую комнату. Лучшего аргумента и не требовалось: Дин прыгнул.

Он сильно ударился об утоптанную землю, но дробовик из рук не выпустил. Шочи ногой распахнула дверь, и Дин вслед за ней вернулся в здание. Над головой звучали тяжелые шаги и мужские голоса. И тут в кармане завибрировал телефон. Шочи дергала двери, но все они оказались заперты. Дин посмотрел на экран. Звонил Бобби Сингер – по линии, которой пользовался в случае крайней необходимости. Дин ответил.

– Ты не вовремя, – сказал он.

– С ума сошел? – Шочи оглянулась, прежде чем пнуть очередную запертую дверь. – Убери!

– Дин, – ворчливый голос Бобби то пропадал, то возвращался. – Что там у вас, черт возьми, происходит?

– Послушай, – сказал Дин. – У меня тут крупная проблема с полицией...

– Ага, – перебил Бобби. – А мне позвонили с телефона твоего брата. Какой-то мексиканец требует выслать двадцать пять кусков, не то они убьют Сэма.

Глава 31

Шочи последний раз пнула дверь, и та наконец поддалась. За дверью стоял коп лет восемнадцати, со скверной кожей и едва пробивающимися усиками. На нем была черная форма и черный бронежилет с большими желтыми буквами «ПОЛИЦИЯ» на груди, а сам он был похож на испуганного кота. Дуло «AK-47» смотрело на его пыльные ботинки.

Шочи отшатнулась от двери, Дин выронил телефон и машинально вскинул оружие, целясь парню между глаз.

– Дин? – донесся из валяющегося на полу мобильника приглушенный голос Бобби. – Дин, ты там?

Парень испуганно смотрел в ствол дробовика. Это был их шанс на спасение, но Дин не мог забыть, как говорил с братом об убийстве невинных. И просто не мог выстрелить.

По ступеням с грохотом спустились еще шесть полицейских и, вопя по-испански, бросились на Дина. Мужчина постарше с настоящими усами ворвался в комнату, выхватил у Дина из рук дробовик и прижал его к стене. Шочи выдала поток сочной испанской брани и бросила «глок», прежде чем другой полицейский заставил ее широко расставить ноги и с явным удовольствием обыскал. Нервный паренек подобрал телефон и, сбросив вызов, положил в пластиковый пакет. Парень с густыми усами надел на Дина наручники и вывел из здания. На обочине полицейский прижимал Малыша Мало к земле, упираясь коленом ему в поясницу, а другой приставил пистолет к его голове. Дина бесцеремонно затолкали в грязно-белую полицейскую машину. Усатый офицер даже не пригнул ему голову, чтобы тот не ударился. Несмотря на собственные проблемы, Дин мог думать только о Сэме. И о Клаудии. Где она? Те, кто похитил Сэма, забрали и ее? Зачем только они взяли ее с собой! Это было серьезной ошибкой. Если не роковой.

Вслед за Дином полицейские впихнули в машину Малыша Мало.

– Нет, нет, секундочку... – начал Дин.

Секундочки ему никто не дал. Они просто захлопнули дверцу и стукнули по крыше автомобиля: знак шоферу, что можно ехать. Дин извернулся и увидел, как два амбала выводят из дома Шочи.

– А ее они куда денут? – спросил он.

– В тюрьму, – ответил Мало. – Как и нас. Только добираться туда она будет вдвое дольше.

– Что? – Дин снова оглянулся, но машина уже завернула за угол. – В смысле?

– В смысле, эти парни хотят с ней поразвлечься, прежде чем увезут в тюрьму. С задержанными женщинами всегда так.

Если бы руки Дина не были скованы за спиной, он бы схватился за голову. И как только они во все это вляпались?

* * *

Дин и Малыш Мало стояли рядом в приемнике полицейского участка Ногалеса. В тесной, затянутой хлипкой сеткой камере набралось человек двадцать пять. Несколько дребезжащих электрических вентиляторов из последних сил гоняли спертый воздух, но все равно было невыносимо жарко, воняло мочой и застарелым запахом пота. Снаружи стояли трое вспотевших неприветливых охранников с автоматами – на случай, если кому-нибудь покажется соблазнительной идея расплести сетку. По левой стороне камеры тянулась единственная металлическая лавка, но ее оккупировала небольшая группа качков, покрытых татуировками. Они охраняли лавку, как псы, и никого близко не подпускали. Едва попав сюда, Дин сразу заметил некое подобие иерархии, возникшее даже в таком тесном пространстве. Тем, кто стоял выше, позволялось устроиться поближе к двери, где можно было поймать струйку свежего воздуха из далеких окон. Тем, кто оказался на другом конце, приходилось ютиться около длинного цементного желоба, приспособленного под туа-лет. Желоб шел под наклоном и заканчивался вонючей дырой в дальнем углу помещения. Малыш Мало оказался где-то в середине, и Дин по знакомству пристроился рядом. Даже думать не хотелось, что бы случилось, будь он один.

Хотелось бы Дину, чтобы места здесь было достаточно, чтобы расхаживать туда-сюда. Он чувствовал тревогу, раздражение, беспомощность. Ему даже хотелось – пусть эта идея и была кошмарной, – чтобы кто-нибудь затеял драку: просто чтобы занять руки и голову. Нет ничего хуже, чем знать, что друзья и семья в беде, и не иметь, черт подери, никакой возможности что-то с этим поделать. Оставалось рассчитывать, что Бобби позаботится об этом, пока Дин не выберется из этой передряги.

– Знаешь, – сказал Дин Малышу Мало, просто чтобы что-нибудь сказать, – я бы счастливо прожил остаток жизни и без этого аромата.

– Это еще цветочки, – отозвался тот. – Подожди, пока тебя в настоящую тюрьму посадят.

– Как-то это совсем хреново.

– А то я не в курсе. Меня уже третий раз за торговлю оружием берут.

– Не только в этом дело, – объяснил Дин. – Кажется, кто-то похитил моего брата.

– Паршиво, – Малыш Мало нахмурил густые брови. – Твоим людям лучше заплатить.

– Вот потому-то мне и надо отсюда выбраться.

– Как твой брат выглядит?

– Здоровенный, – Дин примерно обозначил рост Сэма, подняв ладонь на несколько сантиметров над своей головой. – Выше ста девяноста, весит восемьдесят пять килограммов. Волосы каштановые, довольно длинные. Был с американской девушкой мексиканского происхождения, у нее ярко-красная прядь в волосах.

– За сто девяносто? – Мало нахмурился еще сильнее. – Не кажется особенно легкой добычей.

– Слушай, я ничего не знаю, – сдавленным от отчаяния голосом ответил Дин. – Так я слышал.

– Ладно, слушай. Я поспрашиваю народ. Может, кто-нибудь что-нибудь слышал.

Малыш Мало начал обходить людей, негромко разговаривая с ними. Дин остался один, сжимая и разжимая кулаки. И Сэм, и Шочи могли великолепно сами о себе позаботиться, но он все равно гадал, где они и что с ними. А Клаудия?! Необходимость сидеть взаперти сводила его с ума.

Малыш Мало вернулся и покачал головой:

– Никто ничего не знает. Ни слова про высокого Norteamericano^[190], похищенного здешними бандами.

Грубый мужской голос окликнул Дина по фамилии:

– Винчестер!

За дверью в камеру стояли два красивых мексиканца с непроницаемыми лицами – кажется, близнецы. Одеты они были почти так же, как полицейские: черная военная форма, бронежилеты и черные бейсболки. Единственным явственным отличием было то, что на кепках вслед за знакомым уже словом «POLICIA» шло еще одно – «FEDERAL».

– Federales?^[191] – прошептал Малыш Мало. – Да ты круто вляпался, guero^[192].

– Береги себя, – сказал Дин. – И спасибо.

– Это тебе лучше себя поберечь, – отозвался Мало.

Дин подошел, и охранник открыл дверь. Сидящие на лавках головорезы что-то бросили ему вслед, но Дин понятия не имел, что они говорят. Federales снова надели на него наручники, сковав руки спереди, и через плавящийся от жары участок вывели на улицу. Он оценивал неприятелей и окрестности, всерьез намереваясь броситься бежать, но тут заметил в большом черном внедорожнике Шочи. Она сидела, опустив голову, со скованными за спиной руками. Дин был рад, что с ней все в порядке, и теперь еще больше начал беспокоиться о Сэме и Клаудии. Близнецы усадили его рядом с Шочи, а сами сели на передние сиденья, отгороженные толстой металлической сеткой. На дверях изнутри не было ручек. Дин с ужасом обнаружил, что у Шочи под глазом свежий синяк, а рубашка порвана и вся в крови.

– Проклятье. Что они с тобой сделали?

– Не волнуйся, – отозвалась она. – Кровь в основном не моя. Не ту девчонку они выбрали, чтобы поразвлечься.

Она говорила не очень отчетливо, будто держала что-то во рту. Дин удивился, когда Шочи наклонилась к нему, будто собралась поцеловать в щеку, но не поцеловала, а зашептала на ухо.

– Эти ребята не federales, – проговорила она так тихо, что за шумом двигателя Дин едва ее расслышал. – Они Nagual.

Глава 32

От изумления Дин потерял дар речи. Они не пробыли в Мексике и шести часов, а все уже катилось под откос со скоростью света.

Движение на главной улице было отвратительное, постоянно возникали пробки, и машина ползла вперед так медленно, что пешеходы то и дело обгоняли ее. Впереди случилась какая-то авария, и атмосфера накалилась: люди высовывались из окон автомобилей и потрясали кулаками. От выхлопных газов щипало глаза, хотя стекла были подняты.

– Куда нас везут? – шепотом спросил Дин.

– Наверное, в пустыню, чтобы убить, – ответила Шочи. – Но не волнуйся.

И она проделала что-то настолько необычное, что Дин с минуту не мог сообразить, как реагировать. Шочи нагнулась и прижалась лицом к его скованным рукам. Дин ощутил жар ее дыхания, быстрое касание языка, отчего по вспотевшей спине побежали мурашки. Он действительно не хотел добавлять смутное бессмысленное возбуждение к жгучей смеси из злости, страха и беспокойства, которая ворочалась в его ноющем животе. И только спустя несколько полных недоумения мгновений Дин понял, что Шочи сделала – выплюнула ему на ладонь что-то маленькое и металлическое. Ключик. Ключ от наручников.

– Выходи за меня, – прошептал Дин и начал трудиться над замком.

Она улыбнулась:

– Сними наручники, отдай мне ключ и делай, как я скажу.

Дин поглядывал на близнецов: те молчали и смотрели вперед. Освободившись от наручников, Шочи снова наклонилась к Дину:

– Готов?

– Всегда готов.

Шочи внимательно смотрела, как рядом с внедорожником со стороны водителя трется потрепанный минивэн. Он обогнал их как раз настолько, чтобы задней частью блокировать переднюю дверь. Дин уже знал, какая Шочи быстрая, но все еще восхищался, видя ее в движении. Она выбила ногой заднее стекло, просунув руку в дыру, открыла дверь снаружи и выскочила на дорогу – и все это в мгновение ока. Водитель выругался, ударил по тормозам и попытался выйти, но дверь, открывшись сантиметров на пятнадцать, стукнулась о минивэн. Парень, выскочивший с другой стороны, уже целился в Шочи из пистолета, напоминающего здоровенный револьвер в «Грязном Гарри»^[193].

– Пригнись! – заорал Дин, выскочил из внедорожника и бросился вслед за Шочи.

Раздались выстрелы и вопли прохожих, люди, пытаясь спрятаться, бросились кто куда. Дин рискнул оглянуться: водитель перелез через задние сиденья и выбрался на улицу. В руке он сжимал короткоствольный пистолет, который казался игрушкой по сравнению с громадиной в руке его напарника, явно страдающего гиперкомпенсацией. Шочи петляла между автомобилями, словно заяц, пригнувшись и не подставляясь под выстрелы. Дин увидел, как пули высекли искры из брошенного такси в паре метров от него, и не успел сообразить, чем это грозит, как такси загорелось и окуталось ядовитым облаком удушливого дыма. Он упал на живот между двумя машинами, и тут такси взорвалось со страшным оглушительным звуком, как будто великан хлопнул в ладони. У Дина создалось впечатление, будто этот же великан врезал ему по ушам.

Когда он рискнул подняться, вокруг царил хаос. По улице бежали женщины с плачущими детьми на руках. Люди высовывались из окон, пытаясь разглядеть, что происходит. Торговые палатки были перевернуты: вареная кукуруза, пиратские диски, игрушки и дешевые серебряные украшения – все рассыпалось по земле. Дин увидел Шочи, выглядывающую в просвет между помятым хэтчбэком и другим, более удачливым такси, и побежал к ней. Шочи схватила его за руку и потащила к лабиринту палаток и лавочек.

– Они не станут перекидываться у всех на виду, – проговорила она. – Поэтому от них можно убежать. Но у меня есть идея получше.

Она пробежала по разбитым пластмассовым игрушкам, оглядываясь на близнецов, почти дразня их, заставляя преследовать ее. Разумеется, они бросились в погоню. А Шочи схватила большой, обтянутый черным бархатом поднос с кучей дешевых серебряных колец и подвесок.

– Надевай, – она на бегу передала Дину пригоршню колец. – На обе руки.

Дин почти сразу сообразил, что она задумала, и надел на все пальцы столько дурацких колец с черепами и листьями марихуаны, сколько влезло. Пару секунд спустя Шочи нырнула в маленькую булочную, Дин последовал за ней.

Внутри две женщины украшали свадебный торт. Одна была милая, очень толстая, с белыми волосами, уложенными в замысловатую прическу. На ней был фартук в цветочек. Вторая – бледная и худая с большим тонким носом, крашеными рыжими волосами, подстриженными по-мужски коротко, и в розовой футболке с надписью «СЕКСИ» сверкающими серебристыми буквами. Увидев Дина и Шочи, они замерли, будто оружие выставив перед собой кондитерские мешки, наполненные жемчужно-белой глазурью. Шочи спросила у них что-то по-испански, и толстушка ответила, указывая на дверь в задней части магазина. Шочи метнулась к двери: та выходила на узкую улочку, полную мусора и граффити.

– Когда войдет первый парень, – Шочи прижалась к стене, – задай ему жару.

– Ага. – Дин прислонился к противоположной стене и попытался выровнять дыхание.

Ему по-прежнему было страшно, но это был хороший страх – боевой, разожженный адреналином, а не страх ловушки и беспомощности, который он испытывал после ареста. Предстояло сделать то, в чем он был хорош, – надрать монстрам задницы. Это он понимал.

Первый нагваль ворвался в дверь, и Дин отвесил ему удар правой рукой, целясь в бритый подбородок. Запястье пронизала острая боль, но парень рухнул, как подстреленный. Там, где его коснулись кольца, на коже вздувались пузыри ожогов. Дин упал на колено и нанес еще несколько ударов.

Когда в дверях показался второй перевертыш, Шочи начала душить его толстой серебряной цепочкой. От серебра повалил пар, будто оно раскалилось докрасна. Цепочка глубоко погрузилась в плоть преследователя. Нагваль упал на колени и боком завалился в скользкий водосточный желоб. Шочи отпустила его и отобрала огромную пушку – это оказался «магнум» 50-го калибра модели «Смит-и-Вессон». Дин забрал у нагваля короткоствольный «тридцать восьмой» и быстро обыскал. Он обнаружил полноразмерный «сорок пятый», жуткую на вид телескопическую дубинку, мультитул^[194] «Лезермен» (полезная вещь) и кремниевый нож, как у Шочи, только на рукояти была изображена страшная женщина с лицом-черепом.

– Оставь нож, – Шочи нашла у второго нагваля такой же и бросила его на тротуар, будто какую-то гадость. – Он не чист. Это орудие зла.

Дин посмотрел на нож, пожал плечами и бросил его.

Женщины из булочной с любопытством заглянули в дверь. Шочи сказала что-то, кажется, извинилась, и женщина в фартуке с цветами плюнула на распростертое тело нагваля.

– Pinchas federales!^[195] – бросила она.

Дин заметил:

– Ух ты. Непохоже, что она расстроилась.

– Здесь не любят federales, – объяснила Шочи. – Многие из них продажные, сотрудничают с бандами наркоторговцев, – она наклонилась и прошептала: – Лучше, если тетушки не узнают, кто это на самом деле. Для их же безопасности.

Дин и сам понимал. Он кивнул:

– Давай уже выбираться отсюда.

Глава 33

Пока они пешком возвращались в отель, Дин рассказал Шочи, что произошло с Сэмом. Шочи была в ярости и выглядела так, будто готова кого-нибудь прирезать. Кого угодно.

– Дин, – она положила ладонь ему на руку и посмотрела на него. – Мы найдем Сэма. Клянусь душой моей матери. Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Дин кивнул и отвернулся, вспомнив, что произошло с младшим братом Шочи. Он надеялся, что так и будет.

– Это я виновата, – она прижала кулак к виску. – Так сглупила. Нужно было оставаться вместе.

– Ага, – сказал Дин. – Но что стало бы с Клаудией, если бы ее арестовали вместе с нами? Ты способна голыми руками отбиться от этих уродов, а она нет. Может, и не стоило ее втягивать.

– Ну, – возразила Шочи. – Уж лучше она будет искать мать с нами, чем в одиночку. И потом, я ничего ей не сказала, потому что не хочу пугать, но теперь ее преследуют нагвали. Они знают, что она связывает нас со Стражем, и попытаются выкрасть ее.

Дин чувствовал, будто неудача преследует его повсюду и подкашивает всех вокруг. Как-то получалось, что все, кого он пытался защитить, заканчивали хуже, чем случилось бы, если бы они никогда не встретились. По пути Шочи остановилась в маленьком магазине электроники и купила два предоплаченных мобильника.

– Позвони своему другу Бобби, – сказала она. – А я попробую узнать, кто мог похитить Сэма.

Дин набрал номер Бобби.

– Только волос тронь на голове этого мальчика, и господи прости...

– Бобби, – перебил Дин. – Полегче. Это я.

– Дин. Черт побери, что с тобой произошло?

– Меня арестовали, – ответил Дин. – Но я сам за себя поручился и вышел на свободу. Шочи со мной.

– Кто?

– Пока неважно. Что слышно от похитителей?

– После того первого звонка – ничего.

– Деньги выслал?

– Еще нет, – ответил Бобби. – Не то чтобы у меня такие деньжищи валялись без дела, но они дали мне время до полуночи, и я не хотел ничего предпринимать, пока ты не позвонишь. Я попытался связаться с Консульством США, выяснить, как тебя найти, но мне дали от ворот поворот.

– Ладно, держись там, старик. Шочи наводит справки.

– Что еще за Шочи?

– Долгая история, – уклончиво ответил Дин.

– С участием женщины?

– При чем тут это, черт побери?

– Да ни при чем, – отозвался Бобби. – Просто приятно слышать, что ты возвращаешься в строй.

– Бобби, отбой. Мне надо искать брата.

Они свернули за угол и направились к отелю, в котором оставили Сэма и Клаудию. Шочи трещала в трубку с пулеметной скоростью, потом прибавила шагу и почти побежала к двойным стеклянным дверям.

– Пока ничего, – сообщила она. – Но я не сдамся. Давай посмотрим, может, Клаудия все еще там.

Холл отеля представлял собой странное сочетание безликости и ярких местных цветов. Например, расставленные тут и там диванчики с полосатой синтетической обивкой будто выкрали из гостиницы «Бест-Вестерн» в Скрэнтоне. Приглядевшись, Дин понял, что они приблизительно в одной цветовой гамме, но не очень сочетаются с остальным интерьером. Ярко-розовый ковер, стены увешаны купленными по дешевке картинами – мешаниной кровавых сцен корриды, милых маленьких мальчиков в огромных сомбреро и изображений Девы Марии. Над регистрационной стойкой, отделанной пластиком, имитирующим светлое дерево, нависала громадная асимметричная люстра из меди и хрусталя, напоминавшая средневековую машину для пыток. Робкая девушка за стойкой выглядела так, будто живет в постоянном страхе, что этот чудовищный светильник оставит ее без головы.

– Привет, – поздоровался Дин. – Я ищу брата. Большой такой парень, примерно...

– Мистер Сверчински? Заселился сегодня утром с племянницей, – она заглянула в записи. – Дженнифер. С такой штукой... – она указала на нижнюю губу.

– Это они.

– Так она ваша дочь, да?

Шочи ступила вперед и взяла Дина за руку.

– Наша дочь, – подтвердила она. – Да.

– Комната 418.

– Вы не видели, они куда-нибудь выходили? – спросил Дин.

Девушка помотала головой:

– Не через эту дверь. Но сзади есть другая.

– Хорошо, спасибо.

– Не за что, – потом она наклонилась и сказала Шочи что-то по-испански.

– Что она хотела? – спросил Дин, пока они шли к лифту.

– Сказала, что своей дочери не позволила бы носить кольцо в губе.

Дин покачал головой:

– Зачем ты сказала, что Клаудия наша дочь? Кто в это поверит? Когда ты ее родила – в старшей школе?

– Я не ходила в старшую школу, – возразила Шочи. – Ха, да все поверят! А почему бы им не верить? Моя мама была всего на год старше Клаудии, когда родила Тео.

Лифт наконец спустился. Они молча вошли и поехали на четвертый этаж. Несмотря на то, что в голове у него роилось множество разных мыслей, Дин не переставал изумляться своей странной призрачной связи с Шочи. Между ними мгновенно возникло товарищество, словно между солдатами в окопе, но иногда он чувствовал, что они очень близки и у них так много общего, а иногда – как сейчас, например, – видел разделяющие их непреодолимые культурные отличия.

– У тебя есть дети? – спросил Дин, пока лифт медленно полз наверх.

Он сам не понимал, почему не спросил раньше.

– Пока нет. Может, будут когда-нибудь, – ответила Шочи. – Семья, конечно, настаивает, но я пока не готова. Не после того, что случилось с братом. А у тебя?

Дин вспомнил Бена. Помотал головой:

– Нет.

Шочи молчала. Дин тоже не знал, что сказать. Они вышли на четвертом этаже. Нужная комната оказалась напротив лифта. Дин постучал.

– Клаудия! – позвал он. – Ты там?

Дверь открылась. На пороге стоял Сэм с бутылкой воды.

Глава 34

– Где вас, черт побери, носило? – спросил Сэм.

Дин, с облегчением засмеявшись, стиснул брата в медвежьих объятиях. Его не заботило даже, что Сэм терпел его порыв, как терпит собака, когда ее тормошит слишком любвеобильный ребенок.

– Где нас носило? – переспросил Дин. – А с тобой-то что случилось? Я думал, тебя похитили.

– Похитили? – нахмурился Сэм. – С чего ты взял?

Дин рассказал ему о звонке Бобби. Сэм ощупал карманы, но телефона не нашел.

– У автомата с газировкой на меня налетел какой-то парень. Наверное, он и спер телефон. Хм, неплохая работа.

Дин протянул ему телефон и велел позвонить Бобби. Шочи отправилась в ванную, чтобы сменить окровавленную рубашку на свежий топ. Клаудия сидела на кровати с пультом в руке и, надувшись, смотрела телевизор. Было видно, что она опять плакала. Дин пожалел, что оставил ее вместе с Мистером Чуткостью. Он был готов первым признать, что психотерапевт из него паршивый, но по сравнению с Сэмом в его нынешнем состоянии Дин казался просто доктором Филом^[196].

Он подошел к Клаудии и спросил:

– Ты как?

Она подняла голову, по ее пухлым щекам снова катились слезы. Клаудия вскочила и обняла его так крепко, что Дин с трудом удержался на ногах.

– Эй, полегче, – он неловко поежился, поглядывая на Шочи. – Да ладно, малышка, все будет нормально.

Прозвучало неубедительно. Когда он был ровесником Клаудии, ни за что не поверил бы.

– Послушай, – он, наконец, вырвался из объятий и усадил Клаудию на кровать. – Мы с Сэмом и Шочи не социальные работники. Мы охотники. Я знаю, что тебе сейчас больно, но мы с этим ничего поделать не можем. Зато можем закончить охоту, все вместе. Можем расправиться со злобной тварью, которая виновата в том, что случилось с твоей мамой, но для этого нам нужна твоя помощь. Нужно, чтобы ты оставалась с нами.

– Он прав, – подтвердила Шочи. – Ты должна быть сильной. Должна быть взрослой. Сможешь?

Клаудия опустила голову, уставившись на руки, сложенные на коленях. Шочи подошла и села рядом, кивнув перед этим Дину и как бы говоря ему, что он может заниматься своими делами. Тот с радостью послушался.

– Бобби, со мной все в порядке, – говорил Сэм в трубку. – Честно! Это просто какой-то развод. Парень, наверное, звонит по всем номерам, надеясь, что кто-нибудь поведется.

Шочи что-то тихо говорила Клаудии на испанском, и, кажется, добилась успеха. Клаудия, наконец, подняла голову и вытерла слезы. Когда она повернулась к Шочи и увидела синяк, ее глаза, обведенные черным, как у енота, расширились.

– Ого! Что с тобой случилось?

– Копы, – ответила Шочи. – Нам пора убираться из Ногалеса.

– Копы? Ух ты!

Мысль о том, что Шочи нарушила закон, явно произвела на Клаудию огромное впечатление. Она повернулась к Дину:

– А ты в порядке, Дин? Тебе тоже досталось?

– Не-а, – ответил Дин. – Наверное, я им не приглянулся.

– Ладно, – продолжал Сэм. – Будем на связи, а ты пока постарайся что-нибудь узнать про ацтекскую богиню по прозвищу Когтистая Бабочка. Шочи, как ее имя по буквам?

– И-ц-п-а-п-а-л-о-т-л-ь, – продиктовала Шочи.

Сэм повторил. Кивнул, продолжая слушать.

– Да, это она, – он усмехнулся, глядя на Дина. – Если честно, ужасно горячая. – Пауза, смешок. – И не говори! – Снова пауза. – Ладно, до скорого.

– Ну, что теперь? – поинтересовался Дин, не обращая внимания на брата. – Нужно достать новую тачку, так?

– Не исключено, что «Ровер» и мотоциклы на месте, – возразила Шочи. – Нужно хотя бы проверить.

– А что потом? – спросил Сэм.

– Если сможем достать новый дробовик, – сказал Дин, – я бы хотел нанести визит твоей приятельнице, которая делает серебряные пули.

– Хорошо, – ответила Шочи. – Значит, едем в Чиуауа. По пути остановимся и проверим, не захочет ли Уэуэкойотль побеседовать с нами. Лучше всего вызывать его ночью и подальше от городов. Клаудия, есть идеи, где сейчас Элвия?

– Точно не знаю. По-моему, она сама не вполне осознает, где находится. Но двигается на юг.

– Значит, и нам пора, – сказал Дин.

Сэм сложил ноутбук, папки, закинул сумку на плечо, а Клаудия отправилась в ванную поправлять макияж.

– Что ты ей сказала, чтобы остановить потоп? – спросил Дин у Шочи, когда дверь ванной захлопнулась.

– Что тебе нравятся крутые девчонки.

– О боже, – вздохнул Дин. – Не морочь ей голову. Ты только все усложняешь.

– Но ведь сработало, правда?

– Все совсем не так.

– Нет? – Шочи подняла бровь и пожала плечами. – Что ж, значит, я ошиблась.

* * *

Чудо, не иначе, но «Ровер» оказался там, где они его оставили, как и кроссовые мотоциклы, стоявшие в трейлере. Пропал только один из двух шлемов. Ну и ключи, разумеется: их отобрали у Шочи при аресте. Мальчишка с пистолетом очень извинялся из-за пропавшего шлема, но Шочи все равно дала ему еще денег. Он показал два больших пальца и ускакал по улице. Дин даже думать не хотел, на что он потратит этот внезапный заработок.

– Что он сказал? – полюбопытствовал Сэм.

– Что какой-то парень убежал со шлемом, – Шочи примеривалась к передней дверце отмычкой. – И что он найдет его и вернет шлем. Но я сказала, что нам некогда. Так что, если он отберет шлем, пусть оставит себе.

Она открыла дверцу и села за руль. Дин сел рядом, а Клаудия и Сэм забрались на заднее сиденье. Шочи ловко завела «Ровер», соединив провода.

– Ну, ладно, – сказала она. – Adios^[197], Ногалес.

Они отправились в дорогу.

Глава 35

Дин понятия не имел, ни где они находятся, ни что заставило Шочи выбрать именно это место, чтобы остановиться. Пустыня, через которую они ехали, была почти такая же, как в Аризоне, и в то же время казалась бесконечно чужой и странной, более дикой и опасной. К тому времени, как они оказались там, где нужно (приблизительно там, где нужно – сказала Шочи), совсем стемнело.

– После того, что случилось в Ногалесе, – она заглушила двигатель, – будем держаться вместе. Несмотря ни на что.

– Ладно, – согласился Сэм. – Но у нас всего два байка.

– Да без проблем, – сказал Дин. – Клаудия поедет с тобой, а Шочи со мной.

– А почему я не могу с тобой поехать? – вмешалась Клаудия. – Пускай Шочи с Сэмом едет.

– Прости, Дин, – слова девочки Шочи пропустила мимо ушей, – но боюсь, это тебе придется ехать сзади. Кто-то должен показывать дорогу, ориентируясь на лей-линии.

– Так скажи, куда ехать, – возразил Дин, прекрасно понимая, что будет так, как скажет Шочи.

Они вышли из машины, Сэм открыл трейлер, опустил платформу и выкатил один из мотоциклов. Шочи вывела второй и отдала единственный оставшийся у них шлем Клаудии. Та, надувшись, надела его, села позади Сэма и обхватила руками за талию. Шочи оседлала второй мотоцикл и оглянулась на Дина:

– Запрыгивай, крутой!

Садясь позади Шочи, Дин прекрасно понимал, во что ввязывается. С самого начала охоты ему не удавалось урвать достаточно времени для себя, и он знал наверняка, что если проведет больше нескольких секунд, прижавшись к этой заднице, то некоторые части его тела тут же придут в полную боевую готовность. Когда мотоцикл набрал ход, Дин побелевшими от напряжения пальцами вцепился в край сиденья, пытаясь оставить некоторое расстояние между собой и Шочи, но неровная земля Соноры уже через пять минут не оставила ему выбора. Пришлось обхватить Шочи за тонкую талию, чтобы не свалиться на землю, словно пьяная подружка байкера.

Они мчались по заброшенному, залитому лунным светом ландшафту, который запросто сошел бы за пейзаж неизвестной планеты. Вокруг высились загадочные нагромождения камней, пустые русла, подобно венам и артериям, разбегались по иссохшей земле. Ветерок гонял по пустыне шары перекати-поля.

Но Дину до всего этого не было никакого дела. Он напряженно думал о толстых вонючих мексиканках. Или о том, каково свалиться с кроссового байка и размозжить голову о камни. О чем угодно, только не об обтянутой кожаными штанами заднице Шочи, о которую он невольно терся. Он пытался думать, но не получалось. Она то поднимала, то опускала бедра, перелетая через ухабы и перемещая вес на поворотах, и Дину совершенно не помогало то обстоятельство, что приходилось двигаться вместе с ней и прижиматься к ней на разворотах, чтобы удержать небольшой мотоцикл в равновесии.

Когда они въехали в узкий каньон и Шочи остановила мотоцикл, Дин не знал, радоваться ему или огорчаться.

Сэм остановился рядом, Клаудия спрыгнула с мотоцикла и сняла шлем еще до того, как он заглушил мотор. Дин тоже слез, используя мотоцикл, чтобы загородить происходящее ниже пряжки ремня от Сэма и Клаудии. Поставив мотоцикл на упор, Шочи достала из кармана маленький фонарик.

– Идемте, – в нескольких метрах от мотоциклов она нашарила лучом выемку в песке. – Вон туда. Видите?

Сэм включил свой фонарь и направился к указанному месту. Клаудия молча последовала за ним. Дин остался. Шочи оглянулась:

– Ты идешь?

– Конечно. Сейчас только врежу себе по морде пару раз.

Шочи снова наградила его полуулыбкой и подняла бровь. Потом она повернулась и пошла за Сэмом. Дин смотрел ей вслед, и легче от этого не становилось.

Он понятия не имел, как умудрился так себя завести, но решил: все, хватит. В мире полно женщин с симпатичными попками, и он всегда может получить то, что ему хочется, либо уйти. А сейчас полно куда более важных вещей. Убийственно серьезных вещей, как, например, «конец цивилизации, которую мы знаем». Надо хотя бы на минуту начать думать верхним мозгом и расставить приоритеты. Ничего особенного не случилось – просто реакция организма. Он позаботится о себе, как только выпадет такая возможность. Ну, а пока нужно включить внутреннего Тосиро Мифунэ^[198] или какого-нибудь другого холодного, как ледышка, злодея, и начать вести себя как мужчина, а не как озабоченный подросток.

Дин пошел вслед за Шочи.

* * *

Клаудия собирала прутики, Сэм ходил с ЭМП, а Шочи раскладывала на полосатом одеяле травы и принадлежности для ритуала.

– Странно, – пожаловался Сэм. – Показатели сильные, но скачут. Как будто волна накатывает и отступает, – он поднял голову. – Ты в порядке?

– В полном! – рявкнул Дин.

Клаудия обеспокоенно посмотрела на него, и Дин немедленно почувствовал себя последним грубияном.

– День был сложный, – уже мягче объяснил он. – Для всех нас.

– Он еще не кончился, – добавила Шочи. – То, что мы собираемся делать, очень опасно. Не физически, но в плане эмоций. Понимаете? Уэуэкойотль шутник. Он будет лгать вам, играть с вами. Он обернет каждую вашу отрицательную эмоцию против вас и будет настраивать нас друг против друга, просто чтобы поразвлечься. Нет таких секретов, которые он не знает. Если он попытается раскрыть ваши самые личные мысли и чувства, вы не должны позволить этому ранить вас.

Она повернулась к Сэму и взяла его руку двумя своими.

– Я доверяю тебе, Сэм, – проговорила она. – Ты должен быть якорем, надежно удерживать нас в бушующем море эмоций. Уэуэкойотль не сможет играть с тобой так же, как с нами. Особенно с Клаудией, потому что она самая уязвимая.

– Блин, плохо-то как, – в самую последнюю очередь Дин хотел делиться своими скрытыми мыслями, особенно сейчас. – Ты уверена, что ей вообще стоит тут находиться?

– Выбора нет, – сказала Шочи. – Мне нужны вы оба, а ее нельзя оставлять одну. Мы должны защитить ее во что бы то ни стало.

– Я не ребенок, – Клаудия положила хворост в углубление. – Вы должны дать мне пистолет.

– А ты когда-нибудь пользовалась оружием? – поинтересовался Дин.

– Вообще-то нет. Но ты мог бы меня научить.

– Об этом поговорим позже. А сейчас мне нужно, чтобы вы очистили разум. Сосредоточьтесь.

С помощью зажигалки Шочи развела костерок, подожгла плотную скрутку листьев шалфея и дула на нее, пока не повалил густой едкий дым. Махнув рукой, чтобы направить дым в нужную сторону, она жестом подозвала Клаудию. Шочи окурила всех горящими листьями. Дин поморщился, стараясь не кашлять, попытался очистить разум, но получилось не очень. Когда Шочи закончила, он чувствовал себя копченым беконом и был уверен, что никогда не избавится от этого хипповского запаха, пропитавшего одежду и волосы. Оставшиеся листья Шочи бросила в костер, растерла в деревянной чаше пригоршню трав, добавила воды и пустила чашу по кругу. Сэм сделал глоток и передал ее Дину. Тот нахмурился. Он был далеко не в восторге от перспективы пить грязноватую едкую жидкость.

– Вперед, – подбодрил Сэм. – Пей уже, слабак.

– Как-как ты меня назвал? – взвился Дин.

– Эй, в отличие от тебя, я не сидел весь полет в Шотландию, сунув голову в пакет. Так что то слово я услышал от милой блондинки-стюардессы. И придержал его для подходящего случая.

– Чего еще от тебя ждать, – проворчал Дин.

– Эй! – рассердилась Шочи. – Немного уважения!..

– Прошу прощения, – Сэм тут же посерьезнел.

Дин собрался с духом и сделал глоток странного травяного настоя, пытаясь не кривиться от мерзкого горького вкуса.

– Прости, – он убрал обрывок травинки с нижней губы и передал чашу Клаудии.

Девочка без колебаний отпила и вернула чашу Шочи, которая допила остатки и вытащила каменный нож со змеей на рукояти.

– А теперь надо сделать надрез, – она прикоснулась к сердцу, вытатуированному на груди. – Вот тут, над сердцем. Нужно принести кровавую жертву Уэуэкойотлю.

– Прекрасно, – Клаудия потянулась за ножом. – Я первая.

– Первая я, – возразила Шочи. – Смотрите и делайте точно, как я. И без шуточек, ладно?

Клаудия кивнула, жадно наблюдая, как Шочи подносит лезвие к груди.

– Сначала дотроньтесь до левой стороны грудной клетки, – объясняла она. – Ведите пальцами, пока не найдете точку, где сердцебиение становится отчетливее всего. Сделайте маленький надрез, сдвинув лезвие вверх, – она сделала идеально вертикальный надрез сантиметра два длиной в центре татуировки. – Соберите кровь на лезвие, вот так, – она провела ножом вдоль пореза, и показала алые капли на светлом камне. – И вылейте в костер. Ясно?

Подержав нож над огнем, Шочи передала его Клаудии.

Она была в своем обычном топе, Клаудия – в футболке с глубоким треугольным вырезом, Сэм – в рубашке. Им не понадобилось ничего снимать, чтобы добраться до нужного участка тела. А вот Дин, глядя, как сначала Клаудия, а потом брат совершают ритуальные надрезы, очень хотел, чтобы на нем было что-нибудь другое, а не футболка с высоким воротником. Как ни крути, если он собирается выполнить необходимые действия, придется ее снимать. Что было бы сущим пустяком, если бы не присутствие девчонки-подростка, которая таращится на него, как на второе пришествие Элвиса.

Сэм передал ему нож, и Дин стянул футболку через голову, решив, что лучше покончить со всем побыстрее. Сосредоточившись на языках пламени, окружавших его татуировку, он провел пальцами над левым соском, чуть ниже пентаграммы. Дин чувствовал на себе взгляд Клаудии, но решил не обращать на него внимания. Он нащупал пульсацию под кожей и сделал надрез. Собрав кровь на лезвии, вылил ее в костер и вернул нож Шочи. И заметил, что не только Клаудия таращилась на него, пока он надевал футболку.

Шочи проговорила странные мелодичные слова и замолчала.

– Что теперь? – спросил Сэм.

Она бросила в огонь пригоршню копаля:

– А теперь будем ждать.

* * *

Минут двадцать ничего не происходило. Дин просто стоял. Он чувствовал раздражение, жуткую усталость и полное отсутствие настроения заниматься этим делом. Интересно, сколько часов своей жизни он провел, дожидаясь, пока выскочит очередной монстр? Вой койотов слышался все ближе.

Когда Уэуэкойотль наконец пожаловал, Дин с тревогой и злостью увидел, что божество явилось в его облике.

Да, Уэуэкойотль выглядел как Дин, но смотреть на него было не все равно, что в зеркало. Он был скорее похож на старательно отретушированное фото. Не было ни двухдневной щетины, ни темных кругов от недосыпа под глазами, ни морщинок в уголках глаз, ни досадного прыщика, вскочившего над правой бровью, ни россыпи веснушек, которые Дин надеялся перерасти, но до сих пор так и не избавился от них. А еще его двойник носил обтягивающие черные штаны на шнуровке, к которым Дин и близко бы не подошел. Когда тот, второй, улыбнулся Клаудии, Дин заметил, как дразняще мелькнули вампирские клыки, и почувствовал беспомощную злость.

– Уэуэткуэ, – проговорила Шочи. – Ты почтил простых охотников своим присутствием.

– Мое почтение, Шиушочитль, – он шагнул к Клаудии и коснулся пореза на ее груди. – Скажи мне, кто эта маленькая провидица?

– Меня зовут Клаудия, – с вызовом ответила девочка. – Я тебя не боюсь.

– Нет? – он взглянул на Шочи. – В ней такое сильное волшебство. – Он взял Клаудию за подбородок и наклонился так близко, как будто собирался поцеловать ее. – Но ты ведь всегда знала, что особенная, правда? Вот почему другие не понимают тебя. Они завидуют твоей силе.

– Убери от нее руки, – Дин шагнул вперед.

– Дин, – сказала Шочи. – Успокойся.

– Но она всего лишь ребенок.

– А кто эти белые люди? – спросил Уэуэкойотль, не отводя глаз от девочки.

– Со всем уважением, – ответила Шочи. – Они мои друзья.

Она шагнула ближе, пытаясь отвлечь его от Клаудии.

– Мы просим совета, чтобы помочь твоей заблудшей внучке – исцелить ее недуг и снова сделать ее человеком, чтобы Цицимиме не смогли использовать ее и пробраться в наш мир.

– Твоя идея, а? – спросил Уэуэкойотль у Клаудии.

– Ага, – сказала девочка, хотя идею изначально предложил Сэм.

– Столь же умна, сколь и красива, – он погладил ее по щеке, покрывшейся румянцем.

– Послушайте, – не выдержал Дин. – Я не могу просто стоять и смотреть, как этот древний извращенец в моем облике лапает несовершеннолетнюю девочку.

Уэуэкойотль повернулся к нему, его зеленые кошачьи глаза сверкнули в темноте, и он отошел от Клаудии.

– Добродетельный Дин Винчестер. Отважный защитник невинных. Злой мальчик, который никак не может отцепиться от отцовских штанов. Скажи-ка, чем кончилось дело, когда ты в последний раз изображал папочку?

На мгновение его лицо стало уродливым, приобрело черты животного, а потом он стал Лизой. Никакой косметики, темные волосы растрепаны после сна, на ней старая фланелевая рубашка, которую она обожала, а Дин все грозился отдать ее бедным, пока Лиза будет в душе. Дин думал, что больше никогда не увидит эту страшненькую рубашку, и теперь его накрыло холодной яростью. Он не позволит, чтобы им так легко манипулировали.

– Она плачет каждую ночь, – голос, тоже принадлежавший Лизе, был хриплым от слез. – Одна в постели, которую вы когда-то делили. Из-за тебя она теперь сломлена. Она жалеет, что встретила тебя.

Тварь в облике Лизы оказалась так близко, что Дин почувствовал запах ванильного увлажняющего крема, которым Лиза пользовалась перед сном. Он сжал кулаки.

– И в темном уголке души, – продолжал Уэуэкойотль, глядя на него снизу вверх большими карими глазами Лизы, – она жалеет, что Бен вообще родился. Потому что, глядя на него, она каждый раз видит тебя.

– Бен не мой сын, – Дин чувствовал, как играют желваки. – Она делала анализ.

– Правда? И как же этот тест исключил отцовство без образца твоей крови? До чего дошла современная наука!

Дин прищурился:

– Наверное, она достала образец крови того бармена, результаты совпали, и моя кровь стала просто не нужна.

– Ах, ну да, – улыбнулся Уэуэкойотль. – Того бармена.

Дин промолчал. Сомнение всегда оставалось где-то на краю его сознания, а теперь оно вырвалось на волю.

– Лиза боялась сказать тебе правду, потому что не хотела, чтобы мальчик стал охотником, как его отец. Особенно после того, как ты его чуть не убил.

– Не слушай его, Дин, – вмешался Сэм. – Помни, что сказала Шочи. Он просто морочит тебе голову.

– Да, не слушай Лизу, – с улыбкой добавил Уэуэкойотль. – Потому что на самом деле тебе нет никакого дела ни до нее, ни до Бена, правда? Я знаю, чего ты хочешь.

Он превратился в Шочи – залитую светом костра, с распущенными волосами и обнаженной грудью.

Клаудия, всхлипнув, выбежала из круга.

– Клаудия! – крикнула Шочи.

– Иди, – сказал Дин. – Иди за ней. Я разберусь.

– Уверен?

– Иди.

Шочи включила фонарик и побежала за девочкой. Сэм пристально смотрел на брата, молча спрашивая, уверен ли он. Дин был уверен. Он не смотрел на Сэма, сосредоточившись на двойнике Шочи.

– Это все, на что ты способен, Маугли? – вызывающе поинтересовался Дин. – Потому что тебе меня не достать, – он стоял лицом к лицу с Уэуэкойотлем. – Думаешь, я не знаю, что причинил Лизе боль? Что мог убить Бена? Ты не скажешь мне ничего, чем я сам не терзаю себя каждый день.

Уэуэкойотль молчал.

– Ну и, разумеется, – не останавливался Дин, – я бы с удовольствием трахнул Шочи. Но не думаю, что это новость для кого-то, кроме Клаудии. Довести подростка до слез – большое достижение! Но знаешь что? Даже если я и хочу трахнуть Шочи, это не значит, что я это сделаю, и то, что я чувствую к Лизе и Бену, тут совершенно ни при чем. Так что, когда закончишь свой маленький спектакль, дай знать, и, может быть, мы сможем заняться чем-то серьезным. Что скажешь?

Уэуэкойотль снова перекинулся – сначала в большого черного койота, потом в красивого молодого индейца с параллельными шрамами на щеках и тяжелыми обсидиановыми дисками в растянутых мочках ушей.

– А с чего бы мне помогать тебе, охотник? – спросил он. – И не говори, что миру придет конец. Конец придет твоему миру, не моему.

– Потому что будет весело, – ответил Дин.

Глава 36

Ничего не ответив, Уэуэкойотль продолжал пристально смотреть на Дина. Его черные глаза ловили отблески пламени. Дин чувствовал вопросительный взгляд брата, но не спускал с собеседника глаз.

– Если Тео и нагвали смогут протащить Звездных Демонов в наш мир, начнется настоящая резня, – объяснил он. – Может, таких, как ты, это развлечет. Но знаешь, что веселее, чем наблюдать за резней? Наблюдать за войной.

Дин смотрел на каменное, покрытое шрамами лицо, пытаясь увидеть хоть какой-то знак. Получается? Понимают ли его? Ответа он пока не получил.

– Только подумай, – продолжал Дин. – На что бы ты потратил деньги? На хороший матч, который продлится долго, или на драку, которая, вероятнее всего, закончится нокаутом в первом же раунде? Просто дай нам шанс сразиться с этими тварями, и мы зададим Когтистой Бабочке такого перцу, что мало не покажется. Классное будет шоу. Обещаю.

– Я не могу исцелить переменившегося Стража, – сказал Уэуэкойотль.

Дин медленно выдохнул и заставил себя разжать кулаки. Уэуэкойотль глядел в даль, щурясь от дыма.

– Но я могу помочь найти того, кто может, – добавил он.

Дин знал, что бог-хитрец мог солгать, но все равно почувствовал, что удача повернулась к ним лицом.

– Слушаю тебя.

– Я скажу тебе наедине, – проговорил Уэуэкойотль. – Скажи пустому, пусть уйдет.

– Ага, – отозвался Сэм. – Еще чего.

– Сэм, все нормально.

– Ну не знаю...

– Иди, – перебил Дин. – Я справлюсь.

Брат испытующе посмотрел на Дина, кивнул и покинул круг.

– Я в твоем распоряжении. Выкладывай.

– Знавал я некогда женщину, – проговорил Уэуэкойотль. – Самую прекрасную из тех, что я когда-либо видел. Мецлисиуатль было ей имя. Дочь повитухи. Лишь только я ее увидел, понял, что она должна стать моей. Но когда я получил желаемое, она не отпустила меня. Она стала первым Стражем. Матерью всем остальным.

– Ты имеешь в виду Альфу? – уточнил Дин.

– Да, вы называете ее Альфой, – Уэуэкойотль пристально посмотрел на него. – Ей все равно, что я разбил ее сердце. Она любит меня и поныне.

Дин не собирался позволить ему сбить себя с толку, ведь цель была так близко.

– Так ты говоришь, Альфа Страж умеет как заражать, так и исцелять?

– Она по-прежнему хранит кусок белого копаля, который я использовал, чтобы забрать ее сердце. Она носит его на шее, в мешочке из оленьей кожи. Если сможешь уговорить ее отдать копаль, с его помощью можно превратить Стража обратно в человека. Я не помогу тебе уговорить ее, но помогу призвать.

На ладони Уэуэкойотля из дыма появилась маленькая ярко-красная керамическая флейта. Ее конец расширялся как колокольчик, на нем был изображен хоровод из трех койотов, танцующих на задних лапах. Уэуэкойотль протянул флейту Дину:

– Заиграй на ней. Мецлисиуатль услышит, подумает, что это я, и придет. Скажу честно, увидев, что ее обманули, она может разозлиться. Но ты из тех мужчин, которых женщины легко прощают. Правда, Дин?

– И где мне играть? – Дин взял флейту. – Тут?

– Да где угодно. Она пересечет океаны, чтобы прийти ко мне.

– Спасибо, – сказал Дин.

– Уж постарайся, чтобы оно того стоило. Устрой хорошее зрелище, охотник.

– Устрою, – пообещал Дин. – Мы не сдадимся без боя.

– А если победишь, – продолжал Уэуэкойотль, – так и будешь стоять один под дождем? Или зайдешь внутрь?

И, превратившись в Шочи, он шепнул Дину на ухо:

– Прости себя.

Потом повернулся и ушел в пустыню: образ Шочи медленно растворился в завесе дыма.

* * *

Дин нашел Сэма, Клаудию и Шочи около мотоциклов. Он рассказал, как все прошло, и показал флейту.

– Найти Альфу Стража, – повторил Сэм. – Гениально. И как это мне в голову не пришло?

– У нас всего пара часов до восхода, – сказала Шочи. – И когда солнце взойдет, нам лучше быть где-нибудь в другом месте. Надо ехать обратно и найти, где бы поспать. Днем можно заехать к моей подруге в Чиуауа, а следующей ночью вызвать Альфу. Хорошо?

– Ага, – одобрил Дин. – Я вымотался.

– Мы все устали.

Шочи тщательно закопала кострище и собрала ритуальные предметы. Клаудия молча стояла рядом. Дин подумал, что надо бы поговорить с ней, извиниться, что ли, но не имел ни малейшего понятия, как начать такой разговор с пятнадцатилетней девочкой. Так что он молчал. Сэм завел мотоцикл, Клаудия надела шлем, села сзади и они уехали. Шочи тоже повернулась к мотоциклу. Дин подошел к ней.

– Прости, – сказал он. – Ну, за то. Как Клаудия, в порядке?

– Будет, – ответила Шочи. – Она молода. Ее чувства легко ранить, но и в себя она придет быстро.

Она хотела перекинуть ногу через мотоцикл, но Дин остановил ее, положив руку на плечо:

– Можно попросить тебя об одолжении?

– Да?

– Дорогу я помню. Пусти меня за руль.

– Почему?

– Честно? – сказал Дин. – Еще одного приватного танца, как на пути сюда, я не выдержу. Прояви немного сострадания, а? Это мои единственные штаны.

Шочи рассмеялась, но уступила. До «Ровера» они добрались без происшествий.

К этому времени бодрствовать мог только Сэм, так что он и вел машину, пока остальные дремали. Когда Дин проснулся, солнце уже поднималось, а «Ровер» стоял на парковке отеля «Рамада» в Чиуауа. Шочи и Клаудия на заднем сиденье еще спали.

Дин вышел из машины, чтобы размяться, и увидел Сэма, который выходил из отеля с двумя ключами.

– Пойдем, – позвал его брат.

Дин хотел постучать по стеклу, чтобы разбудить девушек, но Клаудия вдруг рывком села, напугав Шочи. Она повернулась к Дину и, прижав ладонь к стеклу, уставилась на него широко открытыми глазами. Потом ее лицо прояснилось, и девочка, глубоко вздохнув, открыла дверь и медленно выбралась из машины.

– Я видела ее. Видела Элвию.

Шочи обошла машину и остановилась рядом с Дином.

– Рассказывай, – велела она.

– Она... – Клаудия нахмурилась. – Кажется, она сбежала.

Шочи удивленно посмотрела на Дина.

– Ты должна все вспомнить, – сказала она. – Начни с самого начала. Не упускай ни одной детали, пусть и самой незначительной.

– Ладно. Просто все так... запутанно.

– Ну? – подбодрил ее Дин.

– Сначала она была в каком-то темном месте, в кузове грузовика или что-то в этом роде. Она... как-то связана. А потом копы. Или, может, солдаты? Парни в униформе. Случилась какая-то жуткая стычка. Выстрелы и... – Клаудия вздрогнула и обхватила себя руками. – Но в суматохе Элвия освободилась и убежала. Но она... липкая. Как те несчастные птицы по телевизору, у которых все перья в нефти. Она слишком тяжелая, чтобы покинуть наш мир. В этом есть какой-то смысл?

– Да, – ответила Шочи. – Ее удерживает магия Тео. Ты видишь, где они? Что она видит?

Клаудия закрыла глаза, вспоминая:

– Небольшой город. Такой милый, старомодный городок. Узкие извилистые улочки. Большая церковь. Коричневая, с красным куполом.

– Это может быть где угодно, – покачала головой Шочи. – Можно точнее?

– Элвия прячется в каких-то катакомбах. Вокруг трупы. Но... это прозвучит странно...

– Ничего не звучит странно.

– Трупы не в могилах. Они... они почти... на виду. Как в музее, стоят в таких стеклянных ящиках.

Шочи широко открыла глаза:

– Эти трупы высушенные? Похожи на скелеты, обтянутые бледно-коричневой кожей?

– Ага.

– Гуанахуато^[199], – сказала Шочи. – Она в Гуанахуато.

– Ладно, – сказал Сэм. – И сколько туда добираться?

– Если ехать без остановок и не спать? Часов двенадцать-четырнадцать.

– Да ладно вам, – возразил Дин. – Если мы не поспим нормально, будем ни на что не годны. И еще надо заскочить к твоей приятельнице, которая делает серебряные пули. И поговорить с Альфой.

– Он прав, – согласилась Шочи. – Но больше трех-четырех часов тратить нельзя.

– Да без проблем. Больше и не надо.

– Я уже зарегистрировался, – сказал Сэм. – Мне спать не надо, но я бы сходил в душ.

– И я, – поддержала его Шочи. – В хороший горячий душ.

Их номера были на верхнем этаже. Сэм разорился на две комнаты с общей дверью. Шочи и Клаудия отправились в ту, что слева, а Сэм открыл правую.

– Увидимся утром, – сказала Шочи. – В смысле, чуть позже днем.

– Точно, – ответил Дин. – Увидимся.

Номер был приличный, но незапоминающийся. Дина, впрочем, заботило только то, чтобы было чисто, а дверь ванной комнаты запиралась. Сэм выложил ноутбук на крохотный столик. За стеной полилась вода. Интересно, это Шочи?

– Тебе срочно надо? – Дин махнул рукой в сторону ванной.

Сэм помотал головой:

– Потерплю.

– Потому что я надолго, – предупредил Дин.

– Валяй, чувак, – Сэм уткнулся в ноутбук. – Сделай нам всем одолжение.

Дин ушел в ванную и запер дверь.

Глава 37

Три часа спустя Дин, наконец, почувствовал себя более или менее отдохнувшим: он принял душ, побрился, выпил кофе, сменил носки и белье. И был готов спасать чертов мир. Снова.

Приятельница Шочи держала крохотный ювелирный магазинчик сразу за центральной площадью. Здесь были безделушки для туристов: много бирюзы и серебра вперемешку с готическими крестами, летучими мышами и черепами. В магазине хозяйничали мать и дочь: пока дочка общалась с покупателями, мать работала в подсобке.

Она встретила их у задней двери – ей было ближе к пятидесяти, а одевалась она так, что это было похоже на последствия взрыва на фабрике имени Стиви Никс^[200]: куча разлетающихся полупрозрачных кружев, которые вовсе не были похожи на рабочую одежду серьезного литейщика пуль.

– Это Консуэло Морена Валескес, – сказала Шочи. – Сэм и Дин Винчестеры и Клаудия Поркайо.

– Можете называть меня Чéло, – подмигнув, проговорила женщина. – Все охотники так делают. Особенно такие красивые, – она взяла Дина и Сэма под руки. – Входите.

Подсобка магазинчика оказалась завалена формами для пуль разного калибра, ковшами и слитками чистого серебра. В центре голого цементного пола над чем-то, похожим на внутренности электрогриля, стоял большой чугунный котел. На крюке у двери висели тяжелый кожаный фартук, несколько пар толстых перчаток до локтя и защитные очки. Дальняя стена была увешана поляроидными снимками: Чело с улыбкой позировала рядом с сотней разных мужчин и женщин. Все они были вооружены и, очевидно, все были охотниками. Дин не уставал удивляться, как легко узнать охотника даже в другой стране. Дело было не в оружии – в глазах. Такой взгляд Дин каждый день видел в зеркале.

– Шочи говорит, что у вас проблема с нагвалями, – сказала Чело. – Возможно, у меня найдется свободный дробовик. Что дадите взамен?

Шочи и Дин выложили из карманов украденное у фальшивых федералов оружие. Чело взвесила в руках тяжелый «Магнум».

– Пятидесятый калибр? – восхищенно присвистнула она. – Я бы с удовольствием его забрала, но вам он, кажется, больше пригодится. К счастью, вчера вечером я как раз отлила свежую партию подходящих пуль.

Она повернулась к большому шкафу, открыла его ключом, висевшим у нее на шее, и, порывшись в ящиках, вручила Дину обрез «моссберга 500»^[201].

– Знаешь, забирай так. Но в обмен я хочу фото с двумя красавчиками.

– Вы его получите, – пообещал Сэм.

Чело дала Шочи старый «Поляроид». Сэму и Дину пришлось пригнуться, чтобы оказаться на одном уровне с маленькой мексиканкой. Сделав кадр, Шочи протянула ей фотографию.

– Спасибо, – поблагодарила Чело, размахивая карточкой в воздухе.

Когда проявилось изображение, она с улыбкой прикрепила фотографию рядом со старым снимком Шочи, который Дин раньше не замечал. На фотографии Шочи было примерно столько же, сколько Клаудии: никаких татуировок, волосы короче, прямая челка. Она пыталась выглядеть крутой, но это ей пока не удавалось. Она напомнила Дину его самого в том же возрасте.

– Ладно, – сказала Чело. – Вам нужны калибры пятьдесят, сорок пять и тридцать восемь плюс патроны двенадцатого для «моссберга». Что-то еще?

– Серебряные ножи есть?

– Ну, разумеется, – отозвалась она таким тоном, будто Дин спрашивал, католик ли папа римский. – Сколько надо?

– Три, – сказал Дин.

– Четыре, – перебила Клаудия.

– Нет.

– Пускай, – возразила Шочи. – Надо же ей когда-то начинать учиться.

– Лучше научи ее метать ножи, – сказал Дин. – Потому что я не позволю никому и близко к ней подойти. Я обещал защищать ее и обещание свое сдержу.

Не стоило Дину так говорить. Клаудия снова уставилась на него сияющими глазами. Видно, неудобные откровения вчерашнего дня не остудили ее пыл.

Чело усмехнулась и направилась в маленькое хранилище.

– Давайте разделим оружие, пока здесь, – предложил Сэм. – Дин, ты бери дробовик.

– Отлично, – Дин проверил «моссберг». – А ты? Хочешь «магнум»?

– Мне он не нужен, – усмехнулся Сэм. – Мне в этом смысле доказывать нечего.

– Ага, – согласилась Шочи. – Но у тебя самые большие ладони. Что касается меня, я бы предпочла «сорок пятый».

– Справедливо, – Сэм взял большой пистолет. – Значит, Клаудии остается короткоствол.

Клаудия потянулась к пистолету, но Шочи перехватила ее руку:

– Рано. Я придержу его для тебя, пока не найду время, чтобы научить тебя им пользоваться. Не хочу, чтобы ты прострелила себе ногу. Или мне.

Чело вернулась с опасно покачивающимся штабелем коробок без ярлыков. Шочи забрала половину и поставила на верстак.

– Дин! – Сэм окликнул брата и передал ему коробку.

Открыв ее, Дин увидел десяток патронов. Выглядели они как самые обычные, но, достав один из них, Дин вместо обычного наконечника в виде звездочки разглядел сплошную сверкающую серебряную пулю с тупым концом и углублением в центре.

– Экспансивная полость? – уточнил он. – Круто, черт побери.

– Как говорите вы, американцы, – сказала Чело, – идеально для самозащиты.

Они вынули из своего оружия обычные патроны и заменили их серебром.

– Вот, muñeca^[202], – Чело вручила Клаудии узкий серебряный стилет с изображением Девы Марии на рукояти и громким шепотом добавила: – Я выбрала для тебя лучший.

Остальным достались ножи попроще, и еще Чело добавила крепкий кожаный рюкзак, чтобы сложить туда оружие.

– Спасибо, Чело, – Шочи начала укладывать рюкзак. – Ты лучше всех.

– Не забывай об этом, – ответила Чело. – Иметь с тобой дело, как всегда, сплошное удовольствие. А вы, американские мальчики, запомните, что я работаю и с другими странами. Заказываете, что вам нужно, онлайн, в любое время.

Она вручила Сэму визитку с электронным адресом и переизбытком готической символики. Улыбнувшись, Сэм спрятал карточку в бумажник. Шочи закинула рюкзак на плечо и дала Чело толстый рулончик мексиканских купюр. Та пыталась отказаться, но Шочи настояла. Чело крепко обняла Клаудию, а Винчестеров расцеловала в губы.

– Заходите в любое время, – сказала она.

* * *

Перед отъездом из Чиуауа Шочи продала оба мотоцикла и трейлер очередному знакомому, заметив, что им предстоит проехать много километров, и без трейлера это будет куда быстрее. Дин согласился с ней.

– Где нам остановиться, чтобы вызвать Стража? – поинтересовался Сэм, выехав на Carretera Federal 45^[203].

– Да где угодно по пути, – отозвался Дин. – Главное, чтобы подальше от цивилизации.

– А что, ты где-то видишь цивилизацию? – Сэм указал на пыльное окно, за которым тянулись безлюдные равнины.

– Вот и хорошо, – сказал Дин. – Если она разозлится хотя бы приблизительно так, как предупреждал тот собакоподобный чувак, не хочу, чтобы поблизости оказались ни в чем не повинные люди. Кстати, вы, ребята, можете пока поучить Клаудию стрелять.

– Мы не позволим тебе остаться с Альфой наедине, – возразила Шочи.

– Уж поверь, я справлюсь.

– Ни за что, – вмешалась Клаудия. – Это безумие.

– Нет, – продолжала Шочи. – Нет, я пойду с тобой. Тебе нужно прикрытие.

– Послушай, не думай, что я не ценю предложение, но сейчас я наименее ценный член команды, и ты это знаешь. Ты наш проводник по стране, Клаудия выслеживает Стража, ну, а Сэм... по какой бы таинственной причине ты ни решила, что он тебе необходим, чтобы охота прошла успешно, спорить с тобой не буду. Остаюсь только я.

– Он прав, – сказал Сэм.

– Откуда ты знаешь? – возмутилась Клаудия.

– Сэмми, скажи им, – подхватил Дин. – Я просто пытаюсь быть практичным.

Шочи тихо выругалась по-испански.

– Мне эта идея абсолютно не нравится, но спорить не буду, – сказала она.

– Но ты же сама говорила, что мы должны оставаться вместе! – не успокаивалась Клаудия. – Просто отпустишь его на верную смерть?

– Детка, я не новичок, – вмешался Дин. – Меня не убьют, я достану этот чертов кусок копаля, а когда вернусь, хочу увидеть, как ты стреляешь прямо в яблочко. Договорились?

– Хорошо, – Клаудия отвернулась и уставилась в окно. – Мне, в общем, все равно.

– Вот хорошая девочка, – похвалил Дин. – Сэм, съезжай на боковую дорогу. Отъедем на пару километров от главной.

Они миновали несколько маленьких домиков и придорожное кафе, затем снова потянулись пустые равнины. Солнце начало клониться к огненно-яркому горизонту.

– Здесь! – Шочи указала на скалу справа.

Сэм свернул с дороги и остановил машину. Они вышли, и Клаудия, обняв Дина за шею, уткнулась лицом ему в грудь. Он похлопал ее по спине и отстранился:

– Эй, что я тебе говорил? Со мной все будет в порядке.

– Будь осторожен. Обещай! Ты нам нужен.

– Клаудия, – окликнула Шочи. – Возьми сумку и пару бутылок с заднего сиденья.

– Ступай, – сказал Дин.

Клаудия подняла на него глаза, поднялась на цыпочки и быстро поцеловала в щеку.

– Удачи, – густо покраснев, она вернулась к «Роверу».

Шочи подошла к Дину и протянула ему фляжку. Он глотнул и хотел вернуть, но Шочи помотала головой.

– Забирай. И это тоже, – рукоятью вперед она протянула ему свой священный нож. – Не обсидиан, конечно, но все же лучше, чем ничего.

– Спасибо, – поблагодарил Дин.

– Просто принеси его назад.

Шочи не стала ни обнимать Дина, ни целовать. Молча повернулась и направилась к «Роверу». Дин обхватил пальцами извилистую рукоять, еще хранившую тепло ее ладони, мысленно пообещал, что обязательно вернется, и ушел в пустыню.

Глава 38

Дин шел в сторону заката, пока «Ровер» не скрылся из вида. Сопровождающие тренировку Клаудии выстрелы постепенно стихли. Нигде не было видно ни следа человека. Дин был здесь совершенно один. Он замедлил шаг, потом остановился. Сунув руку в карман, достал подаренную Уэуэкойотлем флейту и начал вертеть ее в руках: до сих пор у него даже мысли не возникло, что он понятия не имеет, как на ней играть. Он никогда не держал в руках флейту – даже в детстве. Его единственным игрушечным музыкальным инструментом был барабан, да и то уже через пару дней после Рождества страдающий похмельем отец сказал, что барабан «потерялся».

В верхней части флейты он увидел четыре отверстия. Было ясно, что тонкий конец нужно сунуть в рот и дуть, но для чего эти дырочки? Он поднес флейту к губам и на пробу дунул. Хрипловатая звучная трель оказалась так мучительно красива, что Дин сразу же оборвал ее. Звук был необъяснимо сексуальный, словно понимающий и намекающий женский смех. Тот смех, который дает тебе знать, что предложение принято. Что в первый раз на смену флирту придет любовь. Что она твоя.

Дин потряс головой, чтобы в ней прояснилось, и снова поднес флейту к губам, заранее приготовившись к чарующему эффекту музыки. Двигая пальцами, Дин обнаружил, что прикрывая отверстия или оставляя их свободными, может изменять тон звука. Разумеется, до настоящей песни было еще далеко, но Дин сумел извлечь из инструмента несколько нот, которые летели над древним пейзажем, словно путеводные огни.

Воздух вокруг начал дрожать и размываться. Разделив на две части закат, появилась волнистая лента мягкого белого света, и в ткани неба возник все углубляющийся разрыв. Из разрыва вышла Альфа Страж, ее длинные черные волосы окутывало странное мерцание. Она ступила на песок так непринужденно, будто выходила из поезда.

Уэуэкойотль упоминал, что она самая красивая женщина из всех, кого он видел, и он не лгал. От ее красоты дух захватывало. Дин всегда западал на женщин с темными волосами и глазами, а она была просто изумительным образцом его любимого типажа. Широко расставленные глаза цвета крепкого кофе, густые черные ресницы, пухлые губы, четко очерченные скулы, безукоризненная кожа без намека на косметику.

Но ее красота тревожила. Она была так совершенна, так невероятна, что казалась почти пугающей. Чудовищной. Нечеловеческой.

Женщина была обнажена, но мягкая смуглая кожа ниже ключиц перетекала в гладкие пестрые чешуйки, как у гремучей змеи, прикрывающие соблазнительные изгибы ее тела, почти как одежда. На концах ее пальцев загибались черные когти, за спиной покачивались огромные черно-белые крылья, как у кондора, и поднимаемый ими ветерок взбивал песок у ботинок Дина.

Она была потрясающим и ужасным созданием, совсем не похожим на ту жалкую измученную тварь, с которой они столкнулись в Штатах.

– Кто ты? – ее чувственные губы не двигались, и шепот будто возник у Дина в ушах. – Ты не мой возлюбленный.

Флейта растаяла в воздухе как дым, и его тут же унес ветер пустыни. Дин, не дрогнув, остался на месте.

– Меня отправил сюда Уэуэкойотль, – проговорил он. – Сказал, что ты можешь мне помочь.

Она слегка нахмурила густые брови и приблизилась на шаг. От насыщенного запаха смолы закружилась голова. Когтистым пальцем она дотронулась до шеи Дина. Он поясницей чувствовал спрятанный за пояс джинсов каменный нож, но ни за что не успел бы его выхватить, если бы Страж решила раскроить ему горло от уха до уха.

– Я не помогаю мужчинам, – сказала она.

– Эта помощь не для меня, а для одной женщины. Ее звали Элвия Ревуэлтас.

– Элвия, – имя прозвучало не громче вздоха.

– Ты ее знаешь? – спросил Дин.

– Я знаю, что с ней сделали, – отозвалась Альфа. – С тобой, человек, могу поступить еще хуже. С огромным удовольствием.

Она провела рукой по его горлу, надавила когтем на мягкое местечко за ухом. Надо было соображать быстрее. Сказать что-нибудь. Хоть что-нибудь.

– Ого. Не такой встречи я, честно говоря, ожидал.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – неподвижные губы оказались в нескольких сантиметрах от его рта. – И о том, как и кого я встречаю.

– Я просто хочу сказать, – он с трудом сглотнул, ее рука давила на кадык. – После всего, что говорил о тебе Уэуэкойотль...

Давление ослабло.

– Что он обо мне говорил? – спросила Страж.

– Ничего особенного. Неважно.

– Расскажи, – потребовала она. – А не то я выпущу тебе кишки и брошу стервятникам.

Надо же, как быстро она повелась.

– Ну, не так уж много он сказал, – пожал плечами Дин. – Ты же знаешь нас, мужиков. Мы терпеть не можем напрямую говорить о своих чувствах, но... – он помедлил. – По его словам ясно, что он по-прежнему без ума от тебя.

– Врешь, – проговорила она. – Врешь, прямо как он.

Разумеется, Дин врал, но, как он говорил Клаудии, далеко не в первый раз. Дин был профессионалом. В этом отношении он был чемпионом, гроссмейстером, у него был черный пояс по лжи. Он врал всю жизнь и знал, что ложь легче всего глотает тот, кто жаждет быть обманутым.

– Откуда мне знать, – продолжал он. – Наверное, я ошибся.

Он повернулся, будто собирался уходить. Страж отпустила его, держа руки ладонями вверх. Дин сделал шаг, другой, а потом его ушей снова достиг свистящий шепот:

– Расскажи, что он говорил.

– Он говорил о времени, которое провел с тобой, – Дин снова повернулся к ней лицом. – Думаю, только тогда он был по-настоящему счастлив. Он сказал, что с тобой чувствовал себя человеком.

Она жадно слушала, нервно сжимая и разжимая кулаки, отчего ее когти клацали.

– Он все еще чувствует ужасную вину за то, что с тобой произошло. Он оставил тебя только потому, что хотел защитить, но все равно причинил тебе боль.

– Не понимаю, – проговорила Страж. – Защитить от чего?

– Защитить тебя от его внутренней тьмы, – сказал Дин. – Он знал, что никогда не будет тем, кого ты заслуживаешь. Он знал, что любовь к нему принесет тебе лишь боль.

Она отшатнулась, сложив крылья, и темные глаза внезапно наполнились вполне человеческими слезами. Дину пришлось отвести взгляд от плачущего чудовища, и он задумался о том, кто тут на самом деле монстр. Но это не помешало ему сделать заключительный ход.

– Он хотел помочь Элвии, – сказал Дин, – потому что не мог помочь тебе. Но он не может. Только ты способна спасти ее.

– Я знаю боль всех моих дочерей, – проговорила Страж. – Боль Элвии невыразима.

– Тогда помоги мне спасти ее.

– Как?

Дин нахмурился. Все это время он разглядывал ложбинку между покрытых чешуей грудей, но почему-то не заметил, что никакого подобия кулона там нет. А сейчас увидел, что его действительно там нет.

– Уэуэкойотль сказал, что ты до сих пор хранишь кусок белого копаля, который он тебе дал, – Дин коснулся своей груди. – И носишь его в мешочке из оленьей кожи, который висит у тебя на шее, но...

Ее губы изогнулись в улыбке, и Дин услышал в мыслях тихий низкий смешок.

– Копаль? – переспросила она. – Так он тебе сказал?

Она осторожно коснулась когтем своей груди, и кожа над сердцем горячо запульсировала.

– Этот кусок копаля глубоко в моем сердце, – проговорила она. – Как и мужчина, который дал мне его. Я не могу отдать его – как не могу отдать свое бьющееся сердце.

Дин торжественно пообещал себе, что при следующей же встрече врежет хитрому койоту по яйцам.

– Ты же его знаешь. Наверное, лучше, чем кто-либо, – Дин попытался вспомнить, что говорила про Уэуэкойотля Шочи. – Его ложь открывает больше истины, чем правда, так? Как думаешь, что он имел в виду?

– Я никогда не пыталась забрать свою муку. Только разделяла ее.

Дин вспомнил зелье, которое приготовил Бобби, когда Дина обратили в вампира. Одним из главных компонентов стала кровь обратившего его вампира. Ясно, что Страж, превратившая Элвию, мертва, погибла при переходе, но если у Стражей дым копаля вместо крови, то может быть, в их жилах течет один и тот же дым – дым того самого куска копаля, который носит в своем сердце Альфа.

Глава 39

– Ладно, послушай, – сказал Дин. – Не пойми меня неправильно, но можно мне... Ну... – он вспомнил сцену из «Монти Пайтона»^[204], где у живого мужика доставали печень. Хорошего способа задавать подобные вопросы просто не существует. – Можно мне немного твоей крови?

– Моей крови?

– Я понимаю, что это слишком для первого свидания... – начал Дин.

– Лучше дай-ка ты мне немного своей крови, человек, – возразила Альфа. – Или нет, я возьму сама. Всю!

Она шагнула вперед, и Дин попятился, вскинув руки:

– Ладно, ладно. Я имею в виду, что именно это и мог подразумевать Уэуэкойотль, когда сказал, чтобы я воспользовался этим куском копаля, – Дин понимал, что идет по лезвию ножа. Один неверный шаг, и ему крышка. – Он не имел в виду, чтобы я забрал его целиком. Он хотел, чтобы ты дала мне немного своей крови.

– Ну и что...

Дин ждал, боясь настаивать.

– Ты же понимаешь, что у меня вместо крови дым, – Страж склонила голову набок. – Как ты собрался нести дым?

– Точно. Ну...

Хороший вопрос. Как, черт побери, нести дым? Как извлечь этот дым из тела Стража и во что его собрать?

Альфа провела рукой по его телу и скользнула ладонью к ягодице. Дин на секунду решил, что она пытается его потискать, но Страж вытащила у него из заднего кармана одолженную Шочи флягу и открутила крышечку.

– Эй, постой! – но она вылила содержимое фляжки на песок прежде, чем Дин успел договорить. – Зачем ты это сделала? Я бы сам выпил.

– Тебе нужно будет вдохнуть мою кровь, – сказала она.

– Минутку, что?

– Вдохнуть мою кровь, – повторила она. – И выдохнуть ее во флягу.

– Ты уверена? – нахмурился Дин.

– Так тебе нужна моя кровь или нет?

– Да. Разумеется.

– Запомни, – проговорила Страж. – Я делаю это ради него. Не ради тебя.

Дин считал себя довольно раскованным, но то, что случилось потом, пожалуй, вошло в десятку самых странных вещей, которые он проделывал с голой женщиной. Ну, вроде как голой. Вроде как женщиной. В любом случае, это было чертовски странно. Она подняла руку, когтистые пальцы пригладили волосы сексуальным и одновременно жутким движением, а коготь указательного пальца второй руки прижала к левой груди. Кожа между чешуйками разошлась, из пореза заструился густой ароматный дым. Страж притянула его голову к своей груди:

– Вдыхай.

Прильнув губами к порезу, Дин понял, что на самом деле набирать дым в легкие не стоило. Он не был Биллом Клинтоном, но понятия не имел, могут ли крохотные частички дыма впитаться в ткань легких, разбавив и ослабив выдыхаемую кровь. Кровь должна быть в полной силе, потому что получить добавку вряд ли получится.

Дин чувствовал, как его щеки раздуваются, словно у Сачмо^[205], и изо всех старался не думать о том, насколько все это неправильно и жутко. Наполнив рот до предела, он со слезящимися глазами отстранился и знаком потребовал фляжку. Альфа отдала ему ее, Дин, обхватив губами горлышко, выдул дым внутрь и плотно закрутил колпачок. На него напал кашель, тяжелый смолистый запах ее крови ударил в нос. Во рту пересохло, но остался странный привкус. Пить хотелось так, что облизать песок, в который впитался выплеснутый Стражем виски, казалось неплохой идеей. Дин сунул фляжку в карман и пытался придумать, что бы такое сказать. На ум ничего не приходило. Было очень неловко.

– Ух ты. Ну, ладно. В общем, спасибо. Я тебе как-нибудь звякну.

Альфа не ответила, раскинула руки в стороны, как на распятье, закрыла глаза и упала назад. Не успела она коснуться песка, как небо открылось и поглотило ее, она исчезла.

Дин очень надеялся, что все это было не зря.

* * *

Когда Дин добрался до «Ровера», уже совсем стемнело. Шочи и Клаудия еще стреляли, светя себе фонариками. Шочи стояла позади девочки и встряхивала ее за плечи, пытаясь заставить принять более расслабленную позу. Клаудия по-прежнему выглядела напряженной и дергалась всем телом от каждого выстрела, но попадала в пластиковые бутылки чаще, чем мазала.

Дин окликнул их, и Клаудия моментально обернулась, держа пистолет нацеленным на него. Шочи перехватила ее руку и опустила вниз, чтобы ствол смотрел в землю, а свободной рукой отвесила легкий подзатыльник:

– Никогда не направляй пушку на того, кого не собираешься убивать.

– Прости.

На секунду щенячьи глаза Клаудии наполнились сожалением, но потом ее взгляд с энтузиазмом переметнулся на Дина. К его удивлению, она не попыталась обнять его, хотя ей наверняка этого хотелось.

– Ну? – спросила Клаудия.

– Ну что сказать, – Дин потряс фляжкой, которую достал из кармана. – Девчонки на меня западают.

– Это что? – спросила Шочи. – Не виски?

– Кровь Альфа Стража. Давайте выбираться отсюда, и я все расскажу.

Дин вызвался вести машину первым и рассказал, как все прошло, упустив только подробности о том, как он уговорил Альфу помочь.

– Допустим, это сработает, – проговорил Сэм. – Хотя проверить мы не можем, пока не станет слишком поздно. Но как поместить эту кровь в Стража? Нельзя ведь набрать дым в шприц. Или можно?

– Может, вдохнуть дым ей в рот? – предложила Шочи.

– Думаешь, она просто так позволит мне с ней лизаться? – поинтересовался Дин. – А если она мне губы отгрызет?

– Ты ж вроде говорил, что девчонки на тебя западают, – напомнила Шочи. – Уверена, ты сможешь с ней договориться.

– Эй, – вмешалась Клаудия. – Вы же про мою маму говорите.

– Извини, – сказал Дин.

– Я позвоню Бобби, – сказал Сэм. – Может, у него появятся какие-нибудь идеи. А пока перекусим и купим чего-нибудь.

Через некоторое время они остановились у странного придорожного кафе, которое оказалось единственным открытым заведением на мили вокруг. Большая его часть находилась на открытом воздухе: жестяная крыша на четырех столбах, а под ней несколько дешевых столиков и жуткий туалет-будка, у двери которого на садовом стуле сидела пожилая женщина. Дин не сразу сообразил, что она продает туалетную бумагу. Отдельными квадратиками.

Шочи и Клаудия заказали кучу непонятной еды, которая оказалась огненно-острой и удивительно вкусной, даже когда Дин выяснил, что это козлятина.

Покончив с едой, Дин и Шочи отправились к холодильнику за пивом, а Клаудия что-то купила у продавца сладостей. Когда она вернулась, Дин увидел у нее в руках пачку сигарет. Клаудия открыла ее и сунула сигарету в рот.

– Эй, тебе нельзя курить.

– Почему нет? – Клаудия щелкнула зажигалкой. – Это вредно? Так мы и так умрем.

Дин выхватил сигарету у нее изо рта, бросил на землю и растоптал.

– Потому что тебе пятнадцать. И потому что я так сказал, – Дин протянул руку.

Клаудия нахмурилась:

– Значит, вам можно квасить каждый вечер, а мне даже сигаретку нельзя?

– Совершенно верно, – подтвердил Дин. – И знаешь почему? Потому что мне больше двадцати одного, а тебе нет. Если что-то не нравится, напиши вашему конгрессмену.

– Но мы даже не в Америке.

– Я сказал нет, – повторил Дин. – И точка. А теперь отдай.

Дин ожидал подросткового бунта, но Клаудия понурилась и отдала ему пачку. Дин вернул сигареты продавцу, и тот дал взамен пакетик странных светлых конфет.

– Из тебя бы вышел неплохой папаша, – сказала Шочи, глядя, как Клаудия возвращается со своими конфетами к столу.

Заплатив за пиво, она отдала одну бутылку Дину и откупорила свою открывашкой, прикрепленной к ручке холодильника цепочкой. Дин подумал о своем отце, о Бене и о том, что сказал Уэуэкойотль, и тоже открыл пиво.

– Думаю, – Шочи глотнула, – она на тебя потому и запала. Ей просто нужно, чтобы кто-то взял ее под крылышко.

Дин кивнул и тоже выпил. Тут он бессилен. Он попытается сделать все, чтобы защитить девочку, но тонуть или выплыть – зависит только от нее.

Глава 40

Перед отъездом Шочи купила бутылку текилы и немного питьевой воды. Дин, пока брат заправлял машину, купил три странноватых пиратских диска у слепого парня, который разложил свой товар на пластиковой скатерти прямо на обочине дороги. Дин заплатил доллар, и наверняка изрядно переплатил, но ему было все равно.

– На остаток поездки музыкой мы обеспечены, – Дин показал диски Шочи. – Глянь-ка на этот. Он станет новым любимым диском Сэма.

На диске было от руки написано «СЕКС-РОК!!!». О том, что там было на самом деле, ничего не говорилось. Остальные диски были подписаны «Lo Mejor de “Led Zeppelin”»^[206] и «Los Grandes Exitos de CLASSIC ROCK»^[207].

На этот раз за руль села Шочи, а Дин, устроившись рядом, принялся изображать диджея с новыми дисками. Диск «Zeppelin» оказался в точности таким, как положено; классический рок представлял собой занятную смесь несомненных хитов с малоизвестными композициями, но «Секс-рок» побил все рекорды: чудовищно убогая коллекция грязных песен в стиле поп-метал, которую будто специально собрали, чтобы вывести Сэма из себя.

Три песни спустя Сэм и Клаудия были готовы четвертовать Дина. А он в ответ на их угрозы громко подпевал. Песню «Горячая Шери» «Hardline»^[208] Дин переименовал в «Горячая Шочи».

– Ты разжигаешь меня, Шочи, – горланил он громко и бесстыдно фальшивя. – Хочу, чтобы ты набросилась на меня...

– С этим набросилась? – Шочи продемонстрировала ему затянутый в перчатку кулак.

Дин, не обращая на нее внимания, завопил еще громче:

– Я готов зажигать с тобой долго и грубо!

Шочи выругалась по-испански и включила следующую композицию. Это были «Bulletboys»^[209] с песней Smooth Up In Ya.

– Дин, – подал голос Сэм. – Я готов вышвырнуть этот чертов диск в окно. Никогда не думал, что действительно это скажу, но почему бы тебе снова не поставить «Led Zeppelin»?

– Вы свидетели! – Дин указал на Шочи и Клаудию. – Вы обе слышали, как он это сказал.

– Если мне придется еще раз прослушать Misty Mountain Hop, – вмешалась Клаудия, – я перестреляю всех в этой машине. Сам знаешь, теперь я это умею.

– А вообще, – проговорил Сэм, – знаешь что? Останови. Моя очередь вести. Клаудия, сядешь рядом. Теперь ты будешь музыку выбирать.

– Да! – девочка вскинула кулак.

– Ни за что, – сказал Дин. – Никакой музыкальной демократии. Никогда такого не было.

– Теперь будет, – возразил Сэм.

Тот факт, что Дин все еще мог бесить его своими музыкальными пристрастиями, как ни странно, обнадеживал. Одна из немногих ниточек, которая по-прежнему связывала Дина с незнакомцем в теле его брата. Это вселяло надежду, что Сэм все еще где-то там.

Шочи свернула на пыльную обочину, вышла из машины и потянулась. Дин тоже вылез.

– Сдаешься? – спросил он ее. – Вот так просто? Я думал, ты на моей стороне.

– Я не сдаюсь, – она открыла бутылку с текилой. – Я просто понимаю, когда пора и другому дать порулить.

Шочи глотнула и передала бутылку Дину.

– Хорошо сказано. Так выпьем за это.

Устроившись на заднем сиденье в компании Шочи и бутылки, Дин понял, что ему, видимо, предстоит очередная ночь рядом с Шочи, но не вместе с ней. А значит, надо тщательно следить за потребляемым алкоголем: либо пить мало, чтобы не возникло мысли склеить ее прямо здесь и сейчас, либо много, чтобы отрубиться и ни о чем не думать. Учитывая объем бутылки и необходимость делить ее с Шочи, которая сама выпить не дура, лучше выбрать первое.

Клаудия нашла на радио плавную медленную композицию, которую на испанском языке проникновенно исполнял мужской голос.

– Это «Caifanes», – сказала Шочи. – Los Dioses Occultos. Люблю эту песню.

– Круто, – сказала Клаудия. – Почти как мексиканская версия «The Cure»^[210].

Такая музыка казалась Дину слишком девчачьей, но он особенно и не вслушивался, а просто смотрел то в окно, на черную пустоту, которую они пересекали, то на бутылку. Он думал о том, куда они едут, и что это, возможно, затишье перед бурей, последняя спокойная ночь. Глотнув последний раз, он отдал бутылку Шочи и наблюдал, как она пьет, но когда Шочи вернула бутылку, покачал головой:

– Хватит.

Она вопросительно посмотрела на него, пожала плечами и отхлебнула сама.

Гипнотическая убаюкивающая музыка подействовала как снотворное на всех, кроме Сэма, который молча вел машину, погрузившись в собственные никому не известные мысли. Клаудия кошкой свернулась на переднем сиденье. Дин чувствовал себя усталым, но все еще взвинченным и неспособным расслабиться. В темном чреве «Ровера» смотреть было не на что, разве что на Шочи, вот Дин и смотрел, как она обхватывает губами горлышко почти опустевшей бутылки, как двигаются мышцы на ее длинной шее, когда она глотает. Текила исчезла быстро.

– Смешно, а? – сказала Шочи.

Она тоже за ним наблюдала.

– Что смешно?

– Я признаюсь тебе кое в чем, – от выпивки ее английский сделался грубее, поплыл. – Я никогда не спала с мужчинами столько, сколько спала с тобой, – она мотнула головой и взмахнула бутылкой. – Нет, был еще один. Мой муж. Бывший. А с любовниками я не сплю. Я занимаюсь с ними любовью и ухожу.

– Ага, – Дин отвернулся в темноту за окном. – Я тоже.

Шочи прикончила текилу и бросила бутылку на пол за водительским сиденьем.

– В сексе нет доверия, – проговорила она. – Доверие есть во сне. А я с трудом доверяю людям.

Дин не сказал «я тоже» – это и так было понятно.

– Но тебе, Дин, я доверяю. Тебе и Сэму. Не следовало бы, но доверяю. Вы мне как семья.

Дин понятия не имел, что на это ответить. Шочи, разумеется, немало выпила и теперь ее клонило к пьяной беседе в стиле «черт побери, люблю тебя, чувак». При других обстоятельствах Дин с легкостью перевел бы подобный разговор в совершенно иное русло.

– Кстати, о сне, – сказал он. – Наверное, стоит вздремнуть. Не успеешь глазом моргнуть, как уже рассветет.

– Да. Ты прав.

Шочи подвинулась и положила голову ему на грудь. С минуту Дин сидел, не зная, куда девать руки, но потом сдался и обнял ее, иначе ему пришлось бы сидеть с поднятыми руками. Шочи прижалась к нему, сонно что-то пробормотав, и обхватила за талию. Подняв глаза, Дин заметил, что Сэм с выражением «я же говорил» на лице наблюдает за ним в зеркало заднего вида.

Ночь обещала быть долгой.

Глава 41

Шочи проснулась на заднем сиденье «Ровера», уткнувшись лицом Дину под мышку. Она подняла глаза и поняла, что он не спит, а смотрит на нее, изогнув обрамленные щетиной губы в усмешке.

– Ну что, держится мой дезодорант? – поинтересовался Дин.

– Не особенно, – Шочи села и отодвинулась.

– Признайся, – не растерялся он, – тебе нравится мой мужской запах, а?

У Шочи запылали щеки. Она бы скорее умерла, чем призналась, что так оно и есть. Неразбавленный, естественный аромат мужского тела всегда играл важную, если не единственно важную роль в решении Шочи переспать с кем-то. Не имело никакого значения, насколько хорошо выглядел мужчина – если Шочи не нравилось, как он пахнет, шансов у него не было. А если нравилось, что ж, игнорировать его становилось труднее.

– Где мы? – спросила Шочи у Сэма, убрав волосы с глаз и выглядывая в окно.

Они больше не болтались в пустоте: вдоль дороги тянулись шиномонтажные мастерские и гаражи, бары, склады, уличные церкви. Почти все еще были закрыты. На восточном краешке неба занималась заря.

– Возле Гуанахуато, – отозвался Сэм. – Будем там еще до восхода.

– Думаю, надо...

Клаудия не дала ей договорить – с резким вздохом выпрямилась на переднем сиденье.

– В чем дело?

– Они идут, – прошептала девочка.

Женщина-нагваль запрыгнула на капот «Ровера» и кулаком пробила стекло со стороны водителя, затем ее рука превратилась в большую кошачью лапу. Сэм крутанул руль, пытаясь удержать большую неповоротливую машину на неровной дороге. Нагваль достала его когтями, разорвав рубашку. К изумлению Шочи, Клаудия среагировала быстро: выхватила пистолет и выстрелила сквозь дыру в стекле. Пуля ударила нагваля в грудь, и тварь с воплем скатилась с капота. Потом был краткий, почти комический момент, когда Шочи и Дин, выхватив оружие, одновременно попытались отодвинуть друг друга назад, подальше от опасности. Но они быстро разобрались и начали работать над тем, чтобы убрать Клаудию с переднего сиденья. Стекло задрожало, когда Дин поднял его до упора, а Шочи схватила Клаудию и утащила ее на заднее сиденье, усадив между ними. Пять или шесть огромных ворон кружили над крышей «Ровера», а еще одна полуженщина (с головы до талии) – полупантера поравнялась с разбитым окном, держа у губ тонкую черную трубочку.

– Тебя задело? – спросил Дин.

– Кажется, нет... – начала Клаудия.

Одна из ворон спикировала на разбитое лобовое стекло и мгновенно превратилась в мужчину с длинными черными волосами. Проскользнув в салон еще в момент обращения, он потянулся к девочке черными скрюченными пальцами, на которых остались изогнутые птичьи когти.

Дин выстрелил в нагваля почти в упор. Выстрел оглушительно прогремел в тесном салоне, и вся верхняя часть мужчины разлетелась тлеющими угольками и птичьими перьями. Шочи не слышала, но увидела, как Дин издал залихватский ковбойский клич. Она пригнула голову Клаудии и прицелилась в другую ворону, огибающую машину. Сперва она промахнулась, но второй выстрел достал птицу, и та, превращаясь на лету, упала на землю уже человеком.

Шочи видела, как Дин схватил Сэма за плечо, и в движении губ прочитала имя его брата. Кажется, Дин кричал, но слух по-прежнему не возвращался к ней. Сэм вел одной рукой, прижав ладонь к шее, а между пальцами у него торчал тонкий оперенный дротик. Увернувшись от встречного грузовика, Сэм навалился на руль, давя на гудок, и «Ровер» въехал в хлипкую стену какого-то склада. Пассажирская дверца распахнулась, Шочи с Клаудией вывалились на маслянистый бетонный пол, а автомобиль врезался в стену ящиков, наполненных пластиковыми шлепанцами. Шочи, присев на корточки, попыталась встать, но склад рушился, вокруг падали тяжелые балки. Она пригибалась, пытаясь отыскать Клаудию, но что-то вдруг так ударило ее по затылку, что в глазах потемнело. Пошатнувшись, Шочи упала на колени, упираясь ладонями в пол. Пистолет она выронила. Слух начал возвращаться... Кажется, где-то кричала Клаудия, звала ее по имени, но перед глазами все плыло и сверкало. Шочи вслепую шарила по полу и наконец нащупала рукоять «сорок пятого».

– Дин! – позвала она. – Дин, спасай Клаудию!

Шочи потрясла головой, чтобы перед глазами прояснилось, и попыталась подняться на ноги. Сэм по-прежнему лежал на руле. Дин открыл дверь и вывалился наружу, сжимая в одной руке дробовик, а в другой сумку с оружием. Глаза ему заливала кровь из пореза на лбу.

Клаудия исчезла.

Шочи бросилась к здоровенной дыре, которую «Ровер» пробил в стене склада. Она еще успела увидеть, как три вороны уносят Клаудию: две держали ее за плечи, а одна за пояс джинсов. Девочка висела между ними, словно тряпичная кукла, и не сопротивлялась, должно быть, потеряла сознание. А может, уже не дышала. Стрелять Шочи не решилась, опасаясь, что нагвали уронят Клаудию, и она разобьется насмерть. Если еще не умерла.

Шочи упала на колени, и пистолет выпал из ее онемевших пальцев.

Глава 42

Когда Дин выбрался из разбитого «Ровера», он не видел ни Шочи, ни Клаудии и мог думать только о Сэме. Поднявшись на ноги, он бросился к машине и выволок брата наружу. Сэм безвольно обвис, навалившись на Дина, пока тот наполовину вытаскивал, наполовину выносил его наружу.

– Сэмми, – проговорил Дин. – Ну же, не поступай так со мной, приятель. Если ты снова умер, клянусь, я тебя прикончу.

У Дина подкашивались ноги. Он вытащил брата из разрушающегося здания и уложил на обочине. Собралась небольшая толпа зевак: они что-то кричали Дину на испанском и размахивали руками. Дин не обращал на них внимания. Он прижал ухо к губам Сэма, слушая дыхание. Ничего. Выдернув дротик из шеи Сэма, Дин попытался нащупать пульс. Пульс был, но медленный и слабый.

– Хорошо, – проговорил Дин. – Хорошо. Оставайся со мной, Сэмми. Слышишь? Оставайся со мной.

Эта охота с самого начала была плохой идеей. И обернулась она не веселой вылазкой, а кошмаром, который с каждой минутой становился все хуже. Не стоило соглашаться на это, надо было продолжать попытки вернуть Сэму душу. Да, Дин был в ярости, когда Сэм позволил обратить его в вампира, да, его ранило то, что новой версии Сэма все равно, жив он или мертв, но он просто не мог позволить себе махнуть на брата рукой. В конце концов, кровь есть кровь, и Сэм – единственное, что у него осталось.

Стоя на коленях в пыли около почти бездыханного тела брата, Дин внезапно сообразил, что понятия не имеет, что случится с душой Сэма, если тело умрет. Она навсегда останется запертой в Клетке? Дин не мог этого допустить. Они просто завязли в этом, и единственный выход – пробиться наружу.

Кажется, в рядах зевак кто-то несколько раз повторил слово «policía». Повернувшись к ним, Дин выразительно замахал руками:

– ¡No policía! ¡Por favor, no policía!^[211]

Потом из толпы появилась Шочи, закричала что-то по-испански и бросилась к Дину.

– Он?..

– Жив, – ответил Дин. – Едва.

Подобрав дротик, Шочи понюхала его, потом понюхала приоткрытые губы Сэма:

– Кажется, снотворное. Наверное, этот дротик предназначался для Клаудии.

– Откуда ты знаешь? – спросил Дин.

– Потому что, если бы это был традиционный яд нагвалей, у него были бы судороги и желтая пена на губах.

– А где Клаудия?

– Они ее забрали.

Дин сжал кулаки:

– Мертвую?

– Надеюсь, нет.

Громко сигналя, подъехала черная побитая «Эль Камино». Из пикапа высунулся коренастый молодой человек с длинными кудрявыми волосами и в футболке «Cannibal Corpse»^[212]. Окликнув Дина, он махнул в сторону открытого багажника.

– Пойдем, – Шочи взяла Сэма за ноги. – Погрузим его назад.

Дин подхватил брата под мышки, и общими усилиями они втащили его в «Эль Камино». Дин залез следом, Шочи села впереди. Не успела она закрыть дверцу, как пикап нырнул в поток машин на дороге. Заднего бортика у багажника не было, так что Дину пришлось одной рукой придерживать Сэма, а другой цепляться за борт, чтобы не вываливаться из машины каждый раз, когда водитель давил на газ.

«Эль Камино» везла их по запутанным мощеным улочкам Гуанахуато. Казалось, во всех этих случайных перекрестках, извилистых переулках и влажных тоннелях нет ни малейшей логики. Если по пути и попадались светофоры и дорожные знаки, то выглядели они скорее формальностью, на которую никто не обращал внимания. В этом городе перемещение между двумя пунктами было импровизацией, а не вождением по правилам. Городок был маленький и красивый, с множеством прекрасных зданий, церквей и театров, но Дин смотрел только на Сэма и очень хотел, чтобы тот очнулся.

Водитель остановился перед рядом закрытых магазинов. Шочи вылезла из кабины и подошла к Дину, чтобы помочь. Когда они вытащили Сэма, Шочи окликнула водителя и помахала. Тот приветственно вскинул руку и уехал.

– Кто это был? – спросил Дин, перехватывая брата поудобнее.

– Не знаю, – отозвалась Шочи. – Сказал, что его зовут Алехандро.

– И почему он нам помог? – Дин проводил «Эль Камино» взглядом.

– Запал на мою задницу.

Дин фыркнул и снова перехватил брата:

– Не буду спорить. Куда его нести?

– Сюда, – Шочи кивнула на ничем не примечательную дверь.

Она постучала, открыл им человек лет шестидесяти или чуть старше. Мужчина это или женщина, Дин не понял. Черты лица были резкие, тяжелые, мужеподобные и без следа косметики, зато пушистые белые волосы – длинные, тщательно уложенные и завитые. Одежда простая, черная и свободная, если не считать ярко-пурпурного шарфа с блестками и бусинами по краю. Толстые пальцы унизаны кольцами с камнями, зато ногти короткие и некрашеные. Плюс фиолетовые ковбойские сапоги.

Шочи назвала себя и Дина. Незнакомец сказал, что его зовут Луло, обменялся с ней несколькими испанскими словами и пригласил их зайти. Голос Луло ничего не прояснил – довольно низкий, но интонации женские...

Они оказались в захламленной комнате, которая выглядела так, будто ее обставлял индейский Либераче^[213]: с потолка, будто в полете, свисал манекен в полный рост, одетый в наряд, который мог бы выбрать трансвестит, играющий Покахонтас в Лас-Вегасе. Тут было полно безвкусных томагавков, головных уборов с перьями и прочих «индейских» финтифлюшек, к которым кто-то добавил всяких блестящих украшений. Один угол целиком был занят самодельным алтарем, заваленным свечами, ладаном, монетами и маленькими зеленоватыми апельсинами. Над алтарем висело изображение полуголого человека с головой койота и красной флейтой. Дин догадался, что это Уэуэкойотль. Луло знаком велел Дину уложить Сэма на розовый бархатный диван, закрытый плотным пластиковым чехлом.

Луло осмотрел Сэма, потрогал его лоб и запястья, понюхал дыхание, откинул волосы с лица.

Дин был не в восторге оттого, что какой-то странный посторонний человек что-то делает с Сэмом, но он доверял Шочи. Не хотел этого и определенно не планировал, но доверял. Выбора не было. Он взглянул на Шочи, и та едва заметно ободряюще кивнула. Луло сказал ей что-то и вышел из комнаты.

– Ладно, – ожил Дин. – Вопрос первый. Этот Луло, он мужик или баба?

– Луло – шаман с двумя душами, – ответила Шочи, как будто это все объясняло.

– Не понимаю, – нахмурился Дин. – Каждый человек или того пола, или другого, правильно?

– Ну, а Луло нет.

Дин не знал, что и думать.

– Ладно, – пожал плечами он. – Мне с этой... с этим... неважно, Луло не встречаться, так что, думаю, мне без разницы. Прямо сейчас важно только то, сможет ли этот человек помочь Сэму.

– Сэм и без помощи оклемается, – сказала Шочи. – Луло подтвердил, что он просто спит. Но мы не можем действовать, если придется таскать его за собой. Надо, чтобы он очнулся и помогал нам, так что Луло согласился приготовить тонизирующее средство, чтобы отменить действие снотворного.

– А что с Клаудией? Ее надо найти.

– Я думаю, нагвали усыпили ее так же, как Сэма. Они спрячут ее где-нибудь до пробуждения, а потом будут допрашивать.

– Допрашивать? – переспросил Дин, хотя совершенно точно знал, о чем идет речь.

– Они заставят ее рассказать, где Элвия. А потом убьют.

– Есть идея, куда они могли унести ее?

Шочи покачала головой:

– Но знаешь, кто будет знать?

– Кто? Луло?

– Элвия.

* * *

Луло вернулся с маленькой розовой рюмкой, наполненной темной жидкостью, и знаком попросил Дина приподнять голову Сэма. Дин выполнил его просьбу, и шаман поднес рюмку к губам Сэма. Немного пролилось на подбородок, но остальное попало в горло. Сэм отреагировал немедленно и так бурно, будто ему вкатили укол адреналина в сердце: хватая воздух ртом, он резко выпрямился, вытаращив глаза и сверкая белками, как перепуганная лошадь. Он выбил рюмку из пальцев Луло и замахнулся, но Дин успел схватить его за руку:

– Эй, Сэмми, потише!

– Что, черт возьми, произошло? – Сэм огляделся. – Где Клаудия?

Пока Луло собирал осколки с пола, Дин быстро пересказал брату последние события.

– Понятно. Нужно найти Элвию.

– Даже не знаю, – засомневался Дин. – Думаешь, она согласится нас выслушать после того, как мы пытались ее убить?

– Если у тебя есть идея получше, выслушаю с удовольствием.

– Ты убедил Альфу помочь нам, – добавила Шочи, – значит, сможешь уговорить и Элвию.

– Интересно, в какой момент охота превратилась для меня в заговаривание зубов девицам-монстрам? – пробурчал Дин.

– У тебя это отлично получается, – заметила Шочи.

– Да, но Альфа... – Дин пытался подыскать слова. – Нормальной ее не назовешь, но для монстра она вполне адекватна. А вот об Элвии этого не скажешь. Она просто спятила после всего, что ей пришлось пережить. Не думаю, что ей можно что-то объяснить.

– Да ладно, Дин, – сказал Сэм. – У тебя было полно чокнутых баб. Помнишь Ники Драммонд?

– В смысле, лицехватку^[214]? – Дина передернуло. – Такую не забудешь. Я уж думал, придется себе ногу отгрызть, чтобы от нее избавиться.

– У тебя получится, – повторила Шочи.

– Но Элвия, наверное, даже английского не понимает.

– Я переведу, – пообещала Шочи. – Мы тратим драгоценное время на споры. Что бы мы ни решили, действовать надо сейчас. Немедленно.

– Она права, – Сэм поднялся на ноги, вытащил и проверил свой здоровенный «магнум». – Оружие у тебя?

Дин кивнул и приподнял рюкзак.

– Отлично. Ну что, за дело?

Луло подошел к Сэму, взял его за руку и сказал что-то непонятное.

– Луло хочет тебя благословить, – пояснила Шочи.

– Благословить? – нахмурился Сэм.

– Луло говорит, в тебе тоже два духа, – продолжала она переводить слова шамана. – Не мужской и женский, а добрый и злой, переплетенные, как сиамские близнецы, которых не разделить. Всю жизнь боги, демоны и люди пытались подтолкнуть тебя в том или ином направлении, но Луло хочет, чтобы ты знал: эти два духа навсегда останутся в тебе. Ты должен принять и использовать эту двойственность и обрести равновесие между ними. Быть самим собой, на своих условиях. Луло хочет благословить твой... твой сосуд, пока он пуст, чтобы, когда духи освободятся из заключения, поврежденные половины... слились более гармонично.

Дин посмотрел на брата и понял, что тот не верит ни единому слову. Два в нем духа или нет, но Дину было интересно, продолжает ли Сэм сопротивляться возвращению души так же, как во время последнего разговора? У них не было времени спорить, и Дин не хотел поднимать больную тему, но ему хотелось бы знать. И, несмотря на то, что Дин не был уверен, верит ли сам во что-то подобное, он обратил внимание, что Луло сказал о душе Сэма «когда», а не «если».

– Хорошо, – согласился Сэм. – Все, что угодно. Только побыстрее.

Луло прижал ладонь к его груди, закрыл глаза и начал что-то бормотать. Сэм бросил быстрый взгляд на Дина, но ничего не сказал. Через минуту шаман отошел и широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух зубов – одного на верхней челюсти, другого на нижней. Он вручил Сэму полосатую черно-белую свечку в стеклянном стакане и что-то сказал.

– Натри ею волосы, лицо и тело, – перевела Шочи.

Сэм скептически посмотрел на свечу, но подчинился. Забрав свечу, Луло зажег ее и поставил к остальным на сияющем алтаре.

– Ну, а теперь можно идти? – спросил Сэм.

– Да, – ответила Шочи. – Можно.

Глава 43

Музей мумий был еще закрыт. И слава богу. Меньше всего Дину хотелось бы иметь дело с толпами обгоревших на солнце туристов, если Элвия решит снова пойти вразнос.

Музей находился в старом колониальном здании, выкрашенном в желтый и коричневый цвета, с рядами колонн и арок на фасаде. Все было надежно закрыто: тяжелые решетки, стальные ворота, никаких окон и только один запасной выход за углом от основного. Отключить сигнализацию было плевым делом, а вот с дверью предстояло повозиться: на ней стоял эксцентриковый замок «Медеко». Не то чтобы его невозможно было вскрыть, но помучиться придется. Отправив брата высматривать сторожей, Дин отключил сигнализацию, вытащил отмычки и приступил к работе. Он относился к замкам, как к женщинам, ему нравилось, когда они бросали ему вызов. Дин мысленно отключился от всего, что его окружало, и сосредоточился на едва заметных движениях пальцев. Не думал ни о Клаудии, ни о Сэме, ни о Звездных Демонах. Почти готово. Почти...

Дверь вдруг распахнулась изнутри. От неожиданности Дин отскочил, уронил отмычки и потянулся к пистолету. Из-за двери высунулась Шочи, огляделась и махнула рукой, приглашая внутрь. Сэм улыбнулся и знаком предложил Дину идти первым. Тот, собрав отмычки, нырнул в темную душную тишину.

– Как, черт побери, ты сюда пробралась?

Шочи указала на молодого круглолицего охранника, который, краснея и не сводя с нее глаз, маячил вдалеке.

– Не один ты умеешь заговаривать зубы противоположному полу, – Шочи послала охраннику воздушный поцелуй и подмигнула. Тот опустил голову и покраснел еще сильнее.

Дин усмехнулся.

– Ладно, – вмешался Сэм. – Как нам найти тут Элвию?

– Кажется, я знаю, где она может быть, – ответила Шочи.

Включив фонарик, она повела Винчестеров через длинный темный холл в выставочный зал со стеклянными витринами. Дин шел следом, а замыкал процессию Сэм. Направляя луч на витрины, Дин знал, что увидит, но знать – одно дело, а видеть – совсем другое. За стеклом были трупы. Десятки высохших мертвых тел – хрупких, с пергаментной кожей, открытыми ртами и пустыми глазницами. У многих до сих пор сохранились волосы, у некоторых – истлевшая одежда. Хотя большинство были обнажены. Некоторые лежали, некоторые с помощью проволоки стояли на скрюченных ступнях.

– Что это за трупы? – поинтересовался Сэм.

– Это естественные мумии, – пояснила Шочи. – Они сохранились из-за каких-то минералов, содержащихся в почве. В конце девятнадцатого века ввели налог на погребение, и если семья не могла заплатить за родных и любимых, тела выкапывали и выкидывали с кладбища. Правда, никто не хотел выбрасывать мертвых вместе с мусором, поэтому их складывали в хранилища. В пятидесятые эту практику отменили, но вскоре посмотреть на коллекцию мумий стали приезжать туристы. Тогда и создали этот музей.

– Круто, – Дин посветил на сгорбленную мумию с иссохшими грудями и длинными тонкими волосами, заплетенными в косу. – Развлечение для всей семьи.

Лиза была бы, мягко говоря, не в восторге, а вот Бену тут понравилось бы. Дин заставил себя перестать думать о них и сосредоточился.

– Как думаешь, где прячется Элвия? – спросил Сэм.

– Ну, – рассудила Шочи. – Если бы я была растерянной сумасшедшей матерью, потерявшей маленькую дочку, думаю, я отправилась бы к angelitos.

– Куда? – не понял Дин.

– К ангелочкам? – догадался Сэм.

– Да, – Шочи указала на дверь, ведущую в еще один длинный зал. – Ангелочки.

Дин посветил на табличку с надписью «LOS ANGELITOS», а ниже на английском было написано «Самая маленькая в мире мумия!».

Аngelitos оказались мертвыми детьми: от двух-трех лет до «самой маленькой мумии» – нерожденного плода, который извлекли из мертвой матери и поместили отдельно. Многие дети были одеты в яркие костюмчики и лежали на кружевных подушечках. Рядом с некоторыми имелись маленькие таблички, поясняющие, кто они такие, а другие оставались загадочными и неизвестными.

Шочи замерла и, прижав ладонь к груди Дина, остановила его. Потом поднесла к губам указательный палец. И тогда Дин тоже услышал: тихий жалобный звук, будто скулит тоскующая собака. Одна из витрин в дальнем конце зала была открыта.

Глава 44

Биты с обсидианом пришлось оставить в Ногалесе, и хотя Дин знал, что ему нужно поговорить с Элвией, а не убить ее, ему все же было очень не по себе оттого, что он оказался в такой ситуации без оружия.

– Дин, – брат указал на открытую витрину.

Старые деревянные ящики возвышались над полом, выложенным плиткой, на пятнадцатисантиметровых ножках, под ними оставалось пустое пространство. Из теней под витринами медленно высунулась длинная серая рука, и Дин снова почувствовал кожей тот же странный статический разряд, как в доме Клаудии.

– Элвия? – позвал он, медленно присел на корточки и заглянул под ящики. Страж втиснулась в узкое пространство, сжимая в руках мумифицированного ребенка в крестильном платьице. Она была в человеческом облике, но неестественно тощая и вся покрыта клочковатой серой шерстью. Черные дыры-глаза сверлили Дина, из черного оскаленного рта капал яд. Дышала она слишком быстро, почти задыхалась.

– Элвия, мы не причиним тебе вреда, – сказал Дин и оглянулся на Шочи.

Шочи повторила его слова по-испански.

Страж тихо и хрипло зарычала, ее когти заскребли по плитке.

– Твоя дочь в опасности, – сказал Дин. – Ей нужна твоя помощь.

Шочи снова перевела.

– Где она? – спросил Дин. – Где Клаудия?

Шочи, опустившись рядом на колено, повторила вопрос.

Тишина.

– Надо исцелить ее сейчас, – сказал Сэм. – Исцелить или убить.

– Что? – переспросил Дин, не отрывая взгляда от Элвии.

– Сейчас, пока есть возможность, – продолжал Сэм. – Другого шанса может и не представиться.

– Если мы исцелим ее сейчас, – возразила Шочи, – она снова станет обычным человеком. Ее связь с Клаудией прервется. Это все равно что убить ее. Без этой связи мы не найдем Клаудию. А когда нагвали поймут, что связь оборвалась, им незачем будет оставлять ее в живых.

– Послушай, мне жаль, но...

– Нет, Сэм, – сказал Дин. – Никогда. Я уже понимаю, к чему ты клонишь, и ответ отрицательный.

– Отрицательный? – Сэм шагнул вперед. – На одной чаше весов жизнь всего одной девочки, на другой – миллионы людей, которые погибнут, если Когтистая Бабочка прорвется в наш мир. Речь идет и о наших жизнях тоже. Это просто глупо. Самоубийственно.

Элвия, дрожа, забилась глубже под витрину.

– Ты ее пугаешь, – сказала Шочи.

– Сэм, назад, – велел Дин. – Дай мне с ней поговорить, ладно? Я попытаюсь убедить ее излечиться после того, как узнаю, где Клаудия. Но Клаудия прежде всего. Я говорил, что сделаю все возможное, чтобы защитить этого ребенка, и именно так я и собираюсь поступить. А ты просто следи за дверью, чтобы мне не помешали Тео и эти ее вороны-оборотни.

Дин приблизился к витрине и лег на живот. Шочи пристроилась рядом.

– Элвия, послушай меня. Я понимаю, ты напугана, но твоя дочь тоже боится. Ты ведь чувствуешь ее страх, правда?

Он ждал, пока Шочи переведет, изучая смену выражений на лице и пустые глаза Элвии. Страж пристально смотрела на него, окаменевшая и напряженная, словно загнанное в угол животное.

– Ей нужна мать, – продолжал Дин. – Она нуждается в нашей помощи так же, как и ты. Расскажи, где она, и мы вытащим отсюда вас обеих, хорошо? Я не позволю Тео причинить тебе боль.

Костлявые серые пальцы снова показались из теней и схватили Дина за руку. Было сложно не отдернуть руку, но он справился.

– Где она?

Ответ пришел жестокой вспышкой чистой агонии в голове: четкое воспоминание о том, как Элвия прячет маленькую Клаудию в сухом кустарнике, и поток не слов даже, а первобытных эмоций:

– ...бросилаеёбросилаеёбросилаеёбросилаеё...

Дин дотронулся до своего носа, пальцы окрасились кровью. Страдальческий вопль отдавался в черепе, словно жуткая мигрень.

– Тебе пришлось оставить ее, чтобы защитить, – проговорил Дин, пытаясь мыслить ясно. – Но сейчас у тебя есть шанс снова найти ее. Найти и спасти. Элвия, скажи мне, где она.

Страж отпустила его руку и выползла из-под витрин. Все вокруг замерли. Сэм, прищурившись, положил руку на рукоять «магнума».

– Полегче, – сказал ему Дин.

Элвия уронила маленькую мумию и начала изменяться. Теперь она больше походила на койота, только сгорбленного и шелудивого, ее заскорузлая шкура кишела насекомыми. Она уходила от Дина, двигаясь к двери.

– Ты куда? – спросил он.

Шочи перевела, но Страж не обращала на них внимания.

– Элвия, – Дин медленно поднялся на ноги. – Элвия, где твоя дочь? Где она?

Мышцы на тощих задних ногах напряглись: Страж готовилась бежать. Дин испугался, что упустит ее.

– Элвия, погоди, послушай... – начал он, но тут пришел ответ, прозвучавший в мыслях, подобный вою неисправной циркулярной пилы.

– ...здееееесь...

Дин уловил мелькнувший образ: Клаудия, окруженная нагвалями, стоит у ряда женщин-мумий.

Элвия прыгнула и метнулась вперед по коридору. Выругавшись, Дин помчался за ней, бросив через плечо:

– Она здесь! Клаудия здесь, в музее!

Он оказался в проходной комнате с тремя дверями. Через одну они вошли, вторая вела налево, а третья направо. Шочи и Сэм догоняли его. Круглолицый охранник, впустивший Шочи, лежал лицом вниз в луже крови.

Послышался мягкий шелест, будто переворачивали страницы или шуршала юбка, но звук все нарастал, а потом раздался громкий треск, и все стеклянные витрины одновременно лопнули. Схватив Шочи, Дин рухнул на пол, прикрывая ее своим телом и закрыв лицо руками, чтобы защититься от волны осколков.

– Сэм! – подняв голову, он увидел брата в левом дверном проеме. – Ты как?

– Нормально, – Сэм вытащил осколок из правого плеча. – Но у нас проблема.

И это было еще мягко сказано.

Из витрин вылезали мумии.

Глава 45

– С ума сойти, – Дин вытряхнул осколки из волос и вытащил обрез. – Только этого нам не хватало.

Мумии оказались на удивление проворными, движения их были резкими, как у марионеток. Дин выстрелил в одну. Высушенная голова превратилась в облачко пыли, но мумия продолжала двигаться, вытянув вперед дрожащие костлявые руки. Еще несколько десятков мумий перекрыли три дверных проема, отрезав Дина от брата и загоняя Сэма все дальше от левой двери.

– Да вы шутите... – Дин расшвыривал хрупких мумий руками и ногами, но они не отставали. – Да ладно... Шочи, какого черта здесь творится?

– Нет! – Шочи поднялась на колени. – Нет! Элвия!

Она протянула руку к Стражу, но мумии навалились на нее. Они вроде и не кусались, и вообще не нападали, просто теснили ее прочь от Элвии. Шочи использовала заклинание, пытаясь пробиться сквозь толпу, но мумии текли сплошным потоком. Дин рискнул бросить взгляд в сторону Элвии и увидел, как она бьется в сияющих синих путах, похожих на те, которыми ее связывали в доме Клаудии. Шочи завопила что-то по-испански. Дин распознал только имя ее сестры: Тео.

Два нагваля – мужчина и женщина – вошли в правую дверь, принимая человеческий облик, и хотели забрать связанного Стража. Дин выстрелил в мужчину, но несколько мумий заслонили его, толкнули руку с оружием вверх. Нагвали и Элвия исчезли раньше, чем Дин успел перезарядить обрез.

Шочи оторвала доску от одного из ящиков и крушила черепа мумий направо и налево. Дин последовал ее примеру. Кажется, с этими тварями можно было справиться только грубой силой: они не переставали двигаться, пока их не разносило на куски.

– Да что с этими мумиями такое? – спросил Дин. – Почему мы не можем их убить?

– Они не настоящие, – отозвалась Шочи.

– Как по мне, очень даже настоящие, – Дин проломил очередную обтянутую кожей грудную клетку.

– В смысле, они действуют не сами по себе, – пояснила Шочи, сломав ноги полуодетой мумии. – Их оживила Тео, чтобы задержать нас.

– Проклятье, а она хороша!

Дин отчетливо услышал, как в зале слева низко бахнул «магнум» Сэма – два раза, и еще один.

– Пошли, – он направился к левой двери.

Шочи последовала за ним.

– Давай, – она уперлась плечом в одну из самых больших витрин у самой двери. – Помоги.

Дин всем весом налег на ящик.

– Раз, два... – считала Шочи.

Вместе они перевернули витрину, преградив мумиям проход из большого зала. Их и тут оставалось полно, но, кажется, Сэм сумел расчистить себе дорогу: пол был усеян сухими костями, лохмотьями и обрывками сухой кожи. Уворачиваясь от мумий, Дин нырнул в следующую дверь. Там, в длинной узкой галерее Сэм стоял напротив женщины-нагваля. Несколько других замертво валялись на полу. Женщина удерживала Клаудию – бледную, с широко открытыми глазами, – приставив к ее горлу каменный нож и прикрываясь ею как щитом.

Выронив доску, Дин поднял руки:

– Эй, полегче. Не трогай ее.

Сэм стоял совершенно спокойно и неподвижно, с непроницаемым выражением лица. Нагваль прошипела что-то, а Сэм поднял «магнум», медленно выдохнул и всадил ей пулю между глаз. Взвился сноп искр, и нагваль упала. Клаудия бросилась к Дину, а Сэм переступил через поверженного оборотня и дважды выстрелил в то, что осталось от ее головы.

– Детка, ты в порядке? – Дин, взяв Клаудию за подбородок, приподнял ее голову и увидел струйку крови: она все-таки порезалась о нож нагваля.

– Я знала, что ты меня спасешь, – Клаудия обняла его так сильно, что Дин едва не задохнулся.

– Ага. Может, прибережешь немного благодарности для Сэма? Это он тебя спас, а не я.

Сэм перезаряжал «магнум», не обращая на них внимания. Отпустив Дина, Клаудия подошла и обняла его.

– Спасибо...

Сэм, нахмурившись, посмотрел на Дина поверх ее головы.

– Скажи «пожалуйста», Декстер, – посоветовал тот.

– Пожалуйста, – повторил Сэм. – А теперь давайте убираться отсюда и думать, как вернуть Элвию.

– Я слышала, как сестра Шочи сказала: им нужно в Мехико, – проговорила Клаудия. – Но куда именно, не уточнила.

– Тогда нам пора выезжать.

* * *

Шочи угнала единственное транспортное средство, оказавшееся на музейной стоянке – выпачканный шпаклевкой пикап, покрытый религиозными наклейками. Клаудия сидела впереди, а Винчестеры забрались в кузов. Ехали они медленно, машину трясло. Прошел час, братья молчали.

– Почему ты спас Клаудию? – наконец спросил Дин.

Прежде чем ответить, Сэм с минуту щурился на солнце:

– Почему нет? Она нам все еще нужна, верно?

– Да, но тогда ты этого не знал, – возразил Дин. – Элвия могла быть уже мертва.

– Я видел, что могу выстрелить, вот и выстрелил, – пожал плечами Сэм. – Не нашел причины не стрелять.

Дин понимал, что это невозможно, что ему просто хочется верить, но он надеялся, что в Сэме осталась частица совести. Что-то у него внутри откликнулось и помешало убить нагваля, выстрелив сквозь грудь Клаудии.

Через несколько минут пикап начал чихать, фыркнул и заглох. Но Шочи успела свернуть к обочине. Она высунулась из окна, Винчестеры вышли на улицу.

– Тут нет третьей скорости, – пожаловалась она.

– Мило.

Дин поднял капот, выпустив клуб ядовитого дыма, и заглянул внутрь.

– Я и не знал, что можно соорудить двигатель из изоленты, – он помахал рукой, разгоняя дым, покачал головой и с грохотом опустил капот, как крышку гроба. – Эта штука больше никуда не поедет.

Шочи вышла и похлопала себя по карманам.

– Позвоню Алехандро, – сказала она, доставая скомканную салфетку.

– Кому?

– Парню с «Эль Камино», – глядя на салфетку, Шочи набирала номер.

– Он дал тебе свой номер?

– Разумеется.

Отвернувшись, она защебетала по-испански. Дин посмотрел на свои руки: тыльные стороны кистей и предплечий были исцарапаны стеклом, но никаких серьезных повреждений.

– Алехандро сейчас на работе, – Шочи спрятала телефон. – Но он пришлет своего кузена Оскара. Оскар подвезет нас до Сантьяго-де-Керетаро^[215]. Там можно достать машину или, если не выйдет, сесть на автобус до Эль Дей Эфей.

– Автобус? – скривилась Клаудия. – Не поеду на автобусе. Мексиканские автобусы набиты курами, сопливыми младенцами и вонючими парнями!

– Это ты кино насмотрелась, – возразила Шочи. – Автобусы как автобусы. Обычные люди едут на работу или в гости. С курами туда нельзя.

– Ага, – сказал Сэм. – Но у нас нет времени ждать автобус. Время уходит. С каждой потерянной минутой Тео опережает нас на милю. Такими темпами мы ее не остановим. И мы до сих пор не знаем, куда она направляется. Сам я никогда не был в Мехико, но подозреваю, что он довольно большой.

– Ты прав, – Шочи задумалась. – Клаудия, ты когда-нибудь пробовала сама связаться с матерью?

Девочка помотала головой:

– Это просто... ну... само случается.

– Я тебя научу, – пообещала Шочи. – Как только тронемся в путь. Это может оказаться нашим единственным шансом.

Они прождали в пыли и духоте больше часа, прежде чем подъехал мальчишка в до смешного навороченном белом шевроле «Монте-Карло» восьмидесятых годов. Парню было лет двенадцать, но тяжелая жизнь уже оставила след на его лице. Одет он был в блестящий костюм из вискозного шелка и кричащую ярко-розовую нарядную рубашку. Он был совсем невысоким, и Дин удивился, как он вообще дотягивается до руля, не подкладывая на сиденье телефонный справочник. Видимо, это и был Оскар.

Шочи поздоровалась с ним на испанском и представила всех. Дин просто кивнул и улыбнулся. Шочи села вперед, а Винчестерам пришлось тесниться на заднем сиденье, вместе с Клаудией, которую они посадили между собой.

Когда они ползли в потоке фыркающего транспорта, у Сэма в кармане зазвонил телефон. Посмотрев на экран, Сэм ответил.

– Бобби? Узнал что-нибудь? – он молча слушал несколько минут. – Хорошо. Ладно.

– Что он сказал? – спросил Дин.

Сэм понизил голос, хотя было ясно, что по-английски двоюродный брат Алехандро не говорит.

– Вероятность исцелить Элвию с помощью крови Альфы невелика, – проговорил он. – Он сказал, что не смог найти внятной информации по Стражам, только какие-то смутные иносказательные упоминания о Поцелуе Койота в записях об устном фольклоре коренных американцев. Нам придется действовать самим. Но есть кое-что интересное насчет Звездных Демонов.

– Великолепно, послушаем.

– Насчет их ранящих душу зубов, – пояснил Сэм. – Это их сила... и слабость. Обсидиан – это вулканическое стекло. Оно острое, как бритва, но в то же время хрупкое, его легко разбить. Пару раз врезать демону по зубам тупым орудием – и считай, зубов нет. Но можно порезаться летящими осколками.

– Не говоря уж о том, как подобраться достаточно близко для такого удара, – добавил Дин.

– Это все, что у нас есть.

* * *

Путь до Сантьяго-де-Керетаро тянулся мучительно медленно. Шочи пыталась поддерживать вежливую беседу с Оскаром, но она чувствовала, что с каждой секундой напряжение в ней растет. Когда они, наконец, добрались до города, Оскар высадил их перед автобусной остановкой. К несчастью, внушительные очереди, змеившиеся у главного входа, ясно дали понять: автобус – не выход из ситуации. Дин сумел угнать условно приличный кадиллак «Эльдорадо», который не выглядел так, будто вот-вот развалится прямо с пассажирами, но выехать из города оказалось непросто. Шочи видела, что особенности мексиканской манеры водить машину пробуждают в Дине жажду крови – он высовывался из окна, грозил кулаком и осыпал изощренной американской бранью мотоциклы и такси, – но поделать ничего не могла. Ей нужно было оставаться на заднем сиденье с Клаудией.

– А теперь я хочу, чтобы ты слушала меня очень внимательно, – сказала Шочи девочке. – То, чему я буду тебя учить, непросто. Вообще-то, сначала нужно научиться связываться с тем, кто рядом, а уже потом на расстоянии, но времени у нас нет. Придется учиться бегать раньше, чем ходить, но твои способности и связь с матерью так сильны, что я верю – у тебя все получится.

– Надеюсь, ты права, – ответила Клаудия.

– Для начала освободи разум. Знаю, после всего случившегося тебе тяжело, но этот этап очень важен. Представь, что ты стеклянный кувшин, и все мысли и заботы выливаются из тебя, словно вода, пока ты не опустеешь.

Клаудия взяла Шочи за руку и закрыла глаза.

– Дыши медленнее. Отвлекись от всех окружающих звуков. А сейчас повторяй за мной.

Шочи медленно произнесла древние слова заклинания, связывающего сознания, отчетливо выговаривая сложную цепочку слогов. Клаудия споткнулась на произношении, и Шочи пришлось сделать над собой усилие, чтобы оставаться спокойной и дышать ровно.

– Начни сначала.

Она повторила заклинание с самого начала, еще медленнее. Клаудия начала повторять, но, не добравшись до конца, ахнула и сжала руку Шочи:

– Я ее вижу.

– Что ты видишь?

– Огромный базар, рынок, – проговорила Клаудия. – Какие-то брезентовые тенты. Сотни палаток со странными дешевыми вещицами. Нагваль уводит Элвию в пустой магазин. Зеленое здание.

– Покажи, – велела Шочи и прижала ладонь к ее лбу.

В потоке картинок она сразу же узнала место.

– Тепито. El Barrio Bravo^[216]. Очень неприятное место в районе Куаутемок, в Мехико.

Клаудия открыла глаза и с удивлением уставилась на Шочи:

– Я это сделала.

– Да. Сделала.

– Расскажи-ка про это место, – вмешался Сэм. – Насколько там неприятно?

– Там опасно. Опасны и люди, и нелюди. Но я хорошо знаю этот квартал, там много и хороших людей. Многие мои самые близкие друзья живут в Тепито.

– Ну ладно, – сказал Дин. – Раз мы с этим разобрались, думаю, пора тебе за руль, пока я не добавил к списку своих преступлений десяток международных убийств.

Глава 46

Они добрались до Мехико на закате. Тепито было несложно отыскать: яркие сине-желтые тенты выглядели точно так, как их описывала Клаудия – высокие проволочные стойки с товаром, поддельные духи, часы и бумажники, пиратские диски, стопки поношенной одежды, бытовая техника, бумажные цветы и дешевые нейлоновые трусики. Дин никогда ничего подобного не видел.

Шочи оставила угнанный «Эльдорадо» на боковой улочке. Они выбрались из машины и проверили оружие, но Шочи постоянно отвлекалась, вглядываясь в темное небо, а когда повернулась к Дину, в ее глазах плескался настоящий страх.

– Дин, Tianquiztli... Ты его видишь?

– Чего?

– Это созвездие, – объяснил Сэм. – Плеяды, верно?

– Вы называете их «Семь Сестер», – сказала Шочи. – А мы – «Рыночная Площадь».

– Я не вижу, – заявил Сэм. – Может, смог слишком густой. Или городские огни мешают.

– Чувствуете ветер? – спросила Шочи. – Ночь ясная, и соседние звезды хорошо видно. Это ужасное предзнаменование.

– А именно? – спросил Дин. – Что оно означает?

– Конец света. Это означает, что демоны поглотят мир. Цицимиме идут.

– Идут? – уточнил Сэм. – Или уже здесь?

– А ты разве не видишь? – спросила Шочи. – Все взаимосвязано. Это место, Тепито – вторая по старшинству рыночная площадь. Во времена моих ацтекских предков здесь находился особый рынок для имеющих дурную славу торговцев низшего сословия, которых не пускали на главный рынок. Здесь столетиями торговали краденым товаром. Тепито всегда был местом, где проворачивают нелегальные сделки, так что он идеально подходит для того, что задумали Тео и Ицпапалотль. Небесный рынок ушел с неба, все уже началось. Звездные Демоны идут, а может, они уже здесь.

– Что это за музыка? – перебила Клаудия.

– Похоже на mariachis^[217].

Они свернули за угол и оказались на улице, заполненной людьми, на которой устроили какой-то парад или ярмарку. Каждый десятый нес большую куклу, все они были в разнообразных вычурных нарядах. Дин не сразу сообразил, что у кукол вместо лиц черепа.

– Это еще что такое? – спросил Сэм.

– Нет, – в ужасе проговорила Шочи. – Нет, только не это. Надо убрать этих несчастных отсюда!

– Это ведь фестиваль Santa Muerte, да? – спросила Клаудия.

– Ага. И все эти люди встретят Костлявую Леди гораздо быстрее, чем думают, если останутся здесь.

– Святая Смерть? – переспросил Сэм. – Они поклоняются смерти?

– Они католики, и думают, что это имеет отношение к их вере, – объяснила Шочи. – Но на самом деле поклоняются ацтекской богине смерти Миктекасиуатль. Смерть не злая и не добрая: она приходит за всеми. Мы все равны для нее.

– У моей тети Иззи есть алтарь Santa Muerte на заднем дворе, – сказала Клаудия. – Она установила его после того, как ее сына застрелили. Мама всегда говорила, что она свихнулась, – Клаудия опустила глаза. – В смысле, моя приемная мама...

– Ладно, – поторопил Дин. – Надо найти Элвию.

На краю толпы группа ацтекских танцоров в полном традиционном уборе собирала барабаны и прочие инструменты. Мужчина с лицом, загримированным под череп, в головном уборе из перьев заметил Шочи и вскинул руку.

– Хави! – позвала она.

Широкогрудый и очень мускулистый мужчина подбежал и, обняв ее, со смехом поднял над землей. На нем была только замысловато расшитая набедренная повязка. Шочи заговорила с ним по-испански и поцеловала в губы, испачкавшись в черно-белом гриме. Мужчина снова поставил Шочи на ноги и, положив ладонь ей пониже спины, тихо сказал что-то на ухо.

– Это мой друг Хави, – проговорила Шочи. – Дин, Сэм и Клаудия.

Дин молча кивнул, подавив невольный и сильный приступ подпитанной соперничеством и тестостероном неприязни к накачанному танцору. Шочи затараторила, указывая на улицу. Хави кивнул и ушел в указанном ею направлении.

– Ух ты, – впечатлилась Клаудия. – Это твой бойфренд?

– Иногда, – отозвалась Шочи.

– Если бы он был моим парнем, – проговорила Клаудия, глядя вслед Хави, – то он был бы им все время. Мы бы из дома не выходили.

Дин взглянул на брата, который старался сдержать смешок.

– Чувак, похоже ты больше не центр женской вселенной, – подколол его Сэм.

– Брось, – отозвался Дин. – Я бы тоже отлично выглядел в набедренной повязке, правда?

– Не хочу даже думать об этом.

Шочи повернулась к Дину:

– Я попросила Хави пустить слух, что одна из банд планирует вооруженное нападение. Если повезет, хотя бы часть людей покинет улицу. А нам пока надо обыскать магазины и найти тот – пустой и зеленый – из видения Клаудии. Там Элвия откроет портал.

Откуда-то снизу раздался низкий гул, будто под землей промчался поезд метро или мимо проехала фура. Шочи схватила Дина за руку:

– Они здесь. Чувствуешь?

– Я ничего не заметил, – сказал Сэм.

Зато Дин заметил – жуткая пульсирующая дрожь, казавшаяся слабым подобием того, что целительница делала с его раненой душой. Заживающий шрам на руке пульсировал, как второе сердце.

– Смотрите! – Клаудия указала на то, что происходило на некотором удалении от них.

Это было похоже на пьяную драку, но у большинства участников руки и лица были покрыты глубокими ранами. Но даже смертельные увечья никого не останавливали. Драка быстро распространилась, затягивая в себя все больше участников. Люди вопили и отчаянно пытались выбраться оттуда, но народу оказалось слишком много, и бежать было некуда. А потом застекленный фасад одного из магазинов взорвался, и Дин впервые увидел Звездного Демона.

* * *

Тварь была настолько велика, что ей пришлось пригнуться, чтобы выбраться наружу. Дин увидел цепляющиеся за края разбитой витрины длинные черные пальцы с ножами-когтями. Потом показалась массивная голова размером с кресло. Мертвенно-бледная кожа, маленькие матово-черные глазки и широкая отвисшая челюсть, как у миктофа^[218]. Изогнутые обсидиановые зубы были скользкими от крови, вместо волос торчали белые окровавленные рога и глянцевитые черные перья. Чудовище выбиралось из магазина, и Дин увидел, что костлявое тело определенно женское: между обвислыми старушечьими грудями болталось ожерелье из оторванных человеческих рук и бьющихся сердец. Длинные белые руки и ноги твари были усеяны налитыми кровью человеческими глазами, которые мигали и ворочались в орбитах, когда тварь выпрямилась во весь рост – метра три, а то и больше.

– Бежим! – крикнула Шочи.

Они помчались вниз по улице, позади началась давка. Бездушные жертвы рассеивались в толпе так же быстро, как и паника, а оба конца улицы перегородили фургоны, в которых торговали тако.

– Сюда, – Сэм распахнул дверь маленького обувного магазина.

Винчестеры опустили металлические жалюзи на двери, а Шочи толкнула Клаудию за стойку с туфлями на высоком каблуке и вытащила пистолет. Несколько секунд спустя посыпалось стекло, в щели между полосами жалюзи потянулись десятки окровавленных жадных рук. Дверь ходила ходуном на петлях.

– Стрелять в голову? – спросил Дин, подняв дробовик.

– Ага, – и Шочи показала пример, пустив пулю в лоб пронзительно вопящей немолодой женщине с плохой завивкой, в блестящем красном топе.

Зомби упала, ее место заняли трое следующих.

– Идем, – Сэм указал на открытую дверь, за которой обнаружились ступеньки.

Шочи отправила Клаудию вперед, а за ней пошел Сэм.

– Идите, – Дин подстрелил старика в кепке с эмблемой «Рейдерс»^[219].

Дверь начала поддаваться, сорвавшись в одном углу с креплений. Через минуту зомби окажутся в магазине. Подстрелив тощего парня, который пытался протиснуться внутрь, Дин помчался к лестнице, на ходу перезаряжая оружие. Едва он добрался до двери, зомби ворвались внутрь. Дин захлопнул дверь и подпер ручку большой металлической урной.

На втором этаже оказалось несколько пустых офисов, и они поднялись еще выше. Дверь на крышу была сделана из арматурной стали и закрыта на замок. Очередной чертов «Медеко».

– Дин! – позвал Сэм.

– Уже, – Дин вытащил отмычки.

Руки тряслись от адреналина. Дин глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться, отгородившись от всего, кроме замка.

– Дин, – настойчиво проговорила Шочи. – Они на лестничной площадке.

– Давай, детка, – процедил Дин сквозь зубы. – Давай, давай, давай.

Сэм и Шочи отстреливались на лестнице, Дин не обращал на них внимания. Наконец, замок сдался и, щелкнув, открылся. Дин рассмеялся и распахнул дверь.

– Клаудия! – он вытолкнул девочку на крышу.

Потом пошел Сэм, за ним Шочи, и Дин уже хотел войти сам, когда чьи-то пальцы схватили его за рубашку.

Глава 47

Дин резко обернулся и оказался лицом к лицу с парнем Шочи. Его подбородок был в крови, грим размазан. Головной убор из перьев он где-то потерял, на бритом черепе виднелись следы здоровенных зубов. Хави завопил, окровавленные зубы клацали в сантиметре от лица Дина. Дин пытался оттолкнуть его, чтобы вскинуть обрез и выстрелить в голову, но танцор оказался очень сильным. Вслед за Хави по лестнице с шумом поднимались другие зомби. Еще несколько секунд, и все будет кончено.

Вдруг у Дина над ухом раздался выстрел, и голову Хави разнесло на куски. Дин спихнул танцора со ступенек, а Шочи вытащила его на крышу и захлопнула дверь перед носом зомби.

Они прижались спинами к двери, готовые к тому, что придется навалиться на нее всем весом, чтобы удержать закрытой, но замок сработал, едва дверь захлопнулась. Дин и Шочи осторожно отступили. Шочи с каменным лицом и холодными глазами перезаряжала пистолет.

– Спасибо, – сказал Дин.

Шочи, не поднимая глаз, кивнула. Дину хватило ума промолчать. Окажись он на месте Шочи, поступил бы так же. Сейчас не время переживать. Все потом. Если это «потом» когда-нибудь наступит.

Сэм и Клаудия стояли на краю крыши, глядя на здание напротив. Дин подошел к ним и увидел внизу улицу, охваченную хаосом. Вторая Цицимитль выбиралась из пустого зеленого магазина вслед за первой, прокладывавшей себе путь в охваченной ужасом толпе. Зомби были повсюду, они бросались на немногих оставшихся в живых, сбивали их с ног.

– Куда, черт подери, подевалась полиция? – спросил Дин.

– Полиция не заглядывает в эту часть Barrio Bravo, – отозвалась Шочи. – Нужно попасть в тот магазин, где Элвия открыла портал.

– Прыгать далековато, – заметил Сэм. – Но послушайте...

Дин посмотрел на крышу соседнего здания: около пожарного выхода валялась большая деревянная раздвижная стремянка.

– Если достанем ту стремянку, – продолжал Сэм, – сможем перелезть, а дальше все здания стоят вплотную друг к другу. Можно будет спуститься в магазин с крыши и добраться до Элвии.

– Каким же это образом? – поинтересовался Дин. – У нас нет никаких шансов добраться до нее.

Сэм промолчал.

– О черт, нет. Даже не думай.

– Это же зомби, они за душами охотятся, так? – спросил Сэм. – Как и Звездные Демоны. У меня души нет, так может, они не обратят на меня внимания?

– Точно этого мы не знаем, – ответил Дин. – А если ты ошибаешься?

– А если нет? – возразил Сэм. – Я смогу прошмыгнуть мимо, войти в то здание и перекинуть вам стремянку, ребята.

– Дин, – вмешалась Шочи. – Вот поэтому мне и нужен был Сэм. До сих пор я не знала, зачем он мне на этой охоте, но, кажется, вот... его предназначение.

Может ли это быть? Возможно ли, что Сэма не случайно вернули из Ада без души? Возможно ли, что так было нужно, чтобы остановить еще один Апокалипсис? Двойная слепая миссия под глубоким прикрытием на чужой территории, куда Кастиэлю и его небесным соратникам нет входа? Может, так, а может, и нет, но в любом случае другого выхода Дин не видел.

– Проклятье, Сэмми, – проговорил он. – Мне этот план совсем не нравится.

– Это я уже понял, – ответил тот и направился к ненадежной пожарной лестнице на углу здания.

Клаудия подбежала к Сэму и обняла его. Посмотрев на Дина, тот вскользь коснулся ее вздрагивающих плеч, но его лицо оставалось невозмутимым.

– Удачи, Сэм, – сказала Клаудия.

– Мне удача не нужна, – и Сэм начал спускаться.

* * *

Сжав кулаки, Дин следил, как его брат спускается на улицу, охваченную безумием. Сердце отчаянно колотилось. У него получится. Должно получиться.

Когда Сэм добрался до первого этажа, лестница закончилась: нижних ступеней то ли никогда и не было, то ли их украли. Значит, Сэму придется прыгнуть на тротуар, в самую гущу зомби. И бежать, если зомби все-таки накинутся на него, будет некуда.

Сэм поднял голову, едва заметно кивнул Дину – и прыгнул.

Приземление не было мягким: он сбил пару панков с яркими ирокезами. Прошла секунда. Две. Никакой реакции: зомби вели себя так, словно Сэм стал невидимым.

– Проклятье! – проговорил Дин. – У него получилось.

– Дин, – негромко окликнула его Шочи.

– А?

– Можно мне назад мою руку?

Дин опустил глаза и увидел, что сжимает затянутую в перчатку ладонь Шочи. Он отпустил ее, и Шочи стала разминать пальцы.

– Прости.

– Куда это он? – вдруг спросила Клаудия.

Дин снова посмотрел вниз. Сэм пробирался сквозь толпу зомби. Он прошел мимо нужной двери и направился к Цицимиме.

– Он что, спятил? – спросила Шочи, когда он подобрал кусок ржавой арматуры.

Вокруг длинных костлявых ног демонов образовалась свободная площадка метра на три, усыпанная куклами с лицами-черепами и изуродованными трупами. Сэм медленно приближался к ее краю. Твари стояли спинами друг к другу: одна вгрызалась в обмякшее тело девушки-подростка, вторая наклонила массивную голову, будто прислушивалась к чему-то. Сэм сделал осторожный скользящий шаг и занес прут, словно самурайский меч. Демоны его не замечали.

– Они не видят его, – хриплым от напряжения голосом проговорила Шочи, как будто не верила своим глазам. – Он невидим для них.

Сэм метнулся к прислушивающейся твари, замахнулся и выбил почти половину зубов в ее тяжелой челюсти. Демоница завопила и сделала выпад рукой с когтями-ножами, но Сэм отпрянул назад и влево, а тварь бросилась вправо. Она сражалась вслепую, размахивая руками, а Сэм подкрадывался к ней со спины, чтобы нанести следующий удар.

– Он целит в зубы, – сказал Дин. – Как Бобби говорил.

– Нападать они и без зубов могут, – отозвалась Шочи. – Но создавать зомби больше не смогут. Не смогут пожирать души.

Сэм ударил еще раз, выбив размахивающему руками чудовищу оставшиеся зубы, и отскочил. Кровоточащие порезы покрывали его руки и лицо, но это были всего лишь царапины. У него не было души, которую можно было бы съесть.

Вторая тварь бросилась на ту, что осталась без зубов, и они обе врезались в стену магазина игрушек. Одна из них пнула стоявший рядом минивэн, и автомобиль отлетел в витрину пустого магазина, из которого они выбрались. Сэм ударил нападающего демона под колени. Тварь развернулась к нему, и ее зубы щелкнули в нескольких сантиметрах от его лица. Сэм отскочил и с размаху ударил ее – обсидиановые осколки полетели во все стороны. Первая Цицимитль набросилась на вторую, мстя обидчице яростными ударами окровавленных когтей. Они покатились по земле, круша машины и прилавки.

Сэм, петляя между топчущимися в растерянности зомби, направился к зданию напротив, нырнул внутрь и закрыл за собой дверь. Дин, Шочи и Клаудия ждали. Минут через пять Сэм появился на крыше со стремянкой в руке.

– Что я тебе говорил? – закричал он. – Как два пальца об асфальт!

– Никогда не думал, что скажу это, – отозвался Дин, – но после такого трюка, думаю, ты можешь считаться почти таким же крутым, как я.

– Почти, – Сэм перебросил стремянку через зазор. – А теперь тащи сюда свою крутую задницу.

– Сперва Клаудия, – возразила Шочи. – Сэм, Дин, держите концы лестницы.

Клаудия посмотрела на зомби. Те заметили, что на крыше что-то происходит, и теперь пытались карабкаться по стенам, топча и подминая друг друга.

– Не смотри вниз, – посоветовал Дин.

Клаудия медленно поползла по стремянке. На полпути она поскользнулась и едва не упала вниз, отчаянно цепляясь за перекладины и болтая ногами над улицей.

– Вперед! – крикнул Сэм. – Лезь дальше.

– Не могу! – закричала она, скованная ужасом.

Шочи выругалась.

– Держись, – сказала она. – Я иду.

Она поползла по стремянке, которая начала прогибаться под двойным весом.

– Я соскальзываю! – крикнула Клаудия.

– Ничего подобного. Все нормально. Дай мне руку.

– Не могу!

– Нет, можешь. Дай руку.

Клаудия посмотрела вниз на зомби и крепко зажмурилась.

– Не смотри вниз! – повторил Дин.

Клаудия протянула дрожащую руку Шочи, и та втянула ее обратно на стремянку. Вместе они преодолели остаток пути, и Сэм помог Клаудии спуститься. Шочи махнула Дину.

Тот огляделся, ища, чем бы закрепить лестницу. Он придавил стремянку большим цветочным вазоном и тоже пополз. Через некоторое время он почувствовал, что крепления разболтались – видимо, после того, как Клаудия, отчаянно барахтаясь, пыталась снова забраться на нее. Он уже почти перебрался на другую сторону, когда лестница развалилась на части. Дин начал падать.

Сэм одной рукой поймал его за рубашку, второй – за руку и неуклюже потянул вверх, а обломки лестницы упали на воющих зомби. Рубашка затрещала. Не глядя вниз, Дин крепче вцепился в запястье брата.

Сэм был как обычно спокоен и невозмутим. Даже не вспотел. Но хоть его и не волновало, что Дин может упасть и стать обедом для зомби, он все-таки держал брата. Не давал ему упасть. Дин посмотрел в его холодные глаза, пытаясь увидеть то, чего в них не было. Или было?

Сэм втащил его на крышу.

– Что это с тобой? – спросил Дин. – Ты теперь гребаный Капитан Америка^[220]?

– А, неважно, – отозвался Сэм. – У нас есть работа.

– Знаешь, – пытаясь отдышаться, заметил Дин, – для бездушного парня, которому на всех наплевать, ты прямо-таки герой.

– Просто хочу быть практичным, – отозвался Сэм.

Глава 48

Шочи держалась ближе к Клаудии, пытаясь не думать о Хави. Он был хорошим любовником, хотя в эмоциональном плане всегда хотел больше, чем она могла ему дать. Шочи понимала, что бурлящий в крови адреналин приглушает боль, но стоит сбавить темп, и боль вернется и набросится на нее. Но сейчас об этом думать нельзя. Все внимание теперь нужно отдавать Клаудии.

– Вот, – Шочи заложила цветок-бархатец Клаудии за ухо. – Тебе достался последний.

– Спасибо.

Сэм сыграл свою роль, будто был для нее рожден. Теперь очередь за девочкой – добавить последнюю деталь пазла, исполнить предназначение, чем бы это ни кончилось.

Но готова ли сама Шочи? Готова ли она лицом к лицу столкнуться с Тео? Она до сих пор не могла разобраться в своих чувствах. Гнев, направленный против сестры, был ужасен, но родная кровь – это родная кровь. Тео все же оставалась человеком, той, что вырастила Шочи и голодала, чтобы они с Атликсом были сыты. Она научила Шочи читать, стрелять и охотиться. Шочи восхищалась сестрой, пыталась копировать ее прически, ее небрежность, манеру держать оружие. Годы после смерти брата Шочи провела, отдаляясь от сестры, делая все возможное, чтобы доказать, что между ними нет ничего общего. Но следует признать: если бы не эти противоречивые отношения с Тео, Шочи не стала бы той охотницей, какой была теперь. Действительно ли она готова сделать все возможное, чтобы остановить сестру? Даже убить ее, если придется?

Пройти по крышам было проще простого. Спуститься в пустой магазин оказалось труднее – здание кишело зомби и нагвалями. Но Винчестеры шли впереди и расчищали дорогу для Клаудии, словно сверхъестественный спецназ.

Едва они добрались до последнего лестничного пролета, здание содрогнулось и они чуть не попадали друг на друга, но в последний момент успели схватиться за перила. Одна из преследующих их нагвалей кубарем покатилась по ступеням, и Сэм прикончил ее.

Первый этаж был занят большим пустым помещением. Красить его закончили лишь наполовину: вдоль стены лежали куски брезента, кисти, стояли банки с краской. Помятый минивэн торчал в разбитой витрине. На месте задней стены там, где, вероятно, должен был быть пожарный выход, пульсировал портал, по ту сторону которого зияла бездна. Перед ним стояла Тео с Ицтлитлантлем в руке.

– Вы опоздали, – произнесла она по-английски, а потом заговорила на родном древнем языке. – Элвия ведет Ицпапалотль прямо сейчас. Сестры ее следуют по пятам. Я уже не могу остановить их, и ты тоже не остановишь. Все кончено.

– Нет, – ответила Шочи. – Это безумие. Подумай о том, что ты творишь, Тео.

– Я уже думала. Это не конец света, сестренка. Это начало новой эры.

Элвия, спотыкаясь, выбралась из портала, из десятка порезов на ее теле струился дым. Сразу за ней из пустоты показалась колоссальная фигура – сплошь блестящие черные зубы и неутолимый голод.

Клаудия бросилась к матери, и Тео замахнулась на нее обсидиановым ножом. Сэм и Дин бросились на Тео, но Шочи успела первой: выхватила свой каменный нож и сбила сестру с ног. Они покатились по полу.

– Не трогай ее! – сказала Шочи по-английски, вложив все силы в руку с ножом.

– Зачем ты сражаешься со мной, Шочи? – Тео тоже старалась удерживать руку сестры подальше от себя. – Вот он, момент нашего торжества. Время расцвета чудовищ. Время, когда такие опытные охотницы, как мы, будут жить, как королевы. Мир станет раем, полным дичи – отчаявшихся людишек, готовых заплатить сколько угодно за наши услуги. Даже твои ребята получат столько богатства и работы, что не будут знать, что с ними делать.

* * *

Клаудия обняла мать. Элвия снова стала обычной женщиной в черной толстовке с капюшоном, только очень бледной. Дин посмотрел на борющихся сестер и достал из кармана флягу:

– Элвия, мы можем тебе помочь, но ты должна это выпить. В смысле... вдохнуть. Проклятье, скажи ей, Клаудия! Нужно закрыть портал прямо сейчас.

Клаудия перевела, а Дин присел на корточки и протянул Элвии фляжку. Некоторое время она задумчиво смотрела на него, потом протянула руку.

Внезапно все здание содрогнулось: из мерцающего портала донеслись раскаты грома. Дин пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах. Пол теперь больше напоминал палубу корабля, попавшего в шторм. Фляга выскочила из его пальцев и отлетела в сторону. Дин бросился следом, но от удара об цементный пол крышечка соскочила, кровь Альфы выплеснулась наружу и растаяла в воздухе.

Дин ударил кулаком по полу.

* * *

– Если бы мама тебя увидела, ей бы стало стыдно, – сказала Шочи. – Из-за того, кем ты стала.

– Не говори мне о стыде! – возразила Тео. – Ты ничего не знаешь о нашей матери.

Волны грома катились из портала, толчки, словно мощные землетрясения следовали один за другим. По стенам и полу побежали трещины, и уже можно было разглядеть гигантскую оскаленную голову и длинные руки.

– Она погибла смертью воина, – сказала Шочи. – Умерла, выполняя священный долг.

– Я позволила тебе верить, что ее смерть была достойной, только потому, что ты была юна и раздавлена горем, – ответила Тео. – И еще потому, что я не хотела, чтобы и ты несла тот позор, который по сей день со мной. Позор, из-за которого я не желаю слышать пафосные разговоры о семье и священном долге.

– О чем ты говоришь? – спросила Шочи, хоть и подозревала, что ответ ей не понравится.

– Наша мать погибла на самой обычной охоте, зачищая гнездо новообращенных вампиров. Она погибла, потому что была пьяна, потому что пила годами, пытаясь заглушить боль от работы, потерявшей для нее всякий смысл. Она была пьяна и неуклюжа, и ее убил неопытный вампир. Жалкое было зрелище.

Шочи на мгновение ослабила хватку, и Тео воспользовалась моментом.

– После этого, – продолжала она, – наша работа и для меня потеряла свое глубокое значение. Я поняла, что в жизни важно одно – удовольствие, которое нужно выжимать из каждого дня.

– Убить меня тоже доставит тебе удовольствие? – спросила Шочи. – Убить родную сестру? До чего ты дошла!

– Твоя смерть не принесет мне удовольствия, сестренка, – сказала Тео. – Его принесет победа.

* * *

– Клаудия, – Сэм поднял «магнум» и прицелился в Элвию. – Назад.

– Нет! – Клаудия откинула спутанные волосы с залитого слезами лица Элвии. – Нет! Должен быть другой способ.

– Посмотри на нее, – сказал Сэм. – Она умирает... ты что, не видишь? Мы должны закрыть ворота. Выбора нет.

– Мне жаль, Клаудия, – поддержал его Дин. – Но другого пути нет.

– Есть, – возразила девочка. – Дин, помнишь, ты говорил, что выбор всегда есть, – она повернулась к Элвии и прошептала по-испански, а потом по-английски: – Преврати меня.

– Что? – Дин сделал шаг вперед. – Я не позволю тебе этого сделать. Хватит! Не нужно лезть на рожон, просто чтобы произвести на меня впечатление.

– Ты тут ни при чем, – Клаудия бросила на него сердитый взгляд. – Это единственная надежда. Даже если ты убьешь ее сейчас, закрывать ворота слишком поздно. Когтистая Бабочка уже приближается. Но если я стану Стражем, мы с Элвией сможем увести Звездных Демонов обратно. Одна она не справится.

– Она не сможет тебя обратить, – ровно сказал Сэм. – Стражи Границ могут разделить Поцелуй Койота только с умирающими женщинами.

Воцарилось молчание. Ицпапалотль полностью оформилась и начала выбираться из портала: гигантские черно-серые крылья, развернувшись, задевали потолок.

И тут в руке Клаудии оказался серебряный нож. Тот самый, со Святой Девой на рукояти, который вручила ей женщина в Чиуауа.

– Нет! – закричал Дин. – НЕТ!

Клаудия вонзила нож себе в грудь.

Глава 49

– Обрати меня, – повторила Клаудия, привалившись к матери и истекая кровью. – Обрати меня, или мы все умрем.

Дин метнулся к девочке, но Элвия, заливаясь слезами, взяла дочь за руку и прикоснулась к ее лицу. Они обе поднялись над растрескавшимся полом, мерцая и меняясь, пока сила Элвии переливалась в тело ее дочери. Лицо Клаудии стало мордой койота, потом снова человеческим лицом, и сквозь кожу было видно, как ее сердце пылает в груди. Словно переплетенные струйки дыма, они зашагали по воздуху к Звездному Демону. Клаудия схватила его за одно костлявое плечо, Элвия за другое, и вместе они втолкнули Ицпапалотль обратно в пустоту. Когтистая Бабочка, кружась, с оглушительным воплем унеслась в никуда. Портал теперь работал наоборот – черная дыра затягивала всё в себя. Сэм и Дин вцепились в балки, но Шочи и Тео держаться было не за что, и их потянуло в портал.

Шочи сумела ухватиться одной рукой за кусок брезента. Тео пыталась просунуть пальцы в трещины в полу, но безуспешно. Она выронила Ицтлитлантль, и нож упал у самой руки Шочи, но тоже заскользил к порталу. Шочи стояла перед выбором: схватить нож либо руку сестры. Но выбирать ей не пришлось.

– Тео! – крикнула она. – Возьми меня за руку!

Сестра посмотрела на нее холодно и настороженно. Она поймала нож и попыталась ударить Шочи. Та отшатнулась, и Тео, прижав к груди Ицтлитлантль, исчезла в пустоте. Брезент, за который держалась Шочи, начал рваться.

* * *

– Шочи! – Дин схватил ее за ногу в тот самый момент, когда брезент порвался и, хлопая краями как летучая мышь крыльями, унесся в портал.

Он крепко держал Шочи за лодыжку, другой рукой обхватив балку.

– Я держу тебя! – крикнул он. – Держу!

Застрявший в витрине минивэн высвободился и тоже вылетел в портал. Следом за ним с пронзительными воплями унеслись оба Звездных Демона, а потом в витрину хлынули зомби. Дин мог либо отпустить Шочи и достать обрез, либо продолжать держать ее, но тогда их обоих сожрали бы заживо.

* * *

Но в тот момент, когда демонов затягивало обратно, они изрыгнули спиральные потоки голубовато-белого света. Свет раздробился и как будто облил каждого зомби; они остановились как вкопанные, потом один за другим попадали на колени и закрыли лица руками.

В следующее мгновение в портале появилась Клаудия: за ее спиной раскрылись огромные птичьи крылья, глаза блестели, сердце пламенело. Она махнула рукой Дину и упала спиной назад. Пустота поглотила ее, портал закрылся. На том месте, где он был, осталась лишь бетонная стена.

Шочи тяжело привалилась к Дину. Некоторое время они так и сидели, не в силах делать что-то еще. Грустная вышла победа, приправленная горькими потерями. Они оба чувствовали себя опустошенными и усталыми, но были рады, что остались живы.

Сэм, предложив брату руку, поднял его на ноги, а Дин в свою очередь помог Шочи.

– Мы справились, – сказал Сэм.

– Клаудия справилась, – уточнила Шочи.

– Мне жаль твою сестру, – проговорил Дин.

– Да, – ответ прозвучал невыразительно. – Она сделала свой выбор. Как и все мы.

Бывшие зомби поднимались с пола. На ногах они держались нетвердо, выглядели потерянными и сбитыми с толку, но в остальном были в порядке. Шочи обратилась к пожилому мужчине в гавайской рубашке и заговорила с ним по-испански. Он растерянно что-то ответил.

– Они ничего не помнят, – сказала Шочи. – Когда демонов затянуло обратно, они выплюнули все проглоченные души. Души вернулись к владельцам, но воспоминаний о том, что тут произошло, ни у кого не осталось.

Дин посмотрел на брата, но ничего не сказал. Шочи обняла их обоих за талию:

– Идемте отсюда, мальчики. Я отвезу вас домой.

Глава 50

Дин стоял возле автомобильной мастерской Чато в Ногалесе, Аризона, у передней двери заведенной «Импалы». В руке он держал яркую газету на двух языках с заголовком «ДРАКА НАРКОМАНОВ В ТРУЩОБАХ МЕХИКО-СИТИ». Его совершенно не удивило, что никто не помнил о том, что произошло на самом деле. Никто не хочет помнить такое.

Он бросил газету на заднее сиденье и увидел, как Сэм вынимает из багажника боевой пояс Шочи и возвращает его ей. Шочи аккуратно застегнула пояс, затянула ремешки вокруг бедер, проверила пистолеты. Закрыв багажник, Сэм отвернулся и посмотрел на дорогу, но Шочи обхватила его лицо ладонями, поднялась на цыпочки и, пристально глядя ему в глаза, что-то тихо сказала. Что именно, Дин не слышал: из динамиков рвалась Gimme Shelter «Rolling Stones».

Шочи подошла к Дину и медленно обвила его руками, как в тот первый вечер, и на этот раз Дин не оттолкнул ее.

– Дин... – начала она.

– Останься, – Дин обвел пальцем ее приоткрытые губы, подбородок. – Всего на одну ночь.

Шочи закрыла глаза и прильнула к нему. Мик Джаггер^[221] молил об убежище. Дину почудилось, будто значение этого слова он понял только сейчас. Не дом. Не долгая и счастливая жизнь. Всего одна ночь не под дождем. Убежище.

Он почувствовал, как внутри развязываются тугие узлы, положил ладонь на затылок Шочи и поцеловал ее. Поцелуй не был нежным и романтичным – он был грубым и жадным. Поцелуй выжившего. И Шочи ответила ему с той же жадностью. Все остальное отступило на второй план.

До того самого момента, когда Шочи прервала поцелуй и отстранилась, выскользнув из его объятий. В ее темных глазах горело не только желание, но и грустное понимание. Несмотря на теплый вечер, Дин почувствовал холод там, где она больше не прижималась к нему. Ему пришлось сжать кулаки, чтобы не протянуть к ней руки.

– Иди к брату, – сказала Шочи. – Ты ему нужен. Он не может сказать тебе, но это так. Кажется, свое предназначение он уже выполнил, и теперь ты должен помочь ему вернуть душу. Не останавливайся. Ни перед чем.

– Но...

– До свидания, Дин.

Дин взглядом провожал ее, уходящую по пыльной дороге, так долго, как только мог. Смотрел, как ее длинные косы раскачиваются в такт движениям бедер, обвитых ремнями боевого пояса. Хотел, чтобы она оглянулась. Очень хотел. Но она не оглянулась.

Тогда Дин повернулся к Сэму.

Младший брат, погруженный в свои мысли, стоял у заднего бампера, сутулясь, засунув руки в карманы. После всего, через что они прошли, Сэм по-прежнему умудрялся выглядеть тем же задумчивым парнем, которым и был всегда, полным скрытого потенциала. Дин чувствовал себя так, будто ему лет сто, а то и больше. Он подошел к брату и шутливо пихнул его в плечо.

– Поехали, Сэмми, – сказал он. – Давай уже выбираться отсюда. У нас, черт побери, есть работа.

Дин сел за руль, Сэм – рядом. «Импала» покатила на север, и вместо «Rolling Stones» заиграла другая музыка.

Carry On, Wayward Son в исполнении группы «Kansas».

«Продолжай в том же духе, блудный сын».

Дин так и поступил – продолжил путь.

Джон Пассарелла

НОЧНОЙ КОШМАР

Пролог

Гэвин «Шелли» Шелберн шагал по обсаженным деревьями улицам центральной части Клейтон-Фоллз, штат Колорадо, с таким целеустремленным видом, что никто не смог бы обвинить его в праздном шатании. Время от времени он присаживался на одну из кованых скамеек с забетонированными ножками, чтобы дать немного отдыха постоянно сбитым ступням: подошвы его изношенных ботинок истончились, словно бумага. Вечера он обычно проводил, обходя богатый на рестораны район, заглядывая в самые популярные из них и выпрашивая еду.

Сидели ли люди в ожидании заказа или возвращались к автомобилям после ужина, стратегия Гэвина состояла в том, чтобы пробудить чувство вины в своих более удачливых согражданах. Пока экономика пыталась выправиться после всем известного упадка, Шелберн оставался на дне в ожидании улучшений. Не то чтобы это служило хорошим утешением человеку, который потерял жену из-за продолжительной болезни, работу – из-за постоянных прогулов, а дом – из-за бесстрастных банкиров, но на его теперешнем бедственном положении не лежал отпечаток такого же прошлого. Безработица росла, множество людей теряли крышу над головой, и «Все мы под Богом ходим» стало частой присказкой.

Падение Гэвина Шелберна началось еще до так называемого Великого экономического спада, но он не стеснялся принимать сочувствие тех, кто продолжал счастливо трудиться, и желудок его, хотя и не был постоянно полон, о своих непосредственных функциях, по крайней мере, не забывал. Посему Гэвин, готовясь к своим ежевечерним обходам, натягивал мягкую фетровую шляпу, в которую неизменно попадали мелкие монеты от сердобольных женщин и свертки с едой, и помятый плащ длиной до верха старых армейских ботинок, способный послужить одеялом. Некоторый объем его костлявому телу придавали две рубашки, надетые одна поверх другой: Гэвин каждый день менял их местами, чтобы не стирать. Впрочем, пуговиц на обеих рубашках как раз хватило бы на одну. Об истинном цвете протертых до дыр джинсов оставалось только догадываться.

В большинстве случаев проверенное сочетание сочувствия и вины с ненавязчивым попрошайничеством гарантировало Шелли набитый живот и хорошее настроение, заодно позволяя держаться подальше от каталажки. Но остаточные эффекты экономического упадка привели к тому, что вечера у ресторанов стали долгими, особенно в будни. Гэвин добрался до окраины своей хлебосольной территории – к небольшим пиццериям, где и в лучшие времена перепадало нечасто, и уже засобирался обратно, когда из забегаловки «У Джо» вышла женщина средних лет с большой коробкой пиццы и двухлитровой бутылкой колы.

– Добрый вечер, мадам. – Он протянул свою универсальную шляпу.

– О... – Она резко остановилась, не дойдя до припаркованного на бесплатной стоянке белого «Ниссана». – Ладно.

Подойдя к машине и поставив коробку на капот, она выудила из кошелька мятый доллар и опустила в подставленную шляпу:

– Возьмите.

– Спасибо, мадам. – Гэвин изящно принял деньги и сунул купюру в левый карман (потому что дыра в правом шла вдоль всего шва).

Небрежно взмахнув рукой, женщина села в автомобиль и уехала.

Из подворотен потянулась тонкая белая дымка, придавая что-то потустороннее грязным закоулкам, не попавшим под программу облагораживания городского центра. Шелли почувствовал себя не то что одиноким, а каким-то... заброшенным, будто реальность, вместе с этой жительницей пригорода, решила двинуться дальше без него.

Гэвин секунду глядел вслед автомобилю, а потом нахлобучил шляпу на редеющие, рано поседевшие волосы и повернул назад. Несмотря на мимолетную иллюзию, реальность его осталась прежней: жизнь, хоть и ставшая привычной, все еще была неприятной и не сулила никаких гарантий. Хотя у кого они в наше время есть, гарантии эти.

За вечер он набрал достаточно денег, чтобы купить пару кусков пиццы и что-нибудь попить, но позволять себе награду в виде еды и напитка – а может, даже и выпивки, – было слишком рано: ведь в течение часа очередная волна набивших животы горожан двинется по домам, чтобы уткнуться в плазменные экраны с высоким разрешением. Наверняка парочка счастливцев поделится баксом-двумя с попавшим в беду земляком. Не обращая внимания на свирепое урчание в желудке, Гэвин направился в самое сердце района. Он успел пройти не так-то много, когда услышал позади себя шум – скрежет стали по бетону, а потом вдруг прерывистое шипение. Вздрогнув, он развернулся – и в изумлении попятился.

– Какого черта?

Быть такого не может.

Его правая ладонь машинально похлопала по заныканной в кармане пальто фляжке. Почти полная. Он к ней даже не притронулся. Оставил на потом, когда придется устраиваться для неспокойного сна. Но даже вылакай он все до капли, это не объяснило бы развернувшегося перед ним зрелища. Гигантская ящерица в два автомобиля длиной, с черной зернистой чешуей на морде, длинным мощным телом и тяжелым, обрамленным оранжевым ободком хвостом. В памяти всплыло даже ее название, застрявшее там со времен начальной школы и не успевшее окончательно забыться.

Ядозуб.

Раздвоенный язык, длинный, словно розовая линейка, дрожал, пробуя воздух. А потом челюсти распахнулись, обнажив ряд острых зубов и такую глотку, что Гэвин запросто поместился бы туда целиком. Он вспомнил еще кое-что о ядозубах: яд у них содержится в слюне – пренеприятный нейротоксин, парализующий жертву.

– Боже праведный...

Не в силах оторвать взгляд от монструозного ящера, Шелли попятился. Эти твари по идее медлительные... ага, а еще по идее в них и полуметра нет, а эта ящерица почему-то раз в двадцать больше. Тварь шагнула к нему, царапая когтями асфальт; снова мелькнул язык. А потом все четыре конечности пришли в движение, преодолевая расстояние между ними слишком уж, на взгляд Шелли, шустро. Отвернувшись от монстра, он пустился наутек, согнувшись пополам и почти потеряв над собой контроль. Позади когти цокали по асфальту до ужаса мерно, звук нарастал по мере того, как дистанция между Гэвином и чудовищем сокращалась.

– Помогите... Кто-нибудь, на помощь! – задыхаясь, завопил он.

Голос прозвучал в темноте слабо, приглушенный туманом и одиночеством. Никогда он не чувствовал себя более одиноким на улицах Клейтон-Фоллз. Набрав воздуха для нового крика, Гэвин почувствовал, как длинный раздвоенный язык – не иначе как покрытый смертельной дозой яда – коснулся его небритой щеки. Гэвин пронзительно закричал; его сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разорвется в груди, словно начиненная кровью бомба. Когти скользнули по его правой ноге, сорвав с нее армейский ботинок, отчего больно вывернулась лодыжка. Пошатнувшись, Гэвин чуть не потерял равновесие, но, понимая, что время на исходе, резко метнулся налево и юркнул в улочку за китайским рестораном. Горячее дыхание ядозуба обожгло шею, что-то громко стукнуло: видимо, чудовище задело хвостом парковочный счетчик. Отсюда можно выйти на Белл-стрит, но обогнать ящера было невозможно: еще пара секунд, и Гэвина сожрут как раз там, где он сам часто шарил в поисках испорченных продуктов...

Он снова свернул налево, ухватился за кромку темнеющей в полумраке громады мусорного контейнера и, подтянувшись, перевалил через край прямиком во влажные вонючие отбросы. Но едва он приземлился на груду мусора, как что-то (наверное, голова ядозуба) врезалось в контейнер и швырнуло его. Металл заскрежетал по кирпичной стене – контейнер шатко покатился по асфальту, слишком маленькие колесики протестующе выли. А потом вдруг тряска прекратилась.

Шелли затаил дыхание – он слышал только оглушительные удары перетруженного сердца. Но едва он сел, на контейнер обрушился мощный удар, смявший сталь точно между ногами Гэвина и швырнувший его убежище об стену. Снова раздался протяжный скрежет, будто тварь драла металл когтями снаружи. Тут-то Шелли некстати припомнил еще один довольно печальный факт о ядозубах: они прекрасно умеют лазить по вертикальным поверхностям. А конкретно этот ядозуб был достаточной величины, чтобы достать до края контейнера.

Гэвин попался.

Он начал отчаянно копаться в скользких и липких отбросах в поисках чего-нибудь острого или твердого, чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Отчаяния поискам придали показавшиеся над краем когти твари, смахивавшие на набор ножей. Под весом ящера контейнер начал крениться вперед, одно колесико отвалилось с оглушительным хлопком. Еще секунда – и чешуйчатая голова, глаза-бусины и неправдоподобно длинный язык нависнут над ним, загородив небо.

Рука уперлась в деревянную планку. Не решаясь оглянуться, Гэвин вслепую ощупал найденное. Упаковочная тара! Не идеально, но если разломать, можно использовать кусок вместо самодельного кинжала. Может, если выколоть твари глаз, она поползет искать ужин в другом месте?

И тут контейнер вернулся в свое обычное положение. Прошло много времени, прежде чем Шелли понял, что когтей в поле зрения больше нет. Вот только-только они сжимали стальную кромку, а теперь исчезли. Он выждал минуту, не двигаясь и напряженно прислушиваясь. Постепенно Гэвин начал различать звуки: гул проезжающих мимо машин, шелест шин по асфальту, отдаленные гудки... собственное прерывистое дыхание. Гэвин поднялся на четвереньки и медленно встал, выставив голову над краем мусорного контейнера, словно та – перископ во вражеских водах. Он посмотрел в оба конца улочки – налево и направо. Ничего. Ящер будто просто исчез с лица земли.

– Ни фига себе...

* * *

– Этот городишко такой скучный.

Восемнадцатилетний Стивен Буллингер допил вторую банку пива, смял алюминиевую упаковку и забросил ее в один из декоративных кустов, обрамлявших потускневшие бронзовые монументы Чарльза Клейтона и Иеремии Фоллза в центре Парка Основателей. Тони Лакоста покачал головой:

– Ты это каждый вечер повторяешь.

– Точняк, Буллингер, – поддакнула Люси Куинн. – Скажи уже что-нибудь новенькое.

Она стояла на стреме – смотрела в другую сторону, сунув руки в карманы ярко-розовой толстовки с капюшоном, густо испещренной мелкими черными черепами.

Монументы отцов-основателей, залитые бьющим из встроенных прожекторов светом, представляли собой всадников, лошади под которыми располагались под углом друг к другу. Клейтон указывал вдаль, вероятно, на то место, где сейчас стояло муниципальное здание, а Фоллз натягивал поводья. Правда, молодежь выбрала это место для встречи вовсе не из чувства гордости за родной город: просто из-за монументов не было видно скамеек – ускользая из-под лучей прожекторов, они тонули в темноте.

– Проверял, обратите ли вы внимание, – проворчал Стив.

– Можешь смыться.

– Как раз подумываю об этом, – мрачно отозвался Стив. – Прикидываю возможности.

– Правильно, – подбодрил Тони. – Брось-ка мне пиво, пока сам все не выдул.

Стивен достал из примостившегося на лавке рюкзака банку и кинул Тони, потом перевел взгляд на Люси:

– Будешь?

Она помотала головой:

– Обойдусь.

О выпивке она думала в самую последнюю очередь.

– Ты что, завязала?

– Нет, – с вызовом бросила девушка. – Не в том дело.

– Боишься, что папочка заловит? – не отставал Тони.

– Нет. – Она вздохнула. – Может быть. Он все-таки шеф полиции.

– А ты крутишь им, как хочешь.

– Если бы, – фыркнула она.

– А все-таки? – Тони положил палец на ушко крышки, готовясь открыть банку.

– Не знаю. – Люси пожала плечами. – Время.

– Что? Недостаточно поздно для тебя? – вмешался Стивен.

Тони испустил преувеличенно тяжелый вздох:

– Она про Тедди говорит, придурок.

– Вчера как раз год был, – проговорила Люси. – Вы, парни, не думали об аварии?

– Думали, конечно, – заявил Стивен. – Посмотри, разве я за рулем?

– Осел! – Девушка пнула его по ноге.

– Какого черта?

Стивена, кажется, больше расстроила выпущенная из рук банка, чем сам удар. Он подхватил ее с земли прежде, чем большая часть успела вылиться. По парку тем временем поползла тонкая белая дымка, закручиваясь воронками и завитками. Стивен взглянул на нее, не придав никакого значения.

– Я ничего такого не имел в виду.

– Идиотами рождаются?

– Скорее, сказывается постоянная практика, – ухмыльнулся Тони.

– Заткнись. – Стивен развернулся к Люси. – Слушай, в прошлом году народ об этом только и говорил. Каждый раз, когда они меня видели. Стоило нам в комнату зайти или пройти мимо кого-нибудь. И не могу сказать, что я по этому соскучился. Со времен пожара на фабрике... Я просто хочу сказать, что сам как-нибудь справлюсь. Без того, чтобы мне этим в лицо тыкали постоянно.

Люси скрестила на груди руки и бросила на него злой взгляд:

– Ну прости, что я не желаю забывать Тедди.

– Я не... Я не говорил... Тони, ну скажи ей.

– Никто из нас не желает забывать Тедди, – подхватил Тони. – Он был твоим парнем, и потом, мы его со времен началки знаем. И мы все той ночью... здорово сглупили. Но зацикливаться на этом... Что? Копы?

Люси, выпучив глаза, смотрела на монументы, ее зрачки расширились. Она показывала пальцем на всадников:

– Три... три коня.

Тони проследил за ее взглядом. Стивен покрутил головой на скамейке, оглядываясь через плечо. Между лошадьми Клейтона и Фоллза стоял еще один конь – черный жеребец. Его копыта стукнули по мрамору, и он фыркнул, когда всадник направил его прочь с постамента с бронзовой табличкой, в просвет между кустарником, прямо к скамейкам.

– Он идет к нам, – сказала Люси.

– Что? – Стивен перевел взгляд с нее на Тони.

Тот выронил банку:

– Какого...

Всадник был весь в черном: плащ, рубашка, штаны, сапоги. Но первым делом Люси обратила внимание на его голову. А точнее, на ее отсутствие. Завязки плаща обрамляли шею, но заканчивалась она рваным окровавленным обрубком. Никакой головы... но в то же время создавалось ощущение, что всадник видел все, пристально сверлил Люси взглядом невидимых глаз. Он перехватил поводья левой рукой, потому что правая была занята сверкающим мечом.

– Бежим! – завопил Тони.

Люси словно приросла к месту. Она была уверена, что так и останется торчать столбом, пока безголовый всадник не вонзит меч ей в сердце, однако Тони схватил ее за бессильно повисшую руку и дернул за собой. Девушка поковыляла следом, не в силах оторвать взгляд от кошмарного видения, появившегося из ниоткуда. Стивен отстал: главным образом потому, что замешкался, когда хватал набитый пивом рюкзак.

Конь заржал и встал на дыбы. Всадник вонзил шпоры в его бока, жеребец опустился на все четыре ноги и галопом поскакал за убегающими людьми, грохоча подковами. Удары копыт сотрясали землю, отдаваясь у Люси в ногах. Ей показалось, что ее вот-вот вырвет, но она тут же осознала, что это всхлипы прерывают дыхание.

Стивен так и не застегнул рюкзак: каждые несколько секунд оттуда выпадала банка и катилась по земле, шипя взболтанной пеной. Стивен выругался и, наконец, отшвырнул рюкзак в сторону. Люси не могла заставить себя прекратить оглядываться. Она постоянно спотыкалась, но Тони удерживал ее на ногах. Люси видела, как всадник настиг Стивена и по широкой дуге занес меч, будто намереваясь то ли нанести парню такое же увечье, то ли избавиться от своего, взяв чужую голову. Девушка невольно взвизгнула, но лезвие просвистело буквально в волоске от шеи Стивена. Он, должно быть, почувствовал движение воздуха, потому что хлопнул ладонью по затылку, будто проверяя, нет ли крови.

Они приближались к краю парка, уже показалось муниципальное здание, когда Люси споткнулась и на мгновение навалилась на Тони, но тот опять удержал ее на ногах.

– Надо... разделиться... – прерывисто выдохнул он. – Он не погонится за всеми разом.

– Но Стив...

Дрожание земли прекратилось. Люси оглянулась, но всадника не было видно, только Стивен, который в своих полинявших джинсах и серой толстовке казался в движении размытым пятном, бежал, спотыкаясь, к Парковой аллее.

– Пойдем, – окликнул Тони. – Вроде оторвались.

– Что это было?

– На все сто уверен, что не сторож.

* * *

Стивен никогда в жизни так не бегал. Казалось, за то время, что прошло между моментом, когда он отшвырнул рюкзак, набитый банками, и мигом, когда меч всадника просвистел около его шеи, он позабыл все, что привело к этой кошмарной гонке. Он даже перестал спрашивать себя, как такое возможно: человек без головы, появившийся из ниоткуда верхом на лошади. Каждая частичка его сознания сфокусировалась на том, чтобы избежать неминуемой смерти и попутно не выблевать выпитое пиво. Малейшее промедление, неважно по какой причине, могло стоить ему жизни. Но человек, даже трезвый как стеклышко, не в состоянии долго убегать от лошади, так что Стивен старался держаться поближе к стволам, выбирая деревья с низкими ветвями. Если удастся выбить всадника из седла, преимущество окажется на его стороне. Но, кажется, план не срабатывал: Стивен только оттягивал неизбежное. Копыта грохотали буквально в каком-нибудь шаге позади.

С искаженным от ужаса лицом он выскочил из полосы деревьев, пересек прогулочную дорожку и в панике помчался по аллее. Буквально несколько шагов по асфальту – и он, споткнувшись, упал на колени и съежился, ожидая, что металлическое лезвие вопьется в его тело... И вдруг оказалось, что стук копыт стих. Стивен оглянулся: преследователь исчез. Исчез в тот момент, когда Стивен выбежал из парка. Парень выпрямился и присмотрелся: никакого движения между деревьями, ни лошади, ни ее безголового седока. Оглядевшись, Стивен не обнаружил рядом ни Тони, ни Люси и смутно припомнил, как они резко свернули в сторону, в то время как он сам бездумно несся дальше по прямой. Разумное решение, но им нужно было помочь. Так ведь? Глядя на парк, Стивен задумался, не бродит ли всадник где-нибудь в его пределах. Если друзья остались там, они, должно быть, в опасности? Не отправится ли всадник искать их после того, как одинокая жертва ускользнула? И был ли всадник вообще настоящим? Может, привиделось? Если подумать хорошенько, выходила какая-то чушь. Разве только... что-то в пиве? Испорченное? ЛСД в банках? Едва ли, потому что Люси увидела наездника первой, а она как раз не пила. Как же тогда...

Раздался резкий гудок, и Стивена обогнул побитый «Форд», оставив за собой едкий запашок выхлопа и ругань водителя. Стивен посмотрел на линию под ногами и понял, что стоит аккурат посреди дороги. К счастью, машин в это время суток было мало. А выхлопной дымок все расползался... Нет, не выхлоп – густой белый туман, на который он едва обратил внимание в парке, плыл над асфальтом и закручивался вокруг лодыжек...

Снова раздался шум двигателя – низкий рокот, только эта машина не торопилась сворачивать. Стивен успел заметить красный капот с белой полосой поперек, а потом... Воздух выбило из легких, тело швырнуло о капот, затем о ветровое стекло и забросило на крышу, словно сила притяжения потеряла всякую власть над ним. Но внезапно гравитация снова дала о себе знать, с неимоверной силой пригвоздив его к асфальту, словно прижав невидимой рукой. Голова стукнулась о землю, череп словно раскололся, и картинка перед глазами разделилась надвое, причем одна половина сразу стала черной, а вторая медленно начала угасать.

Где-то пронзительно закричала женщина.

Сверху вниз на него смотрел ошеломленный мужчина.

– Боже, – проговорил он.

Стивен хотел сказать, чтобы тот не беспокоился, но слова выходили неразборчивые и совершенно непонятные. К тому же его начала бить дрожь.

– Поверить не могу, – выговорил мужчина. – Парень... сбил тебя нарочно!

Стивен попытался помотать головой. Очень зря, потому что череп сразу прошила такая острая боль, что он на минуту отключился. Или даже дольше, чем на минуту. А потом в поле зрения снова попало бледное лицо мужчины – к его уху был прижат мобильный. Стивен попытался объяснить, что именно видел за миг до удара, но с непослушных губ сорвались только последние два слова:

– ...никого за рулем...

– Что?

В сузившееся поле зрения попала женщина. Она схватила мужчину за руку.

– По... поверить не могу! – воскликнула она, и голос ее казался далеким и гулким.

– Я вызвал «Скорую», – сказал мужчина.

– ...хотела разглядеть номер. – Она на секунду взглянула на Стивена, и парень успел разглядеть ужас и изумление на ее лице, прежде чем она отвернулась. – Блейк, не... не получилось.

– Неудивительно, – отозвался тот. – Все случилось так быстро.

– Не в том смысле, – возразила женщина. Ее губы двигались в рассинхрон с голосом, как у актрисы в плохо озвученном иностранном фильме; движения оставляли после себя мазки цвета. – Я смотрела прямо на машину, а она... пропала.

– Как пропала?

«Как всадник без головы?» – предположил про себя Стивен.

– Не знаю как, – ответила она. – Только что была, а потом вдруг нету.

Стивен моргнул, но когда открыл глаза, было темно. Наверное, мужчина и женщина продолжали говорить, но Стивен слышал только негромкое ритмичное биение, которое отдалялось и замедлялось... а затем все исчезло.

Глава 1

Луч фонарика Дина Винчестера выхватил из темноты перепачканные наручники, болтавшиеся на рым-болте^[222], вмонтированном в стену стойла конюшни Клетуса Гиллмера. Не нужно было никаких криминалистических ухищрений, чтобы догадаться о происхождении пятен на них.

– Больной ублюдок держал бедняг прикованными к стене.

Брат Дина, Сэм, заглянул в амуничник^[223], большую часть которого занимал крепкий деревянный стол, оснащенный такими же болтами по углам.

– А здесь он их шинковал. – Явно не это имел в виду старый Гиллмер, когда просил сыночка приглядеть за фермой.

Они нашли Клетуса Гиллмера в доме – распростертым в залатанном изолентой старом кресле, с выпученными, налитыми кровью глазами, вывалившимся языком и зверски выпотрошенным горлом. На круглом столе позади него лежал древний заряженный револьвер, а рядом – любопытный, очевидно незаконченный список дел. После пунктов «слить бензин из генератора», «закопать тело» и «сжечь конюшню» он снова написал «сжечь», но потом выронил ручку на пол. Дин предположил, что дальше подразумевалось «сжечь дом», «сунуть ствол револьвера в рот» и «спустить курок». Видно, старика Гиллмера вконец достало отгонять от своей собственности жаждущих острых ощущений детишек, но он не рассчитывал, что прикончит его кто-то другой.

Заметка в местной газете о пятилетней годовщине совершенных с помощью мачете убийств и внезапном загадочном исчезновении кровожадного сына Клетуса, Клива, породила городскую легенду – на радость жаждущим проверки на прочность подросткам. Всего-то пять лет – и помешанный серийный убийца превратился в таинственное страшилище. Старик пытался отпугивать детишек, заработав репутацию «чудаковатого старого пня», но некоторые все равно исчезали. Дин подозревал, что старик догадывался о том, что Винчестеры знали наверняка: у чудовищ есть клыки.

По пути на ферму Сэм приметил в высокой траве у залитого лунным светом крыльца розовую кроссовку. Лучи фонариков выхватили припрятанную под ступенями молодую женщину со сломанной шеей. А потом список привел братьев в конюшню...

Дин шагал ко второму деннику – сумка на левом плече, под мышкой заряженное солью ружье, – когда услышал голос Сэма, открывшего один из сундучков под столом:

– Дин! Мачете нашел!

– Ищи дальше, – рассеянно отозвался Дин. – Там где-то должно быть тело младшего.

Стволом ружья он распахнул дверь денника. Здесь рым-болт был свернут вниз. Дин ухватился за него, подергал вверх-вниз и почувствовал, как старые доски поддались и кусочки прогнившего дерева начали отваливаться, словно комья влажной земли. Фонарик мигнул и...

И зловещую тишину прорезал грохот.

Дин рывком развернулся:

– Сэм!

Над ним навис двухметровый мстительный дух когда-то стокилограммового Клива Гиллмера – с выбеленным лицом, в традиционной полосатой черно-белой рубашке под окровавленным полукомбинезоном. «Мим с мачете» – так окрестила его пресса. Дин вскинул было оружие, но Мим ударил его по руке и вмял в стену с такой силой, что слабые доски треснули. Ружье, как и фонарик, выпало из онемевших пальцев Дина.

– Сэм! Помоги!

До того, как Сэм получил назад душу, Дин никогда не был до конца уверен, что брат прикроет ему спину. Теперь же...

Мим приподнял Дина и швырнул его в левую стену, затем в правую. Обе они, как подсказала острая боль, прошившая ребра, были в куда лучшем состоянии, чем задняя стена.

– У Марселя Мачете нехорошие намерения! – заорал Дин.

Он увернулся от кулака, пробившего дыру в доске рядом с его головой, но поймал пинок коленом в живот и, задыхаясь, рухнул на землю. Тот грохот, когда Сэм нашел мачете...

– Сэмми!

«Признай уже – Сэм не у дел».

Звякнула цепь, и Дин почувствовал, как холодная сталь обнимает шею и, впиваясь в плоть, неумолимо затягивается. Он умудрился втиснуть пальцы между звеньями цепи и кожей и ослабить давление на какое-то время, достаточное для того, чтобы глотнуть воздуха и проморгаться. Другой рукой он прощупывал утоптанную солому на грязном полу, пока не дотянулся до ружья. Удар сапога откинул его руку к стене, пальцы разжались и выпустили ружье. В глазах опять начало темнеть, когда внезапно грянул выстрел.

В тот же миг цепь ослабла, и Дин рухнул на четвереньки, кашляя и хватая ртом воздух. В проходе стоял Сэм с ружьем. Куртка на его плече была разорвана по шву, по лбу стекала струйка крови.

– Он застал меня врасплох, – сказал Сэм.

– Нас обоих, – кивнул Дин.

Он подобрал оружие, и брат помог ему подняться на ноги. Отряхиваясь от соломы, Дин поискал взглядом фонарик и, в конце концов, нашел его на полу у задней стены.

– Давай разыщем тело поскорее, пока Бэби Хьюи^[224] не вернулся.

– Не думаю, что оно здесь.

Дин не ответил.

– Дин?

Дин уставился на стену – в пробитую брешь, – потом пнул ногой треснувшую доску:

– За домом. Видишь?

Сэм заглянул через его плечо:

– Сарай.

– Мы думали, что старик собирался сжечь дом вслед за конюшней.

– Так, значит, Клив знал, что у отца на уме, – кивнул Сэм.

Они вылезли через разлом и побежали вдоль ограды загона, мимо дома – к неказистому сараю. Постройка была маленькая, фасад отсутствовал, оставшиеся три стены покрывали крюки, на которых когда-то висели разнообразные фермерские инструменты. Пол, застеленный обрезками разнородных покрытий, был усыпан сухими листьями, пожелтевшими обрывками газет и упаковками от еды.

– Ничего, – разочарованно заметил Дин. – Больше вариантов нет.

Сэм вошел внутрь, посветил фонариком во все углы. Половицы под его весом скрипнули, и Сэм остановился, посмотрел под ноги, затем поднял глаза на брата:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Подпол?

Сэм опустился на корточки, приподнял несколько обрезков коврового настила и откинул их в сторону, обнажив деревянные распашные дверцы, запертые на навесной замок с длинной дужкой.

– Болторез нужен.

– Этим попробуй. – Дин достал из сумки ломик.

Сэм просунул прямой конец лома под одну из дверных ручек и ворочал им до тех пор, пока все гвозди не вышли из прогнившего дерева. Проделав то же самое со второй ручкой, он выдернул замок целиком.

– Готово.

Поддев ломом край правой дверцы, Сэм приподнял ее так, что теперь можно было просунуть в щель пальцы, и под возмущенный скрежет петель дверца распахнулась настежь.

– Фууу!

Вонь ударила в ноздри почти физически ощутимо. Зажав нос левой рукой, правой Сэм откинул вторую дверную створку. Луч фонарика Дина пронзил темноту и выхватил у подножия шаткой лестницы скорченный труп в лохмотьях полосатой рубашки и полукомбинезона. Тело лежало на животе, а из спины торчали вилы.

«Достаточно глубоко, чтобы пробить легкие, – отметил про себя Дин. – Или сердце». А вслух сказал:

– Старик спихнул его сюда пять лет назад. И оставил гнить.

– А все думали, что он сбежал, – добавил Сэм.

Он потянулся было к своей сумке, но тут его застали врасплох. Между братьями возник дух Мима и...

– Сэм!

...и столкнул Сэма с лестницы.

Обе дверцы захлопнулись. Призрак развернулся и двинулся на Дина, растянув губы на белом лице в широкой устрашающей ухмылке, обнажающей скверные зубы.

– Видал я, как ты умеешь, Кроха, – мрачно произнес Дин, отступил назад, перезарядил ружье и направил ствол на Мима. – Отстой. – И отправил заряд соли ему в живот.

Мим исчез, дав Винчестерам немного времени на передышку. Дин снова передернул цевье^[225], а потом бросился к подполу и распахнул дверцы, направив луч фонарика вниз:

– Сэм! Сэмми!

– Я здесь! – послышался голос снизу. – Все нормально.

Дин одолел трухлявые ступени и подсветил продавленные деревянные полки у стен, уставленные банками и пластиковыми коробками, сгнившими овощами и протухшей солониной. Сэм сидел на полу рядом с разложившимся трупом, одной рукой потирая шею, а другой прикрывая глаза от света.

– Давай уже заканчивать. – Дин бросил брату банку соли, а сам полез в сумку за жидкостью для розжига.

Сэм поднялся на ноги, морщась и потирая поясницу, но быстро перестал обращать внимание на вызванную падением с лестницы боль и принялся щедро посыпать труп Клива солью.

– А что за мимы такие вообще? – поинтересовался он. – Клоуны, давшие обет молчания?

– Конкретно этот клоун забыл, что реквизит ему не полагается, – отозвался Дин.

Он сжал алюминиевую банку и полил хлынувшей из нее жидкостью распростертое тело – направляя струю от головы к ногам.

– Мим с мачете, – покачал головой Сэм. – Поджарь его.

Лучи фонариков замерцали – значит, во тьме что-то появилось.

– Чувак, у нас компания!

Из темноты вынырнула могучая рука, схватила Сэма за шею и потянула во мрак, врезаясь в стеллажи у задней стены, сбивая полки и рассыпая по полу банки. Стараясь не обращать внимания на звуки исступления, которые, тщетно сопротивляясь, издавал брат, Дин выхватил из кармана куртки зажигалку, высек искру и бросил ее на останки Клива. Едва пламя разгорелось, Сэм шумно втянул воздух и прыгнул вперед, на разбитые банки. Деревянная ручка торчащих из спины Мима вил занялась огнем, который быстро перекинулся на полки справа. В считаные секунды огонь достиг задней стены, а оттуда перескочил влево. Дин понял, что если они сейчас не доберутся до лестницы, то окажутся в ловушке ими же устроенного миниатюрного пожара.

– Сэм!

– Валим! – крикнул Сэм, пошатываясь рядом с полыхающим трупом.

Дин поймал его за предплечье и, удерживая на ногах, потянул к лестнице. Сэм рванул вверх, перескакивая через две ступени. Одна треснула под его весом, но Сэм успел выбраться. Жар стал невыносимым. Дин заслонил лицо рукой, задержал дыхание и сквозь клубящийся черный дым последовал за братом. Голодное пламя с ревом поднималось над полом и лизало ботинки. Дин выскочил из сарая, который вспыхнул несколько секунд спустя, и долго не мог надышаться свежим воздухом Небраски.

* * *

Припарковав «Импалу» у обочины, Дин отправился в местный бар. Ребра ныли, во рту оставался горький привкус дыма. Дин хотел только перехватить банку – а лучше три – холодного пива, тем самым обеспечив себя той стадией оцепенения, которая позволит ему проспать ночь.

До закрытия было полно времени, но внутри никого не оказалось. Столики, кабинки и стулья пустовали, за одиноким бильярдным столом тоже никого не было, и музыкальный автомат молчал. На плоском экране телевизора показывали футбольный матч из какой-то другой части света, и звук был приглушен до неразборчивого жужжания, больше похожего на белый шум. Если не считать Дина, немолодой бармен был в баре единственной живой душой. Постукивая кончиком карандаша по зубам, он горбился над стопкой бумаг, изучая их так сосредоточенно, будто высчитывал сумму налогов, подлежащую оплате. Подойдя ближе, Дин понял, что бармен разглядывает бланки лошадиных скачек. Заслышав шаги, тот поднял голову:

– Принести тебе что-нибудь?

– Что на разлив есть. – Дин взгромоздился на ближайший стул, поставил локти на обитый мягким край стойки и вздохнул: – И немного арахиса.

– Секундочку. – Бармен взял стакан. – Тихая ночка, да?

– Началась она совсем не тихо.

– Проблемы?

– Да все по-старому.

Бармен подставил стакан под хромированный краник и опустил латунную рукоятку. Янтарная жидкость хлынула в стакан, поднимаясь все выше, но на полпути уровень пива начал падать.

– Странно, – пробормотал бармен.

– Стакан дырявый?

– Нет-нет, посуда в порядке. – Но он все равно положил стакан и взял другой. Тот же результат. Попадая в стакан, пиво начинало как будто... испаряться. – Чепуха какая-то. Дай-ка другой попробую. – Бармен открыл соседний кран.

Пиво полилось в стакан и быстро исчезло. Бармен зачесал назад пальцами коротко стриженные светлые волосы:

– Никогда такого не было.

– Все когда-нибудь бывает впервые, приятель.

– Наверное, это резервуар с углекислым газом. Как насчет бутилированного?

Дин кивнул, выбивая пальцами дробь по стойке.

– Местное? Импортное? Из мини-пивоварни?

– Начнем с местного, а там поглядим.

Бармен выудил из-под стойки коричневую бутылку с длинным горлышком, сбил крышечку, выпустив тонкую струйку пара, и подтолкнул бутылку вместе со стаканом к Дину. Тот решил обойтись без посредников и поднес горлышко к губам. Наклонил бутылку – и... ничего не вылилось.

– Какого черта? – вопросил Дин.

– Что случилось?

– Она пустая.

– Не может быть.

Дин перевернул бутылку над стаканом – ни единой капли.

– Дай-ка эту попробую. – Бармен взял другую бутылку, взболтнул – жидкость внутри заплескалась о стенки.

Он сбил крышечку и наклонил бутылку над стаканом. Над горлышком поднялись струйки пара и рассеялись. Несколько капель пива упали на дно стакана и немедленно испарились. Бармен оттолкнул пустую бутылку и взял третью, потом четвертую – все разных марок – безрезультатно.

– Банки, – выпалил Дин. – Как насчет банок?

Бармен открыл дверь в подсобное помещение и вынес упаковку из шести банок:

– Только сегодня привезли.

Он дернул ушко первой банки, и оба услышали шипение пара. Банки одна за другой оказывались пустыми, едва их наклоняли над стаканом.

– Быть такого не может, – помотал головой Дин.

– Прости, – проговорил бармен. – И что делать?

– Еще что-нибудь попробуй, – подсказал Дин. – Что угодно. Виски, ром, водку. Персиковый шнапс, в конце концов.

Все то же самое. Бармен поэкспериментировал даже с ирландским виски, русской водкой и ямайским ромом.

– Не могу объяснить, как так вышло, – изумленно заметил он. – Что бы это значило?

Дин заметил, что слабый звук, издаваемый телевизором, изменился. Он поднял голову и увидел, что футбол сменили новости. Симпатичная дикторша лет тридцати что-то говорила, а бегущая строка, ползущая со скоростью улитки, сообщала, что мировой запас алкоголя стал крайне неустойчив.

– Звук! – потребовал Дин. – Громче!

Бармен прибавил громкости.

– ...научная общественность поставлена в тупик внезапной и полной испаряемостью алкоголя любых видов.

Дин вытаращил глаза:

– Да ты шутишь!

– Моя семья владеет этим баром шестьдесят лет, – мрачно проговорил бармен. – И все рухнуло?

Дикторша жизнерадостно продолжала:

– ...встретить новую реальность: мы стали единственной во всем мире нацией трезвенников.

– Она улыбается! – Дин в негодовании ткнул пальцем в экран. – Почему она улыбается? Над такими вещами не смеются!

– Ну и ладно, – бармен до странного быстро примирился с потерей семейного бизнеса. – Как насчет чего-нибудь безалкогольного?

– Нет. – Дин отшатнулся и шлепнулся на стул.

– Может, газировки? Или молока?

– Нет!

– Сока? Простой воды?

– Нет!

– Понял. – Бармен прищелкнул пальцами. – «Ширли Темпл»^[226]. Ни грамма спирта.

– Чувак! Издеваешься?

Дин бросился к двери, дернул за ручку, но дверь не поддавалась. В отчаянии он замолотил кулаками по деревянным планкам.

– Яичный коктейль^[227]?

– Нееееет!!!

Дин проснулся и сел. Сердце колотилось в груди. Ощущение дезориентации быстро прошло, и он вспомнил, где находится. Невзрачный мотель в Линкольне, штат Небраска. Дин сидел в темноте и боролся со смехотворным порывом включить CNN и убедиться в неприкосновенности мировых запасов спиртного. Сэм, раскинувшись на соседней кровати, выглядел так, будто только притворяется спящим; он бормотал что-то про охотников. Дин подтянул подушки к спинке кровати и осторожно прилег, чувствуя, как при каждом неловком движении решительно протестуют ребра. Ощущения были такие, будто его пнул весьма скверно настроенный мул, причем не один раз. Часы-радио подсказывали, что проспал Дин меньше часа. Надо бы еще несколько, прежде чем они с Сэмом отправятся в путь, а кофе довершит дело.

И чтобы никаких больше снов.

Глава 2

Сэм Винчестер снова стоял в подвале, но на этот раз он был пуст: ни полок, ни банок, ни коробок. Даже труп Мима с мачете и воткнутыми в него вилами исчез. Ни единого следа разрушительного пламени. Сэм стоял у подножия деревянных ступеней, лунный свет ложился на пол по обе стороны от него, однако не мог рассеять темноту, в которой тонула дальняя часть помещения. И хотя подвал казался пустым, Сэм был здесь не один. В тени притаилась фигура того же роста и сложения, и пристально смотрела на него.

– Что тебе надо? – спросил Сэм.

– Заменить тебя.

– Зачем?

– Затем что я лучше тебя.

Сэму хотелось шагнуть вперед, потянуться в темноту, но он буквально застыл на месте, будто балансируя на краю пропасти. Один неверный шаг – и он упадет и, возможно, будет падать вечно. Он подошел слишком близко к чему-то опасному, надо быть осторожным. Он потерялся. Сколько еще раз получится блуждать в потемках, прежде чем станет невозможно найти дорогу... в себя? Тот, второй, сделал шаг и вышел на свет. Будто заглянув в зеркало, Сэм уставился на свою копию. На Бездушного Сэма. И этот Сэм – ухмылялся.

– Твоя душа такая обуза. Она делает тебя слабым.

– Ты был неуправляем. Пытался убить Бобби, чтобы спасти себя.

– Инстинкт самосохранения очень нужен охотнику. – Бездушный Сэм обошел его по широкой дуге.

Сэм пытался пошевелить ногами, но словно прирос к месту.

– Ты ничем не отличался от чудовищ, на которых охотился.

– Говори что хочешь, Сэмми, но мы оба понимаем, что охотник из меня вышел получше, чем ты.

– Неважно, – отозвался Сэм. – С тобой покончено.

– Да ну? – удивился Бездушный Сэм. – А может, эта твоя душонка поизносилась за последнее время? Порченый товар. Долго не протянет. Стоит чуточку толкнуть... – Бездушный Сэм ткнул его в грудь, и Сэм отшатнулся назад, прежде чем восстановить равновесие. – И бумс! Я снова у штурвала.

– Нет!

Сэм не мог сдвинуться с места, в то время как Бездушный Сэм сохранял полную свободу движений. Он зашел Сэму за спину и остановился у лестницы. Сэму пришлось вывернуть шею, чтобы удержать того в поле зрения.

– Ты не в такой уж безопасности.

Двойник начал подниматься по скрипящим ступеням. Прежде чем исчезнуть в ночи, он развернулся и покачал головой:

– Будь начеку, Сэмми.

Захваченный предчувствием надвигающейся беды, Сэм оглядел подвал. Последние слова Бездушного Сэма были предупреждением, ясное дело, но что...

Под ногами завибрировало, будто пол пульсировал. В тот же момент Сэм понял, что снова может двигаться, но едва он пошевелился, как пол начал проседать в центре, бетон раскрошился в гравий... или песок. Даже стены словно начали складываться внутрь, сползая к постепенно расширяющейся дыре. Сэм метнулся к лестнице и рухнул, схватившись за нижнюю ступеньку. Пол рушился так быстро, что не давал опоры. Сэм подтянулся, согнув ноги в коленях и поджав их, но лестница не выдержала его веса: планка под его подошвами треснула посредине, отделяясь от подступенка. Перескочив на следующую ступень, Сэм услышал громкий треск и увидел, как лестница отрывается от стены. Сэм рванул к выходу и... ударился о невидимый барьер, толстую стеклянную преграду. Безуспешно побарабанив кулаками по стеклу, он врезался в него плечом и чуть не сверзился с полуразрушенной лестницы. Восстановив равновесие, он вжался в преграду спиной и попытался толкнуть ее. А в центре подвала песчаный водоворот тонул в темноте.

А потом лестница обрушилась.

Падая, Сэм ухватился рукой за деревянные расшатанные перила, цепляясь за них, словно утопающий за соломинку. Его затянуло в вихрь, закрутило, увлекло в темноту, готовую поглотить его...

– А-а-а!

Сэм сел на кровати мотеля и, уняв колотящееся сердце, попытался вспомнить, где он находится. Была середина ночи, холодный свет с парковки пробивался сквозь щель между занавесками и полосой делил комнату надвое. В другой половине комнаты полулежал Дин, опершись на спинку своей кровати. Было слишком темно, чтобы разглядеть, спит брат или нет.

– Дин?

– А?

– Ребра?

– Жду, пока аспирин подействует.

– Ясно.

– Плохой сон?

– Так заметно?

– В три ночи обычно из-за этого и подскакивают, – отозвался Дин. – Самому такая жуть уже приснилась.

– Правда? – Сэм смутно подозревал, что брат как-то подсмотрел его сон. Или видел тот же сон. Случались вещи и загадочнее. – Про что?

Слушал Сэм откровения брата с нарастающим недоумением.

– А в довершение всего, – закончил Дин, – меня заперли там с тем чуваком.

– И это был твой жуткий кошмар? – насмешливо фыркнул Сэм.

– Все пиво, Сэм. Во всем мире. Исчезло!

– Ух ты.

– А что? Твой, скажешь, хуже был?

– Нет... я... нет. – Сэм запнулся.

Он, в общем-то, был рад, что Дин не в курсе того, как мучит его подсознание. Старший брат и так полагал, что психика Сэма слишком уязвима: не стоит подливать масло в огонь.

– Все... нормально.

Настроение Дина тут же изменилось. Негромко постанывая от боли, он выбрался из постели и направился к Сэму. Полоска света скользнула по его взволнованному лицу.

– Сэм, если что-то серьезное случилось, мне, наверное, надо знать об этом.

– Дин, послушай, я понимаю, ты беспокоишься за меня. Но... ничего серьезного. Правда. Совсем ничего, старик, понимаешь?

– Рассказывай тогда.

– Это был Мим, ясно? Мне приснилось, что я снова в подвале Гиллмера. – По крайней мере, в этом он почти не соврал. – Клоун подобрался слишком близко.

– Злые крадущиеся клоуны, – покивал Дин. – Ясно.

– Судя по тону, я тебя не убедил.

– Да нет, убедил. Но это не значит, что мы можем забыть, что у тебя в голове стена сдерживает адские воспоминания.

– Чувак, ты всерьез думаешь, что я могу забыть о стене?

– Нет, не можешь. Но есть едва затянувшаяся рана, и ты ее расковыриваешь.

– Ничего я не расковыриваю, – рассердился Сэм. – Я спал, и мне снился сон. Это же нормально, так? Я не мог спать, пока моя душа гуляла сама по себе. – Он глубоко вздохнул. – Я не могу контролировать сны.

Дин подумал немного и снова кивнул:

– Но если заметишь, что стена дала трещину, сразу скажешь мне, хорошо?

– Ясное дело, Дин.

В полумраке Сэм не мог разглядеть Дина и понять, поверил брат или нет.

И тут зазвонил телефон. Дин схватил куртку, выудил мобильник и посмотрел на экран.

– Это Бобби. – И он ответил на звонок.

Глава 3

– Мальчики, как насчет того, чтобы прокатиться в Колорадо? – спросил Бобби Сингер, и Дин включил громкую связь.

– Мима с мачете проехали, – отозвался он. – А что в Колорадо?

– Клейтон-Фоллз. Исполинские ящерицы. Всадник без головы. Умотавшая с места происшествия машина без водителя. К доктору не ходи, фигня полная.

Сэм встал с постели и подобрался ближе к телефону:

– Массовые галлюцинации?

– Старшеклассника переехала явно не галлюцинация, – возразил Бобби.

Сэм нахмурился.

– Мы выясним, что там творится, – пообещал Дин, закончив разговор, и повернулся к брату: – Я схожу за кофе. Не хочешь порыться в сети на дорожку?

Сэм кивнул:

– Конечно. Беспроводная сеть здесь ловит недурно. – Он открыл ноутбук и с сожалением заметил: – Спать я теперь могу, а времени на это нет.

Дин повернулся в дверях:

– Важность сна переоценивают, да?

Спустя несколько часов солнце сияло в небе, кофе был давно выпит, а Дин вел «Импалу» по скоростному шоссе № 80 на запад. Сидевший рядом Сэм просматривал распечатанные перед отъездом страницы с информацией, найденной в сети.

– Есть что-нибудь?

– Не больше того, что мы уже знаем от Бобби.

– То есть Спилберг исполинских ящеров там не снимал?

– Бомж пожаловался патрульному, что его преследовал огромный ядозуб.

Дин приподнял бровь:

– Бомж?

– Тут так написано. Гэвин Шелберн.

– А еще кто-нибудь Годзиллу видел?

– Нет.

– Вполне возможно, что этот Гэвин просто надрался до чертиков.

– Может быть, – уклончиво отозвался Сэм. – Еще Стивен Буллингер, восемнадцати лет, жертва наезда автомобиля. Черепно-мозговая травма. Скончался на месте происшествия. А перед смертью сказал очевидцу, что в машине не было водителя.

– Ты что-то про травму головы говорил?

– Ага, – Сэм понял, куда клонит брат. – Но... еще один очевидец попытался разглядеть номерной знак.

– Ладно, у этого-то с головой получше.

– Женщина утверждает, что машина просто исчезла. Вот только что была, а через секунду уже нет.

Дин побарабанил по рулю:

– Машина-призрак. Чудненько. А что там с безголовым всадником?

– Очевидно, он преследовал дочь шефа полиции, Люси Куинн.

– Ну, что-то у нас уже есть.

– Что-то есть, – согласился Сэм. – Я тут старые статьи просмотрел. Много писали о взрыве на швейной фабрике с полгода назад. Утечка газа, здание частично обрушилось, и куча народа оказалась в ловушке. Система пожаротушения не сработала, и те, кто не погиб от самого взрыва и пожара, задохнулись в дыму.

– Много?

– Тридцать два трупа, все местные. – Сэм перевернул еще одну страницу. – История попала в уйму передовиц. Самая страшная катастрофа в истории города. Тут и истории о жертвах и их семьях, и прошение об установке памятника, и споры о том, где его устанавливать: на месте взрыва или напротив здания муниципалитета. Статьи о сборе средств и строительстве... Кажется, победили сторонники второго варианта.

– Общественная скорбь, – произнес Дин. – Думаешь, есть связь?

– Не будем сбрасывать эту версию со счетов.

Винчестеры въехали в Клейтон-Фоллз вскоре после полудня. По дороге заскочив в магазин, они остановились в мотеле «Старбрайт». Оформление номера навевало мысли о шестидесятых: картины на стенах в духе «Власть цветам!»^[228], окрашенные в технике узелкового батика^[229] наволочки, гелевые светильники у кроватей, ручки на тумбочках и наклейки на зеркале в виде пафицика^[230], у входа в ванную занавеска из разноцветных бус.

Дин с крафтовым пакетом из магазина в руке, нахмурившись, обозрел все это колористическое безумие.

– Походу, они тут вместо мыла ЛСД выдают, – заметил он.

– Наверное, потому и чудят в городе, – пожал плечами Сэм.

Дин выудил из пакета три бутылки виски и две упаковки пива и выставил их в ряд на тумбочке около телевизора.

– Кутнуть решил вечером? – поинтересовался Сэм.

– Не-а. – Его брат был твердо настроен избегать любого упоминания про сон с испаряющейся выпивкой. – Это мой... стратегический запас.

– Дефицита опасаешься?

– Просто чтобы под рукой было. Не придется лишний раз тратить время – только и всего.

– Ясненько. – Сэм улыбнулся, но тему развивать не стал.

Переодевшись в костюмы, они направились к зданию муниципалитета, чтобы поговорить с шефом полиции. По местной радиостанции передавали классический рок, песню «Kashmir» группы «Led Zeppelin». Братья вышли из машины и зашагали через парковку. По синему небу чередой бежали пухлые облачка, на западе возвышались Скалистые горы, нечеткие очертания которых казались размытыми.

– Глянь-ка. – Сэм указал на изогнутую кирпичную стену полутора метров в высоту и четырех с половиной в длину, по краям которой крепились флагштоки – на одном развевался флаг США, на втором – флаг штата Колорадо. За вогнутой частью стены, на другой стороне главной улицы, стояло кирпичное здание муниципалитета с высокой часовой башенкой посредине. – Стена и есть мемориал. В интернете ее фотки были.

Винчестеры приблизились к стене. Большая бронзовая табличка, расположенная по центру, сообщала о подробностях взрыва, а по обе стороны от нее бок о бок висели таблички поменьше – с портретами погибших, их именами, возрастом, датами рождения и смерти. Дата смерти у всех была одна и та же. У подножия стены, захватывая тротуар, лежали живые цветы, игрушки и фотографии погибших в рамках.

– Каждый день меняют? – предположил Дин.

– Цветы свежие.

Сверившись с указателем, они нашли вход в полицейский участок с обратной стороны здания. Короткий коридор привел в маленький холл, к которому примыкал диспетчерский пост, защищенный пуленепробиваемым стеклом. На посту сидела седовласая женщина с простой гарнитурой на голове и вязала. Табличка рядом с микрофоном сообщала, что женщину звали Миллисент Перкинс. Дин постучал по стеклу, привлекая внимание диспетчера, и быстро показал поддельное удостоверение.

– Мисс Перкинс?

Женщина наклонилась к микрофону и включила его:

– О... ох ты боже. Чем могу помочь?

– ФБР, – сказал Дин. – Агенты ДеЯнг и Шоу^[231]. Нам нужен шеф Куинн.

– Секундочку. Узнаю, свободен ли он.

Она отвернулась к телефону, набрала номер и что-то сказала в трубку. При выключенном микрофоне ее голос звучал слишком приглушенно, чтобы можно было разобрать слова. Дин огляделся. На стенах висели газетные статьи в рамках, описывающие работу полиции в округе; информационный стенд предлагал познавательные заметки: как родителям распознать в ребенке наркомана, в какой последовательности сформировать местный дозор, что делать в случае ЧП и в чем заключается безопасное обращение с оружием. Тем временем дверь за диспетчерской открылась и появился подтянутый мужчина в темно-серой униформе.

– Я шеф Куинн, – представился он. – А вы кто?

Дин снова мимолетно продемонстрировал корочки:

– Агенты ДеЯнг и Шоу.

– Не думал, что в нашем городе есть что-то интересное для федералов.

Дин перевел взгляд на брата, и тот, откашлявшись, произнес:

– Национальная безопасность. Мы думаем...

– Постойте-ка, – поднял ладонь вверх Куинн. – Давайте пройдем в кабинет.

Шеф провел их через холл, минуя ряды столов с компьютерами, два из которых были заняты полицейскими, и остановился перед дверью с золотистой табличкой «Шеф Майкл Си Куинн». Обстановка в кабинете была спартанская: книжная полка с томами по праву и полицейскими справочниками, несколько фотографий в рамках, на которых был изображен сам шеф, позирующий на публичных мероприятиях или в компании с местными высокопоставленными лицами, в левом углу пристроилась вешалка, в правом – флаг США.

Куинн закрыл дверь и предложил братьям сесть на мягкие стулья. Сам он занял куда более удобное на вид кресло по другую сторону стола. Вещи на его столе были расставлены аккуратным треугольником: в центре – канцелярский набор с перекидным календарем и дорогой ручкой, в правом углу – стопка папок, а в левом – выпускная фотография рыжеволосой девушки с зелеными глазами.

«Его дочка, Люси», – сообразил Дин.

Куинн наклонился вперед, опершись о край стола и сцепив пальцы:

– Простите, что перебил. Милли, конечно, не городская сплетница, но чем черт не шутит. Вы что-то говорили про Национальную безопасность?

– Нам нужно опросить свидетелей необычных... происшествий, случившихся прошлым вечером, – сказал Дин.

– И прочитать все принятые заявления, – добавил Сэм.

– Насколько я знаю, единственным серьезным происшествием был наезд со смертельным исходом, – отозвался Куинн. – Едва ли дело для Национальной безопасности.

– Мы видели рапорты об исполинском ядозубе и безго... – начал Сэм.

Куинн предупредительно вскинул руку:

– Позвольте прервать вас, агент Шоу. В Клейтон-Фоллз нет никакого исполинского ядозуба.

– Гэвин Шелберн... – Шеф снова поднял руку, и Сэм смолк.

– Шелли, конечно, не городской пьяница, но...

– Чем черт не шутит? – закончил Дин.

– Точно. – Куинн не понял сарказма. – Больше подобную тварь никто не видел. Далеко ли от розовых слоников до исполинских ящериц? Одна бутылка? Две?

– Люси Куинн, ваша дочь, утверждала, что ее преследовал безголовый всадник.

– Моя дочь... – Шеф вздохнул, откинулся в кресле и секунду молча смотрел в пространство. – Люси – наш единственный ребенок. Поздний. Сюрприз – приятный, заметьте, но мы даже не думали... – Он откашлялся. – Когда Люси было пять, моя жена умерла от рака груди. Люси переживала, мы оба переживали. После такого люди всегда меняются. – Он подобрал ручку и постучал ею по календарю. – А в прошлом году Люси еще раз потеряла близкого человека. Я хочу сказать... Вряд ли она специально придумывает, но...

– Думаете, ей показалось? – перебил Дин.

– Я не настолько глуп, чтобы думать, что Люси не экспериментировала... что она не делала ничего такого, о чем не рассказывала своему старику.

– Всадник без головы – очень неудачное прикрытие, – заметил Сэм.

– Погибший парень выскочил на середину проезжей части и стоял там, – продолжал Куинн. – Он, Люси и еще один парнишка гуляли в Парке Основателей. Очевидно, что они выпивали: мы нашли там много пивных банок. Возможно, не обошлось без наркотиков.

– А очевидица сказала, что машина исчезла, – не унимался Дин.

– Очевидцы, как правило, ненадежны, – парировал шеф. – Уверен, федералы в курсе. И все это возвращает нас к моему самому первому вопросу: при чем тут нацбезопасность?

– Мы не хотим понапрасну беспокоить вас или горожан, – проговорил Сэм. – Мы знаем, что вам тут пришлось несладко.

– Пожар на фабрике, – кивнул шеф. – Многие жители потеряли близких людей либо знакомы с теми, кто потерял. Кошмарное происшествие.

Сэм откашлялся, прежде чем выложить подготовленную легенду:

– Мы располагаем информацией из достоверных источников, что в городе, вероятно, проводит испытания террористическая ячейка, распыляя в воздух галлюциноген.

– Распыляет в воздух галлюциноген? В Клейтон-Фоллз? Но зачем?

– Небольшое население, отдаленное расположение, легко отслеживать результаты, – дернул плечом Дин.

– Разумеется, едва ли ваш город – непосредственная мишень, – подхватил Сэм. – Главной их целью будет крупный населенный пункт.

– И как, позвольте спросить, вы пришли к подобным выводам? – Шеф выглядел озадаченным, будто не знал точно, как отреагировать.

– Большая часть подробностей строжайше засекречена. – Сэм помедлил, будто раздумывая, сколько можно рассказать местному полицейскому: это тоже была часть плана. – Прошу вас обращаться с информацией, которой я поделюсь, с величайшей осторожностью.

– Ясное дело, – подался вперед Куинн.

– Мы опираемся на перехваченные «Эшелоном»^[232] разговоры и сведения, полученные от работающих под прикрытием оперативников.

Шеф кивнул и снова откинулся в кресле.

– Я верю, что вы убеждены в том, о чем говорите, – сказал он и откашлялся. – Но в душе сомневаюсь.

Сэм достал из кармана искусно подделанную визитку и щелчком отправил ее через столешницу к Куинну.

– Наш супервайзер, агент Том Уиллис, работает в отделении в Сент-Луисе. Он может прояснить все, что входит в компетенцию Бюро. Вероятно, он сможет также снабдить вас более подробной информацией – по сравнению с той, что вправе раскрыть мы.

Куинн взял карточку, тщательно рассмотрел ее, подняв бровь, и спрятал в карман рубашки.

– Спасибо. Приму к сведению. – Он резко встал, Дин и Сэм последовали его примеру. – Как бы то ни было, не вижу причин, по которым вы не можете опросить свидетелей и ознакомиться с отчетами.

Дин многозначительно кивнул, указав на фотографию девушки:

– И даже?..

– Официально она уже взрослая, – отозвался Куинн. – Может, ей и не помешает столкнуться с... последствиями подобных заявлений.

Они обменялись рукопожатиями.

– У меня есть одно условие.

– Какое?

– У нас тихий городок, – сказал Куинн. – И я хотел бы, чтобы таким он и оставался. Хотя тихим он был не всегда. Вы наверняка знаете, что за городом федеральная тюрьма, а пару лет назад они достроили крыло для особо опасных. Там заключены худшие из худших. Народ тогда гудел, как растревоженный улей: протесты, пикеты, демонстрации, причем не всегда мирные. Но время шло, а город оставался безопасным. Жизнь продолжается. Так вот, сейчас у нас тут тишина и порядок, но меня беспокоит, что разговоры о террористах могут посеять панику.

– Ясное дело, – согласился Дин.

– Но если мы правы, – серьезно проговорил Сэм, – ситуация может стать опасной.

– Учтем. Держите меня в курсе дел.

– Разумеется.

Шеф Куинн открыл дверь и выглянул наружу: у компьютера остался только один молодой полицейский с коротко стриженной головой.

– Джеффрис, выдай агентам ДеЯнгу и Шоу копии вчерашних свидетельских показаний.

– Все-все, шеф?

– Все-все.

– Есть, сэр. Постойте, и Люси?

– Я сказал «все», Джеффрис.

Глава 4

– Вот, это все. – Офицер Ричард Джеффрис шлепнул на край стола пачку листов. – Простите, что так долго: ксерокс барахлит. У нас обычно этим секретарша занимается, но она только по утрам работает. Сокращение бюджета, сами понимаете.

Дин схватил папку, горя от нетерпения поскорее выбраться из здания, а Джеффрис заложил большие пальцы за ремень:

– Вы это воспринимаете всерьез?

– Очень даже всерьез, – отозвался Сэм. – А что?

– Даже исполинскую ящерицу Шелли?

– Мы рассматриваем все версии, – заметил Дин.

– Встречаются, конечно, иногда истории про то, как люди смывают маленьких крокодильчиков в унитаз, а те в канализации продолжают расти и выживают крыс. Но это же все городские легенды, так?

– А вот это большая загадка, – заметил Дин.

– Думаете, кто-то спустил в канализацию ядозуба?

– Как знать, – рассудил Сэм. – Вы читали заявления?

– Да, прочитал все. Для развлечения, конечно. Все же поинтереснее жалоб на разбитую машину.

– И как впечатления?

– Трудно принять подобное всерьез. – Джеффрис пожал плечами. – Ну, кроме наезда. Буллингер стоял среди дороги, так что водитель должен был его заметить, но... как знать. Мы ищем красный автомобиль, причем не знаем ни компании-изготовителя, ни марки, ни даже части номера. По правде говоря, ухватиться особенно не за что.

– А что насчет показаний Люси Куинн? – спросил Дин.

Джеффрис поколебался, поглядывая на кабинет шефа: должно быть, не хотел плохо говорить о дочери своего начальника.

– Настаивает на своем – упертая, как шеф. Она тусовалась с Тони Лакостой, и он подтверждает ее рассказ. Буллингер тоже с ними был, но его заявления мы, ясное дело, уже не получим. Но, секундочку, всадник без головы? – Он снова передернул плечами. – Я первым делом подумал... – еще один взгляд в сторону кабинета шефа, и полицейский понизил голос, – ...о психотропных препаратах.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Сэм. – Если еще что-то странное случится, сообщите. А мы продолжим расследование.

– Конечно. Само собой. Не хотел вас задерживать.

Джеффрис снова окликнул братьев, когда те направлялись к холлу:

– Если понадобится что-нибудь, дайте мне знать.

– Обязательно. – Дин махнул ему, не повернув головы.

Братья обменялись взглядами:

– Будем еще с полицией возиться?

– Не в ближайшее время.

Буквально через несколько минут после того, как Дин выехал со стоянки при муниципалитете, у Сэма зазвонил телефон.

– Это Бобби. – Сэм включил громкую связь.

– Ну что, дуралеи, скоростные рекорды ставим? – рявкнул Бобби. – В городе еще и часа не пробыли, а вас уже кто-то проверяет.

– Шеф Куинн звякнул по секретному номеру?

– Конечно, идиот. Кому мне еще лапшу на уши вешать?

– Надо сказать, – заметил Дин, – парень попался недоверчивый.

– Не знаю, что вы ему там наплели, – продолжал Бобби. – Но он не шибко намерен отрывать зад от стула.

– Но?.. – начал Сэм.

– Я так понял, он предоставит вас самим себе, пока не вляпаетесь.

– Что ж, обнадеживает.

– Мой вам совет, – сказал Бобби. – Не высовывайтесь там особо, а не то отправитесь прямой наводкой в кутузку.

– Ясно, – ответил Сэм. – Сидим и не рыпаемся.

– Бобби, – произнес Дин. – А что там с пеплом феникса?

– Помимо того, что он занимает почетное место на каминной полке? – уточнил Бобби. – Много же от него пользы, когда Евы и след простыл.

– Все образуется, – утешил его Сэм.

– Фиговая из тебя Поллианна^[233], – сказал Бобби и закончил разговор.

Сэм бросил на брата вопросительный взгляд:

– Что? Он пытается отвлечься от Руфуса.

– Если учесть, что его пришибла одна из тварей Евы, – с сомнением заметил Сэм, – не думаю, что идея удачная.

– Это ж Бобби. Что ему еще остается? Делать вид, что все зашибись? – встал на защиту Сингера Дин. – И потом, лучше уж злиться на кого-то конкретного, чем бестолково страдать.

Он припарковал «Импалу» на Велкер-стрит около ресторана «Мандарин Пэлэс». Они с Сэмом прошли мимо ресторана и свернули на улочку, что тянулась вдоль фасадов зданий делового квартала Клейтон-Фоллз, расположенного между Велкер-стрит и Белл-стрит.

– Здесь?

– Если верить заявлению, – подтвердил Сэм.

После безуспешных поисков Гэвина Шелберна в городском приюте для бездомных, офисе «Фуд Бэнка»^[234] и бесплатной столовой, которые располагались в соседних зданиях, Винчестеры решили посетить место, где предположительно и появился ядозуб.

– Полиция не посчитала нужным произвести здесь осмотр, – сказал Сэм. – Они решили, что Шелберн перебрал.

– Допустим, это не галлюцинация. Что конкретно мы ищем? Люди не могли проморгать исполинскую ящерицу.

– Да, но они могли проморгать это, – Сэм присел на корточки у искореженного мусорного бака без переднего колесика.

Дин встал у его плеча:

– Помятая мусорка?

– Помятая и... – Сэм провел пальцами по глубоким бороздам, параллельно идущим по поверхности бака, покрытого голубой краской. – И поцарапанная. Дин, Шелберн говорил, что забрался в мусорный контейнер, спасаясь от монстра.

Дин кивнул и приподнял крышку:

– Здесь отметины на краю.

– Оно еще колесико оторвало, – раздался сзади голос.

Развернувшись, братья увидели на углу переулка седоватого мужчину в бесформенной шляпе, мятом плаще, изношенных джинсах и потрепанных армейских ботинках.

Мужчина держался на расстоянии, стоя с тревогой в глазах, будто он больше никогда не сможет поверить увиденному.

– Гэвин Шелберн? – уточнил Сэм.

– «Шелли» сойдет. – Мужчина даже не пытался приблизиться. – Вы от правительства?

– ФБР, – отозвался Дин. – Можно задать вам пару вопросов, Шелли?

– Я не псих.

– Приятно знать.

– Все случилось прямиком здесь. Парни Куинна думают, я спятил. Но я не спятил. Да, я выпиваю, но кто сейчас не пьет? И я вижу именно то, что вижу... По крайней мере, я... – Он сунул руки в карманы. – На меня точно напал ядозуб. Только большой – как две тачки! Я знаю, что так не бывает, и объяснить этого не могу.

– Вы видели, откуда он появился?

Шелберн помотал головой:

– Я шел от пиццерии «У Джо», когда услышал... услышал что-то. Развернулся – оно уже здесь. Погналось за мной. Я свернул сюда и спрятался в баке. Так что мусорка мне, можно сказать, жизнь спасла.

Сэм указал на царапины:

– Ядозуб атаковал бак?

– Ага. – Шелберн, наконец, осмелился подойти и, пройдя вдоль стены, указал на поцарапанные кирпичи аккурат на высоте мусорного контейнера. – Толкнул, ударил, а потом попробовал забраться внутрь следом за мной. Вот тогда-то, видать, под его весом колесико и отлетело.

– А потом ящер сдался и ушел?

– Вот это и странно. Он не уходил... не уползал. Я бы услышал – с такими-то когтищами, царапающими землю, и хвостом, который все подряд сшибает. Но нет. Ничего. Только что был здесь, а потом вдруг исчез.

– Еще что-нибудь припомните?

– Оно казалось жутко голодным.

– Точно. – Сэм чуть улыбнулся. – Спасибо за помощь.

– Вы знаете, как это вышло?

– Нет, – честно ответил Дин. – Но собираемся выяснить.

– Могу поспорить, дело в радиации, – проговорил Шелберн. – Или токсичных химикатах. Или... это какой-нибудь суперсекретный правительственный эксперимент? Так ведь? – Он попятился. – Они поэтому вас в Клейтон-Фоллз заслали? Чтобы дело прикрыть? От свидетелей избавляетесь?

– Эй! Ничего подобного! – возразил Дин, а сам подумал: «Ну мы и молодцы. Первый свидетель уже в панике». – «Р» означает «расследования».

Шелберн медленно кивнул, будто пытаясь убедить себя, что все нормально, и успокоиться.

– Ладно, хорошо. Я не параноик. Никогда им не был. Но когда вдруг видишь исполинского ящера, начинаешь переосмысливать происходящее, ведь так? Все летит вверх тормашками.

– Вы, наверное, хотели бы оказаться подальше отсюда, – предположил Сэм.

– Вы мне верите?

– Да.

– Спасибо. – Шелберн внезапно расплылся в широкой улыбке. – Мне, может, и не сильно повезло в жизни, но я не псих. – Он снял шляпу и протянул ее. – Не окажете помощь?..

Сэм улыбнулся, а Дин выудил из кармана двадцатку и бросил ее в шляпу.

– Вы так щедры, – Шелберн затолкал купюру в карман. – Последую вашему совету и смотаюсь отсюда.

– Постойте-ка, – окликнул Сэм. – Вы здесь по вечерам часто бываете?

– Почти что каждый день, а что?

– Подождите. – Сэм подошел к «Импале», достал из багажника две рации и, вернувшись, вручил одну Шелберну. – Знаете, как пользоваться?

Мужчина кивнул.

– Пятый канал. Если заметите что-то необычное, звоните мне.

– Вы меня нанимаете?

– Считайте, что вы здесь за сторожа.

Они еще постояли, проверяя батарейки и отправляя пробные сообщения. Шелберн настроил звук, одобрительно кивнул и убрал рацию в карман:

– Что-то необычное. Понял.

– И не рискуйте. Чуть что – сразу звоните.

– Насчет этого не переживайте.

Едва он отошел, Дин посмотрел на брата и покачал головой.

– Что?

– Чувак, ты понимаешь, что эта рация отправится в ближайший ломбард?

– Я ж ему не две дал.

Шелберн остановился в конце улочки и крикнул:

– Еще вспомнил! Белый туман, стелющийся по земле. Появился прямо перед тварью.

Глава 5

Блэйк Добкинс работал менеджером по продажам в компании, специализирующейся на натуральных продуктах, здание которой располагалось в промзоне на южной окраине города. Он встретил Дина в холле и отвел в конференц-зал, где можно было поговорить с глазу на глаз.

– Мне и рассказывать-то особо нечего, агент ДеЯнг, – начал Добкинс. – Мы с женой отмечали пятилетнюю годовщину в том местечке с итальянской кухней, где у нас было первое свидание. Потом пошли домой, и я увидел, как машина на большой скорости сбивает молодого человека, стоящего посреди дороги.

– В полицейском рапорте сказано, что автомобиль красный. Еще что-нибудь заметили? – поинтересовался Дин.

– Да я не особо в автомобилях разбираюсь, – с сожалением проговорил Добкинс. – Машина старая. Может, из тех маскл-каров^[235], что были популярны в шестидесятых-семидесятых. Она исчезла до того, как я успел разглядеть как следует.

– И ничего необычного? Антикрыло^[236]? Особенные покрышки? Тонированное стекло? Ничего такого?

Добкинс покачал головой почти машинально, но потом закрыл глаза. Дин ждал, сдерживая порыв побарабанить пальцами по сияющей столешнице. Он буквально чувствовал, как Добкинс пытается воскресить в памяти те короткие секунды, когда автомобиль подлетел к Буллингеру, сбил мальчишку и исчез из виду.

– Белый, – Добкинс, наконец, открыл глаза и кивнул. – Полоска белого.

– Но вы говорили, машина красная.

– Да, верно, но там была такая широкая линия, как у гоночных машин, на капоте. Вот она-то и была белой. Я на мальчика смотрел, когда его сбил автомобиль. Все так быстро случилось, но да, я помню, что со стороны водителя на капоте была белая полоса.

– Хорошо, – Дин постарался, чтобы голос звучал ободряюще. – Это поможет нам найти машину.

Ага, если считать, что машина настоящая и водитель в ней был.

– А что случилось после того, как она сбила Буллингера?

– Я побежал к нему, хотел посмотреть, все ли в порядке, но... когда я подошел ближе... он выглядел плохо. Я позвонил в «Скорую», но...

– Перед смертью Буллингер говорил что-нибудь?

– Он сказал, что за рулем никого не было. Бессмыслица, но неудивительно, если учесть, в каком он был состоянии...

– Точные его слова передайте.

– Он сказал: «Никого за рулем». Больше я ничего не слышал.

* * *

Сэм показал удостоверение ФБР на входе в местный Дом ребенка. Его впустила очень взволнованная кудрявая шатенка средних лет. Она представилась заведующей, Мэри Хортон. На ней был белый халат в разноцветных жирафиках. Сэм оказался в просторной комнате, наполненной разнообразными вещами для детей, среди которых были миниатюрный кукольный театр, мольберты и краски, шкаф с книгами, пазлы и ящики, набитые игрушками и пластиковыми фигурками. Все столы и стулья были детского размера, но комната пустовала. Впрочем, судя по доносящемуся гаму, ее обитатели носились по игровой площадке.

– О нет! Вы же не насчет киднеппинга, верно? – спросила она, озабоченно двигая бровями.

– Нет, мисс Хортон. Я бы хотел поговорить с Линдой Добкинс.

– Она ведь не попала в неприятности, правда?

– Хочу задать ей несколько вопросов насчет происшествия, свидетелем которого она оказалась.

– Ах да, она рассказывала. Ужас! Кто же мог подобное сотворить?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Подождите здесь, я ее позову: кто-то должен постоянно находиться рядом с детьми.

Сэм проводил женщину до двери, чтобы побыть в относительной тишине. Мэри заговорила с молодой блондинкой в белом халате с мартышками, полинявших джинсах и кроссовках. Волосы девушки были собраны в хвост. По сравнению с хаотичной суетливостью начальницы Линда Добкинс казалась островком спокойствия среди водоворота детской беготни: ребятишки носились от горок к качелям и обратно. Линда кивнула, вытерла ладони о джинсы и вошла в дверь.

– Агент... Шоу, верно? – Она протянула руку.

– Да.

– Ну, кто я такая, вы наверняка знаете. – Она улыбнулась. – Разумеется, я хочу помочь, но, боюсь, я уже рассказала полиции все, что видела. Точнее, что не видела.

– Исчезнувшая машина.

– Ага. Кажется полным безумием.

– Расскажите обо всем, что видели, с начала и до конца.

– Мы... я и муж, мы возвращались из ресторана. Я услышала шум, как будто приближается машина. Клянусь, она прибавила скорость, как будто водитель специально хотел сбить мальчика. А через секунду все уже случилось. Я замерла от шока, а Блэйк, даже не замешкавшись, бросился на помощь. Я хотела разглядеть водителя, но машина уже проскочила мимо, и тогда я попыталась рассмотреть номерной знак. Хотя бы часть. Я видела по телевизору, как машины даже по нескольким цифрам находят.

– И как? Рассмотрели?

– Нет. – Линда нахмурилась. – Прошло секунды две. Я не успела сфокусировать взгляд на знаке, как машина уже исчезла.

– Уверены?

Несколько детей заинтересовались незнакомцем и прижались носами к стеклянной двери, чтобы рассмотреть его получше. Девочка лет пяти помахала ему рукой, мальчик чуть постарше высунул язык. Мэри Хортон, заметив это, подбежала и отогнала их.

– Да, уверена, – отозвалась Линда. – Машина начала заворачивать, у меня взгляд сбился, а потом она будто... выпала из реальности. Блэйк думает, что я отвлеклась на парня, но я не отводила глаза от автомобиля ни на секунду.

– Может, между вами и той машиной проехал еще какой-нибудь автомобиль?

– Нет. Движения почти не было. До, во время и после наезда ни одна машина не проезжала.

– Ясно.

– Думаете, я спятила, да?

– Если уж об этом зашла речь, – сказал Сэм, – то нет, я так не думаю.

* * *

Рассчитать время правильно – ценное умение. Дин умудрился занять угловую кабинку в закусочной «У Си Джея» прежде, чем туда же завалилась внушительная толпа. Если учесть популярность забегаловки, Дин мог рассчитывать на то, что качество заказанных чизбургера и картошки окажется на высоте. Сэм пришел под конец наплыва, через головы посетителей высмотрел Дина и присоединился к нему.

– Тихое маленькое местечко? – скептически спросил он.

– Было таким десять минут назад, – отозвался Дин. – Откуда я мог знать?

Энергичная официантка – Бетси, если верить бейджику, – подошла с двумя одинаковыми тарелками и, широко улыбаясь, поставила их на пластмассовый столик.

– Осторожнее, мальчики, – дружелюбно проговорила она. – Еда горячая, тарелки тоже.

Дин кивнул на еду:

– Не заморачивайся, Сэм. Я заказал на двоих.

– Что означает, если я не захочу есть, тебе достанется двойная порция?

– Ладно тебе, – отмахнулся Дин. – Это всего лишь бургер. От него не помрешь. Смотри, она туда даже салат положила.

Поколебавшись, Сэм пожал плечами:

– Ладно. Но в следующий раз я заказываю.

Бетси стояла, уперев руки в бока, и улыбалась все шире и шире, будто председательствовала в городском комитете по делам новоселов. Она и правда выглядела представительно в своей униформе: белая блузка, черные брюки и синий жилет с четырьмя красными пуговицами и вышитыми золотой нитью буквами «Си Джей».

– Вы же агенты ФБР, да?

– Как вы узнали? – удивился Сэм.

– Одеты строговато, – отозвалась она. – И потом, слухами земля полнится.

Пожилой небритый мужчина в соседней кабинке рассмеялся:

– Бетси, дай им поесть, пока не остыло. А я все еще жду свои луковые колечки.

– Ох, да получишь ты свои колечки, Фил Мейерсон. Но если я принесу их сейчас, тебе придется лопать их сырыми.

– Чего так долго?

– Я две минуты назад заказ передала, – проговорила она. – Ты же на пенсии, Фил. Расслабься.

– В душе еще нет.

– Не волнуйся, дорогой. Если какие-нибудь супервирусы попытаются пробраться, мы их поджарим.

Братья обменялись взглядами.

– Супервирусы? – переспросил Дин, оторвавшись от еды. – Это что такое?

– Да ничего, – отмахнулась Бетси. – Фил работал в Центре по контролю заболеваемости в Атланте. Не думаю, что он притащил оттуда какую-нибудь заразу.

– Фил?

Дин почуял, что они нащупали что-то стоящее.

– Микробиолог, – отрекомендовался Фил. – Семь лет на пенсии. И единственная зараза, которую я с тех пор подцепил, это мерзкий насморк. Гляньте, теперь у меня кофе кончился.

– Расслабься, Фил, – повторила Бетси. – Намек поняла.

Прежде чем она успела удалиться, Дин вспомнил:

– Мы хотели поговорить с Люси Куинн, и нам сказали, что ее можно встретить здесь?

– А, точно! Она говорила, что придется торчать без дела.

– Торчать без дела?

– Смена уже закончилась, – объяснила Бетси. – Люси в комнате отдыха, я ее позову.

Когда Бетси принесла кофейник, а Фил вышел из-за стола и направился к туалету, Дин воспользовался моментом, чтобы задать вопрос брату:

– Линда сообщила что-нибудь новенькое?

Сэм дожевал ломтик картошки и покачал головой:

– Ничего, помимо того, что уже сказала полиции.

– Что мы вообще ищем? После одержимой секс-куклы в Джерси я предпочитаю держать «Импалу» подальше от мстительных духов.

К закусочной подъехала машина «Скорой» и остановилась за припаркованными автомобилями, не въезжая на стоянку.

– Линда сказала, что машина просто испарилась, и я ей верю.

– И?

– Значит, это не мстительный дух.

– Полтергейст? Призрак?

– Уж не знаю, Дин, – отозвался Сэм. – Всадник без головы, исполинская ящерица, машина-призрак... Не вижу ничего общего. Что там говорит муж?

– Вспомнил, что на красной машине была белая полоса. Больше никаких озарений.

Тощий, как жердь, медик подошел к стойке и остановился под знаком «Навынос», висящим на сделанных из сцепленных скрепок цепочках. Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице и начал активно вертеть головой во все стороны.

«То ли обмен веществ, как у колибри, – подумал Дин, – то ли чувак на амфетаминах».

Немолодая официантка принесла ему замасленный пакет и большой стакан кофе. Пока посетитель расплачивался, рыжеволосая девушка вышла из-за прилавка и что-то сказала ему, похлопав парня по руке. Потом она оглядела зал, заметила Винчестеров и направилась прямиком к их кабинке. Одета она была в короткую джинсовую куртку, черную футболку и джинсы, на плече болталась хлопковая сумка. В сумке виднелся синий форменный жилет.

– Агент ДеЯнг, – догадалась она и протянула ладонь. – Люси Куинн.

Дин встал и ответил на рукопожатие.

– Это мой напарник, агент Шоу.

Девушка повернулась к Сэму и пожала ему руку.

– Потеснись-ка.

Сэм подвинулся, и она, усевшись рядом, стащила у него ломтик картошки:

– Мне вообще-то оставаться после смены не с руки, но уверена, мой босс сделает исключение ради ФБР.

Тощий медик перед тем, как вернуться к машине, попрощался с девушкой:

– Пока, Люси!

Она помахала ему:

– Увидимся, Роман!

– Твой друг? – поинтересовался Сэм.

– Сосед. Роман Мессерли. Сидел со мной когда-то, когда папа возил маму на химио... Короче, он вроде как за старшего брата. Беспокоюсь за него: такая работа ему не по зубам, слишком нервная. Черт, понесло меня... – Она переплела пальцы и выпрямилась, будто вспомнила об осанке. – Извините. Нервишки.

– У нас есть пара вопросов, – приступил к делу Дин. – Насчет всадника.

– Папа меня предупреждал. – Она сделала короткую паузу и быстро добавила: – В смысле, говорил мне, что вы будете спрашивать, что я там видела. Я попросила Тони подойти, потому что он тоже там был, но что-то не видать его, а время – деньги. Спрашивайте.

– Ты была в парке... – начал Сэм.

– Ага. В Парке Основателей. Около статуи. Просто прошвырнуться решили, заняться своими делами.

– И безголовый всадник возник из ниоткуда?

– Я сидела лицом к скульптуре. Там основатели города, оба на лошадях. В общем, две лошади. А потом вдруг я вижу трех лошадей. Но третья лошадь пошевелилась, а потом они со всадником начали нас преследовать.

– И ты уверена, что головы у всадника не было?

– Абсолютно! Он был в черном с ног до головы... ну, с ног до шеи... но головы на плечах не было.

– Может, просто лицо спрятано? – предположил Дин. – Под темной маской?

– Не-а. Шея была покромсанная и... в крови. Как будто кто-то ему голову оттяпал, причем удары наносили несколько раз.

– И он погнался за тобой?

– За нами или... Не знаю. Может, за кем-то конкретным, но мы вместе бежали, а он с мечом следом скакал. Потом...

– Что? – подбодрил Сэм.

– Мы разделились, – медленно проговорила Люси. – Тони потащил меня в сторону. Стив побежал прямо, и всадник погнался за ним. Мы так перепугались. Неслись через весь парк, пока не выбежали с северной стороны, а потом сразу домой. Мы потом звонили Стиву, но мобильник не отвечал. До дома Стив так и не добрался. Папа позвонил мне после того, как узнал про наезд, спросить, все ли в порядке. – Она тяжело вздохнула. – Это... существо гнало Стива, бросив его под колеса машины. Поэтому он и погиб.

– Ты ничего странного не заметила перед появлением всадника?

– Нет. Он возник из ниоткуда... – Люси запнулась. – А, постойте-ка. Над землей какая-то дымка белая ползла. Я ее первый раз заметила, когда Стив выронил... Что такое? Ребята, вы чего так друг на друга уставились?

– Уже второй человек рассказывает, что видел белый туман перед тем, как произошло что-то... странное, – объяснил Сэм.

– Так это важно, да?

– Может быть. Еще один вопрос: когда вы тусовались в парке, принимали что-нибудь нелегальное?

– Наркоту? Нет! – горячо возразила Люси. – Стив притащил пиво из дома, но я не пила. Не было настроения. Я думала о... – Она потрясла головой, будто мысленно переносилась в тот вечер. – Короче, я была трезвая. Абсолютно.

– Отец говорил тебе, что сбившая Стива машина исчезла? – продолжил расспрашивать Дин.

– Нет. Он сказал, что машина сбила его и уехала. Стив оказался не в том месте и не в то время. Как так исчезла?

– Растворилась в воздухе, – ответил Сэм. – Если верить свидетелю.

– Да что здесь творится? – спросила Люси. – То что-то появляется, то исчезает. – Она наклонилась вперед и шепнула: – Папа сказал, вы считаете, что какой-то террорист испытывает галлюциноген.

Дин попытался скрыть удивление:

– Он тебе рассказал?

– Ага. – Она все еще шептала. – Он мне все рассказывает. Думает, я буду отвечать тем же. – Девушка пожала плечами. – Кажется, он мне не верит.

– Мы уже поняли, – заметил Сэм.

– В общем, как бы то ни было, вы подозреваете, что машина связана со всадником?

– Стив перед смертью сказал, что в ней не было водителя.

– Не слышала такого. – Люси погрустнела. – Всадник без головы, авто без водителя...

– А так она выглядела, как обычная красная машина.

– С белой полосой на капоте, – вставил пять копеек Дин.

Люси схватила его за запястье, ее зеленые глаза широко распахнулись:

– Что?

– Красный автомобиль с белой полосой на капоте, – повторил Дин.

Люси сжала пальцы:

– Господи! А что за модель?

– Это важно?

– Модель какая?

– Старая, – ответил Дин. – Маскл-кар. Шестидесятые или семидесятые. Все, что мы про нее знаем.

– Неужели... Нет, не может быть. Это безумие.

– Что?

– «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого?

Люси отпустила руку Дина и принялась буравить взглядом столешницу, в задумчивости грызя ноготь большого пальца. Когда она снова заговорила, голос ее был таким тихим, что Дину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова.

– Такая машина была у Тедди.

Не успел Дин уточнить, кто такой Тедди, как девушка выскочила из кабинки, метнулась к двери и побежала не оглядываясь.

Глава 6

– И что это было? – поинтересовался Сэм.

Дин поднялся, шлепнул на стол тридцатку и с сожалением посмотрел на недоеденную порцию.

– Черт. Чизбургер был хорош.

Они нашли Люси на стоянке: она мерила шагами асфальт позади припаркованных машин и все еще грызла краешек ногтя. Дину показалось, что девушка хочет убежать, но пока сдерживается. Он искоса взглянул на брата – тот пожал плечами.

– Люси? Ты как?

– Нормально, – отозвалась она чересчур высоким голосом. – Я... в порядке. Это же безумие, да? Не может быть, чтобы машина Тедди...

– Тедди? – переспросил Дин.

– Теодор Кучарски. Он мой... был моим парнем.

– Отведи нас к нему.

– Не могу. Вот уже год как его нет в живых.

– Прости, я...

– Ничего. Все нормально.

Ясное дело, все было ненормально. Дин взглянул на Сэма и шепнул:

– Мстительный дух?

Сэм снова пожал плечами.

– Машина, – начал Дин, подойдя поближе к девушке. – Чья она теперь?

– В том-то и дело. – Люси, наконец, подняла покрасневшие глаза. Ее щеки были влажными: очевидно, выбежав из закусочной, она тихонько заплакала. – Тедди вел свой «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого в тот вечер, когда погиб. Машина всмятку. Поэтому этот... исчезнувший автомобиль не мог ему принадлежать. Так ведь?

– Ну не знаю, – отозвался Дин. – Может, его кто-нибудь починил.

Девушка помотала головой:

– Я была в машине, когда мы попали в аварию. Мы все в ней были.

– Мы – это кто? – уточнил Сэм.

– Тедди, Стив, Тони и я. Я сломала руку о приборную панель. Тони сломал обе ноги. Стиву потом делали операцию на бедре. Я умудрилась вылезти в окно, а чтобы вытащить Тони и Стива, пришлось пустить в ход резаки. А Тедди... ему хуже всех пришлось. Рулевой колонкой грудь продавило.

– Ужас какой, – вставил Дин.

– Глупо вышло, – сказала Люси. – Мы все были дураками. Выпили. Пустили Тедди за руль. Машину он унаследовал от отца, души в ней не чаял. Мыл и начищал каждую неделю, каждое пятнышко протирал и никого не пускал за руль. Никогда. И тем вечером... ну, все как обычно было, только мы все выпили. Оторвались. Нам нельзя было за руль. А Тедди в своем репертуаре. Мне до сих пор кошмары снятся: я просыпаюсь оттого, что вылетаю через лобовое стекло. Иногда кричу во сне. – Люси крепко обхватила себя руками и покачала головой. – Поверьте, ремонтировать машину смысла уже не было.

– Послушай, – сменил тему Сэм. – Уже темно. Давай мы тебя домой отвезем.

– Отвезите меня к Тони. – Девушка смахнула слезу. – Поговорите с ним про всадника. Он подтвердит мой рассказ.

Она уже достаточно понервничала, и Дин не хотел, чтобы ей стало хуже. С Тони они и сами могут познакомиться.

– Не стоит. Просто дай его адрес.

– Да нормально все, – быстро сказала Люси. – Я хочу, чтобы вы, парни, распутали это дело прежде, чем я начну думать, что и правда крышей поехала. Тем более, Тони живет в паре кварталов от меня, и я могу быстро дойти до дома от него.

– Тогда ладно, – сдался Дин.

Они направились было к «Импале», но тут на стоянку въехал серебристый «Лексус» и затормозил рядом. Не успели они обойти машину, как из нее вышел высокий немолодой человек с седой шевелюрой, одетый в темно-серый полосатый костюм, и положил ладонь на плечо Люси. Заговорил он с девушкой, но при этом не отрывал подозрительного взгляда от братьев.

– Люси, все хорошо?

– Да, дядя Алден, – она улыбнулась. – Они из ФБР.

– Агент ДеЯнг. – Дин переборол позыв достать удостоверение.

– Агент Шоу, – кивнул Сэм.

Мужчина поднял бровь:

– ФБР?

«Надо было все-таки достать удостоверение», – подумал Дин.

– Все хорошо, дядя Алден, – быстро сказала Люси. – Они уже разговаривали с папой.

– Ясно, – кивнул тот с подозрением. Он взял девушку за подбородок и поднял ее голову. – Ты плакала.

– Все нормально. Я рассказывала про Тедди, только и всего. – Люси откашлялась. – Агенты, это Алден Вебб. Папин друг. Работает начальником федеральной тюрьмы.

Вебб пожал им руки.

– Шеф Куинн рассказывал, что горожане были недовольны тюрьмой, – проговорил Сэм.

– Да, было некоторое... беспокойство, когда мы открыли крыло для особо опасных. Но это в прошлом. Город и тюрьма достигли... понимания. Горожане знают, что тюрьма рядом, но заключенные... особенно из нового крыла... не представляют угрозы Клейтон-Фоллз. Мирное сосуществование.

– В общем, дядя Алден, агенты собирались отвезти меня домой, – вмешалась девушка. – Иди ужинать. Увидимся позже.

– Разумеется. – Он кивнул братьям, быстро обнял Люси и потрепал ее по щеке. – Присмотрите за ней, джентльмены.

– Не волнуйтесь, присмотрим, – отозвался Сэм.

Дин кивнул и, когда Вебб вошел в закусочную, направился к машине. Садясь за руль, он спросил Сэма:

– Тебе не показалось, что он мечтает упечь нас в кутузку?

– Вы тут ни при чем, – хихикнула Люси. – Он всех подозревает. Говорит, работа у него такая.

Она показала дорогу к дому Тони Лакосты – до нужного места от закусочной было километра два.

– Приехали. Желтая облицовка, белые наличники и перила.

– Ясно, – Дин съехал к обочине.

Перед домом была крытая веранда, на которую вела обрамленная белыми перилами лестница из трех ступеней. Из-за небольших кустиков виднелась решетчатая ограда. Сразу вспомнилось тело девушки, найденное под домом Мима с мачете.

– Вот он. – Люси поднялась по деревянным ступеням.

Тони Лакоста полусидел в одном из двух белых деревянных кресел-лежаков и дремал, закинув скрещенные лодыжки на перила. Когда Люси бесцеремонно спихнула его конечности, парень моментально проснулся и подскочил:

– Какого черта! Люси?

– Надрался?

– Нет, – выпалил он. – Да. Может быть. Хлебнул кой-чего. – Он окинул взглядом облаченных в костюмы Винчестеров и, наклонившись к Люси, прошептал достаточно громко, так что услышали все: – Стоило мне выпить, как ты настучала ФБР?

Люси шлепнула его по плечу:

– Я же тебя просила встретить меня в закусочной!

– А, точно. Проклятье, я забыл.

– Забыл? Еще и часа не прошло, как я звонила! – Она покачала головой. – Ты такой болван.

– Не бесись, – сказал Тони. – И потом, смысл? Я видел то же, что и ты.

– В том-то и дело! – с досадой воскликнула Люси. – Все решили, что я спятила. Я думала, ты меня поддержишь.

– А я что делаю? – расстроился он. – Я же спас твою задницу в парке, забыла?

Люси вздохнула и уселась в его кресло:

– Да. Я вела себя по-идиотски. Тот чувак оттяпал бы мне голову, если бы ты не увлек меня в сторону. Прости, Тони.

– Прощаю. – Парень прислонился к перилам. – Извини, что не пришел.

– Ладно. Так расскажи агентам ДеЯнгу и Шоу, что мы видели.

– ДеЯнг и Шоу, говоришь? Как будто «Стикс» снова вместе. – Не дождавшись от Люси никакой реакции на свое остроумное замечание, он, наконец, перевел взгляд на Дина и Сэма. – Хорошо. Люси права. Звучит безумно, но так все и было...

Парень поведал им свою версию истории о всаднике, которая, в целом, совпадала с рассказом Люси, за исключением немаловажного факта, что Тони стоял спиной и не видел, как появился всадник.

– Я обернулся, а он уже рядом. Страшно до жути. Он выглядел так, будто хотел всех порешить, так что мы драпанули.

Продолжение истории был точно таким же, как у Люси, и никакой новой информации не содержало.

– Никаких догадок, почему всадник погнался за вашим другом, а не за вами? – спросил Сэм.

Тони мотнул головой:

– Это вышло совершенно случайно. Наверное, когда я потащил Люси в сторону, я заставил его... это существо... сделать выбор. Может, оно понимало, что раз мы разделились, всех догнать не выйдет. – Он пожал плечами. – Оно могло и за нами погнаться. Стив бежал по прямой, а у этого головы не было. Глаз тоже. Должно быть, скакать прямо ему было легче. – Парень покачал головой и провел пальцами по темным волосам. – Кстати, ребята, может, вам пива принести или еще чего?

Дин с удовольствием согласился бы на пиво, но нужно было держать марку, особенно если учесть, что в городе придется побыть какое-то время.

– Притворюсь, что этого не слышал, – отозвался он. – Но за помощь спасибо. Вам обоим.

– Нет проблем.

– Спасибо, что подвезли, – добавила Люси. – Я потусуюсь здесь еще.

– Круто. – Тони протиснулся мимо девушки и занял второе кресло.

Вернувшись к «Импале», Дин взглянул на брата и поддразнил:

– А могли бы выпить пива.

– Мечтай.

* * *

Десятилетний Дэниел Барнс лежал в кровати, натянув одеяло до подбородка, и ждал, пока мама проверит шкаф. Мама широко распахнула створки, отодвинула в сторону висевшую на пластмассовых вешалках одежду и объявила, что чудовища там нет.

– Зато есть куча барахла на полу.

– Мам!

– Я просто говорю, Дэнни. Ничего страшного не случится, если ты будешь здесь прибираться хоть иногда.

– Мне некуда складывать вещи.

– Потому что у тебя их слишком много.

– Теперь под кроватью посмотри, – велел Дэниел.

Таков был ежевечерний ритуал: принести чашку воды, проверить шкаф, проверить под кроватью, включить ночник, поцеловать на сон грядущий. Повторение успокаивало. Мальчик наблюдал, как мама опускается на колени, приподнимает край одеяла и вглядывается в пространство между кроватью и полом.

– О нет! – вдруг воскликнула она.

– Что?

– Они вернулись! – с наигранным ужасом проговорила она. – Пыльные комочки!

– И все? – улыбнулся Дэниел.

– Ну и еще тут парочка игрушек. – Мама поднялась на ноги. – А так все чисто.

– Хорошо.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Пора спать, юноша.

– Споки-споки, мама.

– Спокойной ночи, сладкий. – Мама выключила прикроватную лампу, и ночник, среагировав на темноту, вспыхнул и разлил по полу мягкий свет. – Люблю тебя.

– И я тебя, – Дэниел не сдержал зевок.

Она тихонько вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Через какое-то время мальчик задремал и не услышал, как легкий ветер начал постепенно усиливаться, пока наконец ветви белого дуба за окном не принялись ритмично стучать в стекло. Он мгновенно проснулся, еще не поняв, что его разбудило. Однако спустя секунду Дэниел услышал постукивание в окно. Мальчик сел на постели и посмотрел в темное небо. В его воображении ветви тут же превратились в чудовищные руки, тянувшиеся к нему, а кончики ветвей сделались пальцами, от которых его отделяло только тонкое стекло...

– Мам! – крикнул он.

Прошло несколько секунд. Стук продолжался.

– Мама! Ты где?

Из коридора послышались торопливые шаги. Мама ворвалась в спальню, оглядела ее в поисках потенциальной опасности и только потом взглянула на мальчика:

– Дэниел, что такое?

– Дерево... двигалось.

Мама подошла к окну и постояла там. Внезапно тонкая ветка царапнула прямо по подоконнику, и Дэниел подумал, что с таким звуком могли бы царапнуть поверхность ногти... или когти. Он вздрогнул.

– Тут ничего нет, – успокаивающе проговорила мама. – Ветер поднялся, только и всего. Ветка задела твое окно.

– Она меня напугала, – пожаловался мальчик. – Выглядит жутко.

Мама подошла к нему и покачала головой:

– Дэниел, здесь абсолютно безопасно. Не надо пугаться каждой маленькой тени и стука, ладно?

– Ладно, – хмуро согласился он.

– Побудешь моим храбрым мальчиком?

Дэниел кивнул:

– Постараюсь.

– Вот это мне нравится. – Мама снова поцеловала его в лоб. – Я попрошу папу, чтобы он утром подрезал ветки.

– Хорошо.

На этот раз она оставила дверь приоткрытой на случай, если он снова позовет. Как они и договаривались, Дэниел попытался уснуть: он повернулся на бок спиной к окну, чтобы не видеть теней, и подтянул коленки к груди.

«Ветер и тени, – уговаривал он себя. – Не надо бояться...»

Он широко зевнул – шире, чем в прошлый раз, – и заснул куда быстрее, чем ожидал, несмотря на пережитый страх. Провалившись в глубокий сон, мальчик не видел, как ночник замигал и погас. Из тьмы в верхнем углу комнаты отделился сгусток и завитками черного густого дыма поплыл к спящему. Проскользнул по одеялу, по лицу мальчика и завис над спинкой кровати. Из сгустившейся темноты начали медленно проступать очертания фигуры: просто силуэт, но не плоский. Сначала оформилась темная странного вида голова, затем из мрака показалась угольно-черная рука заканчивающаяся ладонью с нечеткими пальцами, которые легли Дэниелу на лоб. А за стенами ветер набирал силу в преддверии бури, ветви дуба качались, метались, бесновались и тянулись к дому, в котором спал мальчик...

* * *

Дин принес в номер упаковку холодного пива и отправил несколько бутылок в ведерко со льдом, чтобы они не нагрелись. Учитывая, что были еще две упаковки, следовало обзавестись ведерком побольше. Ну или переносным холодильником. В местном супермаркете наверняка холодильники были. Дин прихлебывал из бутылки, а Сэм, сидя за лэптопом, внимательно изучал передовицы прежних лет.

– Нашел. – Он развернул ноут к Дину.

– Ну что, та тачка гармошкой была «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого?

– Тут сказано, что да.

Дин вгляделся в экран:

– Цвет подходит. Вишневый с белой полосой.

Сэм развернул лэптоп обратно и промотал всю статью.

– Врезалась в подпорную стену. Удар пришелся на сторону водителя.

– Даже если ее кто-то починил, – заметил Дин, – это не объясняет, как машина исчезла. Должно быть, просто похожая, если только ее хозяин не волшебник...

– Может, не в мстительном духе дело, а в самой машине?

– Этого еще не хватало. Злобное авто. В Клейтон-Фоллз заявилась «Кристина»^[237].

– Парень жил с бабкой со стороны отца, – выдал информацию Сэм, пролистывая статьи. – Мать умерла родами. Отец с сыном жили в Нью-Джерси. Отец умер пять лет назад от обширного инфаркта. Слишком много курил. Бабка осталась единственной родственницей и приютила мальчика...

– Несчастливая семейка.

– Погибший подросток – единственная ниточка.

– Это не мстительный дух, – решил Дин. – Наверное, стоит подумать о живых.

* * *

Дэниел Барнс ворочался в постели. Он погрузился в полный сновидений сон, и его глаза, перед которыми вырастали кошмары, быстро двигались под веками. Отдалившись от мира бодрствующих, мальчик не заметил ни руки-тени, ни прижатые к его лбу пальцы. Не подозревал он и о сущности над своей кроватью. Голова твари окончательно оформилась, над запавшими щеками горели красные глаза. Под длинным уродливым носом была широко распахнута пасть, полная острых черных зубов. И когда мальчик тревожно постанывал, сущность довольно шипела.

За окном спальни порыв ветра обрушился на дом. Ветви дерева вскидывались и опадали, гнулись и качались, болтались в темноте, царапали стены и подоконник, настойчивой барабанной дробью колотились в стекло. Когда ветка ударила достаточно сильно для того, чтобы стекло треснуло, сущность издала довольное клокочущее шипение и отняла пальцы. Дэниел перекатил голову по подушке и сдавленно вскрикнул. Спустя секунду он подскочил на сбившихся простынях, будто вынырнул откуда-то. Таращась в темноту комнаты, которую на этот раз не смягчал скудный свет ночника, мальчик снова принялся звать маму. Сущность за его спиной потеряла четкость очертаний, истончилась в клочья тьмы и слилась с тенями, снова сделавшись невидимой и неразличимой.

– Мама!

На этот раз дверь распахнул отец, который и в лучшие времена переносил его ночные страхи хуже, чем мама. Дэниел опустил голову и приготовился извиняться, хотя сердце его бешено колотилось от ужаса.

– Дэниел, мама попросила прийти меня. – Папа встал над кроватью, скрестив на груди руки. – Прекрати эти глупости.

– Мне страшно.

– Просто буря. Ты не...

– Дерево разбило окно.

– Что?

– Смотри!

Но отец уже подошел к окну, оценивая повреждения.

– Точно. Треснуло. Не видно ничего... – Он вернулся к двери и щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Он щелкнул выключателем еще раз. – Попробуй включить свою лампу.

Дэниел попробовал, но безрезультатно.

– Сломалась.

– Нет, скорее всего, вырубилось электричество. – Папа подошел к окну и приложил ладонь к трещине, потом повернулся к Дэниелу. – Ладно. Я ее заклею, а завтра подрежу ветви, чтобы они не...

Внезапно ветер взревел с новой силой, толстая ветка рванулась вперед и с громким треском разбила стекло. Дэниел, вскрикнув от неожиданности, выпрыгнул из кровати. А потом он увидел, что отец наклонился вперед и издает похожие на кашель звуки, будто хочет что-то сказать. Сначала воображение мальчика пыталось заполнить пробелы: ему почудилось, что папа отрастил третью руку, которая проклюнулась из центра его груди и доставала до пола. Но стоило ему приблизиться, как все стало очевидно: разбившая стекло ветка пронзила отца, и теперь по его груди струилась кровь и капала на пол.

– Пап...

Голова отца упала набок, почти свесилась на плечо. Изо рта тоже сочилась кровь, мелко пузырясь на подбородке.

– Папа!

Дом затрясся, пол под ногами завибрировал. Дуб будто тянулся к дому, подняв ветви вверх. Веткой, пронзившей отца, Дэниела подняло в воздух, так, что он едва удержался на цыпочках. Блестящие глаза отца, казалось, смотрели на мальчика в упор, хотя голова его дергалась из стороны в сторону. Руки, прежде обхватывавшие ветку, теперь безжизненно висели вдоль туловища. Дерево мотало его то влево, то вправо, заставляя медленно переступать ногами, словно в пародии на жуткий танец. Дэниел отступил и начал пятиться, пока не уперся в кровать. Потом он упал на пол, обнял руками колени и, отвернувшись, начал вопить: «Мама!» Прежде чем она прибежала, из окна спальни выскользнуло в ночь пятно тьмы, но мальчик, зажмурившись, не заметил этого.

Глава 7

Седая женщина предвидела, что ей предстоит очередная бессонная ночь. Едва ли она хоть раз хорошо спала: часок там, полчаса здесь, беспрестанно при этом ворочаясь. Не на последнем месте в списке причин бессонницы стояли разнообразные боли, слишком многочисленные, чтобы можно было в них разобраться. Далеко не все они были телесными: в предрассветные часы не давала заснуть память. Неизменно кончалось тем, что она оставляла надежду уснуть и, перебравшись в дряхлое глубокое кресло, смотрела телевизор. Таким образом, получалось перехватить в лучшем случае несколько часов сна за всю долгую ночь. Со временем нарастало чувство усталости. Днями напролет она занималась разными незначительными мелочами, а к вечеру у нее оставалось так мало энергии, что она только чудом не валилась с ног, когда поднималась по лестнице или выполняла нехитрую работу по дому. Ничто больше не имело такого значения. Интересно, сколько она еще протянет? Жизнь стала рефлексом, привычкой. Она не находила радости в существовании.

Она потянулась за пультом; на ее дрожащей руке вены и пигментные пятна выделялись сильнее, чем неделю назад. Казалось бы, простое движение – но оно далось ей с невероятным трудом. Может, дело не в нехватке сил, может, это что-то неврологическое? Проблемы со здоровьем отравляют пожилым людям жизнь, занимая в ней главное место на закате лет. Заполняют собой время между приемами таблеток. Она сделала звук громче и откинулась в кресле, чувствуя, как веки наливаются свинцом от недосыпа. Наверное, неплохо было бы сходить к доктору – еще один способ убить время. Конечно, ему не будет никакого дела, станет ей лучше или нет. Если она столкнется с ним на улице, он не вспомнит ее имя. Но он пугал ее рассказами о болезнях и смерти. Они неминуемы, зато будет не так скучно: встряска напомнит ей, что она пока еще жива, пока еще не стала кормом для червей. Да, надо посетить доктора, потому что доктор, странное дело, кажется утешением: он был так же хорошо знаком со смертью, жестокостью и трагедией, как и она...

На экране сменялись картинки, но она едва успевала вникнуть в их суть. То проваливаясь в неглубокий сон, то выныривая из него, она не заметила, как под дверь тенью просочился сгусток тьмы, забрался вверх по стене, скользнул через потолок и спустился к спинке ее кресла, перекрасив светлую салфеточку на подголовнике в беспросветный черный. А потом темнота начала сгущаться, формируя голову со сверкающими красными глазами, руки и, наконец, даже хилые скрюченные ноги. Ноги были новой деталью воплощения, но они развивались и крепли. Как и сила.

Сгустку тьмы было так же комфортно, как пожилой женщине в кресле. И дом, и кресло, и старуха уже давно были хорошо знакомы чудовищу, оно наткнулось здесь на богатый источник мрака. Но скоро их сотрудничество подойдет к концу: время истекало. Невелика потеря, тем не менее: город подкидывает столько замечательных возможностей, а рассвет еще нескоро. Сверкнув глазами, сущность потянулась затвердевшими пальцами ко лбу старой женщины и приступила к поглощению тьмы.

* * *

Как всегда по вечерам, проверив домашние работы восьмиклассников по естествознанию и подготовив план на завтра, Харви Даффорд трусцой пробежал по Велкер-стрит, потом свернул на Главную улицу, миновал здание муниципалитета и мемориал, затем снова повернул налево и оказался на Белл-стрит. Оставив за собой торговый квартал, он продолжил путь по деловому району. Большая часть маршрута пролегала недалеко от ресторанов, ночных клубов и допоздна работающих магазинов. Хотя уровень преступности в городе был, в общем-то, низкий, Даффорд считал разумным держаться оживленных мест во время ежедневной пробежки. И все равно было страшновато в конце тренировки пересекать комплекс офисных зданий, возвышавшийся напротив того места, где он жил. Офисы закрывались в пять-шесть часов, только раз-другой в неделю поздними вечерами работал какой-нибудь терапевт или дантист. Уличные фонари освещали небольшую пустующую парковку, лишь зловеще подчеркивая отсутствие людей и автомобилей. Иногда возле офисных зданий у Даффорда появлялось ощущение чего-то потустороннего, будто он выскользнул из привычного течения времени и потерял связь с человечеством. Он не раз подумывал изменить маршрут так, чтобы избегать «мертвых зон», но потом вспоминал, что они дают ему стимул добежать до конца. Ему было почти пятьдесят пять, его ноги уже утратили юношескую прыть и к концу пробежки наливались тяжестью. Возможно, дело было в психологии: зная, что до конца дистанции недалеко, тело еще отчаяннее начинало требовать отдыха. Так почему бы не перебить утомление приливом адреналина, пробегая через этот пустынный район?

По мере приближения к офисам квадраты яркого света открытых магазинов попадались не так часто, шаги прохожих стихали, поток машин редел до считаных автомобилей, причем промежутки между ними все увеличивались, будто сердцебиение города слабело и замедлялось до почти прямой линии на кардиограмме. Теперь Даффорд набирал скорость, передвигаясь широкими шагами, чаще переставляя ноги и заставляя себя пройти последний отрезок пути в максимальном темпе. Сердце забилось чаще, открытым ртом он глотал воздух, чтобы наполнить легкие. Повернув, он выбежал на стоянку первого комплекса. С правой стороны бежевые одно– и двухэтажные строения темнели холлами, прятавшимися за дверями из оргстекла, на которых черными трафаретными буквами указывались часы работы. В других случаях время работы писали на отдельных табличках. Слева зеленеющие травой холмы за парковкой упирались в виниловый забор. У Даффорда появилось клаустрофобическое ощущение, что он бежит по длинному туннелю.

К следующему блоку зданий вела подъездная дорога на две полосы, выхода на улицу не было. Расставленные через определенные промежутки дорожные знаки ограничивали движение транспорта. Пешеходам отводились лишь узкие поросшие травой тропинки между комплексами строений. Планировка, таким образом, не позволяла проезд или проход, за исключением особо важных случаев или медицинской необходимости. По вечерам здесь каждый час курсировала патрульная машина, распугивая праздно шатающихся подростков и потенциальных вандалов.

За час может произойти уйма всего.

Даффорд так сосредоточился на том, чтобы не сбавлять темп, что прошло несколько секунд, прежде чем он заметил тонкую дымку, которая клубилась и вихрилась вокруг его кроссовок. Он отвлекся, разглядывая необычное явление, и не сразу услышал мягкий быстрый топот позади себя, а когда уловил этот звук, было уже слишком поздно. Волосы на затылке поднялись дыбом, и появилось предчувствие, что кто-то собирается на него напасть.

Даффорд всегда боялся, что на него могут напасть во время пробежки, в последнее время он даже оставлял дома бумажник и носил «тревожный» браслет на случай чрезвычайного происшествия. Ведь если грабитель нарвется на жертву без единой монетки, он, скорее всего, сильно разозлится. По этой же причине – из страха подвергнуться атаке – Даффорд избегал безлюдных мест. Но с представшим перед ним противником он не был готов столкнуться даже в своих самых диких фантазиях.

Резко развернувшись и выставив предплечье, чтобы защититься от возможного удара, Даффорд в ужасе уставился на монструозную фигуру, нависшую над ним: тело размером с минивэн, каждая из восьми полосатых ног толщиной с пожарный шланг. Какая-то часть мозга (Даффорд все же был учителем естествознания) опознала в монстре мексиканского красноногого тарантула, хотя другая часть возразила, что тот не смог бы выжить с такими размерами: просто рухнул бы под собственным весом. Но каким-то образом тварь была живой и преследовала его. Самая примитивная часть мозга дала сигнал бежать со всех ног. К несчастью, он вымотался еще до того, как возникла угроза. Сердце бешено колотилось, в боку кололо, а ноги казались бесполезными деревяшками, прикрепленными к бедрам. Никогда Даффорд не чувствовал свои почти шестьдесят лет так отчетливо. Он повернулся и метнулся вправо, едва избежав удара волосатой передней ноги. Но выдвижной коготь, дотянувшись, рванул за промокшую от пота футболку, и Даффорд споткнулся. Схватившись за круглую бетонную опору одного из фонарей, Даффорд стремительно юркнул за нее, создав препятствие между собой и гигантским пауком. Свою ошибку он осознал сразу же. Тарантулу не нужно было даже двигаться: его конечности оказались достаточно длинными, чтобы обхватить человека за столбом с обеих сторон.

* * *

Люси Куинн сидела на кресле-лежаке, закинув ноги на перила, словно повторяя расслабленную позу Тони Лакосты. Тяжесть долгого вечера убеждала ее подняться и отправиться домой, но вялость удерживала на месте. Родители Тони давным-давно вернулись с работы и пригласили ее на ужин, для которого смешали все, что оставалось в холодильнике. Потом они удалились в гостиную смотреть телевизор, а Тони и Люси, вооружившись банками колы, устроились на прежнем месте. Судя по взгляду, который Тони бросил на колу, когда Люси доставала ее из холодильника, он предпочел бы пиво вместо газировки.

Люси знала, что родители Тони не возражают против ее присутствия, хотя вряд ли они полагали, что она влияет на их сына хорошо. Надо думать, они рассудили, что у Тони меньше шансов вляпаться в неприятности, если он не будет отходить далеко от дома. После того, что случилось со Стивом, они впали в легкий шок из-за череды происшествий со смертельным исходом. Ясное дело, что Тони и Люси вместе со Стивом были замешаны в аварии, стоившей жизни Тедди, так что в том случае им было кого винить. Это все неудивительно, если учесть безалаберность подростков и факт вождения в нетрезвом виде. Но Стива сбил незнакомец, появившийся внезапно, как гром с ясного неба, как молния, которая может ударить в любого. Как объяснить такое, примириться с этим?

Люси сделала глоток и встряхнула банку – осталось немного.

– Так ты разговаривал с предками Стива?

– Недавно, – отозвался Тони. – Они в полном раздрае. Странное дело, но мне казалось, что надо попросить у них прощения.

Его лицо в бледном свете фонарей казалось почти янтарным, выражение в глазах было отсутствующее.

– Ты чувствуешь себя виноватым, – сказала – не спросила – Люси.

– Ага. А ты нет?

– Это называется «чувство вины выжившего».

– Либо он, либо мы, да?

– Точно.

Допивая газировку, Тони наклонил банку:

– Может, нам надо было держаться вместе?

После долгого молчания девушка произнесла:

– Может быть. – Она неохотно опустила ноги на дощатый пол и поднялась с низкого кресла. – В общем... мне пора.

– Подвезти?

– Нет, не надо. Голову проветрю. Пойдешь в дом?

– Через пару минут.

– Увидимся. – Она медленно преодолела три ступени, будто последние часы накачивалась спиртным, а не газировкой.

Когда, дойдя до конца подъездной дороги, она оглянулась, Тони ей помахал:

– До скорого, Люси!

Через несколько кварталов груз печали, который навалился на Люси рядом с Тони, уже давил не так сильно. Тони был в этом не виноват. Та же грусть ее одолевала и при Стиве, но когда они тусили втроем, становилось легче. Теперь же отсутствие Стива напоминало о смерти Тедди, хотя лишнего повода и не требовалось. Несмотря на то что подобные мысли всегда погружали Люси в меланхолию, она лелеяла их: ведь они заставляли помнить о Тедди.

Тонкая белая дымка ползла через улицу, стелилась по асфальту, растекалась над пешеходной дорожкой, как живая вуаль. Люси обняла себя, поежившись от ночной прохлады, растерла ладонями кожу и поняла, что скучает по руке Тедди, обнимающей ее за плечи. Она с удивлением осознала, что пытается жить прошлым, пытается мысленно вернуть дни того, прошлого года, еще перед аварией. А между тем прошлое ушло навсегда. Ее город, ее соседи чувствовали то же самое – они построили мемориал, чтобы заставить себя помнить о произошедшем, хотя их прошлое не успело так сильно отдалиться. Каждый день они носили к мемориалу цветы и игрушки и не торопились оставить свое горе в прошлом, так же, как Люси – свое. Но на место пожара цветы возлагали немногие: закопченные кирпичи покореженного здания, обнесенного кривой колючей проволокой, были слишком жестоким напоминанием о том, что они потеряли, что у них так грубо отняли. Нужно принять решение, сколько еще цепляться за память о тех днях, когда Тедди был частью ее жизни. Придет ли день, когда она станет ждать будущего с бо́льшим энтузиазмом, чем тосковать о прошлом?

Впереди взревел двигатель. В тот же миг вспыхнули фары, ослепив Люси. Она подняла руку, прикрывая глаза. Машина, темной приземистой массой клокочущая за завесой света, не двигалась. Интересно, сколько времени водитель просидел вот так? Повезло, что в него еще никто не въехал: дорога хоть не была оживленной, но автомобили по ней ездили регулярно.

Двигатель снова взревел, и машина рванула вперед.

– Осел, – прошептала Люси.

Как будто услышав ее нелестное замечание, водитель направил машину через улицу в сторону Люси, повел вдоль бордюра, а потом... выехал на тротуар! Когда машина понеслась прямо на нее, девушка с ужасом осознала: «Он пытается меня сбить!»

Глава 8

Если бы не фонарный столб между Харви Даффордом и гигантским тарантулом, тварь сгребла бы его – расстояние позволяло. Любое движение вправо-влево – и паук подмял бы его под себя в мгновение ока. Тарантул тем временем вытянул передние конечности по обе стороны столба, поймав Даффорда в ловушку. Мгновение Харви таращился на морду размером с коробку из-под торта с двумя рядами черных глаз-бусинок. Обычно тарантулы охотятся, ориентируясь на вибрации и звук, нежели доверяя сравнительно слабому зрению, но эти глаза все равно были чужеродными и пугающими. Даффорду казалось, что тварь видит достаточно ясно, чтобы определить, где находится его еда.

Внезапно паук высоко задрал передние конечности и угрожающе приподнял головогрудь. Его покрытые ворсинками ногощупальца, которые не только помогали ориентироваться, но служили также для захвата пищи, покачивались, словно недоразвитые конечности, перед лицом Даффорда, совсем близко от него. Хелицеры^[238] поднялись, клычки на их концах опустились, но пока слишком далеко, чтобы впрыснуть яд. Яд обычных тарантулов не смертелен для человека, но паук такого размера должен вырабатывать соответствующее туловищу количество яда. Даффорд понял, что ему придется не лучше, чем мыши-полевке. Если монстр схватит его, он покроет Харви едкими пищеварительными соками, подождет, пока плоть размякнет, и всосет ее, словно через соломинку.

Даффорд едва успел перевести дыхание, когда паук опустился на все восемь ног и начал обходить столб. Харви попятился, а потом развернулся и припустил со всех ног, пытаясь по пути найти что-нибудь для защиты и надеясь увидеть узкий проход между домами. Наконец он заметил стоявший перед кабинетом ортодонта синий, тронутый ржавчиной «Форд». Повязанная на дверь белая тряпица указывала, что машина не на ходу и ждет эвакуатора или, возможно, водителя с бензином или запчастями. Харви отчаянно дернул пассажирскую дверцу. К несчастью, она оказалась заперта. Он перебежал на другую сторону и попытался открыть дверь со стороны водителя – тоже заперто. Нырнув за кузов, Даффорд прислушался, удивляясь тому, как тихо двигается тарантул, несмотря на свои необъятные размеры. Опустившись на четвереньки, он заглянул под машину, пытаясь отследить движения паука. За ней переступали толстые мохнатые конечности, но Даффорд насчитал их подозрительно мало. Лишь несколько упирались в землю, в то время как остальные молниеносно взметнулись вверх. Автомобиль скрипнул изношенными амортизаторами, и на убежище Даффорда упала большая тень. Он запоздало перевернулся на спину и посмотрел наверх: над его головой нависли ногощупальца, клыки полосовали воздух, и с них начал капать яд, пока тварь пыталась выудить Даффорда из его укрытия.

Когда сначала одна нога, а затем и вторая опустились возле «Форда» со стороны водителя, Даффорд закатился под автомобиль. Пока тарантул искал его со стороны водителя, Даффорд дважды перевернулся и выкатился с пассажирской стороны. Вскочив на усталые ноги, он помчался в том направлении, откуда прибежал. За его спиной амортизаторы машины застонали под весом чудовищного паука. Даффорд попытался выкинуть этот звук из головы и сосредоточиться на том, чтобы убраться поскорее ко всем чертям отсюда. Его почти складывало пополам от напряжения, собственное дыхание грохотало в ушах, шаги выходили неровными, зато он почти выбрался на открытое пространство. Если получится добежать до Белл-стрит, можно поймать машину, а еще лучше полицейский автомобиль. Можно найти не закрывшийся еще магазин, или ночной клуб, или бар и спрятаться там. Паук слишком огромен, чтобы протиснуться в дверь, но не настолько велик, чтобы пробить стену. По крайней мере, Даффорд на это надеялся. Если сила твари соответствует ее размерам...

Даффорд оглянулся и чуть не заорал от ужаса.

Тарантул подобрался так близко, что Даффорд мог различить отдельные волоски на покачивающихся ногощупальцах. Передние конечности двигались очень быстро, картинка перед глазами размывалась, ноги паука топали буквально в паре метров от Харви. Расстояние продолжало сокращаться. Впереди Даффорд уже видел Белл-стрит. По дороге промчался белый грузовой автофургон, и мужчина не успел даже поднять руку, чтобы привлечь внимание водителя. Но эта мимолетная встреча обнадежила его...

Он споткнулся: подошва правой кроссовки прилипла к асфальту, будто он наступил в глубокую грязь. Он дернул ногой, кроссовка соскользнула со ступни. Потом увязла и левая нога. Опять дернувшись, он потерял и вторую кроссовку, а правая нога тем временем погрузилась глубже. Непостижимым образом он провалился в ставший мягким и зыбким асфальт – сначала по колено, потом почти по пояс, а затем асфальт снова стал твердым, и Даффорд очутился в ловушке. Он молотил кулаками по тротуару, пока не разбил их в кровь, извивался и стонал. Затем он увидел, что тарантул нависает над ним, угрожающе приподняв передние ноги, и медленно опускающаяся головогрудь напомнила Даффорду крышку гроба. Какой-то миг он надеялся – мысленно взмолившись, – что тарантул потеряет к нему интерес и уберется. На пару секунд все стало тихо, и в этой тишине по Белл-стрит проехала еще одна машина, а потом послышалось зловещее шуршание ногощупалец. Даффорд набрал в грудь воздуху и заорал:

– На помощь!

Мелькнули хелицеры, и полые клыки вонзились Даффорду в спину, словно пара разделочных ножей. Обжигающая боль пронзила тело. Даффорд забился в судорогах – то ли от шока, то ли от боли, то ли от действия яда. Ногощупальца обхватили его, царапая кожу жесткими ворсинками, и попытались подтащить к зубам, но тело Харви увязло слишком крепко.

Тогда тарантул придавил Даффорда и начал водить по его коже щупами. Липкая жидкость обволокла шею и спину в тех местах, где была разорвана футболка. Она впиталась в раны, в проколы от клыков и прожигала похлеще спирта. Как будто Даффорда облили бензином и подожгли. Плоть зашипела и пошла пузырями, нервы горели, словно в огне, под веками ярко полыхнуло нестерпимо белым от резкой боли. Тарантул снова навалился на Даффорда – он уже его пожирал. В ушах звучало громкое хлюпанье: это паук втягивал ртом-соломинкой его разжиженную плоть. Потом хелицеры прижались к лицу и горлу. Микровселенную Даффорда захлестнуло еще одной волной ослепительной боли. Он попытался закричать, но левой щеки уже не было, на ее месте в зияющей дыре обнажились зубы, так что из горящего горла вырвалось только перепуганное шипение. Спустя несколько мгновений растворилось левое веко, из-под него вытекло потемневшее глазное яблоко. Когда к Даффорду снова потянулись хелицеры, он вскинул руки, силясь оттолкнуть их, но и руки тоже оказались в липких пищеварительных соках. Оставшимся глазом он видел, как с пальцев, ладоней и предплечий плоть стекает подобно горячему воску. Это длилось недолго: жадный рот хотел больше. Когда руки Даффорда вышли из строя, хелицеры опустились на то, что осталось от его лица, а ногощупальца обхватили его тело.

В ту же секунду Даффорд услышал рев двигателя, их ослепил свет фар, резким контрастом выделив мохнатое тело тарантула, но эти ощущения нахлынули и забылись, когда удушающая масса паука опустилась на него. Сначала отказало зрение, потом слух, и наконец унялись так долго горевшие в агонии нервы – это паук добрался до обнажившегося мозга и принялся за него.

Тарантул втянул через рот-соломинку все, что только смог. А потом внезапно исчез.

* * *

Люси в ужасе наблюдала за приближающейся машиной. Она успела заметить характерную решетку радиатора, хромированный бампер, но запомнить все как следует не хватило времени. В воображении мелькнуло лицо Стива, и этот образ как ничто другое заставил ее действовать. Люси метнулась влево и перескочила через невысокий заборчик перед ближайшим домом. Машина развернулась, оказавшись еще ближе к тротуару, и ее передний бампер переломал все столбики и перекладины ограды под аккомпанемент частого треска, похожего на автоматную очередь. Люси перекатилась по траве и вскочила на ноги. Из-за двери высунулась домовладелица в банном халате и возмутилась:

– Какого черта тут происходит?

– Звоните в полицию! – крикнула Люси, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. – Меня пыталась сбить машина!

– Что? Какая машина?

Перебравшись через обломки, девушка вернулась на пешеходную дорожку и задумчиво вгляделась в сторону, откуда пришла. Потом развернулась к женщине и пробормотала, округлив глаза от внезапной догадки:

– «Додж Чарджер» шестьдесят восьмого!

– Постой! Ты куда!

Люси припустила обратно – к дому Тони. Машина прикончила Стива и чуть не сбила ее, но не исчезла на этот раз. У девушки появилось дурное предчувствие, что у авто остались незавершенные дела этой ночью. Вдали появился дом Тони. У «Чарджера» вспыхнули стоп-сигналы, взвизгнули шины, и он круто развернулся на девяносто градусов, «лицом» к фасаду.

– Тони! – завопила Люси.

На бегу она достала из кармана джинсов мобильный и быстро набрала номер отца. Тот ответил после второго гудка, но голос его утонул в статических помехах.

– Пап! Приезжай к дому Тони! Срочно! – крикнула она, надеясь, что отец расслышит ее сквозь шумы.

А потом телефон отключился: свет на дисплее и за клавиатурой потух, как будто батарея мгновенно разрядилась.

Тони стоял на крыльце и, перегнувшись через перила, недоуменно рассматривал «Чарджер».

– Эй! – крикнул он, прикрывая глаза от света фар. – Что за фигня?

– Тони, в дом!

Но вместо того, чтобы послушаться, парень поверх автомобиля бросил взгляд на девушку:

– Люси?

Машина рванула вперед, выскочила на тротуар и, проехав по газону и смяв посаженные матерью Тони кусты, врезалась в крыльцо. Дерево треснуло, и крыльцо просело посредине.

Тони пошатнулся и схватился за перила, силясь удержать равновесие. Автомобиль отъехал почти к обочине, снова начал движение вперед, набрав скорость, и врезался в белую ограду. Ограду вмяло внутрь, и Тони завалился на капот «Чарджера».

Люси завизжала.

«Чарджер» еще раз сдал назад, разбрасывая комья грязи с газона. Тони упал с капота и ударился головой о покореженные перила. Оглушенный, он поднялся на ноги и стоял, пошатываясь, в одной из длинных выбоин. Из дома выскочил отец Тони, сжимая в обеих руках бейсбольную биту. Мать Тони с побелевшим от ужаса лицом выглядывала из-за его плеча. В тот момент, когда мужчина, кажется, сообразил, что происходит, «Чарджер» снова двинулся вперед. Тони застыл в свете фар, оказавшись в ловушке между изувеченным крыльцом и надвигающимся передним бампером. Он поднял руки, и... и автомобиль размазал его по раскореженному дереву.

Люси отвела взгляд от ужасного зрелища: развороченная грудь, сломанные ребра вперемешку с кусками дерева, кровь повсюду. Она упала на колени и зарыдала. Отец Тони издал невнятный, полный ярости и боли крик и, перехватив биту, словно топор, ударил по ветровому стеклу машины (оно треснуло) и принялся молотить по капоту. Бита сломалась, но он продолжал бить тем, что от нее осталось, пока не разбил себе руки в кровь.

Взревев, «Чарджер» откатился и развернулся к Люси. Она поняла, что теперь ее очередь, но была слишком убита горем, чтобы двигаться. Ничто не может остановить автомобиль, он убьет ее, как убил Стива и Тони. Может, подумала Люси, она жила в долг за прошлый год. Может, им всем положено было умереть в той катастрофе, в которой погиб Тедди, и это просто судьба пришла требовать оплаты по счетам.

Мать Тони сбежала вниз, как была в халате, и, опустившись на колени около израненного тела сына, обняла его. Вдалеке взвыли сирены. Но не успел «Чарджер» двинуться к Люси, как отец Тони выскочил вперед и снова принялся колотить по капоту голыми окровавленными руками – один раз, другой, третий... На четвертый раз его кулаки молотили воздух.

Машина исчезла.

Глава 9

– Мы уже четверть часа колесим без толку, – пожаловался Сэм. – Дин, что конкретно мы ищем?

– Это как с порнушкой.

– Чего?

– Как только увижу, так сразу и узнаю.

– Может, шеф Куинн или Джеффрис позвонят, если что-то странное случится?

– Может, и так, – отозвался Дин. – Но к тому времени, как до них дойдет, будет уже слишком поздно. Вздремни, если хочешь. Как только увижу всадника без головы, сразу тебя разбужу.

– Очень смешно, – огрызнулся Сэм. – Но если мы собираемся продолжать в том же духе, мне нужен кофе.

– Вон там. – Дин кивнул на белую вывеску с красными буквами на углу парковки. – «Магазин МэксКвик». Написано, что круглосуточный.

Дин включил поворотник и свернул к стоянке. Сэм рядом с ним вдруг выпрямился, наклонился вперед и прищурился:

– Постой-ка. Что там происходит?

– Не знаю.

На стоянке собралась небольшая взбудораженная толпа. Люди орали друг на друга, показывали пальцами вниз и пятились. Женщина с пирсингом на лице, одетая в искусственно потертую кожаную куртку и джинсы, бросилась к фасаду магазина и принялась колотить в окна и вопить:

– Выметайтесь оттуда!

Старик неуверенной походкой приковылял к своему «Бьюику», привалившись к нему, поискал ключи, потом сдался и побрел прочь. Девушка с высветленными волосами бросила пакеты, наполненные бутылками газировки и закусками, и помчалась через парковку так, будто за ней по пятам гнались черти. Кто-то бросился к своим легковушкам, минивэнам и внедорожникам, другие просто последовали примеру блондинки.

– Чувак, – ухмыльнулся Дин. – А вот и наша порнушка.

Тот самый старик, что потерял ключи, на бегу неосторожно выскочил прямо на дорогу. Дину пришлось притормозить, чтобы не сбить его. Глаза под седыми густыми бровями дико сверкали.

– Убирайтесь! – заорал он. – Убирайтесь, пока можете!

Выдав такое эмоциональное предупреждение, он заковылял дальше. Дин снизил скорость до тридцати километров в час и въехал на парковку. Он уже преодолел почти половину пути, когда снова был вынужден резко ударить по тормозам. Он скорее рискнул бы собственной жизнью, чем подверг риску шасси «Импалы», однако Детка не могла защитить себя сама.

– Провал грунта!

– Думаешь?

Сэм был прав: слова «провал грунта» едва ли могли описать то, что творилось на парковке перед мини-маркетом. Земля с угрожающей скоростью оседала от центра парковки во все стороны, асфальт крошился, словно пригоревший тост. Автомобили, припаркованные перед рядом ограничительных столбиков, защищающих стеклянный фасад, накренились, когда задние колеса потеряли опору. Первым провалился «Ниссан Мурано» цвета синий металлик. Он сползал все глубже; заднее и боковые стекла автомобиля выбило. За ним боком опрокинулся серебристый «Додж Дюранго», со страшным грохотом приземлившись на «Ниссан» под протестующий скрежет металла. Завыла сигнализация.

Дин развернулся всем корпусом, чтобы посмотреть в заднее окно. Убедившись, что дорога свободна, он прибавил газу, и машина на заднем ходу покатилась прочь от магазина.

– Дин?

– Получишь ты свой кофе, Сэм.

– Да я не про то...

– Провал жрет машины, – объяснил Дин. – Не хочу, чтобы такая же судьба постигла Детку.

Сэм покачал головой, возведя глаза к потолку:

– Заботишься о самом важном, а?

– Чертовски верно.

Дин крутанул руль и припарковал «Импалу» у обочины на другой стороне улицы в полусотне метров от мини-маркета. После этого Винчестеры выскочили из машины и помчались к месту происшествия.

Часть народа, выбежавшего из магазина или бросившего машины, стояла теперь у обочины на противоположном конце парковки, недоверчиво таращась на развернувшееся светопреставление. Винчестеры, расталкивая толпу зевак плечами, прокладывали себе путь, повторяя «ФБР» и «В сторону», пока не оказались на парковке. Тогда Сэм развернулся к людям и показал удостоверение.

– Мне нужно, чтобы все отошли, – твердо сказал он. – Для вашей же безопасности. Быстрее!

Кто-то закивал, кто-то зароптал, но все подчинились. Замерев на краю провала, Дин заглянул вниз и подумал: «Больше похоже на чертову пропасть». Несколько машин оставались по обе стороны парковки, и от падения их отделяла пара сантиметров искрошенного асфальта. Но куда больше Дина беспокоило то, что у входа в магазин стояли двое: привлекательная блондинка, которой еще тридцати не было, паниковала и пыталась вырваться из крепкой хватки худющего подростка, чьи бейдж и зеленая рубашка из полиэстера подтверждали, что он сотрудник этого мини-маркета. Паренек вцепился в руку женщины и не позволял ей броситься прямиком в провал. Дин окликнул ее:

– Мэм, оставайтесь на месте!

– В фургоне спит мой сын! – крикнула она.

Глянув, куда она указывала, Дин увидел синий грузопассажирский фургон «Шевроле», припаркованный перед мини-маркетом справа. Кроме ветрового стекла, все остальные окна были затонированы. Если у ребенка было хоть какое-то понимание ситуации, он выскочил бы сразу же после того, как провалилась первая машина.

– Сколько ему?

– Три!

«Проклятье!» – выругался про себя Дин, а вслух сказал:

– Сэм! Есть проблема: в фургоне остался ребенок!

Он обратился к парню:

– Парень, как тебя зовут?

– Энсон.

– Есть у вас там запасной выход?

– Да, – отозвался Энсон. – Но за магазином стена.

– Перелезть сможешь?

– Нет. Хотя постойте, да, смогу: у нас есть стремянка, чтобы лампочки менять.

– Великолепно. Тогда уходите.

– Я не брошу сына! – закричала женщина.

– Я заберу вашего сына, – пообещал Дин.

– Пока не увижу, что он в безопасности, никуда не пойду.

Дин вздохнул и посмотрел на полоску тротуара перед магазином, на котором стояли парень и женщина. Пока он казался безопасным. Асфальтовое покрытие парковки искрошилось почти до ограничительных столбиков. Возможно, они обеспечат дополнительную защиту.

– Но как только увидите, что асфальт начинает крошиться, сразу отступайте. Хорошо?

Блондинка немного подумала и неохотно кивнула.

– Что делать будешь? – поинтересовался Сэм.

– Как обычно.

Сэм бежал впереди, огибая парковку, Дин был в шаге позади, когда заметил, что фургон начало трясти. Дорожное покрытие под левым задним колесом начало осыпаться. Земля под ногами вздрагивала. Быстрый взгляд на фургон показал, что тот просел на несколько сантиметров и продолжает раскачиваться из стороны в сторону. Сокращая путь, Дин лихо запрыгнул на капот золотистого «Понтиака Файерберд», решив двинуться наперерез, прямо по машинам.

– Эй! – возмутился кто-то из толпы.

«Да ты шутишь», – пробормотал Дин.

Через секунд десять машина окажется в компании металлических обломков в грязи, а этот идиот о вмятине на капоте беспокоится?

Дин был уже около нужного фургона и дернул пассажирскую дверцу – заперто. Подбежал к водительской стороне – та же картина.

– Вот! – крикнула молодая мать. – Ключи!

Она подбросила ключи снизу вверх. В этот момент просел большой участок земли, и фургон накренился. Дин пошатнулся, но он сумел поймать ключи за брелок в виде розовой кроличьей лапки. Он открыл дверь со стороны водителя, боком влез в машину, и только потянулся разблокировать все дверцы, как водительскую дверь вырвало у него из рук, машина с пронзительным скрипом металла резко просела, и Дин почувствовал, как фургон неуклонно съезжает назад. Женщина завизжала. Перепуганное лицо Сэма мелькнуло в окне и исчезло из виду.

Мгновение зловеще бесшумного свободного полета окончилось тряским ударом. Сначала Дина придавило к рулю, отчего взвыли и так пострадавшие ребра. Потом он тяжело свалился на спинку водительского сиденья. Одну ногу больно прищемило дверцей, зато это спасло его от участи протаранить собой весь салон. Дин освободился, толкнув дверь второй ногой, растянулся на сиденьях и перевернулся.

К счастью, трехлетний мальчик сидел в детском автокресле с высокой спинкой и подлокотниками, прикрепленном к сиденью во втором ряду. Перепуганный, весь в слезах, он таращился на Дина так, будто тот был инопланетянином. Внезапное падение и удар, видимо, прервали его истерику.

– Все хорошо, малыш, – Дин пытался говорить спокойно. – Я тебя отсюда вытащу.

– Где мамочка?

– С твоей мамой все хорошо. Она наверху... в магазине.

– Хочу к мамочке.

– Я тебя к ней отведу. Ладно?

Мальчик кивнул:

– Хочу к мамочке.

– Все устроим, – пообещал Дин. – Но нам нужно постараться вместе, хорошо?

Еще кивок. На этот раз ребенок посмотрел выжидающе.

– Как тебя зовут, малыш?

– Хантер^[239].

Дин улыбнулся:

– Кроме шуток?

Мальчик важно кивнул:

– Хантер Райли Филдс.

Гравий и куски асфальта, словно град, сыпались на фургон. Под особенно большим обломком пошло трещинами лобовое стекло. Еще несколько звонко ударили по крыше. Дин старался не представлять, что произойдет, если на стекло рухнет булыжник или другая машина. Или если поврежден топливный бак и где-нибудь заискрит. Нет уж, Дин вообще ни о чем подобном не думал.

– Отлично, Хантер, – пришла очередь Дина серьезно кивнуть. – За дело.

Он потянулся между сиденьями и нажал кнопку на автокресле. Мальчик привычным жестом сам снял через голову ремни. Дин ободряюще улыбнулся:

– Отлично справляешься, Хантер. А теперь давай выбираться.

Мальчик начал вылезать из автокресла.

– Помедленнее, – предостерег Дин. – Осторожненько. Давай сюда руку.

Он потянулся к детской ладошке, а потом поудобнее перехватил мальчика за предплечье.

– Раз, два... три!

Одним быстрым рывком Дин перетащил ребенка на передний... точнее, теперь верхний ряд сидений. Он пятясь вылез наружу и, придерживая спиной дверь, остановился на склоне провала, где гравий перемешался с грязью. Кабина фургона уперлась в край провала под углом градусов в шестьдесят. Обхватив Хантера одной рукой, Дин отошел от фургона, позволив дверце захлопнуться. Задняя часть «Шевроле» покоилась на практически полностью раздавленной бежевой «Камри». На глазах у Дина колеса фургона постепенно утопали в грязи и гравии.

– Дин! – позвал сверху брат.

Сэм стоял у края провала и заглядывал вниз. До него было метров восемь.

– Мы в порядке! – отозвался Дин.

– Хантер!

– Мамочка! – радостно завопил Хантер, услышав голос матери.

Столбик, прямо над ними, здорово наклонился: было ясно, что пешеходная дорожка долго не протянет. Однако сейчас перед Дином стояла более серьезная проблема. Желтый, словно спелый банан, «Мини Купер», благодаря своему размеру припаркованный ближе к магазину, чем уже провалившиеся машины, в свою очередь постепенно кренился назад под опасным углом. Из-под его задних колес сыпались куски асфальта. С резким скрипом металла по дорожному покрытию «Мини Купер» съехал еще дальше назад и наконец сорвался вниз.

– Дерьмо... – прошептал Дин.

Глава 10

Эрих Фогел, вздрагивая во сне, перекатывался с одного бока на другой, запутываясь в пропитавшихся потом простынях. Он что-то неразборчиво бормотал, в его голосе попеременно звучали озабоченность, смятение, ужас. Беспокойный сон завершился воплями: «Нет! Нет! Не-е-ет!» Он распахнул глаза и, тяжело дыша, сел, опустив ноги на пол. Прижав здоровую руку к груди, он чувствовал, как под ребрами колотится сердце, и представлял, что в любой момент его может разбить сердечный приступ. И тогда его – овдовевшего одинокого пенсионера – не хватятся очень-очень долго. Фогел уперся ладонями в колени и, свесив голову, ждал, пока уймется сердцебиение.

Из-за скрюченной позы он не увидел и не почувствовал, как сгусток тьмы рассеялся над его кроватью, истончился до темной тени и, проплыв вдоль стены, просочился в узкую щель над подоконником. Мысли его обратились в себя, к кошмару – тому же самому, что преследовал его последние двадцать лет. Только еще хуже. Взрыв, вызвавший частичное обрушение шахты в Кройден-Крик, был такой же, но во сне пострадала не только правая рука. Он стоял в новой секции, рядом с опорой, и взрыв снес ее начисто.

Угольная пыль и метан – скверное сочетание.

Он покачал головой.

Только что он стоял там, а в следующий момент со сломанными ребрами оказался погребен под горой камней и песка. Во сне он не мог бежать, не мог дышать и чувствовал, как его жизнь утекает в темноту.

Фогел поднялся на слабые ноги и поплелся в ванную, где дрожащей левой рукой поплескал в лицо воды. Пальцы правой были искалечены. Мышцы на ней тоже особо не работали и со временем совершенно атрофировались. Наконец, холодная вода окончательно прогнала дрему. Фогел выпрямился и сделал несколько глубоких вдохов.

Настоящие взрыв и обвал в шахте Кройден-Крик были ужасными, но в кошмаре события развивались намного страшнее. Тем не менее, «ужасного» и так хватало. После несчастного случая он ни разу ногой не ступил ни в ту шахту, ни вообще в какую-либо другую, однако это не помешало страшным снам одолевать его годами.

На улице выл ветер, стекла дрожали в рамах. Вспышка молнии расчертила комнату на черное и белое, карниз вздрогнул от громового раската. Фогел решил, что этой беспокойной ночью, с необычайно яркими картинами обвала, застывшими в воображении, он поспал достаточно. Не спать, почитать книгу или посмотреть телевизор – вот единственная гарантия того, что кошмар не продолжится в очередном сне, что он не окажется погребенным заживо в глубокой темной яме.

Если уж на то пошло, хотя бы сердце будет ему благодарно.

* * *

Когда желтый «Мини Купер» обрушился вниз, Дин притиснул мальчика к груди и опять прижался спиной к дверце фургона.

– Держись, – шепнул он Хантеру.

«Мини Купер» упал мимо них на частично раздавленную «Камри» с оглушительным треском металла и шелестом осыпавшегося безосколочного стекла. Крыша желтого автомобиля оказалась в каком-нибудь метре от Дина и Хантера. Мать мальчика завизжала, и тот снова расплакался.

– Успокойтесь там! – крикнул Дин. – Мы живы! – Он глубоко вздохнул. – Хантер, за шею подержишься?

Мальчик кивнул. Дин переместил ребенка себе на спину, и маленькие ручонки обняли его за шею.

Правда, Дин все равно не стал полагаться на хватку Хантера полностью и на всякий случай левой рукой обхватил его за запястья. Потом он поднялся по пологому склону и вскарабкался на бок «Мини Купера». Ходовая часть маленького автомобиля погрузилась в стену провала со стороны магазина, так что Дин спрыгнул на склон, неловко приземлившись на три точки. Ботинки немедленно принялись вязнуть в мягкой земле, а свободная рука никак не могла найти надежной опоры. В тот же момент Дин осознал две вещи: первое – без посторонней помощи он из этой дыры в жизни не выберется, второе – сильный запах, ударивший в ноздри, был стопроцентно запахом бензина. Где-то в покореженной груде автомобилей повредило топливопровод или пробило бензобак. Он посмотрел вверх, где Сэм следил за их движениями.

– Сэм!

Их взгляды встретились, Сэм мрачно кивнул и повернулся к сотруднику мини-маркета:

– Энсон, веревки в продаже есть?

– Что? Веревки? Нет, мы не... стоп. Бельевая пойдет? Есть мотки по тридцать метров.

– Отлично. Тащи сюда одну.

Энсон сбегал в магазин и вынес упаковку белой бельевой веревки. Сэм быстро разорвал пленку.

– Эй! – вдруг завопил парень. – Плохая идея, приятель!

Дин обернулся, посмотрел в противоположный конец парковки и увидел, как один из зевак – лысеющий мужчина под пятьдесят – направляется к золотистому «Файерберду».

– Куда он прется? – заорал Дин.

– Сэр! – крикнул Сэм. – Уйдите оттуда!

Мужчина отмахнулся:

– Я спасаю свою машину!

Дин покачал головой:

– Он издевается?

– Чувак, серьезно? – парировал Сэм.

– Что?

– А как же ты с «Импалой»?

– Здесь все совершенно по-другому.

– Ага. Потому что у тебя все волосы на месте, – отозвался Сэм и снова крикнул мужчине: – Вы не сдвинете машину с места! Она застряла!

От задних колес «Файерберда» до все расширяющегося провала оставалось чуть больше полуметра, а передний бампер практически упирался в ограждение парковки. Нет места ни выехать, ни развернуться – авто, считай, пропало. Но мужчина, проигнорировав Сэма, завел двигатель. Автомобиль рванул вперед и уперся в ограничительный столбик, который был вмонтирован в цемент и даже не покачнулся. Мужчина вдавил педаль газа в пол, отчего задние колеса бешено завертелись и взвизгнули, упираясь в искрошенный асфальт. Но он не видел, что от этого только быстрее осыпается покрытие. Дав задний ход, водитель чуть отъехал, намереваясь, видно, получить место для маневра и, резко вырулив, объехать препятствие, но задние колеса перевалили через край провала быстрее, чем он ожидал, и днище машины громко стукнулось о дорожное покрытие.

– Сэм, веревку! – заорал Дин.

Под звук скрежещущего металла за спиной Дин потянулся и поймал веревку за конец. Сэм хотел закрепить другой конец на ограничительном столбике, но увидел, что тот опасно накренился, и вместо этого продел веревку через одну из дверных ручек. Дин пока соорудил петлю вокруг тела Хантера, пропустив ее под мышками, и быстро завязал несколько узлов. Проверив результат своей работы на прочность, он развернул мальчишку к себе лицом, спиной к осыпающейся стене провала, и крикнул:

– Готово!

Сэм отступил на край пешеходной дорожки и потянул веревку на себя, вытаскивая мальчика из ямы. Наконец, он взял ребенка на руки, и женщина вскрикнула от радости. Чтобы не возиться с узлами, Сэм вытащил нож, обрезал веревку у Хантера за спиной и передал мальчика матери.

– Ох, слава богу! – Она прижала ребенка к груди и принялась целовать в щеки. – Спасибо! Спасибо вам обоим!

– Энсон, уведи их отсюда, – приказал Сэм.

Дин оглянулся через плечо, морщась от скрежета. Золотистая машина неуклонно кренилась назад, словно выскакивающий из воды кит в замедленной съемке. Сверху дождем сыпались искры, и они живо напомнили Дину о разлившемся где-то под ним бензине.

– Сэм, тут скоро станет жарко!

В этот момент неустойчивый столбик высвободил, наконец, свое широкое цементное основание из осыпающейся почвы, и по кривой направился к голове Дина. Тот отшатнулся в сторону и растянулся в грязи, а столбик пробил заднее стекло «Мини Купера». Маленький автомобиль и «Камри» сползли еще глубже.

Идиот-владелец «Файерберда» распахнул дверцу и выскочил из машины, но в тот же миг земля предательски обвалилась у него под ногами, и мужчина, вскрикнув, полетел в провал вниз головой, словно спародировав сальто. Он с грохотом шлепнулся на дверцу черного минивэна и, постанывая, уставился в темное небо. Сэм замешкался с веревкой:

– О, нет.

– Эй, дубина! – заорал Дин. – Шевелись!

Мужчина потер затылок, и наконец до него дошло:

– Моя машина...

«Файерберд» рухнул на черный минивэн прямой наводкой, как молот на наковальню, а его владелец имел несчастье оказаться аккурат между.

Треска раздробленных костей за грохотом металла было почти не слышно. Почти. Скользкие куски плоти и брызги крови разлетелись по черной поверхности минивэна, а потом снова раздался грохот, и «Файерберд» сверзился с минивэна, обнажив раздавленное окровавленное тело. Скривившись, Дин отвернулся, еще и потому, что «Файерберд» воспринял свое название чересчур серьезно^[240] и по днищу его теперь весело плясали язычки пламени, жадно подыскивая более богатый источник топлива. Дин поспешно обмотал веревку вокруг себя несколько раз, завязал и медленно полез наверх, сметая осыпающуюся землю, чтобы не потерять опору. Сэм тянул за веревку, принимая часть его веса на себя. На его потном лице забегали отражения красно-синих бликов, сопровождаемые коротким сигналом полицейской сирены. Дин узнал усиленный громкоговорителем голос шефа Куинна:

– Всем покинуть территорию! Разойдитесь! Немедленно!

Дин быстро глянул через плечо и увидел, как шеф выходит из автомобиля и машет толпе, отгоняя ее на другой конец улицы.

– Агенты! – позвал он. – Пожарные уже едут.

– В провале пусто! – крикнул Дин. – Все наверху!

– Хорошо. А теперь вам лучше убираться оттуда.

– Работаю над этим, – пропыхтел Дин.

Какая-то женщина крикнула Куинну:

– Он спас маленького мальчика.

На полпути наверх Дин заметил, что искрошившаяся земля постепенно обнажает какую-то арматуру. По мере подъема, ближе к участку земли под тротуаром, обнаружились оборванные кабели, потом трубы, вероятно с водой и газом, пока еще, слава богу, не разгерметизированные. С правой стороны в провал съехал еще один столбик.

В отдалении завыли сирены. К тому времени, как Дин добрался до края тротуара, Сэм стоял, уперевшись спиной в стеклянные двери. Перебирая тонкую веревку, он опасливо прикидывал ширину осыпающейся полоски тротуара перед мини-маркетом. Дин с трудом дотянулся до Сэма одной рукой, и тот начал вытягивать брата из ямы. В тот же момент еще несколько обломков пешеходной дорожки обрушились вниз. Земля начала проваливаться у Дина под ногами.

– Уходи! – крикнул Дин. – Я держусь!

Сэм рванулся назад и спиной влетел в мини-маркет, продолжая перехватывать веревку. Почувствовав под ногами опору, Дин еще немного подтянулся, Сэм опять схватил его за руку и наконец-то втащил в магазин. Из ямы потянулся черный дым, но пламя над краем пока не поднялось. А потом в провале рвануло – раз, другой, третий: машины захватила цепная реакция. Шум был оглушительный, повсюду летели обломки. Люди с воплями отбегали к дальнему концу дороги. Безусловно, все видели печальную судьбу владельца «Файерберда», так что его смерть, по крайней мере, послужила уроком другим.

– Еще бы чуть-чуть... – проговорил Дин.

– Совсем чуть-чуть.

Снаружи прогремел еще один взрыв. Магазин вздрогнул, лампы дневного света замерцали, на линолеум посыпались коробки и алюминиевые банки.

– Фигово, – заметил Дин.

Вибрация только усиливалась. Здание дрожало, скрипело, стонало. Дин вспомнил трубы, которые пролегали под дорожкой перед магазином. Природный газ. Возможно, где-то позади хранится баллон пропана.

«Дерьмо...»

– Рано радуемся, Сэмми, – проговорил он.

Они рванули вглубь магазина, отфутболивая упавшие с полок товары, мимо металлических полок с чипсами, хлебом, коробками пончиков и всяческими сладостями, потом нырнули в дверь с табличкой «Только для персонала» и через запасной выход выскочили на улицу.

Снова что-то взорвалось, на этот раз, кажется, еще ближе и с большим грохотом. Стена за мини-маркетом качалась, земля под ногами тряслась. Сложно было недооценить спровоцированную провалом опасность: в любой момент здание может последовать за искореженными автомобилями. За несколько секунд братья забрались на стену и спрыгнули на траву с другой стороны. Они выбрались из взрывоопасной зоны, но вопрос, насколько далеко распространится обвал, остался открытым. Их встретил Энсон, который, засунув руки в карманы, неловко переминался с ноги на ногу.

– Что с мамашей и пареньком?

– Ушли, – голос Энсона явственно дрожал. – Она хотела подождать тут и еще раз тебя поблагодарить, но после первого взрыва...

– На заметку хорошим родителям, – пробормотал Сэм. – Детям тут не место.

– Ты как? – спросил Дин у Энсона.

– Да нормально, – парень кивал чуточку энергичнее, чем следовало. – Позвонил начальнику, сказал, что здесь его подожду. Навряд ли он в курсе, насколько все плохо.

– На твоем месте, Энсон, – посоветовал Сэм, – я бы подождал в паре кварталов отсюда.

Зазвонил мобильный. Сэм взглянул на дисплей и показал его брату. Высветилась надпись: «Полиция Клейтон-Фоллз». Сэм ответил, послушал и одними губами передал Дину: «Джеффрис».

– Да. Да. Да, я бы сказал, что это необычно. И это тоже. – Он еще послушал. – Мне нужны адреса. – А потом: – Мы тоже обнаружили кое-что странное. – Сэм рассказал про провал, взрывы и жертву. – Ваш шеф здесь. По уши в разборках с зеваками.

– Ну? – спросил Дин, когда младший брат сунул телефон в карман.

– Пошли, пройдемся. – Сэм тактично кивнул в сторону Энсона.

Они по широкой амплитуде обогнули место провала, срезая путь чьими-то задними двориками, и направились к «Импале».

– Тебе коротко о главном?

Дин кивнул.

– Гигантский тарантул. Деревья-убийцы. А призрачный «Чарджер» вернулся и убил Тони Лакосту. Поступают сообщения о вооруженных в масках, которые врываются в дома.

– Веселая выдалась ночка, – мрачно прокомментировал Дин.

– Точняк. Полиция пытается везде поспеть, но некоторые из этих... видений исчезают на глазах у очевидцев или к тому времени, как прибывает патруль.

– Что бы это ни было, почерк схож.

Молния прорезала небо, протяжно прогрохотал гром, под порывом ветра закачались верхушки деревьев, а сзади раздался еще один взрыв.

– Сэм, – проговорил Дин. – Похоже, ночь еще не закончилась.

Глава 11

– Что ближе? – спросил Дин, усевшись в «Импалу».

– Остановимся на Белл-стрит, – отозвался Сэм. – Там слева офисные здания, возле которых на человека напал гигантский тарантул.

Дин покачал головой и улыбнулся.

– Что?

– Просто сам факт, что ты сказал то, что только что сказал. Причем совершенно серьезно.

Сэм тоже расплылся в улыбке:

– Ага. Теперь ясно.

– Следующая остановка – восьминогий урод.

Светофор загорелся желтым, потом красным. Дин притормозил, чтобы проверить улицу, прежде чем ехать дальше на запрещающий сигнал, вытянул шею и резко ударил по тормозам. Синяя «Хонда Цивик» вылетела на перекресток на скорости, превышающей сто километров в час. Водитель, видимо, не привыкший гонять на таких скоростях по городу, чересчур широко вошел в поворот, и автомобиль, протестующе взвизгнув шинами, боком врезался в припаркованный пикап «Додж Рэм». Его левая сторона приподнялась над землей, и машина едва не перевернулась.

– Какого черта! – воскликнул Дин раз, должно быть, в десятый за ночь.

Водитель был оглушен, но вроде бы не ранен. К счастью, он был один: кресло с пассажирской стороны приняло на себя весь удар.

– Дин, – Сэм указал на поперечную улицу. – Глянь туда.

– Это... Нет, это ведь не... да ну?

– Стая велоцирапторов^[241].

– Велоцирапторы? Как в «Парке юрского периода»^[242]?

– Ну, на самом деле они из мелового^[243]... – Сэм кашлянул. – Ага. Те самые велоцирапторы.

Четыре динозавра мчались по улице на мощных задних ногах, очевидно, преследуя «Цивик». Змеиные головы с распахнутыми челюстями, утыканными острыми зубами, двигались из стороны в сторону по мере того, как твари приближались к жертве. Их глаза напомнили Дину взгляд аллигатора, который проверяет, нет ли поблизости других хищников.

Побледневший водитель с открытым ртом следил из окна, как велоцирапторы минуют перекресток и бегут к его покореженной машине. Выбора у него особо не было: безопаснее всего было оставаться в машине. Но двигатель «Хонды» все еще работал, хотя и с перебоями, так что водитель газанул. Машина взревела, но боком она так крепко сцепилась с «Доджем Рэм», что только вздрогнула и не сдвинулась с места. Не обращая внимания на неудавшуюся попытку побега жертвы, первый раптор забрался на крышу автомобиля, постукивая серповидными когтями по металлу, словно проверяя его на прочность. Второй раптор нанес удар головой по заднему стеклу. Стекло треснуло. Еще один удар – и оно рассыплется, открывая жутким челюстям возможность проникнуть в салон.

Дин припарковал «Импалу» у обочины и выскочил на улицу, Сэм следом. Как и положено фэбээровцам, они оба носили пистолеты, но Дин рассудил, что им может понадобиться что-нибудь посерьезнее из арсенала в багажнике.

– Путешествие во времени? – недоверчиво спросил Дин. – Эти твари вылезли из гребаной кротовой норы^[244]? Даже Кас задолбается отправлять их обратно в... этот... мельный период.

Сэм пожал плечами:

– Значит, мы их замочим.

Дин с готовностью кивнул:

– Элементарно. Люблю такое.

Он поднял крышку багажника и заглянул внутрь.

– Чувак... – начал Сэм.

Дин повернул голову, оценивая ситуацию:

– А где четвертый?

– Исчез. Просто испарился.

Один из оставшихся рапторов запрыгнул на капот, нагнулся к ветровому стеклу и... исчез.

Оставались два динозавра: один топтался по крыше, второй пытался засунуть в машину морду. Потом он со скрипучим рыком ударился в стекло, разбил его и стремительным движением нырнул головой в автомобиль. Водитель скорчился у пассажирской двери. Эта сторона была прижата к другой машине, так что человек пока был в безопасности – ненадолго.

– Что-то здесь не так, – задумчиво сказал Сэм.

Дин уставился на брата:

– А что тут вообще так?

Они быстро вооружились.

Раптор соскользнул с крыши на ветровое стекло, и оно целиком провалилось под его весом. Динозавр развернулся и попытался протиснуть здоровенную морду в салон. Сэм уже бежал через улицу с двумя пистолетами. Он быстро выстрелил два раза – на голове раптора расцвели кровавые пятна. Тварь отшатнулась и исчезла. Последний раптор мотнул башкой и крокодильими глазами уставился на Сэма, а потом визгливо рыкнул и бросился к Сэму, угрожающе быстро набирая скорость. Сэм снова дважды выстрелил: один раз промазал, вторая пуля чиркнула динозавра по левой передней лапе. Ни один из выстрелов не заставил раптора снизить темп. Дин вскинул свой пистолет, но точному выстрелу мешал брат.

– Сэм! Ложись!

Сэм покатился по земле, и в тот же момент раптор одним прыжком покрыл оставшееся до братьев расстояние. Но стоило Дину прицелиться и почти надавить на спусковой крючок, как динозавр пропал. Сэм поднялся на ноги и одарил старшего брата убийственным взглядом. Дин пожал плечами и вложил пистолет в кобуру:

– Я собирался стрелять.

– Мысли позитивно, – посоветовал Сэм. – Ты сэкономил пулю.

Водитель подергал дверь, обнаружил, что ее заклинило, и выбрался наружу через разбитое окно. Сэм помог ему.

– Парень, ты как, нормально?

– Да, в порядке. Особенно если учесть, что за чертовщина только что приключилась, – голос дрожал. – Ребята, вы копы?

– ФБР.

– Меня зовут Пол Хейнс. Клянусь, я не пил, – проговорил мужчина. – Хотя сейчас опрокинул бы рюмашку. Просто... эти твари гнались за мной и... кто они такие вообще?

– Велоцирапторы.

– Динозавры? Но они ведь вымерли...

– Может быть, – сказал Дин. – Начинаю сомневаться.

– Не догадываешься, откуда они могли взяться? – спросил Сэм.

– Нет. То есть я поссорился со своей девушкой – Кэтрин Роуселл с Аллен-драйв, 142, если будете проверять, – и пока я открывал машину, заметил, как что-то выскользнуло из теней. Я думал, грабитель какой или угонщик, понимаете? Прыгнул в машину и газанул поскорее, – он говорил быстро и нервно. – Потом посмотрел в зеркало заднего вида и увидел их... этих четверых... ящеров. Я так удивился, что аж притормозил. Тогда один догнал меня и прыгнул на багажник. Мне этого хватило. Я тут же ударил по газам, и он свалился. Ну, я и не замедлялся больше, пока не... ну, пока не вмазался в пикап.

– Не заметил ничего необычного перед тем, как открыть машину?

Хейнс поджал губы:

– Ну, может, в кустах шуршало перед тем, как я увидел тени на стене. Но не... Туман. На траве был туман или дымка, когда я вышел из дома. Не помню, чтобы видел что-то подобное, когда приехал к моей девушке после работы.

– Спасибо, – сказал Сэм.

Ветер снова стал порывистым, молния прочертила темное небо, как пульсирующая вена, а за ней последовал рокочущий раскат грома. На секунду все уличные фонари погасли, потом тут же загорелись вновь.

– Ох ты, господи, – Хейнс взглянул на «Додж» и свой автомобиль. – Что я скажу страховой компании?

– Завтра об этом подумаешь, – отозвался Сэм. – Лучше спрячься где-нибудь, пока они не вернулись.

– Черт возьми! – воскликнул парень. – Думаете, они вернутся?

Дин вырулил к комплексу офисных зданий, и когда он приблизился к въезду, ему только и оставалось, что следовать за мерцающими красным и синим огоньками. Возле места преступления неровным полукругом выстроились машины полиции, «Скорой» и аварийки... хотя вряд ли нападение гигантского паука можно было расценить как преступление. Скорее, это несчастный случай. Двое озадаченных медиков – мужчина и женщина – стояли по обе стороны от офицера Джеффриса, будто ожидая от него инструкций. Около аварийного автомобиля сновали двое мужчин, их суетливые движения выдавали нетерпение и неловкость. Тот, что повыше, прикрыл совершенно лысую голову бейсбольной кепкой с вышитым на ней логотипом компании; второй мог похвастаться спутанной гривой засаленных волос.

– Что есть общего во всех случаях? – задумчиво проговорил Сэм, мысли которого, кажется, были заняты больше нападением велоцирапторов, чем происходящим здесь и сейчас.

– Кроме белого тумана? – уточнил Дин. – И темного времени суток? И исполинских ящеров?

– Тарантул – не ящер, – поправил Сэм, взглянув на Джеффриса и парамедиков. – А велоцирапторы были большими, но не гигантскими.

– Наше счастье.

Дин обогнул автомобили и припарковал «Импалу» в пятне света под фонарем. Только тогда он заметил то, что раньше загораживали от него люди.

– Видел?

– Останки.

– Они... прямо из земли торчат.

Когда братья выбрались из машины, к ним подошел Джеффрис.

– Привет, парни, – сказал он. – Надеюсь, желудки у вас крепкие, – и махнул в сторону жертвы.

– Что у нас тут? – осведомился Сэм.

– Убитый – мужчина, – Джеффрис схватил с капота патрульной машины пакетик с уликами. – Харви Даффорд, если верить жетону, который был на том, что осталось от найденного около трупа браслета. Запястий, к слову, у трупа не обнаружилось.

Верхняя половина тела – по крайней мере остатки – выглядела так, будто ее облили особенно едкой кислотой. Вместо головы – раздавленный череп с несколькими полосками воспаленной плоти вокруг шеи. Большая часть мяса с рук и торса отсутствовала, внутренних органов не было – либо это они превратились в желеобразную массу. Лишившись поддержки связок, отдельные кости лежали возле тела. С первого взгляда казалось, что тело заканчивается чуть выше бедер, но при ближайшем рассмотрении становились видны куски плоти и тканей, будто вмонтированные в асфальт.

– А гигантский тарантул где? – поинтересовался Дин.

– Исчез.

– Я так и думал. И мы решили, что это именно гигантский тарантул, потому что...

– Маркус Эппс, владелец эвакуатора, привез сюда своего шурина Отиса, чтобы забрать пикап. Он чуть дальше стоит. Они завернули на парковку и увидели громадного паука над жертвой. Я попросил их не уходить: подумал, что вы захотите побеседовать.

– Благодарю за содействие, Джеффрис. Так держать. – Дин отступил, присел на корточки и провел ладонью по асфальту.

Дорожное покрытие испещряли морщины, бегущие от останков в разные стороны. В отдалении Дин нашел бесформенные комки асфальта. Через пару секунд он сообразил, что это такое.

– Кроссовки.

– Точно. – Сэм вернулся к телу. – Судя по браслету и кроссовкам, он бегал. Увидел гигантского тарантула, пустился наутек, но потом... провалился в асфальт.

– Что-что? Гигантские тарантулы могут плавить асфальт? – вытаращился Дин.

Винчестеры знали толк в странных вещах. Черт, да они всевозможными странностями жили и дышали, но это было уж слишком.

– Может, Маркус и его шурин в курсе, что тут произошло? – предположил Сэм.

Они подошли к эвакуатору и двоим мужчинам возле него. На белой кепке лысого красовалась реклама красным рукописным шрифтом: «Сервисный центр Эппса». Таким образом, гадать, кто из них Маркус, не пришлось. Дин быстро показал удостоверение:

– Агент ДеЯнг. Агент Шоу. Вы видели гигантского паука?

– Красноногого тарантула, – уточнил Отис.

– Откуда такая точность? – спросил Сэм.

– Мой приятель держал в детстве такого. Кормил его живыми сверчками из зоомагазина, давал мне посмотреть.

– И, если учесть размеры красноногих тарантулов, этот был большой?

– Чертовски! – воскликнул Маркус. – Я сначала его за медведя принял. Потом по нему скользнул свет фар, и я разглядел ноги с красными полосками.

– Я чуть инфаркт не заработал, – продолжал Отис. – Док все твердит, что у меня высокий холестерин.

– Так что там происходило? – переспросил Сэм. – Точнее?

– Он жрал, насколько я разглядел, – ответил Отис. – Много раз видел, как тот тарантул сверчков ел. А эта тварь что-то обхватила своими щупами, я сначала даже не понял, что именно. Понимаете, паукам не под силу твердая пища. Они впрыскивают пищеварительные соки в жертву, а потом всасывают образовавшийся питательный раствор.

– Тот еще способ помереть. – Маркуса передернуло.

– Что потом? – поторопил Дин.

– Ничего особенного. Чертова тварюга через пару секунд пуф – и пропала. Прямо фокус-покус какой-то. Я бы подумал, что мне все почудилось, но Отис видел то же самое.

– А когда паук исчез, – добавил Отис, – я увидел, что именно он жрал.

– Без понятия, как так вышло, – сказал Маркус. – Я сперва думал, тварь его сожрала до пояса, а потом разглядел, что он... торчит из асфальта.

Дин поблагодарил их за помощь и вручил визитку, если они вдруг вспомнят еще какие-нибудь подробности. Затем парни погрузились в эвакуатор и поехали между рядами машин дальше, чтобы забрать-таки грузовик Отиса. А Винчестеры вернулись к Джеффрису, парамедикам и изуродованному телу.

– Спасибо, – сказал Дин. – Все, что нужно, узнали.

– Нам еще надо поговорить с Люси Куинн, – проговорил Сэм. – Вероятно, она видела, как машина сбила Лакосту.

– Я с шефом разговаривал. Он сказал, что ехал как раз туда, но тут заметил вас около провала. – Джеффрис снял фуражку и провел ладонью по волосам, разглядывая труп Даффорда. – В справочниках ничего подобного нет, да и в академии такого не проходили. Мы ждем судмедэксперта, но...

– Мы не можем вытащить тело без специального инструмента. – К ним подошла женщина-медик. – Тут нужен как минимум отбойный молоток. – Она глубоко вздохнула. – Господи Иисусе.

Второй медик почесал подбородок:

– Может, прикрыть тело?

– Не стоит, – отозвался Джеффрис. – Можем уничтожить улики, ведь плоть частично жидкая. – Он взглянул на Сэма и Дина. – Можно вас на пару слов?

Они отошли на несколько шагов в сторону, и Джеффрис приглушил звук в висящем на поясе радио, превратив полицейскую скороговорку в невнятный шум.

– Слушайте. – Он кашлянул. – Когда я услышал про исполинскую ящерицу, то решил, что Шелли просто-напросто хлебнул лишнего, понимаете? – Он глубоко вздохнул и продолжал почти шепотом: – Шеф рассказывал, что вы, фибби... простите, федералы, думаете, будто здесь замешаны террористы. Что какая-то группировка испытывает галлюциноген в качестве оружия, так?

Сэм бросил взгляд на старшего брата:

– Была у нас такая информация.

– Да, мол, из-за галлюциногена люди видят всякую чушь. Исполинская ящерица, безголовый всадник – это ладно, подходит.

– Гигантский тарантул, – добавил Дин.

Джеффрис щелкнул пальцами:

– Я так и думал, когда позвонили. Еще один странный звонок. Но... – Он оглянулся на почти уничтоженное тело, погруженное в асфальт на полметра. – Здесь-то мы не что-то видим. Здесь в самом деле что-то есть.

– И вы хотите узнать, что такое это «что-то», – закончил Сэм.

– Именно.

– Мы еще не знаем, – ответил Дин, практически не соврав.

– Здесь рыбка покрупнее, чем мы думали, – добавил Сэм.

– А уж насколько покрупнее, чем думал я. – Джеффрис развернулся и направился обратно. – Дьявольски крупнее.

Винчестеры побрели к «Импале». Дин услышал, как Джеффрис снова сделал радио громче: какофония воплей и взбудораженного трепа. Провал почвы и многократные взрывы, разбитые машины и нападение велоцирапторов, назревающая гроза и бог знает что еще... Полиция была в состоянии боевой готовности, но, скорее всего, совершенно не ожидала, что в таком маленьком сонном городке может воцариться подобный хаос. Из потока докладов и объявлений два слова Дин разобрал наверняка. Он резко остановился и развернулся к Джеффрису:

– Она ведь не сказала только что «зомби-наци»?

Джеффрис поднял глаза:

– Вы тоже это слышали?

– На Главной улице?

Джеффрис вскинул руки, сдавшись:

– А почему бы и нет, черт возьми?

Глава 12

Игнорируя все знаки, предупреждающие об ограничении скорости, Дин гнал «Импалу» на восток по Белл-стрит, неохотно притормаживая на красный свет. Кто даст гарантию, что велоцирапторы не устроят охоту на какого-нибудь другого водителя? Он недоверчиво покачал головой.

– Так вот что я имел в виду, – заговорил Сэм. – Все неправильно.

– Ты про коктейль из Харви Даффорда? Или сиквел к «Операции “Мертвый снег”»^[245] на Главной улице?

– Все.

– Да я и не спорю.

– Эти велоцирапторы не совпадают с найденными в наше время окаменелостями, – объяснил Сэм. – Настоящие были меньше.

– Так же как тарантулы и ядозубы.

– У них были перья.

– У тарантулов?

– У велоцирапторов, – поправил Сэм. – Скорее похожи на птиц, чем на рептилий.

Дин кивнул.

– Таким образом, кротовины и путешествие во времени отпадают.

– За компанию с возвращением Третьего рейха.

– Есть теория?

– Эти... воплощения, они реальные, но неточные.

– Весь внимание.

– Это, скорее, как кто-то их себе представляет, – продолжал Сэм. – Причем ошибочно представляет.

– Если так, – рассудил Дин, – похоже на тульпу^[246].

– Множество тульп? – уточнил Сэм и тут же отмел собственное предположение. – Нет, в толк не возьму, как можно...

– ФБР? Вы там? – донесся после щелчка знакомый голос.

Сэм выхватил из кармана рацию:

– Шелли?

– К западу от Велкер парочка авто устроила гонки, – доложил Шелли. – Просто подумал, вам стоит знать. Ну, по крайней мере, мне так кажется, что они гоняют.

Сэм нахмурился. Дин помотал головой:

– Не смотри на меня. Ты сам его завербовал.

– Спасибо, Шелли.

– Кстати, возможно, ребятки еще и пьяные: вихляют по всей дороге.

Сэм насторожился и подался вперед:

– Ты где?

– Около ресторанов, ясное дело!

– Там кто-то кричит? – прислушался Дин.

– Рестораны... Он в квартале-двух от Главной улицы. – Сэм повысил голос: – Шелли, послушай. Убирайся оттуда.

– Эй, леди! – Тут микрофон поймал женский визг. – Какого черта они...

– Шелли, убирайся оттуда немедленно!

– Похоже на вторжение. Солдаты. Нацисты. Какие-то странные... – Дыхание Шелберна стало рваным, послышался шум шагов. – ФБР, простите, простите, это не по мне, я мотаю!

Сэм надавил на кнопку еще несколько раз, но ответом было только молчание.

– Не волнуйся, чувак, – утешил Дин. – Он удрал. Должно быть, швырнул трубку в люк...

«Импала» вильнула в сторону, увлекаемая мощным порывом ветра. Вспышки полыхнули несколько раз, выхватив из темноты густые клубы грозовых туч. А потом изогнутая молния угодила в угол чьего-то участка и с похожим на взрыв треском ударила в растущий там тополь. Большущая ветка откололась от ствола, отлетела в сторону и выбила окна в двухместном гараже.

Еще через пару кварталов к востоку на «Импалу» обрушилась стена ливня. И хотя «дворники», благодаря Дину, работали на полную мощность, складывалось ощущение, что он ведет машину глубоко под водой. В окнах отражались вспышки молний, мир словно обтекал машину вокруг. Из-за ужасной видимости приходилось плестись еле-еле. Впереди вполне мог оказаться еще один провал. Или скала. Сейчас все возможно.

Дин покрепче вцепился в руль, и они потащились дальше.

Стоило ливню чуть уняться, как совсем недалеко ударила еще одна молния, прокатилась по всем четырем полосам Белл-стрит и ушла в почтовый ящик. Ящик выбило из залитого цементом гнезда, от него посыпался ворох искр, из образовавшейся дыры в боку вырвалось пламя: письма и посылки горели до тех пор, пока их не залило неутомимым дождем.

Дин ослабил жесткую хватку руля, и прежде побелевшие костяшки вернулись к естественному цвету.

– Еще бы чуть-чуть...

Таких «чуть-чуть» что-то много накопилось.

Впереди и справа за ослепительно-белой вспышкой последовал огненный взрыв.

– В трансформатор попала, – сказал Сэм.

Дин тем временем пытался сморгнуть словно отпечатавшееся на сетчатке яркое пятно. Деревянный столб клонился к дороге, трансформатор на его верхушке сыпал искрами, как огромная сварочная дуга.

– Дин, он падает!

Обломанный у основания и полыхающий на вершине столб рухнул на дорогу, увлекая за собой оборванные провода. Дин газанул и направил машину на, по счастью, свободную встречную полосу. В зеркале заднего вида он видел, что лежащий посреди дороги столб объят пламенем и рассыпает искры.

– Еще ближе, – прокомментировал Дин.

– Эта гроза имеет что-то против нас?

Они проехали мимо указателя «Бульвар Аркадия», до Главной улицы оставался один квартал. Дин вглядывался в залитую дождем темноту: погасшие фонари только усложняли задачу. Сэм развернулся всем корпусом и посмотрел на бульвар.

– Притормози, – сказал он. – Они там до ресторанов добрались.

– Ты их видел? Настоящие зомби-наци?

Сэм кивнул:

– С полдесятка голодных зомби ищут, чем бы поживиться.

* * *

Неоднократные «бумс» и непрекращающийся рокот грома разбудили Романа Мессерли. Несколько мгновений дезориентации – и он сообразил, где находится: голова покоилась на подушке, но постель осталась практически неразобранной. Плюс он так и не снял униформу. Последнее, что он помнил, это то, как закончил дежурство и поехал домой. После этого в памяти был провал. Прижав руку ко лбу, он закрыл глаза. Не совсем провал... Он помнил, как приехал домой, и тут накатила усталость. С какой-то стати он решил вздремнуть, а поесть уже потом... перед сном? Бессмыслица какая-то. Обычно он испытывал проблемы с засыпанием и винил бесконечные чашки кофе. А все вредная работа: она состояла из долгих периодов скуки, прерываемых краткими периодами оживленной деятельности – увечья преобладали, как правило. Его действия были для кого-то вопросом жизни и смерти, так что Роман старался оставаться настороже постоянно. Несчастные случаи происходили из-за неосторожности, и он не мог позволить себе отвлекаться. Иными ночами он часами ворочался с боку на бок – вероятно, избавляясь от остатков кофеина – перед тем, как провалиться в сон. Причем спал он чутко, а пейджер и мобильник устраивал поближе к кровати. Никогда не знаешь, когда можешь понадобиться. Порой Роману снилось, что пейджер шлет сигналы, и тогда он просыпался, хватал его и обнаруживал, что гаджет в его руках не подает признаков жизни. Редко выдавалась ночь, когда ему удавалось поспать больше трех часов кряду или пяти часов урывками.

Все еще сонный, он вылез из кровати и побрел к окну. На западе виднелись огни города, темные промежутки сигнализировали о проблемах с напряжением. Вспышки молнии освещали черное небо, выхватывая клубы грозных туч. Стоя у окна, Роман думал о своей удобной постели. Она притягивала его, словно магнит. В тот момент он больше всего хотел лечь и проспать часов десять подряд и уже почти убедил себя поддаться странной усталости, когда после очередной молнии раздался треск. Он сообразил, что удар пришелся в водруженный на столб трансформатор. Над деревьями поднялось пламя – на Белл-стрит, кажется.

Поспешив к кровати, он потянулся за пейджером и почувствовал головокружение, снова накатило желание забраться в постель и заснуть. Какое-то время он стоял в нерешительности, взвешивая зов долга и самочувствие. Из-за вспышек спальня наполнилась объемными движущимися тенями. Роману казалось, что сгусток темноты над кроватью скользнул по стене, как живой, но тут комната погрузилась в темноту, и мужчина списал странное явление на игру светотени. Пейджер завибрировал и пополз по столешнице. На дисплее высветились пять сообщений. Странно, что он не услышал сразу. Он быстро проверил дисплей телефона и увидел несколько входящих и с полдесятка эсэмэсок. Выходя из спальни, он недоверчиво покачивал головой: раньше ничего подобного не случалось.

«Надо было спать мертвым сном, чтобы все это пропустить».

К несчастью, сон не помог: Роман все еще умирал от усталости.

* * *

– Тормози.

Дин проверил встречную и глянул в зеркало заднего вида, потом резко вывернул руль влево, газанул, развернул машину на триста шестьдесят градусов назад к бульвару и помчался по широкой дороге, пока не увидел зомби в образах немецких солдат времен Второй мировой. Он остановился в зоне погрузок перед итальянским рестораном «Мамма Ферацци». Пока Дин парковал автомобиль в запрещенном месте, Сэм вспомнил, что частично разрядил обойму, и перезарядил оружие.

Дождь стал тише. Бульвар Аркадия пытался произвести впечатление в стиле ретро: ряд декоративных, скрепленных между собой столбиков вдоль прогулочной аллеи сменялся псевдогазовыми уличными фонарями. У всех ресторанов и магазинов имелись виниловые тенты разного цвета, а некоторые владельцы рекламировали фирменные блюда и сообщали о скидках, делая надписи мелом на установленных возле дверей досках. Правда, распространение жидкокристаллических парковочных счетчиков несколько портило образ улицы двадцатого века. И потом, добавьте к любому пейзажу десяток шастающих зомби-нацистов – и анахронизмов станет более чем достаточно.

Выйдя из «Импалы», Дин поверх автомобиля бросил взгляд на брата:

– Как думаешь, серебряный кол в сердце пойдет?

– Нет, – отозвался Сэм. – Можно самому превратиться.

– Ага, – отозвался Дин. – Школа Ромеро^[247]. Стреляем в голову.

Он быстро подсчитал зомби: девять солдат в зеленой униформе, касках и черных высоких сапогах. Вперед вышел офицер-эсэсовец, щеголяющий черной формой, фуражкой с орлом на высоком околыше и красной нарукавной повязкой с черно-белой свастикой. Седой фельдмаршал носил такую же фуражку и был облачен в длинный кожаный плащ, а офицер помоложе – в белый летний мундир, запятнанный кровью, что наверняка пролилась от зияющей раны в животе, из которого свисали петли кишок. У всех зомби на губах и руках запеклась кровь: не то они так и появились окровавленными, не то уже начали перекусывать горожанами.

Чуть дальше по улице светились красно-синим мигалки двух поспешно припаркованных полицейских автомобилей. Оба полицейских – плотный мужчина, темноволосый и бледный, и элегантная молодая женщина – с пистолетами в вытянутых руках медленно приближались к зомби. К счастью, гражданских поблизости не было, хотя Дин заметил испуганные лица за стеклянными дверьми и окнами нескольких ресторанчиков.

– Стоять! – крикнул мужчина ближайшему зомби.

Не обратив на его приказ ровно никакого внимания, солдат ударил защищенной каской головой в стеклянную дверь кофейни под полосатым сине-белым тентом. Стекло треснуло, и с той стороны донеслись крики ужаса. Полицейский выстрелил зомби в спину, и солдат, развернувшись, поковылял к нему. Один его глаз словно выцарапали из глазницы. Женщина тоже выстрелила и попала в бок, но толку от этого не было.

– В голову! – заорал Дин.

Оба полицейских мгновенно развернулись и навели пистолеты на Винчестеров.

Глава 13

– ФБР! – крикнул Сэм, опустил руку с пистолетом и, не делая резких движений, показал удостоверение. – Агенты Шоу и ДеЯнг.

– Точно. – Женщина-полицейский бросила взгляд на напарника. – Все нормально, Серази. Шеф про них говорил.

– Понял тебя. – Серази отступил на пару шагов от надвигающегося зомби. – Вы двое знаете что-нибудь вот про это?

– Стреляйте в башку, – повторил Дин. – Больше ничего их не остановит.

– Вы серьезно?

– И смотрите, чтобы они вас не покусали, – добавил Сэм.

Дин приподнял бровь и оглянулся на него:

– Думаешь?

Сэм кивнул:

– Можно заразиться.

Пока живые перебрасывались фразами, молодой офицер в белом подобрался к женщине и с расстояния не более двух широких шагов жадно уставился на ее голую шею.

– Уайлд! На шесть часов! – бросил Серази.

Дин подбежал к полицейским, взял на мушку того самого зомби и выстрелил. Пуля угодила в правый висок твари, голова мотнулась в сторону. Зомби опустился на колени и упал ничком, а офицер Уайлд отскочила. Сэм быстро выстрелил дважды по целям возле брата. Еще двое зомби пошатнулись и рухнули – один с аккуратной дырочкой во лбу чуть повыше переносицы, а второй, разбрызгав прогнивший мозг, со снесенным затылком вместе с остатками каски. Серази выстрелил в первого солдата почти в упор. Нос того смело начисто, затылок разорвало. Зомби покачнулся на неловких ногах, а Серази ногой пнул его в живот и сбил на землю. Каска слетела и покатилась по асфальту. Зомби еще дергал головой, а потом коп шагнул ближе и пустил пулю ему в лоб.

Седой фельдмаршал в кожаном пальто выбрал целью Уайлд: его рот был широко распахнут, взгляд налитых кровью глаз прикипел к ней, а вытянутые руки с подергивающимися пальцами жадно тянулись к женщине. Офицер отступила, чуть не споткнувшись о мертвого нациста в белом, шатнулась в сторону и подняла пистолет:

– Стоять!

– Чертово воспитание, – насмешливо буркнул Дин и тоже вскинул пистолет.

Уайлд позволила зомби сделать еще один шаг, прежде чем дважды нажала на спусковой крючок. Первая пуля прошла через его левый глаз, вторая же снесла фуражку и верхушку черепа. Ноги фельдмаршала подкосились, и он завалился на бок.

Оставшиеся зомби топтались перед разбитой витриной кофейни, пытаясь пробраться внутрь. Кто-то изнутри силился вытолкнуть их вешалкой для верхней одежды, но тварей было чересчур много. Один солдат, не обращая внимания на удары, схватил вешалку и качнулся в сторону, вырвав ее из рук смельчака. Полицейские и Винчестеры бросились на помощь. Лучшая позиция была у Сэма: если копы откроют огонь и промахнутся, то могут ранить или убить посетителей, линию огня Дина заслонял младший брат, так что Дин был вынужден только прикрывать ему спину. Опустив пистолет, Дин наблюдал, как Сэм методично расстреливает зомби – повыше переносицы, если они стоят лицом, в затылок, если они стоят спиной, в виски, если они стоят боком. В случае, если зомби, упав, продолжали дергаться, Серази или Уайлд добивали их.

Однако, прикрывая спину брату, Дин совсем не подумал, что сам остался уязвимым.

Если бы не хлюпающее ворчание прямо над ухом, Дин бы мог среагировать слишком поздно. Он круто развернулся и отшатнулся, едва избежав бледной окровавленной пятерни, на которой недоставало ногтей. Эсэсовец в черной униформе появился из-за залитого дождем придорожного знака и, до невозможности широко распахнув рот (между выщербленными зубами застряли ошметки мяса), вознамерился отхватить кусок плоти от шеи Дина.

* * *

Перед тем как мигнуть и отключиться, ночник не смог разогнать сгущающиеся маслянистые тени над спящим Тревором Детцем. Из клубящейся темноты собралась похожая на человеческую фигура – сначала голова с пылающими красными глазами, потом туловище и руки, затем тонкие ноги и еще недосформировавшиеся скрюченные ступни, цепляющиеся за спинку кровати. Не подозревая о чужаке в спальне, Тревор бормотал что-то во сне, его лоб был влажным от испарины, холодная левая ладонь покоилась на выпуске комиксов, который он читал перед тем, как провалиться в забытье. Темная фигура вытянула руку и опустила неестественно длинные пальцы на лоб Тревора. На выточенном из теней лице отпечаталось удовлетворение, а пальцы словно прошли сквозь кожу и кость. Тревор забормотал громче, взволнованнее. Глаза быстро-быстро метались под веками, мышцы рук и ног дергались, словно от электрических разрядов. Книжица выскользнула из-под его ладони, и стала видна жутковатая обложка: на переднем плане вопила бегущая женщина, а позади зомби с окровавленным лицом, одетый в черную униформу СС, рвал горло мужчине в деловом костюме. По обложке подтекающими алыми буквами змеилось название: «Зомби-армия Гитлера». Тут спящий быстро дернул рукой и задел край книжки – она звонко шлепнулась на пол. Тревор застыл, распахнул глаза и уставился в потолок. Отметив в поле зрения пятно неестественно черных теней, он протер глаза и смахнул пот со лба. Но стоило ему отвлечься, сгустившаяся тьма расплылась, стала туманной и втянулась в стену над кроватью. Когда Тревор снова открыл глаза, все уже было привычным. Он глубоко вздохнул, сел, огляделся и пошарил руками по одеялу. Прикроватный ночник вспыхнул, на момент ослепив. Тогда-то он и вспомнил, что читал комикс – двенадцать первых глав «Зомби-армии Гитлера» – перед тем, как заснуть. Когда дело касается кровищи, ничто не переплюнет зомби. Комикс был потрясающим. По нему даже фильм снимали, но мама в жизни не позволит его посмотреть: она следила за видеопросмотрами Тревора, аки ястреб, но никогда не бросала лишний взгляд на стопку, которую он приносил из «Комикс-погреба Грега» по средам. Несмотря на такое положение дел, Тревор был не настолько туп, чтобы испытывать мамину невнимательность в этом отношении: все комиксы с «месиловом» на обложках он держал в спальне и читал там же. Лучшие комиксы просматривал поздним вечером, перед сном, и никогда в учебное время, потому что мать могла выбрать самый неподходящий момент, чтобы проверить, как у него дела. В какой-то момент он подумал, что после того, как он отрубился, в спальню входила мама и конфисковала книжку. Этим можно бы было объяснить зловещее ощущение, которое он испытал, проснувшись, – будто он в комнате не один. Тревор взглянул на дверь: закрыта ли. Стряхнув ощущение постороннего присутствия, он свесился с кровати и посмотрел внизу. Пусто. Тогда он перегнулся на другую сторону и увидел комикс на полу, именно там, куда он и мог его уронить. Тайна благополучно разрешилась. Подобрав книжицу, Тревор несколько секунд разглядывал обложку, пытаясь решить, хочется ли продолжить чтение. Отчаянный зевок разрешил его размышления, ответ был ясен. Отложив комикс на тумбочку, Тревор выключил свет. Однако он ждал завтрашнего дня с нетерпением, потому что повествование становилось все более интересным. Очень даже кровавым.

* * *

Дин, не глядя, выстрелил в грудь зомби, пытаясь выиграть расстояние. Если Сэм прав насчет реальности этих «воплощений», то шансов на выживание у Дина не будет, если его хотя бы легонько тяпнет этот недобитый эсэсовский штурмовик^[248]. Дин попятился и уперся в застекленную витрину. Зомби потянулся к нему – пепельное лицо, искаженное яростью пополам с голодом, вытянутые руки, дрожащие от предвкушения пальцы, из уголка рта стекает розоватая слюна. Дин рухнул на колени и выстрелил снизу вверх. Пуля вошла твари под подбородок, пробила нёбо и вонзилась в мозг. Голова зомби мотнулась назад, фуражка сползла набок. Дин на всякий случай выстрелил еще раз и быстро отвернулся: лицо нациста разлетелось мелкими ошметками плоти.

«Ну не тупица ли? – выбранил себя Дин. Избежал смертельного укуса, зато создал вполне себе заразный дождь мельчайших частиц, который сам же и вдохнул. – Гений».

Однако опасения его не оправдались: спустя мгновение эсэсовец вместе со всеми свидетельствами своего присутствия – как твердыми, так и рассеянными по воздуху – просто исчез.

– Они пропали, – изумилась офицер Уайлд. – Как они, черт побери, могли просто вот так вот исчезнуть?

– Так же, как появились, – отозвался Сэм.

– А появились они как? – вставил Серази.

– А черт их знает.

– Но мы работаем над этим, – добавил Дин, рассудив, что теперь его очередь поддерживать легенду.

Он впервые заметил, что на всех магазинах и ресторанах вдоль улицы размещены большие черные ленты, траурные венки или фотографии жертв трагедии на швейной фабрике. Каждый раз, когда местные выбираются поесть или сходить за покупками, им напоминают о случившемся. И снова Дин задумался, нет ли связи между пожаром и жуткими происшествиями по всему городу.

– И ни одного трупа. – Уайлд бросила взгляд на дорожку, еще недавно буквально усеянную телами зомби, словно поленьями. – Что ж, тем меньше волокиты с бумажками.

Когда угроза исчезла, люди, перепуганно и недоверчиво озираясь, начали выбираться из близлежащих закусочных и магазинов. Многие, скорее всего, решили, что увиденное им просто почудилось; другие дали себе торжественное обещание следить за потреблением выпивки и лекарств, ну а остальные просто хотели поскорее добраться до машин и уехать домой.

Дверь кофейни распахнулась, и оттуда вывалились несколько посетителей. Дин вытянул руки:

– Постойте! Остановите их!

Так как в одной из вытянутых рук он держал пистолет, все замерли.

– Что? – не сообразил Серази.

Сэм поймал взгляд старшего брата и кивнул:

– Он прав. Надо их проверить.

– На что? – спросила Уайлд.

– На укусы, – пояснил Дин.

– Шутите? Эти люди только что пережили нападение...

– Кого? – перебил Дин. – Сами скажете? Или лучше мне?

– Зомби? – проговорила Уайлд так, будто за это слово ей грозил крупный штраф. – Но их больше нет.

– Сейчас нет, – поправил Сэм. – А две минуты назад были здесь.

Дин понял, что оба копа скидывают со счетов то, что они видели и в чем принимали участие. Несколько минут назад они выносили мозги зомби, а теперь делали вид, что ничего не произошло, поскольку доказательств не осталось.

– У него кровь идет, – пронзительно выкрикнула немолодая женщина. – Он отбивался от них вешалкой, а теперь у него кровь.

Все попятились от человека, на которого она показывала. Дин увидел, как из сжатого кулака мужчины сочится кровь.

– Покажите, – мрачно приказал Сэм.

– Да ничего, – нервно отозвался тот.

У него были редеющие волосы, он носил черную водолазку, коричневый пиджак и полинявшие джинсы и выглядел безобидным преподавателем колледжа. Но неважно, насколько безвредным он казался: если он заражен, то представляет опасность для всех поблизости.

– Я... я стеклом порезался.

– Тогда вы не будете возражать, если мы посмотрим.

Мужчина колебался. Тогда братья одновременно подняли пистолеты – на таком расстоянии хотя бы один выстрел точно угодит в голову.

– Стойте! – крикнула Уайлд. – Это же безумие!

– А ночка вообще безумная выдалась, – парировал Дин.

Серази вскинул руки:

– Он не... не похож на тех тварей.

– Пока еще, – уточнил Сэм.

– Вы не можете его просто пристрелить, – сказала Уайлд.

– Как только он зомбанется, – холодно возразил Дин. – Вот увидите.

– Ладно, ладно, – мужчина поднял руку и показал кисть, обернутую перепачканным кровью белым носовым платком.

Он медленно размотал платок и продемонстрировал ладонь. Дин присмотрелся: неприятный порез шел от середины ладони к большому пальцу. Когда мужчина стер набежавшую кровь, стало видно, что края у раны ровные. Дин опустил пистолет:

– Нам действительно надо было взглянуть.

– Спасибо, – пострадавший заново обмотал ладонь платком.

Окружающие выдохнули с явственным облегчением.

– А теперь представьте, что голосуете, – сказал Сэм.

Один за другим люди поднимали руки для проверки. Дин быстро осматривал всю не покрытую одеждой кожу – шеи, руки, ноги. Хорошо, что зомби так и не вошли в помещение: таким образом, рисковали только те посетители, что стояли у окон. В конце концов всем позволили разойтись по домам, и Винчестеры остались наедине с двумя озадаченными копами.

– И вы по правде думали, что кто-то мог... заразиться? – спросила Уайлд.

– Лучше перестраховаться, – отозвался Дин.

– Мы пока не знаем, с чем имеем дело, – рассудительно добавил Сэм. – Приходится рассматривать эти... нападения как потенциально смертельно опасные. Во всех смыслах.

– В рапорте говорилось, что зомби на Главной улице, – вспомнил Дин. – Там проверяли?

– Мы преследовали их как раз оттуда, – сказал Серази. – В такое позднее время возле офисных зданий обычно безлюдно, только иногда кто-то приносит цветы и игрушки к мемориалу.

– Все люди, как правило, здесь по вечерам, – добавила Уайлд. – Рестораны и магазины допоздна работают.

– А мы точно всех уничтожили?

– Остальные, скорее всего, с этими исчезли, – отозвался Сэм. – Но мы с Ди... с агентом ДеЯнгом тут еще поездим, поспрашиваем свидетелей.

– Необязательно вам, – сказала Уайлд. – Это наша работа. Так, Серази?

Напарник кивнул.

Дин бросил взгляд на брата и увидел, что они поняли друг друга. Теперь, когда к Сэму вернулась душа, они снова могли общаться без слов. Дину больше не приходилось гадать над мотивами Сэма и его безжалостным – граничащим с социопатией – отношением к охоте. Они будут продолжать выезжать на каждое место «воплощений», даже если местная полиция воображает, что у нее все под контролем.

* * *

Быстро чмокнув мужа в щеку, жена Фила Мейерсона оставила его на обычном месте – на дальнем краю дивана около настольной лампы, где он заканчивал разгадывать кроссворд в ежедневном номере «Нью-Йорк таймс». Кроссворд был последним интеллектуальным упражнением по вечерам, и Мейерсон надеялся, что упражнение это поможет ему остаться в здравом уме. «Пользуйся мозгами, а то потеряешь», – часто говаривал он жене. Ведь в самую последнюю очередь он хотел бы потерять способность мыслить. Звук в телевизоре, переключенном на национальный новостной канал, был приглушен. Мейерсон иногда отрывался от кроссворда и поглядывал на бегущую строку, чтобы убедиться, что не пропускает ничего важного. Чем ближе к ночи, тем чаще он глядел на экран. Все-таки нельзя отрицать, что он был стар и моложе не делался. Он пытался держать мозг в тонусе, но тело все чаще подводило его в последнее время, и он поддавался элементарной физической усталости. Иногда он засыпал над неоконченным кроссвордом и, если просыпался до утра, продолжал упрямо корпеть над клеточками, начиная с того места, где остановился. Последнее случалось с таким постоянством, что было непонятно, почему жена реагирует на это спокойно. Скоро придется менять привычки, например приниматься за кроссворд пораньше или вообще забросить это дело.

Выход на пенсию дался ему непросто. Все эти годы в Центре контроля заболеваний Мейерсон изо дня в день полагался только на свои интеллектуальные способности. Праздное шатание по дому и саду казалось ему напрасной тратой тех навыков и талантов, которыми он обладал. Где же сложные задачи? Где цели? Он подумывал о преподавании, если какой-нибудь университет возьмет его, но не смог справиться с журналами, научной работой и современной наукой. Глаза быстро уставали от постоянного чтения, и он, по всей видимости, нуждался в рецептах на более сильные очки каждые полгода. Строчки текста расплывались, а глаза под веками резало от напряжения.

От рассматривания крохотных клеточек и ключей кроссворда глаза начинало щипать уже через час или чуть больше. Мейерсон протер их в двадцатый раз и взглянул на строчку новостей, которую видел раз шесть, а то и семь: популизм^[249], неустойчивые курсы акций, банковские регулятивные правила, общественные беспорядки на Ближнем Востоке... Все сливалось в монотонную полосу без конца повторяющихся новостей. Никаких экзотических болезней или вспышек вирусных заболеваний или пандемии гриппа. Ничто не напоминало ему о прошлом, в котором у него была цель...

Мейерсон откинулся на диванные подушки и зажмурился. Несколько мгновений всепоглощающего облегчения для усталых глаз. Это было так приятно, что он решил не открывать глаза еще несколько минут, прежде чем снова приниматься за...

С потолка спустился сгусток тьмы, прополз по стене и завис над головой Мейерсона. Свет лампы упал на сгущающиеся тени и утонул в них, не смог проникнуть в принимающую форму тьму, не смог разорвать руку и тонкие пальцы, которые потянулись ко лбу Фила Мейерсона.

Мейерсон спал, а сгусток тьмы начал подпитываться.

* * *

Дин медленно вел «Импалу» по Главной улице, когда Сэм указал на одинокую человеческую фигуру, с опущенной головой стоящую около стены-мемориала.

– Спросить, видел ли он зомби?

– Если бы он видел зомби, – отозвался Дин, – его бы уже тут давно не было.

– Притормози.

– С чего бы? – спросил Дин, но потом понял сам.

Человек дрожал. Возможно, его переполняли эмоции при мысли о потерянной возлюбленной, но Дин печенкой чуял, что дело тут нечисто. Он свернул у обочины и заглушил мотор.

– Может, он заразился. Если...

– Заразиться вполне возможно, – согласился Сэм. – В худшем случае, он по-любому не жилец.

– Мы сделаем это, – сказал Дин. – Наплюем на все и убьем обычного человека.

– Я знаю, – хмуро отозвался Сэм и с пистолетом в руке выбрался из машины.

Бездушный Сэм спускал курок без проблем. «Черт, да он сначала стрелял, а потом переходил к расспросам», – вспомнил Дин. Это убийство может оказаться на Дине. Надо быть готовым. Опустив пистолет, он последовал за братом.

– ФБР. Можно вас на пару слов?

– Помогите мне, – хрипло прошептал мужчина.

– Простите? – переспросил Сэм. – Мистер, вам нехорошо?

Человек развернулся к ним с болезненной осторожностью, словно напрячь мышцы для такого простейшего движения стоило ему огромных усилий. Он поднял голову и уставился на Винчестеров глазами, до такой степени налитыми кровью, что не получалось различить зрачки. Из его ушей, носа и рта струилась кровь, словно вся она внезапно решила покинуть тело, а каждый сантиметр кожи был покрыт алой сыпью.

Винчестеры замерли и уставились на него.

Мужчина протянул руку, с его пальцев капала кровь. Огрубевшим от боли голосом он выдохнул:

– Помогите мне!

Он моргнул, и по щекам потекли кровавые слезы.

– Приятель, что с тобой такое стряслось? – не подходя ближе, спросил Сэм.

– Мне нужна помощь!

Человек поковылял к ним. Братья вскинули пистолеты.

– Это уж слишком, – пробормотал Дин.

Человек остановился, но продолжал дрожать всем телом.

– Дин, он не зомби.

– Больше на долбаную гранату с кровищей смахивает.

С другой стороны подъехала полицейская машина. Световые сигналы работали, но сирена молчала. Автомобиль пересек две полосы и остановился у обочины напротив мемориала.

– О, офицер Блонди, – сказал Дин.

– Уайлд, – поправил Сэм и поприветствовал ее: – И снова здравствуйте!

– А вы снова целитесь в гражданского.

– Да? – подал голос Дин. – Он из ваших?

– Разумеется, он... – Она замолчала и по широкой амплитуде приблизилась к мужчине, держа руку на кобуре. – Сэр? Как вас зовут?

Мужчина посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но закашлялся. Мелкие брызги крови посыпались из его рта. Уайлд инстинктивно отшатнулась.

– Что это с ним?

– Он болен, – предупредил Сэм. – Что-то жуткое. Эбола^[250]. Геморрагическая лихорадка^[251]. Марбургский вирус^[252].

– Вы обязаны мне помочь! – истерично выкрикнул мужчина.

Снова развернувшись к Сэму, больной, вытянув руки, неуклюже двинулся на него.

Глава 14

Кровь текла по его лицу, струилась из ушей, глаз, носа и рта. Не доходя до Сэма метров трех, мужчина скорчился в приступе кашля, и кровь снова брызнула у него изо рта. На негнущихся ногах он продолжал ковылять к братьям.

– Стой! – крикнул Сэм, играя желваками и положив палец на спусковой крючок.

– Да ну на фиг, – пробормотал Дин и выстрелил.

Пуля попала повыше левого глаза, голова больного мотнулась. Тело, запутавшись в собственных ногах, повалилось – и исчезло, не успев даже коснуться асфальта. Его недавно пролитая кровь пропала вместе с ним. Сэм повернулся к брату:

– Откуда ты знал, что он не настоящий?

– А я не знал, – отозвался Дин. – Играл по твоим правилам: все реально.

– А если бы он был из наших? – вступилась Уайлд.

– Какая разница, – Сэм кивнул брату. – Он был смертельно болен. Девяносто процентов из ста, что он бы умер.

– И десять, что выжил бы, – возразила Уайлд.

– Хотите превратить город в горячую точку? – поинтересовался Дин.

– С этим не ко мне.

– Как бы то ни было, – перебил Сэм, пока не разгорелась ссора, – что бы ни вызывало эти явления, едва ли оно морочится со статистикой: заразился – умрешь.

– И что же делать?

– Стрелять без предупреждения, – отозвался Дин. – На поражение.

* * *

Забывшись на диване неспокойным сном, Фил Мейерсон случайно ткнул механическим карандашом себе в бедро: рука соскользнула. Скорее внезапное движение, нежели сам укол, вырвало его из того, что начиналось как небольшой отдых уставшим глазам и перетекло в глубокий сон. Глаза уставились в темноту, и несколько мгновений Мейерсон не осознавал, где находится, – затем включились настольная лампа и телевизор. Он понял, что, пока спал, в доме вырубали электричество. Взглянув на неоконченный кроссворд, он вздохнул от отвращения к себе и шлепнул газету на край стола, положив карандаш сверху.

– Чертов возраст...

Наклонившись над журнальным столиком, Мейерсон взял пульт и выключил телевизор. Вздохнув еще раз, поднялся из уютных объятий дивана. Полгода назад он продолжил бы корпеть над кроссвордом. Да что там, месяц назад он бы не бросил дело на половине. Но не сейчас.

– Не сегодня, – тихонько признал он свое поражение.

Почему-то Мейерсон не мог стряхнуть усталость. Может, он заболевает? Может, какая-нибудь болячка выпивает его и так скудные жизненные силы? Не экзотическая инфекция из тех, что он изучал всю жизнь, а простенький заурядный вирус бросил вызов его иммунитету. Это предположение отчасти успокоило его. Всякий может заболеть и нуждаться в лучшем отдыхе, чем обычно, – это вовсе не обязательно признак преклонного возраста и ослабевающей трудоспособности. Если нужно отдыхать, он будет отдыхать. Но можно ли как-нибудь поспать без снов? Так же сильно, как Мейерсон грезил о юности, он мечтал о том, чтобы не видеть во сне смертельные эпидемии.

Выключив настольную лампу, он медленно поднялся по лестнице, прислушиваясь, как скрипят и щелкают суставы, словно несмазанные петли, и тяжело опираясь на перила, потому что он нуждался в поддержке, чтобы элементарно добраться до спальни и уснувшей жены.

В оставшейся позади темной комнате черный сгусток отделился от стены, проплыл по воздуху и просочился сначала в замочную скважину, а потом в щелку между краем входной двери и косяком. Оказавшись на улице, тень воспарила над крышами в изученном направлении, затем зависла над знакомым домом и нырнула вниз, чтобы успеть напитаться прежде, чем закончится ночь.

* * *

Алден Вебб, в пижаме сидевший на кровати с тюремными документами, зевнул. Он включил по телевизору какое-то ночное ток-шоу, и скороговорка ведущего начала напоминать белый шум, прогоняющий неестественную тишину в доме. Гроза прошла, сирены тоже умолкли. Аварии, оборванные провода – обычный набор городских происшествий в плохую погоду. Ничего опасного. Но, несмотря на все уличные звуки, он так и не привык к воцарившемуся в доме молчанию. Дело в том, что с того времени, как жена подала на развод и уехала в Сан-Франциско работать с племянницей, которая основала компанию, помогающую разным корпорациям развивать социальные сети, он мог побиться об заклад, что слышит, как в доме тикают часы. А этот звук был способен довести его до белого каления – или до сумасшедшего дома. Он осознал, что, возвращаясь с работы, сразу включает музыку или телевизор. Чтобы был хоть какой-то шум на заднем плане. Потому что тишина стала оглушительной. Его не особо интересовало, о чем там шутит телеведущий, но шоу перебивало пустоту, чуть разбавленную тиканьем часов и гудением электроники. Вебб перелистывал файлы, наполненные повседневными документами и сообщениями о происшествиях от заместителей, заведующего питанием, начальника исправительного центра, начальника охраны и коменданта здания. Документы касались всего, что входило в его компетенцию, включая приготовление пищи, совещания, режим, охрану здоровья, проблемы безопасности, заказы, штат служащих и материально-техническое обеспечение. Большая часть их была обычной административной рутиной, а Вебб искал нарушения, особое внимание уделяя обращению охраны с подопечными и случаям жестокости и неповиновения среди заключенных.

Недавний разговор с молодыми фэбээровцами не стал для него неожиданностью. Волноваться о безопасности каземата стало для него чем-то вроде рефлекса, но, тем не менее, он серьезно воспринимал свои обязанности начальника федеральной тюрьмы. Хотя он и убеждал мэра и горожан, что она не представляет никакой угрозы их благосостоянию, любой каземат остается потенциальной пороховой бочкой. Один крупный мятеж – и все его уверения полетят псу под хвост.

Крыло для особо опасных стало больной темой для города, сигналом к объединению для всех, кто был резко против содержания худших из худших по соседству с семьями и детьми Клейтон-Фоллз. На самом же деле особо опасные беспокоили Вебба меньше всего: они сидели в одиночках двадцать три часа в сутки и один свободный час проводили тоже в одиночестве. В единственный час, выделенный на прогулку, за ними несложно присмотреть.

По правде говоря, в душе он испытывал отвращение к обитателям нового крыла. Был уверен, что они никогда не искупят вину и не перевоспитаются. Они просто убивали время – сидели ли пожизненно или ожидали смертной казни. Вебб с трудом мог смотреть им в глаза, потому что ничего человеческого там не видел. Может, им не досталось сострадания или совести. Просто чего-то... не хватало. Последнее «приобретение» было особенно гнусным: Рагнар Барч, открытый каннибал (стало известно о семнадцати жертвах), в качестве орудия убийства облюбовавший мясницкий тесак. До него худшим заключенным считался Курт Махалек, собравший в стеклянных банках коллекцию сердец, которые вырезал из грудных клеток зазубренным охотничьим ножом. Профайлеры называли эти сердца сувенирами, сам Махалек – тотемами, причем верил, что они дают ему мистические силы. Но такие, как Барч и Махалек, как раз никуда не денутся.

Остальные заключенные располагали куда большими возможностями набедокурить. За ними не так строго присматривали. Они общались. Они делились по расовым признакам: одни против других. Одна искорка, одно проявление неуважения – реального или воображаемого, – и они бросятся друг на друга. Но даже в худшем случае городу ничего не грозит: и крупное восстание можно удержать в пределах тюрьмы. Да, там жертвы будут, но город останется в безопасности. Из гражданских рискуют только охранники и персонал.

От неожиданного сквознячка Вебб вздрогнул. Он не был настолько поэтичен, чтобы расценить это как дурное предчувствие. В своих докладах он не вычитал ничего, что можно было посчитать чем-то большим, нежели обычным для стен тюрьмы количеством свар. Все было... ну... как всегда.

Отчаянно зевая, он сложил файлы в папки и оставил их на прикроватной тумбочке, чтобы завтра забрать на работу. Потом он взял пульт, пытаясь решить, сделать ли звук громче или выключить телевизор вообще. Так, взвешивая все за и против, Вебб и уснул.

Клубы тьмы выскользнули из-за занавесок, повисли у него над головой и начали формироваться, чтобы приняться за еду...

* * *

К тому времени, как Дин и Сэм прибыли на место смерти Тони Лакосты, тело парня уже увезли, а передний двор и разбитое крыльцо окружили лентой. Родители, все еще одетые в пижамы, стояли, обнявшись, на подъездной дороге. Мать всхлипывала, отец выглядел убитым. Они уже дважды рассказали шефу Куинну о том, что видели, и отказывались повторять это еще раз. Винчестеры подслушали, как назначенный шефом детектив обещал вернуться утром, чтобы у родителей было время принять случившееся. Дин сомневался, что они справятся с этим в ближайшее время.

На обочине перед домом Люси Куинн тихо спорила с отцом. Беспокойство шефа за дочь было видно по его взгляду и движениям, но одновременно становилось ясно, что он ей не очень-то верит. Из уважения к скорбящим родителям они спорили приглушенно, но бурно.

– С чего бы мне выдумывать? – сердито поинтересовалась Люси.

– Ты не выдумывала, – возразил шеф Куинн. – Не нарочно. Я просто предположил, что на самом деле ты не видела того, что думаешь. Машина без присмотра может скатиться с холма, но сами они не ездят.

– А эта ездила, – не согласилась Люси. – Собственными глазами видела.

– Все знают, как неточны свидетели, – продолжал шеф. – Три человека присутствуют при одном и том же преступлении, а потом описывают три совершенно разных портрета преступника. Причем каждый свято уверен в своей правоте.

– То есть ты не веришь, что это была машина Тедди?

– Люси, ты сама знаешь, что машина Тедди разбита.

– Значит, это была точная копия.

– Вот, уже ближе. Кто-то – настоящий человек, не привидение и не шофер-невидимка – приобрел похожую машину. Может, даже белую полосу пририсовал.

– Что-что?

– Возможно, старый друг, – предложил шеф. – Решил отомстить.

Люси уперла руки в боки и просверлила отца взглядом:

– Ты хоть понимаешь, как по-дурацки это звучит?

Шеф Куинн раздраженно фыркнул:

– Более по-дурацки, чем авто, которое само разъезжает по городу и сбивает жителей?

– С тобой невозможно разговаривать!

Дин прервал неловкое молчание:

– Не хочешь рассказать нам, что ты видела? Или не видела? – Он бросил быстрый взгляд на Куинна.

– К чему возиться? – отозвался тот. – Просто из-за тонированного стекла не было видно водителя.

– Не было никакого тонированного стекла! – Люси метнула взгляд на родителей Тони и постаралась понизить голос.

Шеф Куинн поднял, показывая, что сдается, руки, а Люси развернулась к Дину:

– Он прав. Смысл? Я ему уже рассказала, что видела, а он даже слушать не хочет.

– Мы с агентом Шоу рассматриваем... разные версии.

– Это еще что значит? – осведомился шеф так возмущенно, будто Дин поставил под вопрос его профессионализм.

– Шеф, вы доклады свои слушали? – вопросом на вопрос отозвался Дин. – Гигантские пауки, зомби-наци возле ресторанов, стая динозавров. Вы сами видели провал, в котором можно было спортзал разместить.

Куинн мотнул головой:

– Бред. Если бы я не был занят по горло этим жутким происшествием... В общем, скажем так, сейчас я хочу верить, что ваша версия с галлюциногеном правдива. Некоторые в Клейтон-Фоллз определенно им надышались. Это единственное объяснение всей болтовне по радио. Провал – всего лишь один правдоподобный случай. Да, он больше, чем они обычно бывают, скажу я вам, но всякое случается.

– Вы не возражаете, если мы поговорим с вашей дочерью? – очень рассудительным тоном спросил Сэм.

Дин всегда считал, что у брата могли бы быть недурные шансы на политическом поприще.

– Нет, валяйте, – согласился шеф. – Я люблю Люси, но ее фантазии делу не помогают.

Шеф Куинн направился прямиком к автомобилю, забрался на сиденье и, хлопнув дверцей, быстро заговорил в рацию. Дин видел, как он, выслушав новые доклады, недоверчиво качал головой.

– Люси, расскажи, что случилось? – мягко спросил Сэм. – Ты здесь была, когда машина сбила Тони?

– Нет, – ответила девушка. – Все началось не здесь. Я уже вышла от Тони и шла домой, когда машина... заметила меня.

– Заметила? – переспросил Сэм.

Одержимая машина нервировала Дина. Он взглянул на припаркованную у обочины «Импалу», всем сердцем желая, чтобы она оставалась тихой и неподвижной, потом перевел дыхание и сосредоточился на разговоре.

– Возникло такое ощущение. Думаю, она вернулась за Тони, – продолжала Люси. – Но увидела меня и захотела уничтожить. Может, решила убить двух зайцев одним махом? Сперва Люси, потом Тони?

– Как это?

– В тот момент, когда я увидела машину, она выехала на мою сторону улицы, выскочила на тротуар и попыталась меня сбить. Я замерла на секунду, все еще думала, что такого не может быть. Потом вспомнила, что такое уже было, что она убила Стива.

– И что ты сделала?

– Увернулась. Я стояла около белого штакетника, и он, к счастью, оказался не очень высоким, так что я через него перемахнула. Машина врезалась в ограду, порядочно ее повредив. Могу показать, если не верите.

– Я верю тебе.

Люси облегченно улыбнулась.

«Наверное, она эти слова первый раз за всю ночь услышала», – подумал Дин.

– И машина поехала обратно. К дому Тони. Она убила Стива, попыталась убить меня, и я решила, что Тони может быть следующим. Когда я уходила, он сидел на веранде. Я хотела предупредить его. Думала, пока он не выйдет на асфальт или не перейдет улицу, будет в безопасности. У меня даже в мыслях не было, что она проедет по газону и... протаранит крыльцо.

Дин осмотрел испорченный газон, изрытый глубокими следами шин, провисший центр веранды и перевернутые лежаки. Легче представить, как машина сбивает кого-нибудь на дороге. Если не учитывать разгон в последнюю секунду в случае со Стивом Буллингером, почерк подходил. Атака была... преднамеренной. Машина знала, где живет Тони Лакоста, выследила его и использовала все свои технические возможности, чтобы убить его.

– Машина выскочила на обочину и врезалась в крыльцо? – уточнил Дин.

– Да. Сначала развернулась к дому. Потом поехала прямо вперед и въехала в крыльцо. Ударяла снова и снова, пока оно не сломалось. Тони свалился на газон. Как только он оказался на земле, машина его... раздавила, – Люси прижала запястье к губам и тихонько заплакала.

Сэм ласково опустил ладони ей на плечи и заглянул в глаза:

– Люси, мне жаль, что так получилось. Я знаю, как это тяжело.

Девушка быстро кивнула, по щеке скатилась слеза:

– Почему это происходит?

Рискуя потерять доверие, Дин спросил:

– Люси, не знаешь, кто мог захотеть причинить вред тебе и твоим друзьям? Из-за смерти Тедди.

– Месть? Как папа сказал?

– Я не имею в виду, что то, что ты видела, было ненастоящим, – быстро уточнил Дин. – Но может, кто-то специально делает это?

– Мы были с Тедди самыми близкими друзьями, – искренне озадачилась Люси. – Единственными в школе.

– А семья? – Дин вспомнил, что младший брат читал в газетах. – Он ведь с бабушкой жил, так?

Сэм кивнул:

– Ольга Кучарски.

Люси помотала головой:

– Миссис Кучарски стара. Она из дома только за покупками выходит.

– Ты с ней в хороших отношениях?

– Не особенно, – сказала Люси. – В смысле, она никогда не одобряла, что мы тусуемся с ее внуком. Плюс не думала, что у нас с Тедди все серьезно. Считала, это пройдет. Но она знала, что мы его единственные друзья. После аварии я заходила к ней пару раз, но просто... это было слишком, понимаете? Я не могла справиться и с ее горем, и со своим. После смерти Тедди я не могла дышать в том доме. Он будто давил на меня. Никогда не забуду того, что случилось, но... легче, когда никто не напоминает. Так что в последние месяцы я ее не видела. И не пыталась даже увидеться. Я, наверное, очень плохая.

– Каждый справляется с горем по-своему, – утешил Сэм.

– Я знаю. Но все равно чувствую себя виноватой.

– Тебе лучше пойти домой, – многозначительно сказал Сэм.

– Нет, все нормально, – Люси посмотрела в сторону родителей Тони, которые все еще стояли в обнимку и о чем-то шептались. – Наверное, мне надо побыть с ними...

– Здесь небезопасно, – сказал Дин. – Ты здесь под прицелом.

Люси посмотрела на Сэма, потом на Дина.

– Думаете, она вернется?

Сэм кашлянул.

– Вполне возможно.

– Можем подвезти, – добавил Дин.

– Спасибо, но... – Она посмотрела на отцовский автомобиль. – Мне нужно ехать с папой.

– Ты не против? – уточнил Сэм.

– Если я не в безопасности с шефом полиции, я ни с кем не в безопасности.

Дин нахмурился, но промолчал. Возможно, Люси и была бы в безопасности рядом с отцом, если бы мужик действительно верил в то, что что-то пыталось убить его дочь и уже убило ее друзей. Он просто не заметит машину. Пока не станет слишком поздно.

Дин протянул девушке одну из визиток:

– Вот мой номер. Если что-нибудь – хоть что-нибудь – странное случится, звони мне.

– Хорошо, агент ДеЯнг.

– И неважно, насколько безумным это покажется. Звони.

– Позвоню, – пообещала она. – Спасибо. Вам обоим спасибо.

Коротко улыбнувшись, Люси подошла к полицейскому автомобилю и постучала по стеклу. Открыла дверь, поколебалась немного и, оглянувшись и махнув на прощание, забралась на пассажирское сиденье. Там она легонько подтолкнула отца, приободряя его, чтобы он не выглядел таким упрямо насупленным.

Отведя взгляд от отца и дочери, Дин искоса посмотрел на Сэма и предположил:

– Ты думаешь о том же, что и я.

– Ага, – отозвался брат. – Она следующая.

Глава 15

В нескольких кварталах восточнее Винчестеры подъехали к дому, около которого росло дерево-убийца.

– Я тебе не говорил, как здорово, что ты вернулся? – улыбнулся Дин. – Настоящий ты.

– Что?

– Сэмми с душой, – объяснил Дин. – Ты был добр к ней.

– К Люси?

– Наверное, для тебя неудивительно. Я знаю, что ты не помнишь, каково было... Каким ты тогда был. Но, чувак, это как небо и земля.

Сэм задумчиво кивнул:

– Ты прав. Я не помню, что был другим. Черт, я вообще не помню, что исчезал куда-то. Наверное, это как после комы очнуться. Все жили себе и жили, а я... на паузе. В смысле, эта часть меня. Но в каком-то смысле ощущение, будто я выздоровел после долгой болезни. Приятно стать прежним.

С обочины Чейни-лейн, где Дин припарковал «Импалу», казалось, что дерево кто-то убил: большой дуб, выкорчеванный с корнями, лежал посреди улицы, перегородив дорогу транспорту. Рядом стоял автомобиль муниципальной службы с желтой мигалкой. Водитель обвязывал веревку вокруг верхней части ствола, чтобы потом убрать дерево с дороги, а несколько соседей стояли перед домами или в дверях и молча наблюдали за ним.

– Это дерево убило человека? Как в треклятом «Дне триффидов»^[253]?

– Если верить Джеффрису, – подтвердил Сэм. – Ветка разбила окно на втором этаже и пронзила Макса Барнса.

– И поэтому они прикончили дерево? – спросил Дин. – Как бешеную собаку?

– Чувак, это все, что мне известно.

– Гроза была не настолько сильная, – продолжал Дин. – Разве что молния?

– Никаких следов удара.

– Может, водитель в курсе?

Не успев подойти к шоферу, Дин заметил кое-что странное. Дерево покинуло землю таким образом, что его корни остались невредимы. За их хитросплетением виднелись комья земли и камни, причем след вел к боковой стене дома под номером 109. Большая яма в земле напомнила Дину неуклонно расширяющийся провал, в котором он побывал чуть раньше. По крайней мере, эта яма не увеличивалась в размерах. Пробежавшись взглядом по стене, он увидел разбитое окно, осколки стекла в котором были запачканы кровью.

– Комната мальчика, – из соседнего двора донесся голос женщины, она нервно грызла ноготь на большом пальце. – Но это не он.

– Простите? – переспросил Дин.

– Вы из полиции?

– ФБР. А вы?

– Барб, – представилась женщина. – Барб Хенн.

– Вы знаете, что тут произошло?

– Макс Барнс, отец, был убит. Нелепица какая-то.

– Нелепица?

– Видно, его убила ветка дерева через окно комнаты сына. Это я и имела в виду, когда говорила, что комната принадлежит мальчику, но сам он не пострадал.

– И что было до... происшествия?

– Когда началась гроза, я смотрела телевизор с дочкой.

Она указала в сторону дома, и Дин увидел там девочку-подростка, которая стояла в дверях, скрестив на груди руки и прислонившись к косяку, к которому – прямо над кнопкой звонка – была прикреплена черная лента. Девочка, заметив его взгляд, помахала, и Дин с улыбкой кивнул ей. Потом повернулся к матери:

– Продолжайте.

– Ветер был очень сильный, но я не особо обращала на это внимание. Меня больше волновало, что электричество могут отключить. Его, кстати, и отключили. Ненадолго.

– А дерево?

– Я слышала, как оно хлестало ветвями по сайдингу, но... – Она пожала плечами. – Ничего необычного при таком-то ветре. А потом я услышала звон стекла.

– Вы вышли на улицу? Выглянули в окно?

– Только когда Мелинда – бедняжка миссис Барнс – закричала. Я подумала, что с ее мальчиком, Дэниелем, что-то приключилось, и выглянула в окно. Чего-то на улице не хватало. А потом я вдруг сообразила, что нет дуба. Вся боковая часть ее дома был видна. – Женщина с недоверием покачала головой. – Ясное дело, я выскочила на улицу и только тогда увидела дерево.

– Как сейчас?

– Нет, – ответила женщина. – Оно стояло, оторванное от земли! Вертикально. Ну, какой-то миг. А потом медленно наклонилось и упало. Как такое возможно? Торнадо, конечно, может вырвать дерево, но торнадо здесь не было. И потом, кроме окна, все осталось целым... в смысле, если Макса не считать.

– Может, какой-то аномальный участок грозы.

– Нелепица, – повторила она. – Вот незадача. Я понимаю, что они чувствуют: сама мужа в пожаре на фабрике потеряла.

– Мои соболезнования.

– Спасибо. Мы с Николь помогаем друг другу.

– А вы видели жерт... Макса Барнса?

Женщина помотала головой:

– Парамедики снесли его вниз, но тело было полностью закрыто. Тогда-то я и узнала, что он... бедняга.

– А мать с сыном? Где они сейчас?

– Уехали в одной из полицейских машин, – бросил через плечо Том Каффи, муниципальный работник, который как раз возвращался к своему грузовику.

– Давать показания?

– Нет, она здесь показания дала. Хотела, чтобы мальчика осмотрели. Она сама была в истерике, но парнишка выглядел еще хуже. Вел себя, как робот.

– Шок.

– Ага. – Каффи сочувственно покивал. – Черт, в таком возрасте наблюдать, как папашу убивают в собственном доме... Представляете?

– Вы видели рану?

– Лично нет. – Он забрался на сиденье. – Но я слышал, что ветка ему грудь насквозь пробила.

– Во время грозы?

– Так я слышал.

– А ветка все еще на дереве?

– Ее отпилили для полиции, – ответил Каффи. – Улика. Или типа того, не знаю.

– В городе случалось что-то подобное?

– Шутите? Не думаю, что подобное вообще хоть где-то случалось.

– Хорошо подмечено, – согласился Сэм. – Что касается дерева...

– Просто сдвину его к обочине. Утром прибудет бригада с бензопилами и уберет.

– У вас нет мыслей, как оно вообще попало на середину улицы?

Каффи захлопнул дверцу, но опустил стекло, чтобы продолжать разговор:

– Можно подумать, страннее уже некуда, а? Один из копов сказал... Нет, не буду всякую чушь повторять. Не смешно это.

Сэм приподнял бровь:

– Поверьте, я не обижусь.

Мужчина завел грузовик и начал медленно оттаскивать дерево к обочине. Пока ствол двигался к своему временному пристанищу, ветки дерева гнулись, а некоторые ломались. Сэм шагал следом, нервно поглядывая на разметавшее ветви дерево. Такую уж они с братом вели жизнь, что дерево-убийца в ней вполне могло существовать. Уложив ствол параллельно обочине, Каффи остановил грузовик и вышел развязать веревку.

– Ладно, – бросил он. – Раз уж вы федерал, то висельный юмор в таких вшивых ситуациях понимаете.

Сэм кивнул.

– Один такой коп смотрит туда, где дерево должно стоять, потом на улицу, где оно очутилось, и говорит: «Это дерево совершило убийство и попыталось скрыться с места преступления». – Каффи смущенно нахмурился. – Что я вам говорил? Не смешно.

Сэм помотал головой:

– Не хуже других объяснение.

Дин присоединился к ним, когда рабочий вытащил небольшой нож и перерезал веревку повыше узла. Потом он перерезал ее у другого конца около буксира, свернул и бросил в кузов.

– Как копы думают, что тут случилось на самом деле? – спросил Дин.

– Хотят записать, будто дело в ветре, – отозвался Каффи. – Но честно? Мы все в курсе, что это чушь собачья.

Он забрался на водительское сиденье, закрыл дверь и отключил желтые проблесковые маячки, мерцавшие с момента приезда Винчестеров.

– А вы бы сами как объяснили? – поинтересовался Дин.

Рабочий с заговорщицким видом высунулся из окна.

– Три буквы, – и он отчеканил, загибая пальцы: – Н. Л. О.

– Серьезно?

– Вполне возможно, что у них тут, в Колорадо, секретная база. Эдакая их версия Шайенн-Маунтин^[254].

Сэм переглянулся с братом.

– А зачем... инопланетянам дерево?

– Как знать? Суют носы повсюду.

– Мочи фейри^[255], – пробормотал Дин достаточно громко, чтобы услышал Каффи.

– Не осмелюсь делать догадки насчет их сексуальных предпочтений^[256], – пожал плечами тот, – но если у вас есть лучшее разъяснение, я бы послушал.

– Пока нету, – сказал Сэм.

– Вы из ФБР, так? – выгнул бровь Каффи. – А вы, случайно, не Люди в Черном? Нет, постойте. Если вы признаетесь, вам придется стереть мне память. Я, типа, не спрашивал.

Когда он уехал, Дин бросил на брата обвиняющий взгляд.

– Что? – отозвался тот. – Он до самого конца вменяемым казался.

– Милый парень. Верен себе.

– Дин, заткнись.

По пути к «Импале» Сэм спросил:

– Соседка видела что-нибудь?

– Говорит, дерево рухнуло посреди улицы. Как оно туда попало – ни слова. Мать с сыном забрали в больницу, чтобы осмотреть парнишку.

– Рабочий мне то же сказал, – отозвался Сэм. – Мальчик, должно быть, что-то видел.

– Перехватим его с утречка, – предложил Дин. – Эй, а помнишь все эти черные ленты и банты на бульваре?

– Ага. Такое трудно не заметить.

Они сели в машину, но Дин помедлил, прежде чем повернуть ключ в зажигании.

– У соседки на двери тоже лента была, а она потеряла мужа при пожаре.

– Думаешь, стоит проверить швейную фабрику?

– Взглянуть не помешает.

Дин завел «Импалу». Не успел он отъехать от обочины, как у Сэма зазвонил мобильный.

– Снова из полиции. – Сэм ответил на звонок.

– Агент Шоу, – проговорил офицер Ричард Джеффрис. – Как вы и просили, держу вас в курсе событий.

– Да-да?

– Доложили о побеге заключенного из особо опасных.

– Побег из тюрьмы? – недоверчиво, хотя его уже ничто не должно было удивить, переспросил Сэм.

– Ага. Свеженькое приобретение зверинца. Серийный убийца по имени Рагнар Барч, больше известный как Мясник Барч или Каннибал с тесаком.

Глава 16

– Я знаю, кто такой Барч, – сказал Сэм Джеффрису, здраво рассудив, что федералы должны иметь представление об особо опасных, даже когда те давно не на свободе. – А что начальник говорит? Алден Вебб?

– Шеф сейчас пытается с ним связаться.

– Где заметили Барча?

– Перри-лейн, 303. На выезде с Велкер, около гостиниц и мотелей. Позвонила... Джайлин Ливенгуд.

– Ясно. Спасибо. – Сэм положил трубку и поделился информацией с братом. – Перри-лейн – это около нашего мотеля.

Дин направил машину к Велкер-стрит.

– Интересно, это настоящий преступник или еще одно «воплощение»?

– В любом случае он опасен.

– Вот это меня, возвращаясь к деревьям, и смущает.

– Что?

– Вся твоя теория насчет реальности восприятия, – объяснил Дин. – Люди не думают, что деревья двигаются. Я уж молчу о деревьях-убийцах. Так ведь?

– Обычно нет. Нет.

– Дерево выглядело так, будто вылезло из земли и решило прошвырнуться.

Дин проехал по Велкер-стрит и свернул на запад. Выбравшись на четырехполосную дорогу, он поддал газу, и «Импала» буквально полетела по городу.

– До того, как упало.

– И оно все еще здесь, – добавил Дин. – Настоящее дерево.

Сэм мрачно кивнул:

– Даже ненастоящие вещи... кажется, их становится больше и они держатся дольше. Чувак, что бы их ни создавало, оно делается сильнее.

– А мы к разгадке так ближе и не подобрались.

На этой печальной ноте они умолкли и молчали до самой Перри-лейн. Сэм заметил, что один из домов сверкает почище рождественской елки: во всех окнах на обоих этажах горел яркий свет, были включены даже светильники по обеим сторонам входной двери, так что прочитать адрес было несложно.

– Вот. Триста три.

На обочине поджидал автомобиль с включенным проблесковым маячком. Когда братья подошли к дому, оттуда вышел высокий седоватый афроамериканец с нашивками сержанта и направился к машине. Заметив Сэма и Дина, он остановился, заложил пальцы за ремень и окликнул:

– Это вы джентльмены из ФБР?

– Мы, – ответил Дин.

– Удостоверения можно?

– Конечно, – согласился Сэм.

После долгой ночи их костюмы выглядели, мягко говоря, неважно. Ну, или коп решил перестраховаться.

– Агенты Шоу и ДеЯнг, – отрекомендовался Сэм, и они с братом показали корочки.

– Сержант Корнелиус Харрисон. – Мужчина протянул руку Сэму и Дину по очереди. – Приятно познакомиться. Мисс Ливенгуд доложила о грабителе.

Дин взглянул на брата, потом снова на сержанта.

– А мы слышали, что на свободу вырвался Мясник Барч.

– Она обозналась, – отозвался Харрисон. – Заместитель отзванивался: пять минут назад Барч был в своей камере.

– А что Вебб?

– От начальника ни слуху ни духу. Шеф послал к нему машину. – Харрисон ткнул большим пальцем за плечо, указывая на дом с явным излишком света. – Скорее всего, она кого-то видела, но это был не Барч. У меня тут два отряда было, обыскали дом и окрестности. Пусто. Я возвращаюсь в участок, а вы можете поговорить с ней. Вряд ли она ляжет спать в ближайшее время.

К тому времени, как Сэм постучал в дверь, полицейская машина уехала. Дверь чуть приоткрылась, через щель виднелась цепочка. На братьев широко открытыми серыми глазами уставилась бледная молодая женщина с длинными черными волосами.

– Джайлин Ливенгуд? – уточнил Сэм.

– Да, – ответила она. – А вы кто?

– ФБР.

– ФБР? Серьезно? Быстро вы.

– Тут как тут, – поддакнул Дин.

– Полицейские уже приезжали. Ничего не нашли.

– У нас несколько вопросов, – начал Сэм. – Много времени не отнимем.

– Удостоверения у вас есть?

Братья по очереди поднесли корочки к щели. Джайлин кивнула, прикрыла дверь, чтобы снять цепочку, потом снова открыла и знаком пригласила войти. Заперев за братьями дверь на защелку и цепочку, она развернулась, сложила руки в умоляющем жесте и безо всяких предисловий сообщила:

– Я видела Рагнара Барча. Он стоял у меня перед домом. С тесаком в руке! Но полиция мне не верит.

Сэм оглядел гостиную – чистенькая, если не считать небольших стопок местных, региональных и национальных газет и отдельных стопок с еженедельными журналами. Контрастируя с новостями, цифрами и фактами, стены были увешаны изображениями фантастических созданий и пейзажей: кентавров, скачущих по лесу, русалок в прибрежных скалах, драконов, спящих в заваленных золотом пещерах.

– Почему вы так уверены, что это был Барч? – спросил Сэм.

– Я знаю его в лицо. – Она быстро, как при нервном тике, кивнула. – Я была среди участников демонстрации протеста, когда достроили новое крыло. Я слежу, кого туда сажают. У меня есть их имена, фотографии с суда и список преступлений. По крайней мере, тех, за которые их посадили. Кто знает, какие еще ужасные поступки они совершили? Достаточно, чтобы не терять бдительности.

– А вы сегодня позднехонько на ногах, – заметил Дин.

– Меня разбудила гроза, – объяснила Джайлин. – Я не смогла снова уснуть и спустилась, чтобы посмотреть кино по кабельному. Выглянула в окно и увидела, что там стоит он. Кофе не хотите? У меня есть на три чашки, так что мне не сложно.

– Нет, спасибо, – отказался Сэм.

– А я бы выпил чашечку.

Она торопливо убежала на кухню и через минуту звяканья керамики и нержавейки вернулась с подносом, нагруженным тремя чашками кофе, сливочником, сахарницей и сладостями.

Сэм проглотил свою порцию так быстро, как только позволила температура, и продолжил расспросы:

– Вы видели, куда он ушел?

– Нет, я побежала к телефону, вызвала полицию, а когда снова посмотрела в окно, его уже не было. Я проверила все окна, двери и шкафы. Он явно где-то на улице.

– Если верить сержанту Харрисону, Барч в камере.

Она потерла ладони, будто пыталась их согреть:

– Да, он мне говорил. Но я знаю, кого видела.

– Вы одна живете?

– Нет. То есть сейчас одна. Моя соседка по квартире художница. Она сейчас на конвенции в Денвере. До понедельника ее тут не будет.

Это объясняло разницу между содержанием корреспонденции и картинами.

– Если хотите, – предложил Сэм, – мы с агентом ДеЯнгом можем еще раз проверить все вокруг дома.

– Было бы замечательно. Спасибо!

– Да не за что.

Дин допил кофе, и Винчестеры вышли на улицу. Сэм подождал, пока Джайлин закроет и запрет дверь, а Дин направился к «Импале» за фонариками.

– Еще одна чашка кофе, и она начнет по потолку бегать в буквальном смысле, – заметил он, всучив фонарик брату. – Думаешь, он может быть здесь?

– Она видела воплощение, – отозвался Сэм. – Вполне возможно.

Они вытащили пистолеты.

Сэм взял на себя левую сторону дома, Дин – правую. Луч фонаря пронзил темноту и спугнул кошку, которая возмущенно мяукнула, стрелой пронеслась через газон, вскарабкалась на ближайший забор и скрылась из виду. Тусклый свет у задней двери не доходил до запертого на висячий замок сарайчика для инструментов в дальнем углу участка. Уловив движение справа, Сэм направил туда луч фонаря. Ответный луч на момент ослепил его.

– Дин.

– Сэм.

– Пока все чисто.

– А будка с инструментами?

– Заперта.

– А сзади?

Сэм направился вдоль левой оцинкованной стенки, Дин – вдоль правой. В луче фонаря стал виден узкий простенок за сарайчиком. Но не настолько узкий, чтобы там не смог спрятаться человек. К тому же этот участок заднего двора был самым темным. Сэм вышел из тени постройки, чтобы приблизиться к щели издалека, и тут услышал скрип металла над головой. Он поднял глаза, одновременно направив наверх фонарик и пистолет: на крыше стояла громоздкая человеческая фигура. Металл еще раз протестующе скрипнул, а в следующий момент крупный мужчина спрыгнул на Сэма. Свет заплясал на прямоугольнике сверкающего металла в правой руке нападавшего.

* * *

Алден Вебб с трудом стряхнул беспокойный сон и несколько мгновений таращился в потолок, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось и почему это его так расстроило. Потом он услышал громкий настойчивый стук в дверь. Свет от работающего телевизора мерцал на потолке, вспышками выхватывая странную пульсирующую тень, которая пропала, когда Вебб окончательно пришел в себя. Сбросив сонное оцепенение, он вытащил себя из постели и сгреб из шкафа халат.

– Минуточку! – крикнул он, хотя гость вряд ли мог его расслышать.

Он распахнул дверь и увидел полицейского с приподнятой рукой, как будто тот намеревался продолжать стучать – прямо по лицу Вебба, если понадобится.

– В чем дело, офицер... – он пригляделся к бейджу, – Джаррет?

– Меня отправил шеф Куин, потому что вы не отвечали на звонки.

– Я не слышал. – Вебб удивился, что спал настолько крепко, что пропустил достаточно много звонков, заслужив личный визит одного из людей Куинна. – А что случилось?

– Нам сообщили, что в городе разгуливает заключенный из особо опасных, – объяснил Джаррет. – Рагнар Барч.

– Не может быть. Кроме того, мне бы сообщили о любом инциденте... – «А что, если я и этот звонок проспал?» – Сейчас же позвоню.

– Нет необходимости, – остановил его Джаррет. – Ложная тревога. Заместитель докладывает, что Барч в камере. Но так как вы не отвечали на звонки, шеф Куинн решил, что нужно проверить, что с вами.

– Разумеется. Спасибо. Но все в порядке. Я спал. Очень крепко, наверное, раз не слышал телефона.

– Спокойной ночи, сэр.

После ухода полицейского Вебб запер дверь и, покачав головой, проговорил вслух:

– Ложная тревога? Скорее похоже на преднамеренно ложный вызов.

А он-то думал, что, наконец, достиг взаимопонимания с горожанами. Да, им не нравилось, что поблизости стоит тюрьма, но Вебб ни разу не проштрафился и по прошествии времени начал надеяться на мирное совместное существование. Напрасные мечты, видимо. Ложные вызовы сейчас в моде – очередная форма пассивно-агрессивного протеста от недовольных.

* * *

Сэм откинулся назад и надавил на спусковой крючок, а сверкающее лезвие начало по кривой опускаться к его шее. Раздался выстрел, и заряд попал в листовой металл: воплощение Мясника Барча исчезло за секунду до того, как пуля покинула пистолетный ствол. Дин выскочил с другой стороны, выставив перед собой оружие.

– Сэм? Все нормально?

– Нормально. – Сэм потер шею. – Барч набросился на меня и исчез.

– Ты его хорошо рассмотрел?

– Только тесак. – Сэм при помощи брата поднялся. – Мне хватило.

– Попал в него?

– Нет. – Сэм подобрал с травы фонарик. – Растаял в воздухе еще до того, как пуля смогла его зацепить.

– Хозяйке будем рассказывать?

– Только если она выстрел слышала. Едва ли он вернется сегодня.

Приближался рассвет. Дин завел «Импалу» и решил, что пора на боковую. До отеля оставалось буквально несколько кварталов, но упускаемая уже целые сутки возможность не давала Дину покоя.

– Еще одну прогулку сдюжишь? – повернулся он к брату.

– На швейную фабрику?

– Адрес знаешь?

– Должен быть в истории посещений. – Сэм, перегнувшись через сиденье, вытащил из сумки ноутбук и включил его. – Если верить тому, что я читал, от нее немного осталось.

– Ты же говорил, что там хотели мемориал делать?

– Ну да.

– А значит, что-то там есть, – заключил Дин. – В комнате слон, и давай не будем его игнорировать.

Городская компания по пошиву одежды располагалась на западной окраине города, меньше чем в километре от места нападения тарантула. От здания из красного кирпича осталось немного. Когда Дин припарковался напротив того, что когда-то было входом, даже холодный свет уличных фонарей не стирал ощущение беспробудной тьмы. Он вышел из машины и принялся разглядывать бывшую фабрику, пытаясь прочувствовать, что она из себя представляет. Руины окружала колючая проволока, но участки ограды то тут, то там обрушились или были готовы упасть. В одном месте это выглядело так, будто по ограде проехался бульдозер, но не завершил дело. Ее пронизывало столько желтой сигнальной ленты со словами «ОПАСНО!» и «НЕ ПОДХОДИТЬ!», что Дину стало интересно, а не лента ли удерживает всю конструкцию в вертикальном положении.

Большая часть почерневших от огня и дыма стен была почти нетронута, но разрушалась сверху; крыши не было: она обвалилась внутрь, а левая стена представляла собой чуть ли не груду покореженных кирпичей. Здание погибло – опухоль на ландшафте, физическое воплощение шрама на коллективном сознании города. Что-то, что горожане не желали отпустить. Но причастно ли оно к происходящим в городе странным явлениям?

Захлопнув багажник «Импалы», вооруженный ЭМП Сэм присоединился к брату.

– Готов?

Дин кивнул.

Подойдя к зданию, он заметил деревянную табличку, указывающую на тропу, которая вела к месту, где некогда находились двери. Медная обшивка знака потускнела от времени, покрылась патиной, но Дин сумел разобрать выгравированные на металле слова: «ШВЕЙНАЯ ФАБРИКА КЛЕЙТОН-ФОЛЛЗ. Осн. в 1898».

– Смотри, – Сэм указал на основание знака.

Две одинаковые опоры были окружены букетами еще свежих цветов. Дин махнул в сторону открытого входа, где лежали еще букеты и несколько плюшевых медведей. Само место происшествия навещалось не так оживленно, как мемориал, но посетителей хватало.

– Альтернативный памятник.

– Это место никуда не годится, но его отказываются сносить.

– Есть что-нибудь?

Сэм включил ЭМП и поводил им туда-сюда, пока они проходили в здание:

– Пусто... пока.

Дин задрал голову на возвышающиеся вокруг стены и открытое небо:

– Смотри, чтобы кирпич не прилетел.

– Чего?

– Мы каски забыли.

Свет с улицы не мог разогнать мрак в здании. Дин обнаружил, что голову лучше держать опущенной: идти было небезопасно. Пол покрывали кирпичи, обугленные балки, частично расплавленные или переломанные швейные машинки. Сломанные столы и останки металлорежущих станков мешали двигаться. Почерневшая потрескавшаяся лестница, которая когда-то присоединялась к перегородке, вела в никуда, резко обрываясь. Луч фонарика спугнул жующую что-то крысу, и та метнулась в другую сторону. Сколько бы Винчестеры ни ходили по руинам, ЭМП молчал.

Обойдя всю фабрику, Дин подытожил:

– Ладно. Большой и жирный ноль.

– Стоило попытаться. – И Сэм выключил ЭМП.

Глава 17

До самого рассвета сгусток тьмы продолжал плавать над городом, сворачиваясь и разворачиваясь – облачком, обрывком, лентой, по хорошо изученному маршруту, не обращая внимания на сильный ветер и причуды атмосферы. Всю ночь повторялось одно и то же: погружение в пищу, потом путешествие к очередной еде. Сущность хорошо напиталась: темное влияние распространялось, как накапанные в чистую воду чернила. Даже те люди, что не были втянуты в прямой пищевой контакт, начинали чувствовать на себе его нездоровое влияние. Каждый в пределах его досягаемости мог стать источником еды, батарейкой, поставляющей энергию для его ночных представлений. И, напитываясь их тьмой, их страхом и отчаянием, оно становилось все сильнее, осознавая себя все масштабнее, и формировало себя все детальнее с каждой остановкой.

Скоро оно достигнет целостности, и тогда страх станет всем, что они будут знать, и смерть – единственным выходом.

* * *

И снова Сэм обнаружил, что находится под землей. Но на этот раз не в погребе. Сейчас он был привязан к спинке стула с жесткими перекладинами в незнакомом мокром подвале. Три узких окошка высоко на стене располагались на уровне земли, как можно было судить по едва видным сквозь них стебелькам травы. Эти окна были единственным источником света, да и то тусклого – может, полчаса после сумерек прошло. Но даже этого света хватало, чтобы разглядеть стоящего метрах в трех от Сэма человека, который головой практически подпирал обнаженные трубы под низким потолком. Он стоял, скрестив руки на груди и довольно ухмыляясь, и удерживал длинный мясницкий нож лезвием вверх.

Бездушный Сэм.

– Опять ты, – с отвращением проговорил Сэм.

– Долгая ночка выдалась? – поинтересовался двойник. – Или от меня бегал?

– Даже не думал о тебе.

– А надо было, – парировал Бездушный Сэм. – Потому что я решил оказать тебе услугу.

– Услугу?

– Помочь тебе стать лучшим охотником.

– Да ну? – отозвался Сэм. – А я думал, ты хочешь оказаться на моем месте.

– А так скоро и будет, – сказал Бездушный Сэм. – Но сперва услуга. Я уберу Дина, чтобы не сравнивали.

– Что? – На лбу выступила испарина.

На бетонных стенах каплями проступала влага. Хотя в окнах Сэм видел темнеющее небо, у него создавалось ощущение, что они опускаются под воду – причем в плохо запечатанной комнате, и если нарастающее давление снаружи выбьет герметизирующие прокладки, вода хлынет внутрь. И Сэм утонет. А Бездушный Сэм как-то умудрится выбраться.

– Ты меня слышал, – ответил двойник. – Сложение путем вычитания.

Вода, словно слезы, побежала по стенам. Сначала она была прозрачная, но постепенно порозовела, а потом капля за каплей потемнела – до буро-красной. Сэм предположил, что по стенам струится кровь, но не мог понять, как это происходит и по какой причине.

– Дин тебе не нужен, – сказал Бездушный Сэм. – Без него ты был лучшим охотником. Успешным и беспощадным.

– Да уж, было супер, – горько сказал Сэм, вспоминая неудачное дело с Арахной^[257].

– Это марафон, Сэм, – отмахнувшись, проговорил двойник. – Если подумать хорошенько, охотнику нужны именно эффективность и беспощадность. Дин мешает. И потом, я не хочу, чтобы он был рядом, когда я займу твое место. Так что первым делом я его уберу.

– Ты не можешь причинить ему вреда.

– О, Сэмми, ты бы удивился, если б узнал, что именно я могу.

– Я тебе не позволю.

По мокрому бетону побежали трещины, сквозь них просочилась кровь и заструилась на пол. Лужицы сливались воедино в центре подвала, и скоро оказался затоплен весь пол. Уровень крови становился все глубже.

– Я получу власть, – сказал Бездушный Сэм. – От тебя останутся воспоминания.

– Нет.

Сэм попробовал на прочность веревки, которыми его запястья были привязаны к спинке стула за спиной. Лодыжки оказались примотаны к передним ножкам стула. Узлы не поддались. Сэм подумывал броситься на пол и сломать стул, но в этом случае он на несколько секунд становился уязвимым, а у двойника был нож.

– Прими это, Сэмми. Ты не даешь Дину вернуться к Лизе и Бену. Он бы сразу сбежал к ним, будь он уверен, что ты в состоянии справиться сам. Но пока ты жив, он не уйдет. Мы оба это знаем. И это не оставляет мне выбора. – Бездушный Сэм хохотнул и постучал лезвием по ладони. – Ты меня благодарить должен вообще-то. Дин – лишний багаж, без него ты будешь путешествовать быстрее. И станешь лучшим охотником.

– С тобой покончено, – бросил Сэм. – Ты всего лишь игра воображения.

– Воображение – сильная вещь, – парировал Бездушный Сэм. – Особенно нынче, не находишь? Я чувствую себя... обновленным.

– Это еще что значит?

– Еще узнаешь. И быстрее, чем думаешь.

Сэм рванулся вперед, накренившись вместе со стулом и ожидая удара о пол, который позволит освободиться из пут до того, как Бездушный Сэм пустит в дело нож. Но удара не случилось.

Пол подвала разверзся перед ним, открыв зияющую дыру – такую же, как на парковке около мини-маркета, но все произошло мгновенно. Кровь жутким водопадом хлынула в нее с пола. Бездушный Сэм, оставшись вне досягаемости, хохотал, а провал целиком поглотил Сэма.

Сэм проснулся от резкого сокращения мышц в руках и ногах. Во сне он все еще боролся с веревками, и когда те оказались лишь плодом воображения, внезапно свободные конечности резко дернулись.

В номере было темно. Братья опустили жалюзи, чтобы утреннее солнце позволило им перехватить несколько часов сна. После двух ночей без отдыха Винчестеры держались разве что на кофеине. Решив подышать свежим воздухом, чтобы в голове прояснилось, Сэм встал и, подойдя к изножью кровати, остановился: около соседней кровати спиной к нему стоял человек. Сэм едва не окликнул по имени брата, но затем осознал, что Дин мирно спит. А потом в руке незнакомца блеснула сталь. Сперва Сэм решил, что Мясник Барч каким-то образом пробрался за ними в мотель, но телосложение у чужака было другое, как и нож. Нож – не тесак.

«Быть такого не может, – подумал Сэм. – Я все еще сплю».

Сон во сне. Сон наяву?

Незнакомец, перехватив рукоять обеими руками, поднял нож над головой и приготовился нанести удар. Сэм метнулся через комнату. Он ждал, что подведут ноги, что провалится пол, что он споткнется о ковролин и упадет, но ничего подобного не произошло. И он почти успел помешать нападению. Когда лезвие направилось вниз, Сэм врезался в нападающего, и тело того было вполне осязаемым. От удара они оба повалились на пол. Еще до того, как Сэм разглядел незнакомца и понял, что на него уставилось его же собственное лицо, он ощутил, что в руках у противника ничего нет. Нож пропал. Бездушный Сэм улыбнулся ему.

– Слишком поздно, – сказал он.

И исчез.

* * *

Дин Винчестер в одиночестве вел «Импалу» сквозь грозовую ночь. Радио было включено на станции с классическим роком, но передавало больше помех, чем музыки. Сквозь шелест шин по мокрой дороге он слышал обрывки песен Сигера^[258], групп AC/DC, и Skynyrd. Но неважно, какая песня играла, мерное «шшурх-шшурх» стеклоочистителей отбивало время с пылом нетрезвого барабанщика. Сквозь мешанину звуков раздался оглушительно громкий звонок сотового. Он взглянул на дисплей: Лиза Брейден. Дин покачал головой и принял звонок:

– Бен, давай не будем...

– Дин!

Голос Лизы – приглушенный, перепуганный. Дин, внезапно насторожившись, вцепился в руль.

– Лиза, что случилось?

– Оно в доме.

– Кто в доме? – быстро спросил Дин. – Лиза, кто в доме?

– Выглядит, как человек, – прошептала она. – Но не человек.

– Кто... что это?

– Дин, он тебя зовет. Говорит, что ему нужен ты, но он побалуется свежим мясом, пока ждет. Он знает, что мы здесь!

Дин перебрал десяток возможных монстров и остановился на одном варианте: гуль.

– Где вы?

– У меня в спальне, в шкафу. С Беном.

– Дин, быстрее! – голос Бена слышался будто издалека.

– Дин, нам страшно, – чуть не плакала Лиза.

Дин вдавил педаль газа в пол и уставился в заляпанное лобовое стекло, «дворники» трудились на максимуме. Видимость была паршивая: свет фар выхватывал метров пятнадцать, потом все тонуло в темноте. На пустынной дороге за все это время не появилось ни единого знака, а сама она казалась бесконечной и однообразной, сколько бы Дин ни ехал. Впереди ничего, в зеркале заднего вида тоже.

– Дин, где ты?

– Я... я не знаю.

– Долго ехать?

– Скоро... приеду так быстро, как смогу.

Дин начал озираться по сторонам в отчаянных поисках дорожного знака или номера дороги. Пусто. Он хоть в том направлении едет? Может, он спешит совершенно в другую сторону?

– Дин... он поднимается по лестнице, – быстро зашептала Лиза. – Я слышу его. Он стучит ножом по перилам.

Приняв неизбежное, Дин спросил:

– Есть у вас там какое-нибудь оружие? Что-нибудь, что можно вместо него использовать?

– У меня времени не было, – ответила Лиза. – Я схватила Бена, и мы спрятались. Сейчас посмотрю... – судя по звукам, она принялась перебирать вещи. – Тут есть... вешалки...

– Проволочные?

– Пластмассовые.

– Еще?

– Ботинки, туфли... Дин, я не думала, что в шкафу потребуется оружие!

– Звони 911.

– Я пробовала. Сказали ждать, пока соединят. Дин, он убьет нас...

– Нет, – горячо возразил Дин. – Не убьет. Я не позволю.

Она снова зашептала:

– Слишком поздно. Он в комнате...

И тишина.

– Лиза! Лиза, говори со мной!

А потом она завизжала.

– Нет! – заорал Дин.

Он врезал кулаком по приборной доске и...

...и оказался в доме Брейденов, перед лестницей. Как только он ухватился за перила и сделал первый шаг, на лестничной площадке появился темноволосый гуль, насвистывая что-то. В одной руке он держал окровавленный мясницкий нож, а пальцем второй трогал кончик, будто проверяя лезвие на остроту. Кровь запеклась и вокруг его рта.

– Почти вовремя, Винчестер, – поприветствовал гуль. – Мне пришлось скрашивать себе ожидание. И я малость проголодался.

– Сукин сын!

Дин бросился вверх по ступеням. Тварь стояла спокойно до последней секунды, а потом попыталась полоснуть его ножом по горлу. Но Дин ожидал нападения. Одной рукой он перехватил руку гуля, толкнул и впечатал того в стену, а кулаком другой руки ударил его в живот, заставив согнуться пополам. Потом сжал его горло и стукнул головой о стену с такой силой, что его затылком проломил гипсокартон. Оглушенный гуль не мог сопротивляться, когда Дин вывернул его руку с ножом так, чтобы лезвие вонзилось твари глубоко в живот. Гуль схватил ртом воздух и подавился, на губах запенилась кровь. Дин схватил его одной рукой за воротник, второй – за ремень и швырнул с лестницы вниз головой. Крича от боли, с лезвием, все глубже терзающим внутренности, гуль кубарем скатился по ступеням, пробив в одном месте перила, врезался в стену и рухнул на пол. Там он, со стонами, с трудом двигаясь, пытался схватиться за рукоять ножа. Дин сбежал по лестнице и на последней ступеньке вытащил из кобуры пистолет. Когда он повис над лежащим ничком телом, гуль открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на Дине, но не мог отвлечься от пистолетного дула.

– А последней трапезой стали... – начал он.

Дин дважды быстро выстрелил твари в голову.

А потом остался стоять в темноте, и тишину нарушало только его сорванное дыхание. Он готовился к тому, что ожидает его на втором этаже. Дин спрятал пистолет и провел по лицу ладонью, в то время как оцепенение медленно обволакивало его тело. Он сжимал и разжимал кулаки в полной уверенности, что стоит над пропастью, а если посмотрит вниз, оттуда выглянет безумие. Только через несколько секунд он расслышал отчаянные всхлипывания сверху.

Лиза!

Дин снова развернулся к лестнице и направился к ступеням, борясь с ощущением, что они исчезнут прежде, чем он поднимется. Чтобы удержать равновесие, Дин схватился за перила, но те активно гуляли из-за поврежденных гулем при падении стоек. С каждым шагом дышать становилось все труднее. Когда... если... он поднимется до самого верха, в доме наверняка не останется кислорода. С каждым сложным шагом Дин приближался к источнику звука. Он пытался спешить, но до смерти боялся того, что там обнаружит. Лестница будто все больше кренилась и становилась круче, но он шел вперед, твердо вознамерившись лицом к лицу столкнуться с последствиями своих действий, с ценой своего бездействия... С результатом своего отсутствия. Когда он дошел до верха, всхлипывания стали громче, беспорядочнее и – как такое только возможно? – еще безутешнее. Скорбный плач привел его в комнату Бена. Дин застыл в дверном проеме, дрожа и не находя в себе силы шагнуть вперед, в комнату. Лиза сидела к нему спиной, сгорбившись над...

Кровь на стенах.

Кровь на покрывалах.

Кровь на полу, около...

Дин накрепко зажмурился, чтобы не видеть...

Ведь если он откроет глаза, то увидит...

Он отвернулся и...

Проснулся.

Дин проснулся в темной комнате мотеля, лежа на правом боку и вздрагивая от еле сдерживаемого горя, которое он пережил в беспокойном сне. Ночью он упал на постель, даже не сменив мятую одежду, и заснул сразу, едва голова коснулась подушки. Теперь он чувствовал себя так, словно его прокрутили в стиральной машине. Дин тихо охнул и опустил ноги на пол.

– Дин! – с неприкрытым облегчением воскликнул позади него Сэм. – Ты ворочался.

– Что? – переспросил Дин, оглянувшись.

– Ты ворочался. Крутился. Плохой сон?

– Мягко говоря, – отозвался Дин. – А ты чего? Заснуть не можешь?

– То же самое. Плохой сон.

Дин развернулся и увидел, что младший брат шарит ладонью по краю его кровати, будто что-то ищет.

– Если нужна мелочь для автомата, просто скажи, – озадаченно заметил Дин.

– Нет... не то. Я думал, тут дырка в одеяле. Померещилось, наверное.

Дин встал и повернулся к брату:

– Тут тебе не четырехзвездочный отель. Но я думаю, порванное постельное белье я бы заметил.

– Точно.

Сэм не шевелился. Выглядел он отстраненно. Потом провел пятерней по волосам и натужно выдохнул:

– Сейчас позднее утро. Что скажешь? Хлебнем кофейку и энергетиком догонимся?

– Сэм? Поговорить не хочешь?

– Нет, все нормально.

– Выглядишь неважно.

Сэм вздохнул. Дин подозревал, что брат хочет рассказать о чем-то, что его беспокоит, а потому стоял тихо и ждал, пока тот соберется с мыслями.

– Я уже сказал, плохой сон. Больше на сон наяву похоже. Я... разговаривал с Бездушным Сэмом. Кажется, это он был. Он был мной. Но все равно чужак в некотором смысле.

– Разумеется.

– Не знаю, старик, – проговорил Сэм. – Может, это какой-то психологический побочный эффект от стены у меня в голове. Может, мне интересно, каким... каким он был. Но что делать? Вряд ли я смогу выкопать в инете что-нибудь по теме.

– Думаешь, стену процарапываешь? – уточнил Дин. – Кас, возможно, сможет ее подлатать.

– Нет, я не про то. Я не помню ничего про... потерянное время. Или про то, что происходило в клетке с Михаилом и Люцифером. Просто дело в нем... в незнании.

– В этом определенно есть смысл, – рассудил Дин.

«Если тут вообще хоть в чем-то есть смысл».

Глава 18

В то время, когда Дин остановил «Импалу» напротив дома № 109 по Чейни-лейн, рабочие трудились над упавшим дубом: один обрезал мелкие ветки и отправлял их дробить, а второй мощной бензопилой распиливал ствол на сравнительно небольшие куски. Дин почувствовал, как из-за хриплого рева дробилки и ритмичных взвизгиваний пилы подкрадывается сильная головная боль. Недостаток сна на пару с переизбытком кофеина – дерьмовое сочетание. Хорошо хоть похмелье не прибавилось. Хотя, подумал Дин, от похмелья вряд ли стало бы намного хуже.

Сэм нажал на дверной звонок, и братья приготовили удостоверения. Мелинда Барнс вполне может решить, что они журналисты, сующие носы в семейную трагедию, и захлопнуть перед их лицами дверь. С большей охотой она будет разговаривать с теми, кто пытается выяснить, что произошло. А на самом деле Винчестеры хотели поговорить с ее сыном.

Никто не отвечал.

– Может, звонок сломан? – предположил Дин.

Но из-за ревущих в нескольких метрах механизмов было не расслышать наверняка. Сэм постучал. Спустя несколько секунд молодая женщина с опухшими глазами открыла дверь и бросила взгляд на корочки.

– Что вам нужно? – громко спросила она, хмурясь от шума дробилки.

Дину стало любопытно, раздражает ее постоянное напоминание о гибели мужа или она находит некоторое утешение при виде методичного расчленения его убийцы. В любом случае Дин решил предоставить расспросы брату.

– Мы хотим задать несколько вопросов, миссис Барнс.

– Не слышу. – Она покачала головой. – Зайдите в дом.

Хозяйка провела их в кухню, обставленную в стиле кантри: розовые обои в клеточку, белые шкафчики со стеклянными дверцами и светлый деревянный пол. Окна выходили на задний двор с установленным там многофункциональным деревянным детским городком: миниатюрная крепость, гимнастическая стенка, горка и качели. Ребенка на улице не было.

Мелинда Барнс уселась за кухонный стол и указала Винчестерам на стулья. Братья сели напротив.

– Вы из ФБР?

– Да, – ответил Сэм. – Мы очень сожалеем по поводу вашей потери. Мы зададим пару вопросов, чтобы окончательно оставить вас в покое.

– Я вчера говорила с полицией. – Мелинда поднесла ладонь к дрожащему подбородку. – Не знаю, что еще можно рассказать.

– Ведем параллельное расследование, – объяснил Дин.

– Это был дурацкий несчастный случай. Ужасное нелепое происшествие, только и всего, так ведь?

– Мэм, вы, должно быть, в курсе других... странных происшествий последних нескольких дней.

– Мальчика сбила машина.

– Двоих уже, – поправил Дин.

– Двоих? – Она помотала головой. – Нет, не слышала. Только в парикмахерской что-то болтали об исполинском аллигаторе.

– Это был ядозуб, – поправил Дин. – И гигантский тарантул.

– Какой еще тарантул?

– Красноногий.

– Смысл в том, – встрял Сэм, – что, по нашему мнению, между всеми этими происшествиями имеется связь.

– При чем тут то, что случилось с Максом? Была гроза, и... и ветка пробила стекло. Макс просто оказался не в том месте и не в то время.

– Правда?

– Да. Мы подумывали о том, чтобы подрезать ветки, потому что они скребли по стене. Пугали моего сына, Дэниела. Макс сказал, что подрежет их... утром.

Мелинда быстро прикрыла рот ладонью и крепко зажмурилась. По щекам потекли слезы, она поспешно стерла их и всхлипнула:

– Простите.

– Не стоит извиняться, мэм, – проговорил Сэм.

– Он стоял у окна, потому что ветки были слишком близко... проверял их, а ветер...

– Это ваш сын видел?

– Что? Конечно, он видел. Так все и случилось.

– Он вам рассказывал, что видел? – продолжал мягко настаивать Сэм.

– Нет... он об этом не говорит. Я сказала, что ему необязательно об этом говорить, – объяснила женщина. – Но я сама видела. Я услышала, как он зовет меня, и вбежала в комнату через пару секунд после того, как все случилось. Там... окно было разбито... и Макс лежал на полу, и там было столько крови. – Она сделала глубокий прерывистый вдох. – Я на какое-то время увезу Дэниела отсюда. Позвонила сестре в Колорадо-Спрингс, и мы поедем...

– Я понимаю, как вы расстроены, миссис Барнс, – произнес Сэм, – но нам очень важно поговорить с Дэниелом...

– Нет! – Мелинда ожесточенно замотала головой.

– Он единственный очевидец.

– Нет! – повторила женщина, опустила взгляд на столешницу и принялась грызть ноготь на указательном пальце, медленно качая головой. – Нет. Я не хочу, чтобы он снова проходил через это. Снова пережил то, что случилось с его отцом. Вы представляете такой ужас? Чтобы десятилетний мальчик увидел... увидел своего папу...

Сэм подождал, пока она возьмет себя в руки, и попытался еще раз:

– Мэм, что бы это ни было, что бы ни убило вашего мужа, мы не думаем, что это несчастный случай. И мы уверены, что подобные происшествия будут продолжаться, пока мы не выясним, что их вызывает, и не остановим это. – Сэм помолчал и продолжил мягко, но настойчиво: – Как жена и мать, вы ведь не хотите, чтобы такое случилось с другой семьей, еще с каким-нибудь мальчиком или девочкой?

Мелинда все так же покачивала головой:

– Нет, разумеется, нет.

Наконец, она подняла влажные от еще не пролитых слез глаза на Сэма:

– Но как мать, я не могу вовлекать в это своего сына.

– Все хорошо, мам, – донесся тихий голос от дверного проема.

– Дэниел? – Мелинда снова поспешно вытерла глаза, выскочила из-за стола и положила ладони сыну на плечи. – Ты ведь лег спать в гостевой комнате. Что ты тут делаешь?

– Не мог уснуть из-за шума, – ответил мальчик. – А потом услышал, как вы разговариваете.

– Они уже уходят. – Женщина оглянулась. – Так ведь?

Сэм посмотрел на Дина, брат кивнул, и Винчестеры поднялись.

– Вы сказали, что можете остановить это? – Дэниел Барнс выглянул из-за спины матери. – Правда?

Ребенок напомнил Дину Бена.

– Да, – ответил он. – Правда.

– Тогда я хочу помочь.

– Дэниел, не надо... – начала Мелинда.

– Я хочу, – уперся Дэниел. – Ради папы.

Женщина всхлипнула и снова прикрыла рот рукой.

– Папа хотел бы, чтобы я был храбрым.

– Да. Да, он хотел бы.

– Тогда я расскажу.

Мальчик занял место мамы, Винчестеры снова сели, а Мелинда налила всем воды. Дин почувствовал, что ей надо было чем-то занять руки, иначе она предпочла бы обнять сына и не отпускать, пока они не уйдут. Быстро переглянувшись с братом и получив утвердительный кивок, Дин начал:

– Расскажи, что случилось, Дэниел.

Мальчик сделал глоток воды и обхватил стакан обеими руками:

– Ветки меня напугали. Они выглядели, как руки с длинными заостренными пальцами. По стенам и потолку перемещались жуткие тени. Я пытался заснуть, а ветки стучали в окно. Я боялся, что они захотят схватить меня, но твердил про себя «это просто ветер и тени» и что нечего бояться, и заснул. – Он снова хлебнул из стакана. – И мне приснился страшный сон про дерево.

– Кошмар, – сказал Дин. – Жутко было, наверное.

Дэниел кивнул:

– В моем кошмаре дерево было злое. Оно хотело убить меня, и его ветки были как руки и пальцы. Они пытались схватить меня. Тянулись через окно.

– Во сне, – уточнил Сэм.

– Да. А потом разбилось окно.

– Во сне? – спросил Дин.

– Нет, по правде. На самом деле разбилось. И от этого я проснулся. – Он тяжело вздохнул. – Как будто мой страшный сон ожил.

Сэм и Дин обменялись многозначительными взглядами, но не стали прерывать рассказ.

– Что было дальше?

– Я перепугался, – продолжал Дэниел. – Позвал маму, но пришел папа. Он вроде как рассердился, но я рассказал ему про окно. И тогда мы обнаружили, что не можем включить свет.

– Электричество отключали? – уточнил Сэм у Мелинды.

– Ненадолго.

– Он... папа... стоял возле окна. Попросил меня зажечь лампу, но она не включилась. А потом произошло это все. Ветер сильно подул, и ветка пробила стекло...

– Дэниел? – Женщина обошла кухонную столешницу и направилась к сыну.

– Все нормально. – Мальчик выпил еще воды. – Ветка пронзила папу. Насквозь, вот здесь, – он постучал по груди. – Как будто специально. Как рыцарю в бою.

Сэм угрюмо кивнул.

«Бедняге всего десять лет, черт побери», – подумал Дин.

– А потом дерево повело себя так же, как в моем страшном сне.

– В смысле? – подался вперед Дин.

– Оно двигалось. Целиком. – Дэниел развел руки в стороны и поднял их. – Поднялось само. И приподняло папу над полом.

– О Господи, – прошептала Мелинда. – Дэниел...

– Папа был еще жив...

По его сдавленному голосу Дин понял, что паренек едва сдерживает слезы, ради своего старика пытается не расплакаться.

– И дерево... дерево заставило его... танцевать передо мной.

– Боже, – прошептал Дин.

Мелинда, наконец, подбежала к сыну, упала на колени и обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Господи... Господи... – тихонько причитала она.

– Ветка раскачивала его взад-вперед, – бормотал Дэниел, из его глаз уже катились слезы. – Как марионетку.

– Ох, золотце, хватит... – прошептала женщина. – Пожалуйста, замолчи! О Господи...

– Думаю, оно хотело напугать меня перед уходом. – Дэниел положил ладонь на мамин затылок, успокаивая ее. – А потом дерево... стряхнуло его с ветки... и папина кровь брызнула на стекло... и он упал на пол, и я понял, что он... – Мальчик шмыгнул носом и утерся рукавом. – Прямо как в моем страшном сне, – повторил он. – Злое дерево.

Глава 19

Сэм и Дин молча прошли мимо рабочих, которые за это время значительно продвинулись в уничтожении кровожадного дерева. Сэм почти жалел, что информацию пришлось добыть из уст Дэниела Барнса, – только ради его матери не стоило бы делать этого. Кажется, рассказ про происшествие стал для парнишки чуть ли не катарсисом: до тех пор он держал все в себе. Теперь его маме, и так опустошенной событием, придется принять совершенно новую ужасную правду о смерти мужа. Интересно, сможет ли Мелинда Барнс поверить, что дерево намеренно убило ее мужа, или просто убедит себя, что Дэниел ошибся, что его версия событий порождена и без того буйным воображением?

Сэм уселся в «Импалу» и уставился неподвижным взглядом в ветровое стекло. Дин плюхнулся за руль и помедлил, прежде чем вставить ключ в зажигание.

– Бедняга. Ему, наверное, теперь до конца жизни будут кошмары сниться.

– Кошмары, – повторил Сэм. – Его мать даже не подозревала.

– А откуда ей было знать? Обычно ты просыпаешься и вырываешься из сна. А тут ребенок просыпается, и его кошмар вместе с ним.

Сэм повернулся к брату. А что, если тот сон наяву про Бездушного Сэма – вовсе не психологические последствия от стены в мозгу, как он пытался убедить себя?

– Может, такое по всему городу происходит. Страшные сны становятся реальностью. Люси говорила, что ей снятся кошмары про аварию, в которой погиб ее парень. А теперь машина вернулась.

– Люди бродят во сне и видят кошмары. Мужик бегал и «наснил» гигантского тарантула? Ты это пытаешься сказать?

– А если это работает не один к одному? – предположил Сэм. – Вдруг кошмары воплощаются в реальности и нападают на бодрствующих?

– То есть какой-нибудь чувачок в уютной постели видит во сне гигантского тарантула, а тот появляется на маршруте Харви Даффорда и сжирает его?

– Что-то в этом духе.

– И чьи это кошмары? – поинтересовался Дин. – Все видят сны.

– Если судить по прошлой ночи, – добавил Сэм, – это только страшные сны.

Сэм вспомнил реалистичный сон с Бездушным Сэмом. Еще один ночной кошмар, хоть и краткий, который, кажется, ворвался в реальность. Но сон, в котором появлялся бездушный двойник, он видел и раньше – ему снился похожий, но только нормальный (для него нормальный, по крайней мере) сон позапрошлой ночью. Второй сон был не таким. Однако после того, как Дин проснулся целым и невредимым, Сэм убедил себя, что воплощение Бездушного Сэма ему померещилось. Эксперты в области сна зовут такие случаи «ложным пробуждением». Дина не ранило мясницким ножом, этот нож не порезал и не проткнул постельное белье. До разговора с Дэниелом Барнсом Сэм без лишних раздумий отнес короткое видение к сну наяву, по всей вероятности вызванному совокупностью недосыпа и долгих часов, проведенных в борьбе с – как стало теперь понятно – проявлениями кошмаров. До этого момента Сэм не принимал в расчет вероятность того, что сон может как-то менять реальность. Выслушав рассказ мальчика о напавшем на его отца дереве, он поневоле пересмотрел свой опыт. Получается, то, что происходит с жителями города, может с легкостью влиять на него самого и Дина. Иммунитета у Винчестеров нет.

– Выходит, надо думать о хорошем? – спросил Дин. – Сэм, нельзя контролировать подсознание.

– Чувак, мы с тобой бомбы с часовым механизмом, – невпопад откликнулся Сэм. – Ядерные.

– Ты что такое говоришь?

– Если это происходит со всеми в городе, включая нас, то мы – худшее из того, что может произойти. – Сэм покачал головой, пораженный мыслью о том, что их подсознание выйдет из-под контроля. – Если в наших снах появится все то, что произошло за все эти годы, Клейтон-Фоллз утонет в крови, а то и апокалипсис нагрянет.

– Если ты прав, – проговорил Дин, – то спать нам нельзя, пока мы со всем этим не разберемся.

Он завел «Импалу». По радио передавали песню Боуи Changes.

– Сны видит куча народу. Как нам, скажи на милость, эту чертовщину разгрести?

– Может, стоит выяснить, почему она началась?

Они остановились позавтракать в кафе «У Си Джея», потому что, как заметил Дин, нет смысла пытаться что-то прояснять на голодный желудок. И снова заведение оказалось забитым до отказа, но скорость обслуживания была на высоте, и всего через десять минут братья уже сидели в маленькой угловой кабинке. Дин заказал блюдо, им же самим прозванное «путь к инфаркту», – яичницу, бекон и жареную картошку, а Сэм попросил кашу и кекс. Еще перед тем, как заглянуть в меню, оба заказали по здоровенной чашке кофе. Официант, который представился Бобби Джином Тоддом и рассказал, как он жутко рад встретить настоящих агентов ФБР, принес их тарелки в мгновение ока. Многие посетители приглушенными взволнованными голосами обсуждали странные ночные происшествия. Некоторые видели растаявших в воздухе зомби, другие слышали о гигантских жуках-людоедах, а третьи сами ничего не видели и осведомлялись насчет трезвости, а то и рассудка очевидцев. Сэм был приятно удивлен, обнаружив, что лэптоп ловит сигнал, и, не отрываясь от еды, поискал новости о Клейтон-Фоллз, забивая ключевые слова «спать», «сны» и «кошмары». Ему повезло почти сразу же: в глаза бросилась подходящая статья, и он развернул компьютер к брату, чтобы тот мог взглянуть на экран:

– Местечко открылось с полгода назад. «Центр спокойного сна».

– Они лечат расстройства сна, – проговорил Дин, расправляясь с третьим «глазком» яичницы. – Почему бы им не создать парочку? Типа сумасшедший ученый за работой?

Сэм отпил кофе и пожал плечами:

– Не будем исключать и такую возможность.

Дородный мужчина с редеющей шевелюрой, вооруженный маленьким блокнотом, вошел в кафе и, не присев, направился прямиком к месту, где бурлили самые кипучие дискуссии. Сэм слышал, как он назвался Дарреном Нэшем, репортером из окружной газеты «Фремонт Леджер», а потом принялся задавать вопросы и делать многословные пометки. Он недоверчиво покачивал головой, но на его лице все равно играла улыбка человека, заполучившего выигрышный лотерейный билет.

– Пресса, – проговорил Сэм.

Дин бросил взгляд на репортера:

– Неудивительно. Но если только он не пишет для «Уикли уорлд ньюс»^[259], будет проблематично протащить эту фигню через редактора.

– Ну не знаю, чувак, – засомневался Сэм. – Свидетелей полно.

– Я не настроен на интервью, – возразил Дин. – И потом, я уже поел.

Как только он отодвинул пустую тарелку, Бобби Джин появился словно из-под земли: