Рене Холли

Охота на наследницу

Copyright © 2024 by Holly Renee

© Двинина В. В., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Иллюстрация на открытке Лейсан Габидуллиной

Дизайн обложки Ольги Жуковой

Глава 1

Дейкр

Кулак отца с тошнотворным хрустом врезался мне в челюсть. Рот тут же наполнился металлическим привкусом крови. Знакомая боль растеклась по лицу лесным пожаром, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Я зажмурился, пытаясь отгородиться от его гневного голоса, остановить подкатившие к глазам жгучие слезы. Сколько бы раз это ни повторялось, легче не становилось.

Я чувствовал исходящий от отца жар ярости. Его дыхание обжигало кожу. Я напрягся, приготовившись к новому удару. Однако удара не последовало.

Голос отца, наполненный гневом и разочарованием, грохотал громом.

– Ты – проклятый позор восстания, – прорычал он с презрением, глядя мне в глаза. – Ты был рожден, чтобы править, но ты пал перед ней на колени, как трус, и позволил девчонке ускользнуть.

Тяжесть его разочарования легла мне на плечи, придавив чувством вины. Я стоял перед отцом, не в силах защититься.

– Соберись и уходи. – Он резко мотнул головой, и я быстро вытер текущую по губам кровь. – Не смей никому показывать свою слабость. Будущее восстания зависит от тебя, Дейкр.

Его слова были как еще один удар по лицу. Они вывели меня из оцепенения. Выпрямившись, я глубоко вздохнул – и взял себя в руки, готовясь к тому, что мне предстоит сделать.

Пронзительный отцовский взгляд, казалось, преследовал меня, даже когда я покинул казармы. Висящее в воздухе напряжение было почти осязаемым. Я направился туда, где, как я знал, собрались остальные восставшие.

Все они были в курсе, что мой отец собирается сделать важное заявление, но я боялся, что они проведают правду. Тяжелым шагом, – шагом, отягощенным надвигающимся роком, – я приблизился к людям, на лицах которых смешались ожидание и дурные предчувствия.

Я оглядел толпу, отмечая знакомые лица и уклоняясь от любопытных взглядов. Потом увидел стоящих впереди Кая и Рен, пристально смотрящих на меня.

Прищуренные глаза Рен выдавали ее разочарование. Она уже знала о моем предательстве, но неуютно мне было не только от ее понимающего взгляда, но еще и от того, что этот взгляд не отрывался от запекшейся крови на моих пульсирующих болью разбитых губах.

Когда я приблизился, сестра подняла руку, словно намереваясь коснуться моего подбородка. Но я, вздрогнув, оттолкнул ее и быстро отвернулся. Воздух вокруг нас сгустился тяжелым туманом. Сердце неистово колотилось в груди; оно, как и я, не знало, что предпримет наш отец.

– Его рук дело? – прошипела сквозь стиснутые зубы Рен. Голос ее подрагивал, переполненный эмоциями.

– Ничего страшного.

Кай шагнул ко мне. В нем, обычно спокойном, сейчас кипел гнев. Друг посмотрел на мою челюсть – и сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Он уже знал, что случилось с Вереной; знал, кто она, но даже если разум его и жгла мысль о ее предательстве, вовсе не она была источником бурлящей в нем ярости. Вся эта ярость была направлена на человека, возглавляющего восстание – и ожидающего слепой преданности.

Но нельзя обрести преданность, чувствуя во рту вкус крови.

Не в первый раз Кай становился свидетелем того, как жестоко наказывал меня отец, и, уверен, не в последний. И хотя прошли годы с тех пор, как он впервые увидел меня избитым, каждый раз для него это было невыносимо.

Мы всегда защищали друг друга, с тех пор, как были детьми, растущими среди восстания, и теперь, когда мы, повзрослев, сражались за наше общее дело, это стремление оберегать стало лишь сильнее.

Вокруг зашелестел шепот: из казарм, в сопровождении Рида, вышел отец. В глазах Рен вспыхнула злость; она вся напряглась, стараясь сдержать ярость.

Отец повелительно вскинул руку, прекращая волнения. Я стиснул зубы, заставляя себя стоять спокойно, несмотря на пульсирующую боль.

Горький голос отца разнесся по пещере; знакомый гнев искажал его лицо.

– Наследница королевства Марморис сбежала.

Шквал приглушенных удивленных возгласов разнесся по толпе. Сердце мое неистово колотилось, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме тяжелых отцовских слов. Он не назвал ее имени – но назвал ее наследницей.

Потому что только этим она для него и была.

– Она скрывалась в наших рядах.

Голоса зазвучали громче, озадаченные, удивленные, но я продолжал смотреть лишь на отца.

А отец обвел нас всех взглядом, на миг задержавшись на мне, и продолжил:

– Несколько недель Найра тренировалась с нашими воинами. – Голос отца полнился отвращением. – И мы не знаем, послал ли ее король или она действовала по собственной воле.

При упоминании Найры в помещении воцарилась тишина.

Отцовский взгляд снова скользнул ко мне. Глаза его впились в мои – так, словно пытались что-то найти.

– Я хочу, чтобы все вы искали ее, – приказал он. – Приведите ее ко мне.

Я чувствовал, что остальные наблюдают за мной. Тяжесть их взглядов, острых, обвиняющих, подавляла, жгла кожу раскаленным железом. Разочарование исходило от собравшихся вокруг людей.

– Будущее нашего восстания зависит от того, найдем ли мы ее! – с жаром произнес отец. Я затаил дыхание, не имея ни малейшего представления, что он скажет дальше. Воздух потрескивал от напряжения, мы стояли столбами, как солдаты, потому что он требовал, чтобы мы были солдатами, ожидая следующих едких слов нашего предводителя. – Король сделает все, что в его власти, использует все ресурсы, чтобы найти ее. Мы не должны были быть столь беспечными, не должны были позволить ей сбежать.

Он продолжал смотреть мне в глаза, и взгляд его был острее кинжала.

Я оцепенел под этим взглядом, снедаемый чувством вины. Тяжесть правды душила меня, но отцу не нужна была моя правда. Именно я позволил ей уйти. Я трахнул ее – так, словно она ничего для меня не значит, – и отпустил.

Но для него имело значение лишь то, что я дал ей уйти.

Отец знал, что у нее не было бы ни единого шанса смыться, если бы я этого не позволил. А я позволил.

И только в такой правде он нуждался.

Но я ни о чем не жалел.

Нет-нет, сожаление разливалось ядом по венам, но вовсе не из-за того, что я дал ей уйти. Сожалеть об этом я себя заставить не мог.

– Принцессу необходимо найти и вернуть мне. И мне неважно, покинет ли при этом жизнь ее тело или будет ли она едва дышать. Мы не можем позволить, чтобы наследница вернулась во дворец.

Рен зарычала, глядя на отца пылающими гневом глазами, но он не удостоил ее взгляда. Верена была первой, кому Рен открылась после смерти мамы. А теперь Верена исчезла.

И я чувствовал, как преданность Рен нашему отцу ослабевает с каждым его словом, направленным против Найры. Против Верены. Рен было неважно, что Верена лгала и ей тоже. Она была ее другом.

Я ожидал подобной реакции от нашего властолюбивого отца, но не мог думать о том, что хоть кто-то из тех, кто окружает меня, дотронется до нее хоть пальцем, потому что если они причинят ей боль... Я с усилием передернул плечами, пытаясь успокоиться.

Она – чертова предательница.

Это правда. Маленькая предательница, она лгала мне, снова и снова. Лгала всем нам, и я был чертовски зол, хотя и не мог винить ее за обман.

Не знаю, было ли правдой то, что она говорила мне, было ли правдой то, что я чувствовал.

Черт.

Я не мог позволить себе пойти туда. Только не сейчас.

Только не тогда, когда мой отец уже смотрит на меня так, словно я предал его – предал так, как никто и никогда его не предавал.

Но даже если попытаться вышвырнуть из головы ее ложь и ее тихие стоны, я не смогу избавиться от нее полностью. Не смогу перестать думать о том, как она посмотрела на меня, когда с моих губ слетело ее настоящее имя. Посмотрела так, словно вовсе не она была предательницей – и выскочила из комнаты.

Шрамы на ее спине – вот последнее, что я видел, когда она убегала от меня.

Ее отец. Так она мне сказала. Ее отец оставил на ее спине эти шрамы, и я верил ей, верил даже сейчас, пусть даже это было лишь полуправдой.

Она сказала, что это сделал ее отец, но не упомянула о том, что ее отец – король.

От одной мысли о короле волна первобытной ярости прокатилась по моим венам. Кровавые картины возмездия поглотили мой разум, затмив всю прежнюю ненависть к этому человеку.

Я хотел, чтобы он молил меня о пощаде, чтобы силился вздохнуть под моими пальцами, сжимающими его горло. Хотел почувствовать его страх, хотел увидеть, как жизнь медленно угасает в его глазах.

Никогда еще я не жаждал так чьей-то крови.

Потому что никогда еще не хотел защитить кого-то так сильно, как хотел защитить ее. И эта мысль терзала меня, выбивая из колеи. Предательница была последней, кто заслуживал моей защиты.

Едва я подумал об этом, острая боль пронзила грудь, но я стиснул зубы, отгоняя муку.

– Мы разделимся и обыщем каждый уголок королевства. Заглянем под каждый камень, но отыщем ее. Если кто-то ее укрывает – убейте их. Но приведите ее ко мне!

Многие закивали, внимая приказам отца. Но не я. Я найду ее – но не ради него и не ради восстания.

Рид прошептал что-то, наклонившись к отцу, отвлекая его внимание от загомонившей толпы.

Стук сердца отдавался в ушах. Я до боли вонзил ногти в ладони. С каждой мыслью о ней прочно укоренившаяся в душе преданность ускользала все дальше и дальше. Я – сын предводителя восстания, но она разрушила все, что я знал.

В голове моей царил полный хаос. Гнев, предательство, сожаление. Мама пожертвовала всем ради нашего дела, ради восстания. Вся моя жизнь была направлена лишь на грядущую победу, но в сознании раз за разом повторялся лишь один вопрос: «Почему я не пошел с ней?»

Вихрь запутанных, противоречивых, цепляющихся друг за друга мыслей кружил в раскалывающейся голове.

Но одно мне было ясно. Я не позволю отцу найти ее.

Я посмотрел на сестру. Она тоже смотрела на меня, скрестив руки на груди. Под ее пристальным взглядом мне стало не по себе – как будто я шел по натянутой проволоке, готовой лопнуть в любой момент.

– Я найду ее.

Голос мой прозвучал напряженно и решительно. Возможно, даже слишком решительно.

Рен нахмурилась, и жар ее гнева, почти осязаемый, окатил меня.

– Я не хочу, чтобы ты нашел ее. – Она шагнула ко мне, и я почувствовал, как шевельнулся рядом Кай. – Я не хочу, чтобы ты или наш отец к ней приближались.

– Не равняй меня с ним.

– Почему нет? – Рен приподняла бровь и чуть отстранилась, оглядев меня с ног до головы. – Похоже, ты серьезно отнесся к занятиям с ним. Ты начинаешь очень походить на него.

Голос ее так и сочился ядом. Она попала в цель.

Мы оба знали, что я понятия не имею, кем хочу быть в этом мире, но я абсолютно уверен в том, что не хочу уподобляться ему.

Краем глаза я заметил, что отец повернулся в нашу сторону, но постарался не думать об этом.

– Я не он.

– Тогда найди ее. – Рен снова шагнула ко мне и ткнула указательным пальцем мне в грудь. – Найди ее и не смей приводить сюда, Дейкр.

Я уставился на сестру и уже открыл рот, чтобы ответить, но тут нас прервал отец.

– Дейкр, ты пойдешь со мной. – За все эти годы я привык к этому его властному тону.

– Кай, Рен и я как раз обсуждали план поисков, – солгал я, зная, что ни друг, ни сестра не станут опровергать этого.

Рен может злиться на меня сколько угодно, но она всегда поддержит меня.

– Нет. Ты пойдешь со мной. Кай и Рен останутся в городе до нашего возвращения.

Рен расправила плечи, готовясь к новому раунду споров, но посмотрела на меня – и я мягко покачал головой.

Это не тот бой, который нам нужен – сейчас, когда война еще идет.

– И каков план? – спросил я, стараясь, чтобы отец не понял, что я готов спалить все это чертово королевство дотла, только чтобы не дать ему прикоснуться к ней.

Отец прищурился:

– Сперва мы двинемся на север. Принцесса, скорее всего, попытается вернуться во дворец. Мы должны быть готовы остановить ее.

– Она не пойдет во дворец, – брякнул я, не подумав, но, даже если я отправлюсь с отцом, я не мог позволить себе терять время, обшаривая север, зная, что Верена постарается убраться от дворца как можно дальше.

– Она сообщила тебе это, когда ты позволил ей сбежать? – фыркнул отец, раздувая ноздри.

Я стиснул кулаки, сдерживая раздражение.

– Нет, но я знаю ее лучше, чем ты, – ответил я, встретившись с ним взглядом. – Она не глупа. Она знает, что во дворце мы будем искать ее в первую очередь.

Еще одна ложь ради маленькой предательницы.

Я не должен лгать ради нее. Меня вообще не должно заботить, где она сейчас, но ведь, черт побери, заботит.

Отец посуровел.

– Долго она не протянет. Мы найдем ее. Не остановимся, пока не схватим ее и не вернем сюда.

– Да.

Я согласился с отцом впервые за очень долгое время. Да, я собираюсь найти ее – да только вот не собираюсь возвращать.

Глава 2

Верена

Ноги протестующе кричали, когда я взбиралась на очередной крутой холм. Пот лился по лбу, щипал глаза. Но все это ничто по сравнению с ноющей болью, крутящей живот так, что перехватывало дыхание.

Я знала, что долго мне не продержаться, что нужно найти укрытие и еду прежде, чем изнеможение и голод одержат надо мной верх. Три дня я шагала без отдыха и пищи, и теперь тело яростно протестовало.

Но я продолжала двигаться, медленно, осторожно, озирая горизонт в поисках признаков цивилизации. Вдалеке в воздух поднимались тонкие столбы дыма, и означать это могло лишь одно: там деревня.

Я ускорила шаг, спускаясь по склону. Сердце колотилось от надежды и предвкушения. Дым становился все гуще, все заметнее.

Останавливаться рискованно, но если я в ближайшее время не найду что-нибудь перекусить, риск только увеличится.

Не так давно я попыталась подстрелить из лука кролика, но потерпела сокрушительную неудачу, не знаю уж, то ли из-за того, что мне трудно было свыкнуться с идеей необходимости отнять чью-то жизнь, то ли из-за элементарного недостатка опыта.

А может, из-за того, что мысли мои постоянно возвращались к Дейкру. К тому, как он касался меня, когда учил пользоваться луком.

Так или иначе, но я осталась без кролика и с растущим чувством голода.

Я была все в тех же кожаных доспехах, в которых покинула потаенный город. В которых покинула Дейкра. По этой одежде все сразу поймут, что я не обычная путешественница. Я выгляжу так, словно принадлежу восстанию. Восстанию, которое, уверена, уже ищет меня.

Он ищет меня.

Мой отец – враг восстания. А теперь и я стала их врагом.

Деревня угнездилась в маленькой лощине. Разрозненную кучку домов окружал густой лес. Над трубами вился дымок, и до меня доносились тихие голоса.

Приблизившись к поселку, я замешкалась в нерешительности. Сердце дико колотилось в груди.

Я шла, опустив голову, стараясь смешаться с толпой деревенских, занимающихся своими повседневными делами. Пожилая женщина, склонившаяся над грядкой с овощами, с руками, измазанными той же грязью, что и ее драный фартук, бросила на меня взгляд, когда я проходила мимо, и наши глаза на миг встретились. Потом я поспешно потупилась.

Я не хотела проблем; мне просто нужна была еда и пара минут отдыха, чтобы поразмыслить, что мне делать дальше.

Шаги отдавались эхом, разносящимся по узким извилистым улочкам, и каждый шаг напоминал о растущей в животе боли. Я шла на самый густой столб дыма – ноги сами несли меня к его источнику. Дверь таверны оказалась приоткрыта, маня обещанием пищи и отдыха.

Я вошла внутрь, и меня тут же накрыли теплые затхлые запахи эля и пота. Плохо освещенная комната, уставленная скудно накрытыми столами, полнилась тихим гулом разговоров. Я осмотрелась.

За стойкой, протирая ее, стоял крупный мужчина, заросший буйной бородой. Глянув на меня с любопытством, он вернулся к клиенту, сидящему на старом высоком табурете, упираясь локтями в стойку, – кажется, только это и удерживало его в вертикальном положении.

Глубоко вздохнув, успокаивая расшалившиеся нервы, я неловко двинулась к бару, пытаясь скрыть дрожь в руках и неуверенность.

С бешено колотящимся сердцем я отодвинула табурет и села.

Сунула руку в карман, нащупав единственную оставшуюся у меня монету. Сегодня я потрачу ее.

– Чем могу служить? – Трактирщик остановился напротив меня, положив грубые руки на стойку, и откашлялся, привлекая мое внимание. Я подняла на него взгляд. Тонкие морщинки вокруг глаз, морщинки, порожденные улыбкой, казались неуместными на этом зловещем бородатом лице.

– Чем могу служить? – грубовато повторил он, постаравшись, впрочем, смягчить тон.

Я нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Так, мне нужна еда.

– У вас есть что-нибудь поесть? – осторожно, едва ли не шепотом, спросила я.

Косматые брови трактирщика сошлись на переносице; взгляд его скользнул по мне, определенно оценивая, что я за штучка.

– Поесть? Могу предложить рагу и вчерашний хлеб.

Охваченная облегчением, я выложила на прилавок монету.

– Этого хватит?

Он крепко ухватил меня за руку. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Мозолистые пальцы прижались к поддельной метке восстания, которую я вытатуировала по глупости.

Метке, которая привела меня к нему.

Трактирщик взглянул на метку, и сердце мое неистово забилось о ребра. Я могла только гадать, какие мысли проносятся сейчас в голове этого человека, сжимающего мое пульсирующее запястье.

Знает ли он, что я в бегах? Знает ли, кто я на самом деле? Я боялась, что повстанцы объявили на меня охоту, и слухи об этом уже разлетелись по деревням.

Мягким, но властным жестом мужчина протянул мне свою руку, повернул ее – и на запястье мелькнули выцветшие линии его собственной метки. Теперь я разбиралась и в замысловатом узоре, и в его значении.

Глядя на метку на его коже, я, казалось бы, должна была почувствовать себя защищенной, но нет – тяжелая волна страха накрыла меня.

Дейкр забрал то, что стало для меня почти что домом, превратив это в нечто жестокое и неумолимое. Теперь скрытый город предпочитал увидеть меня мертвой. Как и мой отец.

У меня защемило в груди. Я смотрела на метку мужчины – и видела предательство Дейкра. И свое предательство.

С первой нашей встречи он называл меня маленькой предательницей, и он был прав. Я все время предавала его.

Но я не могла доверить ему правду.

Он был сыном восстания, а я – дочерью всего, против чего они борются. Мы были рождены и выращены, чтобы быть врагами, чтобы никогда не доверять друг другу.

Трактирщик наклонил голову к плечу, внимательно изучая меня. Мне было неловко под его пристальным взглядом. Он словно видел меня насквозь, разоблачал все мои тайны и страхи. Я поежилась; очень хотелось убежать.

Но есть хотелось еще больше.

– От кого ты бежишь? – спросил мужчина, нарушив повисшее между нами напряженное молчание.

Сердце ушло в пятки, а по телу разлилась паника.

Не раздумывая, я вскочила и начала пятиться прочь от трактирщика. Рука инстинктивно потянулась к спрятанному за пазухой ножу.

У меня не было силы, я не чувствовала ни малейшего ее проявления с тех пор, как покинула потаенный город. Защититься сейчас я могла только кинжалом.

Но вместо того, чтобы наброситься на меня или закричать, привлекая ко мне внимание – как я ожидала, – трактирщик поднял руки, словно успокаивая меня. Даже его бородатое лицо как-то смягчилось.

– Полегче, полегче, ну что ты, не надо.

Мысли лихорадочно метались в поисках отговорки, которая позволила бы мне убраться отсюда.

– Сядь, поешь. – Мужчина кивнул на оставленный мной табурет. – Если не перекусишь, далеко не уйдешь.

Я не шевельнулась, и он, вздохнув, навалился на стойку, подался ко мне и заговорил так, чтобы никто больше его не услышал:

– Большинство местных не поддерживает короля, но и наша поддержка восстания тоже довольно... шаткая.

Я уставилась ему в глаза и судорожно выдохнула:

– Что?

Трактирщик вновь жестом предложил мне сесть, и на этот раз я послушалась.

Но рукояти ножа так и не отпустила. Бородач отошел, а я, выпрямившись, окинула взглядом маленькую таверну, убеждаясь, что никто больше на меня не смотрит.

Меж тем трактирщик вернулся с исходящей паром миской и ломтем черствого хлеба, поставил передо мной еду и кивнул.

Я не стала ждать.

Схватив ложку, я отправила в рот огромный кусок тушеного мяса. И плевать, что мне обожгло язык. Я умирала с голоду.

– Помедленнее, а то стошнит.

Мужчина отступил, налил эля и подтолкнул ко мне кружку.

Я быстро проглотила пережеванное и потянулась за питьем.

– Как ты узнал?

– Что ты в бегах? – Трактирщик гулко хмыкнул.

Я кивнула, а он скрестил руки на груди.

– Ну, я вижу, что ты не просто идешь себе мимо. Через нас почти никто не ходит, а если уж у прохожего такой вид, словно он помирает с голоду...

Он наклонился ближе, сверля меня взглядом.

– Кроме того, – продолжил трактирщик, – я увидел метку на твоей руке, едва ты вошла. Не так уж много народа столь беспечно выставляют ее напоказ, тем более когда солдаты короля только что прочесали город в поисках пропавшей наследницы.

Я с трудом сглотнула. Горло пересохло от страха.

– Мне нужно уходить.

– Тебе нужно поесть. – Он кивнул на миску. – Солдаты короля ушли позавчера, направившись на юг, – туда же, полагаю, куда держишь путь ты.

Я кивнула, хотя у меня и не было причин доверять ему.

– Так что поешь и отдохни, – сказал бородач так буднично, словно тут не о чем было спорить. И действительно. Я не могла сказать этому человеку, что бегу не только от солдат короля, но и от тех, кто вроде как должен защищать тех, кто королю не служит.

Я отправила в рот еще ложку – и только теперь задумалась над его словами.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что ваша поддержка восстания шаткая?

Трактирщик долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Восстание – это не вопрос правления или контроля. Восстание – это борьба за свободу, за лучшее будущее. Но со временем некоторые увидели в нем возможность обрести власть. Границы размылись, и многие перестали видеть истинный смысл.

Мысли мои невольно вернулись к отцу Дейкра. Я чувствовала себя неловко с первой же нашей встречи и теперь поняла почему. Потому что он напомнил мне кое-кого другого.

Моего отца.

Оба они – властолюбцы, забывшие о том, что должно быть важно для них.

Я уставилась на рагу и хлеб, потом зачерпнула еще подливы, наслаждаясь теплом, отправившимся в пустой желудок.

Дейкр тоже мог быть одним из таких людей, но, как бы мне ни хотелось его ненавидеть, я полагала, что он не похож на них.

Это делало все намного хуже.

И мое, и его предательство было бы легче пережить, если бы он вписывался в ту систему, которая создалась в моем воображении. Но он оказался совсем не таким, каким я его представляла. Осознание этого обрушилось на меня, как приливная волна обрушивается на берег, и отхлынуло, оставив меня растерянной и сбитой с толку.

Я посмотрела на трактирщика, который все еще ждал ответа.

– Я встречала таких людей, – выдавила я едва слышным шепотом.

Вздохнув, он огладил бороду.

– Что ж, полагаю, трудно сейчас кому-либо доверять, и даже те, кто возглавляет борьбу за лучшее будущее, ослеплены своими амбициями.

Я уставилась в миску, подавленная тяжестью его слов.

– Ты думаешь, что Дэвиан хочет стать королем.

Трактирщик стиснул зубы, словно понимая, что ему не следует говорить то, что он сказал дальше, да и я бы тоже предпочла, чтобы он промолчал.

– Вот уже много лет Дэвиан планирует сделать своего сына, Дейкра, следующим наследником престола.

Желудок скрутило от гнева – и еще от чего-то, чему я не могла подобрать объяснения. Я думала, они сражаются за лучшую жизнь, сражаются против жестокости моего отца, а на самом деле они, получается, всего лишь помогают Дейкру занять место короля?

И, кроме моего отца, на его пути стоит лишь один человек.

Однако Дейкр позволил мне сбежать.

Если его отец найдет меня, не сомневаюсь, что он меня убьет.

Я отправила в рот еще ложку, проглотила и отодвинула миску.

– Спасибо. – Кивнув на еду, я встала. – Мне нужно идти.

Бородач внимательно посмотрел на ме-ня – слишком внимательно, но остановить не попытался.

Он просто кивнул в ответ. А я направилась к двери.

Глава 3

Дейкр

Мы все шли, хотя темнота уже окутала лес. Прошло два дня с тех пор, как мы с отцом покинули город, и за эти два дня мы почти не видели следов Верены.

Иногда на мягкой почве мелькало что-то вроде слабых отпечатков ног, но они тут же исчезали, как будто сам лес пытался их скрыть.

Зато мы видели королевских солдат.

Мы следовали за ними по пятам, безмолвными призраками в глухой чаще. Эйран с его острым слухом ловил обрывки разговоров – мол, кто-то видел ее в соседней деревне.

Король охотился за Вереной, как и мы, и я боялся того, что он сделает, если она попадет в его руки.

Когда я нашел ее в первый раз, она сидела в темнице. Его собственная дочь была заперта, точно пойманный дикий зверь.

Тогда я считал ее похожей на любого другого предателя, бежавшего из королевства с поддельной меткой восстания на руке, и обращался с ней соответственно. Но не мог игнорировать возможность того, что за ее побегом скрывается нечто куда более серьезное.

Меня преследовали воспоминания о ее шрамах, и каждое такое воспоминание разжигало во мне огонь гнева.

Каждый ее шрам был тайной, которую она скрывала от мира, и эти врезавшиеся в кожу рубцы складывались в карту ее прошлого. Они накладывались друг на друга, и за каждым пряталась боль, которую схоронить невозможно.

А меня преследовало неодолимое желание проследить каждый из них, выведав всю ее правду.

– Нужно остановиться на ночь, – проворчал отец. Часы шли, принцесса не находилась, его раздражение усиливалось – как и мое беспокойство.

Нас было пятеро. Отец, Эйран и две правые руки отца: Эдлер и Рид, отец Эйрана.

И все они слепо повиновались отцу.

Он хотел заполучить Верену – а значит, они сделают все что в их силах, чтобы поймать ее. А я сделаю все что в моих силах, чтобы помешать им.

Мы остановились у реки. Отец присел на корточки, зачерпнул ладонью холодную воду, сделал большой глоток и повернулся ко мне. Взгляд его был осуждающим – даже ночной мрак не скрыл этого.

– Мы все еще в нескольких днях пути от южного побережья.

Я кивнул. В голове моей крутились тысячи мыслей о том, как найти ее.

– Если люди короля доберутся до нее первыми, они доставят ее обратно во дворец. – Отец провел мокрыми руками по лицу, потом потер шею. – Мы должны опередить их.

Глядя на него, я стиснул зубы. Конечно, ее доставят во дворец, но меня тревожило то, что после этого сделает с ней ее отец. Она не пропавшая принцесса. Она – беглянка.

Я нутром чувствовал, что это правда, и ненавидел себя за то, что не знал этой правды с самого начала.

Понятия не имею, что бы я сделал, если бы знал, но, черт побери, я был так жесток к ней, потому что злился. Она лгала мне, она предала меня, но я не знал, какие тайны она скрывает.

Она была предательницей, но кого она предавала на самом деле?

– Мы не позволим им добраться до нее, – пообещал Эйран, роясь в своем мешке. В каждой черточке его лица читалась решимость, и руки мои сами собой сжались в кулаки от дикого желания наброситься на него.

– А когда мы ее поймаем, то что? Каков план?

Задавая вопрос, я отвел взгляд от Эйрана и посмотрел в глаза отцу. Несколько секунд он молчал, словно обдумывая ответ.

– Сперва мы ее найдем, а потом сделаем то, что сделать необходимо.

– Что именно? – Стук сердца гремел у меня в ушах. Что бы ни задумал отец, мне это уже не нравилось.

– То, что ты сам должен был уже сделать, вместо того чтобы думать не головой, а головкой. – Отец раздраженно фыркнул, и я краем глаза заметил мерзкую ухмылку Эйрана. – Неужто ты и впрямь думаешь, что я доверю тебе наш план после того, что ты натворил?

– А ты неужто и впрямь думаешь, что я буду помогать искать ее, когда ты планируешь использовать ее как приманку, чтобы выманить ее отца?

Мне не следовало этого говорить. Я понимал, что не следовало, – сузившиеся глаза и стиснутые зубы отца лишь убедили меня в этом.

– Похоже, ты становишься обузой, хотя предполагалось, что ты – наше будущее. Наши люди рассчитывают на тебя, а ты готов пожертвовать их будущим ради королевской дочки? – Слова отца показались мне ударом под дых. За всю мою жизнь он ни разу не ставил под сомнение мою верность или мою способность быть именно тем, кем было нужно ему.

– Потому что я не хочу, чтобы ты использовал девушку, которая ничего плохого не сделала?

Да, не сделала. По крайней мере, ему.

– Потому что ты забыл, чему должен быть предан!

Он подступил так близко ко мне, что его грудь уперлась в мою.

Я должен быть предан своей семье, своему отцу, нашему восстанию. Но он был прав.

Уже долгое время моя преданность колебалась. Она вроде бы укрепилась в тот день, когда убили маму, но отец был так поглощен своей жаждой мести и своими личными интересами, что стал слеп ко всему, за что когда-то ратовало восстание.

Верена стала оружием, которое без особых усилий уничтожило остатки моей преданности.

И из-за этого я еще сильнее злился на нее.

И злился на отца – за то, что он хотел использовать ее как пешку, но разве сам я не был для нее пешкой?

Не этого ли она хотела с самого начала?

Как бы мне ни хотелось верить, что это правда, ее взгляд в тот момент, когда я назвал ее настоящее имя, убеждал, что это не так.

Она решила остаться с восставшими, ненавидящими ее отца, ненавидящими все, что он отстаивал, и упорно тренировалась со мной, и терпела все дерьмо, которым я ее поливал, словно хотела сражаться за то же, за что сражаемся мы.

И я поверил ей.

И часть меня все еще верила.

Часть меня отчаянно желала, чтобы она была именно той, за кого себя выдавала, а не той, кого я не должен был, не имел права вожделеть.

Это сделало дураками нас обоих.

– Я не забыл. – Я проглотил слова, грозившие сорваться с губ, слова, которые разрушили бы хрупкое доверие между нами. – Всю свою жизнь я отдал на то, чтобы не забывать, как и Рен.

Отец помолчал, глядя мне в глаза, словно пытаясь найти там ложь, но в конце концов, глубоко вздохнув, отвел взгляд.

– Ты прав. – Напряжение в его голосе говорило о том, что он так не думал. – Мы найдем принцессу и сделаем то, что необходимо сделать.

Его рука легла мне на затылок и притянула – так, что мой лоб уперся в его.

– Мы рассчитываем на тебя, Дейкр. Восстание, наши люди. Не допусти, чтобы смерть вашей матери была напрасной.

Напрасной. Как будто ее смерть сама по себе ничего не значила. Ее жизнь и ее смерть теперь расцениваются только тем, чем они помогли проклятому восстанию. Вот к чему все свелось.

Ее боготворили, падали на колени и молили богов, чтобы она защитила наше восстание, но никто не молился за ее душу. Да, ее молили о защите, в то время как мы с Рен просили богов, чтобы она обрела покой.

– Мы не подведем вас, сэр. – Эйран, встав, протянул моему отцу еду, которую вытащил из мешка. – Мы не подведем восстание.

Глава 4

Верена

Прошло меньше половины дня с тех пор, как я покинула таверну, но желудок уже снова урчал от голода.

Пока я обитала в потаенном городе, тело успело изнежиться, забыло, каково это – жить на улицах.

И теперь я за это расплачиваюсь.

Солнце медленно опускалось за густые кроны, отбрасывая длинные тени и окрашивая все в яркие оранжевые и розовые тона. Потом свет померк, на землю опустилась фиолетовая дымка, а за ней пришла тьма, накрывшая все вокруг плотным одеялом. Как будто сама природа готовилась ко сну под бдительным взором звездной ночи.

Воздух был неподвижен и тих, так что внезапный шорох в кустах сразу привлек мое внимание. Волосы на затылке встали дыбом. Я замерла, потом осторожно потянулась к кинжалу. Пальцы сомкнулись на рукояти.

С колотящимся сердцем я присела на корточки, пристально разглядывая подлесок в поисках какого-нибудь движения. Но ничего не обнаружила и не услышала, кроме собственного тяжелого дыхания и тихого шелеста листьев под ногами, когда я медленно попятилась.

Вскочив, я зашагала дальше, на юг, так быстро, как только могла. Инстинкт, который велел продолжать двигаться, опережая опасность, был мне хорошо знаком, но изнеможение брало свое, сковывая ноги.

Воздух был напоен запахами влажной земли и сосен, но с наступлением ночи холод пробирал до костей.

Отяжелевшие веки смыкались, изнуренное тело едва брело, усталость валила с ног, но я знала, что должна идти, идти, увеличивая расстояние между собой – и теми, кто меня преследует.

Потому что меня преследовали.

И всегда будут преследовать.

Узловатые ветви высоких деревьев тянулись ко мне в тусклом лунном свете, точно жадные руки.

Ноги тяжело шаркали по влажной земле. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем, как будто сама земля стремилась втянуть меня в себя. Я нуждалась в отдыхе, все мои чувства притупились, я производила слишком много шума, но рисковать, останавливаться, я не могла.

Каждый шорох листвы, каждый хруст веточки заставлял сердце учащенно биться, а меня – гадать, что это: мелкий зверек или что-то куда более зловещее. Но я не могла остановиться, не могла, пока не доберусь до безопасного места, где бы оно ни было.

Я привалилась к стволу ближайшего дерева, всего на секунду, только чтобы перевести дыхание. Тени сгустились, сильно похолодало. Сейчас, когда я шла медленно, это стало заметнее.

Тело устало, очень устало, но куда больше меня беспокоил разум. От недосыпа я плохо соображала, и в голову то и дело закрадывались мысли о маме, хотя обычно у меня получалось подавить их.

Ее лицо плыло перед глазами, лицо с привычной мягкой улыбкой. Когда-то, давным-давно, она была моим лучшим другом, моим единственным другом, а теперь ее нет.

Потом накатили мысли о Дейкре, о его матери. Неужто она так уж сильно отличалась от моей? Они обе умерли за свои семьи, за свой народ. Обе умерли, пытаясь защитить то, что любили.

Моя мать старалась обеспечить наше королевство будущим наследником.

Его – заменить меня их наследником.

Они обе отдали все из-за жадности тех, кого любили.

Я увидела это в глазах отца Дейкра в первую же нашу встречу. Такой же взгляд был и у моего отца. Но в том, что касалось Дейкра, я теряла рассудок. Становилась глупа.

В нем я ничего такого не видела.

Не чувствовала.

Моей маме было бы стыдно за меня. За то, что я сбежала из дома, сбежала от своего долга.

И сбежала прямо в руки врагов, в руки того, кто уничтожит все, что я когда-то любила.

В голове роились мысли и воспоминания, мешая сосредоточиться на том, что меня окружало, но треск ломающейся ветки вернул меня к реальности.

Стиснув кинжал, я вгляделась во тьму.

В густую, неохватную тьму, поглотившую все на своем пути. В черноте плясали какие-то фигуры и тени, но между деревьями ничего нельзя было различить.

Мрак играл со мной, подпитывая мой страх, похоже, такой же голодный, как и я сама.

Судорожно хватая ртом воздух, я лихорадочно озиралась. Но прежде чем я справилась с паникой, чья-то рука зажала мне рот, приглушая крик, и дернула назад, прижав спиной к твердому неподатливому телу.

– Т-с-с-с-с.

Шипение раздалось слишком близко к уху, чтобы чувствовать себя спокойно.

Дейкр. Имя его вихрем пронеслось в голове; сердце бешено колотилось о ребра. Я изогнулась, пытаясь воткнуть кинжал в того, кто стоял за мной, но он перехватил мое запястье, не дав причинить никакого вреда.

Широкая ладонь крепче прижалась к моему рту, а с губ человека сорвалось глухое ругательство. В тот же миг я услышала голоса, доносящиеся с той стороны, откуда я пришла.

Я порывисто втянула воздух носом. Руки дрожали, грудь ходила ходуном.

– Куда, черт возьми, она делась?

Тени словно усиливали биение моего сердца, стук его уже оглушал. Пытаясь вновь овладеть собой, я крепче стиснула рукоять кинжала.

– Ее следы вели сюда, но лес стал слишком густой, – произнес другой человек, и ледяной страх пополз по моей спине, неумолимо обвивая каждую клеточку тела.

– Нужно идти дальше на юг, – сказал третий. – Одни боги знают, куда она направляется, а король оторвет нам головы, если ей удастся сесть на корабль прежде, чем мы изловим ее.

Люди моего отца.

Я пыталась дышать носом, но задача становилась все труднее и труднее, особенно после того, как отряд показался наконец в пятнистом лунном свете, и я увидела мундиры, окружавшие меня всю мою жизнь.

– Тихо, – прошипел голос за моей спиной едва слышно, но я вняла ему.

И кивнула, проглотив подкативший к горлу ком страха.

Вглядываясь во тьму, мы молча слушали, как солдаты короля продираются сквозь лес. Деревья нависали над ними мрачными зловещими часовыми.

Эта чаща хранила мои секреты, но я боялась, что она выдаст меня.

Несколько секунд мы стояли неподвижно, вслушиваясь в удаляющиеся шаги солдат, пока шелест листвы не поглотил их. Потом пальцы, зажимающие мне рот, ослабили хватку, и я торопливо отпрянула, спотыкаясь о корни и камни, – лишь бы увеличить расстояние между нами. Меня всю трясло от прилива адреналина, когда я повернулась к тому, кто стоял за моей спиной, а сердце колотилось так, что он наверняка слышал этот стук. Судорожно дыша, я пыталась успокоиться.

– Эйран.

Наверное, голос мой сейчас был подобен хрупким, трепещущим во тьме крыльям бабочки.

А вот волна разочарования, накрывшая меня, была холодна и тяжела. Это не Дейкр. Он не пришел.

Взгляд Эйрана был суровым и непреклонным, но в глубине глаз таилось еще что-то. Он шагнул вперед. Зловещие в лунном свете тени легли на его лицо.

– Нужно поговорить, – сказал он тихим, почти неузнаваемым голосом.

И я отчего-то вспомнила Мику, то, как мы прижимались друг к другу и разговаривали шепотом, боясь, что нас кто-нибудь услышит. Как давно я уже не думала о нем...

Чувство вины захлестнуло меня, топя в стыде.

Он был моим единственным другом после того, как я покинула дворец, и я едва позволяла себе думать о нем с тех пор, как меня захватила дворцовая стража.

Я доверяла ему тогда, когда не доверяла никому другому, и эгоистично хотела, чтобы он был сейчас здесь, со мной. Я прижала палец к метке, которую он мне сделал, – к фальшивой метке, которая, как он верил, поможет мне спастись.

И покачала головой, боясь, что голос подведет меня, когда я произнесу те слова, которые бурлили во мне.

– Я не доверяю тебе.

Мои ноги все глубже и глубже увязали в земле, словно я ступала по зыбучим пескам, когда я пятилась от него, подстегиваемая подозрениями.

Зачем он здесь?

Эйран поднял руки, словно сдаваясь, не отрывая от меня взгляда.

– Я пришел, чтобы найти тебя. Не чтобы услужить Дэвиану.

Хмурясь, я бросила на него взгляд, полный сомнений. Отступая, я наткнулась на дерево и прижалась спиной к грубой коре, чувствуя, как бороздки врезаются в ладони.

– Твой отец служит Дэвиану.

– А твой уничтожил наше королевство. – Он наклонил голову к плечу, продолжая смотреть мне в глаза. – Что, будем осуждать друг друга за грехи отцов? Обещаю, принцесса, ты проиграешь.

– Не называй меня так, – рявкнула я, и эхо, подхватив мой голос, заметалось между деревьями – слишком громкое, слишком резкое.

Брови Эйрана удивленно взметнулись на лоб. Слова его задели меня за живое, но я знала, что он говорит правду. Тяжесть отцовских грехов лежала на моих плечах неподъемным грузом.

Если бы меня судили за грехи моего отца, у нашего народа не было бы ни единого шанса оставить меня в живых.

И когда я заговорила, голос мой дрожал, выдавая страх и неуверенность.

– Ты можешь лгать, – обвинила я Эйрана, внимательно изучая его лицо в поисках любых признаков обмана.

Он ответил холодным твердым взглядом.

– Лгала ты, – возразил он, все равно что ударив меня в живот. А когда он продолжил, заныло и сердце: – И теперь все восстание охотится за тобой.

В отчаянии я впилась ногтями в кору, с такой силой, что костяшки пальцев, наверное, побелели.

– Кроме тебя?

Он шагнул ближе. В мягком свете луны лицо его обрело четкость. Я видела каждую черточку, каждый изгиб, от едва заметных морщинок у глаз до резкой линии подбородка. Лунный свет плясал на ветвях деревьев, бросая на Эйрана зыбкие тени.

Он замешкался. Глаза его искали ответ в моих глазах.

– Да. – Губы едва шевельнулись, так напряжены были его мышцы. – Кроме меня.

Я продолжала пристально смотреть на него, но усталость туманила рассудок, не давая сосредоточиться. Веки казались тяжелее свинца, и каждое движение давалось с трудом.

– Я много лет не доверял Дейкру и не доверяю ему во всем, что касается тебя.

– Ты меня даже не знаешь.

Он покачал головой, стиснув зубы, словно сдерживая чувства.

– Ты же не давала мне шанса узнать.

Я никому не давала такого шанса.

Я подумала о Рен и поморщилась при мысли обо всей той лжи, которую я ей скормила. Обман стал моей второй натурой.

Я лгала им всем.

Я моргнула. Мысли путались. Я потупилась, разглядывая собственные ноги, не зная, что сказать. Потом подняла голову, встретившись взглядом с Эйраном, чувствуя, как поднимается во мне волна эмоций.

– Зачем ты это делаешь?

Эйран глубоко вздохнул.

– Потому что они убьют тебя, если ты не уйдешь.

Его слова поразили меня, точно молния. В глубине души я знала, что так и будет, но озвученные подозрения сделались вдруг слишком реальными. Воздух вокруг нас, казалось, потрескивал от напряжения. Незримый шторм назревал между нами.

– Убьют меня?

В глазах его не было ни обмана, ни сомнений – только серьезность, подчеркивающая весомость слов, и непоколебимая уверенность, от которой по моей спине побежали мурашки.

– Если восстание найдет тебя, Дэвиан позаботится о том, чтобы тебя не стало. И если тебя найдут люди твоего отца, боюсь, он сделает то же самое.

– Мой отец.

Ледяной страх сковал сердце.

– Он обещал награду за твое возвращение, Найра. – Глаза Эйрана не отрывались от моего лица, ловя каждое движение, каждый промельк чувств. – Все королевство знает, что ты пропала. И народ знает о смерти королевы.

Ладони сделались скользкими от пота. Все тело пребывало в напряжении, готовое сорваться с места и бежать в любой момент. Угроза, исходящая от восставших, вдруг показалась незначительной по сравнению с той опасностью, которую мог навлечь на меня мой собственный отец.

– Что ты сказал? – Голос мой дрожал, выдавая ужас, поглотивший меня.

– Он обещал награду.

– Нет. – Я покачала головой. – Королева?

Эйран помрачнел.

– Да. Подробности ее смерти неизвестны, но, по слухам, она ждала наследника.

Сердце мое упало. Мои худшие опасения подтвердились. Королева мертва. Как и ее ребенок, который мог стать наследником.

Сразу нахлынули воспоминания о маме. Вся тяжесть ее боли и страданий обрушилась на меня.

Ее довело до предела постоянное давление, требования короля произвести на свет еще одного наследника, и теперь история повторилась с новой королевой, которая тоже пала жертвой безжалостных настояний отца.

– Мне нужно идти. – Я оттолкнулась от дерева, но ноги мои подкашивались. Эйран поддержал меня – и наклонился так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– Тебе нужно отдохнуть. – Взгляд его скользнул по моему телу, и мне было невыносимо думать о том, что он видит. – Если будешь продолжать в том же духе, то с тем же успехом можешь просто сдаться.

– Со мной все будет в порядке.

– У тебя нет сил, Найра.

Я тяжело сглотнула. Дейкр не сказал им.

И Дейкра здесь не было. А Эйран был.

Как он нашел меня? Как оторвался от восставших, чтобы сделать это?

– Похоже, ты можешь вырубиться в любую секунду. Надо найти укрытие, чтобы ты немного вздремнула. Сама понимаешь, нужно соблюдать осторожность, а тебе долго не продержаться.

Я расправила плечи – и сжала кулак.

– У меня не было такой возможности, Эйран.

– Ну, теперь я здесь. – Лицо Эйрана смягчилось. Тревога и усталость отразились на нем. – Так что возможность есть.

Глава 5

Дейкр

Проснулся я со стоном, разбуженный глухим гулом голосов. Небеса еще застилала предрассветная тьма, но остальные уже зашевелились, горя желанием возобновить поиски.

Я тоже горел желанием.

С большой неохотой, но в конце концов я все-таки позволил себе поддаться скручивающей тело усталости. Отец настоял на том, что сам отстоит вахту, чтобы я мог отдохнуть, и я провалился в беспокойный сон.

Щеки покрылись утренней росой, и я, сев, инстинктивно вытер капли рукой. Мы разбили лагерь возле деревни, в которой, предположительно, была замечена Верена, и при мысли о том, что вскоре наконец-то обнаружатся ее следы, меня охватило предвкушение.

Она была где-то там, одинокая, уязвимая, и меня терзала вина, вина за то, что мне не удалось защитить ее. Все внутри сжималось от беспокойства, стоило лишь подумать, что ей приходится претерпевать.

И все это – моя вина.

Отец повернулся ко мне, суровый, озабоченный, усталый.

Несмотря на протесты измученного тела, я заставил себя подняться.

– Что случилось? – спросил я хриплым после сна голосом.

– Королева мертва. – Слова повисли в воздухе, накрыв меня тяжелым одеялом тревоги.

– Что? – Я провел рукой по волосам, спутанным после ночевки на лесной подстилке. – Как ты узнал?

Вопросы жгли разум, один другого насущнее.

– Ночью, пока я дежурил, Эйран проскользнул в деревню и подслушал разговоры местных.

Эйран. Я огляделся, разыскивая его, но Эйрана в лагере не было.

– Где он?

Волна страха омыла меня. Смерть королевы могла значить только одно – король не остановится, пока не найдет Верену.

Со смертью королевы она осталась единственной наследницей.

– Король? – откликнулся отец. – В трауре, полагаю. Хотя сомневаюсь, что этот человек будет долго скорбеть. Он потерял королеву, но, по слухам, он потерял также и нерожденное дитя.

Желудок скрутило, когда я подумал о последствиях смерти королевы. Новость лишь подхлестнет поиски Верены. Мне нужно найти Верену, найти раньше, чем это сделает кто-то другой.

– Где Эйран? – Я подхватил небольшой мешок с припасами, закинул его за спину, поправил лямки.

Отец неловко переступил с ноги на ногу. Избегая моего взгляда, он покосился на юг.

– Я отправил его обратно в потаенный город. Предупредить остальных о том, что грядет.

Во всем, что касалось Эйрана, мысли мои туманили подозрения и сомнения. Много лет я не доверял ему, и сейчас меня охватило тошнотворное беспокойство.

– Почему ты не разбудил меня? – спросил я, не сдержав гнева.

– Деревня не проснется до рассвета, так что будить тебя нужды не было, – спокойно ответил отец. – Несмотря на весть о смерти королевы, нам все еще нужно выяснить, что местные знают о принцессе, о том, куда она отправилась.

Я кивнул, осознавая всю тяжесть ситуации. Необходимость найти Верену обострилась, ведь король теперь не остановится ни перед чем, чтобы вернуть ее. Я не знал мотивов короля, не мог представить, что он задумал, но Верена была наследницей его королевства, наследницей его силы и власти.

А поскольку известие о смерти королевы распространяется стремительнее степного пожара, ставки выросли еще больше.

Не сказав больше ни слова, я двинулся в сторону деревни. Голос отца быстро отдалялся. Меня толкала вперед решимость.

Утренний туман окутывал деревья, создавая зловещую атмосферу, очень под стать смятению в моей душе.

На окраине деревни я замедлил шаг, озирая окрестности.

Селяне только начинали просыпаться, еще не подозревая о надвигающейся буре.

Они занимались своими повседневными делами, но я чувствовал в них какой-то потаенный страх, от которого у меня сводило зубы. Навострив уши, я попытался уловить обрывки разговоров, которые могли бы подсказать, где сейчас Верена.

Взгляд остановился на пожилой женщине, лихорадочно шепчущей что-то мужчине помоложе.

Я приблизился, стараясь не привлекать внимания. Они говорили тихо, но мне удалось кое-что услышать.

– ...смерть королевы... – с оттенком печали пробормотала женщина.

– ...принцесса... – прозвучало в ответ.

Я сделал еще шаг, и женщина метнула на меня настороженный взгляд, потом прошипела что-то в самое ухо мужчины, повернулась ко мне, и глаза ее расширились.

– Вы не видели здесь молодую женщину? – глупо спросил я, и она хмыкнула.

– Ты ищешь принцессу? – Старуха, скрестив на груди руки, прищурилась, и от глаз ее разбежались морщины.

Мужчина рядом с ней напрягся, явно намереваясь улизнуть.

– Да. – Я быстро оглянулся, но отца не увидел.

– Ваши люди уже обшарили деревню, разыскивая ее. Ее тут нет. – Женщина несговорчиво нахмурилась. – Скажи своему королю, пусть поищет где-то еще.

– Я не служу королю.

Женщина вновь прищурилась.

– Значит, охотишься за ней из-за награды.

Это не было вопросом.

– Какой награды? – Я старался, чтобы голос звучал ровно, хотя в жилах пульсировало нетерпение.

– Король обещал награду за возвращение принцессы целой и невредимой. Он объявил, что ее похитили из дворца.

Похитили. Не сбежала. Король никогда бы не рискнул бросить тень на свою власть, дав знать народу, что принцесса сбежала от него. Он слишком хитер, слишком коварен, чтобы позволить кому-либо поверить, что он потерял контроль над своими подданными или над собственной семьей.

Над собственной наследницей.

– Похитили?

– Повстанцы. – Женщина окинула пристальным взглядом мои кожаные доспехи и висящее на ремнях оружие. – Говорят, повстанцы виновны и в смерти королевы.

– Каким образом?

Молодой человек подался ко мне, заговорив так тихо, что я едва слышал его.

– Повстанцы подослали во дворец убийцу, переодетого слугой. Королеву нашли мерт-вой в ее покоях, а принцессы нигде не было.

Снова ложь. Снова обман.

Я услышал за спиной шум и увидел, как деревенские захлопывают двери: из-за деревьев появились мой отец и его люди.

– Ты с ними.

Это прозвучало как обвинение.

– Вы видели принцессу? – торопливо выпалил я. Мне нужна была информация, больше информации!

Потянувшись, я стиснул руки старухи – и почувствовал тепло, исходящее от ладони женщины, успокаивающее тепло, вливающееся в мое тело. Ее кожа была мягкой, хотя и слегка мозолистой. Женщина ответила слабым пожатием.

– Пожалуйста, помогите мне найти ее, пока этого не сделали они. Она в опасности.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Острый, оценивающий взгляд женщины пронзил меня насквозь. Каждая линия ее темно-карих радужек таила свои истории, свои секреты.

– Какая-то молодая девушка проходила через нашу деревню два дня назад. Я мало что знаю, но она останавливалась в таверне.

На плечо опустилась отцовская рука, заставив меня вздрогнуть. Я быстро обернулся. С непроницаемым лицом отец изучал стоящую перед нами старуху.

– Что ты выяснил?

Взгляд женщины перебегал с меня на отца и обратно.

– Я сказала ему все, что мы знаем. – Плотно сжав губы, она чуть сдвинулась, заслоняя своего давешнего собеседника, словно защищая его.

– Молодая девушка проходила здесь несколько дней назад, – быстро ответил я, выкладывая те факты, которые мог озвучить.

Я словно шел по натянутому канату, балансируя между раскрытием той доли правды, которая позволила бы нам не сбиться с пути в наших поисках, и фабрикованием лжи, которая гарантировала бы, что я найду Верену первым.

– Нам нужно допросить больше жителей деревни, может, выясним еще что-то. – Острый взгляд отца не отрывался от женщины, но она не дрогнула и не съежилась.

– Согласен, – кивнул я. – Нам еще многое предстоит сделать.

Мы разделились. Каждый из четверых двинулся в свою сторону. Я быстро направился к местной таверне, торопясь отыскать какие-нибудь зацепки, которые указали бы нам, куда направилась Верена.

Едва я вошел, в лицо пахнуло густым духом кислого эля и дыма. Внутри сидел только один посетитель, неопрятный, всклокоченный, выглядящий так, словно провел тут всю ночь.

За стойкой, неустанно протирая ее, стоял еще один человек. Увидев меня, он вытаращил глаза. Я быстро подошел к нему.

– Прошу прощения, сэр, – начал я, стараясь, чтобы моя речь звучала как можно более безобидно. – Я ищу девушку, которая, возможно, заглядывала сюда пару дней назад. Одна из местных жительниц сказала мне, что видела, как она заходила в таверну.

– Дейкр? – Рука человека внезапно замерла в воздухе, и он уставился на меня так, словно не верил своим глазам.

– Простите. Мы знакомы? – Я вгляделся в лицо мужчины, пытаясь вспомнить, видел ли я его прежде. Обветренная кожа, небольшой шрам на щеке... Нет, я его не помнил.

– Много лет прошло с тех пор, как я видел тебя в последний раз. – Трактирщик бросил тряпку, потом вытер руки о рубашку. – Зачем ты здесь?

– Я ищу принцессу Верену.

Взгляд мужчины заметался по пустой таверне, но я уловил в этом взгляде подтверждение того, что хотел знать.

– Ты ее видел? – Как я ни старался, мне не удалось скрыть волнение.

– Что тебе от нее надо? И... ты с отцом? – Два вопроса, последовавшие один за другим, слились воедино.

– Я с отцом.– Я быстро оглянулся, как будто он мог появиться от одного только упоминания о нем.– Но я не...– Я тряхнул головой.– Мне нужно найти ее.

Мужчина, встретившись со мной взглядом, помрачнел. Мерцающий свет факела отбрасывал на его лицо глубокие тени.

– Я не стану помогать тебе причинить ей зло.

Сердце мое сжалось от этих слов.

– Я не...

– Рейф. Не ожидал встретить тебя здесь. – Отцовский голос разнесся по таверне, и, обернувшись, я увидел, что он стоит в дверях, загораживая почти весь проем своей громоздкой фигурой.

– Дэвиан. – Рейф отступил на шаг, словно готовясь к бою. – Что ты здесь делаешь?

– Ты знаешь, зачем я здесь. – Отец вошел в таверну, и я увидел ждущих снаружи Рида и Эдлера. – Мы ищем принцессу.

– Это правда, что говорят? – Рейф скрестил руки на груди. – Насчет королевы?

– А что именно говорят? – Отец сверлил Рейфа взглядом, пристальным, неколебимым. Его напряженное лицо не выдавало никаких эмоций.

Рейф перевел взгляд с отца на меня и обратно. В глубине его глаз клубилась смесь страха и непокорности.

– Говорят, ее убили восставшие, – ответил он наконец.

Отец стиснул зубы.

– А принцесса? Что говорят о ней?

Рейф помешкал, покосился на меня и снова посмотрел на отца.

– Говорят, вы забрали ее.

Отец помрачнел, на скулах его заходили желваки, словно он скрежетал зубами.

– Ты знаешь, что это неправда, потому что видел ее.

Рейф внимательно изучал выражение лица собеседника.

– А ты знаешь, что я не стану помогать вам найти девушку, которую ты собираешься уничтожить.

– Уничтожить? – в голосе отца зазвенели зловещие нотки. – Как ее отец уничтожил наше королевство?

Но Рейф твердо стоял на своем.

– Я не стану помогать вам. Те годы, когда я помогал вам, давно минули. И мы оба это знаем.

Отец сжал кулаки и сделал шаг к Рейфу. Тот вызывающе выпрямился.

– У меня есть способы заставить тебя помочь, – прорычал отец низко, угрожающе. – Ты клялся служить восстанию, а теперь прячешься в этой проклятой деревушке. – Отец остановился рядом со мной. – По прибытии я еще не имел удовольствия видеть твою семью.

Взгляд Рейфа снова метнулся ко мне, точно безмолвно умоляя о чем-то. Он не собирался сдаваться, несмотря на зловещие намеки, и это было его ошибкой.

Мой отец не бросается пустыми угрозами.

– Моя семья тут ни при чем. – Рейф расправил напряженные плечи. – Идите своим путем. Вам пора. Думаю, вы уже злоупотребили гостеприимством этой проклятой деревушки.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь слабыми звуками, доносящимися из деревни.

– Взять его, – скомандовал отец, и едва приказ сорвался с его губ, Рид и Эдлер переступили порог. – На задний двор. Мы получим необходимую информацию.

Рейф попятился, но отступать ему было некуда. Рид и Эдлер начали обходить стойку.

Рид потянулся, чтобы схватить Рейфа за руку, но бывший союзник отца увернулся. В глазах его мелькнуло отчаяние. Стремительно поднырнув под протянутую руку Рида, он бросился к задней двери таверны.

Но он был недостаточно быстр. Когда его крик разорвал воздух, я зажмурился.

Глава 6

Верена

Эйран шел за мной. Его уверенные шаги эхом отдавались в густом лесу. Его присутствие прямо за спиной одновременно пугало и успокаивало. Хотя я и знала, что искать успокоения в нем нельзя.

Эйран не давал мне ни одного повода не доверять ему, но сейчас я никому не могла доверять. Ни восстанию, ни дворцу.

И все-таки я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда брела в одиночестве.

Я едва передвигала ноги. Все, что случилось, отягощало поступь. Я словно шла по горящему мосту, который вот-вот рухнет. По полю боя, не оставляющему мне выбора. Прошлое вонзило в меня когти, но будущее слишком переплелось с Дейкром. Я буквально задыхалась от нескончаемых мыслей о нем.

Все, чего я хотела, это исчезнуть, но в тот момент, когда я увидела Эйрана, я поняла, что, возможно, на самом деле я желала, чтобы меня нашли.

Однако, поднимая глаза на Эйрана, я все равно чувствовала себя потерянной.

– Сюда. – Он указал на скалу, на едва различимое отверстие у ее подножия. Утесы вокруг были грубыми, выветренными, исхлестанными многовековым воздействием стихий. Из бреши слабо тянуло плесенью.

Эйран решительно шагнул вперед, вскинул руки к небу, и из кончиков пальцев его хлынуло мягкое неземное сияние. Пещеру словно бы залил лунный свет.

Пещера была мала, но места для ночлега хватало.

И пуста, к моему удивлению.

Гладкие стены, казалось, приветствовали нас, даря ощущение безопасности.

Свет Эйрана плясал по камню, выхватывая из тьмы трещины и сверкающие минералы. Где-то вдалеке журчала вода, вливая свою музыку в безмолвие пространства.

Душа тягостно сжалась. Все это напомнило мне Энвейлориан, место, по которому я вроде бы не должна тосковать. Потаенный город не был моим домом.

Но от боли, которая поселилась в груди при воспоминании о том, как я была с Дейкром, я избавиться не могла.

Войдя в пещеру, я кивнула на протянутую руку Эйрана.

– Как это работает?

– Моя магия? – Он чуть наклонил голову, обдумывая вопрос.

Я кивнула, наблюдая, как он поворачивает руку так, чтобы луч света ударил прямо в потолок.

Другой рукой Эйран почесал в затылке. Взгляд у него стал рассеянным, он не мог подобрать слов.

– Как и любая другая магия, полагаю.

– Какая? – Я вдруг почувствовала себя неполноценной из-за нехватки знаний. Я была наследницей королевства, процветающего благодаря магии, но магия была чужда мне.

Он уставился на меня так, словно пытался понять, зачем я спрашиваю.

– Значит, ты и впрямь не обладаешь магией.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я ею пользовалась?

Гложущее чувство вины скручивало желудок, но я не раскаивалась в том, что обманываю его.

Эйран покачал головой. Выражение лица его изменилось. Челюсти сжались, а глаза едва заметно прищурились.

– Люди, с которыми я встречалась во дворце, либо обладали весьма низким уровнем магии, либо весьма специфическим даром. В основном это были целители. – Я на миг умолкла, пытаясь не думать о том, почему именно с целителями я познакомилась ближе всего. – Но среди вас, восставших, я видела такую магию, с которой никогда прежде не сталкивалась.

Признание было постыдным. Меня держали во тьме неведения относительно самой сути того, что принадлежало мне по праву рождения.

Эйран сел, прислонившись стеной к каменной стене, и махнул мне рукой, предлагая последовать его примеру. Я без колебаний послушалась и опустилась на землю, застонав от облегчения. Тело благодарило меня за то, что я дала отдых ногам.

– Магия широко распространена по всему королевству, но почти на всю магию что-то да влияет. – Он вытянул руку, освещая свое лицо. – Это я унаследовал от матери. – Эйран покрутил ладонью, бросая луч на стены пещеры. – Но иногда магия – просто управление энергией, которую дает нам земля. – Он сжал кулак, гася свет, и мы вновь погрузились во тьму.

Я кивнула. Мысли путались. Я пыталась понять, что он говорит.

– Но и у магии есть пределы, – продолжил Эйран, повернул голову, и наши глаза встретились. – Даже с самых сильных она берет свою дань, черпая из души и тела, нанося тяжкий урон.

– А как узнать свой пределы? – спросила я, отчаянно желая понять хоть что-то.

– Зачастую никак. – Он продолжал смотреть мне в лицо. – Поэтому мы так усердно тренируемся. Нам нужен баланс силы и контроля.

– Контроля.

Эйран медленно и серьезно кивнул.

– Контроль – самое сложное в магии. Силы моих родителей были переплетены и взаимосвязаны. Они чувствовали, когда другой теряет контроль.

Я никогда не слышала о таком прежде. Сама мысль о столь глубокой связи двоих людей, связи через магию, захватывала и пугала одновременно.

– Такая связь существует у всех супругов?

– Нет. – Эйран покачал головой. – Это редкость. Мои родители были настоящей парой.

Парой.

Много лет я не слышала этого слова. Кажется, оно звучало в сказках, которые рассказывала мне мама, когда я была маленькой. Тогда само понятие «пара» казалось мне столь же фантастическим, как драконы и единороги.

В голове сразу завертелись мысли о моей собственной магии, о том, что я не чувствовала ни малейшего проблеска ее с тех пор, как покинула Дейкра, и о том, что не могла найти ее, пока не нашла его.

Но едва эти мысли закрались в сознание, я отогнала их.

– А как насчет магии Дейкра? – Вопрос сорвался с моих губ необдуманно, и я увидела, как мягкие черты Эйрана затвердели.

– Какое тебе дело до его магии, если ему нет дела до тебя? – Слова Эйрана обрушились на меня, как удар, заставив поморщиться. Его резкий тон пробился сквозь мою защиту, обнажив правду, которую я не могла отрицать.

Сжав кулаки, я попыталась справиться с захлестнувшими меня эмоциями.

– Он ищет меня вместе с остальными восставшими, не так ли? Полагаю, он злится на меня куда больше, чем все остальные, – парировала я, стиснув зубы.

Как же мне было плохо из-за того, что слова Эйрана вскрыли один из моих глубочайших комплексов. Очень плохо.

– Извини. Ты права, – искренне произнес он. В голосе его звучало раскаяние.

– Почему ты так ненавидишь его? – спросила я, не сдержав любопытства и беспокойства.

Глаза Эйрана сузились, зубы сжались. Потом он ответил:

– Потому что он безрассуден. Он позволяет эмоциям брать верх над здравым смыслом.

– И все же ты доверился мне. – Я чувствовала себя опустошенной. – В этом и мне доверять нельзя.

Я бы поверила ему на слово, если бы в его голосе не звучала нотка зависти. Воздух вокруг нас словно завибрировал, переполнившись повисшим напряжением.

– Куда ты пойдешь? – спросил Эйран, застигнув меня врасплох.

– Что?

– Куда ты пойдешь отсюда? – Он повел рукой, как бы охватывая пещеру. – Как ты вообще оказалась в скрытом городе? Тебя послал твой отец или...

– Отец не посылал меня, – перебила я.

– Значит, вариант возвращения во дворец ты не рассматриваешь.

– Это не вариант.

Сразу нахлынули воспоминания обо всех тех моментах, которые вынудили меня сбежать, и я инстинктивно притянула колени к груди, пытаясь защититься от скверных мыслей.

– Могу я спросить, почему? – Вопрос прозвучал мягко, деликатно, однако все равно подстегнул мое желание сбежать отсюда.

– У меня там ничего не осталось.

Очень и очень давно.

Эйран помедлил, прежде чем заговорить снова. Теперь голос его полнился тревогой и решимостью:

– Ты не можешь вернуться ни во дворец, ни в потаенный город – теперь, когда Дэвиан знает, кто ты на самом деле. Каков же твой план?

– Уйти как можно дальше на юг. К Южному морю. – Я посмотрела на него, на миг дав волю воображению. Наш дворец стоял на берегу Северного моря, так близко, что я выросла, вдыхая проникающий в окно соленый воздух, мечтая о свободе и спасении, которые обещало море. Из своей золоченой клетки я наблюдала за разбивающимися о песок волнами и молилась богам, чтобы однажды эти волны унесли меня с собой. – Я не в безопасности, пока мой отец может дотянуться до меня.

– Ты его наследница, – в голосе Эйрана звучали неуверенность и невысказанное любопытство. Он изучал мое лицо в поисках ответов на миллион вопросов, которые наверняка крутились в его голове.

– Вы все называете его жестоким королем. Неужто так трудно поверить, что его гнев предназначен не только тем, кто выступает против него? Мой отец ожидает повиновения от каждого, и наследник, лишенный силы, для него все равно что наивысший акт неповиновения.

Во мраке я видела, как вздрогнул Эйран, хотя он и попытался скрыть это.

– Я могу помочь тебе, но нам нужно быть осторожными. У восстания глаза повсюду.

– И у моего отца?

– Король предложил награду за твое возвращение в целости и сохранности, а значит, тот, кто не предан ни одной из сторон, выберет его.

– Потому что боится короля?

– Потому что народ голодает. Они готовы на все ради денег, даже предать тех, кого любят. Решение выдать тебя дастся им без особых усилий.

Я всегда знала, что мой отец безжалостен, равнодушен, но услышать, насколько отчаянной стала ситуация, мне было тяжело.

Сырой холод пещеры и слова Эйрана пробирали до костей, несмотря на все мои усилия уберечься от них. Я даже обхватила себя за плечи.

– Что сделают остальные, когда обнаружат, что ты помогаешь мне?

Взгляд Эйрана сделался отстраненным.

– Я молюсь, чтобы этого не случилось, – ответил он напряженно.

Я молча кивнула. Грудь сжималась от каждого его слова.

– Тебе нужно поспать. Я подежурю первым, – пророкотал голос Эйрана во мраке пещеры.

Усталость тяжело лежала на плечах, но я не справлялась с тревожными мыслями, крутящимися в голове. Я легла на жесткую, немилосердную землю, подложив под голову руку вместо подушки.

Эйран приготовился нести вахту, а я попыталась расслабиться. Но его присутствие рождало множество вопросов и сомнений. Я крепко зажмурилась и пожелала, чтобы сон наконец пришел.

Тишину пещеры нарушали лишь шелест в кустах да шебуршание мелких зверьков. При каждом шорохе мои глаза резко открывались, а сердце начинало колотиться от страха. Я плотнее свернулась калачиком, пытаясь спастись от ночного холода, пробирающегося под кожу.

Я то уплывала куда-то, то приходила в сознание, так и не сумев полностью погрузиться в дрему. Каждый раз, когда я, казалось, уже стояла на грани сна, шорохи будили меня. Сердце колотилось в груди, приказывая вскочить и бежать при малейшем признаке опасности. Теперь пещера, давшая нам приют, казалась мне ловушкой, и я отчаянно ждала света дня, который прогонит тени и страхи.

Резко сев, я шепотом позвала Эйрана, пытаясь разглядеть его в темноте, пытаясь не думать о таящихся снаружи потенциальных угрозах.

– Это просто какой-то зверь, – раздался спокойный ответ Эйрана, скорчившегося у входа, и меня окатила волна облегчения, смывая страхи и напряжение. – Спи, – добавил он. – Ты совсем не отдохнула.

– Я пытаюсь, – ответила я, пытаясь выровнять дыхание.

Я не видела его лица в тусклом свете, но поняла, что Эйран повернулся в мою сторону. Через несколько секунд он поднялся и подошел ко мне. На этот раз он сел куда ближе. Теперь мы прижимались боками друг к другу.

– Ты замерзла. – Его слова удивили меня. Я нашла его взгляд. А Эйран медленно лег на спину и приобнял меня за плечи.

– Иди сюда, – тихо сказал он, притягивая меня ближе. Его объятия казались какими-то неправильными, мысли о Дейкре штурмовали мой усталый разум, но тепло Эйрана успокаивало. Он обнял меня крепче, глаза мои закрылись, и сон наконец овладел мной.

Глава 7

Дейкр

– Не прикасайся ко мне. – Она отступила на шаг, и мои пальцы соскользнули с ее кожи.

– Найра.

– Это не мое имя.

Еще шаг. Почему она убегает от меня?

– Это имя ты сама назвала мне, помнишь, маленькая предательница? – Я наклонил голову, глядя на нее, плененный грозой, собирающейся в ее глазах. Оттенки коричневого и синего смешивались в ее радужках. Она притягивала, нет, затягивала, и я тонул в пучине ее необузданной красоты – и не хотел выныривать, желая раствориться в ней.

Но она этого не хотела.

– Тебя прислал отец? – Она оглянулась через плечо, словно ожидая, что он вот-вот появится прямо из воздуха.

– Нет. – Я покачал головой, пытаясь прогнать туман, обволакивающий мой разум.

– Ты такой же, как он.

С каждым словом она отступала еще на шаг, увеличивая расстояние между нами, словно воздвигая невидимый барьер, не дающий мне дотянуться до нее.

– Я не такой.

Она издала глухой смешок, в котором смешались печаль и горечь.

– Мы – две нитки, вырванные из одной ткани. – Повернувшись ко мне, она встретилась со мной взглядом, и я увидел в ее глазах отражение моей собственной грусти. – Наши отцы одинаковые. Два чудовища, жаждущих власти, и мы созданы ими, чтобы стать оружием. Я – чтобы править, а ты – чтобы свергнуть меня.

Я покачал головой, хоть она и была права. Именно для этого нас и растили.

И рождены мы были, чтобы быть врагами.

Но в другом мире, в другое время все могло быть иначе.

Мы могли бы быть чем-то большим.

Могли бы быть Дейкром и Вереной.

А не повстанцем и наследницей.

Но она сделала еще шаг назад, и толстые плети черного дыма змеями обвились вокруг ее ног, заключая девушку в объятия.

– Верена! – Я потянулся к ней, выкрикивая ее имя, отчаянно желая вернуть ее.

Бесполезно. Сам мир, казалось, разделял нас, разрывая по швам. Как я ни старался, я не мог преодолеть разделяющую нас пропасть.

Дым обвил и меня, грозя утащить вниз, за собой.

– Верена, постой! – Я боролся с удушливой тьмой, льнущей ко мне второй кожей.

Но все мои усилия были тщетны. Никакая борьба не могла изменить нашу судьбу.

– Прости, – прошептала она, едва различимая за густой пеленой дыма, окружившего ее, грозящего поглотить нас обоих.

Но прежде, чем она исчезла совсем, я услышал ее последнюю мольбу:

– Не становись таким, как он, Дейкр.

Я резко выпрямился, озирая тьму вокруг. Сердце бешено колотилось в груди. Солнце давно село, одеяло ночи укрыло землю, заключив нас в свои чернильные объятья. Напрягая глаза, я вглядывался во мрак в поисках хоть какого-то проблеска света.

Потом потер ладонью лицо, прогоняя туманящий разум сон, отчаянно желая перестать думать о ней.

Но, как бы я ни старался, она была здесь. Постоянно, неизменно.

Я поднялся с твердой земли. Остатки сна цеплялись за сознание, как паутина, которую невозможно стряхнуть.

Из-за деревьев тянулся слабый запах дыма. Я двинулся туда. Пока я дремал, отец дежурил, и, подойдя ближе, я различил его силуэт на фоне усыпанного звездами неба. Отец сидел у небольшого костра.

Но он был не один.

Я глубоко вдохнул, успокаивая нервы, до предела натянутые после страшного сна.

– Мы должны найти ее до начала сбора десятины, или нас ждет настоящая бойня, – тревога в отцовском голосе была почти осязаемой. Слова безжалостно пронзали тишину ночного леса. Осторожно подойдя ближе, стараясь, чтобы под ногой не хрустнула ни одна веточка, я увидел, как Рид согласно кивает.

– Как думаешь, чем он согласится пожертвовать, чтобы вернуть ее? – Голос Рида был тих, но в нем звучало отчаяние. Потрескивание огня грозило заглушить разговор, и я навострил уши, ловя каждое слово.

Отец тяжело вздохнул. Его усталость бросалась в глаза даже издалека.

– Если слухи верны, если королева и ее нерожденное дитя мертвы, принцесса – единственная наследница. Король сделает все, что в его силах, чтобы вернуть ее. И мы, как только найдем ее, должны использовать это в своих интересах.

Я стиснул зубы при одном лишь упоминании о короле, человеке, превратившем нас с Вереной в пешек. От мысли о том, что она попадет в его руки, меня пробрала дрожь, воспламеняя яростную решимость найти ее, пока не стало слишком поздно.

Но и своему отцу я не мог позволить добраться до нее.

Эти мужчины – две стороны одного смертоносного клинка, выкованного из одного металла и заточенного до совершенства. Оба несут в себе смертельный яд, готовые нанести удар своим врагам.

Дрожащий свет костра бросал на собеседников пляшущие тени. Отец чуть подался вперед. На лице его отражалось мрачное беспокойство.

– Мы не можем рисковать прямым противоборством с королем, – пробормотал он едва слышно из-за потрескивания угольков. – Наш лучший шанс – застигнуть его врасплох, воспользовавшись его слабостями для нашей выгоды.

Голова Рида покачивалась, медленно и размеренно; он не отрывал взгляда от языков пламени. Казалось, он ищет ответы в огненных глубинах, ищет скрытые истины и откровения в пляске теней и света.

– Значит, мы выманим его принцессой?

– Это большой риск, но король всегда присутствует на сборе десятины, пускай даже с усиленной охраной. Мы предложим ему наследницу в обмен на резервы.

Лицо Рида осталось бесстрастным, но я буквально видел, как в его голове крутятся шестеренки.

– А принцесса?

– Наш наследник – Дейкр. Двух быть не может.

– Если мы это сделаем... Пути назад не будет.

– Дейкру не понравится наш план.

Вопрос Рида тяжело повис в воздухе, обремененный скрытым подтекстом. Я напрягся, ожидая ответа отца.

– Он чертовски увлекся этой девчонкой, но он – наш лучший шанс добраться до нее, пока еще не стало слишком поздно. Я видел их связь. Он станет той причиной, по которой она пойдет с нами добровольно.

Жгучий гнев вспыхнул в моей душе, воспламеняя решимость найти Верену раньше кого-либо другого. Мой отец, моя плоть и кровь, хотел использовать меня – как он использовал всех остальных.

Я знал его, знал его жестокость и безжалостность, и все же при мысли о его предательстве у меня скрутило нутро.

Мама рыдала бы, узнав, во что он превратился. Мой отец так легко готов использовать ее сына во имя власти. А я так легко предаю его ради девушки, питать интерес к которой не имею права.

– Но едва она попадет к нам в руки, их нужно разделить. Девчонку ему доверить нельзя. – Отец откинулся назад, и я выпрямился, молясь, чтобы он не заметил меня.

Верена брела где-то, одинокая, уязвимая, и все из-за моей глупости. Я оттолкнул ее, отдал тиранам, которые выпьют ее досуха, оставив лишь пустую оболочку.

Сердце заколотилось от страха и чувства вины, когда я подумал о тех ужасах, с которыми она, возможно, столкнулась в этот самый момент. Воспоминание о том, как Верену поглотил густой черный дым, преследовало меня, толкая вперед, наполняя решимостью поскорее найти ее.

Я подкрался ближе, стараясь не коснуться ни одной из веток, которые могли бы выдать мое присутствие. Треск костра заглушал шаги, но я знал, что обостренные чувства отца уловят малейший звук.

Голоса стали четче. Обрывки разговора летели ко мне, как листья, подхваченные ветром. Я напряг слух, ловя каждое их слово, каждый их план.

Отец больше не доверял мне. Не доверял в том, что касалось Верены. Что же, разумно.

– Нам нужны резервы. – Сцепив руки в замок, отец подался к огню. – Не знаю, где он хранит силы от десятины, но, несомненно, где-то в этом своем проклятом дворце.

– А если король не захочет обменять силу на наследницу? – Рид, повернувшись, посмотрел на моего отца.

– Тогда мы уведем принцессу в потаенный город и заставим ее говорить. А если у нее нет той информации, которая нам нужна, будем отправлять наследницу королю по частям, пока он не образумится.

Сердце стучало так, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Я стиснул кулаки.

– С Эйраном мы встречаемся у Южного моря. Как только мы получим наследницу, мы выманим короля.

Эйран.

Проклятый лжец. Когда я спросил отца, где Эйран, он, не колеблясь, солгал, что тот вернулся в скрытый город. А на самом деле отец отправил его за ней.

Он держал меня при себе, потому что больше не доверял мне, а его отправил за ней.

Меня предали. Ярость полыхала в душе лесным пожаром, но под ней скрывалось не менее яростное желание – защитить Верену. Одна мысль о том, что Эйран причинит ей вред, разжигала во мне первобытные инстинкты, превращая в бешеного зверя.

Возможно, они и не считают, что она принадлежит мне, но они чертовски ошибаются.

Она – моя. Даже если она сбежала, она все равно моя.

Мне нужно найти Верену, вырвать ее из лап отца и Рида. Она где-то там, и именно я отыщу ее.

А если Эйран уже нашел ее, я не знаю, что сделаю.

Пока они бездушно обсуждали свой следующий шаг, я принял решение. Бесшумно повернувшись к костру спиной, я исчез в ночной тьме, так никем и не замеченный.

Глава 8

Верена

Мы спускались по склону в сопровождении каскада потревоженных нашими ногами мелких камешков. Эйран шагал первым, легко и ловко, в отличие от меня, неуклюжей.

Он, казалось, чувствует себя как дома, передвигаясь по горной местности с уверенной грацией.

Я, напротив, оступалась и спотыкалась несчетное число раз и была благодарна Эйрану, который неизменно поддерживал меня, не давая упасть.

Мы шагали в молчании много – так мне казалось – часов, пока не добрались наконец до подножия склона. Мышцы бедер буквально кричали, призывая остановиться, но я не осмеливалась попросить Эйрана о передышке.

Нам нужно было как можно быстрее уйти как можно дальше на юг, что мы и делали. Отдохнуть я смогу только на палубе корабля, покидающего королевство.

Эйран резко остановился, и оборвался шелест листвы и хруст веточек под его ногами. Оглянувшись на меня, он нахмурился:

– Нам нужна еда.

– Да. – Кивнув, я ощутила знакомую ноющую боль в желудке.

Мужчина перевел взгляд на лук и единственную стрелу, притороченные к моей спине.

– Мне ни разу не удалось ничего добыть. – Чувствуя себя глупо из-за того, что ношу оружие, которым и пользоваться-то толком не умею, я сокрушенно пожала плечами.

– Можно мне? – Он кивнул на лук. Логичным ответом было бы «да», но меня вдруг пронзил страх при мысли о том, чтобы отдать свое едва ли не единственное средство защиты.

Помешкав, я дрожащими пальцами расстегнула удерживающий лук ремень и протянула оружие Эйрану. Тот принял его с любезным кивком, привычным движением огладив полированное дерево и туго натянутую тетиву.

Однако, пока он осматривал оружие, я думала только о маленьком, но смертоносном кинжале, спрятанном у меня за голенищем.

Сердце бешено колотилось, пока я смотрела, как пальцы Эйрана благоговейно, словно заново знакомясь, обводят замысловатые изгибы и насечки на луке. Наблюдая, с какой легкостью он, напряженный, сосредоточенный, натягивает тетиву, я не могла избавиться от чувства неловкости.

Выпущенная стрела описала в воздухе изящную дугу и с довольным стуком вонзилась в ствол ближайшего дерева.

– Пойдет. – Потянувшись, он с некоторым усилием выдернул стрелу. Потом повернулся ко мне, и я напряженно сглотнула под его тяжелым пристальным взглядом.

– Тут неподалеку, чуть восточнее, ручей. – Эйран указал острием стрелы. – Можешь развести костер, пока я охочусь?

– Конечно, – кивнула я.

– Только маленький, – предупредил он. – Нам не нужно, чтобы дым привлек к нам внимание.

С этими словами Эйран грациозно и целеустремленно скользнул в лесную тень, идеально слившись с окружением. Миг, другой, и он скрылся из вида.

Он держал сейчас в неустойчивом равновесии мое доверие, да и мою судьбу, и я молилась, чтобы он был осторожен и с тем, и с другим.

Встряхнувшись, я принялась собирать хворост, ломая хрупкие хрусткие веточки и методично складывая их небольшой горкой.

И когда пламя принялось жадно лизать жертвенную растопку, разливая вокруг тепло и свет, я невольно почувствовала благодарность к Эйрану, одновременно борясь с желанием убежать.

Сейчас мое выживание во многом зависело от него, но доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить. Предательство таилось за каждым углом, свернувшись ядовитой змеей, ожидая удобного случая, чтобы нанести удар. Его присутствие лежало на моих плечах тяжким грузом, постоянным напоминанием об опасностях, которые меня окружали. Каждая тень словно скрывала секреты, каждый шорох звучал как предостережение.

Потрескивание огня немного успокоило нервы, а тепло приятно контрастировало со страхом, грызущим нутро. Я не могла позволить себя расслабиться. Слишком многое стояло на кону.

Время шло. В лесу вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь случайным шелестом листьев да далекими криками птиц. Эйран еще не вернулся с охоты, и каждая уходящая секунда казалась тяжелее предыдущей.

Охваченная тревогой, я вглядывалась в темные деревья, стоящие за пределами света костра. Казалось, что тени корчатся, извиваются, играя с моими глазами и воображением скверные шутки. Сердце падало от каждого шороха, от каждого треска. Все чувства обострились в ожидании опасности.

Я пыталась сосредоточиться на заботе о костерке, подбрасывая в него веточки и сухие листья, чтобы огонь горел ровно, но мысли постоянно возвращались к Эйрану и его затянувшемуся отсутствию. Где он?

Сомнения и страх грызли меня, угрожая оборвать тонкие нити надежды, которые до сих пор удерживали меня на плаву.

Я уже готова была поддаться нарастающей панике, когда шелест подлеска привлек мое внимание. Напрягшись, я приготовилась... к чему угодно, что бы ни появилось из теней. Рука инстинктивно потянулась к кинжалу. Сердце в груди бешено колотилось, ожидая худшего.

Я уже собиралась вскочить, но тут услышала характерный звон спущенной тетивы, и едва проглотила крик, когда из кустов выскочил кролик – и тут же упал, пронзенный стрелой.

Из-за деревьев появился Эйран. Все движения его были плавными и уверенными, даже когда он наклонился, чтобы поднять тушку. С легкой улыбкой он подошел к костру, и отсветы огня плясали в его глазах, когда он продемонстрировал мне добычу.

– Ужин, – с непроницаемым лицом коротко объявил Эйран.

Облегчение охватило меня при виде него, вернувшегося целым и невредимым, облегчение, смешанное с благодарностью за удачную охоту. Сидя у костра, подготавливая палочку, которая послужит нам вертелом, я смотрела, как он умело свежует и потрошит кролика.

Руки Эйрана были в крови, и от этого зрелища у меня скрутило желудок. Но голод оставался сильнее.

Потом Эйран встал, ополоснул руки в ручье – и плеснул воды себе в лицо.

Я насадила тушку на прут, так быстро как только могла, и, едва не обжигая пальцы, пристроила крольчатину над костром.

Воздух быстро наполнился запахом жарящегося мяса и дыма. Крольчатина медленно покрывалась аппетитной корочкой.

Вернувшись, Эйран сел рядом со мной и принялся молча работать, переворачивая вертел, сосредоточенный лишь на мясе, которое насытит нас в эту ночь. Возможно даже, этого кролика хватит еще на пару дней.

Я наблюдала за Эйраном. Мерцающий свет костра бросал на его лицо зыбкие тени, подчеркивая угловатые черты. Была в Эйране какая-то суровость, жесткость, которая одновременно пугала и завораживала, и эта двойственность заставляла меня задаваться вопросом, кто же он на самом деле.

Он был так непохож на Дейкра. Мягок там, где Дейкр оставался непреклонен. Добр там, где Дейкр был жесток.

Когда кролик прожарился, Эйран оглянулся на меня и кивнул на ближайшее бревно.

– Садись, – бросил он грубовато, голосом мягким, но властным. Я молча повиновалась, пристроившись на лежащий ствол, следя, как Эйран заканчивает готовить еду.

Он протянул мне палочку с жареной крольчатиной, и от умопомрачительного запаха у меня потекли слюнки. Я с благодарностью взяла мясо, пытаясь не обращать внимания на скручивающийся от голода желудок.

Эйран присел на бревно рядом со мной, рассеянно глядя на колеблющееся пламя. Потрескивание огня заполняло повисшую между нами тишину. Солнце клонилось к закату.

Я оторвала кусок мяса и застонала от удовольствия, когда обжигающая сладость окутала язык. Кролик был мал, мяса в нем было немного, но все равно это было настоящее пиршество.

Мы ели молча, и тепло костра отгоняло подкрадывающийся вечерний холод.

Закончив жевать, Эйран утер рот тыльной стороной ладони, не отрывая взгляда от угасающего огня. Я видела на его лице усталость; все-таки путешествие и ему давалось нелегко.

– Может, вернешься? – Я кивнула туда, откуда мы пришли.

– Что? – Эйран повернулся ко мне, слегка прищурившись, размышляя над моим вопросом.

– Возвращайся. – Я нервно сцепила пальцы, пытаясь успокоиться. – Ты привел меня сюда, а дальше я уже сама справлюсь.

Когда после долгой паузы Эйран заговорил снова, голос его был тих и сдержан.

– Это не вариант. Мы должны двигаться вперед, пока ты не окажешься в безопасности.

Я кивнула, хотя неуверенность и терзала меня.

– А что насчет твоей безопасности?

– А что? – Эйран смотрел на едва тлеющие угли.

– Ты и впрямь думаешь, что тебе сойдет с рук то, что ты помогал мне? Думаешь, что сумеешь это скрыть?

Плечи Эйрана напряглись, и на лице что-то промелькнуло, но он тут же овладел собой. Потом встретился со мной взглядом. Глаза его успокаивали.

– Никто ничего не узнает, – твердо сказал он. – Ни у кого нет причин думать, что я стал бы помогать тебе.

А почему? Почему вообще Эйран захотел мне помочь?

– Но что, если они все-таки выяснят? – настаивала я, не в силах отбросить гложущие душу сомнения. – Что тогда?

Эйран стиснул зубы, обдумывая вопрос. Его молчание казалось натянутой нитью, готовой вот-вот лопнуть. Наконец он заговорил, глухо и с оттенком смирения:

– Если они выяснят, мне придется разбираться с последствиями. Но до тех пор мы должны сосредоточиться на том, чтобы доставить тебя в безопасное место.

Я кивнула, но беспокойство все же не оставляло меня.

– А как тебе удалось уйти – так, чтобы они не знали? Где, по их мнению, ты сейчас?

– Все восстание ищет тебя, Верена. Народ полагает, что я занимаюсь тем же самым.

Его слова повисли в воздухе, отягощенные невысказанной правдой и скрытой неопределенностью. Он страшно рисковал, помогая мне, а я не могла понять почему.

– Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Что? – Взгляд его на миг переместился на мои губы, потом снова вернулся к глазам.

– Я едва тебя знаю, – честно ответила я. – Расскажи что-нибудь. Что угодно.

Он долго молчал, потом заговорил – на удивление мягким голосом.

– Рассказывать особо нечего. – Он потупился, потом вновь посмотрел на меня. – Восстание – вот все, что я знал в жизни. Я вырос в скрытом городе. Это мой дом.

– А твоя мама? – задала я вопрос, который, наверное, не следовало задавать, но я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о ней.

Эйран помрачнел, какая-то тень пробежала по его лицу. Потом он взял себя в руки.

– Она умерла, когда я был маленьким.

Голос его дрогнул от скрытой боли. Похоже, старые, так и не затянувшиеся раны продолжали мучить его. У меня защемило сердце. Захотелось как-то утешить Эйрана, потому что боль этих ран мне слишком хорошо знакома.

Как бы я ни старалась жить дальше, разбитое сердце не желало исцеляться. Барьер, которым я отгораживалась от боли, непробиваемый на первый взгляд, трещал и распадался при малейшем прикосновении. И каждый раз, когда я думала, что возвела его снова, что-нибудь вновь разбивало его.

– Прости, мне жаль, – тихо пробормотала я, потому что сказать больше было нечего.

Глаза Эйрана сузились, губы сжались в тонкую линию. Он медленно покачал головой. На скулах его ходили желваки.

– Это было давно. Я едва помню ее.

– От этого не легче.

Эйран молчал, глядя куда-то в пространство.

– Ты похож на нее?

Губы его дрогнули в слабой улыбке, и он посмотрел на меня.

– Да. – Он провел ладонью по волосам. – У меня ее волосы и ее глаза.

Уголки моих губ тоже невольно приподнялись.

– Бьюсь об заклад, она была красавицей.

Он усмехнулся, и глаза его озорно блеснули.

– Значит ли это, что ты считаешь меня красивым?

От его игривого поддразнивания мои щеки залились краской, но признаваться я не собиралась.

– Я этого не говорила, – небрежно возразила я.

Да, Эйран красив. Не как Дейкр. Он не действует на меня так, как Дейкр, но все равно красив.

Эйран вновь усмехнулся, и этот раскатистый звук прогнал повисшую между нами тяжесть.

– Но ты определенно так думаешь, – поддел меня он, ухмыляясь.

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

– Ты накормил меня до отвала, меня нельзя винить за то, что мысли мои мутятся. – От нашего непринужденного подшучивания друг над другом в груди моей разливалось тепло.

– Ох. – Он прижал руку к сердцу, делая вид, что ранен моими словами. – А я-то думал, что начинаю тебе нравиться.

– Ты всегда нравился мне, Эйран. – Смех мой сменился мягкой улыбкой.

– Но?

– Без всяких «но». – Я выпрямилась, желая, чтобы этот разговор уже закончился.

– Я никогда не поступил бы с тобой, как он. – При упоминании Дейкра улыбка Эйрана исчезла. Сделавшись вдруг очень серьезным, он протянул руку, и пальцы его коснулись моих, так нежно, что по моей спине побежали мурашки.

Я инстинктивно отстранилась, вытерла руки о штаны.

– Ты не знаешь, как он обращался со мной. Я здесь вовсе не из-за него.

Почему я защищаю Дейкра?

– Все видели, как он обращался с тобой. Все только об этом и говорили после твоего бегства. – Стиснув зубы, Эйран отвернулся от меня. – Я бы никогда не причинил тебе боль, как он.

Я задохнулась, парализованная, – словно кто-то медленно сдавливал мне шею.

Знает ли он? Рассказал ли им Дейкр о том, что сделал?

– Что? – с трудом выдавила я.

– Отец Дейкра рассказал ему, кто ты на самом деле, и что сделал Дейкр? – Эйран стиснул зубы так сильно, что я видела, как ходят его челюстные мышцы. – Он вышвырнул тебя из потаенного города так, словно ты ничего не значишь. Все восстание знает, что он позволил тебе уйти.

Он сделал кое-что похуже. Он использовал меня, а потом прогнал, отправив в бега, – словно я могла пережить погоню.

Но он не отдал меня своему отцу.

– Я устала. – Быстро встав, я отряхнулась, кое-как избавляясь от грязи. – Нужно продолжать двигаться, пока у меня есть силы.

– Конечно. – Эйран тоже поднялся и затоптал тлеющие угли.

Глава 9

Дейкр

Ноги были словно свинцом налиты. Каждый шаг давался с трудом. Каждый шаг был борьбой.

На плечах тяжким грузом лежало отцовское разочарование. Я молился, чтобы успеть забраться как можно глубже в чащу, прежде чем они поймут, что я ушел, но мысли о его кипящей ярости были ничем в сравнении с мыслями о ней.

Отец и раньше не доверял мне, а теперь я дал ему для этого веский повод.

Я выбрал Верену – предпочел ее и ему, и восстанию, когда позволил ей сбежать, не отдав ему, но сейчас она для меня превыше всего.

Я знал, что отец будет в ярости, но не мог найти в себе ничего, чтобы пожалеть о своем решении. Даже если после возвращения мне придется расплачиваться. Если я вернусь.

Страх быть пойманным ими, страх того, что они помешают мне добраться до нее, поглощал меня, неустанно толкая вперед.

Все мышцы болели, горели от отчаянного стремления найти Верену раньше, чем это сделают они. Раньше, чем это сделает Эйран.

Время уходило, а нетерпение нарастало во мне, тикая, как бомба замедленного действия. Я должен добраться до нее.

И единственный способ сделать это – идти, идти на пределе возможностей, игнорируя пульсирующее изнеможение и одышку.

Я уже воспользовался своей магией, чтобы исцелиться, когда, споткнувшись на каменистом склоне, едва удержался на ногах и напоролся на острый выступ.

Зазубренный край рассек обе голени, оставив глубокие раны, саднящие при каждом шаге.

Тело и так уже вымоталось от недостатка отдыха, а применение магии усугубило изнеможение.

В этом мире ничто не дается даром; даже наша магия берет свою дань. И я не мог избавиться от страха, что цена Верены будет самой высокой из всех.

Над головой ярко сияла полная луна. Небеса заливали полуночные сине-пурпурные тона. Легкий ветерок нес прохладу. Только решимость придавала мне сил. Я шел на юг, на юг, к самой далекой точке, до которой мог добраться.

Эйран направлялся к Южному морю, и я почти уверен, что Верена тоже идет туда. Она как-то сказала мне, что мечтала подняться на корабль и уплыть из той жизни, которую она знала, из мира, который намеревался уничтожить ее.

Но тогда я не понимал, насколько реальной может стать эта мечта.

Если Верена хотела уцелеть, если хотела прожить мало-мальски стоящую жизнь, ей нужно было покинуть королевство.

Сердце бешено заколотилось, когда я подумал о королевстве без нее. Я знал о принцессе с рождения, знал, какую сыграю роль, чтобы лишить ее короны, и все же в тот момент, когда она вошла в мою жизнь, она стала этой жизнью.

Меня не волновали ни ее корона, ни правление, ни проклятый король, ни то, чем он готов поступиться ради нее.

Меня волновала только она, и это было опасно.

Мягкий ветерок шептался с деревьями, вороша их листву, и от этого шороха по моей спине пробежала дрожь. Я потер руки, пытаясь отогнать холод.

Не получилось.

Хрусткий мороз не был лишь признаком наступившей ночи. Он нес зловещую неподвижность и безмолвие. Что-то было не так. Волосы на затылке поднялись дыбом. Я не мог избавиться от ощущения, что за самой границей поля моего зрения что-то скрывается. Поселившаяся в животе тревога приказывала быть настороже в ожидании... чего угодно.

Все чувства мои были обострены, сила трепетала и пульсировала в предвкушении. Я сжал рукоять кинжала с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Взгляд метался по сторонам в поисках малейшего движения, малейшей угрозы.

Лес был спокоен и тих, но я никак не мог избавиться от гложущего душу беспокойства.

Я скорчился за корявым дубом, кривые ветви которого давали хоть какое-то укрытие. Грубая кора царапала ладони, но я не обращал на это внимания, напряженно вслушиваясь. Однако зловещую тишину нарушал только шелест листьев.

Казалось, чаща затаила дыхание, как будто природа понимала, что что-то не так.

Но что?

Минуты ползли, оставляя на коже ледяные мурашки. Руки и ноги дрожали, но я заставил себя подняться.

Все тело зудело, исколотое шипами тревоги.

Я двинулся дальше, на юг, с каждым шагом нервно поглядывая по сторонам, озирая каждый дюйм окружающего пространства. Тихий хруст палой листвы под ногами отдавался эхом в безмолвии ночной чащи.

Все мышцы мои были напряжены, готовы немедленно среагировать на угрозу, а я все шагал по коварной земле, отнимающей силы, но инстинкты не позволяли мне остановиться.

В горле пересохло, ноги болели, разум словно медленно утекал куда-то. Не знаю, было ли то проявлением изнеможения, но одно мне предельно ясно: грызущее чувство в животе становилось невыносимым, и я нуждался в воде и отдыхе, чтобы продолжать путь.

Я повернул на запад, к небольшой речке, которую оставил позади, намеренно держась в миле от нее, понимая, что мой отец наверняка будет двигаться вдоль берега. Знакомая тропа вилась параллельно руслу, ведя меня туда, где можно напиться.

Пока я тащился, обуреваемый жаждой, в голове сложился план. Нужно добраться до воды, а потом найти укрытие и поспать пару часов. Хотя главной целью все равно было как можно быстрее достигнуть южного побережья.

Мысли о Верене поглощали меня.

На юг.

Найти ее.

И я найду. Неизвестность простиралась пред нами, будущее полнилось неопределенностями и опасностями, но я знал, точно знал, что не остановлюсь, пока не найду ее.

Когда впереди наконец показалась река, меня захлестнула волна решимости.

Она – моя, и я найду ее.

Едва эта мысль окончательно сформировалась в сознании, волосы на моем затылке встали дыбом.

Здесь кто-то был.

Я осторожно подкрался к кромке воды. Под ногами тихо хрустела галька. Лунный свет блестел на темной зыби, бросая на каменистый берег пляшущие тени.

А потом в тишине ночи прозвучал возникший словно из ниоткуда голос:

– Не пей слишком много сразу. Стошнит.

Предупреждение сопровождалось смешком, знакомым смешком, который невозможно забыть.

Эйран.

Я сделал еще шаг, оскальзываясь на камнях, и, укрывшись за кряжистым кленом, выглянул из-за ствола.

Я увидел его широкую спину. Он стоял, совершенно не подозревая о моем присутствии.

Он же должен был вернуться в скрытый город!

Так сказал мне отец, и хотя я уже знал, что он лгал, вид стоящего прямо передо мной Эйрана еще глубже вогнал мне в грудь кинжал отцовского обмана.

Эйран здесь, и он не один.

– Я понимаю, что куда разумнее и безопаснее держаться подальше от воды, но, боги, как же я хочу пить.

Кровь заледенела в моих жилах при звуках этого голоса.

Верена.

Он настиг ее.

Я пригнулся, вглядываясь во тьму, и наконец различил ее. Она стояла на коленях у воды, вся заляпанная грязью после долгого путешествия. Из туго заплетенной косы выбивались каштановые пряди, обрамляя тонкие черты. Верена зачерпнула воды в ладони, поднесла их к губам и принялась пить – так, словно не пила много дней.

Эйран настиг ее, но она жива и вроде бы невредима.

– Знаю, но все равно нам придется разбить на ночь лагерь. – Эйран стоял, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от Верены. – Остановимся неподалеку, и ты наешься досыта. Обещаю.

Верена зачерпнула еще пригоршню кристально чистой воды, поднесла ее к губам, сделала большой глоток – и стряхнула оставшиеся капли обратно в поток.

Раскрасневшаяся, взъерошенная, она выглядела дикой. Неприрученной.

– На этот раз ты будешь дежурить первым. – Поднявшись, она посмотрела на него, я и заметил, как она немного поморщилась, когда переступила с ноги на ногу.

Ей больно.

– Я сделаю все, чтобы ты хоть немного отдохнула от этой твоей лодыжки. Давай найдем безопасное место, где ты сможешь полежать.

Верена кивнула, медленно и устало. Эйран решительно подошел к ней, обнял ее за талию, и она, доверчиво привалившись к нему, закинула руку ему на плечо, до белизны костяшек вцепившись в его рубаху.

Когда она оперлась на него, я невольно сжал кулаки, борясь с желанием вырвать Верену из его рук.

Я давно не доверял Эйрану, и мне было гнусно от того, что я не ошибся насчет него. Марионетка наших отцов; каждым его движением управляли переплетенные нити власти.

Когда-то он был моим лучшим другом, не считая Кая, но теперь он не более чем предатель.

И уж точно не друг Верены.

Даже то, как он смотрел на нее сверху вниз, любому сказало бы, зачем он здесь, почему заботится о ней.

Я тоже не ее друг.

Но, черт возьми, это совсем другое!

Мы разные.

Верена... она кое-что значит для меня, и мне больно видеть ее сейчас с ним.

Эйран поглощен собственными желаниями и целями восстания. Его не заботит ничто, если это не касается их стремлений.

И Верена не в безопасности, пока она с ним.

Каждая клеточка моего существа протестовала, крича, что он принесет ей лишь зло.

Неважно, что он смотрел на нее с такой нежностью; Эйран не ведает иной преданности, кроме как восстанию.

Я шел по пятам за ними, медленно удаляющимися от воды. Рука Эйрана бережно лежала на талии Верены, направляя и поддерживая девушку. Ее тело инстинктивно льнуло к нему, словно находя утешение в его присутствии.

Ей было спокойно с ним.

Он сделал так, чтобы ей было спокойно с ним.

И эта мысль отчего-то несла в себе больше предательства, чем что-либо иное.

Но сейчас она в безопасности и относительно невредима, и я рядом.

Мой отец не получит ее, несмотря на то, что его приспешник сейчас обнимает ее. И король тоже не получит.

Теперь, когда я нашел ее, я сделаю все, чтобы все преследователи остались ни с чем.

Разум метался, отчаянно пытаясь придумать, как мне отнять ее у Эйрана, как увести Верену подальше от всех.

Но она не доверяла мне.

Если ей придется выбирать между мной и Эйраном, боюсь, выбор окажется не в мою пользу.

И понимание этого душило меня.

Она звонко рассмеялась, и я увидел, что она смотрит на него снизу вверх, смотрит и улыбается. Я видел даже ямочки на ее щеках. Он тоже улыбнулся ей, взгляд его бродил по ее лицу, и мне жутко захотелось сломать наглецу челюсть.

Она предала меня, и, боги, я знал, что тоже ее предал. Я был чертовски жесток с ней из-за своей обиды, но ничто из этого не могло перечеркнуть то, что она все еще моя.

Она – наследница королевства, принцесса, дочь проклятого короля, убившего ее мать, но она все равно моя.

Они остановились, и Эйран аккуратно потянул ее к ближайшему дереву, чьи корявые корни змеились по земле. Верена опустилась на холодную землю, привалилась к стволу и вытянула ноги.

– Надо перевязать тебе лодыжку, – сказал Эйран, водя пальцем по шнуровке ее кожаных ботинок, и я стиснул зубы так сильно, что испугался, как бы они не раскрошились.

Будя я на его месте, я исцелил бы ее, но Эйран не обладает этой способностью.

Мама часто говорила, что исцелять может лишь тот, кто добр от природы, и мальчишкой я верил ее словам – когда она, гладя меня по голове, учила, как затянуть царапину на коленке Рен.

Но, повзрослев, я утратил эту веру.

Трудно видеть в мире доброту с тех пор, как мама умерла. И совсем невозможно найти доброту в себе.

Я не смог исцелить маму, не смог спасти ее.

И с того дня во дворце я никого больше не исцелял.

До тех пор, пока не исцелил ее.

Я не добр.

Просто я готов на все, чтобы вернуть ее. Даже если она этого не хочет, она – моя.

Глава 10

Верена

Руки Эйрана были нежны, когда он перевязывал мне поврежденную лодыжку лоскутами собственной рубахи. Мягкая ткань согрела кожу, и я видела в глазах Эйрана беспокойство, когда он осторожно засовывал мою ногу обратно в ботинок, проверяя, чтобы шнуровка не была слишком тугой.

Точно так же он смотрел на меня, когда я, неуклюже съехав с крутого берега, подвернула ногу.

Несмотря на все попытки скрыть это, Эйран явно чувствовал мой дискомфорт, когда я осторожно переносила вес на поврежденную ногу. Хмурясь, он умолял меня отдохнуть, но мы не могли себе этого позволить.

Острая боль пронзала лодыжку при каждом шаге, и шли мы куда медленнее, чем было необходимо.

Я растянулась на спине, глядя в бескрайнее звездное небо над головой. Жесткие травинки покалывали обнаженную кожу.

Простор небес заставлял меня чувствовать себя такой маленькой, такой незначительной – и совершенно беззащитной. Меня охватила паника – если нас обнаружат, я не смогу бежать, не смогу обороняться.

Единственное, на что я всегда была способна, это бегство, но здесь, под открытым небом, даже этот вариант становился невозможным.

Я пыталась изгнать из головы мысли об отцовском гневе, если его люди поймают меня. Но надо мной горели те же звезды, что и над дворцом, – и от этого по спине моей бежали мурашки.

Звезды сверкали драгоценными камнями в чернильной тьме, заливая лес неземным светом.

Прохладный ночной воздух ласкал кожу, неся секреты, только усиливающие мою тревогу. Я вздрагивала от каждого шелеста листвы – и принималась обшаривать взглядом тени в поисках опасности.

Потоки всепоглощающего страха захлестывали сознание, грозя утопить все здравомыслие, всю надежду. Мысли об отце преследовали меня. Я боялась, что он желает моей смерти, но теперь, когда королева и ее ребенок, новый наследник, мертвы, я боюсь худшего.

Я осталась единственной наследницей его трона, бессильной дочерью, которую он безжалостно пытал в поисках малейших следов магии. И теперь, когда я открыла в себе силу, я страшилась того, что он сделает, проведав об этом.

Но, как я ни напрягалась, стараясь ощутить в себе отголоски магии, я ничего не находила. Словно моя сила покинула меня в тот момент, когда я оставила за спиной стены потаенного города.

Неопределенность, неизвестность того, как он захочет использовать меня, вот что было настоящим ужасом, прячущимся в тенях и грызущим разум. Сердце бешено колотилось, и я дрожала при одной мысли о том, что стану пешкой в его извращенной игре. Кошмарные варианты окутывали меня удушливым саваном, грозя поглотить целиком.

Отец правил железной рукой, вынуждая свой народ – наш народ – преклонять перед ним колени, протягивать дрожащие руки к глубокому колодцу и каждый год отдавать ему часть своей магии.

Этот порочный ритуал делал людей слабыми и уязвимыми, а король становился все более сильным и грозным.

Бессильные против тиранического правления, люди жили в постоянном страхе перед гневом правителя. Десятина, собранная им, служила резервом, страховкой, которую он продолжал копить, а потуги восстания только усиливали стремление короля к еще большей власти.

Хватка его была неумолима, и это делало его непреодолимой силой, с которой приходилось считаться.

Я никогда не видела этих запасов силы, никогда не присутствовала на сборе десятины, разве что поглядывала из окна своей спальни, но я знала, что хранилище расположено где-то под замком, в глубоких туннелях, которые не обнаружить даже отцовским врагам.

Он мастерски превратил свой оплот в сложнейший лабиринт, ставящий в тупик любого, дерзнувшего попытаться разгадать его секреты. От одной мысли об извилистых тропах и тайных комнатах у меня мурашки бежали по спине, потому что я знала: именно в них заключены истинная сила и коварство отца. Лишь он один ориентировался в этом лабиринте, в крепости, куда никому не проникнуть.

В туннели я заходила всего несколько раз. В первый раз – с мамой. Тогда я не понимала паники в ее голосе и дрожания ее рук, когда она вела меня по тускло освещенным коридорам – вела, пока мы не добрались до двери, ведущей за пределы дворца. Я была тогда мала, слишком мала, но путь этот я не забыла. Не могла позволить себе забыть.

Пламя ужаса, раздутое ее паникой, выжгло эту дорогу в моем сознании, оставив неизгладимый шрам.

Потом я ходила туда с отцом и его людьми. И я все еще слышу эхо криков, мечущееся среди сырых стен. Отец верил, что обучает меня, готовит к тому, чтобы я стала королевой, не знающей ни милосердия, ни сочувствия, ни жалости. Королевой, которая будет брать у своего народа то, что ей нужно, не брезгуя никакими средствами.

Но все, что он сделал, это научил меня выживать в мире тьмы и жестокости.

Скрепя сердце, я поддалась неумолимой тоске, вечно преследующей меня. Тоске о маме, о ее теплых руках, мягком голосе, успокаивающих словах, которыми она всегда могла облегчить мою боль.

Как бы мне хотелось, чтобы она все еще была со мной.

Я тосковала по тем дням, когда верила, что отец любит ее, любит меня.

Но чем яснее он понимал мое бессилие, тем тяжелее ему становилось – и он медленно превращался в кого-то другого. Он отдалился от мамы, отдалился от меня, и она стала моим единственным щитом от его жестокости.

Но потом она умерла, и щита не стало, и ничто больше не заслоняло меня от его неуклонно нарастающей злобы.

Ее смерть унесла шанс получить другого наследника, и горечь и гнев поглотили отца. Казалось, какую-то его часть зарыли в землю вместе с мамой.

Она украла у него этот шанс, унесла нерожденного наследника с собой в могилу, а заодно бросила тень на все королевство, и тень эта легла на все и всех на ее пути.

Но, несмотря на то, что я не была наследником мужского пола, которого все желали, наследником, который обладал бы силой, моя мама все равно любила меня.

Я рассеянно подумала, что бы она сделала, если бы была жива. Забрала бы меня и бежала из королевства? Или осталась бы рядом с ним, беспомощно наблюдая, как он погружается во тьму?

Так или иначе, я никогда не смогла бы остаться и стать такой, какой он хотел меня видеть. Это означало бы полностью утратить себя, превратиться в пустую оболочку.

Он и так слишком многое у меня отнял, и я не позволю ему забрать у меня еще больше.

Ни ему, ни проклятому восстанию, которое предпочтет видеть меня мертвой.

Я – бессильная девушка в жестокой игре, затеянной могучими мужчинами. Они расчетливо передвигают фигуры, и я не могу взять над ними верх.

Все, что я могу, – бежать.

Я крепко зажмурилась, моля богов даровать мне хотя бы пару часов сна. Усталость вдавливала меня в землю, грозя раздробить кости, и мысль о восходе наполняла меня ужасом.

Мы слишком рисковали, остановившись тут на ночь. И Эйран, и я понимали это, но мы также знали, что я не могу идти дальше с этой проклятой лодыжкой, которую приходится тащить, словно неподъемный якорь.

Я нуждалась в отдыхе. Мы оба нуждались.

Но, едва я закрыла глаза и попыталась очистить разум, мысли вернулись к Дейкру. Они возвращались к нему постоянно, как крутится перышко, подхваченное ветром. Я не могла остановить это.

Меня преследовал его неистовый, напряженный взгляд, словно предвещающий бурю, преследовали воспоминания о его прикосновениях.

Где он?

Ищет ли меня, поглощенный гневом и горечью, терзаемый моим предательством? Наверное, да, и непоколебимая преданность восстанию подгоняет его.

Но я тоже зла на него.

Жгучее сознание того, что мы оба предали друг друга, кипело во мне.

Я позволила себе чувства к нему. Доверилась ему, и это было ошибкой.

Мы родились не в том мире, где доверие дается легко. Подозрения и сомнения витали между нами с той секунды, когда мы впервые увидели друг друга, и я по глупости потеряла бдительность.

И все-таки меня тянуло к нему.

Несмотря на все, что он сделал, я не могла не тосковать по мужчине, которого узнала.

Узнала – какой горькой, извращенной иронией стало это слово. Никто из нас по-настоящему не узнал друг друга.

Он думал, что я Найра, девушка из королевства, сбежавшая от злого короля, но я не была этой девушкой. Я была Вереной, дочерью королевы, королевской пешкой – пешкой короля, стремящегося превратить наше королевство в руины.

И я обманула его. Лгала ему снова и снова, и тяжесть вины не оставляла меня ни на миг.

Он был прав. Я всего лишь предательница.

Его поступки были спровоцированы гневом на меня, на то, что я сделала, но это не облегчало боли.

Раны, нанесенные им, все еще были свежи и пульсировали, постоянно напоминая о его жестокости.

Постоянно напоминая о том, что его здесь нет.

Внезапно словно что-то толкнуло меня. По спине побежали мурашки, я резко открыла глаза и принялась озираться в поисках Эйрана.

Он стоял у дерева, пристально вглядываясь во тьму, неся свою вахту. Темный силуэт сливался с ночным мраком.

Я уже открыла рот, чтобы окликнуть его, но внезапно язык защипал знакомый вкус магии. Пульсация силы разлилась по всему телу, проникая в каждую его клеточку.

Когда я покинула скрытый город, сила словно бы испарилась в воздухе.

Но сейчас я ее почувствовала.

Энергия, которая текла во мне, когда я применила магию к Дейкру, теперь была лишь слабым отзвуком, шепотом в переполненной комнате. Остатки силы дрожали на языке слабым привкусом, дразнящим, еле уловимым.

Сила играла злые шутки с моим разумом – вроде бы была здесь, а вроде ее и не было.

Медленно, осторожно я села, озирая темную чащу. Луна озаряла окрестности бледным светом, разбрасывая вокруг черные тени.

С колотящимся в предвкушении сердцем я искала любые признаки вторжения. Но все вокруг выглядело неподвижным, нетронутым.

Тихое журчание струящейся неподалеку реки успокаивало, но не ослабляло нарастающего во мне напряжения. Где-то зловеще кричали ночные птицы.

Я прислушалась, но не услышала ничего, кроме грохота собственного сердца. Потом прищурилась, стараясь уловить во мраке хоть какое-то движение.

Есть ли тут кто-нибудь, кроме нас?

Ощущение присутствия магии дразнило меня, играя в прятки, то бурлящей рекой устремляясь по моим венам, то рассеиваясь утренним туманом, оставляя меня опустошенной и жаждущей возвращения силы.

И она появлялась снова, пронзая каждый дюйм моего существа.

Что со мной такое творится?

Я оглянулась на Эйрана, спокойно и уверенно озирающего окрестности. Меня ломало и скручивало, а он, похоже, совершенно не подозревал, что что-то происходит.

Взгляд мой скользнул по его волевому профилю, по расслабленным рукам.

Я не понимала своей магии, не знала, как она работает, но в тот момент, когда я покинула скрытый город, какая-то часть меня боялась, что Дейкр каким-то образом забрал у меня силу.

В конце концов, я не обладала никакой магией, пока не попала туда. Пока не встретилась с ним.

А когда я ушла, все исчезло.

Но теперь я вновь чувствовала силу.

Она разливалась по моим венам сильнодействующим наркотиком, оставляя за собой дрожь и желание большего. Всю жизнь я была лишена магии, а теперь, попробовав ее на вкус, не могла насытиться. Тело и разум жаждали силы, отчаянно желали вновь овладеть ею.

Да, я была бессильна всю свою жизнь, и вкус силы был опасен.

Я знала, что отец не остановится ни перед чем, чтобы использовать эту силу в своих целях, – но только если его люди поймают меня.

Значит, им нельзя позволить меня поймать.

Ни им, ни восставшим, потому что использовать меня хотят обе стороны.

И все же я знала, какое из двух зол в этом раздираемом войной королевстве меньшее.

Если отец Дейкра приберет к рукам резервы, использует ли он их, чтобы помочь жителям королевства, как обещал, или станет таким же безжалостным правителем, как и мой отец?

А сам Дейкр? Ослепляет ли его преданность восстанию, скрывая жестокость его отца?

А Рен?

Отогнав бурные мысли, я вновь посмотрела на Эйрана. В его присутствии мне было спокойнее. Он ведь пришел за мной.

Пришел, несмотря ни на что. Эйран ведь принадлежит восстанию. Он должен быть моим врагом – но все-таки он здесь.

И когда Дейкр, узнав, кто я на самом деле, прогнал меня, Эйран нашел меня.

Я снова легла на твердую землю и закрыла глаза, чувствуя ласку бегущих по венам струек магии – и подавляя желание, чтобы это были ласки Дейкра.

Глава 11

Верена

Оглушительный лязг расколол тишину, разбудив меня. С колотящимся сердцем я вскочила, лихорадочно озирая наш жалкий лагерь.

Ледяной воздух кусал кожу, но я не обращала внимания на холод, ища взглядом Эйрана.

Эйран исчез.

Меня охватила паника. Я замерла, вслушиваясь, но стук сердца заглушал все. Секунда, другая – и тут раздался звук, который ни с чем не спутаешь. Звук приближающихся шагов.

Кто-то шел ко мне. Нужно спрятаться, пока меня не нашли!

Лязгнул металл, потом раздался болезненный вскрик. В голове эхом пронеслись наставления Эйрана, готового защищать меня любой ценой.

Когда он сказал, что, если что, я должна бежать, я не знала, как поступлю. Но сейчас, когда ноги дрожали, а в глазах мутилось, я мгновенно приняла решение. Да, я именно так и сделаю.

Мое измученное слабое тело не сможет противостоять опасности. Если я останусь, то стану Эйрану обузой в предстоящей схватке.

Я не буду ему мешать, и тогда, возможно, у нас будет шанс.

Так что я, следуя инструкциям Эйрана, развернулась и побежала на восток, удаляясь от реки.

Сперва на восток, потом на юг.

Мы встретимся у Южного моря. Так он сказал мне.

Я должна добраться до Южного моря.

При каждом шаге лодыжку пронзала жгучая боль. Тугая повязка только усугубляла неудобство.

Но я не останавливалась.

Я заставляла себя двигаться, набирая скорость, несмотря на пульсацию в ноге, и бежала, бежала дальше, высматривая впереди опасность.

Лес словно смыкался вокруг меня. Грохот сердца оглушал. Густая листва и кусты мешали увидеть что-то дальше вытянутой руки, но я продолжала бежать, бежать напролом.

Внезапно из-за высокого дерева, преградив мне путь, выступил солдат в форме отцовской армии. Резко остановившись, я потянулась к кинжалу. В кровь выплеснулся адреналин. Солдат угрожающе ухмылялся. Я приготовилась драться.

– Вот и вы, принцесса. – Солдат наклонил голову к плечу, растянув губы еще шире. Его светлая челка упала на лоб, заслонив один глаз. – Все королевство ищет вас.

Мысли лихорадочно метались, пытаясь сложиться в план. Нельзя подпускать его слишком близко, но если я метну нож, то останусь совсем беззащитной.

– А зачем, собственно? – поинтересовалась я, пытаясь выиграть время. Пальцы крепче сжали потертую рукоять.

– Чтобы вернуть вас домой. – Слова повисли в воздухе, словно густой туман, придавливая меня каждым тяжелым слогом. Солдат шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. Взгляд его бродил по моему телу, наверное, ища уязвимую точку. – Вызволить вас из лап проклятых мятежников.

Я чуть изменила стойку, пытаясь не выказать боли, когда наступила на поврежденную ногу, но солдат тут же заметил мою хромоту, и я мысленно выругалась.

– Как ты видишь, я не нахожусь ни в чьих лапах, и неприятности мне ни к чему.

– Вы сама – неприятность, принцесса. Вы наследница нашего королевства, но отчего-то скрываетесь в лесах, с одним из повстанцев, вместо того, чтобы сидеть во дворце, где вам и место.

Я сделала еще шажок вправо, потревожив хрусткую палую листву.

– Ваш отец жаждет вернуть вас домой, в безопасность.

– Безопасность.

Вызывающее рычание, рычание неповиновения рвалось из моего горла, но я проглотила его. Каждая секунда, проведенная во дворце, подвергала меня опасности.

– В нашем королевстве есть и другие места, которые мне сперва хотелось бы посетить. – Я отступила еще чуть-чуть, сжимая кинжал, и мы начали кружить друг вокруг друга, как два готовых сцепиться хищника. Солдат повторял каждый мой шаг, и мы не сводили друг с друга глаз.

– Не мог бы ты передать моему отцу, что скоро я буду дома?

Ответом на мой вызов стал широкий оскал, от которого у меня в животе все перевернулось.

– Боюсь, это невозможно, принцесса. Сегодня вы пойдете со мной.

Не теряя времени, он бросился на меня, протянув руки. В глазах солдата сверкали возбуждение и решимость.

Я отпрянула, не собираясь сдаваться, несмотря на больную ногу, вкладывая всю себя в то, чтобы увернуться, убежать от противника, избежать поджидающей меня участи.

Я неслась, задыхаясь, но он следовал по пятам, и его тяжелые шаги казались мне барабанным боем.

Чужая рука вцепилась в меня железной хваткой, рванула назад. Все попытки бороться были тщетны, кинжал впустую полосовал воздух. Я ударилась спиной о грудь солдата с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Страх и отчаяние туманили мысли; я забыла все тренировки в скрытом городе, да и куда мне тягаться с грубой мужской силой и солдатской сноровкой. Чисто инстинктивно я забилась в его руках, пытаясь царапаться, но тут же вскрикнула от жгучей боли в поврежденной ноге.

А солдат лишь мрачно хмыкнул, усилив хватку, явно наслаждаясь моим барахтаньем.

– О-о-о-о, принцесса, – насмешливо протянул он, уткнувшись носом мне в затылок, заставляя меня отшатнуться. – Нельзя так обращаться с тем, кто спасает вас.

Я затрепетала от ужаса, когда его жаркое дыхание коснулось моей кожи зловещей лаской. Солдат запустил пятерню в мои волосы, и я окаменела, со смесью страха и отвращения ожидая, что он сделает дальше.

А он резко дернул меня к себе, и я невольно вскрикнула от дикой боли, пронзившей затылок.

– Принцесса, такая прекрасная принцесса. – Губы солдата прижались к моей шее, и я услышала, как он глубоко вдыхает, словно смакуя мой запах. Я ощутила себя вещью, предметом, которым можно владеть – и крутить его как угодно.

И оттого почувствовала себя совершенно беспомощной.

Слезы застили мне глаза, я отчаянно пыталась оторвать от себя чужие пальцы, мои ногти впивались в кожу солдата, но он все не отпускал меня.

– Мы доставим тебя во дворец сегодня. – Он держал меня крепко, и его спокойный голос являл разительный контраст с моей отчаянной борьбой. – Мы доставим тебя во дворец, и король щедро вознаградит меня. Я – солдат, спасший принцессу, спасший наследницу. Можешь себе представить, что он сделает?

Я представила – и желчь подкатила к моему горлу.

Хотелось кричать, молить этого человека отпустить меня. Пускай это слабость, мне было все равно. Я не могу вернуться во дворец. Не могу вернуться к отцу.

Гортанный, первобытный визг вырвался из моего горла, но солдат остался глух к воплям. Он даже не дрогнул, лишь крепче сжал мои волосы, наверное, чтобы заставить меня замолчать.

– Пожалуйста, – выдавила я. По щекам неудержимо текли слезы.

Внезапно резкий свист вспорол воздух. За свистом последовал глухой стук, отдавшийся в моем теле.

С таким звуком металл входит в плоть.

Солдат отшатнулся, обжигая горячим дыханием мою кожу, и потянулся к оружию.

Но другая его рука все еще сжимала мои волосы, и, падая, он потащил меня за собой. Жгучая боль опалила скальп, и я, заорав, рухнула прямо на солдата.

В ноздри ударил запах крови и пота. Я попыталась отползти.

И охнула, такое жуткое зрелище открылось передо мной. Из шеи человека торчал кинжал, из раны и изо рта хлестала кровь, пачкая траву и скапливаясь алой лужей у его головы.

Солдат, задыхаясь, пытался глотнуть воздуха, лихорадочно ощупывая убивший его клинок, словно пытаясь остановить так кровотечение. Бесполезно. Этот удар решил его участь.

Желудок скрутило. Я отвернулась, в панике ища того, кто метнул кинжал.

Ища Эйрана.

Но, как я ни всматривалась в лесную чащу в поисках хоть какого-то движения, там никого не было. Не мешкая, я вскочила и со всех ног бросилась в сторону, противоположную той, откуда прилетел нож.

На юг. Мы шли на юг.

Слезы и сопли текли по моему лицу, смешиваясь с грязью и потом. Я лихорадочно вытирала их. Решимость и ужас переполняли меня. Несмотря на жгучую боль в лодыжке я бежала, хромая, сосредоточившись лишь на том, чтобы нагнать Эйрана, пока еще не поздно.

Каждый шаг казался мне вечностью. Я продиралась сквозь лес под звуки собственного хриплого дыхания, подпрыгивая от каждого шороха.

Страх сжимал мое сердце. Если здесь оказался один солдат, то неизвестно, сколько еще может быть с ним.

Мой отец, с его неисчерпаемыми ресурсами и несчетным числом людей в его распоряжении, мог отправить за мной целую армию, и то, что один солдат умирает сейчас в лесу за моей спиной, ничего не значит.

Он пожертвовал своей жизнью во имя короля, который никогда и не вспомнит о нем.

Осторожно пробираясь сквозь густые заросли, я слышала, как далекие крики и стуки становятся все громче и громче, и, привалившись к стволу ближайшего дерева, грубая кора которого отчего-то внушала ощущение надежности, внимательно осмотрелась, думая лишь о том, чтобы самой остаться незамеченной.

Густой зеленый полог над головой кое-как пропускал скудный свет восходящего солнца, пятная тенями открывшуюся передо мной сцену. Эйрана посреди хаоса я отыскала с трудом. Неудержимая ярость искажала его лицо. Одного из противников он оторвал от земли, ухватив за шиворот. Тело солдата, находящегося в полной власти Эйрана, безвольно повисло.

Эйран притянул человека к себе, так что их носы почти что соприкоснулись, и зарычал. Брызги слюны и ядовитые слова полетели в лицо солдата.

– Грязное дворцовое отребье. – Эйран встряхнул противника. – Передай-ка это своим богам. Королю, которому ты служишь, уже недолго оставаться королем. Да здравствует восстание.

Стремительно и плавно Эйран вскинул кинжал, перерезав мужчине горло. Кровь плеснула ему прямо в лицо.

Но он не поморщился, не отшатнулся. Он словно наслаждался своим поступком.

С дикими, бешеными глазами он вытер нож о свое бедро.

Зачарованная блеском клинка, я попятилась в ужасе и замешательстве. Эйран продолжал крепко сжимать оружие, только что отнявшее человеческую жизнь.

Оружие. Кинжал. Его кинжал.

Кинжал был при нем. Но у солдата, оставшегося лежать там в траве, торчал из шеи такой же кинжал.

Безумие и триумф искажали черты одержимого местью Эйрана.

Сейчас он совсем не походил на того человека, которого я узнала за последние несколько дней. Он источал жестокость – и тем напоминал мне отца.

Я отступила еще на шаг, стремясь оказаться как можно дальше от него.

Эйран не бросал кинжал.

Шорох за спиной заставил меня оглянуться. Рука инстинктивно потянулась к оружию на поясе. Но, не успела я развернуться, кто-то огромный навалился на меня, зажав широкой ладонью рот, заглушая крик.

Я забарахталась, лягаясь, пинаясь, но противник был слишком силен.

Меня оттащили назад на несколько шагов, в густые тени. Я силилась разглядеть напавшего, возвышающегося надо мной в тусклом свете. Он был куда крупнее и мускулистее того солдата, и я понимала, что борьба будет тщетной.

Потеряв из виду Эйрана, переполняемая страхом и адреналином, я, собрав все свои силы, пырнула врага кинжалом – и по мягкому толчку поняла, что металл вошел в плоть.

– Черт, – сорвалось с губ раненого, и он отпустил меня.

Я развернулась, готовая бежать, но враг схватил меня за руку.

Ох.

Дейкр.

Он стоял передо мной, тяжело дыша, прижимая ладонь к бедру, вспоротому моим клинком. Мысли бешено заметались. Я никак не могла сообразить, что делать.

Он держал меня крепко, и я дернулась, пытаясь разорвать эту железную хватку. Сердце билось в груди диким зверем, стремящимся вырваться из клетки.

– Не прикасайся ко мне! – прошипела я, пятясь.

Взгляд его скользнул по моей поврежденной лодыжке. Потом вновь вернулся к лицу.

Он что, знал?

Я вспомнила кинжал, просвистевший мимо моего лица, и прилив магии, вернувшейся ко мне вчера ночью.

Магии, которая и сейчас струилась по моим венам.

Он был здесь. Он следил за мной.

Я почувствовала жар его тела, когда он придвинулся, и инстинктивно оттолкнула его что есть силы, упершись руками в твердую грудь.

– Нет! – Голос мой дрожал от гнева и страха. – Не смей прикасаться ко мне!

– Верена, – выдохнул он мое имя как отчаянную мольбу, как будто имел право говорить так.

Ненавижу.

– Нет, – повторила я, отступая. Пространство, разделившее нас, казалось мне океаном, но и этого расстояния было недостаточно, чтобы избавить меня от боли и ярости, кипящих во мне.

Но он не слушал. Его рука снова зажала мне рот, глуша любые крики и протесты.

С неожиданной силой он прижал меня к себе, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление. Даже с кинжалом, все еще торчащим в ноге – моим кинжалом, – он продолжал двигаться, двигаться на юг, целеустремленно удаляясь от Эйрана и людей моего отца.

Но он был здесь, и душа моя горела огнем, охваченная противоречивыми чувствами. Умиротворение и возбуждение разрывали ее.

Глава 12

Дейкр

Я крепче стиснул Верену, впиваясь пальцами в ее кожу, пытаясь отдышаться. От жара наших тел воздух словно лоснился, а сердце ее бешено колотилось о мою грудь в такт со стуком моего собственного сердца.

Каждое ее движение, каждое сопротивление напряженного тела рождало во мне бурю.

Гнев, клокочущий между нами, был почти осязаем, но вовсе не гнев волновал меня.

Страх. Страх, исказивший ее черты – вот что рвало мою душу в клочья. Страх, постоянное напоминание о наших врагах, и о том, что мы сами – враги друг другу.

Я слышал страх в ее хриплом дыхании, чувствовал страх в биении ее пульса, в дрожи прижавшегося ко мне тела, и мне хотелось оттолкнуть этот страх, разорвать невидимую дымку, грозящую задушить нас обоих.

Далекий треск ломающихся веток заставил меня напрячься. Сердце заколотилось еще быстрее. Я застыл, затаив дыхание, надеясь, что неподвижность укроет нас.

Глаза Верены расширились от страха, когда я наконец опустил ее на землю. Она открыла рот, чтобы заговорить, а может, закричать на меня, но я прижал палец к ее губам и покачал головой.

Мы оба застыли, прислушиваясь к приближающимся шагам. Сердца наши стучали в унисон.

На миг наши взгляды встретились, и время остановилось. Мне хотелось утонуть в ней, хотелось молить о прощении, но времени не было. Не сейчас.

И не когда ее расширенные зрачки мечутся из стороны в сторону, ища путь к спасению, хотя оба мы знали, что спасения нет.

Я отвел взгляд от Верены, озирая лес.

– Держись рядом, – прошептал я едва слышно.

Она не ответила, глядя на меня с решимостью и страхом, зеркалом отражающими мои собственные чувства.

Шаги звучали все громче, и сердце билось так, что я удивлялся, как оно еще не проломило ребра. Глубоко вдохнув, я взял Верену за руку и потянул ее глубже в чащу. Кривые ветви окружили нас запутанным лабиринтом.

Бедро болело ужасно, но я не выдергивал засевший в плоти кинжал. Если мы сейчас остановимся, я могу истечь кровью прежде, чем затяну рану. Нужно продолжать двигаться, и неважно, какие муки причиняет мне каждый шаг.

Я вел Верену через мрачный густой лес. Деревья стояли почти вплотную друг к другу, заполняя пространство, но шаги продолжали преследовать нас, неуклонно приближаясь.

Я не знал, чьи это люди, ее отца или моего, но меня это и не волновало. Ни тем, ни другим я не дам добраться до нас.

– Сюда! – Крик вспорол воздух слишком близко, заставив нас действовать.

Я крепче стиснул руку Верены и увлек ее на землю. Мы оба шлепнулись в мягкую грязь. Навалившись на принцессу всем телом, заслоняя ее, я приподнял голову, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь кусты.

Гулкие шаги солдат тревожили лесную подстилку, листья и ветки хрустели под тяжелыми сапогами. Наше дыхание казалось мне слишком громким, и стук наших сердец заглушал все остальные звуки.

Тело Верены судорожно билось подо мной. Я крепко обнял принцессу, прижал губы к ее уху, пытаясь унять ее дрожь.

– Все в порядке, – прошептал я. – Просто дыши. Я не позволю им прикоснуться к тебе.

Чуть отстранившись, я посмотрел ей в глаза, ища хоть какой-то признак того, что она поверила мне. Что она мне доверяет.

Но видел я только страх и сомнения.

Страх и сомнения – вот все, что я дал ей.

Однако она не отвела взгляд. Целую вечность мы смотрели друг другу в глаза, напряженно вслушиваясь в удаляющиеся – теперь – шаги солдат.

Тяжело – и облегченно – вздохнув, я отпустил Верену и сполз с нее. Потом помог ей подняться, хотя ноги ее дрожали.

Руки ее переплелись с моими, и от тепла ее прикосновения энергия разлилась по всему моему телу.

С запада донесся одинокий крик. Шаги удалялись, но я не отпустил ее. Так, рука об руку, мы и двинулись дальше, на юг.

Когда шаги совсем затихли, я замедлил шаг, оглянулся и нахмурился, увидев боль на лице старающейся поспевать за мной Верены.

– Мне надо отдышаться, – выдавила она, выдернула руку из моей руки и согнулась, отдуваясь, опираясь на собственные бедра.

– Дай посмотрю. – Я сел перед ней на корточки, потянулся к ее поврежденной ноге, но Верена с силой оттолкнула меня.

– Я же сказала, не трогай меня, – прорычала она, попятившись. Грудь ее быстро-быстро поднималась и опускалась.

Я стиснул зубы, сдерживая кипучую досаду.

– Нам нужно найти место, где можно отдохнуть. – Голос мой звучал спокойно и ровно. Я очень старался не выдать своих эмоций. – И где я мог бы исцелить тебя.

Но она отступила еще на шаг. Гнев и боль искажали ее лицо.

– Не нужно тебе ничего делать, – выплюнула она и агрессивно кивнула на лес. – А если и нужно, то только уйти.

– Я никуда не уйду, – твердо заявил я.

Горький, полный боли смешок сорвался с ее губ.

– Какого черта? Разве не ты трахнул меня, а потом не вышвырнул прочь, как предательницу?

Слова ее резали как ножи, но я продолжал смотреть прямо в ее горящие глаза – и видел в них боль, боль и обиду, которую причинил я.

– Верена. – Я потянулся к ней, моля, чтобы меня выслушали.

Но она, вздрогнув, уклонилась, словно боясь обжечься. Решимость и гнев полыхали в ее глазах. Мое присутствие причиняло ей боль.

– Не называй меня так, – голос ее так и сочился ядом.

– Не называть тебя по имени? – Я усмехнулся, чувствуя, как в груди закипает гнев. Я не хотел злиться на нее, но мне казалось, что я пытаюсь поймать пламя, изменчивое и непредсказуемое.

И не мог сдержаться, хотя и знал, что был с ней куда более жесток, чем она со мной.

– По имени, которое ты использовал против меня? Да, не называть.

Я боролся с желанием накинуться на нее, выплеснуть свой гнев и страх, отплатить ей за все, но я не контролировал ничего, когда дело касалось ее.

– Ты предпочитаешь имя, которым обманывала меня снова и снова? – Сердце мое сжалось при воспоминании о ее предательстве.

– У меня не было выбора, – процедила она сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки.

– Ты тоже не оставила мне выбора, – возразил я, чувствуя, как дрожит мой голос от всего, что осталось невысказанным. – Чего ты от меня ожидала? Мой отец узнал, кто ты на самом деле, и потребовал...

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от мыслей об отце.

– Мне плевать на тебя и твоего отца. – Ярость исказила лицо Верены, глаза ее сузились, наполнившись нескрываемой ненавистью. – И чего же он потребовал от тебя, Дейкр?

От моего имени, слетевшего с ее губ, меня пробрал озноб.

– Он что, приказал своему сыну, своему преемнику, трахнуть потерянную принцессу и вышвырнуть ее прочь из того единственного места, где она наконец почувствовала себя в безопасности?

– Верена.

Нет, она не собиралась меня слушать.

Она оглянулась туда, откуда мы пришли.

– Я хочу вернуться к Эйрану.

Волна раскаленной добела ярости накрыла меня при звуке этого имени. Руки сами собой сжались в кулаки, я заскрипел зубами, но все равно заставлял себя сдерживаться.

Я предал ее, причинил ей боль, однако Эйран поступил много хуже.

– Только через мой труп.

– А при чем тут ты? – Резкие, ядовитые слова хлестнули меня, и я, глухо зарычав, шагнул к ней.

Но она не отпрянула. Она вызывающе встретилась со мной взглядом, и в глазах ее полыхал тот же огонь, что и в моих.

– Держись от меня подальше, – предупредила она тихо.

– Не забывай, мы оба предали друг друга.

Кажется, дух борьбы покидал нас обоих. В голосе ее звучала такая боль, что мне захотелось рухнуть перед ней на колени, несмотря на все, что она сделала. Несмотря на все, что сделали мы оба.

– Тогда почему ты здесь? – Пламя в ее глазах померкло. Она вглядывалась в мое лицо. – Почему, Дейкр? Не думай, что я не знаю о твоих планах. Если хочешь получить королевство – бери, пожалуйста. Для этого я тебе не нужна.

– Думаешь, я здесь поэтому? – Голос мой прозвучал едва слышно.

Она уставилась на меня. Лицо ее было непроницаемо.

– Я думаю, что Эйран нашел меня, чтобы помочь мне бежать, но ты? – Она покачала головой, но взгляд ее не дрогнул. – Ты такая же пешка в игре своего отца, как и я – своего. Разница в том, что я пешкой быть не хочу.

Каждый удар сердца отдавался в ушах барабанным боем. Я тонул в ее словах, задыхался под весом их правды. И глубокий вдох не успокоил меня, наоборот, словно только усилил удушье.

– Я здесь не из-за отца.

– Я не верю тебе.

В ее словах, в ее взгляде не было обмана. Если она когда-то и доверяла мне, я все разрушил.

– Мое отец хочет использовать тебя, чтобы выманить короля, – произнося это, я чувствовал себя предателем. Я предавал свою кровь, предавал все восстание, но, хотя боль и раздирала мне грудь, я не жалел об этом. – Они планируют обменять тебя на резервы силы.

– Что? – Никогда еще я не видел в глазах Верены столько страха. – Он не отдаст резервы. Ни за меня, ни за что иное.

– Я подслушал разговор отца с Ридом. Если король не отдаст силу, они пытками вытянут из тебя информацию, а потом будут отрезать от тебя по куску и посылать их твоему отцу, пока он не смягчится.

– Я не знаю, где резервы. Мой отец, он...

Паника. Я чувствовал на языке вкус ее паники – так, словно ужас пропитал сам воздух, которым мы дышали.

– Послушай меня. – Я потянулся к ее руке, но она отпрянула, не давая к себе прикоснуться, и коротко оглянулась, так что я невольно почувствовал прилив ревности. – Я не позволю, чтобы это с тобой случилось.

Верена вновь оглянулась. Мне была ненавистна сама мысль, что она ищет его.

– Отец отправил Эйрана найти тебя. – Я стиснул зубы. Слова мои были пронизаны горечью. – Они собирались встретить его у Южного моря и забрать тебя.

Верена пронзила меня взглядом, пытаясь понять, сколько правды в моих словах.

– Но королем они планируют сделать тебя?

– Я не хочу этого. – Признание отдавало желчью. Это изначально был план отца, я знал об этом плане с самого детства и не возражал против него – пока не встретил ее. Теперь все по-другому. Я стал другим. – Больше нет.

– Я не верю тебе, – повторила она, качнув головой, и опять попятилась.

– Позволь мне исцелить тебя, – взмолился я, указав на ее лодыжку. – Можешь не доверять мне, но позволь по крайней мере исцелить.

– Мой кинжал в твоей ноге, – констатировала она очевидное, и тут же, словно по ее приказу, меня скрутила боль.

– С ногой я разберусь после того, как позабочусь о тебе, – пообещал я, твердо намеренный облегчить ее муки.

Прищурившись, она сурово посмотрела мне в глаза.

– Как долго ты следишь за мной?

Я сглотнул подступивший к горлу комок.

– Достаточно долго, чтобы понимать, что тебе нужна моя помощь.

В глазах ее мелькнула надежда – и тут же угасла, растеклась по ледяной стене недоверия.

– Чего ты от меня хочешь? – резко спросила она.

– Я хочу исцелить тебя, а потом вывести из этого королевства, – честно ответил я. Только эти истины имели сейчас для меня значение.

Она отступила на шаг, настороженно озирая лес, и вновь встретилась со мной взглядом.

– Я никогда больше не поверю тебе.

– Хорошо, – кивнул я. – Не верь никому, Верена.

Глава 13

Верена

Уже наступила ночь, залив мир густым индиго, а мы с Дейкром едва обменялись парой слов.

Он шагал впереди, уверенно и целеустремленно прокладывая дорогу, а мне хотелось кричать.

Каждый его шаг был наполнен сдержанной силой. Я видела, как напрягаются и расслабляются мышцы его спины под рубахой. И, несмотря на гнев, будто навеки впечатавшийся в его черты, гнев, который кипел и во мне, я не могла отвести глаз от его широких плеч, завороженно следя, как ткань обтягивает каждую выпуклость.

И это еще больше распаляло мою досаду.

– Сколько еще до побережья? – напряженно спросила я, пытаясь отвлечься.

Дейкр обернулся, удивленный, что я обратилась к нему.

– По меньшей мере день, – ответил он ровным голосом, но не очень уверенно. – Может, больше. – Его взгляд задержался на моей лодыжке. – А что? Нога опять болит?

– Нет. Все в порядке. – Я покачала головой, силясь отогнать нарастающие внизу живота ощущения.

Я позволила ему исцелить меня, позволила до себя дотронуться, и теперь нога не болела, зато живот крутило изрядно.

Его руки так нежно массировали растянутые мышцы – совсем как тогда, у источников. Касания его пальцев были лаской, обещанием чего-то большего, чего я не должна была желать.

Он заклеймил меня маленькой предательницей, но сейчас мое собственное тело играло против меня. Сама кожа, как заколдованная, откликалась на его прикосновения, выдавая мои мольбы богам.

Плоть не помнила, с какой злобой он произнес мое настоящее имя перед тем, как вышвырнуть меня из своей комнаты, изгнать из своего города. Зато хранила воспоминания о его ласках, об обещаниях, что давали не губы, но пальцы.

Игнорируя боль, причиняемую ему моим кинжалом, глубоко засевшим в его бедре, Дейкр направил всю свою магию на исцеление моего изможденного тела. На лбу его даже выступила испарина.

И я вспомнила, что мне говорил Эйран.

«Даже с самых сильных магия берет свою дань, черпая из души и тела».

Я облегченно вздохнула, видя, как ушиб и растяжение проходят, не оставляя после себя ничего, кроме еле заметных синяков.

Наконец Дейкр трясущейся рукой выдернул из своего бедра окровавленный кинжал и прижал ладонь к зияющей ране. Мучительно скривившись, он направил силу на исцеление рассеченных мышц и сухожилий.

Однако даже морщась от боли, он все равно бросал на меня взгляды, словно проверяя, не забыл ли исцелить какую-нибудь еще рану.

Закончив, он вытер с клинка кровь и без страха и колебаний вернул мне оружие, словно я не представляла для него угрозы.

Пальцы мои дрогнули, ощутив знакомую тяжесть кинжала, но острое лезвие служило утешительным напоминанием о силе в моих руках.

Без клинка я чувствовала себя уязвимой и совершенно беспомощной.

Однако несмотря на то, что я вонзила нож в его плоть, он вернул мне оружие.

– Чем ближе к побережью, тем осторожнее нам надо быть. Мой отец и его люди будут искать тебя и Эйрана там, и, уверен, гвардейцы короля тоже. – Дейкр на секунду умолк, потом продолжил: – Он должен знать, что тебе больше некуда бежать.

Зачем он здесь?

Мысль эта преследовала меня, заглушая все прочие, и я не оставляла попыток разобраться.

Он оттолкнул меня с холодным безразличием, велев бежать. А теперь ведет меня на юг, удаляясь от отцовского оплота.

Все инстинкты кричали мне, что это ловушка, коварная уловка, чтобы захватить и контролировать меня. Возможно, он исцелил меня только чтобы завоевать мое доверие – а потом заведет прямо в капкан.

Внутри все переворачивалось от тревоги. Я разрывалась между жаждой найти ответы и давней ноющей болью в груди, умоляющей доверять ему.

Он не сделал ничего, чтобы заслужить мое доверие, однако какая-то глупая часть меня все еще цеплялась за надежду.

Да, за надежду. Отчаянно нуждаясь в помощи, я преисполнилась надежды, когда меня нашел Эйран, но сейчас все было иначе. Ничто во мне не хотело доверять Дейкру.

Мне хотелось кричать, молить мое упрямое сердце не сдаваться, но оно, казалось, обладало собственной волей. Сердце болело и трепетало, разрываясь между логикой и чувствами.

– Скоро нам придется остановиться на ночь и отдохнуть немного, – ворвался в мои мысли его голос, заставив меня подпрыгнуть. – Завтра нам еще предстоит шагать целый день.

– Я хочу идти дальше, – выпалила я прежде, чем он предложил подыскать место для лагеря.

Слова мои повисли между нами, добавляя напряжения. Но мысль о том, чтобы остаться наедине с ним тихой темной ночью, несказанно тревожила меня.

Я следовала за ним с целью добраться до безопасного места, но едва мы остановимся...

Долгую секунду он смотрел на меня, потом замедлил шаг. Но я не остановилась, полная решимости держаться от него как можно дальше.

– Верена, нам нужно отдохнуть, – крикнул он мне вслед.

Я шла, не желая подчиняться его требованиям, и звук его приближающихся шагов лишь укрепил мою решимость.

– Может, тебе и нужно, но я хочу идти дальше.

– Ты всегда ведешь себя так глупо? – Слова его были резки и полны досады – настолько, что по спине моей побежали мурашки.

Я остановилась, чувствуя, как кровь закипает в жилах, и повернулась к нему.

– А ты всегда ведешь себя как последний осел? – рявкнула я в ответ, пытаясь справиться с дрожью ярости в голосе.

Но он только ухмыльнулся. В глазах Дейкра плясал озорной огонек, насмешливый вызов, под которым скрывалось еще что-то, манящее, но неуловимое.

– Нам нужен отдых.

– Будь я проклята, если лягу спать здесь с тобой. – Я ткнула пальцем в сторону высоких деревьев, обступивших нас, словно голодные тени.

Он скрипнул зубами, но отмахнулся от моих протестов.

– Ты спи. Я подежурю.

Я недоверчиво фыркнула.

– Этому не бывать.

Дейкр ощетинился, недовольный моим упрямством. Глаза его негодующе блеснули:

– Ты прекрасно спала с Эйраном, – резко напомнил он.

– С Эйраном я готова на многое, чего не хочу делать с тобой.

Лицо Дейкра исказилось от ярости, а зубы он стиснул так сильно, что я испугалась, как бы они не раскрошились. Тьма в его глазах сгустилась еще сильнее. Жар исходил от него, жар неистового пламени, жар пылающего в душе гнева, готового вырваться на волю в любой момент.

Ясно было, что они с Эйраном давно и прочно ненавидят друг друга. Каждый раз, когда я упоминала имя другого мужчины, это пробуждало в Дейкре бурю эмоций, смесь злости и ревности.

При этой мысли у меня скрутило живот от чувства вины.

– Ты позволила ему прикоснуться к себе? – Голос Дейкра сочился ядом, глаза полыхали яростью. У меня перехватило дыхание, а сердце ушло в пятки.

– Как ты смеешь задавать мне такие вопросы? Как ты смеешь притворяться, что тебе не все равно? – выдавила я, потому что горло сжималось.

– Конечно, мне не все равно, – резко ответил он, но в глазах его промелькнула боль.

– Почему? Ты получил от меня что хотел. Какая тебе теперь разница, кто ко мне прикасается? – Щеки мои горели от гнева, смущения и раздражения.

– Я никогда не получу от тебя то, что хочу.

Отчего-то это разозлило меня еще больше.

– Ты получил то, что хотел, – повторила я с обидой, скрыть которую невозможно. – Стал именно таким, каким хотел видеть тебя твой отец. Стал таким, как он.

– Не говори больше этого дерьма! – прорычал Дейкр, но я не собиралась отступать.

– Почему? – рявкнула я в ответ. – Ты же всегда был его маленьким солдатом, не так ли? Это ведь была его идея – чтобы ты заставил меня кончить, прежде чем сказать, что ты знаешь, кто я на самом деле? – Каждое мое слово резало не хуже кинжала. – Или ты сам до этого додумался?

Взгляды наши скрестились. Нас обоих переполняли бурные эмоции.

– Поверь мне, Верена, – хрипло выдавил он. – Когда я тебя трахал, никто, кроме меня, не имел к этому никакого отношения.

– Что ж, не волнуйся. – Я стиснула зубы, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Это никогда больше не повторится.

Жестокий, язвительный смешок сорвался с его издевательски искривленных губ.

– Как скажешь, маленькая предательница.

Гнев в моей душе вспыхнул еще жарче. Больше всего на свете мне хотелось сейчас причинить ему боль, заставить почувствовать хотя бы часть тех страданий, которые он причинил мне.

– В следующий раз, когда я буду кончать, на моих губах будет имя Эйрана! – крикнула я, подавив страх.

Но не успела я договорить, Дейкр набросился на меня, прижал к ближайшему дереву, наклонился так, что лицо его оказалось в считанных дюймах от моего. В глазах его полыхала такая ревность, что я на миг задохнулась.

– Что ты делаешь? – выдавила я, чувствуя, как колотится сердце, как пульсирует в венах адреналин.

– Никогда не говори такого дерьма, – прорычал он, сдавив мою шею.

Задыхаясь, я смотрела на него. Кажется, он готов был сейчас спалить мир дотла, и я не могла думать ни о чем, кроме того, как же сильно мне хочется сгореть.

– Не хочу слышать от тебя его имя, – кипел он. – Он не прикоснется к тебе.

– Потому что ты так сказал? – Голос мой дрожал от злости и неуверенности.

– Потому что ты моя, – заявил он, и слова его резали, как ножи.

Я онемела, ошеломленная собственническими нотами в его голосе. Но под его яростью чувствовалась уязвимость, которой я прежде не замечала.

– Отпусти меня, – прошептала я. Слова застревали в горле.

Он помешкал мгновение, глядя на меня безумными глазами, но потом ослабил хватку. Мы стояли в лесу, окутанные ночной тьмой и нашими неразрешенными чувствами.

– Мы остановимся здесь, – уронил он, не оставляя места для спора.

Я колебалась, но чувствовала, как моя решимость развеивается от его прикосновения, от того, как его пальцы впиваются в мою плоть, искушая уступить его требованиям.

Вздохнув, я нехотя согласилась, с облегчением и злостью одновременно.

– Ладно, – буркнула я. – Но нужно найти место получше.

Дейкр согласно кивнул. Взгляд его, полный желания, скользнул по моему телу, и это было так похоже на ленивую ласку, что во мне вспыхнул огонь.

– Пошли, – бросил он низким хриплым голосом, от которого по спине моей побежали мурашки. Лес обступал нас, но вовсе не сумрак чащи, а присутствие рядом Дейкра тревожило меня сильнее всего.

Глава 14

Дейкр

Глаза Верены наконец закрылись, дыхание стало ровным и медленным. Она заснула. Больше часа ушло на споры о выборе подходящего места для ночлега и на ее упрямые настояния, чтобы я отдыхал один, но я видел изнеможение на ее лице.

Луна висела низко, заливая нас серебристым сиянием. Свет просачивался сквозь лесной полог, дирижируя завораживающей пляской теней. Верена спала, и я невольно любовался изящным изгибом ее шеи в мягком лунном зареве.

Несмотря на то, что она требовала, чтобы я держался как можно дальше от нее, меня неудержимо тянуло к ней. Желание, чтобы она была рядом, терзало меня, и пусть я знал, что недостоин этого, мне невыносимо хотелось вновь ощутить, как ее кожа прижимается к моей.

Взгляд мой скользнул по теснящимся друг к другу деревьям, потом опять остановился на Верене. Грудь ее плавно поднималась и опускалась, веки слабо трепетали. Она выглядела расслабленной, и это так резко контрастировало с той неуемной энергией, что исходила от нее, когда она бодрствовала. Но в этот миг, залитая лунным светом, она казалась безмятежной и довольной, как спящая нимфа, устроившаяся среди могучих корней.

Я выпрямился, разминая усталые мышцы, и вновь окинул взглядом неподвижную чащу. Никаких признаков того, что за нами кто-то следит, не было, но я не мог избавиться от тревоги, лежащей на плечах тяжелым плащом.

Я вспомнил того солдата, схватившего ее, и в душе полыхнула раскаленная добела ярость. Он прикоснулся к ней, причинил ей боль. Он вдыхал ее запах – так, словно она принадлежала ему. Мало было просто метнуть кинжал, пронзив ему глотку. Если бы не ее безопасность, о, что бы я с ним сделал...

При одной мысли о том, что кто-то может поднять на нее руку, мне хотелось перебить всю королевскую армию. Эта мысль наполняла меня яростной жаждой мщения. Я не пощадил бы и никого из восставших, если бы они посмели тронуть ее хоть пальцем. Восстание было моим домом, повстанцы – моим народом, но мой гнев не ведал границ, когда дело касалось ее.

Осторожными шагами я обошел по периметру место, где она спала, глядя по сторонам в поисках возможной угрозы, и только убедившись, что опасности нет, позволил себе приблизиться к ней. Верена лежала, свернувшись калачиком, подложив под щеку ладонь. Выбившиеся из косы пряди падали на ее лицо. Нос и подбородок девушки украшали пятна грязи, но даже грязь придавала ей очарования.

Я присел рядом. Разделяли нас считаные дюймы. Вытянул ноги, еще раз оглядел окрестности – и остановил взор на Верене. Следил ли я за каждым ее движением и до того, как она ушла? Сейчас, когда она спала, я буквально одержим ею: тем, как поднимается и опускается ее грудь, как едва заметно подергиваются крылья ее носа. Каждый ее вздох снова и снова доказывал, что она жива. Воздух, которым она дышала, поддерживал жизнь и во мне.

Я перевел взгляд на лес. Высящиеся вокруг деревья создавали ощущение безопасности, уединения. Разум отчаянно метался, пытаясь придумать какой-нибудь план. Я знал, что должен доставить ее до границы, к южному побережью, посадить на корабль. Денег у меня более чем достаточно, чтобы обеспечить проезд, но я остро осознавал, какие опасности грозят нам со всех сторон.

Моряки не славятся гостеприимством в отношении беглянок, стремящихся уплыть куда глаза глядят, и уж точно не загорятся желанием принять наследницу, скрывшуюся от жестокого отца. От короля. Но, даже если мне придется запихнуть ее в трюм и отправить как груз, я сделаю это без колебаний.

Ни за что не позволю ей вернуться – ни к ее отцу, ни к моему. От одной мысли об этом меня пробирает озноб. Если она вновь окажется в их власти, ее ждет смерть – а то и что-то похуже.

Это жестокое королевство не было к ней милостиво, и я молился богам, чтобы то место, где она окажется потом, приняло ее более благосклонно. Я пытался представить, кем она станет там, какую жизнь проведет в землях, не тронутых ее отцом.

Влюбится ли она в какого-нибудь рыбака, что живет в хижине на продуваемом всеми ветрами берегу, чьи мозолистые руки будут ласкать ее так, словно она – самое дорогое, что есть на свете? Будет ли рожать ему детей с носами, усыпанными веснушками цвета корицы, и такими же, как у нее, синими глазами?

Я ненавидел эту мысль с всепоглощающей, жгучей, первобытной страстью. Стоило лишь представить, что она найдет утешение в чужих объятиях, что ее смех будет звенеть в чужих ушах, а ее руки станут баюкать чужих – не моих! – детей, и сердце мое разрывали когти ревности и скорби.

Никогда раньше меня не посещали подобные мысли в отношении кого-то еще, никогда я не смел мечтать ни о чем, что выходило бы за рамки моей реальности. Но с ней все было по-другому. Она собиралась покинуть королевство, уплыть на корабле, чьи паруса, поймав ветер, унесут ее от меня, а я останусь стоять как вкопанный, глядя, как исчезает ее силуэт на горизонте.

В этот момент я позволил разуму погрузиться в мечты о том, как могло бы все повернуться, если бы я поднялся на корабль вместе с ней.

Протянув руку, я осторожно убрал прядь волос с ее умиротворенного лица. Верена шевельнулась во сне, и я замер, касаясь кончиками пальцев ее мягкой щеки, по одной из тех веснушек, о которых размышлял недавно. Тихий вздох сорвался с ее губ, и она неосознанно прильнула к моей руке.

Она спала, совершенно не подозревая, что мои пальцы ласкают ее кожу. И все же нутро мое скрутилось узлом, когда я смотрел на нее.

– Дейкр, – прошептала она так тихо, что я задался вопросом, не вообразил ли я себе это. Неужто я так вымотался, так ошалел от недосыпания, что одного звука моего имени, слетевшего с ее губ, оказалось достаточно, чтобы толкнуть меня на грань безумия?

– Я здесь, – пробормотал я и провел костяшками пальцев по изгибу ее скулы, щеки, подбородка.

Взгляд задержался на ее губах, сочных, мягких губах; всеми фибрами души, каждой клеточкой тела я желал разбудить ее – и целовать, целовать, пока мы не растворимся друг в друге.

Мне хотелось наслаждаться каждым мгновением, проведенным с ней, – чем я по глупости пренебрег в первый раз. Я был так поглощен своим гневом и мыслями о том, что меня предали, что не видел ничего кроме этого. Но сейчас, сидя рядом с ней, глядя, как она спит, трудно думать о чем-то, кроме нее.

Я был полным идиотом, а она... она – совсем другое дело. Она слишком хороша для меня, слишком хороша для этого королевства, для этого мира.

– Мне холодно, – пробормотала она сонно, не открывая глаз, и, едва шевельнувшись, придвинулась.

Не колеблясь, я привлек ее к себе. Она свернулась рядом, примостив голову мне на колени, а ноги ее переплелись с моими в поисках тепла.

Повсюду, там, где ее тело соприкасалось с моим, кожу жгло, словно по ней пробегали крохотные искры. Но я жаждал ее прикосновений, а в голове вертелись мысли о затеянной Эйраном игре, о том, как он убедил принцессу довериться ему, а сам только и делал, что предавал ее.

Но сейчас, когда она искала утешения в моем присутствии, на меня снизошел покой. Ее близость целительным бальзамом успокаивала мое мятущееся сердце, унимала бушующую во мне бурю эмоций.

Я прислонился затылком к грубой коре дерева за моей спиной, дерева, чьи узловатые корни, ставшие нам пристанищем, уходили глубоко в землю. Над головой мерцали созвездия, каждое то ли обещало что-то, то ли предостерегало. Бескрайнюю черноту неба усеивали бриллианты звезд, и не было им конца. И я невольно подумал о том, что увидит она, когда доберется до другого королевства.

Какие звезды будут сиять ей? Те же или другие? Будут ли они насмехаться надо мной своим неизменным блеском, дразня тем, что она больше не со мной?

– Верена, – разнеслось по густой чаще тихое эхо, и я застыл, лихорадочно озирая заросли в поисках источника звука.

– Верена, – упрямо вибрировало в воздухе ее имя, с каждой секундой звуча все ближе. Натянутые нервы грозили лопнуть, сердце бешено колотилось, холодный ком страха ворочался в животе. Это голос Эйрана – глубокий, знакомый, пронизанный такой настойчивостью, что по спине моей поползли мурашки.

Проклятье.

Я положил руку на плечо Верены и осторожно встряхнул, пытаясь не напугать, когда она очнется. Веки ее распахнулись, взгляд, еще сонный, рассеянный, встретился с моим.

– Вставай. Кто-то идет, – прошептал я.

Ужас вспышкой молнии в темноте пробежал по ее лицу.

Она опустила взгляд, осознала, что спала, прижимаясь ко мне, и поспешно вскочила.

Я последовал ее примеру, чувствуя, как холодный воздух кусает кожу, не согреваемую больше ею, и инстинктивно выхватил кинжал. Лезвие хищно сверкнуло в мягком лунном свете.

– Верена, это Эйран, – снова раздался голос Эйрана.

Смесь удивления и неуверенности отразилась на лице Верены, и волна беспокойства захлестнула меня. Неужели она предпочтет его мне?

– Нам нужно спрятаться, – тихо и настойчиво прошептал я, сжимая ее руку. Пальцы девушки были мягкими и податливыми, она не сопротивлялась, но и не отвечала на мое прикосновение.

– Верена, – позвал он снова, на сей раз опасно близко.

– Верена, нам нужно укрыться, немедленно, – повторил я под грохот колотящегося сердца.

Мысль о необходимости прятаться от него распаляла во мне досаду. Во рту стоял горький привкус злости и страха. Но прежде всего меня заботила безопасность Верены.

А она мешкала, и ее расширенные глаза были полны сомнения, а потом он вновь выкрикнул ее имя, всего в нескольких шагах от нас, и хруст листвы под его тяжелыми сапогами становился все громче.

– Проклятье, – выдохнул я сквозь стиснутые зубы и притянул ее ближе. – Тебе нужно бежать. На юг, как можно быстрее. Не останавливайся, ни за что. И не возвращайся, что бы ни услышала.

Я вытащил из кармана монеты и сунул ей. Она в замешательстве уставилась на них, а я аккуратно согнул ее пальцы, заставив сжать деньги в кулаке.

– Этого хватит, чтобы купить место на любом корабле, – процедил я, отчаянно пытаясь сдержать эмоции. У меня не было времени думать о худшем, о том, что я, возможно, никогда больше ее не увижу. – Не останавливайся, пока не доберешься до пристани. Пообещай все первому же капитану, которого увидишь.

Я быстро оглянулся, убеждаясь, что мы все еще одни, потом вновь повернулся к ней.

– Я постараюсь найти тебя там, но не жди меня.

Она не ответила. Страх и решимость отражались на ее лице. Отпустив ее руку, я скользнул в тени.

– Дейкр, – прошептала она мне вслед, и отчаяние, вложенное в это одно-единственное слово, сломило меня.

– Беги, Верена.

И я рванулся прочь, пока не совершил какую-нибудь глупость, не сделал что-то, чего жаждало мое сердце, но что не защитило бы ее.

Так что я оставил ее позади и бежал, пока наконец не показался Эйран.

Я выступил из теней, и он удивленно вытаращил глаза при виде меня.

– Ищешь кого-то? – Сунув руки в карманы, я небрежно прислонился к дереву, глядя на него.

– Дейкр, – резко выдохнул он с горечью и недоверием. Он понятия не имел, что Верена была со мной. Не знал, что именно я убил солдата, чтобы спасти ее, и именно я увел ее от него.

От меня не укрылись ни его дикий взгляд, ни потрепанная, превратившаяся в грязные лохмотья одежда, но Эйран, кажется, не был ранен. С отчаянием он посмотрел мне в глаза.

– Я ищу Верену, – сказал он, и голос его слегка дрогнул.

– Как и все королевство, – небрежно ответил я. – И как, успешно?

– Ну ты и сволочь, – вспылил он. – Она с тобой?

После секунды лихорадочных размышлений о том, что же ему сказать, я заявил честно:

– Нет, она не со мной. Ты ее видел?

Эйран помолчал, на лице его отражалась боль – он думал, стоит ли говорить мне правду, и, к моему удивлению, решил, что стоит:

– Она была со мной несколько дней. Мы попали в засаду, устроенную людьми короля... И я не знаю, забрали ли они ее.

Голос его дрожал на грани паники, и это поразило меня. Правда ли он боялся того, что может случиться с Вереной, или же, не сумев удержать ее, страшился гнева моего отца?

– Однако ты продолжаешь идти на юг, а не на север, куда ее могли отвести, – заметил я с досадой, резко и язвительно.

В глазах Эйрана, как он ни старался укрыться под маской бесстрастия, мелькнула неуверенность.

– Как я сказал, я не знаю, забрали они ее или ей удалось бежать. По нашему плану она должна была бежать.

– Что, вы с ней уже строите планы? – Голос мой так и сочился сарказмом. Я скрестил ноги, услышав, как тихо скрипнула кожа ботинок. Бедро все еще ныло после ранения. Я не смог исцелиться полностью после того, как потратил столько магии на Верену. Магия не дается даром, и теперь я расплачивался.

Нарочито медленно я вытащил из потертых кожаных ножен кинжал, тускло блеснувший в лунном свете, и ковырнул кончиком бритвенно-острого лезвия под ногтем, вычищая скопившуюся грязь. Тихий скрежет заполнил напряженную тишину. Едва уловимая, но недвусмысленная угроза повисла в воздухе.

– Я делаю то, что должен был сделать ты. Забочусь о наших людях, – прорычал Эйран глухо и яростно.

– И при чем же тут Верена? – Я вызывающе прищурился.

– Если бы ты послушал своего отца и привел ее к нему, когда он просил, вместо того чтобы делать одни боги знают что, мы бы не оказались в этом дерьме. – В глазах Эйрана сверкнуло обвинение.

– Ты хотел сказать – вместо того, чтобы трахать ее. – Сердце мое застучало быстрее, когда я увидел, как лицо его исказил гнев. Я понял, что зашел слишком далеко. Верена будет в ярости, когда узнает, что я сказал, но сейчас меня это не волновало. – Именно это делали мы с Вереной, когда мой отец хотел использовать ее как пешку в своей игре. Трахались. – Я подался вперед, встречая его бешеный взгляд. – Я трахал ее до тех пор, пока мое имя не стало срываться с ее губ тихими всхлипами.

– О, этот звук мне хорошо знаком. – Ухмылка придавала Эйрану безумный вид. Чуть наклонив голову, он внимательно наблюдал за мной. – Но, когда я его слышал, это было не твое имя.

– Ты, гребаный... – Я ринулся к нему, но застыл как вкопанный, когда в воздухе громыхнул гулкий голос:

– Мальчики. – Хруст листьев и веток под тяжелыми сапогами нарушил лесную тишину, извещая о прибытии моего отца. Он появился из-за деревьев в сопровождении Рида и Эдлера. Мышцы мои напряглись, зубы сжались. – Думаю, этого более чем достаточно, а? – властно провозгласил он.

Отец величественно остановился передо мной. Лицо его было сурово, взгляд – пронзителен и непреклонен. Но я не отступил, я расправил плечи и встретил этот его взгляд.

– Рад снова видеть тебя, сын, – сказал он с фальшивой теплотой. – Мы думали, ты потерялся.

– Нет. – Я вызывающе мотнул головой. – Я делаю именно то, что ты от меня хотел. Пытаюсь найти наследницу.

В глазах отца промелькнуло раздражение. Потом он перевел взгляд на стоящего поблизости Эйрана.

– Этим занимался он. – Отец указал на Эйрана. – Наследница была у него в руках, он должен был встретить нас на южной границе и передать ее, но все отчего-то пошло наперекосяк.

Теперь отец смотрел на меня – пристально, слишком пристально, и я понимал, что он видит меня насквозь.

– Эйран сказал мне, что не мог сдерживать людей короля достаточно долго, чтобы сбежать с наследницей, – небрежно бросил я, ничем не выдавая кипящей во мне злости, хотя всеми фибрами души мне хотелось врезать кулаком в самодовольную физиономию Эйрана. Жажда насилия пульсировала в моих жилах, сдерживаемая лишь тонким покровом цивилизованности. Этот гад кропотливо завоевывал ее доверие, плел сложную сеть лжи и фальшивых обещаний, и хотя я уже давно осознавал его предательство, это суровое напоминание разожгло во мне убийственную ярость.

– Странно, не правда ли? – Отец наклонил голову, внимательно глядя на меня. – Эйран способен убить всех солдат, встреченных им на пути, – но не смог удержать одну девушку.

– Думаешь, она ушла добровольно? – Голос мой слегка дрогнул, но я попытался, чтобы он прозвучал уверенно.

– С кем-то еще, да, – холодно ответил отец. – Только я сомневаюсь, что это был кто-то из людей короля.

Он медленно двинулся ко мне, и взгляд его становился все острее, все холоднее. Узел в животе болезненно затянулся, скрутился свернувшейся змеей. Невысказанные обвинения прожигали меня насквозь раскаленными добела клеймами. Ладони вспотели, сделавшись липкими и скользкими, сердце бешено стучало в груди, колотясь о грудную клетку, словно умоляя меня бежать.

Проклятье.

– Она у тебя, Дейкр? – требовательно спросил отец, и от низкого рокота его голоса мурашки побежали по моей спине. Тяжесть отцовского взгляда подавляла, каждое его слово пробирало до самых костей. Глаза его были как осколки льда; холодные, расчетливые, они ловили и оценивали каждое мое движение.

Я пытался сохранить невозмутимый вид, но дрожание рук выдавало меня.

– Я уже сказал Эйрану, что нет.

Но отцовские глаза сузились еще больше. В каждой черточке его лица читалось подозрение.

– Тогда почему ты покинул лагерь посреди ночи?

– Я ищу наследницу. – Скрестив на груди руки, я смотрел на отца, готовясь к бою – если дойдет до этого.

– Ты сказал, что она сбежала, там, в Энвейлориане, но, похоже, это не вся правда, а? – Он остановился, изучая меня. Я буквально видел, как крутятся шестеренки в его мозгу, пытаясь разгадать каждый мой шаг, пытаясь увидеть, не скрываю ли я от него что-то. – Ты утверждал, что она сбежала, но решил покинуть лагерь в одиночестве, потому что был уверен, что девчонка разыщет тебя, если ты будешь один.

– Я не... – Я покачал головой, но отец перебил меня.

– Она делилась с тобой какими-нибудь своими секретами, пока ты, забыв о том, чему должен быть предан, погружался в нее? – Голос его был холоден и резок.

– Я не знаю никаких ее секретов, – честно ответил я. – У нее не было причин доверять их мне.

Отец не поверил; это ясно читалось на его лице. Повернувшись к Эйрану, он приказал:

– Найди ее.

Эйран сделал шаг, будто собираясь пройти мимо меня, но я решительно встал на его пути.

– Со мной это не сработает, – тихо прорычал я, еле сдерживая кипящий гнев.

В глазах отца вспыхнули искры ярости.

– Прошу прощения?

– Я не позволю тебе причинить ей вред.

– Думаешь, меня волнуют твои позволения? Речь идет о королевстве, мальчик. А ты, потеряв ее в первый раз, поставил нас в позицию слабости. – Голос его сочился презрением. – Прочь с дороги.

Глаза отца превратились в узкие щелочки, но я не мог заставить себя отступить.

– Я подслушал ваш с Ридом разговор. – Я кивнул на отца Эйрана. – Ты правда считаешь, что короля можно выманить на нее? Правда думаешь, что он откажется от резервов, накапливая которые, обескровил все королевство?

– Я считаю, что наследница изначально не имела никакого отношения к нашему восстанию, пока ты не привел ее к нам. – Он посуровел. – Зачем, Дейкр?

– Я нашел ее под дворцом, в темнице, там же, куда швырнули твою дочь. – Мысленно я вернулся в тот день. Верена выглядела такой маленькой, такой сломленной...

Но она никогда не была хрупкой.

– Меня учили защищать наших людей, помнишь? А на ее руке была метка восстания.

– Это странно, не так ли? – Он скрестил руки на груди, сверля меня взглядом. – Каким образом наследница короля оказалась в темнице? Почему у нее была метка?

У меня защемило в груди, как будто каждым словом я предавал Верену. Но она не была нашим врагом; она – не ее отец.

– А ты никогда не думал, что Верена вовсе не предательница, какой ты ее считаешь?

Ответ его был резок и гневен:

– Что я думаю, так это что мой сын – дурак.

– Ты не причинишь ей вреда.

Отец фыркнул, отметая мои слова.

– Что я буду делать с наследницей, а чего не буду – не твое дело.

– Ты хочешь, чтобы я стал следующим королем, когда ты захватишь это королевство, но не мое дело, что ты с ней сделаешь? – Качнув головой, я покосился на Эйрана. Тот стоял как вкопанный, весь на взводе, только и ожидая распоряжений моего отца.

Лицо отца превратилось в маску ярости. Он двинулся ко мне, и каждый его шаг глухо отдавался в густом лесу.

– Тебе повезет, если ты доберешься до конца, сохранив жизнь, – прорычал он. – Повинуйся моим приказам, иначе не оберешься последствий.

– Я не стану помогать вам искать ее. – Сердце бешено колотилось в груди, каждым своим толчком напоминая о том, что ждет меня впереди. Время словно замедлило бег. Каждая капля пота, скатывающаяся по моему лбу, говорила о мучительной панике, щупальцами обвившей все мое существо.

Но я готов был принять любые последствия, ожидающие меня с тех пор, как она убежала.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, – угрожающе прорычал отец. – Взять его.

Его люди двинулись ко мне. Эйран тоже, но я ждал нападения. Если отец думает, что я сдамся без сопротивления, он ошибается.

Сердце оглушительно стучало, адреналин разливался по венам. Я был готов к драке.

Они стояли передо мной – люди, которые должны были стать моими людьми, и собирались взять меня в плен.

Я был его сыном, но его больше заботило то, что я не отдал ему дочь короля.

Не сдвинувшись с места, я стоял, сжав кулаки, сверля отца взглядом.

– Ты трус, отец. – Голос мой все-таки дрогнул от переполнявших его эмоций. – Ты готов пожертвовать всем, включая собственного сына, чтобы сохранить свою власть. Ты ничем не лучше короля, которого презираешь.

Лицо отца исказилось от гнева, он замахнулся, собираясь меня ударить, но один из его людей удержал его. Эйран, воспользовавшись тем, что я отвлекся, ринулся на меня, вонзил плечо мне в живот – и вышиб из меня дух.

Задыхаясь, я рухнул на землю, а Эйран навалился сверху, не давая возможности вдохнуть, и неуклюже стукнул меня в челюсть.

Глухой стук разнесся по лесу, а лицо мое опалила боль. Крякнув, я перекатился, пытаясь вырваться из его хватки.

– Ты дурак, – прошипел мне в ухо Эйран. – Ты бросаешь все, ради чего мы трудились, из-за девки.

Не успело последнее слово сорваться с его губ, я дернул локтем, ударив его в висок.

Эйран отшатнулся, потирая голову, и я, воспользовавшись выпавшим мне шансом, оттолкнул его и вскочил на ноги так быстро, как только мог.

Эйран все еще выглядел оглушенным, а вот его отец – нет. Удар застиг меня врасплох, и прежде, чем я успел оправиться, Эдлер схватил меня за руку.

Я задергался, пытаясь вырваться из его железной хватки. Голова кружилась, зрение мутилось, я жадно ловил ртом воздух и слышал только собственное неровное дыхание – симфонию схватки в безмятежном лесу.

Все мои мышцы напряглись в ожидании следующего удара, но обрушился на меня не удар, а слова отца.

– Ты разочаровал меня, Дейкр.

Я вскинул на него глаза – с вызовом.

Отец Эйрана поймал вторую мою руку. Пальцы его впились в плоть, причиняя боль, и все мои сопротивления оставались тщетными.

Объединив усилия, Рид и Эдлер оттащили меня назад и толкнули к дереву, со страшной силой ударив спиной о ствол.

Суровое лицо отца нависло надо мной. Глаза его потемнели от гнева, ноздри раздувались. Я успел заметить, как вздулись вены на его шее, как напряглись мышцы предплечья. Потом его кулак тараном врезался мне в живот, и тело взорвалось болью, а воздух вырвался изо рта со сдавленным свистом.

Я согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание. В глазах мутилось от подступивших слез. Руки Рида легли мне на плечи и распрямили меня – так, чтобы я снова смотрел в глаза отцу.

– Думаешь, что способен бросить мне вызов, мальчишка? – прорычал отец. – Ты забыл свое место.

Я не ответил ему. Может, он и был прав, может, я забыл свое место, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.

Кулак снова воткнулся мне в живот, сильнее прежнего, и я, как ни старался, не находил в себе силы – только изнеможение.

С каждым ударом мое тело конвульсивно содрогалось от боли. Отцовский кулак казался мне сейчас олицетворением поглощавшей его жадности.

– Убрать его, – громыхнул отцовский голос, раздробив напряженную тишину.

Меня подхватили за руки и потащили вперед.

Пульсирующая волна силы вырвалась из глубин моего существа, сотрясая пространство вокруг. Моей силы. Нет. Ее силы.

Выражение самодовольного триумфа на отцовском лице сменилось ошеломленным удивлением, когда незримая сила ударила его в грудь. Отлетев назад, он ударился оземь.

А Эйран изумленно выпучил глаза, когда из теней выступила Верена, омытая просачивающимся сквозь листву лунным светом. С напряженным лицом, стиснув зубы, она отозвала поток энергии.

– Отпустите его, – велела она, и я невольно содрогнулся от одного звука ее голоса.

– Так-так-так, неужто это принцесса? – усмехнулся отец, ладонью вытирая кровь с разбитой губы. – А мой сын был так непреклонен, утверждая, что не видел тебя.

Пронзительный взгляд Верены, сейчас, кажется, способный воспламенить целый мир, не дрогнул. Злость ее была осязаема, она исходила от девушки волнами, грозящими поглотить все вокруг.

– Похоже, он пошел в своего отца. – Держа руки по швам, растопырив пальцы, она готова была вновь высвободить свою силу. Воздух тихо гудел, переполненный энергией, заряженный ее гневом. – А ты лжец, только и всего.

Отец самодовольно ухмыльнулся, переводя взгляд с меня на Верену, словно наслаждаясь сотворенным хаосом.

– Похоже, ты тоже пошла в своих родителей. Я пару раз встречался с твоей матерью. Хорошей шлюхой она была для короля. Приятно видеть, что ты поддерживаешь семейную традицию.

Глаза Верены полыхнули неистовой яростью, и поток энергии пронзил меня насквозь, точно копье, обжигая вены, воспламеняя каждый нерв, каждую клеточку тела, запредельно обостряя все чувства. Державшие меня мужчины с мучительным криком разжали руки, словно я горел огнем. Рид, глядя на свои дрожащие пальцы, в страхе отшатнулся.

А отец поднялся на ноги, прижимая руку к груди, словно пытаясь сдержать бушующий внутри него ад.

Поздно. Грубая сила рвалась из меня, моля, чтобы ей дали волю. Я чувствовал рядом Верену, ее магия гудела и потрескивала в полной гармонии с моей.

Что же это такое?

– Ты ничем не лучше моего отца, – обращаясь к нему, она все еще смотрела прямо на меня, и глаза ее горели яростью, способной соперничать с самим солнцем. – Ты хочешь свергнуть короля, чтобы заменить его другим, таким же безжалостным.

Казалось, земля под нашими ногами дрожит от тяжести ее голоса.

Отец рассмеялся, холодно и зло.

– Однако ты спряталась от него в моем городе. – Он ткнул себя в грудь. – Ты искала у нас убежища, а теперь проклинаешь нас? – Отец с ненавистью зыркнул на нее, потом на меня, стоящего рядом. – Ты проклинаешь моего сына?

Глаза Верены сузились, она шагнула вперед, окруженная хаотичными потоками магии. Темные пряди энергии плясали в воздухе, пугая своей мерцающей красотой.

Ноги сами собой последовали за ней, повторяя каждый ее шаг. Застыв за ее спиной, я коснулся кончиками пальцев ее шеи, безмолвно выражая солидарность, и почувствовал исходящее от нее напряжение. Расправив плечи, Верена выпрямилась. Сейчас она была невероятно величественна.

– Что ты со мной сделаешь? – резко спросила она, и голос ее разнесся между деревьями. – Ты отправил за мной Эйрана, чтобы он завоевал мое доверие – и предал его. Сколько еще людей ты послал в этот темный лес – и ради чего?

Эйран потупился, стиснув зубы.

– Ради блага королевства, – опасно усмехнулся отец. – И тебя мы используем во благо королевства.

– Никто ее не использует, – не удержал я сорвавшиеся с губ слова.

– И кто же, по-твоему, меня остановит? – Отец посмотрел мне в глаза. В нем, как в зеркале, отражалось то, чем я должен был стать. Слова его, отягощенные ядом и обвинением, повисли в воздухе.

Верена непокорно вскинула руки, словно собираясь доказать, что именно она остановит его. Я чувствовал ее силу, исходящую от меня, переплетающуюся с моей. Магия струилась по венам, наполняя меня энергией, которой так мне не хватало.

Мои руки тоже инстинктивно поднялись, повторяя ее движения, и я позволил силе вырваться из кончиков пальцев, и она выплеснулась вместе с черным дымом, какого я никогда раньше не видел, и врезалась в четверых мужчин, отбросив их назад.

Эдлер с глухим стуком врезался в ближайшее дерево – и тело его сползло на землю, обмякшее и безжизненное. Глаза мужчины стали тусклыми, пустыми.

Я убил его.

Взглянув на отца, я сжал руку Верены. Если раньше он считал меня предателем, то теперь я стал много хуже.

Теперь я стал их врагом.

Сын восстания – я выбрал ее.

Я убил одного из них – ради нее.

– Нужно уходить, – шепнул я ей.

Кивнув, она тоже крепко стиснула мою руку, и мы, развернувшись, побежали прочь, пока никто из упавших не поднялся.

Глава 15

Верена

Мы не останавливались, пока солнце не поднялось и не опустилось вновь, и пока ночная тьма не сменилась огненными оран-жево-розовыми оттенками следующего рассвета.

Воздух полнился ритмичным грохотом накатывающих на берег волн, а соленый запах навевал воспоминания о местах, которые мне так хотелось забыть.

С самого детства мой взгляд был прикован к горизонту за окном, с самого детства я тосковала по бескрайним просторам Северного моря. Но когда мы вышли из леса и перед нами раскинулось Южное море, меня охватили противоречивые чувства. Вольные синие воды, когда-то бывшие для меня символом надежды, теперь словно насмехались надо мной своими невыполнимыми обещаниями.

Безбрежная ширь океана расстилалась передо мной. Неукротимые волны упрямо бились о скалистый берег. Море плавно сливалось с маленьким прибрежным городком, который казался живым существом, дышащим в такт с приливом.

– Нужно поторопиться, – нарушил царящее между нами молчание Дейкр, обшаривая взглядом только что покинутый лес. Он устал и двигался как никогда медленно. – Отец наверняка где-то рядом.

Отец, которого он предал. Отец, от которого он отвернулся ради меня.

А еще он убил одного из своих – ради меня.

Слова иссякли, затерялись где-то в чащобе. Мы бежали так быстро, как только позволяли гудящие ноги, ступни раз за разом бились о безжалостную землю, легкие надрывались, судорожно хватая воздух. Единственными звуками, сопровождавшими нас, было наше надсадное дыхание и глухой стук шагов. Этот отчаянный ритм толкал нас вперед.

Мы бежали, а в голове моей царил полный хаос. Мысли кружились вихрем, и каждая требовала ответа, который я дать не могла. Остатки силы еще струились по венам. Нашей силы. Я не могла понять этого, не могла осознать, что же течет во мне.

Но эта сила спасла нас.

Он спас меня.

Он спас меня, он меня исцелил, а потом отказался ради меня от всего, что имел.

Я чувствовала себя глупо, доверяя ему, чувствовала себя наивной от того, что теряю с ним бдительность, но каждый раз, когда я смотрела на него, все мои сомнения ускользали и развеивались.

С дико колотящимся в груди сердцем я кивнула и последовала за Дейкром вниз по пологому склону.

Прибрежный городок раскинулся передо мной, куда более крупный и оживленный, чем я себе представляла. Улицы бурлили, заполненные потоками людей, поглощенных своими делами.

Солоноватый аромат океана сливался здесь с аппетитным духом только что выловленных даров моря, рождая воистину пьянящую смесь.

Наши шаги глухо отдавались по булыжной мостовой. Мы прошли мимо пестрой тележки, груженной разнообразной выпечкой, и от густого сладкого запаха сдобы рот мой наполнился слюной, а живот подвело от голода.

Над соседней тележкой вился пряный аромат специй. Несмотря на общее сходство со столицей, здешний базар полнился уникальными видами и ароматами.

Пробираясь сквозь толпу, я невольно восхищалась миром, выходящим за рамки того, что я знала.

Этот неведомый уголок моего собственного королевства, скрытый за завесой обыденности и рутины, заставлял задаваться вопросом, какие же еще тайны и чудеса лежат за пределами моей досягаемости.

Когда я представляла южное побережье, то рисовала себе живописные лачуги у самого моря.

Но то, что я видела вокруг, превосходило все мои ожидания. А видела я шумный город, полный домов, лавок, извилистых улиц.

Мой отец никогда не рассказывал мне ни о чем подобном.

Дейкр крепко сжимал мою руку, увлекая меня за собой. Его мозолистые пальцы переплелись с моими, его стальной взгляд, решительный, неколебимый, был устремлен только вперед, как будто он боялся хоть на миг потерять из виду пункт назначения.

Напряженный, готовый к действию, он шагал быстро и целеустремленно, и я чувствовала исходящую от него сосредоточенность, подгоняющую нас.

– Мы должны добраться до порта. – Дейкр притянул меня ближе к себе. Я почувствовала жар его тела – и позволила себе окунуться в его тепло и силу.

Он прав.

Порт – наша единственная надежда, ворота в новую жизнь, шанс на свободу. Тревога кипела в моих жилах, пока мы спешили к переполненной гавани. Наша судьба зависела от того, сумею ли я сесть на какой-нибудь из этих кораблей.

У меня нет ничего, кроме холодных звонких монет, которые сунул мне в руку Дейкр – ни знакомств, ни связей, не причин, по которым кто-либо из капитанов разрешил бы подняться к нему на борт.

Но я молилась богам, чтобы кто-то из них все-таки это позволил.

Сильные руки Дейкра притянули меня, обняли, защищая, и мы резко свернули вправо. С колотящимся сердцем я силилась разглядеть, что там впереди, однако широкоплечий Дейкр заслонял мне весь обзор.

Впрочем, я успела заметить трех вооруженных до зубов королевских гвардейцев, марширующих по улице в нашу строну.

Дейкр ускорил шаг, и мы двинулись по узкой боковой улочке, где витал резкий запах эля.

Здесь было полно людей, в основном моряков и торговцев. Их голоса эхом метались меж каменных стен. Но они не обращали на нас, торопливо проходящих мимо, никакого внимания.

Крепко сжимая мои пальцы, Дейкр тащил меня к обшарпанной таверне с постоялым двором в конце улицы. Запах эля усилился, и загремел выплескивающийся на мощеную дорогу раскатистый смех.

Дейкр толкнул громко заскрипевшую дверь гостиницы. Внутри было темно и тесно. Повсюду стояли какие-то безделушки и книги.

Не говоря ни слова, Дейкр подвел меня к небольшому столику в углу комнаты. Дверь за нами со стуком захлопнулась.

В комнате царила удушливая жара и тишина, нарушал которую лишь шелест маленького веера, которым обмахивалась сидящая за столом пожилая женщина.

Ее морщинистая рука сжимала веер, точно спасательный круг. В блеклых глазах отражалась усталость трудного дня, хотя солнце только-только взошло. Капли пота поблескивали на лбу старухи, переводящей взгляд с меня на Дейкра и обратно.

– Есть у вас свободные номера? – спросил Дейкр, положив ладонь на стол.

Хозяйка, кивнув, запустила тонкую руку в ящик стола, порылась там – и через секунду рука появилась уже с ключом.

– Один.

– Берем.

Дейкр потянулся к моему карману, достал пять блестящих монет и бросил их на стол. Глаза трактирщицы возбужденно вспыхнули. Она жадно сгребла к себе плату; рука ее слегка тряслась, когда она пересчитывала кругляши.

– Только там нужно сменить постельное белье. Номер некоторое время пустовал.

– Это необязательно, – поспешно проговорил Дейкр с ноткой паники. – Комната нужна нам немедленно, и я дам еще три монеты, если нам принесут туда еду.

Хозяйка тут же согласилась, закивала – и протянула нам ключ.

– Вверх по лестнице, первая комната справа.

– Спасибо.

Женщина испытующе уставилась на меня. Я неуютно поежилась – мне инстинктивно хотелось укрыться от этого понимающего взгляда. Тряхнув головой, я прикрыла лицо вуалью упавших волос, и мы ушли.

Пока мы поднимались по узкой лестнице в нашу комнату, я никак не могла избавиться от поселившейся в животе тревоги. Хозяйка гостиницы словно видела меня насквозь, и я не могла не гадать, знает ли она, кто я.

И знает ли, кого ищут люди короля.

Дейкр с натугой вставил ключ в замочную скважину, повернул его и открыл дверь, за которой оказалось крохотное, но опрятное помещение. Тусклый свет, проникающий в одинокое оконце, озарял потертые выцветшие обои.

В центре комнаты стояла односпальная кровать, застеленная мятой тонкой простыней. Дейкр закрыл за нами дверь, и я скрестила на груди руки, чувствуя себя весьма неловко.

– Нам нужно к кораблям, – напомнила я.

– К кораблям пойду я. Ты останешься здесь, – ответил Дейкр твердо и пригладил ладонью волосы. Но я видела в его глазах страх, противоречащий уверенным словам.

Да ведь он в панике.

Это не входило в план. В голове роились вопросы и сомнения, я не знала, что делать дальше.

– Ты останешься здесь, в укрытии, в безопасности. Поешь то, что тебе принесут, но никому больше не открывай дверь. – Он рассеянно провел пальцами по створке. – Я постараюсь договориться о твоем проезде и вернусь как можно скорее. – Дейкр сунул ключ в карман. – Помни, никому не открывай. Слишком много народа охотится за тобой.

– Я хочу пойти с тобой, – взмолилась я, понимая, что мой голос выдает замешательство и страх, царящие в моей душе.

Дейкр оставлял меня здесь в одиночестве, и я чувствовала тот же страх и панику, исходящие от него. Однако среди всего этого меня все же не оставляли сомнения – а вдруг это очередное предательство?

– Послушай меня, Верена. – Теплые руки Дейкра крепко сжали мои плечи. Голос его был настойчив – и пронизан страхом. – Если люди короля найдут нас, найдут тебя, они тебя схватят и заберут. Я не смогу справиться с ними в одиночку. Нет у меня власти в этом городе. И мой отец где-то неподалеку. – Он покачал головой. Глаза его полнились беспокойством. – Мне нужно, чтобы ты оставалась в укрытии до тех пор, пока я не смогу доставить тебя на корабль. Это единственный вариант, и другого выхода нет.

Тяжесть его слов сдавила мне грудь.

Получается, мне ничего не остается, кроме как довериться ему.

Это он хотел сказать.

Он не произнес этого вслух, но это было правдой.

Либо я доверюсь ему – либо буду предоставлена самой себе.

– Ладно. – Скрестив на груди руки, я посмотрела на него снизу вверх. – Но если ты не вернешься через два часа, я уйду из этой гостиницы.

Смесь облегчения и отчаяния плескалась во взгляде Дейкра.

– Два часа. – Он кивнул и отступил от меня. – Если я не вернусь, уходи, Верена. Найди другой путь. Доверяй своим инстинктам, но не позволяй им овладеть тобой. Обещай мне.

Я кивнула, зная, что у меня нет выбора.

– Обещаю.

Дейкр немного расслабился, словно с его плеч сняли тяжкий груз. Потом наклонился и нежно коснулся губами моей щеки.

Я подалась к нему, наслаждаясь мгновением близости. Потом он вышел из комнаты, и дверь со скрипом закрылась за ним.

Я быстро задвинула щеколду, и ее щелчок показался мне знамением.

Я осталась одна в маленькой каморке, заполненной несмолкаемым рокотом близкого моря. Страх ворочался в моей груди, но иного выбора, кроме как ждать, у меня нет.

Глава 16

Дейкр

Бросив быстрый опасливый взгляд через плечо, я торопливо взбежал по лестнице – с целой грудой вещей в руках. Сердце бешено колотилось, пока я нашаривал в кармане ключ, и немного унялось, лишь когда пальцы коснулись прохладного металла.

Я прижался ухом к двери, напряженно вслушиваясь, сжимая в кулаке ключ. Из комнаты не доносилось ни звука. Наверное, Верена спала.

Глубоко вдохнув, я вставил ключ в скважину и медленно повернул его. Дверь бесшумно открылась, впуская меня в полутемную комнату. Осторожно переступив порог, я тихонько закрыл за тобой дверь. Замок тихо щелкнул.

Верены видно не было, но комната была наполнена горячим липким паром, точно густым туманом. Навострив уши, я уловил доносящееся из ванной мелодичное мурлыканье.

Облегченно вздохнув, я подошел к кровати и сгрузил на нее свою ношу. Потом с благодарностью сам опустился на просевший потертый матрас, разом смягчивший боль в мышцах и проклятом бедре. Веки мои отяжелели от усталости, изнеможение пробралось, кажется, даже в кости.

Отец собирался вернуть меня, пленив. Я был его сыном, тем, кому он когда-то, по его словам, доверял больше всего на свете, – а я разрушил это доверие.

Я убил одного из самых близких ему людей.

Ради нее.

Взгляд скользнул в сторону ванной комнаты, дверь в которую была слегка приоткрыта, выпуская наружу клубы пара и слабый аромат лаванды.

Верена все еще напевала. Мелодия была незнакомой, но отчего-то успокаивала.

С того места, где я стоял, было видно запотевшее зеркало. Мутное стекло, впрочем, вполне успешно отразило фигурку девушки, поднявшейся из исходящей паром ванны и потянувшейся за полотенцем.

Мне следовало бы вежливо отвести взгляд, проявив уважение к ее личной жизни, но будь я проклят, если мог это сделать.

Влага поблескивала на ее гладкой коже, подчеркивая каждый изгиб, каждый контур тела. Темные волосы каскадом рассыпались по спине. Она казалась сиреной, так и манящей подойти ближе.

Каждый дюйм ее тела был пьянящим зельем, к которому я безнадежно пристрастился. Как я ни сопротивлялся, я не мог не упиваться каждой деталью, которую удалось рассмотреть в эти мучительные мгновения.

Верена прижала полотенце к груди, промокая воду, и тут ее взгляд, остановившись на зеркале, встретился с моим.

По телу внезапно разлился жар, а сердце бешено заколотилось в груди.

Беспомощный, я не мог отвести от нее взгляда. Но, к моему удивлению, она не отпрянула и не укрылась. Нет, она тоже пристально смотрела на меня, и глаза ее горели, завораживая и пленяя.

Мучительно медленно она провела полотенцем по телу. Словно в трансе, я следил за плавным скольжением ткани по ее коже.

Верена наклонилась, не отрывая от меня взгляда, и, прижимая верхний конец полотенца к груди, нижним стерла с ног блестящие капли. Тусклый свет ванной комнаты лишь подчеркивал каждый изгиб, каждую впадинку ее фигуры.

Я сжал кулаки, борясь с желанием ринуться на нее – и потребовать то, на что не имел права.

Голодным взглядом я обшаривал ее тело, не пропуская ни дюйма, и сердце мое сжималось при мысли о ранах, нанесенных этому идеалу. Хотелось провести руками по этой коже, почувствовать ее гладкость – и найти старые шрамы.

И, боги, как же хотелось попробовать ее на вкус.

У меня перехватило дыхание, я изо всех сил старался держать себя в руках. А она меж тем, не отрывая от меня взгляда, четко выверенными, мучительно неспешными движениями умело заворачивалась в полотенце.

Когда она вышла из наполненной паром ванной комнаты, капельки воды все еще сверкали на ее коже драгоценными камнями. Влажные волосы волнами струились по спине, и время словно замедлило свой бег, когда мой взгляд остановился на плавном изгибе ее талии.

Воздух загустел от невысказанных извинений и неосуществленных желаний. Прижатые к бокам руки дрожали, стремясь потянуться просить прощения, молить ее.

Но я знал, что у нее есть все основания не доверять мне, не доверять никому. Так что мы просто смотрели друг на друга, наши эмоции бушевали вокруг нас ураганом, и мы ждали, кто же из нас нарушит это тяжкое молчание, протянувшееся меж нами.

Нерешительно, преисполненная сомнений, она шагнула ко мне, отведя взгляд, и спросила, указав на принесенные мной вещи:

– Что это?

– Это тебе. – Слова застревали в горле. Я неловко поерзал: штаны невыносимо жали в паху. – Я подумал, ты, может, захочешь переодеться. Здесь, на юге, кожаная форма мятежников выдаст тебя.

Она вновь посмотрела на меня, на мои собственные доспехи.

– А твоя тебя не выдаст?

– Для себя у меня тоже кое-что есть. – Я сглотнул, беспокоясь о том, как она воспримет следующие слова. – Эта кожа будет плохо смотреться на корабле.

Она напряглась, крепко вцепившись в полотенце.

– Ты едешь со мной?

Как же было трудно убедить капитана взять хотя бы одного пассажира, не говоря уже о двоих.

Я предложил ему все свои деньги, а он взял половину. Потому что хотел получить висевший у меня на поясе кинжал. Мамин кинжал.

Таким образом последняя вещь, оставшаяся мне от мамы, обеспечила проезд нам обоим.

– Ты и правда думала, что я посажу тебя одну на корабль и буду смотреть, как ты уплываешь от меня? – спросил я – и тут же пожалел о своем признании.

Она прикусила губу и вновь покосилась на груду вещей.

– Но твои люди здесь. Ваше восстание. – Ее голос дрогнул от переполнявших ее чувств.

– Одна ты не поедешь. – Острая боль пронзила мою грудь, напомнив о том, чем я жертвую ради нее. Ради нас.

Она судорожно вздохнула и отступила на шаг. Это был маленький шаг, но разделившее нас расстояние показалось мне бесконечностью, наполненной недоверием.

– Когда отправляемся? – Страх и предвкушение звучали в ее словах.

– Через два дня, – выдавил я с отвращением. Корабля, отправляющегося раньше, я не нашел, и для нас это означало два дня уязвимости и опасности.

– Мы задержимся здесь на два дня? – Страх в ее глазах зеркалом отразил то, что грызло мою душу.

– Раньше никак, – тихо сказал я.

Она кивнула, но было видно, что ее обуревают вопросы.

– Здесь, на столе, еда для тебя.

– Спасибо. – Кивнув, я скомкал пальцами тонкое одеяло. – Пожалуй, я сперва приму ванну, смою дорожную грязь.

И попробую утопить грешные мысли о тебе.

Взгляд мой скользнул по ее телу, по обнаженным бедрам, и волна жара окатила меня, волна всепоглощающего жгучего желания.

Она стояла прямо передо мной, так близко, что протяни руку – и коснешься, но я не мог.

Мне хотелось схватить ее, притянуть к себе, молить о прощении – не словами, но языком, скользящим по ее коже.

Все, что мы делали, было опасно. Мы покидали королевство, молясь всем богам, чтобы то место, куда мы направляемся, было лучше, молясь, чтобы ни мой, ни ее отец не настигли нас прежде, чем море унесет нас отсюда.

Она сама – опасность.

Опасность, которую нельзя желать, но противиться бесполезно.

Я хотел ее – одержимо, беспрестанно. Безумно.

Она предала меня, лгала мне, и все же я не мог сидеть и смотреть на эти раны вечно. Хотелось спрятать их под повязкой – так, словно их никогда и не было.

Раны, которые мы нанесли друг другу, были еще свежи и пульсировали, в них жила боль наших предательств, но я сидел перед ней – и покой и огонь разом пожирали меня.

Я вскочил с кровати, словно та была охвачена пламенем. Сердце дико колотилось в груди. В синих глазах Верены мелькнуло удивление – и еще что-то. Комната словно сжалась вокруг нас, напряжение нарастало, потрескивая, точно ночной костер.

– Извини. – Я шагнул вперед, шагнул к ней, но она не пошевелилась.

Она преграждала мне путь в ванную – и мне некуда было смотреть, кроме как на нее.

Наши тела были так близко, что я чувствовал тепло ее кожи. Каждая клеточка моего существа стремилась к ней. Горло сжималось, горя желанием поделиться всеми мыслями, терзающими мой разум.

Но когда она посмотрела на меня снизу вверх широко распахнутыми настороженными глазами, когда я увидел, как подрагивает ее нижняя губа, я не смог найти слов, чтобы выразить бушующий во мне шторм.

– Пожалуйста, – с тихим вздохом прервала она тишину и сделала маленький шажок в сторону, чтобы я мог протиснуться мимо нее в ванну. Густой, тягучий как патока воздух обволакивал меня, когда я осторожно обогнул ее, не позволяя нашим телам соприкоснуться.

– Дейкр, – нежной мольбой, еле слышным шепотом слетело мое имя с ее губ.

Я замешкался, чувствуя тепло ее тела. Взгляд ее скользнул по моим губам, костяшки пальцев побелели, с такой силой она сжимала край полотенца.

Дыхание Верены было прерывистым, а на лице читалось страстное желание. Да, разглядеть желание было легко, но не заметить при этом страха – невозможно.

– Спасибо. – Она кивнула на кровать. – За вещи и за то, что помогаешь мне.

Грудь ее, вздымаясь, касалась моей груди, и я не мог больше сопротивляться.

– Не благодари, – покачал я головой. – Я не заслуживаю благодарности.

Лицо Верены смягчилось.

– Может, и не заслуживаешь, но она твоя.

Я тяжело сглотнул, стараясь не придавать слишком большого значения ее словам.

Она – моя.

– Прости, Верена. – Я потянулся к ней, но она попятилась, словно напуганная моими словами.

– Ни к чему. – Она покачала головой.

– Нет. Надо. – Голос мой звучал глухо, умоляюще. – Я был так зол, так обижен, и мне не следовало...

– Ванна, – перебила она, кивнув в сторону ванной комнаты, и я увидел, как быстро бьется жилка на ее шее. – Нам обоим нужно поспать.

Стиснув зубы, прикусив язык, я проскользнул мимо нее, и легчайшее касание наших тел обожгло меня, словно раскаленное клеймо.

Руки дрожали от желания потянуться к ней, заставить посмотреть на меня, заставить выслушать то, что мне нужно сказать, выслушать мои мольбы о прощении.

Этими трясущимися руками я осторожно закрыл за собой дверь, оставшись в одиночестве в тесной ванной комнате. Воздух был наполнен запахом лаванды, у раковины мерцала маленькая свеча, разбрасывая по стенам пляшущие тени.

Я быстро разделся, едва сдерживаясь, чтобы не ринуться обратно в комнату.

Обшарпанная плитка под ногами приятно холодила уставшую кожу. Я повернул вентиль, и вода каскадом обрушилась на меня. Упершись ладонями в стену, я наклонился, пытаясь расслабиться.

Я даже зажмурился, но все равно видел только ее.

Она стояла прямо за дверью, завернутая в полотенце, и я позволил себе представить, что она делает, о чем думает.

И еще позволил себе представить, что она со мной. Что мои пальцы скользят по изгибам ее талии, что вода струится по ее телу, по мягкой и теплой коже.

Я мечтал о том, что она не оттолкнет меня, что в ее устремленных на меня глазах не будет сомнений.

Мало-помалу горячая вода снимала боль в ноющих мышцах, а я почти чувствовал тепло ее кожи, и мягкость ее волос, и ее аромат, повисший в воздухе.

Я представлял каждый изгиб ее тела. Пальцы жаждали коснуться ее, а тело – чтобы ее пальцы коснулись меня.

Ладонь, лежащая на гладкой плитке, дрогнула. Хотелось вонзить ногти в камень стены, ища опору. Другой рукой я провел по бедру, мечтая, чтобы это была ее рука. Плеск воды успокаивал, но ласки струй лишь усиливали мое желание.

Да, желание обладать ею становилось все сильнее и сильнее, и я, стремясь ощутить ее прикосновение, хотя и зная, что это всего лишь иллюзия, сжал член – твердый, очень твердый.

Воображение разыгралось при мысли о ее прикосновениях, о ее коже, и я принялся двигать рукой, чувствуя, как дыхание становится все тяжелее.

Я вспоминал звуки, которые она издавала, когда я прикасался к ней руками и языком. Вспоминал, как она всхлипнула, выдыхая мое имя, как будто я был для нее единственным в мире желанным существом.

Мысли мои были поглощены ею, я жаждал ее прикосновений. Мне необходимо было ощущать ее, быть рядом с ней, быть внутри нее. Я почти чувствовал ее упругость, влажность ее желания, жар ее страсти, когда я входил в нее.

За дверью раздался какой-то звук, вырывая меня из фантазий, но я, не останавливаясь, лишь повернул голову и увидел тень ее ног, и позволил себе представить, как она прислонилась к створке, слушая, как я пытаюсь избавиться от мыслей о ней.

Застонав, я крепче сжал член. Вода лилась по моему лицу, по губам, по шее.

Она все еще в полотенце – или уронила его на пол?

Я представил, как она медленно проводит кончиками пальцев по груди, как пальцы ее ползут вниз, как она слегка раздвигает ноги – и пальцы без усилия проскальзывают между ними, стремясь удовлетворить ее потребность во мне.

Я сжал кулак еще крепче, продолжая вонзаться в него, желая ее все сильнее и сильнее. Каждое движение, каждый толчок приближал меня к кульминации.

Я чувствовал, что вот-вот кончу, и почти слышал ее стоны, как будто и она близилась к финалу. Перед мысленным взором качались наши переплетенные тела, вместе достигающие пика наслаждения.

Я ускорил темп, представляя, что и она делает то же самое. Наши руки двигались синхронно, приближая нас к оргазму.

– Черт. – Я сжал член еще сильнее, думая о том, что она наблюдает за мной.

Верена – моя. Она моя. И мне плевать, знает она это или нет.

С этой мыслью я кончил, содрогаясь всем телом.

– Верена, – соскользнуло с губ ее имя, прозвучав, наверное, слишком громко, но я не смог сдержаться.

Пытаясь отдышаться, я слышал лишь плеск разбивающейся о плитки воды. Привалившись к стене, я закрыл глаза, представляя, что и она сделала то же самое.

Несколько секунд спустя я выпрямился и выключил воду. Рука, потянувшаяся к полотенцу, немного дрожала. Я вытер лицо, не переставая думать о ней, о ее коже, прижимающейся к моей.

О том, что я хотел бы подарить ей весь мир – а не могу даже предложить безопасность.

Встряхнувшись, я быстро вытерся, пытаясь взять себя в руки, все еще тоскуя по ее прикосновениям, а когда бросил взгляд на щель под дверью, то увидел, что тень Верены исчезла.

Глава 17

Верена

Мягкий утренний свет, проникая в окно, заливал комнату теплым сиянием. В лучах, изящно танцуя, кружились пылинки.

Я пригладила спутанные волосы. Кожа была влажной. В жаркой комнате простыня неприятно липла к телу, и я попыталась ее сбросить.

Безуспешно.

Тихий стон сорвался с моих губ, когда я попыталась изменить положение – но крепкая рука, обвивающая мою талию, мне этого не позволила.

Дейкр.

Его тепло дыхание щекотало мне шею. Я чувствовала, как мерно поднимается и опадает его грудь, прижимающаяся к моей спине, и этот успокаивающий ритм совпадал с биением моего сердца.

С каждым вдохом и выдохом он словно притягивал меня ближе. Жар, исходящий от него, окутывал меня теплом и желанием.

Ночью, когда он, спотыкаясь, вышел наконец из ванной в тесную комнату, я притворилась, что сплю. В номере была лишь одна кровать, так что деваться нам было некуда. Но после того, как я услышала, как он простонал мое имя за закрытой дверью, я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

А если бы посмотрела, то стала бы умолять показать мне, что он там делал, умолять прикоснуться ко мне, облегчая боль, охватившую все мое тело.

С бешено колотящимся сердцем я вновь повернулась к окну. Мне не хотелось двигаться. Не хотелось будить его.

Но я не могла контролировать побежавший по венам жар, не могла контролировать свое отчаянное желание.

Я прижалась спиной к его груди – и почувствовала, как его напряженный член уперся мне в зад. Нет, так нельзя. Нужно бежать, бежать от него как можно дальше.

Но я не могла.

И не хотела.

Он договорился о том, что я сяду на один из стоящих в гавани кораблей. Что мы сядем на корабль, и, как бы мне ни хотелось прикинуться, что это не имеет значения, значение это имеет.

Он собирается покинуть королевство вместе со мной, покинуть восстание и Рен.

В груди защемило при мысли о ней, о том, что она возненавидит меня за то, что я отняла у нее брата. Да и сейчас, наверное, ненавидит.

Я не могла даже представить, что его ждет, если он вернется в потаенный город. Он предпочел меня восстанию. Отвернулся от них в тот момент, когда не отдал меня, и я все еще чувствовала тот страх, что охватил меня, когда я увидела, как его отец пытается выбить из него правду.

Дейкр пошевелился, крепче прижав меня к себе, уткнувшись носом мне в затылок.

Вставай, Верена.

Оставь его.

Но я мешкала.

Мешкала, разрываясь между желанием высвободиться из его объятий и неодолимой жаждой остаться в них навечно. Тело затекло, мышцы неприятно свело, но он держал меня так крепко, так уверенно, что по спине побежали мурашки.

– Отпусти меня, – хрипло прошептала я.

– Еще нет. – Дейкр глубоко вдохнул, упиваясь моим запахом. Потом осторожно прижался губами к моей шее, лаская ее нежно и медленно. Его губы скользили по мне, словно желая навеки запомнить каждый изгиб, каждый контур.

Пальцы его поползли по моему животу, выводя на коже замысловатые узоры. Тело инстинктивно напряглось под его прикосновениями. Я старалась дышать ровно, но от колючих разрядов, пронзающих меня насквозь, дыхание перехватывало.

Ноги плотно сжались в тщетной попытке подавить нарастающий между ними зуд, но с каждый мгновением боль лишь усиливалась.

Тело предавало меня, отвечая на ласки Дейкра, хотя и знало, что делать это не следует.

– М-мне нужно идти, – пролепетала я дрожащим голосом.

Несколько секунд он молчал, и сердце мое зашлось в ожидании.

А когда Дейкр заговорил, голос его звучал мягко, но властно.

– Куда идти, Верена?

Я тяжело сглотнула, не решаясь оглянуться на него, страшась того, что могу сделать, обернувшись.

Пальцы его все еще скользили по моему животу, и эти призрачные ласки приводили меня в исступление.

Неуловимым движением я прижалась к нему, и тело мое расплавилось, растаяло в его объятиях. Жар его кожи обжигал даже сквозь одежду. Я прижалась теснее, чувствуя, как его возбужденный член упирается мне в задницу.

Мурашки побежали по моей спине. Я не смогла устоять перед желанием поерзать, совсем чуть-чуть, в поисках восхитительного трения. И Дейкр ответил диким гортанным стоном, от которого меня бросило в жар.

Его зубы задели мое плечо, подстегнув меня, и я прижалась к нему сильнее.

– Черт, – выдохнул он, и его пальцы коснулись края моего нижнего белья.

Один палец тут же проник под ткань, дразня меня, и я выгнулась навстречу ему.

Веки мои, затрепетав, сомкнулись, а мучительные ласки Дейкра все продолжались, и тело мое отвечало на них без промедления. Я не могла отречься от охватившего меня желания. Потребность в его прикосновениях подавляла все здравые мысли.

Губы его ласкали мою шею, жаркое дыхание обжигало кожу, и я тихо застонала. Он воспринял это как поощрение, и еще один палец скользнул под ткань, лаская разгоряченную плоть.

Тело мое содрогнулось в ответ. Натянутые нервы пылали.

Я опустила руку, нащупывая его пальцы, и подтолкнула их, желая, чтобы он проник глубже, всем своим телом умоляя о том, о чем молчали уста.

Но он не послушался.

Ласки его были медленными, нежными – и чертовски мучительными.

Я заскулила, вновь пытаясь подтолкнуть его руку ниже, но он опять мне не позволил.

– Чего ты хочешь?

На сей раз в его голосе не было мягкости. И это был не вопрос, а требование.

Но отвечать я не собиралась.

Я вновь прижалась к нему в поисках новых прикосновений, и разочарованно застонала, когда он отстранился, а потом убрал руку, оставив лишь холод и пустоту.

– Словами, словами.

Я повернулась к нему. Гнев и желание сверкали в моих глазах.

– Ты знаешь, чего я хочу, Дейкр.

– Тогда скажи. – Рука его вернулась на мой живот, и я напряглась, когда пальцы Дейкра сдвинули край нижнего белья, опустившись ниже, чем были до этого, но все равно не так, как мне хотелось.

Застонав, я подалась к нему, потираясь о его член в поисках разрядки.

Утешительное тепло его тела вдруг сменила вялая прохлада простыни. Я вновь обернулась. Дейкр отодвинулся и, весь залитый мягким солнечным светом, с глубоким вздохом медленно поднялся с кровати.

– Что ты делаешь? – Голос мой дрожал, словно боясь разрушить чары, что обволакивали нас секунду назад.

Я видела, как напряглись мышцы его спины, когда он подхватил и натянул рубашку. Застегиваясь, Дейкр повернулся ко мне, и я увидела, что он все еще возбужден.

– Мне нужно вернуться в порт и убедиться, что все в порядке и завтра нас ждут.

– После этого? – Я рассмеялась с горечью и отчаянием.

– После чего именно? – Он потянулся за штанами, наблюдая за мной, ожидая ответа.

– Какой же ты ублюдок. – Я натянула простыню и, прикрывая грудь, села на узкой кровати.

Он наклонился, упершись руками в матрас, так, что его лицо оказалось в дюйме от моего.

– Называй меня как угодно, но в следующий раз, когда я прикоснусь к тебе, ты будешь меня умолять.

Предательское тело мигом среагировало на его слова, но нет, он не дождется.

– Никогда.

Дейкр ухмыльнулся, и меня охватило неодолимое желание потянуться к нему и прижаться губами к его губам.

– Ты уже умоляла меня. – Подняв руку, он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос прежде, чем я оттолкнула его. – И была при этом чертовски мокрая. Как полагаешь, что я обнаружу сейчас, если запущу руку туда, куда тебе хочется?

Я крепко сжала бедра, но не ответила. Мы оба и так знали ответ, и это раздражало меня еще больше.

– Ты не доверяешь мне. – Он заглянул мне в глаза. – Я прикоснусь к тебе лишь тогда, когда ты будешь уверена, что хочешь этого, будешь уверена, что хочешь меня.

Он выпрямился, оставив меня в кровати одну, охваченную похотью и гневом. Затем, повернувшись ко мне спиной, присел на край постели, чтобы натянуть брюки. Он снова бросал меня, бросал в одиночестве, страшно разочарованную, и я не могла этого допустить. Пускай это было неразумно – не могла!

Вскочив, я уронила простыню на пол, пересекла комнату, сгребла со стола новую одежду – я переложила туда вещи вчера перед сном. Ухватилась за подол тонкой ночной сорочки, стащила ее через голову и потянулась за купленной Дейкром рубашкой.

Дейкр за моей спиной шевельнулся, зашелестев простынями. Я чувствовала его напряженный взгляд, прожигающий мне спину, пока я быстро одевалась, пытаясь не обращать внимания на разливающийся по телу жар.

– Что ты делаешь?

– Иду в порт, очевидно. – Я сунула ноги в штаны, куда более мягкие, чем те кожаные.

– Нет. Не идешь, – прорычал Дейкр и встал.

Я заправила рубашку в брюки.

– Если ты идешь, иду и я. – Да, я вела себя неразумно, но это он вынуждал меня. Я злилась и была вся на взводе, я нуждалась в нем – а он отказывался удовлетворять эту нужду.

– Тебе небезопасно покидать комнату, Верена.

– В комнате мне тоже небезопасно. – Я повернулась к нему, скрестив руки на груди. Боги, он и раньше был таким красавцем?

– Ты не выйдешь из этой комнаты. – Его тон не оставлял места для споров, но я все равно воспротивилась.

– Не делай этого. Не запирай меня, как он. – Я пожалела об этих резких и горьких словах сразу, едва они сорвались с моих губ.

Сузив глаза, он шагнул вперед, снял со спинки стула тонкое покрывало, поднял его, расправил и набросил мне на голову, точно саван. Мягкая ткань накрыла мои волосы и шею.

– Чтобы защитить тебя от палящего солнца. – Краем простыни он прикрыл нижнюю половину моего лица. – Так носят многие моряки.

Я кивнула, хотя руки мои дрожали.

– Верена. – Он произнес мое имя так мягко, что я взглянула на него, отчаянно желая услышать любое продолжение. – Я никогда не прощу тебя, если тебя схватят.

Меня. Не нас.

Это моя безопасность висела на волоске.

Это моя безопасность тяжким грузом легла на плечи Дейкра, когда он, открыв дверь, вывел меня из комнаты.

Глава 18

Дейкр

Едва наши ноги ступили на булыжную мостовую, все мои чувства обострились. Звуки сделались немыслимо громкими, цвета слепили.

Я мысленно выругал себя за то, что не отказал Верене. Она должна была оставаться в гостинице, в безопасности. Следовало привязать ее к стулу, если другого выхода не оставалось.

Но тот ее взгляд, точно острый нож, ранил меня прямо в сердце. Сравнение с удушающим контролем ее отца оказалось болезненным. Только теперь я сам задыхался, утопая в чувстве вины за то, что позволил ей пойти со мной.

Мы шли по главной улице в окружении какофонии криков, среди кипучей энергии. Я инстинктивно притянул Верену ближе к себе и почувствовал, как она напряжена. И виноваты в этом были мы оба.

Хотя она, вероятно, винит лишь меня.

Но я не лгал, когда сказал, что ничего ей не дам, пока она не попросит, не взмолится. Я не хотел быть для нее простым избавлением, мимолетным удовольствием, которое она может найти в ком угодно.

Я хотел, чтобы она вожделела меня из-за моих и только моих прикосновений, чтобы она жаждала моего присутствия, чтобы желала этого всеми фибрами души, каждой клеточкой тела. Точно так же, как я хочу ее.

Хочу, чтобы в ее глазах, устремленных на меня, не было страха, не было недоверия.

После прибытия на южное побережье я не видел никаких признаков присутствия моего отца или его людей, но все равно беспрестанно озирался. Постоянное ожидание и глубоко укоренившиеся подозрения к моей собственной крови и плоти лежали на мне тяжким грузом.

Я не знал, насколько серьезный вред причинил им, спасаясь, не знал, как далеко позади их оставил. Душа рвалась в клочья. Я надеялся, что то, что я сделал, помешает им нагнать нас. Но, что бы ни произошло между нами, он все равно остается моим отцом.

Когда-то у него были огромные планы на наше королевство, но ценой этих планов стала жизнь Верены. Он говорил о ней, как о куске мяса, который можно бросить, точно приманку, ее отцу, чтобы заставить его подчиниться.

Эту цену он вполне готов был заплатить. Она была жертвой, которая для него ничего не стоила.

И я никогда ему этого не прощу.

От одной мысли о том, что придется покинуть наше королевство, у меня все внутри переворачивалось, но я был готов на все, чтобы защитить ее.

Однако, несмотря на мою решимость, я все равно думал о Рен и Кае. Я отгонял эти мысли, задвинул их в самый дальний угол сознания, чтобы они не туманили разум, не сеяли семена сомнений и колебаний.

Сомнений я себе позволить не мог. Никто из нас не мог.

Мы уже приближались к многолюдной гавани, когда Верена повернулась ко мне и с тревогой спросила:

– Куда мы идем?

Я поднял руку, указывая на стоящий у причала большой корабль. Его мачты тянулись к безоблачному небу, а на палубе суетились грузчики, наполняя трюмы товарами, а воздух – криками и лязгом металла.

Ветер нес запахи соленой воды, рыбы и пота.

Верена словно впитывала все это, пока беспощадный бриз трепал ее импровизированный шарф, дергал края покрывала, пытаясь сорвать его, выставив ее лицо на всеобщее обозрение.

– Держись рядом, – велел я, стараясь говорить спокойно и ровно. – И ничего не говори без крайней необходимости. Лишнее внимание нам ни к чему.

Верена молча кивнула, хотя стиснутые зубы и прищуренные глаза выдавали ее досаду от того, что она оказалась простым наблюдателем в этой опасной игре.

Но я не мог позволить ей безрассудно рисковать, не мог допустить, чтобы кто-нибудь задался вопросом, кто она такая. Ее безопасность заботила меня превыше всего, и неважно, если при этом пострадает ее самолюбие. Важно лишь вытащить ее отсюда целой и невредимой.

Когда мы ступили на причал, в ноздри ударил резкий запах рыбы. Матросы потрошили тут всевозможных морских тварей, небрежно разбрасывая вокруг потроха.

Мы протолкались сквозь толпу к нашему кораблю. С колотящимся сердцем я поднялся на борт, с каждым шагом все крепче сжимая руку Верены.

Озираясь, я искал знакомое лицо капитана, с которым договаривался только вчера. Уши наполнял грохот бьющихся о корпус судна волн.

Прошло несколько минут, прежде чем капитан наконец появился, поднявшись откуда-то с нижней палубы, грубым голосом раздавая приказы команде. Остановившись перед нами, он настороженно взглянул на меня, потом переключил внимание на Верену.

– О, это, верно, она, та самая, с которой ты хочешь сбежать. – Несмотря на царящий вокруг хаос, голос капитана, грубый и властный, с легкостью прорезал шум, точно острый нож.

Сбежать. Слово тяжело повисло в воздухе, отдаваясь в моем сознании. Стальной взгляд капитана так и сверлил Верену.

Я никогда не употреблял при нем этого слова, но догадывался, что того, кто отдает за проезд все свои деньги и материнский кинжал, вычислить несложно.

Мы бежали.

Я поежился под испытующим взглядом капитана, стиснув руку Верены, пытаясь сохранять при этом спокойный и собранный вид.

– Мы просто решили проверить, как тут дела. – Голос мой звучал ровно, хотя тревога и скручивала нутро. – Хотели убедиться, что на завтра все улажено.

Капитан приподнял брови и хмыкнул, подтверждая договоренность.

– Все по плану. – Его мозолистая рука похлопала по моему кинжалу, уже висящему на его бедре, и я заметил, что Верена проследила за этим движением. Она пристально смотрела на оружие, а мое беспокойство нарастало с каждой секундой.

– Мы уйдем на рассвете. – Капитан окинул нас суровым взглядом. – С вами или без вас, если вас тут не будет.

– Мы будем, – заверил я, чувствуя, как участился пульс Верены под моими пальцами, и понимая, что под пристальным взглядом капитана ей тоже не по себе.

Как же мне не нравилось то, как он смотрит на нее сверху вниз, словно пытаясь разгадать все ее секреты. Мне хотелось заслонить Верену от острого капитанского взгляда, и плевать, что она там подумает.

Но я знал, что без капитана нам никуда, так что просто проглотил ненависть, хотя страх и лежал в желудке тяжелым камнем.

Отступив на шаг и кивнув капитану, я потянул Верену за собой. Мы сошли с корабля, который увезет нас отсюда, и зашагали к знакомой гостинице, дыша соленым морским воздухом.

Тугой ком неуверенности прочно угнездился во мне, но денег оставалось еще достаточно, чтобы заплатить трактирщику за горячий обед. Мысль о возвращении в тепло и комфорт нашей тесной комнаты была волной облегчения и надежды в море окружающего нас хаоса.

Мы переночуем в безопасности, а завтра – я вновь обернулся на корабль – завтра мы уплывем из этого королевства, не оглядываясь.

Внезапно Верена стиснула мою руку с такой силой, что я остановился как вкопанный и повернулся к ней, озабоченно хмурясь.

– Что случилось? – спросил я, видя, как она напряглась, как тревожно прикусила нижнюю губу.

– Ничего. – Верена, покачав головой, бросила взгляд на морской простор. – Можем мы... – Она замешкалась, перевела дыхание и повторила: – Можем мы подойти к океану?

– Завтра мы будем в океане. – И неизвестно сколько дней проведем в открытом море, прежде чем доберемся до соседнего королевства.

– Я имела в виду не это. – Она вновь посмотрела на меня. – Я хочу окунуть руку в соленую воду, хочу, чтобы волны разбивались у моих ног.

Глаза ее умоляли.

Океанский простор расстилался перед нами, волны накатывали на каменистый берег.

– Нам небезопасно оставаться здесь, – пробормотал я, оглядываясь через плечо, убеждаясь, что за нами никто не следит.

Взгляд Верены не отрывался от бескрайнего горизонта, голос ее был полон тоски и отчаяния.

– Всю свою жизнь я видела океан из окна, но никогда не приближалась к нему.

– Ты окуналась в соленую воду в скрытом городе, – напомнил я, пытаясь ее урезонить.

– Это другое, и ты это знаешь.

– Верена.

Вздохнув, я покачал головой, потом опять огляделся. Нет, мы не были в безопасности.

– Пожалуйста, – взмолилась она, крепко сжимая мое предплечье.

Сердце защемило при мысли о том, как многого она была лишена в своей жизни в дворцовой клетке.

– Только ненадолго.

Она просияла – просияла облегченно.

Мы спустились к каменистому берегу. Я помог ей перебраться через несколько больших валунов.

И прошли подальше, чтобы нас никто не заметил. Чтобы никто не заметил ее.

Я сел на один из камней, наблюдая, как она сбросила ботинки, закатала штаны – и приблизилась к кромке воды. Помешкав мгновение, глядя на холодную синюю воду, Верена глубоко вздохнула – и шагнула в волну.

Она сделала один шаг, другой, вода омыла ее икры, и Верена рассмеялась под плеск ласкающего ее ноги океана.

Потом она повернулась ко мне. Глаза ее благодарно сияли.

– Спасибо.

Я улыбнулся и кивнул, но, хотя передо мной расстилалось море, видел я только Верену.

– Пожалуйста.

Она вошла еще глубже, и вода захлестнула ее колени, намочив штанины.

Верена задрала голову, подставив лицо солнцу, и блики заплясали на ее щеках, озаряя черты мягким сиянием. Мягкий ветерок игриво трепал ее шарф, так что ткань развевалась за ее спиной, точно изящная лента.

Откинувшись назад, я любовался ею.

– Вода холодная? – неожиданно осипшим голосом поинтересовался я.

– Подойди и узнаешь, – ответила она с лукавой улыбкой, повернулась ко мне, и я в который раз поразился, как же она сногсшибательна.

– Мне и здесь хорошо, – покачал я головой, вполне довольный возможностью очарованно наблюдать за каждым ее движением.

Она игриво брызнула на меня водой, и ветер подхватил ее смех.

– Верена! – Я тоже прыснул, отряхиваясь.

– Иди сюда! – уговаривала она, топая по воде с озорным блеском в глазах.

Я смотрел на нее, и в груди моей разливалось тепло.

Не в силах больше противиться, я с ухмылкой стянул сапоги, встал и двинулся к ней.

Вода была холодная. Мурашки побежали по моей коже, когда я двинулся к Верене. Волны бились о мои ноги, обдавая меня солеными брызгами. Песок под ступнями податливо расползался.

Она взвизгнула, когда я подхватил ее на руки и понес в глубину.

– Эй, эй!

Зайдя в воду по пояс, я присел, увлекая за собой Верену.

Она рассмеялась. Соленая вода окатила мне лицо. В глазах защипало.

Я тоже смеялся, не отпуская ее. Верена обвила руками мои плечи, болтала ногами, и я поразился, какой же свободной она выглядела в этот миг.

– Раньше я мечтала быть русалкой. – Она закрыла глаза и запрокинула голову, подставляя лицо поцелуям солнечных лучей.

– Почему русалкой? – Я тихо рассмеялся, любуясь каждой ее черточкой. Кожа Верены под солнцем мягко светилась, и от этого веснушки на ее носу делались заметнее. А когда она улыбалась, на одной щеке появлялась ямочка...

– Можешь себе представить, какие они, верно, свободные? – Она уронила руки, погрузив их в воду, не цепляясь больше за меня. Теперь ее держал только я.

– Ты тоже скоро будешь свободна. – Я смотрел на нее – и увидел, как улыбка сползла с ее губ.

– Я никогда не буду свободна. – Она медленно открыла глаза, полные столь глубоких чувств, что у меня защемило в груди.

– Будешь, – кивнул я. – Я не остановлюсь, пока этого не произойдет.

Она выскользнула из моих объятий и смахнула с лица воду. Потом повернулась к горизонту, вглядываясь в бескрайнюю даль.

– Это твой кинжал висел на боку капитана? – Вопрос, полоснувший воздух, словно клинок, застиг меня врасплох.

– Ну, вообще-то это был кинжал моей мамы.

Она резко повернулась ко мне.

– Ты отдал ему кинжал твоей мамы?

Я замешкался, не зная, как ответить.

– У меня не было особого выбора.

Верена глубоко вдохнула и медленно выдохнула, не отрывая от меня глаз.

– Ты не должен был.

– Я отдал бы ему все, что бы он ни попросил.

Мы стояли в воде, тяжесть нашего прошлого и неуверенность в будущем обрушивались на нас с каждой волной.

– Ты пожалеешь о том, что ушел, – неожиданно сказала Верена, нарушив повисшую между нами тишину.

Но ее пророчество не тронуло меня.

– Я о многом сожалею, Верена, но не о том, что покину этот мир ради тебя.

Она отвернулась, переполняемая эмоциями, которые не хотела мне показать.

– Пора возвращаться.

– Пора.

Потянувшись к ней, я поймал под водой ее руку.

Она вновь подняла на меня взгляд, и тогда я понял, что каждое сказанное мной слово было правдой. Ничто не заставит меня пожалеть о том, что я с ней.

Глава 19

Верена

Когда мы вернулись в гостиницу, с нас еще капало.

Дейкр подошел к столу, за которым сидела хозяйка, сунул руку в карман, выложил несколько монет и попросил принести нам в комнату еду. В желудке заурчало от голода, но этот голод не шел ни в какое сравнение с нарастающим во мне неутолимым желанием.

Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от холода, пробирающегося сквозь мокрую одежду, напряженно ожидая, когда Дейкр откроет дверь.

Едва он это сделал, мы оба поспешно сбросили ботинки, и их стук об пол глухо разнесся по пустой комнате.

Дейкр целеустремленно двинулся к ванной, оставляя на полу влажные следы, и тут же появился с полотенцем в одной руке. Другую руку он прижимал к затылку, и я видела капельки воды, бегущие из-под его пальцев и блестящие на взъерошенных волосах.

Полотенце он протянул мне, и я прижала мягкую ткань к груди.

– Можешь переодеться в ванной, – сказал Дейкр, не отрывая взгляда от моих губ.

Под кожей разлился жар, охватывая все тело.

– Спасибо, – выдавила я, кивнув, но осталась стоять на месте, глядя на него – а он смотрел на меня.

Потом я качнулась к нему, и он, протянув руку, убрал с моего лица упавшую прядь волос. Я вздрогнула, когда его прохладные пальцы коснулись моей пылающей кожи.

В этот момент все сомнения и страхи, терзавшие мой разум, рассеялись, подобно густому туману под лучами солнца.

С того момента, как он прогнал меня, я чувствовала себя преданной – но сейчас все это разбилось, рассыпалось мелкими пустяковыми осколками.

Я хочу его. Боги, я нуждаюсь в нем!

– Иди, Верена. – От его низкого, хриплого голоса меня пробрал озноб. Дейкр кивнул в сторону ванной, а его рука скользнула по моей шее, и от этого прикосновения меня бросило в дрожь.

Я еще раз кивнула, не отрывая от него взгляда в безмолвной мольбе, но так и не сдвинулась с места.

Пальцы Дейкра зарылись в мои влажные волосы, притянули меня ближе к нему. Считаные дюймы разделяли наши лица, и наше дыхание смешивалось.

– Верена, – почти прорычал он, глядя мне в глаза. – Иди, пока я не сделал что-нибудь такое, чего ты не хочешь.

Я судорожно вдохнула и почувствовала бешеное биение пульса под его пальцами.

– А что, если я хочу?

Каждый нерв моего тела трепетал от предвкушения в ожидании его следующего шага.

Рука Дейкра легла мне на затылок, надавив крепко, но нежно. Тепло его ладони проникало под кожу, разбрасывая по всему телу колючие разряды, и мягкий огонь разгорался во мне, согревая изнутри.

Тело инстинктивно подалось к нему, расслабляясь и успокаиваясь под его рукой.

– Тогда скажи мне это, Верена. – Взгляд его прожигал насквозь, противоречивые чувства кипели в нем, но пальцы Дейкра не дрогнули. – Я не лгал тебе в тот раз. Я не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь.

Сердце бешено колотилось в груди, точно дикий зверь бился в клетке, – так я жаждала его прикосновений.

– Я... ты... ты мне нужен.

Слова прозвучали как мольба, они царапали горло, отчаянно желая, чтобы их услышали.

Глаза Дейкра вспыхнули, и мир расплылся передо мной, когда его дыхание, тяжелое, прерывистое, опалило мою кожу. Он наклонился, и его губы коснулись мочки моего уха.

– Но хочешь ли ты меня? – прошептал он, словами и губами лаская мою кожу.

Я кивнула, не в силах выдавить те слова, которые он от меня требовал.

Дейкр чуть отстранился, и пальцы его крепче сдавили мою шею.

– Вслух, Верена. – Голос его был полон желания. – Мне нужно знать, что это именно то, чего ты хочешь.

И я, без раздумий и лукавства, выпалила правду, единственную правду, которую знала:

– Я хочу тебя.

Три этих простых слова изменили все.

Губы Дейкра впились в мои с небывалой настойчивостью и отчаянием. Его зубы прикусили мою нижнюю губу, и по моей спине пробежала дрожь. Низкий гортанный стон вырвался из его горла, когда я впустила его язык, желая сполна насладиться его вкусом.

Пальцы Дейкра поползли по моей спине вниз, к бедрам, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку моего тела. Резко, но бережно он поднял меня, и я инстинктивно обвила руками его широкие плечи.

Наши тела соединились воедино, когда он, не прерывая поцелуя, понес меня к кровати.

Когда Дейкр опустил меня на мягкий, просевший под моим весом матрас, я тихо рассмеялась, но тут же умолкла, увидев напряженный, почти хищный блеск в его глазах.

Пальцы мои скользнули по его груди, ощущая упругость мускулов под влажной рубашкой. А Дейкр, поймав мою руку, поднес ее к губам, покрывая нежными поцелуями.

– Боги, как ты прекрасна. – Он наклонился, потянул вверх сырой подол моей рубашки и легонько, как перышком, провел носом по моему животу, а потом прижался губами к чувствительной коже под самым пупком.

Я ахнула. Дрожь наслаждения пробежала по моему телу, а его губы спускались все ниже и ниже, оставляя за собой огненную дорожку.

Запустив пальцы в его волосы, я простонала его имя, выгибаясь навстречу тому, кого хотела всем своим существом.

Его сильные мозолистые руки блуждали по моему телу, срывая с моих губ судорожные вздохи. Потом его губы вернулись к моим губам. Наши тела плотно прижимались друг к другу, полыхая жаром, рождая почти осязаемое напряжение.

Поцелуй наливался страстью с каждой секундой, желание струилось по нашим венам. Я качнула бедрами навстречу ему. Мы оба хотели большего.

Дейкр чуть отстранился, расположившись между моих раздвинутых ног, медленно и нежно огладил мое трепещущее тело.

– Меня мучили мечты о том, как я снова прикоснусь к тебе, – хрипло пробормотал он. – И терзали воспоминания о том первом разе. – Наши глаза встретились. Его зрачки прожигали насквозь, жар душил, но я не могла отвести взгляда. – И преследовали мысли о том, что я должен был сделать, как должен был боготворить тебя.

Огонь разливался по моей коже, которую он ласкал, выводя пальцами замысловатые узоры, и наконец эти пальцы добрались до пояса моих брюк.

– Я должен был пасть перед тобой на колени, что я сейчас и сделаю.

Его руки подрагивали, выдавая силу его желания, а полыхающий во мне огонь грозил поглотить нас обоих.

Когда я ощутила, как его теплые пальцы ловко, словно приплясывая, расстегивают мои брюки, у меня перехватило дыхание. Я готова была взорваться, дрожь волнами пробегала по моему телу.

– Дейкр, – выдохнула я едва слышно.

– Ты стала частью меня, неотъемлемой частью, как соль в морской воде, и я тону в сожалениях.

Я замотала головой, не желая этих слов, у меня в груди все сжималось, но он не останавливался:

– Ты должна отослать меня, Верена. Запретить когда-либо прикасаться к тебе. Я не заслуживаю тебя после всего, что я сделал.

– Перестань, – в отчаянии взмолилась я.

– Все твое существование было посвящено подготовке к тому, что ты займешь место правителя нашего королевства, но тебя никогда не почитали. И пускай я этого недостоин, я буду поклоняться тебе до последнего вздоха, если только ты мне позволишь, если окажешь мне эту честь.

Слова его пронзали меня насквозь, накатывали волна за волной, пока я не почувствовала, что не могу дышать. Потянувшись, я коснулась его лица, уколов пальцы о щетину на подбородке.

– Пожалуйста, Дейкр.

Его темные глаза вспыхнули, когда он стиснул мою руку и прижался губами к ладони.

– Я предан тебе всецело. – Он не отрывал от меня пронзительного взгляда. – Прошу, позволь мне пасть перед тобой на колени и доказать мою преданность – доказать языком на твоей коже.

Не в силах вымолвить ни слова, я лихорадочно кивнула, чувствуя, как желание пульсирует в каждой клеточке моего тела.

– Я отчаянно хочу попробовать тебя на вкус.

Одним быстрым движением Дейкр наполовину стянул с меня брюки. Нежные прикосновения сменились настойчивыми. Он опустил голосу, легонько царапая мою кожу зубами, покрывая поцелуями чувствительную плоть моих бедер, и мое тело инстинктивно выгнулось навстречу ему, желая большего.

Миг, стремительный взмах руки – и штаны полетели на пол. Я осталась перед ним полностью обнаженной.

Непреодолимое желание укрыться охватило меня. Но Дейкр уже видел те страшные шрамы, и когда он положил руки под мои колени, вся стеснительность улетучилась. Он развел мои ноги и прижал их к матрасу.

Потом наклонился, лаская меня дыханием, и язык его коснулся нежной полоски между бедром и киской. Волна удовольствия накрыла меня, и бедра жадно приподнялись, оторвавшись от матраса, стремясь к его рту.

Устроившись на коленях между моими бедрами, Дейкр подсунул руки мне под ноги, разводя их, и жар его ладоней опалил меня.

Медленно и уверенно он провел языком по моему лону, и я забилась, словно в конвульсиях, выкрикивая его имя.

Его рычание лишь распалило меня еще больше, и я, не удержавшись, вцепилась пальцами в его волосы, подгоняя его.

– Ты чертовски мокрая, – выдохнул он, и я ощутила вибрацию его слов. – И это все для меня?

– Ты же знаешь, что да. – Вжавшись затылком в матрас, я попыталась обвить Дейкра ногами.

– Покажи мне, Верена, – приказал он, и в голосе его звенели нотки отчаяния. – Трахни мой рот, покажи, как сильно ты хочешь, чтобы я был единственным, кто преклоняется пред тобой.

Стон сорвался с моих губ. Я повиновалась, задвигала бедрами, усиливая трение, гонясь за обрушивающимися на меня волнами наслаждения.

Он сдавил мои ягодицы, приподнял меня, прижал к себе и принялся посасывать клитор.

– Черт!

Застонав, я потянула его за волосы, чтобы он стал еще ближе. Продолжая работать языком, Дейкр подтянул меня к краю кровати.

– Дейкр, я сейчас кончу.

Он усилил давление, губы его втягивали и теребили чувствительную плоть – и тут он ввел в меня палец.

Я совсем потеряла над собой контроль.

– Посмотри на меня.

Чувствуя приближение оргазма, я запрокинула голову.

– Посмотри на меня, Верена.

Я открыла глаза, не в силах противиться его приказу, и наши взгляды встретились.

– Я хочу отведать твоих соков. Не могу прожить больше ни секунды, не испробовав твоего наслаждения, зная, что оно не принадлежит никому, кроме меня.

Я выдохнула его имя, выгнулась на кровати и сделала то, что он сказал, – прижалась лоном к его рту.

Дейкр держал меня крепко, не останавливаясь, пока я не кончила, а когда я кончила, покрыл мои бедра нежными поцелуями.

Он встал, я рухнула на матрас, но он тут же перевернул меня так, что грудь оказалась прижата к мягкому тюфяку. Каждое его движение полнилось силой и самообладанием – тем, чего у меня не было вовсе.

Пальцы его, игривые, дразнящие, пробежали по моей спине, разгоняя по всему телу дрожь удовольствия, достигли попки, лаская, исследуя, и добрались наконец до теплой скользкой влаги между моих бедер. Невольно застонав, я подалась к нему, желая большего.

С собственническим рычанием Дейкр ввел в меня два пальца, лаская, растягивая, и я задохнулась. Большой палец другой руки умело огладил чувствительный клитор.

– Пожалуйста, Дейкр, – взмолилась я, извиваясь под ним, мучающим меня своими прикосновениями.

Он замер, не вынимая пальцев, и его теплое дыхание обдало мою шею.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

– Возьми меня, – простонала я.

– Ты моя, – прорычал он. – Ты принадлежишь мне.

От его слов я совсем промокла и выгнула спину, всецело предлагая ему себя.

– Скажи мне, что ты – моя. – Эхо подхватило его глухое, вибрирующее рычание.

За спиной послышался шелест ткани: Дейкр раздевался.

Он устроился между моих ног, его твердый член прижался ко мне, заскользил туда-сюда по смазке, и я вздрогнула, когда он задел клитор.

– Скажи, Верена, – снова потребовал Дейкр хриплым от желания голосом. Дыхание его щекотало мою шею, потому что он наклонился надо мной, и я впилась пальцами в простыню, чувствуя, как колотится его сердце.

– Я твоя.

Дейкр застонал, бедра его качнулись вперед, пальцы выскользнули из меня, и я почувствовала головку его члена у самого входа.

И задрожала всем телом, комкая простыни, когда он начал входить, заполняя меня всю, медленно-медленно погружаясь в меня.

Бедра его ритмично задвигались взад и вперед, и каждый толчок рождал во мне волны наслаждения.

Он наклонился, коснувшись губами моей шеи, согревая дыханием кожу.

– Как же ты хороша.

Он чуть отстранился, погладил мой зад, а потом пальцы его поддели край моей все еще влажной рубашки, потянули вверх, обнажая кожу, и вдруг он словно споткнулся.

Я оцепенела.

Мои шрамы.

Нужно было остановить его, натянуть рубашку, укрыться, но его пальцы уже скользили по корявым рубцам, покрывающим мою спину.

– Дейкр.

Голос дрожал, я хотела молить его прекратить. Это было уже слишком.

– Я никому и никогда не позволю причинить тебе боль, – пообещал он то, что не сможет выполнить, но клятва прожгла меня насквозь. – Никогда больше король не прикоснется к тебе.

И губы его нежно прошлись по шрамам, словно пытаясь стереть ту давнюю боль, которая все еще преследовала меня, хотя от нее не осталось ничего, кроме отметин на коже.

– Моя, – хрипло прошептал Дейкр, и это простое слово прозвучало как обещание.

Просунув под меня руку, он нежно сдавил мне грудь, потом приподнял меня, привлекая к себе, обнимая крепко-крепко.

Теперь он был глубоко-глубоко внутри меня, и толчки его становились все сильнее, все настойчивее. Я глухо застонала, когда он властно обхватил мою шею, направляя меня.

– Посмотри на меня, Верена, – прошептал он удивительно нежно.

Обернувшись, я взглянула на него через плечо, и его губы тут же встретились с моими. Все мое тело дрожало под его ласками, а он продолжал медленно скользить во мне.

Пальцы наши переплелись. Полностью поглощенная им, я попыталась притянуть его еще ближе.

– Прости меня, Верена. – Грохот моего сердца почти заглушал его слова. Дейкр медленно отстранился, пристально глядя на меня. В глазах его бурлила вина, и сожаление, и страсть. – Прости меня.

– Пожалуйста, Дейкр. – Волна эмоций захлестнула меня, грозя утянуть на дно. – Ты мне нужен.

Глухой стон сорвался с его губ. Толчки стали сильнее, он проникал все глубже, а потом, сдавив пальцами шею, притянул меня к себе и поцеловал так, что у меня перехватило дыхание.

Другая его рука скользнула по моему телу, оглаживая каждую выпуклость, каждую впадинку, и нашла чувствительный бугорок клитора. Я содрогнулась, не знаю уж, от ощущений или от его следующих слов.

– Я твой, Верена, – прорычал он, не отрываясь от моих губ. – В этом королевстве, в другом, куда бы ни занесло тебя течением, я твой.

Я сглотнула, чувствуя себя как никогда уязвимой.

Он заявил на меня права, он взял все, что ему было от меня нужно, и я ему позволила, и сама сделала с ним то же самое, и когда я кончила снова, я кончила с его именем на устах.

Он ускорил темп. Толчки становились отчаянными, безжалостными. Он овладевал мой, грубо и всецело, и мои крики оглашали комнату.

А потом и Дейкр с громким стоном сдался наслаждению, в последний раз глубоко погрузившись в меня. Пытаясь отдышаться, я чувствовала, как разливается во мне его тепло.

Так мы и лежали, вымотанные и опустошенные, пока он вновь не притянул меня к себе и не стал покрывать поцелуями шею и плечи, снова и снова, как будто не мог насытиться.

Потом Дейкр вышел из меня, оставив после себя пустоту и болезненное чувство потери.

Перевернув меня, так что мы вновь оказались лицом к лицу, он поднял мою руку и прижался губами к пальцам.

Глава 20

Дейкр

Густой пар уже наполнял ванную комнату, когда вошла Верена. Воздух был горячий и влажный. Я протянул руку, и Верена без колебаний сжала ее.

Я помог ей забраться в ванну. Погрузившись в горячую воду, она застонала.

Верена подняла взгляд, видя только меня. Сейчас она выглядела такой хрупкой, такой уязвимой, что у меня защемило в груди.

Она потянулась ко мне, коснулась моих пальцев.

– Иди ко мне.

Если я и замешкался, то лишь на секунду. Мне хотелось позаботиться о ней.

– Ты уверена?

Она кивнула, и я, глубоко вдохнув, шагнул в ванну, погрузившись в горячую воду за спиной Верены. Тело ее удобно устроилось между моих ног, я обнял ее за плечи, а она привалилась ко мне.

Некоторое время мы сидели молча, под тихий плеск воды, которую я, зачерпывая ладонями, лил на ее плечи.

– Я любила купаться в ванне, когда была маленькая, – пробормотала она, поудобнее пристраивая голову на моем плече, явно наслаждаясь тем, как вода струится по ее телу.

– А я ненавидел.

Я хмыкнул, и мягкая, задумчивая улыбка тронула уголки ее губ.

– Спорю, в детстве ты был сущим наказанием, – поддразнила она.

– Я был хуже, чем наказание. Удивляюсь, как это у мамы не было ежедневных сердечных приступов из-за моих проделок. Рен по сравнению со мной вела себя идеально.

При мысли о сестре грудь пронзила короткая боль, но я отогнал ее.

– Понимаю. – Верена кивнула. Глаза ее искрились весельем. – Рен всегда казалась куда уравновешеннее тебя.

– Один раз я, исследуя скрытый город, забрел куда дальше, чем обычно, хотя мне строго запрещалось так делать. И заблудился. Немало часов прошло, прежде чем мама наконец-то нашла меня. Она была вне себя от беспокойства, а Рен просто ухмылялась. – Рассмеявшись, я провел пальцем по изящному изгибу шеи Верены. – Она, конечно, отправилась в эту экспедицию вместе со мной, но бросила меня, едва сказала, что лучше нам возвращаться, а я отказался.

Верена закатила глаза.

– Тебе стоило бы научиться слушать ее.

– Да. – Я с серьезным видом кивнул. – С тех пор у меня это стало получаться гораздо лучше.

Небольшая морщинка залегла между ее бровями. Верена отвела взгляд.

– А что говорила Рен обо мне?

– Трудно точно вспомнить, – признался я. – Она была слишком занята, барабаня по мне кулаками. – Я рассеянно потер грудь. – Но, думаю, что-то вроде того, что она убьет меня, если я не найду тебя, и убьет меня, если я позволю отцу найти тебя первым.

Верена вздрогнула, прижавшись ко мне.

– Мне жаль, что пришлось ей лгать. – Она покачала головой. – Она была моей первой настоящей подругой.

В груди у меня сжалось от ее слов. Верена сказала это не для того, чтобы ее пожалели. Это была чистая правда, и оттого мне стало еще больнее.

– У тебя не было друзей во дворце?

Она вздохнула. Глаза ее потеряли блеск.

– Там были люди, слуги, но отец держал меня подальше от тех, кто мог догадаться, что я бессильна.

Я нахмурился, пытаясь понять ее боль.

– У меня была горничная, которая купала меня, одевала, приносила еду. Она была со мной почти постоянно после смерти мамы и никогда не покидала дворец.

Верена, вздохнув, вновь положила голову на мое плечо.

– В королевстве и так были беспорядки. Народ отверг бы твое право на трон, если бы узнал, что ты не обладаешь магией, – произнес я вслух, пытаясь осмыслить то, что сделал ее отец.

Верена кивнула, и я обнял ее крепче, чувствуя, как она дрожит.

– Разговоры о набирающем силу восстании лишь ухудшили ситуацию. – Она сглотнула, глядя прямо перед собой. – Советники отца предупреждали его о беспорядках, а он срывал зло на мне – хлыстом. Он думал, что сумеет выбить из меня магию, выжать ее из меня вместе с каждой каплей крови.

Буря гнева и ненависти охватила меня. Мышцы окаменели, в глазах помутилось. Представляя себе жестокость ее отца, я горел желанием отомстить, заставить его страдать так же, как страдала она. Я хотел, чтобы он пресмыкался у ее ног, моля о пощаде, которой не будет. Но в глубине души я знал, что это не принесет ей того, что она хочет, в чем нуждается.

Свободу.

Я нежно обхватил ладонями ее лицо и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Мне жаль, Верена.

Страх и надежда плескались в ее глазах.

– Ты перестал называть меня маленькой предательницей.

Слова ее задели меня, сорвав с моих губ сдавленный смешок.

– Мне вообще не следовало так тебя называть.

Она прикрыла глаза, и я провел влажным пальцем по ее подбородку.

– Если только ты сама не захочешь. Я буду называть тебя так, как ты пожелаешь.

Я опустил взгляд, успев увидеть, как она почти незаметно сжала бедра.

Тогда я наклонился к ней, касаясь губами ее уха:

– Тебе нравится быть моей маленькой предательницей?

Она покраснела. Румянец разлился по щекам, по груди, но Верена молчала.

– Скажи, Верена. Тебе нравится быть маленькой развратницей?

Желание переполняло меня.

Безмолвная, она вся дрожала, зажмурившись, пытаясь перевести дыхание. Грудь ее поднималась и опадала под тихий плеск воды.

Потом она слегка раздвинула ноги, прижавшись ко мне в немом приглашении, и во мне вновь вспыхнул голод, отчаянное влечение к ней, которого мне не утолить никогда.

Я сжал ее бедра, раздвигая их шире, и приподнял их так, чтобы ее колени перекинулись через мои. Тело Верены выгнулось дугой, отвечая мне, и мой член вдавился в ложбинку между ее ягодицами.

Властно стискивая ее ноги, я прошептал ей в ухо:

– Ты опять намокла для меня, моя маленькая предательница?

Всхлипнув, она кивнула, огладив меня волосами.

– Какая бесстыдница. – Я провел ладонью по ее бедру, едва касаясь чувствительной кожи. Она подалась мне навстречу, ее колени прижались к моим в отчаянной попытке сближения.

Но я лишь раздвинул ноги, заставляя и ее сделать то же самое. Дыхание ее участилось, когда она почувствовала мое скольжение туда, куда ей хотелось больше всего. Она вся дрожала от предвкушения.

– Пожалуйста, – сорвалось с ее губ, и моя ладонь легла на ее грудь.

Лаская большим пальцем сосок, другой рукой я огладил ее киску.

Потом медленно просунул пальцы между ее ног, чувствуя, какая она там горячая и скользкая. Она охнула, напряглась, а я наслаждался упругостью ее плоти.

– Расскажи мне, каково это? – Прикусив ее плечо, я сжал сосок крепче, продолжая массировать клитор. Верена застонала, выгнув спину. – Тебе нравится, когда я трахаю тебя пальцами? – Следом за средним пальцем скользнул указательный. – Или они лишь заставляют тебя еще больше хотеть мой член?

Я зарычал, прижимаясь к ней крепче.

– Я хочу тебя всего, – выдохнула она, качнув бедрами. – Прошу, не останавливайся.

Пальцы мои скользили, входя и выходя, наслаждаясь упругостью и жаром, обволакивающими их. С каждым толчком я немного сгибал пальцы, одновременно рисуя крошечные круги на ее набухшем клиторе.

Она снова со стоном выгнулась и потянулась к моему пульсирующему члену. И как только ее пальцы сомкнулись вокруг ствола, я почувствовал, что сейчас взорвусь.

– Поднимись, – приказал я напряженным голосом.

Она помедлила, но повиновалась, и я встал на колени за ее спиной.

Погладил ягодицы, разминая, исследуя, потом просунул руку между ее бедер.

– Наклонись, – велел я, – и ухватись за край ванны. – Боги, какая же она мокрая. – Отпустишь – я остановлюсь.

Она подчинилась, дрожа всем телом. Ее попка и киска предстали передо мной во всей красе.

– Раздвинь.

Она сделала это мигом, упираясь коленками в бортик ванны.

– Ты прекрасна, – прошептал я, поглаживая розовую полоску лона. Потом раскрыл лепестки. – Идеальная киска, которая не принадлежит никому, кроме меня.

Наклонившись, я провел языком по ее влагалищу.

Она вздрогнула от прикосновения, и с губ ее сорвался тихий стон. Я чувствовал сладость ее возбуждения, и это лишь распаляло мое желание.

– О боги, – прошептала она, покачивая бедрами.

Я продолжал работать языком, то погружая его, то вынимая, наслаждаясь ее вкусом. Она вновь застонала, прижавшись к моему лицу.

– Как же ты хочешь меня.

Язык мой скользнул к ее клитору. Она содрогнулась.

Я поднялся, вытер подбородок тыльной стороной ладони и встал позади нее, мельком увидев свое отражение в запотевшем зеркале над раковиной. Волосы мои были взъерошены, я весь раскраснелся от горячей воды.

Я похож на одержимого. Да я и одержим ею.

Перед ванной лежал небольшой коврик. Я шагнул на него и протянул руку Верене. Она выпрямилась, хотя ноги ее подгибались, и следом за мной выбралась из ванны. Но едва она ступила на голый пол, я подхватил ее на руки, и она крепко обвила ногами мою талию.

Я сделал шаг, и она уперлась спиной в створку двери. На наших телах блестели капли воды.

– Смотри на нас, – простонал я, и головка моего члена прижалась к ее входу. – Не отводи глаз от зеркала. – Прикусив кожу на ее шее, я медленно погрузился в скользкое тепло. – Я хочу, чтобы ты видела, как ты кончаешь, когда я изливаюсь в тебя.

Верена тоже застонала, глаза ее расширились, ногти впились в мою спину, и она всхлипнула, принимая меня всего.

– Вот так, – промычал я, когда она качнула бедрами. – Трахни меня.

Я поцеловал ее в подбородок, а она, не отрывая взгляда от нашего отражения, продолжала раскачиваться на мне.

Воплощение греха, мое проклятье. Я был обречен.

Протянув руку, я нащупал ее колено и отвел от себя ее ногу, открывая вход еще шире.

– Да, – выдохнула она, когда я вошел в нее глубже прежнего.

Волна наслаждения, порожденная одним этим коротким словом, накрыла меня, и я начал двигаться быстрее, и каждый толчок был сильнее предыдущего. Она так и сочилась влагой, скользкой, горячей, и это сводило меня с ума.

Стиснув ее задницу, я притянул ее ближе, чувствуя, как крепко сжимают меня ее стенки. Запрокинув голову, закрыв глаза, она застонала.

У меня от нее дух захватывало.

– Как же мне хорошо в тебе. – Я уткнулся лбом в изгиб ее шеи между ключицей и подбородком. – Боги создали тебя для меня. Создали из самих звезд, чтобы я не мог больше смотреть в небо, не тоскуя по тебе.

Она открыла глаза, и в их глубине плескалась такая беззащитность, что у меня сжалось горло.

– Что бы ни случилось.

Не знаю, было то утверждением или вопросом, зато ответ я знал точно.

– Что бы ни случилось, ты – моя.

Мне нужно было, чтобы она почувствовала это, поняла, что и вправду принадлежит мне.

Я стиснул ее запястья, прижал их к двери над ее головой, и вошел в нее еще сильнее, вращая бедрами. Стоны ее наполнили все пространство, Верена подалась мне навстречу, впиваясь ногтями в мою руку, стараясь удержаться.

Такая же дикая и необузданная, как и я.

Я наклонился, касаясь губами ее уха, и прошептал:

– Кончи для меня, любимая.

Она закричала и выгнулась, омываемая волнами наслаждения. Я почувствовал, как сжимаются ее мышцы, когда она достигла пика, зарычал – и с последним мощным толчком кончил в нее.

Потом я привалился к ней, прижав ее к двери, и так мы стояли, тяжело дыша, пока она медленно не соскользнула с меня.

Я нащупал полотенце, потянул мягкую ткань и начал осторожно вытирать Верену. Она дрожала, и я укутал ее вторым полотенцем, защищая от сквозняка, просачивающегося в ванную. Сейчас, когда наши тела расплелись, мы уже не согревали друг друга.

– Нам нужно немного поспать. Завтра все равно наступит раньше, чем мы к нему подготовимся.

Оборачивая вокруг талии еще одно полотенце, я внимательно следил за Вереной, ища на ее лице признаки сожаления.

Ища – и не находя.

Она просто кивнула, и мы вышли из ванной в спальню. Верена забралась в кровать, не заботясь об одежде, и я поступил так же.

Быстро сунув кинжал под подушку, я лег рядом с Вереной.

В комнате, освещенной одинокой свечой, царил полумрак. Верена лежала лицом ко мне, подложив руку под голову.

Но смотрела она не на меня, а на одеяло между нами, и я испугался того, что творилось сейчас в ее голове.

Неужели она все-таки пожалела о том, что мы сделали?

– О чем ты думаешь? – Потянувшись, я убрал с ее лица прядь волос.

– Что? – Она заморгала.

– Ты погружена в свои мысли. – Я сглотнул, ища ее взгляд. – Все в порядке?

– Да, – кивнула она. – Извини. Просто задумалась.

– О чем? – Я не хотел на нее давить, но, боги, мне отчаянно хотелось знать каждую мысль, проносящуюся в ее сознании.

– О маме. – Она тихо рассмеялась. – Странно, правда?

– Вовсе не странно, – заверил я. – Расскажи мне о ней.

Взгляд Верены скользнул по моему лицу – и тут же опустился на грудь.

– Каждый вечер перед сном она рассказывала мне сказку.

Верена мягко улыбнулась, а я затаил дыхание.

– И однажды, рассказывая сказку, она повела меня в туннели. Я подумала, что это у нас такое приключение. – Смех Верены звучал печально. – Никогда раньше я не была в туннелях, мне никогда не разрешали бродить по дворцу, но, думаю, она знала, что однажды этот путь мне понадобится.

Мой отец всю жизнь искал путь во дворец. Искал эти туннели.

Верена натянула одеяло на плечи, как будто это могло защитить от преследующих ее воспоминаний.

– Выход из туннелей прямо у подножия водопада. – Она откинула с лица волосы. – Там растут два дерева, их корни переплелись. – Она покачала головой, словно огорчаясь своей забывчивости, но я точно знал, о каких деревьях она говорит. – Я не помню всей сказки, но в ней шла речь о магии двух людей. Магии разделенной и переплетенной, как корни этих деревьев.

– Как наша магия?

Слова застряли у меня в горле. Этой темы мы избегали, возможно, потому, что оба боялись узнать правду. Узнать, отчего моя магия усиливается, когда мы вместе, а Верена рядом со мной наконец обретает силу.

– Я не лгала тебе о своей магии. – Она посмотрела мне в глаза. – Я никогда не чувствовала в себе ни малейшего ее присутствия до встречи с тобой. – Верена умолкла на миг. – И в лесу она не проявлялась, пока ты не нашел меня.

От ее признаний у меня сжалось сердце.

– А я никогда не чувствовал магию так, как тогда, когда ты выступила против моего отца. – Я облизал губы, подбирая слова. – За такую силу короли убивают, Верена. Такую силу они держат в клетке, чтобы никогда не потерять ее.

Верена моргнула. Тревога мелькнула в ее глазах.

– Это сила королевы, Верена.

Глаза ее расширились. Они были полны страха.

– Я не хочу быть королевой.

– Значит, не будешь, – просто ответил я. – Но твой отец никогда не должен узнать о твоей силе. – Я сжал кулаки, пытаясь подавить внезапно охвативший меня страх. – Неизвестно, что он с ней сделает.

– Он разрушит мир, – ответила она так быстро, как будто размышляла об этом много дней. – Он и так много чего разрушил, даже с бессильной наследницей. – Верена потупилась, словно стыдясь себя прошлой. – Не хочу даже думать, что он сотворит, получив силу.

Она подняла руку, глядя на нее, словно на оружие.

Я быстро стиснул ее ладонь, поднес к губам.

– У него не будет шанса, – заверил я. – Что еще ты помнишь из сказки твоей мамы? Что случилось с теми людьми со слившейся магией?

– Пусть королевство утонет в крови, а мир пусть сгорит дотла. – Она наморщила лоб, словно не могла вспомнить остальное.

– Но душа моя остается верна, – закончил я за нее.

Уголки ее губ приподнялись, глаза вспыхнули.

– Но душа моя остается верна. – Верена щелкнула пальцами. – Точно.

А меня словно пронзил острый нож. Слова ранили глубоко, оставляя жгучую боль в груди, затрудняя дыхание. И то же потрясение я увидел на лице Верены.

– Откуда ты знаешь? Где ты это слышал? – спросила она тихо.

– В Энвейлориане. – Я не отрывал от нее взгляда. – Это клятва. Клятва, связующая две души браком.

Верена покачала головой, стараясь осмыслить мои слова.

– Я видела свадьбы во дворце. Но этой клятвы раньше не слышала.

Я сглотнул и еще раз поцеловал костяшки ее пальчиков.

– Это клятва лишь для пар.

Глава 21

Дейкр

Мы шли к причалам. Рука Верены подрагивала в моей руке.

Солнце только начало подниматься над бескрайним океаном, окрашивая мирные воды в мягкие розовые и оранжевые тона. В порту, по сравнению со вчерашним хаосом, было куда спокойнее.

Спокойнее было и мне.

Ночь я провел с Вереной, сжимая ее в объятиях. Но едва утренний свет просочился в нашу комнату, я почувствовал, как напряглось ее прижатое ко мне тело. Нервная энергия витала в воздухе, подпитанная ожиданиями и страхом.

Мы оставляли все – наше королевство, наши семьи, наши жизни. И хотя я не сожалел о своем решении, в груди моей шевелились дурные предчувствия.

До побега из королевства – рукой подать. Свобода – вот она, почти осязаема. Железная хватка наших отцов вот-вот разожмется, но по венам моим все равно разливалась безумная паника. Чем ближе мы подходили к порту, тем быстрее колотилось сердце, и я знал, что смогу облегченно вздохнуть, лишь когда мы ступим на корабль.

Рука об руку мы шли по тихим улицам. Лицо Верены прикрывал тот же импровизированный шарф, что и вчера. Мы уже выходили из города, двигаясь в сторону порта, когда я увидел это.

Плакат, прибитый гвоздями к деревянной стене соседнего здания. Края бумаги трепетали на ветру.

Лицо Верены было изображено с пугающей точностью – она словно смотрела прямо на меня. Я резко остановился. Рядом ахнула Верена.

Жирные буквы в верхней части плаката гласили: «Вознаграждение за возвращение Потерянной Принцессы». Глаза мои расширились, когда я увидел обозначенную внизу сумму. За ее возвращение предлагали десять тысяч золотых.

Я перевел взгляд на Верену, поправляющую шарф.

– Это я, – прошептала она дрожащим голосом.

– Знаю. – Я окинул взглядом улицу. – Держись ближе ко мне. Нам нужно как можно быстрее попасть на корабль.

Грудь сжималась невыносимо. До сегодняшнего дня большинство людей никогда не видели ее лица. Она была принцессой, которую король прятал, потому что, как полагал народ, оберегал дочь. Но теперь ее портрет выставили на всеобщее обозрение.

Я пытался не думать о том, сколько людей видели этот плакат. Пытался не прикидывать, сколько таких плакатов развешено по всему королевству.

Над причалами разносился шум: команда готовила корабль к отплытию, и я едва не подпрыгнул от внезапного стука, который, похоже, никто больше не заметил.

Наши шаги громко отдавались по истертым доскам, но я старался не обращать внимания ни на что, кроме стоящего перед нами корабля.

Уже недалеко.

Среди матросов я заметил на причале и капитана, разговаривающего с кем-то из команды. Заметив наше приближение, он как-то переменился в лице.

Перекинувшись еще несколькими словами со своим собеседником, он двинулся к нам широкой, уверенной поступью.

Мы встретились на полпути. От моря нас отделяло всего несколько шагов.

– Вы пришли. – Голос капитана был низок и груб. Он пригладил спутанную смоляную бороду, припорошенную солью седины.

– Я же говорил, что придем. – Я притянул Верену ближе, и она прижалась ко мне. Жар ее тела обжигал, и я попытался напомнить себе, что она в безопасности.

Хотя и не мог избавиться от скручивающего живот ощущения угрозы.

– Перед отплытием нам надо обсудить еще кое-что.

При этих словах капитана я инстинктивно расправил плечи.

– Хорошо. Что именно? – Наверное, в моем голосе все же прозвучало беспокойство.

– Мужской разговор. – Капитан покосился на Верену, потом вновь перевел взгляд на меня.

Рука Верены крепче сжала мою.

– Что бы ты ни собирался сказать, это можно сказать и при ней. – Я оглянулся, но на нас вроде никто не пялился. Все занимались своими делами, привычными и обыденными.

– Я предпочитаю не обсуждать финансы при женщинах. – Голос капитана оставался спокоен, но мне не понравилось, как он прищурился, вновь покосившись на нее.

– Конечно, – напряженно выдавила Верена, разжала пальцы, отпуская меня, и отступила на шаг.

Я в отчаянии потянулся к ее руке, но лишь на миг коснулся ускользающих пальцев. Кивнув в сторону капитана, она безмолвно велела мне идти с ним.

– Все в порядке. – Скрестив на груди руки, Верена устремила взор на бескрайнюю морскую гладь. Лазурные волны, пенясь, бились о борт корабля, словно бросая вызов безоблачным небесам.

На подкашивающихся ногах я направился к капитану, который отошел в сторону, туда, где Верена не могла нас услышать. В груди тяжело ворочалась тревога.

Я готов был пообещать ему что угодно, только бы он пустил нас на корабль.

Мой страх, что с рассветом его обуяет жадность, похоже, оправдался.

Стиснув в карманах кулаки, я подошел к нему под грохот разбивающихся о корпус судна волн.

– В чем дело? – рявкнул я, нетерпеливо и раздраженно.

– Ты не сказал мне, кто она, – холодно ответил он, не отрывая взгляда от горизонта. – Я запросил бы гораздо больше, если бы знал.

Ком в животе сделался свинцовым. Едва дыша, я оглянулся на Верену, отчаянно желая остановить происходящее.

Но было уже слишком поздно.

Ужас скрутил меня, когда я заметил королевских гвардейцев в сверкающих на солнце доспехах, бегущих по причалу к нам. К ней.

Ритмичный стук их тяжелых шагов по доскам причала отдавался эхом, создавая зловещее музыкальное сопровождение к разворачивающемуся вокруг нас хаосу. Охваченный паникой, я не слышал никаких других звуков, а лишь лихорадочно искал способ спастись.

Глаза Верены расширились от ужаса – она тоже увидела солдат. Они неуклонно приближались. Сердце мое упало, разум метался, стремясь придумать, как ее спасти. Нет. Поздно. Слишком поздно.

– Ублюдок, – бросил я капитану. Страх и гнев кипели во мне.

Я ринулся к ней с одной лишь отчаянной мыслью сделать хоть что-то, но капитан схватил меня за рубаху и рванул к себе, так что я врезался в него.

– Дейкр! – закричала Верена, когда первый гвардеец подскочил к ней, схватил за руку и потащил. Глаза ее искали мои.

И когда наши взгляды встретились, я увидел в ее глазах лишь страх, чистейший страх, и я ничего не мог сделать.

– Отпусти ее! – заорал я и ударил капитала локтем в живот, но он не разжал пальцев. Напротив, я почувствовал, как к моей шее прижалось острие кинжала. Кинжала моей мамы.

Один из гвардейцев, усмехнувшись, переместился, заслонив от меня Верену.

Меч его сверкнул в свете восходящего солнце.

– Кто ты такой, чтобы приказывать королевской гвардии? – фыркнул он, делая шаг ко мне, самодовольно ухмыляясь. – Кто ты такой, чтобы не повиноваться приказам короля и присваивать наследницу?

– Он не... – начала Верена, но я перебил ее:

– Я сын предводителя повстанцев, – процедил сквозь зубы, стиснутые так крепко, что даже странно, как они не раскрошились. – Приказы короля для меня ничего не значат.

Сердце бешено колотилось о ребра. Его яростный стук побуждал меня сделать хоть что-то. Что угодно.

Я шевельнул рукой, но капитан, уловив движение, крепче прижал кинжал к моему горлу.

– Если ты высвободишь хоть каплю магии, я перережу тебе глотку, и спасти ее ты все равно не сможешь.

Мысль о том, что Верена вновь окажется во власти своего жестокого отца, была невыносима. Воспоминания о шрамах, оставленных на ее нежной коже его безжалостной рукой, туманили сознание.

Она поделилась со мной теми кошмарами, которые ей пришлось пережить, и я знал, что теперь его гнев будет еще сильнее.

Она сбежала от него, и он заставит ее заплатить.

Всю ее жизнь он пытался вытянуть из Верены магию, и я боялся, что будет, когда он найдет ее. А когда найдет, то не остановится ни перед чем, чтобы вытянуть из дочери все до капли.

– Отпусти меня! – взвилась в воздух отчаянная мольба, но гвардеец остался глух к ней – и приставил меч к шее Верены.

– Капитан сообщил, что к нему явился мальчишка, у которого слишком много монет в кармане, и с кинжалом, явно принадлежащим кому-то, кто много выше него по положению, – сказал солдат, стоящий перед Вереной. – А потом ты оказался настолько глуп, что позволил ему увидеть ее. Ты привел чертову наследницу в порт – и думал, что мы ничего не узнаем?

Я метнул взгляд на Верену и увидал, что глаза ее полны сожаления и чувства вины.

– Никогда не думал, что люди короля столь проницательны. – Я пытался скрыть страх за сарказмом. – Разве вам не привычно разрушать семьи и отбирать у людей ту малость, что позволяет им выжить?

– Ты, жалкий наглец... – Солдат ринулся ко мне с занесенным мечом, и капитан грубо толкнул меня, поставив на колени. Среагировать я не успел – холодное лезвие глубже вошло в плоть, по шее потекла струйка крови.

– Нет! – в отчаянии и ужасе выкрикнула Верена, и гвардейцы схватили ее еще крепче. – Не троньте его!

Слова ее прозвучали как приказ, но стоящий перед ней солдат презрительно усмехнулся.

– Ты тут не командуешь, принцесса, – выплюнул он. – У нас приказ от короля – вернуть тебя во дворец, и именно это мы и сделаем.

– Не троньте его! – Глаза Верены горели таким огнем, какого я никогда раньше не видел. Тысячи тысяч чувств кипели в нем, а я все вглядывался в ее лицо, запечатлевая в памяти каждую черточку, каждую веснушку.

Я чувствовал, как по мере того, как растет ее страх, во мне нарастает ее сила, чувствовал, как она вибрирует в моем теле, как будто принадлежит мне, а не ей.

И невольно вспомнил минувшую ночь и ту историю, которую она мне рассказала.

Раньше я не был уверен, но теперь убедился, что я не настолько глуп, чтобы ошибиться вновь.

Верена – моя пара.

А я не смог защитить ее.

Она подалась вперед, наклонилась, коснувшись досок причала. Корабль у пирса бешено качнулся на волнах, точно отражая ярость в глазах девушки, и я почувствовал, как во мне поднимается та же ярость, и позволил гневу наполнить себя до краев. В этот момент веки Верены сомкнулись.

Грохот волн и треск дерева окутали нас симфонией бури, как будто само море разделяло ее гнев.

И я почувствовал вкус соли на языке.

Я открыл рот, чтобы окликнуть ее, сказать, чтобы она остановилась, но веки ее распахнулись, и я понял, что все мои призывы будут бесполезны.

– Не надо, Верена, – прошептал я едва слышно. Если ее отец не узнает о ее силе, возможно, у нее еще будет шанс. Но едва тайна откроется...

Доски причала задрожали под нашими ногами: с моря катилась огромная волна. В ушах звенели вопли матросов: моряки орали, чтобы все бежали из порта.

А я не мог оторвать взгляда от бурлящей воды, от яростно пенящейся грозной синевы. Мощь океана грозила сокрушить нас, и сердце мое разрывалось от благоговейного ужаса.

Взгляд Верены тоже был прикован к неистовствующим водам. На лице ее читалась решимость.

В этом вся она.

– Верена! – выкрикнул я снова, но было уже слишком поздно.

Волна обрушилась на причал, накрывая нас. Ломающееся дерево, вопли, море – все смешалось в бешеном водовороте.

Океан тащил меня в свои глубины, стиснув тело ледяной хваткой. Я боролся с ним, снова и снова выкрикивая имя Верены, но все было тщетно.

Потом я ударился спиной о причал, придавленный к нему сокрушительным весом воды, и закашлялся. Окружение постепенно обретало четкость.

Верену больше никто не держал. Она стояла одна, вызывающе расправив плечи, крепко стиснув прижатые к бокам кулаки.

Но в ее глазах больше не полыхала ярость. Верена была бледна. Ее высвободившаяся магия почти уничтожила наш причал, оставив лишь обломки да крики умирающих.

Остатки ее силы тяжело ворочались во мне, высасывая энергию. Я почти чувствовал, как тлеют, догорая, угли ее мощи, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Изнеможение буквально сочилось из каждой ее поры. Так огонь, пожравший все топливо, слабо мерцает прежде чем угаснуть совсем.

Изнеможение охватило и меня. Едва ли я смог бы сейчас стоять.

– Верена! – выкрикнул я ее имя, но холодная сталь ножа прижалась к моему горлу, не давая мне шевельнуться.

– Что ты сделала? – выдавил гвардеец за моей спиной, пытаясь отдышаться.

– Отпустите его! – потребовала Верена, полностью проигнорировав вопрос.

– Я перережу его чертово горло, – пригрозил солдат. Некоторые из его товарищей заворочались, поднимаясь. – Только шевельнись, и я убью его.

Глядя на меня, Верена уронила руки, и я понял, что она сдалась.

Она готова была отказаться от всего ради меня.

– Верена, беги! – крикнул я, но она больше не смотрела на меня.

– Отпустите его, – повторила она, но теперь голос ее был полон отчаяния. – Отпустите, и я сделаю все, что вы хотите. Сделаю все, что хочет мой отец.

Глаза ее были расширены, паника плескалась в них, и я видел струящиеся по ее щекам слезы.

– Верена, нет.

Сапог гвардейца врезался мне в поясницу, и я растянулся на земле. Рот наполнился кровью, в глазах помутилось.

– Верена, – выдохнул я, не зная, слышит ли она мою мольбу.

– На корабль его, – услышал я приказ, и сильные руки оторвали меня от земли, хотя я пытался сопротивляться.

Дрожащим от гнева голосом я прорычал:

– Я убью вас ко всем чертям.

Но гвардейцы лишь расхохотались – и швырнули меня на палубу.

Боль от удара о доски пронзила все тело. Словно сквозь туман я видел, как один из солдат без всяких усилий перерезал тросы, удерживающие корабль у пирса. Я попытался подняться, тщетно ища взглядом Верену.

– Ты получил свою награду, – крикнул гвардеец капитану. – Разберись с этим проклятым предателем, чтобы он не последовал за нами, иначе король оторвет тебе голову.

– Так точно, сэр, – хмыкнул капитан, как будто вовсе и не боялся короля.

А вот я боялся. Потому что в конце концов все-таки заметил Верену. Солдаты уводили ее, а она не сопротивлялась. Глаза ее, полные слез, встретились с моими.

– Подождите! – крикнул я, пытаясь ползти к ней. – Пожалуйста.

Волны бились о борт корабля, насмехаясь над моей беспомощностью. Я корчился на палубе, потрескивающей, постанывающей, эхом отзывающейся на мои страдания.

Корабль отходил от причала, я хотел закричать, но голос застрял у меня в горле. Последним, что я видел, были умоляющие глаза Верены.

Глава 22

Верена

Когда мы наконец прибыли во дворец, я едва не умирала от мучительной боли в крепко связанных руках – и от постоянно тревоги, терзающей мой разум. Несколько дней прошло с тех пор, как мы оставили Дейкра на том проклятом корабле, и я беспрестанно думала о том, что с ним.

Каждую секунду меня грызли страх и вина, скручивая нутро и душу.

Дейкр никогда не простит меня.

Грубые руки толкали меня, заставляя подниматься по величественной мраморной дворцовой лестнице. Веревка до крови натерла запястья, и каждый шаг был словно нож, снова и снова вонзающийся в мои раны.

Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди. Я вновь вернулась в столицу, во дворец, бывший когда-то моим домом.

Но теперь меня, точно хищный зверь, терзал страх. Грыз горло, лишал дыхания. Воздух загустел от дурных предчувствий, ноги точно свинцом налились, едва ступая.

Да, больше этот дворец не был моим домом. Роскошный замок, которым я раньше гордилась, зловеще нависал надо мной, отбрасывая черные тени, словно нашептывающие об опасности.

Когда меня тащили по коридорам, на меня нахлынули воспоминания обо всем, что происходило тут, – и каждое следующее было болезненнее и страшнее предыдущего. Я уже была здесь пленницей, запертой наследницей, которую никто не видит, и теперь, по возвращении, я задыхалась в этих стенах.

Меня вели по роскошным залам, мимо статуй прошлых королей, мимо портретов моей семьи. Тут были и мои родители, и я в ранней юности.

Я была так глупа тогда, и теперь мне невыносимо было смотреть на словно бы издевающуюся надо мной девчонку в богатой раме.

В голове вертелись вихри мыслей и чувств, и все они были сосредоточены вокруг Дейкра. Сердце подстегивали миллионы страхов, и каждый из них готов был задушить меня.

Но я отталкивала их, хоронила в самых глубинах души, думая лишь об одном, что имело значение. Он жив.

Дейкр – моя пара. Я поняла это, когда он произнес это слово там, в гостинице.

Я рассказала ему обрывок сказки, которую когда-то рассказывала мне мама, произнесла клятву из нее – и в тот же миг ощутила, как все во мне изменилось, сливаясь с ним воедино.

Он отказался от всего ради меня, готов был покинуть свой мир, а теперь его нет рядом.

Его нет, а я опять во дворце и больше не чувствую его.

Он ускользнул, как песок сквозь пальцы, и в груди поселилась ноющая боль – как будто его вырезали из моей души.

И его, и мою магию.

Сила покинула меня, когда он уплыл, после того, как я приняла его решение.

А может, магия вытекла из меня, когда я велела морю выполнить мою волю, вложив в приказ все до последней капли, и во мне не осталось ничего, кроме углей и пепла.

Но гвардейцы видели, что я сделала, на своих шкурах почувствовали поднятый мной и обрушенный на них шторм. А сейчас словно тот же океан отнял у меня воздух, оставив задыхаться при мысли о том, что, возможно, я никогда больше не увижу Дейкра.

Он был ранен, он страдал, когда корабль отошел от причала, он был беззащитен перед теми, с кем я схватилась, и я всей душой желала повернуть все вспять.

Нужно было послушаться Дейкра, когда он велел мне остаться. Если бы капитан не увидел меня, он бы не сдал меня людям моего отца.

Я тосковала о безопасности комнаты в гостинице. Там были только мы, он и я, Дейкр и Верена, и я мечтала о мире, где это могло бы стать нашей правдой.

Мечтала оставить позади всех, кроме него.

Закрыв глаза, я вызвала в памяти его лицо и то, как он смотрел на меня, когда называл своей.

Я – принцесса Верена, наследница королевства Марморис, но самое главное, я – его.

С болезненно скрученными за спиной руками меня втолкнули в тронный зал, и меня сразу затошнило от запахов благовоний и ароматических масел, а также от нахлынувших воспоминаний.

– Ваше величество, – произнес один из гвардейцев дрожащим от подобострастия голосом. Все солдаты разом пали на колени, потащив за собой и меня. Я здорово стукнулась о мраморный пол.

Веревка еще сильнее врезалась в запястья, я поморщилась от боли, но промолчала, хотя мысли мои и метались от страха.

– Подведите ее. – Приказ отца был спокоен, но резок, и от этого ужас сковал меня еще сильнее.

Меня подняли на ноги.

Желчь подступила к горлу, когда я встретилась с ледяным, оценивающим отцовским взглядом.

Он сидел на троне, царственный, величественный, стиснув зубы, крепко сжимая подлокотники. И смотрел на меня, неотрывно и неумолимо, так, что внутри меня все сжалось от страха.

– Верена, – сухо произнес он. – Ну и переполох ты устроила.

– Мне жаль.

Ложь, которую я повторяла сотни раз, сама сорвалась с моих губ. То был заученный ответ, при помощи которого я старалась избежать его гнева.

Еще несколько секунд он взирал на меня, потом поднялся.

– Я разочарован в тебе, Верена. – Его голос разнесся по просторному залу. – Твое королевство разочаровано в тебе.

Он жестом велел гвардейцам подвести меня к нему, и меня толкнули вперед, так что я оказалась в считаных дюймах от человека, которого боялась больше всего на свете.

– Где ты была, дочь? – Он сверлил меня взглядом в поисках обмана или малейшего намека на бунт.

Я покачала головой. Сердце дико колотилось в груди.

– Пыталась вернуться домой.

Голос мой дрожал.

Пожалуйста, поверь мне.

Рука его взлетела, отвесив мне пощечину. Рот тут же наполнился медным прикусом крови из разбитой губы.

– Ты опозорила нашу семью. – Голос его был глух и опасен. – Ты предала меня, предала свое королевство. Я не потерплю неподчинения.

Слезы жгли мне глаза.

– Прости, отец.

– Что бы сказала твоя мать?

Я ненавидела, когда он прибегал к этому способу, когда вонзал когти туда, где мне было больнее всего.

– Развяжите ее и оставьте нас. – Приказ повис в воздухе черной тучей. Искаженное лицо отца превратилось в маску – маску гнева.

Гвардейцы сняли путы в моих рук, и я помассировала ободранные запястья, стирая запекшуюся кровь, глядя на отца со страхом и отчаянием.

– Пожалуйста, отец.

Он не обратил на меня внимания.

– Пришлите Бейлина.

Я всхлипнула, услышав имя лекаря, исцелившего столько ран в моей жизни – ран, нанесенных руками моего отца.

Гвардейцы двинулись прочь из зала. Жгучие слезы навернулись мне на глаза.

– Не знаю, Верена, что на тебя нашло, но ты должна понимать, что любое действие влечет за собой последствия. – Голос его был тверд; он словно разговаривал с непослушным ребенком. – Я больше не потерплю от тебя неповиновения.

– Отец... – начала я, но грубая мозолистая ладонь вновь хлестнула меня по лицу.

Боль была резкая, обжигающая. По подбородку потекла теплая струйка крови.

– Верена, – холодно произнес отец, – знай свое место.

Перед глазами все расплывалось от слез и боли. И я поняла, что все, что было со мной, вело именно к этому мигу.

Вошел Бейлин, увидел, в каком я состоянии, и глаза его наполнились тревогой. Он медленно приблизился, потянувшись ко мне, но отец остановил его.

– Ты здесь не для того, чтобы лечить ее. Пока нет.

Один из солдат, которого я не замечала раньше, принес стул, и отец велел мне сесть.

Я послушалась, стараясь собраться с духом перед тем, что мне предстоит.

– Говорят, сила исходила от нее, ваше величество. Не от повстанца.

Ужас пронзил меня, лишив воздуха.

– Принцесса не обладает магией, – тихо и грозно произнес отец.

Гвардеец кивнул, и я заметила страх в его глазах.

– Знаю, ваше величество, но солдаты, которые привели ее, – он оглянулся, словно сомневаясь, стоит ли говорить следующие слова, – утверждают, что она подчинила море своей воле, словно она чародейка.

Отец повернулся ко мне, сверля меня взглядом, словно ища магию, о которой шла речь.

– О чем это он, Верена?

– Я не знаю. – Пальцы дрожали так, что я сжала их в кулак.

Он не остановится, пока не получит от меня то, что хочет. Это я знала слишком хорошо.

Грубая рука отца сомкнулась на моем запястье, большой палец глубоко вошел в открытую рану от веревки.

Жгучая боль охватила тело лесным пожаром, заставив меня мучительно вскрикнуть. Меня затрясло, по щекам покатились горячие слезы, я задыхалась, захлебываясь воздухом.

– Верена, – заговорил отец мягче, но не менее угрожающе. – Есть сведения, что ты была в скрытом королевстве. Мои люди сообщили, что нашли тебя с каким-то отребьем из мятежников.

В ужасе и отчаянии я крепко зажмурилась.

– Ты была в скрытом королевстве?

Разум заметался, а отец сильнее сдавил мне запястье, так, что я скривилась от боли.

Одна мысль об отце Дейкра наполняла меня жгучим гневом, почти таким же сильным, как та ненависть, которую я питала к своему отцу.

Но, несмотря на всю боль, которую он причинил сыну, я не собиралась предавать восстание. Неважно, каким пыткам он подвергал меня, – я не пойду против Дейкра.

И я не предам Рен.

Я молчала, и нетерпение моего отца достигло предела. Он резко вскинул руку, чтобы ударить меня еще раз, и я напряглась в ожидании неизбежной боли.

Удар был так силен, что у меня лязгнули зубы, и странно, что ни один не сломался.

– Сэр, если она была там, значит, она знает, где находится скрытый город, – голос Бейлина был так спокоен, словно лекаря совершенно не трогало происходящее перед ним насилие. – Она знает, где очаг восстания.

Глядя на меня, отец потер чисто выбритый подбородок.

– Ты прав.

Он протянул руку, и я отпрянула, но он лишь прижал ладонь к моему виску, а потом осторожно убрал с моего лица волосы и даже пригладил их.

– Какой полезной ты стала, Верена.

Полезной.

Тяжелое, удушливое слово заворочалось в моем мозгу. Я превратилась для него в простое орудие, в средство достижения цели, в инструмент, который он собирался использовать в своем безжалостном стремлении уничтожить тех, кто посмел подняться против него.

И сейчас он опять манипулировал мной, пытаясь выведать информацию о местонахождении повстанцев.

– Я не знаю, где это.

Ложь далась мне легко, без малейшей запинки слетев с губ.

И тут же его пальцы вцепились в волосы на моем затылке, грубо, безжалостно, не давая дернуться или отстраниться. Моя голова запрокинулась, и я волей-неволей уставилась на нависающую надо мной фигуру.

– Верена, дорогая, – начал отец с отвращением. – Ты наследница этого королевства, и хотя большую часть своей жизни ты была бессильна, ты отнюдь не глупа.

Слова его были тяжелы, как удары, и губы мои тряслись от страха.

Я знала, что он видит меня насквозь, как и всегда. Его глаза, как кинжалы, пронзали любой щит, который я могла выставить. И когда он ударил меня на этот раз, я едва вздрогнула.

Кровь потекла по моему подбородку, он крепче сжал мои волосы, заставляя меня смотреть ему в глаза.

Отец придвинулся ближе, лицо его зависло в считаных дюймах от моего. Я чувствовала жар его дыхания, жар его ядовитых слов.

– Не лги мне, – прошипел он. – Я твой король.

Мой король. Не мой отец.

Король, требующий покорности. Не отец, желающий любви. Ему не нужна моя любовь. И никогда не была нужна.

– Мне не нравится причинять тебе боль, Верена, – в его глухом голосе звучало сожаление, которого он, конечно, не чувствовал. – Не заставляй меня делать это снова.

Его пальцы скользнули по моей шее, размазывая кровь, текущую из разбитой губы.

В такие моменты я обычно ломалась, страстно желая, чтобы он не ненавидел меня. А еще тосковала по маме, проклиная богов, отнявших ее у меня.

Отнявших ее у меня и оставивших меня с этим монстром.

– Я не знаю, как туда попасть, – повторила я, чувствуя, как ложь становится пеплом на моем языке.

– А сила, о которой говорили мои люди? – Он придвинулся еще ближе, глядя мне прямо в глаза.

– Я бессильна.

Пальцы, лежащие на моей щеке, сжались, угрожая сломать мне челюсть. Потом отец отвернулся от меня и обратился к целителю:

– Бейлин, готовься. Когда мы закончим, наследнице понадобится твоя помощь.