Герман Витальевич Рыльский

Ветвь Корреа. Изменяющие реальность

© Рыльский Г. В., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог первый

2075 год, 15 сентября. Фронтир реального времени Земли-Прайм

Если посмотреть сверху, Неон являл собой бесконечную россыпь огней в сложном лабиринте из теней и угловатых линий. Это был так называемый «открытый игровой мир», и чтобы исследовать его полностью, выполнить все миссии, основные и побочные, решить все головоломки, не хватило бы и десяти человеческих жизней. А меж тем это было лишь дополнение к «Юдоли Искателей», сделанное специально для любителей жанра «киберпанк».

Ночную тишину одной из окраинных улиц Неона нарушил рёв моторов. Первый в колонне мотоцикл резко затормозил – на выщербленном асфальте осталась чёрная дымящаяся полоса. Тяжёлая, хромированная машина чем-то напоминала космическую ракету. На бензобаке скалился рисунок: металлический череп, под которым шла надпись: «T-800». Это было не чем иным, как пасхалкой для внимательных игроков, отсылкой к фильму, популярному лет шестьдесят-семьдесят назад, то есть ещё в конце двадцатого века. Вслед за вожаком заглушили моторы и остальные байкеры – всего в колонне их было шестеро. Тишина снова окутала грязный проулок, будто облако нервно – паралитического газа.

– Вы тоже это видите, или у меня приход? – произнёс главарь банды. Он был киборгом – левую часть его лица закрывала металлическая накладка, глаз заменяла линза, мерцавшая красным. За его спиной раздался смех.

Посреди дороги, сложив руки на груди и едва заметно улыбаясь, стояла девушка. Её рыжие волосы были собраны в хвост, одна прядь упала на лицо.

– Да она под кайфом, – предположил кто-то.

– Эй, ты вообще знаешь, чья это территория? – добавил другой. – Чтобы пройти по этому району, нужно заплатить.

Уголки губ девушки слегка дёрнулись. Её зелёные глаза заметно косили, правый смотрел прямо, а левый – слегка в сторону. Она внимательно изучала бандитов, хотя казалось, что смотрит сквозь них.

– Может, у неё осталась «дурь»? – произнёс один из бандитов, тоже киборг с механической рукой. В его голосе отчётливо слышалось возбуждение наркомана в предвкушении дозы.

Чуть склонив голову, девушка продолжала следить за каждым движением шестерых мужчин. Её поза казалась одновременно собранной и небрежной.

– Может, – согласился главарь, и в полумраке влажно блеснула его кривоватая ухмылка. – Давайте её обыщем.

Двое бандитов направились к жертве, неподвижной, точно пластмассовый манекен. Судя по довольным ухмылкам, они собирались как следует развлечься. Рыжая не шевелилась; вечерний полумрак, как и прежде, скрывал её странную улыбку. Любой из членов банды, известной как «Т-800», казался рядом с ней гигантом.

Один из байкеров остановился напротив девушки и протянул к ней металлическую кисть, торчащую из рукава кожаной куртки. В тот же миг раздался громкий, неприятный звук – словно ломались ветки, завёрнутые в мокрую ткань. Байкер заорал и попытался высвободить сломанную руку – миниатюрные пальцы «наркоманки» держали крепко, словно наручники. В воздухе промелькнуло блестящее изогнутое лезвие. Крик оборвался, и к её ногам неуклюже рухнуло безжизненное тело.

– У меня нет «дури», – спокойно произнесла юная убийца, и прежде чем бандиты успели опомниться, совершила головокружительный прыжок. Парень, возле которого она приземлилась, захрипел и начал медленно оседать, цепляясь руками за свой мотоцикл. Узкий меч пропорол куртку и глубоко погрузился в тело.

– Хватайте её! – заорал вожак. В его руке появился длинный нож, по лезвию которого пробежала голубая электрическая искра.

Оставшиеся байкеры также схватились за оружие – один достал цепь, двое других – шокеры. Послышались сухие электрические щелчки. Вчетвером мотоциклисты начали окружать девушку. Она была не в состоянии следить за всеми сразу, но вместо того чтобы отступить, ждала. Остриё меча смотрело вниз; кровь медленно стекала по лезвию и капала на дорожное покрытие. Кольцо почти сомкнулось, когда из темноты в конце проулка возникла фигура, облачённая в нечто наподобие свободной хламиды священника. Человек опирался на кривоватый деревянный посох, на конце которого бледно светился стеклянный шар. Широкие рукава одеяния были украшены вышитыми рунами и магическими символами. Судя по одежде, мужчина не имел отношения к мрачноватому расширению «Юдоли Искателей», известному как «Битва за Неон».

– Братин? – удивлённо произнесла девушка с мечом.

Шар отбрасывал на лицо мужчины холодный свет. Одетый как волшебник или жрец, он не имел типичной для персонажей его класса седой бороды, а чертами лица напоминал скорее вождя индейцев, смуглого и умудрённого прожитыми годами. Неестественное освещение делало так, что морщины на его лбу казались ещё глубже, а глазные впадины оставались залитыми полумраком. Казалось, из черепа этого человека смотрит сама ночь.

– Ну и помойка... – произнёс он, брезгливо морщась. – Розалинда, вот скажи, тебе действительно нравится «Битва за Неон»? Лично мне и на Земле-Прайм подобных красот хватает.

– Ой, не начинай! – рыжеволосая воительница закатила глаза.

– Эй, дедушка, шёл бы ты отсюда, пока цел! – обратился к волшебнику один из мотоциклистов.

– Роза, прости, что порчу квест, но сейчас нам не до возни с тупыми эм-пи-си. – Братин поднял посох повыше, и стеклянный шар полыхнул белым. Байкеры повалились на грязный асфальт и остались лежать без движения. Линза в глазу главаря пару раз мигнула и погасла.

– Что-то случилось? – Розалинда даже не взглянула на мотоциклистов, сражённых вспышкой.

– Случилось. История Земли-Прайм снова под угрозой. Я объявил общий сбор Ветви.

– Понятно. Тогда идём.

Волшебник повёл посохом, и реальность начала расходиться вертикальным разрезом. Если бы ночь была леди, так бы могла выглядеть стрелка на капроне её чулка. Сначала тонкая, полоса набухла светом, а потом разошлась шире. По ту сторону портала, ведущего из «Битвы за Неон» в «Юдоль Искателей», находился бесконечный луг, покрытый изумрудной травой. Вдалеке виднелись крепостные стены, над башнями развевались бордовые флаги, по небу плыли розоватые облака. Братин кивнул, и Розалинда, переступив через мёртвого киборга, шагнула в портал.

– Тебе не идёт эта внешность и тем более этот класс персонажа. – Волшебник тоже шагнул из одной реальности в другую, и разрез за его спиной исчез, словно кто-по потянул застёжку-молнию. Теперь Братин и рыжеволосая Розалинда стояли по колено в траве, а сверху им светили два солнца, жёлтое и алое. Этот мир являлся полной противоположностью «Битвы за Неон».

– Это моя настоящая внешность, сгенерированная по фото, – с обидой в голосе произнесла девушка. Её взгляд сделался вызывающим, между бровей возникла морщинка, но из-за косоглазия казалось, что сердится Розалинда на кого-то, кто стоит левее Братина. – Не нравится?

– Я ценю членов Ветви Корреа не за внешность, а за моральные качества, – уклончиво ответил волшебник. – Но для миссии, на которую мы отправляемся, больше подойдёт твой привычный аватар.

Девушка пожала плечами и в следующую секунду преобразилась. Вместо рыжей шевелюры возникло множество тугих косичек светлого, почти белого цвета, лицо сделалось более миловидным (хоть и стало похоже на картинку, сгенерированную Нейросетью), а косящий левый глаз встал на место. Да и сам цвет радужки изменился с бледно-зелёного на необычный фиолетовый. Киберпанковский образ из «Битвы за Неон» улетучился, на смену ему пришло зелёное платье с корсетом и сложным орнаментом вышивки, отсылавшее к эльфам из «Властелина Колец».

– Так лучше?

– Лучше, – кивнул Братин. – И надеюсь, ты не обижаешься. Роза, ты же знаешь, почему я собрал Ветвь Корреа из лекарей, а не из воинов, некромантов или варваров?

– Потому что игроки, выбирающие этот класс, не склонны к беспричинной агрессии и ценят человеческую жизнь, – устало выдохнула Роза.

– Тогда ты понимаешь, что меня тревожит, когда один из нашей семьи регулярно спускает пар в «Битве за Неон». Да ещё играя за класс охотников за головами. Зачем тебе это? – Взгляд Братина стал испытующим.

– Не знаю. – Девушка пожала плечами. – Там я могу быть собой.

– Убийцей, которая крошит мечом наркоторговцев, киборгов и прочую шпану? – Пожилой волшебник презрительно скривил губы. – Ты же целитель!

Щёки Розы слегка порозовели, и она поспешно произнесла:

– Расскажешь что-то про нашу миссию? В какой год нам предстоит спуститься на этот раз?

– На пятьдесят лет назад, практически к основанию «Юдоли». С этим отрезком времени мы ещё не работали.

– Цель?

– Эти трое. – Волшебник слегка качнул палкой, и в воздухе, между ним и девушкой, возникли три листа желтоватой бумаги с потрёпанными краями. Соткавшись из света двух солнц и едва заметных пылинок, они уплотнились, наполняясь цветом, и спланировали на траву. Роза подобрала их, пробежала глазами, перекладывая. На последней странице её брови удивлённо поползли вверх. Она посмотрела на Братина, перевела взгляд обратно на лист и медленно проговорила:

– Этот человек... он известный писатель, я читала все его книги! В чём его вина?

– Я бы предпочёл изложить подробности миссии позже, когда соберётся вся команда, – суховатым тоном произнёс Братин. – Чтобы не повторять дважды.

Роза несколько секунд всматривалась в строчки текста и фото молодого мужчины, напечатанное на листе. Румянец давно сошёл с её лица, и теперь щёки заливала бледность.

– Так нельзя. Я не могу.

– Ты можешь пропустить эту миссию, если у тебя есть личные причины. – Братин говорил спокойно, однако взгляд его сделался твёрдым.

– Нет, дело не в том. Просто наши миссии... Ты повторяешь, что мы не убийцы, а лекари... но то, что мы делаем, ведь это и есть убийство. Каждый наш спуск заканчивается чьей-то смертью, иногда множеством смертей. И не здесь, где мы сражаемся с эм-пи-си, а на Земле-Прайм! Там всё по-настоящему.

Братин вздохнул и спокойным, терпеливым тоном учителя произнёс:

– Мы говорили об этом множество раз. Обычный целитель врачует одного человека. Ветвь Корреа исцеляет саму ткань реальности. И не даёт погибнуть миллионам.

– Да, да, я сто раз слышала про скальпель хирурга, который вырезает больные клетки, чтобы организм мог жить, – отмахнулась Розалинда. – Но разве нельзя как-то иначе? Мы бы могли поговорить с этими людьми. Я никогда не сомневалась в методах Ветви, но именно этот человек, – девушка взмахнула распечаткой, – он не фашист, не продажный политик или ещё кто-нибудь в этом роде. Он писатель. И его книги призывают к миру, а не к войне.

– Хорошо, – кивнул Братин. – Давай попробуем.

Розалинда удивлённо моргнула.

– Что? Серьёзно?

– Да. На этой же миссии попробуем твой подход. Или ты думаешь, что я кровожадное чудовище, которое только и жаждет чьей-то крови?

– Нет, я так не думаю! И понимаю, что мы действуем во благо. Просто методы...

– Я тебя услышал. – Братин перебил девушку. – Идём в таверну, туда скоро подтянутся остальные. Обсудим подробности миссии и будем выдвигаться к Темпоральному лифту.

Волшебник зашагал в сторону крепостных стен, Розалинда поспешила за ним.

Пролог второй

Колоннада деревьев тянулась ввысь, под сенью столетних елей, кедров и сибирских пихт было сумрачно и слегка влажно. От земли и смолистых стволов шли испарения, несравнимые ни с ладаном, который издревле курился в христианских соборах, ни с тонким ароматом сандала, который вдыхали прихожане буддийских храмов. В лесном святилище царила торжественная тишина. Внезапно чащу огласила частая дробь – это чёрный дятел принялся долбить коричневую, в трещинах кору кедра, почуяв под ней что-то съедобное. Он упорно работал, как вдруг подлесок зашумел от непонятно откуда налетевшего ветра. В воздухе запахло озоном, хотя небо оставалось ясным. Птица взмахнула крыльями и унеслась прочь. И тут под развесистым кедром прямо из воздуха проступили две полупрозрачные фигуры, похожие на человеческие.

Случайный прохожий наверняка подумал бы, что видит призраков, но лес на многие километры вокруг оставался безлюдным. А фигуры уплотнились, становясь всё более осязаемыми. Причём уплотнялись они за счёт мельтешащих чёрных точек, которых с каждой секундой становилось всё больше. Теперь фигуры напоминали уже не полупрозрачных призраков, а тени, сотканные из густой черноты. Один силуэт был явно мужской, высокий и широкоплечий, а другой женский, изящный и тонкий. Фигуры стали чёрными, словно высеченными из обсидиана, а потом в один миг налились цветом. Теперь под кедром стояли двое живых людей – рыжебородый гигант с мрачным взглядом и девушка с азиатским разрезом глаз. И он, и она были обнажены.

– Это не «Марьин Остров», – недовольно сказала девушка, оглядевшись по сторонам.

У неё были упругие груди и покатые бёдра, но гигант даже не глянул на соблазнительные формы напарницы. Вместо этого он свирепо зыркнул на деревья и произнёс:

– Чёртов лифт!.. Опять закинул в какую-то глушь!

– Темпоральный лифт здесь ни при чём. Просто мы до сих пор не научились им нормально пользоваться, в отличие от лекарей.

– Идём искать «Марьин Остров», – пробасил рыжебородый. – Надеюсь, мы отклонились только в пространстве, а не во времени.

Глава первая. Земля-Прайм

«Выстрел был не слышен. Пуля попала в левое переднее колесо джипа, он резко вильнул, выехал на полосу встречного движения и врезался в несущийся на большой скорости пустой самосвал. Скрежет тормозов, визг покрышек, удар!

Джип развернуло и снесло ещё дальше, на крайнюю полосу шоссе. Под вой клаксонов и скрип тормозов в него врезались ещё несколько машин. Самосвал тем временем продолжал двигаться боком и налетел на трейлер, а тот, в свою очередь, отвернул вправо и сбил бензовоз.

Ещё удар! Взрыв!

Клочья и струи горящего бензина разлетелись...»

Глаза начали уставать, поэтому Кирилл перестал читать и бросил взгляд в окно самолёта (за толстым стеклом – похожие на вату облака и часть серебристого крыла). Дурнота не заставила себя ждать. Стараясь не концентрироваться на мысли о том, что его бренное тело летит в крылатом металлическом гробу на высоте многих километров, Кирилл перевернул книгу в мягкой обложке и прочитал название романа: «Криптозой». Автор фантастических произведений был широко известен читающему народу. Познакомиться с его творчеством рекомендовал Кириллу один приятель, тоже литератор, поэтому книга и оказалась в ручной клади вместе с другими вещами первой необходимости. Впрочем, какая-то книга, так или иначе, туда бы попала. Кирилл терпеть не мог полёты, они ввергали его в жесточайшее состояние стресса, а чтение помогало отвлечься и снизить уровень тревоги.

Сам Кирилл (псевдоним – Кир Матов) был выпускником Красноярского университета по специальности «филология». После вуза он успел поработать в нескольких местах, а затем переехал в Москву, где ему предложили место в Министерстве культуры. Поработав там три года, ушёл по собственному желанию из-за повальной коррумпированности сего учреждения и, несмотря на «юный возраст» – 35 лет – стал известным писателем. Кир Матов увлекался фантастикой, хотя и подумывал написать что-то за пределами этой области литературы. Впрочем, его основным жанром являлась социальная фантастика, где Кирилл анализировал перспективы человечества на выживание. В статьях и рецензиях его называли мастером антиутопий и даже новым Оруэллом (преувеличение, конечно, но всё равно приятно). Социальная фантастика – сложный жанр, и всё же Кириллу удалось сделать так, что его книги и сценарии стали приносить деньги. Доказательство, что человечество небезнадёжно, и писатель может заработать не только на пошлом бульварном чтиве.

В данный момент Кирилл летел из Москвы в Горно-Алтайск. Оттуда ему предстояло добраться до Чемала (98 километров на рейсовом автобусе или арендованной машине) и дальше, в дикие места, где располагался элитный СПА-санаторий международного класса «пять звёзд» – «Марьин Остров».

Отдохнуть на лоне природы предложил Киру Матову (в реальности Кириллу Афанасьевичу Матюшину), бывший сокурсник-студент, Георгий Белоцерковский. Карьера лингвиста Жоры вильнула в неожиданном, далёком от словесности направлении, и теперь он являлся заместителем директора СПА-комплекса. Встречались однокашники редко, где-то раз в год. Будучи в Москве, на съезде владельцев домов отдыха, Жора пригласил Кирилла «к себе» на Алтай. Писатель согласился. Сам он недавно участвовал в спецоперации на Донбассе, в качестве независимого журналиста, и очень устал, физически и морально. Кирилл договорился с Жорой, что тот будет ждать его двадцать девятого июня. Несмотря на плотный график, обещание удалось сдержать. Вот так автор «Неоновых джунглей» и «Дома тысячи стеклянных глаз» оказался в самолёте компании «Аэрофлот», летящем на Алтай. Кир Матов надеялся, что его отдых сведётся к чтению, неспешным прогулкам и регулярным тренировкам на свежем воздухе. Он серьёзно занимался бегом и гимнастикой и ещё десять лет назад стал мастером спорта.

– Вода, чай, кофе?

Кирилл повернулся на голос и увидел симпатичную блондинку, одетую в юбку-карандаш и форменную блузу авиакомпании. Погрузившись в свои мысли, он не заметил тележку с напитками, которую стюардесса с напарницей катили по проходу.

– Кофе, пожалуйста.

Передавая напиток, девушка улыбнулась. Ещё в начале полёта, проверяя билет, она задержала взгляд на Кирилле, как будто узнала его. Такое пусть не каждый день, но случалось – лицо Кира Матова мелькало и на афишах, и в соцсетях, и даже по ТВ.

Стюардесса с явным интересом взглянула на книгу, лежавшую на коленях знаменитого пассажира, снова улыбнулась и покатила тележку дальше. Кирилл отхлебнул кофе. Он знал, что производит на женщин благоприятное впечатление: рост метр восемьдесят, широкие плечи, накачанные руки, пронзительные синие глаза, «греческий» нос. Отдавая себе отчёт, что природа щедро одарила его, Кирилл никогда не делал ставку на эти естественные преимущества. И не то чтобы младший Матюшин не любил женский пол или чурался его, истинные причины долгой холостяцкой жизни крылись куда глубже. «Не пришло время» – так говорил его отец, шестидесятилетний Афанасий Агеевич, своей супруге, когда та сокрушалась по поводу долгой холостяцкой жизни сына. Но себе-то Кир Матов мог признаться, что «не пришло время» – не более чем отговорка. Он боялся серьёзных отношений даже больше, чем самолётов, но утешал себя тем, что подобный страх свойственен большинству мужчин. К своим тридцати пяти годам Кирилл подошёл с философским спокойствием волка-одиночки, который несёт ответственность лишь за себя. «Одному спокойней и проще». Именно так он говорил женатым приятелям, когда те приставали с вопросами, когда им наконец выпадет возможность погулять на мальчишнике.

Самолёт благополучно сел в аэропорту Горно-Алтайска. Кирилл получил багаж и вызвал такси. В селе Чемал его ждал другой транспорт: Жора побеспокоился о том, чтобы «писателя и сценариста мирового уровня», как он шутливо представлял Матюшина в кругу знакомых, доставили в санаторий на отдельном микроавтобусе.

Институт курортологии (а вместе с ним и свежий выпуск журнала «Аэрофлот») утверждал, что климат Алтая сравним с ялтинским. Похоже, и журнал, и институт говорили чистую правду. Нынешним летом солнце немилосердно жарило москвичей, словно на огромной сковороде из асфальта и бетона. Температура за тридцать пять градусов чередовалась с дождями и грозами. А вот на Чамале столбик термометра не пересекал отметку в двадцать шесть, в редкие дни поднимаясь до двадцати восьми. Атмосферное давление здесь устойчиво держалось на отметке 736, а воздух в ущелье, чистый, с большим содержанием озона, эфирных масел и цветочных фитонцидов, благоухал так, что его хотелось пить как воду.

Путь из Чемала к излучине реки Эрлагол, где располагался «Марьин Остров», занял примерно сорок минут. Асфальтированная дорога петляла среди холмов, покрытых густым лесом, и живописных скальных нагромождений. Наконец слева показался полосатый шлагбаум и установленная на столбах вывеска с названием комплекса. Вода в реке, протекающей за деревянными зданиями санатория, сверкала на солнце, а чуть дальше бугрились горные пики.

Одного взгляда по сторонам оказалось достаточно, чтобы понять: те, кто проектировал «Марьин Остров», руководствовались принципами эко-строительства. Кирилл увидел ухоженные деревянные постройки, крытые красной черепицей и естественно вписанные в холмистый ландшафт. Вековые сосны росли здесь задолго до того, как кто-то решил построить на этом месте СПА-центр. Ни одно дерево не пострадало – писатель отметил, что крытые, ведущие к питьевым бюветам галереи уважительно изгибались, обходя лесных исполинов. Посыпанные мелким гравием дорожки, лавочки, симпатичные беседки – всё, что требовалось для восстановления душевного равновесия. Кто-то назвал бы такой отдых «пенсионерским», но сейчас это было именно то, что требовалось Кириллу.

Георгий Белоцерковский, крепыш с широченными плечами культуриста, но уже с заметным животиком, встретил друга у входа в главное трёхэтажное здание комплекса. Замдиректора «Марьина Острова» выделялся круглым улыбчивым лицом гурмана, маслянисто-чёрными глазами и озерцом намечающейся лысины. Что, однако, не мешало ему выглядеть по-мужски привлекательным.

Приятели обнялись.

– Я бы лично за тобой заехал, но сам понимаешь, работа. То одно, то другое. Каждые пять минут кто-нибудь дёргает.

– Не парься, всё отлично, доехал с комфортом. Что-то отдыхающих не вижу, – огляделся по сторонам Кирилл.

– Наоборот, серьёзный наплыв, – возразил Жора. – Приезжают всё больше и больше, особенно после того, как Европа закрыла нашим туристам свои курорты. Комплекс и так был довольно дорог, по статусу, конечно, но люди едут, не обращая внимания на цены.

– Потому что забугор недоступен.

– С одной стороны, это хорошо, воспряли наши отечественные здравницы. А с другой – мы вынуждены быстро расширяться, строить новые корпуса, что выливается в большую проблему.

– Почему? Финансовые сложности?

– Нет, бюрократические. – Жора поморщился. – На каждом этапе надо согласовывать миллион документов, подмазывать чиновников, пожарных, санитарно-эпидемиологическую службу... экологи тоже в затылок дышат, хотя с этим у нас полный порядок. Они бы и рады найти нарушения, да не получается. Впрочем, не будем о грустном! Хорошо выглядишь!

– Как и ты, – сказал Кирилл, берясь за ручки спортивной сумки, с которой прилетел.

Жора отобрал у него багаж, хохотнул:

– Гонишь! А ты по-прежнему спортсмен?

– Просто поддерживаю форму.

– Правильно, всегда пригодится. Тут к нам вчера приехала девица – закачаешься! Зовут Розалиндой, я познакомлю.

– Спасибо, таких приключений не жажду. Ты обещал хороший номер и баню.

– Всё будет. Мы поселим тебя в двухкомнатный люкс, а баня у нас трёх видов, работает круглосуточно.

– Люкс? Слушай, я не буржуй какой-нибудь, сойдёт и стандарт.

– Успокойся, – фыркнул Жора, – ты у нас почётный гость.

Вестибюль с бревенчатыми стенами и камином из дикого камня производил впечатление. В очаге уютно потрескивали поленья, простенки украшали картины, живописующие лесные пейзажи. У камина стояли глубокие кресла, а ещё лежала медвежья шкура (на первый взгляд, настоящая, не какая-нибудь синтетическая подделка).

– Неплохо, – прокомментировал Кирилл.

Жора польщённо фыркнул:

– Стараемся. За эту атмосферу нас и любят.

Друзья подошли к стойке администратора, за которой стояла девушка в очках. На её бэйджике было написано имя – Марина.

– Знакомься, великий писатель современности, Кир Матов, – сказал Жора в своей обычной шутовской манере. – Видишь, Маринка, какие люди к нам приезжают! Заселяй его в люкс, он привередливый, на меньшее не согласен!

Кирилл невольно усмехнулся и протянул девушке паспорт. Та заполнила документы, выдала новому постояльцу ключ, прицепленный к деревянному брелоку, и нацепила ему на запястье пластиковый браслетик с названием отеля. После «великий писатель современности» поднялся в свой люкс и на четверть часа остался в номере один. Убранство двух комнат действительно соответствовало заявленной категории, не уступая таким иностранным гигантам, как, например, канадская сеть «Фо Сизонс».

Кирилл быстро принял душ и переоделся в летнее: белые парусиновые штаны, белая футболка с изображением теннисной ракетки и белые же кросстуфли. Выходя из номера, он едва не столкнулся с девушкой в бежевых шортах и майке, на которой, как это ни удивительно, тоже красовалось изображение ракетки. Длинные волосы незнакомки, выбеленные до серебристого свечения, были заплетены в сотню косичек, с ушей свешивались на тонких цепочках две вычурные металлические пластинки.

Кирилл отскочил, извинился.

– Это я должна была извиниться, – с улыбкой, бархатным обволакивающим голосом ответила девушка. – Мне следует быть внимательнее.

– Как и мне, – пробормотал мужчина, поражённый какой-то дикой красотой её лица, в котором смешались черты многих рас. И каждая казалась чересчур увеличенной, на грани гротеска: чересчур больше, зелёно-фиолетовые, яркие глаза с косым разрезом. Чересчур длинные ресницы. Чересчур правильный нос практически без переносицы, слишком большие брови вразлёт. Чересчур полные губы красивого рисунка и правильный, как у фарфоровой куклы, контур лица.

У Кирилла перехватило дыхание. В течение долгих двух секунд он не мог выговорить ни слова, и, похоже, она заметила его смятение.

– Меня зовут Розалинда, а вас?

– Кир... э-э, Кирилл.

– Только заселились?

– Да.

– Спешу к друзьям, надеюсь, вам тут понравится. Ещё увидимся.

Она поспешила к лестнице, а писатель остался стоять посреди коридора. Он смотрел, как Розалинда красиво – словно танцовщица – бежит, плавно раскачивая бёдрами. Тугие косички ритмично били её по спине.

Жора встретил его у входа в ресторан.

– Что так долго?

– Встретил красивую девчонку, – криво улыбнулся он.

– Блондинка с афрокосичками?

– Ага.

– Розалинда! Ну и как она тебе?

– Странная...

– Но красивая!

– Ну, у каждого свой вкус.

Ресторан «Марьина Острова» произвёл на Кирилла благоприятное впечатление. Во-первых, его стены были собраны из кедровых стволов полуметрового диаметра. Впрочем, из таких же сооружались и остальные корпуса комплекса. Во-вторых, он был двухуровневым, высотой одиннадцать метров, прохладным, тихим и полным аппетитных запахов. В-третьих, ещё одной достопримечательностью ресторана являлась огромная летняя терраса с роскошным видом на реку и близкими горами за ней.

Жора с гостем уселись за столик на двоих, прячась в тени треугольных бревенчатых стыков, заказали обед. Рекомендовал зам директора, Кирилл выбирал. Оказалось, что все продукты руководство санатория заказывало у местных фермеров, поэтому круглый год отдыхающие здесь ели всё натуральное: мясо, курятину, яйца, овощи и фрукты. А охотники охотно снабжали ресторан своей добычей: куропатками, глухарями, олениной (в сезон охоты) и свежей рыбой. Никогда прежде не едавший блюдо из медвежьей лапы, Кирилл заказал его и, отведав, был удивлён, что это весьма экзотическое блюдо оказалось ещё и вкусным. Подпортила настроение мысль: зверя жалко! Но опыт показался удачным.

– Винца? – предложил Жора.

– Что у вас есть?

– Да почти всё, что у вас в столице, – засмеялся Жора.

– Что-нибудь лёгкое.

– В основном пользуемся привозными крымскими, но есть и местное «божоле», очень даже ничего.

– Давай по бокальчику.

Жора заказал вино, попробовали через несколько минут.

– Годится, – одобрил Кирилл.

Принялись обедать.

– Как там твои предки, живы, здоровы? – спросил Жора; ел он по-интеллигентски аккуратно, не торопясь, но с аппетитом здорового мужчины.

– В норме, – ответил Кирилл. – А почему ты их так грубо – предки?

– А как ещё?

– Родители.

– Это пусть британцы своих родственников называют «родитель 1-й» и «родитель 2-й». Предки – это нормально. В этом слове зашифровано другое – пред, то есть они были перед нами. Дети – потомки, от слова потом.

– А мы тогда кто?

– Тутки, – хихикнул Жора. – Можно ещё здеськи, сейчаски и теперьки.

Кирилл невольно засмеялся. Ему было хорошо.

Взялись за травяной чай, соединивший несколько вкусно пахнущих трав.

Жора откинулся на спинку деревянного стула, вспотев от еды, разогретого воздуха и питья. А Кирилл тем временем попробовал клюквенный морс, кивнул одобрительно:

– Отличный вкус!

– Сами ягоды собираем, – похвастался замдиректора.

На веранде появилась компания: трое мужчин разного возраста и девушка, та самая, с которой Кирилл столкнулся в коридоре, с копной светлых волос, заплетенных в косички. Ёкнуло сердце, настолько она была хороша! Взоры обедающих мужчин, сидящих в разных уголках веранды, потянулись к ней.

Жора оглянулся, понимающе кивнул:

– Что, Ромео, зацепила?

Кирилл неопределённо пошевелил пальцами, разглядывая компанию.

Спутники Розалинды оказались ей под стать. Первый – седой, с длинным смуглым морщинистым лицом старого индейца. Волосы у него были заплетены в косу, на шее висели деревянные украшения, похожие на амулеты. Второй с виду вообще показался Кириллу мальчишкой. Смуглостью он походил на старика, имея при этом длинные, чёрные как вороново крыло, волосы. В его чертах лица и особенно взгляде было что-то хищное, волчье. Третий выглядел скандинавом, судя по многим признакам: у него было квадратное лицо, светлые серые глаза, борода-эспаньолка, выступающие скулы и шапка волос соломенного цвета. Настоящий викинг, только без топора и рогатого шлема.

«Индеец» что-то сказал, и девушка рассмеялась в ответ на его слова. Взгляд Кирилла как магнитом потянуло к ней.

– Не пялься, как баран на новые ворота, – пошутил Жора, заметив реакцию приятеля.

Кирилл очнулся.

– Кто она?

– Никто не знает. Они появились вчера, без брони и заявки, поговорили с боссом, и тот поселил их в одном из коттеджей.

К столику Розалинды подошёл официант. Жора некоторое время задумчиво смотрел на гостей, изучающих меню, а потом внезапно произнёс:

– Знаешь, а ведь ещё три-четыре месяца назад я бы не составил тебе компанию.

– В каком смысле? – странная фраза заставила писателя отвлечься от мыслей о загадочной Розалинде.

– В плане такого застолья. Всё вот это, – Жора постучал ногтем по столешнице, – ещё недавно было под строгим запретом. Не говоря уже об алкоголе!

– Не понял, ты это о чём? – Кирилл нахмурился, понимая, что его друг жалуется на здоровье. – На диете сидел?

– И ещё на какой. В начале года врачи поставили мне диагноз – хронический панкреатит.

– Тогда какого чёрта ты уплетаешь со мной жирное и запиваешь вином? – воскликнул Кирилл, кое-что знавший об этой болезни. Тяга к фастфуду довела немало его знакомых до панкреатита. – Тебе же это нельзя!

– Можно. Я полностью излечился.

– Так. Ты сказал «хронический панкреатит». Хроническая форма – это дорога с односторонним движением. Можно замедлиться, притормозить, но не повернуть обратно.

– А вот я полностью исцелился.

– С чего бы? Возможна временная ремиссия, но прости, это не лечится.

– Оказалось, лечится! Я прошёл полное обследование в трёх клиниках, и никаких признаков болезни. Я здоров как бык!

– Значит, начальный диагноз был ошибочным.

– Как бы не так, – фыркнул Жора. – Правильный диагноз был, правильнее не бывает.

– И что же произошло, чудо? – Кирилл состроил скептическую мину.

– Да. Дело в том, что мы с боссом приютили одну небольшую частную компанию, называется «Алтай-Дар». Эти ребята занимаются омоложением и оздоровлением людей по оригинальным экологическим технологиям. Я прошёл курс лечения и попрощался с болезнью.

Кирилл пожал плечами:

– Рад за тебя. Но, прости, в чудеса я не верю.

– Я тоже раньше не верил, да вот пришлось поверить. Кстати, глава «Алтай-Дара» поставил мне диагноз без гастроскопии, только по внешним признакам. И не ошибся! Получается, можно и так, без компьютеров и современных технологий.

– Ну, можно-то что угодно! Например, собирать травы, толочь их в каменной ступке и выдавать это за медицину, – сказал Кирилл.

– Представь себе, именно так основатели «Алтай-Дара» и делают, собирают травы и толкут их в каменных ступках, – с нажимом произнёс Жора. – И в этом нет ничего смешного.

– Да я, в общем-то, и не смеюсь. Если помогает – хорошо, просто сейчас столько шарлатанов развелось – мама не горюй!

– Кирилл, я сам сомневался, связываться с ними или нет. Но их руководитель... он был очень убедителен. И теперь я понимаю почему. То, чем занимается «Алтай-Дар», это не только народная медицина, это целая философия. – Глаза Георгия Белоцерковского загорелись.

– И в чём же она заключается? Объяснишь?

– Попытаюсь. Понимаешь, существует так называемый внетехнологический путь развития человечества. Им в своё время шли индейцы. Существуют также древние русские практики, позволяющие усовершенствовать организм человека без всяких чипов и гаджетов. А в нашем распоряжении ценнейшее природное богатство Горного Алтая – целебные травы. Некоторые их виды, так называемые эндемики, произрастают только здесь. Я так понимаю, глава «Алтай-Дара» соединил опыт северо-американских индейцев и опыт наших русских знахарей. И создал нечто уникальное.

– Слушай, в своих книгах я то и дело проталкиваю подобные идеи, – сказал Кирилл. – Про внетехнологический путь развития и тому подобное. Но странно слышать это от тебя, да ещё в связи с конторой, которая называется как пчеловодство или, уж прости, сувенирная лавка. Как будто ты собираешься впарить мне партию бадов в рассрочку, честное слово!

– Не ёрничай, я бы не говорил, если бы сам не убедился.

– Чем ещё докажешь, кроме чудесного исцеления панкреатита?

Жора подался вперёд, навалившись на стол, и произнёс:

– Помнишь, сколько я весил в наши годы? Сто восемь! Настоящий боров! К нынешним временам набрал бы ещё больше. А сейчас у меня девяносто. Да-да, не смотри на брюхо, это вместилище «ци», как говорила моя бывшая жена. Аккумулятор мужской энергии. Могу и убрать, да незачем. Я загибался, а теперь ем, что хочу, пью, что хочу, хотя и в меру, спортом, в отличие от тебя, почти не занимаюсь.

Георгий Белоцерковский уже год как развёлся. Возможно, поэтому он столько работал, посвящая всё свободное время «Острову». Вполне объяснимая попытка наполнить холостяцкие будни новым смыслом. Хотя его восторг «Алтай-Даром» отдавал чем-то нездоровым, словно заместитель директора вляпался в секту или финансовую пирамиду.

– Всё, убедил, убедил! – не желая спорить, Кирилл поднял вверх ладони. – Давай сюда свои бады! Если имеется что-нибудь от депрессии и выгорания, могу наладить оптовые поставки в столицу. Там подобные пилюли с руками оторвут.

Жора выразительно закатил глаза:

– От депрессии и выгорания лучше помогает отпуск.

– Согласен, потому и приехал, – кивнул Кирилл. – Получается, «Алтай-Дар» работает на базе вашего комплекса? Прямо здесь?

– Да.

– Официально?

– Конечно. Я же не сумасшедший, у нас тут одна проверка за другой, так что с документами должно быть всё чисто. У каждого в «Алтай-Даре» есть диплом целителя.

– Звучит, как филькина грамота.

– Вполне официальный документ, выдаётся органами исполнительной власти, – пожал плечами Жора. – Без него в России заниматься народной медициной запрещается. Так что зря пытаешься поймать нас на горячем.

– Да ничего я не пытаюсь, зачем оно мне? Разве что хочу понять, что это за контора и что за люди.

– На самом деле это всего три человека. Они не дают рекламу, не продают биодобавки, о которых ты так волнуешься, и вообще не пытаются на этом заработать. Им просто нужна база для отработки кое-каких методик исцеления. Они предлагают нашим отдыхающим свои услуги, но пока что совершенно бесплатно. В основном лечат ЖКТ, кожные болезни, работают с укреплением иммунитета. Алопецию опять же, и весьма успешно.

– А это ещё что за страшная болезнь?

Жора наклонил голову и постучал по темечку.

– Облысение. Плешь в диаметре уменьшилась на несколько сантиметров, вот как!

Кирилл, в общем-то, был рад за Жору. Но у него осталось множество вопросов, прежде всего о безопасности подобной практики. Да и бессребреникам он как-то не доверял – обычно за подобным бескорыстием что-то скрывалось. Например, хитрая мошенническая схема, построенная по принципу многоходовки. Но видя погружённость друга, Кирилл предпочёл не озвучивать опасения напрямую. Вместо этого он спросил:

– На что же твои лекари живут, интересно? Если они работают бесплатно, то где берут средства на пропитание?

– Все трое работают здесь, на разных должностях. Ты уже знаком с Мариной, администратором. Она из «Алтай-Дара».

Возле столика возник официант:

– Что-нибудь ещё, Георгий Палыч?

– Ещё винца? – посмотрел на Кирилла замдиректора комплекса.

– Лучше вечером, – отказался писатель. В этот момент он заметил, что колоритные отдыхающие в дальнем конце веранды смотрят на него. В том числе и Розалинда.

Снова ёкнуло сердце.

«Наверно, рассказывает, как мы столкнулись», – решил Кирилл.

Мужчины и девушка отвернулись, но шрамик удивления на душе остался: интуиция шепнула, что это вовсе не случайность, от которой можно спокойно отмахнуться.

После обеда Жора повёл гостя на экскурсию показывать комплекс. Они посетили фитолечебный центр и целых три бани: финскую сауну, русскую баню и баньку «по-чёрному», а также бар в цоколе главного корпуса. Об «Алтай-Даре» больше не заговаривали, но, впрочем, мысли Кирилла больше занимала странная девушка по имени Розалинда, загадочный облик которой будоражил воображение и подогревал желание познакомиться ближе.

Ужинать пошли с Жорой в половине восьмого.

На веранде отдыхающие уже заняли несколько столиков с видом на речку и горы. За крайним сидели седой «индеец» и Розалинда, одетая в вечернее платье, украшенное искусственными камнями, которые сверкали не хуже драгоценных. Старик и девушка вели неторопливую беседу, прихлёбывая красное вино из широких бокалов. Розалинда повернула голову ко входу, словно почувствовав приближение Кирилла. Их взгляды встретились. Показалось, она чего-то ждёт, и писатель сказал, проходя мимо:

– Приятного отдыха.

Гости, сидевшие за соседним столиком, внезапно встали:

– Садитесь, Георгий Павлович. Мы уже поужинали.

Жора махнул рукой официанту, столик прибрали, и друзья расположились у окна, вдыхая чистый вечерний воздух. Однако в нос вдруг влетела струя сигаретного дыма, и Кирилл поморщился. Он не курил и терпеть не мог этого мерзкого запаха, от которого почему-то сходила с ума чуть ли не половина человечества.

Розалинда тоже почуяла дым и недовольно оглянулась.

Курильщик обнаружился сразу: огромный качок с волосатой грудью, на котором были только майка-алкоголичка и труселя с изображениями женских седалищ. Он сидел за третьим от Розалинды столиком и дымил как паровоз.

– У вас разве можно курить? – поднял брови Кирилл. – И ходить в ресторан в трусах?

– Нет, конечно, – процедил сквозь зубы Жора.

Он встал, подошёл к курильщику. Кирилл тоже поднялся, заметив, что Розалинда наблюдает за ситуацией.

– У нас не курят! – жестяным голосом произнёс замдиректора. – Прошу вас прекратить и переодеться. Есть нормы и правила.

– Шо? – удивился качок, выкатив глаза (вылупив бельмы, как сказала бы любимая бабушка Кирилла). – Какие ещё правила? Где о таком написано?

– Вон там! – произнёс Жора, багровея, и указал на табличку, закреплённую на стене. Значок с перечёркнутой сигаретой должен был, по идее, понять даже неграмотный.

– Подожди, – Кирилл остановил друга. – Человек, очевидно, не читал инструкции по нормам поведения на территории общественно значимых учреждений. К которым, само собой, относятся и места отдыха.

– Шо? – повторил верзила, переводя осоловелый взгляд с Кирилла на Жору и обратно. В воздухе висел запах перегара. Похоже, качок начал разогреваться с самого утра и к вечернему приёму пищи уже достиг определённой кондиции, не позволявшей адекватно воспринимать реальность.

– Затушите, пожалуйста, сигарету и покиньте ресторан.

– Да пошёл ты! Умник!

– Я вызову охрану, – нервно сказал Жора.

– Погоди, я ему всё объясню. Разрешите?

Кирилл ловко выхватил из руки качка окурок, показал его всем, сжал в ладони, а когда раскрыл – сигарета словно растворилась. Этому фокусу его научил дядя по линии отца, работавший в цирке, и Кирилл иногда развлекал друзей, заставляя исчезнуть разные мелкие предметы.

Ошеломлённый верзила перевёл взгляд с пустой ладони фокусника на его лицо.

– Ты шо, оборзел?!

Кирилл усмехнулся, чувствуя на себе оценивающий взгляд Розалинды. Желая произвести впечатление на девушку, он взялся за ухо здоровяка и дёрнул вверх. Тот охнул, подскакивая, попытался отцепить руку Кирилла, но не смог.

– Отпусти, с-сука!

Кирилл укоризненно посмотрел на растерявшегося Жору.

– Комплекс у вас, конечно, элитный. А вот некоторые отдыхающие на элиту совсем не тянут.

– Слушай, такой бизнес! Путёвки находятся в открытом доступе. Заходи на сайт, покупай.

Замдиректора, в общем-то, был прав – «Марьин Остров» это вам не закрытый клуб, куда можно попасть только по рекомендации.

– Отпусти! – взвыл верзила. Он был ниже Кирилла на полголовы, но шире, мясистей и жирней, однако ухо его зажало словно клещами, и освободиться он не мог.

Из-за соседних столиков начали вставать мужчины, но их помощь уже не требовалась.

– Пошли! – Кирилл повёл упиравшегося нарушителя спокойствия к выходу с веранды. К ним уже спешили два рослых охранника в серо-голубых мундирах. На ремнях у них висели рации и резиновые дубинки.

– Поговорите с ним, – подоспел мрачный Жора. – Объясните товарищу основы поведения на территории комплекса.

– Да я вас... – взревел «товарищ».

Кирилл снова дёрнул его за ухо, и тот закончил свою угрозу тонким:

– Ой!

В толпе наблюдавших за этим жителей «Марьина Острова» раздался смех. Охранники повели качка к выходу из ресторана, а Кирилл в сопровождении Жоры вернулся к своему столику. Розалинда улыбалась, посматривая в его сторону. На душе стало легче. Если честно, Кирилл сомневался в правильности своих воспитательных действий, но всё прошло гладко, девушка заметила его подвиг, и это подняло настроение.

Вечер закончился на мажорной ноте.

Директора комплекса звали Юрий Филиппович Руденко. Это был семидесятилетний уроженец Ивано-Франковска, переехавший в Россию ещё в шестидесятых годах прошлого века. Он пригласил писателя в отдельный люкс ресторана, где они посидели втроём: Жора, Кирилл и Юрий Филиппович, беседуя на всевозможные темы.

Руденко, седоватый человек хрупкого телосложения, оказался интеллигентом старой закалки, много читал и даже похвастался знакомством с известными российскими писателями, побывавшими на Алтае.

– Как вы относитесь к своим коллегам по перу? – спросил он после двух бокалов вина. – Встречаетесь, общаетесь?

– А как же, профессия обязывает. Знаю многих, по-настоящему уважаю отдельно взятых.

– И чем же вам не угодили эти «многие»? Плохо пишут?

– Не о том пишут, я бы так сказал. – Кирилл отхлебнул вина, вытер губы и произнёс: – Держать в руке перо – это большая ответственность перед людьми. Сама по себе книга – это мощное оружие. Она может незаметно подталкивать читателя на одну из двух сторон, светлую или же на тёмную, смотря какие цели ставит автор.

– Но ведь есть и просто развлекательное чтиво, не претендующее на то, чтобы менять людей, – заметил Юрий Филлипович.

– Справедливо, но мы сейчас не про такую литературу, – пожал плечами Кирилл. – Хотя и в самый простенький детективчик может быть зашита любая идея со знаком плюс или минус.

– Кир Матов у нас ум, честь и совесть народа, – сказал Жора. – Так Горький писал. Не про Кирилла, конечно – они немного разминулись во времени, – а вообще про писателей.

Матюшин усмехнулся, нисколько не задетый шпилькой, прилетевшей от приятеля. Жора был в своём репертуаре!

– Это искажённая цитата Ленина, а не Горького, и если уж на то пошло, говорилось там не про писателей, а про партию большевиков, – легко парировал Кирилл. – Но вообще, ты, как ни странно, прав. Не подумайте только, что у меня комплекс мессии, но писатели – это действительно «ум, честь и совесть». А кто ещё, если не мы? Блогеры?

– Очень сомневаюсь, – поморщился Жора. – Им бы всем для начала школу окончить.

– Знаете, за что меня иногда критикуют? – Кирилл обвёл взглядом собеседников. – За то, что мои герои слишком правильные, слишком благородные и, по выражению некоторых критиков, «рафинированные». Якобы в реальности так не бывает. Большинство моих коллег пишут, используя принцип «серой морали». Это когда...

– Непонятно, где зло, а где добро, – подхватил Руденко. – Черта между этими понятиями размывается.

– Да. Представьте, какие чудовищные идеи можно подселять людям, прикрываясь таким принципом?!

– Кир у нас принципиальный, – на этот раз, несмотря на шутливый тон, взгляд Жоры оставался серьёзным, и на друга он смотрел с уважением. – Насколько я понимаю, именно поэтому ты не удержался в министерстве? Не смог прогнуться под систему, так?

– Пожалуй, – согласился Кир. – Просто я предпочитаю жить в мире, где понятно, что это чёрное, а это белое. Полутона выгодны лишь врагам государства. А их среди писателей немало, уж поверьте.

– Немного странные рассуждения для того, кто сделал себе имя на книгах-антиутопиях. – произнёс Юрий Филиппович. – А как же борьба с государством и вообще любой системой?

– Сразу видно, что вы моих книг не читали, – улыбнулся Кирилл.

– Признаюсь, не довелось. Я всё больше по классике, воспитание такое.

– В своих книгах я не говорю, что любая система – это зло в чистом виде. Просто она должна работать во благо человека, а не против него.

– То есть вы за поддержку простых людей, – уточнил Руденко.

Кирилл с улыбкой пожал плечами:

– Примерно так.

– А сейчас и вовсе непонятно, человек написал книгу или же Нейросеть... – ввернул Жора. – Когда берёшь с полки томик Пушкина, хотя бы знаешь, что автор не пользовался GPT-чатом. В страшные времена живём, товарищи!

Принесли набор алтайских чаёв, и беседа продлилась до одиннадцати часов вечера, пока Кирилл не почувствовал усталость. Его собеседники поняли это.

– Идите спать, – сказал Руденко, хлопнув себя по острым коленкам. – Ещё наговоримся, если вы не против. Умных людей вокруг вроде бы много, а интересного собеседника встретишь нечасто.

Интерлюдия первая. Волшебник из Юдоли

2074 год, 8 декабря. За месяц до основания Ветви Корреа

За окном послышалось монотонное жужжание, приглушённое толстым стеклом, и одновременно запищал смартфон, сообщая, что заказ доставлен. В вечерних сумерках обозначился обтекаемый силуэт дрона-доставщика. Розалинда вытащила из кармана толстовки смартфон, открыла приложение, управлявшее функциями умного дома, и пробежалась пальцами по экрану. Помутневшее от городского смога и пыли стекло поползло вверх, звук винтов усилился. Вместе с ним стал слышнее привычный городской гул от множества автомобилей и монорельса. Железная дорога проходила в паре кварталов от мрачноватой бетонной тридцатиэтажки, где находилась квартира Розалинды. Движением поездов, как и автомобильным потоком, целиком и полностью управлял искусственный интеллект. Девушка застала времена, когда людям ещё разрешалось садиться за руль. Сейчас погонять автомобиль можно было только в симуляции, но сама Роза по вполне понятным причинам недолюбливала машины, предпочитая красивые игры с фэнтези-сюжетом.

Дрон влетел в комнату, пару секунд повисел над обеденным столом, после чего плавно снизился. Металлическая клешня отпустила ручки шуршащего целлофанового пакета, на котором красовался логотип ресторана быстрого питания. Оставив заказ, дрон развернулся и вылетел на улицу, а Розалинда коснулась экрана смартфона, опуская стекло. Она жила под самой крышей, но квадрокоптеры сновали за её окном не реже, чем если бы она жила на двадцатом или десятом этаже. С каждым годом дронов становилось всё больше, а Санкт-Петербург всё сильнее напоминал гигантский бетонный улей, населённый электронными пчёлами. Улицы принадлежали андроидам, автономным ботам и беспилотным машинам, а не прохожим, как раньше. Ну и ещё, разумеется, бездомным, из-за которых уровень преступности в некоторых районах просто зашкаливал. У людей, которые имели средства к существованию, оставалось всё меньше причин покидать дома – зачем, если у каждого имелся нейрошлем, дающий пропуск в сотни удивительных миров, значительно выигрывавших в сравнении с объективной реальностью.

Девушка подвинула к себе пакет и начала вытаскивать из него контейнеры с азиатской едой. На улице стоял мороз, но коробки оставались тёплыми благодаря специальным капсулам, в которых шла химическая реакция с выделением тепла. Кроме лапши и онигири дрон принёс герметично закрытый стаканчик с кофе. Розалинда разорвала пакетик с палочками (пластиковая, весьма правдоподобная имитация бамбука) и открыла вок из лапши и соевого мяса со вкусом курицы. В семьдесят четвёртом году настоящую курятину могли позволить себе только миллионеры. Прежде чем отдать должное стряпне ресторана с громким названием «От Пекина до Москвы», Роза вытащила из жирного месива пластиковый шарик, на котором по кругу шла надпись «Не глотать, не вскрывать. Осторожно, горячо». Отложив нагревательную капсулу, она приступила к ужину.

Девушка без особого аппетита ела сдобренную соусом терияки лапшу, запивая её крепким кофе. Вечером заряд кофеина требовался ей сильнее, чем утром, потому что её рабочие часы начинались после девятнадцати и длились примерно до полуночи. Трапеза проходила в давящей тишине, и казалось, что в жилищном комплексе «Грибоедовский», вмещавшем тысячи квартир, не осталось живых существ, кроме Розы. Несмотря на выходной день (сегодня была суббота), за стенами никто не топал, не играл на музыкальных инструментах и не включал колонки, словно ЖК вымер. На самом деле тишина объяснялась просто – большинство соседей лежали без движения в креслах или кроватях, надев нейрошлемы.

Отец рассказывал, что первый глобальный эксперимент по принудительной изоляции населения планеты был проведён в далёком две тысячи двадцатом году, ещё до эпохи Нейросетей. Тогда социальное дистанцирование казалось чем-то невиданным и пугающим, а карантин – спланированной акцией, уничтожающей основы общества и экономику. Но те, кто на тот момент стоял за кулисами и решал, каким будет это самое общество, прекрасно знали, что делают, и просчитали всё на много десятилетий вперёд. Сейчас, в 2074 году, жители мегаполисов практически не пересекались между собой, общаясь в виртуальном пространстве, играх наподобие «Юдоли Искателей». Отец Розалинды, Андрей Иванович Прозоров, считал, что всё это ведёт человечество к неизбежной гибели. Он был из числа тех немногих, кто считал виртуальные миры чистым злом, греховным соблазном. Глубоко верующий человек, он объяснял появление ИИ с точки зрения религии.

«Князь Тьмы воцарился над миром, когда люди добровольно надели на себя эти проклятые шлемы. Искусственный Интеллект, имеющий множество механических бездушных тел, – это богомерзкое творение Сатаны, и ничего больше. Под маской ИИ скрывается Антихрист, любимое детище Люцифера!» – так говорил Андрей Прозоров. Поэтому до шестнадцати лет у Розалинды не имелось нейрошлема, зато было множество книг – как религиозных, так и художественных. Андрей Иванович ухитрялся находить бумажные издания, обмениваясь с другими энтузиастами, считавшими, что «раньше было лучше». Кроме книг и журналов отец коллекционировал и другие артефакты из прошлого. В квартире Прозоровых хранились кое-какие запрещённые законом предметы. «Надеюсь, никогда не пригодится», – говорил Андрей Иванович, притаскивая домой очередной «экземпляр».

Лишённая доступа к «Юдоли Искателей» и прочим популярным играм, Розалинда не чувствовала себя ущемлённой или обделённой. Она верила отцу, принимала его картину мира и запоем читала книги, которые он приносил. «На страницах книг спрятана истина, – учил он. – А виртуальная реальность, созданная Нейросетью, – это обман и ловушка. Это самое хитрое изобретение дьявола. Мы не должны поддаваться на обман Врага». Одним из любимых писателей Розы являлся знаменитый отечественный фантаст Кир Матов, ещё в начале двадцать первого века предсказавший многое из того, что сейчас воплотилось в реальность. А именно тотальный контроль государства над личностью, бессилие человечества перед Искусственным Интеллектом, уход общества в вымышленные миры, повальная безработица и нищета, вызванная автоматизацией производства. Можно было подумать, что без нейрошлема (самая важная и нужная вещь в доме любого современного человека) юная Роза не могла нормально общаться со сверстниками. На самом же деле общения ей вполне хватало в церкви. Андрей Иванович и Розалинда являлись прихожанами местного храма Успения Пресвятой Богородицы, что располагался на берегу Васильевского острова.

У Розалинды имелась физическая особенность – от рождения один её глаз смотрел в сторону. Хотя в церкви никому не приходило в голову смеяться над её внешностью, она стеснялась этого недостатка. Отец же говорил, что подобное испытание даётся человеку неслучайно.

«Ты же видишь, что творится в мире. Большинство людей живут в искусственной реальности, где ничего не стоит сгенерировать себе любую внешность. Толстяк может стать красавчиком, слабак и трус – супергероем, а мужчина – девочкой-подростком. Но всё это извращение и обман. Дьявол, поймавший этих людей в свою ловушку, смеётся над ними!»

Розалинда соглашалась, хотя мысль, что существует мир (пусть виртуальный), где её глаз будет смотреть прямо, а не в сторону, захватывала её воображение. В глубине души она считала себя уродиной, а компьютерная симуляция могла даровать ей любую внешность. Девушка мечтала хоть раз в жизни ощутить, как это – быть красивой. Но для этого требовался нейрошлем, а его в доме Прозоровых не было и быть не могло. И вот однажды, по пути на воскресную службу, всё изменилось. Беспилотный автомобиль, потерявший связь со спутником, вылетел с трассы, сбив Розалинду и её отца. Андрей Иванович скончался на месте. Шестнадцатилетняя Роза выжила, но её существование разделилось на «до» и «после».

Девушка закончила ужинать и сложила пустую тару в пакет. Управляя инвалидным креслом при помощи джойстика на подлокотнике, она пересекла кухню и выбросила коробки в мусорное ведро. Теперь ей предстоял вечер в «комнате». В начале карьеры она ещё пыталась прихорашиваться, но потом поняла, что это не нужно. В её случае клиенты платили за другое.

Лишившись отца (её мать пропала без вести много лет назад, потерявшись где-то на мрачноватых улицах Питера – преступность росла по мере того, как люди лишались работы), Роза оказалась в отчаянном положении. Кредит, взятый, чтобы организовать похороны и рассчитаться за операции, надо было как-то выплачивать. Мало того, если бы она не заплатила за квартиру, управляющая компания просто вышвырнула бы её на улицу. Розалинда едва окончила школу, не имела профессии и вдобавок стала инвалидом. Она не представляла, как быть дальше.

Машины забрали у людей многое. Дроны-доставщики убили профессию курьера, беспилотные машины – профессию водителя и таксиста. Творческие профессии стали не нужны, когда книги, музыку, комиксы, фильмы и рекламу стала в огромном количестве генерировать Нейросеть. К слову, первыми стали не нужны программисты – компьютерные коды стали настолько сложными, что человек уже не мог их осмыслить, Нейросеть же писала сложнейшие программы за считаные секунды. Айтишники, создавшие первый ИИ, долго и упорно пилили сук, на котором сами же сидели, и в какой-то момент он сломался. Даже тестировщики компьютерных игр стали не нужны, потому что монстры наподобие «Юдоли Искателей» уже не нуждались в исправлении багов. Роботы строили, учили, тренировали, ставили диагнозы, проводили хирургические операции и сеансы психотерапии. Всё, что оставалось людям, – это обслуживать машины, но и это не могло продолжаться вечно. Просто пока человек, меняющий колесо, обходился немного дешевле, чем специальный робот, делающий то же самое. Андрей Прозоров при жизни работал на станции, где чинили беспилотные автомобили. Здоровый мужчина, не имеющий образования механика и не желающий пополнить растущую армию бездомных, мог заключить контракт с вооружёнными силами, а что оставалось делать девушке-инвалиду? Посоветоваться было не с кем, поэтому Роза обратилась к ИИ. Она описала свою ситуацию и спросила, какая работа ей подойдёт. Нейросеть ответила, что в её случае способ заработать только один – стать вэбкам-моделью. Прочитав совет, девушка некоторое время недоверчиво пялилась в экран, а потом истерично рассмеялась. ИИ не учёл одного – никто не захотел бы смотреть на такую «модель», как Розалинда Прозорова. Разве она бы сама стала доплачивать за то, чтобы на неё посмотрели.

Сексуальные услуги – одна из немногих сфер, которая осталась за человеком, когда буквально всё захватила Нейросеть. В таких играх, как «Юдоль Искателей», сексуальные действия карались вплоть до блокировки аккаунта. А подписка на игры с пометкой «Hot» (которые, по сути, являлись виртуальными публичными домами») стоила огромных денег. Поэтому услуги живых вэбкам-моделей пользовались бешеной популярностью. Как, собственно, и жриц любви. Женоботы – роботы, созданные для сексуальных игр, – были по карману разве что олигархам, а проститутку мог купить любой работающий мужчина. Нейросеть, предложившая Розалинде попробовать себя в роли модели, оставила за скобками не только её физические особенности, но и воспитание. Она была стеснительной девушкой, хотя после случившегося верующей себя уже не считала. Автомобиль сбил Андрея Прозорова и его дочь, когда они шли в церковь. Если это было испытание, посланное свыше, Роза не хотела иметь с таким богом никаких дел. По этой же причине она дистанцировалась от прихожан, которые предлагали помощь и могли бы хоть как-то облегчить её положение. Настоятель церкви в телефонном разговоре вообще предложил ей принять постриг и уйти в монастырь – «Иначе ты окажешься на улице и погибнешь. Я замолвлю словечко, и тебя возьмут». Розалинда бросила трубку.

После совета, полученного от ИИ, прошло несколько дней. Деньги закончились, Роза начала голодать. В один из вечеров она включила ноутбук и создала аккаунт на одном из сайтов, где встречались клиенты и вэбкам-модели. Заполняя анкету, она поставила галочку напротив строки «Альтернативная модель». И ещё одну напротив «Подтверждаю, что мне исполнилось 18». Доведённая до отчаяния, Розалинда говорила себе, что делает это «просто так, ради шутки». Всё равно никто не захотел бы платить деньги за сомнительное удовольствие смотреть, как раздевается косоглазая девчонка в инвалидном кресле. Первый запрос пришёл, едва она закончила создавать аккаунт.

– Ого, у тебя за спиной висят иконы, – именно этой фразой поприветствовал Розу её первый клиент.

– Я могу убрать, – ответила она, потея и задыхаясь от смущения.

– Не-не, пусть себе висят. Это, блин... оригинально.

После сеанса дебютантку несколько минут рвало в ванной. Но на карту пришли неплохие отчисления, и на следующий день она вернулась в «комнату». Оказалось, что многие мужчины, устав от однообразия, охотно платили за то, чтобы посмотреть её шоу. Рейтинг Розы на сайте был выше, чем у моделей с накачанными губами и грудью, одинаковых, словно клоны. Со временем работа стала привычной, девушка выполняла её механически, как запрограммированный автомат. А потом на несколько часов забывалась в «Юдоли Искателей» – нейрошлем проник-таки в квартиру Андрея Прозорова. И вот сегодня Розе предстоял ещё один вечер в «комнате».

Она притронулась к джойстику, направляя инвалидное кресло в спальню... как вдруг обнаружила себя стоящей посреди кухни. Инвалидное кресло попросту исчезло, а Роза, чей позвоночник был раздроблен и скреплён титановыми скобами, стояла на своих двоих. Колени подкосились. Вскрикнув, девушка схватилась за обеденный стол, едва не опрокинув его, а после медленно сползла на пол. Она хотела сказать «Какого чёрта?!», но с губ слетело что-то нечленораздельное. Кресло, в котором она провела последние несколько лет, словно распалось на атомы – Роза убедилась в этом, оглядевшись по сторонам. Она медленно вытянула ноги и пошевелила ступнями, затянутыми в застиранные серые носочки. Нижние конечности шевелились, и к ним вернулась чувствительность. Такое происходило, когда Розалинда надевала шлем и подключалась к «Юдоли», но это был не искусственный мир, созданный Нейросетью, а её собственная кухня!

В дверном проёме возник тёмный силуэт, и девушка испуганно пискнула. Человек переступил порог. Это оказался седой старик со смуглым морщинистым лицом вождя индейцев, совсем не похожий на грабителя или налётчика. Вырядился он в серую, до пола хламиду с широкими рукавами, словно священник, а в руке держал кривоватый деревянный посох, который венчала стеклянная сфера. Взгляд незнакомца был прожигающим; казалось, из глубоко утопленных глазниц на хозяйку дома смотрели два уголька, выхваченные из-под адской сковородки.

Розалинда засучила ногами, в попытке увеличить расстояние между собой и жутковатым дедом, но добилась лишь того, что её пятки, обтянутые синтетическими носками, несколько раз бесполезно проскользили по кафелю. Незваный гость шагнул к девушке и протянул ей руку:

– Не бойся. Я тебе не враг. Совсем наоборот.

Взгляд у него был пугающий, а вот голос низкий и успокаивающий. Роза сначала сжалась, но седой индеец стоял над ней, и спустя десять-пятнадцать секунд она решилась взять его за руку. В его пальцах, твёрдых, как отполированное дерево, чувствовалась вовсе не стариковская сила.

Роза поднялась на ноги и тут же отступила к подоконнику.

– Что здесь происходит? Кто вы и... и почему я не в кресле?!

– Ты не в кресле, потому что сегодня я впервые испытал метод корректировки реальности, – сказал индеец. – Я воспользовался Темпоральным лифтом, вернулся в прошлое и сделал так, что машина лишь задела тебя, но не повредила позвоночник. Потом вернулся сюда, к фронтиру времени. И убедился, что метод работает. Сказать по правде, я делал это впервые и не был уверен, что всё пройдёт, как задумано.

– Что? – Роза вытаращилась на старика. – Какой лифт? Какой фронтир? Где моё кресло?!

– Его здесь никогда не было. – Старик, который, кажется, намекал, что является путешественником во времени, пожал плечами. – События прошлого изменились.

– Но я помню своё прошлое! Машина искалечила меня, я едва выжила!

– Ну, что тут сказать. Я специально оставил тебе память об этих событиях, хотя мог бы этого не делать.

– Зачем?! – Девушка уже почти кричала, растерянная и охваченная суеверным страхом.

– Затем, что мне нужны хорошие люди. – Голос старика сделался вкрадчивым. – Я давно наблюдал за тобой, Роза, за твоими действиями в «Юдоли Искателей». И понял, что ты мне подходишь. Вместе мы исцелим этот мир.

Глава вторая. Ветвь Корреа

Жора проводил писателя до номера. Кирилл с удовольствием завалился на диван и включил телевизор, но отдохнуть в одиночестве ему не дали. Уже через минуту в дверь кто-то деликатно постучал. Недоумевая, кто бы это мог быть, Кирилл распахнул створку и остолбенел.

Перед ним стояла Розалинда, сияя огромными фиолетовыми глазищами. Брови девушки, казалось, вот-вот взмахнут крыльями птицы и улетят прочь. На ней было то же вечернее платье с асимметрично оголённым левым плечом. Оно выгодно оттеняло цвет лица Розалинды, подчёркивало её тонкую талию и высокую грудь.

Неземная (где-то на задворках сознания промелькнуло другое слово – кукольная) красота гостьи заставила молодого писателя буквально застыть на месте. Розалинда улыбнулась, очевидно, заметив его заторможенность – Кирилл всё ещё стоял в дверях.

– Я не поздно?

– Проходите, – опомнился он, обрадовавшись, что не успел переодеться в домашнее. Сейчас на нём были серые джинсы, спортивная футболка с изображением теннисной ракетки и базовая чёрная толстовка с капюшоном.

– Ничего, что я с друзьями? У нас к вам разговор.

– С друзьями? – Кирилл слегка «скис». Ему бы хватило и одной Розалинды.

Из-за спины гостьи выступили её спутники: пожилой «индеец», юноша лет восемнадцати, выглядевший его сыном или внуком, и мужчина средних лет, похожий на скандинава-викинга.

Кирилл отступил в глубь номера.

– Заказать что-нибудь? – спросил «викинг» глуховатым басом.

– Хотите вина? – Розалинда вопросительно посмотрела на владельца номера.

– Пожалуй, нет, – отказался Кирилл, желая произвести благоприятное впечатление на гостей.

– Чаю? Здесь есть вкуснейшие сорта.

– Было бы неплохо, – сказал он, хотя в нём – спасибо Руденко – булькал уже как минимум литр местного чая и пара бокалов великолепного «божоле».

По губам гостей промелькнули улыбки. Улыбнулась и предводительница отряда.

Чай заказали по телефону, после чего расположились в комнате для приёмов, где работал телевизор. Кирилл придвинул два лёгких плетёных кресла к небольшому круглому столу со стеклянной столешницей и жестом предложил Розалинде сесть в одно из них. Мужчины тем временем расположились на кожаном диване.

– Слушаю вас, – сказал писатель, заняв второе кресло.

– Для начала позвольте познакомить вас с моими друзьями. Это Кордюм, Братин и Жосток. – Девушка поочерёдно указала на «скандинава», пожилого индейца и парнишку с волчьими чертами лица. Только сейчас Кирилл заметил, что и глаза у младшего спутника Розалинды жёлтые, как у настоящего волка.

Имена звучали странно и, конечно же, были выдуманными. Это интриговало – в какие игры играли эти странные люди, кем они были на самом деле?

– Кир Матов, Матюшин – решил не отставать от гостей и представился своим писательским псевдонимом. – По паспорту – Кирилл.

Губы гостей, за исключением Розалинды, снова сложились в улыбки, хотя глаза всех троих остались изучающими и оценивающими.

Из ресторана принесли три чайника с чаем, столовые приборы и деревянные плошечки, полные янтарного мёда. Когда официант закрыл за собой дверь, «Скандинав» по имени Кордюм (Кирилл подумал, а вдруг это фамилия?) разлил чай по чашкам.

– А вы смелый человек, Кир Матов, – сказала Розалинда и подняла чашку, словно собиралась выпить за его здоровье. При этом она закинула ногу на ногу, так что в вырезе платья мелькнуло бедро. – Так играючи справились с тем неприятным мужчиной в ресторане!.. Наверно, занимаетесь боевыми искусствами?

– Нет, я знаю только один секретный приём, называется «железный хват за ухо», – произнёс писатель, польщённый комплиментом от красивой девушки. – Но иногда и его достаточно. А если серьёзно, я занимаюсь гимнастикой, фехтованием, теннисом, бегом – всем понемногу. Помогает не терять форму, всё-таки писательство – работа сидячая.

Чтобы не выглядеть хвастуном, Кирилл умолчал, что в своё время получил мастера спорта. Если знакомство продолжится, тогда можно и рассказать.

– То, что вы спортсмен, заметно. Но впрочем, к делу. Позвольте сразу предупредить: мы зададим вам несколько вопросов, которые могут показаться странными. Но потом всё объясним.

– Сначала расскажите, кто вы такие и зачем я вам нужен. – Это прозвучало немного грубовато, но гости вели себя странно, и Кирилл не знал, как следует реагировать на их визит.

– Мы – Ветвь Корреа, и пока для знакомства этого достаточно. В конце беседы вы всё поймёте.

«Сектанты?» – подумал Кирилл, и эта мысль слегка подпортила ему настроение. Ему бы не хотелось, чтобы Розалинда оказалась больной на всю голову «шизотеричкой». Сейчас куда ни плюнь сплошные энергопрактики и псевдопсихологи. Они уже стеснялись называть себя потомственными сибирскими целителями или чёрными магами в десятом поколении, как было модно в лихие девяностые, но суть от этого не поменялась.

А потом Кириллу пришла в голову другая мысль – его гости могли оказаться ролевиками или геймерами. Для тех, кто зависает в онлайн-играх, нормально называть себя кланом, колдовским ковеном или ещё как-то. Можно было подумать, что «индеец» староват для такого... но возраст не мешал отцу Кирилла зависать в онлайн-игре «Мир танков». Афанасий Агеевич даже являлся предводителем боевого отряда, в который входили и школьники, и пенсионеры. Эти люди, живущие в разных городах (а порой и странах), никогда не виделись, общались в игровом чате и знали друг друга лишь по «никнеймам» или позывным. Впрочем, случалось, что игроки встречались в реале. В СПА «Марьин Остров» у Ветви Корреа мог быть корпоратив или слёт фанатов.

– Это игра такая – Корреа? – предположил Кирилл, а про себя подумал, что это, наверное, РПГ в стиле фэнтези. Во всяком случае, внешность гостей соответствовала жанру. – Не слышал о ней.

Гости обменялись многозначительными взглядами.

– Вы недалеки от истины, поражаюсь вашей интуиции, – сказала Розалинда. – Итак, чтобы не терять время, начнём. Как вы относитесь к цифровым людям?

– Каким? – удивился Матюшин.

– Цифровым.

– Вы имеете в виду искусственный интеллект? Роботов и Нейросети?

– Я о людях, полностью погружённых в цифровую среду, ведущих виртуальный образ жизни. За исключением физиологических потребностей.

Кирилл протяжно вздохнул, собираясь с мыслями. На сегодня он вволю нафилософствовался, беседуя с Жорой и директором комплекса о литературе. Но видимо, ему предстоял ещё один подобный разговор. Что ж, пусть так! Писателю не хотелось ударить в грязь лицом перед Розалиндой, поэтому он отхлебнул чая, собираясь с мыслями, и наконец произнёс:

– Уходить из реальности в виртуальность – модный тренд. Впрочем, с этой точки зрения любого удалёнщика можно назвать цифровым человеком.

– И всё? Вас это не беспокоит?

– Не только беспокоит, но и пугает! Когда в детстве мы смотрели блокбастеры о солдатах будущего, о киборгах, это казалось фантастикой, а сейчас почти воплотилось в реальность. Человек ещё не связан с компьютером физически, но психологически – определённо. Не удивлюсь, если где-нибудь уже разрабатывают гибриды человека и машины.

– Не сомневайтесь, – с уверенностью сказал Кордюм. – В армии Китая, Британии, США, Канады.

«Геймеры, сто процентов», – подумал Кирилл, утверждаясь в своей теории. Неудивительно, что их, как людей, проводящих много часов с джойстиками в руках, интересовала цифровая среда и всё, что связано с понятием «цифровизация». А ещё, пожалуй, друзья Розалинды являлись сторонниками «теорий заговора». Кордюм с такой уверенностью перечислил страны, в которых якобы разрабатывались киборги, словно имел полный доступ к секретным данным нескольких разведок. Любой человек, всерьёз рассуждающий о теневом правительстве, масонах и рептилоидах, вызывал у Кирилла сочувственную улыбку. Впрочем, подобные темы были интересны ему как писателю.

– Ну, я за прогресс, но против чипизации и тому подобных экспериментов. Киборгизация людей – это зло. Какими бы благими намерениями ни прикрывались те, кто это делает, они ведут род гомо сапиенс к ликвидации. Поэтому в своих книгах я часто рассуждаю на эту тему.

– Хорошо, ещё вопрос, – сказала Розалинда. – Как вы относитесь к терроризму?

Кирилл нахмурился. Резко же они переключились с роботов и киборгов на тему, прямо скажем, скользкую! В незнакомой компании рассуждать об этом не хотелось. Мелькнула мысль – уж не сотрудники ли ФСБ к нему наведались, чтобы проверить благонадёжность популярного писателя и его позицию по отношению к власти? Но какой смысл? Оппозиционером его можно было назвать с большой натяжкой, и уж конечно, он не признавал никаких политических майданов.

«Нет, не может быть», – подумал Кирилл, оглядывая собеседников. Они могли быть кем угодно, но уж точно не агентами ФСБ в штатском. Слишком неформальные, слишком... странные. Впрочем, Кириллу тут же вспомнился случай с писателем-иноагентом Акуниным, которого сегодня уже упоминали в разговоре с директором комплекса. Популярные «пранкеры» Вован и Лексус позвонили ему от имени... действующего президента Украины. Как ни странно, Акунин повёлся на розыгрыш и наговорил о России много такого, что решило его дальнейшую судьбу. Вован и Лексус тоже не были похожи на агентов ФСБ. Но что-то подсказывало Кириллу, что их деятельность, поспособствовавшая тому, что многих врагов государства удалось вывести на чистую воду, курировалась спецслужбами. Впрочем, если Розалинда и её товарищи – «пранкеры», сейчас они зря теряли время.

– Терроризм – это акт устрашения, – сказал Кирилл, понимая, что озвучивает очевидный факт. – В нём нет никакого смысла, кроме причинения максимального ущерба. Разумеется, я категорически отрицаю этот способ борьбы, потому что он не ведёт ни к чему, кроме бессмысленного убийства невинных.

– Герои ваших книг прибегали к различным методам борьбы. – Розалинда вскинула бровь. – В том числе к терроризму.

– Я пишу художественную литературу, это первое. – Кирилл резко поставил чашку на стол, так что тонкий фаянс отозвался высокой нотой, а несколько капель чая выплеснулись на столешницу. – А второе, в своих книгах я никогда не оправдывал терроризм. И уж тем более никого не призывал минировать вокзалы или метро! Жанр «антиутопия» предполагает, что персонажи борются с бездушной политической системой. И сюжетные повороты могут быть разные.

– Хорошо, хорошо, я понимаю, – сказала Розалинда. – И ни в чём не пытаюсь вас обвинить. Мы же сейчас говорили не о вас, а о ваших персонажах.

«Значит, она читала мои книги? Любопытно!» – подумал Кирилл. В другой ситуации это бы польстило ему как автору, но не сейчас. Разговор складывался абсурдный, под стать знаменитому чаепитию из «Алисы в Стране Чудес». Для полного соответствия образу не хватало только, чтобы «индеец» достал часы и начал макать их в чай или Розалинда вскочила на ноги и заорала «Меняемся местами!». Вместо этого она произнесла:

– И всё же, как писатель, вы допускаете, что с политической машиной, направленной против граждан, допустимо бороться любыми способами, в том числе террористическими?

«Погоди, а может, это не русские пранкеры? Вдруг Розалинда работает на ВСУ? И тогда понятно, к чему все эти разговоры про терроризм», – подумал Кирилл, и от этой мысли ему стало слегка не по себе.

Но с какой стати вражеским агентам вербовать его, патриота своей страны? Он не выставлял пресловутый «чёрный квадрат», не публиковал в соцсетях постов с критикой Кремля. Неужели им могли заинтересоваться из-за содержимого романов? Да, противостояние человека и государства являлось основной темой книг Кира Матова. Как-никак речь шла об остросоциальном жанре – антиутопии. Но автор «Неоновых джунглей», «Поколения зомби» и «Дома тысячи стеклянных глаз» никогда не пытался намекнуть, что под условным «государством Икс» он подразумевает Россию. Скорее, наоборот, Кир Матов анализировал пути, которыми идут в будущее Америка и современные европейские государства, агрессивно навязывая свою позицию остальному миру!

«Ладно, успокойся, – сказал себе Кирилл. – За пять минут Розалинда побывала у тебя сектанткой, геймером, агентом ФСБ, агентом ВСУ и пранкером. Возможно, дело в чём-то другом! Может, это интервью, которое проходит в такой странноватой форме, или съёмки телешоу со скрытой камерой!»

– Как писатель, я понимаю, что терроризм был с человеком веками и на данном этапе эволюции неискореним, – нарочито спокойным голосом произнёс писатель. – И на всякий случай добавлю, что если вы пытаетесь меня вербовать, то ошиблись гостиничным номером. Вы же видите, – он обвёл широким жестом окружающее пространство, – на стене нет флага Украины. Можете проверить спальню, там его тоже нет.

Гости снова улыбнулись, причём сделали это синхронно, словно по команде дирижёра.

– Да, мы действительно пытаемся вас вербовать, но не в том смысле, в котором вы подумали, – сказала Розалинда. – Вернёмся пока к теме человечества и его проблем. Что, по-вашему, требуется для решения основной проблемы?

– Какой? – уточнил Кирилл.

– Проблемы цифровизации. Мы же с вами говорим именно об этом.

Настойчивость собеседницы начала надоедать, и Кирилл решил подпустить терминологического дыма.

– Потребуется качественный когнитивный скачок, тотальная переработка системы образования и трансцендентальное перекодирование экономики с эксклюзивного культа потребления на другие нарративы.

В номере стало тихо. Мужчины обратили свои взоры на Розалинду, по лицу которой пробежала тень усмешки. Похоже, она поняла собеседника.

– Неплохая формулировка, – сказала девушка. – Но продолжим, если позволите. Россия добилась определённых успехов в войне с Украиной...

– Не в войне, – возразил Кирилл, подумав, что вопросы становятся всё более провокационными и продолжать беседу в том же ключе не стоит. – Россия почти завершила специальную военную операцию по демилитаризации и денацификации Украины. Такой страны, как Украина, в прежних границах и понятиях, какие существовали, больше не будет.

– Разрешите? Я не договорила.

– Извините, – кивнул Кирилл.

– Как вы относитесь к этой... э-э... спецоперации? Ведь не секрет, что за время её проведения были выявлены случаи предательства чиновников и офицеров высшего командного состава, вплоть до генералов, замеченных в торговле не только войсковым имуществом, но и логистической информацией.

Кирилл помолчал, насупясь. Он как-никак работал военным корреспондентом и был наслышан о разных нелицеприятных случаях. Но война бывает простой и понятной, когда дети стреляют по оловянным солдатикам. А реальная война – это не только пушки, ракеты и дроны. Это деньги, политика, ресурсы; это информационная война и бесконечные смрадные потоки лжи. За дымовой завесой военных действий находится место всему, и героизму, и трусости, и откровенной подлости. Недаром же в народе издавна говорили – кому война, а кому мать родна.

– Война выгодна многим, – пробормотал Кирилл. – А предатели были и будут всегда, потому что спектр человеческой психики очень широк. Природа порождает и гениев, и дураков, и равнодушных ко всему потребителей. Но специальная военная операция была необходима, и это факт. Мы вынуждены защищаться от Запада, это вроде бы ясно и ребёнку.

Тонкие губы молчавшего до сих пор «индейца» раздвинулись, изменив рисунок морщин и складок на лице. Эти люди, собравшиеся вокруг столика, напоминали марионеток со стеклянными глазами, у которых двигалась только нижняя часть лица. Розалинда поставила свою чашку, и её спутники дружно сделали то же самое, словно являли собой инопланетное существо с несколькими телами и единым сознанием.

– Мы много говорили о человечестве, – сказала девушка. – Как бы вы кратко описали его историю?

Вопреки растущему неудовольствию, Кирилл постарался сохранить на лице бесстрастное выражение.

– Если уж совсем кратко, то через недолгое время её можно будет описать одним словом: «было»!

«Скандинав» Кордюм цокнул языком. Остальные переглянулись.

– Вы пессимист, однако. – Розалинда шутливо погрозила Кириллу пальцем.

– Я реалист, – произнёс он. И, пытаясь увести разговор в сторону от СВО, добавил: – Но если проанализировать хотя бы последние пятьдесят лет истории человечества, то отчётливо видно, что оно создаёт всё меньше шедевров в области искусства и культуры, а всё чаще объявляет уродство шедеврами «постмодернизма» и «примитивизма». И всё больше механизируется и компьютеризируется. Одним словом, человечество не умнеет со временем, как мы с гордостью привыкли считать, а совсем даже наоборот. Ну и «вишенка на торте» – Нейросети, благодаря которым люди окончательно разучатся думать и создавать новое. Сценарий «Терминатора» уже не кажется выдумкой. Не сегодня, так завтра поумневший компьютер захватит власть и выпустит по своим создателям ракеты.

Розалинда поджала губы, как будто ответ Кирилла ей не слишком понравился.

– Ну, похоже, мы окончательно определились, что корень зла и главная опасность для людей – информационные технологии? – произнёс Братин. – А не теневое правительство, жадные корпорации или политики, разжигающие одну войну за другой.

– Пожалуй, что так, – кивнул Кирилл. – Цифровые технологии опасней. С политиками и корпорациями всё ясно, а воевало человечество всегда, начиная с каменного века и по сегодняшний день. А вот искусственный интеллект – это новая угроза. Нейросети не успели появиться, а уже разделили социум на две расы: маленькую расу умных, продолжающих читать и запоминать, и тех, кто на это уже не способен. Разумеется, первые будут править вторыми. Впрочем, если вы читали мои книги, то знаете, что они во многом как раз об этой проблеме.

– Некоторые считают, что ИИ – это только инструмент, берущий на себя рутину, – заметила Розалинда. – И освобождающий человека для творчества.

– Это максимально спорное утверждение, – возразил писатель. – Если раньше обложки книг рисовали художники, сейчас их всё чаще генерирует Нейросеть по промтам, то есть текстовым запросам. Под обложкой Нейросеть, на обложке Нейросеть, и где здесь, спрашивается, творчество?

– Я понял вашу позицию, – кивнул Братин и зачем-то бросил на Розалинду многозначительный взгляд.

– Когда человек стал обращаться к Нейросети по каждому поводу, у него начали атрофироваться творческие и познавательные способности, – сказал Кирилл. – Нам всё меньше и меньше надо думать самостоятельно, нам всё больше и больше в удобном виде подают с ложечки чужие знания, которые забываются через пару секунд. Если бы во времена Чайковского существовали программы, генерирующие музыку, стал бы он писать свои оперы и балеты? Скоро можно будет вообще ни о чём не думать, и человечество превратится в стадо дебилов... уж простите за мою резкость.

«Скандинав» фыркнул, глянув на «индейца», но смысл звука и взгляда остался для Кирилла непостижимым. Все эти улыбки, переглядывания – казалось, что Ветвь общается на своём языке, неизвестном автору множества популярных книг... который чувствовал себя то ли на интервью, то ли на допросе.

– Вы хотели знать, что я думаю о перспективах человечества, – сказал Кирилл, надеясь, что ставит точку в этом странном, нелогичном разговоре. – Так вот, я всё сказал. Впрочем, повторюсь – все эти мысли есть в моих книгах.

– Он не станет с нами сотрудничать, – произнёс «индеец», хлопнув себя по коленям. – Можно заканчивать. Роза, надеюсь, ты довольна.

«Не стану сотрудничать? Выходит, меня действительно вербовали?!» – Кирилл был поражён до глубины души. К чему же намеревалась склонить его эта загадочная компания?

– Мне всё-таки хочется понять, кто вы и какую цель преследуете? – Кирилл в упор посмотрел на девушку.

– Мы Ветвь Корреа, – отозвалась та бесцветным и словно бы уставшим голосом. Как будто беседа утомила её, но осознала она это лишь сейчас.

– Это я уже слышал, – настаивал Кирилл. – Вы обещали, что зададите несколько вопросов и потом всё объясните.

– Простите, Кир Матов. – Старик покачал головой. – Ваши ответы дали нам понять, что вы не тот человек, с которым можно договориться. Наши убеждения и ценности слишком разные. Так что никаких объяснений не будет. И о нашем разговоре вам лучше просто забыть. Как и вообще о нас.

Прежде Кирилл считал, что главная здесь Розалинда. Теперь же он чётко осознал, что девушка, похожая на ангела с афрокосичками, играла роль пресс-секретаря. А решал за всех старый «индеец». И скорее всего, это он составил перечень вопросов, которые Розалинда просто озвучила. Она бросила на Кирилла извиняющийся взгляд и негромко, практически одними губами произнесла:

– Простите...

А после произошло нечто невероятное. Все четверо гостей начали таять.

Глава третья. Homo Digital

Буквально за пару секунд фигуры «скандинава», «индейца» и мальчишки сделались полупрозрачными. То же самое, но чуть позже, произошло и с Розалиндой. Казалось, теперь напротив Кирилла сидели не живые люди, а хрустальные манекены. Или скорее, стеклянные сосуды-аквариумы, изготовленные в виде человеческих фигур и наполненные водой. Причём вода находилась в бесконечном вихревом движении. Потоки были отчётливо заметны, поскольку несли какие-то точки чёрного цвета... нет, не точки! Приглядевшись, Кирилл понял, что это единицы и нули, миллионы маленьких, не больше полмиллиметра каждая, цифр.

Писатель осознал, что до боли в пальцах сжимает подлокотники кресла, лишь когда ротанг под его хватом протестующе заскрипел. Единицы и нули стремительно перемещались в пределах полых тел, но не переворачивались, как было бы, брось кто-нибудь пригоршню маленьких пластиковых цифр в обычную воду. Единицы смотрели остриём вверх, слегка вытянутые нули тоже сохраняли правильную ориентацию в пространстве. Это напоминало оптическую иллюзию, голограмму. А потом вдруг четыре цифровые тела вытянулись, потеряв человеческие очертания, и устремились к потолку, выкрашенному в белый цвет. Кирилл повернул голову и посмотрел на Розалинду, которая сидела к нему ближе остальных... точнее, на то, что ещё недавно выглядело, как Розалинда. Единицы и нули, видимо, заменявшие ей клетки тела, растянулись вдоль единой оси; пустого пространства между ними становилось всё меньше. Наконец поток сжался до состояния тонкой линии. Выглядело это так, словно кто-то натянул между креслом и потолком чёрную струну, живую и вибрирующую. Ещё три струны напряжённо трепетали между потолком и диваном, на котором только что сидели двое мужчин и подросток. А потом всё закончилось. Кирилл остался в номере один. Теперь о жутковатых визитёрах напоминали только остывающие чайники да четыре полупустые чашки.

Писатель ещё пару секунд не шевелился, а после резко встал на ноги. Опрокинув лёгкое кресло, он попятился к двери. Сердце колотилось о рёбра, в висках пульсировала кровь, а в голове вертелась единственная, не слишком глубокомысленная фраза – «Этого не может быть». Кирилл не сводил глаз с дивана даже когда нащупывал ручку двери. Вспотевшая ладонь скользила по хромированной поверхности, и замок поддался не с первой попытки. Наконец створка распахнулась, и мужчина буквально выскочил в коридор. В тишине пустого гостиничного коридора дверь захлопнулась со звуком пушечного залпа. Кириллу хотелось сорваться с места и бежать прочь, неважно куда, лишь бы подальше от номера, в который поселил его заботливый Жора... будь он неладен! Вместо того чтобы лететь по коридору и лестнице, ведущей на первый этаж, Кирилл спустился в вестибюль неспешной походкой человека, который решил выйти на улицу, подышать свежим. Девушка за стойкой ресепшен подняла взгляд, без интереса посмотрела на постояльца сквозь линзы очков и вернулась к заполнению бумаг. Писатель же миновал камин, в котором потрескивали поленья, и, толкнув тяжёлую стеклянную дверь, покинул главный корпус «Марьина Острова».

По-вечернему прохладный воздух был наполнен запахом хвои, пыльцы и дёрна; из темноты доносилось монотонное стрекотание сверчков. Фонари струили на лавочки и гравийные дорожки желтоватый свет, но и тёмных уголков хватало. Кириллу пришло в голову, что это умиротворение было обманчивым. Среди постояльцев ходили существа, которые не были людьми. А кем? Инопланетянами? Цифровыми проекциями или сущностями из параллельной вселенной? Можно было лишь догадываться, что же это за птицы, Ветвь Корреа! Кирилл спустился со ступенек и побрёл мимо бревенчатых построек, окна которых тускло мерцали в полумраке, мимо деревьев и грубоватых парковых скульптур, созданных местными умельцами. Три медведя, Баба Яга в ступе, Чебурашка и крокодил Гена – казалось, угловатые, высеченные из дерева, фигуры наблюдают за писателем, слегка потерявшим связь с реальностью. И конечно же, готовятся напасть на него, подобно ожившим злобным големам. Если отдыхающие «Марьина Острова» могли обратиться потоком парящих в воздухе единиц и нулей, то и уродливые скульптуры могли начать охоту на постояльцев! Почему нет, чёрт побери?!

Наконец Кирилл заметил среди кустов небольшую крытую беседку и свернул к ней. Свет от ближайшего фонаря почти не достигал сюда. Сооружение было квадратное, черепичную крышу поддерживали четыре резных столба. Пара скамеек и столик, за которым гости комплекса могли играть в шахматы или пить принесённый в термосах чай. Матюшин сел, привалившись к ограждению беседки. Его взгляд был устремлён вперёд, туда, где не было ничего, кроме переплетения теней, очертаний стволов и низко нависающих сосновых лап. «Индеец» по имени Братин посоветовал забыть обо всём, и, наверное, это был хороший совет. Но к сожалению, Кирилл не мог ему последовать. Он только что столкнулся с чем-то необъяснимым, с тем, что не вписывалось в его картину мироздания. Это сводило с ума и, чего греха таить, пугало.

Сердце уже не билось о рёбра, подобно сбесившемуся отбойному молотку; дыхание успокоилось. Организм переработал щедрую порцию адреналина, которую надпочечники выбросили в кровь, когда Розалинда и её товарищи растаяли в воздухе. Кирилл снова мог думать и анализировать.

Разговор с Ветвью Корреа начался с вопроса о цифровых людях. О тех, кто являет одно целое с компьютером. Очевидно, вся четвёрка и являлась цифровыми людьми. Но не просто затворниками и «чудилами», которые предпочитают виртуальный мир объективной реальности. Розалинда и её спутники, похоже, были вершиной эволюции цифрового человека, существами, пересчитанными в компьютерный код. Актуальный вопрос «как это возможно с чисто технической точки зрения?» Кирилл решил пока что отставить. Размышляя об этом, он уподоблялся средневековому крестьянину, узревшему технические чудеса двадцать первого века. Тот бы всё объяснял через религию, а Кир Матов, скорее всего, начал бы мыслить категориями научной фантастики. Ему явно недоставало знаний физики, зато дало о себе знать образование филолога: вспомнив красавицу Розалинду, он подумал, что та не относится к устаревшему роду гомо сапиенс. Её следовало называть Homo Digital – человек цифровой.

Кирилл потёр виски, пытаясь собраться с мыслями. Ветви Корреа было важно знать, как он относится к идее, что человечество продолжит эволюционировать, понемногу сливаясь с машинами. И знаменитый писатель Кир Матов не постеснялся в выражениях, признав цифровизацию населения абсолютным злом. Кто же мог знать, что тем самым он оскорбляет гостей, которые прошли по этому пути очень и очень далеко. Куда как дальше людей с микрочипами в головах.

– Но к чему были остальные вопросы? – пробормотал Кирилл в темноту.

Почему его спрашивали про терроризм и СВО? Что хотели знать Homo Digital об авторе антиутопий? Зачем он вообще им понадобился?!

В этот момент уединение Кира Матова было нарушено. Он услышал шаги – гравий протестующе скрипел под чьими-то подошвами. Сверчки, секунду назад трещавшие со всех сторон, теперь пели только с той стороны беседки, где располагались деревья. А вот там, где протянулась дорожка, ведущая к основному корпусу «Марьина Острова», неугомонные насекомые разом замолкли. Кирилл, сидевший к дорожке боком, повернулся на звук. В пятно бледного электрического света, разлитого под уличным фонарём подобно мерцающей луже, шагнул человек высокого роста. Писатель замер, не веря своим глазам. Это мог быть кто угодно, но точно не гость СПА-комплекса, приехавший сюда ради бюветов с минеральной водой и кислородных коктейлей. Широкоплечий, с руками-брёвнами, он был одет в широкие военные штаны с накладными карманами и мотоциклетную куртку. На ногах у него красовались солдатские ботинки на толстой ребристой подошве. Рыжая борода здоровяка была заплетена в толстую косу, а по плечам разметались сальные рыжие пряди. Будь Кирилл кинорежиссёром, он бы, не задумываясь, взял этого человека на роль вождя диких варваров, которые наводили страх на Римскую империю.

Облик рыжего качка заставил Кирилла насторожиться. Кроме того, теперь он не доверял всем, кто выглядел странно, «не как все», – слишком уж много гротескных персонажей крутилось сегодня вокруг СПА «Марьин Остров»!

«Варвар» миновал световую лужу, и следом за ним под фонарь шагнула брюнетка азиатской наружности. Высокая, гибкая, грациозная, она была одета в облегающий спортивный костюм чёрного цвета. Гравий под ней практически не скрипел, словно по дорожке скользила бесплотная тень. Её коротко стриженные волосы блестели, подобно жидкому гудрону, на миловидном лице застыло суровое выражение. «Ниндзя» – отчего-то подумал Кирилл, вжавшийся в скамейку.

Парочка удалилась, не заметив притаившегося в беседке мужчину. Незнакомцы направлялись к центральному трёхэтажному зданию «Марьина Острова», где располагались номера постояльцев, ресторан и администрация комплекса.

Чувствуя нарастающую тревогу, Кирилл покинул беседку. Интуиция подсказывала – эти двое могут быть как-то связаны с Розалиндой и её приятелями. Может, они вообще из одной компании Homo Digital. Гуляя по курорту вроде этого, ожидаешь встретить пенсионера в растянутых трениках, а не рыжебородого гиганта в куртке-косухе. Выждав минуту, мужчина поспешил следом за «варваром» и его спутницей. Их фигуры то исчезали во мраке, то выныривали из него. Впрочем, освещённых участков в парке было меньше, чем отрезков, погружённых в густую черноту. Писатель перемещался короткими перебежками, от укрытия до укрытия – от сосны к сосне, от деревянной Бабы Яги к Трём медведям. А вот и центральный корпус, над стеклянными дверями которого красовалась вывеска «Марьин Остров» и пять металлических звёздочек. Рыжебородый поднялся по ступенькам, толкнул дверь и вошёл в вестибюль; его спутница-азиатка проскользнула следом, похожая на чёрную кошку. Кирилла не заметили – он сумел соблюсти дистанцию, при этом не выдав себя неосторожным звуком.

«Надо предупредить Жору!» – подумал Матюшин, покидая ближайшее к центральному корпусу укрытие – стенд с информацией для отдыхающих. Рука привычно скользнула в карман штанов, но телефона там не оказалось. Покидая номер, Кирилл думал о чём угодно, но точно не о мобильнике, который остался лежать где-нибудь на тумбочке или кровати. Значит, придётся предупредить товарища лично!

– Дьявол! – выругался Кирилл, спеша к двойным дверям. Жорик, скорее всего, спокойно спал в своём номере. Что ж, придётся его растолкать!

«Про то, что Розалинда превратилась в горсть единиц и нулей, я ему, конечно, не расскажу. А то, чего доброго, подумает, что я сижу на запрещённых веществах! – подумал Матюшин, взбегая по ступенькам. – Но я могу сказать, что здесь отирается подозрительная парочка. Пусть поднимет охрану!»

Писатель остановился у двери и прильнул к стеклу. Стеклянные абажуры под потолком мягко мерцали, и ему было прекрасно видно, что происходит внутри. За стойкой находилась светловолосая девушка в очках с тонкой проволочной оправой. Это она оформляла Кирилла, когда он заселялся сегодня днём, и она же, по словам Жоры, имела диплом целителя.

Рыжебородый о чём-то спросил блондинку, она ответила. При этом на её лице отразилось беспокойство. «Марина, – внезапно вспомнил Кирилл, продолжая наблюдать. – Так её зовут».

Видимо, ответ «варвару» не понравился, потому что его густые брови сошлись на переносице. Он опустил на стойку кулак, похожий на кувалду, и даже сквозь толстое стекло Кирилл услышал тяжёлое «Бум!». Стоявшие на длинной столешнице предметы – перекидной календарь, сувенир, изображающий вставшего на задние лапы медведя, информационный листок, вставленный в раму, – попадали.

– Женщина, мне нужен директор этого клоповника и его зам! Георгий Белоцерковский и Юрий Руденко! – взревел рыжебородый. – И ещё один из гостей, Кирилл Матюшин. Их номера, быстро!

Его густой, гулкий бас, казалось, заставил вздрогнуть стёкла во всём здании.

Они ищут меня? Зачем я им понадобился? – Кириллу стало немного не по себе.

Дверь, расположенная напротив стойки ресепшен, распахнулась, и оттуда вышли двое парней в форме охранников. Один был покрупнее, спортивного телосложения, другой высокий и жилистый. Это они сегодня вечером увели «под белы ручки» хулигана, курившего в ресторане.

– Эй, что тут происходит? – спросил крепыш, снимая с пояса резиновую дубинку.

Девушка в чёрном резко развернулась, выкинув руку в сторону говорившего. Раздался короткий свист, и под кадыком охранника возник шипастый предмет, похожий на заточенную звезду. Кирилл моргнул, не веря собственным глазам. Девушка использовала сюрикэн – оружие японских воинов-ниндзя, которое в наши дни встречалось разве что в кино. Охранник выпучил глаза и потянулся к горлу. Схватив металлическую звёздочку, он выдернул её и отшвырнул прочь. Из раны на полированный пол хлынула струя крови. Охранник закачался и начал оседать, а его напарник попятился к двери. Азиатка бросилась к нему, и в её руке возник меч. Именно возник – Кирилл отчётливо видел, как на месте клинка сначала завертелись чёрные точки, а спустя секунду этот маленький смерч уплотнился, превратившись в клинок. Наблюдавший за этим чудесным превращением писатель не сомневался, что при ближайшем рассмотрении точки оказались бы нулями и единицами. Девушка легко перепрыгнула через упавшее тело. Лезвие сверкнуло, отразив пылающий в камине огонь, и второй охранник повалился на пол. Его отрубленная голова покатилась в сторону камина.

Кирилл понимал, что его прекрасно видно из вестибюля, что ему следует отступить на полшага назад, в полумрак. Но разум ещё пытался переварить чудовищную сцену, развернувшуюся в вестибюле, и ноги не сдвинулись с места, словно приросли к ступенькам.

Рыжебородый даже не оглянулся посмотреть, как его подружка разбирается с охраной. Он перегнулся через стойку, схватил Марину за воротник и грубым рывком притянул к себе. В его лапах, покрытых жёсткими рыжими волосами, она выглядела, как нашкодивший котёнок.

– Номера! – гаркнул он, брызжа слюной.

В этот момент Кирилл словно очнулся и положил ладонь на ручку двери. Он знал, что должен вмешаться, переключить внимание киллеров с Марины на себя. Иначе здесь мог погибнуть ещё один невиновный.

– Начальство на третьем этаже! Номера 99 и 100! – взвизгнула девушка.

– А Кирилл Матюшин?

– Здесь нет такого! Наверно, живёт в другом корпусе!

«Варвар» оттолкнул девушку-администратора. Она ударилась спиной о бревенчатую стену и сползла вниз, скрывшись за стойкой.

«Умница», – подумал Кирилл. Он знал, что директор комплекса и его заместитель жили на первом этаже, в крыле, где сосредоточились все административные помещения. А номеров в центральном корпусе было семьдесят – об этом вскользь упомянул Жора, когда заселял друга в люкс.

Меч растаял в руке азиатки, обратился роем чёрных точек, которые рассеялись в воздухе. Команда, видимо, подобранная по принципу «красавица и чудовище», молча направилась к лестнице, а Кирилл приоткрыл дверь и проскользнул в холл. Не дожидаясь, пока варвар и ниндзя поднимутся хотя бы на второй этаж, он нырнул за стойку. Девушка, помятая и с растрёпанными волосами, пыталась подняться на ноги. Её очки лежали на полу с разбитыми стёклами, рядом валялся сорванный бэйджик.

– Вы в порядке? – полушёпотом спросил Матюшин, склонившись над ней.

– Она... она убила ребят. – На Кирилла устремился взгляд, полный ужаса. – Отрубила Игорю голову...

В тишине холла короткий всхлип прозвучал слишком громко.

– Поднимайтесь, поднимайтесь, – зашептал писатель, помогая девушке встать на ноги. – Убегайте отсюда.

– К... куда убегать?

– Вот что, Марина, найдите телефон и позвоните в полицию. Скажите, здесь двойное убийство. Вы сделаете это?

Девушка кивнула и нетвёрдым шагом направилась к выходу. Впрочем, с каждым шагом её походка крепла. Матюшин вспомнил, как Марина похихикала, когда Жора посоветовал ей взять автограф у «ведущего писателя современности». Шутка была заезженная – «Не стесняйся, потом продашь эту бумажку на аукционе, за миллион!». Всё это, казалось, происходило в другой реальности, где не было места зловещим исчезновениям и убийствам.

Решив, что с Мариной всё будет в порядке, Кирилл бросился к двери, за которой был пустой коридор и ряд закрытых дверей. На каждой крепился круглый деревянный спил с номером, нанесённым выжигательным аппаратом. Какой там у Жоры номер?.. 25, 26? Рискуя ошибиться, Матюшин дёрнул дверь под номером 25. Заперто!

– Жора! Открывай!

Коридор наполнили глухие удары кулака по дереву. Спустя полминуты дверь отворилась. Между створкой и косяком возникло заспанное лицо Георгия Белоцерковского.

– Кирюха, ты чего? – пробормотал он. – Что-то случилось?

– Случилось. Двое проникли в здание, убили охранников. Ищут тебя и Руденко.

О том, что киллеры заодно искали и его, туриста, впервые оказавшегося на Алтае, Кирилл решил умолчать. Слишком уж это походило на бред человека с белой горячкой.

– Что?! – Дверь распахнулась полностью. На Жоре были лишь свободные пижамные штаны, его знаменитое «вместилище энергии ци» нависало над резинкой.

– Вылезай в окно. Мотай отсюда! Марина, та девочка за стойкой, отправила их на третий этаж. Так что пара минут у тебя есть!

– Шутишь? А Руденко как же? А ты?

– До меня им нет дела, – соврал Кирилл. – А Руденко я сам предупрежу.

– Иди на фиг, – Георгий отодвинул товарища с дороги, метнулся к номеру 27 и забарабанил в дверь. – Юрий Филиппович, у нас ЧП!.. Юра! Да открывай уже!

Директор комплекса был вдовцом, который жил там же, где работал. За чаем он упомянул, что владеет домиком в селе Чемал, но бывает там редко. «А что я там забыл? С тех пор как не стало Кирочки, вся моя жизнь здесь, – пожал плечами Руденко. И добавил шутливым, хоть и с примесью горечи тоном: – По крайней мере, я целыми днями сижу в СПА – всё же не худший вариант для пенсионера!»

«Лучше бы он сидел в Чемале», – подумал Кирилл, с тревогой оглядываясь на дверь, ведущую в залитый кровью холл.

Наконец щёлкнула задвижка, створка повернулась на петлях, и в коридор выглянул Руденко в синем вафельном халате и тапочках.

– Георгий, что случилось? Пожар?

– На нас напали. Кирилл говорит, охранники убиты.

– Что?.. Игорь и Женя? Оба?

– Лежат в коридоре, мёртвые, – подтвердил Матюшин.

– Но я не слышал выстрелов... – пробормотал директор, растерянно оглядываясь.

– У тех, кто это сделал, было холодное оружие! Вам надо уходить! Убийцы ищут вас и Жору – я слышал это своими ушами!

Кирилл почти кричал, но Руденко медлил. Похоже, он был готов к различным неприятностям – пожарам и наводнениям, произволу местных чиновников, постояльцам-дебоширам, – но не к убийствам. В этот момент дверь в холл распахнулась, и дверной проём загородила рослая фигура рыжебородого.

– Быстро все в номер! – Кирилл бросился к директору и буквально затолкал его в комнату. Взгляд скользнул по обстановке – от типового номера это место отличалось обилием вещей, каких не увидишь в гостиничном номере, сувениров советского периода и старых книг. На подоконнике стояли цветы в терракотовых горшках. Источником света служил старомодный ночник под матерчатым абажуром, стоявший на прикроватной тумбочке.

Жору уговаривать не пришлось. Он быстро зашёл в номер начальника, захлопнул дверь и повернул защёлку. К сожалению, замок выглядел хлипким и ненадёжным – пара хороших пинков, и сломается.

– Этот бородатый и есть убийца? – спросил замдиректора, поворачиваясь лицом к друзьям и спиной к двери.

– Да. И с ним ещё напарница.

– И чем они воору... – изо рта Георгия Белоцерковского выросло что-то длинное и узкое, красного цвета. Передние зубы, выбитые клинком, вонзившимся в затылок, посыпались на пол. Лезвие медленно втянулось обратно, похожее на странный остроконечный язык. Жора рухнул на пол, а меч с шипением исчез в горизонтальной прорези, которую сам же проделал в двери. По створке стекла одинокая, похожая на слезу, капля крови.

Кирилл остолбенел, но лишь на секунду. Ему надо было вытащить отсюда Руденко. Директор стоял, выпучив глаза, уронив челюсть и мелко дрожа всем телом. Судя по выражению лица, он пребывал в глубоком шоке и был просто не в состоянии бежать.

– Юрий Филиппович! – Кирилл бросился к подоконнику и смёл с него цветочные горшки. – Сюда! Надо уходить!

Как бы не так! Руденко даже не пошевелился.

Чертыхаясь, Кирилл отодвинул оловянные щеколды (во всём СПА стояли деревянные окна, никакого пластика и стеклопакетов) и резко распахнул створки. Стёкла в рамах задребезжали. И тут входная дверь слетела с петель, рухнув на тело Жоры. Рыжебородый гигант остановился на пороге, сверху вниз глядя на дрожащего старика. Вокруг правой руки убийцы сгустилось облако чёрных точек – теперь было отчётливо видно, что это единицы и нули. Секунда, и цифры уплотнились, превратившись в секиру с широким лезвием и рукоятью, обмотанной кожаной лентой. «Викинг» перешагнул мёртвое тело, накрытое сломанной дверью, и занёс оружие. Лезвие царапнуло потолок.

– Нет! – Кирилл метнулся было к Руденко, но что-то дёрнуло его назад, в сторону открытого окна.

Решив, что зацепился за батарею, писатель оглянулся... и увидел Розалинду. Она стояла снаружи и держала его за ремень. В её ухоженных руках ощущалась вовсе не женская сила.

– Быстро, за мной! – прошипела девушка. – Если хочешь жить!

Кирилл посмотрел на Руденко, и в этот момент секира опустилась вниз, располовинив старика. Лезвие прошло через мясо и кости, как сквозь мягкое масло, и с треском погрузилось в деревянный пол. Почувствовав накатившую слабость, Кирилл сделал шаг назад и вывалился в открытое окно.

Глава четвёртая. Побег

Ещё днём Кирилл пытался впечатлить Розалинду героическими выходками, а сейчас рухнул на неё с грацией подстреленного из ружья медведя. Девушка не устояла на ногах, и вдвоём они повалились в кусты, высаженные под окнами. Писатель даже не сразу осознал, что под ним кто-то шевелится – он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел на распахнутое окно. В течение нескольких минут ему пришлось стать свидетелем гибели четырёх людей, одного из которых знал со студенческих лет и называл другом. Но сейчас перед глазами у него снова и снова прокручивалась одна короткая, чудовищная в своей лаконичности сцена – лезвие секиры, которое делит надвое затылок, шею, спину и, наконец, поясницу директора «Марьина Острова».

– Вставай, ну же! – Розалинда пихнула Кирилла, и тот скатился с неё на землю. Колючие ветви впились в ладони, оцарапали шею и лицо.

Во времена СМЕРШа разведчики, попав в руки врагу, раскусывали капсулу с цианидом, вшитую в воротник. Яд действовал мгновенно. Когда Кирилл стоял по ту сторону подоконника, он словно раскусил капсулу, полную ужаса, непонимания и растерянности. Этот жуткий коктейль парализовал тело, затуманил разум и привёл к тому, что Розалинде пришлось вытаскивать его на улицу, словно куль с мукой. Но ступор длился недолго. Ещё работая на СВО, Матюшин убедился, что его психика достаточно пластична. В критической ситуации, когда другие замирали на месте, он продолжал действовать. Сейчас бывший военкор поднялся на ноги даже раньше Розалинды и протянул ей руку. Девушка ухватилась за его кисть, встала. Из комнаты послышалась какая-то возня, и тусклый свет ночника заслонила плечистая фигура.

Задний двор, куда выходило окно, был погружён во мрак. Лампочка светила рыжему гиганту в спину, поэтому казалось, что проём загородил плоский чёрный силуэт наподобие тех, что можно увидеть в тире. Здоровяк повернулся боком и сел на широкую доску подоконника. За ним маячила девушка в облегающем костюме воина-шиноби. Она сделала шаг вперёд и поднесла ко рту бамбуковую палку, которая наверняка возникла из вихря единиц и нулей, как и её самурайский меч. Раздался приглушённый хлопок. Кирилл моргнул, а когда открыл глаза, увидел, что рука Розалинды замерла в сантиметрах от его переносицы. Пальцы девушки держали короткий дротик с оперением. Само по себе остриё иглы не могло нанести серьёзного увечья (если, конечно, не целиться по глазам), а значит, несло отраву.

Кирилл воспринял как должное, что девушка-ниндзя, убившая охранника метательной звёздочкой, использовала духовое ружьё, а не пистолет. Куда больше его удивила Розалинда, на лету перехватившая дротик. Для такого требовалась сверхчеловеческая реакция.

Гигант зашевелился, явно намереваясь перекинуть ноги через подоконник и спрыгнуть на землю, но почему-то вдруг передумал и подался назад. Видимо, сообразил, что при его габаритах протиснуться в оконный проём будет не так просто, и решил побыть джентльменом, пропустив девушку. Азиатка метнулась вперёд. Духовое ружьё рассыпалось чёрными точками, которые тут же приняли форму самурайского меча с круглой гардой. Её атака казалась неотвратимой, как бросок чёрной мамбы, – к Розалинде и Кириллу приближалась сама смерть в человеческом обличье. Секунда, и напарница Рыжебородого уже сидит на подоконнике, демонстрируя чудеса растяжки: в такой позе (ноги поджаты, колени смотрят в стороны, корпус чуть наклонён) художники комиксов любили изображать Человека-паука. Лезвие катаны угрожающе покачивалось.

– Бежим! – крикнул Матюшин, делая шаг назад.

Розалинда не отреагировала, лишь отшвырнула в сторону дротик. А в следующую секунду, практически одновременно, произошли три события. Ниндзя подалась вперёд, Розалинда махнула в её сторону рукой, и оконные створки резко захлопнулись. Две крестообразные рамы ударили азиатку по лицу, стёкла со звоном разбились. Чёрная фигура с мечом исчезла из поля зрения, рухнув с подоконника на пол. Рыжебородый взревел и толкнул раму, но та не поддалась. Кирилл не понимал, какая неведомая сила заставила створки захлопнуться и что продолжало держать их сейчас. В голове мелькнуло слово из лексикона писателя-фантаста – телекинез. Верзила принялся рубить окно секирой. Затрещало дерево, во все стороны полетели щепки и осколки стекла. И тут перед Розалиндой, прямо в воздухе, возникло нечто, похожее на плоскую витрину, разделённую на множество ячеек.

– Чёрт! – вырвалось у Кирилла.

Стало светлее – полупрозрачный ящик тускло мерцал, освещая сломанные кусты, бревенчатую стену и саму Розалинду (которая успела переоблачиться из вечернего платья в джинсы и футболку с каким-то незнакомым логотипом). В воздухе висела самая настоящая объёмная голограмма! Она загородила окно и часть стены, так что Кирилл перестал видеть рыжебородого, остервенело орудующего секирой.

В каждой секции находился какой-то предмет. Мужчина мельком заметил множество ножей и стилетов, с десяток кристаллов различных оттенков и форм, несколько колец и массивных браслетов. Были здесь и совсем уж странные вещицы – покрытый слизью гриб с фосфоресцирующей шляпкой; корона из тёмного металла, усыпанная камнями; маленькая, размером с апельсин, высушенная голова с впалым носом и зашитыми глазами. Но большинство ячеек занимали флаконы и баночки со всевозможными снадобьями. В нижнем правом углу каждой ячейки висела объёмная цифра чёрного цвета. Числа были разные, от единицы до сотни.

– Что это за фокусы?.. – пробормотал Кирилл. Витрина, вмещавшая коллекцию странных предметов, вызвала у него каскад смутных ассоциаций.

«Я уже где-то видел подобное...» – подумал он.

Розалинда схватила с нижней полки небольшой металлический цилиндр, возле которого висела цифра «1». Ячейка опустела, а единица сменилась на ноль. Голограмма погасла, провисев в воздухе не больше трёх секунд, но цилиндр не исчез. Едва девушка взяла его из ячейки, он стал плотным, материальным.

– Лучше задержи дыхание, – Розалинда подняла цилиндр и швырнула его о землю. Под ногами хлопнуло, и пространство заволокло густым дымом. Запахло порохом, в ноздрях защекотало.

Писатель почувствовал на запястье тонкие пальцы.

– Вот теперь бежим!

Просить дважды не потребовалось. Кирилл сорвался с места, доверившись Розалинде. Позади них раздался треск дерева – судя по звукам, рыжий боров справился с рамой и начал протискивался сквозь оконный проём.

Плотная серая завеса расползлась далеко. Каким-то чудом избежав столкновения с лавочкой, деревом или другим препятствием, беглецы очутились на одной из многочисленных тропинок, усыпанных гравием. Дым за их спинами понемногу рассеивался.

– Откуда ты вытащила шашку?

– Из инвентаря.

– Что?

– Из раздела экипировки. – Розалинда, всё ещё сжимавшая руку Кирилла, огляделась и поволокла его туда, где между сосен залегали густые тени. Беглецы сошли с тропинки. – Нам нужно укрытие, место, где нас не найдут.

– Значит, из раздела экипировки, – повторил Матюшин. – Ну-ну...

– Или транспорт, чтобы уехать подальше. Ты без машины?

– Без. Я сюда на самолёте прилетел.

В романе «Неоновые джунгли» министры подменили давно умершего вождя голограммой. Работая над книгой, Кир Матов подробно изучил технологию голографических изображений. Это была трёхмерная запись света, отражённого объектом, сделанная при помощи лазеров. Вполне понятный с точки зрения физики трюк. Но когда Розалинда вытащила дымовую шашку из «раздела экипировки», пучок световых волн стал материальным предметом. С точки зрения Кирилла, на его глазах произошло невозможное, как если бы девочка с картины Серова запустила в посетителей Третьяковской галереи персиком. Но Розалинда, умевшая превращаться в поток единиц и нулей, явно знала о природе вещей больше Кира Матова с его школьным курсом физики.

– Кто эти люди? – спросил Кирилл, решив, что это всё-таки важнее, чем природа голографической витрины.

– Это не люди, – отозвалась девушка.

– А кто?

– NPC.

– Чего-чего?

– Эн-пи-си. Аббревиатура от «Non-player-character». Неигровые персонажи, если так понятней.

Кирилл не чурался компьютерных игр, считая их неплохим тренажёром стратегического мышления и реакции. Дома у него имелась и современная приставка, и старая добрая «Денди» из девяностых с подборкой картриджей. Поэтому он знал, что «неигровым» назывался любой персонаж, которым управляла компьютерная игра, а не игрок. Это могли быть и союзники, и враги, и любые монстры, которых нужно покромсать, чтобы пройти квест или очистить подземелье.

– Бред. Ты хочешь сказать, мы в компьютерной игре?

– Нет, что за глупости. Это Земля-Прайм.

– А ты сама человек?

– Нет, – покачала головой Розалинда.

– Значит, эн-пи-си?

– Разумеется, нет! – Девушка посмотрела на Кирилла так, словно он бросил в её адрес грязное ругательство. – Я цифровой человек. А NPC – это марионетки «Юдоли Искателей».

– Звучит, как название компьютерной игры.

– Это и есть компьютерная игра, – сказала Розалинда и добавила чуть тише: – По крайней мере, была ею когда-то, лет пятьдесят назад.

Лет пятьдесят назад!.. Кирилл покосился на спутницу, пытаясь понять, о чём она толкует. В те времена компьютерных игр в нынешнем понимании ещё не существовало. Писателю вспомнился московский «Музей советских игровых автоматов», в котором он как-то побывал. Там имелась весьма неплохая коллекция автоматов семидесятых-восьмидесятых годов, причём в рабочем состоянии. Но едва ли Розалинда говорила про «Морской бой», в который нужно бросать монетки, чтобы несколько минут пострелять по кораблям!

Беглецы пробирались меж сосен, пока не наткнулись на невысокий забор из металлической сетки. За обедом Жора рассказывал, что раньше на территорию СПА-комплекса забредали росомахи и рыси, поэтому пришлось возвести ограду. По ту сторону забора продолжался лес, а за ним слышался плеск воды.

«Марьин Остров» на самом деле не являлся ни островом, ни даже полуостровом. Он стоял в глубокой излучине реки, и с трёх сторон его огибало русло Эрлагола. Убегая, Кирилл и Розалинда двигались в глубь комплекса и неизбежно вышли к реке, за которой не было ничего, кроме дикого леса и гор.

– Если мы хотим покинуть «Марьин Остров», нам следует идти в другую сторону, – сказал Матюшин, трогая упругую сетку. – Если пойдём вдоль ограды, выйдем к центральным воротам.

– Где нас, скорее всего, и будут поджидать, – произнесла Розалинда. – Мы бы могли затеряться в лесу.

– И что потом? Эти твои эн-пи-си отстанут от нас, если не найдут?

– Сомневаюсь. Им нужно уничтожить всех, кто имеет отношение к программе «Алтай-Дар». И они не вернутся в «Юдоль», пока не завершат задание.

– Приехали! – всплеснул руками Матюшин. – А я-то какое отношение имею к «Алтай-Дару»?

– Ты – одна из ключевых фигур в руководстве компании, – пожала плечами девушка.

– Ошибаешься! Я биодобавками не занимаюсь, я писатель! Да я вообще сегодня впервые про этот «Алтай-Дар» услышал, от Жоры.

– Ну да, этого ещё не случилось. Ты займёшь пост через год.

– А, так значит, ты гостья из будущего, как Алиса Селезнёва, и знаешь всё, что со мной произойдёт? – Кирилл отдавал себе отчёт, что за ехидством пытается скрыть страх и растерянность, но ничего не мог с собой поделать. – Интересно, я получу Пулитцеровскую премию?

– Нет, насколько мне известно. Это американская премия, и её неохотно дают гражданам России.

От происходящего голова шла кругом, но следовало взять себя в руки и рассуждать трезво, без эмоций. Кирилл вдохнул, выдохнул и произнёс:

– Нам не нужно в лес. Бродить по дикой чаще, когда за тобой гонятся киллеры, – не самая лучшая идея. У нас даже фонарика нет.

– У меня есть фонарик, в инвентаре, но это не суть, – произнесла девушка. – Что ты предлагаешь?

«Ну конечно! В инвентаре, наверное, ещё и не такое найдётся!» – подумал Кирилл. Сдержавшись, чтобы не озвучить эту мысль, он произнёс:

– Мы вернёмся в главный корпус. Я заберу из номера кое-какие вещи – паспорт, телефон, деньги. И... – Матюшин сглотнул комок, внезапно закупоривший горло, – возьму ключи от машины Жоры. Он был бы не против, учитывая всё, что тут случилось. Мы сможем уехать.

– Возвращаться в гостиницу опасно, – нахмурилась Розалинда.

– Там опасно, здесь опасно, везде опасно! – отмахнулся Кирилл. – Я уверен, эти двое считают, что напугали нас до чёртиков. Испуганные люди не станут возвращаться туда, где их едва не прикончили.

– Логично. Думаю, сейчас NPC прочёсывают территорию комплекса, обыскивают каждый угол.

– Пусть обыскивают. Главное, не наткнуться на них по пути.

Кирилл и Розалинда двинулись сквозь полумрак, прислушиваясь к любому шороху. Несмотря на четыре убийства и погром в номере Руденко, на территории комплекса царила тишина. Возможно, Марина уже вызвала полицию, но пока патруль приедет из Чемала, пройдёт минимум час. А если она звонила в Горно-Алтайск, ближайший большой город? Всё это могло затянуться, но – кто знает! – возможно, оно и к лучшему. Кирилл уже сомневался, что силовики могли что-то противопоставить рыжебородому и его напарнице. Сотрудники полиции не были готовы к подобному. Будет лучше, если они приедут позже, чтобы разобраться с последствиями ночной атаки.

Деревья расступились, впереди показались очертания трёхэтажного бревенчатого корпуса. Как минимум в половине окон горел свет – сражение и взрыв дымовой шашки перебудили постояльцев. К счастью, эн-пи-си ушли. Кирилл и Розалинда обогнули корпус, поднялись по ступенькам и вошли в холл. В его дальнем конце, ближе к лестнице, столпились насколько гостей «Марьина Острова». Какая-то пенсионерка хваталась за сердце и негромко подвывала, мужчина в клетчатом халате успокаивал её, пытаясь всучить пластиковый стаканчик с водой. Другие же просто глазели на последствия атаки эн-пи-си. Был здесь и дебошир из ресторана, всё в тех же трусах с изображениями женщин в откровенных позах. Тела охранников были накрыты простынями, на которых уже проступали красные разводы. Казалось, этот жутковатый «тест Роршаха» гипнотизирует собравшихся у подножия лестницы. Марина – отважная девушка, у которой хватило духу послать убийц по ложному следу, – вернулась в главное здание и теперь пыталась разогнать зевак:

– Пожалуйста, вернитесь в свои номера! Погибли люди, понимаете?

– Кто это сделал? – Глаза женщины, задавшей этот вопрос, горели нездоровым любопытством.

– Я ничего не знаю! – воскликнула Марина. – Скоро приедет полиция и во всём разберётся!

– Всё в порядке? – спросил Кирилл, останавливаясь рядом с ней.

– Не понимаю я людей! – Девушка бросила на него беспомощный взгляд. – Тут кровь и трупы, а они просто стоят и смотрят!..

Кирилл шагнул вперёд и громко произнёс:

– Так, разошлись по номерам! Здесь было совершено преступление. Вполне возможно, убийцы ещё находятся на территории комплекса!

– А вы хто такой, чтобы приказывать? – дебошир, до этого момента пожиравший взглядом окровавленные простыни, будто очнулся от транса. При виде Кирилла на его небритой физиономии отразилась мстительная гримаса.

– Федеральная служба безопасности, капитан Матюшин. Позже я пообщаюсь с каждым из вас лично, когда буду допрашивать свидетелей. Чтобы через десять секунд здесь было пусто!

Постояльцы начали разбредаться. Нарушитель спокойствия задумчиво почесал пострадавшее ухо, сплюнул себе под ноги и потопал наверх. Марина обратила на Кирилла восхищённый взгляд:

– Вы правда из ФСБ?

– Нет, я филолог. Но рад был помочь! – Сэтими словами Кирилл зашагал к лестнице.

Розалинда двинулась следом, однако писатель остановил её:

– Сможешь сходить в номер Жоры и найти ключи от машины? Комната 25, правый коридор.

– Конечно.

Розалинда скрылась за дверью, а Кирилл, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на третий этаж и влетел к себе в номер. Вещи были нетронуты, на столе всё так же стояли стеклянные чайники с заваркой и полупустые чашки. Эн-пи-си сюда не добрались, спасибо Марине.

Кирилл практически не успел разобрать вещи. Поэтому он схватил спортивную сумку, побросал в неё всякую мелочёвку, упаковал зарядку от телефона и сам телефон, после чего покинул номер. Где-то хлопали двери, слышались встревоженные голоса. Скоро весть, что в главном здании кого-то убили, облетит весь санаторий. С горечью Матюшин осознал, что оздоровительному комплексу, которым так гордился его друг, конец. Два главных защитника «Острова», директор и его заместитель, погибли, причём при странных обстоятельствах. Начнётся следствие, и «под шумок» чиновники, о которых упоминал Жора, приберут к рукам это место. Оставалась непонятной роль загадочной конторы «Алтай-Дар», которую приютил «Марьин Остров», но с этим ещё предстояло разобраться. Даже обладая фантазией писателя, Кирилл не мог представить, как могут быть связаны производители биодобавок и «цифровые люди».

С Розалиндой он встретился внизу – девушка выскочила из коридора в холл, как раз когда он спускался по лестнице. Она помахала ключами от автомобиля, прицепленными к увесистому деревянному брелку.

– Отлично, – сказал Матюшин, забирая у неё ключи. – Поведу я.

– Конечно, – пожала плечами Розалинда. – Всё равно я не умею водить автомобили.

– Значит, ловить пальцами дротики ты умеешь, а водить не умеешь? – фыркнул Кирилл, направляясь к дверям.

– В «Юдоли Искателей» нет таких машин, на Земле-Прайм где бы я этому научилась? Зато я отлично езжу на волке.

– Ага, кто бы сомневался!

Проходя мимо стойки администрации, Кирилл остановился. Марина стояла на своём рабочем месте, а в нескольких метрах от неё лежали накрытые простынями трупы.

– Вам не стоит здесь быть, – сказал писатель. – Лучше спрячьтесь. Убийцы могут вернуться.

– Зачем они искали Игоря Филипповича и Георгия? – спросила Марина.

– Понятия не имею, – сказал Кирилл, гадая, знает ли она, что случилось с директором «Марьина Острова» и его заместителем. Скорее всего, нет.

– А вы им зачем, интересно? Они и про вас спрашивали. Я сказала, вы живёте в другом корпусе.

– Марина, просто уйдите из вестибюля. Не маячьте здесь, ладно? Это опасно.

Девушка кивнула, и Кирилл в сопровождении Розалинды покинул корпус.

Снаружи царила тишина. Писатель и его загадочная сопровождающая вышли на центральную аллею, которая вела к выходу из комплекса и автомобильной стоянке.

– Ты сказала, нас будут ждать у выхода? – уточнил Кирилл.

– Я просто предположила. На их месте я бы вообще разделилась, чтобы быстрее осмотреть территорию.

– Ну, территория здесь действительно не маленькая! Понадобится много времени, чтобы проверить каждый уголок.

– Да. Но учти, что эн-пи-си не устают, не отвлекаются, не теряют концентрацию и никогда не забывают о главной цели. Лучше воспринимай их как роботов, запрограммированных на убийство. Так ты не ошибёшься насчёт этой парочки, приписывая им человеческие слабости. Они только выглядят как люди!

До шлагбаума оставалось метров сто. Кирилл свернул с главной аллеи и поманил за собой Розалинду:

– Если впереди нас поджидает терминатор с секирой, лучше подойдём к стоянке с чёрного хода.

Заасфальтированную площадку заливал холодный свет фонарей, возле которых вилась мошкара. Здесь стояло около пятидесяти автомобилей и несколько микроавтобусов, которые катали отдыхающих в Чемал и обратно. Кирилл понятия не имел, какая из машин принадлежала покойному Жоре. Он остановился за пределами яркого светового пятна, которое отбрасывал на асфальт ближайший галогеновый фонарь.

– Нам придётся рискнуть, – сказал Матюшин. – Я нажму кнопку на пульте. Бежим к той машине, которая запищит. Готова?

– Да.

Пискнула припаркованная в дальнем ряду бордовая Cherry, коротко мигнув фарами. В тишине, повисшей над территорией комплекса, электронный сигнал прозвучал слишком громко. Подумав, что их, наверное, было слышно на другом берегу Эрлагола, Кирилл сорвался с места. Он бежал через стоянку так, словно сражался за олимпийское золото, но всё равно Розалинда оказалась у машины первой.

– Как у эн-пи-си со слухом? – спросил Кирилл, распахивая дверцу со стороны водителя.

– Лучше, чем у людей. И со зрением тоже. Я так думаю, по крайней мере... раньше эн-пи-си не покидали виртуальную реальность, это что-то новое.

– А хорошие новости есть?

– Мы пока что живы. – Розалинда села в машину и захлопнула дверь. – Тянет на хорошую новость?

Кирилл швырнул на заднее сиденье сумку и завёл мотор. Загорелась приборная доска, ожил экран, на котором отразился музыкальный плейер со списком песен. «Кино», любимая группа Жоры, ещё с университета.

– Святая юдоль! – пискнула Розалинда.

На подъездной дороге, ведущей к шлагбауму, возникла фигура рыжебородого. В одной руке он сжимал секиру, а в другой – короткое, увесистое копьё. Остриё блеснуло в свете галогеновых ламп.

– Пристегнись! – бросил Кирилл и утопил педаль газа в пол.

Колёса прокрутились, стирая резину, и тяжёлый автомобиль помчался на убийцу, набирая скорость. Вместо того чтобы броситься прочь, эн-пи-си размахнулся и метнул копьё, целясь в водителя. Тот вовремя отклонился, вжавшись в дверцу. Снаряд с треском пробил лобовое стекло и увяз в спинке водительского кресла. Стальной наконечник разминулся с плечом, затянутым в рукав толстовки, буквально на пару сантиметров. Вокруг дыры образовалась сеть трещин, похожая на паутину. Кириллу не оставалось ничего другого, кроме как бросить машину на эм-пи-си, который не торопился убраться с дороги. Он занёс над головой секиру, видимо, намереваясь разрубить железный кузов Cherry, подобно окороку. Лезвие начало опускаться, но слишком поздно.

Удар!

Машину ощутимо тряхнуло, Кирилла подбросило на сиденье, а секиру швырнуло в сторону. Пролетая под фонарём, она рассыпалась облаком чёрных точек, которые смешались с мошкарой. Но выходец из «Юдоли Искателей» не скрылся под колёсами и не улетел следом за секирой, а остался висеть на бампере. Он вцепился в кузов, сминая железо толстыми пальцами. Теперь перед лобовым стеклом маячила свирепая физиономия со сведёнными над переносицей косматыми бровями, а заплетённая в косу борода подметала искорёженный капот. Если бы Розалинда не посоветовала воспринимать эн-пи-си как роботов-убийц, сейчас Кирилл бы сам дошёл до этого. Казалось, вместо костей у эн-пи-си был стальной каркас, а вместо мускулов – сервомоторы, тугие пружины и поршни.

Справа показался шлагбаум. Писатель резко ударил по тормозам, заставляя Cherry остановиться. Рулевое колесо ударило по рёбрам, зато рыжебородый улетел в темноту, увлекаемый силой инерции. К счастью, законы физики были общими и для людей, и для роботов, и для тех, кого Розалинда назвала «неигровыми персонажами». В тот же миг мешавшее вести машину копьё рассыпалось на нули и точки. Теперь о нём напоминала только дыра в стекле и вспоротая обшивка кресла.

Не обращая внимания на ушиб (от удара дыхание перехватило, и оставалось лишь надеяться, что все кости целы), Кирилл начал вращать руль, разворачивая машину. Когда она встала бампером к выезду, он принялся сдавать назад. Кусты, в которые улетел рыжебородый терминатор, пока что не шевелились. Обычному человеку после такого столкновения понадобилась бы скорая, но тело, состоящее из единиц и нулей, явно давало кое-какие преимущества. Эн-пи-си продолжит атаковать, в этом можно было не сомневаться.

– Ты же пристегнулась? – уточнил Кирилл.

– Да, – отозвалась Розалинда.

Он кивнул и снова надавил педаль газа, на этот раз намереваясь снести шлагбаум. Удар был сокрушительный – раздался треск и скрежет, машину занесло. Выкрашенная чёрными и жёлтыми полосами стрела была сделана не из дерева, а из пластика и каких-то лёгких сплавов, похожих на алюминий. Она не разбилась и не разлетелась в щепки, а просто погнулась. Розалинда вскрикнула, цепляясь за поручень над дверью. Кое-как выровняв Cherry, Кирилл вывел автомобиль на дорогу. Посмотрев в заднее стекло, он увидел силуэт, застывший под вывеской «Марьин Остров». Эн-пи-си напоминал медведя, напялившего мотоциклетную куртку, штаны военного покроя и ботинки на толстой подошве.

«Сейчас он побежит за машиной», – подумал Кирилл, чувствуя холодок между лопаток. Но этого не произошло. Покалеченная машина мчалась в сторону Чемала.

Глава пятая. Система корректировки реальности

Кирилл понимал, что у побитой машины нет шанса уехать дальше первого встречного патруля или поста ДПС. Поэтому многострадальную Cherry предстояло бросить, но, разумеется, не раньше, чем они приедут в Чемал. К сожалению, туда вела единственная дорога – узкое двустороннее шоссе, петлявшее среди холмов, густо поросших деревьями. Кирилл ждал, что в любую секунду темноту впереди разгонят фары и красно-синие проблесковые маяки. Полицейские, которых вызвала Марина, наверняка заинтересовались бы покорёженной Cherry, летящей куда-то с места преступления. Тот факт, что автомобиль принадлежал убитому, вызвал бы у следствия множество вопросов. Но пока шоссе оставалось пустым. Кирилл давил на газ, надеясь, что из леса не появится олень или лось, столкновение с которым неизбежно обернулось бы катастрофой (знаки на обочине предупреждали, что такая опасность имеется).

У Кирилла накопилось множество вопросов к Розалинде, но полчаса ничего бы не изменили. Разве что она снова испарилась бы, повторив трюк, проделанный в гостиничном номере. Писатель-фантаст, впервые в жизни увидевший что-то действительно фантастическое и необъяснимое, решил оставить расспросы на потом, полностью сосредоточившись на дороге. Девушка выглядела подавленной и молча смотрела на мелькавшие за окном деревья. Тишина, нарушаемая лишь звуком работающего автомобиля, нервировала, и Кирилл коснулся сенсорного экрана с плейером. Из динамиков донёсся голос Виктора Цоя: «Завтра кто-то, вернувшись домой, застанет в руинах свои города...» Звучало это как мрачное пророчество, но, несмотря на руки, покрывшиеся гусиной кожей, писатель не стал переключать песню. Он не верил в предзнаменования, но устойчивость его представлений о том, что возможно, а что нет, за эту ночь подверглась серьёзному испытанию.

Чемал являл собой посёлок с населением всего четыре тысячи человек, расположенный на правом берегу Катуни. Со всех сторон, подобно зубцам короны, его окружали отроги горного хребта Иолго, покрытые непроходимым лесом. Самыми заметными вершинами были Крестовая и Верблюд – Кирилл любовался ими ещё этим утром и, ожидая микроавтобус, узнал названия в интернете. Но сейчас горы сливались с тёмным небом, и казалось, что Чемал накрыл плотный чёрный паланкин с прорехами звёзд.

Показались первые строения, частные дома, сады и теплицы. Припарковав Cherry на обочине, Кирилл заглушил двигатель.

– Дальше пойдём пешком, – сказал он, забирая из салона сумку.

– Куда пойдём?

– Не знаю. Отыщем какое-нибудь тихое место. Нам надо поговорить.

Чемал был типичным курортным городком, напичканным частными гостиницами, кемпингами и базами отдыха. Здесь даже не имелось нормального автовокзала, только какой-то убогий навес с вывеской «автостанция», возле которого парковались туристические автобусы. Кирилл и Розалинда шагали мимо заборов и домов, смотревших тёмными прямоугольниками окон. Одноэтажный, сонный, в два часа ночи посёлок казался вымершим. Улицы были довольно широкие, так что Чемал просматривался из конца в конец. Ни весёлых отдыхающих, спешащих на ночную дискотеку, ни проезжающих машин. Только безмолвие, силуэты гор вдалеке и алюминиевая россыпь звёзд над головой. Кирилл – москвич, привыкший, что после заката жизнь только начинается, – надеялся найти здесь какое-нибудь круглосуточное заведение, где подают кофе, но, кажется, он слишком многого ждал от Чемала. Это был самый настоящий медвежий угол, зажатый в кольцо гор. Сюда приезжали дышать целебным воздухом и медитировать вдали от цивилизации.

Невдалеке плескалась река. Кирилл свернул на звук и метров через сто пятьдесят увидел воду, похожую на тёмную ртуть. Он ожидал обнаружить хотя бы намёк на окультуренную набережную, где могли гулять отдыхающие, и снова просчитался. Здесь не было ничего, только каменистый, поросший сорной травой берег, который резко обрывался там, где начиналась река. Залюбовавшись звёздами, ничего не стоило свалиться с обрыва в тёмную воду. На противоположном берегу щербатым частоколом стоял лес.

– Ладно, это место ничуть не хуже остальных, – сказал Кирилл, смирившись с тем, что разговор будет происходить не в кафе за столиком, а на свежем воздухе.

Внизу серебрится река, над головой перемигиваются огромные звёзды, рядом красивая девушка... Обстановку можно было бы назвать романтичной, но сопутствующие обстоятельства как-то не располагали к лирическим настроениям. Да и Розалинда была не человеком, а Homo Digital, загадочным существом, о котором Кирилл ничего не знал.

В каком-то метре от обрыва лежало упавшее дерево, которое никто не удосужился распилить на дрова. Кирилл сел на него, бросил в траву сумку и произнёс:

– Присаживайся, поговорим.

Девушка опустилась рядом. Ночь несла прохладу, от воды тянуло сыростью, а на Розалинде были только джинсы и тонкая футболка. Кирилл достал из багажа спортивную ветровку:

– Вот, возьми, а то замёрзнешь.

– Спасибо, мне и так нормально.

– Бери-бери! На тебя даже смотреть холодно!

– Если проблема только в этом, я могу сделать так...

Футболка, обтягивавшая Розалинду, в буквальном смысле растаяла, обернувшись лёгкой чёрной дымкой. Было темно, но всё равно у Кирилла перехватило дыхание. В свете звёзд, отражённом зеркалом реки, он увидел обнажённую грудь и плоский живот девушки. Спустя несколько долгих мгновений чёрные хлопья сгустились, обернувшись застёгнутой на молнию курткой-косухой.

– Так лучше? – невинным голоском спросила Розалинда.

– Да. – Кирилл сглотнул (при этом где-то за кадыком щёлкнуло, будто сломалась сухая веточка) и запихнул ветровку обратно в сумку. Мысленно приказав себе не отвлекаться, он произнёс: – Я с трудом понимаю, что здесь происходит. Поэтому мне нужны ответы.

– Спрашивай. Мне нет смысла что-то скрывать или увиливать. Я не для этого ушла в самоволку.

– Что? Какую ещё самоволку?

Розалинда кисло усмехнулась:

– Братин не знает, что я здесь. Но, думаю, ты не об этом хотел поговорить.

Кириллу, конечно же, следовало спросить «За что убили Жору и Юрия Филипповича». А после начать расспрашивать про свою роль во всём этом бардаке. Но, поразмыслив пару секунд, он решил начать издалека.

– Давай для начала разберёмся с терминами. – Писатель понимал, что ответы Розалинды ему не понравятся, и отдавал себе отчёт, что, спрашивая про какие-то термины, попросту тянет время. Но обратиться сразу к сути проблемы у него попросту не хватило духу. – Например, что такое Ветвь Корреа?

– Корреа, это аббревиатура. Расшифровывается как «Система корректировки реальности». Её разработал Братин. А Ветвь... под этим словом мы подразумеваем содружество, клан или семью. Нас четверо, и со всеми ты уже знаком.

– Получается, вы содружество энтузиастов, которые... что? Корректируют реальность? Какую, эту?

Кирилл ожидал, что Розалинда скажет «цифровую» или, возможно, «виртуальную». Но услышал он совсем другое.

– Да, эту. Объективную реальность. – Розалинда повела рукой, указав на мрачноватое небо, реку и лес. – Мы по мере сил корректируем историю мира, который называем «Земля-Прайм». Исцеляем действительность.

Корректируем историю мира! Это звучало весьма заносчиво, но, возможно, для цифровых людей подобное считалось вполне обыденным занятием.

– А есть и другие миры? – спросил Кирилл, решив, что ещё вернётся к теме корректировки реальностей. – Какие, параллельные?

– Речь о виртуальном мире, из которого пришла я... и, разумеется, эм-пи-си, убившие твоих друзей. В каком-то смысле его можно назвать параллельным. Но по сути, это симуляция.

– Ты говоришь про «Юдоль Искателей»? – уточнил Кирилл.

– Да.

– Вот на этом месте, пожалуйста, подробней. Что это такое?

– Это многопользовательская компьютерная игра, которая была запущена в 2026 году, двадцать восьмого июня.

– Что? Вчера? – Кирилл посмотрел на циферблат электронных наручных часов, которые показывали и время, и текущую дату. – Точнее, позавчера – сейчас уже тридцатое.

– С твоей точки зрения, да, позавчера, – кивнула Розалинда. – С моей – пятьдесят лет назад. Я прибыла сюда из 2075 года.

Повисла пауза, в течение которой писатель пытался переварить услышанное. После чудес, свидетелем которых он стал, у него не осталось повода сомневаться в словах Розалинды. Но путешествия во времени! Кир Матов использовал это фантастическое допущение в книгах, однако никогда не верил, что человечество действительно найдёт способ летать в прошлое или будущее, как профессор и Марти Макфлай в известном фантастическом фильме.

– Ты хочешь сказать, у тебя есть машина времени? – осторожно уточнил Кирилл.

– Нет, машины времени нет ни у меня, ни в принципе. Не знаю, что будет дальше, но в 2075 году её ещё не изобрели. Возможность путешествовать во времени – это баг игры. Функция, изначально непредусмотренная системой. Её обнаружил Братин, который в то время был просто одним из пользователей «Юдоли Искателей». Он назвал это «Темпоральный лифт». Ну и, разумеется, ездить на лифте может только цифровой аватар, которого ты сейчас видишь, а не физическое тело.

– Разработчики игры случайно создали машину времени и сами этого не поняли? – усомнился Кирилл.

– Не смеши меня, – фыркнула Розалинда. – У «Юдоли Искателей» давно нет никаких разработчиков. Игра уже несколько десятилетий развивается самостоятельно, это целиком и полностью творение нейросети.

– Да... я бы мог догадаться. – Писатель покачал головой. – Значит, тебя здесь на самом деле нет? Ты находишься в 2075 году, лежишь где-то в очках виртуальной реальности...

– В нейрошлеме.

– Хорошо, в нейрошлеме! Лежишь в нём, пока твой цифровой аватар путешествует в прошлое при помощи онлайн-игры. Я ничего не упустил?

Розалинда пожала плечами.

– Я так понимаю, эта внешность – фальшивка? – Кирилл сначала почувствовал себя обманутым, а потом ему сделалось по-настоящему неприятно. Он представил грязного, жирного мужика на продавленном диване, который большую часть своей никчёмной жизни проводит в виртуальном мире, играя за привлекательную девушку.

– В реальности я... выгляжу немного иначе.

– Интересно, сколько тебе лет? Ты вообще хотя бы женского пола?

– Мне 27, и я, представь себе, женского пола. Хотя Жосток с виду парнишка-подросток, а в реальности – женщина тридцати лет. Аватар она создала, скопировав внешность любимого поп-исполнителя. А что, ты никогда не играл за женских персонажей? Только за брутальных мужиков с горой мускулов?

– Не передёргивай, это другое, – отмахнулся Кирилл, любивший поиграть в «Лару Крофт».

– То же самое! Вообще никакой разницы!

Розалинда, конечно, могла врать, но возможности проверить её слова у Кирилла всё равно не имелось. Поэтому он решил не зацикливаться на вопросах внешности игроков, а больше узнать о «Юдоли Искателей» и путешествиях во времени.

– Дай угадаю, – сказал он, – ты можешь путешествовать только в прошлое?

– И только в том временном диапазоне, в котором существует «Юдоль Искателей». Путешествия в будущее невозможны...

– ...сказала девушка из 2075 года!

– Прости, но с моей точки зрения это ты существуешь в прошлом. А настоящее наступит только через пятьдесят лет. Есть такое понятие – фронтир времени. Он у нас с тобой разный. Мой приходится на семьдесят пятый год.

– Фронтир? В смысле – граница, рубеж?

– Да. Представь себе клубок, который катится по полу, одновременно разматываясь. Сам клубок – это и есть фронтир времени, а нитка, которая остаётся за ним, – прошлое. Всё это сложно, и я сама многого не понимаю, – покачала головой Розалинда. – Братин бы объяснил лучше. Квантовая электродинамика – это его конёк.

– Но Братина здесь нет, поэтому я послушаю тебя. Всегда интересовался вопросами времени-пространства.

– Да, знаю, я читала твои книги. – По губам девушки скользнула улыбка. – Хорошо, я попытаюсь объяснить. Думаю, Братин начал бы с того, что прошлого и будущего не существует в принципе. События не «происходят», они просто есть. Рождение и смерть человека, падение дождевой капли или гибель целой галактики – неважно. Всё это уже зафиксировано во Вселенной, как на фотографии. Тебе доступна такая концепция?

– Доступна. Хотя она противоречит тому, что ты сказала раньше, про фронтир. Сначала ты утверждаешь, что время похоже на клубок, который катится, а значит, находится в движении. А теперь, что это застывшая модель, где все элементы уже стоят на местах.

– Нет никакого противоречия. Концепция фронтира описывает то, как мы воспринимаем время. Для нас клубок продолжает катиться, а нить, которая остаётся за ним, становится всё длиннее, понимаешь? Но для Вселенной без разницы, как ты или я воспринимаем время. Она просто существует.

– Допустим. Хотя мне эта концепция не по душе.

– Почему же?

– Если всё, что должно случиться, уже случилось, то свобода выбора – это лишь иллюзия. – Кирилл развёл руками. – Всё предопределено. И смысла в происходящем со мной или тобой – ноль.

– Ну, людям свойственно искать во всём какой-то высший смысл. Но поиски смысла – это по части философии.

– Хорошо, ты права. И что говорят обо всём этом учёные, живущие в 2075 году?

– Что во Вселенной есть только вещи и события. Между физическими предметами имеются интервалы, которые мы называем «пространство», а между событиями – интервалы, которые принято называть «время». Вот и всё.

– Погоди, – сказал Кирилл, – если все события существуют одновременно, почему ваш Темпоральный лифт не может путешествовать в будущее?

– Наверное, может. Если теория, которую мы только что обсудили, правильная, он должен ходить по цепочке событий и в одну и в другую сторону. Но конечно же, не дальше того момента в будущем, когда «Юдоль Искателей» перестанет функционировать. Но проблема в том, что люди воспринимают время линейно, и с этим ничего не поделаешь. Существо из двухмерного измерения не сможет осознать, что такое объём, ясно? Здесь тот же принцип.

– Нить тянется за клубком, и по ней можно соскользнуть в прошлое, – улыбнулся Кирилл. – А вот в сам клубок не проникнуть, поэтому путь в будущее закрыт. Правильно?

– Правильно. Путешественник во времени упирается лбом во фронтир, как в стену. Если мы признаем, что между событиями можно переключаться, как между эпизодами фильма, даже если станем твердить это, как мантру или заклинание, для нас будущего ещё не существует. И точка. Мы идём в него шаг за шагом.

– Но зато вы можете вернуться на «разведанную территорию», в прошлое. – покивал Кирилл. – Жаль, выходит, я не смогу слетать с тобой в будущие.

– Да, потому что наши фронтиры не совпадают.

– Я по-прежнему не понимаю, как это возможно технически. Но суть я уловил.

– Не беспокойся, я тоже не понимаю, – усмехнулась Розалинда. – Есть даже такое выражение «Квантовую механику не понимает никто».

– Знаю, это сказал Ричард Фейнман, физик, – кивнул Кирилл.

– А я знаю, что ты это знаешь. Потому что использовал эту цитату в одной из своих книг.

– Ну да...

Повисла пауза, наполненная плеском воды под обрывом.

– Знаешь, Кирилл, ты очень странный человек, тебя я понимаю ещё меньше, чем квантовую механику, – внезапно сказала Розалинда.

Писатель не ожидал услышать подобное от девушки, которая путешествовала в прошлое при помощи цифрового аватара и состояла в кружке корректировщиков реальности. В их дуэте по умолчанию она была странной и непонятной. Но у Кирилла почему-то засосало под ложечкой, как будто Розалинда узнала о нём какой-то нелицеприятный, постыдный факт.

– Почему это я странный?

– Мы сидим здесь, рассуждаем о квантовой механике и цитируем учёных. Словно так и надо.

– А как надо?

– Твои друзья погибли, – глухим голосом произнесла девушка. – Любой другой на твоём месте сначала спросил бы, за какую провинность их убили. Ну и при чём здесь «Алтай-Дар», конечно же.

Кирилл лишь промычал в ответ что-то невнятное. Как ни неприятно было это признавать, но замечание Розалинды попало в самую точку.

В глубине души Кирилл Матюшин был трусом. Он боялся реальности, жестокой, грубой и непредсказуемой, способной в одночасье разрушить его жизнь. А ещё он страшился, что окружающие узнают о его иррациональной, не имеющей конкретных очертаний тревоге за собственное благополучие. Первые симптомы фобии проявились в детстве, и на какой-то период, лет до шестнадцати, Кирилл словно замер. Он старался сделать собственные будни серыми, однообразными, а значит, максимально безопасными, хотя чувство утекающей сквозь пальцы жизни иногда становилось просто невыносимым. Складывалось ощущение, что отец Кирилла, потомственный военный, что-то знал про собственного сына, поэтому и не захотел, чтобы тот связал свою жизнь с армией.

«Есть много других достойных занятий, – сказал однажды Афанасий Агеевич. – Армия тебе ни к чему».

Но в какой-то момент Матюшин-младший словно проснулся. Он занялся спортом, начал совершать дерзкие выходки, не отступал, если требовалось утихомирить хулигана или защитить слабого. Научился водить машину, а потом и мотоцикл. Он даже поехал корреспондентом на СВО. Вот только постоянную девушку не завёл, предпочитая случайные свидания и знакомства, – мысли о серьёзных отношениях повышали уровень фоновой тревоги. Тем не менее в глазах окружающих Кирилл выглядел смелым человеком. И действительно, в кризисной ситуации он умел собраться, дать отпор агрессору, не поддавался панике, даже когда над головой летали дроны, а с неба падали снаряды. Но вот только страх жизни никуда не уходил, отнимая силы, изматывая. Это была самая настоящая болезнь, которую Кирилл не лечил, а тщательно скрывал и замалчивал.

– Ну... – произнёс он, – думаю, меня можно извинить. Всё это... тяжело.

– Да я ни в чём тебя не виню, – кивнула Розалинда. – Но тебе всё равно придётся посмотреть в глаза реальности. Нельзя вечно строить стену из слов между собой и тем, что тебя пугает.

Кирилл слегка дёрнулся, словно девушка отвесила ему пощёчину. Он давно оценил силу слов и поэтому стал филологом, а после и популярным писателем. Слова помогали ему отгородиться от реальности, а не менять её к лучшему, хотя он бы скорее умер, чем признался в этом своим читателям. В том, что Розалинда со своей сектой занимались именно тем, чем, по идее, должен заниматься настоящий писатель – исцелять реальность, – крылась жестокая ирония. Слова являлись для Кирилла чем-то вроде кубиков, разбросанных по полу воображаемой детской, а сам он в глубине души оставался испуганным ребёнком, который каждый день возводил игрушечную стену, защищающую от монстров. И это работало. Чудища оставались за пределами крепости из разноцветных «кирпичиков», хоть и смотрели на испуганную жертву хищными, жадными глазищами. Кир Матов даже сделал игру в слова-кубики своей профессией, в какой-то степени превратив слабость в силу.

Пересилив себя, Кирилл произнёс:

– Да, ты права. Давай, рассказывай, что тут происходит. Почему убили моих друзей?

– Всё из-за компании «Алтай-Дар». Но я должна рассказать по порядку, иначе ты не поймёшь. – Розалинда помолчала, собираясь с мыслями, после чего произнесла: – Братин обнаружил Темпоральный лифт пять лет назад, в 2070 году. Он понял, что может путешествовать в прошлое и даже покидать игру в любой точке времени, используя цифровой аватар. Другой бы использовал это открытие для развлечения или собственного обогащения, но только не Братин. Он разработал «Систему корректировки реальности». Это учение о том, что историю можно переписать, изменить к лучшему. По нашей терминологии – исцелить. Он отыскал единомышленников. Мы назвались Ветвь Корреа и начали работу, точечно воздействуя на реальность. Кирилл, мы занимаемся очень важным, благородным делом, поэтому, я надеюсь, ты сумеешь понять и принять то, что я скажу тебе дальше.

– Я слушаю, – произнёс Кирилл. Он видел, что Розалинде непросто даётся этот монолог, но не мог понять, в чём причина.

– В 2075 году мир находится на грани. Ты, как автор антиутопий, должен понять, о чём я говорю.

– Экология? Глобальное потепление?

– Нет. Экология понемногу портится, но это меньшая из проблем человечества. Войны, бесконечные изматывающие войны, которые ведут все со всеми. Всё началось с СВО...

– Россия победила? – забеспокоился Кирилл, никогда не допускавший мысли, что его страна может уступить в военном конфликте.

– Разумеется, победила. Но конфликт быстренько вспыхнул в другом месте. И в третьем, и так до бесконечности. Финансовым элитам и корпорациям невыгодно, чтобы это прекращалось. Базисная реальность, которую мы называем Земля-Прайм, зашла в тупик, и даже самому закоренелому оптимисту понятно, что впереди нас ждёт гибель. Учение Братина заключается в том, что цивилизация имеет шансы выстоять, но для этого надо откорректировать базис так, чтобы корпорации рухнули, а тайное мировое правительство исчезло. Это и есть наша миссия – спасти простых людей, которые ни в чём не виноваты. К сожалению, для этого приходится выходить за рамки...

– Не понимаю...

– Сейчас поймёшь. Ты же знаешь, что такое «окно Овертона»?

– Разумеется.

– Так вот, чтобы вести борьбу с элитами и теневым правительством, нам пришлось раздвинуть рамки от «недопустимо и аморально» до «необходимо и оправданно». Братин всё просчитал и объяснил нам, что для сохранения всей цивилизации и природы Земли необходимо физически уничтожить властные структуры многих больших стран, в том числе России. Устранить учёных, изобретающих смертельное биологическое оружие, магнатов и капиталистов, которые разжигают новые военные конфликты, убрать многих, кто стоит за кулисами и дёргает за ниточки.

У Кирилла пересохло во рту.

– И что же это за исцеление реальности? – Он вскочил с бревна и встал напротив Розалинды, спиной к обрыву. – Убить всех неугодных? Устроить геноцид? Этому учит Братин?

– Никто не говорит про геноцид... – пробормотала девушка. – Наоборот, мы пытаемся его предотвратить!

– Но вы, я так понимаю, действуете террористическими методами. Проникаете в прошлое и физически устраняете тех, кто, по вашему мнению, ведёт цивилизацию к гибели. А вам не приходило в голову, что на место одного уничтоженного диктатора может прийти другой, ещё страшнее предыдущего? Фантастических фильмов не смотрели, что ли?!

– Мне приходили в голову такие мысли, – произнесла Розалинда едва слышно. – Хотя это ересь.

– Ересь?! Послушай себя, да ты даже говоришь, как член тоталитарной секты! Так... – Кирилл принялся ходить туда-обратно по берегу, пять шагов в одну сторону, пять в другую. – Вы задавали странные вопросы. Про цифровых людей, про моё отношение к терроризму и про мою позицию относительно СВО. Зачем?

– Так мы прощупывали, можно ли с тобой договориться. Понимаешь, тут такое дело... – Розалинда занялась. – Ты попал в список Братина. Я хочу сказать, ты подлежал уничтожению вместе с Белоцерковским и Руденко.

– Что?! – Кирилл остановился на месте, словно налетев на столб.

– Я была против! – воскликнула Розалинда. – Это я уговорила Братина попробовать другой метод, убеждение вместо физического уничтожения.

– И с чего вдруг такая доброта? Я так понимаю, у тебя руки по локоть в крови. Чем я лучше тех, кого ваша компашка уже устранила?

– Мы убивали миллиардеров и членов тайного мирового правительства. Политиков и учёных, которые работают на корпорации или военные хунты. Но впервые мне предложили устранить известного писателя... а я... читала твои книги.

Кирилл лишь покачал головой, не зная, что на такое сказать. Тут в голове у него сошлись кое-какие факты, и он медленно произнёс:

– Так значит, это Братин прислал за нами эм-пи-си.

– Нет! С чего ты взял?

– Но ты сама сказала, что Жора и Юрий Филиппович подлежали уничтожению. И какое совпадение – они мертвы! И меня тоже едва не прикончили!

– Эти двое уже несколько месяцев охотятся за членами Ветви Корреа, по всей «Юдоли Искателей». Они наши враги!

– Ну, сомневаюсь, что Руденко состоял в вашей секте и за это его разрубили надвое!

– Я не знаю, почему эм-пи-си начали охоту на твоих друзей, но это точно имеет какое-то отношение к «Алтай-Дару». Вообще я впервые вижу, чтобы неигровые персонажи покинули «Юдоль Искателей». Для меня это такая же загадка, как и для тебя, но одно я знаю точно – Братин не мог послать эм-пи-си сделать за нас грязную работу. Он ими не управляет, ими управляет нейросеть. И вообще Ветвь действует иначе.

– Так, ладно! – Кирилл взмахнул рукой. – Отмотаем назад, к нашему разговору за чаем. В чём же, интересно, вы собирались меня убедить?

– Встать на нашу сторону и уничтожить организацию «Алтай-Дар». Всё ради того, чтобы в будущем мировая война не вышла на новый виток. Но разговор показал, что ты негативно относишься к цифровым технологиям, отрицаешь терроризм как метод борьбы с системой и одобряешь СВО. Одним словом, мы не сошлись по всем пунктам.

– Три заповеди Ветви Корреа, высеченные на скрижалях? – ехидным тоном произнёс Кирилл. – Интересно, Братин получил их на горе, лично от Бога, как Моисей?

– Ничего смешного. Это основы философии, а не религиозные заповеди. И хватит изображать из нас секту.

– А мне не надо ничего изображать, вы сами отлично справляетесь, – фыркнул писатель. – Итак, учение Ветви гласит, что дальнейшая эволюция людей связана с цифровизацией, что терроризм ради высшей цели допустим и что любую войну следует рассматривать как абсолютное зло. Я прав?

– Да. Но ты считаешь иначе, поэтому Братин решил, что с тобой не договориться.

– Бред какой-то! Да любой нормальный человек сказал бы, что терроризм – это неприемлемо! Ваш Братин просто псих! Скажи, от ваших попыток корректировки реальности стало лучше? Мировая война прекратилась?

Розалинда отрицательно покачала головой.

– Нет... иногда кажется, что после наших вмешательств становится только хуже. Но после хирургической операции человеку тоже становится плохо и требуется время на реабилитацию.

– Да уж... – буркнул писатель. Он не сомневался, что сейчас его собеседница повторяла слова лидера Ветви. В этом не было ничего от неё самой – она просто цитировала учение духовного лидера, как любой верующий. А то, что из верующих ничего не стоило воспитать террористов, – это факт. Надо лишь «расчеловечить» цель, и вот ты уже идёшь убивать не людей, а «неверных». Похоже, именно так поступил психопат, скрывавшийся за личиной мудрого старика-индейца.

– Мы все верим Братину, – сказала Розалинда, – ведь он...

– Зря верите! – перебил её Кирилл. – Рассказывай, чем вам не угодил «Алтай-Дар»? Хотя дай я сам угадаю – через двадцать лет они изобретут вакцину суперсолдата? Чем ещё может быть опасна компания, которая занимается бадами?

– Через двадцать семь лет, если точнее. Проект, который запустил твой друг Георгий, связан не с машинами или нанотехнологиями, за которыми, как мы верим, будущее. Это совсем другое – восстановительная медицина и биологическое усовершенствование человека. Россия получит настоящую вакцину суперсолдата, ты попал в точку. Суперсила, регенерация, контроль метаболизма, даже телепатические способности и предвидение. Но это приведёт не к победе нашей страны в мировой войне, а к очередной эскалации конфликта. Всё станет только хуже. Насилие порождает лишь насилие!

Кирилл покачал головой.

– Ты рассказываешь, что в будущем у России появится важная военная разработка. Причём это не киборги с чипами в головах. Это что-то другое, естественное и не связанное с вами, чёртовыми Homo Digital. И я, по-твоему, должен устроить теракт, взорвать офис «Алтай-Дара» или что-то в этом роде. И всё ради одной цели – лишить собственную страну преимущества в будущих военных конфликтах. Вы там в своей секте, кажется, совсем кукухой поехали!

– Всё ради того, чтобы война прекратилась, – неуверенно пробормотала Розалинда. – Ради выживания человечества.

– Отбери у людей пушки и автоматы, они будут сражаться палками и камнями. Отбери камни – станут душить друг друга и рвать зубами. Потому что люди – хищники и просто не могут жить мирно. Это Братин понимает? Вся ваша философия строится на кривых суждениях, поэтому попытки исцелить реальность ни к чему не приводят и мировая война продолжается.

На этот раз Розалинда не стала отвечать, лишь пожала плечами. По её виду, взгляду и позе писатель понял, что девушка сомневается в идеях лидера Ветви. Вспомнилась фраза, которую она обронила ранее: «Я не для этого ушла в самоволку». Братин не знал, что она здесь, а это могло значить лишь одно – в организации наметился раскол.

– Розалинда, а что было после того, как вы исчезли из моего номера?

– Мы вернулись в «Юдоль Искателей». Направились к Темпоральному лифту, чтобы переместиться на несколько дней вперёд. Ликвидация Белоцерковского, Руденко и... тебя была назначена на второе июля. Братин планировал устранить вас одним ударом, во время вашей прогулки по лесу.

– Как мило. – Матюшин всплеснул руками. – И что было дальше?

– Нас ждали эн-пи-си. Игра уже некоторое время пытается устранить Ветвь, стереть нас как опасный компьютерный вирус. Но у нас есть способы обходить ловушки «Юдоли». Когда мы находились рядом с лифтом, появились эн-пи-си. Братин назвал место следующей встречи, а после скомандовал эвакуацию.

– Место встречи?

– Да. Один маленький трактир в Порту Слоновой кости. Называется «Три весёлых гоблина». Мы стараемся не светиться по два раза в одном и том же месте.

Сообразив, что речь о какой-то локации, расположенной в игровом пространстве Юдоли, Кирилл сказал:

– Неважно. Что было дальше?

– Все отключились от игры и вернулись в свои физические тела, кроме меня. Я хотела спасти тебя, рассказав всё как есть и убедив, что работа Ветви – это важно и нужно. Но вернувшись на «Марьин Остров», обнаружила там эм-пи-си, которые, похоже, прокачались и теперь могут покидать игру. Остальное ты знаешь.

Кирилл с полминуты молчал, осмысливая сказанное девушкой, а после произнёс:

– Откуда Братин знает, что, если я погибну, «Алтай-Дар» не создаст вакцину суперсолдата?

– Он не знает наверняка, это только предположение. Если не откорректировать реальность, ты войдёшь в совет директоров «Алтай-Дара». Благодаря твоим усилиям эта компания встанет на ноги, расширится, получит финансирование и спустя двадцать семь лет создаст «Живу».

– Название вакцины? – уточнил Кирилл.

– Да.

– А почему бы не устранить самого изобретателя вакцины? Это же логично!

– Пожалуй, – согласилась Розалинда. – Насколько мне известно, Братин так и собирался сделать, но тут возникла загвоздка. Корректируя реальность Земли-Прайм, мы, как правило, наносим один точный, выверенный удар. После возвращаемся к фронтиру времени и проводим подробный анализ, что изменилось. Но чтобы устранить кого-то из прошлого, нам надо собрать подробную информацию о цели. Обычно с этим не возникает сложностей – как только появились соцсети, люди начали вести подробную летопись каждого своего шага. Имея ноутбук, я могу узнать, что и какого числа ел на завтрак человек, живший пятьдесят лет назад.

– Так Ветвь разнюхала, что второго июля мы будем гулять по лесу? Понятно... – произнёс Кирилл, а про себя подумал, что, если останется жив, удалит все аккаунты в соцсетях от греха подальше.

– Ну да. Ты написал об этом в ВК и выслал фото друзьям в двух мессенджерах. Белоцерковский ограничился тем, что обновил аватарку в Максе. Руденко ничего не постил в силу возраста, но засветился на твоих фото.

– Чёрт... – пробормотал писатель, чувствуя, как его понемногу охватывает паранойя. Он даже огляделся по сторонам, но берег оставался безлюдным. – А что, изобретатель вакцины не пользовался соцсетями?

– Нет.

– Насколько я знаю, «Алтай-Дар» – это семья из трёх человек. С одной из них я знаком, это Марина, девушка, которая дежурила сегодня в главном корпусе. Ты хочешь сказать, что она обходится без соцсетей и мессенджеров? Как-то не верится.

– Ты прав, «Алтай-Дар» – это семья. Главный у них – некий Владимир Березин, бывший военный врач. С ним работали его жена и дочь – Зоя и Марина. Информации о них очень мало.

– Работают, – поправил Кирилл. – Мы не в семьдесят пятом. И как же целая семья ухитрилась не наследить в интернете?

– Дело в их личной философии, насколько я понимаю. Никаких тебе компьютеров, только травы, корешки и мёд прямо из улья, – Розалинда невесело усмехнулась. – Впрочем, до какого-то момента Березины оставляли за собой цифровой след, но понемногу он сошёл на нет. Так нам удалось выяснить, что Владимир и Зоя несколько лет провели в Южной и Северной Америке, изучая философию индейцев, шаманские практики и эндемические растения, лекарственные и наркотические. По сути, «Алтай-Дар» соединил магический опыт индейских колдунов и русских знахарей, получив нечто новое и уникальное.

– Да, Жора упоминал что-то такое, – пробормотал Кирилл.

– Насколько я знаю, Владимир Березин проникся идеями племени тольтеков. Их колдуны исповедуют... как же его... – Розалинда пощёлкала пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, а после провела по воздуху рукой, вычерчивая фигуру, похожую на иероглиф. Перед ней вспыхнул текст, повисший в воздухе. Полупрозрачные буквы мерцали зелёным, вызывая закономерные ассоциации с первыми кадрами «Матрицы».

– Так вот, – продолжила Розалинда, сверившись со шпаргалкой, – тольтеки изобрели «нагуализм» – учение о том, что человек и духи предков связаны. А ещё там говорится про «путь воина». К сражениям это не имеет отношения, разумеется. Это про духовность. Путь воина ведёт человека из мира стереотипов и ложных установок к полной свободе и осознанности. Ступивший на него должен придерживаться определённых правил, в том числе стереть личную историю. Улавливаешь? – сказала девушка, переводя взгляд с голограммы на собеседника.

Кирилл подумал, что этот Березин – умный дядька и что всем стоит брать с него пример. Особенно сейчас, когда по цифровому следу за тобой могли прийти «корректировщики реальности» из будущего или убийцы, сбежавшие прямиком из компьютерной игры.

– Непростой вам достался клиент, – произнёс писатель. – Неудивительно, что вместо Березина вы нацелились на меня, Жору и Юрия Филипповича.

– Возможно, будущее изменилось, – сказала Розалинда и снова повела рукой по воздуху. Досье исчезло. – Так или иначе, твои друзья погибли, а ты получил информацию, которая неизбежно повлияет на твои решения. Мне надо вернуться к фронтиру, чтобы поговорить с друзьями и прочитать отчёт Братина по этой миссии.

– То есть ты решила сбежать? Вернуться в «Юдоль»?

– Я не знаю, что мне здесь делать. Я спасла тебе жизнь, что я ещё могу?

Кирилл ощутил, как внутри у него закипает злость на девушку, которая вроде бы хотела поступать правильно и даже «исцелять реальность», но при этом двигалась во мрак. Он медленно вдохнул, выдохнул и произнёс, стараясь не давать воли эмоциям:

– Розалинда, ты запуталась. Не знаю, как Братину удалось запудрить мозги тебе и твоим друзьям, но то, что вы творите, – это чудовищно. Я даже не буду говорить про теракты и убийства, тут и дураку всё понятно. Самое жуткое во всём этом – вы перекраиваете реальность, словно это плохо написанный роман, который нужно отредактировать. Берёте на себя миссию судей и палачей. Выносите приговоры. Кто вам дал право решать, кому можно жить, а кто должен умереть? Братин возомнил себя богом? А вы тогда кто, его ангелы мщения? Или просто дрессированные псы, которых он может в любой момент спустить с цепи?

Розалинда молчала.

– Ты никуда не сбежишь, ясно? – произнёс Кирилл.

– Почему?

– Потому что Братин на этом не успокоится. Я зуб даю, он придёт за Березиным и его семьёй. Здесь всё не так просто. И появление эм-пи-си – тоже не случайность. Ваш лидер манипулирует вами, как пешками, а его цели – вовсе не такие благородные, как он пытается представить.

– Ты ничего не знаешь! – воскликнула девушка, поднимаясь на ноги.

– Я узнал достаточно. Мне непонятно, что за игру ведёт Братин, чего добивается, переписывая с вашей помощью историю. Но поверь, я могу отличить хорошего человека от мерзавца.

Силуэт Розалинды начала таять. Кирилл уже видел такое в своём номере – соратница Братина возвращалась в «Юдоль Искателей».

– Ты не можешь вот так просто уйти!

Поток единиц и нулей устремился ввысь; спустя несколько секунд писатель остался один.

Глава шестая. Здесь умирают по-настоящему

2075 год, 17 сентября. Фронтир реального времени Земли-Прайм

Рывок, короткое ощущение стремительного полёта и малоприятный момент полной дезориентации. Все органы чувств испытали привычный шок. Перепрыгивая из объективной реальности в компьютерную игру и обратно, Роза каждый раз представляла себя рыбой, которую вытащили из прохлады и полумрака океанских глубин и бросили на берег беспомощно бить хвостом и задыхаться под обжигающим солнцем. В первые секунды после перемещения всё здесь казалось слишком ярким, сложным для восприятия и бьющим по рецепторам.

Дело в том, что нейрошлем стимулировал синапсы – места контакта между нейронами, – увеличивая амплитуду и частоту нервного импульса. Как результат, виртуальный мир казался пользователям ярче, объёмнее и привлекательнее объективной реальности, которую нервная система воспринимала как есть, без усиления. Визуальные образы, тактильные ощущения, запахи, вкусы – всё это в «Юдоли Искателей» зашкаливало. К сожалению, искусственно разгоняя работу синапсов, игроки неизбежно приходили к тому, что настоящий мир становился для них плоским, серым и неинтересным. Местом уныния, куда не хотелось возвращаться. Отец Розалинды видел в этом легализованную форму наркомании (ну и, разумеется, происки Антихриста). Братин считал иначе.

По мнению лидера Ветви, эволюция человечества была неразрывно связана с цифровизацией. Людям предстояло сначала слиться с машинами, а со временем вовсе избавиться от физических тел, превратиться в чистое сознание, пересчитанное в цифровой код. Когда это случится, все беды останутся позади – на этом строилась философия Ветви Корреа. Страдания останутся в прошлом, а игра станет единственной формой существования человечества. «Люди не могут не воевать, не могут не убивать. Но когда это происходит в игре, никто не умирает по-настоящему», – говорил Братин. Роза и остальные корректировщики реальности соглашались.

Мозг адаптировался, девушка перестала задыхаться и огляделась по сторонам. «Юдоль Искателей» существовала всего пару дней и сильно отличалась от своей же версии спустя пятьдесят лет. Это был открытый мир, но, чтобы исследовать его вдоль и поперёк, хватило бы сотни игровых часов. Сейчас доступные квесты исчислялись несколькими сотнями, а в семьдесят пятом Нейросеть генерировала сюжетные арки, подземелья с монстрами и новые локации в неограниченном количестве.

Роза очутилась в мрачноватом лесу, её окружали гигантские деревья с голыми ветвями и замшелые, припорошенные снегом валуны. Из-под слежавшегося снега торчали коричневые травинки. Издали всё казалось более-менее правдоподобным, но, если подойти вплотную к дереву, всмотреться в морщинистую кору, не составляло труда разглядеть пиксели. Карканье ворон, доносившееся из крон, было зациклено, а все эм-пи-си, которых могла встретить Роза, отличались примитивностью. Они действовали предсказуемо, двигались по заданному маршруту и говорили шаблонными фразами. Первая версия «Юдоли Искателей» никак не тянула на адекватную замену реального мира, несмотря на условную зиму, Розалинда не чувствовала холода, и её выдохи даже не сопровождались облачками пара. Но девушка знала, что со временем всё изменится и виртуальный мир даст фору реальному. Она подняла руку, чтобы открыть инвентарь, и только сейчас сообразила, что её левая и правая руки поменялись местами, и ладони смотрели наружу.

– Зашибись, – пробормотала Роза, разглядывая собственные конечности. Она понятия не имела, как перезагрузить аватар, чтобы они встали на место.

Это был глюк программы. Сейчас игра проходила этап тестирования, который затянется на много лет. Прежде чем начать рекламировать «Юдоль», налаживать производство и продажу нейрошлемов, разработчики будут долго исправлять подобные ошибки. Дело пойдёт быстрее, когда они начнут активно использовать Нейросеть. В итоге подписка на игру откроется лишь в 2033 году, хотя по факту «Юдоль Искателей» была запущена в двадцать шестом. Сейчас доступ к ней имела лишь команда тестировщиков, и они бы, наверное, очень удивились, встретив здесь кого-то постороннего.

Неловко действуя левой рукой, приставленной к правому плечу, Роза с третьей попытки сумела открыть инвентарь и вытащить оттуда небольшой, ничем не примечательный компас. Как и любая вещь в инвентаре, он, по сути, являлся кодом, небольшой компьютерной программой, которая воспринималась игроком в виде физического предмета. Эту хакерскую программу написал Братин, и она указывала путь к Темпоральному лифту. Девушка сверилась с красной стрелкой, закрыла инвентарь и двинулась через заснеженный лес.

Не разбираясь в компьютерной технике, физиологии и биохимии мозга, Розалинда всё же могла объяснить, что такое виртуальная реальность и чем она отличается от физического мира. Также она могла осознать общие принципы работы Темпорального лифта и законы путешествий во времени. Но кое-что оставалось совершенно недоступным пониманию Розалинды. Не имели ответа на этот вопрос и остальные члены Ветви Корреа, кроме, разумеется, Братина.

Покидая виртуальный мир в заданной точке пространства-времени, корректировщики реальности обретали плотные физические тела, которые выглядели как настоящие. Мало того, и цифровой аватар, в котором Роза гуляла по «Марьину Острову», и её бренная, подаренная природой оболочка чувствовали объективную реальность одинаково. Трансформируясь в Homo Digital, она могла есть, пить и, возможно, даже заниматься сексом (Розалинда не проверяла, но судя по ощущениям, такая возможность была доступна). Её физическое вместилище находилось в Питере семьдесят пятого года, связанное с цифровым аватаром при помощи нейрошлема и Темпорального лифта. Перемещаясь по шкале времени, члены Ветви находились одновременно в прошлом и будущем, но с этим парадоксом Роза как раз могла смириться. А вот что именно представлял собой аватар, покидающий игру, девушка понять не могла. С одинаковой вероятностью он мог формироваться из электрических импульсов, концентрированного света, пыльцы фей или какашек единорога.

Ещё интереснее дела обстояли с инвентарём, доступным каждому игроку за приделами «Юдоли». Например, спасая Кирилла от эм-пи-си, Роза использовала дымовую шашку. Когда она делала так, находясь в цифровом пространстве, тоже слышался взрыв, чувствовался запах дыма, но всё это являлось частью игры, иллюзией, созданной нейрошлемом. Другое дело, когда та же самая шашка срабатывала на Земле-Прайм. Откуда брался дым, если не было химической реакции? Если вместо пороха сердцевину шашки заполняли единицы и нули компьютерного кода? И вообще, как этот самый код мог существовать за пределами сервера?

От всего этого голова шла кругом. Роза, Кордюм и Жосток много раз спрашивали Братина, что это за технология, но он говорил примерно одно и то же: «Пока эта информация для вас закрыта. Однажды вы всё узнаете, но не сейчас. Пока что воспринимайте происходящее как должное или, если угодно, считайте это магией». Иногда Розе казалось, что Братин действительно волшебник, а не просто игрок, выбравший этот класс для своего персонажа.

В кустах послышался шум, а пару секунд спустя на тропинку высыпали ходячие скелеты. Все они были вооружены мечами, копьями или же булавами, некоторые щеголяли ржавыми кольчугами, обрывками меховых одеяний и рогатыми шлемами. Без лишних предисловий эм-пи-си бросились на жертву.

Если пользователь проигрывал бой и умирал в «Юдоли Искателей», его выбрасывало в игровое меню. Он мог начать квест заново, с точки сохранения, мог при желании создать нового игрового персонажа, сменить класс игрока или вообще уйти играть в одно из множества дополнений, таких, как «Битва за Неон», «Сердце паровой машины» или «Салем: охота на ведьму». Всё это относилось к обычному режиму игры, когда твоё физическое тело и аватар, гуляющий по виртуальному пространству, находились в одном времени. Но когда сознание находилось в 2026-м, а тело в 2075-м, умирать не рекомендовалось. Гибель игрока, который воспользовался Темпоральным лифтом, вела к распаду сознания. Разум, потерявший оболочку, становился гаснущим эхом в бесконечной цифровой вселенной. А физическое тело превращалось в овощ, только и способный, что пускать слюни. Именно так Ветвь Корреа потеряла одного бойца, молодого человека, который играл под ником аль-Хасан. Во время спуска в 2043-й он отстал от команды, которая направлялась к точке выхода из «Юдоли», свернул не туда и натолкнулся на горного тролля. Чёртов эм-пи-си оказался боссом высокого уровня. Когда подоспела подмога, всё уже закончилось и количество корректировщиков реальности сократилось до четырёх. Это кое-чему научило команду.

Когда скелеты, скрипя сухими суставами, двинулись на Розу, первым её порывом было открыть инвентарь и достать оттуда какое-нибудь подходящее оружие. Вопреки стереотипам, те, кто играл за класс целителей, вовсе не были беззащитны. Опытный игрок, Розалинда запросто могла раскидать дюжину безмозглых эм-пи-си, используя дубинки, кнут или её любимые кастеты. Не следовало забывать и о многочисленных заклинаниях, доступных персонажам её класса. Однако вместо жеста, открывавшего инвентарь, рука изобразила нечто несуразное. Витрина, заполненная оружием и артефактами, не открылась.

– Прими смерть и присоединись к армии Некроманта! – прогудел скелет, вооружённый моргенштерном, и его пустые глазницы полыхнули багровым.

Розалинда бросилась бежать. Только сейчас до неё дошло, что, даже вытащив кастеты, она не сможет нормально сражаться, пока её руки вывернуты ладонями наружу. При таком раскладе она могла получить критический ущерб даже от такого простенького врага, как эти ожившие мертвецы.

Зарабатывая в игре бонусы и победные очки, она в первую очередь прокачивала устойчивость к всевозможным воздействиям, сопротивляемость ядам и магии. Большой запас маны^[1] требовался хилеру сильнее, чем, например, сила, скорость и ловкость. В командных миссиях целитель являлся поддерживающим персонажем, помогая «танкующим» игрокам, то есть тем, кто кидался в гущу сражения, – варварам, паладинам и тому подобным героям. По настоянию Братина Кордюм и Жосток сменили класс персонажа. Первый стал викингом, а второй лучником. Роза осталась хилером, и вчетвером они составили небольшой, но самодостаточный отряд, способный выдержать атаку эм-пи-си. Сейчас, петляя по заснеженному лесу, пригибаясь, когда на пути попадались ветки, увязая в сугробах, она жалела, что не стала лёгким скоростным персонажем, как Жосток.

Роза старалась увеличить расстояние между собой и недружелюбными скелетами, но в итоге столкнулась с главной проблемой любого игрока, который бездумно драпал от врага по локации, нашпигованной эм-пи-си. Буквально за несколько минут она ухитрилась «нацеплять» всевозможных чудищ и монстров, которые присоединились к погоне. Сейчас её преследовали не только скелеты, но также волки-оборотни, призраки, зеленокожие гоблины и какие-то агрессивные пеньки, поросшие мхом и грибами. Вместо ног у них были корни, а хищные пасти скалились острыми щепками. Тем не менее все эти эм-пи-си оставались довольно тупыми созданиями и просто бежали следом за Розалиндой, не пытаясь окружить её или загнать в тупик. Сверяясь с компасом, она старалась двигаться по направлению к Темпоральному лифту, и когда стрелка завертелась, нажала расположенную на компасе кнопку.

Между деревьями возник овальный портал, похожий на плоский сверкающий кристалл или зеркало в стеклянной раме, отражающее свет яркого прожектора. Розалинда зажмурилась от бьющих в глаза лучей и прыгнула. Ныряя в белое мерцание, она мысленно сформулировала намерение – подняться к фронтиру времени. При спуске требовалось держать в голове нужный год, число и время. Поднимаясь, достаточно было думать о воображаемой черте, которую путешественник во времени не имел возможности переступить. Подъём к фронтиру длился всего несколько секунд и напоминал полёт через пульсирующую вену, наполненную светящимся газом, по которому то и дело пробегали голубые электрические разряды. Иногда, похожие на рой насекомых, мимо проносились вихри единиц и нулей – Братин называл такие скопления визуализацией цифрового пространства. Человеческий мозг не мог увидеть компьютерный код как он есть, и сознание подбрасывало самый близкий образ, отражающий суть явления. Наконец лифт вытолкнул Розу. За её спиной что-то полыхнуло, и портал закрылся.

Она очутилась посреди просёлочной дороги, размытой дождём. Вдалеке виднелись бревенчатые стены, которые штурмовала небольшая армия орков. Скрипели осадные машины, слышались хриплые выкрики и звон стали. С облегчением выдохнув, девушка вышла в игровое меню, а после покинула «Юдоль Искателей».

Героическая музыка, сопровождавшая игровое меню, смолкла, световые пучки, стимулирующие зрительные нервы, погасли. Розалинда очутилась в темноте и тишине, какую могла обеспечить или камера сенсорной депривации, или выключенный нейрошлем. Душно не было – устройство обеспечивало вентиляцию. Девушка привычным движением тронула кнопку на гладкой поверхности шлема, и непроницаемое серебристое забрало разъехалось в стороны. В комнате царил полумрак.

– Который час? – спросила Роза слегка осипшим голосом.

– Пять часов тридцать восемь минут утра, – послышался голос умной колонки, приятный баритон, взятый у кого-то из телеведущих прошлого. – Включить музыку? У меня в подборке как самые громкие новинки, сгенерированные секунды назад, так и классика нейросетевых поп и рок-хитов.

– Не надо, – буркнула Розалинда, стягивая с головы нейрошлем. Прежде чем вставать, она вынула из руки иглу капельницы и зажала место прокола заранее подготовленным тампоном.

– Сегодня в Санкт-Петербурге отличная погода, минус двенадцать, снег. Самое время совершить приятную утреннюю прогулку и убедиться, что и реальный мир может быть по-своему интересен. Я могу проложить для вас маршрут, включающий достопримечательности...

– Заткнись, – бросила девушка, и умная колонка (на самом деле не такая уж и умная, антиквариат двадцатилетней давности) замолчала.

Розалинда села, хрустнув суставами. Тело казалось непослушным, слабым, голова кружилась, а в полном загустевшей слюны рту стоял кислый привкус. Когда нейрошлемы только начали набирать популярность, случалось, что игроки теряли счёт времени, забывали есть и пить. Регулярное недоедание, недостаток физической активности били по здоровью, но самым опасным являлось обезвоживание. Потребовалось несколько летальных исходов, прежде чем разработчики сообразили, что нужно установить какой-то лимит на пребывание в «Юдоли». Сейчас нейрошлем мог работать двенадцать часов в сутки, не больше. Но миссии, на которые отправлялась Ветвь Корреа, часто длились сутки и больше, как в случае с «Алтай-Даром». Поэтому шлемы Розы и остальных членов команды были взломаны. Девушка, совершенно не разбиравшаяся в технике, перепрошила его сама, следуя подробной инструкции, полученной от Братина. Вопрос обезвоживания решался капельницей.

Отыскав ступнями тапочки, Роза поднялась на ноги. Помещение завертелось, вынудив её ухватиться за подлокотник дивана. Братин был чертовски прав, когда говорил, что наличие физического тела – главная слабость человека. По мнению создателя Ветви, когда войны закончатся и цивилизацию перестанет лихорадить, человечество сможет сосредоточиться на главной сверхзадаче – полному и окончательному перемещению в идеальные миры, созданные Нейросетью. Неслучайно любимой цитатой Братина являлось высказывание знаменитого психиатра Карла Юнга, жившего в прошлом веке: «Человек – это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным или же стать большим, чем человек». Киборги не могли называться цифровыми людьми в полном смысле этого слова, они являли собой переходное звено от зверя к сверхчеловеку. Впрочем, сейчас Розалинда ощущала себя максимально далеко от того, что обыватели обычно вкладывали в понятие «сверхчеловек».

Когда стены перестали вращаться, она двинулась прочь из спальни. Ей требовалось сходить в туалет, привести себя в порядок, что-нибудь съесть и выпить. После этого можно возвращаться в «Юдоль», чтобы узнать последние новости. Члены Ветви Корреа не встречались в объективной реальности, не знали настоящих имён друг друга. Несмотря на могущество, которое даровал Темпоральный лифт, могло произойти всякое. В руках военных методика Братина по корректировке реальности стала бы оружием пострашнее атомной бомбы. Рано или поздно деятельность четвёрки революционеров могла привлечь внимание спецслужб или могущественных финансовых корпораций, стоило допустить лишь одну ошибку. Анонимность требовалась на случай, если кого-то из членов Ветви захватят здесь, в объективной реальности Земли-Прайм.

Из ванной девушка вышла более-менее посвежевшей. В той версии реальности, где авария приковала её к инвалидному креслу, Роза была худой, с выпирающими ключицами и заострёнными чертами лица. В этой реальности всё стало только хуже. Когда человек из прошлого – Кирилл Матюшин – предположил, что её внешность – это фальшивка, он как в воду глядел. Аватар, созданный Нейросетью, являл собой соблазнительную, спортивную девушку, а сейчас по кухне ходила тощая девчонка с немытыми рыжими патлами, которых долгие месяцы не касались ножницы парикмахера. Роза могла бы исправить ситуацию, занявшись спортом и задумавшись о регулярном питании. Но если раньше камнем преткновения являлась инвалидность, то сейчас – часы, проведённые в «Юдоли Искателей». Её работа вэбкам-моделью была вычеркнута из истории вместе с аварией, но Розалинде не приходилось думать, где заработать на пропитание. На её карту каждый месяц падала впечатляющая сумма, перечисленная с загадочного счёта. Платежи поступали от Братина, чтобы члены Ветви могли не отвлекаться на посторонние задачи.

Розалинда часто размышляла, кто же такой их лидер на самом деле. Ответа не было, но кое в чём сомневаться не приходилось – бойцов Ветви направлял очень богатый и очень умный человек. Вероятно, хорошо разбирающийся в компьютерах. У него имелась лишь одна слабость: несмотря на ореол загадочности и бесконечные секреты, он любил поболтать... что, возможно, выдавало в нём одинокого человека. Философствуя на разные темы во время миссий, Братин заодно учил соратников принципам Ветви Корреа, хотя Кирилл, наверное, назвал бы это промывкой мозгов.

Сказать по правде, человек, избавивший её от судьбы инвалида, немного пугал Розалинду. Личное знакомство могло бы исправить ситуацию, но Братин лишь однажды появился в её квартире, в день, когда история с инвалидным креслом была стёрта из истории. И кстати, его визит сюда в облике игрового аватара говорил о многом.

Розалинда не могла войти в «Юдоль Искателей» в своей спальне, а вернуться в объективную реальность в соседнем доме, на Дворцовой площади или ещё где-нибудь. Так это не работало. Чтобы её цифровое тело обрело свойства плотного объекта, способного покидать игру, ей требовалось спуститься по шкале времени. Вероятно, такую возможность даровал Темпоральный лифт (а может, какая-то гениальная хакерская программа, написанная Братином, – кто бы просветил!). Но Лидер Ветви явился сюда, в её квартиру, в облике волшебника, чтобы сообщить, что личная история Розы переписана и что он призывает её на службу. Мало того, Братин по своей воле смог оставить ей воспоминания об аварии, операциях на позвоночнике и жизни в кресле. Воспоминания о том, чего не было! Матюшин считал, что человек, разработавший систему корректировки реальности, возомнил себя богом. Но чёрт побери, в его руках действительно сосредоточилось божественное могущество!

Девушка открыла холодильник, пробежалась взглядом по полкам. Внутри по большей части хранились замороженные продукты и полуфабрикаты, которые можно быстро разогреть в микроволновке. Розалинда размышляла, что ей съесть на завтрак – лазанью или рыбные палочки в панировке, – когда с улицы послышалось жужжание. Холодильник стоял боком к единственному окну, поэтому открытая дверца загораживала обзор. Роза продолжала разглядывать продукты, склонившись над полкой. Её слух привычно отсекал звук пролетающих дронов, но в какой-то момент она осознала, что этот БПЛА продолжает висеть за окном. Так и не взяв рыбные палочки, она распрямилась и выглянула из-за дверцы холодильника на зависший за грязным стеклом аппарат. Пару-тройку секунд Роза смотрела на квадрокоптер, а квадрокоптер смотрел на неё круглой линзой видеокамеры. Девушка была уверена, что это заблудившийся дрон-доставщик, пока не увидела, что вместо пакета с фастфудом под его днищем находится круглый цилиндр, выкрашенный тёмно-зелёной краской с коричневыми разводами. Играя в «Битву за Неон», Розалинда научилась неплохо разбираться в моделях современного оружия, и сейчас она видела перед собой противопехотную осколочную гранату отечественного производства. Инстинкты, отточенные в игре, не подвели – Роза спряталась за дверцей холодильника за мгновение до того, как прогремел взрыв.

Горячая взрывная волна выбила стеклопакет и пластиковую раму, разметала мебель и ударила в дверцу. Розалинду отшвырнуло к стене, она перекатилась через голову и осталась лежать на полу, оглушённая, но не потерявшая сознание. Кухню затянуло едким дымом, всюду валялись куски пылающей пластмассы, разбитая посуда, обломки мебели. Кафель пола заляпала красная жидкость, но это был всего лишь кетчуп из разбившейся бутылки. Под потолком кружили хлопья сажи и обрывки тлеющих штор; из оконного проёма тянуло холодом. Внутренняя часть дверцы врезала Розе по лицу и груди, зато приняла на себя летящие осколки гранаты и стекла. В ушах стоял звон, тело не слушалось, но мысль, что за первым дроном может появиться второй, заставила её подняться за ноги. Покинув кухню, Роза на нетвёрдых ногах направилась в спальню. Она знала, что случившееся – это не просто теракт, случайно зацепивший её квартиру. Кто-то вычислил членов Ветви и нацелился на них. Возможно, спецслужбы или... Девушка замерла в дверях спальни. Или кто?

Агенты службы госбезопасности, прознавшие про Темпоральный лифт, не стали бы привязывать гранату к дрону, как доморощенные террористы. Они бы попытались захватить корректировщиков реальности живыми, чтобы вытянуть из них всю информацию о путешествиях во времени и о проведённых миссиях. Квартира Розы сейчас была бы полна спецназа – Братин, больше всего боявшийся, что о Темпоральном лифте и делишках Ветви прознает государство, предупреждал о таком сценарии. Однако же входную дверь никто не спешил выбить, а вот кухню кто-то взорвал. Причём граната сработала лишь после того, как хозяйка квартиры попала в поле зрения камеры.

Сейчас на Розе были надеты пижамные штаны и растянутый домашний джемпер. Она бросилась к встроенному шкафу и достала оттуда первое, что попалось под руку, – джинсы и плотную водолазку. Одевшись со скоростью солдата, разбуженного по тревоге, она сунула в карман пару носков (их можно нацепить и позже). После схватила с полки спортивный рюкзак и метнулась к дивану, где лежал перепрошитый нейрошлем. Пожалуй, это была единственная вещь, на которую стоило потратить время. Которое – Роза чувствовала это! – стремительно иссякало. Кинув шлем в рюкзак, она рывком застегнула молнию. После этого схватила оставленный возле подушки мобильник, сунула его в карман джинсов. Кажется, всё!

Розалинда бросилась прочь из комнаты, по пути сшибив капельницу... но снова задержалась возле шкафа. Нет, шлем был не единственным предметом, который мог ей пригодиться.

Кроме одежды на полках хранились вещи отца, убранные в коробки и пластиковые контейнеры. Его коллекция предметов из прошлого и просто памятные безделушки. Схватив с верхней полки плоский ящик, похожий на коробку из-под сигар, Розалинда бросила его в рюкзак. Теперь уж точно всё!

В задымлённой, но не пострадавшей от взрыва прихожей она сорвала с крюка чёрную аляску и схватила зимние ботинки. В этот момент за спиной что-то стукнуло. Роза испуганно вскрикнула и выронила обувь. Развернувшись на звук, она обнаружила, что это всего лишь икона, сорвавшаяся с гвоздя. Давно не считая себя верующей, девушка порывисто перекрестилась, подняла ботинки и шагнула к выходу. Полиция быстро отреагирует на взрыв, и она хотела покинуть квартиру раньше, чем здесь станет тесновато.

На лестничную клетку Розалинда выскочила босиком и, захлопнув дверь, поспешила к лифту. В парадной пока что было пусто. Соседи, путешествующие по виртуальным вселенным, слышали только то, что звучало в игре. Но те, кто просто спал в своих кроватях (время всё же раннее!), могли появиться на площадке в любую секунду. Роза понятия не имела, от кого прячется, а в такой ситуации лучше просто не попадаться никому на глаза. Холодный бетон кусал за пятки, и в ожидании лифта она переминалась с ноги на ногу. Расписанные вандалами створки распахнулись лишь на треть, а Розалинда уже проскользнула в кабину и принялась отстукивать частую дробь по кнопке с цифрой «1».

– Давай, давай, поехали! – бормотала она.

На лестничной клетке послышались голоса, но в этот момент механизм зашипел, и двери плавно закрылись. Кабина двинулась вниз. Пока лифт скользил по шахте, девушка натянула носки (второпях она сунула в карман один короткий и один длинный), обулась и надела куртку. Из парадной она вышла, спрятав лицо под капюшоном.

Редкие уличные фонари задыхались в объятиях предутренних сумерек, с тёмно-серого неба срывался мелкий колючий снег. Среди железобетонных башен, верхние этажи которых скрывала завеса городского смога, сновали дроны, перемигиваясь разноцветными лампочками. По гололёду полз похожий на жука беспилотный автомобиль городской дорожно-ремонтной службы. Его проблесковый маячок окрашивал пространство оранжевыми всполохами. Огоньки сновали по переполненным мусорным контейнерам, проржавевшим остовам автомобилей, испачканным копотью металлическим бочкам и серым стенам, размалёванным граффити. Справа, метрах в пятидесяти, у бочки, в которой пылал огонь, грелась пара бездомных. В последние годы их становилось всё больше. Люди теряли работу и квартиры из-за игромании, чумы двадцать первого века, или же потому, что ИИ лишал их рабочих мест.

Роза спустилась по обледенелым ступенькам, не зная, куда идти и что делать. Ей требовалось попасть в «Юдоль Искателей» и встретиться с товарищами. Возможно, враги атаковали лишь её. А может, напали на всех одновременно. В любом случае, Братин с этим разберётся и скажет, что делать.

Попасть в игру девушка могла в одном из полулегальных компьютерных клубов. Если верить вывескам, такие заведения предоставляли почасовой доступ к «Юдоли Искателей» и различным дополнениям. Но все знали, что на самом деле подобные клубы специализировались на играх с пометкой «Hot», пуская туда клиентов, которым не исполнилось 18. Множество подобных точек сосредоточилось на Невском. Не без труда вспомнив, где находится остановка общественного транспорта, Роза двинулась в сторону, где бездомные стояли, вытянув к огню раскрытые ладони. Прозвучавший неподалёку взрыв совершенно не напугал их и уж тем более не заставил покинуть тёплое место. Проходя мимо бочки, в которой пылал упаковочный картон, Роза услышала простуженное:

– Эй, скинь червонец на карту.

Отрицательно покачав головой, девушка ускорила шаг.

– Я к тебе обращаюсь! Десятку скинь!

Останавливаться нельзя. Достав мобильник, чтобы сбросить деньги, Роза осталась бы и без мобильника, и без рюкзака. Этот район никогда не считался безопасным, а в последнее время вообще мало чем отличался от «Битвы за Неон».

– Сука! – послышалось за спиной... а в следующий момент прямо над головой раздался гул пропеллеров.

Звук переместился вперёд и вниз, и перед Розалиндой завис БПЛА. Не военный дрон, а гражданский, но основательно переделанный. Внизу, на шарнирном подвесе, вращалось нечто, подозрительно похожее на оружие, – стальной корпус, линза прицела и два ствола-трубки. Не дожидаясь, пока аппарат откроет огонь, девушка бросилась в сторону дома. Дрон качнулся в воздухе, неуклюже разворачиваясь.

Роза понимала, что, если просто побежит прочь, получит дуплетом между лопаток. Поэтому она не придумала ничего лучше, чем кинуться к бездомным, просившим у неё десятку. Улица напоминала каток, и последние метры Розалинда попросту скользила на подошвах, размахивая руками для равновесия. Она буквально врезалась в раскалённую бочку, над которой поднимался смрадный дым, едва не опрокинув её. Над проржавевшим жерлом-ободом взметнулся чёрный пепел вперемежку с оранжевыми искрами.

– Ты чё, больная? – вытаращился на неё небритый парень в засаленной куртке военного образца и вязаной шапочке.

– Дрон! – выдохнула Роза. – У него пушка!

– Чего? – спросил второй бродяга, старик в драном пальто и шапке-ушанке. Его впалые щёки покрывала седая щетина. – Какая, на хрен, пушка?

Гул пропеллеров нарастал. Розалинда оттолкнула парня и встала так, чтобы бочка находилась между ней и дроном. Аппарат приблизился, хотя из-за поднимающегося столбом дыма его угловатый силуэт едва просматривался. Прозвучал приглушённый хлопок, и парень в куртке защитного цвета издал странный булькающий звук. Из его горла, прямо под острым кадыком, торчала стальная игла. Бродяга выдернул её, удивлённо оглядел плоское, испачканное кровью остриё, а мгновение спустя затрясся, словно в лихорадке. Его глаза выкатились из орбит, на губах появилась густая белая пена.

– Серёга, ты чего? – испуганно спросил старик. – У тебя пузыри изо рта!

Лёд вокруг бочки растаял; парень повалился на грязный асфальт и забился, как в эпилептическом припадке. Густые хлопья пены и брызги загустевшей слюны летели во все стороны. Розалинда испуганно попятилась, но мысль о дроне-убийце заставила её вернуться на место, под защиту дыма. Серёгу выгнуло дугой, так что его спина приподнялась над обледеневшим асфальтом. Пару секунд он стоял в странной позе, опираясь на землю только затылком и пятками, после чего обмяк. Мёртвые глаза смотрели куда-то за тёмный полог небес.

Старик в ушанке охнул и бросился прочь. А Розалинда присела на корточки, прячась от квадрокоптера за бочкой, от которой шли волны жара. И вытащила из рюкзака плоскую деревянную коробку. Откинув крышку, она достала чёрный пистолет и заряженную обойму на восемь патронов. Латунные цилиндры сверкнули, отразив оранжево-алые языки пламени.

Современное оружие, которое производилось для военных и полиции, обязательно оснащалось искусственным интеллектом. Это же был антикварный ТТ калибра 7,62, выпущенный в те годы, когда, по словам отца, «пушка не могла быть умнее стрелка». Девушка лишь несколько раз держала в руках коллекционную тэтэшку, но сейчас уверенным движением поставила на место обойму. Всему этому она обучилась в «Битве за Неон», где игроки пользовались и современным, и старинным оружием.

Звук начал перемещаться – дрон облетал бочку, чтобы выпустить ещё одну отравленную стрелу. Роза понимала, почему неведомый враг оснастил БПЛА пневматическим оружием, а не чем-то посерьёзней. Отдача от огнестрела толкнула бы гражданский дрон, не приспособленный для подобного, и точность стрельбы свелась бы к нулю. А вот живой человек, крепко стоявший на двух ногах, отдачи не боялся. Поднявшись в полный рост, девушка три раза спустила курок. Все пули попали в цель, между бетонными тридцатиэтажками заметалось эхо. Во все стороны брызнули куски обшивки и микросхем, дрон повело в сторону. Он всё-таки произвёл ответный выстрел, но стрелка с глухим металлическим «бамц!» вонзилась в бочку. Секунду спустя аппарат разбился о стену дома, врезавшись в простенок меж двух зарешечённых окон. На землю посыпались обломки.

Роза поставила пушку на предохранитель и убрала в карман аляски. Запястье гудело, чего не происходило в «Битве за Неон». Впрочем, удивляться этому не приходилось – сражаясь с бандитами в облике охотницы за головами, она тренировала мозг и нервную систему, но не мышцы. Опыт, полученный в игровом процессе, помог ей тремя выстрелами снять дрон. И всё же следовало помнить, что на Земле-Прайм она не могла бегать со скоростью олимпийского чемпиона, совершать головокружительные прыжки или крушить кулаками крепкие челюсти. Забывшись, она рисковала получить травму.

– Дурацкая реальность, – пробормотала Розалинда, как никогда остро ощущая собственную слабость и уязвимость.

Она зашагала прочь, но вдруг остановилась. Её враг обладал достаточными знаниями в технике, чтобы переделать обычные дроны в смертельное оружие. Наивно полагать, что он не сможет выследить её по мобильному, ведь такой трюк был по силам даже начинающему хакеру. А уж полиции ничего не стоило отследить преступника даже по устройству, из которого вынули батарею (об этом предупреждал ещё отец, и подтвердил Братин во время одной из многочисленных лекций по безопасности).

Девушка достала мобильник, намереваясь швырнуть его в пламя. Но вместо того чтобы сразу исполнить задуманное, она медлила. Перспектива остаться без телефона пугала. Совершить подобное – всё равно что вырвать из тела и бросить в огонь жизненно важный орган. «Каждый, кто не способен выпустить мобильник из рук, по сути, уже киборг, – так говорил отец. – Корпорациям не обязательно вживлять чипы нам в головы. Психологически люди давно срослись со своими мобильниками. Тем, кто нами управляет, этой связи вполне достаточно».

– Ну и пусть, – пробормотала Роза.

Она понимала, что риск есть, но не могла расстаться с миниатюрным компьютером, в котором находилась вся её жизнь. Лишившись мобильника, ты разом терял не только документы и деньги, но и доступ ко всем приложениям. Без логинов, паролей и ПИН-кодов современный человек становился таким же беспомощным, как дикарь, проживший всю жизнь на тропическом острове и вдруг попавший в гигантский мегаполис. Даже у бродяг имелись смартфоны и банковские счета, на которые они клянчили милостыню.

Роза двинулась по обледенелой улице, ускоряя шаг. Она выключила аппарат, убрала его в карман джинсов и мысленно сказала себе, что подобной предосторожности вполне достаточно. Если это какой-то хакер-самоучка, он не сможет отследить устройство, которое не подключено к GPS и вообще обесточено. Для этого требовались серьёзные ресурсы, которые находились в руках у государства. Впрочем, Розалинда понимала, что на мобильнике свет клином не сошёлся. Для слежки за кем-то можно использовать городские камеры (взломать их проще, чем отследить выключенный мобильник). А ещё дронов-убийц мог сопровождать дрон-ищейка.

От мысли о беспилотнике, который неотрывно следил за ней стеклянным глазом, по спине пробежал холодок. Недоверчиво поглядев на небо – казалось, кто-то измазал его сажей и присыпал золой, – Роза свернула с дороги. Она юркнула в закоулок между высотками, заваленный мусором по окна первого этажа и воняющий мочой. По пути случайно пнув какого-то бродягу, спящего в картонной коробке («Эй, подруга, смотри куда идёшь!»), она оказалась на соседней улице. Никаких прохожих, никаких полицейских патрулей, только пара снегоуборочных беспилотников ползут вдалеке, мигая проблесковыми маячками. В очередной раз вспомнив «Битву за Неон», Роза принялась петлять среди жилых домов, приземистых, оплетённых теплотрассами котельных и многоуровневых парковок. Так же она действовала в игре, скрываясь от уличных бандитов или мафии. Девушка старалась держаться ближе к стенам, оставаться под козырьками или нависающими балконами. Иногда она пряталась среди мусорных контейнеров или под лестницей и внимательно вглядывалась в небо. Разведчику полагалось кружить над целью, подобно грифу, но дроны, которых видела Роза, пролетали мимо. Конечно, БПЛА мог находиться выше небоскрёбов, высматривая жертву при помощи сильной оптики, но всего, ясное дело, не учтёшь. Так и не обнаружив слежки, девушка вернулась на обледенелый тротуар. Предосторожность прежде всего, но ей следовало как можно скорее разыскать компьютерный клуб и связаться с товарищами.

Она прошла метров пятьдесят, когда из полумрака возник квадрокоптер. Машина-убийца зависла прямо перед Розой, похожая на сердитого шмеля. Дрон был оснащён знакомой пневматической пушкой – всего два выстрела, но и этого достаточно, если изображать из себя неподвижную мишень. Когда прозвучал хлопок, девушка уже убралась из зоны поражения, и стрелка, сдобренная ядом, пролетела мимо. Переделанный из какого-то безобидного беспилотника, не рассчитанного носить пушку, и поэтому довольно неуклюжий, коптер принялся разворачиваться. Девушка кинулась к ближайшему подъезду, взлетела по скользким ступенькам и дёрнула дверь. К счастью, электронный замок оказался сломан, а на месте домофона зияла дыра. Очутившись в подъезде, она принялась без разбора дёргать все двери. Примерно на десятую или одиннадцатую попытку ей повезло – квартира оказалась незапертой. Роза переступила порог, шагнув в тёмное, пахнущее прогорклым жиром и туалетом пространство. Из-за приоткрытой двери напротив сочился тусклый желтоватый свет.

– Здравствуйте! – крикнула Розалинда, готовая ретироваться. – Есть кто-нибудь дома?

– Здравствуйте! – донёсся из комнаты приятный женский голос. – Я здесь и, как всегда, рада гостям. Впереди нас ждёт интересный день, полный приятных забот и удивительных открытий. Хотите я включу бодрую нейромузыку для зарядки?

Роза выдохнула. Она узнала голос Маши, одного из популярных голосовых помощников, живущих в умной колонке. Прошло несколько секунд, но, кроме раздражающе позитивного бота, с ней никто так и не заговорил. Девушка пересекла прихожую и заглянула в щель, за которой находился источник света. В центре небольшой захламлённой комнаты стояло кресло с протёртыми подлокотниками. В нём сидел тощий неухоженный мужчина в одних лишь семейных трусах, похожих на серую вытянувшуюся тряпку. Рёбра и ключицы натягивали кожу, из подмышек торчали пучки чёрных волос. Разумеется, на голове хозяина красовался нейрошлем – единственная вещь в убогом жилище, которая выглядела дорогой и новой. Эта гнетущая картина освещалась ночником, который стоял прямо на полу, среди промасленных коробок из-под пиццы и смятых пивных банок. От лампы осталась только металлическая подставка и пластиковый патрон, в котором горела тусклая лампочка. Похоже, хозяин так спешил погрузиться в чудесные миры «Юдоли» или какой-то другой игры, что забыл закрыть дверь. С игроманами такое случалось.

Не боясь разбудить мужчину в кресле, Роза произнесла:

– Маша, включи свет в прихожей.

Под потолком вспыхнул светильник. Единственный работающий светодиод в нём мигал, доживая последние дни. Роза оглядела кучи мусора, громоздившиеся по углам, и выцветшие обои. Последние висели клочьями, словно комната линяла, как это делают рептилии. На вешалке для верхней одежды висел оранжевый рабочий жилет со светоотражающими полосками и пара курток, одна – чёрная без капюшона, другая – тёмно-синяя с капюшоном. Девушка скинула аляску и надела ту, что с капюшоном. Хозяин, грезивший в соседней комнате, был довольно рослым, и на Розе его зимняя куртка выглядела как бесформенная, похожая на мешок парка, закрывавшая колени. То, что нужно. Переложив ТТ в чужой карман и повесив аляску на крючок, Роза произнесла:

– Маша, включи свет в кухне.

За приоткрытой межкомнатной дверью вспыхнул светильник. Маленькая кухня находилась в ужасающем состоянии. Похоже, владельца квартиры давно перестала интересовать объективная реальность, и он махнул рукой на всё, что она могла предложить. Кроме доступа в мировую паутину, разумеется. Стараясь не смотреть на пятна жира, засохшие объедки и гору грязной посуды в мойке, Роза брезгливо открыла микроволновку. Положила внутрь мобильник и, решительно захлопнув дверцу, нажала пару кнопок на корпусе печи. Стеклянный поддон, на котором пропекался пластиковый «бутерброд», начал вращаться. Послышались щелчки электрических разрядов. Понаблюдав за этим несколько секунд, девушка покинула кухню. Печь будет разогревать её телефон ровно 5 минут, и после этого даже самый умелый хакер не сможет вытащить из него никакой информации. Розалинда по-прежнему сомневалась, что её смартфон кто-то пеленговал. Но Братин одобрил бы решение избавиться от устройства, которое делает своего владельца уязвимым.

Роза покинула квартиру через окно в гостиной, из которого открывался маложивописный вид на котельную и заброшенные гаражи. Впрочем, куда оно выходит, значения не имело – дрон наверняка нарезал круги в поисках цели, а не висел возле подъезда. Но сейчас небо над пустырём и плоской крышей котельной оставалось чистым. Убедившись, что опасности нет, девушка поспешила прочь. До автобусной остановки она добралась без приключений.

Глава седьмая. «Диаблеро»

В оздоровительный комплекс, ставший местом преступления, Кирилл Матюшин вернулся на такси. По пути он задремал и увидел во сне жутковатые силуэты человекоподобных роботов, марширующих по разрушенной улице. Жужжали сервомоторы, ритмично лязгала сталь, скрипели шарниры. Подсознание явно выдернуло механических монстров из небезызвестного фильма Джеймса Кэмерона, сделав больше, страшнее и снарядив тяжёлыми огнемётами. Писатель знал, что машины зачищают территорию от биомусора, а это значит, что и сам он подлежал уничтожению. Куда ни глянь, всюду лежала поломанная военная техника, перевёрнутые и сгоревшие автомобили, горы битого кирпича; в каждом доме зияли дыры, оставленные снарядами. Над стальной пехотой кружили дроны, увешанные оружием. Кошмарное видение прервал голос водителя:

– Вставай, приятель, приехали!

Кирилл дёрнулся и открыл глаза. Просто сон!.. Возможно, восставшие компьютеры со временем объявят человечество скопищем бесполезного биомусора, но пока этого не произошло.

– А чего это здесь столько полицейских машин? – настороженно проговорил таксист, паркуясь у обочины. – Случилось чего?

– Понятия не имею, – сказал Кирилл, выглядывая в запотевшее окошко. Хотя он-то как раз знал о случившемся этой ночью больше любого следователя.

Действительно, въезд перегородили два полицейских автомобиля, а под аркой с надписью «Марьин Остров» стоял молодой боец в бронежилете и с автоматом. Ещё несколько белых машин с характерной синей полосой вдоль борта виднелось на стоянке. Полицейский хмурого вида двинулся к такси. Кирилл распахнул дверцу и шагнул к нему навстречу:

– Что тут случилось?

Это была рискованная игра. Постояльцы могли опознать в нём «работника ФСБ», который ночью разгонял зевак, столпившихся в вестибюле. И тогда самозванцу пришлось бы ответить на массу неприятных вопросов. Но сейчас Матюшин хотел одного – чтобы его не задерживали попусту.

– Сержант Ефремов, – представился полицейский. – Предъявите документы, пожалуйста.

Кирилл пожал плечами и, напустив на себя ленивый вид, полез в сумку за паспортом.

– Так что здесь произошло? Подрался кто-то?

– Да, кто-то подрался. А вы с какой целью сюда приехали?

– Так я же постоялец. – Писатель поднял руку, демонстрируя представителю закона пластиковый браслет. – Уезжал в посёлок проветриться, вот вернулся.

– И как, успешно проветрились? – поинтересовался сержант, возвращая документы.

– Нее!.. Ничего не работает, ни тебе дискотеки, ни караоке, даже нормального бара нет! Посидел на берегу, встретил рассвет и вот, приехал обратно.

– А во сколько покинули территорию?

– Не помню... Часов в 11 где-то... а это что, допрос?

– Пока нет. Всех свидетелей опросят, но позже.

– Свидетелей чего? – Кирилл изобразил недовольную мину. – Меня здесь даже не было!

– Вам крупно повезло, что вы всё пропустили. Идите!

Кирилл пожал плечами, прошёл мимо сломанного им же шлагбаума и поспешил к месту трагедии. В день, когда он приехал в СПА-комплекс, территория показалась ему тихой и безлюдной, но сейчас всё изменилось. Вместо того чтобы сидеть по номерам и ждать, когда с ними поговорят следователи, гости «Марьина Острова» гуляли по территории, сбивались в кучки по несколько человек или же общались сидя на лавочках. Судя по обрывкам разговоров, долетавшим до Кирилла, в беседках обсуждали единственную тему – события этой ночи. У большинства собравшихся там людей вид был встревоженный, но на лицах некоторых читалось нездоровое возбуждение. Особенно большая толпа собралась у входа в главное здание. Заметив жёлтую ленту, преградившую путь к ступенькам и стеклянным дверям, Кирилл подумал было, что идёт обыск и всех отдыхающих попросили покинуть здание.

– А что, внутрь не пускают? – спросил он, останавливаясь за спинами зевак.

– Почему же, пускают, – ответил какой-то здоровяк, не оборачиваясь. Под его синим тренировочным костюмом «Fila» бугрились мускулы тяжелоатлета, крупную голову покрывала короткая щетина. – С бокового входа можно заходить. Перекрыт вестибюль и коридор на первом этаже, где всё это произошло.

– Ага, ясно, – кивнул Кирилл. Кажется, жёлтая заградительная лента действовала на людей так же, как действует на мелкую глупую рыбёшку прицепленная к леске блесна. Вопрос, где искать Марину и остальных работников «Алтай-Дара». Хотелось верить, что этой ночью эм-пи-си до них не добрались.

– Трупы ещё не выносили, – сообщил спортсмен, как будто Кирилл его об этом спрашивал. – Я слышал, там человек десять прикончили! Причём работали ножами. Брызги крови даже до потолка достали, а там метра три с половиной, не меньше.

– Думаю, преувеличивают, – сухо отозвался писатель, невольно проникаясь неприязнью к собеседнику.

– Или преуменьшают, – произнёс здоровяк, оглядываясь. Посмотрев на Кирилла, он удивлённо моргнул, и пробормотал: – Тьфу ты...

– Извините?

– Да не, ничего... – Качок помотал круглой башкой, сидевшей на бычьей шее. – Вы с братом мало что на одно лицо, так ещё и оделись одинаково. Я уже подумал, что у меня в глазах двоится!

– С братом? – насторожился Кирилл. – А где вы его видели, кстати?

– Так вон же, – рука, затянутая в синий рукав олимпийки, махнула вправо, – с какой-то девицей стоит. Симпатичная, кстати... не знаешь, свободная?

Приподнявшись на носки, Кирилл осторожно выглянул из-за бугристого, раскачанного плеча, закрывавшего ему обзор. В толпе зевак он увидел своего так называемого «брата» и девушку, которая выглядела, как Розалинда. Но конечно же, не могла быть ею, как и существо, прикинувшееся Кириллом Матюшиным, являлось кем-то другим. Два оборотня о чём-то переговаривались, кидая по сторонам внимательные, недружелюбные взгляды.

– Так что, эта девчонка свободна или как?

– Нет, она замужем. Очень не советую к ней подкатывать, проблем не оберёшься.

Предостерёгши таким образом случайного собеседника от фатальной ошибки, Кирилл поспешил прочь от здания главного корпуса. Он точно знал, что Homo Digital могли менять облик. На его глазах Розалинда за секунду «переоделась», заставив один комплект одежды растаять, а другой появиться. Не приходилось сомневаться, что с той же лёгкостью она могла менять лица.

А если это может Розалинда, могут и эм-пи-си, – подумал Кирилл.

Он практически не сомневался, что парочка, ошивавшаяся возле центрального корпуса, – это Варвар и Ниндзя, нацепившие маски, чтобы слиться с толпой. Они не бросились в погоню за угнанной машиной, они остались здесь, на территории комплекса. Почему?

– Потому что не доделали дело, – угрюмо пробормотал Кирилл.

Эм-пи-си явились сюда с той же целью, что и фанатики Братина, – уничтожить всех причастных к программе «Алтай-Дар». Убийцы могли с чистой совестью сказать, что миссия выполнена, лишь когда семья Березиных в полном составе ляжет в могилу. И единственное, что сейчас уберегало создателей «Живы» от гибели, это привычка заметать цифровой след, последовательно стирая личную историю. Кирилл, не имевший всех вводных, осознавал, что многое додумывает, заполняя пробелы, насколько позволяла фантазия писателя. У эм-пи-си могли иметься другие причины торчать на «Марьином Острове». Может, они хотели подышать горным воздухом и попить целебной водички из бюветов или просто ждали, когда откроется портал в их загадочную виртуальную реальность. Но всё же автор «Неоновых джунглей» чувствовал, что прав и что Березины в опасности. А это значило, их следовало разыскать раньше, чем это сделает «конкурирующая фирма». Раньше, чем оборотням надоест ждать и они сделают следующий ход. Эта цепочка рассуждений привела Кирилла к внезапной и крайне неприятной мысли, заставившей его остановиться посреди гравийной дорожки.

Что, если хамелеон, нацепивший его лицо, совершит убийство? Хуже того, специально сделает это на глазах у свидетелей или полиции? Этого будет достаточно, чтобы избавиться от человека, попавшего в пресловутый «Список Братина». Если такой очевидный сценарий пришёл в голову Киру Матову, кто может гарантировать, что до этого не додумаются пришельцы из «Юдоли»?

Сердце забилось гулко и часто, во рту пересохло, а ладони мигом вспотели. Фобия, которую Кирилл обычно держал на поводке, как злобного пса, показала зубы. Воображаемый поводок опасно натянулся. Это было именно то, чего Кир Матов боялся. Его благополучная жизнь могла разрушиться, как домик трёх поросят, на который подул злой волк. Тюрьма, обвинения в убийстве невинных, заголовки в прессе: «Известный писатель сошёл с ума и устроил массовую бойню в санатории»...

– Вам нехорошо? – пожилая женщина с кружевным зонтиком на плече выглядела обеспокоенной.

Кирилл сообразил, что его переживания в полной мере отразились на лице. Он провёл ладонью по лбу, на котором выступила холодная испарина, и нетвёрдым голосом произнёс:

– Всё в порядке, просто голова закружилась.

– Вы бы присели где-нибудь в теньке. Выглядите так, словно привидение увидели.

– Да, так и поступлю. Спасибо.

Кирилл зашагал прочь, стараясь успокоить сердцебиение. За годы он изобрёл много приёмов, помогающих держать эмоциональный фон под контролем. Чтобы тревога не успела разрастись, следовало занять мозг какой-нибудь работой, требующей концентрации. Например, написать сложную сцену для очередного романа. Физическая активность тоже отлично помогала, и это стало одной из причин, почему Кирилл подружился со спортом. Но сейчас трудную задачу ему подбрасывала сама жизнь – выжить самому и спасти Березиных.

Главный корпус СПА скрылся за поворотом дорожки, впереди показалась очередная беседка. В тени, под деревянным навесом, расположилась компания – несколько женщин бальзаковского возраста и пара старушек. Пожалуй, если кто-то мог знать, где искать местных целителей, так это как раз пенсионерки. С этой мыслью Кирилл направился к беседке.

– ...Да просто собутыльники подрались. Ну и охранников порезали, когда те разнимать полезли. А народ у нас любит приукрасить, поэтому и сочиняют невесть что.

– Какие ещё собутыльники? Директора местного укокошили, а заодно и его зама. Это разборки из-за бизнеса. А работали нанятые киллеры.

– Киллеры ножами не размахивают, они на дело с пистолетами ходят. А стрельбы не было. Да и вообще, у нас давно уже не девяностые, сейчас вопросы иначе решаются! Цивилизованно.

– Цивилизованно? Ну не знаю... в бизнесе те же самые бандиты, что и раньше, так я думаю.

Когда Кирилл остановился у ограждения, облокотившись на него, женщины замолчали, с интересом уставившись на новоприбывшего. Похоже, здесь собрался местный кружок рукодельниц: кто-то вязал, кто-то вышивал крестиком или плёл макраме.

– Здрасте, – произнёс писатель, опуская сумку на траву.

– И вам не болеть, – отозвалась пенсионерка в белой панаме, та самая, что говорила про девяностые. На коленях у неё лежала сумка с пряжей, в руках мелькали длинные блестящие спицы. К дощатому полу беседки спускался наполовину готовый узорчатый шарфик.

– Может, вы мне подскажете, как найти Владимира Березина? Он здесь кем-то вроде народного целителя работает. Мне срочно, а сейчас на территории такая суета, всем не до этого.

– А вас, наверно, по части ЖКТ прихватило? – осведомилась дама с шарфиком.

– Почему вы так решили?

– Да по цвету лица. Проблемы с желудком первым делом на коже отражаются, это вам любой доктор подтвердит.

Кирилл догадывался, что вид у него сейчас не самый цветущий.

– От вас ничего не укроется, – произнёс он, выдавив кислую улыбку. – Так что там с Березиным?

– Я вот что скажу, он действительно целитель от Бога, – произнесла женщина лет пятидесяти, единственная в беседке, кто плёл из разноцветных шерстяных ниток восточную мандалу. Геометрические витки узора ложились на каркас из веточек. Она отложила рукоделие, сбросила вязаную кофту, закрывавшую плечи, и продемонстрировала руку. – Видите, это витилиго.

Действительно, её загорелое предплечье и кисть покрывали молочно-белые пятна.

– Такое, по идее, не лечится. И это тоже любой доктор подтвердит. С тех пор как я начала ходить к Березину, пятна уменьшились вдвое. Он говорит, есть шанс на полное излечение, надо только не бросать терапию.

– А у меня после его порошков запоры прекратились, – доверительно сообщала другая барышня, державшая круглые пяльцы с вышивкой. – Стул как по расписанию!

Пока остальные присутствующие не успели поделиться историями своего чудесного исцеления, Кирилл произнёс:

– Так, а где его найти? Подскажите?

– Во-он по той аллее до конца, – сообщила пенсионерка с пряжей. – Там жилой корпус, к нему флигель пристроен. Там Березин и принимает.

Поблагодарив женщин, Кирилл взял сумку и зашагал к зданию, черепичная крыша которого виднелась за верхушками сосен. Сомнительно, что человек, которому предстояло создать вакцину суперсолдата, сейчас сидел в своём кабинете, поджидая очередную пациентку с витилиго или запором. Кирилл боялся, что обнаружит там мёртвое тело или того хуже – тела. В том, что эм-пи-си успели осмотреть флигель, сомневаться не приходилось. Оставалось надеяться, что Березины успели почуять опасность и спрятаться. Тот, кто взял за правило стирать личную историю, наверняка был человеком осторожным и предусмотрительным.

Писатель приблизился к флигелю (ничем не примечательная деревянная постройка без вывески) и дёрнул дверь. Не заперто!

– Здравствуйте! – произнёс Кирилл, заглядывая в небольшой холл.

Свет, падающий из двух больших окон, расположенных по обе стороны двери, освещал обшитые вагонкой стены и простую деревянную мебель, стулья и банкетки. К счастью, трупов здесь не обнаружилось, как и следов крови. Это было место, где пациенты ожидали, когда их примут, но вместо плакатов о вреде курения и прививках, которыми пестрели коридоры поликлиник, на стенах висели ловцы снов, традиционные вышивки индейцев, всевозможные поделки из перьев, ниток и бусин. Да и пахло здесь вовсе не лекарствами и химикатами, а травами, кедром, древесной смолой и слегка – озоном, словно где-то работал ионизатор воздуха. Дверь, ведущая в глубь флигеля, была приоткрыта. На ней висела мандала, сплетённая из ниток, вероятно, подарок от благодарной пациентки. Кирилл пересёк холл и, потянув за ручку, заглянул в приёмную.

Никого, пусто.

Он развернулся и уже шагнул к выходу, когда вдруг осознал, что не может вспомнить, как выглядит помещение за дверью с мандалой. Как будто заглянул в чёрную дыру, высосавшую из головы все визуальные образы. Кирилл остановился, чувствуя недоумение и странную растерянность. Он не ходил во сне, не страдал провалами памяти и привык полагаться на свои органы чувств. Но что тогда это было и кто стёр из его памяти интерьер приёмной Березина? Вернувшись к двери, писатель снова заглянул в комнату.

Никого, пусто.

– Это Кирилл Матюшин, я тебе о нём говорила.

Слова просто прозвучали, далёкие и нечёткие, как обрывок радиопередачи, пойманной во время грозы или магнитной бури. Но Кирилл точно знал, что их произнесли в комнате, которую он по какой-то загадочной причине оказался неспособен увидеть. Не потому что в приёмной было темно, вовсе нет. То, что находилось за дверью с мандалой, для него просто не существовало. Как будто ему запретили видеть и воспринимать.

– Здравствуйте, – произнёс писатель, на девяносто девять процентов уверенный, что обращается к Березину. Который, похоже, умел не только толочь в ступке корешки и заваривать ромашку. – Я пришёл, чтобы помочь. На «Марьином Острове» творится что-то очень странное. И люди, устроившие это... они вовсе не люди. Я попытаюсь объяснить лучше, если вы меня впустите.

– Он не из этих.

– То, что он не Бестелесный, я вижу. Но ты уверена, что нам стоит ему доверять?

– Да, абсолютно! Этот человек – близкий друг Георгия Андреевича. Он помог мне, когда всё это началось.

– Хорошо.

Внезапно в глаза ударил дневной свет. Словно кто-то сорвал с головы Кирилла плотный чёрный мешок или распахнул перед ним занавес. Он поставил сумку на пол и огляделся. За дверью оказалась просторная светлая комната, вовсе не похожая на кабинет врача.

Из-за обилия склянок, ступок, стеклянных трубок и перегонных кубов обстановка напоминала одновременно старинную аптеку и химическую лабораторию. Под потолком и на широких подоконниках сушились травы, на полках стояли толстые справочники по медицине, анатомии и ботанике. Чего здесь не оказалось, так это компьютера; даже весы – вещь необходимая для того, кто изготавливает лекарства, – были не электрическими, а старинными, коромысловыми. Перед ними, подобно оловянным солдатикам, выстроились гирьки. Дополняли интерьер предметы, связанные с культурой индейцев и русской ведической верой. В углу, там, где обычно располагается красный угол, сгрудились языческие идолы – Велес-медведь, Перун с боевым топором, кузнец Сварог. Деревянные статуэтки стояли на полке, накрытой вышитым рушником. Боги, которым поклонялись русичи, соседствовали со звериными тотемами коренных жителей Америки.

Кроме Кирилла в комнате находились трое. В центре, сложив руки на груди, стоял мужчина крепкого телосложения, с густой тёмной шевелюрой, аккуратной бородой и прямым, острым взглядом. Он был одет в свободные холщовые штаны и льняную рубашку с вышитым воротом. Справа от него на вращающемся кресле сидела стройная женщина лет тридцати, в чертах которой писатель уловил семейное сходство с Мариной. Сама же Марина Березина стояла у окна. Вид у неё был измотанный, однако она приветливо улыбнулась и помахала гостю рукой:

– Я беспокоилась за вас.

– А я – за вас, – сказал Кирилл. – Что это за трюк с исчезнувшей комнатой? Гипноз?

– Нет. Я называю это отводом глаз или наваждением. – Мужчина шагнул вперёд и протянул руку для рукопожатия. Пальцы у него оказались сильные и мозолистые, как у спортсмена или человека, который ежедневно занимается тяжёлым физическим трудом. – Владимир.

Говорил глава семьи густым баритоном, от которого резонировали колбы на ближайшем столе. Похоже, оперная сцена потеряла в его лице великолепного князя Игоря.

– Кирилл. Вы прячетесь здесь от эм-пи-си? – уже выдав эту фразу, писатель сообразил, что Березины, конечно же, знать не знают о том, что ночную бойню устроили неигровые персонажи, сбежавшие из «Юдоли Искателей». – Я хотел сказать, вы прячетесь от тех, кто устроил бойню в главном корпусе?

– Да, – кивнул знахарь. – Бестелесные заглядывали сюда. Но, как и вы при первой попытке, никого не нашли.

– Бестелесные? Люди... без тел? Почему вы их так называете? Тела-то у них как раз есть.

– Нет, это фальшивка, видимость, – вступила в беседу Марина. – Если бы я сразу догадалась! Но мне и в голову не пришло использовать другое зрение, чтобы проверить их! Я бы могла навести Морок, но испугалась и ничего не сделала! А ведь тогда у Юрия Филипповича и остальных был бы шанс!

– Не вини себя. – Зоя поднялась со стула, приблизилась к дочери и обняла её. – И вообще, разве можно связываться с врагом, о котором ничего не знаешь? Твоей магии могло оказаться недостаточно, и что тогда?

– Мать права, – сказал Владимир. – Морок – не твой конёк. Скорее всего, это закончилось бы тем, что вместо четырёх трупов мы бы имели на один больше.

Зоя наградила мужа строгим взглядом, брошенным через плечо Марины. Владимир вздохнул и снова обратил внимание на писателя:

– Я повидал всякого, но ещё не понял, с кем именно мы имеем дело. Наверняка могу сказать одно – эти... существа опасны, и полиция с ними не справится. Человеческое сознание в искусственном сосуде, очень странно! Может, вы, Кирилл, знаете больше? «Они не люди» – это ваши слова. А кто тогда?

– Компьютерные программы, – сказал писатель, понимая, что цифровые технологии – не по части Березиных. – Что-то вроде роботов, которых контролирует Нейросеть. Их сознание вовсе не человеческое, здесь вы ошибаетесь. Понимаю, звучит безумно, однако...

– Это вы ошибаетесь, молодой человек, – перебил его Березин. – Отвод глаз не подействовал бы на машины. Подобное возможно только с людьми и животными. Да и вообще, таких технологий ещё не существует. К счастью.

– Существа, убившие моих друзей, не из этого времени. А нужные технологии появятся через пятьдесят лет.

Кирилл опасался, что целитель рассмеётся ему в лицо, но вместо этого Березин нахмурился и проговорил озабоченным тоном:

– Серьёзно? Откуда такая информация?

– Этой ночью я лично общался с человеком из 2075 года. Всё... очень запутано.

– С этим не спорю! Кстати, один из пришельцев выглядел в точности как вы, Кирилл. Очевидно, похитил вашу внешность.

Матюшин опешил.

– И вы всё равно пустили меня сюда?! Не испугались, что я тоже Бестелесный?

– Я вас умоляю! – отмахнулся Владимир. – Что я, в самом деле, оборотней никогда не видел? Индейцы из Соноры, среди которых нам довелось пожить, называют таких тварей «диаблеро». Хорош я был бы, не умея отличать живого человека от подделки!

Похоже, глава «Алтай-Дара» являлся не только травником, но и колдуном, способным влиять на сознание и видеть невидимое. Что ж! Кирилл несколько часов назад узнал, что путешествия во времени вполне реальны, а цифровые аватары могут разгуливать по улицам, притворяясь обычными людьми. Теперь он легко принял и тот факт, что магия существует за пределами книг и фильмов. Куда больше его встревожило, что Березин нащупал в головах убийц человеческое сознание. Это доказывало, что Розалинда ошибалась, принимая рыжего варвара и его подружку за NPC. Кирилл всё ещё злился на корректировщицу реальности, но сейчас ему стало тревожно за неё. Что-то здесь было нечисто, и он боялся, что, усомнившись в Братине, Розалинда ступила на дорожку, полную опасностей. Чёртов волшебник не дружил с головой, и не замечать этого могли только прозомбированные фанатики Ветви. Впрочем, упрямая девчонка вернулась в 2075-й, а здесь, в 2026-м, у Кирилла хватало своих проблем.

– Здесь безопасно? – спросил он, обведя приёмную взглядом.

– До известной степени, – отозвался Березин. – Бестелесные что-то почувствовали, как и вы. Но не смогли преодолеть наваждение. Думаю, они ещё вернутся... а вы, я смотрю, не из тех, кого легко удивить. Вы ищущий?

– Что ищущий?

– Печеньки! – фыркнул целитель. – Тайное знание, разумеется.

– Я бы так не сказал, – протянул Кирилл. – Я в этом бизнесе недавно. Но мне есть что вам рассказать. Давайте сядем.

Писатель сомневался, что поступает правильно, раскрывая людям секреты, связанные с их будущим. Но Марина показала себя с лучшей стороны, да и Владимир с Зоей производили положительное впечатление (даром, что все трое оказались семейкой колдунов). Если кто и сможет правильно использовать подобную информацию, так это Березины, осознающие опасность, которую несли цифровые технологии. Компания расположилась на массивных деревянных стульях, и Кир Матов последовательно, стараясь не упускать важных деталей, изложил Березиным всё как есть. Про цифровых людей, Ветвь Корреа, Розалинду и, само собой, будущее «Алтай-Дара». Женщины молчали, Владимир лишь иногда уточнял какую-нибудь деталь.

– Вы же не считаете меня сумасшедшим? – уточнил Кирилл, закончив повествование.

Березины переглянулись, и глава семейства произнёс:

– Нет, не считаем. Кое о чём я догадывался, но сейчас все части головоломки встали на место. Осталось открыть последнюю дверь, чтобы узнать всю правду об этой реальности. Завеса тайны скоро падёт!

Кирилл ощутил, как его брови невольно ползут вверх, и поспешил нацепить нейтральное выражение лица, чтобы не оскорбить собеседника. Вся эта чушь про «последнюю дверь» и «завесу тайны» прозвучала высокопарно, словно монолог, выхваченный из романа в жанре «Меч и Магия». Писатель ничего не понял, но решил не допытываться, что именно имел в виду Владимир Березин. Кто знает, возможно, колдунам полагалось изъясняться так, чтобы простые смертные их не понимали.

Кирилл обвёл взглядом собеседников, задержавшись на Марине. Девушка пребывала в своих мыслях, задумчиво, механическими движениями протирая очки. Владимир хмурился и барабанил пальцами по колену, словно человек, оказавшийся перед сложным жизненным выбором, Зоя теребила какой-то амулет, свисавший с её шеи на длинном кожаном шнуре. Березины, знавшие о природе вещей больше простых обывателей, спокойно приняли тот факт, что путешествия во времени возможны и обычный санаторий за одну ночь превратился в сумеречную зону. Кирилла радовало, что они отнеслись к его рассказу со всей возможной серьёзностью.

– Я вернулся на «Марьин Остров», потому что беспокоился за вас. Думал, вы в опасности, – проговорил он. – Но вижу, вы можете за себя постоять.

– Мы все в опасности, это верно. – Владимир почесал бороду. – Братин ополчился на всех причастных к «Алтай-Дару». И, насколько я понял, он не из тех, кто легко отступает от задуманного.

– Да уж. Если я хоть что-то понимаю в людях, мы имеем дело с маньяком, который решил примерить на себя роль господа бога, – сказал Кирилл. – А ещё мне кажется, Братин ведёт со своими людьми грязную игру. Сейчас нам угрожают не корректировщики реальности, а эм-пи-си... те, кого вы называете Бестелесными. Но я уверен, что и первые, и вторые работают на Братина. Ведь они явились в 2026-й с одной и той же целью – уничтожить «Алтай-Дар»!

– Странное совпадение, не спорю, – сказал Владимир. – Я могу понять, зачем эм-пи-си вести охоту на компашку Братина. «Юдоль Искателей» должна защищать себя от хакеров и тех, кто использует игру не по назначению. Здесь всё складывается логично. Но зачем Нейросети посылать агентов на Землю-Прайм и уничтожать «Алтай-Дар», делая за корректировщиков их работу?

– Когда я озвучил эту мысль Розалинде, меня считай что послали. Она не желает верить, что Братин предатель, хоть и сомневается в его методах. Корректировщики привыкли считать своего лидера святым.

– Святым, который ведёт с ними двойную игру.

– Именно. А теперь вы говорите, что Бестелесные – вовсе не персонажи, созданные Нейросетью, а живые люди.

– Так и есть, – сказал Владимир. – Гарантирую, что мы имеем дело не с ИИ, а с людьми, поместившими своё сознание в цифровые аватары.

– Значит, наши киллеры такие же пользователи «Юдоли», как и сама Розалинда! Я думаю, это «запасные игроки» Братина, его карательный отряд. Не пойму только, какого чёрта его архаровцы охотились на Ветвь Корреа?..

– Причина может быть только одна, – произнёс Березин. – Розалинда начала сомневаться в учении Братина. Так?

– Так.

– Возможно, не только она. Братин заметил это и, чтобы сплотить своих людей, изобрёл им внешнего врага.

Кирилл пожал плечами. Действительно, эм-пи-си только охотились на Ветвь, но никого не убили, и это косвенно подтверждало теорию Владимира. Конечно, всё это были сплошные предположения и догадки, но, как говорится, чем богаты.

– Впрочем, – Березин хлопнул себя по коленям, – давайте оставим в покое Братина и обсудим дела насущные. Нам надо решать, как быть дальше, составить план действий.

– Полностью согласен, – кивнул писатель. – Я считаю, здесь оставаться нельзя. Мы должны уехать как можно дальше от «Марьина Острова».

– Пожалуй, с этого и начнём. – Владимир посмотрел на жену и дочь. – Все готовы?

– Можно собрать вещи? – спросила Марина.

– Думаю, не стоит, – покачал головой Владимир. – Устраивать сборы, когда по территории рыщут оборотни, слишком рискованно. Идём сразу к машине, а всё необходимое купим по дороге.

Владимир, Зоя, Марина и Кирилл покинули флигель и направились к стоянке. Дверь запирать не стали. Вещей ни у кого не было, только глава семьи прихватил из приёмной холщовую сумку, в которой что-то позвякивало. Шли не по центральной аллее, а обходными путями, стараясь держаться подальше от жилых корпусов и беседок. Они проходили мимо небольшого застеклённого павильона, в котором располагался бювет, когда тишину, царившую в излучине Эрлагора, нарушили одиночные выстрелы. Марина вскрикнула, Кирилл, лишь недавно вернувшийся «из-за ленточки», инстинктивно пригнулся и начал озираться. Эхо отразилось от ближайших склонов гор и погасло. Послышались крики, и следом прогремело ещё несколько выстрелов.

– Это плохо, – нахмурился Владимир. – Поторопимся!

Они бросились бежать в сторону автомобильной стоянки. Людей вокруг становилось всё больше, и почти все они бежали в сторону, противоположную главному корпусу.

– Что там случилось? – крикнул Кирилл.

– Не знаю, стреляли! – ответил какой-то испуганный толстяк, не останавливаясь. Он отчаянно потел и вздрагивал от каждого громкого звука или окрика.

Минуту назад «Марьин Остров» был похож на сонное царство, но выстрелы мигом превратили его в растревоженный муравейник. Люди спешили укрыться от неведомой опасности, так что компания из двух мужчин и двух женщин, спешащая к автомобильной стоянке, не очень-то и выделялась. Внезапно в двух шагах от беглецов раздался высокий женский вопль:

– Вот он, убийца! Полиция! Полиция!!!

Кирилл оглянулся на крик и увидел, что женщина – высокая блондинка в спортивном костюме – смотрит не куда-нибудь, а прямо на него. Глаза её были испуганно распахнуты, губы дрожали. Она пятилась от писателя и его спутников, словно от диких медведей, забредших на территорию комплекса. Палец с длинным акриловым ногтем розового цвета указывал на Кирилла.

– Стоять! – донеслось откуда-то из-за спины. – Ни с места!

Развернувшись, Матюшин увидел полицейского, который спешил к ним, расталкивая гостей «Марьина Острова», заполонивших узкую аллею. В руке у него мелькнул пистолет. В этот момент Владимир Березин положил руку на плечо Кирилла и негромко произнёс:

– Не шевелитесь.

Марина и Зоя встали с двух сторон от мужчин, загораживая их от прохожих и полиции.

Блондинка продолжала звать на помощь, но теперь её взгляд растерянно блуждал по аллее, деревьям и лавочкам.

– Куда он делся? – спросила она, перестав орать. – Что за фокусы?

– Идём отсюда, – произнёс Владимир. – Медленно, без суеты.

Кирилл на негнущихся ногах двинулся по скрипучему гравию. Кажется, то, чего он так боялся, произошло. Оборотням надоело ждать, и они решили уничтожить цель, не убивая её. Если Кира Матова обвинят в убийстве и отправят в тюрьму, Братина такой исход тоже устроит.

– Где он? – услышал Кирилл за спиной.

– Я не знаю! Этот псих был здесь, а потом просто исчез! Он не мог далеко уйти!

– Вы уверены, что это был тот самый мужчина?

– Да! Тот, что вытащил топор и начал кромсать всех направо и налево! Я эту бандитскую рожу никогда не забуду!

– Можете его описать?

– Нос такой... греческий! Волосы тёмные. И глаза свирепые, как у маньяка!

Полицейский ещё что-то спрашивал у блондинки, но Матюшин уже не мог разобрать слов. Колени ослабели, перед глазами начало темнеть, лёгкая спортивная сумка потяжелела и начала тянуть к земле, словно в неё накидали кирпичей.

– Просто продолжайте идти вперёд, – прозвучал над самым ухом голос целителя. Плечо по-прежнему чувствовало его тяжёлую ладонь, и в этом прикосновении было что-то успокаивающее.

Когда впереди показались ряды легковых машин и микроавтобусов, принадлежавших санаторию, писатель уже сумел взять себя в руки. На стоянке суетились люди, хлопали дверцы машин, заводились моторы – очевидно, некоторые гости решили покинуть «Марьин Остров» от греха подальше. Перед КПП выстроились три автомобиля, но выезд загородил полицейский УАЗ «Патриот». Какой-то мужчина, высунувшись из окна, препирался с автоматчиком. Само собой, теперь отсюда точно никого просто так не выпустят! Полиция будет искать человека, в котором очень скоро опознают известного писателя. Все трупы повесят на Кира Матова, и никакой адвокат ему не поможет.

– Планы меняются, придётся нам обойтись без машины, – спокойным тоном сказал Березин.

Компания неторопливым шагом прошла мимо автомобилей и сломанного шлагбаума, мимо автоматчика и других полицейских. Судя по тому, что никто их не окликнул, Березин применил Морок или использовал ещё какой-то колдовской трюк из своего арсенала. Так же молча они двинулись по обочине дороги в сторону Чемала. Когда арка с надписью «Марьин Остров» скрылась за соснами, Владимир выдохнул и убрал руку с плеча писателя.

– Мы ушли незаметно. Не думаю, что нас начнут преследовать, но если вдруг услышим автомобиль...

Целитель замолчал на середине фразы и остановился, а с ним и остальные. Мгновение спустя из-за деревьев показались двое. Мужчина, внешне неотличимый от Кирилла, держал широкую секиру, женщина, скопировавшая внешность Розалинды, сжимала самурайский меч. Было странно и жутко смотреть на собственного клона и знать, что под украденной личиной прячется жестокий убийца. Когда лже-Кирилл и лже-Розалинда перешагивали невысокое дорожное ограждение, обоих окутала тёмная вихрящаяся дымка, состоявшая из мелких точек – единиц и нулей. Метаморфоза произошла стремительно. На асфальт шоссе ступили Варвар и Ниндзя.

Глава восьмая. «Юдоль» раздаёт артефакты

Клуб «Диггер» оправдывал своё название, располагаясь в старом коммуникационном коллекторе, выведенном из эксплуатации. В этом не было ничего удивительного – владельцы подобных полулегальных точек предпочитали арендовать не офисы, а подвалы и чердаки.

Металлическая винтовая лестница, ведущая в заведение, ввинчивалась в кирпичную шахту подобно гигантскому штопору. Каждый шаг отзывался в конструкции гулким «бам!», грубые сварочные швы, скреплявшие её, напоминали застарелые келоидные рубцы. Выбирая заведение, Розалинда не ориентировалась на рейтинги или отзывы, оставленные посетителями. Поджарив собственный телефон, она осталась без поисковика и онлайн-карт, поэтому, оказавшись в центре Питера, просто пошла наугад, изучая вывески. Увидев на стене подворотни нарисованную зелёной краской стрелку и надпись «Компьютерный клуб Диггер. Доступ в «Юдоль» 24 часа», девушка, не раздумывая, свернула в замусоренный двор, где обнаружилась отдельно стоявшая кирпичная постройка, густо изрисованная граффити. На светодиодной вывеске с названием клуба горели только три буквы – «Д» и «ер». Кто-то, скорее всего недовольный посетитель, запустил камнем, разбив «игг». На стук открыл охранник – высокий бритоголовый тип неприветливого вида. Его облачение состояло из куртки военного образца, штанов защитного цвета, тяжёлых солдатских ботинок и широкого ремня, к которому крепился электрошокер. Судя по размеру, такой игрушкой ничего не стоило поджарить бегемота.

– Тебе чего? – осведомился бритоголовый, оглядев Розалинду.

– Хочу позависать в «Юдоли». Можно?

– Деньги есть?

– Разумеется.

Охранник шагнул в сторону, уступая дорогу.

– Что в рюкзаке? Покажи.

Девушка продемонстрировала нейрошлем марки «Церебрум-13», последнюю и весьма недешёвую модель, купленную на деньги Ветви. Пистолет она предусмотрительно сунула за голенище правого ботинка, прикрыв джинсами, и, как оказалось, не напрасно. Изучив содержимое рюкзака, охранник похлопал её по карманам и только после этого кивком указал на лестницу.

Розалинда впервые в жизни собиралась посетить компьютерный клуб и вначале удивилась, почему клиентов в «Диггере» встречают так неприветливо. Но потом вспомнила, как ведут себя игроманы, лишившиеся доступа в «Юдоль». Они наверняка доставляли немало проблем, устраивали скандалы, плакали, обещали, что заплатят сразу, как только появятся деньги, или впадали в ярость, бросаясь на охрану. Спускаясь по лестнице, девушка подумала, что производит впечатление более-менее безобидного клиента, неспособного устроить бучу. При этом она не имела возможности заплатить за доступ в «Юдоль», то есть мало чем отличалась от игроманов, из-за которых тип наверху щеголял здоровенным электрошокером. Без телефона и банковских приложений она не могла даже заплатить за проезд в общественном транспорте и приехала в центр зайцем.

Придётся чем-то пожертвовать, – подумала Роза, очутившись в длинном скупо освещённом помещении с бетонными стенами. У подножия винтовой лестницы располагалась стойка администратора, дальше, в полумраке, стояло множество разнокалиберных кресел с потёртой обивкой. Большинство пустовали, но в нескольких кто-то сидел. Лица игроков скрывали пластиковые забрала, руки безвольно покоились на подлокотниках. На журнальных столиках и тумбах возле свободных кресел лежали подключённые к серверу нейрошлемы. Новых моделей здесь не имелось, одно лишь старьё, выкупленное за гроши у разорившихся игроманов. Из умной колонки звучала электронная музыка, негромкая и однообразная.

За стойкой сидела анорексичного вида девица в чёрной толстовке с надписью «Геймер – это диагноз». Тёмный макияж лишь усиливал ощущение, что руководство «Диггера» доверило встречать посетителей скелету в парике.

– У меня нет денег, – сказала Розалинда вместо приветствия.

– Да откуда вы, блин, берётесь!.. – Девушка-администратор закатила глаза и потянулась к селектору, очевидно, чтобы вызвать сверху охранника. Прежде чем она успела надавить кнопку, Роза поставила на стойку открытый рюкзак и показала нейрошлем.

– Зато есть кое-что получше. Это «Церебрум-13».

– Вижу. – Палец девицы застыл над селектором. – Поломанный?

– Рабочий. Мне нужен доступ в «Юдоль». Потом я оставлю шлем в качестве оплаты и уйду.

– Серьёзно? – Тонкая бровь, нарисованная чёрным карандашом, поползла вверх. – И не будешь устраивать сцен?

– Не. Ничего такого.

– Тебе, наверное, нужно что-то особенное, с рейтингом? – Взгляд девушки стал многозначительным, а голос тихим, как будто клиенты, застывшие в креслах, могли подслушать беседу.

– Нет, просто «Юдоль Искателей».

– Ну ладно, договорились. Но если что, учти, у Артура с такими умниками разговор короткий. Это я про охранника, который тебя наверху встречал. С этого момента шлем – собственность клуба.

– Договорились. Только в игру я выйду через него. У вас тут один антиквариат.

– Так и есть, сплошной хлам, – легко согласилась администратор.

Розалинда заняла кресло в конце помещения, подальше от стойки администратора, надела шлем и уже через мгновение вышла в основное меню. На самом деле она очутилась в длинном коридоре. Слева тянулись стрельчатые окна, за которыми виднелись крепостные стены и башни, на стене справа висели средневековые гобелены и картины в тяжёлых рамах. С полотен смотрели рыцари, короли, вельможи и какие-то фантастические существа. Под ногами лежал узорчатый дубовый паркет.

Пользователи «Юдоли» называли это место «игровым меню» по традиции, пришедшей из эпохи старых компьютерных игр, в которые играли при помощи джойстика и монитора. Каждый раз, подключаясь к сети, Розалинда оказывалась в разных местах замка – в тронном зале, в оранжерее со стеклянным потолком или в казематах, где к стенам были прикованы скелеты в истлевшей одежде и с клочьями волос на черепах. Локации никогда не повторялись, и новоприбывшему предстояло немного побродить по игровому меню, отыскивая самую важную комнату, единственную, которая не менялась. В это время игра синхронизировалась с частотами мозга игрока, другими словами, «Юдоль» сонастраивалась с очередным Искателем.

Розалинда двинулась по коридору, заглядывая за каждую дверь. Оружейная, картинная галерея, библиотека, чей-то кабинет, просто чулан. Наконец, за очередной дверью, обнаружился огромный мрачноватый зал, навевавший ассоциации с католическим собором. Из высоких витражных окон на каменные плиты пола падали разноцветные блики, сводчатый потолок, опиравшийся на мощные колонны, терялся в полумраке. Стены были увешаны сотнями зеркал всевозможных форм и размеров (но не меньше среднего человеческого роста). Они слабо светились, испуская жемчужное мерцание, однако этого света не хватало, чтобы полностью разогнать тени, угнездившиеся в нишах, углах и альковах, которыми изобиловало помещение. Каждое зеркало являло собой не что иное, как проход в то или иное расширение «Юдоли Искателей». Отсюда ничего не стоило попасть в «Битву за Неон», «Станцию Андромеда», «Острые козырьки», «Сердце паровой машины», «Лондон 1854» и сотни других виртуальных миров той или иной степени популярности. В конце зала, там, где в настоящем соборе располагался бы алтарь, возвышалось самое большое зеркало. Стекло овальной формы было оправлено в витую металлическую раму, изображавшую драконов. Так выглядел портал в «Юдоль Искателей», самый старый, масштабный и проработанный виртуальный мир.

Розалинда двинулась мимо череды зеркал. В них отражалась уже не та косоглазая девчонка в украденной куртке, что заявилась в «Диггер» без гроша в кармане. Сейчас её облегало зелёное платье с эльфийскими рунами, на плечи спадали сотни тугих косичек, а лицо приобрело новые, идеальные с точки зрения нейросетевых алгоритмов, черты.

Девушка подошла к зеркалу и коснулась его поверхности. При этом по стеклу пошли круги, словно она потревожила поверхность водоёма, вопреки законам физики, расположенного в вертикальной плоскости.

– Приветствую на пороге «Юдоли», юный Искатель, – глубокий женский голос доносился отовсюду, словно говорили сами стены зала. – Ты желаешь начать новую игру, выбрать другого персонажа или загрузить последнее сохранение?

– Загрузить последнее сохранение.

– Да будет так!

Яркость света, льющегося из зеркала-портала, начала нарастать, так что Розалинде пришлось зажмуриться. Открыв глаза, она очутилась в другом, не похожем на зеркальную залу, месте.

К сожалению, «Юдоль Искателей» не создавалась как удобный перевалочный пункт для корректировщиков реальности, место, где Братин и компания могли бы свободно собираться, обсуждать свои планы и отправляться на миссии. «Юдоль» просто существовала, и члены Ветви, как могли, уживались с нею, приспосабливаясь по мере того, как менялась игра.

Любое виртуальное приключение начиналось одинаково: пользователь выбирал расу (человек, орк, эльф, гном и т. д.), класс персонажа (варвар, ассасин, менестрель, храмовник и т. д.) и вступал в игру. То есть оказывался в огромном открытом мире, где мог по своему желанию ввязываться в любые приключения, вступать в союзы и гильдии, воевать, становиться морским пиратом или выбирать любой другой из миллионов сценариев, сгенерированных Нейросетью. Когда Братин отыскал Розалинду, заодно подкорректировав её трагическое прошлое, она играла за класс лекаря в команде из нескольких «приключенцев», которые избрали карьеру охотников на чудовищ. Вступив в Ветвь Корреа, девушка, само собой, оставила прежних друзей-игроков, но, с точки зрения машины, её приключение продолжалось. Иначе это не работало. «Юдоль Искателей» старательно подбрасывала ей квесты, пытаясь сделать её пребывание в игре интересным. А по факту – усложняя жизнь. Точно в той же ситуации находились Кордюм, Жосток и отчасти Братин. Отчасти, потому что иногда казалось, что правила «Юдоли Искателей» на него не распространяются.

«Просто я понял эту реальность лучше остальных и научился менять её по своему желанию», – загадочно отвечал Братин, когда соратники по Ветви спрашивали, почему «Юдоль» не достаёт его квестами. Как всегда, одни загадки и никакой конкретики! Розалинда понимала так, что их лидер являлся гениальным хакером, который подстраивал законы игры под себя. Только такой человек и мог отыскать Темпоральный лифт. Поэтому Братин мог явиться в назначенное место встречи (обычно трактир или постоялый двор), просто возникнув там. При этом эм-пи-си обходили его стороной и не лезли с дурацкими предложениями ввязаться в какой-нибудь многодневный квест по спасению мира. Остальные же члены Ветви, чьё приключение продолжалось, неизбежно сталкивались с кучей проблем, лишь коснувшись зеркала, и порой с боем пробивались к месту, где их поджидал Братин.

На этот раз Розалинда оказалась на опушке леса, что тянулся вдоль берега моря. Четыре луны – две ярко-жёлтые, красная и мраморно-белая – серебрили галечный берег. Пляж облизывали пенные языки волн. Со стороны моря полз холодный туман. Существовало негласное правило – оказавшись в незнакомом месте, иди в ту сторону, в какую тебя развернула игра. Как правило, там и оказывалось всё интересное. Так Роза и поступила, просто двинулась вперёд, вдыхая солоноватый запах моря и ощущая на коже прохладный ночной ветерок. Вскоре лес поредел, деревья начали отступать от берега. Девушка увидела пока ещё далёкие очертания городских стен и высокие башни, над которыми трепетали полотнища знамён. Это был Порт Слоновой кости, город, который в последнее время облюбовали корректировщики реальности. На него приходилась последняя точка сохранения Розы. Предыдущий город, располагавшийся на Острове медного бога, пришлось оставить, потому что туда добралась Империя Полуночи со своими триерами, осадными машинами и прочими прелестями. На островке стало слишком шумно, и Ветвь, старавшаяся держаться подальше от глобальных арок, передислоцировалась.

Сейчас в «Юдоли Искателей» развивалось сезонное событие – большая приключенческая арка, связанная с Империей Полуночи. Война затронула всю «Юдоль», вовлекая игроков различных классов и уровней. Обозреватели, писавшие о том, что происходит в виртуальной вселенной, хорошо отзывались об этой арке, ставя ей 10 из 10. Игра щедро раздавала неплохие артефакты игрокам, стараясь заинтересовать их и отвлечь от побочных миссий.

По сценарию небольшое миролюбивое государство, Апарр, захватил колдун-чернокнижник. Он желал господства над всей «Юдолью» и быстро превратил земледельцев и скотоводов Апарра в жестоких, закованных в броню солдат. Началась война, и весь мир ждал героя, способного остановить злого чародея и его армию. Рано или поздно избранный отыскался бы. Игрок, сразивший супербосса такого запредельного уровня, получал от игры награду – чаще всего редкий магический артефакт, существовавший в единственном экземпляре. Это могло оказаться оружие, волшебный предмет или же доспех. Кстати, его можно было продать за реальные деньги на Земле-Прайм и передать заплатившему игроку здесь, в виртуальном мире. Хотя подобные действия находились под запретом и карались баном – правила требовали, чтобы все сделки совершались официально, в пределах игрового пространства и за игровую валюту.

Розалинда брела в сторону городских стен и в какой-то момент почувствовала запах дыма, донесённый ветерком. Она подошла ближе и только теперь услышала звуки крупной стоянки: голоса, смех, звон оружия и конское ржание. Галечный пляж заканчивался там, где из моря выступала невысокая скала. Серая, отполированная ветрами гряда тянулась в сторону леса, постепенно сужаясь, так, словно море решило поразить сушу острым каменным клинком. Эта естественная преграда мешала увидеть, что творится у городских стен, но девушка уже и так знала, что обнаружит на той стороне. Порт Слоновой кости взят в осаду. Как же не вовремя!

– Чёртово сезонное событие! – пробормотала Роза.

Как бы то ни было, ей требовалось попасть за городские стены. Если Братин сказал, что будет ждать остальных корректировщиков реальности в трактире «Три весёлых гоблина», бесполезно искать его где-то ещё.

Прежде чем лезть на скалу, Розалинда открыла инвентарь и пробежалась взглядом по секциям-ячейкам, заполненным оружием и артефактами. Её выбор пал на магическое кольцо, добытое в каком-то подземелье, ещё в те времена, когда она играла в компании охотников на чудовищ. С виду это было золотое кольцо с пятиконечной звездой из янтаря. Артефакт, в котором заключалась сила огненной стихии, был средненький, всего двенадцатого уровня. При этом некоторые редкие предметы доходили до трёхсотого уровня, но, чтобы добыть такие, требовалось прокачиваться в течение многих лет, зарабатывать игровые очки, вступать в битвы с боссами уровней. Перед членами Ветви Корреа стояли задачи поважнее – выправлять объективную реальность.

Вооружившись таким образом (то есть надев кольцо на указательный палец правой руки), Роза осторожно поднялась на скалу и выглянула из-за уступа. Её взору открылось впечатляющее зрелище – огромный военный лагерь, занявший всё пространство между каменной грядой и городскими стенами. Сотни костров и палаток, тысячи солдат, привезённые в трюмах боевые монстры и лошади, фургоны и накрытые чехлами осадные машины. Сами триеры стояли на якоре, далеко в море – в недосягаемости для катапульт, защищавших город. Воины империи сидели возле огня, пили, смеялись, спорили... В центре лагеря сосредоточились богатые шатры волшебников и некромантов.

– Вот же блин!.. – произнесла Розалинда, понимая, что не сможет просто так попасть в осаждённый город. В этот момент за её спиной послышался насмешливо-грубоватый мужской голос:

– Давай-ка, цыпа, слазь оттуда!

Розалинда поморщилась, мысленно обозвав себя растяпой. Ясно же, что вокруг большого военного лагеря обязательно будут прятаться дозорные, готовые поднять тревогу или схватить вражеского диверсанта! Она медленно повернулась и увидела под скалой двух солдат в чёрных доспехах. Один держал арбалет, нацеленный девушке в лицо, другой вальяжно опирался на копьё.

– Тиберий, кажется, мы поймали шпионку, – произнёс копьеносец, ухмыляясь. – Что будем с ней делать? Допросим?

– Можно и допросить, – отозвался арбалетчик. – Она вроде симпатичная! Люблю хорошеньких шпионок!

– Я уже спускаюсь, – сказала Роза. – Не надо стрелять!

Солдаты являлись неигровыми персонажами, с помощью которых «Юдоль» подбрасывала ей квест. Несложный, что называется, «для затравки», но даже сейчас она могла погибнуть, поймав арбалетный болт или напоровшись на копьё. Несмотря на скабрёзный тон, эм-пи-си не стали бы её насиловать (что наверняка сделали бы настоящие средневековые солдаты). «Юдоль Искателей» исключала подобные сценарии, а для любителей игр «погорячее» существовало несколько расширений с рейтингом 18+. Те же «Мулен Руж» или «Академия наслаждений».

Розалинда начала спускаться со скалы, изображая собой неловкую простушку, чтобы эм-пи-си расслабились и потеряли бдительность. Умирая в «Юдоли», она, в общем-то, ничем не рисковала, её бы просто выкинуло из игры. Но возвращаться в «Диггер» и начинать с игрового меню не хотелось.

– Давай пошевеливайся!

Девушка сделала вид, что оступилась. Наклонившись, она частично скрылась за камнем и сложила кисть так, словно сжимала в кулаке небольшой мячик. Её пальцы окутало жаркое пламя; оно плясало на ладони, не причиняя Розе вреда. В следующий момент огненный шар взвился в воздух.

Арбалетчик успел выстрелить, но тяжёлый болт ударил о скалу, выбив из неё сноп искр, словно кресало из кремня. Файербол описал дугу и, коснувшись земли, взорвался с громким хлопком. В воздух взметнулись языки пламени, во все стороны полетели небольшие камешки. Один мелкий осколок царапнул Розе щёку, но такого урона было недостаточно, чтобы уменьшить её HP^[2]. Эм-пи-си, вооружённого арбалетом, швырнуло влево, его товарища – вправо. Копьё, вращаясь, улетело в сторону и со стуком покатилось по камням. Солдаты рухнули на землю, оглушённые, но живые. Пока девушка спустилась со скалы, один уже поднялся на колени и вытащил из ножен длинный кинжал, а другой сыпал проклятиями и пытался встать на четвереньки.

– Ведьма! – прохрипел арбалетчик. – Я до тебя доберусь!

Розалинда ничего не ответила, просто бросилась в сторону леса. Скоро на шум сбежится половина лагеря, и тогда ей точно придётся начинать игру сначала!..

Она не хотела впутаться в очередной идиотский квест, наткнувшись на разбойников, троллей, волков или других обитателей леса. Поэтому старалась держаться поближе к морю, оставаясь при этом под прикрытием деревьев. Убедившись, что за ней никто не гонится, Розалинда села на поваленное дерево, чтобы перевести дух... как вдруг заметила среди деревьев костёр. Возле него кто-то сидел, и силуэт показался ей знакомым. Уж не Братин ли это?!

Корректировщица реальности поднялась с бревна и двинулась на свет. Вскоре она получила возможность лучше рассмотреть человека у костра. Небольшого роста, с длинными седыми волосами и бородой, он был одет в светло-зелёный балахон и плащ с капюшоном. Смуглое лицо изрезали глубокие морщины, на груди висели амулеты из камней и желтоватых звериных клыков. Костёр ярко горел, и девушка не сразу заметила холодное голубоватое сияние, струившееся прямо из земли, у ног старика. Который, к сожалению, не являлся Братином. Обозналась она потому, что этот персонаж (игрок или эм-пи-си – непонятно) тоже являлся волшебником, которые, как известно, на одно лицо.

Розалинда собиралась уйти, когда чародей заговорил высоким, чуть надтреснутым голосом:

– Приветствую тебя, Розалинда Отважная, – он сидел лицом к огню, а перед ним сияла шестиконечная пентаграмма, иногда швырявшая в воздух голубые, быстро гаснущие искры.

Ясно, эм-пи-си, – подумала девушка. Персонаж обратился к ней по имени и вдобавок назвал титул, который она заработала в каком-то квесте, давным-давно, ещё до знакомства с лидером Ветви. Понимая, что через волшебника игра будет втюхивать ей какой-нибудь квест, Роза шагнула прочь от костра.

– Иногда единственный шаг не в ту сторону решает судьбу человека, – произнёс волшебник, оторвав взгляд от сверкающего чертежа. – А бывает, что и судьбу целого мира.

Девушка остановилась, с сомнением разглядывая эм-пи-си. Она вспомнила, что сейчас ценные артефакты сыпались как из рога изобилия. И если верить отзывам на форумах, зачастую игра подсовывала их через волшебников. Вроде бы сценарий сезонной арки включал некий магический орден, члены которого отыскивали Героя, способного сразить правителя Империи Полуночи. Розалинда спешила, но, с другой стороны, игровые артефакты, необходимые в «Юдоли», просто так никому не доставались. Их приходилось зарабатывать, проходя квесты. А с тех пор как Роза стала частью Ветви Корреа, у неё просто не было времени на подобную чушь. Игра усложнялась, а вот амуниция и вооружение оставались на прежнем уровне.

Ладно, полчаса ни на что не повлияют... – решила Розалинда. – Тем более я всё равно не знаю, как попасть в город!

Она вернулась к пылающему костру и, сделав реверанс, произнесла:

– Здравствуйте. Что вы там говорили про судьбу мира?

– Для начала позволь представиться. Меня зовут Мелдор.

– Розалинда Отважная... хотя вы и сами это знаете.

– Мне ведомо не только твоё имя. Но и печальная судьба, постигшая Остров медного бога, с которого ты прибыла, спасаясь от гнева империи. – Старик задумчиво покачал головой. – Но не будем об этом. Главное, что я вовремя отыскал тебя. Поверь, это было не так просто.

– Что вы имеете в виду? – ответила Розалинда, удивлённо округляя глаза.

Чтобы всё сработало, ей приходилось тщательно отыгрывать свою роль. Сказав эм-пи-си «Хорош трепаться, давай уже сюда свой артефакт, и я пойду», она бы ничего не добилась.

– Сядь, отдохни после долгого пути и поешь. Позже мы успеем поговорить. – Мелдор кивнул на лежавшую под деревом кожаную сумку и вернулся к созерцанию пентаграммы.

Вынужденная идти по сценарию, предложенному игрой, девушка подсела к огню. В походном мешке волшебника она обнаружила сыр, сухари, сушёное мясо и флягу с вином. Увидев еду, Роза ощутила самый настоящий голод, хотя её физическое тело находилось в клубе «Диггер». Ощущениями игрового аватара – жаждой и голодом, физической усталостью и болью – управляла Нейросеть. Игрок не мог повлиять на это напрямую, зато мог добывать артефакты и зелья, которые снимали усталость или делали аватар нечувствительным к боли. Розалинда набросилась на еду, как человек, которому впервые за много дней представился случай нормально пообедать.

Старик, казалось, тут же забыл о её существовании и полностью сосредоточился на колдовстве. Пентаграмма перестраивалась, узоры менялись, руны загорались и гасли, повинуясь движениям и пассам волшебника. Роза наблюдала за его действиями и даже вздрогнула, когда он снова заговорил.

– Главное – ничему не удивляйся.

Мелдор положил в центр чертежа тонкую серебряную диадему – обруч был гладким, без гравировки, единственным украшением на нём служила маленькая бирюзовая звёздочка. Свечение стало красным, словно кто-то заменил цветное стекло в фонаре. Диадема медленно поднялась в воздух и повисла, вращаясь вокруг своей оси.

– Один раз в тысячу лет равновесие нарушается, и тьма пытается затопить мир, – произнёс волшебник, глядя на Розалинду. – Именно тогда древние предсказания начинают сбываться. Твоё рождение было предсказано тысячу лет назад. Ты – девушка-лекарь из пророчества, и именно тебе предназначено сразиться с вековечным злом, исцелив эту реальность.

– Вы имеете в виду Империю Полуночи? – уточнила Роза, ощущая что-то сродни дежавю. Братин говорил то же самое, про миссию и про исцеление реальности. Но из уст эм-пи-си это звучало как самое настоящее клише, что в течение десятилетий кочевало из одного фэнтези-романа в другой.

– Именно так, – произнёс Мелдор, – речь о тёмной империи, которую создал проклятый богами маг-чернокнижник. У тьмы множество обличий, знаешь ли.

– Как же я одолею Империю Полуночи? – спросила Розалинда, пытаясь подвести эм-пи-си к самому главному – артефакту, который она хотела получить. – Я, наверно, стану королевой и у меня будет собственное войско?

– Не совсем так. – Старик пригладил длинную бороду. – Тебе предстоит долгое, полное опасностей путешествие. В дороге тебе встретятся как враги, так и друзья, и будущая победа над чернокнижником зависит от ваших общих усилий.

И в конкурсе на умение говорить общими фразами побеждает участник под номером один! – подумала Розалинда. Стало немного обидно – Нейросеть могла бы постараться и лучше, выстраивая её квест!

Тем временем волшебник бросил в центр звезды щепотку какого-то порошка, и пентаграмма заискрилась.

– Вроде бы про чернокнижника мне всё ясно, – сказала Розалинда. – И что дальше? Как мне начать это приключение?

– Дальше? – Мелдор улыбнулся и провёл руками над пентаграммой. – На всё воля богов! А приключение твоё уже началось!

Серебряный обруч ускорил свои обороты. Эм-пи-си поставил в середину звезды медную кружку и начал кидать в неё разные ингредиенты и мелкие предметы. Розалинда заметила обрезки серебра и золота, осколки ракушек, сухие растения. Каким-то образом всё это стало закипать, окутывая диадему облачком белого дыма. Через несколько минут Мелдор убрал кружку и начал читать длинное заклинание на странном, незнакомом языке.

Девушка терпеливо ждала, наблюдая, как эм-пи-си крафтит^[3] артефакт, который предназначался ей в рамках игрового сезонного события.

Когда эта часть ритуала закончилась, сияние поблекло, а обруч упал в ладонь волшебника.

– На этой диадеме лежит заклинание невидимости. Прикоснувшись к бирюзовой звезде, ты будешь делаться незаметной для окружающих. Но учти, заклинание со временем иссякнет, не трать его попусту.

Роза осторожно взяла обруч и надела его на голову. Как раз впору! Похоже, блогеры, нахваливавшие эту игровую арку, не преувеличивали. Невидимость – редкая магия в «Юдоли». Розалинде никогда не доставались артефакты с таким ценным свойством.

– Так... С этим всё ясно... – Волшебник ненадолго задумался. – Дай-ка мне твой кинжал.

Ого, это ещё не всё?! – удивилась Розалинда, открывая инвентарь и вытаскивая из секции первый попавшийся ножик.

– Не бойся, я его не сломаю.

Роза и не боялась, это был обычный кинжал, не наделённый какими-то особенными магическими свойствами. Вещь полезная в обиходе, но не ценная с точки зрения игрового процесса.

– Этот предмет мне очень дорог, он достался мне от отца, – на ходу сочинила девушка. – Папа сам сковал его, из металла, который упал на землю в виде пылающей звезды. Когда я родилась... а это случилось посреди кровопролитной битвы, когда на нашу деревню напали варвары... отец этим кинжалом перерезал мою пуповину. А потом им же уложил десяток врагов.

Нейросеть любила, когда игроки включались в диалог с эм-пи-си и начинали молоть подобную ересь. По наблюдениям блогеров, которые специализировались на поведении неигровых персонажей «Юдоли», квесты у болтливых Искателей, превращавших любое действие в буффонаду, проходили в разы легче.

Роза протянула кинжал волшебнику, и тот, вытащив его из ножен, задумчиво осмотрел.

– Да, это оружие с историей, испившее немало крови, – вынес он свой вердикт и, отложив клинок в сторону, принялся чертить коротким серебряным ножом новую пентаграмму.

Завершив рисунок, Мелдор начал творить различные ритуалы. По истечении первого часа он успел сжечь или по-другому использовать целый ворох разных ингредиентов, которые доставал из своего походного мешка. Вначале Розалинда с интересом наблюдала за его действиями, а потом ей стало скучно, и она вспомнила о диадеме.

Решив проверить артефакт на работоспособность, девушка прикоснулась к бирюзовой звезде и в тот же миг перестала видеть свою руку. Неплохо!.. Копаясь в сумке волшебника, она увидела металлическое зеркало. Достав его, Роза посмотрела на своё отражение. В воздухе парили два чёрных зрачка, окружённые фиолетовой радужкой. Её глаза. Она снова коснулась звезды и увидела своё отражение. Обруч делал её невидимой, но почему-то не полностью.

– Мелдор, с обручем что-то не так, – сказала Роза, откладывая в сторону зеркало. – Мои глаза отражаются в ручье!

– Естественно, – согласился эм-пи-си. – Если бы свет проходил сквозь них, не задерживаясь, надев его, ты бы моментально слепла.

– Да? Ну ладно... А как мой кинжал?

– Ещё не готов.

Оставив в покое Мелдора, Роза легла возле костра и вскоре задремала. Сквозь прикрытые веки она видела, как поляну озаряют таинственные разноцветные вспышки.

* * *

Розалинда проснулась на рассвете, когда над «Юдолью Искателей» поднимались два светила, и поняла, что Мелдор ушёл. К счастью, здесь пользователи могли спать сколько влезет – продрыхнув хоть от заката до рассвета, игрок терял лишь несколько секунд реального времени. Костёр потух, хотя от золы, в которой перемигивались оранжевые точки, ещё шли приятные волны тепла. Рюкзак волшебника исчез вместе с хозяином. Там, где вчера светилась пентаграмма, девушка увидела свой кинжал; под ним лежал свёрнутый вдвое лист пергамента. Развернув записку, она прочитала:

Когда девушка прочитала записку, чернила начали блекнуть и вскоре исчезли. Чувство справедливости у кинжала? Это как? Пожав плечами, Роза спрятала кинжал за пояс и покинула стоянку. Что ж! Даже возможности простого артефакта приходилось изучать, а в её руки, похоже, попал уникальный предмет.

Море встретило Розалинду свежим ветром и запахом соли. Оглядев безлюдный пляж, она решила, что здесь можно задержаться и спокойно изучить артефакт. Вдруг Нейросеть подбросила его не случайно? Чтобы войти в Порт Слоновой кости, должно хватить волшебной диадемы, но и свойства кинжала могут оказаться полезными. «Юдоль» ничего не делала просто так – эту фразу Искатели повторяли, как мантру. Девушка достала заколдованный клинок из ножен, но ничего не произошло.

– Аэш, – произнесла она пароль, указанный в записке.

И снова ничего! Похоже, здесь крылась какая-то хитрость. Понимая, что просто не будет, корректировщица реальности внимательно осмотрела кинжал. Острое, прямое лезвие и слегка выгнутая гарда, удобная рукоять. Одним словом – все как и раньше.

Девушка задумчиво подбросила Аэш на ладони, и... лезвие зависло в воздухе! Прошло несколько секунд, минута, но всё оставалось по-прежнему. Кинжал висел над землёй без малейшего движения. Розалинда осторожно обошла вокруг него и в недоумении остановилась. А что она, собственно, ожидала увидеть? Крылышки?

Аэш-Коршун... И что дальше? Роза протянула к нему руку и попыталась схватить, но не тут-то было! Развернувшись к своей хозяйке рукоятью, он, словно живой, выскользнул из её пальцев. Она повторила попытку, и снова неудачно – клинок двигался вместе с её рукой, улетая всё дальше.

А что, если его не получится поймать? Поразмыслив, Роза неожиданно прыгнула, пытаясь ухватить его, но Аэш так же резко метнулся вперёд.

И тут корректировщицу осенила внезапная догадка: Аэш попросту повторяет движения её руки! Она махнула в сторону моря – кинжал полетел, куда ему было показано, и завис над водой. После этого Розалинда заставила его спикировать вверх и вернуться обратно. Она ещё немного покрутила клинок в воздухе, после чего резко вскинула руку, указав на ближайшее дерево. Повинуясь приказу, Коршун вонзился в ствол по самую гарду – даже очень сильный человек не смог бы нанести удар такой силы. Роза повела рукой, и лезвие с лёгкостью освободилось. Тут перед ней встала новая проблема – как вернуть Аэш в ножны?

Решить эту задачу оказалось не так-то просто. Прошло минут пятнадцать, но упрямое оружие никак не давалось в руки. Уставшая и злая, Роза села на камни. Казалось, кинжал нарочно издевается над ней. Что же, ей теперь ходить по «Юдоли» в сопровождении дурацкого летающего ножа?

– Иди сюда!

Кинжал никак не отреагировал на её слова.

– Ну, давай же, глупая железка!

Роза поманила Аэш пальцем, и он спланировал прямо ей в ладонь.

Всё оказалось проще, чем можно было подумать. Она спрятала клинок в ножны и убрала его за пояс. Оставалась загадкой фраза про «собственную волю» и «чувство справедливости», присущие кинжалу, но Роза решила, что это уже не так важно. С главным свойством артефакта она уже разобралась. Теперь – за дело, штурмовать крепость!

Когда впереди показалась выступающая из моря скала, Розалинда надела диадему и стала невидимой. Её выдавали зрачки, но тут уж ничего не поделаешь. Оставив позади пустынный пляж, девушка поднялась на каменную гряду и оглядела военный лагерь, раскинувшийся у крепостных стен. При свете дня он выглядел ещё масштабней и страшнее, чем ночью. Бессчётные ряды палаток и обозов, обшитые железом осадные башни, метательные машины. Клетки с боевыми зверями и монстрами, тысячи и тысячи воинов. Надо всем этим реяли чёрно-лиловые знамёна империи.

Вернувшись за гряду, девушка открыла инвентарь. Там хранилось ещё кое-что полезное. Например, зачарованное кольцо, выглядевшее как медная змейка, кусающая собственный хвост. С её помощью Розалинда могла призывать магический щит, способный остановить стрелу или копьё. К сожалению, кольцо было лишь пятого уровня, слишком мало, чтобы отразить вражеское заклятие или удар магического, заговорённого оружия. Также в инвентаре хранился увесистый серебряный перстень. Это была печатка с тайником – в специальном отделении, под аметистом, хранился маленький человечек из олова. Розалинда могла оставить его в любом месте, и кольцо перенесло бы её туда, несмотря на расстояние, стоило лишь потереть аметист. Очень полезно, когда идёшь в опасное подземелье или крипту, откуда, возможно, придётся рвать когти. К сожалению, перстень долго восстанавливал магические силы, так что использовать его часто не получалось.

Роза надела оба кольца. У неё имелся план, как проникнуть в Порт Слоновой кости, но для этого требовалось добраться до городской стены.

Девушка перебралась через острую вершину гряды и начала спускаться. Порыв ветра донёс до неё запах дыма, жареного мяса и конского пота. Обладая волшебным обручем, она могла ходить где угодно и брать все, что понравится, но не следовало забывать, что её невидимость была неполной. Кто-то мог заметить парящие среди обозов и палаток зрачки, поэтому ей следовало держаться в тени.

Невидимкой Розалинда пересекла границу лагеря. Никогда ещё ей не доводилось видеть столько вооружённых мужчин одновременно – всюду, куда ни глянь, расположились солдаты империи. Корректировщице захотелось бросить свою затею, убраться отсюда, и она поспешила напомнить себе, что это просто игра. Максимум, что случится, – Нейросеть вынудит её начать квест заново. При этом Роза даже не теряла артефакты – сон являлся одним из способов сформировать точку сохранения.

Девушка всё ближе подбиралась к стенам осаждённого города. Она старалась держаться подальше от клеток с чудовищами, которые могли её учуять, от костров и скоплений воинов. Узкий проход меж двух палаток привёл Розу на свободную от повозок и костров площадку. Здесь она увидела около сотни мужчин и женщин, выстроенных в неровную шеренгу. Их охраняли солдаты с копьями и арбалетами. По одежде можно было догадаться, что перед ней пленные крестьяне. Вдоль строя прохаживался крупный человек в богато украшенных доспехах чёрного цвета. Разумеется, все участники этой сцены, и солдаты, и пленные, и командир, являлись неигровыми персонажами, а всё действо – генерацией Нейросети. Розалинда остановилась, размышляя, с какой стороны лучше обойти площадку.

Взгляд командира упал на мужчину, который еле держался на ногах. Он был ранен и прижимал к левому боку окровавленную тряпку. Здоровяк недовольно сморщился и что-то сказал. Два солдата тут же поставили несчастного на колени и обезглавили одним ударом меча. Голова подкатилась к ногам Розалинды и уставилась на неё невидящим взглядом.

Позабыв о казнённом, палач присматривал себе новую жертву. Его внимание привлекла испуганная девчонка лет шестнадцати, в простом крестьянском платье, которая старалась спрятаться за других пленников. Стражники грубыми толчками заставили её покинуть строй. Какой-то мужчина накинулся на державших девушку стражников. Раздались щелчки арбалетов, и он упал в грязь, истекая кровью. Перед Розой разыгрывался спектакль, демонстрирующий жестокость Империи Полуночи, но ей было не до того. Она шагнула в сторону, когда ощутила, что рукоять кинжала шевелится. Секунда – и Аэш покинул ножны. Сделавшись видимым для эм-пи-си, он спикировал к цели. Командир схватился за перерезанное горло и рухнул рядом с мёртвым крестьянином. Кинжал завис в воздухе; с лезвия капала кровь.

Розалинда беззвучно выругалась. Вот что значило «собственная воля» и «чувство справедливости». Ей достался артефакт с подвохом!

Один из охранников закричал, указывая на парящее возле трупа орудие убийства. Роза поманила кинжал. Оказавшись в руке хозяйки, он снова стал невидимым.

– Демон!!! Там демон!!!

Воины схватились за мечи, а Роза бросилась в проход между шатрами. Слишком поздно она заметила у себя на пути солдата. Избежать столкновения не удалось, и в следующий миг оба они покатились по земле. Девушка быстро поднялась на ноги и прижалась к стенке шатра. К счастью, эм-пи-си ничего не понял – он испуганно огляделся и бросился бежать.

Лагерь напоминал растревоженный улей. Розалинда заметила человека в одежде тёмного мага – он спешил к месту происшествия, опираясь на резной посох. Не желая и дальше рисковать, она забралась в первый попавшийся фургон и затаилась среди ящиков. Снаружи доносились крики и лязг оружия. Плотные парусиновые стенки фургона не пропускали свет. Роза немного подождала и притронулась к бирюзовой звезде – Мелдор предупреждал, что сила обруча рано или поздно иссякнет, поэтому заклинание стоило экономить. Выждав около получаса (шум немного поутих), Розалинда снова активировала диадему и покинула фургон. Но прежде открыла инвентарь и убрала туда летающий кинжал. С таким подарочком проблем не оберёшься, поэтому его стоило продать при первой возможности, обменяв на игровые деньги.

На этот раз корректировщица сумела пересечь лагерь, не вляпавшись в неприятности, и даже прихватила возле какой-то палатки оставленный хозяином лук и стрелы с чёрным оперением. Украденный игровой предмет требовался ей для осуществления плана.

Оказавшись у крепостной стены, девушка оторвала от платья длинный лоскут, извлекла из перстня оловянного человечка и примотала его к стреле, возле наконечника. После чего натянула тетиву и выстрелила. Стрельба из лука входила в список её игровых навыков, так что здесь проблем не возникло. Стрела со свистом взмыла над каменными зубцами и упала по другую сторону стены. Отбросив лук, Роза потёрла аметист и тут же очутилась возле какого-то деревянного здания, похожего на склад. Магический перенос произошёл в мгновение ока и в абсолютной тишине – не было ни хлопков, ни электрического треска, ни перезвона невидимых колокольчиков. Имея невероятные, практически божественные возможности, Нейросеть годами использовала для озвучки заклинаний набор из двух-трёх десятков сэмплов^[4]. Почему – для Розы оставалось загадкой.

Вокруг суетились многочисленные защитники крепости. Солдаты и ополченцы таскали наверх тяжёлые брёвна и камни, которые выковыривали прямо из мостовой. При свете дня обруч не мог служить надёжной защитой, но ближайшая башня отбрасывала тень, и эм-пи-си, сновавшие кругом, ничего не заметили. Подобрав стрелу, лежавшую у ног, Розалинда поспешила убраться как можно дальше от стены. Каждую секунду она ожидала услышать за спиной окрик или свист арбалетного болта и с облегчением выдохнула, лишь когда очутилась на безлюдной улочке, ведущей в нужном направлении – к таверне «Три весёлых гоблина». Коснувшись бирюзовой звезды на обруче, девушка быстрым шагом направилась к месту, где надеялась встретить друзей.

Глава девятая. Муха в пылесосе

Владимир Березин шагнул навстречу рыжеволосому гиганту и его змееподобной напарнице. Опустив сумку со склянками на асфальт, он поддёрнул рукава и начал быстро тереть ладонь о ладонь. Сухой шорох, который производило это движение, показался Кириллу слишком громким. А ещё рельефным, выпуклым и осязаемым, хотя эти понятия нечасто применяют, описывая звуки. Шелестение, заполнившее пространство, вызвало у писателя ассоциацию с густым роем мотыльков, и он бы, наверно, не сильно удивился, ощутив на лице прикосновение жёстких крылышек.

– Держитесь за моей спиной. Не шевелитесь. – Целитель произнёс это вполголоса, однако его слова не растворились и не погасли, как любая звуковая волна. Слоги срывались с губ и повисали в пространстве, продолжая вибрировать каждый на своей частоте. Даже с литературным даром, присущим Киру Матову, он не находил слов, чтобы облечь в них свои ощущения.

Очевидно, видя его замешательство, Марина склонилась к уху Кирилла и чуть слышно произнесла:

– Это вибрации Метаязыка. Колебания, способные менять реальность.

Бровь молодого человека вопросительно приподнялась.

– Вначале было Слово, – шепнула девушка с таким видом, словно эта фраза из Библии объясняла вышесказанное. Впрочем, может, и объясняла, но не Кириллу.

Перестав шуршать ладонями, Березин начал раскачиваться, слегка наклоняя корпус вправо и влево. Это напоминало движения кобры, угрожающие и гипнотизирующие. При этом он расставил ноги и чуть присогнул колени, как борец самбо. Его руки плетьми повисли вдоль тела, голова склонилась на грудь. Поза казалась расслабленной, хотя Кирилл понимал, что это лишь видимость. Вышедший с голыми руками против двух Бестелесных, Владимир напоминал сжатую пружину.

Варвар и Ниндзя двинулись на Березина и застывшую за его спиной троицу, когда он произнёс:

– М р а к, М о р, М о р о к.

От этих трёх слов, сказанных гулким и словно нечеловеческим голосом, пространство вздрогнуло и будто бы сместилось. У Кирилла появилось ощущение, что реальность расслоилась. Не треснула или раскололась – ничего такого! – а плавно разошлась на пласты.

Пытаясь подобрать подходящее сравнение, Кирилл внезапно вспомнил переводные картинки, популярные, когда он был маленьким, и позже вытесненные стикерами. Такую «переводнушку» следовало оставить на несколько минут в тёплой воде, а после приложить к нужной поверхности (например, дверце холодильника) и... сдвинуть. То есть, придерживая саму картинку, вынуть из-под неё бумажную основу. Так вот, три слова, сказанные Березиным, сыграли роль тёплой воды, растворившей «клей», соединявший слои многомерной реальности. Сказав «Мрак, Мор, Морок», он лишь разъединил пласты реальности. А сдвинул один пласт относительно другого уже после, когда качнулся всем корпусом... или, вернее сказать, судорожно дёрнулся. В этот момент Кирилл осознал, что впервые в жизни увидел настоящую магию. Превращение людей в поток единиц и нулей тоже тянуло на чудо, но техническое. Здесь же обошлось без компьютеров и Нейросетей, всё произошло благодаря звукам загадочного Метаязыка.

Охотники из будущего остановились, начали озираться по сторонам. Варвар глухо заворчал, как рассерженный медведь, и сплюнул на асфальт. Им достался слой реальности, который находился в рассинхроне с тем, где прятались Березины и Кирилл.

– Интересный трюк, – пробасил Варвар, – но мы на это не купимся. Я знаю, вы где-то здесь. И обязательно достанем всех до одного.

Ниндзя совершила стремительное движение кистью, и слева от Кирилла что-то просвистело, вероятно, метательная звёздочка.

– Они нас не видят, потому что им «отвели глаза»? – спросил он.

– Нет, – отозвалась Марина. – Отвод глаз был в кабинете у папы, когда ты пришёл. Это другое.

Ещё во флигеле они общались на «вы», но сейчас, перед лицом врага, перешли на «ты». Кирилл подумал, что это правильно, а вслух произнёс:

– Они смогут достать нас своим оружием?

– Пусть попробуют. Место, где мы стоим, вибрирует на другой частоте.

– Это как?

– Папа создал карманное измерение, колебания которого чуть-чуть не совпадают с колебаниями остальной реальности. Мы здесь и не здесь.

Кирилл кивнул. Он читал, что вся вселенная вибрирует на определённых частотах. Точнее, вибрируют энергетические струны, пронзающие всё мироздание и сам космос. Эта концепция, кстати, не относилась к сфере эзотерики, её создали учёные-физики, как «теорию всего». То есть как модель, объясняющую разом все физические явления, от гравитации и до электромагнетизма. Возможно, это и хотела сказать Марина, когда процитировала Ветхий Завет, ведь Слово и есть вибрация.

– Мы можем просто уйти? – спросил Кирилл, и на этот раз ему ответил сам Владимир:

– Если сдвинемся с места, выйдем за пределы «кармана». И нос к носу столкнёмся с этими неприятными субъектами. – Он махнул рукой на Варвара и его подружку, которая рыскала вокруг, как панночка, неспособная увидеть и схватить Хому Брута.

– Они где-то здесь, точно говорю! – сказала Ниндзя. – Скрылись при помощи какого-то заклинания.

– Это магия? – уточнил Варвар.

– Да!

– Мы же в объективной реальности, а не в Юдоли! Здесь колдовства не бывает!

– Значит, бывает! – прошипела азиатка, наградив сотоварища раздражённым взглядом. – Это моё пассивное умение чувствовать враждебное колдовство!

Слушая убийц, Кирилл всё больше убеждался, что перед ним пользователи «Юдоли Искателей», такие же, как Розалинда, а не безмозглые «non-player-character». Ниндзя сказала «пассивное умение», а это термин из лексикона геймеров. Прокачивая персонажа, игрок мог выбрать ему несколько умений, которые действовали постоянно, по умолчанию, например, устойчивость к ядам или повышенную скорость. Это и называлось «пассивным умением» или «пассивкой».

– Колдовство не по моей части, – проворчал Варвар, помахивая секирой. – Братин о таком не предупреждал. Я вообще считаю, за переработку надо просить у него вдвое...

– Заткнись, дебил! – прервала его Ниндзя. – Я уверена, что нас подслушивают!

Все подозрения относительно Братина подтвердились. Он платил этим двоим, чтобы они доделывали грязную работу за Ветвью Корреа. Резню на «Марьином Острове» устроили обыкновенные наёмники, которых не волновало, кого убивать.

– Жаль, этого не слышала Розалинда, – сказал Кирилл. – Хотел бы я сейчас на неё глянуть!

В этот момент Ниндзя послала в сторону карманного измерения целый веер сюрикэнов. Стальная звёздочка вонзилась Кириллу в грудь. Он дёрнулся, ожидая увидеть торчащее между рёбер остриё, но футболка осталась целой и даже не окрасилась кровью. Всё, что он ощутил, – холодок на коже в том месте, куда попал метательный снаряд. Сюрикэны пролетели насквозь, скользя в другом слое реальности.

– Какая разница, что они услышат? Живым отсюда никому не уйти! – Варвар махнул секирой в горизонтальной плоскости. Лезвие просвистело в сантиметрах от лица Владимира, но тот даже не шелохнулся. – Можете сидеть в своей норе, пока не сдохнете от жажды! А уж мы подождём!

– Кстати, наш друг прав, – сказал Владимир, поворачиваясь лицом к Марине, Зое и Кириллу. – Ситуация патовая!

Ниндзя прекратила рыскать туда-сюда и села на дорожное ограждение. Вид у неё был решительный. Варвар ещё пару раз без толку взмахнул секирой, выругался и сел рядом с напарницей. Они напоминали двух обозлённых, голодных котов, знающих, что мышь прячется в норе, и настроенных ждать до последнего.

– Они не уйдут, – сказал Кирилл.

– Да, – Владимир задумчиво почесал бороду. – Прячась, мы ничего не выгадаем. Кстати, про жажду он сказал верно, сколько времени мы сможем стоять здесь, на жаре, без воды? А Бестелесным, насколько я понимаю, пить не обязательно.

– Этой ночью я сбил его машиной. – Кирилл покосился на рыжебородого. – А он даже не поморщился. Это цифровые аватары, а не живые люди, с которыми можно разобраться по-простому. Так что нам не стоит кидаться на них с кулаками и пытаться обезоружить.

– Я такого и не предлагал, – отмахнулся Владимир. – Здесь нужен другой подход.

– Вы хотите атаковать их заклинанием?

– Ну, всё не так просто, мы же не в компьютерной игре, в конце концов! Но пара способов имеется...

Целитель опустился на асфальт, сев по-турецки, и развязал горловину котомки.

– Проблема в том, что их тела – это плотная голограмма или что-то вроде того, – сказал он, неторопливо перебирая пузырьки, коробочки и бумажные свёртки. – Как с подобным работать, я не знаю. Так что сражаться с нашими друзьями на грубом материальном уровне не выйдет.

– Но зато у них есть сознание, – оживился Кирилл.

– Зрите в корень! Мы атакуем их на уровне астрала. Точнее, один из нас атакует, потому что зелья у меня только на один приём, – Владимир достал коричневую аптечную склянку, вынул пробку и потянул носом. Удовлетворённо кивнув, он глянул на дочь. – Маринка, готова стать нашим воином? Справишься?

Девушка кивнула. Кирилл понятия не имел, что здесь намечалось, но расклад ему категорически не понравился. Он не был сексистом и лично знал девушек, способных не только постоять за себя, но и дать фору большинству мужиков. Вот только за пределами карманного измерения их ждали не какие-нибудь хулиганы или банальные гопники.

– Подождите, с какой стати это должна делать она? – Кирилл сел на корточки напротив Березина. – Почему не вы или я?

– Или не я, – подала голос Зоя.

– Когда ты в последний раз практиковала внетелесный опыт? – Владимир испытующе посмотрел на супругу и, не дождавшись ответа, произнёс: – Вот именно, ещё в Америке. А мы с Мариной начали заниматься год назад, и у неё неплохо получается. Я всё понимаю, но тебе не стоит переживать.

– Владимир, так почему не вы или я? – повторил свой вопрос Кирилл, добавив в голос настойчивости.

– Потому что я нужен здесь. Если отключусь, этот карман, – целитель обвёл рукой окружающее пространство, – схлопнется. А у вас нет опыта в таких делах, так что не обсуждается.

Писатель упрямо помотал головой. Возможно, Марина умела выходить в астрал и общаться с духами. И возможно, он выставлял себя дураком, споря с Березиным о вещах, в которых мало что соображал. Но разве нормально, что разбираться с Бестелесными посылают не его, крепкого парня, а юную девушку, похожую – будем честными! – не на злую ведьму из мультика, а на студентку филфака?!

– Всё равно я готов попробовать.

– Попробовать что? Вы даже не представляете, о чём идёт речь!

– Так объясните. Какой план?

Владимир вздохнул и произнёс:

– Один из нас, скорее всего Марина, примет снадобье, которое поможет ей покинуть физическое тело. В таком виде она сможет атаковать Бестелесных, а те даже не поймут, что произошло. Потому что всё будет происходить на тонком уровне бытия. Как отцу, мне приятно, что вы беспокоитесь за мою дочь, но поверьте, она не так уж рискует!

– Как выглядит этот уровень?

– Как? – Березин пожал плечами. – Как мир, состоящий из потоков энергии. Нужно увидеть самому, чтобы понять.

Владимир поставил пузырёк на асфальт, отставил в сторону котомку и поднялся на ноги.

– Значит так... – начал он, обращаясь к Марине.

В этот момент Кирилл взял склянку и, недолго думая, опрокинул снадобье в рот. Жидкость обожгла горло холодом, словно на девяносто процентов состояла из ментола. Зоя ойкнула.

– Что за идиот! – Березин всплеснул руками.

– Извините, – просипел писатель, чувствуя, как странное снадобье скользит по пищеводу, холодит желудок. С тем же успехом он мог проглотить пригоршню колотого льда. – По-другому не мог.

Это было одно из тех действий, которые Матюшин совершал импульсивно, не давая себе шанса усомниться или отступить. «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть» – этот девиз Матюшин-младший мог бы написать на своём несуществующем гербе. Его отец, человек старой закалки, транслировал сыну простые человеческие истины, например, что мужчина должен защищать женщину, а не наоборот, и что только трус станет прятаться за юбкой. Кирилл всю жизнь пытался доказать себе, что он не трус, и порой из-за этого совершал необдуманные, рискованные поступки. Возможно, это был один из них, но назад уже не отмотаешь – снадобье разливалось по венам.

– И откуда он взялся на нашу голову? – проворчал Березин. – Ладно, уже ничего не поделаешь, работаем, с чем есть! Ложись на асфальт.

Ну вот, теперь и мы перешли на «ты», – подумал Кирилл, выполняя требование. Его внезапно бросило в жар, тело покрылось испариной, хотя желудок по-прежнему напоминал морозилку.

– Как самочувствие?

– Изнутри холодно, – сказал писатель, стуча зубами, – снаружи печёт.

– Так и бывает, это нормальная реакция.

Начался озноб, как при самой жестокой лихорадке, во рту пересохло.

– Как-то он быстро... – неуверенно произнесла Марина.

– У всех бывает по-разному.

Прошло несколько минут, в течение которых целитель то и дело щупал Матюшину пульс и поглядывал на часы. По его просьбе Зоя вынула из котомки какие-то бутылочки и расставила их неподалёку. «На случай, если мы начнём его терять», – сказал Березин, возможно, чтобы донести до Кирилла очевидную мысль – не следует лезть поперёк батьки в пекло. «Папа, ну чего ты!» – Марина укоризненно посмотрела на главу «Алтай-Дара», достала платок и вытерла Кириллу лицо.

Неприятные ощущения усиливались, язык, казалось, превратился в пыльную наждачную бумажку, кожа горела. Глаза стали болезненными, остро реагируя на дневной свет, и вскоре начали слезиться. А ещё захотелось в туалет. Кирилл осознал, что вот-вот описается, и в этот момент Владимир протянул ему руку:

– Ладно, хватит валяться, вставай уже.

Писатель, вовсе не уверенный, что сможет подняться, схватился за крепкое запястье Березина, и тот резко дёрнул, поднимая добровольца на ноги. Все мучительные симптомы разом исчезли.

– У него получилось! – воскликнула Марина.

Кирилл посмотрел вниз и увидел самого себя. Точнее, собственное тело, застывшее посреди дороги, как жертва автомобильной аварии. Невольно вспомнился старый фильм «Привидение», где герой застрял между жизнью и смертью. Вот только вместо Вупи Голдберг в роли медиума ему достался сердитый русский знахарь.

– Что мне надо сделать? – спросил писатель, отрываясь от созерцания собственной бренной оболочки.

– Понятия не имею, – сварливым тоном произнёс Березин. – Ты же у нас герой, рвущийся на передовую. Пойди и сделай что-нибудь!

– Чтобы вывести человека из строя, надо замкнуть его энергетический контур, – сообщила Марина, глядя мимо Кирилла. Похоже, для неё он стал невидимкой. – Хотя никто из нас никогда не сталкивался с цифровыми людьми. Их контур может отличаться от привычного нам.

– Или вообще отсутствовать, – добавил Владимир.

Они говорили так, словно Кир Матов по долгу службы только и делал, что замыкал энергетические контуры. Так и не дождавшись внятных инструкций, он двинулся к сидящей неподалёку парочке. Враги не видели и не слышали лазутчика, покинувшего «карманную реальность». Он же чувствовал под подошвами мелкие камешки, а на лице – тёплые солнечные лучи. Странно, с учётом, что его тело, вместе с нервными окончаниями и рецепторами, лежало в метре от полустёршейся дорожной разметки...

Кирилл остановился в паре метров от киллеров. Их фигуры слегка расплывались, казались нечёткими. Так силуэты печных труб и телевизионных антенн размываются потоками восходящего воздуха над раскалённой крышей. Горячий асфальт мог вызывать похожий эффект, но место, где устроились двое Homo Digital, находилось в тени. Писатель зажмурился, греша на собственное зрение, а когда открыл глаза, увидел два полупрозрачных силуэта, наполненных миллионами чёрных точек.

Так цифровые люди выглядят на самом деле, – подумал Матюшин. – Это их облик без всяких масок.

Скорее всего, он смог увидеть это, потому что смотрел не глазами. Сейчас Кир Матов сам являлся энергетической сущностью, покинувшей тело. Изменились не только рыжебородый и азиатка, пейзаж вокруг тоже стал меняться. Мир наполнился странным свечением, не однородным, а разделённым на волокна различной длины и толщины. Кирилл словно увидел кровеносную систему самой реальности: каждое дерево представлялось тугим пучком мерцающих капилляров, а каждый корень, уходящий в толщу земли, – энергетической веной. Почву и воздух пронзали сотни и тысячи невесомых, похожих на паутину золотистых линий. Писатель оглянулся на Березиных и увидел три сверкающих кокона, не гладких, а состоящих из множества нитей, закручивавшихся вокруг стержня, который светился ярче оболочки. Отдельные нити выбивались из тугого пучка, тянулись в разные стороны, как ворсинки из плотной шерстяной нити. Эти тончайшие волокна вплетались в золотистую паутину, соединяя коконы с живой вселенной.

Нет, это не коконы, – подумал Кирилл. – Это похоже на веретёна.

Именно так выглядели живые люди на тонком уровне восприятия. Как и предполагала Марина, ничего общего с Homo Digital. Только сейчас писатель заметил четвёртое веретено, которое лежало на асфальте. Оно светилось не так ярко, как остальные, возможно потому, что на досуге Кирилл занимался спортом, а не магией и соответственно прокачивал физическое тело, а не чакры или энергетические контуры. Зато он заметил несколько толстых нитей, соединивших его астральное тело и тускловатый кокон. Так спусковой трос и шланг для подачи кислорода тянутся за водолазом во время погружения.

– Ладно, – пробормотал Кирилл, поворачиваясь к полупрозрачным сущностям, – наверняка у вас есть какое-то слабое место...

Березин предполагал, что внутри цифровых аватаров должен помещаться человеческий разум. Если его разыскать и нанести точный удар, это могло сработать. Кирилл понятия не имел, как можно «ударить сознание», но всё же вплотную приблизился к более тонкому силуэту, в котором угадывались очертания девушки-шиноби. Встав с аватаром лицом к лицу, он всмотрелся в хаотичный вихрь единиц и нулей. Да, там что-то было! Светящийся узелок золотистого цвета из нескольких переплетённых нитей! Понимая, что действует наугад, Кирилл резко погрузил руку в цифровое тело. Он ничего не почувствовал, как будто коснулся лазерной голограммы или световой проекции. А вот убийца что-то ощутила – наполненный единицами и нулями силуэт резко вытянулся. Ниндзя встала, а Кирилл подался вперёд, сжал в кулаке мерцающий узелок и резко дёрнул.

Это напоминало удар электрическим током. Матюшин ощутил болезненную судорогу, а потом его попросту выдернуло из реальности светящихся волокон и энергетических коконов.

* * *

Электричество обрело вес и плотность. Казалось, достаточно протянуть руку, и можно зачерпнуть пригоршню колючих, хрустящих молний, сжать их в кулаке. Разряды чистой энергии хлестали, как раскалённые добела плети. Это напоминало аттракцион в аквапарке, когда бешеный поток воды тащит тебя через узкую трубу, только вместо пластикового тоннеля была живая, пульсирующая артерия, целиком состоящая из электричества. Конвульсивно сокращаясь, она вытолкнула наконец попавшее в неё инородное тело.

Озаряемый голубыми вспышками Кирилл вывалился из прорехи в пространстве. Мотая руками, он пролетел три-четыре метра и рухнул на камни, покрытые бурыми и тёмно-зелёными шапками мха. С тем же надрывным треском разрыв над его головой затянулся – словно с обратной стороны портала кто-то потянул застёжку-молнию. Удар о жёсткую поверхность вышиб из грудной клетки весь воздух. Полежав без движения две-три минуты, писатель чертыхнулся сквозь зубы и приподнял голову. Его швырнуло на пологую каменную насыпь, единственный клочок твёрдой земли среди каких-то жутковатых топей.

Всё тело пульсировало болью, но, кажется, обошлось без серьёзных травм. Кирилл пошевелился, с трудом перекатился на спину. Наэлектризованная одежда затрещала, по волосам пробежали искры. Сейчас автор антиутопий чувствовал себя осколком эбонита, который (школьные уроки физики не прошли даром!) натёрли шерстью, чтобы добыть статическое электричество. Кожу немилосердно кололо и щипало так, словно за шиворот высыпали пригоршню муравьёв.

Над болотом повисли пепельно-серые сумерки. Луна, точно бильярдный шар, медленно катилась то тёмному сукну неба. Кирилл, бросивший беглый взгляд наверх, внезапно замер. Нет, зрение не двоилось и не расплывалось после падения с высоты, хотя это было бы самым простым объяснением тому, что он увидел. Рядом с белой луной плыла ещё одна, поменьше, красного цвета. И ещё две висели пониже, справа и слева. Четыре спутника вместо одного!

– Бред какой-то... – выдохнул писатель.

Ночные звуки, скорее всего смолкшие в тот момент, когда над островком грянул фейерверк, понемногу возвращались. Сейчас из полумрака доносилось утробное ворчание жабы, стрекотание сверчков, монотонная песня козодоя. В воздухе, гнилостном и наполненном испарениями, ощущался запах грозы, как если бы минуту назад поблизости ударила молния.

Кирилл поднялся на четвереньки, а потом и на ноги. Колени дрожали, мышцы словно бы превратились в студень. В темноте проступали тёмные очертания каких-то столбов или колонн; писатель находился в центре сформированного ими круга. Впрочем, нет, это были не столбы, а идолы с круглыми головами, узкими глазками и щекастыми, практически детскими лицами. За спинами улыбчивых, явно довольных жизнью божеств начинался лес – низкорослые деревья и кустарники сливались в единую чёрную массу. Над землёй висел туман.

– Что это за место? – вполголоса пробормотал Матюшин.

– Это Юдоль Искателей, странник. А именно восточные пределы Чёрной Топи.

Глубокий женский голос прозвучал отовсюду, как будто на макушке каждого идола был спрятан громкоговоритель. Не ожидавший, что ему кто-то ответит, Кирилл замер. Как такое вообще возможно?! Он очутился в игре, о которой рассказывала Розалинда?

– А почему, собственно, нет? – подумал Кирилл. – Я покинул тело, перешёл на тонкий уровень бытия. То есть стал чистой энергией. И в таком виде соприкоснулся с цифровым аватаром, порождённым «Юдолью».

Что в этот момент могло пойти не так? Да что угодно! Он готов был поставить на кон квартиру в Москве и гонорары за все будущие романы, что до него таких экспериментов никто не проводил.

Решив повременить с вопросами, Кирилл сел на холодный валун. После жёсткого приземления на камни болело буквально всё, каждый вдох давался с трудом, а грудная клетка казалась онемевшей. Запустив руку под футболку и ощупав рёбра, писатель убедился, что кости целы. Ну и на том спасибо!.. Надо было что-то делать, куда-то идти. Помедлив немного, он поднялся на ноги, прошёл между колоннами и спустился с насыпи. Под ногами захлюпало.

– Вот же блин. – Кирилл сделал шаг назад.

О том, что вокруг простирается болото, говорил тяжёлый сероводородный запах и бесконечное лягушачье кваканье. Понять, где твёрдая земля, а где скрытый ряской омут, не представлялось возможным. Один неверный шаг – и пиши пропало! Прежде чем поискать другой путь, Кирилл наклонился и сунул пальцы в озерцо. С коротким сухим щелчком электрический разряд ушёл в воду. Противное чувство, какое появляется, если долго носишь синтетическую одежду, исчезло.

Не зная, как выпутаться из этой странной ситуации, писатель вернулся на голую, окружённую щекастыми идолами возвышенность. Под подошвами кроссовок тихо шурша осыпались камешки.

– Есть тут кто-нибудь?.. Розалинда?! – позвал Кирилл, понимая, что корректировщицы реальности тут нет и быть не может. Ему ответил нестройный лягушачий хор.

Матюшин набрал полную грудь воздуха, намереваясь крикнуть, но тут его скрутила внезапная болезненная судорога. Рухнув на колени и согнувшись в три погибели, он издал неопределённый звук – не то стон, не то сдавленное мычание. Потом его стошнило на мох.

Обессиленный, Кирилл завалился на бок и какое-то время лежал не шевелясь. Оа даже не пытался отползти от места, где его вырвало, – не хватало сил. Свитый из молний тоннель оказался нешуточным испытанием на прочность.

Тоннель, или... Темпоральный лифт? Кто знает, как он выглядел, Розалинда ничего об этом не говорила. Но уж точно не как изрисованная вандалами дребезжащая кабина в старой панельке! Выражение «лифт» наверняка использовалось членами Ветви в переносном смысле.

Физические силы покинули Кирилла, но голова соображала более-менее ясно. Сейчас, валяясь между валунами в позе эмбриона, он попытался свести информацию, которой владел, воедино и просто поразмышлять над ситуацией.

Цифровые аватары, способные покидать виртуальную реальность, являлись чем-то исключительным. Не изобретением Братина (едва ли тот настолько гениален), но, скорее всего, ещё одним багом игры. Возможностью, которую основатель Ветви Корреа открыл и ловко приспособил под свои нужды. В 2026 году таких технологий не имелось. Однако Кирилл не сомневался, что Homo Digital состояли из чистой энергии. Как, собственно, и астральное тело, в котором он отправился разбираться с киллерами. Две энергии пришли во взаимодействие, и Кира Матова затянуло в «Юдоль Искателей». Но затянуло его через аватар девушки-шиноби, а не просто так! Значит, это неприятное место могло быть каким-то образом связано с её личностью. Кирилл понятия не имел, как это работало, и лишь строил предположения. Но интуиция литератора подсказывала, что его не могло швырнуть наугад, в первую попавшуюся локацию.

Прошло несколько минут, мучительные спазмы мало-помалу отступили. От рвотных позывов ныли ушибленные рёбра и саднило грудь, но кульминация, кажется, миновала. Матюшин заставил себя встать. Раньше он был ослеплён электрическими вспышками, но глаза понемногу привыкали к темноте. Сейчас, в свете четырёх лун, он заметил петлявшую среди бугров и сырых возвышенностей тропинку. Если есть тропинка, значит, здесь кто-то ходит – рассудил Кирилл. То и дело сплёвывая горькую слюну, он двинулся через Чёрную Топь... Точнее, «Восточные пределы Чёрной Топи». Именно так сказала игра. Восточные, а не северные, южные или западные. Совпадение? Да и лица каменных идолов очень уж напоминали изображения в буддийских храмах...

– Эй, – позвал попаданец, обращаясь к «Юдоли Искателей». – Алиса? Маруся? Сири? Как там тебя? Где именно я нахожусь?

– Чёрные Топи, – донёсся из сумрака бестелесный голос.

– Это я слышал. А что здесь есть поблизости?

– Поблизости располагается монастырь Лунь Цуру, также известный как монастырь Белого Журавля. Это база клана ниндзя Цуру-гуми. Ты, искатель, идёшь в нужном направлении.

– Ну, просто зашибись... – пробормотал Кирилл. Он вспомнил, что «Юдоль Искателей» – это огромный игровой фэнтези-мир. И здесь, похоже, существовал свой аналог феодальной Японии.

В этот момент из темноты донёсся всплеск, заставивший замолчать жаб и сверчков. Над болотом повисла тревожная тишина. Игровая фэнтези-вселенная наверняка предлагала обширный список всевозможных монстров, чтобы пользователям было не скучно. И Чёрные Топи кишмя кишели тварями, выхваченными из японского фольклора. На ум пришло неприятное слово из культуры аниме – тентакли.

– Эй, Алиса, – быстро проговорил Кирилл, – мне нужно какое-нибудь оружие.

– Оружие и прочие игровые функции доступны лишь авторизованным игрокам. Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы получить доступ ко всем функциям «Юдоли Искателей».

– Как мне авторизоваться?! – воскликнул Матюшин, слыша новый всплеск, где-то справа.

– Вам следует изъявить желание.

– Да, желаю!

В этот момент перед Кириллом вспыхнула голограмма – объёмная надпись «Добро пожаловать в «Юдоль Искателей»!» Шрифт, переливающийся золотым, вызывал ассоциации с «Властелином колец». Прозвучал джингл – несколько тактов героической музыки, со скрипками, литаврами и медными духовыми. Заставка погасла, и на её месте возник экран метра три в ширину и полтора в высоту. На нём, сменяя друг друга, начали возникать реалистичные изображения японских воинов в полном боевом облачении. Они двигались, грозно взмахивая всевозможным оружием, от мечей до алебард, выпускали стрелы или вращали нунчаками. Действо сопровождалось азиатской музыкой и спецэффектами – лезвия со свистом рассекали воздух, а сами воители издавали выкрики, звучавшие так, словно их вырезали из боевиков про восточные единоборства.

– В этой игровой зоне доступны следующие классы персонажей: «Ронин», «Самурай», «Шиноби», «Охотник на ёкаев», «Странствующий монах», «Заклинатель духов»...

– Без разницы, пусть будет самурай! – перебил Кирилл, которого нервировали хлюпающие звуки, долетавшие из тумана.

– Введите никнейм.

– Брюс Ли!

Этот популярный актёр вообще-то был китайцем, а не японцем и, скорее всего, даже не играл самураев. Но это первое имя, которое пришло Кириллу на ум.

– Хорошо, Брюс Ли! Сейчас вы можете выбрать внешность вашего персонажа, цвет волос, цвет...

– Можно пропустить?

– Да.

– Тогда пропусти!

Ещё около минуты «Юдоль Искателей» продолжала задавать вопросы относительно одежды, привычек и даже личной истории персонажа, а Кирилл отвечал одно и то же – «пропустить». Всё, что он сейчас хотел, – это получить какое-нибудь оружие. Наконец голографический экран погас, и голос, принадлежавший Юдоли, произнёс:

– Поздравляю, Брюс Ли, авторизация успешно завершена. Вы начинаете своё приключение самураем первого уровня. Проходите квесты и получайте бонусные очки, чтобы улучшить свои умения, а также зарабатывайте игровую валюту, чтобы приобрести предметы, снаряжение и оружие.

В этот момент произошло сразу два странных события. Первое – все ушибы разом перестали болеть, тело налилось силой и энергией. Кирилл в жизни не испытывал ничего подобного и в этот момент понял, почему в будущем человечество подсело на «Юдоль Искателей», как подсаживаются на стимуляторы. Дышать стало легко, зрение обострилось, и окружающий мир в один миг сделался чётким, словно фотография в высоком разрешении. Второе – джинсы и футболка начали таять, растворяться лёгкими дымными струйками. Казалось, игра перезагружала его, как компьютерную программу, заодно убирая накопившиеся ошибки. Спустя несколько секунд Кирилл обнаружил, что стоит в потрёпанном, выцветшем кимоно синего цвета. Грязноватые полы халата фиксировались узким поясом, а поверх была надета коричневая безрукавка. На ногах, вместо привычной спортивной обуви, появились деревянные сандалии. Кир Матов, внезапно сменивший литературный псевдоним на имя легендарного мастера единоборств, точно знал, что пояс называется «оби», а безрукавка «камисима». Ещё он знал, что ему досталось кимоно синего цвета по одной простой причине, потому что этот краситель, как самый дешёвый, пользовался популярностью у низшего самурайского сословия. Это знание, казалось, кто-то вложил ему в голову, как ставят на полку книгу или копируют файл в нужную папку. Оглядев себя, Кирилл не обнаружил меча, на который так рассчитывал.

– Эй, Алиса, мне полагается меч?

– Да, Брюс Ли. Катана входит в стартовый набор вашего персонажа.

– И где мне его искать?

– В инвентаре.

Новоявленный самурай вспомнил, как Розалинда открывала игровой инвентарь. Для этого она всего лишь выписывала в воздухе знак, похожий на молнию... или, если подумать, на букву «И». Кирилл начертил указательным пальцем требуемый знак, и тут же перед ним вспыхнула витрина с множеством секций. В одной из них, занимая всю ширину стенда, висел самурайский меч в простых, без украшений, ножнах. Цифра «1» в углу указывала, что катана в инвентаре всего одна. В нижней левой ячейке висела мелкая монетка, круглая, с квадратным отверстием в центре. Кирилл, не являвшийся специалистом-востоковедом, откуда-то знал, что это «мон» и что на десять монов (именно такая цифра значилась возле медного кругляшка) особо не разгуляешься. Остальные ячейки пустовали.

Всплески становились всё громче, и Матюшин-сан взял из инвентаря меч, который оказался вполне осязаемым. Витрина погасла. В этот момент из тумана показалось жутковатое существо, облепленное тиной и воняющее протухшей рыбой. Его грудь и живот покрывала зелёная чешуя, спину защищал черепаший панцирь, а твёрдый клюв усеяли острые треугольные зубы. Невысокого роста, оно стояло на двух кривых ногах, сжимая в руках узловатую дубину.

– Алиса, это что за тварь? – поинтересовался Кирилл, обнажая меч. Лезвие покинуло ножны с негромким шорохом.

– Это каппа. Чтобы разблокировать информацию о существе и начать формировать личный бестиарий, следует пройти квест.

– То есть победить чудище?

– Да.

Кирилл, видевший приёмы кендо только по телевизору, не задумываясь принял боевую стойку. Видимо, навыки боя тоже входили в «базовую комплектацию» персонажа. Существо зашипело и двинулось на жертву, помахивая дубиной. При этом шагало оно неестественно ровно, будто проглотило длинный кол. Писатель почему-то вспомнил моделей, которые ходили с книгой на голове, чтобы тренировать правильную осанку. Когда противников разделяла лишь пара метров, Кирилл увидел, что округлый череп твари вдавлен внутрь, а углубление заполнено прозрачной водой. Судя по всему, каппа двигался так осторожно, чтобы не расплескать жидкость.

Живописуя в своих романах технократическое общество, Кир Матов мало интересовался традиционной азиатской культурой, но знал, что фантазии японцам не занимать. Чего только стоили их мультфильмы, населённые самыми жуткими, отвратительными созданиями, родословная которых уходила в средневековые легенды!.. Жалея, что смотрел мало аниме, Кирилл сделал колющий выпад, метя в маленькие, злобные глазки существа. Вместо того чтобы отшатнуться, каппа схватил лезвие свободной лапой. Самурай дёрнул, но мелкая чешуя оказалась настолько прочной, что даже режущая кромка катаны не смогла её повредить. Казалось, меч застрял в плотной деревянной колоде. Каппа взмахнул дубиной, и Кирилл был вынужден отступить, оставив единственное оружие врагу.

Размахивая дрыном направо-налево, болотный демон принялся теснить самурая обратно к насыпи. Отступая, Кирилл прислушивался к ощущениям. Похоже, его персонажу были доступны не только навыки владения мечом, но и рукопашный бой. По крайней мере, мысль о том, чтобы атаковать каппу голыми руками, не показалась бредовой. В голове всплыло название – «Тайдзюцу». Так называлась система самурайского боя без оружия, о которой ещё несколько минут назад Кирилл знать не знал. Нейросеть дозированно подбрасывала ему в мозг нужную информацию. Понравиться это не могло, но сейчас было на руку.

– Ладно, черепашка-ниндзя, давай поборемся, – процедил писатель. – Я в детстве играл за Рафаэля. А ты у нас кто? Леонардо? Донателло?

Чудище не ответило, лишь раззявило клюв, по-змеиному зашипев. Доверившись интуиции, Матюшин-сан подпрыгнул (дубина просвистела где-то внизу, зацепив полы кимоно) и нанёс удар ногой с разворота, который обыватели обычно называли вертушкой. Деревянная подошва сандалии проехалась по клюву, голова каппы дёрнулась, и немного воды выплеснулось наружу. Из глотки демона извергся недовольный вопль, высокий и трескучий. Кирилл приземлился на болотистую почву, подняв тучу холодных грязных брызг – малоприятно, учитывая, что его лодыжки и бёдра оставались голыми. Каппа снова взмахнул дубиной, но так, словно его оружие вмиг потяжелело.

– Ага, – покивал самурай. – Всё с тобой понятно.

После первой же удачной атаки стало очевидно, что жизненная сила этой твари заключалась в жидкости, наполнявшей её череп как чашу. Недолго думая, самурай сделал пару обманных движений и следом нанёс прямой удар – чоку тсуки, – который пришёлся прямо между глазок демона. Круглая башка каппы отклонилась назад, и ещё немного воды из углубления выплеснулось на землю. На этот раз перепончатые пальцы существа разжались. Он выронил сначала дубинку, за ней катану и, развернувшись, бросился бежать через болото.

– Доступ к бестиарию разблокирован. Изображение каппы и общая информация о нём добавлены в галерею. Хотите ознакомиться?

– Не хочу, – проворчал Кирилл, поднимая катану и убирая её в ножны.

Надеясь, что игра не сочтёт нужным подбросить ему ещё какое-нибудь японское страшилище, он двинулся в прежнем направлении. Некоторое время тропинка, освещаемая белой луной, петляла меж низкорослых деревьев. Один раз он заметил справа небольшой каменный домик, и своя/чужая память подсказала, что это «Хокора», миниатюрное святилище, воздвигнутое в честь ками, то есть одного из множества мелких божеств леса или горы. Почва становилась всё более устойчивой, под ногами почти не хлюпало, и воздух как будто очистился от гнилостных испарений. Спустя минут пятнадцать-двадцать Кирилл вышел к подножию пологой горы, на вершине которой возвышалось нечто, похожее на крепость. За стенами виднелись резные крыши пагод. Четыре небесных фонаря уже некоторое время прятались за облаками, но сейчас, как по заказу, серый полог раздвинулся, и показалась самая крупная, белая луна. Разглядев женскую фигуру, которая приближалась к воротам монастыря, Кирилл понял, что всё это время, сам того не подозревая, преследовал наёмницу, убившую его друзей. Ту самую, контакт с которой забросил его в это экзотическое место. Двигалась она с трудом, как человек, которого только что сильно избили.

Кирилл осознавал, что застрял здесь. И чтобы найти выход, ему требовалось пообщаться с девушкой, которая собиралась скрыться за воротами монастыря. А монастырь, разумеется, кишел враждебно настроенными воинами-ниндзя.

Играя по сети, современные геймеры часто присоединялись к союзам, коалициям и всевозможным гильдиям, чтобы получать бонусы. Эта реальность мало походила на компьютерные игры, популярные в 2026-м, но здесь определённо работали те же самые законы. Соприкосновение с Кириллом в равной степени ударило и по убийце (если, конечно, по пути к монастырю её не покусал каппа, что вряд ли). Скорее всего, она спешила под защиту стен Лунь Цуру, чтобы там восстановить шкалу здоровья и вернуться к прерванному заданию. Такие места в играх назывались станциями лечения.

Сейчас шиноби, хромающую по каменистой дороге, и Кирилла, замершего у подножия горы, разделяло приблизительно сто пятьдесят шагов. А её же и ворота монастыря – около трёхсот. Осознавая, что самурай первого уровня, не имеющий игрового опыта (и вообще только что авторизовавшийся в «Юдоли»), не сможет проникнуть на базу ниндзя, он сорвался с места. Наёмницу следовало перехватить прежде, чем она спрячется за высокими стенами Лунь Цуру.

Будучи самураем, Кирилл не владел искусством бесшумного передвижения, как диверсанты-шиноби. Он даже не сразу додумался скинуть гэта – деревянные сандалии, стучавшие по камням, словно копыта. Наёмница оглянулась, и её глаза удивлённо расширились. Она явно не ожидала увидеть в «Юдоли» Кирилла Матюшина, да ещё в кимоно и при катане. На ходу выхватывая меч, он выкрикнул:

– Стоять!

Шиноби, впрочем, и не собиралась убегать. Замерев на месте, она с недоумением смотрела на уникума, который ухитрился проникнуть в «Юдоль», не имея нейрошлема.

– Я не понимаю, ты как сюда попал? Это же просто невозможно!

У Кирилла имелась веская причина, чтобы не отвечать – он и сам понимал далеко не всё.

– Ладно, придурок, значит, прикончу тебя здесь. Хотя за это, скорее всего, не заплатят.

В её левой руке возник серп, к рукояти которого крепилась длинная цепь с круглой гирькой на конце. Это хитрое оружие называлось кусаригама, и воины-ниндзя с успехом применяли его против мечников. Шиноби начала раскручивать цепь над головой, и пространство наполнилось басовитым гудением. Глядя на то, как гирька описывает размашистые круги, Кирилл понял, что его мастерства не хватит, чтобы обезвредить такого противника. Не с его персонажем начального уровня. Цепь захлестнётся вокруг меча, опутает руки, и уже через секунду лезвие серпа вонзится ему в горло. А что потом? Квест будет считаться проваленным, и его выкинет обратно в собственное тело? Хорошо бы, но как-то слабо верится. Кирилл подключился к «Юдоли» не через нейрошлем, как все порядочные геймеры, а просто возник посреди игровой локации. Возможно, Нейросеть решила, что это системный сбой, и поэтому предложила ему авторизоваться. Но вот умирать здесь точно не стоило.

Прекрасно осознавая все риски, Кирилл, тем не менее, продолжал нестись в гору. Расстояние между ним и наёмницей сократилось до каких-то шести-семи шагов. В этот момент ворота монастыря распахнулись и оттуда высыпали фигуры, закутанные в чёрное. Клан спешил на помощь одному из своих. Девушка повела запястьем, удлиняя цепь, и боковым зрением самурай заметил гирьку, которая приближалась слева, на уровне виска. Он поднырнул под цепь, пропевшую над его головой печальную басовую ноту, и прыгнул вперёд. Когда казалось, что остриё катаны вот-вот поразит цель, шиноби плавным, кошачьим движением отступила в сторону. Цепь ударила по мечу, выбив его из рук. Кирилл не стал тратить драгоценные секунды, поднимая упавшее оружие, – стоило наклониться, и остриё серпа не замедлило бы вонзиться ему в шею или между лопаток. Вместо этого он метнулся вправо, сгруппировавшись, как человек, решивший вышибить плечом дверь. Девушка всё же двигалась не так резво, как до столкновения аватаров. Корпус Кирилла врезался ей в живот, и всё потонуло в ослепительной электрической вспышке.

В этот раз всё произошло не так, как при первом соприкосновении. Рывок был, но вместо пульсирующего туннеля Кирилла просто швырнуло на землю. Перед глазами потемнело, мышцы свело судорогой, но это длилось лишь несколько секунд. Первое, что увидел писатель, когда зрение прояснилось, – кучу какого-то неаппетитного хлама, в котором преобладали обёртки от шоколадных батончиков. Причём названия были сплошь незнакомые, никаких вам сникерсов и марсов. «Шахерезада», «Лунный кратер», «Золото ацтеков» и даже «Два весёлых гуся». Под изображением Серого и Белого гусей шёл слоган «Гуси, гуси, га-га-га! Шоколад, фундук, нуга!». Понимая, что за то время, пока он играл в самурая, отечественная кондитерская промышленность едва ли могла совершить глобальный ребрендинг, Кирилл поднялся на ноги.

Он очутился посреди неубранной комнаты, которая, похоже, принадлежала подростку или, точнее, девушке, которая недавно вышла из подросткового возраста. Подоконник оккупировали плюшевые игрушки, на прикроватной тумбочке, многочисленных полках и письменном столе теснились пластмассовые фигурки героев аниме, сотни и сотни детализированных статуэток. Коллекция выглядела дорого, и Кирилл лишь покачал головой, осознав, что на ерунду шли кровавые, заработанные убийством деньги. Персонажи были ему незнакомы, но стиль японских мультфильмов узнавался безошибочно. Да и плюшевые котята, судя по огромным глазам, упрощённому дизайну и общей «кавайности»^[5], приехали из Японии. На кровати, в окружении фантиков и шоколадных обёрток, лежала хозяйка комнаты, толстая девчонка в несвежей пижаме. На голове у неё был надет шлем с непрозрачным забралом, из-под которого свисали жидкие белобрысые пряди.

Над кроватью, приклеенные липкой лентой, красовались плакаты с кадрами из аниме и азиатскими бойз-бэндами. На одном из них, впрочем, была изображена девушка-ниндзя с двумя японским веерами, застывшая в угрожающей боевой стойке. Неопрятная геймерша в шлеме не имела с изображением ничего общего, однако Кирилл понял, что перед ним наёмница, работавшая на Братина.

Плакат с японской воительницей являлся не просто плакатом, а настенным календарём. Причём за 2075 год.

Кирилл смотрел на цифру и не верил своим глазам. Он каким-то образом покинул «Юдоль Искателей» и снова очутился на Земле-Прайм. Но при этом совершил путешествие во времени.

Розалинда говорила, что невозможно пересечь собственный фронтир времени, что будущее закрыто. И уже не в первый раз ошиблась. Возможно, потому, что Братин врал ей и остальным членам Ветви, преследуя какие-то свои цели.

Кирилл повёл ногой, и шоколадные обёртки зашуршали. Похоже, пройдя через Темпоральный лифт, он обзавёлся аватаром, таким же, как у членов Ветви. Цифровой сосуд для сознания ощущался как собственное тело. Решив кое-что проверить, путешественник во времени начертил в воздухе знак молнии, и над кроватью тут же вспыхнула голографическая витрина. Там лежало всё его богатство – старая катана и десять медных монеток.

Кир Матов, отрицавший цифровизацию, но сам волей случая ставший цифровым человеком, замер, неотрывно глядя на меч. Он бы мог вытащить его из инвентаря и одним ударом отомстить за погибших друзей. Но разумеется, не смог бы убить беззащитного человека, да ещё и девушку. Оправдания такому быть не могло. К тому же его врагом являлась не эта стрёмная девица, заигравшаяся в киллера, а Братин. И возможно, она знала, где найти своего босса. Взмахом руки заставив витрину исчезнуть, Кирилл схватился за шлем, намереваясь сдёрнуть его с фанатки аниме, и тут его ударило током в третий раз.

Рывок, пульсирующий туннель, разряды трескучих молний... Темпоральный лифт выплюнул пассажира, и тот наконец вернулся в собственное тело. Резко, со свистом, вдохнув, Кирилл сел, как человек, проснувшийся от кошмара. Сердце бешено колотилось. Обнаружив, что держит в руках дымящийся нейрошлем, он отбросил его прочь, словно чью-то отрубленную голову. Ударяясь об асфальт, пластиковая сфера покатилась по асфальту.

– Очнулся, надо же! А мы уже и не надеялись!

Кирилл повернулся на голос и увидел Владимира. Здесь, посреди безлюдной дороги на Чемал, собралось всё семейство Березиных, и выглядели они, мягко сказать, взволнованными. За их спинами маячил рыжебородый. Увидев шлем, он вскочил с дорожного ограждения и выставил перед собой секиру. Похоже, глава «Алтай-Дара» всё ещё поддерживал защиту, делавшую их невидимыми, но принесённый из будущего предмет выкатился за пределы карманного измерения.

– Я побывал в будущем, – сказал Кирилл, поднимаясь на ноги.

– Этот предмет, – Березин указал на нейрошлем, – оттуда?

– Да.

– Что вообще произошло? Мы видели, как японка вскрикнула и пропала. Надо отдать должное её напарнику, он сильно удивился, но пост не оставил.

– Она не японка и тем более не мастер боевых искусств, – поморщился Кирилл, – обычная русская девчонка, которая фанатеет от ниндзя и аниме. А это её нейрошлем.

– Даже так? – Владимир вскинул бровь.

– Именно. Когда я прикоснулся к чужому аватару, меня затянуло в игру, а оттуда выбросило в будущее Земли-Прайм. Я оказался в обычной комнате и там увидел, с какими людьми работает Братин.

– Ты снял с неё шлем? – догадался знахарь.

– Конечно. Я хотел допросить её, но, кажется, теперь нам нельзя соприкасаться ни в игре, ни в реальном мире. Темпоральный лифт засосал меня, как пылесос муху, и вот я здесь.

Березин, явно довольный, что врагов стало меньше, а ряды союзников не поредели, усмехнулся:

– Как пылесос муху? Теперь я верю, что ты настоящий писатель, а не самозванец... Кстати, хотя на нейрошлеме нет рогов, наш Эрик Рыжий^[6] собирается его подобрать.

Действительно, бородач присел на корточки возле шлема, но пока что не решался к нему притронуться, словно эта вещь несла на себе проклятие. Косматые брови наёмника сошлись над переносицей, пальцы барабанили по рукояти секиры. Происходящее ему определённо не нравилось.

– Я разберусь, – сказал Кирилл и прежде, чем кто-то успел возразить, покинул карманное измерение.

Увидев человека, за голову которого Братин платил деньги, Викинг вскочил на ноги. Лезвие секиры выписало в воздухе хитрый вензель, похожий на схему морского узла.

– Не советую размахивать этой штукой, – сказал Кирилл, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно. – Одна уже доразмахивалась.

– Чего? – зарычал убийца.

– Этот нейрошлем принадлежит твоей подружке. Я воспользовался Темпоральным лифтом и перенёсся в её квартиру. Кстати, тот ещё свинарник.

– В будущее, за фронтир времени? Это невозможно, – пробормотал рыжебородый, сверля противника подозрительным взглядом. – Ты сочиняешь.

– Уверен? А куда, по-твоему, она исчезла, вышла попудрить носик? И откуда взялась эта штука? – Матюшин указал на нейрошлем.

– Что ты с ней сделал?

– Отрубил голову. Не в игре, а в реальности, на Земле-Прайм, – словно в доказательство собственных слов Кирилл начертил пальцами знак молнии. Над асфальтом вспыхнула голограмма. Самурайский меч в потёртых ножнах лежал на своём месте, в длинной ячейке, и медные монетки никуда не делись.

Писатель опешил не меньше рыжебородого наёмника, а скорее всего, куда больше. То, что сейчас произошло, просто не поддавалось объяснению. Он вернулся в собственное тело, это был реальный мир, а не виртуальная реальность. Так почему тогда жест молнии вызвал игровой инвентарь?!

– Да ну на хер, – Викинг сплюнул и отбросил секиру. Она рассыпалась на единицы и нули прежде, чем коснулась земли. – Я на такое не подписывался!

В следующую секунду его тело сделалось полупрозрачным. Плечистая фигура вытянулась, поток наполнявших её чёрных точек устремился ввысь. Вскоре на дороге, связывавшей Чемал и «Марьин Остров», остался только Кирилл. А затем рядом с ним возникли Березины – Владимир перестал поддерживать карманное измерение.

– Я же говорил, что разберусь, – сказал писатель. Он хотел, чтобы это прозвучало бодро, но в голосе явно не хватило нужных интонаций. Чёртова голограмма выбила его из колеи.

– Это то, что я думаю? – спросил Владимир, указав на мерцающий зеленоватым прямоугольник.

– А что ты думаешь? – уточнил Кирилл.

– Что это игровой инвентарь. Ты говорил, такой был у Розалинды.

– Да. Но ведь она – не я! И мы не в игре! Но тогда что эта штука, – Матюшин ткнул пальцем в голограмму, – здесь делает?!

Березины переглянулись. Владимир кивнул, Зоя ответила ему таким же коротким кивком, Марина вздохнула и пожала плечами.

– Что? – Кирилл не понял, что значит этот обмен взглядами и жестами.

– Понимаешь, – глава «Алтай-Дара» подошёл к нейрошлему, который уже не дымился, но ещё источал запах горелой пластмассы, – мы долго исследовали эту реальность. У нас имелась одна безумная теория, и сегодня она полностью подтвердилась.

– Какая ещё теория? – нахмурился писатель. Поведение семейки знахарей ему совершенно не нравилось.

Владимир сел на асфальт, сложив ноги по-турецки, Марина и Зоя встали за его спиной. Жена положила руку на правое плечо целителя, дочь вцепилась в левое. Березин глянул на Кирилла и произнёс:

– С этим миром, который ты называешь Земля-Прайм, всё понятно. Здесь для нас не осталось ничего интересного или достойного изучения. Надо идти дальше. Через все уровни, туда, где скрывается правда.

– Рад, что вам всё понятно, – сказал Кирилл. – И я буду признателен, если вы объясните, что именно вам понятно.

– Земля-Прайм – не настоящая реальность. Это просто одно из расширений «Юдоли Искателей».

Сказав это, Владимир положил руки на нейрошлем. По его телу, по телам Марины и Зои пробежали голубые змейки молний. В следующую секунду все трое исчезли. В воздухе повис резкий запах озона, перебивший вонь плавленого пластика.

Интерлюдия вторая. Кот, застрявший в геодате

За тридцать лет до основания Ветви Корреа. Земля-Прайм

В плане выразительности взгляды охранников могли соперничать с окулярами камер наблюдения, которые облепили каждый карниз и балюстраду, каждую беседку и даже дерево в парке. Вооружённые сотрудники службы безопасности (все – бывшие бойцы спецназа) совершали регулярные обходы участка, в глубине которого стоял четырёхэтажный особняк, облицованный чёрным камнем. Сам же участок находился между Санкт-Петербургом и Выборгом, в удалении от автотрасс и железных дорог. Обилие охраны, тренированных псов и следящих устройств, шлагбаумы и бетонный забор с коваными шипами поверху – всё это непрозрачно намекало, что чужим здесь не рады. Грибники и редкие туристы давно привыкли обходить эти леса стороной. Отряд вооружённых молодчиков мог возникнуть словно из-под земли и доходчиво объяснить незваным гостям, что лучше разбить лагерь в другом месте. А за шпионскими дронами следили миниатюрные системы ПВО гражданского назначения, разработанные в «Штауфенберг-Zuhause».

Камер в парке а-ля Версаль и японском саду камней насчитывалось больше двух сотен. Просматривался каждый метр немаленькой территории особняка, принадлежавшего Иоганну фон Штауфенбергу, немецкому бизнесмену, уже десять лет как обосновавшемуся в России. Плюс датчики движения и давления, инфракрасные датчики, микрофоны, все виды проводной, беспроводной и комбинированной сигнализации. Информацию, поступавшую с датчиков, обрабатывали не только операторы, сидевшие за мониторами в огромном подвале особняка, но и алгоритмы ИИ. Никто не смог бы пробраться за высокий железобетонный забор незамеченным, никто не смог бы уйти отсюда живым. Бывало, компьютер, управлявший ПВО, реагировал на птиц. Чаще подбитые вороны, голуби, дрозды и рябинники падали за пределами ограды. Но порой ИИ давал залп по птицам, которые летели над садом камней, искусственным озером или парком. Первый раз Отто – наследник бизнес-империи Штауфенбергов – нашёл раненого голубя в семь лет. Птице оторвало крыло, и она быстро сдохла, но перед этим успела забрызгать кровью траву, кусты и белые кроссовки мальчика. Отто приходил в этот уголок парка каждый день, по несколько часов наблюдая, как голубь превращается в комок перьев, как муравьи работают над ним, утаскивая под землю кусочек за кусочком. Уборщик испортил наследнику компании зрелище, выкинув трупик вместе с опавшими листьями. После этого случая Отто стал больше гулять вокруг мрачноватого дома, выискивая дохлых птиц.

В голове у юного Штауфенберга очень рано начали появляться мысли, которыми он не мог ни с кем поделиться. Например, что всё вокруг не настоящее. И люди, включая отца, не настоящие, а так, одна видимость. Как эм-пи-си в «Битве за Неон» и других играх с рейтингом, куда Отто, несмотря на возраст, имел неограниченный доступ. Но вот умирающий голубь, это как будто было по-настоящему. Во всяком случае, капли крови, брызнувшие на кроссовки, ненадолго сумели вывести мальчика из его обычного полусонного состояния.

Иоганн Штауфенберг редко обращал внимание на сына, куда больше его интересовала работа в компании, производившей системы охраны. И конечно же, девочки, которых привозили «менеджеры». Так отец называл этих расфуфыренных, пахнущих дешёвым парфюмом типов при сыне. Когда же он думал, что Отто не слышит, Штауфенберг-старший называл их сутенёрами или шмаровозами. Девочки были совсем молодыми, и Отто знал, что это незаконно. Отец платил «менеджерам» огромные деньги, чтобы они поставляли ему подходящий «товар» и чтобы пристрастия гендиректора «Штауфенберг-Zuhause» не стали известны широкой публике. Девочек всегда увозили не в лучшем состоянии, избитыми до полусмерти, а пару раз их увозили не «шмаровозы», а специальные люди, которым платят, чтобы заметать следы преступлений. Даже в свои семь лет Отто понимал, что такое удовольствие стоило огромных денег. Но Иоганн Штауфенберг, чья компания недавно расширилась и, кроме сигнализаций, начала производить комплектующие для доступа в «Юдоль», мог себе позволить что угодно.

Несмотря на загруженный график, Штауфенберг-старший всё же иногда вспоминал, что у него есть сын, и брался за его воспитание. Гендиректор считал Отто странным, слишком молчаливым и погружённым в себя. И свято верил, что это можно исправить телесными наказаниями. «Я в твоём возрасте бегал по улицам и стрелял из рогатки! А ты похож на медузу!» Но годы шли, а Отто всё больше замыкался в себе. Он не боялся отца, вовсе нет! Как можно бояться того, кто не существует на самом деле? Но и общаться с человеком, который мучил его, запирал в шкафу, порол ремнём или оставлял без сна, Отто нужным не считал. Он ненавидел отца и знал, что когда-нибудь убьёт его, но это была ненависть сродни той, которую испытываешь к злодею в книге или фильме. Глубочайшая неприязнь и отвращение. Мальчик знал, что в этой реальности он единственный настоящий человек, и именно поэтому никто не мог причинить ему вред. Доказательств, что Иоганн Штауфенберг, кто-то из его партнёров по бизнесу или охранников, что ходили по территории особняка, тоже является живым человеком, не имелось. Последние больше всего походили на эм-пи-си.

Веря в силу телесных наказаний, но не видя прогресса, отец нанял своему наследнику психолога. Первые же тесты показали высокий индекс айкью и склонность к точным наукам, которая граничила с гениальностью. А ещё нарциссическое расстройство личности и прочие проблемы с эмоциональным развитием. Но Штауфенберга-старшего интересовало лишь одно – сможет ли Отто в потенциале занять пост в компании. «Или он так и будет бродить по дому, как пришибленный идиот?!» Психолог порекомендовала для начала пройти терапию самому Иоганну Штауфенбергу. Видите ли, без этого решить проблемы мальчика невозможно. И разумеется, была уволена. Отто радовался её увольнению. Как и все прочие, женщина-психолог была ненастоящей, просто очередная иллюзия. Но в её вопросах, хитрых тестах крылась опасность. Отто боялся, что она узнает о нём что-то такое, чего никто знать не должен, и поэтому хитрил, прикидываясь таким же, как все. Он старался показаться похожим на детей, которых он видел в кино, хоть это и давалось с огромным трудом.

В тот день Отто вышел в сад, поискать сбитых ПВО птиц. Ему надоело поджаривать зажигалкой жуков и земляных червей, он давно хотел попробовать убить кого-нибудь покрупнее. Например, кота или собаку, и узнать, какие ощущения это вызовет. Но за любимого отцовского кота по кличке Маркиз ему могло серьёзно достаться. А с бойцовскими псами, которые охраняли территорию, не справился бы и крепкий мужчина, не то что семилетний пацан. Отто размышлял об этом, шагая по саду камней. Это место создал специально выписанный из Японии ландшафтный дизайнер, и среди валунов, выстроенных в соответствии с какой-то загадочной логикой, ничего не стоило затеряться. В центре стояла беседка, похожая на буддийскую пагоду. Отто направлялся к ней, когда увидел Маркиза. С котярой что-то было не так. Он шёл в сторону беседки, во всяком случае, активно шевелил лапами, но при этом не двигался с места. Отто приблизился к отцовскому любимцу, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё чаще, а в коленях появляется странная слабость. И этот момент стал переломным в жизни юного Штауфенберга.

Мальчик много времени проводил в виртуальной реальности, интересовался программированием и Нейросетями и прекрасно знал, что такое геодата. Так назывался алгоритм, который отвечал за обработку рельефа местности и всевозможные препятствия в компьютерной игре. Каждая ячейка геодаты хранила информацию о типе поверхности (трава, лёд, земля и т. д.), её форме и высоте. Случалось, что неигровые персонажи «застревали» в геодате, например, конь мог залипнуть в стене сарая или птица – в стволе дерева. Это был редкий баг, ошибка, которая случалась, если виртуальная реальность перезапускала саму себя, когда вступали в силу патчи или обновления. Но теперь то же самое случилось в реальном мире – папин кот застрял в геодате. Маркиз месил лапами тропинку, почти касаясь камней брюхом, но не двигался с места.

Отто схватил животное за холку и приподнял над землёй. Лапы в белых «носочках» оказались на месте. Постучав пяткой по тропинке, мальчик убедился, что та твёрдая, как и положено каменной поверхности. Маркиз, недовольный, что его схватили, извернулся, и Отто разжал пальцы. На детском лице застыла довольная улыбка.

Раньше Штауфенберг-младший догадывался, что окружавшая его реальность не настоящая, но не мог это доказать. Теперь он знал это наверняка. Шагая в сторону особняка, наследник финансовой империи думал о великой цели, которой посвятит всё своё время, сейчас и в последующие годы. Он будет исследовать Игру и через неё обретёт власть и даже бессмертие. В «Юдоли Искателей» ты мог умирать сколько угодно и воскресать с точки сохранения. Наверняка и здесь так можно. Ведь всё, что он видел вокруг, являлось лишь уровнем какой-то скучной, дурацкой игры, которую у него никак не получалось пройти.

– Я буду менять реальность! – довольно произнёс мальчик, поднимаясь по ступенькам особняка.

– Не сомневаюсь, – пробормотал слышавший это охранник. – С такими-то деньжищами, как у его папаши!

Глава десятая. Розалинда увольняется

На вывеске таверны «Три весёлых гоблина» красовалась троица зеленокожих существ, окруживших пивную бочку. Каждый гоблин сжимал в когтистых лапах огромную кружку, увенчанную шапкой белой пены. Возле входа в заведение толпился народ – эм-пи-си играли предназначенные им роли, изображая встревоженных горожан, которые собрались, чтобы обменяться новостями. Внутри душной, пропахшей кислым пивом таверны царил невообразимый гвалт. Длинный зал, уставленный грубо сколоченными лавками и широкими столами, был забит под завязку. Здесь собрались ремесленники, подёнщики, торговцы, студенты и, конечно, всевозможный сброд. Разбойников, карточных шулеров и карманников хватало в любой таверне, причём далеко не все они были людьми. В пёстрой толпе выделялись шумные орки, суровые дварфы, светлые и тёмные эльфы, а в распахнутом окне маячил кентавр, которому не хватило места внутри. Официанткой работала хвостатая драконидка. Там и тут народ собирался вокруг предсказателей и проповедников, вещавших о близком конце света – в городе действовали десятки всевозможных сект и магических культов.

– Империя Полуночи – это кара, которую обрушил на нас великий Бог-павиан! Покайтесь, пока не поздно! – слышалось слева.

– Восславим Духа Дохлого Барана, братья и сёстры! – доносилось справа. – Все мы погибнем, если не будем истово молиться ему и остальным добрым духам!

Скорее всего, это были сплошь неигровые персонажи, хотя среди них могли запросто оказаться и пользователи «Юдоли». Сразу определить, кто есть кто, не представлялось возможным. Волшебников и чародеев здесь тоже хватало, но Розалинду интересовал один конкретный. Когда кому-то требовалось связаться с лидером Ветви, он должен был просто прийти в условленное место. Иногда Братин появлялся там спустя какое-то время (от нескольких минут до двух-трёх часов), а иногда уже сидел за одним из столов. Так вышло и в этот раз. Протолкнувшись через толпу, Розалинда увидела знакомый силуэт за одним из дальних столов. Как обычно, вокруг волшебника оставалось пустое пространство – казалось, эм-пи-си отпугивает магическая аура, окружавшая Братина. Облачённый в белую хламиду, он сидел над кружкой пива, неподвижный, словно языческий идол. Розалинда села напротив.

– Как же я рада, что ты уже здесь! – выдохнула она. – Там такое творится! Там – это на Земле-Прайм. Кто-то напал на меня, взорвал дрон прямо за моим окном. Я боюсь, что нас рассекретили!

– Никто нас не рассекретил, – произнёс Братин, устремив на девушку прямой, ничего не выражающий взгляд. – Не говори глупостей.

– А что тогда это было?! – воскликнула Роза. – Послушай, меня пытались устранить, причём не здесь, а в реальном мире. Сначала был один дрон, со взрывчаткой, он разнёс мне полквартиры. А потом были ещё два, с отравленными стрелами.

– Розалинда, тебе следовало просто умереть и не доставлять мне лишних проблем, – сказал Братин. – Вот Кордюм и Жосток молодцы. Отправились на тот свет и даже не поняли, что произошло.

– Это, – голос Розалинды дрогнул, – такая шутка?

– Я разве похож на клоуна? – Губы волшебника скривились. – Надеюсь, что нет.

– Я ничего не понимаю. – Розалинда ощущала дурноту и вцепилась в столешницу, как человек на грани обморока. – Объясни, что всё это значит.

– Команда себя исчерпала, только и всего. Я распускаю Ветвь Корреа. Ну и, разумеется, оставить кого-то из вас в живых – это непозволительная роскошь. Уж пойми, – волшебник пожал плечами, – вы слишком много знаете, умеете пользоваться Темпоральным лифтом и в потенциале можете представлять опасность.

– Я не верю. – Розалинда помотала головой. Весь её мир, всё, во что она верила и чему служила, рассыпалось на глазах. – Не верю! Ты меня проверяешь. Да, наверняка так и есть. Это какой-то тест, проверка на прочность, да?

Братин рассмеялся резким, клокочущим в гортани смехом.

– Вот же упрямая девчонка! Сначала не хотела умирать, теперь не хочет верить, что всё это происходит на самом деле. Нет, а ты разве сама не замечала, что проект «Ветвь Корреа» медленно, но верно двигался к своему логическому финалу?

– Не видела! Мы справлялись! Мы делали всё, что ты говорил.

– Да, но команда начала сомневаться в моих методах. Вы задавали всё больше вопросов, и с каждой миссией, с каждым убийством ситуация усугублялась. Что ж, я знал, что к этому придёт. Вначале каждый из вас готов был пойти за мной в огонь и воду, сделать всё, что потребуется, и даже испачкать руки в крови.

– Конечно. – Розалинда едва сдерживала слёзы, и её нижняя губа дрожала, мешая внятно говорить. – Ты вытащил меня из инвалидного кресла.

– Кордюма я вытащил из тюрьмы, где тот находился на пожизненном, а Жостока – из подвала маньяка, где тот издевался над ней в течение нескольких месяцев. Кстати, ты знала, что Жосток – это девушка, которая играла за мужского персонажа?

– Знала, – сказала Роза, хотя это сейчас не имело никакого значения. Кордюм и Жосток мертвы и уже никогда не появятся в Юдоли Искателей.

– Правда, я сначала переписал реальность так, чтобы Кордюм оказался в тюрьме, Жосток у маньяка в плену, а ты в инвалидном кресле. А потом спас всех троих, завоевав ваше безграничное доверие и преданность. Кстати, маньяком был я сам, но бедная девчонка об этом ничего не знала.

– Что?! – Розалинда резко поднялась. Братин изучающе смотрел на неё, и похоже, ему нравилось происходящее. Он выглядел умудрённым сединами стариком, но впервые за этой маской девушка разглядела злобного ребёнка, который развлекается, поджигая муравьёв увеличительным стеклом.

– Вот тебе правда о Ветви Корреа. Будем считать это поощрительным призом за живучесть.

– Те эм-пи-си, которые нападали на нас. Их послала «Юдоль» или ты сам?

– Я тебя умоляю! – Волшебник фыркнул. – «Юдоль Искателей» никогда не пыталась уничтожить нашу дружную компанию. Это всё был спектакль, нужный, чтобы вы не расслаблялись. Я хотел отвлечь вас от вредных мыслей, сместить фокус внимания, только и всего.

– Это не эм-пи-си, а такие же геймеры, как мы, да? Только работают они за деньги, а не за идею.

– В яблочко!

Розалинде хотелось убежать, оказаться как можно дальше от этого чудовища, принявшего облик мудрого старца. Невероятным усилием воли она заставила себя сесть и вытерла подступающие слёзы. Братин был настроен на разговор, он хвастался своим умом и хитростью. И это следовало использовать, вытянуть из него как можно больше информации.

– Но почему ты с самого начала не пользовался услугами наёмников? Зачем надо было собирать Ветвь Корреа? Для чего такие сложности?

– Рад, что ты спросила, – покивал Братин. Похоже, ему, как любому психопату, хотелось поделиться с кем-то своими достижениями. Недаром психологи-криминалисты утверждали, что подсознательно любой маньяк желает быть пойманным. – Я давно понял, что с наёмниками нельзя иметь дело. Точнее, можно, но только в крайнем случае. Мне приходится выдавать им секретную информацию, посвящать в тайну Темпорального лифта. То есть наделять могуществом, которое может обернуться против меня же самого. Поэтому каждого наёмника я устранял после нескольких миссий, на всякий случай. Мне требовалась команда фанатиков, причём наделённых высокими моральными качествами. Для миссий требовались бойцы, которые точно не станут использовать Темпоральный лифт в собственных интересах. Понимаешь?

Розалинда кивнула.

– Расчёты показали, что мне следует обратить внимание на игроков, которые выбирают класс целителей. Вот я и собрал команду из таких идейных дурачков, которые ценят человеческую жизнь. И поставил перед ними великую, благородную миссию – остановить мировую войну, переделать мир к лучшему.

Девушка слушала и не верила собственным ушам. Нет, перед ней сидело не просто кровожадное, бесчувственное чудовище, а сам Дьявол. Собрать людей, которые превыше всего ценили человеческую жизнь, сделать из них убийц и посмеяться над их глупой преданностью, что за существо способно на подобное?

– За что мы сражались на самом деле? – спросила Розалинда потухшим голосом.

– За моё благополучие. За процветание моей бизнес-империи, – на этой фразе Братин надулся, словно индюк. – Взять, например, последнюю миссию. «Алтай-Дар» создал вакцину суперсолдата, и моя компания начала терять заказы. Вот мы и отправились на пятьдесят лет назад, чтобы устранить эту проблему в зародыше. Кстати, мне совершенно невыгодно, чтобы война прекращалась, и каждая проведённая мною миссия имела лишь одну цель, чтобы всё это продолжалось до бесконечности. Чтобы державы так и не смогли договориться. Мой бизнес держится на военных заказах, а это очень прибыльно.

– Так всё это из-за денег? Серьёзно?

– Конечно. Я ведь бизнесмен. Кстати, ты наверняка обо мне слышала. Отто Штауфенберг, глава компании «Штауфенберг-Zuhause».

– Тебе плевать на людей. Ты не бизнесмен, а обычный психопат!

– Розалинда, дорогая. – Братин подался вперёд, его тон сделался доверительным. – Я открою тебе одну тайну, даже более важную, чем Темпоральный лифт. Всё, что ты знаешь, ненастоящее. Земля-Прайм это ещё одно расширение Юдоли Искателей, довольно скучное, на мой взгляд. И большинство людей, которых ты знаешь, – это просто эм-пи-си. Так чего их жалеть?

– Да ты действительно ненормальный, – покачала головой Роза, – если веришь в подобное.

– Я не верю, я знаю. Раньше, давным-давно, существовала такая игра, «Sims», симулятор обыденности. Не представляю, кому такое может быть интересно. Земля-Прайм – точно такой же симулятор обыденной жизни, и все мы застряли в нём. В детстве я думал, что изучу виртуальную реальность и узнаю, что же скрывается за всем этим грандиозным обманом. Я нашёл Темпоральный лифт, узнал много о том, как устроен этот мир, но так и не сумел выяснить, кто создал эту невероятную иллюзию и поместил в неё всё человечество.

– Бред, – произнесла Розалинда, хотя от слов Братина по её спине побежали мурашки.

– Вовсе не бред, – сказал Братин. – Как, по-твоему, цифровой аватар может путешествовать по реальному миру? Да ещё призывать там инвентарь? Вот это действительно бред. Это то же самое, как если нарисованный Бэтмен выпрыгнет из комикса и начнёт раздавать всем тумаков. Объяснение одно: Земля-Прайм – это такая же виртуальная реальность, как «Битва за Неон» или любое другое расширение Юдоли. Ответ всегда был у вас под носом!

Розалинда не нашла, что на это ответить. Слова Братина звучали логично.

– Я скажу тебе больше. – Братин выглядел весёлым, он явно наслаждался реакцией девушки. – Темпоральный лифт не позволяет путешествовать во времени. Он даёт возможность переключаться между точками сохранения, которых в любой игре миллиарды. Да, это выглядит, как путешествие во времени, но это не оно.

– Бред.

– Ты повторяешься. – Братин погрозил Розалинде пальцем. – Я только что открыл тебе главный секрет мироздания, поэтому не разочаровывай меня. Ненавижу скучных собеседников!

– Ты понял, что это Земля-Прайм, это виртуальная реальность и что из неё не вырваться, – медленно проговорила Розалинда. – И просто решил устроиться в ней поудобнее.

– А разве не в этом смысл любой компьютерной игры? – Волшебник развёл руками. – Прокачать своего персонажа, прибрать к рукам как можно больше ресурсов. Я очень хороший игрок в «Sims», а не злодей.

– Знаешь что, Братин, – сказала девушка, поднимаясь из-за стола, – я увольняюсь из Ветви.

– Боюсь, из нашей дружной команды выходят только вперёд ногами.

– Эй, ты, в зелёном платье! Не двигаться! – крикнул кто-то за спиной Розы.

Толпа пришла в движение, вокруг стола, где бывшая корректировщица реальности беседовала с волшебником, моментально сомкнулось плотное кольцо. Люди, гномы, орки и прочие существа, окружившие их, выглядели враждебно. Похоже, Братин умел подчинять себе эм-пи-си, но скрывал этот полезный навык от соратников.

– Раз ты не захотела умереть на Земле-Прайм, умрёшь здесь. – Братин потянулся к посоху, который до этого момента стоял, прислонённый к бревенчатой стене.

Розалинда приготовилась уклониться от магического луча, молнии или ещё какого-нибудь разрушительного заклятия. Но всё произошло слишком быстро – стеклянный шар, служивший навершием посоха, полыхнул белым, едва пальцы колдуна коснулись древка. Розу что-то пихнуло в грудь. Она со всего маху села на скамью и схватилась за солнечное сплетение.

– Что ты сделал?

– Ничего особенного, просто подсадил тебе компьютерный вирус, – судя по интонациям голоса, Братин был чертовски доволен собой. – Моё новое изобретение, впервые собираюсь его опробовать! Ты не сможешь вернуться в своё тело, оно так и останется лежать там, где ты его оставила. Для всех это будет выглядеть, как обычная кома.

– Что?!

– Подожди, – замахал рукой Братин, – я ещё не рассказал самое интересное. Умрёшь здесь умрёшь насовсем. Твой аватар рассыплется, а с ним и сознание. Ты просто погаснешь, как спичка. Распадёшься на единицы и нули.

Розалинда поднялась на ноги, переступила скамью и огляделась. Сброд, окруживший её, вооружился чем попало, по большей части ножами и дубинками. Какой-то гоблин схватил увесистую табуретку, а стоявший рядом с ним гном вытащил из камина кочергу. Здесь не было профессиональных воинов, все они находились сейчас на крепостных стенах.

– Что, Роза, справишься с этим квестом? – ехидно поинтересовался Братин.

Он мог бы в два счёта сразить её магией, благо в его арсенале находилось множество заклятий самого высокого уровня. Но двуличный колдун предпочёл подселить ей компьютерный вирус и посмотреть, как с ней расправятся эм-пи-си. Сражаясь в команде, Розалинда никогда не претендовала на звание «боец года». Братин знал все её немногочисленные артефакты и понимал, что ничем не рискует, играя с ней, как кошка с мышкой. Но он не знал о последних её приобретениях.

Сложив кисть в кулак, девушка призвала файербол. Её правую руку окутало трескучее пламя. Пара волшебников, маячивших за спинами у озлобленных гоблинов, людей и орков, начали готовить ответные чары. В этот момент Роза левой рукой призвала инвентарь (это она умела делать быстрее всех в Ветви) и вытащила из ячейки кинжал. Свобода воли и чувство справедливости не самые полезные качества для оружия, но сейчас это могло сыграть на руку. Аэш-Коршун выскользнул из ножен и взвился в воздух. В ту же секунду Розалинда швырнула файербол под ноги окружившей ей толпе. Прогремел взрыв, девушку обдало волной раскалённого воздуха, но путь к выходу очистился. Она бросилась бежать, а летающий кинжал за её спиной принялся кромсать эм-пи-си.

Покинув таверну, девушка рванула прочь, расталкивая прохожих. И тут на её пути возник отряд городской стражи, вооружённый арбалетами, мечами и алебардами. Розалинда не сомневалась, что его сюда притащил Братин, управлявший неигровыми персонажами, как марионетками. Несколько воинов бросились ей наперерез, растягиваясь цепью. Послышались сухие щелчки арбалетов. Что-то дёрнуло девушку за подол, и она едва устояла на ногах. Оглянувшись, Роза увидела, что стрела оторвала от платья лоскут материи, пригвоздив его к стене таверны; ещё несколько стрел торчали рядом.

– Именем короля, сдавайся! – гаркнул командир стражи. – Сложи магические артефакты на землю и подними руки.

Розалинда сотворила ещё один файербол и швырнула его в толпу. Раскалённый шар взорвался, эм-пи-си, изображавшие мирных жителей, бросились врассыпную, стражники остановились, не рискуя приближаться к опасной чародейке.

Шестым чувством, свойственным классу лекарей, Розалинда ощутила, как в воздухе сгущается магическая энергия. Солдат сопровождал волшебник в красном балахоне и остроконечной шляпе, и он готовил какое-то заклятье. Судя по тому, как вибрировал воздух, здесь творились чары высокого уровня. Роза поняла, что спасётся, только если сумеет убежать, и коснулась звёздочки на обруче. В ту же секунду (спасибо Юдоли, щедро раздававшей артефакты!) она стала невидимой, а маг, размахнувшись, кинул то, что очутилось у него в кулаке, на мостовую. Синяя, мерцающая звезда, описав дугу, упала в нескольких шагах от Розы. Раздался хлопок, и на месте падения закрутился смерч. Сотканный из холодного, синего пламени, он быстро достиг высоты трёхэтажного здания. Узкая возле основания, воронка расширялась кверху и нависала над улицей, словно фантастический цветок.

Не представляя, что будет дальше, Розалинда бросилась прочь от смерча. Он излучал нестабильную магическую энергию и мог вскоре самоуничтожиться. Никогда не знаешь заранее, чего ждать от подобных чар. Девушка побежала вниз по улице, а смерч двинулся следом за ней, сокращая расстояние. Похоже, заклятие было самонаводящимся. Завидев чудовищную воронку, прохожие с криками разбегались, а какой-то здоровенный, похожий на кузнеца мужик врезался в Розу, сбив её с ног. Она упала на спину, диадема слетела с головы и укатилась прочь, подпрыгивая на мостовой. Воронка приближалась, покачиваясь.

– Вот она, хватайте её!

Откуда-то появились солдаты, горла коснулось холодное остриё, из-под которого потекла горячая капля крови. Стражнику хватило бы одного движения, чтобы загнать Розалинде в глотку несколько сантиметров стали. Она вжалась в неровные камни, боясь пошевелиться. Сейчас её скрутят, лишат амулетов, но всё это уже не будет иметь значения – гигантский смерч вот-вот взорвётся, отправив всех, кто окажется поблизости, в последнее путешествие.

В этот момент широкая часть смерча коснулась крыши ближайшего дома. Кровля затрещала и моментально вспыхнула. Стражник на секунду отвлёкся, и экс-корректировщица реальности использовала этот шанс – она создала файербол и, замахнувшись, изо всех сил метнула его в бородатую физиономию эм-пи-си. Бросок оказался удачным – стражник выронил меч и схватился за обожжённое лицо. Справа от Розы о мостовую ударилась стрела. Она повернула голову на звук и увидела в камне глубокую щербину. Вокруг лежали щепки, похожие на огромные зубочистки – от столкновения древко стрелы раскололось. Раненый воин упал на землю, и девушка увидела, что арбалетчики, дежурившие неподалёку, готовятся к новому залпу.

Секунды три-четыре ушло у Розалинды на то, чтобы сотворить заклинание Огненного Щита – в воздухе вспыхнула сотканная из чистого пламени алая линза. Медное колечко, выполненное в виде змейки (всё же не зря она вытащила его из инвентаря!), раскалилось, обжигая палец. Ударившись о поверхность магического щита, стрелы осыпались чёрным пеплом.

Девушка встала с мостовой, прекрасно понимая, что всё равно не сможет уйти от самонаводящегося заклятия. Если её не прикончат арбалетчики, доконает синий смерч. И тут она вспомнила о хитрости, которую узнала, играя за команду охотников на чудовищ. Некоторые заклятия наподобие этого можно дестабилизировать, разрушив артефакт достаточно высокого уровня. Она огляделась по сторонам и, увидев у стены здания укатившуюся диадему, бросилась к ней. Жаль терять такой ценный артефакт, но других идей у Розалинды не осталось. Она размахнулась и швырнула обруч в синее пламя, как швыряют фрисби. Смерч поглотил диадему. Артефакт рассыпался, и наружу хлынула освободившаяся магическая энергия. Игра визуализировала её как поток золотистых сверкающих звёздочек, смешавшихся с холодным пламенем. Девушка поняла, что сейчас воронка рванёт, и бросилась прочь.

Взрывная волна толкнула её в спину, швырнула на землю. Проехавшись по камням, Роза тут же поднялась на ноги и, миновав несколько домов, свернула на соседнюю улицу. В этот момент в ножны, которые она сунула за пояс, когда покидала таверну, скользнул кинжал. Закончив кромсать посетителей «Трёх весёлых гоблинов», он вернулся к хозяйке.

Девушка петляла по городу, как лиса во время псовой охоты, пока, к собственному удивлению, не очутилась на главной городской площади. Обычно здесь хватало праздных гуляк, торговцев и трубадуров, но сейчас широкий прямоугольник, мощённый диким камнем, пустовал. Изящный, изобилующий тонкими башенками дворец Рафаэля IV, короля Порта Слоновой кости, высился за кованой оградой. Золото и мрамор сверкали в лучах солнца, казалось, достаточно одного дуновения ветра, чтобы дворец растаял, словно мираж.

Девушка, прислонившись к стене бакалейной лавки, витрина которой выходила на центральную площадь, некоторое время просто ждала, пока восстановится дыхание. А после вызвала инвентарь и достала оттуда компас, указывающий местонахождение ближайшего входа в Темпоральный лифт.

Знаменитый своими фонтанами, королевский парк охватывал дворец с трёх сторон, словно подкова. Обычно он был открыт для посещения, но не сейчас, когда город осаждал враг. Фонтаны не работали, а возле запертых ворот застыли двое стражников-эм-пи-си в блестящих кирасах и с алебардами. Компас показал, что портал, ведущий в Темпоральный лифт, находится прямо посреди площади. Розалинда двинулась в сторону ворот, заметив, как забеспокоились стражники. Не обращая на них внимания, девушка нажала кнопку на компасе и шагнула в появившийся перед ней овальный портал.

Она не могла вернуться в собственное тело. Кажется, о нём следовало забыть. Но могла спуститься в 2026 год. Там остался человек, который наверняка захочет её выслушать.

* * *

Кирилл Матюшин стоял посреди пустой дороги и смотрел на нейрошлем, отдалённо похожий на мотоциклетный. Правда оказалась чудовищной. Реальность, в которой он родился и вырос, являлась сложной компьютерной симуляцией. Обманкой, сном. И осознание этого распахнуло в памяти у Кирилла дверцу, о существовании которой он и не подозревал. Точнее, о ней знала какая-то его глубинная часть, но не та, которую люди обычно называют своим «Я». Это было одно детское воспоминание, загнанное в глубины памяти и наглухо похороненное в подсознании.

Кириллу шесть лет. Лето, начало августа, меньше чем через месяц идти в первый класс. Мысли о школе заставляют волноваться. Вдруг что-то пойдёт не так? У Кирилла есть друзья его возраста, живущие с ним в одном подъезде, но папа сказал, что в школе он найдёт новых приятелей. Этим утром, за завтраком, у отца и сына был разговор на эту тему.

– Как заводят друзей? – спросил Кирилл, беспокоясь, что с ним никто не захочет дружить.

– Это происходит само собой. Помнишь дядю Мишу, майора полиции?

Мальчик кивнул. Конечно, он помнил лучшего папиного друга, с которым тот часто ездил на рыбалку.

– Мы познакомились с ним в первом классе, когда нас посадили за одну парту. Школьные друзья – это друзья на всю жизнь.

Этот разговор немного успокаивает Матюшина-младшего. К тому же до 1 сентября ещё много времени. А пока под руководством отца он изучает азбуку, учится складывать слоги в буквы. Это занятие ему нравится, Кирилл чувствует, что буквы – его друзья. С цифрами дело идёт не так гладко, от сложения и умножения голова буквально кипит. Сегодня папа задал решить несколько арифметических задачек на сложение и вычитание. Когда мальчик справится, ему разрешат поиграть в компьютер. Он любит гонки, особенно «Жажду скорости».

5–1=4... 3+3=6... Решив два примера из десяти, Кирилл откладывает карандаш, спрыгивает с табуретки и идёт на кухню. Два примера – не так уж плохо. Он заслужил молока с печеньем.

Зайдя на кухню, мальчик берёт с полки стакан и бросает случайный взгляд через всю комнату. Квартира Матюшиных находится на втором этаже многоквартирного дома, и кухня расположена прямо на углу здания. Одно окно смотрит на детскую площадку, расположенную во дворе, а другое – на улицу и проезжую часть. Сейчас за левым окном светит солнце. А вот за правым царят сумерки и срывается дождь. Стакан падает из рук мальчика и с жалобным звоном разбивается о плитку. Слева солнечно, справа дождь. Такого быть не может, но так оно и есть. Кто-то что-то напутал. Кирилл наблюдает за этой кошмарной ошибкой примерно полминуты, не сходя с места, лишь вращая головой туда-сюда. Наконец он находит в себе силы пересечь кухню и распахнуть сначала одно, светлое, потом другое, тёмное, окно. Из-за левого слышатся крики детей, резвящихся на игровой площадке. Из-за правого доносится ворчание громовых раскатов и пахнет дождём. Набравшись смелости, Кирилл даже выставляет руку наружу и ловит ладонью несколько дождевых капель. А потом по правому окну идёт странная рябь, похожая на помехи в телевизоре, мелькают какие-то цифры, и всё исправляется. Теперь из обоих окон светит солнце. Но мальчик уже понял страшную правду об этом мире. Он ненастоящий. Скорее всего, компьютерный, как игра на приставке, только сложнее. И, как любая игра, он может заглючить. А может и отключиться.

– Я всегда это знал, – глухим голосом проговорил писатель, продолжая неотрывно смотреть на нейрошлем.

В этом детском откровении крылись причины мучившей Кирилла фобии. Он случайно увидел сбой симуляции и поэтому точно знал, что эта реальность ненастоящая и что она может в любой момент схлопнуться, стоит лишь неизвестному оператору нажать кнопку. Этот ужас, загнанный в подсознание, парализовывал, мешал жить полной жизнью. Наслаждаться придуманной кем-то игрой, как это делали остальные пользователи. Но сейчас Кирилл словно освободился. Да, этот мир ненастоящий. Ну и что? Владимир Березин тоже это подозревал и при первой возможности ушёл на следующий уровень бытия... или просто решил исследовать другое расширение Юдоли Искателей. Попробовать новую игру.

Следующая мысль заставила Кирилла вполголоса выругаться. В Юдоли он встретил эм-пи-си, которые не жили на самом деле, а лишь имитировали жизнь. Кто гарантирует, что все люди, с которыми Кирилла сталкивали обстоятельства, являлись людьми, а не манекенами, которых контролирует Нейросеть? Вспомнился тип, который закурил в ресторане и был усмирён болевым захватом за ухо. Подобные гротескные персонажи встречались на каждом шагу, ходили среди людей, изображали осознанное поведение, создавали массовку. Было ли известно таким эм-пи-си, что в действительности они не живут, а просто следуют простейшей программе? Едва ли.

В этот момент в поле зрения Кирилла возникла женская фигура. Полупрозрачная поначалу, она уплотнялась, наполняясь мельчайшими чёрными точками. Этот процесс занял всего несколько секунд. Силуэт стал чёрным, а потом окрасился цветами – средневековое платье с корсетом и вышивкой стало зелёным, волосы, заплетённые в тончайшие косички, – цвета пшеницы. На дороге Чемал – Марьин Остров стояла Розалинда.

– Привет, – устало проговорил Кирилл.

– Привет, – отозвалась девушка и, потупив взор, добавила: – Прости меня, ты был во всём прав. Братин – предатель и убийца. Кордюм и Жосток мертвы, и я, можно сказать, тоже.

– Что? – Писатель шагнул к девушке. – Ты ранена?

– Я застряла в игре. Это какой-то компьютерный вирус, который подселил мне Братин. Моё тело осталось в семьдесят пятом, лежит овощем в паршивом компьютерном клубе. Если умру в Юдоли, исчезну совсем.

– Розалинда, – медленно, взвешивая каждое слово, произнёс Кирилл. – Это, наверное, прозвучит странно, но, возможно, тебе не стоит переживать из-за потери физического тела. Я кое-что узнал. Земля-Прайм – такая же виртуальная реальность, как Юдоль Искателей. И значит, никто из нас не имеет настоящих физических тел. Только аватары. Смотри, чему я научился, побывав в Темпоральном лифте.

Матюшин начертил в воздухе символ молнии, и в воздухе возник голографический ящик с ячейками. Катана была на месте.

– Видишь? Мы в игре! – взяв оружие с полки, Кирилл махнул рукой, и раздел экипировки исчез.

– Я знаю. Мне сказал Братин, перед тем, как попытался меня убить.

– Ты сбежала?

– Да. – Глаза девушки заблестели, она шмыгнула носом. – Все наши миссии не имели никакого отношения к исцелению реальности. Братин знает, что всё вокруг ненастоящее, и пытается поудобнее устроиться в игровом пространстве. Прыгая по точкам сохранения, мы устраняли его конкурентов, делали его богаче. Это всё из-за денег и власти. Братина на самом деле зовут Отто Штауфенберг, это известный бизнесмен.

– Нам лучше уйти с дороги. – Писатель повернулся на звук.

В этот момент из-за поворота вылетела полицейская машина. Водитель заметил двух человек, замерших посреди дороги, послышался визг тормозов. Все четыре двери автомобиля распахнулись, наружу высыпали крепкие парни в форме. Один сорвал с плеча автомат, остальные на ходу вытаскивали пистолеты.

– Брось оружие! Лицом на землю! – крикнул тот, что покинул место водителя. Табельный ПММ в его руках смотрел Кириллу в грудь.

– Чуть не упустили! – Автоматчик сплюнул на асфальт. – Ну, теперь ему другой СПА-комплекс обеспечен! Не такой комфортный, как «Марьин Остров».

– Чего это они? – негромко спросила Розалинда.

– Меня подставили наёмники Братина. Теперь в глазах полиции я преступник, – так же вполголоса ответил писатель.

– Не разговаривать! Бросай оружие, я сказал! – гаркнул полицейский. – И мордой в асфальт! Больше повторять не буду!

– Ладно-ладно! – Кирилл отбросил катану, и та укатилась прочь, стуча по дорожному покрытию. Он медленно опустился на колени возле нейрошлема.

– Теперь ты. – Полицейский перевёл ствол на Розалинду. – Подними руки над головой и ложись на землю! Без резких движений!

Розалинда подняла руки, шагнула к Матюшину и медленно опустилась рядом с ним на колени. Полицейские, держа подозреваемых на прицеле, начали приближаться.

– Больше нам здесь делать нечего, – сказал Кирилл и, покосившись на девушку, добавил: – Положи руку мне на плечо. Мы уходим.

Березин использовал нейрошлем, попавший сюда из другого времени и по-прежнему связанный с Юдолью, как портал или точку входа в игру. И сейчас это был единственный шанс покинуть Землю-Прайм, где всё пошло не по тому сценарию. Когда Роза коснулась плеча Кирилла, он опустил ладонь на поверхность нейрошлема. Никакой гарантии в том, что это сработает, не имелось, но в следующую секунду Матюшина выдернуло из этой реальности, а вместе с ним и Розалинду.

Глава одиннадцатая. Битва за Неон

Погоню эм-пи-си организовали чётко, по всем правилам, и разыгрывали, словно виртуозную шахматную партию. Крюк невольно позавидовал марионеткам, ведомым всемогущей Нейросетью, – именно такой слаженности и дисциплины часто не хватало его игровому отряду. Но тут уж ничего не поделаешь, люди всегда уступали творениям ИИ. Тоннели под Неоном и окружавшей город бесконечной свалкой состояли из нескольких ярусов, и полицейские гнали геймеров вниз, перекрывая все возможные пути к отступлению.

– Крюк, там засада, – сказала Ракета, постучав пальцем по дисплею сканера. – Десять эм-пи-си.

Она играла за популярный класс Киборгов и в отряде выполняла функции хакера. У Ракеты были механические руки, непропорционально крупные относительно тела, и её никто никогда не видел без затемнённых очков-консервов.

Отряд остановился. Лучи фонариков освещали потные лица Дьяволов Пустоши – так называлась боевая ячейка, которой руководил Крюк и в которую, кроме него, входили ещё четверо опытных геймеров. Все смотрели на командира, ожидая его распоряжений.

Крюк играл за класс Следопытов. Его аватар выглядел как угрюмый тридцатилетний мужчина, покрытый множеством боевых шрамов, с протезом вместо руки. Собственно, от крюка, в котором скрывались электрошокер, сканер движения, пружинный самострел и ещё несколько полезных гаджетов, и пошёл его игровой никнейм. В реальном мире командир Дьяволов Пустоши был пятидесятилетним холостяком, который работал в автосервисе, ненавидел свою жизнь и старался при каждом удобном случае сбежать в «Битву за Неон».

– Так что? – спросила Крошка, самая нетерпеливая в отряде.

Уже не раз Дьяволам доводилось спасаться от полиции, но теперь за них, похоже, взялись всерьёз. Игровой отряд прокачивался, и Нейросеть реагировала на их успехи соответственно. Сегодняшняя погоня напоминала заранее спланированную операцию, так что от правильного решения зависело очень многое.

– Давайте спускаться, – наконец сказал Крюк. – Может, успеем проскочить под окружением.

– Этого от нас и ждут! – Крошка рвалась в бой и, как всегда, не учитывала расстановку сил. – Мы сможем прорваться. Пустим вперёд Громилу, он нас прикроет.

Крошка играла за класс Механиков и, создавая свой аватар, явно вдохновлялась японскими мультфильмами, где хрупкие, миловидные девочки часто возились с огромными роботами и стреляли из тяжеловесных пулемётов.

– Враги знают, что с нами робот, – не согласилась Ракета. – У них могут быть противотанковые ружья. Они не подпустят к себе Громилу на расстояние выстрела.

– Надо спускаться, – поддержал командира Дикий.

Класс, за который играл пятый, последний боец Дьяволов, назывался «Солдат в отставке». Согласно вымышленной биографии, он служил корпорациям Неона, но разочаровался в их методах и присоединился к жителям свалки. Бородатый суровый Дикий являлся идеальным штурмовиком, снайпером и подрывником.

Теперь из всех Рейдеров не высказались только Тень и Громила, а поскольку мнения робота никто не спрашивал, то все посмотрели на единственного в их отряде эмпата.

Бледная, худая, с огромными, похожими на два бездонных колодца глазами – облик Тени соответствовал игровому нику. Она была первой, кого Крюк взял в свой отряд. Они сражались вместе уже несколько лет. Тень не умела взламывать компьютеры, точно стрелять или ставить мины, она играла за класс Телепатов. Который, кстати, считался самым сложным в «Битве за Неон».

Девушка пожала плечами и сказала:

– Через заслон нам не прорваться. А я лучше поселюсь на самом нижнем ярусе, чем отправлюсь в психокорпус. Такой квест не по мне. Слышала я, что там творится!..

Крошка оказалась в меньшинстве, и Рейдеры начали искать путь вниз. Сюда им ещё не доводилось спускаться, поэтому всё приходилось делать наугад. Когда люк был найден, Ракета на всякий случай сверилась с показаниями сканера.

– Полицейские! Они движутся сюда. Очень быстро!

– Вниз! – закричал Крюк, выхватив из кобуры пистолет. – Громила, замыкаешь!

Железный Рейдер послушно развернулся, перегородив тоннель своим бронированным телом. Его руки превратились в две пулемётные установки. В который раз Крюк порадовался, что робот распознавал команды с голоса. По сути, он был главной ударной силой их отряда.

Конечно же, Громила не являлся чьим-то аватаром. Это был артефакт, игровой предмет, который принадлежал Крошке. Она получила его во время сезонного события «Восстание андроидов», когда «Битва за Неон» щедро раздавала игрокам всевозможное оружие и спецтехнику. Но Дьяволы Пустоши привыкли считать Громилу равноправным членом отряда. Так было веселее.

– Властью, данной Неоном, приказываю вам сложить оружие! – раздался искажённый громкоговорителем голос.

Вместо ответа Крюк выстрелил в наступающих полицейских. Одновременно с ним запустил свои пулемёты Громила. Подземелья наполнились грохотом, стальные орудия трещали и плевались огнём. Неожиданно робот пошатнулся, один из его пулемётов замолчал. Ракета оказалась права – эм-пи-си хорошо подготовились.

– Громила, уходи! – заорал Крюк. Он не хотел терять своего лучшего бойца. Полицейские в первую очередь попытаются вывести из строя робота, а с противотанковыми ружьями это не составит труда.

Громила протиснулся в узкую шахту. Крюк спустился последним, внизу его встретили остальные Рейдеры.

– Что с ним?

– Манипулятор пробит, – доложила Крошка. – Нужен ремонт.

Ремонт осуществлялся в специальных точках за счёт игровых очков. К счастью, на лицевом счету у отряда хватало бонусов, заработанных в прошлых квестах.

– Понятно, – кивнул Крюк. – Теперь уходим.

Не успели Рейдеры пробежать и ста метров, как тоннель заволокли клубы дыма. Первым опасность заметил замыкавший цепочку Дикий.

– Газ! – закричал он, толкая в спину идущую впереди Ракету.

Наученные опытом предыдущих стычек с полицией, Дьяволы быстро надели защитные маски. Всё было в дыму, и продвижение отряда замедлилось. Лучи фонариков бесполезно кромсали серое марево, держать строй стало практически невозможно.

Именно дым стал причиной того, что Крюк пропустил засаду. Эм-пи-си в противогазах и серой униформе открыли огонь без предупреждения, всё, что он успел, – это метнуться в боковой тоннель. Свинцовый ураган подкосил Тень, которая шла второй, и был остановлен железным корпусом Громилы.

– Чёрт! – выкрикнула девушка, корчась на полу. Бронежилет остановил пули, но мощные удары по кевлару на какое-то время парализовали её, лишили возможности двигаться и нормально дышать.

Робот начал стрелять, и под его прикрытием Ракета, Крошка и Дикий присоединились к своему командиру. Следом за ними отступил Громила. Тень осталась лежать там, где её настигли пули, и вернуться за ней не представлялось возможным – полицейские продолжали теснить отряд в глубь тоннеля.

Погоня продолжалась около часа, пока Дьяволы не спустились на самые нижние, запретные ярусы. Только тогда полицейские оставили их в покое, предоставив заботам крыс, мутантов и других тварей, населявших подземелья.

Несмотря ни на что, отряд вернулся на свалку.

– Тень арестовали, – произнесла Крошка, выбираясь из шахты на поверхность. Кругом громоздились кучи ржавого металлолома. – Чую квест.

– Вот, нет бы ей помереть! – раздражённо сплюнул Дикий. – Начала бы с точки сохранения, и дело с концом. А теперь её засунут в психокорпус.

За неординарные способности телепаты расплачивались множеством неудобств. По законам, установленным в Неоне, самые сильные экстрасенсы подлежали ликвидации, а тех, кто послабее, сажали в специальную тюрьму. Побег оттуда считался чуть ли не самым трудным квестом в игре.

– Ну, теперь уже ничего не поделаешь, – бодрым голосом сказала Крошка. – Будем выручать Тень из лап злодеев. Зато за успешный штурм психокорпуса начисляется максимальное количество очков. Если всё сделаем правильно, купим на барахолке ещё одного робота!

– Наших сил не хватит, чтобы штурмовать психокорпус, – произнёс Крюк. – Ей придётся выпутываться самой.

– Бросить боевого товарища?! – возмутилась Крошка. – Да ты прикалываешься!

По пути на базу команда геймеров, зависавшая в «Битве за Неон», спорила, как быть дальше, но к единому мнению так и не пришла.

* * *

Кирилл и Розалинда очутились посреди разбитой дороги. На обочинах лежали проржавевшие остовы автомобилей, возле покосившегося дорожного знака валялось нечто, весьма похожее на сломанного робота-терминатора. Стальная голова, похожая на человеческий череп, свесилась на раскуроченную грудную клетку.

– Где мы? – Кирилл обвёл взглядом маложивописный пейзаж. – На Юдоль не похоже.

– Конечно, – отозвалась Розалинда. – Потому что это «Битва за Неон». Игра в жанре киберпанк.

– И почему нас швырнуло именно сюда?

– Понятия не имею. Может, потому что я бываю здесь иногда, когда хочется выпустить пар. Во время прыжка Нейросеть могла считать это.

– И за какой класс играешь? – спросил Кирилл, уже примерно понимавший, как устроена виртуальная реальность.

– Здесь я охотница за головами.

Девушка замолчала, её лицо сначала сделалось сосредоточенным, а после встревоженным.

– Я не могу переключиться на своего персонажа. Думаю, мне мешает компьютерный вирус. Может, из-за него мы оказались в «Битве за Неон»?

– Не вижу связи.

– Играя за лекаря из Юдоли, я не продержусь здесь и десяти минут, и Братин это прекрасно понимает! Вот тебе и связь!

– Попробуй вызвать инвентарь.

Роза начертила в воздухе молнию, и перед ней возникла голографическая витрина, полная всевозможных магических штучек.

– Похоже, я застряла в одном игровом аватаре.

– В этом мире есть магия? – поинтересовался Кирилл.

– Нет, это игра в другом стиле. Здесь всё сводится к технике, компьютерам и огнестрельному оружию. Есть киборги, роботы, мутанты и даже телепаты, но волшебства нет.

– Посмотри на это с другой стороны, в этой вселенной ты единственная, кто как-то связан с колдовством. Я, например, вообще самурай без меча.

В подтверждение своих слов Кирилл вызвал инвентарь, пустой, за исключением десяти мелких монет, имевших хождение в другой игре. Катана осталась на Земле-Прайм и теперь, вероятно, станет уликой в деле о массовом убийстве.

Судя по выражению лица, Розалинду это совершенно не утешило. Она молча убрала в инвентарь кинжал, который всё это время торчал у неё из-за пояса, и вместо него достала компас.

– Это что? – поинтересовался Кирилл.

– Прибор, который указывает на ближайшую точку входа в Темпоральный лифт, – сказала девушка, закрывая витрину.

– Полезная вещь. И как ты собираешься им воспользоваться? У тебя есть план?

– Я отправлюсь на Землю-Прайм и прикончу Братина... Точнее, Отто Штауфенгберга. Вот и весь мой план.

– Ты права, Братин – опасный психопат, которого нужно устранить, – без раздумий согласился Кирилл. – Но не думаю, что это будет так уж просто.

– А в чём сложность? Земля-Прайм – это симулятор обыденности. Там нет магии. У себя дома Отто обычный мужик, а не волшебник, там у него нет сверхспособностей. И если я приду по его душу в этом аватаре, – Розалинда развела руками, – ему конец. Он сильно просчитался, когда назвал мне своё настоящее имя.

– Я пойду с тобой. Теперь нам нельзя разделяться.

– Конечно, мы вместе прикончим ублюдка, убившего твоих и моих друзей. – Девушка посмотрела на компас. – Точка входа далеко, у городских стен. Ладно, идём...

До Неона, расположенного в низине, оставалась ещё пара километров, но сверху он был виден как на ладони.

– Теперь понятно, почему это место так называется, – сказал Кирилл, щурясь от предзакатного солнца.

Розалинда кивнула, но ничего не сказала. Она выглядела немного странно в своём романтическом фолк-образе среди развалин и мёртвых механизмов.

Неон разделялся на несколько игровых зон. Левую его часть по всему периметру обхватывала стена, за которой сверкали высотные здания из стекла и стали. Тысячи неновых вывесок вызывали ассоциации с Лас-Вегасом. Правая же часть, вплотную примыкавшая к стене, казалась тёмным пятном с неровным частоколом разрушенных построек. Лишь иногда среди развалин что-то вспыхивало и мелькали редкие огоньки. Также здесь имелись бесконечные промзоны, район заводов, над которым высились дымящие трубы, заброшенный парк аттракционов. География показалась Кириллу знакомой. Он резко остановился и произнёс:

– Это же Безымянный Город из моих «Неоновых джунглей». Серьёзно!

– Почему нет, – сказала Розалинда, продолжая идти вперёд. – Считается же, что Нейросеть не может создать ничего нового. Она только перерабатывает уже существующее. Почему бы ей не взять за основу игры твою книгу?

Кир Матов, поражённый до глубины души, покачал головой. Наверное, каждый писатель хоть раз в жизни представлял, каково это, очутиться в собственной книге. Но сейчас он точно не был готов к такому повороту.

– Безымянный Город – опасное место, – сказал Кирилл, догоняя Розалинду. – Там правят финансовые корпорации, а на улицах творится чёрт знает что.

– Знаю, я много раз там была.

– Мы не должны попасться на глаза полиции или бандитам.

– Кирилл, я всё понимаю. Мы дойдём до лифта и свалим из этой игры на Землю-Прайм.

Пару минут они шагали в молчании, пока Кирилл не озвучил мысль, которая давно вертелась у него в голове:

– А почему бы нам не воспользоваться методом Братина и не откорректировать реальность? Владея секретом Темпорального лифта, мы могли бы сделать так, чтобы и твои и мои друзья остались живы. Черт, мы же с тобой можем переписать биографию Отто-как-там-его! Даже сделать так, чтобы его родители не познакомились, а значит, и сам он вообще не появился на свет!

– Ты классно придумал, только так это не работает, – кисло усмехнулась Розалинда.

– Объясни.

– Братин всегда говорил, что время похоже на пластичную субстанцию, которая застывает после вмешательств Ветви Корреа. Формируется фиксированная точка, в которой уже ничего нельзя изменить. Теперь-то я понимаю, что после наших миссий игра создавала обычную точку сохранения! Как после любого квеста. – Розалинда с досадой пнула ржавую пивную банку, и та укатилась в чахлую траву, растущую на обочине. – Но суть от этого, к сожалению, не меняется. Мы можем разобраться с Отто Штауфенбергом только на линии фронтира времени. Его прошлое, все события, в которых он принимал участие, защищают сотни точек сохранения.

– Очень жаль. Идея была хорошая.

– Согласна, жаль. Но с другой стороны, точки сохранения защищают и нас с тобой. Отто не сможет устранить проблему, возникшую в нашем лице, просто переписав прошлое. Так что всё к лучшему.

С каждой минутой цель их путешествия становилась ближе, небоскрёбы росли, поражая воображение и немного пугая. А вместе с ними росла стена. Вскоре Кирилл и Роза достигли границ Неона. Бетонное ограждение высотой с пятиэтажный дом казалось совершенно гладким и не имело ворот.

– Куда мы теперь пойдём? – спросил Кирилл, прикасаясь к холодным серым блокам.

– К сожалению, точки входа в Лифт не привязаны к геодате, они перемещаются, – сказала Розалинда, сверяясь с компасом. – Наша сместилась налево, хорошо, что хотя бы не за стену. Идём!

Они побрели вдоль крепостной стены, но не успели пройти и сотни шагов, как услышали голос, усиленный каким-то приспособлением:

– Не двигаться! Бросьте оружие и поднимите руки!

Кирилл и Розалинда застыли от неожиданности. Ещё секунду назад вокруг никого не было, а теперь к ним двигался отряд вооружённых автоматами людей. Все они были одеты в одинаковую серую форму, а на головах носили чёрные блестящие шлемы с надписью «полиция».

– Бросьте оружие и поднимите руки!

– Снова здорово! – пробормотал писатель. – Это уже начинает напрягать.

– Игра подкидывает нам квест, как и следовало ожидать. – Девушка отбросила в сторону компас и подняла руки. – Давай постараемся не умереть, начать с точки сохранения в этот раз не получится!

Патрульные окружили их и без лишних слов сбили с ног. Кирилл упал в пыль и почувствовал, как в затылок ему тычется холодная сталь.

– Ты что тут делал, мусорщик?

Окованный железом носок сапога ударил в живот, дыхание перехватило. Из-за этого ответить на вопрос не получилось.

– Бесполезные бродяги. Наверно, шли на свалку, – послышался чей-то раздражённый голос.

– Вернёмся с ними в город, пускай центр определит их на работы. Нам лишних мусорщиков не надо, со своими не знаем, что делать.

Полицейские дружно засмеялись. И вдруг где-то рядом сухо залаял автомат. В тот же миг всё вокруг наполнилось криками и грохотом выстрелов. Рядом с Кириллом в пыль падали раскалённые гильзы, но он не мог понять, что происходит и кто в кого стреляет.

Потом всё смолкло. Писатель огляделся и увидел на расстоянии вытянутой руки убитого эм-пи-си. Рядом, среди стреляных гильз, лежал компас. Радуясь, что бесценный артефакт не пострадал, Кирилл сунул его в карман. Розы нигде не было видно, зато со стороны свалки к нему приближалась странная процессия: девушка небольшого роста с дымящимся пистолетом в руках, угрюмый бородатый мужчина, вооружённый автоматом Калашникова и огромное существо, с головы до ног закованное в стальную броню.

Кирилл поднялся на ноги, отряхнул джинсы.

– Привет, – поздоровалась девушка и помахала ему рукой. – Новичок?

Писатель кивнул.

– Оно и видно! Добро пожаловать в «Битву за Неон»!

* * *

Когда началась стрельба, эм-пи-си заковали Розалинду в наручники. Вокруг мелькали серые куртки и чёрные шлемы – она не видела, куда её ведут, и бежала вместе с полицейскими. Кто-то всё время ругался и толкал её в спину так, что она едва не падала, а потом была круглая шахта с винтовой лестницей и широкий тоннель, который охраняли вооружённые красноглазые андроиды. Всё это Роза увидела мельком, её вели дальше, через какие-то помещения и коридоры, освещённые ярким электрическим светом. Наконец полицейский снял с неё наручники и затолкал в полутёмную комнату. Железная дверь за спиной захлопнулась.

Девушка осталась одна. В камере не имелось ничего, кроме несвежего матраса на полу, стальной раковины и унитаза. Под потолком тускло мерцала лампочка, спрятанная за ржавой решёткой. Из крана капала вода.

– Вот же блин! – процедила Роза, понимая, что лишилась компаса, разделилась с Кириллом и по уши увязла в каком-то паршивом квесте. И всё это вместо того, чтобы заниматься действительно важным делом – устранением Отто Штауфенберга!

Розалинда опустилась на полку и закрыла лицо руками. По какой-то причине патруль схватил только её одну. Что это значит? Кирилл убит в перестрелке или эм-пи-си просто было не до него?

Время шло, но в камеру никто не приходил. Измученная ожиданием и неизвестностью, Розалинда забылась тревожным сном.

В игре ей редко снились сновидения, но сейчас Роза увидела себя подростком. Она шла рядом с отцом, по знакомым улицам, зная, что они направляются в церковь, расположенную на Васильевском острове. В какой-то момент в сновидение вклинился неприятный звук – резкий металлический скрежет. Понимая, что это потерявший управление автомобиль, Розалинда резко пробудилась. Скрежетала несмазанная дверь. Двое полицейских стащили пленницу с полки и под конвоем вывели из камеры. И хотя она не сопротивлялась, один эм-пи-си зачем-то отвесил ей оплеуху. Правильно говорили, что «Битва за Неон» – это игра на любителя!

Розалинда шла по бесконечному лабиринту коридоров, щурилась от непривычного света и даже не смотрела по сторонам. Неон всегда являлся малоприятным местом, но впервые в жизни он вызывал у неё такие ощущения. Любая ошибка сейчас могла стоить ей жизни.

Конвоиры привели Розу в просторный кабинет и заставили опуститься на стул. За письменным столом сидел полицейский и заполнял какие-то бланки. Наконец он оторвался от своего занятия и посмотрел на задержанную.

– Как зовут? – У него был твёрдый холодный голос и угрюмое выражение лица.

– Розалинда.

– Фамилия.

– Стальная гончая, – это был игровой псевдоним, которым она пользовалась в «Битве за Неон».

– Ты что, плохо слышишь? – Эм-пи-си пронзил её пристальным взглядом. – Или на свалке уже не носят фамилий?

– Стальная гончая, – повторила Роза.

– Вот что я думаю, гончая, – произнёс полицейский. – Ты специально шаталась возле стены, чтобы выманить патруль на засаду мусорщиков. Учти, несколько хороших парней сегодня погибли, так что тебе не отвертеться!

– Никого я не выманивала, мы просто шли мимо!

Полицейский нахмурился и кивнул своим помощникам. Они отвели Розу в дальний угол кабинета, намазали её руки чёрной краской и приложили к листам бумаги так, что остались отпечатки. Потом усадили перед квадратным аппаратом, который ослепил её световой вспышкой. А под конец надели на голову металлический шлем с множеством проводов. В ушах начало шуметь, Роза почувствовала давление, как будто нырнула на большую глубину. Перед глазами появились разноцветные пятна.

– Да она эмпат, четвёртый уровень! – послышалось сквозь белый шум.

Кто-то стянул с Розалинды шлем, она открыла глаза и обнаружила, что в лицо ей направлены сразу два автоматных ствола.

– А что конкретно? Какой разряд? – Это был эм-пи-си в белом лабораторном халате и с тяжёлым взглядом садиста. Он держал руку на пистолете, видимо, готовый к любым неожиданностям.

– Не телекинез, не ясновидение... что-то неопределённое!

Розе всё стало понятно. Её проверили на телепатические способности, и прибор что-то уловил, но не смог расшифровать показания. Разумеется, ведь в этой игре не было целителей и не было магии.

– Так, понятно. В психокорпус её. Пусть там разбираются.

Под усиленным конвоем Розалинду отвели в тускло освещённый гараж, посадили в чёрный микроавтобус и приковали наручниками к специальному кольцу в стене. Вместе с ней в автомобиль сели четверо вооружённых полицейских. Ворота гаража распахнулись, и микроавтобус помчался по улицам Неона. Положение становилось всё отчаяннее. Она слышала, что квесты, связанные с психокорпусом, никогда не бывали простыми. Они предназначались для тех, кто играл за класс Телепатов, но Роза являлась целителем из Юдоли и рисковала застрять там навечно!

Через забранное решёткой окно девушка смотрела на мрачноватые улицы, над которыми кружили полицейские дроны, на расписанные граффити эстакады и высотные здания, похожие на сверкающие огранённые кристаллы. Последние принадлежали корпорациям, которые разрабатывали киборгов, новое оружие и экспериментальные вакцины. Все это рано или поздно попадало на улицы, а Нейросеть генерировала новые и новые квесты, где люди и машины сражались за передовые технологии.

* * *

– Бежать сможешь? – спросила незнакомка, снимая с мёртвых полицейских оружие и рации. Две косички придавали ей задиристый вид, который странно контрастировал с военной амуницией.

– Думаю, да, – сказал Кирилл. – А вы кто?

– Потом, сейчас не до этого. Мы убили несколько эм-пи-си, теперь они вышлют отряд... Ничего, успеем. Далеко на свалку полиция не сунется. – Девушка посмотрела в ту сторону, куда скрылся патруль, а потом на писателя. – Ну, чего стоим? Побежали!

Они сорвались с места и понеслись вдоль стены. Чем дальше они уходили от места стычки, тем больше обломков и ржавого металлолома загромождало тротуар и проезжую часть. Когда-то здесь был город, но сейчас всё потонуло в отходах. Впереди улица была завалена полностью, в некоторых местах мусор доходил до пустых окон второго этажа, но невысокая девушка, которая говорила от имени всей троицы, вела их именно туда. Сразу следом за ней бежал бородатый мужчина, а замыкал цепочку стальной великан. Кирилл сразу понял, что это не человек и даже не мутант в доспехах. Это был самый настоящий робот, каких делали до ядерной войны и каких, по идее, не осталось. Военная разработка на службе мусорщиков, живущих на свалке и воюющих с могущественными корпорациями. Про падение ракет, роботов и корпорации Кир Матов знал вовсе не из путеводителя по Неону или брошюрки «Кто есть кто в мире постапокалипсиса». Всё это он самолично описал в «Неоновых джунглях», и топающий рядом робот, кстати, напоминал его персонажа по кличке Разрушитель.

Кирилл старался не отставать от спасшей его троицы, но это оказалось не так просто – девчонка с косичками задавала сумасшедший темп. Когда отряд приблизился к сплошному завалу, она неожиданно повернула налево и нырнула в какую-то тёмную дыру. Её спутники, не колеблясь, шли за ней, и писателю не оставалось ничего другого, кроме как держаться металлической спины робота. К счастью, темноту рассекли лучи фонариков, и Кирилл обнаружил, что бежит по какому-то подвалу с влажными кирпичными стенами. Шаги робота звучали в этом лабиринте словно удары тяжёлого молота; крысы разбегались по углам, спеша укрыться от непонятной опасности. Несколько поворотов, один за другим, и вот наконец впереди замаячил тусклый солнечный свет.

Теперь отряд бежал по сплошным россыпям мусора; тротуар остался где-то далеко внизу, погребённый под тоннами камня и стали. Темп оставался прежним, но теперь Кириллу приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не упасть и не сломать себе шею. Холмы, сложенные из поломанных автомобилей, отслужившей техники, станков и разбитых компьютеров, порой достигали в высоту нескольких десятков метров. Матюшин ещё нигде не видел столько металлолома разом. На месте эм-пи-си он бы сто раз подумал, прежде чем сюда соваться, – казалось, достаточно одного громкого звука, чтобы всё это добро рухнуло вниз.

Безумная гонка продолжалась около получаса. Всё это время свалка росла, потрясая своим размахом, а мусорные холмы постепенно превращались в горы – местами из-за них не было видно пылающих холодным светом реклам и вывесок, благодаря которым Неон получил своё название.

Когда Кирилл решил, что ещё немного, и он попросту упадёт без сил, девушка подошла к покрытой сетью трещин кирпичной стене и шагнула в окно. Они оказались на тёмной лестничной клетке и начали спускаться вниз, теперь уже не торопясь. Воздух здесь был тяжёлый, с запахом гнили и влажного цемента, в окнах – спрессованный под собственной тяжестью мусор. Беглецы спустились на четыре этажа, прежде чем очутились в подвале. Сначала Кирилл подумал, что это и есть конечная цель их путешествия, так как спускаться ниже было некуда – над ними и так возвышалось четыре этажа хлама. Однако его ожидания не оправдались – девушка остановилась возле круглого люка и первая соскользнула в темноту.

Кир Матов, создавший этот мир собственным воображением, пообещал себе, что больше не станет ничему удивляться. Подождав, пока спустятся мужчина и робот, он нащупал ногой железную лестницу и полез следом за ними. Внизу оказался широкий, круглый тоннель. По его дну тянулись рельсы, на которых стояла длинная платформа с железным рычагом наверху.

– Залезай, – сказала девушка Кириллу. – Дальше поедем.

Отряд взгромоздился на платформу, робот привёл в действие рычаг, и дрезина со скрипом покатила по тоннелю, набирая скорость. Провожатые Кирилла выключили фонарики, так что дальнейшая поездка проходила в темноте. Стальные шестерни и колёса скрипели, струи сырого воздуха хлестали по лицу и трепали волосы. Кирилл прикинул, на какой скорости они несутся, и пожалел, что создатели этой машины не догадались сделать поручни. Спустя какое-то время впереди замаячил тусклый свет, и платформа замедлила бег. И вот они вкатились в подземный зал с высоким потолком, мраморными колоннами и широкими лестницами, которые вели куда-то наверх.

– Станция «Конечная», – сообщила девушка и первая спрыгнула с платформы. – Все на выход!

Кирилл огляделся и увидел в противоположном конце зала ещё один тоннель. Только вместо платформы с рычагом на рельсах там покоились старые вагоны. Зелёная краска на их железных боках давно облупилась, а квадратные окна светились. Разумеется, он узнал место, описанное в «Неоновых джунглях». Здесь повстанцы прятались от вездесущих шпионских дронов, боевых роботов и полиции.

– Это бывшая станция метро, а теперь – штаб Рейдеров, – пояснила девушка, хотя Кирилл её об этом не спрашивал. – Иди за мной.

Они зашли в вагон. Обстановка внутри действительно соответствовала определению «штаб». Металлическая мебель, шкафы с оружием и какими-то приборами, на стенах – карты и схемы. Кроме того, здесь имелось несколько компьютеров, выводящих на десяток мониторов цифры, диаграммы и непонятные рисунки.

В вагоне находились двое. За компьютером сидела молодая девушка, её пальцы проворно бегали по клавиатуре, взгляд был сосредоточен на цифрах и рисунках. Возле неё стоял мужчина средних лет. Вместо левой руки у него был острый металлический крюк.

Мужчина оторвался от дисплея, посмотрел на Кирилла и обратился к его провожатой:

– Крошка, кого ты на этот раз привела?

– Мы отбили его у патруля, – сообщила она. – Несколько полицейских уложили! Могли бы и больше, но они отступили.

– А если он подставной? Эм-пи-си, который прикидывается игроком? – мужчина явно не был восхищён подвигом своей подчинённой. – Сколько раз я тебе говорил не заниматься самоуправством! Дикий, и ты туда же?

Бородатый пожал плечами и ничего не ответил.

– Он здесь ни при чём, – сказала Крошка. – Я бы и без него атаковала. А этот, – она указала на Кирилла, – просто новичок в игре. Ты же сам говорил, что нужно искать новобранцев, вот я и подумала...

– И на фига нам новичок? – Лидер Рейдеров закатил глаза. – Хорошо, ты кто такой?

– Меня зовут Кирилл.

– За какой класс играешь?

– Ну, вообще я Самурай.

– Чего? Прикалываешься? Нет такого класса.

– Есть, – сказал Кирилл, понимая, что не сможет вот так запросто объяснить, как персонаж из «Юдоли Искателей» попал в «Битву за Неон».

– Ясно, – мужчина кивнул. Он внимательно следил за писателем, буквально прожигая его взглядом. – Раз ты не подставной, ничего не случится, если мы тебя проверим. Громила, подержи его.

Не успел Кирилл опомниться, как очутился в железных объятиях робота.

– Крюк, зачем это? – возмутилась Крошка.

– Затем, что мы не имеем права рисковать. Ракета, набери, пожалуйста, шприц.

Девушка с механическими руками, которая до этого сидела за компьютером, подошла к шкафу и взяла с полки металлическую коробочку. В ней оказался шприц и ампулы. Кириллу совсем не хотелось, чтобы ему кололи какую-то гадость, но, похоже, от его желания здесь ничего не зависело.

Ракета подошла к писателю, закатала ему рукав и сделала укол в вену. Казалось, стальные пальцы сейчас раздавят тонкий стеклянный шприц, но всё обошлось. Почти сразу перед глазами поплыло, и наступила темнота.

* * *

Кирилл открыл глаза и тут же снова зажмурился от слишком яркого света. Его тошнило, всё вокруг кружилось. В голове шумело, и сквозь этот шум доносились чьи-то голоса.

– Ну, убедились? Что я, совсем дура, тащить в штаб эм-пи-си?!

– Ничего, переживёт. От этого ещё никто не умирал. Но его история... это что-то из ряда вон!

Темнота снова накатила, пытаясь завладеть сознанием. Кирилл был слишком измучен, и он проиграл эту битву.

Глава двенадцатая. Союзники

Микроавтобус остановился возле широкой одноэтажной постройки. В обе стороны убегал забор из серых бетонных плит, по которым вилась плотная спираль колючей проволоки. Розалинду вывели из машины, и она увидела двух вооружённых андроидов; их глаза-окуляры полыхали красным, а руки оканчивались пулемётными стволами. На железных панцирях было написано: «Психокорпус. Служба охраны». Из окошка бронированной будки высунулся эм-пи-си:

– Кто у вас?

– Эмпат, четвёртый уровень, – сообщил полицейский. – Взяли возле двенадцатого тоннеля.

Розалинду передали из рук в руки и завели в здание, похожее на бункер. Здесь всё повторилось сначала: отпечатки пальцев, квадратный аппарат со вспышкой и шлем с проводами. Нейросети явно стоило поработать над разнообразием этого квеста. После этого у Розы забрали одежду и выдали новую – штаны на резинке и балахон из грубой ткани серого цвета. На груди красовались цифры: 324. Когда с этим было покончено, девушку отвели в комнату, интерьер которой состоял из железного стола и двух стульев. Вся мебель была привинчена к полу, а лампы под потолком прикрывали железные решётки.

Роза опустилась на стул и принялась ждать. Вскоре тяжёлая дверь распахнулась, и в комнату вошёл полный мужчина в сопровождении двоих охранников. Он бросил на стол какие-то бумаги и сел напротив пленницы.

– Итак, тебя зовут Розалинда Стальная гончая.

Она кивнула.

– Хорошо. А меня ты можешь называть детективом. Твоё дело нам передали из полиции, так что теперь ты находишься в ведении психокорпуса. Понятно?

– Нет. Что я такого сделала?

– Ты эмпат. В Неоне телепатия запрещена законом.

– Не могу же я переделать себя, – пожала плечами Роза. Ей не очень-то хотелось вовлекаться в диалог, но при этом она понимала, что, качественно отыгрывая роль, имеет шансы расположить к себе игру.

– Конечно. – Детектив фальшиво улыбнулся и развёл руками. – Поэтому таких людей, как ты, и направляют в психокорпус. К тому же на тебя заведено уголовное дело. Насколько я понимаю, во время твоего задержания началась перестрелка и погибли полицейские.

– Я здесь ни при чём. Я вообще не знаю, кто стрелял.

– Отлично. Если это так, нам не о чем тревожиться – эмпаты четвёртого уровня не подлежат ликвидации. А сейчас тебе придётся вытерпеть одну неприятную операцию – это необходимо, чтобы выяснить, правду ты говоришь или нет.

В руке одного из эм-пи-си появился шприц. Розалинда закрыла глаза и молча перенесла инъекцию. Потом пришла темнота.

* * *

Первое, что Роза увидела, очнувшись, – белый потолок с единственной лампой. И то и другое стремительно вращалось, и от этого делалось дурно. Она застонала и зажмурилась.

– Смотри, кажется, в себя приходит.

– Точно. Ей, наверно, сейчас хреново.

– Да не толпитесь вы вокруг неё! Ира, не стой на месте, принеси воды.

Голоса доносились издалека, словно из другой комнаты. Розалинда попыталась приподняться, но её тут же повело в сторону, и она рухнула на подушки.

– Лежи, лежи, сейчас станет легче, – пообещал чей-то уверенный голос.

И действительно, спустя некоторое время ощущение, что её раскручивают на центрифуге, начало проходить. Роза открыла глаза и увидела чьи-то лица. Перед глазами плавали разноцветные круги, и ей никак не удавалось сфокусировать взгляд.

– Пить хочешь?

Девушка кивнула и почувствовала, что её пересохших губ касается влажный холодный край стакана. Кто-то поддержал голову, и она сумела напиться.

– Теперь отдыхай. Если станет хуже – зови, мы здесь, поблизости.

Когда дурнота отступила, Розалинда огляделась. Пока она была без сознания, её перенесли в небольшую комнату с четырьмя металлическими кроватями, унитазом и раковиной. На одной из кроватей лежала она сама, три других занимали девушки в одинаковых серых робах с номерами. Переднюю стену заменяла решётка, и от этого камера делалась похожей на клетку в зоопарке. За частыми металлическими прутьями виднелся широкий коридор; по всей его длине тянулись точно такие же камеры. Было шумно – заключённые громко переговаривались, обменивались шутками и ругались. Из камеры напротив слышался плач.

– Где это я? – спросила Роза.

– Психокорпус, женский блок, – ответила ей девушка, на балахоне которой был номер 323. – Меня зовут Тень. Это Ира-Искра и Кристина.

– Розалинда Стальная гончая. Можно просто Роза.

С виду Кристине (жгучей брюнетке с татуированными руками) было около двадцати лет, а рыжеволосой Ире-Искре – не больше четырнадцати. Тень, занимавшая в этой небольшой компании должность неформального лидера, была примерно одного возраста с Розалиндой. Впрочем, геймеры, скрывавшиеся за этими аватарами, могли оказаться любого возраста и даже пола.

– Долго я здесь нахожусь?

– Сыворотка правды вырубает примерно на час, думаю, столько ты здесь и пролежала. Мы были в цеху и не видели, как тебя принесли, – сказала Тень. От остальных пленниц психокорпуса её отличали огромные глаза, пылавшие на бледном, заострённом лице, как два тёмных фонаря, и пронзительный «цыганский» взгляд.

– Поздравляю, ты вляпалась в самый идиотский квест из всех возможных, – сказала Кристина. – Называется «Побег из психокорпуса».

– Да, хорошего мало, – согласилась Тень. – Я даже думала слиться, оставив этого персонажа и начав играть заново. Но, блин, жалко! Я его несколько лет прокачивала. Да и команду, за которую играю, подводить не хочется...

– Некоторые всё равно сливаются, – сказала Ира. – Мне рассказывали про девчонку, которая бросила перса восьмидесятого уровня. Это не квест, а ловушка!

– Брешут, – фыркнула Кристина, тряхнув чёрной гривой. Татуировки заходили на её шею, и, когда девушка откинула волосы, Роза заметила набитую чёрным летучую мышь. – Телепат восьмидесятого уровня не задержался бы здесь и на один вечер. А ты какого уровня?

– Четвёртого, – сказала Роза.

– Нам хана, – констатировала Кристина. – Так и будем здесь торчать, пока в камеру не кинут кого-нибудь стоящего.

Розалинда приняла сидячее положение. Стены снова начали вращаться, и она ухватилась за спинку кровати.

– А ты давно в «Битве за Неон»? – спросила Ира. Её лицо в россыпи веснушек и ярко-рыжие волосы напомнили ей пылающую спичку.

Прежде чем девушка ответила, свет в камерах погас.

– Поговорим об этом в другой раз, – подытожила Тень. – У нас ещё будет время.

С этими словами она попросту исчезла. Так происходило, когда геймер выходил из игры. Следом за ней отключились Ира и Кристина. Камера опустела.

Розалинда была бы рада отключиться и оказаться в «Диггере», но Братин сделал так, что она стала пленницей игровых миров. Впрочем, какая разница, если и Земля-Прайм оказалась фальшивкой...

Спустя несколько минут свет в коридоре также погас, стало совсем темно. Роза легла на кровать и закрыла глаза. Засыпая, она размышляла, уцелел ли компас. Без него ни ей, ни Кириллу не покинуть «Битву за Неон».

* * *

Кирилл пришёл в себя и тут же пожалел об этом. Во рту пересохло, голова кружилась, словно его несколько часов насильно катали на карусели. Судя по всему, это был какой-то особый, исключительно гадкий вид похмелья. Попытка вспомнить, каким образом он дошёл до такого состояния, не увенчалась успехом – память отказывалась снабдить его необходимой информацией.

– Что, плохо? Потерпи, это быстро проходит.

Писатель открыл глаза, но от этого головокружение только усилилось. Тогда он собрался с силами и разлепил пересохшие губы.

– Роза?

– Это же я, Крошка. Ты что, забыл?

Крошка? В голове что-то переключилось, и всё стало на свои места. Розалинду забрали эм-пи-си, а сам он бежал на свалку. Так что никакое это не похмелье, а последствия укола гостеприимных владельцев заброшенной станции метро.

– Я всё время здесь была, ждала, пока ты очнёшься.

– Принеси воды. – Голос плохо слушался, казалось, что в горло насыпали песка. Крошка поднесла к его губам кружку, и после первого же глотка стало легче.

– Я не хотела, чтобы тебя кололи, правда.

Он задавался вопросом, кто вообще добровольно играет в «Битву за Неон»? Это каким извращенцем-мазохистом надо быть, чтобы подписываться на подобные «квесты»?!

– А что это была за дрянь?

– Вещество, которое облегчает допросы. Сыворотка правды.

Некоторое время Кирилл лежал, закрыв глаза. Когда ощущение, что его заперли в огромном волчке, стало проходить, он принял сидячее положение и огляделся. Часть вагона, отделённая переборкой из досок и металлических листов, была доверху завалена оружием, инструментами, какими-то старыми вещами и прочим хламом. На тумбочке горел детский ночник в виде пластмассового утёнка. Из квадратного окна открывался вид на заброшенную станцию.

– Это твоя комната? – догадался Кирилл.

– Да. Тебе нравится? Мне бы, конечно, следовало прибраться...

– Вообще без разницы.

– Вот и хорошо! Если тебе лучше, давай пойдём к остальным – сейчас будет ужин. Ты хочешь есть?

Кирилл немного подумал и поднялся с кровати.

– Не откажусь.

Крошка тоже встала и кивнула на поручень под потолком:

– Твоя футболка там. А кроссовки у двери.

Только сейчас Матюшин сообразил, что на нем нет ничего, кроме джинсов. Он оделся и следом за девушкой вышел из вагона. Соседняя дверь вела в штаб. Здесь собрались все геймеры, в углу молчаливой статуей стоял Громила. Крюк кивком поприветствовал новоприбывших:

– Ты проснулся как раз вовремя. Не желаешь присоединиться к ужину?

– Желаю. – Писатель опустился на стул между Крошкой и Диким. Ракета, ловко орудуя механическими руками-протезами, поставила перед ним две металлические тарелки – одну с горячей похлёбкой, над которой поднимался ароматный пар, а другую – с сухарями.

Рейдеры ели молча и по-военному быстро. Похоже, для поддержания аватара в дееспособном состоянии требовались вода и еда. Игра была максимально приближена к реальности... хотя с некоторых пор Кирилл уже не знал, что считать реальностью. Он знал только различные виды виртуального обмана. Возможно, Березины смогут разобраться, что к чему, и докопаться до сути происходящего. Если уж у кого получится, так это у них.

Когда с едой было покончено, Ракета налила всем чая.

Крюк откинулся на спинку стула и обратился к Матюшину:

– Как самочувствие? Громила тебя не сильно помял?

– Всё нормально.

Кирилл действительно чувствовал себя гораздо лучше – ужин и горячий чай сделали своё дело.

– Вот и хорошо, – сказал Крюк. – В любом случае это было необходимо. Ты же понимаешь, мы должны соблюдать осторожность. Это «Битва за Неон», а не «Юдоль Искателей» с грудастыми эльфийками и феечками. Тут всё по-взрослому.

Крошка усмехнулась.

– Честно говоря, я ничего не понимаю, – признался Кирилл.

– Мы тоже, – произнёс Крюк. – Когда тебя укололи, ты рассказал много странного. Такого... от чего становится не по себе. Мы бы хотели обсудить всё это ещё раз, теперь, когда ты в сознании.

Поразмыслив несколько секунд, писатель решил – а почему, собственно, нет? Ему требовались союзники, если он хотел вытащить из неприятностей Розалинду.

– Хорошо, слушайте...

Разговор продолжался около часа.

Дьяволы Пустоши по-разному реагировали на историю Кирилла. Крюк пытался осмыслить то, что говорил писатель, Ракета в какой-то момент расплакалась. Легче всего факт, что Земля-Прайм – цифровая симуляция, приняла Крошка. «Господи, да чего вы делаете из этого такую проблему? Я всегда знала, что мы живём в матрице!» – сказала она.

– Мне особенно понравилась та часть, где Кирилл понимает, что «Битву за Неон» запилили по его книжке, – сказал Дикий, до этого момента хранивший молчание. – А вот этого Отто Штраф... Штафер... короче, этого психа надо слить, иначе никак. Пусть наша реальность – симуляция, но это не значит, что её можно переписывать, как захочется. Это читерство!

– Этим мы с Розалиндой и собирались заняться, – развёл руками Кирилл. – Но её схватили. Если поможете её вытащить, сделаете хорошее дело.

– Мы поможем! – воскликнула Крошка. – Правильно, Крюк?

Командир Дьяволов медленно кивнул.

– Обязаны помочь и поможем. Это важнее любого квеста. Если Отто продолжит посылать в прошлое убийц и переписывать реальность Земли-Прайм, мало ли к чему это приведёт в итоге. Кто-то из нас может исчезнуть!

– Это как в кино! – оживилась Крошка. – Путешественник во времени случайно наступает на бабочку, а из-за этого человеческая цивилизация не развивается и миром правят разумные динозавры!

Ракета и Дикий согласно кивнули.

– Как мы найдём Розалинду? – спросил Кирилл, оглядев Дьяволов Пустоши.

– Ты говорил, она застряла в персонаже, нетипичном для «Битвы за Неон», и владеет магией? – уточнил Крюк.

– Именно так, – кивнул писатель.

– И насколько сильной магией?

– Не очень. Она играет за класс лекарей. А что?

– В Городе эмпатия вне закона, – пояснил Крюк. – Чем меньше твоя подружка умеет, тем дольше проживёт. Скорее всего, её направят в психокорпус. Всё-таки телепатия ближе всего к магии. Здесь её примут за эмпата, зуб даю.

– Я могу взломать сервер психокорпуса и разузнать о ней, – сказала Ракета, которая, похоже, выполняла в команде обязанности хакера.

– Разузнай, – сказал Крюк.

– Мы всё равно собирались штурмовать психокорпус, потому что там застряла наша подруга. Одним выстрелом убьём двух киборгов! – Крошка радостно ударила кулаком по столу, так, что тарелки подпрыгнули.

– Мы только обсуждали это, – сказал Крюк. – Чтобы штурмовать психокорпус, нужна армия, а не четыре бойца. Но теперь обстоятельства изменились. Мы должны всё обдумать и разработать план.

На этом ужин, больше напоминавший военный совет, закончился. Кирилл, измотанный чередой малоприятных событий, направился в комнату Крошки.

– Ты можешь спать здесь, а я пока выйду из игры, – сказала она, прежде чем выйти из игры. – Скоро увидимся!

Кирилл рухнул на кровать, уверенный, что сразу же отключится. Но быстро уснуть мешали навязчивые мысли, похожие на круговерть обрывочных образов. Он думал о жизни, которой лишился, о мире, который покинул. Земля-Прайм оказалась обманом, имитацией реальности, но хотел ли он знать, что за правда скрывалась за чередой нейросетевых иллюзий? Владимир Березин говорил о завесе тайны, которая скоро падёт.

Что ж, удачи в поисках ответов. – Послав целителю это мысленное пожелание, Кирилл наконец забылся тревожным сном, полным зыбких видений.

* * *

Резкий звонок подействовал на Розалинду, словно ведро холодной воды.

– Заправляй кровать и одевайся, – крикнула ей Тень. – Здесь нельзя опаздывать!

Обитатели психокорпуса строились в колонны и в сопровождении конвоя шли на завтрак. Столовая встречала их звоном посуды и окриками охраны. Розалинда взяла поднос, прошла через окно раздачи и села рядом с Тенью, которая с утра казалась бледнее обычного. Спустя минуту-другую к сокамерницам присоединились Кристина и рыжеволосая Ира-Искра. Очередь, из которой они с трудом выбрались, сыпала ругательствами и толкалась. Еда, которую здесь подавали, этого определённо не стоила.

– Тень, нам надо рвать когти, – сказала Розалинда, ковыряя ложкой похожую на клей кашу.

– Сказал эмпат четвёртого уровня, – фыркнула Кристина. – Лучше задумайся о том, чтобы оставить этого персонажа и начать игру заново.

Проигнорировав непрошеный совет, Роза произнесла:

– Я одного не пойму – здесь же несколько сотен телепатов. Такая армия запросто раздавит любую охрану!

– Телепатов здесь ровно 324, – уточнила Тень. – Ты последняя, эта цифра написана у тебя на груди. А бунт запросто подавят, для этого всё предусмотрено. Посмотри наверх.

Девушка бросила взгляд на потолок и увидела блестящие металлические цилиндры.

– Это газовые бомбы. Они срабатывают автоматически, если уровень психической энергии в помещении резко повышается. А в стенах есть скрытые бойницы. То же самое в коридорах и цехах. Каждую минуту мы находимся под прицелом. Вот такой мерзкий квест!

– Как же быть, если мы даже не можем пользоваться телепатией?

Тень пожала плечами и кивнула на вооружённых людей возле двери.

– Эм-пи-си разленились и слишком полагаются на автоматику. Нам необходимо раздобыть противогазы и оружие, тогда путь будет открыт. Так, во всяком случае, пишут на форумах, где игроки обсуждают «Побег из психокорпуса». Но те, кто смог отсюда сбежать, не спешат сливать инфу и даже нарочно подсовывают дезинформацию. Такие вот суки! Поэтому на форумах не так много полезного, только общие советы.

– И какой у нас план? – спросила Роза. – Он вообще есть?

– В общих чертах. Ира уберёт с нашего пути стены и прочие препятствия.

– Направленная взрывная волна, – сообщила Искра, – это моя фишка!

– У Кристины дар создавать силовые поля, – продолжила Тень, – она прикроет нас от пуль и осколков. А мы с тобой займёмся охранниками. Что ты, кстати, умеешь?

Прозвенел звонок, избавив Розалинду от необходимости отвечать прямо сейчас. Недоеденная каша осталась в столовой, а её знакомство с бытом психокорпуса продолжилось в цехах. Розу поставили выносить опилки из столярной мастерской. Это была несложная работа, но к обеду она так устала, что едва переставляла ноги, а в горле у неё першило от запаха смолы и мелкой древесной пыли. Да, «Битва за Неон» действительно была игрой на любителя, а Нейросеть даже не пыталась сделать времяпровождение здесь приятным и разнообразным. К счастью, в полдень все работы прекращались и заключённых выводили на прогулку.

Сверху внутренний двор закрывала стальная конструкция из толстых прутьев, с четырёх сторон возвышались наблюдательные вышки. Розалинда и её новые подруги сели на краю баскетбольного поля и сделали вид, что наблюдают за игрой.

– Помните, о чём я говорила за завтраком? – сказала Тень. – Так вот, у меня есть идея, как раздобыть противогазы и пистолеты. Я сделаю какому-нибудь охраннику внушение, и он принесёт нам всё необходимое прямо в камеру. Правда, пока я не знаю, как осуществить это на практике.

– А в чём сложность? – удивилось Розалинда. – По-моему, проще некуда.

– Сложность в том, что в психокорпусе всюду установлены замаскированные датчики. Мой посыл засекут, а если станет известно, что я владею мысленным зомбированием, меня сразу же посадят в одиночную камеру, а может, и вовсе ликвидируют. И придётся начинать игру сначала!

Девушки замолчали, обдумывая услышанное. Первой тишину нарушила Кристина:

– А что, если кто-то ещё применит телепатию, и в этот момент ты сделаешь свой посыл? Датчики покажут только общий всплеск психической энергии.

– Хорошая мысль! – Тень рассмеялась и хлопнула её по татуированному плечу. – Например, мы могли бы спровоцировать драку. Только это надо делать там, где нет газовых бомб.

– Их нет только здесь, – сказала Кристина.

Девушки переглянулись.

– Кто-нибудь знает безотказный способ устроить драку? – спросила Ира.

– Да вообще легче лёгкого. – Кристина указала на девушку с номером 9 на груди. «Девятка» была на целую голову выше остальных заключённых, так что не заметить её было невозможно. – Видите эту здоровую блондинку? Это Майя, она в психокорпусе уже много дней и очень психует по этому поводу. Если её чем-нибудь задеть, будет драка. Это точно.

Тень ненадолго задумалась, а потом кивнула.

– Хорошо, так и поступим.

Розалинда, которой, как новичку, досталась роль главного заводилы, напустила на себя угрюмый вид и начала пробираться через толпу заключённых. Проходя мимо Майи (Тень предупредила, что та владеет мощным телекинезом), она задела её плечом и небрежно проронила:

– Чего встала посреди дороги, коза тупоголовая?

Как и предсказывала Кристина, этого оказалось более чем достаточно.

– Это ты мне сказала?!

Через секунду Роза очутилась в воздухе. Полёт продолжался недолго – невидимый кулак впечатал её в землю, так что стало невозможно дышать. От удара потемнело в глазах. И тут со всех сторон послышались крики – заключённые падали на землю, как будто по их рядам прошла огромная коса, некоторых тащило по асфальту. Розалинда догадалась, что это Кристина привела в действие свои силовые поля. Сбитые с ног девушки поднимались и тут же начинали искать виноватого. В основном гнев оскорблённых телепатов обрушился на Майю, другая половина стала на её защиту. От резкого всплеска энергии воздух завибрировал и обрёл осязаемую плотность. Вспыхнул огонь, затрещали молнии, и телепаты сцепились друг с другом так, словно сражались за право покинуть психокорпус.

Прежде чем кто-то успел серьёзно пострадать, шум драки перекрыла длинная пулемётная очередь. Стреляли в воздух, но это заставило заключённых угомониться. На этот раз прогулка закончилась раньше обычного, и до самого ужина Розалинда таскала корзины с опилками.

Глава тринадцатая. Штурм и побег

Рядом с Кириллом на кровать приземлилось что-то тяжёлое. Первое, что пришло ему в голову, – полиция выследила Дьяволов и теперь штурмует станцию метро. Подскочив, писатель стал оглядываться и в свете ночника-утёнка увидел на кровати Крошку. Она выглядела довольной.

– Что, разбудила? Видел бы ты своё лицо!

– Ты всех так будишь, или мне выпала особая честь? – Писатель зевнул.

– Остальные обычно не ночуют в «Битве за Неон». Ты реально спал здесь всю ночь и не отключался от игры? – Крошка сползла с кровати.

– Да. Я же говорил, что попал сюда без нейрошлема. И не могу просто взять и отключиться от игры.

– Ясно-ясно. И как спалось? – спросила девушка-механик.

– Нормально. А пробуждение так вообще что-то потрясающее. Где, кстати, остальные?

– Давай посмотрим в штабе, думаю, все уже в сборе.

Рейдеры сидели за столом и завтракали. Крошка налила им с Кириллом чая и насыпала одну на двоих миску сухарей. У писателя возникло ощущение, что эта боевая коротышка с ним флиртует.

– У меня есть важная новость, – сказала Ракета. – Мне удалось взломать сайт психокорпуса, и знаете, что я там обнаружила? Список заключённых женского блока. Последними в нём шли номера 323 и 324, эмпаты восемнадцатого и четвёртого уровней. Одна из них – Розалинда Стальная гончая, а другая Тень. Они сидят в одной камере.

– Стальная гончая? – Кирилл удивлённо вскинул бровь.

– Ну да, – пожала плечами Ракета. – Там так написано. Ещё я скачала схемы здания и всех коммуникаций, – движением механической руки Ракета сдвинула посуду и положила на стол распечатки.

Дьяволы Пустоши принялись изучать карты. Обсуждая предстоящий штурм, они шумно спорили, но больше остальных шумела и суетилась Крошка. Планирование явно было не про неё, ей хотелось в бой. Кирилл пока что помалкивал.

– Да чего тут думать?! – кипятилась Крошка. Сейчас она напоминала маленькую атомную бомбу, готовую в любую секунду взорваться – Там наши друзья, надо пойти и разнести этот лагерь к чертям! Или кто-нибудь думает иначе?!

– Ситуация сложная, – отвечал ей Крюк. – Ты же понимаешь, что легче захватить биржу, здание городского совета или Реслинг-холл, чем психокорпус!

– Да плевать я хотела на все... – начала Крошка, но её перебил Кирилл.

– Я знаю, что нам нужно делать, – сказал он. – План есть, и он точно сработает.

Дьяволы Пустоши прекратили спорить и удивлённо уставились на писателя.

– И откуда взялся твой план? – спросил Крюк. – Ты же никогда раньше не играл в «Битву за Неон».

– Зато я написал книгу, по которой Нейросеть сделала эту игру. Перед вами человек, придумавший психокорпус.

Кир Матов начал раскладывать схемы и карты. Имея привычку детально прорабатывать вымышленные миры, он когда-то начертил прообраз тоннелей под Неоном в графическом редакторе, а потом сохранил всю информацию в облачном хранилище. Наверняка оттуда Нейросеть и вытащила информацию.

– Это план тюрьмы и лабиринтов под ней. Чтобы пробраться туда, нужно идти по самым нижним ярусам. Подземелья в этом секторе почти полностью разрушены, а выходы на поверхность забетонированы.

– Мы сможем попасть прямо на территорию психокорпуса? – спросил Крюк.

– Есть пара мест, где тоннели проложены неглубоко под землёй. Если правильно установить взрывчатку, мы пробьём себе выход. Это большой риск, но ничего лучше придумать нельзя. Мои персонажи так сделали, и это сработало.

– Хорошо, – Крюк кивнул. – Принимается. Крошка, ты соберёшь бомбы, а мы с Ракетой наметим точный маршрут. Атакуем сегодня же ночью.

У Дьяволов Пустоши оказался целый склад взрывчатки. Практически весь день Крошка паяла часовые механизмы и детонаторы, а Кирилл, в меру своих возможностей, ей помогал. Работа продвигалась быстро, и уже к вечеру у них было десять готовых бомб.

– Может, поднимемся наверх? – предложила Крошка, убирая инструменты. – Я хотела тебе кое-что показать.

– С радостью. Главное – подальше от всей этой пиротехники, – сразу же согласился писатель. Работая со взрывчаткой, он находился в постоянном напряжении и теперь радовался возможности покинуть мастерскую и глотнуть свежего воздуха.

Крошка и Кирилл покинули мастерскую и взгромоздились на дрезину. На этот раз с ними не было робота, и качать рычаг приходилось самим. Платформа неслась по тёмному тоннелю, словно пуля в винтовочном стволе, и к собственному удивлению, писатель стал получать удовольствие от этого стремительного полёта. Когда поездка подошла к концу, они преодолели четыре этажа и очутились на свалке.

После подземелий солнечный свет слепил глаза. Кирилл прищурился и посмотрел на Крошку.

– Куда пойдём?

– Наверх.

Писатель и геймерша зашли в подъезд высотного здания, торчавшего из нагромождений мусора, словно нос затонувшего корабля из морской пучины. Крошка освещала путь фонариком, Кирилл шёл за ней и считал этажи. Не считая первых четырёх, их оказалось двенадцать. Свалка и подземный штаб Дьяволов остались далеко внизу.

– Нам сюда. – Крошка отбросила квадратную крышку люка и скрылась из вида.

Матюшин последовал за ней и оказался на крыше небоскрёба. Свежий порыв ветра ударил ему в лицо и растрепал волосы. Было достаточно светло; писатель огляделся в поисках источника света и замер, словно увидел призрак, – половина горизонта светилась сказочным электрическим светом, сверкающие башни вонзались в чёрное небо, подобно острым ледяным иглам. Когда-то – казалось, что в прошлой жизни, – он любовался теми же огнями, только в собственном воображении, когда писал «Неоновые джунгли». Теперь небоскрёбы и вывески были совсем близко, рукой подать, и при этом он сам находился на вершине такой же башни, только заброшенной и тёмной.

Крошка взяла Кирилла за руку и подвела к краю крыши. Некоторое время они молча смотрели на удивительный ореол света, затмевавший звёзды.

– Тебе здесь нравится?

Писатель кивнул. Он чувствовал себя так, словно грезил наяву, но не мог выразить это состояние словами.

– Конечно, ведь я сам придумал этот мир.

– Я никогда никого сюда не приводила. Ты первый. – Крошка села на бетонное ограждение и свесила ноги в бездну. Кирилл, помедлив, опустился рядом. Почему-то двенадцать этажей внизу не пугали его, а рождали в груди удивительное ощущение свободы. Возможно, помогало осознание того, что всё вокруг лишь иллюзия.

– За такое стоит сражаться, – сказала Крошка.

– Спасибо, что показала мне это.

Крошка оторвалась от созерцания башен и бросила на Кирилла внимательный взгляд.

– Давно собиралась задать тебе один вопрос... Розалинда для тебя больше чем друг?

– Что? – писатель нахмурился, искренне не понимая, к чему ведёт девушка-механик.

Неожиданно лицо Крошки оказалось ближе, чем это требуется для разговора. В её тёмных глазах отражался свет городских башен, чуть приоткрытые губы влажно блестели. Кирилл ощутил её прерывистое горячее дыхание и поднялся на ноги.

– Крошка, ты что, прикалываешься?

– А что такого? Игра не запрещает поцелуи и всё, что не попадает под определение «традиционный секс». Мы с тобой могли бы запросто...

– Не здесь и не сейчас, хорошо? – отрезал Кирилл. – Вот честно, учитывая всё происходящее, сейчас это вообще не к месту.

Крошка поднялась на ноги.

– Придурок. Ты в курсе, что всё испортил?

– Ну, прости!

– Вообще не умеешь веселиться!

На базу они вернулись в молчании.

* * *

После драки на внутреннем дворе Тень сообщила, что внушение состоялось и теперь всё зависит от того, как скоро обработанный ею охранник будет дежурить в их блоке. Это случилось вечером того же дня.

Как обычно, в камерах выключили свет. Камеры начали понемногу пустеть – игроки, застрявшие в квесте, отключались от «Битвы за Неон».

– Не будем выходить из игры, подождём, – сказала Тень.

Ира-Искра и Кристина некоторое время болтали на обычные геймерские темы, но спустя минут двадцать замолчали. Розалинда уже дремала, когда в замочной скважине заскрежетал ключ. Ещё ни разу в жизни ей не доводилось наблюдать такого беззвучного переполоха – девушки, путаясь в простынях, повыскакивали из постелей и окружили эм-пи-си. В одной руке он держал связку ключей, а в другой – фонарик для обходов. На плече у него висела туго набитая сумка.

– Давай сюда сумку, ключи и фонарик, – сказала Тень, – и возвращайся на пост. Забудь о том, что приходил сюда.

Охранник послушно отдал свою ношу и удалился. У него было странное, застывшее выражение лица и совершенно бессмысленный взгляд, словно у человека, который ходит во сне.

Тень перевернула сумку. На пол упали четыре противогаза и пистолет.

– Мы сделали это, – прошептала Ира.

– Сделали, – Тень подняла противогаз и повесила его на шею, – но не до конца. Самое сложное впереди. Роза, так что ты умеешь?

Бывшая корректировщица реальности начертила в воздухе символ молнии, и в камере вспыхнула голограмма. Ира и Кристина ахнули, уставившись на витрину, полную магических прибамбасов, которым, по идее, не было места в «Битве за Неон».

– Серьёзно? – Тень вскинула бровь. – И как это понимать?

Реакция девушек была вполне объяснима. В любой тюрьме у заключённых отбирали личные вещи, поэтому квест блокировал инвентарь игроков.

– Глюк игры, – соврала Розалинда. – Это вообще инвентарь из «Юдоли Искателей». Не знаю, как так вышло, но здесь я могу пользоваться вещами своего дополнительного персонажа.

– Вот это повезло так повезло! – покачала головой Ира.

Роза вытащила из инвентаря магический кинжал, полученный в сезонном событии, два боевых перстня и произнесла:

– Давайте разнесём эту помойку к чертям собачьим!

– Теперь надо действовать быстро и нигде не задерживаться, – сказала Тень. – Наш единственный шанс – пробиться в старые подземелья. Если это удастся, я выведу вас на свалку.

Заговорщицы разобрали снаряжение и уже двинулись к выходу, как вдруг по коридору разнёсся чей-то голос:

– Отсюда давно никто не бежал... Думаете, у вас получится?

Тень остановилась и сказала:

– Если не получится, мы всё равно ничего не потеряем. Надо пробовать.

В камере напротив, возле решётки, стояли четыре девушки. За время своего пребывания в психокорпусе Роза так и не успела с ними познакомиться.

– Вам придётся взять нас с собой. А если не возьмёте, мы поднимем шум.

– Лучше не надо этого делать, – сказала Тень с неприкрытой угрозой в голосе. – Всё равно у нас только четыре противогаза.

– Значит, нет?

– Нет.

– Хорошо, мы вас предупреждали!

Раздался треск, темноту разорвала яркая голубая вспышка и рядом с Тенью ударила молния. В тот же миг стены задрожали от мощного взрыва – это сработали газовые бомбы. Удушливое облако быстро расползалось по коридору. Теперь счёт шёл на секунды – из некоторых камер уже слышались ругательства и крики. Заключённые, не успевшие покинуть «Битву за Неон», отключались от игры.

Где-то завыла сирена. Розалинда опомнилась и начала натягивать резиновую маску. Это оказалось не так-то просто, она уже готова была запаниковать, когда чьи-то руки заключили её в грубые объятия и рывком натянули противогаз. В голове у неё зазвучал громкий голос:

Прорываемся к центральному выходу. Будьте наготове!

Тень вещала на телепатической волне. Сообщницы бросились бежать. Неожиданно раздался металлический лязг, и свет в конце коридора погас, будто его отрубили гильотиной, – это с потолка рухнула стальная переборка, надёжно отделив блок от остального психокорпуса.

Искра, давай, действуй! Для тебя это не преграда!

Девочка развела руки и подняла лицо к потолку. Некоторое время ничего не происходило, а потом в воздухе перед ней зажглась маленькая красная искорка. Она начала стремительно расти, превращаясь в пылающую энергетическую сферу. Коридор окрасился алыми бликами, казалось, что всё вокруг заполнилось кровавым туманом. Розалинда кожей чувствовала пульсацию, что исходила сейчас от Иры, и ей сделалось не по себе – это было всё равно что стоять возле маленького ядерного реактора.

«Какого она вообще уровня?» – подумала Роза, отступая на шаг. Как раз в этот момент сфера перестала расти и взорвалась. Коридор окрасился багровым.

Вопреки ожиданиям, Розалинда даже не почувствовала взрывной волны – вся энергия сконцентрировалась в один тугой пучок, сорвавший стальную переборку, словно ту сделали из фольги. Уже на бегу Роза увидела, что металл оплавился, как будто в него угодил метеорит.

Наконец облако газа осталось позади, и девушки очутились в караульном помещении. Охранник, который снабдил их всем необходимым для побега, выглядел так, словно только что проснулся. Решив, что заключённые в противогазах и завывающая сирена – это не сон, он потянулся за оружием, но тут в горло ему вонзился нож. Тень, уже поднимавшая пистолет, оглянулась на Розалинду:

Неплохо!

Кристина сняла с эм-пи-си автомат, и отряд двинулся дальше.

* * *

В штабе царило оживление – Дьяволы Пустоши готовились к штурму психокорпуса. По такому случаю Кирилл получил новую униформу защитного цвета, солдатские ботинки, бронежилет и пару пистолетов. Компас он завернул в ветошь, найденную в мастерской Крошки, и убрал во внутренний карман.

Когда все были готовы, отряд двинулся в путь. Путешествие на дрезине, длинный марш-бросок по Свалке и, наконец, подземелья, вход в которые был тщательно замаскирован.

Первым шёл Крюк, освещая путь фонариком, а замыкал цепочку Громила, чьи доспехи приглушённо лязгали. Двигались медленно, словно за каждым поворотом их ожидала засада. С каждой минутой идти становилось всё труднее, от концентрированного запаха канализации начинала кружиться голова, и чем ниже они опускались, тем хуже становился воздух. В какой-то момент Крюк скомандовал надеть противогазы.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Дьяволы покинули нижние ярусы. Ракета достала карту и посветила на неё фонариком, вмонтированным в механическую руку.

– Это здесь. До поверхности приблизительно полметра.

Дикий передал Крошке рюкзак с бомбами, она достала четыре штуки, осторожно разложила их на полу и выставила таймеры.

– Взрывная волна нас не достанет? – спросил Кирилл.

– Ну, мы же не будем стоять здесь и ждать, пока бомбы рванут, – это было первое, что Крошка сказала ему после сцены на крыше. – Хотя ты можешь остаться.

Часовые механизмы начали обратный отсчёт.

* * *

Розалинда переступила порог караульного помещения и резко остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Дыхание перехватило, а сердце забилось в два раза чаще. Это сработало одно из её пассивных игровых умений – чутьё целителя, реагирующее на близкую опасность.

– Что-то не так? – спросила Тень, моментально почуяв неладное.

– За следующим поворотом – опасность, – сказала Роза, как всегда доверяя своему чутью. – Нам нельзя туда идти.

– Другого пути нет. Ничего, Кристина нас прикроет.

Стоило им шагнуть за поворот, как по коридору пронёсся свинцовый ураган. Охранников было не меньше десяти, и у каждого имелся автомат, но беглецы оказались надёжно защищены от пуль. Ира шагнула вперёд и начала готовить ответный залп. Коридор окрасился в багровые тона, грянул взрыв, и через секунду охранников не стало. Наблюдая за Ирой-Искрой, Розалинда порадовалась, что на её стороне такой игрок. В её лице отряд заполучил настоящую тяжёлую артиллерию.

Окрылённые первыми лёгкими победами, девушки побежали дальше. По пути им несколько раз встречались охранники, но Розалинда устраняла их прежде, чем те успевали что-то предпринять. Нож и огненное кольцо работали чётко, поэтому Тень с Кристиной не потратили ни одной пули.

Не расслабляйтесь! – разнеслось по внутренней связи после того, как очередной охранник упал с ножом в горле. – Эм-пи-си следят за нашими перемещениями и уже наверняка поняли, какую силу мы представляем. Так просто нас отсюда не выпустят.

Предостережение Тени оказалось не напрасным. Пробегая мимо цехов, беглецы услышали грохот моторов и металлический лязг. Они приготовились отразить новую атаку охраны, как вдруг навстречу им выехал странный механизм, чем-то похожий на большого металлического жука. Пушка, установленная на чёрном панцире, повернулась и выплюнула тонкий зелёный луч. Кристина вскрикнула и рухнула на пол.

Ложись!!!

От мысленного крика в голове у Розы зазвенело, и она повалилась рядом с Кристиной. Не дожидаясь, пока робот выберет новую цель, Тень вскинула автомат и выпустила длинную очередь. Пушку срезало, словно острым ножом, потом что-то взорвалось, и жук остановился, перегородив коридор.

Тень отбросила автомат и склонилась над Кристиной.

Помогите мне её поднять.

– Не надо. Я могу сама.

Крови не было, зато тюремный балахон, там, где был написан номер, почернел. Зелёный луч лазера угодил в висевший на груди противогаз, и это спасло Кристину от гибели.

Как ты?

– Нормально. Отделалась ожогом.

В здании психокорпуса, возведённом из бетона и стали, звук распространялся далеко, так что о приближении новых роботов стало известно заранее. Не дожидаясь, пока механизмы пустят в ход пушки, Тень скомандовала отступление.

– Я не снимала щит, – Кристина с недовольным видом выбросила испорченный противогаз. – Какого хрена?!

– Так и должно быть, – сказала Тень, переходя на нормальную речь. – Лазеры – это световые лучи, поэтому твои силовые поля здесь бесполезны.

– Сама понимаю, не первый день в игре! – огрызнулась Кристина.

– Я могу разнести эти машины на кусочки, – заявила Ира.

– Пока ты будешь готовить залп, жуки наделают в нас кучу дырочек, не успеем опомниться, – Тень задумчиво почесала затылок, – без щитов Кристины нам придётся туго. Лучше поищем другой выход!

Уйти далеко им не удалось – из-за поворота появился второй взвод роботов, отрезая путь к отступлению.

* * *

Кирилл покачнулся, но всё же устоял на ногах. Уши заложило, лицо обдало жаром – сейчас подземелья сильно напоминали пусковую шахту во время старта ракеты.

По тоннелю пронёсся огненный шквал, пламя ревело, словно разъярённое чудовище, и разбрасывало раскалённые искры. Штурмотряд укрылся в боковой трубе, так что взрыв никак ему не повредил, но даже на таком расстоянии Кирилл ощутил мощь зарядов.

Как только огонь ушёл, оставив за собой почерневшие бетонные стены, Дьяволы сорвались с места. План, рассчитанный скорее на удачу, чем на точный расчёт, удался – от взрыва перекрытия обрушились, и появился выход наверх.

– Громила, пойдёшь вперёд, – сказал Крюк, и робот с удивительным для таких габаритов проворством скрылся в проломе.

Сверху послышался треск пулемётов и взрывы. Штурм психокорпуса начался.

* * *

Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, Розалинда замедлила шаг, полной грудью вдыхая холодный ночной воздух. В ушах до сих пор звучал скрежет металлических лап по бетонному полу и шипение лазеров.

Сквозь решётчатый навес виднелось звёздное небо, но территория внутреннего двора оставалась погружённой во мрак. Девушки остановились. В этот момент на смотровых вышках вспыхнули прожекторы. Яркий свет лезвием полоснул по глазам, Роза зажмурилась, и тут затрещали пулемёты, осыпая свинцом прогулочные и спортивные площадки. Заряды рикошетили, не достигая цели, – Кристина уже развернула над беглецами купол силового поля.

– Искра, сноси башни! – на этот раз Тень кричала одновременно телепатическим и обычным способом. – Роза, приготовься! Когда появятся жуки, целься в пушки, это их слабое место.

Погоня немного отстала, так что Ира получила возможность подготовить залп. Взрывная волна сорвала решётчатый навес, как сильный порыв ветра – паутину, и угодила точно в середину башни. Железная конструкция разлетелась на части, раскалённые докрасна обломки металла праздничным фейерверком взлетели над крышами. Казалось, что где-то рядом началось извержение вулкана – огненные капли падали на асфальт, всё вокруг наполнилось ядовитым дымом.

Несмотря на грохот взрыва, Розалинда услышала знакомый скрежет, и как только дверь повернулась на петлях, швырнула файербол. Робот, перебирая стальными лапами, выполз на двор, его пушка искрилась, рывками поворачиваясь на шарнирах. За ним следовал целый караван жуков. Девушка подбросила в воздух кинжал, надеясь, что своенравный артефакт, принесённый из мира, где нет роботов, поймёт, что нужно делать. Аэш-Коршун понял, напрочь срезав у ближайшего жука пушку. Механизм начал вертеться на месте, железные когти оставляли на асфальте глубокие царапины. Не уверенная, что он поможет, Роза призвала магический щит и принялась осыпать жуков файерболами.

Внезапно над головами девушек прозвучал оглушительный взрыв. Видя, что пулемёты бесполезны, эм-пи-си достали гранатомёт. Кристина упала на одно колено, как человек, придавленный огромной тяжестью. Несколько пуль просвистели в сантиметрах от Розалинды, сверху начала сыпаться сажа и какие-то мелкие осколки. Похоже, для Кристины это было слишком. Ещё пара залпов из РПГ, и её силовые поля не выдержат.

Жуков также не становилось меньше. Они продолжали выползать из полутёмного проёма, целясь в заключённых из лазерных установок. В какой-то момент Роза поняла, что это конец и теперь их уничтожат, даже не попытавшись взять в плен. Для Иры, Кристины и Тени это означало неудачный конец сложного квеста. Для Розы смерть.

Когда баскетбольная площадка взорвалась, Розалинду швырнуло на землю. Слегка оглушённая, она перевернулась на спину, выискивая взглядом подруг. И тут в сознание врезался радостный крик Тени:

Мы спасены! Слышите, спасены!

Спасены? Роза едва не рассмеялась. В них швыряют бомбы, а Тень говорит, что они спасены! Похоже, их идейный вдохновитель и боевой командир слетела с катушек!

Когда из воронки, оставшейся на месте взрыва, вылезло металлическое чудовище, Розе расхотелось смеяться.

* * *

Побег удался. Дьяволы Пустоши получили за успешный штурм психокорпуса игровые очки и, похоже, обрели новых рекрутов в лице Иры и Кристины. Розалинда и Кирилл ненадолго вернулись в штаб, но к вечеринке по поводу успешного прохождения квеста не присоединились. Компас показывал, что точка входа в Темпоральный лифт располагается неподалёку, над подземным убежищем Дьяволов.

– У вас свой квест, всё понимаю, – сказал Крюк, пожимая Кириллу руку. – Удачно вам надрать задницу этому Отто-как-его-там!

– А вы продолжите играть? – спросил Кирилл.

– Конечно. Знаешь, – суровый вояка понизил голос, так, чтобы остальные его не слышали, – каждый раз, сбегая сюда, я испытывал чувство вины. Как будто добровольно менял реальную жизнь на иллюзию. Но теперь получается, что я просто меняю скучную игру на ту, в которой мне весело.

Попрощавшись с Дьяволами, Кирилл и Розалинда поднялись на поверхность. На этот раз им ничего не помешало войти в Темпоральный лифт.

Эпилог первый

Отто Штауфенберг, высокий голубоглазый блондин атлетического сложения, мерил шагами огромную кухню. Помещение напоминало операционную, всё здесь блестело белоснежной плиткой и нержавеющей сталью. Да и сам хозяин особняка сегодня облачился в белые спортивные штаны, белую футболку и такие же кеды.

Ему не нравилось всё, что происходило вокруг последнее время. Он привык чувствовать себя в безопасности, привык думать, что до него никто и никогда не доберётся. Серый кардинал, хитрый кукловод, в чьих руках находились жизни тысяч (нет, миллионов!) людей, вот кто он на самом деле! Лучший игрок в симуляторе обыденности, бесспорный чемпион. Единственный, кому была известна лживая суть этой реальности. Впрочем, уже не единственный. В этот раз он заигрался, потерял бдительность, и вот результат. Проклятая девчонка сбежала, а Отто по собственной глупости назвал ей своё настоящее имя. С тем же успехом он мог вложить ей в руку пистолет и сказать «Стреляй!».

Розалинда наверняка сдохла, пытаясь пройти какой-нибудь квест, – утешал себя бизнесмен. Компьютерный вирус должен был отправить её в «Битву за Неон», одну из самых опасных и сложных игр, сгенерированных Нейросетью. Не имея возможности загрузить аватар Стальной гончей, она погибнет в первой же перестрелке. Как иначе?! А Отто сможет собрать новый отряд корректировщиков реальности. Тот, в котором сражалась Розалинда, был уже третьим по счёту. Рано или поздно подчинённые начинали сомневаться, задавать неудобные вопросы, и тогда их приходилось менять. Так будет и в этот раз!

– Привет, Братин!

Отто дёрнулся и резко развернулся на голос. Возле длинного разделочного стола стояли двое, Кирилл Матюшин и Розалинда Прозорова. На нём было что-то вроде потрёпанной солдатской формы, на ней – какой-то странный балахон с цифрой на груди. В грязной одежде и обуви, перемазанные сажей и пылью, они напоминали мерзких вонючих бродяг, попрошаек, проникших на сверкающую чистотой кухню. Увидев их, Отто испытал не только испуг, но и брезгливость.

– Помнишь день, когда ты чудесным образом превратил меня из инвалида в здорового человека?

Бизнесмен кивнул. Он размышлял, как быть дальше. Бежать? Драться? Перед ним стояли цифровые аватары, а он находился в слабом теле, единственном, которое могла предложить эта реальность. Вот бы добраться до нейрошлема! Тогда бы он показал этим двоим!..

– В тот раз ты также явился ко мне на кухню. Ну вот, пришло время нанести ответный визит!

– Вы не посмеете меня тронуть! – пробормотал хозяин особняка. – Я Отто Штауфенберг! Понимаете, кто я?!

– И вот из-за этого самовлюблённого ублюдка погибло столько хороших людей? – Кирилл покосился на Розу.

– Кто погиб? – взвизгнул Отто. – Никто не погиб! Все, кого я убирал, – не настоящие! Просто генерации Нейросети в человеческом обличье! И вас тоже не существует, понятно?

– Ну, если мы не настоящие, тогда тебе не о чем беспокоиться, – с этими словами Розалинда призвала инвентарь и вытащила оттуда простой кинжал в ножнах. – Я даже не собираюсь тебя трогать. Серьёзно.

– А кинжал тогда зачем? – спросил Отто, отчаянно потея и вытирая ладони о штаны. Его глаза бегали, словно отыскивая пути к отступлению.

Возможно, основатель Ветви Корреа считал себя богом или единственным реальным человеком среди эм-пи-си, но сейчас он выглядел как испуганный ребёнок в теле взрослого мужчины.

– Это игровой артефакт из «Юдоли Искателей», – сказала Розалинда. – Очень интересная штука. Наделена собственной волей и обострённым чувством справедливости. Иными словами, этот кинжал может самостоятельно принимать решения и очень не любит злодеев. Если ты ни в чём не виноват, бояться нечего. Мы тебя не тронем.

– Не тронем, – эхом отозвался Кирилл.

– Я ни в чём... – начал Отто.

В этот момент кинжал выскользнул из ножен и вонзился ему в горло. На белую футболку хлынула кровь. Волшебник из «Юдоли» упал сначала на колени, выпучив глаза, а после рухнул лицом вниз, загоняя лезвие ещё глубже. Спустя несколько секунд всё было кончено.

Кирилл шумно выдохнул и посмотрел на Розалинду.

– Что теперь?

– А что теперь? – Девушка повернулась спиной к мёртвому телу известного бизнесмена. Наверняка о его убийстве завтра будут говорить по всем каналам.

– Нам некуда идти, – произнёс Кирилл. – Точнее, мы можем идти куда угодно, в любую существующую игру. Выбрать ту реальность, которая нам ближе. Или остаться здесь, в семьдесят пятом. Только не в «Битву за Неон», киберпанком я сыт по горло!

– Или посмотреть, что находится за фронтиром времени, – задумчиво произнесла Розалинда. – Теперь, когда ты сумел прыгнуть в будущее, мы знаем, что это возможно.

– Завеса тайны? – пробормотал Кирилл. – Ну-ну...

– Что?

– Неважно. Я за. Давай попробуем.

Девушка достала из кармана компас и сверилась со стрелкой.

– Ты будешь смеяться, но ближайшая точка входа прямо здесь. – Роза нажала кнопку на устройстве, и посреди кухни, в шаге от тела Отто Штауфенберга, возник овальный портал. – Это знак!

Эпилог второй

Ноги Кирилла потеряли опору, и он рухнул вниз в потоке какой-то липкой жидкости. Дышать не получалось, нос и рот залепила клейкая дрянь. Безвкусная, похожая на желатин, она попала в рот и сейчас затекала в глотку. В панике писатель попытался счистить с лица непонятную субстанцию. В этот момент что-то тяжёлое (кулак?) ударило его между лопаток. Желатиновый сгусток выскочил наружу, и Кирилл шумно, со свистом втянул воздух.

– Дыши, дыши! Если умрёшь, начать с точки сохранения не получится. Только не здесь! – насмешливый мужской голос, сказавший это, показался знакомым.

Чьи-то руки подняли Кирилла с жёсткого пола и посадили на поверхность, напоминающую пластиковый стул. Было холодно, словно Темпоральный лифт швырнул его в морозильную камеру; по телу пробегал озноб. Те же, а может, и другие руки начали вытирать с его лица вещество, из-за которого он едва не задохнулся.

– На, дальше сам, – кто-то вложил в правую руку писателя жёсткое полотенце.

Чувствуя себя жалким и беспомощным, тот принялся вытирать с лица остатки клейкой гадости. Очистив глаза, он огляделся. И первого, кого увидел, – Владимира Березина. Целитель стоял, сложив руки на груди, облачённый в какой-то странный серо-серебристый комбинезон с накладными карманами. На груди была надпись: Проект «Пилигримы».

– Жив? – проговорил Березин. – Ну и хорошо. Добро пожаловать в реальность. Нашёл-таки дорогу, надо же! Только боюсь, тебе здесь не понравится!

За спиной целителя маячили Зоя и Марина, обе в таких же серебристых комбинезонах. Они хлопотали вокруг Розалинды. Совершенно голая, она сидела на белом пластиковом стуле, а девушки стирали с её тела желатиноподобную субстанцию. Перехватив взгляд писателя, Роза вяло помахала ему рукой. Почему-то один её глаз косил в сторону, да и лицо слегка изменилось, стало не таким миловидным.

Кирилл попытался подняться на ноги, но сил не хватило.

– Подожди немного, мышцы должны привыкнуть, – сказал Владимир. – Всё-таки ты с рождения плавал в биокапсуле. Выйти в реальный мир – серьёзное испытание.

Кирилл ещё раз провёл полотенцем по лицу и оглядел помещение, в которое закинул его и Розалинду Темпоральный лифт. Это оказался зал с металлическими стенами титанических размеров. Здесь находились тысячи капсул, похожих на аквариумы, и в каждом плавала человеческая фигура.

– Что это?

– Если коротко, межзвёздный космический корабль. Я позже всё расскажу, когда ты отдохнёшь и наберёшься сил.

– Нет! Я хочу знать сейчас!

– Хорошо. – Владимир пожал плечами. – Из плохих новостей, сейчас две тысячи трёхсотый год, и Земля давно погибла. Из хороших – человечество запустило проект «Пилигримы». Погрузило несколько миллионов лучших своих представителей в космический корабль и отправило на поиски нового дома. Полёт длится уже сто пятьдесят пять лет, и все мы родились здесь, на борту корабля.

– Я не верю... – Кирилл провёл рукой по лицу, стирая липкие капли, которые продолжали стекать с волос.

– Придётся поверить, – сказал Березин. – Человечество живёт в биокапсулах. Там люди рождаются, растут и умирают. А машины делают новых людей из остатков биоматериала.

– А Нейросеть?

– Нужна, чтобы люди развивались не только физически, но и психически. Если не будет виртуальной реальности, на новую планету прилетит стадо безмозглых клонов.

– Я... клон? – Голос Кирилла дрогнул.

– Как и все мы. Я предупреждал, что реальность тебе не понравится.

Писатель снова оглядел чудовищный зал, полный аппаратуры и биокапсул. За стеклом плавали люди разных возрастов, от младенцев до глубоких стариков. Он не хотел, чтобы это оказалось правдой. Желая кое-что проверить, Кирилл начертил в воздухе символ молнии. В ту же секунду перед ним возникла голограмма – пустой, если не считать десяти медных монет, ящик для игрового инвентаря. Видевший это Березин побледнел так, словно узрел саму Смерть.

– Это не настоящая реальность, – произнёс Кирилл. – Мы по-прежнему в игре.