Анастасия Туманова
Драконы из альбома
Больше всего на свете Вита любит рисовать драконов. И мечтает заниматься конным спортом. Вот только места в конной секции уже все заняты. А дракоши выходят пушистые, добрые и совсем не настоящие. Да ещё в школе вредный Клюшкин дразнится и даже альбом порвал. Папа говорит, что надо не на лошадках кататься, а боевыми искусствами заняться. Но Вита не хочет боевыми...
И тут происходит чудо. Нарисованные разноцветные пушистики оживают. Они зовут свою Создательницу на помощь Стране драконов. Там грозные и жестокие единороги решили взять власть. Драконам, эльфам, весёлым пиратам и гномам грозит ужасное будущее. Но как же простая младшеклассница справится с войском волшебных единорогов? И тут оказывается, что воображение и справедливое сердце могут творить настоящие чудеса.
© Туманова А., текст, 2026
© Гутиева Д., иллюстрации, 2026
© Баишева Н., ил. на обл., 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Вита сидела в своей комнате и слушала, как на кухне разговаривают папа и мама. Конечно, подслушивать нехорошо, Вита в свои восемь с половиной лет прекрасно это знала. Но, во-первых, родители разговаривали громко. А во-вторых, разговор шёл о ней. И, кажется, папа сердился.
– Пойми, наша Витка – трусиха! Страшная трусиха! Этот Плюшкин потому её и дразнит! И рисунки её рвёт! И толкается! Нормальная девчонка треснула бы его раз кулаком – и всё бы сразу кончилось! И знаешь что, мне надоело! Я завтра же в школу иду! И как следует с этим Плюшкиным поговорю, по-мужски! А Виту нужно отдавать в секцию карате! От твоей изостудии никакого толку! Дочь должна уметь за себя постоять!
– Вита не хочет заниматься карате. – Мамин голос звучал тихо, но твёрдо. – Она любит рисовать. И ездить верхом. У нас ведь конная школа в двух шагах, за парком! Вите очень хочется...
– Я вчера заходил в эту конную школу. Опоздали мы... Все группы у них укомплектованы, мест нет! И до следующего года не будет! А Вите обязательно нужен какой-то спорт! И лучше всего – единоборства! Чтобы никакой Плюшкин...
– Он не Плюшкин, а Клюшкин. Петя Клюшкин. Я уже говорила о нём с Анной Михайловной. У мальчика в семье всё очень непросто...
– Это не повод мучить мою дочь! – отрубил папа. – А Вита должна знать, что такие, как Плюш... Клюшкин, всегда чувствуют, что их боятся! И наглеют! Сегодня он её альбом порвал, а завтра что сделает? Синяк ей поставит? Волосы вырвет? Нет, я завтра же...
– Коля, давай сначала я сама. Обещаю, я с Клюшкиным поговорю. И вообще, скоро родительское собрание, там всё и решим.
– Я возьму на работу Витино печенье? В прошлый раз всех аспирантов угостил, ребятам очень понравилось! Даже не сразу поверили, что Вита сама его пекла!
– Видишь, какая у тебя дочь мастерица! Кулаками-то размахивать кто угодно может, а попробуй в восемь лет гору печенья испеки!
Родители засмеялись вдвоём, и Вита вздохнула с облегчением. Она не любила, когда родители спорили. Ещё она не любила шумного драчуна Петьку Клюшкина, который толкал Виту, портил её рисунки и, обидно хохоча, называл их «розовосопельными». И драться не любила тоже, хотя треснуть Клюшкина хоть раз, наверное, стоило бы... «Не обращай внимания, – советовали подруги Лиза и Маша. – Клюшкин выделывается просто. Сам-то он ни за что так, как ты, не нарисует! Только рожи строить и умеет, балбес...»
Вита очень любила рисовать. И ещё любила лошадей. Летом она ездила к дедушке в деревню, а в деревне была конеферма. Дедушка научил Виту ездить шагом, рысью и галопом, но к конкуру они ещё не переходили. «Главное, Витка, – не бойся! – говорил дедушка. – Когда всадник не боится, лошадь это всегда чует». А Вита и не боялась! Разве можно было бояться добродушной гнедой Манефы? Или вороного Шмеля с мягкой гривой? Или жеребят, которые доверчиво тыкались в ладони, беря с них морковку мягкими губами? Или старого седого Пуфика, которого Вита сама, как большая, водила по кругу? И как жаль, что в конной школе не осталось мест... Мама, конечно, обещала, но – только в следующем году...
А пока Вита каждый день бегала в детскую изостудию, где мама преподавала живопись и рисунок. По вечерам папа возвращался из своего института, и они с Витой вдвоём садились на диван, зажигали зелёную лампу и читали книги – и сказки, и мифы, и даже взрослые истории! И если Вите что-то было непонятно, папа всегда объяснял ей. Папа так много знал! Он рассказывал про рыцарей, про разбойников, про сирен и русалок, про прекрасных дам и смелых пиратов, про дальние страны и про сокровища гномов... А мама учила Виту печь ароматное печенье – шоколадное, ванильное, мятное и имбирное. И без конца дарила ей альбомы, карандаши и краски.
Вита посмотрела в окно. Там хмурились октябрьские тучи. Жёлтый клён ронял листья в лужу перед подъездом. До лета и конефермы было ещё ужас как далеко... Вита вздохнула, разжала ладошку и принялась рассматривать свой новый браслет.
Это был красивый браслет из семи разноцветных камешков. Вчера, в воскресенье, Вита с папой купили их на городской «Выставке самоцветов». Камешки Вита выбирала сама: тёмно-зелёный, золотистый, красный, голубой, розово-оранжевый, чёрный и прохладно-зеленоватый... Мастер нанизал камешки на резинку, привязал замочек и надел на руку Виты готовый браслет! А дома Вита попросила папу написать ей в столбик названия камешков. Она уже знала – это будут имена её драконов, она всех их нарисует. Семь разноцветных драконов будут жить в её стране. В далёкой горной стране, где всегда тепло, где есть ласковое море, всегда светит солнце и... ну, пусть иногда идут короткие тёплые дожди, после которых повсюду вспыхивают радуги! Там много цветов и пахучих трав, в дуплах деревьев живут весёлые феи и эльфы, а в корнях – гномы. Все животные умеют разговаривать и никогда не ссорятся. И никто никого не толкает и не дёргает за волосы, не делает подножек, не рвёт чужие рисунки и не заливается глупым смехом... И никакого Петьки Клюшкина в её стране нет и не будет! Никогда!
Вита достала альбом. На первой странице был нарисован оранжево-розовый дракон с весёлой мордой и нежным пушком на крыльях. Внизу Вита подписала его имя – Сердолик. Так назывался первый камешек из её браслета.
Дракона со второй страницы – бледно-голубого, с синими перепончатыми крыльями – звали Ларимар. На третьей странице жил золотистый изящный Цитрин, на четвёртой – ярко-зелёный, переливающийся волнами Малахит, а на пятой – угольно-чёрный Оникс. Страница с Ониксом была смята и разорвана почти до середины: Петька Клюшкин подкрался к Вите на перемене, захохотал: «А Калитина опять драконов рисует! А драконы такие не бывают! А это не драконы, а червяки пушистые, гы-гы-гы!» – и дёрнул страничку с Ониксом на себя...
А самое обидное было в том, что папа тоже спросил: «Вит, а что же у тебя драконы – с пушком и мягкими лапками? И такие... слишком уж добрые? Дракон – это же боевой ящер! Огонь, чешуя, сила, скорость! Их бояться должны, а не на ручках носить, как котиков! Мы же с тобой „Гарри Поттера“ смотрели, вот там – настоящие драконы!»
Вита снова вздохнула. Подумала о том, что, конечно, её драконы не настоящие. Зато они – её собственные. И посмотрела на последний камешек в браслете – переливающийся золотистой зеленью, с красивым названием «хризолит». Витина рука сама потянулась к карандашам. Вскоре на альбомном листе красовалась салатово-жёлтая драконица – большая и спокойная. С длинными ресницами и ласковыми глазами, золотистыми с узким чёрным зрачком.
– Королева драконов Хризолитта... – прошептала Вита. – У меня получилось! Она последняя!
Осторожно, стараясь не испортить, она пририсовала драконице тонкую золотую корону, истратив на неё последние капельки геля с блёстками. Надела браслет. Вздохнула, подумав: «Как жаль, что мои драконы – нарисованные! И над ними все только смеются!»
В окно, пробившись сквозь ветви клёна, упал солнечный луч и заиграл на Витином браслете. Драконица Хризолитта смотрела с альбомного листа как живая, и Вите показалось, что она грустная. Вита посмотрела на соседний лист. С него печально смотрел почти разорванный Оникс.
– Что же вы такие несчастные? У вас, наверное, что-то случилось? – Вита вздохнула. – Тоже, наверное, какой-нибудь Клюшкин... Я бы очень хотела помочь...
Ветер вдруг налетел на клён за окном, поднял метель из золотых листьев. Солнце, раздвинув тучи, ударило в форточку. Браслет из камешков вспыхнул, подняв к потолку цветные столбы света, – и в комнате закружился вихрь из синих, золотых, зелёных, прозрачных, алых искр! Вита, ахнув, вылетела из-за стола, вскочила с ногами на кровать и зажмурилась. Неужели пожар? Что говорила мама? Ни в коем случае не прятаться под кровать, со всех ног бежать из квартиры и громко кричать на весь подъезд: «Горим!»
– Гори-и-им... – Вместо крика у девочки вырвался только жалобный шёпот. Вита отважно набрала воздуха в грудь и попробовала погромче: – Пожа-а-ар!
– Не кричи. Пожалуйста. Мы не выносим крика.
Голос был спокойным, добрым и немного испуганным. И незнакомым. Вита осторожно открыла один глаз. Комната выглядела как обычно, вихрь огней пропал, браслет спокойно лежал на столе... а на полу перед Витой, сложив лапки и крылья, сидел оранжево-розовый пушистый дракон. И улыбался, склонив набок голову, чтобы не задевать за люстру. Он занял собой полкомнаты.
– Мама... – прошептала Вита.
– Если придёт твоя мама, я буду вынужден исчезнуть, – мягко предупредил дракон. – А времени у меня мало. Приветствую тебя, Создательница Страны драконов Виталина! Я Сердолик, сын Хризолитты, – и я всегда к твоим услугам!
Дракон поклонился, изящно взмахнув крыльями, и в комнате запахло вишнёвым пирогом. Вита сразу успокоилась. Всё-таки тот, кто хочет тебя обидеть, пахнуть вишнёвым пирогом не может. Или может?.. Как бы то ни было, нужно вести себя вежливо.
– П-п-приветствую тебя, Сердолик... Как ты здесь очутился?
– Ты же пообещала нам помочь! – обиженно напомнил дракон, заискрившись золотыми крапинками. Это было так красиво, что Вита окончательно перестала бояться и даже спустила одну ногу с кровати. Сердолик учтиво придвинул к ней хвостом улетевшую тапочку.
– Мы с братьями хотели прилететь все вместе, но мама сказала, что незачем пугать Создательницу. Да мы и не поместимся здесь. Если только ты используешь заклинание уменьшения...
– Но я не знаю никаких заклинаний!
Сердолик закатил глаза.
– Ты же Создательница! Той, кто смогла выдумать целую страну, ничего не стоит выдумать и заклинание!
– Но... как?
– Просто скажи, что ты хочешь. Ах да... И используй магические камни! – Сердолик мотнул головой на стол, где по-прежнему блестел браслет из самоцветов.
– А они... разве магические? – недоверчиво спросила Вита. Сердолик только фыркнул – и девочку вновь осыпало золотистыми искрами.
– Ну хорошо... – Вита слезла с кровати, подошла к столу, взяла в ладони браслет. Посмотрела на дракона. Сердолик энергично закивал, застучал хвостом.
– Я хочу... Хочу, чтобы все мои драконы немедленно явились сюда! Уменьшенные! Кроме королевы Хризолитты! – Вита в последний момент спохватилась, что вызывать королеву драконов, как такси, будет всё-таки невежливо.
– Чудно! – восхитился Сердолик. И сразу же за окном зашумели крылья. Вита едва успела открыть форточку, как на подоконник со свистом приземлился зелёный дракон величиной с кошку. И тут же был сбит на пол голубым ураганом. Сцепившись, драконы покатились по полу, рыча и молотя друг друга крыльями и хвостами.
– Мои братья Малахит и Ларимар, – вздохнув, представил прибывших Сердолик. – Жить друг без друга не могут, но с воспитанием – просто беда... А это что такое? Почему так медленно?!
Вита, осторожно переступив через дерущихся Малахита и Ларимара, выглянула в окно. Там, над крышами города, медленно и торжественно летело что-то шестикрылое, шестилапое, трёхголовое...
«Змей Горыныч... – в панике подумала Вита. – Но я же его не рисовала... и не вызывала! А вдруг он настоящий и всех сейчас съест?!»
«Змей Горыныч» протиснулся в форточку, шлёпнулся на подоконник и распался на составные части – золотистую, красную и чёрную. Цитрин и Гранат лихо спланировали с подоконника на пол и склонились в низком поклоне. Сидящий на подоконнике Оникс неуклюже попытался сделать то же самое. И только сейчас Вита заметила его наполовину оторванное, повисшее, как тряпка, крыло. Не удержав равновесия, Оникс кувыркнулся с подоконника – и Вита едва успела подставить ладони.
Дракон оказался тяжёлым, мягким и тёплым, как морская свинка.
– Благодарю, Создательница, – сдержанно отозвался Оникс, когда Вита осторожно посадила его на край стола. – Ты призвала меня – и я здесь! Всегда твой слуга.
– Он здесь, подумать только... – фыркнул золотистый, изящный, длинный, как ящерица, Цитрин, пустив вдоль хвоста цепочку искр. – Сидел бы дома! Создательница, прости нас за опоздание. Но Оникс буквально повис у нас на хвостах, и пришлось его нести... А он ведь ещё с утра объелся гномьими сливами!
Тёмно-красный, с алым гребнем Гранат блеснул огромными карими глазами и молча поклонился.
– Мы все здесь, Создательница, – скромно произнёс Сердолик. Он тоже уменьшился и вместе с братьями сидел на краю стола, свесив вниз оранжевый хвост. – Твой приказ – закон для каждого в Стране драконов.
Вита молча переводила глаза с одного на другого. Пять минут назад она мечтала о том, чтобы хоть краешком глаза посмотреть на настоящего живого дракона, – а теперь перед ней сидят целых шесть! Прилетевших по её приказу!
Тут Вита вспомнила о том, что она хозяйка дома.
– Хотите какао? С печеньем?
– Тем, которое ты печёшь сама? – облизнувшись длинным золотым язычком, уточнил Цитрин. – О, с удовольствием! Спасибо! Хотим! Очень!
– Веди себя прилично! – прошипел Гранат. – Мы здесь не за этим! Мама сказала, чтобы вы не позорились!
– Я покрою себя несмываемым позором, если откажусь от самого вкусного в мире печенья! – возразил Цитрин и улыбнулся Вите, показав блестящие зубы. – Позволь тебе помочь, Создательница!
Другие тоже сразу захотели помочь – и на кухню Вита отправилась в сопровождении разноцветной, пушистой, крылатой, шёпотом ругающейся стаи драконов. Оникс остался было сидеть на столе, но его угольно-чёрная мордочка выражала глубокую печаль, и Вита взяла его на руки. Оникс тут же показал язык Малахиту и Ларимару, и те завистливо зашипели.
Чтобы все гости поместились в маленькой кухне, Вита уменьшила их до размеров компьютерной мышки. Драконы чинно, рядком расселись на клетчатой скатерти. Посмотрев на них, Вита заколебалась: дать каждому отдельную чашечку для какао или...
Сердолик решил её сомнения:
– Можно одно блюдце на всех. То самое, глубокое, с лилиями.
Вита сварила какао, бросив в него ложечку маминых специй. Вылила ароматный напиток в блюдце, поставила перед драконами – и те аккуратно принялись пить и откусывать печенье, которое лежало в вазочке. Время от времени кто-то из них запрокидывал голову и испускал вихрь огней. У Сердолика искры по-прежнему были оранжевые, у Ларимара – серебристые, у Малахита – бутылочно-зелёные, у Цитрина – прозрачно-золотые, как леденцы, у Граната – ярко-красные... а у Оникса искрить не получалось. Чёрный дракончик упрямо пробовал снова и снова, но – тщетно.
– Это из-за Клюшкина? – тихонько спросила Вита. – Он что-то тебе испортил... ну, кроме крыла?
Оникс сдержанно вздохнул.
– Если бы мы только могли тебя попросить... – начал Сердолик.
– Не беспокой Создательницу, жуй молча! – хмуро перебил брата Оникс.
– О чём попросить? – сразу же поинтересовалась Вита. – Я правда могу помочь?
– Конечно, можешь! – Сердолик запрыгал по столу, чудом не опрокинув блюдце с какао. – Ты же всех нас придумала! И если ты сейчас возьмёшь карандаш и нарисуешь Ониксу новое крыло... И заштрихуешь спинку...
– А у меня получится?! – ахнула Вита. Сердолик вновь закатил глаза.
Вита побежала в комнату. Вернулась с альбомом и коробкой карандашей.
– Оникс, пожалуйста, ложись на бумагу.
Оникс с достоинством прошествовал через стол к альбому и растянулся на чистом листе. Вита помогла дракону расправить крыло и, обведя его по контуру, осторожно принялась закрашивать разрыв. Затем то же самое проделала с надорванной спинкой. Братья Оникса, вытянув шеи и забыв об остывающем какао, следили за бегающим по бумаге карандашом.
– Теперь подуй, – шёпотом подсказал Сердолик. Вита дунула... и Оникс, захлопав крыльями, стрелой взвился вверх! Сразу же врезался в люстру, отпрянул, закружился по кухне, запрокинул голову – и целая метель чёрно-золотых искр заметалась под потолком. Обрадованные братья немедленно тоже начали пускать искры, и кухня заполнилась огнями и огоньками: голубыми, прозрачными, алыми, оранжевыми, зелёными... Они мерцали и переливались, как живые носились над плитой, оседали на листьях маминых традесканций, плавно садились на скатерть... Всё это напоминало новогодний фейерверк, только в тысячу раз красивее! Напоследок дракончики выпустили последний залп над головой Виты – и девочку накрыло сияющим дождём.
– Благодарю, Создательница, – широко улыбнулся Оникс, склоняясь в поклоне и лукаво глядя на Виту. От его мрачной сдержанности не осталось и следа.
– Ну вот, а ты стеснялся попросить! – упрекнул брата Сердолик. – Ешь печенье, пока Ларимар с Малахитом не слопали всё... А я пока расскажу Создательнице об опасности, которая приближается к нашей стране.
– Опасность? – испугалась Вита. – Что случилось?
– Единороги...
С минуту Вита растерянно смотрела на дракончика. Затем недоверчиво уточнила:
– Вас обижают единороги? Но... как же так? Они же такие добрые, благородные, красивые...
– Пф-ф-ф! – презрительно выпустил оранжевую струю дыма Сердолик. – Разве что красивые... Ни добра, ни благородства в них ни капли. И их очень много. Целая толпа злобных единорогов! Их царь Иппогоргон готов уничтожить нас всех. А мы... – Дракон вздохнул. – Мы не умеем и не любим воевать. Мы любим смотреть на красивые ручьи и водопады, на радугу и звёзды, на солнечный свет, который играет в каплях росы, на закаты в полнеба... Мы любим, когда цветы растут и радуются теплу. Когда море выносит на берег розовые раковины с жемчугом. Когда феи по ночам водят хороводы и плетут браслеты из лунного света. Мы бы охотно поделились с единорогами нашими лугами, но подданные Иппогоргона слишком сильные и жадные. Им нужно всё. Они уже захватили земли эльфов и гномов, выгнали фей и друидов... Они и нас изгонят из страны, и мы, наверное, станем космическими скитальцами. А в космосе темно и холодно. И конечно, никаких цветов и никакого печенья...
– Но... вы же драконы! Разве вы не можете прогнать этих... захватчиков?
– Как? – печально спросил Ларимар, вытягивая голубую лапку с нежной шёрсткой. – Посмотри на нас. У нас нет ни когтей, ни зубов, ни даже чешуи. Всё, что я лично смогу, – взлететь над царём Иппогоргоном и плюхнуться на него сверху, как подушка. И он тут же проткнёт меня своим рогом. Как подушку...
– Но что же делать? – Вита так расстроилась, что чуть не заплакала. – Может быть, мне нарисовать для вас новую страну?
Братья грустно переглянулись.
– Ты очень добра, – вздохнул Сердолик. – Но в нашей стране кроме нас поселились те, кого согнали с родных мест единороги: феи, добрые тролли, гномы... На днях прибыло в полном составе царство друидов с королём, королевой и четырьмя королевскими бабушками! Они слишком горюют по потерянной родине и только-только начали привыкать к нашим местам. Новое переселение их просто убьёт. Они такие нежные... Честное слово, ещё хуже нас!
– Но... как же быть? – с ужасом спросила Вита. И вспомнила слова папы: «Нужно уметь за себя постоять!»
Дракончики снова посмотрели друг на друга.
– Наша мама Хризолитта считает, что, кроме тебя, нас не спасёт никто, – признался Сердолик. – Она говорит, что только Создательница сможет сделать нас другими: сильными, большими, бронированными, зубастыми... Такими, чтобы мы могли дать отпор. Ты готова помочь нам? Готова защитить свою страну?
– Готова, – твёрдо сказала Вита. Как она могла ответить иначе?
– Тогда летим!
– Но мама... Она не разрешает мне уходить без спроса из дома!
– В нашей стране время идёт иначе, – мягко улыбнулся Сердолик. – Ты спасёшь нас – и вернёшься домой в ту же самую минуту, когда покинула комнату. Даже дождь не успеет пойти. Летим, Создательница! И не забудь свои волшебные карандаши! И печенье!
Вита вздохнула. Подумала. И строго сказала:
– Допивайте какао. А я пошла собираться!
Через пять минут Вита была готова. Блюдце из-под какао было помыто, крошки от печенья убраны, само печенье, завёрнутое в пакет, лежало в розовом Витином рюкзачке. Туда же девочка спрятала альбом и карандаши. Поколебавшись, она добавила туда толстые чёрные маркеры. Она редко их использовала, но теперь маркеры могли бы пригодиться.
– Но как же мы полетим? – спросила Вита, надевая рюкзак на плечи. – Я ведь не умею...
Сердолик радостно захлопал крыльями.
– Кому из нас ты окажешь честь и позволишь донести себя?
Дракончики выстроились перед Создательницей, нетерпеливо стуча лапками по скатерти и взмахивая крыльями. Ларимар и Малахит уже начали отпихивать друг друга:
– Я!
– Нет, я!
– Куда тебе, зелёная ящерица! У тебя слабые крылья, ты вывалишь Создательницу в болото!
– А ты просто синий червяк! Ты даже подняться с ношей не сможешь!
– Перестаньте, – приказала Вита. – Как вы хотите победить единорогов, если даже между собой дерётесь?
Драчуны виновато опустили мордочки и засопели.
– Я к твоим услугам, Создательница! – широко улыбнулся Сердолик. – Должен сказать честно: Гранат сильнее меня, он может подниматься в заоблачные выси. А Цитрин умеет скользить низко над водой, почти касаясь её. Но я быстрее всех!
Вита испугалась. Она вовсе не была уверена, что хочет подниматься за облака и скользить над водой. Вдруг упадёшь? А от быстрого взлёта её наверняка сразу же укачает – как тогда, в самолёте, когда они летели к бабушке в Карелию...
Она посмотрела на чёрного дракончика, который с напускным безразличием вылизывал лапку.
– Оникс... твоё крыло больше не болит? Можно я полечу на тебе?
Оникс вздрогнул, опустил лапу. И низко поклонился.
Стартовали через окно. Первыми в открытую форточку цепочкой вылетели Сердолик, Гранат, Цитрин, Ларимар и Малахит. Оникс взобрался на подоконник и обернулся к Вите.
– Но... как же? Ты маленький, а я большая...
– Придумай заклинание! – напомнил чёрный дракончик. – Это легко. Просто реши, что тебе нужно, и скажи вслух.
На миг Вита задумалась. Затем зажмурилась и медленно и твёрдо выговорила:
– Хочу, чтобы я вылетела из форточки на спине у Оникса! – И для верности добавила: – Вингардиум левиоса!
Тёплый вихрь подхватил Виту и бросил вперёд.
– Пять минут, полёт нормальный! – сообщил весёлый голос Оникса, и Создательница наконец решилась открыть глаза.
Внизу не было города. Не было знакомых жестяных крыш, не было жёлтых и красных клёнов, не было парка, не было фонтана, не было школы... Под Витой плыли розовые, сиреневые, золотистые облака. В разрывах между ними виднелись зелёные рощи, залитые солнечным светом, голубые реки, в которых кто-то плескался, поднимая пену, величественные скалы, с обрывов которых низвергались водопады... «Всё, как на моих рисунках!» – с восторгом подумала Вита. Оникс, ставший огромным, как рояль в кабинете музыки, парил над зелёными и голубыми просторами. Широкие перепончатые крылья со свистом разрезали тёплый воздух, шевелили мягкую шёрстку дракона, за которую обеими руками держалась Вита. Девочка осмотрелась. Справа и слева, улыбаясь ей, летели Малахит и Ларимар. Внизу длинной тенью скользил Цитрин. Сильный Гранат унёсся далеко вперёд, едва виднеясь в облаках красной точкой. А сзади, мерно взмахивая крыльями и оставляя за собой след из оранжевых искр, летел Сердолик.
– Внимание, Создательница! Пристегнуть ремни и приготовиться! Начинаем снижение! – бодро скомандовал Оникс.
Никаких ремней, конечно же, не было, и Вита просто крепче обняла пушистую шею дракона. Шестёрка братьев устремилась к земле. Вита словно катилась с горы на огромных санках – так, что захватывало дух! Зелёный, покрытый розоватым туманом луг делался всё ближе, уже отчётливо виднелись кроны рощ, запахло свежестью и цветами... У-у-ух! Мягкий толчок, подставленное гладкое крыло – и Вита скатилась со спины Оникса.
– Мы дома, Создательница! Добро пожаловать!
Вита сидела на траве – тёплой, как летом. Да вокруг и царило лето. Зелёная долина лежала в кольце синих и фиолетовых гор, озарённых розовым солнцем. У подножия каменных утёсов кудрявились дубовые рощи. На лугу, куда опустились братья, росли цветы, и от волны ароматов у Виты закружилась голова. Чихнув, она встала. Осмотрелась. Робко спросила у Оникса:
– А где же все?
Оникс улыбнулся – и взмахнул крыльями. Его голос, ставший внезапно громким, как труба, разнёсся по долине:
– Волшебные жители! Прибыла наша добрая Создательница! Явитесь! Не бойтесь! Спасение есть!
Вита на миг закрыла глаза, подумав, что в джинсах, свитере и кроссовках она едва ли похожа на настоящую Создательницу. Но придумывать заклинание и воображать себе платье со шлейфом и диадему с бриллиантами было уже некогда: воздух наполнился шелестом, смехом, щебетом, ворчанием... Что-то коснулось плеча Виты. Вздрогнув, она открыла глаза – и увидела трепещущие радужные крылышки. Рядом с ней парила фея с голубыми распущенными волосами.
– Моё почтение, Создательница! Народ фей и я, его королева Жасмина Сто Сорок Пятая, приветствуем тебя!
Воздух вокруг зарябил и задрожал. Феи слетались к Вите стайками – лёгкие, как облака, в полупрозрачных коротеньких платьях, с развевающимися волосами. Их были сотни, они смеялись, улыбались, посылали Вите воздушные поцелуи. Жасмина Сто Сорок Пятая, устроившись на плече Виты, милостиво улыбалась своим подданным.
– Поспокойнее, девочки! Полегче! Не ослепите Создательницу! Не толпитесь и не говорите сразу все! Соблюдайте правила движения в воздухе!
А в траве уже слышалось уверенное топанье. Стебли раздвинулись – и на Виту снизу вверх уставился чёрными блестящими глазами человечек в красной шапочке с помпоном. Он помахал рукой, чуть посторонился – и под ноги Вите хлынули гномы. Они выходили из травы стройными рядами по четыре, неся в одной руке кирку, а в другой сверкающий драгоценный камень. Каждая четвёрка, подходя к Создательнице, дружно кланялась, поднимала в приветствии кирки и клала камешки возле кроссовок Виты. Вскоре рядом с ней выросла сверкающая горка, на которую ловко взобрался гном в красной шапочке.
– Приветствую нашу Создательницу! – рявкнул он басом. – Я – предводитель местных гномов Арчибальд Увесистый! Мой народ рад служить под твоими знамёнами, и... и... – Предводитель гномов запнулся. Полез в карман, долго шарил там, ничего не обнаружил и печально признался:
– Забыл слова! И бумажку потерял!
– Хоть корону надень, горе моё... – вздохнула Жасмина. Легко вспорхнула с плеча Виты, подлетела к расстроенному гному и вытащила из другого его кармана железную мятую корону. – Вы что – в футбол ей играли, парни?
– В баскетбол. Она была корзиной! – Арчибальд Увесистый кое-как напялил корону и попытался изобразить придворный поклон. Вышло ужасно.
– Приветствую тебя и твой спортивный народ, – торопливо сказала Вита, опускаясь на колени и протягивая гному руку. Арчибальд Увесистый просиял и звонко чмокнул Виту в указательный палец. Гномы грянули «ура», и с их предводителя свалилась корона.
А из рощи в долину уже неслось зелёное стрекочущее облако. «Саранча! – испуганно подумала Вита. – Она же всё тут слопает!» Огромная стая кузнечиков приближалась, и Вита увидела восседающих на их спинах эльфов. Ворвавшись на всём скаку в долину, всадники спешились и дружно опустились на одно колено. Вита увидела обращённые к ней смуглые лукавые рожицы, острые ушки, буйные чёрные, каштановые и зелёные кудри, выбивающиеся из-под лихо сбитых набок беретов. Вита едва удержалась, чтобы не попятиться: эльфы показались ей похожими на разбойников.
Высокий стройный эльф с луком и стрелами за плечами спрыгнул с усатой кобылки, прошагал сквозь коленопреклонённую толпу и небрежно поклонился.
– Сними шляпу, варвар невоспитанный! – возмутилась Жасмина.
– Не учите меня манерам, леди! – отмахнулся эльф. Подумал и словно нехотя стянул с рыжей копны волос зелёный берет. – Рад приветствовать Создательницу в наших землях! Я – атаман эльфов, выбранный единогласно! Тиль Задира и его боевой лук всегда к услугам Создательницы!
– Благодарю вас, сэр Задира. – Вита присела в низком реверансе, и эльф вспыхнул до корней рыжих волос.
– Я... простой эльф-разбойник, Создательница, а не рыцарь. Вы оказываете мне великую честь...
– И незаслуженную! – ехидно вставила Жасмина. – Создательница Виталина, Тиль и его люди – просто лесная шпана...
Вита торопливо вспомнила, что они с папой читали про рыцарей. И о том, как однажды королева Англии сделала рыцарем обычного морского пирата.
– Рыцарь – это же значит «всадник». А вы ведь приехали верхом. И... И... И я дарую тебе, атаман эльфов Тиль Задира, рыцарский титул!
– М-мать честная... – пробормотал Тиль, комкая берет и улыбаясь до ушей. – Все слышали?! Создательница! Только свистни – и все мои ребята будут драться за тебя до последней капли крови!
Эльфы, как один, сунули пальцы в рот. Над поляной пронёсся такой свист, что фей сдуло, гномы приникли к земле, у Виты взлетели вверх волосы, а стоящий рядом с ней Оникс, поморщившись, почесал задней лапой мохнатое ухо.
– Варвар... – горестно вздохнула королева Жасмина, выбираясь из рюкзака Виты и нервно расправляя платье. – Никакого воспитания...
Внезапно под Витой задрожала земля, и она увидела, что с гор катятся четыре огромных камня... «Землетрясение? – перепугалась она. – Вулкан?! Но я такого не придумывала...»
– Это тролли, Создательница, – успокоил её Сердолик. – Они всю ночь репетировали, чтобы передвигаться потише... но толку ноль. Ничего, им главное – вовремя остановиться...
Камни вкатились в долину и остановились у ног Виты. Приглядевшись, девочка увидела на каждом из них грубо вытесанное лицо. Тролли окружили Виту, скрипучими голосами принялись извиняться за то, что не умеют кланяться, и за то, что их вождь Кайнозой-Гранит слишком стар, чтобы прибыть сюда лично. Но все они готовы сражаться с единорогами насмерть!
– К сожалению, сражаться-то тролли и не умеют, – грустно сказал Сердолик. – Разве что скатиться под ноги единорогам...
Но ведь те умеют летать не хуже нас, какой им вред от каменюки, упавшей под копыта?.. А вот и друиды! И с ними водяная прабабушка! С ума сойти, она решилась покинуть свой залив! Последний раз такое было шестьсот лет назад!
От лесных деревьев отделялись зелёные тени. Друиды – высокие, тонкие, в серебристых и зелёных одеяниях, тянулись в долину. Их было так много, что скоро весь луг покрылся колыхающимся серебристо-зелёным туманом. Друиды окружали Виту, безмолвно кланялись, опуская печальные бледные лица, отходили в сторону.
– Они не любят разговаривать, – тихонько пояснил Сердолик. – Может быть, даже не умеют. Не выносят солнечного света, вечно прячутся, хранят свои тайны, танцуют только под полной луной... Скучноватый народ, но порядочный. Вот их принцесса. У неё такое длинное имя, что ни человек, ни дракон не выговорит. Можешь звать её просто Зелень Прекрасная, она не обидится.
Высокая полупрозрачная тень присела перед Витой, тонкими пальцами раздвинула волосы, похожие на ветви берёзы, и на Создательницу посмотрели огромные зелёные глаза без зрачков. Выглядело это страшновато, и Вита, стараясь, чтобы её голос не дрожал, поспешно сказала:
– Приветствую правительницу Зелень Прекрасную и выражаю своё... глубокое уважение!
Принцесса друидов что-то мягко прошелестела в ответ, отплыла в сторону – и четыре высоких друида поставили на траву бочку. Из бочки тут же вынырнула мокрая, встрёпанная, вся в водорослях и ракушках голова, которая зычно заорала:
– Мой привет Создательнице! Тысяча китов и одна акула! Рада встрече!
Вита невольно попятилась: Сердолик едва успел подхватить её. Водяная прабабушка показалась ей страшно похожей на соседку с нижнего этажа Капитолину Егоровну. Когда Капитолина Егоровна беседовала со своим котом, трясся весь этаж, а на кухне у мамы раскачивались поварёшки. Капитолина Егоровна любила вежливых детей, и Вита, вспомнив об этом, вновь присела в реверансе.
– Умница, малышка! – одобрительно рявкнула водяная прабабушка, шлёпнув перепончатой ладонью по воде в бочке так, что Виту окатило с ног до головы. – Мой народ, русалки и пираты, готовы помочь тебе в битве! Если любишь устриц – приглашаю вечером на пир!
– Не рекомендую, – шёпотом сказал Сердолик. – Устрицы похожи на мокрую резину, которая пищит. А вот мороженое из красной ламинарии – это вещь! Шума от водяной прабабушки много, это верно, но готовит она отлично! Попробуй прокорми целую орду пиратов, которым к тому же скучно! Грабить корабли прабабушка им запретила, вот они и играют целями днями с гномами в баскетбол и гоняют на водных лыжах...
– Почему же сами пираты не пришли? – удивилась Вита.
– Стесняются... А вот и наша мама Хризолитта!
Луг накрыла огромная тень, трава полегла от ветра. Вита подняла голову и увидела, что прямо на неё летит огромная светло-зелёная, золотящаяся на солнце драконица! Вита зажмурилась... и вздрогнула от прикосновения тёплой руки.
– Я счастлива тебя видеть, девочка моя.
Голос оказался мягким, спокойным и похожим на мамин. Вита открыла глаза. Перед ней стояла самая обычная женщина – высокая, немного полная, с золотистыми волосами, закрученными в пучок, с карими глазами. Зеленоватый оттенок кожи и несколько чешуек на плечах.
– Я одна из всех драконов умею обращаться в человека, – с улыбкой пояснила мама Хризолитта. – Так нам будет проще разговаривать, дитя моё. Но ты устала... Позволь предложить тебе моё логово и немного еды. Мы поговорим и примемся за дела. И вас всех, друзья мои, приглашаю на военный совет.
Логовом Хризолитты оказался прозрачно-зелёный грот: каменные стены уходили в вышину, в потолке зияло отверстие, в которое бил солнечный луч, и весь грот светился, как огромный фонарь. Хризолитта усадила гостью в кресло-качалку с пушистым пледом, которое сотворила из воздуха одним взмахом руки. Тиль Задира и Арчибальд Увесистый устроились на деревянных табуретах, Жасмина взлетела к потолку, предводитель троллей каменным щитом встал у порога, а Зелень Прекрасная взобралась на ветви лимона, который рос прямо из трещины скалы и был весь усыпан ярко-жёлтыми плодами. Для водяной прабабушки Хризолитта мигом создала прямо в каменном полу голубое озерцо, в котором та немедленно устроила заплыв кролем, подняв брызги до потолка.
– Йо-хо-хо и бутылка рома! Свистать всех наверх! Водичку бы похолодней!
– Вот так всегда: один только шум... – вздохнула Хризолитта, разливая по хрустальным чашам переливающийся напиток: из розового он становился голубым, из голубого – густо-фиолетовым... А потом по краям бокала бежали серебристые пузырьки – и напиток делался прозрачным, как обычная минералка.
– Пей, девочка моя, это драконий лимонад.
Взволнованная Вита совсем не хотела пить. Но из вежливости отпила лимонада, ставшего к тому времени изумрудно-зелёным, и спросила:
– Что я должна делать, королева Хризолитта? Как вам помочь?
Драконица грустно улыбнулась.
– Ты уже видела всех нас, Создательница. Здесь живёт очень добрый народ, не способный никого обижать и даже пугать. Самые боевые из нас – Тиль Задира и его люди, но даже они разбойничают для забавы и намного добрее, чем стараются показать. И пиратам водяной прабабушки куда больше нравится ловить рыбу с борта своей каравеллы и играть с гномами в мяч. Мы никогда не умели воевать – и теперь, встретившись с сильным и жестоким врагом, можем просто погибнуть. Единороги не знают жалости, наша доброта им смешна... и их слишком, слишком много. И если бы не ты...
– Я тоже не умею воевать, – чуть слышно созналась Вита. – Я даже Петьке Клюшкину не могу дать сдачи...
– Но ты создала нас. – Драконица улыбнулась, и в глубине её золотистых глаз мелькнул узкий чёрный зрачок. – И только ты сможешь сделать нас другими. Только ты – и больше никто.
– Какими?
– Грозными. Страшными. Жестокими. Злыми. Такими, которые смогут остановить и прогнать единорогов. Ты умеешь творить чудеса своими шестнадцатью карандашами. А я всего лишь добавлю им магии... и мы должны успеть! Вот-вот Иппогоргон и его войско будут у наших границ.
– Я готова, – решительно сказала Вита. И залпом допила лимонад.
– Не сегодня, – улыбнулась драконица. – У нас есть ещё целый день – и ты оказала нам великую честь, став нашей гостьей! Сегодня ты увидишь нашу страну – и мы постараемся, чтобы тебе в ней понравилось. И начнём мы, пожалуй...
– ...с волшебного леса! – прошелестела Зелень Прекрасная. Её дружно поддержали Жасмина Сто Сорок Пятая и сэр Тиль.
– С моего морского залива, каравеллы «Морской дьявол» и моих пиратов! – завопила водяная прабабушка.
– С горного озера! – прогрохотал предводитель троллей.
– Мы успеем показать нашей Создательнице всё, – твёрдо пообещала Хризолитта. – Пройдём через волшебный лес, поднимемся к горному озеру и закончим день в морском заливе.
Выйдя из грота, Вита увидела, что шестеро драконов собрались в кружок и Сердолик, тыча в каждого лапой, считает:
Жили-были семь драконов,
Фей – двенадцать, гномов – пять,
И десяток лепреконов,
И троллей – не сосчитать!
Ведьма, два ведра русалок,
Эльфов – сорок без шести!
Сколько вместе? Кто не знает,
Тот скорее прочь лети!
«Сорок без шести – сколько же это будет?» – задумалась Вита. Но уже оказалось, что «скорее прочь лететь» должен сам Сердолик, и он с широкой улыбкой поклонился Вите:
– Мы посчитались, и в волшебный лес повезу тебя я! Но если тебе больше нравится Оникс...
– Нет-нет, я очень рада! – заверила Вита, и Сердолик подставил ей оранжевое крыло.
И вот Вита снова летит в прозрачном небе сквозь голубые и золотистые облака. На этот раз не было страшно ни капельки, и когда Сердолик, заложив широкий круг над водопадом, начал плавно снижаться над деревьями, Вита лишь крепче обняла его за шею. И услышала, что дракон, как котёнок, радостно замурлыкал.
Под сводами вековых деревьев всё было зелено. Солнце пробивалось сквозь листву, пятнышками ложась на траву. Вита шла среди мелких белых и розовых цветов, источающих запах ванильного печенья. К её удивлению, в лесу одновременно цвели дикие яблони, жасмин, липа, крокусы и апельсины! Причём половина апельсинового дерева была покрыта цветами, а на другой половине золотились оранжевые плоды!
– Да, в человеческом мире все эти растения цветут и плодоносят в разное время, – вежливо объяснила Жасмина, летящая рядом с плечом Виты. – Но здесь мы любим, чтобы всё росло и цвело сразу! Могу ли я предложить вам самый лучший апельсин, Создательница?
Вита вежливо кивнула – и сразу восемь фей, трепеща крылышками, кинулись срывать огромный, как футбольный мяч, оранжевый плод. Апельсин качался и вертелся на ветке, но как ни набрасывались на него феи, как ни молотили его кулачками, как ни раскачивали – плод упрямо держался. В конце концов Жасмина потеряла терпение и, растолкав подруг, кинулась на апельсин сама. Но в этот миг в воздухе свистнула стрела, вонзилась точно в черенок – и апельсин плюхнулся в траву, а Тиль Задира небрежно опустил лук.
– Вот и всех дел. Чего не смогут восемь фей – всегда сможет один эльф!
– Хвастун... – показала ему язык Жасмина. – Зато даже сто эльфов не догонят одну фею! Даже такой разбойник, как ты...
Договорить королева фей не успела: сэр Тиль кинулся в погоню. Жасмина юркнула в крону огромного дуба. Эльф – за ней. Крона заходила ходуном. Из неё выскочили две стаи бабочек, чета зябликов, возмущённое беличье семейство, перепуганный бурундук, заспанная друида, пчелиный рой и растерянная кукушка.
– Я уронила яйцо! Какой ужас, какая неприятность! А я только-только собралась высидеть и воспитать его сама! И доказать, что лучшая мать в этом лесу я, а не эта задавака синица! Где моё яйцо? Где этот разбойник Тиль?!
Тиль появился через минуту: его вынес в клюве сердитый старый филин. Разжал клюв – и атаман эльфов шлёпнулся в траву.
– А где наша королева? А королевы нет! Нет! Не догнал, не догнал, не догнал! – рассыпалась звонким смехом стайка фей, кружа над Тилем, как комары.
– Догоню в следующий раз! – буркнул тот, вскакивая на ноги. – Жасмине просто повезло! Если бы я с разгона не влетел в дупло, прямо в живот дяде филину...
– Не догнал, не нашёл, не поймал! – веселились феи. – Где наша королева? Где она? Никто не знает, и мы не знаем!
А Вита чуть не подскочила, почувствовав, что её карман чуть заметно шевелится. Она скосила глаза – и увидела довольное личико Жасмины, прикладывающей палец к губам.
Апельсин почистили и разделили на всех: Вита в одиночку ни за что не съела бы такой огромный плод. Затем феи отыскали в траве целое и невредимое кукушечье яйцо, и эльфы, взобравшись с драгоценным грузом на дуб, вернули его в гнездо.
– Залатать бы это кукушкино решето... – вздохнул Тиль, глядя на дырявую постройку из тонких веточек. – Чуть ветерок – и яйцо снова выпадет. Не умеешь вить гнёзда – не берись! Фейский гамак – и то крепче!
– Мы не строим себе домов и замков, – пояснила Жасмина, выпорхнув из кармана Виты. – В лесу всегда тепло и светло, и мы спим в гамаках. Посмотри!
Она нырнула в цветущий куст шиповника. Вита подошла ближе, осторожно раздвинула ветви – и увидела лёгкий, сплетённый из травинок и сухих цветов гамачок с крошечными голубыми подушкой и одеялом. Сверху над гамачком был пристроен навес из большого лопуха. Вита сразу подумала, что тут, должно быть, очень уютно в дождь. Справа от гамачка покачивалось гнездо малиновки с четвёркой орущих птенцов, слева висели фонарь, прыгалка, красные вязаные носки, связка сухой земляники, а в развилке ветвей стояло самое настоящее пианино с откинутой крышкой.
– У королевы Жасмины ни голоса, ни слуха, но петь обожает, – ехидно пояснил сэр Тиль. – Когда она начинает распеваться, стаи птиц покидают лес! И волки убегают! Получается противнее, чем у этих птенцов!
– Не смей врать, бессовестный разбойник! Я брала уроки вокала у самих морских сирен! – Жасмина подхватила из шиповникового цветка пригоршню пыльцы, швырнула её в эльфа – и сэра Тиля осыпало с ног до головы душистой пылью. – Покажи лучше создательнице, как живут эльфы!
Разбойничья шайка атамана Тиля обитала в огромной липе, ствол которой напоминал дуршлаг для макарон: столько в нём было дырок и дырочек. И из каждой высовывалась смеющаяся рожица эльфа. У подножия липы валялись брошенные ботинки, футбольный мяч, удочки, луки, верёвки, гора собранного шиповника, камешки, щепки, подковы... А сама липа сверху донизу была опутана верёвкой, на которой сохли разноцветные трусы! Вита принялась их считать и сбилась на семьдесят вторых.
– Я же велел всё снять! – завопил Тиль. – Ничего поручить нельзя, как дети малые! Сейчас же убрать, здесь сама Создательница!
Из липы выкатилась ватага испуганных эльфов. Они дружно вцепились в верёвку, дёрнули – и вместе с ней рухнули в траву. Трусы, как разноцветные хлопья снега, посыпались сверху.
– Девочки! – воззвала Жасмина. Хихикающий рой фей спикировал сверху – и в одну минуту порядок был наведён: трусы сложены аккуратной стопкой слева от липы, эльфы построены справа, а верёвка снова красовалась на ветвях.
– Всё-таки королева есть королева, – вынужден был признать сэр Тиль. – Ну что, олухи? Опозорились? Глаза бы мои вас не видели... Стройся, хулиганьё! Поприветствуем Создательницу!
В воздух взметнулись береты, и тысяча глоток грянула «ура!». Вита ахнула и уставилась на крону липы, уверенная, что сейчас из неё начнут вылетать птицы. Но вместо этого с верхушки дерева раздалось восторженное: «Кар-р-р-р!»
– Здесь вороны живут, – ухмыляясь, пояснил Тиль. – Они не то что всякие кукушки: понимают толк в настоящем шуме! Создательница, у нас всё по-простому, по-разбойничьему, без пианин и гамаков... но мои ребята рады тебя видеть! Сейчас сварим желудёвый кофе! ПАРНИ-И-И-И! Живо!
Толпа эльфов принялась бестолково носиться по поляне. Казалось, маленькие разбойники хватаются за всё сразу: разжигают костёр, волокут медный ковшик, собирают жёлуди, закидывают их в мельницу, вертят ручку, поднимают крышку, орут до хрипоты, добавляют ещё желудей, снова вертят, снова тащат, снова раздувают, снова орут...
– По-другому они не умеют, – снисходительно пояснила королева фей. – Но в целом эльфы – неплохие ребята. Особенно когда молчат... Эй! Эй! Что это значит?! Немедленно верните мой инструмент на место! Кто вам разрешил?! Тиль!!! Что за беспардонность?! Скажи им! Кто разрешил...
– Я разрешил! – величественно отозвался Тиль, который стоял на крепкой ветке, расставив ноги, и наблюдал за тем, как пятеро эльфов тащат по ветвям пианино королевы Жасмины. – Парни, осторожно! Не стучите пианиной по сучкам, ей вредно! Правее, правее, левый угол подними... НЕ РОНЯТЬ!!! Фух... Молодцы! Ставьте! Жасмина Сто Сорок Пятая, прошу вас за инструмент! Будем петь разбойничью песню! Создательница, пейте кофе, он того стоит! А это – земляничные конфеты. Маловато, конечно, но уж сколько осталось... Парни же не знали!
Вите пришлось сесть на траву, принять из рук Тиля круглую чашечку, наполненную ароматным коричневым напитком, и лист лопуха с земляничными конфетками – целой и половинкой. Про себя Вита даже порадовалась, что конфет всего полторы: после огромного апельсина ей совсем не хотелось есть. Но эльфийский кофе оказался таким вкусным, что Вита выпила всю чашку под бодрую разбойничью песню. Эльфы орали во всю глотку, феи нежно подпевали им, Тиль дирижировал, а Жасмина брала раскатистые аккорды, в такт кивая головой, как учительница музыки Ираида Константиновна.
Кто на свете самый сильный
Рыцарь и герой?
Знамо дело, Тиль Задира,
Фалли-ралли-рой!
У кого и днём и ночью
Боевой настрой?
Знамо дело, у Задиры,
Фалли-ралли-рой!
По кому вздыхает фея
В тишине лесной?
Знамо дело, по Задире,
Фалли-ралли-рой!
А потом был полёт в сияющей вышине к горному озеру! Сердолик уступил место Цитрину, который в полёте напоминал сверкающую золотую ящерицу. Эльфы и феи не захотели расставаться с Создательницей, стайками расселись на Ониксе, Сердолике, Ларимаре, Малахите и Гранате, и в небе, пугая птиц, летела целая драконья эскадрилья.
«Надо было крылья ему покороче рисовать...» – распереживалась Вита, когда Цитрин, легко завалившись на одно крыло, влетел в тесное ущелье между скалами. Синие скалы сходились всё ближе, Вите уже начало казаться, что они вот-вот стукнутся о них... но вдруг впереди блеснул яркий свет.
Озеро лежало под Витой – круглое, голубое, прозрачное, огромное! Цитрин спикировал прямо к воде, и Виту встретили тролли. Они окружили её как каменная стена – неповоротливые, едва похожие на людей, с кристаллами глаз, в глубине которых поблёскивал добрый огонёк. Она едва успела сделать реверанс – и тролли расступились. Перед Витой стоял старейшина – Кайнозой-Гранит, почтенный старик, весь в трещинах и сколах, обросший разноцветным лишайником, с прозрачными алмазными глазами, блестевшими на солнце так сильно, что Вита зажмурилась.
– Такая. Честь. Создательница. – Слова старого Гранита падали, как камни, медленно и веско. – Прошу. К. Озеру. Лучшая. Вода. В волшебном. Мире.
Вите совсем не хотелось пить, но обидеть старого тролля она не могла и чинно, под руку с Гранитом, пошла к берегу озера.
Троллей и их озеро Вита придумала ещё в подготовительной группе детского сада. Они с мамой и папой поехали к бабушке в Карелию, и там Вита впервые увидела огромные серые камни, лежащие под высоченными соснами. Вите они показались живыми. Папа рассказал ей про древние-древние сползающие с гор ледники, которые тащили за собой эти громадные глыбы. Ледники ползли дальше, а камни навсегда застывали на склонах холмов.
«И им не скучно? Вечно лежать?» – спрашивала маленькая Вита.
«Они привыкли, – смеялся папа. – Лежат и думают. И разговаривают – по одному слову в день».
В ту ночь Вите приснились ожившие камни – как они лежат и думают, думают на берегу холодного озера, глядя в небо с ползущими облаками. И медленно-медленно переговариваются, вспоминая ледник и начало времён. Проснувшись, она сразу же кинулась к альбому и карандашам и нарисовала тех, кого увидела во сне.
«Это у тебя тролли?» – спросил папа, увидев камни с глазами.
«А кто такие тролли?»
И папа потянулся за «Скандинавскими сказаниями»...
И вот теперь она, Вита, идёт под руку со старейшиной троллей к голубому озеру! Твёрдая бугристая рука Гранита была почему-то тёплой и очень надёжной.
– Вы же, наверное, древнее единорогов? – спросила Вита, глядя в сверкающие глаза старого тролля. – И сильнее... Они ведь ничего не смогут вам сделать, вы же каменные! Почему же вы...
Она запнулась. Но старый тролль понял.
– Почему. Мы. Согласны. Драться? Мы. Любим. Этот. Мир. Мы живём. В согласии. С феями. И эльфами. Мы хотим. Их. Защитить. Мы. Не любим. Несправедливости. – Гранит остановился. – Мы. Пришли.
Вода тролльего озера была такой прозрачной, что можно было разглядеть мелкие камешки на дне. Вита склонилась над ней – и увидела на песке зеленоватую чашу, похожую на суповую тарелку с ручками. В чаше что-то блестело.
– Возьми. И выпей.
Вита опустила руки в воду. Та была такой ледяной, что захватило дух. Но старый тролль ждал, и Вита бесстрашно вытащила каменную чашу. И поднесла её к губам. Вода показалась ей вкуснее драконьего лимонада. На дне чаши лежало ожерелье из прозрачных голубоватых камней, похожих на сосульки в весенний день.
– Оно. Твоё. Это. Наш. Подарок. Создательнице. – И старейшина Гранит надел на шею Виты прохладное ожерелье. Голубые камни вспыхнули на солнце, тролли дружно заскрипели, эльфы и феи закричали «ура», а драконы один за другим выпустили в небо салют из разноцветных искр. Вита поднялась на цыпочки, обняла за шею старого тролля и поцеловала в твёрдую щёку. И услышала глухой довольный рокот в каменной груди.
– А теперь – в залив! – скомандовал Сердолик, вытягивая крыло. – Создательницу ждут на финальный матч между гномами и пиратами!
Море сверкало под солнцем. У самого берега качалась каравелла со спущенными парусами. На её носу кто-то энергично орал, размахивая руками, но Вита не могла разобрать ни слова. Пальмы тянули к солнцу мохнатые головы. На жёлтом песке валялись кокосы, похожие на волосатые футбольные мячи. Такие же кокосы, только зелёные, виднелись на прибрежных мокрых камнях. «Какие странные орехи...» – удивилась Вита. И ахнула, увидев, что «кокосы» шевелятся и хихикают.
– Это русалки, – пояснил Сердолик. – Они ждут тебя, чтобы поблагодарить. Поспеши – им нельзя долго быть на жарком солнце.
– За что поблагодарить? – удивилась Вита. Но русалки уже заметили её и дружно замахали руками, крича мелодичными, звонкими голосами:
– Создательница! Создательница! К нам! К нам! К нам!
И Вита сбросила кроссовки, стянула свитер и побежала по тёплому песку к прибою.
Русалки сидели и лежали на мокрых камнях, вытянув длинные ноги. Вита вспомнила, как хохотал над ней Клюшкин: «Русалки без хвостов? Не бывает! Это у тебя курортницы!» Вита не стала объяснять, что после того, как папа прочёл ей сказку Андерсена «Русалочка», она расплакалась. И тогда папа рассказал ей, что, если бы русалочка родилась в России, а не в Дании, ей бы не пришлось мучиться. У неё были бы красивые стройные ножки, на которых она бегала бы по лесу и плавала в реках и озёрах не хуже, чем с хвостом.
«Понимаешь, Витик, хвосты бывают только у сирен, которые живут в северных морях, – объяснял папа. – А у наших русалок всегда были ножки! Даже Пушкин написал: „Русалка на ветвях сидит“! А как можно сидеть на ветвях с хвостом? Никак!»
Вита вмиг перестала плакать – и села рисовать. В тот вечер она нарисовала целую стаю русалок – с ногами вместо хвостов, в прозрачных голубых и зелёных туниках – и со стрижками! Уж Вита-то хорошо знала, что такое запутаться в репейнике длинными волосами! А на морском дне наверняка полно растений с колючками и длинными ветвями, шипастых кораллов и всяких рыб-ежей и рыб-мечей, которые наверняка так и норовят вцепиться в русалочьи кудри! И Вита не задумываясь сделала своих русалок с короткими волосами.
– Мы приветствуем Создательницу Виталину! – широко улыбнулась русалка с копной синих волос и зеленоватым загаром. На шее у неё, как кулон, висела круглая белая раковина. – Я – старшая среди девочек, меня зовут Алкион – Та, Что Утешает Океан! Девочки, где ваши манеры?
Русалки защебетали наперебой:
– Я – Унамари, Капля Моря!
– Я – Марселина, Защитница Моря!
– Я – Нарисса, Вышедшая Из Пучины!
– Я – Талассула, Жемчужина Океана!
– А я – Стелламарис, Морская Звезда!
Щебет и смех окружили Виту. И вот она уже сидит на песке, а русалки тормошат её, восхищаются тролльим ожерельем, трогают Витины косички... От них пахло йодом и морской солью, а в коротких волосах блестели на солнце водоросли.
– Мы все хотели сказать тебе спасибо. – Алкион вдруг перестала улыбаться, положила мокрые ладони на плечи Вите и посмотрела на неё пронзительно-синими огромными глазами. – Ты сделала нас такими, какими мы всегда мечтали быть. Мы теперь можем бегать по берегу, танцевать на песке при полной луне и иногда даже играть в волейбол с пиратами! Мы не запутываемся волосами в водорослях и кораллах... И ни один противный краб теперь не может нас поймать за волосы! Крабы такие вредные... Мечтают плавать, не умеют и от этого злятся на весь мир!
– А вы успеваете уплывать от акул без хвоста? – встревоженно спросила Вита.
– Быстрее нас в океане не плавает никто! – успокоила её Алкион. – Мы приглашаем тебя искупаться с нами!
– Я не очень хорошо плаваю... – смутилась Вита. Алкион весело блеснула синими глазами – и сняла с шеи кулон.
– Возьми. И погладь.
В подставленные ладони Виты легла белая, круглая, похожая на веер ракушка на серебряной цепочке. Вита осторожно погладила ракушку пальцем – и та раскрылась, как медальон. Внутри лежала большая серебристо-белая жемчужина. Она светилась. Вита тронула её пальцем – и жемчужина вспыхнула синим огнём!
– Надень на шею. И сможешь плавать так же, как и мы!
И Вита не раздумывая надела кулон, стянула футболку и джинсы – и кинулась вслед за русалками в тёплые зелёные волны с гребнями пены!
Алкион сказала правду: нырнув с головой и открыв глаза, Вита увидела песок, камешки, ракушки, водоросли и кораллы так же ясно, как если бы была в маске или подводных очках. И она могла дышать! Нарисса и Талассула, смеясь, потянули Виту за руки – и она поплыла легко и свободно, так, как никогда не плавала ни на море, ни в бассейне! Русалки увлекли Виту в лес водорослей – красных, розовых, фиолетовых, жёлтых, которые колыхались и шевелились как живые. Среди водорослей лежали раковины, которые раскрывались по очереди – и в каждой лежала жемчужина.
Юркая Стелламарис нырнула под большой камень и появилась оттуда с небольшим сундучком.
– Должно быть, пираты уронили с борта корабля... Они такие бестолковые! – лукаво улыбаясь, сказала она. – Когда у них неделю назад грохнулась в море кастрюля, вся команда вместе с боцманом и капитаном ныряла до самого заката! Кок Буй сразу сказал, что без своей любимой кастрюли он отказывается варить суп! И те болваны, которые играли кастрюлей в пиратбол на палубе, теперь могут умереть с голода, ему лично всё равно!
– Достали? – спросила Вита. Стелламарис фыркнула:
– Пф-ф-ф... Если бы мы под вечер не вернулись с Посейдоновых островов и не выловили им эту кастрюлю – так бы и сидели всей командой без супа! Но мы забыли про сундучок! Откроем?
В сундучке оказалась... кукла! Кукла-русалка в прозрачной тунике, с ожерельем из мелких ракушек на шее, со стриженными золотисто-зелёными волосами, с огромными зелёными глазами! Вита ахнула. Никогда, ни в каком магазине, даже в областном торговом центре она не видела такой игрушки! Она была прекраснее всех четырёх Витиных Барби!
– Наш подарок Создательнице! Её зовут Ная – Морская Пена!
И кукла улыбнулась Вите и протянула к ней руки.
– Она живая?!
– Для тебя – да. – Алкион озабоченно нахмурилась. – Мы не успели научить её говорить... сама понимаешь, времени было мало, да ещё с этими единорогами... Но ты справишься сама. Главное – побольше разговаривать с ней и читать ей сказки. Ная очень умная!
И Ная улыбнулась Вите, доверчиво прижавшись к её плечу.
Когда стайка русалок вместе с Витой и Наей выбралась из моря, на берегу уже была натянута между двумя пальмами рыболовная сеть. Рядом строились две команды. Арчибальд Увесистый, переваливаясь по песку, подошёл к Вите и важно пожал ей руку.
– Хорошо ли купалась Создательница? Позволь представить тебе моего друга, капитана пиратской каравеллы Йохо Рындабулиня! И его непотопляемую команду!
Вита едва удержалась, чтобы не прыснуть. И вспомнила, как смеялась, когда папа объяснял ей, что рында-булинь – это верёвка морского колокола. А ведь и в самом деле хорошее имя для пирата...
Йохо Рындабулинь смахнул с головы чёрную шляпу и вежливо поклонился. Он выглядел так, как и полагается выглядеть воспитанному пирату: в чистой тельняшке, аккуратно закатанных до колен штанах, полосатых носках, один из которых был тщательно заштопан на пятке, и с расчёсанной бородой. Глаза у Йохо оказались очень весёлыми и синими, как у Алкион.
– Морской привет Создательнице! – пробасил он. – Я и мои ребята счастливы лицезреть и все как один замираем в трепете и восхищении! Наши пламенные сердца и крепкие руки всегда готовы служить той, что всех прекраснее, добрее и разумнее! И нет верности и любви крепче гном... пиратской!
– Йохо, морской бандит! – прошипел сквозь зубы Арчибальд Увесистый, подпрыгивая от негодования, как резиновый мячик. – Ты украл бумажку с моей речью! А ещё друг называется! Фу!
– Не украл, – с достоинством поправил его капитан. – А нашёл. На берегу после тренировки. Ты её выронил, когда делал пас с конца поля – лучший пас сезона, надо сказать! Мы с ребятами почитали, прониклись – и всю ночь учили слова наизусть! А Буйабес сказал, что мы все балбесы и что он сам скажет Создательнице всё, что... Буй! Ко-о-ок! Живо сюда! Ребята, живо доставить кока пред мои светлые очи! То есть не мои, а Создательницы... Вечно его не доорёшься... БУУУУУЙ!
– Выключи сирену, капитан... – раздался ворчливый голос, и из-за спин пиратов выбрался толстенький человечек с такой ярко-рыжей шевелюрой, что Вите захотелось зажмуриться. Человечек был весь усыпан веснушками, поверх его тельняшки красовался белейший халат, а в руках кок держал медную поварёшку.
– Это Буй, наш кок, – представил человечка капитан.
– Буйабес, с твоего позволения, – важно поправил кок. И широко улыбнулся Вите. – Рад приветствовать на нашем берегу прекрасную Виталину! Я наконец-то могу поблагодарить тебя за рецепт морского супа! А то что же это такое: сухари и солонина, солонина и сухари! Так и до гастрита недолго плыть! Теперь мы варим суп из морепродуктов – так, как в твоём рецепте, который ты изволила переписать в свой альбом! А ещё ребята смотались ночным рейсом через океан к индейцам, привезли от них картошку и лук – и теперь даже феи прилетают обедать! Обещаю, сегодня я угощу тебя лучшим супом в мире!
– Вы ещё не натрескались, надеюсь? – обеспокоенно спросил у своих пиратов Йохо Рындабулинь. – У нас матч на носу, а вы будете как набитые бочки!
– Я никого не подпустил к кастрюле, капитан, – важно отозвался кок. – Согласно твоему приказу команда не кормлена до матча! Ребята всего-навсего выпили кофе, съели по пятку бутербродов, по крошечной яичнице из семи яиц, я выдал им по плитке шоколада, по десятку карамелек и по ананасу на каждого – и всё! Голодны как волки и злы как тигры!
Вита подумала, что после такого завтрака она не смогла бы даже подняться с места. Но пиратская босоногая команда выглядела бодрой, весёлой и готовой к бою. Гномы тоже прыгали в нетерпении, а зрители занимали свои места.
И матч начался! Вита сидела на песке вместе с мамой Хризолиттой, атаманом Тилем, королевой Жасминой и старейшиной Гранитом, в тени которого укрылись от солнца все почётные гости. Эльфы, феи, гномы и тролли забрались на драконов, чтобы лучше видеть. Русалки облепили прибрежные камни. Матч судила водяная прабабушка, бочку с которой водрузили в центре поля. Над сетью парили Ларимар и Малахит, наперебой комментируя игру:
– Мяч ведёт капитан Йохо... Пас! Ещё пас! Мяч вне игры! Алкион, девочки, выловите его, пожалуйста... Спасибо, швыряйте сюда... Снова вне игры! Унамари, красавица моя, где ты научилась такому кручёному? Минутку, сейчас снимем мяч с пальмы! Игра! Снова пас! Арчибальд Увесистый уверенно двигается к сетке... Е-е-е-есть! Эй, эй, не ронять друг друга! Не втыкать предводителя гномов головой в песок! Это неспортивно! Что о вас подумает Создательница?
Красный мяч летал над сеткой. Пираты были почти вдвое выше гномов и легко перебрасывались мячом над головами команды Арчибальда Увесистого. Но гномы оказались втрое быстрее, носились по полю, напоминая стремительные картофелины, и если мяч попадал к гному, отобрать его не удавалось даже самому высокому пирату! Зрители вопили от восторга, эльфы свистели, водяная прабабушка свистела и голосила громче всех, забыв о своей роли судьи. А феи выстроились в ряд и принялись танцевать, крича то «Пираты, давай!», то «Гномы, вперёд!».
«Зато никому не обидно», – подумала Вита.
Счёт был ровно семь – семь, когда Арчибальд Увесистый, выхватив наконец мяч из рук кока Буя, кинулся с ним к сетке, высоко подскочил, посылая мяч на сторону противника, запутался в сетке, повалил двух нападающих – и клубок из гнома, пиратов, мяча и сетки покатился по песку.
– Время вышло! – радостно провозгласила водяная прабабушка и свистнула так, что у Виты заложило уши. – Ничья! А теперь выпутываем Арчибальда и Буя!
– И прошу всех на борт «Морского дьявола»! – пригласил капитан Йохо. – На суп с морепродуктами! И лимонад со вкусом ямайских фруктов!
На море опустился розовый закат. Над фиолетовыми горами поднималась луна. Вита лежала в мягком гамаке на палубе пиратской каравеллы, объевшись супом и фруктовым мороженым. Мороженое Буй за две минуты взбил в огромном миксере, похожем на ветряную мельницу, из молока, манго, ананасов, дыни и розового сахара. На палубе басом пели пираты, им подтягивали феи, а на скрипке играл Буй!
Красное солнце падает в тучу,
Хмурится океан.
Красотка русалка дождётся пирата
Там, где растёт банан...
За морем – замок из белого камня,
Бьёт золотой фонтан...
Только пират всегда возвратится
Туда, где растёт банан...
Ветер бушует, пенятся волны,
Бесится ураган!
Парни, смелее! Мы доберёмся
Туда, где растёт банан!
– Как же так? – тихо спросила Вита, глядя на то, как Ная сидит на плече капитана Йохо и тот кормит её мороженым с ложечки. – Я ведь просто придумала вас всех. И просто нарисовала. А здесь... здесь же целая страна! И вы живёте в ней сами... Я вам не мешаю... Я ведь не выдумала мороженое с манго, ананасом и розовым сахаром! Я не знала, что гномы умеют играть в волейбол! И что пираты утопили кастрюлю в море, а русалки её достали! Я не знала, что в Тролльем озере лежит ожерелье! И что Жасмина Сто Сорок Пятая умеет играть на пианино, а Буй – на скрипке! И куклы-русалки у меня никогда не было! Как это всё получилось?
– Так и должно быть, Создательница. – Хризолитта смотрела на серебряную лунную дорожку, в которой тихо плескались Алкион с подругами. – Ная, осторожно, не упади! Йохо, куда ты смотришь, лови её скорее! И прикрой от лунного света, она же обгорит! Создательница, ты придумала эту историю и всех нас – а дальше мы потихоньку начали справляться сами. Ведь нам хорошо вместе. Мы не ссоримся, не обижаем друг друга. Да, иногда Йохо орёт на Буя, а тот орёт на прожорливую команду. А Жасмина улепётывает от Тиля и жалуется, что он портит её пианино. Иногда мои сыновья слишком шумят и мешают спать всей округе. Но мы никогда не делаем друг другу больно и никогда не обижаемся всерьёз. И поэтому твоя история продолжает разматываться и разматываться, как клубок. И мы становимся всё лучше и лучше. Так уж заведено, что добро растёт и строит себя само. А зло этого не умеет: оно всегда остаётся таким, как его однажды придумали.
– И единороги... всегда одинаковые? – осторожно спросила Вита. – Они не меняются?
– За те тысячи лет, что я их знаю, – нет, – поморщилась Хризолитта. – У них всегда только одно на уме: захватить чужие земли и выгнать всех, кто не такие, как они. Завтра ты их увидишь сама... Ная! Ная! Немедленно иди сюда! Малышам уже пора спать!
Ная прибежала и, смеясь, свернулась светящимся клубочком под боком Виты. Звёзды роняли на море голубой свет. На серебристой дорожке танцевали русалки. Драконы спали на палубе, свернувшись, как коты. Тиль Задира качал на корабельном канате королеву Жасмину. Арчибальд Увесистый вместе с коком Буем чистил картошку для завтрашнего супа. Старый тролль Кайнозой-Гранит стоял, как скала, на берегу, принимая лунную ванну. Всё было так тихо, так спокойно – как дома, когда вечером горит ночник, а на подушке дожидается плюшевый медведь Потапка... Вита хотела ещё спросить, откуда же взялись в волшебной стране единороги, ведь она их не придумывала... И не спросила: уснула.
А наутро оказалось уже не до вопросов. Вита проснулась в драконьем гроте оттого, что её тормошила Ная.
– Пора, пора, пора! – пищала она.
– Пора, Создательница, – подтвердила мама Хризолитта, протягивая сонной Вите кружку какао. – Сегодня важный день. Надеюсь, ты хорошо выспалась? Мои сыновья перенесли тебя сюда с пиратской каравеллы, и ты даже не проснулась!
Вите ужасно не хотелось вставать со своей тёплой, мягкой, пушистой постели. Но постель внезапно зашевелилась, зевнула, заурчала – и испуганная Вита поняла, что спит в клубке свернувшихся Малахита и Ларимара. Она тут же вскочила на ноги.
– Единороги уже здесь?
– К счастью, нет, но скоро будут. С границ поступают тревожные вести. Вражеское войско приближается. К делу, Создательница! Бери свои карандаши. Нас уже ждут.
Через минуту Вита в окружении предводителей волшебного народа и с рюкзаком за плечами вышла из грота. В руках она держала коробку. У пещеры драконов собралась вся волшебная страна. Феи были серьёзными. Эльфы молчали. Гномы сбились в неподвижную толпу. Тролли казались каменным полем. Пираты стояли насупленные. Словно не было вчерашнего солнечного дня, волейбольного матча, супа на палубе каравеллы, песни про банан... «Нельзя, чтобы всё это исчезло! – со страхом подумала Вита. – Чтобы всех моих друзей не стало! Я сделаю всё, что могу!»
Хризолитта внимательно посмотрела на Витины карандаши, провела над ними рукой – и по коробке пробежал беглый голубой огонь.
– Вот и всё. У нас мало времени, и ты не будешь тратить его на то, чтобы рисовать. Просто выбери нужные цвета и представь себе то, что ты хочешь видеть. Кто первый? Оникс, сын мой, прошу!
Оникс выбрался из толпы и сел, сложив мягкие лапки, обвив их хвостом и поджав крылья. Он был до того похож на соседского кота Барсика, что Вита невольно вздохнула.
– Не переживай, Создательница, – подбодрил её чёрный дракончик. – Надо – значит, надо.
«Как папа...» – вздохнула Вита. И вытащила из пачки красный карандаш.
«Надо придумать заклинание... Какое же лучше...» – Вита зажмурилась, представила себе ужасного и страшного дракона из кино, сжала в пальцах карандаш и сказала вслух:
– Хочу, чтобы Оникс стал таким, как я его вижу!
По поляне пронеслось тысячеголосое: «Ахххх...» На Виту пахнуло жаром, и что-то живое и дрожащее с писком шлёпнулось ей прямо в руки. Вита открыла глаза, уверенная, что заклинание неправильно сработало и Оникс стал хомячком. Но оказалось, что никакого хомячка нет, а на руках Виты сидит дрожащая и прозрачная от ужаса Жасмина Сто Сорок Пятая. Фейский народ в панике разлетался во все стороны, как вспугнутый рой мотыльков. Вита подняла глаза – и попятилась, прижимая к себе королеву фей.
Оникс вырос всемеро. Вместо мягкой шёрстки его покрывала жёсткая гремящая чешуя. Чёрный гребень воинственно топорщился, голову украшали шесть острых длинных рогов. Тяжёлые мощные лапы украсились стальными когтями. Крылья, покрытые колючими шипами, раскинулись, как железная крыша. Поймав взгляд Виты, Оникс улыбнулся – и из огромной зубастой пасти вырвалась струя огня! Тут даже тролли покатились врассыпную! К счастью, не растерялась водяная прабабушка. В её лягушачьих лапах невесть откуда появился огромный огнетушитель с надписью: «Морской дьявол, ИНВ № 37», и прямо в пасть Оникса хлынула толстая пенистая струя.
– Апчхи... чих... спасибо! – поблагодарил дракон, отфыркавшись и смущённо усевшись на шипастый хвост. – Кто бы мог подумать...
– Поосторожней, сынок, – предупредила Хризолитта, рассматривая своё платье, прожжённое в нескольких местах. – С огнём играть нельзя.
– Я нечаянно... Значит, главное – не чихать! Фу, какая гадость... – Оникс подошёл к озеру и, морщась, уставился на своё отражение. – Хорошо, что это ненадолго.
Вторым номером вышел Сердолик, и Вита в два счёта соорудила ему рога, клыки, зубы, хвост в чешуе и колючий гребень вдоль всей спины. Воображать страшных ящеров было противно, но не трудно, и через полчаса вся драконья семья превратилась в шипастых и зубастых страшилищ, которые рядком сидели на примятой траве и изо всех сил старались не икнуть.
Затем на камень перед Витой вспрыгнул Тиль Задира.
– Я готов, Создательница! Сделай из меня самого бешеного эльфа в волшебном мире! И не забудь мускулы! Побольше мускулов!
– Конечно, сэр Тиль. – Вита зажмурилась и представила себе вкладыш из жвачки, который Петька Клюшкин вчера забыл на её парте. На вкладыше грозно скалил длинные зубы какой-то монстр с дубиной. Вита выбрала зелёный, болотный и изумрудный карандаши, подумав, взяла и красный. Взмах – и с камня тяжело соскочил мускулистый зелёный бандит с маленькими глазками, тяжёлой челюстью и пудовыми кулачищами.
– Отвратительно... – вздохнула Жасмина, трижды облетев вокруг Тиля. – Как раз то, что надо, мерзко – но превосходно! А теперь – я! Синяя ядовитая стрекоза будет в самый раз!
Работа закипела. Жители волшебного края выстроились в длинную цепочку и по очереди подходили к Создательнице. Вита без устали взмахивала карандашами. Милые толстенькие гномы превратились в скользкую, бугристую, злобную свёклу с кулаками. Троллей не пришлось сильно портить, но длинными клыками и красными светящимися глазами обзавелись все. Феи сделались ядовитыми насекомыми с длинными жалами и стаями носились над водой. Эльфы стали толпой настоящих бандитов в кожаных куртках, с топорами, пиками и саблями, с небритыми грязными физиономиями и злыми ухмылками. Вите понемногу становилось страшно.
– Осталось чуть-чуть! – подбодрила её мама Хризолитта. – Ты просто молодец! Если даже тебе самой жутко смотреть на своё творение, то как же испугаются враги, которые ничего такого не ждут! Кем ты сделаешь друидов? Они такие нервные... Боюсь, если подданные Зелени Прекрасной увидят у себя клыки и когти, они так расстроятся, что проплачут всю битву и ничем нам не помогут.
– Я готова на всё ради своего народа! – храбро прошелестела принцесса друидов. И тут же стала синей от страха.
– Можно я сделаю вас туманом? – подумав, предложила Вита. – Страшным туманом, в котором легко заблудиться. И чудятся всякие ужасы.
Друиды, шурша и шумя, как осиновая роща на ветру, сгрудились вокруг Виты. Она взяла белый, серый и зелёный карандаши, взмахнула ими... и поляна исчезла. И трава, и небо, и скалы скрылись в густом тумане. Вита почувствовала мурашки на спине.
– Ничего не бойся, девочка моя! – Тёплая рука королевы Хризолитты сжала Витину ладонь. – Не хватало ещё бояться страхов, которые придумала сама! Это всего лишь Зелень Прекрасная и её народ, просто... в газообразном состоянии! Принцесса, будьте добры увести своих подданных в лес. Вам нужно набраться сил для битвы и приготовиться!
Туман немедленно сбился в плотные облака цвета огуречного салата и организованно пополз в сторону рощи. Вита украдкой выдохнула.
– А теперь, малышка, быстро сделай из меня бронированную каракатицу – и покончим с этим! – басом распорядилась водяная прабабушка, наполовину высунувшись из своей бочки и плеснув на кроссовки Виты водой. – Со своими пиратами и русалками я разберусь сама, только загляни на минутку в моё зеркало!
– Водяная прабабушка владеет древней морской магией, – подтвердила Хризолитта. – Она может поймать твоё волшебство и направить его на свой народ. Загляни в её зеркало, дитя моё!
Зеркалом водяной прабабушки оказался простой гранёный стакан, наполненный серебристой жидкостью. Вита заглянула в стакан, он пошёл рябью, и в ней проявилось милое улыбающееся личико Алкион. Вита взмахнула карандашом – русалка сделалась синей, пупырчатой, зубастой. Подумав, девочка добавила ещё и змеи-волосы, как у Медузы Горгоны в книжке древнегреческих мифов. Затем в зеркале появилась добродушная загорелая физиономия капитана Йохо. Через мгновение она стала угрюмой, мрачной, с золотым клыком и синяком под глазом.
– Волшебно, тысяча осьминогов! – восхитилась прабабушка. – Дальше я справлюсь сама: моё зеркало всё запомнило! Главное – чтобы через пару дней оно всё забыло и не начало действовать самостоятельно! Придётся, видимо, сменить в нём воду... А теперь – я!
– Поспеши, дитя моё. – В голосе Хризолитты послышалось волнение.
Вита заторопилась и наспех сотворила из водяной прабабушки громыхающего железным панцирем кракена с длинными, покрытыми наростами и чешуёй щупальцами. Кракен подпрыгнул, напыжился – и брызнул во все стороны зелёной дымящейся жидкостью. Запахло помойным ведром. Водяная прабабушка восхищённо крякнула – и умчалась по траве, поставив на голову своё зеркало-стакан.
– Сухопутный осьминог – это интересно... – задумчиво сказала Хризолитта. – Осталась только я.
Как же Вите не хотелось делать чудовище из мягкой, доброй, мудрой матери драконов! Она выбрала зелёный, синий, красный и чёрный карандаши. Вздохнула. И взмахнула карандашами. К небу взвился вихрь золотых искр – и Хризолитта превратилась в длинную крылатую змею с узкой мордой и ледяным взглядом прозрачных глаз. По спине змеи бежали зелёные и золотые огни. Хризолитта, зашипев, открыла пасть – и Вита отпрянула: пасть была полна длинных, острых зубов, растущих в три ряда.
«Теперь, кажется, точно всё...» – с облегчением подумала она.
И тут небо потемнело. Невесть откуда взявшаяся чёрная туча закрыла солнце, налетел ветер, и ударила сияющая молния! От грохота задрожала земля, и Вита, ахнув, выронила карандаши. В наступившей тьме не было видно, куда упала коробка. Вита беспомощно огляделась... и снова стало светло, словно в тёмной комнате включили лампочку. Туча исчезла, молния больше не сверкала. А посреди зелёного луга стояли единороги.
Да, Вита знала, что их будет много. Но ей и в голову не приходило, что их окажется СТОЛЬКО!.. Единорожье войско тянулось до самого горизонта. И они были такими большими... и такими страшными! В Витиных книжках и в мультиках единороги всегда были красивыми, добрыми, розовыми, голубыми и нежно-сиреневыми. Они жили в радужной стране, прыгали с облачка на облачко, качали пушистыми гривками, звонко смеялись, и у них были большие добрые глаза! А здесь...
По примятой траве били тяжёлые стальные копыта, каждое – величиной с кастрюлю кока Буя. Из-под копыт летели синие искры. Огромные высокие кони, вместо шерсти покрытые сияющей бронёй, высоко поднимали головы с длинными, острыми рогами. Рога сияли, как наточенные лезвия! А глаза... Вита никогда не видела таких пустых и холодных глаз. Единороги стояли неподвижно, и им, казалось, было на всё наплевать. И на страшных драконов, и на разбойничью шайку, и на каменное троллье войско, и на ядовитых стрекоз.
– Приветствую тебя, Иппогоргон. – Голос мамы Хризолитты раскатился по горам, вернувшись эхом. – Что тебе и твоему войску нужно в нашей стране? Мы не звали к себе единорогов!
– Единорогов никто не зовёт к себе, – ответил холодный голос, и вперёд шагнул высокий единорог стального цвета. Его огромный рог сиял. Хрустальная корона сверкала и переливалась острыми гранями. Глаза Иппогоргона были пусты, спокойны, страшны. – Мы приходим сами. И берём то, что нам нужно. Прочь с нашей дороги, смешные и слабые зверюшки. И тогда, может быть, вы останетесь в живых.
Вита почувствовала, как что-то тёплое забилось у неё на груди. Это испуганная Ная пряталась под её футболку с коробкой карандашей в ручках. Когда только Ная успела их подобрать? По спине побежали мурашки. Вита осмотрелась. Вокруг стояли грозные огромные драконы. Злые разбойники. Страшные тролли. В воздухе висели синие ядовитые стрекозы, готовые разить и жалить. Но страх почему-то не проходил. Хотелось зажмуриться и проснуться дома. В своей постели. И чтобы мама за стеной пела про Ямайку, а на столе лежал альбом и карандаши. «Что же делать? Как мы справимся? Эти единороги... Они же хуже, чем Клюшкин!»
– Мы и так останемся живы, – спокойно сказала Хризолитта. – Мы готовы защищать свою страну. Ты ещё можешь уйти без потерь. Это наше последнее слово.
Иппогоргон молча уставился на драконицу. И вдруг захохотал. Вместе с ним заржало и всё его войско, грохот прокатился по горам, и Вита испугалась окончательно. «Ничего не выйдет... Ничего не выйдет... Как можно прогнать такое ужасное войско? Мы проиграем...»
Иппогоргон словно прочитал Витины мысли.
– Вы проиграете, моя дорогая зелёная ящерка. Я вижу, что у вас сегодня... карнавал. Вы в масках. В чужих нарядах. С оружием, которое вы не умеете правильно держать. Со свирепостью, которую так легко смыть. Это игра, моя милая. Плохая игра. И чем раньше вы её закончите, королева крашеных лягушек Хризолитта, тем...
Иппогоргон не договорил: на него налетел чёрный шипящий вихрь. Оникс, оскалив клыки, рявкнул:
– Не смей оскорблять нашу мать! – и ударил единорога когтистой лапой. Вита зажмурилась, уверенная, что сейчас ручьём хлынет кровь. Но страшные когти Оникса (каждый длиной с карандаш!) скользнули по стальной шкуре единорога, даже не поцарапав её.
– Забавно, – одобрил Иппогоргон. – Хорошая попытка, малыш. Ты меня почти удивил. Ну что ж, покончим с этим.
И царь единорогов поднялся на дыбы. Страшные копыта ударили Оникса в грудь – и чёрный дракон рухнул на траву. И больше не шевелился.
– В бой! – рявкнула Хризолитта. И войско волшебной страны бросилось на единорогов.
– Боюсь... Боюсь... Боюсь... – всхлипывала Ная под футболкой Виты. «Кто её научил этому слову?» – подумала Вита. Как во сне, она смотрела на то, как единороги небрежно, словно шутя разбрасывают её друзей. Как переворачивается бочка с бронированным осьминогом-прабабушкой... Как падают под копытами эльфы сэра Тиля... Как разлетаются в стороны с обломанными крыльями синие стрекозы... Как падают наземь Цитрин, Гранат, Малахит и Ларимар... В небе кружили чёрные тучи. В воздухе звенел холодный, безжалостный смех единорогов. Сверкали синие лезвия-рога. Били огромные копыта. Глыбы троллей раскалывались... Хохотал Иппогоргон. И этот смех казался Вите таким знакомым... Король единорогов ржал, как Петька Клюшкин! И так же, как Клюшкин, портил и ломал всё, что видел! Вита видела, как Сердолик, плюясь огнём и дымом, кружит над головой царя единорогов, бьёт его хвостом, растопыривает лапы, готовясь к броску. Но Иппогоргон, хохоча и сверкая кошмарным рогом, снова поднялся на дыбы – и Сердолик упал в траву рядом со своими братьями. «Никого не осталось! – вдруг поняла Вита. – Все драконы... Все мои драконы, все семь...» Она посмотрела на свой браслет. Он погас. Цветные камни стали серыми, безжизненными.
«Как же так? Как же так? Ведь мы так старались... Я сделала всех своих друзей страшными, зубастыми, злыми... Почему эти монстры-кони так легко... так просто... со смехом...»
– Это было очень глупо, малышка Вита, – послышался над головой девочки холодный голос, и она увидела Иппогоргона. Царь единорогов стоял прямо перед ней. Его рог победно сверкал, тяжёлое копыто прижимало к земле неподвижную Хризолитту, а сам Иппогоргон, казалось, даже не запыхался. – Очень глупо. Потому что если мышь выкрасить чёрной и оранжевой красками, она всё равно не станет тигром. И если лягушке приклеить когти, она не сделается драконом. Ты завернула своих трусливых друзей в боевые фантики, но внутри-то они всё равно остались теми же! Пушистыми дракончиками, похожими на котят! Безмозглыми эльфами, способными только пугать таких же безмозглых фей! Пиратами, которые хорошо умеют играть в мяч, но терпеть не могут брать на абордаж! И поэтому мои единороги всегда легко справятся с твоим жалким народцем. Мы непобедимы. Потому что не боимся делать больно. И всегда над всем смеёмся. Для нас нет преград. И твоего мира тоже больше нет. Я мог бы сказать, что мне очень жаль, но единороги никогда не лгут.
– Ах так? – вдруг пропищало рядом. И крошечная Ная, выскочив из-за пазухи Виты, пробежала по её руке и изо всех сил ткнула в грудь Иппогоргона синим карандашом. Царь единорогов фыркнул – и небрежно отшвырнул русалочку в траву. Та упала, сморщилась и заплакала.
«Ах так?!» Вита задохнулась от злости. В один миг пропал страх, исчезло отчаяние. Вита подхватила с травы Наю, подняла над головой кулак и завопила так пронзительно, что Иппогоргон удивлённо поднял бровь:
– Ты! Лошадь невоспитанная! Перестань нести чушь! И обижать маленьких! Тысяча чертей и одна ведьма, я научу тебя вежливости! – И, сама не зная как, Вита прыгнула на спину царя единорогов. Так же, как на конеферме у дедушки вскакивала на спину вороного Шмеля.
Дико заржав, Иппогоргон поднялся на дыбы. Вита сжала ноги, вцепилась в гладкую шею единорога. «Сейчас упаду... Сейчас упаду...» Но голос дедушки вдруг зазвучал в голове: «Держись! Когда ты боишься, лошадь чует! Держись как можешь!»
Иппогоргон, дико заржав, ударил задними копытами и с места взял в галоп. Воздух бил в лицо. Тяжёлые копыта стучали в землю. «Держись... Держись... Не бойся... Не бойся...» – стучало в голове Виты. Она держалась. И, кажется, не боялась!
Стук копыт внезапно смолк, и Вита поняла, что Иппогоргон поднялся в небо. «Они же умеют летать! Сейчас он меня сбросит, и я разобьюсь!» Вита открыла глаза. Да, это было совсем не то, что лететь на Ониксе или Сердолике! Иппогоргон, кажется, по-настоящему вышел из себя. Вряд ли кто-то раньше ездил на нём верхом. Царь единорогов рывками поднимался вверх, пробиваясь сквозь чёрные облака и сверкающие молнии, со злостью ржал, метался из стороны в сторону, стараясь сбросить всадницу. Но Вита держалась крепко. «Если я упаду и разобьюсь... Что будет с мамой? И что будет с моими друзьями?» И мысль о друзьях придала ей смелости.
– Ты... Ничего... Не сможешь! – задыхаясь, закричала Вита прямо в ухо Иппогоргону. – Я – Создательница! Я нарисовала этот мир! Он – добрый, и он всегда растёт! Это вы навсегда останетесь такими же – злыми и жадными! Вы можете только завидовать! И всё портить! А мы... А я... Я всех смогу нарисовать снова! Всех оживить! И драконов, и фей, и пиратов, и гномов! И всё начать сначала! И тебе меня не победить! Никогда! Слышишь?! Нет!!!
Внезапно солнечный луч ударил в лицо Виты, и она зажмурилась, поняв, что Иппогоргон пробился сквозь облака. Яркий свет залил небо, облака вновь стали розовыми, голубыми, золотистыми. Искры заиграли на сверкающей короне царя единорогов, она покрылась каплями. И Вита вдруг поняла, что корона сделана не из хрусталя, а изо льда. И, размахнувшись кулаком, изо всей силы ударила по ней. Радужные осколки брызнули во все стороны. Иппогоргон завизжал так, что Вита на миг оглохла, и стрелой понёсся вверх, вверх, вверх, сквозь пушистые облака...
– Слезь с меня в конце концов... Глупая девчонка.
Вита осторожно открыла сначала один глаз, потом другой. Они больше никуда не неслись. Взмыленный, мокрый Иппогоргон неподвижно стоял посреди снежной долины. От его спины шёл пар. Вокруг возвышались острые пики скал. Над скалами нависало серое небо. Внизу лежал снег. Больше ничего не было.
– Что это? – тихо спросила Вита.
– Моя страна.
– Она... вся такая?
– Да.
Вита сползла со спины единорога. Ноги дрожали. Руки тоже. Из-за ворота футболки выглянула растрёпанная Ная.
– Ура? – шёпотом спросила она. Вита пожала плечами. Кричать «ура» совсем не хотелось.
– Как же вы здесь живёте? – Она осторожно подошла к Иппогоргону, смотрящему вдаль. – Здесь же холодно... Пусто... Нет даже деревьев... И травы нет! Здесь бывает лето?
Иппогоргон молчал.
– Но вы же лошади! Вы едите траву... зерно... комбикорм... Как вы не умерли здесь с голоду?
– Как ты думаешь, почему мы захватываем одну за другой чужие страны? – Царь единорогов по-прежнему смотрел на горизонт. – Мы не можем измениться и не можем изменить свою страну, потому что нас создали такими, какие мы есть. Мы приходим в чужие страны – и они раз за разом превращаются... вот в это! Моё войско едва успевает поесть травы, искупаться в тёплых озёрах, попить чистой воды, и через мгновение снова – вот! Тот, кто нас придумал, хотел сделать единорогов сильными, грозными, злыми. Но он не подумал о том, что даже сильным и злым хочется согреться, поесть и отдохнуть.
– И вы... этого не можете?
– Нам нельзя. – Иппогоргон наконец повернул к Вите голову. – Итак, девочка моя, ты победила. Ты разбила мою корону, догадавшись, из чего она сделана... на самом деле. Что ты хочешь взамен, Создательница?
– Иппогоргон... – Вита осмелилась назвать царя единорогов по имени. – Я ничем не могу вам помочь? Хочешь, я нарисую для вас тёплую страну с зелёной травой и озёрами?
Единорог покачал головой.
– Нет. Это не твой мир. А менять чужой мир, даже если он плохой, никто не имеет права. Ты не сможешь. Это не твоё волшебство. Но спасибо. Я не ожидал.
– И вы дальше будете захватывать чужие страны?
– Это наш путь.
– Кошмар, а не путь... – Вита поняла, что готова заплакать.
– Мы не можем выбирать. – Иппогоргон шагнул к Вите, и та, осторожно взяв прядь его жёсткой гривы, вытерла ею глаза. И вдруг вспомнила о печенье, лежащем в рюкзаке.
– Можно угостить тебя?
Иппогоргон не сказал «да». Но он не сказал и «нет», и Вита, достав раскрошившееся печенье, поднесла его на ладони царю единорогов так, как если бы кормила жеребёнка на конеферме.
– Прошу тебя – ешь. Шоколадное... Ванильное... Мятное...
Печенья исчезали одно за другим, а последнее, имбирное, Вита поделила между Иппогоргоном и Наей.
– Ты не ответила на мой вопрос. – Иппогоргон губами снял с ладони Виты последнюю ароматную крошку. – Что ты хочешь за мою свободу?
– Уходите из моей страны, – как можно твёрже сказала Вита. – Оставьте нас в покое.
– Я не уверен, что мой народ теперь послушает меня, – медленно, словно раздумывая, сказал Иппогоргон. – Ты разбила мою корону. Ты заставила меня подчиниться. Побеждённый царь – больше не царь.
– А мы никому не скажем, что я тебя победила! – предложила Вита. И тут же ей пришла в голову прекрасная мысль. – Ная! Вылезай! Нет, мы сейчас не будем кричать «ура», не до того! Дай сюда карандаши!
Крошечная русалка скорчила рожу царю единорогов, нырнула в рюкзак и протянула Вите помятую коробку. Девочка вытащила голубой и синий карандаши. Подумав, взяла ещё белый и серебристый. И взмахнула ими в морозном воздухе. Вихрь искр взметнулся к небу – и на голове Иппогоргона оказалась новая корона! Она переливалась голубыми и синими огнями. Она искрила и испускала свет. Она была прекрасна.
– И она никогда не разобьётся! – пообещала Вита.
– Она не ледяная? – удивился Иппогоргон.
– Она алмазная. Это самый твёрдый минерал в мире. Теперь ты покинешь мою страну?
– Конечно.
– Но... мои друзья... Они же погибли...
– Ты Создательница или нет? Один взмах твоих волшебных палочек – и все, кого ты придумала, снова оживут! Это же совсем просто!
– Ты не обманешь?
– Единороги никогда не лгут. – Иппогоргон медленно опустился на одно колено, склонил голову, и новая алмазная корона холодно блеснула синими гранями. – Прошу оказать мне честь, Создательница.
На этот раз не было ни галопа, ни брыканий. Иппогоргон мягко, как с горы на санках, скользил вниз, и Вита сидела чуть откинувшись назад, как её учил дедушка. Ная пищала от восторга, глядя, как проносятся мимо облака. Вот уже внизу показалось поле битвы, смятая трава, неподвижно лежащие на ней эльфы, феи, драконы. У Виты сжалось сердце. Но Иппогоргон приземлился на каменную скалу, ударил могучим копытом, высекая искры, и его голос покрыл всю долину:
– Воины! Единороги! Братья!
Наступила тишина.
– Мы с Создательницей волшебной страны заключили перемирие! И мы покидаем эти места. Это приказываю вам я – Иппогоргон, ваш царь! Нас ждут новые миры и новые победы! Я признаю силу Создательницы, она воистину велика и могуча! За мной, воины копыт и рога!
Вита слезла со спины единорога и молча поклонилась ему. Иппогоргон ответил таким же поклоном. Его рог заиграл на солнце, алмазная корона рассыпала искры. И единороги, словно заворожённые этим светом, один за другим потянулись к своему царю. Вскоре войско было построено, и Иппогоргон встал перед ним. Ударил стальным копытом в землю и, заржав, взвился в небо. Чёрные тучи закрыли солнце, ударила молния... А когда Вита открыла глаза, вокруг уже не было ни одного единорога.
Мама Хризолитта лежала на траве, раскинув крылья. Она уже не была свирепой злобной драконицей с когтями и клыками. Она была такой, какой Вита нарисовала её перед тем, как в её форточку влетел Сердолик. Вита взмахнула зелёным и жёлтым карандашами, тихо попросила: «Оживи...» – и Хризолитта медленно подняла голову.
– Где единороги? Где мои дети... и все наши? Мы... пропали?
– Мы победили! – И Вита вдруг поняла, что ей совсем не нужно бегать с карандашами от одного к другому до поздней ночи. Она вытащила из коробки карандаши, все шестнадцать. Подняла их над головой, взмахнула – и закричала на всю долину:
– Оживите! И радуйтесь! Мы победили!
Радужный закат заливал волны. Прибой чуть слышно шептал в камнях. Горел костёр, пираты жарили на огне маршмеллоу, и сладкий аромат разносился на весь залив. Гномы затеяли играть в чехарду на песке – их колпачки так и мелькали в вечерних лучах. Русалки плескались у берега, и Ная, спрыгнув с колен Виты, убежала к ним. Феи и эльфы гонялись друг за другом, и тёплый воздух звенел от их смеха. Вокруг Виты собрались все семь её драконов. Она сидела, обнимая Сердолика и Оникса, на колени Виты положили головы Ларимар и Малахит, изредка фырча друг на друга, на одном плече девочки лежала узкая изящная голова Цитрина, на другом – ярко-алая – Граната. Все драконы подозрительно сопели и хлюпали носами.
– Как жаль, что ты не можешь остаться с нами. – Мама Хризолитта подала Вите бокал драконьего лимонада. – Но мы всё понимаем... И всегда ждём тебя в гости.
– А я бы не отказался, если бы у меня осталось немного чешуи, – вздохнул Оникс. – И хотя бы два клыка. Если когда-нибудь на нас нападут опять, я бы смог защищаться.
– Как нас назвал царь единорогов? – фыркнул Гранат, выпустив сноп пунцовых искр. – Пушистые котики! Котики! Возмутительно!
– И шипастый хвост – очень полезная вещь... – мечтательно заметил Ларимар. – Можно запросто треснуть нахального братца...
– Щас как дам! – поднял голову Малахит.
– И я тебе дам! И даже хвоста не понадобится! – Из ноздрей Ларимара вырвались синие огоньки.
– Ведите себя прилично, дети! – строго сказала Хризолитта. И внимательно посмотрела на Виту золотистыми глазами. И Вита прочла в этих глазах согласие.
– Я могу каждому из вас оставить немного чешуи, по паре клыков и... маленькие когти, – неуверенно сказала она. – На всякий случай. Если придётся защищаться. Хотите?
– Да-а-а! – Обрадованные братья вскочили и мгновенно построились в ряд.
– Но при одном условии. Вы не будете драться между собой... да-да, это я вам говорю, Ларимар и Малахит... и никогда не нападёте первыми ни на кого.
– Ну ка-а-ак это – совсем не драться... – заныл было Ларимар. Но на него сердито уставились пять пар глаз, и он сдался: – Ну ладно... Ладно... Но бороться-то можно? Ведь нужно иногда показывать, кто тут главный!
– Вот именно! – подтвердил Малахит. Братья обменялись надменными взглядами, и Вита поняла, что их не исправить.
– Бороться можно! И поэтому... – Вита взмахнула карандашами. У Ларимара вырос сверкающий синий гребень вдоль спины. У Малахита – переливчатый зелёный воротник с закруглёнными шипами.
– Ух ты! – в один голос восхитились братья. – Мы ужасны!
Вита переглянулась с мамой Хризолиттой, и обе едва сдержали улыбку.
Оникс получил чёрную гладкую чешую, засверкавшую в закатных лучах, как зеркало. У Цитрина выросли золотые клыки. Гранат попросил оставить ему тяжёлые лапы с когтями.
– А я, пожалуй, останусь таким, каким был, – решил Сердолик. – Ну, разве что шишку на хвосте можно отрастить... Но пушистую!
– Необязательно пускать в дело зубы, дети мои, – мягко сказала королева Хризолитта. – Но показывать их иногда нужно.
Вита улыбнулась.
– Когда я снова увижу вас всех? – спросила она.
– Когда захочешь. – Хризолитта протянула Вите её браслет, который снова светился всеми цветами. – Ты – наша Создательница. Только позови – и мы всегда к твоим услугам. И всегда ждём тебя в гости!
– Ты. Ещё. Не видела. Озеро. В лунном. Свете, – проскрипел старейшина Кайнозой-Гранит. – Я. Покажу. Тебе.
– А покататься на каравелле?! – хлопнул себя по коленям капитан Йохо. – Мой «Морской дьявол» может лететь со скоростью сорок узлов в час!
– А мы научим тебя разговаривать с дельфинами! – пообещала Алкион. – И доставать со дна розовый жемчуг!
– Мы сможем летать по лесу и слушать сказки цветов! – улыбнулась Жасмина Сто Сорок Пятая.
– И стрелять из лука! – подхватил сэр Тиль.
– И играть в волейбол! – подпрыгнул Арчибальд Увесистый.
– И есть торт из креветок! – взмахнул поварёшкой кок Буй. И только Вита захотела спросить, как делают креветочные торты, как солнце скрылось за морем. И наступила темнота...
– Вита! Виточка! Пора вставать! Я уже ухожу!
Вита открыла глаза. Перед ней стояла мама в плаще и шарфе.
– Виточка, мне пора! И тебе тоже! На кухне – завтрак, не забудь почистить зубы и взять физкультурную форму!
– Мама... Я была в волшебной стране... Мы победили единорогов... – Перед глазами Виты стоял залитый розовым светом залив, костёр, феи, пираты и драконы... – Как же там весело...
– Я уверена! – подмигнула мама. – Ну и сны же тебе снятся! Немудрено, что ты не слышишь будильника! Кстати, ты смогла исправить своего Оникса? Умница! А кто это новый появился? Какая красивая дракониха!
Альбом лежал на столе – как и вчера, открытый на последней странице. Вита выпрыгнула из постели, подбежала к столу. Оникс на рисунке был целым и невредимым. А на соседней странице величаво свернулась, обхватив себя золотисто-зелёными крыльями, красивая драконица с золотой короной на голове.
– Это королева Хризолитта, – пояснила Вита.
– Очень хороша! – Мама подошла к кровати Виты, подняла сползшее на пол одеяло. – А что это за кукла у тебя? Подожди... Ты постригла свою Барби? И... покрасила её?!
На подушке сидела и улыбалась Ная. Её голубоватая кожа чуть светилась в утреннем свете. Сине-зелёные волосы были растрёпаны, от них ещё пахло йодом и водорослями. Прозрачная туника была испачкана маршмеллоу.
– Как мило! Мне очень нравится! Необычное решение, и цветовая гамма прекрасно подобрана! – одобрила мама. – Намного лучше, чем все эти одинаковые Барби! У этой теперь даже лицо другое!
Вита незаметно перевела дыхание и взяла Наю на руки.
– Виточка... – Мама вдруг перестала улыбаться. – Виточка, я сегодня после уроков подойду к школе. И серьёзно поговорю с Петей Клюшкиным. Папа тоже очень хотел с ним побеседовать, но мы решили, что сначала лучше я...
– Не надо, мама, – твёрдо сказала Вита. – Я сама.
– Виточка, ты уверена? – растерялась мама. – Ты ведь его боишься!
– Не боюсь. – Вита посмотрела в глаза маме. Она хотела было сказать, что Петька Клюшкин уж точно не страшнее царя единорогов, но мама уже опаздывала.
– Вита, если я смогу помочь – только скажи! – Мама обняла Виту.
– Обязательно скажу, – пообещала Вита.
Оставшись одна, она подбежала к постели и подняла подушку. Под ней на сиреневой простыне переливалось ожерелье троллей. Белела круглая раковина на цепочке. И светился браслет из разноцветных камешков: сердолика, оникса, граната, ларимара, малахита, цитрина и хризолита.
– Значит, всё-таки не сон... – пробормотала Вита. И Ная, ловко забравшаяся по листьям фикуса на подоконник, хихикнула в ответ.
– Я ухожу в школу, – строго сказала Вита. – Сейчас мы с тобой поедим хлопьев, попьём молока, и ты будешь тихо меня ждать! Можешь немного покачаться на занавесках и посмотреть картинки в книжках. А когда я вернусь – будем учиться разговаривать. И я пущу тебя поплавать в ванне. Хорошо?
Ная высунула розовый язычок и кивнула.
Ночью прошёл дождь, и золотые листья, падая с клёнов, ложились на лужи и мокрый асфальт. Через парк бежали школьники. Вита подошла к знакомой скамейке, где обычно встречалась с подружками, но ни Лизы, ни Маши ещё не было. Вита села, достала из рюкзака альбом и карандаши.
– Во, Калитина! Опять котиков калякаешь?
Девочка, вздохнув, отложила коробку. Перед ней, ехидно улыбаясь, стоял Петька Клюшкин.
– Клюшкин, отстань!
– А чё ты борзая такая? Драконов за ночь научилась рисовать? – Клюшкин прицельно выхватил у Виты из рук альбом. – Это чё у нас? Ой, зелёненькая! Не, ей тут не место, щас вырвем и самолётик сделаем!
Вита встала и молча схватила Петьку за запястье. Сжала его – и Клюшкин выронил альбом.
«Необязательно пользоваться зубами, но показывать их иногда нужно», – вспомнила Вита. А вслух сказала:
– Ещё раз тронешь моих друзей – в жабу превращу! – и оттолкнула Клюшкина.
Глаза Виты сверкнули золотистым драконьим огнём. Клюшкин попятился, шлёпнулся на скамейку.
– Калитина, ты чё? Ты... как это? Ты чё делаешь-то?!
Раскрытый рюкзак Клюшкина шлёпнулся на асфальт, из него вылетела растрёпанная толстая тетрадь. И раскрылась. И Вита увидела на клетчатом листе нарисованного ручкой единорога в короне. И на заднем фоне – сугробы и острые пики скал. Налетевший ветер перевернул тетрадный лист, второй, третий... На каждом рисунке были бронированные единороги, монстры, чудовища, зомби... И зловещая луна в облаках.
«Так вот кто создал единорогов такими...»
– Послушай... Создатель. – Вита села на скамейку рядом с Клюшкиным, испуганно отпрянувшим от неё, подняла с асфальта тетрадь. – Твои единороги замучили весь волшебный мир. А всё потому, что им просто нечего есть и негде согреться. Царь Иппогоргон просил меня передать, что им нужны луга, трава и цветы. И чистые озёра. И много солнца. И хоть немного покоя. Нельзя постоянно воевать и драться!
– От... от... откуда ты... – заикался Клюшкин. – Кто... кто тебе... Ты... ты не можешь... Отку... куда ты знаешь Иппогоргона?!
Вита взяла коробку с карандашами. Достала зелёный, голубой, жёлтый и фиолетовый. Посмотрев на дрожащего Петьку, задумчиво сказала:
– Иппогоргон говорил, что исправить мир может только тот, кто его создал. Хочешь попробовать? – Она протянула Клюшкину карандаши. – Начать лучше с травы. И знаешь что? Бери печенье! Вот... Шоколадное, ванильное и мятное.
Клюшкин перестал дрожать. Взял шоколадное печенье и сунул его в рот. Нахмурился. Улыбнулся. Взял зелёный карандаш. Два раза чиркнул в тетради, посмотрел на Виту и сурово предупредил:
– Но никаких розовых поней и принцессок!
– Пони розовыми не бывают, – согласилась Вита. – Давай скорее, а то на окружайку опоздаем. – И помахала рукой стоящим в двух шагах с вытаращенными глазами Лизе и Маше. – Сейчас иду!
После уроков Вита выбежала на школьный двор. Тучи уползли, по лужам прыгали солнечные зайчики. Мама ждала Виту у крыльца, а рядом с ней стоял незнакомый молодой человек в джинсах и куртке серо-стального цвета. Солнце играло в его длинных серебристо-пепельных волосах.
– Как дела? – Мама обняла Виту. – Познакомься, Виточка, это тренер из нашей конной школы! Помнишь, мы оставляли заявку на свободное место? Вчера неожиданно освободилось место в младшей группе: ученица с родителями уехала в другой город! И Ипполит Казимирович говорит, что ты можешь начать заниматься хоть завтра! Представляешь, какая удача, Виточка!
– Ипполит?.. – пробормотала Вита. – Казимирович?..
– Обязательно нужен шлем для верховой езды, наколенники, сапоги и перчатки. – Голос тренера, спокойный, холодноватый, показался Вите страшно знакомым. – И конечно, доброта и смелость. Лошадь не должна чувствовать, что ты боишься! Ждём тебя завтра на занятии, Вита! – Ипполит протянул руку, наклонился, и Вита увидела серые спокойные, чуть насмешливые глаза.
– Спасибо, Создательница... – чуть слышно сказал он, сжимая Витину ладонь.
– Всегда к вашим услугам, ваше величество, – ещё тише ответила Вита. Улыбнулась – и пошла вслед за мамой к школьным воротам.
