Name: Кто правит миром. Том 1
Author: Цин Линъюэ
ISBN: 978-5-04-248091-1

Линъюэ Цин
Кто правит миром. Том 1

На вершине огромной горы развернется шахматная партия, но из двух игроков лишь один, победитель, сможет править миром!

Бай Фэнси и Хэй Фэнси – друзья и соперники, мастера боевых искусств. Бай Фэнси прекрасна и надменна, и ее мастерство неоспоримо. Хэй Фэнси могущественен и силен и многое скрывает, и никто не может одолеть его в бою.

Когда Императорская печать пропадает и начинается борьба за престол между княжествами, Бай Фэнси и Хэй Фэнси оказываются в гуще событий. Грядет буря, а в центре бури распустятся цветы любви.

Сможет ли Хэй Фэнси сохранить свою тайну? По силам ли Бай Фэнси удержать свое сердце?

《且试天下1卷》by 倾泠月

Russian edition rights under license granted by EKSMO Publishing House

Arranged through White Whale Culture Media (Tianjin) Co., Ltd

Перевод Т. Карповой

Иллюстрация на обложке BaiYuN

* * *

Пролог

Полночь. Редкие звезды, подобные каплям дождя, украшали иссиня-черный небосвод, обрамляя яркую луну.

Высочайшая гора Великого Востока – Цанманшань – в их свете была подобна отвесной нефритовой стеле, возвышающейся над равниной Циюнь. Лунные лучи серебристой вуалью окутывали ее, подчеркивая величие и благородство, поистине достойные звания Царственной горы.

На вершине горы сидели друг напротив друга двое старцев примерно пятидесяти лет, с худощавыми лицами: один в белом одеянии, другой – в черном. Между ними лежал огромный квадратный камень, верхняя часть которого была выровнена. Когда нужно сделать ход, старец отщипывал кусочек от одного из лежащих рядом больших камней, обкатывал его в руке и клал так, чтобы фишка на цунь входила в каменную доску и настолько же выступала над ней.

На доске игра уже вошла в срединную стадию^[1], силы противников были равны, и было неизвестно, кто одержит победу.

– Такого ясного звездного неба я давно не видел, – задумчиво произнес старец в белом, отрывая взгляд от доски и поднимая голову к мерцающему небосводу.

– В смутные времена трудно увидеть ясное небо, – ответил старец в черном, тоже взглянув вверх. – Час Крысы уже прошел, они должны появиться. – В его голосе слышалось скрытое ожидание.

Едва он произнес эти слова, как сияние одной из только проявившихся звезд, пронзив девять небесных сфер, затмило луну.

– Появилась... она наконец взошла! – В спокойных до этого момента глазах старца в белом внезапно вспыхнуло волнение.

Но в этот момент на небе взошла еще одна звезда, такая яркая, словно во всей Вселенной могла существовать только она одна.

– Смотри! Это все правда, вот и вторая! – На худом лице старца в черном отразилось волнение.

– Они... наконец появились. – Старец в белом поднялся, глядя на две звезды, свет которых был ярче луны.

– Значит... эти смутные времена наконец закончатся. – Старец в черном встал рядом с ним. Они вместе смотрели на две звезды, что горели в небе, словно соперничая за превосходство.

– Они прервут смуту, но на девяти небесах может быть лишь одна царственная звезда. Когда звезды встретятся, какая останется, а какая погаснет? – Старец в белом поднял руку, словно желая коснуться небесных светил. В его взволнованном голосе звучало беспокойство о будущем, пока скрытом завесой неопределенности.

А две яркие звезды на небе постепенно приглушили свое сияние – теперь они уже не были настолько ослепительными, но все равно светили намного ярче соседних звезд.

– Которая звезда погаснет, а какой суждено разгореться... Возможно, это зависит от них самих, а может быть, решит судьба. – Голос старца в черном звучал протяжно, словно он говорил из глубины веков.

– Судьба... – В печальных глазах старца в белом промелькнуло сожаление.

– Да, это не нам решать. – Старец в черном перевел взгляд на доску для игры. – Будем продолжать партию?

Старец в белом тоже отвел взгляд от небосвода и посмотрел на фишки, затем покачал головой:

– Если исход не зависит от нас... зачем нам заканчивать? – Он указал на звездное небо: – Пусть они закончат.

– Они? – Старец в черном снова взглянул на доску, затем на небо и слегка улыбнулся: – Хорошо, оставим это им.

Старец в белом взмахнул рукавом и развернулся.

– Спустимся с горы, пришло время нам найти их.

– Да. – Старец в черном тоже повернулся, чтобы уйти. – Пусть они завершат эту последнюю партию, которая определит победителя между нами, решив судьбу этого мира.

Старец в белом рассмеялся в ответ.

Они разошлись, оставив на вершине горы Цанманшань незавершенную партию.

Позже те, кто поднимался на гору Цанманшань и видел эту доску для игры на вершине, удивлялись брошенной доске, но никто не осмеливался трогать ее. Немногие могли достичь вершины высочайшей горы Великого Востока, а те, кто достигал, были непростыми людьми. Раз кто-то оставил здесь партию, значит, должен прийти тот, кто ее завершит.

Много лет спустя двое людей, следуя руке судьбы, наконец встретились на вершине горы Цанманшань перед оставленной для них партией.

Но когда два старца оставили эту доску на вершине горы Цанманшань, еще шел второй год правления императора Цзинъянь.

Со времен основания Великого Востока императором Вэйле до правления императора Цзинъянь прошло более шестисот лет.

Император Вэйле, урожденный Дун Ши, происходил из простолюдинов. Он родился в смутные времена и обладал великими амбициями. Ведя за собой братьев по оружию, он прошел путь от обычного бойца, что дрался едва не на кулаках, до предводителя армии в сотни тысяч закованных в броню воинов. Сокрушил всех соперников и основал Великий Восток, взяв в качестве названия свою фамилию – Дун^[2]. Император наградил своих полководцев по заслугам, даровав титулы ванов^[3] семи наиболее отличившимся военачальникам. Так появились семь ванов семи областей: ван Цзи – Хуан Ти, ван Минь – Нин Цзинъюань, ван Юн – Фэн Цзи, ван Бэй – Фэн Има, ван Ю – Хуа Цзинтай, ван Цин – Фэн Дуин, ван Шан – Нань Пяньюэ. Император выковал из железа, добытого со дна Северного моря, восемь печатей. Самая большая из них – Сюаньцзи (Великий Предел) – осталась у императора, а семь меньших – Сюаньшу (Малый Предел) – были дарованы семи ванам. Во время церемонии дарования титулов и печатей император и семь ванов скрепили клятву кровью, поклявшись: «Сюаньцзи – высшая власть, Сюаньшу – высшая преданность!»

После императора Вэйле правили императоры Тайсин, Синин и Чэнкан – все они были мудрыми правителями: отмечали милостью талантливых людей, заботились о народе, не повышали зазря налоги, правили честно и справедливо. Ваны хранили верность императорскому двору, и страна процветала в руках мудрых правителей и достойных министров.

В истории Великого Востока им на смену пришли императоры Юнъань, Яньпин и Хунхэ. Они, хотя и не обладали выдающимися талантами, были достойными людьми. А вот их преемники, императоры Чжэнгуан, Тяньтун и Шэнли, оказались бездарными правителями. Предаваясь праздности и удовольствиям, они пренебрегали государственными делами, позволив коррумпированным чиновникам захватить власть. Некогда могущественная империя начала приходить в упадок.

Пришедший следом к власти император Баоцин любил лишь роскошь и женщин. По его приказу строились пышные дворцы, в которые свозили красавиц со всей страны. В своем тщеславии дважды он отправлял войска против государства Мэнчэн и оба раза потерпел сокрушительное поражение. Это истощило казну и силы страны. Росло недовольство народа таким правлением, а ваны начали помышлять о мятеже.

Ван Минь поднял восстание, намереваясь захватить трон. Но император Баоцин, давно знавший лишь распутство и ослабший духом, не дождался, когда солдаты армии Миня подойдут к столице, и умер от страха в роскошном дворце Личи.

Наследный принц взошел на престол под девизом правления^[4] «Шэнъю». Император Шэнъю достал печать Сюаньцзи из дворца Линсяо и призвал ванов прийти на помощь трону. Армии шести из них разбили войска Миня. Ван Минь, загнанный в угол, покончил с собой, а его земли были разделены между соседними княжествами Юн, Цзи и Цин.

После подавления мятежа вана Миня влияние князей значительно возросло. Хотя император Шэнъю имел амбициозные планы, Великий Восток уже был поражен множеством недугов. К тому же во время подавления мятежа вана Миня император был ранен стрелой и, так и не оправившись, скончался, прожив меньше трех лет после этого и не оставив наследников. Его младший брат, ван Ли, взошел на престол под девизом правления «Чуньси».

Император Чуньси был жесток. Он не любил золото и женщин, но обожал охоту, но охотиться предпочитал на людей. Он давал выбранным людям время спрятаться в густых лесах, а затем со свитой и придворными охотился на них, как на диких зверей. Победителем считался тот, кто добывал больше голов. Если жертву ловили живой, ей вспарывали живот и устраивали пиршество, словно поймали настоящую дичь. Сначала для «охоты» использовали только приговоренных к смерти преступников, но когда их стало не хватать, для этого стали забирать из тюрем всех заключенных. Когда и их стало мало – стали отбирать и простых людей.

Такая жестокость вызвала гнев народа, стали вспыхивать восстания. Но после двух войн с Мэнчэном и мятежа вана Миня личная армия императора была истощена, и Чуньси пришлось просить помощи ванов. Те же воспользовались этим, чтобы открыто набирать войска, воевать друг с другом и расширять свои территории. Все чаще стали происходить столкновения, а император уже не мог их сдерживать.

На одиннадцатом году правления Чуньси, когда император промышлял в охотничьих угодьях Цюцзи, жертвы «охоты» объединились и убили его, а после от отчаянной злобы направились к столице. По пути к ним присоединилось множество людей, что быстро переросло сначала в неорганизованный поток, а после и в повстанческую армию в несколько тысяч человек. Они ворвались в неподготовленную столицу и прорвались в роскошный дворец... Хотя в конце концов восстание было подавлено командующим императорской гвардией Дун Шужаном, это событие оставило яркий след в истории и получило название «Мятеж в угодьях Цюцзи».

После смерти императора Чуньси на трон взошел наследный принц под девизом правления «Цзинъ-янь».

Взойдя на престол, император Цзинъянь обнаружил, что печать Сюаньцзи исчезла из дворца Линсяо во время восстания. Он немедленно издал указ о поисках по всей стране, но это не принесло результатов. Ваны воспользовались этим как предлогом и заявили, что императорский дом утратил добродетель и Сюаньцзи отвернулась от него, и перестали подчиняться императорскому двору. С этого момента Великий Восток распался. Наступила эпоха, когда шесть областей действовали независимо и открыто враждовали друг с другом.

После исчезновения Сюаньцзи все герои стремились заполучить ее, чтобы занять трон.

Глава первая. Белые одежды, снежная луна, несравненное изящество

Двадцать пятый год правления Цзинъянь, седьмой месяц.

Начало осени, все еще очень жарко. В полдень, в самое знойное время дня, когда палящее солнце обжигает, люди прячутся в домах или в тени деревьев, спасаясь от жары.

У подножия горы Сюаньшань, расположенной в западной части области Бэй, толпа преследовала мужчину в черном одеянии, невзирая на жару и зной.

– Янь Инчжоу, тебе некуда бежать!

Загнав мужчину в черном в густой лес на горе, группа людей окружила его плотным кольцом. Среди них были воины в доспехах, ученые в конфуцианских одеждах, торговцы и даже крестьяне... В разных одеждах, с разными выражениями на лицах, все они в тот момент нацелили оружие на человека в центре.

Окруженный мужчина лет двадцати семи держал в руке длинный меч. Кровь, сочившаяся из его ран, окрашивала траву под ногами. Но он все равно стоял высоко подняв голову, холодно глядя на толпу. Он не выглядел как загнанный в угол беглец, скорее уж как генерал, готовый сражаться до последнего.

Все внимание толпы было приковано к свертку за его спиной.

– Янь Инчжоу, оставь ее, и мы сохраним тебе жизнь! – Человек в одежде военачальника поднял свой клинок.

Янь Инчжоу слабо, но отчетливо холодно усмехнулся:

– Я слышал, что генерал Цзэн из Бэйчжоу при захвате города устраивает трехдневную резню, и нет числа душам, что погибли от его клинка. Сегодня он проявляет необычайное милосердие к Яню.

Янь Инчжоу высмеивал ненадежность обещаний жестокого Цзэн Фу. Как и ожидалось, тот разозлился. Только он собрался ответить, как стоявший рядом с ним человек в одежде ученого взмахнул веером и вежливо произнес:

– Янь Инчжоу, сегодня тебе не уйти живым. Если ты благоразумен, сделай так, как тебе велено, и мы даруем тебе быструю смерть.

– Конечно, Янь знает, что сегодня ему не избежать смерти, – спокойно ответил Янь Инчжоу, крепче прижимая сверток свободной рукой. – Но, Гун Уду, яд в твоем веере уже убил двадцать моих людей, и я должен забрать твою собачью жизнь, прежде чем уйти с миром.

С этими словами он направил свой длинный меч прямо на Гун Уду. Взгляд воина был холоднее и острее, чем клинок в его руке.

Гун Уду убил бесчисленное множество людей, но сейчас, встретившись с таким взглядом, он невольно почувствовал страх. Остальные, повинуясь инстинкту, тоже крепче сжали оружие и насторожились.

На поляне были все четыре знаменитых генерала Цзичжоу, известные как Ветер, Иней, Снег и Дождь, а человек перед толпой – некогда прославившийся в битве за город Ча генерал Яростного Ветра Янь Инчжоу – уже показал свою способность сражаться один против сотни.

– Янь Инчжоу, ты тяжело ранен, исход уже определен. – Человек, одетый как крестьянин, сделал шаг вперед и поднял нож. – Господа, нечего его бояться, давайте все вместе нападем, убьем его, разделим его тело на части и вернемся за наградой!

– Хорошо! Великий герой Линь Хуай прав, убьем Янь Инчжоу, и эта вещь будет нашей! – Человек, похожий на торговца, отвязал мягкий кнут от пояса и, не закончив говорить, взмахнул рукой, послав кнут прямо к свертку за спиной Янь Инчжоу.

– Вперед! – крикнул кто-то, и несколько человек бросились в атаку, направив оружие на Янь Инчжоу.

Хотя Янь Инчжоу был ранен, его движения оставались проворными. Он слегка отклонился в сторону, поднял левую руку и ловко перехватил кнут за своей спиной. Затем быстро развернулся, дернул за него и использовал торговца как щит от удара ножа Цзэн Фу. Он взмахнул мечом, блокируя атаку сбоку. Вложив в руку, державшую меч, все свои силы, он холодно крикнул: «Прочь!» – и оружие врагов, наткнувшись на эту преграду, задрожало. Сами же они ощутили вдруг такую боль, что едва не выронили ножи и копья. Ничего не оставалось, кроме как отступить – не могли же они запятнать свою честь, выронив оружие из рук.

Янь Инчжоу в одно мгновение отбросил нескольких человек, его движения были четкими и решительными, заставляя наблюдателей сомневаться, стоит ли им воспользоваться ситуацией, попытавшись забрать свою славу в одиночку, или всем вместе напасть, чтобы быстро закончить бой.

– В атаку!

Гун Уду взмахнул веером и бросился вперед, остальные последовали за ним. В одно мгновение воздух наполнился блеском клинков и звоном металла.

Пока толпа окружала Янь Инчжоу, молодой военачальник в белом одеянии с копьем наблюдал со стороны, за ним стояли четыре телохранителя.

Хотя его атаковал десяток человек, Янь Инчжоу не выказывал страха. Его драгоценный меч сверкал ослепительным синим светом, и везде, куда он достигал, раздавались крики боли и проливалась кровь.

«Какое мастерство!» – мысленно одобрил молодой военачальник в белом, его яркие глаза смотрели на Янь Инчжоу с восхищением.

В пылу сражения Янь Инчжоу понимал, что сегодня ему не избежать смерти, поэтому он только нападал, не защищаясь, используя тактику отчаянного боя. Но его противники тоже были мастерами. Их было много, и вскоре он получил еще несколько ран. Хлынула кровь, окрашивая землю под его ногами в алый.

– Эх! – Молодой военачальник в белом слегка покачал головой, наблюдая, как движения Янь Инчжоу замедляются из-за полученных ранений. На его лице отразилось сожаление.

– Янь Инчжоу, прими смерть! – раздался холодный крик. Улучив момент, Гун Уду направил свой железный веер, словно нож, прямо в грудь Янь Инчжоу.

Видя приближающийся веер, Янь Инчжоу слегка повернулся, пытаясь уклониться, но промедлил – железный веер вонзился ему в бок.

Видя, что попал в цель, Гун Уду уже готов был торжествовать, но вдруг почувствовал острую боль. Опустив взгляд, он обнаружил, что стальной меч Янь Инчжоу глубоко вонзился в его грудь.

– Я же сказал, что заберу твою собачью жизнь! – процедил сквозь зубы Янь Инчжоу, который пожертвовал собой, приняв удар веера в обмен на смерть Гун Уду.

– Ты... – Гун Уду успел произнести только одно слово, когда Янь Инчжоу быстро выдернул меч, и фонтан уже чужой крови окрасил его во все тот же алый.

Гун Уду упал, испустив последний вздох.

Янь Инчжоу тут же вытащил меч и попытался отразить новый удар сзади, но было поздно. Острая боль пронзила левое плечо – нож Цзэн Фу вонзился ему в спину, и кровь окончательно превратила тело в кровавую статую.

– Нападать со спины... И ты еще называешь себя достойным генералом государства! – Янь Инчжоу втянул воздух сквозь зубы, одарив противника гневным взглядом.

– Хмф! В драке не до благородства! – холодно фыркнул Цзэн Фу без малейшего стыда. Его нож все еще оставался в теле Янь Инчжоу. Глядя на тяжелораненого врага, обреченного на смерть, он не мог сдержать чувства удовлетворения и протянул левую руку к свертку на плече Янь Инчжоу. – Тебе лучше... А-а-а!

Сверкнул меч, и Цзэн Фу с криком упал на землю и потерял сознание от боли. Обе его руки были отсечены по запястья!

Добившись своего, Янь Инчжоу отступил на шаг, вытащил из плеча пронзивший его нож и бросил на землю. Рукоять ножа все еще сжимала отрубленная рука Цзэн Фу. Толпа вокруг в ужасе отшатнулась.

После этих двух тяжелых ранений Янь Инчжоу наконец обессилел. Пошатнувшись, он едва не упал. Опираясь на меч, он опустился на одно колено и, подняв голову, посмотрел на окруживших его врагов. Его взгляд был холоден, глаза налиты кровью, как у раненого дикого зверя, впавшего в ярость. Все вокруг были так впечатлены силой его духа, что не осмеливались двинуться.

Янь Инчжоу перевел дыхание, затем медленно поднялся на ноги. Стоящие вокруг невольно отступили еще дальше.

– Ну же! Сегодня я, Янь Инчжоу, имею честь встретить героев со всех концов света... На пути в подземный мир мне не будет одиноко с такой компанией!

Янь Инчжоу громко рассмеялся и поднял свой меч, указывая вперед.

Прямо перед ним стоял Линь Хуай, который сейчас нервно сглатывал, с испуганным лицом глядя на генерала Яростного Ветра, больше похожего на окровавленного демона. Он невольно попятился...

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Пока Линь Хуай в страхе пятился, в лесу внезапно раздались аплодисменты, особенно неуместные в этой напряженной атмосфере. Все замерли и повернулись на звук – это был тот самый молодой военачальник в белом, что до сих пор оставался сторонним наблюдателем.

Молодой военачальник в белом медленно вышел вперед, глядя на Янь Инчжоу – тот стоял с поднятым мечом, готовый к бою.

– Янь Инчжоу, ты действительно выдающийся герой! – громко произнес он. – Вместо того чтобы умереть от рук этих никчемных крыс, позволь мне поставить красивую точку в финале твоей героической легенды!

С этими словами он взлетел в воздух, и его серебряное копье, подобное лучу белого света, пронзающему облака, стремительно и изящно устремилось к Янь Инчжоу, суля тому немедленную смерть.

Янь Инчжоу стоял на месте, крепко сжимая рукоять меча правой рукой, ожидая этого рассекающего воздух удара. Он не мог и не хотел уклоняться, он мог только стоять и ждать, ждать, пока серебряное копье пронзит его грудь, а затем его меч непременно пронзит грудь врага!

Серебряное копье сверкало, и когда оно уже почти вонзилось в тело Янь Инчжоу, в воздухе внезапно промелькнула белая молния, настолько быстрая, что никто не успел разглядеть ее, прежде чем она исчезла. Вместе с этой белой молнией исчез и тяжело раненный Янь Инчжоу.

Все произошло так внезапно, что все застыли в изумлении, даже молодой военачальник в белом остался в прежней позе, с вытянутым копьем, словно оно уже пронзило тело врага... Но на самом деле он никого не сразил. Он смотрел на наконечник копья, не веря, что умудрился промахнуться. И ведь он даже не знал, кто был его противником и где тот находился.

– Ха-ха-ха-ха...

Все стояли, оцепенев, в душном лесу, пропитанном запахом крови, когда вдруг раздался звонкий смех. В тот же миг средь деревьев словно пронесся прохладный ветерок или пролился холодный горный ручей – запах крови рассеялся, духота отступила, и прохлада словно наполнила сердца.

– Забавно, забавно. Только проснулась – и вижу такое представление.

Снова послышался звонкий голос, и все на него обернулись. На высоком дереве, в трех чжанах^[5] от них, сидела молодая женщина в белых одеждах, опираясь на ветку. Ее длинные черные волосы свободно спадали вниз. Улыбка на ее изящном лице едва намечалась уголками губ, а глаза были полуприкрыты. Она смотрела на всех с леностью человека, которого разбудили от полуденного сна.

Глядя на такую утонченную женщину, люди под деревом невольно застыли в восхищении.

Через мгновение Линь Хуай первым нарушил молчание:

– Осмелюсь спросить, кто вы, госпожа?

Вместо ответа на вопрос женщина в белом с улыбкой сказала:

– Ой, великий герой Линь, сейчас ты такой храбрый... а почему же отступил перед чьим-то мечом длиной в три чи^[6]? – Произнеся это, она взмахнула рукой, и что-то взлетело, а потом тяжело повисло в воздухе.

Только сейчас все увидели, что она держит Янь Инчжоу, который уже потерял сознание. Вокруг его талии была обвязана длинная белая лента – очевидно, именно эта женщина его и спасла.

– Ты!.. – Линь Хуай, осмеянный женщиной в белом, невольно покраснел.

– Ц-ц-ц, этот Янь Инчжоу – выдающийся герой, а сейчас вы довели его до полусмерти, как жаль! – Женщина в белом одной рукой держала Янь Инчжоу, внимательно разглядывая его, с сожалением качая головой. При этом она держала мужчину весом более ста цзиней^[7] легко, словно младенца.

– Ты, вонючая баба, жить надоело? – раздался хриплый голос, и из толпы вышел крепкий мужчина, указывая на женщину в белом и ругаясь: – Если ты понимаешь, что к чему, быстро опусти Янь Инчжоу и убирайся подальше! Вонючая... Мм-м!

Мужчина не успел договорить, как все увидели зеленую вспышку, и его рот с хлопком плотно залепил древесный лист.

– Твой голос отвратителен, мне не нравится слушать, как ты говоришь, – спокойно сказала женщина в белом, небрежно укладывая Янь Инчжоу на развилку ветвей. – К тому же твое дыхание слишком зловонно, лучше помолчи.

– Пфф! – Кто-то не смог сдержать смех, но, увидев свирепое лицо крепкого мужчины, быстро замолк.

Лицо грубияна покраснело, как свиная печень. Он сорвал лист со рта, но его губы все еще горели от боли. Он был испуган и разгневан, но не осмеливался больше что-то говорить. Мастерство женщины в белом достигло уровня, при котором «лепесток цветка может стать смертельным оружием», но самым страшным было то, что он видел, как летит лист, но не мог уклониться – разница в мастерстве была очевидна. Если бы она не проявила милосердие, возможно, он уже отправился бы вслед за Гун Уду.

В этот напряженный момент человек, похожий на торговца, вышел вперед и вежливо заговорил:

– Уважаемая госпожа, все собравшиеся здесь сегодня – не безвестные воины. Хотя ваше мастерство превосходно, но против целого войска даже лучший боец бессилен. Поэтому, может быть, вы пойдете своей дорогой, оказав нам услугу? Жизнь-то впереди еще долгая, возможно, и мы сможем оказать вам в будущем ответную...

– Ай-яй! Господин Хэ Сюнь – действительно вежливый человек, неудивительно, что ваше дело процветает. – Женщина в белом кивнула мужчине, явно зная, кто он. – Ваши слова очень разумны, они меня почти убедили.

Хэ Сюнь был хорошо известен в мире боевых искусств, поэтому не удивился, что женщина в белом знает его. Он лишь надеялся, что она скорее уйдет. На своем веку ему довелось не раз иметь дело с преступным миром и участвовать в драках, а потому он мог с одного взгляда оценить силу соперника. Эта женщина в белом, стоя перед таким количеством людей, искушенных в боевых искусствах, все еще беззаботно шутила, значит, была уверена в своем мастерстве. Судя по всему, она была незаурядной личностью. Лучше не создавать себе лишних проблем, тем более что главной целью был сверток, который нес Янь Инчжоу.

– Только... – внезапно добавила женщина в белом, когда все уже начали вздыхать с облегчением.

– Только что? – все так же вежливо спросил Хэ Сюнь.

– Только вы должны компенсировать мои потери. И тогда я, конечно, уйду, – беззаботно улыбнулась незнакомка.

– Это легко. Сколько вы хотите, госпожа? – Хэ Сюнь вздохнул с облегчением: оказывается, она просто любит деньги.

– Я прошу не так много. – Женщина в белом подняла один палец.

– Сто серебряных листьев? – осторожно спросил Хэ Сюнь.

Женщина в белом покачала головой.

– Тысяча серебряных листьев? – Хэ Сюнь приподнял бровь и спросил снова.

Женщина в белом снова покачала головой.

– Неужели госпожа хочет десять тысяч серебряных листьев? – Хэ Сюнь втянул воздух сквозь зубы. Это же просто грабеж!

– Нет, нет. – Женщина в белом вздохнула и покачала головой.

– Тогда... – Хэ Сюнь уже не знал, сколько она хочет, не может же она затребовать сто тысяч?

– Вот сразу по вам понятно, господин Хэ, что вы торговец. Неужели вы не можете думать ни о чем, кроме золота и серебра? – сказала женщина в белом, поигрывая белой лентой в руке.

– Прошу госпожу прямо сказать, чего она хочет. – Хэ Сюнь устал гадать.

– Эх! – Красавица глубоко вздохнула, словно сожалея, что Хэ Сюнь не понимает ее. – Видите ли, я спала днем, и когда мой сон был в самом разгаре, вы меня разбудили.

Хэ Сюнь смотрел на женщину в белом, не понимая, к чему она клонит, а окружающие уже начали нетерпеливо хмуриться.

– Обычно прерванный сон – не такая уж проблема, но этот сон был таким, что случается раз в тысячу лет! – Внезапно тон ее стал серьезным. – Знаете ли вы, что мне снилось, будто меня пригласила Владычица Запада^[8] на гору Куньлуньшань, где я вкушала нектар и эликсиры, наслаждалась танцами небесных дев, и это было так приятно! В конце она даровала мне персик бессмертия из Яочи^[9], но как раз когда я собиралась взять его, вы ворвались и прервали мой прекрасный сон. Я не получила персик. Господин Хэ, скажите, это важно или нет?

– Что? Вонючая баба, ты явно издеваешься над нами! – Услышав это, Линь Хуай не сдержался и вновь гневно выругался.

– Ц-ц-ц. – Женщина в белом покачала головой, глядя на Линь Хуая, и на ее лице снова появилась улыбка. – Как я могу издеваться над вами? Я очень серьезна. Знаете, персик бессмертия из Яочи – не просто фрукт. Съев его, можно обрести бессмертие и стать небожителем. Разве не о том мечтают многие? Но из-за вас я его не получила, какая огромная потеря! Поэтому вы, конечно, должны компенсировать мне это!

– Неужели барышня хочет, чтобы мы достали ей персик бессмертия из Яочи? – Лицо Хэ Сюня исказилось в злобе.

– Конечно! – Прелестная особа взмахнула рукой, и белая лента в воздухе обрисовала форму персика. – Как только вы компенсируете мне персик бессмертия из Яочи, я сразу уйду, а этот Янь Инчжоу... – она закатила глаза и посмотрела на бессознательного мужчину, – или какая-то там Сюаньцзи меня совершенно не интересуют.

После этих ее слов все присутствующие заметно переменились в лицах. Теперь они пристально смотрели на нее, не скрывая жажды крови.

– Похоже, госпожа решила вмешаться, – хладнокровно заявил Хэ Сюнь, правой рукой незаметно сжав спрятанное в складках одежды оружие. – Но позвольте мне дать госпоже последний совет: сегодня здесь собрались герои почти всех государств, так что она настроит против себя все шесть областей. Хотя мир и велик, боюсь, госпоже будет негде укрыться в будущем!

– Герои всех государств собрались вместе, я действительно польщена. – Услышав это, женщина в белом продолжила улыбаться: – Только я никогда не умела отличать жемчуг от рыбьих глаз^[10], поэтому совершенно не вижу, в чем ваше геройство. Ведете вы себя скорее как шайка неуклюжих медведей.

– Ты!.. – Даже терпеливый Хэ Сюнь не смог сдержать гнев. Он думал, что после его предупреждения, какой бы опытной в боевых искусствах ни была эта женщина, она должна проявить хоть какую-то осторожность. Кто бы мог подумать, что она совершенно не считалась с героями шести областей и даже насмехалась над ними. Видя, что толпа уже кипит от гнева, он перестал тратить слова и потянулся левой рукой к оружию, намереваясь первым нанести удар.

В этот критический момент молодой военачальник в белом, молчавший с тех пор, как появилась загадочная незнакомка, внезапно подал голос:

– Осмелюсь спросить, вы – отважная воительница Фэн?

Женщина, услышав это, моргнула и обратила к нему взгляд.

– Ты меня знаешь? – Этим она фактически признала, что она та, за кого ее приняли.

Молодой военачальник внимательно посмотрел на ее лоб, где висел изогнутый нефритовый месяц с черной жемчужиной размером с рисовое зерно. Он опустил серебряное копье и почтительно поклонился ей:

– «Белые одежды, снежная луна». Белая Фэнси известна всему миру, не говоря уже обо мне.

Услышав эти слова, все вздрогнули. Особенно Хэ Сюнь, благодарный судьбе за то, что не успел использовать свое скрытое оружие, иначе... этот ядовитый песок непременно бы прилетел в лицо ему самому!

Здесь стоит заметить, что самыми известными людьми в мире боевых искусств тогда были Фэнси и... Фэнси. Поскольку их имена звучали одинаково и их легко было спутать, люди в мире боевых искусств различали их по одежде, называя Белой и Черным, ну а вместе они звались «Белая Фэнси и Черный Фэнси». Они прославились почти десять лет назад и считались одними из лучших мастеров современности. Все думали, что сравнительно молодым героям должно быть не меньше тридцати-сорока лет, но никто не ожидал, что Белая Фэнси окажется такой юной и красивой женщиной – и еще неожиданнее было встретить ее здесь.

– Хи-хи, тебе не нужно быть таким вежливым. Если мне не понравится ваша компенсация, моя белая лента может обвиться вокруг твоей шеи. – Фэнси сидела на ветке, покачивая ногами. – Судя по твоему серебряному копью, ты, должно быть, генерал Пронзающий Облака Жэнь Чуаньюнь из Юнчжоу.

– Да, я Чуаньюнь, – все так же почтительно ответил Жэнь Чуаньюнь, а затем спросил: – Госпожа Фэн тоже интересуется Сюаньцзи?

– Меня не интересует Сюаньцзи, – покачала головой Фэнси. – Просто этот Янь Инчжоу мне очень по душе, и было бы жаль, если бы он погиб здесь. Поэтому я хочу забрать его с собой. – Ее тон был небрежным, словно забрать Янь Инчжоу было так же просто, как поднять камень с дороги, а герои шести областей в ее глазах были ничем.

– Чушь! Ты говоришь, что делаешь это ради Янь Инчжоу, но на самом деле тебе нужна Сюаньцзи! Такими отговорками можно обмануть разве что трехлетнего ребенка, но не меня! – Услышав это, крупный детина с бородой не сдержался и выругался.

Все остальные были здесь ради Сюаньцзи: кто-то хотел получить ее сам, кто-то был нанят за большие деньги, кто-то выполнял приказы своих правителей. Сюаньцзи была высшим сокровищем, и поговорка «тот, кто владеет печатью, владеет миром» заставляла мириады людей стремиться завладеть ей. Даже если сам не можешь править миром, кто из правителей шести областей откажется стать властелином всей империи? Подари или продай Сюаньцзи любому из правителей – и богатство и почести хлынут к тебе рекой.

– Какой вонючий рот! – спокойно сказала Фэнси, и зеленая вспышка понеслась прямо к бородачу. Он вновь видел, как летит лист, и пытался уклониться, но не успел даже пошевелиться, как тот с хлопком прилип к его рту. От внезапной боли ему захотелось кричать, но выходило лишь мычание.

– Мой господин очень хочет получить Сюаньцзи. Не позволит ли госпожа Фэн мне взять ее у Янь Инчжоу? – спросил у Фэнси Жэнь Чуаньюнь, игнорируя происходящее.

– Что, молодой господин Ланьси тоже хочет стать правителем мира? – Фэнси наклонила голову, глядя на него с легкой усмешкой, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Только Сюаньцзи – это то, что Янь Инчжоу защищал ценой жизни. Я думаю, пусть он оставит ее себе.

– Значит, госпожа Фэн не хочет, чтобы я забрал Сюаньцзи? – Глаза Жэнь Чуаньюня слегка сузились, и рука, сжимающая серебряное копье, невольно напряглась.

– Что? Ты хочешь забрать ее силой? – Фэнси холодно взглянула на Жэнь Чуаньюня.

Она не двигалась, но белая лента в ее руке внезапно ожила и начала танцевать в воздухе. Она извивалась, словно белый дракон. В тот же миг все почувствовали, как на них, словно горный обвал, навалилась невидимая сила, сковывая движения. Невольно противясь, они сконцентрировали свою внутреннюю энергию, но с каждым движением «белого дракона» давление росло. Воины стиснули зубы, сопротивляясь, поскольку понимали, что, поддавшись этому давлению, они если и не погибнут, то потеряют половину жизненной силы.

Жэнь Чуаньюнь выставил серебряное копье перед собой острием вверх, направляя его. Не моргая, он следил за танцующей в воздухе лентой, сосредоточив всю силу в руках. Но по мере того, как давление усиливалось, наконечник копья начал дрожать, руки, сжимающие копье, онемели от боли, ноги затряслись, и он едва не рухнул на землю...

Внезапно белая лента свернулась и мягко опустилась. Люди ощутили облегчение и наконец смогли выдохнуть, но вслед за этим пришла полная слабость, словно все силы покинули их тела – хотелось просто упасть и заснуть.

Когда давление исчезло, Жэнь Чуаньюнь почувствовал, как рот наполнился кровью, но быстро проглотил ее, понимая, что хоть этого и не было видно, но травму ему нанесли. Кто бы мог подумать, что эта Белая Фэнси, такая молодая, обладает столь великой мощью? Даже не вступая в бой, она смогла подавить всех присутствующих. Единственное, что его утешало, – это то, что она проявила милосердие и не лишила его жизни.

– Я хочу забрать Янь Инчжоу, вы согласны? – снова раздался спокойный голос Фэнси.

Все в душе были против, но, подавленные ее мастерством, не осмеливались возражать.

– Госпожа Фэн, пожалуйста. – Жэнь Чуаньюнь выровнял дыхание, убрал серебряное копье и вместе со своими спутниками отступил за пределы круга.

– Как? Больше не пытаешься забрать Сюаньцзи? – Фэнси с улыбкой посмотрела на него, ее яркие глаза, казалось, проникали в его душу, видя все его мысли.

Жэнь Чуаньюнь тоже слегка улыбнулся и сказал:

– Мой господин однажды сказал, что если встретим Белую Фэнси, Черного Фэнси, молодого господина Юй Уюаня, молодого господина из рода Хуан из Цзичжоу или госпожу Сиюнь из Цинчжоу, то независимо от исхода уйти целыми уже будет заслугой.

– Вот как? – Фэнси взмахнула рукой, и длинная белая лента вернулась в ее рукав. – Молодой господин Ланьси так высоко нас ценит?

– Мой господин сказал, что только эти пятеро достойны быть его друзьями или врагами. – Жэнь Чуаньюнь посмотрел на Фэнси, а затем с многозначительной улыбкой добавил: – Если госпожа Фэн когда-нибудь посетит Юнчжоу, мой господин непременно встретит ее «десятью ли парчи».

На Великом Востоке «десять ли парчи» – это самый торжественный ритуал при встречах и проводах между ванами. Но какой бы опытной в боевых искусствах ни была Фэнси, какой бы известной ни слыла, она все же оставалась простолюдинкой, и ей никак не полагалась такая честь от наследника княжества. Очевидно, слова Жэнь Чуаньюня были просто вежливостью.

– Десять ли парчи? Боюсь, это может превратиться в десять ли мечей. – Фэнси осталась невозмутимой, ее лицо было спокойным. – А ты, если бы не попробовал свои силы раньше, сейчас не думал бы о том, чтобы просто «уйти целым», не так ли?

После этих слов Жэнь Чуаньюнь слегка изменился в лице, но быстро вернул себе спокойствие:

– Чуаньюнь часто слышал от господина о пяти выдающихся мастерах, но никогда не имел чести встретиться с ними. Сегодня мне посчастливилось встретить госпожу Фэн, и я, конечно, хотел получить пару уроков. Если я обидел вас, прошу прощения.

– Правда? – Фэнси слегка усмехнулась, затем легко подпрыгнула и встала на ветке. Все внизу напряглись.

Фэнси окинула взглядом присутствующих, на ее губах появилась легкая улыбка. Она посмотрела на Жэнь Чуаньюня:

– Если бы не та толика уважения, которую ты все же проявил к Янь Инчжоу, то за твое желание воспользоваться ситуацией я бы одарила тебя чем-то большим, чем всего «пара уроков».

– Чуаньюнь благодарит госпожу Фэн за милосердие. – Жэнь Чуаньюнь склонил голову, невольно крепче сжимая серебряное копье.

– Ха-ха... Если ты так силен, то можно только догадываться, каков твой господин. Если судьба предоставит возможность, я непременно лично попрошу наставлений у молодого господина Ланьси. – Внезапно Фэнси подхватила Янь Инчжоу и взлетела, вмиг исчезнув из виду. Лишь ее голос донесся издалека:

– Сегодня я вас покидаю, а если кто-то хочет получить Сюаньцзи, пусть следует за мной!

Видя, что Фэнси удаляется, несколько подчиненных, стоявших за спиной Жэнь Чуаньюня, спросили:

– Генерал, мы так и оставим все как есть?

Жэнь Чуаньюнь жестом остановил их:

– С Белой Фэнси нам не справиться. Сначала вернемся и доложим господину.

– Да.

– Уходим. – Даже не прощаясь с остальными, Жэнь Чуаньюнь повел своих людей прочь.

После ухода Жэнь Чуаньюня оставшиеся в лесу переглянулись, не зная, разойтись им или преследовать Фэнси.

Наконец Хэ Сюнь сложил руки в уважительном жесте:

– Господа, я откланиваюсь. Сможем ли мы отобрать Сюаньцзи у Белой Фэнси – это зависит от удачи каждого.

Сказав это, он развернулся и ушел. Остальные, видя его уход, вскоре тоже торопливо разошлись, бросив в лесу несколько трупов и бессознательного Цзэн Фу с отрубленными руками.

Солнце встало и зашло, наступил новый день.

Рассветное небо едва начало светлеть, на небосводе еще висела бледная луна, утратившая все свое сияние. В слабом утреннем свете легкий туман окутывал вершину горы Сюаньшань, похожую на острие кисти, придавая горному пейзажу живописную безмятежность.

В пещере на северном склоне горы Сюаньшань раздался тихий стон. Мужчина, издавший этот слабый звук, открыл глаза, сначала осмотрелся вокруг, затем попытался подняться, но едва опершись на руки, вскрикнул от боли.

– Ты проснулся, – раздался звонкий, но слегка ленивый женский голос.

Мужчина обернулся на звук и увидел у входа в пещеру сидящую фигуру. Обращенная лицом наружу, она расчесывала длинные черные волосы. В тусклом свете гребень скользил по волосам, и они будто испускали темно-синее сияние.

– Кто ты? – спросил мужчина и, заговорив, обнаружил, что его голос охрип, в горле пересохло.

– Янь Инчжоу, разве так обращаются со спасительницей? – Женщина у входа встала, повернулась и направилась к нему, держа в руке деревянный гребень, не прекращая расчесывать прядь волос.

– Ты спасла меня? – переспросил Янь Инчжоу, затем вспомнил серебряное копье, пронзившее воздух незадолго до потери сознания, – и тут же пришли воспоминания о более важном деле. Он поспешно ощупал свою спину, но ничего не нашел, лишь разбередил раны, вызвав приступ боли. Только сейчас он заметил, что почти обнажен: на нем остались только подштанники.

– Ты ищешь это? – Женщина указала рукой слева от героя, там лежала куча разорванной ткани, испачканной засохшей кровью, а рядом с ней – сверток. – Не волнуйся, я не выбросила ее и не трогала, – добавила она, словно прочтя его мысли.

Услышав это, Янь Инчжоу поднял голову и посмотрел на нее. Только сейчас он заметил, что женщина необычайно красива. На ее лбу висел нефритовый полумесяц, она была в просторной белой одежде, а длинные черные волосы свободно ниспадали, не собранные в прическу. Вся ее фигура излучала непринужденность и свободу.

– Белая Фэнси? – Янь Инчжоу посмотрел на нефритовый полумесяц на ее лбу.

– А не Черный Фэнси. – Фэнси кивнула с улыбкой. – Все четыре генерала Цзичжоу – Ветер, Иней, Снег и Дождь – такие же бесстрашные перед лицом смерти, как ты? Вчера вечером я посчитала: исключая старые шрамы, на твоем теле всего тридцать восемь ран. Обычный человек если бы не умер, то пролежал бы без сознания три-пять дней. А ты не только не умер, но и проснулся всего через одну ночь и выглядишь неплохо.

– Ты... считала шрамы? – спросил Янь Инчжоу со странным выражением лица, внезапно вспомнив, как сейчас одет.

– Да, а ты как хотел? – Фэнси убрала гребень и теперь с интересом наблюдала за его выражением лица. – Знаешь ли, на тебе живого места не было, а мне нужно было остановить кровотечение и нанести лекарство, так что я, конечно, видела все эти шрамы и заодно посчитала их. К тому же твоя одежда превратилась в кучу лохмотьев, поэтому я взяла на себя смелость раздеть тебя, чтобы вылечить.

Не успела она закончить, как кровь прилила к лицу Янь Инчжоу, и его щеки запылали.

– Ой, а что это ты вдруг так покраснел? У тебя жар? – с притворным удивлением воскликнула Фэнси, глядя на Янь Инчжоу, и даже потрогала его лоб.

Как только ее прохладная рука коснулась его, Янь Инчжоу отпрянул испуганно:

– Не трогай меня!

– Хм? – Фэнси наклонила голову, глядя на него. – Может, у тебя не жар, а ты просто покраснел? Покраснел от смущения? Смущен, потому что я видела и трогала все твое тело?

Услышав это, Янь Инчжоу почувствовал, как вся кровь прилила к его лицу. Глядя на улыбку Фэнси, он не нашел слов и лишь спустя время с раздражением произнес:

– Ты, женщина... как ты можешь быть такой... такой... – Он запнулся, не в силах закончить фразу.

– Ха-ха-ха... – Услышав это, Фэнси громко рассмеялась без присущей женщинам мягкости и сдержанности, но так естественно и свободно. – Какой? Ха-ха... Ты, наверное, никогда не встречал такую женщину, как я.

Раздраженный ее громким смехом, Янь Инчжоу не сдержался:

– Если бы все женщины в мире были такими, как ты... – но снова проглотил остаток фразы. По природе он не был красноречив, а будучи прямым и честным человеком, не мог грубо ответить той, кто спасла ему жизнь.

– А что, если бы все были, как я? – В глазах Фэнси светился смех, а на лице появилось игривое выражение. – На самом деле я тоже редко встречаю таких мужчин, как ты. Так нервничаешь. А тебе ведь ничего не стоило то, что я видела и трогала тебя, к тому же я делала это не нарочно, ведь это было для твоего спасения.

Раздраженный тем, что Фэнси постоянно упоминала, как она «видела» и «трогала» его, Янь Инчжоу, чье лицо только начало обретать нормальный цвет, снова залился краской.

– Ой-ой, ты опять покраснел! – воскликнула Фэнси, словно обнаружив что-то забавное. – Неужели... – она закатила глаза, улыбаясь очень странно, – неужели тебя никогда не видела и не трогала женщина? Ой, лицо еще краснее! Неужели я угадала? Ай-яй-яй, не могу поверить! Подумать только, ты, генерал Яростного Ветра, такой знаменитый герой, тебе, должно быть, уже почти тридцать лет? И ты еще не был с женщиной? Ц-ц-ц, это действительно открытие!

Лицо Янь Инчжоу стало краснее утренней зари. Помолчав, он наконец выдавил:

– Так вот какая она, Белая Фэнси? – Как могла эта знаменитая героиня боевых искусств быть такой бесцеремонной в словах и поступках?

– Да, я такая, – кивнула Фэнси, затем приблизилась к нему: – Разочарован, генерал?

Янь Инчжоу, увидев, что она приближается, отступил, но это движение потревожило его раны.

– Цсс! – От боли он не смог сдержать резкий вдох.

– Не двигайся! – Фэнси быстро удержала его. – Я использовала все свои лекарства, чтобы остановить твое кровотечение, а теперь смотри, рана снова открылась. – Ее взгляд скользнул по его телу и остановился на ребрах, где железный веер Гун Уду оставил глубокую рану, из которой сейчас сочилась черная кровь.

– На веере Гун Уду был яд. Хотя вчера я высосала много отравленной крови, но похоже, часть яда в тебе все же осталась. У нас обоих нет противоядия, что же делать? – Фэнси нахмурилась.

– Ты высасывала отравленную кровь? – Услышав это, Янь Инчжоу снова остолбенел. Взглянув на ее губы, он вдруг почувствовал, что рана на ребрах горит, словно объятая пламенем.

– Если бы я не высосала яд, ты, вероятно, умер бы вчера вечером. – Фэнси не заметила его смятения и вернулась ко входу в пещеру, принесла бурдюк с водой и несколько диких фруктов. – Ты, должно быть, тоже голоден. Сначала съешь немного фруктов, чтобы утолить голод, а я спущусь с горы, чтобы найти тебе лекарства и заодно раздобыть одежду. – Она передала ему бурдюк и фрукты, затем добавила: – Те люди вчера наверняка не оставили мысль о Сюаньцзи и, возможно, все еще рыскают на этой горе. Не уходи далеко, если они придут, сначала спрячься, я найду тебя.

Видя, что силуэт Фэнси вот-вот исчезнет у выхода из пещеры, Янь Инчжоу не удержался и позвал:

– Подожди!

Фэнси остановилась и повернулась:

– Что еще?

– Ты... ты... я... хм... – Янь Инчжоу мычал долгое время, но так ничего и не сказал, его лицо покраснело от напряжения.

– Ты хочешь поблагодарить меня? Попросить меня быть осторожнее? – предположила Фэнси, глядя на него и едва сдерживая смех. – Янь Инчжоу, как ты стал генералом Яростного Ветра с таким сложным характером? Эй, я спасла тебя и видела все твое тело, не хочешь ли ты, чтобы я теперь, как порядочный человек, повела тебя под венец? Не хочешь ли ты предложить себя в благодарность за спасение жизни?

– Ты... – Янь Инчжоу уставился на Фэнси, не в силах вымолвить ни слова.

Молчалив и немногословен от природы, он прославился еще в юности. Серьезный и правильный, в Цзичжоу он был первым среди четырех генералов, наследный принц очень ценил его, коллеги глубоко уважали, подчиненные слушались беспрекословно. Где ему встретить такую бесцеремонную девушку, как Фэнси?

– Ха-ха-ха... Великий генерал Яростного Ветра... Это так забавно! – Фэнси снова разразилась смехом. – Все ваши четыре генерала Ветер, Иней, Снег и Дождь такие же забавные, как ты? Тогда я обязательно должна однажды посетить Цзичжоу. – Она смеялась, направляясь прочь из пещеры, но у выхода внезапно обернулась и посмотрела на него. Ее улыбка была ярче, чем только что взошедшее солнце, и от блеска утренней зари за ее спиной у Янь Инчжоу на мгновение закружилась голова. – Янь Инчжоу, напоследок скажу тебе еще кое-что... Хотя на твоем теле много шрамов, но фигура у тебя весьма ничего! Ха-ха-ха...

Сказав это, она смеясь ушла, оставив в пещере великого генерала Яня с красным лицом и горящими ушами, готового провалиться сквозь землю.

Глава вторая. Черные одежды, чернильная луна, ступающий по облакам

К западу от города Жуань в области Бэй стояла усадьба, принадлежащая знаменитому в Бэйчжоу роду Хань.

Хотя семья Хань была известной в мире боевых искусств, но прославилась она не выдающимися боевыми техниками, а своими фамильными чудодейственными лекарствами – порошком Пурпурного Дворца и пилюлей Сердца Будды.

Порошок Пурпурного Дворца был чудесным лекарством от ран, а пилюля Сердца Будды – священным средством от ядов. Люди в мире боевых искусств постоянно рисковали жизнью. Их в любой момент могли ранить или отравить, поэтому лекарства семьи Хань оказывались бесценными. Однако рецепты этих лекарств были семейным секретом, охранялись строго, и семья Хань бездумно ими не делилась. И хотя боевыми навыками члены семьи Хань не выделялись, все в мире боевых искусств относились к ним с уважением – ведь кто знает, когда может понадобиться лекарство семьи Хань, чтобы спастись от тяжелых ран?

Был шестидесятый день рождения главы семьи Хань – Хань Сюаньлина. У ворот усадьбы не прекращалось движение повозок и лошадей. Двор был полон гостей, в саду накрыли сто столов, звенела посуда, повсюду царило оживление. Не только герои со всей области Бэй и знатные люди города Жуань пришли на праздник, но даже вельможи других государств прибыли издалека, чтобы поздравить старого господина Ханя.

– Ого, как весело! – раздался в пылу празднования чей-то звонкий голос, умудрившийся на мгновение заглушить весь шум в саду. Удивленные гости обернулись и увидели на крыше молодую женщину. Она сидела, прислонясь к карнизу. Длинные белые одежды ее легко колыхались и в солнечном свете выглядели словно облака на небе. Она лучилась улыбкой, глядя на гостей внизу.

– Опять ты! – Сидящий на почетном месте именинник Хань Сюаньлин с раскрасневшимся лицом вскочил и гневно уставился на незваную гостью.

– Да, снова я, – с улыбкой ответила женщина в белом. – Господин Хань, сегодня ваш шестидесятый день рождения, я тоже желаю вам счастья с Восточное море и долголетия с Южные горы.

– Не надо! Если ты, злой дух, больше не появишься, я обязательно проживу до ста лет!

Хань Сюаньлин вышел в центр двора, поднял голову и холодно сказал женщине в белом:

– Белая Фэнси, ты много раз силой забирала чудодейственные лекарства моей семьи Хань. Я был великодушен и не сводил с тобой счеты. Сегодня праздничный день, и я не хочу разборок, но если ты понимаешь, что к чему, быстро уходи.

Услышав это, гости во дворе были крайне удивлены. Знаменитость в мире боевых искусств, Белая Фэнси всегда была неуловима, и очень немногие люди знали ее в лицо. Никто не ожидал увидеть ее сегодня и не думал, что она окажется такой молодой. Но больше всего гостей удивили слова старого господина Ханя о том, что она «отбирала у него лекарства силой» – как могла она, с ее героической репутацией, совершать такие поступки?

Поэтому многие встали со своих мест и собрались перед карнизом.

– Господин Хань, не нужно так сердиться. Знаете, хотя я и брала эти лекарства без вашего разрешения, но все они использовались для спасения людей, так что я помогала вашей семье Хань зарабатывать славу и накапливать добродетель. По правде говоря, вы должны благодарить меня, – с улыбкой сказала Фэнси.

– Ты... еще и ищешь оправдания своим поступкам! – гневно воскликнул Хань Сюаньлин.

Нынешний глава семьи Хань был жадным по натуре, а эта Белая Фэнси часто крала бесценные лекарства, не платя ни монеты. К тому же ее боевые навыки были настолько высоки, что она свободно приходила и уходила из дома Хань, и даже друзья из мира боевых искусств, приглашенные Хань Сюаньлином, не могли ее остановить. Поэтому сейчас, глядя на веселую женщину на карнизе, он только и мечтал стащить ее вниз и хорошенько избить, чтобы утолить свою ненависть.

– Эх, господин Хань, кто виноват, что лекарства вашей семьи так нравятся людям? К тому же вы берете за них слишком дорого, а я слишком бедна, поэтому мне приходится брать их без спроса. Или вы можете дать мне копию рецепта, и я сама буду готовить лекарства. Тогда вам больше не придется видеть меня, и вы не будете так сердиться каждый раз, ведь слишком сильный гнев вреден для здоровья! – сказала Фэнси, игнорируя покрасневшее от ярости лицо Хань Сюаньлина.

– За всю свою жизнь я еще не встречал такой бесстыдницы! – презрительно воскликнул Хань Сюаньлин. – Белая Фэнси, предупреждаю тебя, быстро уходи и никогда больше не появляйся в моем доме, или не пеняй на мою невежливость!

– Неужели? – Фэнси оттолкнулась от черепицы и слетела с крыши, словно порхающая белая бабочка, легко приземлившись перед Хань Сюаньлином.

Увидев, что она спустилась, Хань Сюаньлин невольно отступил на несколько шагов.

Совершенно не обращая на это внимания, Фэнси потерла руки и с улыбкой взглянула на Хань Сюаньлина:

– Я пришла, чтобы взять у вас еще немного лекарств, но не ожидала, что вы устраиваете такой пир. Я не ела уже целые сутки, поэтому решила поздравить вас с днем рождения и заодно поесть, прежде чем уйти.

Сказав это, она направилась прямо к ближайшему столу, по пути кивая и улыбаясь гостям, словно была просто опоздавшей приглашенной гостьей. А гости, глядя на эту девушку с изящными чертами лица и нежной улыбкой, невольно расступались, давая ей дорогу.

А в это время Хань Сюаньлин уже был так разгневан, что его ставшее красным лицо начало бледнеть от ярости:

– Охрана! Выгоните ее отсюда!

Едва он произнес эти слова, как двое высоких крепких мужчин вскочили и направились к Фэнси, на ходу разминая плечи и готовясь схватить девушку, как орлы маленькую птичку.

Только что присевшая Фэнси, казалось, ничего не заметила. Одной рукой она схватила кувшин с вином, небрежно взмахнула рукавом, и все увидели, как эти два силача, словно соломинки, разлетелись в стороны.

– Ах, хорошее вино!

Бум! Бум!

Восклицание Фэнси сопровождалось громким звуком падения двух мужчин на землю.

Не успели гости прийти в себя, как Фэнси уже протянула правую руку, схватила свиную ножку и откусила большой кусок мяса, сказала, жуя и кивая:

– Мм... мм... эта свиная ножка со смесью пяти специй достаточно ароматна... а повар-то ваш мастер своего дела.

Глядя на нее, гости невольно сглотнули слюну, удивляясь: как такой маленький ротик мог откусить такой большой кусок мяса? Действительно ли эта женщина – та самая Белая Фэнси, чья героическая слава гремит по всему миру?

Фэнси ела и одновременно звала гостей:

– Господа, продолжайте пить и есть! Господин Хань закатил для нас такой роскошный праздничный пир, кто знает, когда еще представится возможность так погулять.

– Почему ты проклинаешь моего отца? – внезапно выскочил мальчик лет десяти в богатой одежде, указывая на Фэнси.

– Э? – Фэнси держала свиную ножку в правой руке, куриную ножку в левой, а рот был полон мяса. Она старалась говорить четко, но ее речь все равно была невнятной: – Малыш... умм... разве... я... проклинала... умм... твоего отца? Я... как-то... не заметила?

– Ты проклинаешь моего отца, говоря, что не будет следующего праздничного пира! – гневно сказал мальчик.

Фэнси с усилием проглотила мясо во рту, отложила ножки, подошла к мальчику, наклонилась и сказала:

– Глупыш, ты неправильно понял. Я не проклинаю твоего отца, желая, чтобы у него не было следующего праздника. Я имела в виду, что с таким скупым характером, как у твоего отца, в следующий раз он наверняка пожалеет денег, чтобы пригласить столько людей на обед. – Сказав это, она заодно потрепала мальчика по голове своими жирными руками.

Мальчик попытался увернуться, но не смог избежать ее сальных ласк и в конце концов был безжалостно поглажен. Ощутив жир на своем лбу, он в негодовании воскликнул:

– У тебя такие грязные руки!

– Пу-эр, отойди. – Хань Сюаньлин быстро подошел, оттащил мальчика и спрятал за собой.

– Отец, эта женщина просто отвратительна, она испачкала мое лицо. – Мальчик – младший сын Хань Сюаньлина, Хань Пу – вытирал лоб рукавом.

– Иди умойся. – Хань Сюаньлин жестом приказал слуге увести молодого господина, затем повернулся и уставился на Фэнси: – Белая Фэнси, по боевым навыкам я, Хань Сюаньлин, действительно не могу сравниться с тобой, но сегодня ты не сможешь делать все, что вздумается!

– О? – Фэнси наклонила голову, окидывая взглядом гостей в саду. – Это правда, сегодня в твоем доме много талантливых людей!

– Хорошо, что ты это понимаешь, – фыркнул Хань Сюаньлин.

Фэнси осмотрелась вокруг, затем повернулась обратно, все еще улыбаясь, без малейших признаков волнения:

– Старик Хань, у меня есть друг, который серьезно ранен и срочно нуждается в твоем порошке Пурпурного Дворца и пилюле Сердца Будды, чтобы выжить. Почему бы тебе не дать мне еще два флакона? У тебя их все равно много, и тебе не придется видеть, как я их отбираю силой, портя всем настроение. – Ее тон был непринужденным, словно она просила у старого друга ложку соли.

Хань Сюаньлин не успел открыть рот, как кто-то уже вступился за него.

– Белая Фэнси, почтенный герой Хань уже проявил к тебе большую терпимость. Если ты понимаешь ситуацию, то быстро уходи. Здесь так много героев, что даже если каждый ударит тебя один раз, тебе придется несладко! – крикнул, вскочив, какой-то человек. Он был низкого роста, худощавый, но выглядел бодрым, а узкие глаза его смотрели со злобным прищуром.

– Я хочу уйти, но сначала старик Хань должен дать мне лекарство! – Фэнси взмахнула рукой, словно в бессилии.

– Хмф! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – презрительно фыркнул тот, повернулся к Хань Сюаньлину и сказал: – Почтенный герой Хань, сегодня день вашего рождения, пожалуйста, отдохните в стороне, позвольте мне, Вэй Аню, проучить ее за вас! – С этими словами он повернулся и быстро направился к Фэнси, хищно нацелясь крючковатыми пальцами прямо на ее глаза.

Видя молодость Фэнси, Вэй Ань ошибочно полагал, что не так уж она и сильна в бою. Возможно, вся эта ее громкая слава в мире боевых искусств была просто-напросто дутой. Поэтому он решил рискнуть и испытать на ней свои силы – тем более что его мастерство уже достигло восьмого периода огня. Если он победит Белую Фэнси здесь, то не только прославится на весь мир, но и заслужит расположение Хань Сюаньлина, сможет получить от него любые чудодейственные лекарства – двойная выгода.

– Ой! Так это мастер школы Орлиных Когтей! Действительно впечатляет, – воскликнула Фэнси, ничуть не волнуясь. Будто бы невзначай она повернулась, в один миг избежав железных когтей, нацеленных на ее глаза, а затем взмахнула правым рукавом, направив его прямо на запястья Вэй Аня.

Вэй Ань отдернул руки, избегая рукава. Он решил, что впечатлит всех сильнее, если сможет победить одним ударом. А потому он быстро изменил схему нападения: теперь его правая рука наполнилась внутренней силой и устремилась к левому плечу Фэнси, намереваясь вывихнуть его.

– У нас нет вражды, почему ты так жесток? – Услышав свист воздуха, Фэнси слегка прищурила глаза, но вместо отступления шагнула вперед, и орлиный коготь Вэй Аня опустился на ее левое плечо. Видя, что удар достиг цели, Вэй Ань сначала обрадовался, но затем испугался, ведь его рука словно погрузилась в вату, не встретив сопротивления. В этот момент ладонь Фэнси накрыла его правую руку, и он отчего-то не мог ее сбросить.

Раздался хруст, за которым последовал крик боли Вэй Аня. Все увидели, как Фэнси отступила, а Вэй Ань упал на колени, держа левой рукой безвольно повисшую правую, с выражением мучительной боли на лице.

Одним движением Фэнси сломала запястье Вэй Аню!

Часть гостей испугались, другие же были возмущены.

– Ну и злобная же ты баба!

Несколько человек разом бросились на Фэнси. Нацеленное на жизненно важные точки, их оружие сверкало холодным блеском. Некоторые из бойцов просто действовали из чувства справедливости, некоторые были друзьями Вэй Аня и, видя, что его запястье жестоко сломано, естественно, хотели отомстить за него. Были и те, кому просто не нравилось высокомерие Фэнси, а также те, кто хотел проверить, действительно ли Белая Фэнси так сильна, как говорят. Конечно, некоторые просто присоединились к толпе, пользуясь численным преимуществом. В одно мгновение двор наполнился скачущими тенями, грохотом столов и стульев, звоном мечей и ножей – разгорелась настоящая битва.

А Фэнси все еще улыбалась, сохраняя спокойствие. Она взмахнула левой рукой, и кто-то получил удар по лицу, взмахнула правой, и кто-то был поражен в плечо. Вытянула ногу, и кто-то вылетел за пределы круга нападавших, поставила подножку, и кто-то упал на землю. Время от времени слышались ее звонкие насмешки:

– Ой, твой кулак слишком нетороплив!

– Глупыш, если бы ты атаковал слева, я бы, может, и не смогла увернуться.

– Дурак! Ты действительно делаешь все, что я говорю?

– Эй, брат, у тебя очень вонючие ноги, пожалуйста, не вытягивай их!

– Ой, братец, у тебя слишком много волос на руках, это пугает, давай я выдерну немного!

Среди шутливых возгласов слышались крики боли, звон бьющейся посуды, треск ломающейся мебели... Через мгновение двор уже пребывал в полнейшем хаосе. В самом жалком положении оказались герои, атаковавшие Фэнси. Несмотря на их численное превосходство, несмотря на то, что все они были мастерами, сейчас побеждало только мастерство Фэнси. Свободно перемещаясь, она время от времени ударяла одного ладонью, хватала другого, дергала кого-то за воротник... Эти герои боевых искусств в ее руках были как дрессированные мартышки: как ни старались, они не могли выйти из-под ее контроля.

– Хорошо, я вытерла все масло с рук, больше не буду с вами играть.

Только она произнесла эти слова, как вылетела белая лента, изящная, как дракон, плывущий в воздухе. Раздалась серия глухих ударов, и все эти недавние храбрецы один за другим повалились с ног.

Убедившись, что все противники повержены, Фэнси убрала белую ленту в рукав и легко хлопнула в ладоши:

– Старик Хань, герои, которых ты пригласил, не так уж хороши, они годятся только для того, чтобы вытирать мне руки!

– Белая Фэнси, ты... ты... – Хань Сюаньлин указывал на Фэнси, не в силах вымолвить ни слова. Эти герои со всех концов света, пришедшие поздравить его с днем рождения, сейчас лежали на земле с синяками и опухшими лицами только потому, что Фэнси захотела вытереть о них масло со своих рук. При этой мысли Хань Сюаньлин разгневался и ощутил такую боль в груди, что едва мог дышать.

– Старик Хань, не сердись так, я не била их слишком сильно. – Фэнси все еще сохраняла веселый и беспечный вид. – Кто просил их пытаться победить числом? На самом деле я была милосердна, они получили только легкие раны, через пять дней все заживет.

– Белая Фэнси! – Хань Сюаньлин отбросил заботу о приличиях и закричал, скрежеща зубами: – Ты полностью испортила мой праздничный пир, и ты говоришь мне не сердиться? Ты сломала руку Вэй Аню, и это называется «не била слишком сильно»? Ты ранила всех моих гостей, и это называется «милосердием»?

– Старик Хань, это не моя вина! – Фэнси развела руками. – Виновато только твое правило «любой, хоть богатый, хоть бедный, должен заплатить за лекарство тысячу золотых». Я бедна, откуда у меня такие деньги? Если бы ты раньше дал мне лекарство для спасения человека, я бы не устраивала беспорядок. Так что истинная причина нынешней ситуации в том, что ты слишком жаден и скуп.

– Ты...! – Хань Сюаньлин так разозлился, что его глаза чуть не выскочили из орбит.

Но Фэнси, казалось, не замечала его гнева и продолжала спокойно:

– Что касается этого Вэй Аня... – Ее взгляд скользнул к Вэй Аню, который все еще стонал в стороне. Когда ее взгляд коснулся его, он внезапно вздрогнул, и его стоны прекратились. – В чайном павильоне за городом Жуань один старый слуга был немного медлителен и не успел вовремя налить чай «великому герою Вэй». Но разве надо было за это избивать его так, чтобы он кашлял кровью? Разве можно называться героем, используя боевые искусства для издевательства над людьми? Я лишь дала тебе почувствовать, каково это – быть беспомощным.

К этому моменту Хань Сюаньлин уже дрожал всем телом от гнева, кровь прилила к голове, перед глазами поплыли искры. Ткнув пальцем в Фэнси, он закричал:

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! Ты всегда права! Ты права, когда крадешь лекарства, права, когда устраиваешь беспорядок, права, когда ранишь людей! Ты действительно думаешь, что в этом мире нет никого, кто мог бы справиться с тобой, Белой Фэнси? Ты действительно думаешь, что непобедима? Сегодня я позову кого-то, кто может справиться с тобой!

– О? – Услышав это, Фэнси не только не испугалась, но ее глаза загорелись интересом. – Кого? Какого великого героя ты пригласил?

– Идите, быстро позовите молодого господина Фэнси из его покоев! – приказал Хань Сюаньлин слуге.

– Фэнси? Ты пригласил Черного Фэнси, чтобы справиться со мной, Белой Фэнси? – Фэнси странно посмотрела на Хань Сюаньлина.

– Хмф, что такое? Испугалась? – Хань Сюаньлин, увидев выражение ее лица, решил, что она боится.

– Нет! – Фэнси покачала головой, глядя на него с некоторым сочувствием. – Старик Хань, как тебе удалось пригласить Черного Фэнси?

– Несколько дней назад молодой господин Фэнси прибыл в город Жуань и нанес мне визит, я, конечно, принял его как почетного гостя. – Хань Сюаньлин пристально смотрел на Фэнси. – Белая Фэнси, если у тебя есть смелость, не убегай!

– Ха-ха-ха... С чего бы мне убегать? – Фэнси рассмеялась, словно услышала что-то невероятно смешное, а затем посмотрела на Хань Сюаньлина и вздохнула, словно говоря сама с собой: – Как говорится, легче пригласить бога, чем проводить его. Старик Хань, ты это понимаешь?

– Хмф, я уверен, что не составит труда проводить такого злого духа, как ты! – Хань Сюаньлин злобно посмотрел на Фэнси. Если бы взгляды могли убивать, Фэнси уже была бы стерта в порошок.

– Эх, даже не можешь понять, кто настоящий злой дух. Не знаю, как ты дожил до сегодняшнего дня. – Фэнси покачала головой и вздохнула.

В этот момент у ворот двора появились два юноши в зеленых одеждах, возрастом около пятнадцати лет. Чистые и опрятные, с приятной внешностью, они выглядели совершенно одинаково. Каждый нес в руках сверток.

Юноши вошли во двор и поклонились.

– Вам не нужно кланяться. Скажите, где молодой господин Фэнси? – поспешно спросил Хань Сюаньлин, подойдя к ним.

Но юноши проигнорировали его и вместо этого хором обратились к Фэнси:

– Господин умывается, сейчас использует третью воду, пожалуйста, подождите немного.

После этого они принялись командовать лежащими на земле «героями»:

– Быстро вставайте, не загораживайте дорогу, наш господин идет!

Слова они активно подкрепляли действиями: некоторые гости поднялись сами, некоторых они оттащили в сторону, а столы, стулья и посуду они убрали, мгновенно освободив большое пространство во дворе.

Расчистив место, они отлучились и через мгновение пришли снова. Один принес большое кресло из красного дерева, другой – чайный столик. Затем они открыли свои свертки: один достал метелку из перьев и смахнул с мебели пыль, другой положил на кресло парчовую подушку. Затем один достал нефритовую чашку, другой – яшмовый чайник. Один снял крышку с чашки, другой налил чай, который все еще был горячим и дымился.

Оба действовали очень проворно и ловко, и вмиг все было готово. Затем они снова ушли и через некоторое время вернулись, расстилая красный ковер от входа до кресла из красного дерева. Закончив все приготовления, они встали слева и справа от кресла.

Пока они занимались этим, все присутствующие, включая Хань Сюаньлина, стояли в недоумении, а Фэнси давно нашла стул, села и задремала.

Люди ждали еще какое-то время, но Фэнси не появлялся. Хань Сюаньлин хотел было спросить, но, глядя на важный вид двух юношей, проглотил свои слова.

– А-ха-а-а. – Фэнси, все это время сидевшая с закрытыми глазами, широко зевнула, а затем громко крикнула: – Черный Лис, если ты сейчас же не выйдешь, я пойду и сдеру с тебя шкуру!

Лишь только она высказалась, раздался мужской голос:

– Женщина, ты всегда такая грубая! – Этот голос был подобен легкому ветру: спокойный и невозмутимый, и в то же время благородный и элегантный, как звон нефрита.

После этих слов у ворот двора появился молодой господин. Его волосы были собраны в прическу, украшенную белой нефритовой заколкой, на лбу висел чернильно-черный нефритовый полумесяц. Он носил широкие черные парчовые одежды, на талии – белый нефритовый пояс тонкой работы. На его лице, будто тоже вырезанном из прекрасного нефрита, играла спокойная и беспечная улыбка, и шел он, ступая по красному ковру с непринужденной грацией.

Глядя на этого молодого господина, все невольно подумали: такой человек должен был выйти из дворца с лестницами из белого нефрита, крышей из яшмы, стенами из кораллов и занавесями из хрусталя. Только такой человек мог быть знаменитым на весь мир Черным Фэнси, только такой человек мог быть самым изысканным из четырех великих молодых господ Поднебесной – молодым господином Фэнси, не похожим на эту... Все невольно повернули головы к Фэнси: в белых одеждах, с черными волосами, чистым лицом и ясными глазами она была подобна облаку в синем небе – свободная и непринужденная, – и вдруг поняли, что «та» Белая Фэнси тоже уникальна.

Фэнси сел в кресло с парчовой подушкой, приподнял левую руку, и юноша слева подал ему чашку с чаем. Он снял крышку, слегка подул и сделал маленький глоток, затем покачал головой:

– Слишком крепкий. Чжунли, в следующий раз клади на три чайных листа меньше.

– Да, господин, – поспешно ответил Чжунли, склонив голову.

Фэнси накрыл чашку крышкой, и юноша слева взял чашку из его рук и поставил обратно на столик.

Хотя во дворе было более сотни человек, все лишь молча смотрели на героя, никто не смел подойти и побеспокоить.

Наконец Фэнси окинул взглядом присутствующих, и каждый ощутил, как его сердце забилось сильнее. Взгляд этого молодого господина был таким ярким, словно мог осветить самые темные уголки души и очистить ее.

– Женщина, мы давно не виделись. – С довольной улыбкой Фэнси заговорил, глядя прямо перед собой.

Люди проследили за его взглядом и не смогли сдержать вздоха.

По сравнению с благородной и элегантной внешностью Черного Фэнси Белая Фэнси действительно выглядела куда проще. Она сидела, небрежно откинувшись на спинку стула. Ее длинные волосы свисали до земли, ноги были вытянуты и опирались на другой стул, глаза полуприкрыты, словно она очень устала.

Услышав обращение Фэнси, она лениво приоткрыла глаза, затем широко зевнула, потянулась и только потом заговорила:

– Черный Лис, каждый раз, пока ты занят всеми этими хлопотами, у меня достаточно времени, чтобы вздремнуть. – Хотя ее манеры были непринужденными, они не казались грубыми, и даже просто смотреть на нее было приятно.

– Женщина, за год, что мы не виделись, ты совсем не изменилась. – Фэнси с легким сожалением покачал головой.

Услышав это, Фэнси внезапно выпрямилась на стуле, ленивое выражение на ее лице мгновенно исчезло. Она вытянула ногу, оттолкнулась, и стул, на который она опиралась ногами, полетел в сторону Фэнси с огромной скоростью, со свистом рассекая воздух. Одновременно она закричала:

– У меня есть имя, не говори мне «женщина то», «женщина это»! Люди могут подумать, что у нас какие-то тайные отношения. Мне вообще неприятно, что нас с тобой вместе упоминают, а если еще и слухи какие-то поползут, то я лучше найду реку и утоплюсь.

Несмотря на стремительно приближающийся стул, Фэнси хранил абсолютное спокойствие. Он небрежно протянул правую руку, и стул, летевший с такой силой, что мог сбить с ног любого, спокойно застыл в его руке. Затем он легко отбросил его, и тот аккуратно приземлился на пол, не издав ни звука.

– Я просто хотел напомнить тебе, что, боюсь, если будешь продолжать так себя вести, однажды забудешь, что ты женщина, – вежливо сказал Фэнси, бросив на нее взгляд и покачав головой. – Быть моей женщиной, ц-ц-ц... с таким видом... эх. – Хотя он не договорил, этот вздох ясно выразил его мысль, и некоторые люди во дворе не смогли сдержать смешок.

– Молодой господин Фэнси. – Хань Сюаньлин сделал шаг вперед, прерывая их словесную перепалку.

– Почтенный герой Хань. – Фэнси повернулся к Хань Сюаньлину с теплой и дружелюбной улыбкой. – Вы позвали меня, чтобы я познакомился с вашими гостями, этими достойными людьми?

– Это лишь одна из причин, – глядя на улыбающегося Фэнси, Хань Сюаньлин невольно тоже улыбнулся. – Что касается другого дела... – Он бросил взгляд на Белую Фэнси, затем посмотрел на Черного Фэнси. – Молодой господин Фэнси, то дело, о котором я говорил с вами несколько дней назад, не знаю, господин...

– О, понятно. – Фэнси понимающе кивнул. – Почтенный герой просит меня помочь в деле с Белой Фэнси, которая силой забирает лекарства. – Сказав это, он повернулся к Фэнси: – Я слышал, что за эти годы ты взяла немало лекарств у семьи Хань. Почтенный герой Хань хочет, чтобы ты вернула все лекарства, а если не можешь вернуть, то компенсируй их стоимость деньгами.

Конечно, зная нрав Белой Фэнси, он не стал озвучивать просьбу Хань Сюаньлина «проучить негодную».

– Хе-хе... – услышав это, Фэнси рассмеялась. – Лекарства я уже использовала, а что касается денег... – она закатила глаза, – в данный момент у меня нет ни монеты.

Услышав это, Фэнси слегка улыбнулся, словно знал, каким будет ее ответ. Он повернулся к Хань Сюаньлину, слегка приподняв бровь, будто в затруднении:

– Ну и... что почтенный герой предлагает делать?

Хань Сюаньлин посмотрел на Фэнси, вспомнил о лекарствах, вспомнил о беспорядке, который она устроила, и в этот момент ему захотелось содрать с нее кожу и вырезать кости. Он сказал:

– Это просто, пусть она публично извинится и оставит свои руки в качестве платы.

– Ого, как жестоко! – тут же воскликнула Фэнси, подняла свои руки, осмотрела их, затем легко оттолкнулась кончиками пальцев ног от земли и плавно подлетела к Фэнси. Протягивая руки, она спросила его: – Ты действительно хочешь отрубить мои руки?

Фэнси посмотрел на нее, затем на изящные белые руки, протянутые к нему, и вдруг схватился за лоб и глубоко вздохнул, словно в крайнем отчаянии:

– Мое несчастье в этой жизни – знать тебя. – Затем он встал и сложил руки в уважительном жесте перед Хань Сюаньлином.

– Я не смею принимать от вас такие почести! Что вы хотите этим сказать, молодой господин Фэнси? – Хань Сюаньлин поспешно ответил ему таким же жестом.

– Почтенный герой Хань, я здесь, чтобы извиниться перед вами от ее имени, – вежливо сказал Фэнси. Взгляд его черных глаз был ясным и искренним. – Хотя она силой взяла лекарства вашей семьи, но использовала их для спасения людей, не для личной выгоды, – и это можно считать добрым делом, приносящим заслуги семье Хань. Прошу почтенного героя быть великодушным и простить ее молодость и неразумность.

– Что ж... – Хань Сюаньлин заколебался. По его мнению, он не мог просто так отпустить ее, но отказать Фэнси в лицо тоже было неуместно.

– Что касается лекарств, которые она взяла... почтенный герой может подсчитать их стоимость, а я заплачу за нее. Как вы на это смотрите? – продолжил Фэнси.

Услышав это, Хань Сюаньлин тут же заинтересовался, подумав, что, судя по всему, между этим молодым господином и Белой Фэнси есть какие-то отношения. А ведь ни он сам, ни все эти герои не могли справиться с Белой Фэнси... и если он будет настаивать на своем, то только опозорится. Раз Фэнси готов заплатить за нее, почему бы не принять этот жест доброй воли?

Взглянув на его лицо, Фэнси угадал эти мысли и повернулся к собравшимся во дворе:

– Только что она оскорбила многих героев, но это просто ее игривая натура, она лишь шутила с вами. Прошу всех присутствующих быть великодушными и не держать на нее зла. Я также приношу извинения всем от ее имени. – Сказав это, он снова сложил руки в жесте уважения, накрыв левой ладонью правую руку.

Этого жеста не ожидал никто. Все думали, что увидят противостояние Белой Фэнси и Черного Фэнси, но сейчас, глядя, как он кланяется, все присутствующие во дворе поспешили склониться перед ним в ответ. Хотя герои были раздражены и унижены чередой «забав» Фэнси, им пришлось признать, что они уступали ей в мастерстве, поэтому к недовольству прибавился стыд. Жест Фэнси явно был им во спасение, к тому же немногим выпадала честь получить поклон от одного из четырех великих молодых господ Поднебесной. Поэтому все ощутили облегчение. Лица просветлели, гнев рассеялся, и каждый сказал: «Если так говорит молодой господин Фэнси, как мы можем не согласиться?» Однако в глубине души все они гадали, какие отношения связывают Белую Фэнси и Черного Фэнси.

Фэнси, казалось, восприняла этот поступок как нечто обыденное. Просто стояла в стороне, наблюдая хладнокровно, слегка скривив губы то ли в улыбке, то ли в ухмылке.

– Поскольку все герои так великодушны и не держат на нее зла, в знак благодарности сегодня в час Обезьяны^[11] я приготовил сто кувшинов прекрасного вина в городской таверне «Пьяный небожитель». Надеюсь, все вы окажете мне честь и пойдете со мной выпить, что скажете? – снова сказал Фэнси.

Услышав это, герои взволнованно зашумели.

Один здоровяк вышел из толпы, поклонился Фэнси и сказал:

– Меня зовут Чжань Чжимин, я житель города Жуань. Встретить прямо вот так молодого господина – это удача, какая выпадает не каждому даже за три жизни. Поэтому прошу молодого господина оказать мне честь и позволить мне проявить гостеприимство в таверне «Пьяный небожитель», выпить с молодым господином и всеми героями. – Сказав это, он поклонился, обводя взглядом героев во дворе. – Не знаю, окажут ли мне все эту честь?

– Хорошо!

Присутствующие согласились, затем все взгляды обратились к Фэнси.

– Фэнси с уважением принимает приглашение, – с улыбкой согласился Фэнси, но, оглянувшись, заметил легкую усмешку на лице Фэнси. Их глаза встретились, и они обменялись взглядами, понятными только им двоим.

Фэнси тут же повернулась и оглядела двух юношей в зеленом:

– У кого из вас?

От такого внимания юноши невольно замешкались и посмотрели на своего господина.

Фэнси слегка улыбнулся и кивнул:

– Чжунъюань.

Юноша слева достал из своего свертка красную деревянную шкатулку длиной в один чи и высотой в три цуня^[12] и передал ее Фэнси.

Фэнси взяла шкатулку, небрежно открыла крышку, и в тот же миг всех во дворе ослепило сияние сокровищ – все взгляды тотчас же устремились к ним. Внутри лежали жемчужины размером с большой палец, ивовые ветви, отлитые из золота, декоративные горы из агата, ладони Будды из красного коралла, нефритовые пластины размером с кулак... каждый предмет был изысканным и драгоценным.

Не успели люди рассмотреть все как следует, как Фэнси с грохотом закрыла шкатулку, подошла к Хань Сюаньлину и протянула ее ему:

– Старик Хань, предметы в этой шкатулке стоят не менее ста тысяч золотых листьев. Более чем достаточно, чтобы оплатить лекарства, которые я брала у тебя раньше. Поэтому сегодня ты должен дать мне еще один флакон порошка Пурпурного Дворца и один флакон пилюль Сердца Будды.

– Это... все это мне? – Хань Сюаньлин выпучил глаза, глядя на шкатулку, затем на Белую Фэнси, затем на Черного Фэнси, чувствуя себя как во сне. Хотя семья Хань была богатой, но такие редкие сокровища он видел впервые, поэтому не мог поверить, что сразу станет владельцем всех этих драгоценностей.

– Это в счет оплаты за лекарства, которые она брала раньше. Прошу почтенного героя принять плату и дать ей еще два флакона лекарств, что скажете? – Фэнси улыбнулся и кивнул.

– Можно... конечно, можно! – Хань Сюаньлин несколько раз кивнул и поспешно взял шкатулку из рук Фэнси, его руки слегка дрожали.

– Тогда я пойду за лекарствами. – Фэнси тихо рассмеялась, и ее силуэт мелькнул, исчезнув со двора.

– Хм. – Хань Сюаньлин все еще кивал в знак согласия, но вдруг подпрыгнул. – Подожди! Белая Фэнси, подожди! О небо, мои лекарства! Она снова опустошит все мои запасы! – Он бросился вслед за Фэнси, и даже издалека были слышны его полные боли крики.

Глава третья. Ночь на горе Сюаньшань словно сон

Северный пик горы Сюань

Глядя на пустую пещеру, Фэнси тихо вздохнула. Ее рука опустилась, и мужская одежда, которую она держала, упала на землю. Воин не дождался ее – несмотря на тяжелые раны, он ушел сам.

– Какой же глупец! – пробормотала она, повернувшись, чтобы выйти из пещеры, но обнаружила у входа снаружи группу людей. Она мысленно выругала себя за неосторожность – не заметила их, устроивших засаду.

– Белая Фэнси, отдай Сюаньцзи!

Те же слова, только теперь обращенные к ней. Фэнси на мгновение почувствовала желание разом смеяться и плакать.

– У меня нет никакой Сюаньцзи. Быстро уходите, пока я не разозлилась. – Она холодно окинула взглядом преследователей. Среди окруживших ее были те, кого она никогда не видела, и те, кого она встречала у подножия горы Сюань. Навскидку вокруг стояли тридцать с лишним человек. Они действительно не сдаются! Неужели эти люди правда верят, что, обладая Сюаньцзи, они смогут править миром и стать властелинами империи? Абсурд!

– Чушь! Янь Инчжоу был спасен тобой, он был без сознания, и тебе было бы легко взять Сюаньцзи. Если не у тебя, то у кого? – крикнул мужчина в конопляной одежде.

Не успел он договорить, как перед его глазами мелькнула белая тень, и он вдруг почувствовал – что-то слегка мешает дыханию. Скосив глаза, он увидел, что к шее его протянулась белая лента.

– Ты... кха-кха... отпусти... отпусти... меня... кха-кха... – Он изо всех сил пытался сорвать ленту, но чем больше он тянул, тем крепче она сжималась. Вскоре ему стало совсем трудно дышать и перед глазами потемнело.

– Я сказала, что не брала, значит не брала! Разве я, Белая Фэнси, из тех, кто не смеет признать свои поступки?! – холодно сказала Фэнси, взмахнув рукой, и белая лента вернулась в ее рукав.

Бедняга поспешно сделал несколько глубоких вдохов, с чувством, будто нанес визит владыке ада.

– Госпожа Фэн, если Сюаньцзи не у вас, не могли бы вы сообщить нам местонахождение Янь Инчжоу? – сложил руки в приветствии другой боец лет тридцати.

– Кто ты? – небрежно спросила Фэнси. Ее глаза все еще были устремлены на дерзкого парня в конопляной одежде, который стоял на коленях, пытаясь отдышаться.

– Я Лин Хоцзюй из Шанчжоу, по приказу вана Шан я должен доставить Сюаньцзи в императорскую столицу, чтобы положить конец смуте в Поднебесной, – ответил Лин Хоцзюй, сложив руки в уважительном жесте.

– Положить конец смуте в Поднебесной? Какие громкие слова! – холодно усмехнулась Фэнси.

– Верит госпожа Фэн или нет, но я убежден, что госпожа не брала Сюаньцзи, – сказал Лин Хоцзюй.

Услышав это, Фэнси невольно посмотрела на него и увидела, что у него правильные черты лица и открытый, смелый взгляд – он выглядел как настоящий благородный муж.

– Поэтому прошу госпожу Фэн сообщить, куда направился Янь Инчжоу, – снова сказал Лин Хоцзюй.

– Я сама не знаю, куда он пошел, – покачала головой Фэнси. – Если найдешь его, не забудь сообщить мне, я тоже хочу найти его и свести счеты.

После этих слов Лин Хоцзюй слегка опешил.

– Великий герой Лин, не дай ей обмануть тебя! – из толпы вышел жирный здоровяк. Лин Хоцзюй, который считался высоким, рядом с этим человеком казался маленьким и худым.

– Да, не дай ей обмануть тебя, Сюаньцзи наверняка уже у нее, а Янь Инчжоу либо убит ею, либо спрятан.

– Как она могла не взять Сюаньцзи, когда она была у нее в руках?

Все начали строить догадки.

– Молчать! – внезапно громко крикнул Лин Хоцзюй. – С тех пор как Белая Фэнси появилась в мире боевых искусств, все ее поступки соответствовали кодексу чести. Как вы смеете клеветать на нее!

– Хм? – Услышав это, Фэнси приподняла бровь, глядя на Лин Хоцзюя. – Почему великий герой Лин так уверен, что я не подлый человек?

– Я знаю это, – просто ответил Лин Хоцзюй, не вдаваясь в подробности. – Раз госпожа Фэн тоже не знает, куда направился Янь Инчжоу, я откланяюсь. – Он повернулся к толпе и сказал: – Герои Шанчжоу, если вы все еще признаете меня своим лидером, следуйте за мной. – Сказав это, он поклонился Фэнси и быстро ушел. За ним последовала дюжина человек из толпы.

Фэнси повернулась к тем, кто остался, и на ее лице появилась легкая улыбка:

– А каковы ваши планы? Я, Белая Фэнси, не обладаю милосердным сердцем бодхисатвы, чьи руки не запятнаны кровью!

Как только она произнесла эти слова, белая лента вылетела из ее рукава, и все почувствовали исходящую от нее смертельную угрозу.

Сердца людей похолодели, они невольно сконцентрировали свою внутреннюю энергию, чтобы защититься, не сводя глаз с Фэнси, опасаясь внезапной атаки.

В этот момент Лин Хоцзюй, уже отошедший на три чжана, тоже почувствовал эту зловещую силу. Его рука рефлекторно легла на рукоять меча на поясе, но в следующее мгновение он пришел в себя, опустил руку, тихо вздохнул и быстро ушел.

Белая лента, обвивавшая Фэнси, вдруг легко опустилась, и она медленно, звено за звеном, убрала ее. На ее лице появилось усталое выражение:

– Все уходите, сейчас я не хочу видеть кровь.

Люди невольно сглотнули, вспоминая ту жуткую мощь, которую только что почувствовали, и испугались, но, мечтая о Сюаньцзи, не хотели просто так уходить.

Пока они мешкали, Фэнси вдруг слегка нахмурилась, прислушалась, отвлекшись, и внезапно взлетела, промелькнув мимо воинов со скоростью молнии.

Когда воины пришли в себя, ее силуэт уже исчез.

Фэнси стояла на вершине северного пика. Оттуда она могла ясно видеть все происходящее внизу.

По западному склону горы Сюань, словно муравьи, ползли вверх многочисленные воины в доспехах – судя по их одежде, то была императорская гвардия области Бэй. На южной стороне горы Сюаньшань в зарослях время от времени мелькали две-три черные тени, двигавшиеся с необычайной ловкостью, – с первого взгляда было ясно, что это мастера высочайшего уровня. На северной стороне горы были уже знакомые герои боевых искусств в разнообразных одеждах. А на восточной стороне ничего не было видно, все было очень спокойно, но Фэнси знала, что именно там – самое опасное место.

– Одна Сюаньцзи привлекла столько людей, – тихо вздохнула она.

Она подняла голову – солнце уже клонилось к западу, багровые лучи заката окрашивали небо в великолепные цвета, а изумрудно-зеленая гора Сюаньшань была покрыта легким румяным светом. В этот момент мир был величественно прекрасен, но эта красота вызывала тяжесть в сердце с оттенком неизбывной печали.

Закат был прекрасен, но близилась тьма.

Ветер развевал ее одежды, длинные волосы парили в воздухе. На лице Фэнси отразилась легкая грусть.

Янь Инчжоу, ты мертв или жив?

Бросив последний взгляд на заходящее солнце, она направилась вниз с горы.

В это время в таверне «Пьяный небожитель» в городе Жуань царило необычайное оживление. Все, кто был в доме Хань на праздновании дня рождения Хань Сюаньлина, переместились сюда, чтобы выпить с известным на весь мир молодым господином Фэнси.

Герои поднимали бокалы друг за друга, пили от души, а столы были уставлены изысканными блюдами, от которых у всех слюнки текли.

К наступлению темноты все были пьяны, кто-то лежал на столе, кто-то валялся под столом, трезвых среди них не осталось.

– Давайте, давайте... Быка зажарим, други. Но для веселья нам сейчас же надо выпить заздравных триста чаш. Еще не выпили триста чаш, давайте продолжим пить! – Фэнси громко пел в таверне, но никто не отвечал, лишь раздавался храп.

– Эх, почему все так быстро напились? – Он встал, взмахнув рукавами, его красивое лицо раскраснелось от вина, но глаза оставались ясными и яркими, как холодные звезды в ночи.

Чжунли вошел в таверну и передал ему письмо:

– Господин.

Фэнси взял письмо, открыл его и бегло просмотрел, на его губах появилась легкая улыбка. Затем он взглянул на пьяных героев в таверне и тихо рассмеялся:

– Раз все герои пьяны, Фэнси прощается.

Выйдя из таверны «Пьяный небожитель», он почувствовал прохладный ветер на своем лице. Он поднял голову к небу – луна была тусклой, небо почти беззвездным.

– Кажется, звезды и луна сегодня не так хороши, как вчера. – Тихо сказав это, Фэнси ушел, заложив руки за спину. За ним следовали Чжунли и Чжунъюань.

На южной стороне горы Сюаньшань Фэнси бесшумно перемещалась среди деревьев, словно белая молния, стремительно разящая с небес.

Вдруг до ее ушей донесся очень тихий звук, похожий на стон раненого зверя. Фэнси резко остановилась и прислушалась, но снова воцарилась тишина. Сквозь ветви над головой иногда проникал слабый звездный свет, когда дул ветер, листья издавали шуршащий звук, а в остальном все было неразличимо.

Фэнси стояла неподвижно, тихо ожидая.

Наконец снова раздался очень тихий вдох, и она быстро направилась к источнику звука. Блеснул меч, направленный прямо на нее, но она была готова – белая лента вылетела и мгновенно обвилась вокруг лезвия меча, а затем Фэнси почувствовала запах крови.

– Янь Инчжоу? – тихо позвала она, ослабив белую ленту, которая вернулась в ее рукав.

– Госпожа Фэн? – раздался хриплый голос, и длинный меч вернулся в ножны.

В слабом свете звезд благодаря зрению, отточенному боевыми искусствами, Фэнси увидела, что Янь Инчжоу стоял на одном колене в чжане от нее. Его бледное как бумага лицо было покрыто крупными каплями пота, а губы посинели.

– Раны стали еще хуже, – тихо вздохнула Фэнси.

Она подошла к нему, достала из-за пазухи флакон с лекарством и дала ему проглотить две пилюли Сердца Будды. Затем протянула руку к его ребрам и почувствовала что-то влажное и липкое. Даже не глядя, она знала, что ее рука покрыта черной кровью. Ее сердце сжалось. Не раздумывая, она разорвала его одежду, достала еще одну пилюлю Сердца Будды, растерла ее и нанесла на рану, затем посыпала порошком Пурпурного Дворца и перевязала рану оторванной полоской ткани. Но на его теле было не только это ранение.

– Сними одежду, я обработаю твои раны, – сказала Фэнси.

На этот раз Янь Инчжоу не стеснялся и не колебался, а очень послушно выполнил ее приказ.

– Хе-хе... – Фэнси вдруг что-то вспомнила и тихо рассмеялась: – Я думала, ты бегаешь голым, но оказывается, ты в одежде. Откуда она?

– Убил человека и забрал, – тихо ответил Янь Инчжоу, время от времени сквозь зубы втягивая холодный воздух. Пропитанная кровью ткань присохла к коже и теперь отрывалась, только причиняя сильную боль.

– Так тебе и надо, – тихо выругалась Фэнси, но ее руки были необычайно нежными, осторожно помогая ему снять одежду, чтобы не потревожить перевязанную рану на ребрах. – Почему ты не дождался моего возвращения?

Янь Инчжоу не ответил, только поднял взгляд и посмотрел на Фэнси – в ночи его глаза были глубокими, как темный пруд.

– Разве я, Белая Фэнси, из тех, кто боится неприятностей? – тихо фыркнула Фэнси, ловко посыпая раны порошком Пурпурного Дворца.

Янь Инчжоу по-прежнему молчал.

Они больше не разговаривали – одна сосредоточенно обрабатывала раны, другой молча терпел боль.

Однако... когда она впервые врачевала его раны, то он был без чувств, а она была сосредоточена лишь на спасении его жизни, и никто из них не задумывался о том, что это форма физической близости.

Сейчас оба были в сознании, совсем рядом в темноте, слыша дыхание друг друга.

Он чувствовал прохладные руки, скользящие по его телу, и невольно напрягался под их касаниями. Он надеялся, что этот момент быстро прекратится, и в то же время смутно желал, чтобы обработка ран никогда не заканчивалась.

Под ее руками были крепкие мышцы, сильное тело, пусть и покрытое ранами, но не страшное или уродливое – наоборот. Это заставляло ее сердце трепетать.

В душах обоих возникло странное чувство. Они ясно осознавали, что рядом сейчас некто совершенно особенный. Во тьме повисло загадочное, двусмысленное напряжение, заставляя их лица гореть, а сердца биться, как барабаны. Это чувство никто из них никогда раньше не испытывал.

Наконец, когда все раны были обработаны, один смог натянуть одежду, другая непривычно тихо сидела рядом. Оба не говорили ни слова, словно пытаясь разобраться в чем-то, смутно ощущая, что в их сердцах зарождается нечто необычное.

Даже в рассеянности оба оставались опытными бойцами и в одно мгновение почувствовали приближающуюся опасность. Они одновременно протянули руки, чтобы предупредительно схватить другого, и их руки сомкнулись.

Яркий блеск ножей в лунном свете буквально ослепил их, и они отпрыгнули назад, пытаясь уйти от атаки. Фэнси выпустила белую ленту, а Инчжоу выхватил длинный меч, встречая группу головорезов в черном, спустившихся с неба.

Нападавшие были первоклассными мастерами, не чета тем разномастным героям боевых искусств, с которыми Фэнси столкнулась днем. В этой группе было десять человек, четверо окружили Янь Инчжоу, а шестеро атаковали Фэнси. Их длинные ножи казались белыми как снег, их техника владения оружием была отточенной. Было видно, что они принадлежали к одной школе, много тренировались и прекрасно координировали свои действия.

Фэнси без труда справлялась с шестью противниками, умело атакуя и защищаясь, но Янь Инчжоу оказался в опасной ситуации. Эти люди в черном, если бы с ним сражались один на один, не были бы ему ровней, но сейчас шансы были не так велики. Когда четверо атаковали вместе, ему, тяжело раненному, было очень трудно защищаться.

Его внутренняя сила и физическая выносливость уже были истощены, поэтому через мгновение он получил еще две раны.

Фэнси, заметив его положение, нахмурилась и немедленно применила всю свою силу. Белая лента взлетела, то превращаясь в острый меч, неотразимый и свирепый, то становясь длинным кнутом, безжалостным и беспощадным, то сжимаясь в огромный нож, сметающий толпу воинов... Каждое движение, каждый прием обрушивались на противников, как яростный шторм.

Атака шестерых была мгновенно разбита, они могли только защищаться, а Фэнси не давала им ни малейшей передышки. Повернув запястье, она направила белую ленту, подобную серебряной змее, к трем людям слева. Те отпрыгнули назад, избегая атаки, но в этот самый момент Фэнси стремительно взлетела и направила на них левую ладонь. Мощная сила ладони обрушилась ревущим ветром, и трое справа поспешно подняли ножи. Но неожиданно ладонь Фэнси изменила движение с удара на рубящий жест, используя образовавшиеся щели в защите. Раздались три хлопка, и все трое были поражены в правое плечо. От сильной боли они выронили длинные ножи, те со звоном упали на землю.

Добившись успеха, Фэнси не остановилась и, развернувшись в воздухе, бросилась на трех человек слева. В ответ они взмахнули своими большими ножами, создавая ослепительную стену из лезвий. Но Фэнси простерла ленту, превратив ее в белую радугу, которая пронзила стену из ножей. Сталь трижды звякнула, и все три оказались мгновенно перерублены пополам. Прежде чем противники успели опомниться, Фэнси оказалась перед ними, взмахнула левой рукой, сложив пальцы в форме орхидеи, и изящно провела ими в воздухе. Трое ощутили онемение в груди и упали на землю.

Пока Фэнси побеждала, Янь Инчжоу было все труднее. Видя, что мастерство мечника подводит его, четверо нападавших усилили свои удары, так орудуя ножами, что не оставили места для отступления. В мгновение ока он получил еще один удар – на этот раз в спину, а сверток был разрезан и упал на землю. Из свертка выкатилась коробка, из нее выпал черный предмет.

Увидев выпавший предмет, четверо нападавших кинулись к нему, оставив Янь Инчжоу. Тот в панике громко закричал и тоже бросился вперед.

Фэнси как раз отбила атаку шестерых, когда услышала крик Янь Инчжоу. Повернув голову, она взмахнула рукой, и белая лента вылетела, подхватив предмет. Она раскрыла левую ладонь, и предмет упал ей в руку – холодный как лед.

Увидев, что Фэнси голыми руками поймала предмет, Янь Инчжоу отчаянно закричал:

– Не надо!

Видя его реакцию, Фэнси подумала, что он беспокоится о предмете, и подлетела к нему, успокаивая:

– Не волнуйся, я не потеряю.

Но Янь Инчжоу тут же подобрал обрывки свертка с земли, схватил руку Фэнси и приказал:

– Отпусти!

Видя, как он дорожит этой вещью, Фэнси почувствовала легкое разочарование. Она разжала руку, позволив предмету упасть на ткань, и спокойно сказала:

– Я не собираюсь у тебя что-то отбирать. – Говоря это, она заметила, что воины в черном снова окружают их. Она тут же взмахнула правой рукой, и белая лента с огромной силой ударила по злоумышленникам. Те не успели уклониться и были сбиты с ног.

Янь Инчжоу схватил левое запястье Фэнси, его пальцы быстро сжались, блокируя точку акупунктуры на ее запястье. Затем он поднял голову и тревожно сказал ей:

– Быстро прими несколько пилюль!

Фэнси была потрясена его встревоженным выражением лица. Опустив взгляд, она обнаружила, что ее левая ладонь посинела, и синева продолжала ползти вверх по руке. Хотя Янь Инчжоу заблокировал ее точку акупунктуры, это лишь немного замедлило распространение яда. Она сразу поняла, что вещь, которую она недавно держала в руке, была покрыта слоем ядовитого вещества, и она отравилась, лишь прикоснувшись к нему. Фэнси немедленно достала из-за пазухи пилюли Сердца Будды и проглотила две.

За это короткое время воины в черном оправились и снова начали их окружать.

Они переглянулись, затем одновременно отпрыгнули назад и побежали вглубь леса. Сейчас один из них был тяжело ранен, другая отравлена, и сил сражаться с десятью противниками не осталось. Кто знает, сколько еще врагов придет за этими десятью?

Янь Инчжоу бежал изо всех сил, буквально волоча Фэнси за собой. Вначале Фэнси могла поспевать за ним, но постепенно силы покидали ее, словно их высасывали по капле. Ее тело становилось все слабее, голова – тяжелее, грудь словно что-то сдавливало, дышать становилось трудно, и ее шаги замедлились.

После многих ранений дух и физические силы Янь Инчжоу были всерьез истощены. Эта погоня стала последней каплей, вскоре он тоже выбился из сил. Споткнувшись, они вместе упали на землю.

– Иди сам, – тяжело дыша, сказала Фэнси. Ее голос был неразборчив, перед глазами все расплывалось. Она не могла не посмеяться над собой – обычно она убивала шутя, но кто бы знал, что и ей придется беспомощно ожидать смерти.

Янь Инчжоу лишь посмотрел на нее, но этот взгляд был таким глубоким, будто пронзал насквозь, возвращая ясность сознания. Она встряхнула головой, моргнула и обнаружила, что его покрытое потом лицо было на самом деле очень красивым, а выражение глаз – решительным и непреклонным.

Он поднялся, с трудом поднял ее на руки и продолжил бежать, но очень медленно, а позади уже слышались шаги людей в черном.

– Глупец, лучше хотя бы одному выжить, – пробормотала Фэнси, но знала, что Янь Инчжоу уже решил разделить с ней жизнь и смерть. Такой мужчина... Не успев закончить вздох, она вдруг почувствовала, как тело Янь Инчжоу замерло и он остановился.

Повернув голову, она увидела, что впереди больше нет пути – они стояли на краю крутого обрыва.

– Давай рискнем. Если выиграем, выживем; если проиграем, умрем вместе. Ты согласна? – спросил Янь Инчжоу, наклонив голову к ней и крепче сжимая руки, держащие ее.

– Хорошо! – слабо ответила Фэнси, затем улыбнулась. – Умереть с генералом Яростного Ветра в качестве компаньона и в самом деле выгодная сделка.

Янь Инчжоу вдруг наклонился к ней так близко, что его дыхание касалось ее лица. Его четко очерченные губы были совсем рядом, и у Фэнси на мгновение возникла мысль: «Неужели этот каменный человек собирается поцеловать меня?»

Но он не сделал этого. Глаза Янь Инчжоу были темными, но необычайно яркими, он не моргая смотрел на нее, а затем, когда шаги позади приблизились, прошептал, словно вздыхая:

– Умереть вместе с Белой Фэнси – это честь, и я, Янь Инчжоу, умру без сожалений!

Сказав это, он крепко обнял Фэнси и покатился вниз по склону. Во время падения Фэнси чувствовала удары о землю и боль, но они не были сильными. Янь Инчжоу постарался обхватить ее так, чтобы тело ее было под надежной защитой, и все удары сначала принимал он. Поэтому ее достигало лишь эхо боли, но и эти ощущения проникали прямо в ее сердце.

Впервые мужчина защищал ее.

Она прославилась в юности, и с тех пор, кроме Черного Фэнси, никто не мог сравниться с ней. Ей никогда не требовалась защита, и никто никогда не думал защищать непревзойденную в боевых искусствах Белую Фэнси. Но сейчас поступок Янь Инчжоу вдруг затронул струну в глубине ее сердца, заставив его биться быстрее без всякой причины.

Она тихо лежала в его объятиях, ощущая широкую грудь мужчины, молча наслаждаясь теплом защиты, а затем... медленно... медленно все ощущения начали покидать ее... Умирала ли она? Неужели вот так и приходит смерть? На самом деле это не так страшно...

Ночью гора Сюаньшань выглядела очень спокойной, но если бы кто-то смог приподнять покров ночи, увидел бы, как в густом лесу время от времени мелькали черные тени, вспыхивали блики ножей или огня, сопровождаемые внезапными криками или приглушенными стонами агонии.

У подножия горы Сюаньшань за одну ночь появилась маленькая палатка из ткани. В палатке находились три человека: в центре на стуле сидел несравненно элегантный молодой господин Фэнси, а рядом с ним стояли Чжунли и Чжунъюань.

Вдруг он поднял голову и посмотрел на ночное небо за пределами палатки – луна была прямо в зените.

– Чжунли, время пришло, – спокойно приказал он.

– Да, господин. – Чжунли вышел из палатки, взмахнул рукой, и что-то вылетело, испустив яркий свет в воздухе, который тут же погас.

Через мгновение в небе внезапно появились четыре вспышки света и сразу исчезли, но для внимательного глаза их было достаточно.

Когда вспышки погасли, Фэнси поднял чашку с чаем, снял крышку, наклонился, чтобы вдохнуть аромат чая, затем сделал маленький глоток и кивнул:

– Чайных листьев не слишком много и не слишком мало, а время заваривания идеальное. Чай имеет легкий и чистый аромат, вкус горький, но затем сладкий, не крепкий и не терпкий – это действительно хороший чай.

– Господин, госпожа Фэн все еще на горе, – вдруг сказал Чжунъюань.

– С ее навыками она сможет безопасно спуститься с горы. – Фэнси не выказал беспокойства, поднял руку, и Чжунъюань тут же взял у него чашку с чаем. – Если она не сможет прорваться через окружение... тогда она не достойна быть Белой Фэнси, равной мне по славе! – Он поднял голову к ночному небу, усеянному редкими звездами; некоторые из них были особенно яркими.

В это время на северной стороне горы Сюаньшань горело несколько факелов.

После полутора суток поисков на горе герои боевых искусств со всех концов света были измотаны и голодны, у всех промокла одежда, и все выглядели измученными.

– Черт возьми, где же прячется этот Янь Инчжоу? – гневно ругался кто-то.

– Да, я устал, целый день не ел и не пил, и все из-за этого проклятого Янь Инчжоу! – поддержал другой.

– И еще эта Белая Фэнси! Если бы не она, Сюаньцзи давно была бы у нас в руках! – сменил предмет гнева третий.

– Именно! Эта вонючая баба любит совать нос не в свои дела! Ну попади она однажды мне в руки, я ее разрежу на тысячу кусков, чтобы утолить свою ненависть! – скрежетал зубами четвертый.

– Великий герой Хэ, я думаю, нам сегодня лучше спуститься с горы. Уже так темно, мы не сможем найти его. Давайте вернемся, отдохнем, наберемся сил и вернемся завтра, – предложил пятый.

– Верно, – согласился кто-то. – После спуска мы можем поставить людей у каждого выхода с горы, и как только Янь Инчжоу спустится, мы обязательно поймаем его.

Тот, кого называли великим героем Хэ, был не кто иной, как Хэ Сюнь, чье «Охранное дело Тяньсюнь» имело филиалы во всех шести областях и обладало огромным влиянием. К тому же он умел втираться в доверие и незаметно стал лидером этой группы.

Хэ Сюнь, видя измученные лица товарищей, кивнул в знак согласия:

– Хорошо, сегодня мы сначала спустимся с горы, а завтра вернемся. Янь Инчжоу все равно не сможет убежать.

И группа направилась вниз.

Спуск, конечно, шел быстрее подъема. Ловкие и опытные мастера боевых искусств, ведомые мыслями о вине и вкусной еде внизу, двигались быстро, как ветер. Вскоре они достигли подножия горы, впереди уже виднелись огни, и они вот-вот должны были вернуться в мир людей.

Но по мере продвижения вперед оказалось, что выйти у них никак не выходит. Они ходили кругами, снова и снова возвращаясь на то же место, всегда оставаясь на том же расстоянии от огней впереди. Огни казались такими близкими, но в то же время такими недостижимыми.

– Что за чертовщина! Почему мы все время ходим по кругу? – воскликнул кто-то.

– Может, это стена призраков? – испуганно крикнул другой.

После этих слов пришел нарастающий страх. Подул горный ветер, погасив факелы в их руках, и все вокруг погрузилось во тьму.

– Мама! Призраки! – вдруг кто-то закричал в ужасе.

– Боже! Призраки! Спасите!

– Не трогай меня! Прочь!

– Помогите! Помогите...

– Прочь! Вы, злые духи! Я зарублю вас!

– Ой! Призраки убивают людей!

В одно мгновение эти мужчины, которые обычно называли себя героями, либо в панике бросились бежать, либо принялись в ужасе размахивать ножами, рубя «призрачные тени».

Только тусклые звезды и луна на краю неба видели, как в темноте они убивали друг друга, как алая кровь пропитывала землю под их ногами, как множились отрубленные конечности...

Спустя долгое время крики ужаса и яростные боевые кличи наконец стихли, и у подножия северного пика горы Сюаньшань воцарилась тишина.

В ли^[13] от подножия горы несколько фонарей мерцали в темной ночи, словно ожидая возвращения запоздалых путников.

Фэнси проснулась от боли. Открыв глаза, она обнаружила, что находится в пещере, где слабым светом лучился маленький костер.

Болела ее рука. Опустив взгляд, она увидела, что на ее левом предплечье сделан разрез, а к разрезу плотно прижата левая рука Инчжоу. Он вытягивал из нее яд, пользуясь своей внутренней силой. Кровь, капающая на землю, была фиолетовой.

– Не надо... – произнесла Фэнси и обнаружила, что ее голос был невероятно слабым, тоньше кошачьего мяуканья. Она хотела остановить его, но совершенно не могла двигаться. Что это за яд? Как он может быть таким сильным? Она потрясенно задумалась.

Через некоторое время Янь Инчжоу прекратил вытягивать яд, достал из складок ее одежд пилюлю Сердца Будды, растер и нанес на разрез на ее руке, затем оторвал кусок рукава и перевязал рану.

Пока он делал все это, в слабом свете Фэнси ясно видела его руку и свою: ее рука уже почти вернула себе нормальный цвет, но зато вся его левая рука стала фиолетовой.

В тот момент паника охватила ее сердце.

Она вспомнила, что уже проглотила две пилюли Сердца Будды, которые могли обезвредить сотню ядов, но почему яд в ее теле все еще не был нейтрализован? Ужасная мысль промелькнула в ее сознании, заставив ее содрогнуться.

– Что это за яд? – хрипло спросила она.

– Увядающая лиана, – спокойно ответил Янь Инчжоу.

Увядающая лиана – смертельный яд, от которого нет противоядия!

– Ты... ты... – Фэнси смотрела на это спокойное лицо, очень хотела ударить его, чтобы привести в чувство, но в то же время была охвачена болью в сердце. Через некоторое время она хрипло сказала: – Все четыре генерала Ветер, Иней, Снег и Дождь Цзичжоу такие же глупые, как ты? Если это так, я начинаю сомневаться, заслуживает ли «Кавалерия, Борющаяся за Небеса» Цзичжоу своей славы – как такие люди, как ты, могут бороться за мир?!

– Я, Янь Инчжоу, никогда не остаюсь в долгу. Ты высасывала яд для меня, теперь я высасываю яд для тебя, и после этого мы будем в расчете. К тому же ты отравилась из-за меня. – Янь Инчжоу по-прежнему оставался спокойным.

Он опустил взгляд на руку, которую держал, – тонкую, длинную, гладкую, как нефрит, с легким фиолетовым оттенком, странно красивую. Именно эти руки могли заставить белую ленту танцевать, мгновенно отнимая жизнь или спасая ее. В идеальной жизни девушка с такими нежными ручками должна была не сражаться, а вполоборота стоять у окна, затянутого бирюзовой вуалью, и с легкой улыбкой вдыхать аромат орхидей.

– Как в мире могут быть такие люди, как ты... Зная, что это смертельный яд, от которого нет противоядия, ты все равно вбираешь его в себя? Ты так хочешь умереть? – бессильно вздохнула Фэнси. Но в следующее мгновение она вдруг вспомнила кое-что еще и будто упала в ледяную пропасть.

Больше не осталось пилюль Сердца Будды!

В одном флаконе было всего шесть пилюль, но последняя только что была использована для ее руки. А он... у него даже не было шанса продлить свою жизнь!

– Хотя от этого яда нет лекарства, но если ты можешь продержаться еще мгновение, то, пожалуйста, продержись. – Янь Инчжоу отпустил ее руку и поднял голову, спокойно глядя на нее. – Белая Фэнси не должна так легко умирать.

– А ты? Ты так мало ценишь свою жизнь? – Фэнси пристально смотрела на него. В свете огня его красивое лицо оставалось неподвижным, но эти глаза скрывали бурю.

Внезапно Янь Инчжоу встал, погасил огонь, подошел ко входу в пещеру и осмотрелся. Затем вернулся к Фэнси и перенес ее в глубину пещеры, спрятав.

– Те в черном уже рядом? Ты... – хотела спросить Фэнси, но тут же Янь Инчжоу заблокировал точку акупунктуры, отвечающую за речь.

Его грубая ладонь скользнула по ее щеке, словно не смея задерживаться, легким касанием, как стрекоза касается воды, а затем быстро отдалилась. Он схватился за рукоять меча на поясе и резко повернулся, направляясь к выходу из пещеры.

Не уходи! Не уходи!

Фэнси кричала в своем сердце, с тревогой глядя на удаляющуюся фигуру.

Не уходи, если ты уйдешь... это будет путь в один конец!

Словно услышав ее крик, Янь Инчжоу вдруг остановился, обернулся и посмотрел на нее. Постоял мгновение под тяжестью внутренней борьбы и наконец вернулся к ней.

В темной пещере Фэнси все еще могла чувствовать его пылающий взгляд. Наконец он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Я вернусь! В следующей жизни я вернусь за тобой! В следующей жизни я обязательно проживу дольше! Фэнси, помни меня!

Его губы легко коснулись ее, словно перышко, скользнувшее по коже, а затем внезапно прижались, впившись до боли! Фэнси почувствовала острую боль, а затем ощутила солоноватый привкус крови. Горячая слеза упала на ее лицо, быстро скатилась и проникла в ее рот, смешав солоноватый вкус с горьким. Последнее, что она увидела, были глаза, которые даже в темноте сияли, как звезды, – глаза, полные чистого света и бесконечной привязанности.

Струйка слез скатилась – ее или его? Она не знала.

Она знала только, что черный силуэт наконец вышел из пещеры, знала только, что снаружи раздавался скрежет ножей и мечей, знала только, что, возможно, она больше никогда не увидит его...

Глава четвертая. В час светлой грусти сон прервался вдруг

На востоке забрезжил алый рассвет, защебетали горные птицы. Утренний ветер колыхал капельки росы на листьях, цветы раскрывали бутоны навстречу солнцу – начинался новый день.

Фэнси открыла глаза и увидела белый как снег полог кровати – простой, чистый и элегантный. На нем были вышиты несколько чернильных орхидей.

– Проснулась? – раздался спокойный вопрос.

Она повернула голову и увидела Черного Фэнси, полулежащего на мягкой кушетке у окна. Он с улыбкой попивал чай и казался весьма свежим и бодрым.

Фэнси подняла левую руку – ужасный фиолетовый цвет исчез, яд покинул ее тело, она снова вернулась к жизни... А что с ним?

– Где Янь Инчжоу? – Только она заговорила, как почувствовала боль в губах.

– Мертв. – Голос Фэнси был спокойным и безжалостным.

Она закрыла глаза, ощутив боль в сердце. В конце концов, он отдал свою жизнь за ее жизнь!

– А Сюаньцзи?

– Нет ее, – снова услышала она спокойный ответ.

Значит, Сюаньцзи была захвачена теми воинами в черном! Эти люди... судя по их боевым навыкам и технике владения ножами, они определенно были из Секты Разрывателей Душ!

– Как ты отравилась? Поразительно. – В голосе Фэнси звучали насмешливая радость от чужого несчастья и толика облегчения.

– На Сюаньцзи был яд, я случайно коснулась его, – устало ответила она.

– Если бы ты послала мне сообщение, возможно, я смог бы спасти Янь Инчжоу. – Фэнси встал, подошел к кровати и наклонился, чтобы проверить состояние собеседницы.

– Послать тебе сообщение? – Услышав это, Фэнси холодно усмехнулась, но даже слабая улыбка отозвалась жгучей болью. Она невольно коснулась губ, где была маленькая ранка.

Фэнси проследил за ее движением и увидел эту ссадину. Его улыбка не изменилась, но взгляд заметно помрачнел.

– Послать тебе сообщение, чтобы ты пришел раньше и Сюаньцзи досталась тебе, не так ли? – Фэнси смотрела прямо на него с насмешкой в глазах. – Какая жалость, ты упустил такую хорошую возможность.

– Ты!.. – Голос Фэнси посуровел, но через миг он снова легко улыбнулся. – По крайней мере, он не умер бы, ты знаешь, что я не стал бы убивать такого человека, как он.

– Ты бы не убил его, но без Сюаньцзи он все равно умер бы. Такие люди, как он, живут, пока существует приказ, и умирают, когда приказ утрачен. – Она смотрела на полог кровати, и несколько чернильных орхидей на нем превратились в ее воображении в черный силуэт, решительно и без сожалений выходящий из пещеры.

– Живут, пока существует приказ, и умирают, когда приказ утрачен? Ха, да для тебя он прям настоящий герой. – Фэнси сел на край кровати, наблюдая за ее выражением лица. На его губах все еще играла элегантная и красивая улыбка, но слова, которые он произносил, были холодными и жестокими. – Но твой герой не так уж хорош, он не смог справиться даже с десятью людьми из Секты Разрывателей Душ и в итоге умер.

Говоря это, он не сводил глаз с Фэнси, словно пытаясь уловить что-то в ее лице, но Фэнси просто смотрела на полог кровати без всякого выражения.

– Ц-ц-ц, ты не знаешь, что твой герой получил тридцать два ножевых ранения и аж три смертельных удара в грудь! Но он и правда держался молодцом, даже не застонал, перед смертью забрал с собой семь человек из Секты Разрывателей Душ. Даже я восхищаюсь его храбростью и бесстрашием. Но его боевые навыки все же оказались ма-а-алость слабоваты. – Сказав это, он поднял два пальца, показывая небольшое расстояние.

Взгляд Фэнси наконец переместился с полога на его лицо, и она спокойно и равнодушно произнесла:

– Черный Лис, ты стыдишься, что не так храбр, как он?

– Ха-ха-ха... – Фэнси громко рассмеялся, словно услышал забавную шутку, и даже смеясь, он оставался элегантным и очаровательным. – Женщина, я думал, ты очень хочешь знать о его героических подвигах.

Фэнси слегка улыбнулась:

– Храбрость генерала Яростного Ветра известна всему миру, в отличие от некоего лиса с его фальшивой добротой и незаслуженной славой.

– Слышала такую поговорку? Хорошие люди недолго живут, а вредители живут тысячу лет. Твой великий герой Янь оказался из тех, чей век короток, а человек, которого ты называешь фальшиво добрым, живет и здравствует, и возможно, проживет дольше тебя. – Фэнси ничуть не был задет.

– Это потому, что Небеса слепы. – Фэнси закрыла глаза и больше не обращала на него внимания.

Фэнси беззаботно улыбнулся, встал и собрался уходить, но, сделав пару шагов, остановился.

– Знаешь, когда я отыскал его, он уже был на волосок от смерти, не мог говорить, только взглянул на меня. А затем обратил свой взгляд ко входу в пещеру и смотрел туда... пока не испустил последний вздох!

Голос Фэнси был низким и мягким, но в нем словно звучал какой-то намек. Сказав это, он повернулся и ушел, но у двери обернулся и увидел, как прозрачная слеза медленно скатилась по подушке, мгновенно впитавшись в ткань, не оставив следа.

– Ты полюбила его?

Эти слова вырвались сами собой, удивив их обоих.

Один высмеивал себя – зачем спрашивать об этом? Какое ему дело?

Другая почувствовала, как ее сердце забилось – была ли эта тупая боль в груди из-за любви? К человеку, которого она знала всего два дня?

Фэнси открыл дверь и ушел, оставив Фэнси лежать в одиночестве.

Любила ли она его? Вряд ли.

Значит, она его не любила? Но и полностью равнодушна она не осталась.

Не сведи их обстоятельства, генерал Яростного Ветра из Цзичжоу и Белая Фэнси из мира боевых искусств вряд ли бы нашли общий язык. Встретившись лицом к лицу, они наверняка прошли бы мимо друг друга или обменялись кивком и улыбкой, не более того. И даже если бы они расстались уже после того, как она его спасла, и больше не встречались, то со временем они бы забыли друг о друге. И может быть, однажды оглянувшись назад, она лишь мимолетно вспомнила бы рослого генерала Яростного Ветра, который так легко краснел.

Но судьбой им было предназначено делить тяготы и полагаться друг на друга ради выживания!

Силуэт Янь Инчжоу, решительно шагнувшего из пещеры, навсегда запечатлен в ее сердце.

Сколько бы ни минуло лет, генерал будет тем, кого она не сможет забыть.

В полдень Фэнси снова вошел в комнату и увидел, что она уже встала и полулежала на мягкой кушетке у окна, глядя наружу с необычным спокойствием.

За окном росло дерево платана, с него иногда падали желтые листья. В комнате было очень тихо, настолько тихо, что можно было услышать легкий звук опадающей листвы.

– Чжунъюань говорит, что ты почти не ела, – легкий голос Фэнси нарушил тишину.

– Нет аппетита, – лениво отвечая, Фэнси все еще смотрела в окно.

– Вот так новости! Ты, которая всегда любила поесть, вдруг потеряла аппетит? Я не ослышался? – Фэнси поднял бровь, глядя на нее.

Услышав это, Фэнси повернулась и уставилась на него:

– Ты даешь мне только похлебку из белого риса! Кому захочется пить эти безвкусные помои?

– Больные должны есть пресную пищу, – не терпящим возражений тоном сказал Фэнси.

– Господин, лекарство готово. – Чжунли вошел с чашей лекарства.

– Дай мне. – Фэнси взял лекарство, чуть склонился, чтобы понюхать его, и на его губах снова мелькнула улыбка. – Я думал, что у отравленного увядающей лианой нет шансов выжить. В таком случае в мире действительно остался бы только один Фэнси.

– Тогда зачем ты спас меня? Если бы ты не спас, я бы не винила тебя, а если спас, я не буду благодарна тебе. В любом случае ты, Черный Лис, не делаешь ничего из благих побуждений. – Фэнси смотрела на чашу с лекарством, в ее глазах был страх.

– Разве без тебя в этом мире, Белая Фэнси, мне не было бы слишком одиноко и скучно? – Фэнси с улыбкой подошел к ней.

– Хмф, если бы я умерла, в мире не осталось бы никого, кто знает твое истинное лицо, и тогда ты бы точно заскучал. – Фэнси холодно фыркнула, затем спросила: – Какое же лекарство в этом мире может нейтрализовать яд увядающей лианы?

– Эх, даже говорить об этом больно. – Фэнси глубоко и с сожалением вздохнул. – Я потратил тысячелетний нефритовый снежный лотос, который в сто раз ценнее пилюли Сердца Будды. Использовать его для спасения такого неблагодарного человека, как ты, довольно невыгодно.

– Нефритовый снежный лотос? – Глаза Фэнси загорелись. – Говорят, нефритовый снежный лотос в лекарствах имеет чистый аромат и слегка сладкий вкус?

– Конечно. – Фэнси, казалось, знал, о чем она думает, и на его лице появилась странная улыбка. – Только нефритовый снежный лотос был дан тебе сразу, а эта чаша лекарства – отличное средство для очищения от яда и восстановления тела, приготовленное мной, божественным врачом.

– Это ты приготовил? – Фэнси нахмурилась, глядя на чашу с лекарством, словно на самую страшную вещь в мире.

– Да, я. – Фэнси, увидев выражение в ее глазах, улыбнулся еще шире.

– Я не буду пить. Боюсь, это лекарство ядовитее увядающей лианы, – настороженно ответила Фэнси.

– Госпожа Си, мой господин перевернул всю гору Сюаньшань, чтобы найти вас. – Чжунли, видя, что Фэнси совсем не ценит затраченные на нее усилия, решил заступиться за своего господина. – И когда вам давали нефритовый снежный лотос для нейтрализации яда, вы выплюнули его, как только он попал вам в рот. К счастью, господин лично...

– Чжунли, когда ты стал таким разговорчивым? Не нужно ли подрезать твой язык? – Фэнси бросил взгляд на Чжунли.

– Я ухожу, господин. – Чжунли тут же замолчал и поспешно удалился.

– Женщина, давай, пора принимать лекарство. – Фэнси сел на мягкую кушетку, зачерпнул ложку снадобья и поднес к губам Фэнси.

Фэнси, нахмурившись, отвернула голову. Лекарство определенно было очень горьким и терпким, один только запах вызывал у нее тошноту.

– У меня есть руки, не утруждай себя.

– Женщина, я забочусь о тебе. Знаешь, очень немногие люди удостаиваются чести получить лекарство из моих рук. – Фэнси мягко рассмеялся, ложка с лекарством все еще была перед Фэнси.

Но Фэнси не поддавалась, изо всех сил отворачивая голову, пытаясь избежать лечения. Воняло лекарство просто мерзко, ее почти тошнило.

– Неужели знаменитая на весь мир Белая Фэнси боится горечи? – Фэнси посмотрел на нее. – Яд в твоем теле еще не полностью уничтожен, это лекарство нужно принимать три дня.

– Три дня? – Услышав это, Фэнси широко раскрыла глаза. Боже! Пить это три дня! Даже один глоток отнял бы у нее полжизни!

– Женщина, ты вернулась в детство? Ведешь себя как трехлетний ребенок, боящийся лекарств. – В глазах Фэнси застыла насмешка.

– Хмф! – Фэнси холодно фыркнула, затем задержала дыхание, открыла рот, взяла ложку, проглотила лекарство, и ее брови тут же сморщились. Затем она снова открыла рот и с громким «буэ!» выплюнула только что проглоченное лекарство. К счастью, Фэнси быстро и вовремя уклонился, не то лекарство попало бы точно на него.

– Можешь спокойно выплевывать, ничего страшного. Я давно велел Чжунли сварить еще один котел, – спокойно сказал Фэнси.

Услышав это, Фэнси почувствовала холодок внутри. Она подняла голову, глядя на Фэнси с обидой в глазах, но все-таки сдержалась и с непривычной мягкостью произнесла:

– Черный Лис, у тебя нет лекарства в пилюлях? Такое жидкое лекарство я обязательно выплюну, как только выпью.

– Нет, – коротко ответил Фэнси, затем снова зачерпнул ложку лекарства и поднес к ее губам. – Если выплюнешь всю эту чашу, я велю Чжунли принести еще одну, и во второй раз при варке лекарства я добавлю немного коптиса.

Услышав это, Фэнси тайком потянулась рукой к рукаву, но тут же Фэнси сказал:

– Забыл сообщить, твоя белая лента в моей комнате.

Фэнси замерла, бросила на него ненавидящий взгляд, затем крепко закрыла глаза, открыла рот и отхлебнула лекарство. Плотно сжав губы, проглотила его, а пальцами крепко вцепилась в одежду. Ее лицо сморщилось, как горькая тыква.

Фэнси с улыбкой наблюдал за этим, но когда его взгляд скользнул по ранке на ее губах, его глаза потемнели, и он нарочно надавил на больное место ложкой.

– Ой! – Фэнси вскрикнула от боли. – Черный Лис, ты пользуешься моей слабостью! Попадись ты мне однажды в руки, тогда... мм... мм... кха-кха... кха... Черный Лис, ты...

– Не говори так много бесполезных слов, когда пьешь лекарство. – В спокойном тоне Фэнси зазвучали нотки удовольствия от успешной уловки.

За пределами комнаты Чжунли и Чжунъюань покачали головами, глядя друг на друга. Они действительно не понимали, почему их господин, вежливый и добрый со всеми, вел себя вызывающе с этой госпожой. Неужели и вправду потому, что ее слава превосходила его?

Наконец чаша лекарства была выпита, а Фэнси выглядела так, будто чудом избежала смерти.

– Чай! – Фэнси открыла рот, изо всех сил выдыхая, отчаянно пытаясь избавиться от привкуса во рту.

– После приема лекарства нельзя пить чай, ты даже этого не знаешь? – Фэнси поставил пустую чашу на стол и взял что-то из тарелки на столе. – Вот сушеные сливы, они помогут избавиться от горечи.

Фэнси нетерпеливо взяла сушеные плоды из его рук и тут же бросила кусочек в рот.

– Как кисло! – Она невольно похлопала себя по щекам.

Фэнси, глядя на нее, нашел это забавным:

– Если рассказать, никто не поверит, что великая Белая Фэнси боится пить лекарства.

– Это не страх, а отвращение. Мои отец и брат тоже не любили пить лекарства, эта привычка передается в нашей семье из поколения в поколение! – Фэнси с праведным гневом поправила его.

– О? – Глаза Фэнси блеснули. – В моей семье принята иная традиция: если встретишь человека, который боится горечи и не пьет лекарства, нужно насильно влить его, а потом дать что-нибудь кислое.

– Что за дурацкая традиция! – Фэнси сморщила нос и фыркнула. Когда кисло-сладкий вкус во рту перебил горький вкус лекарства, она искоса посмотрела на Фэнси: – Черный Лис, ты действительно обыскал всю гору Сюаньшань? – Она не могла поверить, что этот фальшивый благодетель обшарил гору ради нее.

– Говорят, в Цзичжоу есть древний обычай: когда мужчина и женщина тайно встречаются ночью, они скрепляют свою любовь поцелуем, а если при этом прикусывают губу другого, то значит, что они всегда будут принадлежать друг другу и в этом мире, и в следующем. – Фэнси проигнорировал ее вопрос и заговорил о постороннем.

– Всегда принадлежать друг другу... и в этом мире, и в следующем... – Фэнси коснулась своих губ, вспоминая горячее дыхание в темноте, те тихие и решительные слова. Так вот что это было? Он дал ей обет на следующую жизнь? Но существует ли следующая жизнь?

Янь Инчжоу...

Внезапно кисло-сладкие сушеные сливы во рту Фэнси стали горше лекарства, их никак не получалось проглотить. Она чувствовала, как что-то в ее душе падает... падает... прячется в самый потаенный уголок – и, глубоко спрятанное, возможно, никогда больше не всплывет в этой жизни.

– Женщина, ты с кем-то обменялась клятвой? – Фэнси взял кусочек сушеной сливы, словно собираясь накормить Фэнси, поднес к ее губам и вдруг надавил на ранку.

– Цсс! – Фэнси вздрогнула от боли, бросила раздраженный взгляд на Фэнси, затем отвернулась к окну. – С чего вдруг? Это обычай Цзичжоу, какое отношение он имеет ко мне?

– Правда? – Фэнси заинтересованно ухмылялся и не отводил взгляда от ее лица, словно чего-то ждал.

Фэнси повернулась и посмотрела на него, ее тон был бесстрастным:

– Черный Лис, где ты услышал эти сплетни? Неужели хочешь принести кому-нибудь клятву Цзичжоу? С твоей внешностью наверняка найдется какая-нибудь дурочка, которую ты сможешь обмануть.

– Ха, зачем мне клятвы? – Фэнси опять улыбнулся, встретив ее спокойный и пристальный взгляд. В его черных глазах мелькнула искра, но он тут же отвернулся.

На мгновение оба потеряли интерес к словесной перепалке, и в комнате воцарилась тишина. Через некоторое время Фэнси встал, чтобы уйти, и сказал:

– Яд в твоем теле еще не до конца уничтожен, больше отдыхай и меньше напрягайся.

Фэнси, оставшаяся в комнате, долгим взглядом проводила его удаляющуюся фигуру.

На следующий день, на закате, Фэнси пришла к подножию южного пика горы Сюаньшань, подняла голову и взглянула на гору, которая в сумерках казалась безмятежной, словно была просто изображением на картине. Она не изменилась ни на йоту оттого, что душа героя навсегда упокоилась здесь.

Фэнси начала подниматься на гору, желая увидеть если не человека, то хотя бы его могилу.

Внезапно она почувствовала кислый запах, опустила голову и увидела, что на вроде бы чистой траве отпечатались несколько слабых следов крови. Фэнси нахмурилась, посмотрела вперед, и ее взгляд привлекли несколько камней. Камни были большими и плоскими, непохожими на породу этой местности. Как они здесь оказались? Она подошла ближе, чтобы разглядеть их, и увидела следы от ножей и мечей.

Она взлетела и приземлилась на высокое дерево, осматривая окрестности с высоты.

Действительно, вокруг тут и там высились такие же камни, все явно установленные вручную, некоторые – не на виду, а в укромных местах. Она изучала расположение этих камней, и вдруг осознание пришло к ней, заставив ноги ослабеть, и она чуть не упала с дерева. Фэнси быстро взяла себя в руки и тщательно пересчитала камни: один, два, три, четыре, пять... ни больше ни меньше, ровно сто тридцать шесть.

Так вот оно что... вот какова правда!

Хотя погода стояла жаркая, она чувствовала, как холод окутывает ее со всех сторон, проникая в самое сердце. Ветка, за которую она держалась, затрещала.

Она спрыгнула на землю и продолжила подниматься на гору, но сердце ее при этом словно падало в глубины отчаяния.

На склоне южного пика высилась новая могила, на надгробии крупными иероглифами была высечена надпись – «Могила Янь Инчжоу».

Фэнси стояла перед могилой, неподвижная, как камень.

Спустя долгое время она протянула палец и осторожно коснулась иероглифов на надгробии, ее сердце было полно печали.

Невероятный герой навсегда упокоился здесь. А ведь всего три дня назад он еще был жив и крепко обнимал ее, защищая своим телом.

Слеза упала на надгробие, и Фэнси присела, пристально глядя на могильный камень.

Янь Инчжоу, ты... кто же нанес тебе последний смертельный удар? Если это сделали люди из Секты Разрывателей Душ, я непременно отомщу за тебя; если они... если они...

Время шло, закат убрал свои последние лучи с земли и погрузился в бескрайние объятия западного неба. Черный занавес ночи медленно опустился, покрывая землю, пряча зеленые горы и воды, алые цветы и изумрудную траву.

– Ты собираешься построить хижину и охранять могилу? – В сумеречном свете к ней приближалась элегантная фигура Фэнси.

Внезапно в воздухе мелькнула белая тень, которая уже через мгновение обхватила его шею.

Фэнси повернулась, крепко сжимая в руке белую ленту, ее глаза были холодны как лед.

Фэнси не двигался, позволяя белой ленте все сильнее сжимать его горло.

– Почему? Почему ты так жесток? – Голос Фэнси, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы, был холоден, как лезвие ножа.

– Так ты узнала. – Фэнси оставался спокойным и невозмутимым.

– Четыре входа на гору с востока, юга, запада и севера... пускай ты очистил их, но оставшиеся камни и следы крови ясно показывают, что там был установлен Щит Асура! Ты действительно установил Щит Асура! В ту ночь ни один из тысячи человек на горе Сюаньшань не смог избежать смерти, все погибли здесь! – Рука Фэнси, сжимающая белую ленту, подрагивала, будто от гнева или от горя. – Ради одной Сюаньцзи ты был так безжалостен. Ты, как и те мертвецы, готов на все, чтобы получить Сюаньцзи, и тоже веришь, что, обретя печать, сможешь править миром?

– Действительно, я могу скрыть что угодно от всего мира, но только не от тебя. – Фэнси тихо вздохнул. – Да, Щит Асура установил я, и в ту ночь все на горе Сюань, кроме тебя, нашли свое последнее пристанище здесь.

Он говорил об этом так легко, словно жизни тысячи людей были не важнее песчинки. Как только он закончил, белая лента на его шее снова сжалась.

– В итоге Сюаньцзи попала в твои руки? Ты убил всех людей на горе Сюаньшань той ночью, чтобы никто не узнал? – Фэнси смотрела на него, чувствуя, что перед ней совершенно чужой человек. Неужели это тот самый Фэнси, с которым она шутила и ругалась больше десяти лет подряд? Он никогда не был таким безжалостным!

– Да, – ответил Фэнси прямо. – Той ночью почти все было под моим контролем, но то, что Сюаньцзи оказалась поддельной, стало для меня неожиданностью.

– Поддельной? – Рука Фэнси, держащая белую ленту, слегка ослабла.

– Похоже, Янь Инчжоу не сказал тебе, что Сюаньцзи, которую он нес, была подделкой. После того как они получили Сюаньцзи, генерала Яростного Ветра отправили с подделкой в дальний путь, чтобы привлечь внимание всех героев боевых искусств, а настоящую тайно послали с другим человеком. – Фэнси глубоко вздохнул.

Услышав это, Фэнси не смогла сдержать смех:

– Неудивительно, что когда я спросила о Сюаньцзи, ты ответил «нет». Столько людей погибло из-за поддельной печати, это действительно смешно! – Она перевела взгляд на надгробие. – А он был готов умереть, защищая эту поддельную печать.

– Говорят, четыре генерала Ветер, Иней, Снег и Дождь преданы наследному принцу Цзичжоу и готовы пройти огонь и воду. Похоже, это правда. – Фэнси тоже посмотрел на могилу, в его глазах промелькнуло восхищение. – Чтобы настоящая печать была благополучно доставлена обратно в страну, Янь Инчжоу нес поддельную, привлекая погоню со всего мира, и до смерти не раскрыл правду – такая преданность действительно редка.

– Настоящая Сюаньцзи или подделка, правда в том, что столько людей погибло от твоей руки. – Фэнси смотрела на него со сложным выражением на лице. – Хотя ты и известен как герой, я всегда знала, что ты не затеваешь ничего без личной выгоды. Но я не думала, что ты можешь быть таким хладнокровным. Те солдаты из Бэйчжоу просто выполняли приказы, а многие из мира боевых искусств были обмануты, они не заслуживали смерти, но ты...

– Есть свои причины для содеянного, – спокойно ответил Фэнси.

– Ты тоже хочешь получить печать и править миром? – Фэнси холодно усмехнулась. – Как может убийца невинных, запятнанный кровью, быть достоин владеть этой прекрасной землей?

– Ха-ха-ха... – Фэнси вдруг громко рассмеялся, и в его смехе звучала горькая насмешка. – Женщина, люди с руками, запятнанными кровью, не достойны владеть миром? Ты вспомни, какой основатель династии не проливал реки крови и не множил горы трупов, захватывая этот мир?

– Они хоть не были настолько глупы, чтобы верить, что маленькая печать может подарить им весь мир. Они убивали на поле боя, дрались за землю, за города, за народ, а не губили тысячи невинных людей ради печати! – яростно сказала Фэнси.

– Хмф! – Фэнси холодно усмехнулся. – Не стоит их облагораживать. В этом мире ни один правитель не является придуманным тобой героем.

Эти слова тяжелым молотом пригвоздили Фэнси к земле, ее лицо помрачнело. Рука ослабла, и белая лента медленно разжалась. Внезапно она снова сильно затянула ленту, пристально глядя на Фэнси:

– Это ты убил его?

На лице Фэнси мелькнул гнев, но он тут же успокоился и спокойно сказал:

– Разве я когда-нибудь лгал тебе за все время, что мы знакомы? Разве я, Фэнси, из тех, кто не смеет признать свои поступки? И я уже сказал, что не стал бы поднимать руку на такого человека, как он.

Услышав это, Фэнси опустила голову, затем подняла руку, и белая лента вернулась в ее рукав.

– Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы убила тебя прямо сейчас!

Сказав это, она повернулась и начала спускаться с горы. Не пройдя и двух чжанов, она услышала тихий звон, словно оружие возвращалось в ножны. Она на мгновение остановилась, горько улыбнулась и ушла, не оглядываясь.

Фэнси смотрел на надгробие Янь Инчжоу с горькой улыбкой:

– Увидь ты все это, ты был бы доволен? Она готова была убить меня ради тебя. Мы с ней знакомы десять лет, и я не могу равняться с тобой, человеком, которого она знала лишь несколько дней.

Сказав это, он тоже спустился с горы. В темных сумерках осталась лишь одинокая свежая могила, вокруг иногда раздавалось карканье ворон. Холодный горный ветер горы Сюаньшань пронесся мимо, и влажные следы на надгробии быстро высохли.

Они спускались с горы друг за другом, на расстоянии примерно пяти чжанов, не говоря ни слова. Было совсем темно, но они не использовали свои умения скоростного перемещения в пространстве и просто шли не торопясь. Когда они достигли подножия горы, сгустились сумерки, вокруг стояла тишина. А когда они вернулись в город Жуань, почти все фонари на улицах уже погасли и дома погрузились в сон.

Внезапно на западе вспыхнуло пламя, мгновенно окрасив ночное небо в алый цвет.

Оба напряглись и тут же устремились туда, используя свои способности, чтобы ускориться. Когда они прибыли, то увидели, что весь дом семьи Хань был охвачен огнем.

Перед домом собрались соседи, разбуженные пожаром, они носили воду, пытаясь потушить огонь. Крики, ругань и плач смешались в хаосе.

– Как в доме семьи Хань мог начаться такой большой пожар?

– Кто знает? Прошло столько времени, но никто из семьи Хань так и не смог выбраться!

– Странно, неужели все просто сгорели внутри?

– Эх, какая жалость!

Несмотря на то, какая стряслась беда, некоторые все равно не забывали посплетничать.

Внезапно белая тень мелькнула и вошла в огонь, за ней последовала черная тень.

Люди терли глаза, пытаясь осознать, что успели увидеть, но две фигуры уже исчезли. Все начали сомневаться, не померещилось ли им – кто бы бросился в такой огонь? Это же самоубийство!

Фэнси ворвалась в дом и обнаружила, что главные ворота были заперты изнутри. По пути она видела множество тел на земле, мужчин и женщин, старых и молодых, все были убиты одним ударом в грудь. У некоторых кровь уже высохла, у других еще сочилась из груди, некоторые умерли с открытыми глазами, иные держали оружие, словно собирались сражаться с врагом до последнего...

Пороги, каменный пол, ступени – все было покрыто алой кровью. Фэнси осторожно шла, но все равно поневоле оставляла теперь алые следы.

– Есть кто-нибудь? Кто-нибудь жив? – громко кричала Фэнси, но никто не отвечал, вокруг были лишь клубящийся дым и ревущее пламя.

– Старик Хань, ты мертв? Если нет, отзовись!

– Все мертвы, ни одного живого, – позади нее раздался вздох Фэнси.

Фэнси резко повернулась и посмотрела на него, ее взгляд был холоднее льда и острее меча:

– Это из-за рецептов?

– Это не я, – сразу ответил Фэнси, но тут же его наполнил гнев. Почему он оправдывается? Зачем оправдываться?!

– Ты остановился в доме семьи Хань не ради рецептов порошка Пурпурного Дворца и пилюли Сердца Будды? Старик Хань почитал тебя как бодхисатву, но не думай, что я не знаю твоих истинных намерений. – Выражение лица Фэнси смягчилось, но ее тон оставался холодным.

– Я уже давно скопировал рецепты. – Фэнси впервые стер с лица свою элегантную улыбку и стал подчеркнуто холоден.

– Я же говорила. – Фэнси холодно усмехнулась, затем вдруг прислушалась и быстро устремилась вперед, Фэнси следовал за ней.

Пройдя через море огня, они оказались в заднем саду дома семьи Хань, откуда доносились тихие рыдания. Идя на звук, они обнаружили маленькую фигурку, стоящую на коленях.

– Отец... отец... вставай, вставай! У-у-у... отец, вставай, Пу-эр выведет тебя отсюда! – Маленькая фигурка крепко обнимала тело на земле и плакала.

– Хань Пу? – Увидев маленькую фигурку, Фэнси сразу позвала его.

Маленькая фигурка, услышав, что кто-то зовет его, обернулась и бросилась к ней.

– Ты, злая женщина, снова пришла украсть наши лекарства, да? Кради! Кради! Мой отец мертв! Кради еще! У-у-у... что тебе еще красть! – Хань Пу кричал и бил Фэнси, его лицо было покрыто кровью и слезами.

– Хань Пу! – Фэнси схватила его. – Что произошло?

– Ты, злая женщина! Все из-за тебя! Почему ты прокляла моего отца? У-у-у... отец больше никогда не сможет устроить праздничный пир! Злая женщина! Проклятая женщина! Я ненавижу тебя! Верни мне моего отца! – Хань Пу отчаянно боролся и, не сумев вырваться, попытался укусить руку Фэнси.

– Цсс! – Фэнси вскрикнула от боли и собиралась отдернуть руку, но Фэнси взмахнул рукой, заблокировав точку акупунктуры Хань Пу, и тот сразу потерял сознание в объятиях Фэнси.

– Давай сначала выведем его отсюда, иначе мы тоже погибнем в огне, – сказал Фэнси.

– Хорошо. – Фэнси кивнула, подняла Хань Пу, бросила взгляд на лежащего на земле Хань Сюаньлина и вздохнула. – Черный Лис, вынеси его.

Сказав это, она подхватила Хань Пу на руки и удалилась, оставив Фэнси наедине с телом Хань Сюаньлина. Через мгновение Фэнси глубоко вздохнул и наклонился, чтобы поднять мертвеца:

– Я, Черный Фэнси, дошел до того, что таскаю трупы. Воистину, знакомство с этой женщиной было началом всех моих несчастий.

На пустынном склоне к западу от города Жуань появилась еще одна могила.

– Отец, покойся с миром, Пу-эр отомстит за тебя. – Перед могилой стоял на коленях Хань Пу в белых траурных одеждах, за ним стояли Фэнси и Фэнси.

– Отец, не волнуйся, Пу-эр будет заботиться о себе сам, у-у-у... – Слезы, которые Хань Пу пытался сдержать, снова потекли. Любящий отец больше никогда не сможет раскрыть свои объятия, чтобы защитить его. В этом мире из семьи Хань остался только он один.

Фэнси и Фэнси с некоторым сочувствием смотрели на Хань Пу, но не могли испытывать глубокой печали. Странствуя по миру боевых искусств десять лет, они уже привыкли к расставаниям и смерти, и все, что осталось, – это последнее пожелание мертвым: покойтесь с миром.

– Как думаешь, сколько еще он будет плакать? – спросил Фэнси.

– Откуда мне знать? Не думала, что мужчины так любят рыдать, – небрежно ответила Фэнси.

– Ты ошибаешься, он пока не может считаться мужчиной, он все еще ребенок, – поправил ее Фэнси.

Их голоса были не слишком громкими, но достаточными, чтобы Хань Пу услышал.

И Хань Пу, который и правда услышал их слова, обернулся и бросил на них гневный взгляд, но его глаза были полны слез, а лицо было заплаканным, что не производило особого устрашающего эффекта.

Вытерев лицо, Хань Пу еще раз низко поклонился, затем встал и подошел к Фэнси, достав из-за пазухи парчовый мешочек и протянув ей:

– Вот то, что отец велел мне отдать тебе, прежде чем спрятал меня.

– Что это? Может, твой отец ненавидел меня до глубины души и перед смертью придумал какой-то способ отомстить? – Фэнси аккуратно взяла мешочек и осторожно открыла его, выглядя при этом весьма испуганной.

Из мешочка она достала два уже немного пожелтевших шелковых свитка, покрытых иероглифами. Внимательно посмотрев, она с удивлением воскликнула:

– Это же рецепты порошка Пурпурного Дворца и пилюли Сердца Будды!

Услышав это, Фэнси тоже удивился и подошел ближе, чтобы посмотреть. Действительно, это были те самые рецепты, которые он тайно скопировал, когда проник в тайную комнату семьи Хань.

– Женщина, кто бы мог подумать, что Хань Сюаньлин хотя и ненавидел тебя на словах, но тайно относился к тебе по-особенному и перед смертью оставил тебе такой великий дар.

– Вот ведь странно, разве старик Хань не хотел стереть меня в порошок? Почему же он отдал мне рецепты, которые ценил больше своей жизни? – пробормотала Фэнси, пораженная до глубины души.

– Отец сказал, что хотя Черный Фэнси кажется великодушным, но его характер непредсказуем, и если дать ему рецепты, неизвестно, будет ли это благословением или бедой. Белая Фэнси хотя и своевольна и непокорна, но все ее поступки соответствуют кодексу чести, и ее боевые навыки превосходны. Если отдать рецепты ей, не нужно беспокоиться, что они попадут в руки злодеев, и с ее характером она будет использовать их на благо мира. – Хань Пу точно передал слова Хань Сюаньлина.

Услышав это, Фэнси и Фэнси переглянулись в недоумении, затем Фэнси медленно и осторожно спросила:

– Маленький Пу-эр, ты уверен, что это сказал твой отец?

– Хмф! – Хань Пу холодно фыркнул. – Ты не хочешь их? Тогда верни мне!

– Хочу! Как не хотеть? – Фэнси поспешно убрала шелковые свитки в мешочек и спрятала за пазуху. – Маленький Пу-эр, спасибо!

– Не называй меня маленьким Пу-эром, это отвратительно! – Хань Пу гневно посмотрел на нее.

– Так? Тогда как насчет Пу-эр? Малыш Пу? Брат Пу? Братик Пу? Или... – Фэнси перебирала обращения.

– У меня есть имя и фамилия, не называй меня так слащаво, у нас с тобой нет никаких отношений, женщина! – громко крикнул Хань Пу, но как только он закончил говорить, он почувствовал, как что-то сжало его шею, его ноги оторвались от земли, и он вплотную увидел лицо Фэнси.

– Предупреждаю тебя, Пу-эр, «женщина» – не то, как ты можешь меня называть. В будущем не забывай звать меня старшей сестрой! Ты слышал? – Фэнси подняла Хань Пу так, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Кха-кха... ты... кха-кха... отпусти меня! – Хань Пу схватился за воротник, сильно кашляя, его ноги отчаянно дергались в воздухе.

– Называй меня старшей сестрой! – Фэнси не обращала внимания на его состояние, продолжая держать его, сузив глаза до щелочек.

– Старшая сестра... сестра Си... добрая сестра... – Под давлением силы Хань Пу склонил свою гордую голову.

– Вот так-то лучше, Пу-эр. – Фэнси потрепала его по голове, затем отпустила, и мальчик упал на землю.

– Женщина, старик Хань только что похвалил тебя, а ты уже издеваешься над его сыном. Если бы он знал, встал бы из могилы. – Фэнси покачал головой и вздохнул.

– Эй, Черный Лис, давай обсудим одну вещь. – Фэнси посмотрела на Фэнси с фальшивой улыбкой.

– Не буду обсуждать. – Фэнси решительно отказался, не дав ей ни малейшего шанса. – Это не мое дело.

– Как это не твое дело? Ты тоже скопировал чужие рецепты, то есть получил от них пользу, и значит, должен позаботиться о сироте, оставшемся без крыши над головой. – Фэнси проигнорировала его отказ.

– Эти рецепты я обрел благодаря своим способностям, поэтому мне он никак не благодетельствовал. А вот ты получила рецепты лично от него, и за такой щедрый подарок ты должна отплатить с избытком. – Фэнси выглядел так, словно это его не касалось.

– Черный Лис, тебе же не придется самому заботиться о нем, куда бы ты ни пошел, за тобой всегда следует толпа людей. Пусть Чжунли или Чжунъюань, любой из них, присмотрит за ним, – Фэнси пыталась убедить его.

– Ты женщина, а забота о детях – женское дело. – Фэнси оставался непреклонным.

– Кто сказал, что забота о детях – это женское дело?! – возмутилась Фэнси.

– Почему бы не позволить ему самому выбрать? – Фэнси посмотрел на Хань Пу, который все еще сидел на земле, потирая ушибленный зад.

– Хорошо, я уверена, что он выберет тебя, – Фэнси с уверенностью согласилась.

– Хань Пу, подойди сюда. – Фэнси подозвал Хань Пу к ним. – Ты хочешь следовать за мной или за этой женщиной?

– Пу-эр, хочешь ли ты следовать за этим Черным Лисом? Знаешь, если ты пойдешь с ним, каждый день будешь есть изысканные блюда, а по пути тебя будут встречать прекрасные девушки, бросающиеся в его объятия, не говоря уже о бесконечных шелковых одеждах и вкусных закусках, приготовленных их нежными руками, – от одной мысли об этом у меня текут слюнки, – Фэнси соблазняла его.

Хань Пу посмотрел на нее, затем повернулся к мужчине и, глядя прямо на него, твердо сказал:

– Я не хочу идти с тобой, я хочу идти с ней. – Сказав это, Хань Пу подошел к Фэнси, поднял голову, глядя на нее с видом благодетеля: – Ты будешь заботиться обо мне.

– Что? – Фэнси вскрикнула. – Почему ты хочешь идти со мной? Знаешь, со мной у тебя не будет хорошей еды, хорошей одежды, возможно, каждый день придется спать под открытым небом, а с ним...

– Я знаю, – не дав Фэнси закончить, Хань Пу кивнул, как взрослый. – Я знаю, что с ним у меня будет хорошая еда и одежда, но я боюсь, что однажды ночью меня продадут, пока я сплю. С тобой хотя и будет тяжелее, но по крайней мере я смогу спать спокойно каждую ночь.

– А? – Фэнси не ожидала услышать такой ответ и на мгновение растерялась, а затем разразилась безудержным смехом: – Ха-ха-ха-ха... Черный Лис! – Она смеялась так, что согнулась, одной рукой держась за живот, другой указывая на Фэнси. – Кто бы мог подумать... кто бы мог подумать, что настанет день, когда тебя отвергнет ребенок! Ха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха... я сейчас умру от смеха.

Когда Фэнси услышал это, на его лице появилось выражение удивления, но оно мгновенно сменилось его обычным элегантным видом благородного молодого господина с фирменной непринужденной улыбкой:

– Женщина, так и решим: этот малыш теперь на твоем попечении. Только удивительно, что у старика Ханя родился такой умный сын. – Последние слова он произнес очень тихо, словно с неохотой.

Глава пятая. Меч сияет, как снег, человек прекрасен, как цветок

– Пу-эр, ты видел убийц той ночью?

Белая лошадь медленно удалялась от города Жуань, неся двух всадников – впереди Хань Пу, позади Фэнси.

Хань Пу покачал головой:

– Я видел тех людей, но они все были в масках.

– Не видно лиц... – Фэнси слегка нахмурилась. – А какое оружие они использовали?

– Ножи, очень широкие и большие, – ответил Хань Пу.

– Ножи?.. – Фэнси снова нахмурилась. – А ты помнишь, какие приемы они применяли?

Хань Пу снова покачал головой:

– Как только появились эти люди в черном, отец спрятал меня и сказал, что я не должен выходить, пока он не позовет меня, поэтому я не знаю, что произошло потом.

– Эх, ты ничего не знаешь, как же нам найти этих людей в черном? – Фэнси стукнула Хань Пу по голове. – Ты хочешь отомстить за отца или нет?

После слов Фэнси Хань Пу почувствовал себя обиженным:

– Конечно, хочу! Хотя я не знаю, кто эти люди, но знаю, что они пришли за рецептами нашей семьи, потому что слышал, как они требовали от отца отдать их.

– Неудивительно, что все запасы лекарств в вашем доме были разграблены. Что касается рецептов, теперь они у меня... – Фэнси подперла подбородок, в ее глазах блеснул хитрый огонек. – Если мы распустим слух, что рецепты у меня, то все, кто жаждет получить чудодейственные лекарства семьи Хань, станут на меня охотиться, и те люди в черном тоже обязательно придут.

– Ты... если ты так поступишь, воины со всего мира станут тебя преследовать! – воскликнул Хань Пу, услышав это. – Ты не дорожишь своей жизнью?! – Хотя он был мал, но понимал такие вещи.

– Как ты разговариваешь? – Фэнси снова подняла палец, чтобы стукнуть его.

– Ой, не бей меня. – Хань Пу схватился за голову, вскрикнув от страха.

– Малыш, ты боишься этих людей? – насмешливо спросила Фэнси.

– Я не боюсь! – Хань Пу выпятил грудь, горделиво задрав голову. – Если ты не боишься, то с какой стати я, настоящий мужчина, буду бояться? К тому же я должен убить этих людей, чтобы отомстить за отца!

– Хм, вот это похоже на мужчину! – Фэнси кивнула, глядя, как Хань Пу с миленьким детским личиком пытается выглядеть взрослым, и не смогла удержаться, чтобы снова не стукнуть его по лбу согнутым пальцем.

– Не бей меня по голове, больно! – Хань Пу потер лоб.

– Как говорится, без стука не откроется разум, поэтому я стучу, чтобы ты стал немного умнее. – Фэнси улыбнулась, но на этот раз действительно перестала.

– Я уже очень умный, отец и учитель всегда хвалили меня, – пробурчал Хань Пу, потирая лоб и глядя вперед.

Дорога впереди была длинной, вела в неизвестность, и он был совершенно растерян. Он смутно понимал, что дальнейший его жизненный путь будет другим. Прежние дни в роскоши, полные тепла и беззаботного счастья, оборвались в эту ночь, и впереди, возможно, ждали лишь бури и пыль дорог.

Помолчав немного, он вдруг обернулся и тихо сказал:

– Эй!.. Спасибо тебе.

Хотя он был молод, но родился в семье мастеров боевых искусств и часто слышал от старших об опасностях взрослого мира, поэтому понял – то, что делала Фэнси, было очень опасно и могло стоить ей жизни. Осознав это, он почувствовал благодарность.

– Какое «эй»? Называй меня старшей сестрой! – Его снова ударили по лбу.

– Ты обещала больше не бить, раз ты не держишь слово, то и я не стану. – Хань Пу обхватил голову, защищаясь от новых ударов.

– Хорошо, сначала назови один раз, посмотрим, как это звучит. – Фэнси с улыбкой согласилась.

– Хм... стар... старшая сестра, – наконец, стесняясь, тихо произнес Хань Пу.

– Хм, умница, Пу-эр. – Фэнси протянула руку, сначала хотела снова стукнуть, но, вспомнив о своем обещании, быстро сменила удар на поглаживание.

– Старшая сестра, куда мы едем? – Во второй раз Хань Пу уже легче было назвать ее старшей сестрой.

– Не знаю, – ответила Фэнси прямо.

– Что? – Услышав это, Хань Пу чуть не подпрыгнул – правда, в седле ему это просто бы не удалось.

– Пу-эр, сколько тебе лет? Почему ты всегда так вздрагиваешь? Тебе нужно быстрее вырасти, стать зрелым и уравновешенным, невозмутимым перед лицом перемен, понимаешь? – Фэнси не упускала возможности наставлять своего нового младшего брата.

– На праздник Чунъян мне исполнится десять лет, – честно ответил Хань Пу.

– О, когда мне было столько лет, я уже осмеливалась выходить гулять одна, – спокойно сказала Фэнси.

– О? – Хань Пу сразу заинтересовался. – Ты выходила одна? Твои родители не беспокоились?

Но Фэнси не ответила на его вопрос, вместо этого она нахмурилась, о чем-то размышляя. Через мгновение ее глаза загорелись, она хлопнула в ладоши и сказала:

– Пу-эр, я придумала.

– Что ты придумала?

– Если распустить слух, что рецепты у меня, то разные люди будут преследовать меня. Я не боюсь, но ты... – Она бросила на него взгляд. – С твоими скромными боевыми навыками ты определенно не выживешь, поэтому я придумала хороший план.

– Какой хороший план? – спросил Хань Пу. Слова Фэнси были разумными, его боевых навыков недостаточно не только для мести, но даже для самозащиты, и он мог бы стать для нее обузой.

– Черный Лис скопировал рецепты, его боевые навыки намного выше твоих, и у него много мастеров рядом, поэтому мы можем распустить слух, что рецепты у него, и пусть все преследуют его. Мы будем следовать позади и ждать, пока те люди в черном не появятся. – Фэнси радостно улыбалась, очень довольная своим планом. – Разве план твоей старшей сестры не великолепен?

Услышав это, Хань Пу остолбенел и через некоторое время пробормотал:

– Разве ты не вредишь ему?

– Что ты говоришь! – Фэнси хлопнула его по лбу ладонью – она обещала не бить, но не обещала не хлопать. – Этот Черный Лис хитрый, ловкий, коварный, хладнокровный, безжалостный... и его боевые навыки редко кто может превзойти. Лучше беспокойся о том, не погибнут ли его преследователи.

– Редко встретишь человека, который так уверенно клевещет на других за их спиной!

Внезапно позади раздался мягкий, вкрадчивый голос, и они обернулись, увидев, что к ним подъехал черный скакун, несущий Фэнси. За ним следовали два всадника – близнецы Чжунли и Чжунъюань, а за ними – повозка, которой управлял мужчина лет пятидесяти, с желтоватым лицом, но яркими глазами.

– Эй, Черный Лис, ты тоже едешь этой дорогой! – Фэнси приветствовала его с улыбкой, без малейшего смущения. – Раз нам по пути, то я вздремну в твоей повозке, а то я устала. – Произнеся эти слова, она спрыгнула с лошади и вскочила на повозку, махнув рукой кучеру: – Старина Чжун, давно не виделись. – Затем она обратилась к Чжунъюаню и Чжунли: – Я съем припасы в повозке, а если Черный Лис проголодается, то вы уж придумайте, чем его накормить. Разбудите меня, когда приедем. – Сказав это, она забралась внутрь.

– Старшая сестра, куда мы едем? – встревоженно спросил Хань Пу, оставшийся на лошади.

Полог повозки приподнялся, показалась голова Фэнси, и она указала на мужчину:

– Следуй за ним, – затем она исчезла за пологом и больше не появлялась.

Хань Пу посмотрел на Фэнси с безмолвным вопросом.

– Сначала мы направляемся в город У, – спокойно сказал Фэнси, затем натянул поводья и поехал вперед, указывая остальным путь.

Хань Пу оглянулся на тихую повозку и начал сомневаться, не ошибся ли он, выбрав своего попечителя.

В области Бэй много высоких гор, на юге есть гора Ушань, у подножия которой расположен город У – пограничный город на границе Бэйчжоу и Королевского домена. От горы У берет начало река, которая, подобно нефритовому поясу, огибает город, впадает в Циюнь, пересекает весь Королевский домен, а затем течет прямо в Ючжоу – это третья по длине река во всем Великом Востоке, река Уюнь.

Сейчас у берега реки Уюнь стояла лодка, внешне ничем не примечательная, за исключением того, что ее корпус был выкрашен в черный цвет.

На носу лодки стояли двое: один высокий, один маленький – Черный Фэнси и Хань Пу.

Белая Фэнси же сначала сидела, опираясь на перила лодки, а сейчас лежала на палубе, погрузившись в сладкий сон.

Закатное солнце в сумерках лило мягкий золотой свет с горизонта, отражаясь в сверкающей поверхности реки Уюнь. Небо и вода сливались в единое целое, и даже несколько островков тростника у берега были окрашены в легкий золотистый цвет. Листья покачивались на легком ветру, будто бы хвалясь своим роскошным золотым одеянием.

Фэнси слегка прищурил глаза и поднял голову, наблюдая заходящее красное солнце, тысячи золотых лучей окутывали его фигуру. В этот момент он молчал, и казалось, будто стоял здесь всегда, еще с незапамятных времен, необычайно торжественный и бесстрастный, совсем не похожий на того элегантного и учтивого благородного молодого господина, каким он обычно был. В закатном свете эта высокая фигура в черном выглядела внушительной, словно гора, величественная и спокойная, и при этом одинокой, как пронзающая небесную высь вершина. Казалось, на всем свете остался лишь он один.

Хань Пу же смотрел только на Фэнси, которая крепко спала на палубе. Он уже давно пристально наблюдал за ней, но все никак не мог понять, как такая, как она, могла стать знаменитой на весь мир воительницей.

По пути из города Жуань в город У Фэнси в основном делала только две вещи – ела и спала. Казалось, она никак не могла выспаться; стоило ей присесть или лечь, и она сразу погружалась в сон. Такой талант вызывал у Хань Пу искреннее восхищение.

Что касается еды, эх! В первый день путешествия она одна съела все, что братья Чжун приготовили для своего господина на два дня, а затем спокойно заснула. В итоге им пришлось обедать в маленькой придорожной таверне, и когда еда была подана и все жадно приступили к трапезе, великий господин Фэнси лишь бросил взгляд на блюда и, даже не притронувшись к палочкам, вернулся в повозку.

Через мгновение они услышали крик боли из повозки, сопровождаемый гневными проклятиями Фэнси:

– Черный Лис, я убью тебя!

Слыша крики из повозки, Чжунли, Чжунъюань и возница Чжун продолжали усердно есть, и только Хань Пу с беспокойством оглядывался на шум, опасаясь, что повозка разлетится в щепки, а те двое внутри погибнут. Он даже забыл о еде, пока возница Чжун не похлопал его по плечу, показывая, что не стоит волноваться. Конечно, в конце концов эти двое не убили друг друга и даже не получили ни единой царапины.

Сейчас Фэнси – женщина – открыто лежала на палубе лодки и спала, совершенно не заботясь ни о том, что на дворе стоит день, ни о том, что рядом мужчины, словно весь мир был ее постелью и пологом, и сон ее был сладок и глубок.

Хань Пу в тишине смотрел на нее, погрузившись в свои размышления.

Фэнси лежала на боку, одна рука под головой, другая на талии, ее длинные волосы рассыпались по палубе, словно черный шелк. Под порывами речного ветра шелк порой колыхался, одни пряди падали на белую одежду, словно легкий дым обвивал плывущее облако, а другие взлетали и плавно опускались на ее щеки. Медленно, с неохотой они соскальзывали с ее белоснежного лица, словно хотели прикасаться к нему еще и еще...

Когда Фэнси обернулся, он увидел, что Хань Пу смотрит на Фэнси не отрываясь, и в его глазах мелькали замешательство, сомнение, восхищение, удивление... на его маленьком лице отражались глубокие мысли, не соответствующие его возрасту. Фэнси протянул руку и похлопал его по голове, Хань Пу обернулся и посмотрел на него, отчасти раздраженно, отчасти беспомощно.

Внезапно раздался шум, словно что-то упало в воду. Оба повернули головы и не увидели Фэнси на ее прежнем месте – только брызги от тяжелого всплеска на реке оросили палубу. Через мгновение они поняли: Фэнси упала в реку!

– Ой, а она умеет плавать? – воскликнул Хань Пу и бросился к борту лодки, но Фэнси схватил его, тихо считая: – Один, два, три, четыре... десять!

Плеск! Вода взволновалась, и Фэнси всплыла.

– Кха-кха... ты, бессердечный... кха-кха... лис! – Она кашляла, подплывая.

– Женщина, твое умение спать просто поражает, ты даже в воде умудряешься это делать. – Фэнси восхищался, но в его словах легко можно было уловить насмешку.

Фэнси взлетела из воды, сделала в воздухе поворот, и брызги полетели на лодку, обдав стоящих там людей.

– Радость в одиночку не так хороша, как радость вместе, водичка в реке такая приятная, такая прохладная – я поделюсь с вами этим удовольствием. – Фэнси приземлилась на нос лодки, глядя на двоих, которых она обрызгала, и невольно рассмеялась.

– Цк! – Фэнси повернул голову, его черные глаза уставились на Фэнси. – Хотя ты невероятно ленива, но не настолько, чтобы набрать вес! – Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивая ее с головы до ног. – Там, где надо, у тебя есть округлости, но в целом ты весьма стройная, тут тебя не в чем упрекнуть.

Сейчас Фэнси промокла насквозь, ее просторные белые одежды плотно прилегали к телу, четко обрисовывая его изящные изгибы, длинные черные волосы облепили фигуру. Капли стекали с ее тела и волос, а лицо было подобно белому нефриту, омытому водой, нежное и прекрасное... Сейчас она напоминала водяного духа, что покинул реку, чтобы показать людям свое очарование.

Хотя Хань Пу был юн, но, увидев Фэнси в таком виде, он быстро отвернулся, закрыв глаза и вспомнив, как его бывший учитель говорил ему «не пялиться непристойно». Впрочем, Пу сомневался, что в голове у такого человека, как Фэнси, вообще есть понятие пристойности.

Фэнси опустила голову и, конечно, поняла, в чем дело, но смущаться и не думала – иначе Белая Фэнси не была бы самой собой. Она тряхнула головой, и мокрые длинные волосы упали вперед, скрыв часть ее прелестей. Затем с улыбкой сказала:

– Снискать похвалу от самого господина Фэнси, чья слава разнеслась по всему миру, – это большая честь. – Не успел ее смех стихнуть, как она прыгнула вперед, раскинула руки и закружилась перед Фэнси, словно танцующий водяной дух. – Как я выгляжу по сравнению с девушками из домов цветов? – При этом брызги воды, поднятые ее кружением, создали туманную водяную завесу, окутавшую ее и не позволявшую ясно рассмотреть, а заодно окатили Фэнси.

– Девушки из домов цветов все нежны и заботливы, очаровательны и соблазнительны, и они определенно не обрызгали бы меня водой. – Фэнси прищурился и горько улыбнулся.

– О, и это все? – спросила Фэнси, остановившись и наклонив голову. Ее глаза мерцали особенно ярко – возможно, из-за повисшей в воздухе водяной пыли.

– Хм, хотя ты не нежна и не очаровательна, но способна окатить меня водой, на что другим бы точно не хватило духу. – Фэнси вытер лицо и беспомощно вздохнул.

– Ха-ха-ха-ха... – Фэнси громко рассмеялась, краем глаза заметив красное маленькое лицо Хань Пу, она щелкнула пальцем, и капля воды попала прямо в его лоб.

– Ой! – Хань Пу вскрикнул, потер лоб и гневно посмотрел на Фэнси, окончательно убедившись, что с таким человеком действительно не стоит говорить о пристойности.

– Что ты стоишь, малыш? Быстро найди своей сестре что-нибудь переодеться! – Фэнси искоса посмотрела на него.

Едва она произнесла эти слова, как Чжунъюань уже вышел с комплектом сухой одежды и почтительно протянул его Фэнси:

– Госпожа Си, пожалуйста, пройдите в каюту, чтобы переодеться.

– Чжунли, какой ты послушный! – Фэнси взяла одежду, с улыбкой похлопав его по голове.

– Госпожа Си, я Чжунъюань. – Лицо Чжунъюаня покраснело, как закатное солнце.

– О? – Фэнси подняла бровь и небрежно сказала: – Неважно, в любом случае кто-то из вас Чжунли, а кто-то Чжунъюань! – Затем она повернулась и пошла в каюту переодеваться.

Когда она вышла, облачившись в сухое, на носу лодки поднимали парус.

– Куда ты направляешься? – спокойно спросил Фэнси, даже не повернувшись к ней. В тот момент он стоял на носу лодки, заложив руки за спину.

– Куда угодно, – так же спокойно ответила Фэнси. Подняв голову и прищурясь, она наблюдала быстро бегущие облака на западном небе. – Сойду на берег и пойду куда глаза глядят.

Услышав это, Хань Пу инстинктивно схватился за рукав Фэнси.

Фэнси заметил этот жест, уголки его губ изогнулись в легкой улыбке:

– Хань Пу, ты уверен, что хочешь идти с ней?

– Конечно! – без колебаний ответил Хань Пу, крепче схватившись за рукав Фэнси. Почему-то каждый раз, когда Фэнси смотрел на него таким взглядом, его сердце холодело. Глаза этого господина были слишком яркими, слишком глубокими, и все в мире казалось прозрачным под его взглядом. Это было одной из причин, почему он не пошел с ним.

– Правда? – Фэнси улыбнулся загадочно, затем почти неслышно вздохнул: – Я хотел помочь тебе, но... в будущем ты узнаешь, как это горько.

– Что ты сказал? – Хань Пу не расслышал и не понял.

– Ничего. – Фэнси повернулся к их спутнице: – Вы действительно собираетесь использовать себя как приманку, чтобы найти убийц семьи Хань?

– Что использовать в качестве приманки, зависит от моего настроения. Что касается этих людей... – Фэнси подняла руку, чтобы поправить все еще мокрые волосы, и в ее глазах промелькнул свет – яркий, как блик на лезвии меча. Впрочем, он моментально исчез, и она вновь стала сонной. – Думаю, наши с тобой догадки не сильно отличаются. Пять лет назад, хотя мы и разгромили Секту Разрывателей Душ, но не смогли вырвать корни. И вот они снова появились на горе Сюаньшань в Бэйчжоу, окружив Янь Инчжоу, и трагическая гибель семьи Хань, вероятно, тоже их рук дело. Они всегда работают только за деньги, и тот, кто может нанять их, должен быть чрезвычайно богат.

Фэнси поднял голову – парус уже был поставлен.

– Я поплыву по реке Уюнь прямо в Циюнь, а ты могла бы пойти через Шанчжоу. По пути я буду искать следы убийц, чтобы помочь тебе, а ты ищи сведения о Сюаньцзи, помогая мне, и в конце мы встретимся в Цзичжоу, как тебе такой план?

Услышав это, Фэнси посмотрела на него, уловив мимолетный блеск в его глазах, и с улыбкой сказала:

– Почему ты так одержим Сюаньцзи? Неужели ты, Фэнси, действительно хочешь основать династию Фэн?

– Династия Фэн?.. – Фэнси изобразил загадочную улыбку, глядя вдаль. – Я просто выполняю чью-то просьбу.

– Кто же имеет такое влияние, что может заставить тебя работать на него? – Фэнси подняла бровь. – И не боится ли этот человек, что доверился не тому?

– Молодой господин Ланьси из Юнчжоу, – спокойно ответил Фэнси, переводя взгляд на Фэнси. – Драгоценности, которыми я расплатился за тебя в тот день, были его подарком, так что ты тоже в долгу перед ним. Поскольку Сюаньцзи – предмет его желаний, тебе следует поискать информацию для него, так будет правильно.

– Молодой господин Ланьси? – Фэнси наклонила голову, затем на ее губах появилась насмешливая улыбка. – Говорят, что молодой господин Ланьси, один из четырех великих молодых господ Великого Востока, изящен, как орхидея в уединенной долине, и живет как отшельник, отрешенный от мирской суеты. Почему же он так одержим Сюаньцзи, ведь ее касались тысячи грязных рук и она запятнана бесчисленными каплями грязной крови? А он не только отправил своего генерала, чтобы захватить ее, но и подкупил людей из мира боевых искусств. Похоже, когда речь заходит о троне и власти, даже самые благородные люди не могут избежать мирских соблазнов.

К ее холодным насмешкам Фэнси давно привык, его легкая улыбка не изменилась, и он посмотрел на берег:

– Лодка уже отплывает, ты хочешь отправиться со мной в Циюнь?

– Я ни за что не поплыву с тобой, Черный Лис. – Фэнси протянула руку, схватила Хань Пу за воротник, оттолкнулась кончиками пальцев ног, взлетела и легко приземлилась на берегу.

– Женщина, не забудь о нашей договоренности, увидимся в Цзичжоу, – легко бросил Фэнси.

– Ха! Черный Лис, даже если я найду Сюаньцзи, я не отдам ее тебе, я отдам ее наследному принцу Цзичжоу, – со смехом ответила Фэнси.

– Почему? – спросил Фэнси.

Лодка уже уплывала все дальше, но ответ Фэнси все еще был ясно слышен.

– Потому что это то, чего он хотел, то, за что он отдал свою жизнь.

Глядя на единственное белое пятно на удаляющейся черной лодке, Фэнси пробормотала:

– К тому же я не соглашалась на твои условия.

Белый парус наконец исчез на горизонте, но Фэнси все так же стояла на берегу, глядя на очертания гор и на плещущуюся в сумерках реку. На сердце ее была необъяснимая тяжесть.

– Сестра, куда мы идем? – Хань Пу окликнул Фэнси, которая все еще смотрела вдаль.

– Куда угодно. – Ответ Фэнси был равносилен отсутствию ответа.

– Я не хочу идти «куда угодно». – Хань Пу снова усомнился в своем выборе.

– О. – Фэнси посмотрела на него, затем наклонила голову, подумала и сказала: – Тогда пойдем по этой дороге, через Шанчжоу, Цзичжоу, Ючжоу, Цинчжоу, Юнчжоу, затем в Королевский домен Циюнь... Будем просто идти, и в один прекрасный день мы встретим тех людей.

Слушая, как Фэнси перечисляет все эти места, Хань Пу в смятении посмотрел на нее:

– Неужели мы просто будем бродить без цели? – Все эти рассказы о ее невероятной храбрости и мудрости, должно быть, были просто слухами!

– Эй, малыш, что за выражение лица? – Фэнси протянула палец и щелкнула Хань Пу по лбу, затем пошла вперед. – Слышал такую поговорку? Одевайся в Бэйчжоу, ешь в Шанчжоу, изучай боевые искусства в Цзичжоу, учись наукам в Цинчжоу, развлекайся в Ючжоу, занимайся искусством в Юнчжоу. Сестра покажет тебе, что такое есть, пить и веселиться!

– Иди помедленнее. – Хань Пу последовал за ней, отправляясь в первое путешествие в своей жизни.

Полмесяца спустя, Шанчжоу, горная дорога на западной границе

По дороге шли две фигуры – одна высокая, вторая маленькая. Впереди шла женщина в белом, в широкой одежде с просторными рукавами; с черными волосами, подобными водопаду, легкой походкой и радостным выражением лица. Позади шел мальчик в белом, с маленьким свертком за спиной; от пыли и грязи его одежда почти превратилась в серую, его красивое лицо потеряло всякое выражение, глаза потускнели, а из его рта доносилось слабое бормотание: «Почему я пошел с тобой?

С тобой я ем нерегулярно, иногда мы едим, не заплатив, а если не можем убежать, ты оставляешь меня в залог, или мы едим дикие фрукты и овощи, а воду пьем из горных ручьев! Спим мы либо под чужими крышами, либо на деревьях, либо в разрушенных храмах, завернувшись в соломенные циновки, страдая от ветра, солнца и дождя, ни дня не проводя нормально.

Почему у Белой Фэнси, одной из лучших мастеров боевых искусств, нет денег? Разве все великие герои не должны быть величественными и богатыми? Я должен был пойти с Черным Фэнси, даже если бы меня продали во сне, по крайней мере, я бы поел досыта и поспал в удобной постели».

Нетрудно догадаться, что этот жалующийся мальчик – Хань Пу, который когда-то настоял на том, чтобы следовать за Фэнси, но теперь горько сожалел об этом.

– Пу-эр, тебе десять лет, а не восемьдесят, не плетись так медленно, как старик. – Фэнси, идущая впереди, обернулась и позвала Хань Пу, который отстал от нее на четыре-пять чжанов.

Услышав это, Хань Пу в знак протеста сел на землю и отказался двигаться, используя последние силы, чтобы бросить на Фэнси гневный взгляд.

Фэнси вернулась к нему, оценила его измученный вид и с насмешкой сказала:

– Кто тут говорил, что он мужчина? Как ты мог так устать, пройдя такое короткое расстояние?

– Я хочу пить... я голоден... у меня нет сил... – слабо возразил Хань Пу.

– Эх, ладно, пойду поищу, может, поймаю дикого кролика или фазана, чтобы наполнить твой желудок.

Фэнси вздохнула с неохотой – с детьми трудно, особенно с такими, которые выросли в роскоши, изнеженными и привередливыми в еде и питье. Впрочем, его привередливость в еде она уже почти вылечила за это путешествие. Ха-ха, по крайней мере, когда он голоден, он ест все, что съедобно.

– Что касается твоей жажды – похоже, поблизости нет горных источников. – Она закатила глаза, понизила голос и, наклонившись к нему, сказала: – Почему бы не выпить крови дикого кролика или фазана? Это и жажду утолит, и силы придаст.

– Буэ! Буэ! – Хань Пу оттолкнул ее и упал на землю, содрогаясь от приступа тошноты, но горло его только издавало сухие звуки, из него ничего не выходило – все содержимое его желудка давно было израсходовано.

– Ха-ха-ха-ха... Пу-эр, ты такой забавный! – Фэнси громко рассмеялась и ушла. – Пока я охочусь, собери немного хвороста, в этом мире ничего не дается даром.

– Знаю, – пробормотал Хань Пу, затем, шатаясь, встал, собрал сколько вышло сухого хвороста, нашел ровное место, расчистил его от сорной травы, пользуясь для этого своим маленьким кинжалом, а потом сложил собранное и стал ждать возвращения Фэнси.

– Пу-эр, будь умничкой, зажги огонь, – издалека донесся голос Фэнси, и Хань Пу понял, что она уже поймала добычу. Он быстро достал огниво, выбил искры, и когда хворост загорелся, Фэнси уже вернулась, держа в одной руке фазана, а в другой – две довольно большие дикие груши.

– Сначала утоли жажду. – Фэнси бросила дикие груши Хань Пу.

Хань Пу поймал их и сразу впился в нежную мякоть, высасывая из нее сок. Он с блаженством вздохнул – этот кисло-сладкий грушевый сок был для него сейчас подобен нектару бессмертных.

– Пу-эр, ты хочешь жареного фазана или фазана, запеченного в глине? – Фэнси ловко ощипывала птицу и потрошила ее, работая с таким мастерством, которое можно приобрести только за три-пять лет практики.

– Жареного, – ответил Хань Пу с грушей во рту, желая только как можно скорее поесть.

– Тогда это будет жареный фазан по-фэнски. – Фэнси насадила фазана на палку и установила над огнем. – Пу-эр, огонь слабоват, подуй на него посильнее.

Хань Пу, съев дикую грушу, набрался немного сил и, наклонившись к огню, подул:

– Фу!

– Недостаточно, еще сильнее! – сказала Фэнси, поворачивая фазана. – Если огонь не станет сильнее, тебе придется грызть кости.

Зная, что Фэнси всегда выполняет свои угрозы, Хань Пу быстро глубоко вдохнул, направил дыхание в даньтянь, затем изо всех сил выдохнул:

– Фу!

Бум!

Хворост и пыль взлетели в воздух, черная зола посыпалась вниз, покрывая головы, лица и одежду обоих.

Фэнси вытерлась, и ее белое лицо стало черно-белым. Она открыла глаза и процедила сквозь зубы голосом холодным, как осенний иней:

– Хань Пу!

– Я не нарочно! – Хань Пу тут же согнулся и побежал в кусты, и в этот момент он двигался явно быстрее дикого кролика.

– Стой! – Фэнси бросилась за ним, но в густых зарослях уже не было и следа мальчика.

Хань Пу прятался в кустах, медленно перемещаясь из страха, что малейшее неосторожное движение выдаст его Фэнси. В сотый раз он пожалел, что не пошел с Черным Фэнси – по крайней мере, перед смертью тот накормил бы его досыта.

Шорох!

Сзади раздался легкий звук – Фэнси приближалась! Он вскочил и рванул вперед, используя все свои скромные навыки скоростного перемещения в пространстве.

Дзинь! Позади него раздался звук, острый и хищный, словно оружие рассекало воздух.

– Я не нарочно, в следующий раз я буду осторожнее! – жалобно кричал Хань Пу.

Но звенящий свист за его спиной становился все ближе, затылком он уже ощущал холод.

Неужели она настолько безжалостна? Хань Пу в панике обернулся, и увиденное перепугало его до полусмерти!

К нему несся ворох бесчисленных снежинок, смешанных с острыми иглами, словно маленькое кровожадное облако. Не успел он даже восхититься красотой снежинок, как иглы уже приблизились к его коже, пронизывающий холод охватил его, и мальчик закрыл глаза, успев лишь крикнуть:

– Сестра, спаси меня!

Прошло много времени, но боль от пронзающих тело лезвий так и не пришла, даже холод значительно уменьшился. Вокруг, казалось, было очень тихо. Хань Пу осторожно приоткрыл глаза и тут же почувствовал, как дыхание застряло в горле.

Сверкающее острие меча замерло в цуне от его шеи. Подняв взгляд выше, он увидел, что в двух цунях от кончика меча клинок сжимали пальцы, покрытые черной золой. В отличие от этих измазанных дочерна пальцев рука того, кто держал меч, была другой – белой, тонкой, нежной. Она высовывалась из такого же белого и тонкого рукава. Наконец взгляд Хань Пу уперся в лицо нападавшего, и оно тоже обжигало своей белизной.

Это лицо было чистым, как снег, красивым, как снег, холодным, как снег, и хрупким, как снег, – казалось, что если слегка щелкнуть по нему, оно разобьется или растает.

– Ты оцепенел от страха? – у уха Хань Пу раздался слегка насмешливый голос Фэнси.

– Сестра! – Хань Пу очнулся и взволнованно обнял Фэнси. Весь холод мгновенно рассеялся, а его прыгающее сердце вернулось на место.

– Хм, – тихо ответила Фэнси, ее глаза были прикованы к человеку перед ней.

Мужчина это или женщина? Кроме лица, все прочее указывало на то, что это мужчина – будто бы вылепленный из снега и льда!

У этого человека волосы и одежда были белыми как снег, и кожа была белоснежной, а его глаза – прозрачными и холодными, как чистый лед, и держался он равнодушно и холодно. Черными были лишь его острые брови, доходящие до висков.

Интересно, так ли этот красивый, подобный зимнему изваянию человек хрупок, как снег?

Как только у Фэнси возникла эта мысль, она подняла левую руку и щелкнула пальцем по лезвию меча. Раздался звон, лезвие задрожало, рука человека в белом, держащая меч, дрогнула, но он продолжил крепко его сжимать. Его холодные, как снег, глаза пристально смотрели на нее, и в его зрачках появился странный светло-голубой оттенок.

– Ой? – Фэнси тоже была удивлена. В этом щелчке она использовала пятьдесят процентов своей силы, полагая, что драгоценный меч человека в белом непременно вылетит из его рук, но тот удержал оружие – похоже, его боевые навыки были неплохи.

Однако человек в белом был еще более потрясен. Эта женщина, покрытая пылью, с лицом, вымазанным черной золой, грязная, как деревенская простушка, только что вылезшая из ямы, с такой легкостью, буквально двумя пальцами остановила удар его меча, нанесенный в полную силу, а сила ее щелчка заставила его пальцы онеметь. Если бы он не использовал всю свою внутреннюю мощь, драгоценный меч, вероятно, вылетел бы из его рук.

Кто она? Когда в мире боевых искусств появилась женщина с такими выдающимися навыками?

– Я отпущу, а ты уберешь меч? Или... – Фэнси наклонила голову, глядя на человека в белом, уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке, хотя на чумазом лице эта улыбка выглядела довольно комично. – Или... я сломаю его?

Как только она произнесла эти слова, в его взгляде появилось нечто зловещее, а светло-голубое сияние зрачков разгорелось, напоминая теперь синее небо над снежной равниной. Она чувствовала, как от всей его фигуры исходит угроза, он словно готов был в любую минуту ее атаковать. В тот момент он казался воином на поле боя, готовым убивать.

Какой гордый человек! Она не могла не восхищаться в душе.

Глава шестая. Обещания утром и вечером – будет ли им срок?

– Убери меч.

Внезапно позади Фэнси раздался чей-то голос, тихий, но властный. Словно король отдавал приказ своему подданному.

Услышав это, человек в белом тут же утратил весь свой боевой пыл и повернул запястье, пытаясь отвести меч и отступить, но не смог сдвинуться с места.

Кончик меча все еще был зажат в пальцах Фэнси. Он нахмурился и снова попытался вытащить меч, но по-прежнему не смог сдвинуть его ни на йоту. В этот момент голубое мерцание в зрачках человека в белом, которое только что потухло, вспыхнуло с новой силой. Он впился взглядом в Фэнси, словно очень хотел вытащить меч и сражаться, но с трудом сдерживался.

– Не могла бы барышня тоже отпустить? – снова раздался тот голос, все еще спокойный, но властный. Он словно приказывал, однако это совершенно не раздражало. Казалось, тот человек был таким от природы.

– А что, если не отпущу? – спросила Фэнси, не оборачиваясь.

– Сестра? – Хань Пу потянул ее за рукав.

– Что нужно сделать, чтобы барышня отпустила? – снова раздался голос, теперь уже с ноткой любопытства.

– Извиниться, – тихо сказала Фэнси, глядя на человека в белом.

– Хм? – Голос позади Фэнси, казалось, нашел это забавным.

– Этот человек без причины направил меч на моего младшего брата, и если бы я не успела вовремя, мой брат уже был бы мертв. – Фэнси все еще не оборачивалась, пристально глядя на человека в белом, ленивый блеск в ее глазах сменился холодным сиянием. – Возможно, в ваших глазах человеческая жизнь подобна траве, но для меня мой брат ценнее любого сокровища в мире.

– О? – Человек позади Фэнси взглянул на Хань Пу. – Ваш брат совершенно не пострадал.

– О? – Фэнси слегка прищурилась. – Значит, довольно того, что он не ранен и не убит? Ну а что испугался до полусмерти – так в этом он сам виноват, не повезло, силенок отпор дать не хватило? – Она наклонила голову и широко улыбнулась: – Если так, то и я убила немало людей, но могу сказать, что никогда не казнила невинных. А теперь я тоже попробую убить незнакомца!

Человек в белом еще не успел прийти в себя от ее улыбки, как почувствовал боль в запястье, затем его пальцы онемели, и драгоценный меч выскользнул из его руки.

– Попробуй и ты, каково это! – Фэнси тихо воскликнула, схватила меч, повернулась, взмахнула запястьем, и длинный меч, подобный радуге, устремился к человеку позади нее.

– Господин, осторожно! – закричал человек в белом.

Свет меча был ярким, быстрым, как ветер, и в мгновение ока достиг шеи того человека.

Однако незнакомец тоже был незаурядным воином. Его фигура быстро скользнула влево, и меч прошел мимо, но прежде чем воин успел перевести дух, последовал второй удар, нацеленный прямо в его глаза.

– Ой? – Он слегка удивился, не ожидая, что Фэнси будет так быстра. Не имея возможности уклониться, он повернул запястье, и из его рукава блеснул синий свет. Он едва успел отразить удар Фэнси, кончик меча остановился менее чем в половине цуня от его века.

– Господин! – Видя это, человек в белом встревожился, но не осмелился двинуться.

– Неплохо, – тихо похвалила Фэнси, одновременно встряхнув рукой, и кончик меча ударил по синему свету. Это был изогнутый нож длиной не более одного чи, с бледно-голубым лезвием, которое в солнечном свете напоминало лазурный полумесяц.

Увидев, что Фэнси вновь пошла в наступление, ее противник поспешил сконцентрировать в руке всю свою силу.

Дзинь! Оба вложили в удар всю мощь, и соприкоснувшиеся нож и меч издали чистый металлический звон. Пальцы бойцов онемели.

– Отличное мастерство! – На этот раз похвалы удостоилась уже Фэнси. Не успела она ответить, как он щелчком отбросил лезвие ее меча в сторону, а потом взмахнул своим коротким ножом, создав полосу странного синего света, направленную к шее Фэнси.

Увидев это, Фэнси быстро взмахнула мечом, мгновенно создав непроницаемый «стальной щит».

Раздалась серия звонких ударов скрещенных клинков: противники сошлись в ближнем бою. В ход были пущены десять искуснейших боевых приемов, но силы были равны.

– Прими этот удар! – тихо воскликнула Фэнси. Она сделала маневр правой рукой, отразив атаку синего ножа, затем быстро развернулась и нанесла прямой удар противнику в грудь, одновременно взмахнув левым рукавом. Словно белое облако, парящее в воздухе, мелькнул он перед лицом противника. От резкой оплеухи ветра незнакомец вздрогнул – лицо его ошпарило болью.

Он не мог не восхититься высоким мастерством Фэнси и скоростью ее реакции, но оставался внешне спокойным. Его правая рука повернулась, короткий нож блокировал меч, остановив его прямо перед грудью, а левая рука на взмахе превратилась в «разящую ладонь» и направила почти всю силу на рукав Фэнси.

– Хи-хи, а теперь прими еще один удар. – Видя, что ее атака вот-вот будет отражена, Фэнси вдруг тихо рассмеялась, подняла левое запястье, и широкий рукав ускользнул прежде, чем его настигла «разящая ладонь».

Промахнувшись, незнакомец собрался было изменить прием, как вдруг длинный рукав Фэнси снова обвился вокруг него, намереваясь захватить его левую ладонь. Еще мгновение – и ладонь бы оторвало!

Однако противник оставался бесстрашным перед лицом опасности, его боевые навыки были исключительными. Когда длинный рукав Фэнси почти обвился вокруг его левой ладони, он сжал пальцы в коготь и резко рубанул вниз. Раздался треск, и между противниками упал обрывок белой ткани. Они отпрянули друг от друга.

– Сестра! – Увидев, что они разошлись, Хань Пу поспешил к Фэнси.

– Господин! – Человек в белом тоже поспешил к своему повелителю, но его глаза были устремлены на Фэнси. На лице его застыла гримаса стыда и гнева – стыда от того, что он, который так гордился своим мастерством фехтования, сегодня уступил какой-то девчонке, и гнева от того, что эта деревенская простушка осмелилась напасть на его господина!

– Сестра, ты не ранена? – обеспокоенно спросил Хань Пу, глядя на Фэнси.

– Нет. – Фэнси опустила голову и улыбнулась Хань Пу, показывая, что он не должен беспокоиться. Она подняла левую руку, с которой свисал наполовину оторванный рукав. Соскользнувшая ткань обнажила белоснежное предплечье, хотя ее ладонь все еще была черной и грязной. – Хм, рукав мне оттяпал, давно я не встречала такого противника.

– Господин, вы в порядке? – Человек в белом также спросил с беспокойством.

– Все в порядке. – Тот покачал головой и поднял левую руку, на тыльной стороне которой была неглубокая рана длиной около трех цуней. – Не ожидал встретить такого мастера в этой глуши.

Фэнси перевела на него взгляд, имея возможность обратить внимание на его внешность, и не смогла не поразиться.

Это был юноша, которого, увидев однажды, невозможно забыть. Он был высок и строен, одет в наряд из светло-пурпурной парчи; его длинные черные волосы были собраны на затылке пурпурной шелковой лентой. Его лицо, казалось, было вырезано из лучшего нефрита, тщательно отобранного самими Небесами, – шедевр. Его глаза были редкого золотисто-коричневого цвета, и когда он моргал, казалось, что в них мерцают золотые лучи. Он небрежно стоял, заложив руки за спину, но даже в этой глуши выглядел как правитель, царящий над миром, благородный и гордый.

Белая Фэнси знала Черного Фэнси много лет и всегда считала, что внешностью ни один мужчина не способен его превзойти. Она думала, что может спокойно смотреть на любого красавца, но сейчас не могла не восхищаться.

– Хм, впервые вижу человека, который не уступает этому Черному Лису, – невольно пробормотала она.

– Сестра, что ты сказала? – спросил Хань Пу. Голос Фэнси был настолько тихим, что он не расслышал.

– Я говорила – когда же ты вырастешь. – Фэнси опустила голову и искоса посмотрела на Хань Пу. Глядя на его красивое маленькое лицо, она подумала, что, возможно, взрослым он тоже сможет соперничать с Фэнси.

– Боевые навыки барышни исключительно редки, могу ли я узнать ваше почтенное имя? – Пока Фэнси рассматривала мужчину в пурпурном, тот тоже изучал ее.

Женщина перед ним носила одежды, изначальный цвет которых уже невозможно было определить. Ее лицо было покрыто черными и белыми пятнами, и черты лица тоже было трудно разглядеть. На первый взгляд в ней не было ничего примечательного... кроме необычайно ярких глаз, подобных двум холодным звездам в темной пустыне. Они излучали ослепительный чистый свет, который вызывал желание смотреть на нее еще и еще. Он отметил, что эта грязная дикарка обладала свободным и непринужденным нравом, словно беззаботный ветер, играющий десятью чжанами мягкого красного шелка, в любой момент готовый улететь.

– Хмф! Имя моей сестры не для того, чтобы сообщать его кому попало. – Услышав вопрос, Хань Пу фыркнул, высоко задрав подбородок. – По крайней мере, сначала вы должны извиниться перед нами.

– О? – Мужчина в пурпурном мельком взглянул на Хань Пу.

Под взглядом мужчины в пурпурном платье Хань Пу, сам не зная почему, вздрогнул, и его пыл угас.

– Вы... вы напугали меня без причины, конечно, вы должны извиниться.

– О? – Мужчина в пурпурном приподнял густую бровь: – Тогда могу я узнать, как тебя зовут, мальчик?

Услышав, что его спрашивают об имени, Хань Пу сразу с большим воодушевлением представился:

– Меня зовут Хань Пу, и хотя сейчас мои боевые навыки лишь средние, в будущем я обязательно стану великим героем, превосходящим даже Белую Фэнси и Черного Фэнси!

– Ха-ха-ха! – Услышав это, мужчина в пурпурном не смог сдержать смех, запрокинув голову. Когда он смеялся, от него исходили потоки сильной энергии, словно воздух вокруг колыхался и отталкивал собеседника в сторону.

Человек в белом нахмурился, глядя на Хань Пу, его взгляд ясно выражал недоверие – откуда вдруг у мальчика такие способности.

Задетый смехом мужчины в пурпурном и взглядом человека в белом, Хань Пу сжал кулаки и воскликнул:

– Ты... ты над чем смеешься? Ты не веришь? Хмф, знаешь, моя сестра... – Не успел он закончить, как получил шлепок по лбу, и вторая часть его фразы осталась непроизнесенной.

– Тебе мало опозориться самому, ты хочешь опозорить и меня? – Фэнси шлепнула Хань Пу, искоса взглянула на мужчину в пурпурном и спокойно сказала: – Волны в реках и морях всегда сменяют друг друга, новые приходят на смену старым. Возможно, однажды его боевые навыки и слава действительно превзойдут этих людей, зачем же смеяться над ним?

– Барышня Хань, я не смеялся над его хвастовством, а восхищался тем, что такой маленький мальчик имеет такие амбиции. – Мужчина в пурпурном перестал смеяться и посмотрел на Хань Пу. – Но такие люди, как Белая Фэнси и Черный Фэнси, появляются раз в несколько десятилетий, превзойти их не так просто, как об этом сказать.

– Моя сестра вовсе не... ой! – Хань Пу, увидев, что этот человек ошибочно называет Фэнси барышней Хань, хотел поправить его, но снова получил шлепок по лбу, заставивший его проглотить вторую половину фразы.

– Правда? Что ж, поживем – увидим, – спокойно сказала Фэнси, затем бросила длинный меч, который воткнулся в землю перед человеком в белом, и взяла Хань Пу за руку: – Пу-эр, раз твои кулаки не так сильны, как у них, пойдем отсюда.

– Подождите, – внезапно окликнул их человек в белом.

– Что? Хочешь еще один бой? Хотя сразить твоего господина будет трудно, но победить тебя совсем не сложно. – Фэнси остановилась и обернулась, глядя на человека в белом.

– Прошу прощения, – вдруг сказал человек в белом.

– А? – Фэнси была удивлена, услышав это.

– Я, Сяо Цзянь, не из тех, кто убивает невинных, – сказал человек в белом, но ограничился этим, по-прежнему слишком гордый, чтобы объяснить причину своей атаки.

– О? – Услышав это, Фэнси не могла не повернуться и внимательно оглядеть его, а через мгновение ярко улыбнулась: – Сяо Цзянь? Теперь я понимаю.

Сяо Цзянь был сбит с толку ее улыбкой. Хотя ее лицо было неухоженным и чумазым, и он считал, что назвать ее некрасивой – уже проявление вежливости, но каждая ее улыбка была подобна сиянию жемчуга, который, даже покрытый пылью, все равно излучает свет, невольно привлекая внимание. Он вспомнил, что ранее уже был очарован ее улыбкой, из-за чего потерял меч, и испытал неприятное чувство досады.

Мужчина в пурпурном вдруг спросил:

– Могу я узнать, почему барышня оказалась в этой глуши?

Фэнси повернулась, встречая его испытующий взгляд:

– Для такого человека, как вы, оказаться в этой глуши куда более странно.

Мужчина в пурпурном смотрел на Фэнси своими золотисто-карими глазами, словно пытаясь увидеть ее насквозь. Он сказал:

– Барышня – второй человек, которого я не уверен, что смогу победить.

– Хм? Второй? – Фэнси наклонила голову. – А кто первый?

– Юй Уюань. – Произнося это имя, надменный мужчина в пурпурном говорил с редким уважением.

– Юй Уюань? – При звуке этого имени глаза Фэнси внезапно загорелись, и на ее лице появилась радостная улыбка. – Первый молодой господин Поднебесной, Юй Уюань? Быть названной наравне с ним как человек, которого вы не можете победить, – это действительно честь для меня.

Мужчина в пурпурном, видя, что она так высоко ценит Юй Уюаня, не мог не спросить:

– Барышня тоже знает Юй Уюаня?

– «Одиноко ступает Юй под ветрами и дождями, среди тысячи гор. Каждый в мире мечтает повстречаться с ним, но не каждому дают Небеса такую возможность». Кто в мире не хотел бы познакомиться с молодым господином Юй, чья красота не имеет равных? К сожалению, хотя я давно слышала о нем, мне не довелось встретиться с ним. – Фэнси вздохнула с сожалением, подняв голову к небу. Яркое солнце сияло, и она подумала, сияет ли легендарный Юй Уюань так же ярко, как солнце? – В этом мире единственный человек, которого я больше всего хотела бы встретить, – это молодой господин Юй.

– О? – На лице мужчины в пурпурном появилась интригующая улыбка. – Неужели во всем мире только молодой господин Юй достоин внимания барышни?

– Ха-ха... – Фэнси обернулась с улыбкой, глядя на мужчину в пурпурном. – Конечно, познакомиться с одним из Четырех молодых господ, наследным принцем Цзичжоу, молодым господином Хуан Чао, тоже было бы большой честью, но... – Она закатила глаза с хитрым выражением. – Если бы я познакомилась с молодым господином Юй, я была бы еще счастливее.

– Правда? – Мужчина в пурпурном приподнял бровь, затем громко рассмеялся: – Ха-ха-ха... Редко встретишь девушку, которая так пряма в высказываниях. – Его радостный смех был таким громким, что разносился по всей округе.

– Высокомерная, невежливая, – пробурчал Сяо Цзянь, глядя на Фэнси.

Через мгновение мужчина в пурпурном перестал смеяться, хотя в его глазах все еще играли озорные искорки:

– За всю мою жизнь никто не смел при мне так разговаривать, однако мне приятны ваши речи.

– Наследный принц Хуан имеет столь высокое происхождение, что, конечно, редко слышит «дерзкие речи». – Фэнси приподняла бровь, искоса взглянув на Сяо Цзяня, словно признавая, что она действительно высокомерна и невежлива.

– Почему барышня уверена, что я Хуан Чао? – Мужчина в пурпурном – Хуан Чао – казалось, не беспокоился о том, что его личность раскрыта.

– В Цзичжоу пурпурный – цвет высшего благородства. – Фэнси бросила взгляд на одежду Хуан Чао. – Кроме того... – Она наклонилась, подняла с земли половину своего рукава и отряхнула пыль. – Не хочу хвастаться, но за столько лет странствий по миру боевых искусств я встречала немногих, кто мог бы сражаться со мной на равных. – Она отряхнула пыль с рукава и убрала его, затем повернулась к Сяо Цзяню: – К тому же вряд ли найдется второй человек с таким мастерством фехтования и именем Сяо Цзянь – генерал Сметающий Снег из Цзичжоу, я права?

Сяо Цзянь слегка нахмурился, посмотрел на нее некоторое время, затем с серьезным видом сложил руки в приветствии:

– Ваш младший брат крался и прятался, и я принял его за убийцу. Приношу свои извинения за оскорбление.

На это Фэнси лишь небрежно махнула рукой:

– Этот паршивец испачкал меня золой, я собиралась отшлепать его, но он убежал быстрее кролика. Ты его напугал – так ему и надо.

– Барышня узнала нас обоих, а мы все еще не знаем, кто вы. Похоже, в умении распознавать людей мы проиграли, – сказал Хуан Чао.

Фэнси слегка усмехнулась:

– Личность наследного принца Хуана я узнала сама, поэтому и мою личность принц должен узнать сам, так будет справедливо, не так ли?

Услышав это, Хуан Чао тоже улыбнулся и пристально посмотрел на Фэнси, перебирая в уме известных ему людей.

– В мире первоклассных мастеров боевых искусств среди женщин на первом месте стоит Белая Фэнси, затем принцесса Сиюнь из Цинчжоу, а затем генерал Осенний Иней, Цю Цзюшуан, из нашей страны.

– О? – Фэнси приподняла длинную бровь, ожидая продолжения.

– Цзюшуан – мой генерал, и я, конечно, узнал бы ее, а что касается Белой Фэнси, хотя я никогда не встречал ее, но слышал, что она – «фея в белых одеждах, с нефритовым полумесяцем на лбу, несравненно изящная». Барышня... – Хуан Чао сделал паузу, глядя на грязную женщину перед собой, чьи черты лица было трудно разглядеть. Где уж тут говорить об изяществе?

– Хи-хи, я, такое страшилище, конечно, не могу быть той «несравненно изящной» Белой Фэнси, верно? – Услышав это, Фэнси легко рассмеялась, не обидевшись.

– Раз барышня не Белая Фэнси, то, конечно, не может быть и принцессой Сиюнь. Хотя принцесса Сиюнь из Цинчжоу создала Кавалерию Ветра и Облака и имеет громкую славу, но я никогда не слышал, чтобы она появлялась в мире боевых искусств. К тому же принцесса, рожденная в королевской семье, выросшая в роскоши, вряд ли бы так просто оказалась здесь, – продолжил Хуан Чао.

– Хм. – Услышав это, Фэнси кивнула, словно соглашаясь с его рассуждениями.

– Что касается других женщин с выдающимися боевыми навыками в мире боевых искусств... – Хуан Чао начал перечислять, загибая пальцы. – Шань Фэйсюэ из Обители Летящего Снега известна как Холодноликая Ракшаси, но барышня часто улыбается, к тому же Шань Фэйсюэ уже приняла постриг и стала даосской монахиней, так что барышня, конечно, не она. Мэй Синьюй с Горы Цветущей Сливы прославилась своей техникой «Дождь Сливовых Цветов», но три года назад она вышла замуж за Великого героя Падающего Персика Нань Чжао, они глубоко любят друг друга и неразлучны, так что она не могла бы быть здесь одна. Цзюнь Пиньюй из Павильона Ценного Нефрита – знаменитый врач, говорят, что каждый день к ней приходит множество пациентов, так что у нее тоже нет времени бродить по горам.

– Хм. – Фэнси продолжала кивать.

Хуан Чао перечислил всех известных ему женщин с выдающимися боевыми навыками, но так и не нашел ни одной, которая соответствовала бы женщине перед ним.

– Барышня с фамилией Хань, простите мое невежество, но я никогда не слышал такого имени в мире боевых искусств.

– Хи-хи... Хотя наследный принц Хуан живет во дворце, он хорошо осведомлен о людях и событиях в мире. Но в этом мире так много людей, которых мы с вами не знаем, – с улыбкой сказала Фэнси.

– Возможно, барышня недавно вошла в мир боевых искусств? – сказал Хуан Чао, не отрывая глаз от лица Фэнси. – Или, может быть, барышня умоется, чтобы я мог увидеть ее истинное лицо, тогда, возможно, узнать барышню будет не так сложно.

– О? – Фэнси подняла руку и коснулась своего лица – на пальцах остался след сажи. Затем она опустила голову, посмотрела на себя и не смогла сдержать усмешки. – Мне нужно не только умыть лицо, но и искупаться. – Сказав это, она с хитрой улыбкой посмотрела на Хуан Чао. – Наследный принц Хуан хочет увидеть мое истинное лицо... неужели он хочет пойти искупаться со мной?

– Хм? – Хуан Чао слегка удивился.

Он был благородного происхождения, и женщины, с которыми он обычно общался, были нежными и благопристойными барышнями из хороших семей. Даже более смелые женщины-герои из мира боевых искусств, как бы они ни пренебрегали условностями, никогда не стали бы спрашивать мужчину, хочет ли тот пойти посмотреть на женское купание.

Хуан Чао молчал, с небывалой серьезностью изучая Фэнси. Была ли эта женщина распущенной и развратной? Не похоже! Ее глаза были чистыми и яркими, без малейшего намека на похоть, улыбка на ее лице была открытой, и даже покрытая грязью, она все равно излучала чистоту и благородство.

Что же, на благородном и красивом лице Хуан Чао впервые появилось игривое выражение, и он с легкой улыбкой сказал:

– Если барышня приглашает, Хуан Чао с радостью будет черпать ароматную воду и подавать шелковые полотенца.

– А? – на этот раз Фэнси была ошеломлена.

С тех пор как она вошла в мир боевых искусств, мало кто, кроме Черного Лиса, мог так естественно и спокойно реагировать на ее провоцирующие слова и поступки. Если бы перед ней стоял Янь Инчжоу, сейчас он, несомненно, покраснел бы как свекла и стал бы заикаться. А если бы это был этот красивый «снежный человек», он, конечно, стоял бы с холодным лицом, не глядя на нее. А этот Хуан Чао – ха, человек, достойный быть одним из четырех великих молодых господ, – он действительно незауряден.

– Что такое? Барышня испугалась? – Увидев удивленное выражение Фэнси, Хуан Чао не мог не поддразнить ее.

– Хм, дело не в страхе. – Фэнси потерла руки, почесала голову. – Просто услуги наследного принца Хуана – это то, чего даже император, сидящий на золотом троне в столице, не удостоился бы, не говоря уже о простолюдинке вроде меня – я боюсь, что это сократит мою жизнь!

– Ха-ха-ха-ха... – Услышав это, Хуан Чао громко рассмеялся, затем раскинул руки. – В будущем я превращу эту дикую гору в чистое озеро и тогда приглашу барышню прийти сюда, чтобы омыть лицо и очиститься от пыли, как вам это предложение?

– Хм? – Услышав это, Фэнси посмотрела на него внимательно. На его мужественном и гордом лице не было ни малейшего намека на шутку, и она интуитивно почувствовала, что этот человек выполнит сказанное. Поэтому она медленно кивнула: – Если ты действительно выкопаешь здесь озеро, то даже будь я на краю света, я вернусь, чтобы умыться.

– Хорошо, договорились!

– По рукам!

Они действительно пожали руки, скрепляя обещание, затем посмотрели друг на друга и одновременно громко рассмеялись. Их звонкий смех, казалось, устремлялся до самых облаков.

Даже Сяо Цзянь, стоявший рядом, невольно начал улыбаться глазами, глядя на этих радостно смеющихся людей. Затем он внимательно осмотрел Фэнси с головы до ног, не пропуская ни малейшей детали, и наконец его взгляд остановился на ее лбу, где, казалось, висело какое-то украшение.

– Эй, я проголодалась, угости меня обедом, – бесцеремонно потребовала Фэнси, как только смех затих.

– Хм? – Хуан Чао приподнял бровь.

– Что? Ты не хочешь угостить меня, простолюдинку с гор? – Фэнси широко раскрыла глаза.

– Как такое возможно? – Хуан Чао покачал головой с улыбкой и без колебаний согласился: – Я угощу тебя.

Услышав это, Фэнси похлопала по плечу ошеломленного Хань Пу:

– Пу-эр, теперь у нас есть обед.

– Сестра, это же Хуан Чао! Наследный принц Цзичжоу! Один из четырех великих молодых господ, равный Черному Фэнси! – Получив шлепок от Фэнси, Хань Пу очнулся и не мог сдержать восторженного крика, его глаза были широко раскрыты и сияли, он смотрел на Хуан Чао с безграничным восхищением.

– И что с того? Кончай слюни распускать! – Фэнси сильно стукнула Хань Пу по голове.

– Малыш, с такой сестрой ты, несомненно, станешь незаурядным человеком. – Хуан Чао посмотрел на Хань Пу и слегка улыбнулся.

Хань Пу, потирая ушибленную голову, в ответ на слова Хуан Чао смог только глупо улыбнуться:

– Хе-хе... конечно.

– Эй, давайте сначала решим проблему голода. – Фэнси потерла живот.

Хуан Чао улыбнулся и кивнул.

Фэнси, держа за руку Хань Пу, следовала за Хуан Чао и Сяо Цзянем. Они шли по пустынной местности и менее чем через четверть часа увидели четырех человек, стоящих на относительно ровном травянистом склоне.

– Господин. – Увидев возвращение Хуан Чао, четверо поспешили к нему, одновременно разглядывая Фэнси и Хань Пу.

– Ух ты, сколько еды! – первым воскликнул Хань Пу.

На травянистом склоне был расстелен пурпурный ковер размером в один чжан, уставленный всевозможными блюдами.

– Я хочу эту жареную утку! – Хань Пу быстро бросился к золотистой утке в центре.

– Кто первый, тому она и достанется! – крикнула Фэнси.

Две фигуры, большая и маленькая, бросились к жареной утке. Цель была уже близко, но вдруг оба остановились, их руки зависли в воздухе, буквально в цуне от утки.

Не то чтобы они вдруг вспомнили о вежливости – просто их руки были слишком грязными!

– Одолжи мне свою одежду!

Прежде чем Сяо Цзянь успел среагировать, перед его глазами что-то мелькнуло. Внезапно рядом с ним оказалась Фэнси, а затем он почувствовал, как кто-то тянет его за рукав. Опустив взгляд, он не смог поверить своим глазам – она... она вытирала руки о его рукав! Белоснежный рукав мгновенно стал черно-серым!

– Ты... ты... – Сяо Цзянь уставился на нее, не в силах вымолвить ни слова.

– Эй, не будь таким скупым. Если бы моя одежда была чистой, я бы не вытирала руки о твою. В любом случае ты, великий генерал, очень богат, просто купишь новую одежду, – сказала Фэнси, продолжая усердно вытирать грязь с рук.

– Ты можешь пойти помыть руки! – наконец закричал Сяо Цзянь, его голос совершенно не соответствовал его изящной внешности, а в его зрачках вновь вспыхнул тот светло-голубой цвет.

– Ух ты! Снова изменились! Они снова изменились! – Фэнси, словно обнаружив сокровище, указала на его глаза, радостно крича, как ребенок.

– Что изменилось? Что изменилось? – Хань Пу, который мыл руки вином из кувшина, услышав крик Фэнси, подбежал прямо с кувшином в руках.

– Ты... ты... моешь руки вином? – Увидев кувшин в руках Хань Пу, Сяо Цзянь почувствовал, как вена на его виске вздулась. Его красивые глаза чуть не выскочили из орбит, а голубой цвет в них стал еще ярче. – Это же «Хмель румян»!

– Ух ты! Его глаза стали голубыми! – воскликнул и Хань Пу.

– «Хмель румян»? Вино стоимостью в тысячу золотых за кувшин? – Фэнси выхватила кувшин из рук Хань Пу и понюхала. – Хм, действительно.

– Так ты знаешь, что оно стоит тысячу золотых? – холодно фыркнул Сяо Цзянь.

Он думал, что Фэнси будет сожалеть, но кто бы мог подумать...

– Тогда я тоже помою руки! – С этими словами она наклонила кувшин, и оставшееся вино полилось на ее руки.

Сяо Цзянь мог только смотреть на происходящее с выпученными глазами, совершенно потеряв дар речи.

– Вот твой кувшин. – Фэнси небрежно бросила кувшин, который упал в руки Сяо Цзяня, затем хлопнула в ладоши и положила их на плечи Сяо Цзяня. – Позволь мне еще раз вытереть об тебя руки.

На плечах Сяо Цзяня остались два влажных отпечатка ее ладоней.

– Жареная утка моя. – Фэнси оттолкнулась кончиками пальцев ног, приземлилась на ковер, протянула руку, и жареная утка оказалась у ее рта. Она откусила, и половина утиной ножки исчезла во рту.

– А! – Хань Пу, который все еще глупо смотрел на глаза Сяо Цзяня, наконец очнулся и сразу же побежал обратно, плюхнулся на ковер и протянул руку: – Тогда эти две куриные ножки в меду мои!

– А эти креветки в соусе мои.

– А это блюдо с лотосовыми лепестками из яичного белка мое.

– А эти ребрышки в «пурпурных облаках» мои.

Они поделили всю еду на ковре и принялись уминать порцию за порцией. И каждый раз, взяв что-то, они поднимали головы и смотрели на Сяо Цзяня, с удовлетворением наблюдая, как светло-голубой цвет в его ледяных глазах постепенно темнел, пока не стал синим, как безоблачное небо.

– Тебя сегодня как-то легко вывести из себя, – отметил Хуан Чао, все это время спокойно сидевший в стороне и наблюдавший за происходящим. Он не мог не отметить, как его обычно спокойный и равнодушный генерал, редко проявляющий эмоции, теперь кипит от злости.

Услышав это, Сяо Цзянь внезапно очнулся, усилием воли успокоил свой дух и эмоции, и синий цвет в его зрачках постепенно начал таять, пока они не стали спокойными, как глубокий пруд.

– Эх... больше... нет. – Хань Пу с набитым куриным мясом ртом невнятно выразил сожаление.

– Генерал Сяо, у вас есть другое имя? – Фэнси взглянула на него, затем прищурилась, глядя на небо. – Ваши глаза похожи на синее небо над снежной равниной, чистые и ясные, очень красивые. Вас следовало бы назвать Сюэкун.

Услышав это, Сяо Цзянь замер, пристально глядя на Фэнси, и через некоторое время тихо ответил:

– Мое второе имя – Сюэкун.

– Прекрасно. – Фэнси с улыбкой кивнула, затем снова посмотрела на него, продолжая жевать: – Вам не следует носить такую белоснежную одежду. Хм... вам подошел бы светло-голубой, как цвет неба. – Она не забыла указать на небо своим жирным пальцем.

На этот раз Сяо Цзянь не ответил, лишь поднял голову, позволяя ясному голубому небу, по которому иногда проплывали легкие облачка, отразиться в его чистых глазах.

Хуан Чао, слушая их, наблюдал за двумя жадно едящими людьми с легкой улыбкой.

Внезапно Фэнси, поглощенная едой, и Хуан Чао, сидящий спокойно, одновременно повернули головы и бросили взгляд вправо. Затем Фэнси продолжила есть, а вот на спокойном до этого лице Хуан Чао появилась тень волнения.

Вскоре Сяо Цзянь тоже что-то заметил и быстро исчез, двигаясь с невероятной скоростью.

Только Хань Пу продолжал есть и пить, ничего не замечая.

Через некоторое время Сяо Цзянь вернулся, таща на спине какого-то человека, за ним следовали пять мужчин в зеленых одеждах.

– Подчиненные приветствуют господина. – Пятеро, подойдя, поклонились Хуан Чао, и даже мужчина, которого нес Сяо Цзянь, изо всех сил пытался спуститься, чтобы поклониться.

– Встаньте, – спокойно приказал Хуан Чао, окинув их взглядом, и увидел, что все они были ранены, особенно тот, кого принес Сяо Цзянь, – его живот был распорот, а зеленая одежда окрашена ярко-красной кровью.

– Сначала вылечите их раны, – Хуан Чао кивнул Сяо Цзяню.

Сяо Цзянь кивнул, затем махнул рукой, и четверо мужчин, стоявших в стороне, немедленно подошли, чтобы помочь остальным сесть и остановить кровь.

Когда раны шестерых были обработаны, наиболее тяжело раненный мужчина встал и подошел к Хуан Чао. Дрожащими руками он достал из-за пазухи что-то, завернутое в синюю парчовую ткань, опустился на одно колено, поднял руки над головой и протянул сверток.

Хуан Чао принял сверток, но не спешил открывать его. Он жестом попросил Сяо Цзяня помочь мужчине встать. Затем он посмотрел на предмет в своих руках, и в его глазах было нечто, внушающее ужас... В следующий момент он вспомнил о чем-то чрезвычайно важном, и его взгляд, подобный молнии, устремился на того мужчину:

– Где генерал Янь?

Руки мужчины, уже дрожавшие, затряслись еще сильнее. Он поднял голову, изо всех сил сдерживая слезы – хотя его большие глаза все же увлажнились, и дрожащим голосом ответил:

– Генерал... генерал Янь... погиб на горе Сюань!

– Что? – Хуан Чао пошатнулся, затем резко встал и в мгновение ока оказался перед тем человеком, схватив его за плечо левой рукой. Его взгляд был холоден. – Повтори!

– Докладываю господину, генерал Янь погиб на горе Сюаньшань в Бэйчжоу! – еще раз ответил тот, терпя боль в плече, и слезы наконец потекли из его глаз.

Услышав это, Хуан Чао отпустил его и выпрямился, плотно сжав губы. На лице его не было ни ошеломления, ни гнева, и только зрачки его золотисто-коричневых глаз резко сузились.

Драгоценный меч Сяо Цзяня издал легкий звон, на руке, сжимающей его, вздулись вены. Он слегка опустил голову, и его белые волосы развевались, хотя ветра не было.

Когда Фэнси услышала, как Хуан Чао спрашивает о местонахождении Янь Инчжоу, ее рука почему-то ослабла, и утка упала на ковер. Она опустила голову, глядя на нее в оцепенении, не двигаясь.

Хань Пу, который только сейчас почувствовал, что атмосфера изменилась, прекратил есть и подошел к Фэнси. Увидев ее замешательство, он с беспокойством подергал ее за последний оставшийся рукав:

– Сестра?

Фэнси подняла голову и посмотрела на него, а затем слегка улыбнулась, показывая, что все в порядке. В тот момент Хань Пу показалось, что эта улыбка преодолела тысячи гор и рек, прошла через тысячи преград, в ней таились глубокая усталость и легкая печаль.

– Инчжоу! – наконец глухо произнес Хуан Чао, долго стоявший молча. Он все еще сжимал синий сверток, в его золотисто-коричневых глазах промелькнула боль. Помолчав, он позвал: – Сяо Си.

– Здесь. – Один из четверых, перевязывавших раны, встал и ответил, опустив голову.

– Вы четверо сопроводите этих шестерых обратно, – приказал Хуан Чао.

– Есть, – ответил Сяо Си.

Хуан Чао повернулся и посмотрел на Сяо Цзяня:

– Ты пойдешь со мной на гору Сюаньшань.

Услышав это, Сяо Цзянь замер, затем попытался отговорить его:

– Господин, раз вещь уже у вас, вы должны вернуться с Сяо Си и остальными. На гору Сюаньшань я пойду сам.

Хуан Чао посмотрел на сверток в своих руках, на его лице появилась легкая улыбка, но выражение глаз было глубоким и печальным.

– Перед уходом Инчжоу сказал, что обязательно добудет печать и вернется, и не подведет меня. Раз он не подвел меня, как я могу подвести его?

– Господин, это очень опасно... – Сяо Цзянь хотел было продолжить уговоры, но Хуан Чао прервал его взмахом руки.

– Я уже все решил, не нужно меня отговаривать. Я отправляюсь на гору Сюаньшань и хочу посмотреть, кто осмелится отобрать у меня эту вещь. – В этих словах Хуан Чао звучали вся уверенность и высокомерие, с которыми он смотрел на мир.

Видя это, Сяо Цзянь оставил свои попытки переубедить его и приказал Сяо Си:

– Сопроводите этих шестерых обратно и передайте Сяо Чи, чтобы он немедленно прибыл и встретился со мной.

– Есть. – Сяо Си принял приказ, и они с ранеными быстро ушли.

Хуан Чао подошел к Фэнси, показал ей сверток и спросил:

– Знает ли барышня, что это?

Фэнси встала, но не посмотрела на сверток, а подняла голову, глядя на небо. Уголки ее губ слегка изогнулись, и она сказала:

– Разве это не та самая Сюаньцзи, что даже грязнее меня?

– Грязнее? – Хуан Чао не ожидал, что она так оценит этот высший символ власти в мире.

– Разве она не грязна, если ее касались руки стольких людей и она запятнана бесчисленными каплями крови? – Фэнси повернулась и посмотрела на него холодным взглядом.

– Ха-ха. – Хуан Чао рассмеялся и открыл тщательно завернутый сверток.

Когда последний слой ткани был снят, показалась прямоугольная черная железная печать длиной около девяти цуней. От нее буквально веяло холодом. На лицевой стороне были четыре иероглифа «Сюаньцзи Чжицзунь», что означает «Величайший владыка Великого предела», на обратной стороне – дракон, парящий среди облаков. На солнце она, казалось, поглощала свет.

– Так вот она, Сюаньцзи! – Он провел пальцем по железной печати, в его глазах был странный блеск. – Длиной в девять цуней и девять фэней, весом в девять цзиней и девять лянов – высшая Сюаньцзи.

– Всего лишь грязная печать Сюаньцзи, унесшая мириады героических душ. – Глядя на эту печать, стоившую жизни стольким людям, Фэнси испытывала только неприязнь.

– Ты права, эта вещь действительно грязная, но... – Хуан Чао поднял Сюаньцзи, глядя на свет, исходящий от черной печати. – В некотором смысле она священна, потому что это высший символ власти в Поднебесной.

– Ха! – Фэнси холодно усмехнулась. – Что, ты тоже веришь, что эта вещь позволит тебе править миром?

– Править миром? – повторил Хуан Чао, затем запрокинул голову и громко рассмеялся: – Ха-ха-ха... Эта вещь, конечно, не может править миром, править миром могут только люди. Она лишь символ: Сюаньцзи – символ императора Великого Востока, Сюаньшу – символ ванов семи областей. С Сюаньцзи в моих руках для простых людей я становлюсь правителем, избранным Небесным мандатом. Поэтому тот, кто действительно может править миром, – это я, Хуан Чао!

Фэнси молчала, глядя на Хуан Чао.

Человек, стоящий перед ней, излучал такое высокомерие, словно он мог проглотить небеса одним глотком и расколоть землю и горы одним шагом – непревзойденный гигант.

Сяо Цзянь с почтением смотрел на своего господина, а Хань Пу, впервые увидев человека настолько властного, словно способного держать мир в своих ладонях, стоял с открытым ртом, его маленькое сердце билось, как барабан, и по телу разливалось тепло.

– В будущем, независимо от того, будешь ли ты владеть миром или нет, ты войдешь в историю как великий правитель, – вдруг вздохнула Фэнси, и в голосе ее зазвучало редкое уважение.

– Конечно, это буду я! – решительно сказал Хуан Чао.

– Хе-хе, уверенность наследного принца Хуана превосходит обычных людей. – Услышав это, Фэнси слегка усмехнулась. – Но, по моему мнению, у тебя только половина шансов на успех.

– Почему только половина? – Хуан Чао приподнял брови.

– Слышал ли наследный принц о шахматной партии на вершине горы Цанманшань? – Фэнси перевела взгляд вдаль.

Глаза Хуан Чао блеснули, и он кивнул:

– Слышал.

Фэнси непринужденно сказала:

– Рядом с той шахматной доской высечены слова: «Незавершенная партия на горе Цанманшань ждет игроков. Однажды облака соберутся над горой, и высшая власть будет оспорена». Люди говорят, что эта шахматная доска и эти две строки дарованы Небесами, они предвещают появление двух непревзойденных героев, которые будут бороться за этот мир. Если наследный принц – один из них, то в мире есть еще один противник, равный ему. Разве это не означает, что ваш шанс на успех один к одному?

– О? – Взгляд Хуан Чао стал загадочным.

– К тому же мир полон героев, и, судя по нынешней ситуации, есть как минимум несколько равных наследному принцу по силе. – Фэнси снова посмотрела на Хуан Чао, лениво улыбаясь, но глаза ее были яркими, как зеркало. Они сверкали светом мудрости, в них словно отражался весь мир. – В Ючжоу есть «Золотая кавалерия», в Юнчжоу – «Кавалерия черных перьев», в Цинчжоу – «Кавалерия ветра и облаков». Эти три области имеют сильные армии и талантливых генералов. Разве ван Ю, молодой господин Ланьси и принцесса Сиюнь не могут быть вашими противниками? К тому же мир так велик, где только не скрываются драконы и тигры! Возможно, есть множество героев, способных соперничать с наследным принцем.

– Ха-ха... Если верить твоим словам, у меня даже нет половины шансов. – Услышав это, Хуан Чао не выказал ни недовольства, ни уныния. Он раскинул руки, словно обнимая небо и землю. – Я обязательно пойду посмотреть на шахматную доску на вершине горы Цанманшань, но я не верю в какие-то небесные знамения, я верю только в себя. То, что я, Хуан Чао, решил, я обязательно сделаю. Я обязательно своими руками покорю этот мир.

– Тогда я буду ждать и смотреть, кто в итоге станет оспаривать высшую власть на вершине горы Цанманшань. – Фэнси тоже улыбнулась, но в ее ленивой улыбке читалась насмешка.

– На вершине горы Цанманшань будет стоять только один человек – я, Хуан Чао. – Он гордо улыбнулся, полный амбиций.

– Ха-ха... За десять лет странствий по миру боевых искусств я еще не встречала такого высокомерного и уверенного в себе человека, как ты. – Фэнси ярко улыбнулась, взяла за руку Хань Пу, оттолкнулась кончиками пальцев ног и поплыла прочь. – С нетерпением жду встречи с наследным принцем Хуаном на вершине горы Цанманшань! – Когда она произнесла эти слова, ее фигура уже была в нескольких чжанах от них.

– Мои планы не сдержит никто и ничто в этом мире. Я проложу широкую дорогу к горе Цанманшань, – громко сказал Хуан Чао.

На пустынной возвышенности эхом разнеслись его слова: «Я проложу широкую дорогу к горе Цанманшань» – и долго не затихали.

Глава седьмая. На верхнем этаже, в закатном свете, юноша подобен нефриту

– Сестра, станет ли этот молодой господин Хуан Чао императором в будущем? – Отойдя довольно далеко, Хань Пу спросил Фэнси.

– Может быть, он, а может быть, и нет. – Фэнси подняла голову, золотой ворон девяти небес ослеплял, словно этот непревзойденный наследный принц Цзичжоу.

– Но когда он говорил, казалось, что это будет он. – Хань Пу тоже поднял голову, глядя на небо, щурясь от яркого света.

– Пу-эр, ты ему завидуешь? – Фэнси опустила голову, глядя на Хань Пу, и с легкой улыбкой спросила: – Ты тоже хочешь стать таким, как он?

– Знаешь, я действительно завидую ему, но я не хочу становиться таким, как он, – серьезно ответил Хань Пу, повернув к ней свое грязное маленькое личико.

– Почему? – Фэнси нашла его ответ довольно странным.

– Этот человек... – Хань Пу прикусил палец, словно затрудняясь объяснить.

Фэнси не торопила его, просто с улыбкой смотрела.

– Понял! – Хань Пу вдруг поднял руку, указывая на небо. – Сестра, молодой господин Хуан Чао похож на солнце в небе, его сияние слишком яркое и затмевает свет всех вокруг. Кажется, что на небе есть только один. – Он повернулся к Фэнси с наисерьезнейшим видом. – Но разве это не грустно – быть на вершине в полном одиночестве?

Услышав это, Фэнси слегка удивилась, ее взгляд постепенно смягчился, и через мгновение она нежно положила руку на его голову:

– Пу-эр, в будущем ты превзойдешь Белую Фэнси и Черного Фэнси.

– А? Правда? – Услышав это, Хань Пу тут же широко улыбнулся, но через мгновение снова стал серьезным. – Я не хочу превосходить сестру, я хочу стоять на одном месте с сестрой.

Фэнси, казалось, не слышала его, она убрала от лица пряди волос, развевающиеся у висков, и смотрела вдаль, словно видела край неба и земли.

– Хотя на самой высокой вершине ты одинок, но ты обладаешь высшей властью, обширными землями, тысячами коленопреклоненных подданных и бесконечной славой и богатством. Это тоже своего рода компенсация.

– Но человек же не может забрать все это с собой на тот свет! – возразил Хань Пу, нахмурившись. – Раньше моя мать говорила, что когда человек умирает, все заканчивается, и все в жизни подобно облакам и дыму, их нельзя ни удержать, ни унести с собой. Мой отец сказал, что когда она умрет, она сможет взять его с собой. Я думаю, мать действительно забрала отца к себе на тот свет, но император не может взять с собой свой трон, власть, земли и подданных!

– Хе-хе, не думала, что старик Хань мог сказать такие слова. – Фэнси слегка усмехнулась, похлопала Хань Пу по голове и сказала: – Кто сказал, что император ничего не может взять с собой? У твоей матери есть твой отец, а когда император умирает, с ним не только хоронят много сокровищ, иногда и наложницы следуют за ним в могилу. Он берет с собой очень многое.

– Но это не от чистого сердца! Если это не от чистого сердца, то в подземном мире он не найдет этого, и разве он не будет одинок? – Хань Пу все еще настаивал на своем мнении.

– От чистого сердца... – Фэнси вдруг обернулась, глядя на дорогу, по которой они пришли, ее взгляд был рассеянным. После долгой паузы она тихо вздохнула, не говоря больше ни слова.

– Будет ли кто-нибудь следовать за мной, когда я умру? – Хань Пу вдруг подумал о своей собственной смерти.

– Этого я не знаю. – Фэнси улыбнулась, слегка щелкнув его по лбу. – Какой у тебя странный маленький ум, в таком юном возрасте уже думаешь о смерти?

– Тогда, сестра, когда ты умрешь, я пойду с тобой, хорошо? – Хань Пу не сдавался, все еще не желая оставаться один после смерти.

– Нет, – решительно отказала Фэнси.

– Почему?

– Потому что ты моложе меня, и когда я умру, ты, несомненно, сможешь жить еще очень, очень долго.

– Но я хочу пойти с сестрой! Мы можем составить друг другу компанию в подземном мире, а потом вместе переродиться.

– Нет, ни в коем случае! В этой жизни я несчастна, неся такую ношу, как ты, в следующей жизни я не хочу нести ее снова.

– Я не ноша, когда я вырасту, я буду тебя поддерживать.

– Мне не нужно, чтобы меня поддерживали, лучше выбери для этих целей кого-нибудь другого.

– Отец и мать умерли, теперь у меня есть только сестра!

– У тебя еще будут жена и дети.

– У меня нет жены и детей!

– В будущем будут.

– Нет!

Две тени, большая и маленькая, постепенно удалялись.

А на другой горной дороге Сяо Цзянь задал вопрос, который его беспокоил:

– Господин так легко показал ей Сюаньцзи... не боитесь, что она возжелает ее?

– Эта барышня... возможно, даже если весь мир будет преподнесен ей, она не удостоит его взглядом, не говоря уже об этой... Сюаньцзи, которая в ее глазах грязна до неприличия, – вздохнул Хуан Чао.

– Хм, – кивнул Сяо Цзянь, затем спросил: – Господин понял, кто она?

– Нет, – вздохнул Хуан Чао. – Я внимательно наблюдал за ними во время еды. Этот мальчик, Хань Пу, хотя и был очень голоден, из-за чего его манеры за столом не были изящными, но сидел прямо и не ронял ни крошки, что явно говорит о хорошем воспитании. Кроме того, среди блюд было несколько таких, которые обычные люди не могут попробовать, но он явно ел их раньше, что указывает на его благородное происхождение.

Услышав это, Сяо Цзянь понял, что это действительно так.

– Что касается той барышни... – Хуан Чао остановился и обернулся. – Как бы ты ее охарактеризовал?

Сяо Цзянь подумал некоторое время и сказал:

– Даже если она некрасива, ее внешность необычна; даже если она странная, это в ней изящно.

– Ха-ха, похоже, что ты ей восхищаешься. – Хуан Чао тихо рассмеялся и продолжил идти вперед.

Так они шагали еще четверть часа, и вдруг Сяо Цзянь окликнул его:

– Господин.

– Да, – ответил Хуан Чао.

Сяо Цзянь помедлил, но все же сказал:

– Господин заметил украшение на ее лбу?

– Украшение на лбу? – Хуан Чао резко повернулся, его взгляд был подобен молнии.

– Из-за черной золы на ее лице было трудно что-либо разглядеть, но господин упоминал, что Белая Фэнси обычно является «в белых одеждах, с нефритовым полумесяцем» – хотя женщины с украшениями на лбу встречаются часто, среди женщин из мира боевых искусств их немного. Я вот все думаю теперь об этом... знаете, украшение на ее лбу по форме напоминало полумесяц.

– Ты хочешь сказать, что она и есть Белая Фэнси? – Хуан Чао слегка удивился, затем вдруг вспомнил их недавний поединок. В мире немного людей, способных сражаться с ним на равных, особенно женщин. Он внезапно все осознал и не мог не усмехнуться: – Вот это Белая Фэнси! Эх, мы оба были введены в заблуждение словами «несравненное изящество», думая, что Белая Фэнси должна быть выдающейся красавицей. Но даже грязная и неопрятная, она все равно излучает свет – разве это не «несравненное изящество»? Сколько в мире женщин с такими выдающимися боевыми навыками? Я должен был догадаться раньше.

Сяо Цзянь не мог не оглянуться на дорогу, по которой они пришли. Так эта женщина и есть Белая Фэнси!

– Мы обязательно встретимся снова. – Хуан Чао собрался с мыслями и широким шагом пошел вперед.

После упадка императорской семьи Королевский домен Циюнь утратил свое прежде благородное положение и часто подвергался вторжениям различных государств под разными предлогами, из-за чего его территория постепенно сокращалась. Если бы не великий генерал Восточной Защиты Дун Шоу, что хранил верность императорской семье и командовал ста тысячами императорских войск, защищавших Циюнь, Королевский домен давно был бы полностью поглощен иными.

Нынешняя равнина Циюнь была малонаселена, хозяйство ее пребывало в упадке, а национальная и военная мощь не могли сравниться с Юнчжоу и Цзичжоу; ее культура и экономика значительно уступали Цинчжоу и Ючжоу; и даже слабые Шанчжоу и Бэйчжоу после десятилетий вторжений и грабежей уже превзошли Королевский домен по мощи.

Уюнь – это большая река, текущая с севера на юг и несущая свои воды от самого северного Бэйчжоу, благословляя бесчисленные деревни и города, среди которых и город Юй. Город Юй, на юге соединяющийся с городом Линь, на западе граничащий с Таолуо, на севере примыкающий к городу Цзянь, а на востоке выходящий к реке Уюнь. Расположенный в центрально-восточной части равнины Циюнь, в отличие от пограничных городов, часто страдающих от войн, он со своей разветвленной сетью дорог и плодородными землями считался теперь самым стабильным городом в Циюнь после имперской столицы. Здесь процветали все отрасли, люди жили в мире, сохраняя тень былого успеха и славы Королевского домена Циюнь.

На восточной стороне города Юй, на берегу реки Уюнь, стояло высокое здание в пять этажей, одной стороной смотрящее на улицу, а тремя – на воду. Это была самая известная таверна в городе Юй – «Таверна Заходящего Солнца». Она славилась закатами над рекой Уюнь и собственным вином «Слеза Улетающего Гуся». Каждый день сюда стекалось несметное число гостей, привлеченных ее славой. Особенно много людей там во время заката, перед таверной в такой час всегда полно повозок и лошадей.

Владелец «Таверны Заходящего Солнца» – незаурядная личность, о чем свидетельствовали нынешняя репутация и коммерческий успех места. Несведущие люди могли бы подумать, что таверна эта занимает дом с красными стенами и зелеными черепичными скатами крыши (в каких обычно и расположены кабаки) и имеет вид величественный и внушительный, достойный звания первого заведения Циюнь, но... на самом деле в «Таверне Заходящего Солнца» не было ни капли роскоши и великолепия.

Здание «Таверны Заходящего Солнца» построено из лучших пород дерева, но ее интерьер прост: нет там парчовых скатертей, нет ковров, нет изысканных дворцовых фонарей, нет роскошных жемчужных занавесей у входа – только простые столы и стулья да чистая посуда, необходимые каждому гостю. Однако каждый стол, стул, скамья, ложе, занавес здесь спроектированы индивидуально и размещены так уместно, что, войдя, человек сразу чувствует уют и комфорт.

На запад обращу свой взор —

Забрезжил там закат.

Но не спешит из дальних мест

Вернуться друг назад.

Так высоки вершины гор

И реки глубоки,

Что даже в мире грез и снов

Нам их не перейти.

Мне ветер спутал волосы,

И мысли смятены,

У губ прочертит полосу

Дорожка от слезы.

Вот-вот исчезнет парусник

За горною грядой.

Он, будто бы стрела, летит

Над синею водой.

Чистая песня, полная печали и скорби, доносилась из «Таверны Заходящего Солнца», тихо сливаясь с прохладным речным ветром, мягко рассеиваясь в небе и следуя за заходящим красным солнцем. В свежем ветре и прозрачной воде была особая, трогательная нежность.

В багровом закате белый парус рассекал сверкающую поверхность реки, пронзая густой золотой свет, приближаясь, как стрела. В мгновение ока черная лодка с белым парусом остановилась перед «Таверной Заходящего Солнца», и слуга, внимательно наблюдавший за всем вокруг, быстро подошел к деревянному мосту, построенному перед таверной, кланяясь и приветствуя гостей, сходящих с лодки.

Когда человек вышел из каюты, слуге показалось, что этот молодой господин ступает по золотому свету с западного неба, окруженный легким сиянием. На мгновение слуга застыл разинув рот, совершенно забыв, зачем пришел, пока кто-то не потянул его за рукав несколько раз, возвращая к реальности.

А тот молодой господин уже стоял перед ним на расстоянии менее трех чи, в одеждах черных, как тушь, с манерами, подобными божеству.

– Вы преграждаете путь моему господину, – слугу снова потянули за рукав.

Слуга перевел взгляд и увидел, что его тянет изящный юноша в зеленой одежде. Он внезапно очнулся и поспешно отступил:

– Простите мою грубость, господин, прошу.

Молодой господин в черном мягко покачал головой:

– Будьте добры, проводите нас.

Его голос был подобен звону нефрита, колеблемого ветром, а улыбка – лотосу, колышущемуся на ветру.

– Господин, сюда, пожалуйста. – Слуга поспешно повел его по плавучему мосту.

В то же время у главного входа «Таверны Заходящего Солнца», выходящего на улицу, остановилась повозка. Лошадь была обычной, тощей и черной, повозка – простой, двухколесной, но слуга, стоявший у входа, не судил по внешности и все равно с энтузиазмом подбежал к повозке, крича «Добро пожаловать, господин» и услужливо отводя в сторону занавеску.

Та поднялась, и из повозки вышел человек. В тот момент слуги у входа, гости и прохожие на улице невольно посмотрели на него и тут же почувствовали себя ничтожными.

Это был молодой господин в длинной белой хлопковой одежде, простой и непритязательный, как необработанный белый нефрит, естественный, но безупречно чистый. Его глаза были безмятежны как гладкие воды пруда – покой их не нарушал ни бег волн страсти, ни дрязги мирских желаний. Стоя у повозки, он небрежно окинул взглядом окрестности, и казалось при этом, будто он стоит на девятом небе, глядя на бесконечную пыль подлунного мира и его бесчисленных живых существ равнодушно, отрешенно и с состраданием.

Внезапно всем у входа в таверну показалось, что эта простая повозка ослепительно сияет и словно в любой миг может взлететь на облаке и унести с собой этого мужа несравненной красоты.

– «Таверна Заходящего Солнца», – тихо сказал молодой господин в белом, подняв голову и посмотрев на вывеску над входом.

– Да, да! Это «Таверна Заходящего Солнца». – Очнувшийся слуга поспешно кивнул, ведя его внутрь. – Господин, пожалуйста.

– Благодарю, – спокойно поблагодарил молодой господин в белом.

– Господин слишком вежлив. – Услышав это, слуга улыбнулся так широко, что уголки рта почти достигли ушей.

Таким образом, молодой господин в черном и молодой господин в белом почти одновременно вошли в «Таверну Заходящего Солнца» и почти одновременно увидели друг друга.

Все гости в зале, едва заметив этих двоих, замерли, не в силах оторвать взгляд, восхищаясь и восторгаясь их несравненным изяществом.

В момент, когда их взгляды пересеклись, оба слегка удивились, а затем одновременно слегка улыбнулись, словно старые друзья, встретившиеся на чужбине.

– Молодой господин Юй. – Господин в черном сложил руки в приветствии, глядя на стоящего перед ним человека в белом. Тот, казалось, витал где-то в облаках, отрешенный от мира.

– Молодой господин Фэн. – Господин в белом тоже сложил руки в приветствии, глядя на стоящего перед ним человека в черном, изысканного и элегантного.

В этой улыбке, в этом приветствии, в этом обращении один держался царственно, словно находился в золотом зале и нефритовых палатах, другой был воздушен, словно плыл на белых облаках.

– Фэнси удостоился чести сегодня встретить молодого господина Юй Уюаня, как говорится, «каждый в мире мечтает повстречаться с ним». – Молодой господин в черном улыбался, сдержанно и вежливо.

– Это Уюань удостоился чести сегодня встретить господина Черного Фэнси, который славится наравне с Белой Фэнси. – На лице молодого господина в белом появилась изящная, но слегка отстраненная улыбка.

Естественно, молодой господин в черном был Фэнси, а молодой господин в белом – Юй Уюань, прозванный первым молодым господином Поднебесной.

– Раз уж мы встретились, не окажет ли молодой господин Юй честь Фэнси, разделив с ним кувшин «Слезы Улетающего Гуся»? – вежливо спросил Фэнси.

– Возможность насладиться закатом с верхнего этажа «Таверны Заходящего Солнца» вместе с молодым господином Фэном – счастье для Уюаня, – так же вежливо ответил Юй Уюань.

Фэнси улыбнулся и повернулся к слуге, который его сопровождал:

– На пятом этаже есть свободные комнаты?

– Есть! Есть! – Слуга неоднократно кивнул. Даже если бы их не было, он бы освободил комнату для этих двух молодых господ.

– Прошу, молодой господин Юй, – Фэнси отступил в сторону, уступая дорогу.

– Прошу, молодой господин Фэн, – Юй Уюань также жестом предложил ему идти первым.

В итоге они поднялись вместе, ступая бок о бок.

Слуга провел их в комнату на пятом этаже, открыл окна, и перед ними предстал вид на закат. Солнечный свет плавился золотом, небо и река сливались воедино, порхал легкий ветерок – сложно представить пейзаж прекраснее.

Фэнси и Юй Уюань сели друг напротив друга у окна, рядом тихо стояли Чжунли и Чжунъюань.

– Что желают заказать два господина? – спросил слуга.

– Какие у вас фирменные блюда? – спросил Фэнси.

– В нашей таверне гости чаще всего заказывают «Легкий ветер над водой», «Увядающие цветы ряски», «Холодную лунную росу» и «Желтеющие листья платана», – ответил слуга.

– Юноша, это стихи или названия блюд? – Юй Уюань, видя, как изящно выражается слуга, не мог не спросить с улыбкой.

– Позвольте ответить: это четыре самых знаменитых блюда нашей таверны, – ответствовал слуга. – Обычно отведать их можно только в разные сезоны, но наш хозяин умеет выращивать необходимые ингредиенты круглый год, поэтому гости, приходящие в «Таверну Заходящего Солнца», всегда заказывают именно эти яства, чтобы проверить, правдивы ли слухи. Конечно, эти четыре блюда так знамениты еще и потому, что они действительно вкусные.

– О? – Фэнси слегка улыбнулся. – Похоже, нам тоже стоит их попробовать. – Он перевел взгляд на Юй Уюаня: – Что думает молодой господин Юй?

Юй Уюань также улыбнулся и кивнул:

– Конечно, стоит попробовать.

– Ладно, тогда эти четыре блюда и кувшин «Слезы Улетающего Гуся», – Фэнси приказал слуге.

– Хорошо! Господа, подождите немного.

После ухода слуги в комнате воцарилось молчание.

Казалось бы, эти двое, известные как одни из четырех молодых господ, при случайной встрече могли обрести родственные души друг в друге, но... почему-то сейчас, когда они сидели лицом к лицу, их будто бы разделяла стена воды – они могли оценить изящные манеры друг друга, но не могли свободно говорить по душам.

Фэнси сидел прямо, поигрывая нефритовым перстнем цвета мха. Он то любовался поверхностью реки, то переводил взгляд на Юй Уюаня, и на губах его играла легкая улыбка.

Юй Уюань глядел в окно, его взгляд был каким-то рассеянным: непонятно, то ли он смотрел на реку, то ли на закат. Хотя он был рядом, казалось, что он сейчас где-то далеко, на краю небес.

Вскоре были поданы вино и блюда.

– «Легкий ветер над водой», «Увядающие цветы ряски», «Холодная лунная роса», «Желтеющие листья платана» и кувшин «Слезы Улетающего Гуся», – объявил слуга, нарушая тишину комнаты. – Господа, пожалуйста, наслаждайтесь. – Сказав это, слуга повернулся, чтобы уйти, но у двери вдруг обернулся. – Не желают ли господа послушать песню?

Услышав это, оба приподняли брови, глядя на слугу.

– Здесь есть певицы? – спросил Юй Уюань.

– Господин, не поймите неправильно, наша «Таверна Заходящего Солнца» не публичный дом, и певица Фэн Циу не похожа на девушек из таких мест. Она была чистой и благородной барышней из хорошей семьи, и если бы не... – Слуга вдруг остановился, словно почувствовав, что сказал слишком много, и добавил: – Пение барышни Фэн считается лучшим не только в городе Юй, но и во всем Циюнь. Если господа не верят, достаточно послушать, и вы убедитесь, что я не преувеличиваю.

Услышав это, они переглянулись, решив, что послушать не помешает.

Тогда Фэнси посмотрел на слугу:

– Я, кажется, издалека слышал половину песни «Радость встречи», когда был на лодке. Это пела барышня Фэн?

– Да, это пела барышня Фэн, – слуга поспешно кивнул.

Фэнси кивнул:

– Тогда пусть барышня Фэн споет за занавесом.

– Хорошо. – Слуга удалился.

Чжунли подошел, чтобы налить вино двум молодым господам.

– Давайте, молодой господин Юй, попробуем знаменитые блюда и вино «Таверны Заходящего Солнца». – Фэнси поднял чашу.

Юй Уюань тоже поднял чашу.

Они чокнулись и выпили до дна.

– Вкус чистый, мягкий и гармоничный. Хорошее вино, – похвалил Юй Уюань.

Фэнси также кивнул:

– Аромат вина проникает в легкие. Неплохо. – Он протянул палочки к блюду «Легкий ветер над водой», которое выглядело как пурпурный лотос, медленно попробовал и рассмеялся: – Оказывается, это баклажан. Сложность приготовления баклажана в том, что он впитывает много масла и часто получается слишком жирным, но это блюдо свежее и нежное, тает во рту. Сперва доминирует вкус баклажана, но после того, как проглотишь его, в горле остается аромат лотоса. Интересно, как они добавили этот аромат.

– Похоже на зеленый лист ряски с легким желтым оттенком, неудивительно, что блюдо называется «Увядающие цветы ряски». – Юй Уюань посмотрел на другое блюдо и тоже попробовал. – Хм, оказывается, это огурец. Время приготовления выбрано идеально, свежий, сладкий и хрустящий, а также сочный. Должно быть, его только что сорвали и приготовили.

– Это, должно быть, «Холодная лунная роса», – Фэнси посмотрел на тарелку с круглыми, прозрачными желтыми ломтиками, похожими на полную луну. Он взял один, на котором были крошечные белые капли, похожие на росу, слегка откусил, и сладкий вкус распространился во рту. – Это ломтики лотоса. Они выбрали нежный лотосовый корень средней толщины, нарезали его ровными круглыми ломтиками одинаковой толщины, затем добавили сок снежной орхидеи. Цвет красивый, вкус сладкий и ароматный, и название тоже интересное.

Юй Уюань попробовал последнее блюдо, на котором лежали лепестки, по форме напоминавшие ладони, с хрупкими желтыми побегами. С первого взгляда было видно, до чего они сочные:

– Хм, «Желтеющие листья платана» оказались побегами пак-чой, очень нежными и свежими.

Попробовав все четыре блюда, Фэнси вздохнул:

– Удивительно, что все знаменитые блюда «Таверны Заходящего Солнца» приготовлены без мяса и из довольно простых ингредиентов.

– Суметь приготовить такие обычные блюда с необычной формой и вкусом, да еще и дать им такие изысканные названия... владелец «Таверны Заходящего Солнца» действительно незаурядный человек, – с улыбкой вздохнул Юй Уюань.

– Глядя на стиль этой таверны, нетрудно представить ее владельца. – Фэнси оглядел помещение с одобрением. – Простота, пронизанная элегантностью, обыденность, наполненная оригинальностью, – такое мастерство действительно редко.

– «На верхнем этаже “Таверны Заходящего Солнца”, среди криков улетающих гусей, путник из Цзяннань смотрит на свой узкий меч и в раздражении хлопает по перилам, но никто не понимает его стремления подняться на высоту», – медленно процитировал Юй Уюань, затем перевел взгляд за окно, где медленно исчезали последние лучи солнца, а несколько маленьких лодок плыли к горизонту. – Интересно, какие мысли были у владельца «Таверны Заходящего Солнца», когда он строил ее.

– Хе-хе... – Фэнси усмехнулся, глядя на него, в его глазах словно отражались золотые лучи заката. – Возможно, он вложил в эту таверну все свое «непонятое стремление подняться на высоту». Но молодой господин Юй, вероятно, не беспокоится о том, что его не поймут.

– К сожалению, у Уюаня нет особого «стремления подняться на высоту». – Юй Уюань отвел взгляд и посмотрел на Фэнси, его взгляд был спокойным, как безмятежная поверхность реки в этот момент.

– Правда? – Фэнси слегка улыбнулся.

На лестнице раздались легкие шаги, а затем донесся сладковатый аромат – он становился насыщеннее по мере приближения. Наконец стук шагов остановился за занавесом. Сквозь тонкую голубую ткань можно было смутно разглядеть изящный силуэт.

– Какую песню желают услышать господа? – Голос женщины за занавесом был чистым, но холодным и гордым.

Юй Уюань поднял палочки и взял кусочек «Холодной лунной росы», словно не слыша ее вопроса.

Фэнси поднял чашу с вином, выпил до дна, затем спокойно сказал:

– Барышня может петь что пожелает.

За занавесом на мгновение воцарилось молчание, затем зазвучала пипа, словно жемчуг падал на поднос, словно родник журчал подо льдом. Песня еще не успела начаться, а струны уже рыдали от чувств.

Услышав такую искусную игру на пипе, двое в комнате слегка удивились и невольно бросили взгляд на занавес, не ожидая, что женщина из мира красной пыли может обладать таким мастерством.

Кто прошлой ночью на пипе играл?

Тогда стрекотали печально

Одни лишь сверчки.

Чай уж остыл, и лунный овал

Тихо поблек, золотистые

Спрятав лучи.

Остается в одиночестве мне

Песню играть,

Услышанную во сне.

Чистый голос проникал сквозь занавес, извиваясь, как дым, обволакивая, как шелк. Они будто воочию увидели, как одинокая тень сидит под холодной луной, пьет остывший чай в холодной комнате, и компанию ей составляют лишь осенние цикады.

Слушая печальную песню, глядя на угасающий закат за окном, на мгновение, хотя они сидели друг напротив друга, оба почувствовали легкое одиночество. Словно в их сердцах звучала мелодия, которую они играли, не зная, кому же она посвящена, для кого она.

Когда песня закончилась, оба еще мгновение продолжали хранить молчание. Девушка за занавесом тоже молчала, не произнося ни звука.

Через некоторое время Юй Уюань вздохнул:

– Принцесса Сиюнь редко являет свой талант, но ее стихи уже распевают в чайных и переулках.

– Эта барышня обладает изысканным мастерством игры на пипе, чистым и мелодичным голосом, поет с чувством – это действительно редкость, – Фэнси, однако, похвалил певицу за занавесом.

Юй Уюань слегка улыбнулся:

– Говорят, что молодой господин Фэн многогранно талантлив, и сегодня я вижу, что это правда.

– Наследный принц Хуан однажды сказал, что талант молодого господина Юя таков, что тот достоин быть наставником правителя, поэтому перед молодым господином Юем никто не заслуживает называться «многогранно талантливым», – Фэнси также слегка улыбнулся.

– Уюань недостоин, – Юй Уюань покачал головой.

Они непринужденно беседовали, словно забыв, что за занавесом все еще стоит человек.

Бум! Бум! Бум!

За занавесом вдруг раздались твердые и ритмичные шаги, они постепенно приближались, пока не остановились у комнаты, а затем раздался спокойный мужской голос:

– Молодой господин Юй.

Услышав это, Юй Уюань опустил чашу с вином и спокойно сказал:

– Входи.

Занавес поднялся, и их взорам предстал коренастый молодой человек с честным, простоватым лицом. А за его спиной они увидели девушку в зеленой одежде, с пипой в руках и бесстрастным выражением лица. Парень шагнул вперед, и занавес быстро опустился.

– Молодой господин Юй, вам письмо. – Мужчина почтительно протянул ему конверт.

Юй Уюань взял письмо:

– Можешь идти.

– Слушаюсь. – Мужчина удалился.

Уходя, он вновь приподнял занавес, Фэнси посмотрел туда и увидел пару глаз, полных обиды, гнева и растерянности.

Занавес снова легко опустился, скрывая этот взгляд, внутри и снаружи занавеса словно были два разных мира.

Юй Уюань открыл письмо и прочитал его, и через мгновение в его спокойном взгляде появилась рябь.

– Барышня Фэн, если не возражаете, не войдете ли выпить чашу вина? – Фэнси обратился к занавесу.

Долгое время не было ответа, воздух застыл, и он, казалось, мог почувствовать нерешительность зеленой тени за занавесом.

Наконец занавес приподнялся, и зеленая тень вошла внутрь. Ее холодный взгляд сначала упал на Юй Уюаня, слегка задержавшись, затем мягко переместился на Фэнси и больше не двигался.

Фэнси оглядел Фэн Циу и был несколько удивлен – лучшая певица города Юй ходила в простой одежде, без косметики. Но даже так она все равно была очень красива, с изящными, как ивовые листья, бровями, и личиком, как персиковый цвет. Вот только от нее веяло таким одиночеством и гордостью, что это отталкивало, хотелось держаться от нее в тысяче ли.

– Налейте барышне Фэн вина, – спокойно приказал Фэнси.

Чжунъюань тут же взял чашу, налил вино и поднес ее Фэн Циу.

Однако Фэн Циу не взяла чашу, а просто уставилась на Фэнси. А Фэнси позволил ей рассматривать себя, спокойно наслаждаясь вином, с расслабленным и непринужденным видом.

Что касается Юй Уюаня, он все еще смотрел в письмо, но его мысли, казалось, уже улетели далеко.

Через мгновение Фэн Циу одной рукой взяла чашу и выпила до дна.

Увидев, что она выпила все одним глотком, Фэнси не мог не усмехнуться:

– Оказывается, барышня такая прямолинейная.

Услышав это, Фэн Циу холодно сказала:

– Циу впервые пьет вино с гостем.

– О? – Фэнси приподнял бровь, глядя на нее. Ее холодное, как иней и снег, лицо раскраснелось от вина, и этот румянец добавлял ей очарования, словно смягчая ее холодную гордость. – С такими выдающимися навыками игры на пипе и пения барышня должна быть нарасхват среди людей всего мира.

– Циу никогда не пьет вино с гостями. – Фэн Циу все еще говорила холодно, не отводя взгляда от Фэнси, словно в комнате не было третьего человека.

Услышав это, Фэнси наконец серьезно посмотрел на нее и увидел проблеск печали в ее ясных прекрасных глазах:

– В таком случае Фэнси благодарен, что барышня оказала ему такую честь.

Фэн Циу молчала, просто глядя на Фэнси, в ее глазах постепенно проявлялась печаль.

Когда она впервые запела в «Таверне Заходящего Солнца», она знала, что погрузилась в грязный мир человеческих страстей, а прошлое осталось позади, словно вчерашний день, и уже никогда не вернется. Однако ее, девушку из благородной семьи, сложно было удивить деньгами, с презрением она отвергала красный шелк, отбрасывала жемчуг и нефрит, прогоняя изнеженных сыновей богатых семей, отпускала богатства, словно это были мимолетный ветер или лунный свет. Она все еще сохраняла гордость своей семьи, поддерживая свое последнее достоинство, не желая навсегда погрузиться в грязь, только потому, что в ее сердце была крошечная... крошечная надежда, которая отказывалась умирать.

Перед ее приходом слуга всячески расхваливал двух молодых господ, говоря, что таких редко встретишь, но она слушала его вздохи с отвращением, думая, что это просто еще одни глупые богатеи, явившиеся из-за ее внешности. Кто бы мог подумать, что она ошибалась. Они оставили ее за занавесом и держались с ней очень холодно, что удивило и смутило ее.

В момент, когда занавес был поднят, она увидела только пару глаз, черных и глубоких, как полночь, но ослепительно сияющих, словно яркое солнце. В тот миг она словно упала в эту черную ночь, не чувствуя холода или страха, а наоборот, ощущая тепло, проникающее сквозь тьму, мягко текущее к ее сердцу, которое не согревалось уже много лет.

Не успело еще это тепло исчезнуть, как занавес снова поднялся, и она опять увидела эти глаза, словно головокружительный черный водоворот, где переплетались свет и тень. В их глубине было нечто, что смутно говорило ей: если она упадет в них, то никогда не сможет выбраться. К счастью, занавес опустился, отрезая этот водоворот, и она хотела было быстро уйти, но к ее ногам словно привязали пудовые гири, и она не могла сдвинуться с места. Пока она колебалась, он позвал ее.

Когда раздался этот голос, подобный звону нефрита, колеблемого ветром, ее будто поманила судьба. Да, это сама судьба обвилась вокруг нее своими чарами, и она уже не могла вырваться, оставалось только бессильно подчиниться: снова поднять занавес, снова встретить эти глаза, подобные ночному небу, и выйти к человеку в черном, с черными волосами, безупречному, как нефрит в мягком золотом свете заката.

– Циу поет в «Таверне Заходящего Солнца» четыре года и выпила первую чашу вина с господином. – Фэн Циу сказала тихо, но четко. Разными словами говоря одно и то же, она только надеялась, что этот человек поймет – он ее первый.

– Циу, Фэн Циу. – Фэнси произнес это имя, глядя на эту женщину глубоким взглядом. Хотя ее лицо излучало холод, в глубине ее глаз горело желание, спрятанное так глубоко, что, глядя на нее, нельзя было не почувствовать жалость.

Услышав, как он произносит ее имя, Фэн Циу ощутила горечь в сердце. Человек, давший ей это имя, давно превратился в горсть желтой земли, а она, нося это имя, в конце концов не оправдала его надежды.

– За эти годы я обошел девять областей, но впервые услышал такой превосходный голос, как у барышни. – Фэнси слегка помедлил, затем, глядя на Фэн Циу, спокойно сказал: – Не хотела бы барышня пойти со мной, увидеть горы и реки за пределами Циюнь? – Сказав это, он сам налил вино, больше не глядя на Фэн Циу, словно ее согласие или отказ не имели значения.

В момент, когда она услышала это, в глазах Фэн Циу промелькнул свет, который тут же погас. Ее лицо оставалось прекрасным, как персик и слива, холодным, как иней и снег. Только ее тонкие руки, легко касающиеся струн, слегка дрожали, выдавая ее внутреннее волнение.

Фэнси выпил чашу вина и посмотрел на Юй Уюаня перед собой, но был удивлен легкой печалью, возникшей на лице этого человека, которого обычно, казалось, не трогает ничто мирское.

– Какие хорошие новости в письме от наследного принца Хуана заставили молодого господина Юя так задуматься? – спросил Фэнси, хотя в сердце уже знал ответ.

Юй Уюань, услышав вопрос, вернулся к своему обычному спокойствию. Его взгляд упал на окно, затем он сложил руки, слегка взмахнул ими, и письмо, превратившееся в пыль, рассыпалось над поверхностью реки.

– Есть и хорошие, и плохие новости.

– Правда? – Глаза Фэнси блеснули, и он сказал: – Хорошая новость, должно быть, связана с Сюаньцзи?

Юй Уюань все еще был спокоен. Он посмотрел на прозрачное чистое вино в белой фарфоровой чаше, слегка покачивая ее, создавая рябь на поверхности:

– Откуда молодой господин Фэн знает, что письмо от наследного принца Хуана?

– Наследный принц Хуан почитает молодого господина Юя как учителя, это известно всему миру. – Фэнси также поднял чашу с вином, поднес к носу, слегка прищурился, вдыхая аромат вина. – К тому же «нефритовая шелковая бумага» используется только императорской семьей и королевскими домами.

– У молодого господина Фэна острый глаз. – Юй Уюань кивнул, глядя на Фэнси. На его лице была улыбка, подобная весеннему ветру, но в глазах таилась осенняя прохлада. – В письме наследного принца Хуана две хорошие новости и одна плохая.

– Одна хорошая – это то, что Сюаньцзи у него, а плохая... – Фэнси слегка опустил взгляд, внимательно рассматривая белую фарфоровую чашу в руке, и спокойно произнес: – Плохая новость, должно быть, о том, что генерал Яростного Ветра погиб на горе Сюаньшань?

– Да. – Юй Уюань кивнул, не удивляясь тому, откуда он это узнал. Он наклонил руку и вылил вино из чаши в реку Уюнь. – Инчжоу ушел первым, завтра, возможно, придет очередь кого-то из нас.

– А что же за вторая хорошая новость? – спросил Фэнси.

– Белая Фэнси, – спокойно сказал Юй Уюань, и в его равнодушных глазах промелькнула рябь, едва он произнес это имя.

– Белая Фэнси? – повторил Фэнси, его рука, держащая чашу, чуть не дрогнула.

– Да, он сказал, что видел Белую Фэнси в Шанчжоу, женщину с необычайным изяществом. – Улыбка Юй Уюаня стала чуть шире.

– Как встреча с этой женщиной может быть хорошей новостью? – Фэнси невольно скривил губы.

– Встреча с Белой Фэнси, женщиной-героем, которая славится наравне с господином Черным Фэнси, само собой, редкая удача в этом мире. – Юй Уюань бросил взгляд на Фэнси, не меняя улыбки.

– На мой взгляд, встреча с этой женщиной приносит только неудачи, одну за другой. – Фэнси опустил чашу, потому что вино для него будто бы утратило аромат, хотя улыбка на его лице ни капли не поблекла.

– Хе-хе, удача это или неудача, зависит от человека, – Юй Уюань не согласился, глядя на Фэнси с задумчивостью.

Шух! Над поверхностью реки вдруг раздался короткий, резкий звук флейты.

Услышав это, глаза Фэнси слегка блеснули, и он встал.

– Сегодня мне посчастливилось встретить молодого господина Юя, и я должен был бы пить с вами, пока не опьянею, но дома вдруг возникло срочное дело, и я вынужден уйти первым. Надеюсь, в будущем у нас будет возможность снова выпить вместе.

Юй Уюань встал, не пытаясь удержать его, лишь сказал:

– Если у молодого господина есть дела, то, конечно, ступайте. В будущем, если судьба будет благосклонна, мы обязательно встретимся снова.

– Тогда я прощаюсь. – Фэнси сложил руки в благодарном жесте, затем повернулся и увидел, что Фэн Циу все еще стоит рядом. – Барышня...

– Я пойду с тобой! – выпалила Фэн Циу. В тот момент ей показалось, что она видит, как судьба кивает и улыбается, довольная, что еще одна жертва угодила в ее сети. В тот же миг она почувствовала, как взгляд молодого господина Юя легко скользнул по ней, и ей показалось, что она слышит его тихий вздох.

Она могла только бессильно улыбнуться.

Это была ее судьба, судьба, которую она добровольно приняла.

Фэнси слегка приподнял брови:

– Барышня уверена?

– Да, я решила и не передумаю. – Фэн Циу показалось, что она произнесла эти слова тихо, так тихо, что могла слышать только она сама, но на самом деле все присутствующие ее отлично слышали.

– Тогда пойдем. – Фэнси слегка улыбнулся и пошел.

Фэн Циу крепко прижала к груди пипу – единственную вещь, которой она владела. Подняв занавес, чтобы выйти, она обернулась и посмотрела на Юй Уюаня, слегка кивнув ему в знак прощания. Она была благодарна этому человеку, который с первого взгляда понял, что у нее на сердце. И даже если об этом никогда не узнает тот, второй, если она никогда не будет понята остальными... главное, что ее понял хотя бы он.

Занавес опустился за ней, и она быстро последовала за Фэнси. В «Таверне Заходящего Солнца» их провожали бесчисленные взгляды, но никто не препятствовал.

На плавучем мосту слуга догнал ее и протянул сверток:

– Барышня Фэн, это хозяин таверны велел передать вам. Он сказал, что это то, что вам причитается.

Фэн Циу приняла сверток, в ее глазах появилась легкая скорбь, но когда она подняла голову, то была все так же холодна и прекрасна, как иней.

– Передай мою благодарность хозяину таверны за его заботу все эти годы.

Слуга кивнул:

– Барышня Фэн, берегите себя.

– Да. – Фэн Циу кивнула, затем пошла к большой черной лодке, к судьбе, которую для нее приготовила... ее участь.

А Юй Уюань, оставшийся в комнате наверху, смотрел, как удаляется лодка с поднятым парусом. Он вылил все оставшееся вино в чашу и осушил ее одним глотком.

– Так вот какой человек этот Черный Фэнси. – По его голосу было не понятно, одобряет он его или осуждает. – Такое даже Хуан Чао не смог бы сделать.

Вспоминая последний взгляд барышни Фэн Циу перед уходом, он глубоко вздохнул. Она ясно видела все преграды, что сулил ей путь, но все равно решила идти по нему, и он не знал, назвать ли это глупостью или похвалить ее мужество. Юй Уюань опустил голову, посмотрел на свою руку, коснулся пальцем линий на ладони и слегка горько улыбнулся. Это была улыбка человека, который познал одиночество, который один преодолел тысячи гор...

– Интересно, какая она... эта Белая Фэнси?

Его тихий шепот был наполнен легкой печалью.

Глава восьмая. Спрашивая о блюдах на столе

Хотя снаружи черная лодка выглядела простовато, внутри нее таилось роскошное убранство с пурпурными занавесями, резной мебелью, красочными коврами и картинами с пейзажами и стихами на стенах. Но самым красивым здесь был человек, восседающий на мягкой кушетке у окна, благодаря ему вся роскошь обретала элегантность и благородство.

Фэнси сидел на кушетке, медленно потягивая чай, Чжунли стоял рядом. Перед кушеткой склонился в коленном поклоне мужчина. Он опустил лицо, и в темноте каюты сложно было разобрать его черты. Он казался размытой тенью, неясной и непостижимой.

Выпив чашку чая, Фэнси спокойно спросил:

– Что случилось?

Стоящий на коленях мужчина ответил:

– То, что вы поручили, господин... уже есть зацепки. Молодой господин Юнь спрашивает, следует ли действовать напрямую?

– О? – Фэнси протянул чашку, и Чжунли сразу же подошел, чтобы взять ее и поставить на столик рядом. – Что вы обнаружили?

– На данный момент мы только отследили их передвижения, но еще не выяснили их цель, – ответил мужчина.

– Вот как? – Фэнси слегка задумался. – Пока не предпринимайте никаких действий, просто следите за ними.

– Слушаюсь.

– И еще, скажите ему, чтобы больше не беспокоился о Сюаньцзи, у меня есть свои планы, – добавил Фэнси.

– Так точно.

– Можешь идти, – Фэнси махнул рукой.

Слуга удаляется.

После ухода мужчины в комнате воцарилась тишина. Фэнси смотрел в одну точку и после долгих размышлений повернулся и спросил Чжунли:

– Барышня Фэн уже устроилась?

– Да, господин, барышня Фэн разместилась в боковой каюте, – ответил Чжунли.

– Хм. – Фэнси кивнул, откинувшись на мягкую кушетку. Он слегка повернул голову и посмотрел наружу, где уже сгущались сумерки.

Дверь тихо открылась, и в каюту вошел Чжунъюань, державший в руках шкатулку из черного нефрита. Он открыл крышку, и комнату мгновенно озарил яркий свет, разгоняя тьму. Внутри лежала жемчужина размером с кулак младенца, излучающая свет.

Чжунли снял со стены дворцовый фонарь, поместил в него светящуюся жемчужину и повесил его на потолок каюты, мгновенно осветив ее, как днем.

– Слишком ярко. – Фэнси обернулся, взглянул на фонарь и поднес руку к бровям, прикрывая глаза. Заодно он скрыл и мрачное настроение, которое читалось в его взгляде.

Чжунли и Чжунъюань переглянулись в недоумении. С тех пор как они начали служить господину, они знали, что он не любит тусклые масляные лампы и свечи и предпочитает использовать для освещения светящиеся жемчужины, будь то дома или в пути. Почему же сегодня он жалуется на яркий свет?

– Замените фонарь и можете идти, – приказал Фэнси. Он опустил руку, прикрывавшую лоб, и слегка прикрыл глаза.

– Слушаемся, – ответили Чжунли и Чжунъюань.

Один снял жемчужный фонарь, другой зажег масляную лампу, затем они осторожно закрыли дверь каюты и ушли.

Когда тихие шаги стихли, в комнате осталась лишь тусклая лампа, которая мерцала под мерный плеск речной воды.

Фэнси тихо лежал на кушетке, прикрыв глаза. Лицо у него было спокойное, словно он размышлял или дремал.

Время тихо текло, только легкий речной ветерок иногда проносился мимо тусклой масляной лампы, заставляя свет и тени плясать. Однако все вокруг заполонила тишина, все замерло, словно боясь потревожить дремлющего человека на кушетке.

Неизвестно, сколько времени прошло. Наконец Фэнси открыл глаза, перевел взгляд на совершенно черную поверхность реки, вдоль которой иногда мелькали огни, светившие с берега. Огни эти отражались в его глазах, черных и бездонных, заставляя их сиять, как жемчужины, излучая холодный свет.

– Сюаньцзи... – Тяжело произнеся это слово, Фэнси сверкнул холодным светом глаз, слегка поднял правую руку, посмотрел на свою ладонь, сжал пальцы и почти неслышно вздохнул: – Белая Фэнси...

Утром, когда Чжунли и Чжунъюань открыли дверь, они обнаружили, что их господин все еще полулежит на мягкой кушетке, в той же одежде. Бросив взгляд на постель, они увидели, что та аккуратно застелена, явно нетронутая.

– Господин, – тихо позвал Чжунли.

– Хм. – Фэнси встал, потянувшись и разминая немного одеревеневшие конечности. Выглядел он как обычно, без признаков усталости.

Чжунъюань поспешил вперед, чтобы помочь ему умыться, причесаться и переодеться, а когда все было готово, Чжунли уже принес завтрак и расставил его на столе.

Стакан чистой воды, миска каши, тарелка пельменей из рисового теста – изысканно, но не обильно.

Этот стакан воды был из источника Цинтай в Цинчжоу, известного как первый источник Поднебесной, каша была приготовлена из особого мелкого риса «белая жемчужина» из Юнчжоу, смешанного с ласточкиными гнездами, белыми древесными грибами и белым лотосом, а пельмени были с начинкой из нежных листьев белой капусты из Ючжоу, известных как «Снежные нефритовые пластины».

Фэнси предпочитал растительную пищу мясной.

Сначала он выпил стакан воды, затем попробовал кашу, взял палочками пельмень, поднес было к губам, но... отложил в сторону. В итоге трапеза его ограничилась одной лишь кашей.

– Слишком долго держали на пару, капуста стала вялой. В следующий раз следите за временем приготовления. – Он неодобрительно взглянул на тарелку с пельменями.

– Слушаюсь. – Чжунли убрал посуду.

Фэнси встал и подошел к письменному столу, взял кисть и тушь, расстелил белую бумагу, взмахнул кистью и в мгновение написал два письма.

– Чжунъюань, отправь людей доставить их. – Он запечатал конверты и передал их Чжунъюаню.

– Слушаюсь. – Чжунъюань взял письма, открыл дверь и ушел, а Чжунли как раз вошел с чашкой чая.

Фэнси взял чай, сделал глоток, затем поставил чашку и, подняв голову, приказал:

– Чжунли, подготовься, завтра утром мы причалим к берегу и пойдем по суше прямо в Ючжоу.

– Слушаюсь. – Чжунли склонил голову, затем вдруг вспомнил что-то и поднял голову, спросив Фэнси: – Господин, разве вы не договорились с госпожой Си встретиться в Цзичжоу?

Услышав это, Фэнси усмехнулся и ответил с сарказмом:

– Если эта женщина обещает что-то другим, она обязательно сдержит слово, но если обещание дано мне, она, несомненно, будет очень рада не сдержать его. К тому же слышал ли ты, чтобы она лично обещала мне что-то в тот день?

Чжунли тщательно вспомнил и покачал головой – действительно, он не слышал, чтобы Фэнси лично давала ему обещание.

– Поэтому мы идем в Ючжоу. – Фэнси поднял чашку с чаем, снял крышку, и струя пара поднялась, окутывая его лицо. В этот момент его взгляд тоже был туманным, как дымка. – Эта женщина действительно позволила Сюаньцзи попасть в руки наследного принца Цзичжоу! Эта женщина действительно... – Он не договорил, и в его тоне была непостижимая беспомощность.

– Но почему Ючжоу? Господин, мы так долго отсутствовали, почему бы не вернуться домой? – Чжунли нахмурился. Ему было всего пятнадцать лет, и хотя он следовал за господином с семи лет и давно привык к странствиям, он так долго отсутствовал дома, что очень скучал по матери.

– Причин идти в Ючжоу множество. – За клубами пара было не различить выражение лица Фэнси. Он поставил чашку и встал, похлопав Чжунли по голове: – Не волнуйся, мы вернемся домой, скоро.

– Хм. – Чжунли с облегчением кивнул. – Господин, я пойду.

После ухода Чжунли в комнате остался только Фэнси. Он подошел к окну, выглянул навстречу утреннему солнцу, слегка прищурился, глядя на птиц, пролетающих над рекой, и пробормотал:

– Ючжоу...

В то же время в боковой каюте Фэн Циу проснулась и увидела у своей кровати девушку лет четырнадцати-пятнадцати. Волосы ее были зачесаны в два пучка, на простом лице были две маленькие ямочки, а в больших глазах светилась сладкая улыбка, заставляющая каждого, кто видел ее, чувствовать себя комфортно.

– Барышня Фэн, вы проснулись. Меня зовут Сяоэр, господин велел мне служить вам, – звонко сказала она.

Фэн Циу слегка кивнула и встала.

– Барышня встает? Сяоэр поможет вам, – сказала Сяоэр, помогая Фэн Циу встать с постели, затем одеться, умыться и причесаться.

Фэн Циу все время молчала, просто тихо позволяя Сяоэр выполнять работу.

Когда туалет был завершен, глядя на прекрасное, как цветок, лицо госпожи в бронзовом зеркале, Сяоэр не могла не восхититься:

– Барышня такая красивая.

Уголки губ Фэн Циу изогнулись, что можно было считать ответом на комплимент.

– Я пойду принесу барышне завтрак. – Сяоэр скрылась за дверью.

Фэн Циу встала и подошла к окну, открыла его. Утреннее солнце было ослепительным, она слегка прищурилась, и когда ее глаза привыкли к свету, она обернулась, чтобы осмотреть каюту. Обставлена каюта была очень богато. Даже на пике процветания у ее семьи не было такой роскоши. Однако интерьер не казался вульгарным, предметы были подобраны со вкусом. Обстановка выглядела благородно, а не пошло.

Кто же этот молодой господин Фэн?

Пока она размышляла, дверь открылась – Сяоэр вернулась:

– Барышня, завтрак подан.

Фэн Циу подошла к столу и села.

Когда Фэн Циу закончила завтрак, Сяоэр убрала посуду и вышла. Когда она вернулась в боковую каюту, она увидела, что Фэн Циу перебирает струны пипы.

Дзинь-дзинь-дзинь, прозвучало несколько звуков, не складывающихся в мелодию.

– Барышня Фэн проснулась? – вдруг раздался голос Фэнси, и Фэн Циу вздрогнула, подняла голову и огляделась, но не увидела его.

– Господин в главной каюте, – сказала Сяоэр.

– Прошу барышню прийти ко мне для беседы, – снова раздался голос Фэнси, такой ясный, словно он был рядом.

Фэн Циу встала, держа пипу, и Сяоэр поспешила показать ей дорогу.

Открыв дверь, она увидела человека, стоящего спиной у окна, высокого и стройного. Яркий солнечный свет, проникающий через окно, падал на него, окутывая его золотым сиянием.

Услышав звук открывающейся двери, он обернулся, взмахнув рукавом, и свет заструился вокруг него, более ослепительный, чем утреннее солнце. Его глаза, похожие на черный нефрит, все еще были темными и бездонными, но, глядя в них, она чувствовала, что в глубине этих пристальных глаз скрывается нежная любовь. Вот только для кого эта любовь предназначена, ей было неведомо.

– Барышня Фэн, вам удобно? – Фэнси сел на кушетку, одновременно жестом предлагая ей сесть.

– Циу давно привыкла приспосабливаться к обстоятельствам, – спокойно сказала Фэн Циу, затем подошла и села на мягкий табурет перед кушеткой.

– Фэн Циу, Циу. Какое прекрасное имя. – Фэнси мягко смотрел на Фэн Циу. Эта женщина всегда была так холодна. – Остался ли кто-нибудь из семьи Циу в живых?

Когда Фэн Циу услышала, как Фэнси тихо произносит «Циу», в ее равнодушных глазах промелькнул мягкий свет, и ее лицо, белое как снег, ослепительно красивое, будто бы засияло, вызывая искреннее восхищение всех присутствовавших в комнате.

– У Циу нет ни дома, ни родных, где платан растет, там и приют. – Голос Фэн Циу был тонким, едва слышным, и она пристально смотрела на Фэнси, словно с какой-то настойчивостью.

Этот взгляд заставил Фэнси протянуть к ней руку, его длинные пальцы отвели волосы с ее лба, кончики пальцев легко обвели ее брови и глаза.

Брови как нефритовые перья, глаза как звезды, кожа – как застывшие сливки, губы – как киноварь.

На ее лице не было ни капли макияжа, но оно поражало своей природной красотой, такое холодное и отстраненное, но с врожденным благородством.

Это была редкая красавица, и Фэнси, странствуя по миру боевых искусств десять лет, уже давно не встречал такого чистого и искреннего человека.

– Почему? – пробормотал Фэнси, вопрос был без контекста, но Фэн Циу поняла.

Фэн Циу слегка закрыла глаза, позволяя его пальцам легко касаться ее щек, чувствуя тепло его пальцев.

– Потому что я хочу.

Да, потому что она хочет, потому что она добровольно согласилась.

Палец Фэнси остановился на ее подбородке, слегка приподняв его, и он вздохнул, тихо позвав:

– Циу.

Фэн Циу открыла глаза – взор ее был чист, как вода, которая не знает дуновения ветра, никогда не поднимала волн. Он мог четко видеть в ее глазах свое отражение.

В них, чистых и прозрачных, отражалась пара нежных, но безжалостных глаз. Фэнси, казалось, впервые так ясно увидел себя, и слова, которые он собирался сказать, замерли на его губах. Он убрал руку и улыбнулся элегантно и спокойно:

– Циу, я помогу тебе найти лучший платан.

Сердце Фэн Циу упало, и в тот момент она почувствовала острую боль – почему не «посажу для тебя платан»?

– Вижу, что ты не очень любишь говорить. Тогда пой. – Он откинулся на мягкую кушетку с благородством, достойным аристократа, на его лице блуждала все та же непреходящая непринужденная улыбка. – Голос Циу подобен небесной музыке, его можно слушать бесконечно, мне очень нравится.

Тебе нравится? Тогда хорошо, Циу будет петь для тебя сто лет, хорошо?

– Слышал ли господин «Тоску по императорской столице»? – тихо спросила Фэн Циу.

– Спой, и я послушаю. – Фэнси закрыл глаза.

Зазвучала пипа, шумная, как мелкий дождь, настойчивая, как шепот, бессловесно изливая чувства.

Весенним днем я вышла на прогулку,

И ветер абрикоса лепестки кружил.

Кто незнакомец тот

В знакомом переулке?

Он мне мил.

Ему бы отдалась я без остатка,

Всю жизнь делила б радости и грусть.

И даже если он

Со мной поступит гадко...

Ну что же. Ну и пусть.

Чистый, искренний голос, словно невидимая лента, обвился вокруг стропил и вылетел из окна, уносясь вдоль реки.

Река была широкой, солнце ярким, зеленели заросли тростника, мимо плыли несколько рыбацких лодок, сопровождаемые грубоватыми песнями рыбаков и громкими криками зимородков, – все это складывалось в единую картину, пеструю, затянутую едва уловимой дымкой, которая то сгущалась, то исчезала.

Я хочу отдать себя в жены на всю жизнь. Даже если буду брошена без любви, не стану этого стыдиться.

Это обещание безропотной и безоговорочной преданности, обещание любить, несмотря на все обиды, все звенело, все кружилось над речными волнами, не рассеиваясь даже под порывами ветра.

Город Тайчэн, Шанчжоу.

Этот город был расположен в южной части Шанчжоу, а еще южнее находился город Эрчэн, пограничный город Шанчжоу, граничащий с Цзичжоу. Изначально к югу от Эрчэна были еще города Гэчэн и Иньчэн, но пять лет назад их поглотил Цзичжоу.

– Ну вот, наконец-то мы добрались до Тайчэна. – Фэнси подняла голову, глядя на большие иероглифы на городских воротах, затем обернулась, подзывая шатающегося от усталости изнеженного молодого господина. – Пу-эр, поторопись, пойдем в город пообедаем.

– У тебя есть деньги? – слабо спросил Хань Пу, держась за пустой живот.

К этому моменту оба уже были чистыми и опрятными, только Хань Пу выглядел слишком уж бледным от голода.

– Нет. – Фэнси похлопала по пустому кошельку, отвечая без прикрас.

– Без денег как ты собираешься есть? Ты что, хочешь воровать? – Хань Пу выпрямился. Не стоит винить его за дерзость, просто за эти дни общения он понял, что любое ненормальное поведение для Фэнси было нормальным.

– Грабить? – Фэнси странно воскликнула, покачав головой. – Как такое возможно? Как я, великая Белая Фэнси, могу делать такие неприличные вещи?

– Разве ты мало делала неприличного? Разве ты не грабила, когда крала лекарства из моего дома? – Хань Пу скривил губы. Когда-то он так восхищался этими двумя великими героями, Белой Фэнси и Черным Фэнси, но теперь, увидев их истинное лицо, он чувствовал, что эти так называемые великие герои порой мало чем отличаются от разбойников и негодяев.

– Хе-хе, Пу-эр, что касается лекарств из твоего дома, то это я не грабила, а творила добро. – Фэнси сухо рассмеялась. – А денег на сегодняшний обед я раздобуду.

– Как? – Хань Пу подозрительно посмотрел на нее.

– Просто следуй за мной. – Фэнси бросила на Хань Пу взгляд, многозначительно улыбаясь.

От ее взора Хань Пу ощутил холодок на лбу, волосы на затылке встали дыбом, и он почувствовал, что дело плохо.

– Быстрее, Пу-эр, чего ты стоишь? – поторопила Фэнси.

Хань Пу беспомощно последовал за ней.

Они вошли в город, прошли одну улицу, повернули на две другие и вышли на очень оживленную площадь.

– Пришли. – Услышав возглас Фэнси, Хань Пу поднял голову и увидел впереди большую надпись «Азартные игры».

– Это не ресторан, это игорный дом, – воскликнул Хань Пу. Хотя во время уроков с учителем он всегда старался уклониться от учебы или сбежать, но иероглифы «Игорный дом девяти удач» он все же мог прочитать.

– Конечно, я знаю, что это игорный дом. – Фэнси шлепнула его по голове, указывая на вывеску. – Этот «Игорный дом девяти удач» – самый большой в Тайчэне, с хорошей репутацией, они никогда не обманывают новичков.

– Ты хочешь выиграть деньги азартными играми? – Хань Пу догадался о ее намерениях, даже не смутившись тому, что она, женщина, да еще и так называемый великий герой боевых искусств, будет играть в азартные игры. После нескольких месяцев общения с ней он уже не удивлялся ее странному поведению.

– Пу-эр, ты воистину умен, – похвалила Фэнси.

– У тебя нет денег для ставок, как ты собираешься играть? – Хань Пу был подозрителен, не позволяя себе быть одурманенным лестью. Каждый раз ее похвала означала, что она замышляет нечто дурное.

– Кто сказал, что у меня нет денег для ставок? – Фэнси улыбнулась, ее улыбка в этот момент немного напоминала улыбку Черного Фэнси.

Хань Пу оглядел ее сверху донизу, и наконец его взгляд остановился на украшении на ее лбу:

– Ты хочешь использовать эту вещь в качестве ставки? Тогда лучше отнести ее в ломбард и получить серебро, так надежнее.

– Эта вещь... – Фэнси кончиками пальцев коснулась украшения на лбу, вздохнув с сожалением. – Это семейная реликвия, ее нельзя закладывать. Если бы можно было, я бы давно обменяла ее на еду.

– Тогда что ты будешь использовать в качестве ставки? – осторожно спросил Хань Пу, держась на расстоянии трех чи от Фэнси. За это путешествие все, что можно было заложить, он уже заложил, оставив только инкрустированный драгоценными камнями кинжал, который дал ему отец, и он не мог позволить ей взять кинжал в качестве ставки. Вдруг она проиграет, и когда он попадет в подземный мир, отец задаст ему серьезную трепку.

– Следуй за мной и узнаешь, – Фэнси протянула руку и схватила его, потащив за собой.

Как только они вошли в игорный дом, их встретили неприятный запах и оглушительные крики.

– Давай сыграем в самую простую игру – большое-малое. – Фэнси потащила Хань Пу в толпу.

Одна рука Хань Пу оказалась в цепких пальцах Фэнси, а свободной рукой он закрыл нос и рот.

Стоял конец октября, на улице было холодно, и в игорном доме была открыта только одна большая дверь. Но туда набилось слишком много людей, а вентиляции, само собой, не было, отчего пахло там прескверно. Выросший в роскоши Хань Пу, хотя и путешествовал с Фэнси, питаясь где придется и ночуя под открытым небом, но никогда по-настоящему не сталкивался с людьми низших слоев. Теперь, слыша их грубую ругань, видя их жадные лица, чувствуя запах их тел, не мытых месяцами или даже годами, и кислый запах пота, он почувствовал, как его желудок переворачивается, и ему очень захотелось немедленно уйти. Но Фэнси крепко держала его за руку, о побеге нечего было и думать.

Фэнси, таща Хань Пу, протискивалась сквозь толпу, распихивая людей то слева, то справа, и наконец протолкалась в круг.

– Делайте ставки! Делайте ставки! Сейчас начнем! – кричал крупье.

– Я ставлю на большое! – Фэнси хлопнула ладонью.

Ее голос был настолько звонким, что испугал всех присутствовавших, они отвлеклись от игорного стола и уставились на нее.

В это же мгновение несчастные забулдыги, которые уже не могли различить восток и запад, не помнили своих родителей, жен и детей, ощутили, будто их омыл поток чистой воды. В головах у них прояснилось, и теперь они смотрели своими покрасневшими глазами на женщину в белой одежде, с длинными волосами, сияющими, как звезды, очами и чистым лицом, свежую и красивую, подобную стройному лотосу, стоящему в воде. Все застыли от удивления.

– Эй, я ставлю на большое, быстрее начинайте! – Фэнси взмахнула рукой, подняв рукавом небольшой вихрь. Она надеялась, что так они быстрее очнутся.

С момента открытия этого игорного дома сюда впервые вошла женщина, поэтому крупье колебался:

– Барышня... пришла играть?

– Конечно. – Голос Фэнси был очень громким и уверенным.

Крупье работал в этом игорном доме много лет и видел клиентов со всех концов света, с самой разной одеждой и внешностью, поэтому он собрался с духом и больше не обращал внимания на то, что клиент был женщиной, а просто спросил:

– Сколько барышня ставит?

– Это... – Фэнси притянула Хань Пу, который вертел головой, пытаясь найти выход. – Вот его.

– А? – Все снова остолбенели.

– Ты... – Хань Пу от удивления и гнева открыл рот, но тут же замолчал, Фэнси нажала на нужную точку и заблокировала ему способность говорить.

– Сколько, по-твоему, стоит этот ребенок? – Фэнси с улыбкой спросила крупье.

– Пять серебряных листьев, – сказал крупье, глядя на худого и слабого парня, который, вероятно, не мог выполнять тяжелую работу. – В нынешние времена пять серебряных листьев уже очень хорошая цена.

– Пять серебряных листьев слишком мало, – Фэнси решила поторговаться. Она развернула Хань Пу к крупье лицом. – Посмотри, какой красивый ребенок, с правильными чертами лица, нежной кожей, красивее многих девочек. Если... – она странно понизила голос, – если продать его в богатую семью в качестве слуги – за него можно выручить тридцать-сорок серебряных листьев. Я не прошу так много, просто десять серебряных листьев, как тебе?

– Ну... – Крупье оглядел Хань Пу, ребенок действительно был очень красив, но в его глазах сейчас пылал огонь гнева. Крупье невольно вздрогнул от страха и поспешил отвести взгляд. – Хорошо, десять серебряных листьев.

– По рукам. – Фэнси кивнула, подгоняя крупье. – Быстрее начинай, я ставлю на большое.

Крупье начал трясти кости, несколько десятков пар глаз следили за его руками. Наконец он с грохотом поставил стаканчик на стол, и все глаза уставились на него.

– Открывай! Открывай!

– Большое! Большое! Большое!

– Малое! Малое! Малое!

Игроки кричали, крупье, подогрев интерес публики, наконец поднял крышку.

– Ха-ха... Большое! Я выиграла! – Фэнси громко рассмеялась, бесцеремонно протягивая руку за деньгами.

– Эх, не повезло! – Кто-то радовался, кто-то печалился.

– Еще раз! Еще раз! – Фэнси возбужденно кричала.

И Фэнси продолжала делать ставки, и неизвестно, то ли ей так благоволила фортуна, то ли подыгрывал крупье, но что бы она ни выбрала, крупье открывал именно это, и через несколько раундов перед ней уже лежала куча серебряных листьев.

– Сегодня мне действительно везет! – Фэнси сгребла серебряные листья в мешочек, улыбаясь. – Извините, у меня дела, я должна идти.

– Уже уходишь? – тут же закричало множество людей. Она что, выиграла деньги и уходит?

– Да, я очень голодна, иду поесть, загляну поиграть в другой раз. – Фэнси обернулась с улыбкой. Когда она улыбалась, ее глаза сияли, будто звезды. Все замерли, очарованные ее красотой, а она ловко улизнула, воспользовавшись всеобщим замешательством.

На улице Фэнси наконец разблокировала точку немоты Хань Пу.

– Ты... ты осмелилась использовать меня в качестве ставки! Ты собиралась продать меня! – пронзительно завопил Хань Пу, как только его точка была разблокирована, не обращая внимания на прохожих на улице.

– Тсс! – Фэнси приложила палец к губам, с полуулыбкой глядя на Хань Пу. – Пу-эр, ты хочешь, чтобы я снова заблокировала твою точку немоты?

Эти слова подействовали, и Хань Пу действительно не осмелился больше кричать, но его гнев не имел выхода, и он дрожал всем телом. Его глаза наполнились слезами, и он все равно продолжал обвинять ее:

– И я так доверял тебе, считал тебя родной сестрой, а ты использовала меня для азартных игр и даже хотела продать, чтобы я стал... стал этим мальчиком-фаворитом!

– Пу-эр, это была лишь временная мера. – Фэнси потрепала его по голове, словно непослушного щенка.

– А что, если бы ты проиграла? Ты бы действительно продала меня? – Хань Пу, конечно, не верил.

– Как такое возможно? – Фэнси решительно возразила.

– Хмф, по крайней мере, у тебя есть совесть, – фыркнул Хань Пу.

Но Фэнси продолжила:

– Пу-эр, ты действительно недооцениваешь свою сестру. Я бродила по игорным домам почти десять лет, ну когда я проигрывала? С моими-то навыками, конечно, если я хочу большое, будет большое, если хочу малое, будет малое, тут нет никакой возможности ошибиться! – В ее словах звучала гордость.

– Ты... – Хань Пу задохнулся, затем отвернулся и пошел прочь, сердито приговаривая: – Я больше не пойду с тобой! Я больше не признаю тебя своей сестрой! Я больше никогда не буду с тобой разговаривать!

– Пу-эр, Пу-эр. – Фэнси, видя, что он действительно рассердился, поспешила схватить его, мягко успокаивая: – Ладно, ладно, это была шутка. С моими-то навыками, ну как я могла проиграть тебя? К тому же, даже если бы я действительно проиграла, я бы вернула тебя силой. Знаешь, с моими боевыми умениями даже этот Черный Лис не смог бы отобрать тебя у меня!

– Хмф! – Хотя Хань Пу и позволил себя схватить, он отвернул лицо, не глядя на нее.

– Ну же, будь лапушкой, Пу-эр, сестра обещает, что больше никогда не будет использовать тебя в качестве ставки, – Фэнси продолжала задабривать его сладкими речами.

– Ты обещаешь и должна сдержать слово. – Хань Пу повернулся и уставился на нее.

– Да, я сдержу слово, – Фэнси кивнула.

Хань Пу смотрел на нее и продолжал:

– В будущем, что бы ни случилось, ты не должна использовать меня в качестве ставки, не должна продавать меня, не должна уставать от меня и не должна... не должна бросать меня! – К концу фразы он вдруг начал всхлипывать, его глаза покраснели, и из них непроизвольно потекли слезы. Настоящее чувство паники охватило его, он боялся быть брошенным, боялся снова остаться один, как в ту ночь, когда бушевал огонь, и сколько бы он ни кричал, никто не отвечал.

– Хорошо, хорошо, хорошо, я обещаю все. – Видя его слезы, Фэнси вздохнула и обняла его. Больше она не шутила. Она вспомнила, что совсем недавно этот ребенок пережил гибель всех родных, и теперь испытывала к нему одновременно жалость и нежность. – Пу-эр, сестра не оставит тебя, сестра будет заботиться о тебе, пока ты не вырастешь, – пообещала она, даже не успев осознать, что делает.

– Ты обещаешь, а значит, не посмеешь нарушить обещание. – Хань Пу крепко обнял ее, боясь, что эти теплые объятия внезапно исчезнут.

– Да. – Фэнси кивнула, затем отпустила его и вытерла слезы с его лица. – Такой большой, а все еще плачешь. Когда я впервые покинула родительский дом, я не проронила ни слезинки, плакал только мой отец. Ладно, хватит сопли распускать, давай найдем ресторан и поедим.

– Хм. – Хань Пу смущенно поднял рукав, чтобы стереть следы слез с лица.

Только они собрались искать ресторан, как им навстречу вышла большая группа людей, старых и молодых, больших и маленьких, некоторые гнали телеги, некоторые несли корзины, а на спинах у них были большие и маленькие узлы, все они были худыми и изможденными, покрытыми пылью. Прохожие на улице расступались, пропуская эту толпу, и Фэнси с Пу-эром оттеснили к краю улицы. Там они остановились, наблюдая, как процессия тащится мимо, направляясь прямо к южным воротам Тайчэна.

– Эх, снова беженцы. – Фэнси услышала, как кто-то вздохнул рядом.

– Старик, откуда эти люди? Куда они идут? – спросила Фэнси старика, стоящего рядом с дорогой.

– Барышня, вы, должно быть, давно не были в городе? – Старик оглядел Фэнси. – Это уже не первая такая группа, все они из города Цзянь. Наш правитель снова послал великого генерала Тоба Хуна атаковать Бэйчжоу, и это беженцы оттуда.

– Атака на Бэйчжоу? Когда это произошло? – Фэнси не могла не удивиться.

– Это произошло месяц назад, – вздохнул старик. – Все беды из-за этой Сюаньцзи. На этот раз опять неизвестно, сколько людей погибнет!

– Сюаньцзи? – Фэнси нахмурилась.

– Да! – Глаза старика, что много повидал на своем веку, светились глубокой печалью. – Говорят, Сюаньцзи появилась в Бэйчжоу, и наш правитель сказал, что раз князь Бэйчжоу получил Сюаньцзи и не вернул ее в имперскую столицу, значит, он не верен империи, поэтому он послал войска, чтобы наказать предателей.

– Просто предлог, – пробормотала Фэнси.

– Здесь уже безопасно! Почему эти люди все еще куда-то идут? – Хань Пу выразил свое недоумение.

Если они спасаются от бедствия, то могли остановиться в каком-то из городов между Тайчэном и Цзяньчэном, там спокойно и нет войны, почему эти люди продолжают идти? Впереди Эрчэн, это тоже пограничный город.

– Они, наверное, хотят пойти в Цзичжоу. – Старик посмотрел в конец улицы, где находились южные ворота города, от которых начиналась главная дорога в Эрчэн. – Между Бэйчжоу и Шанчжоу идут постоянные войны, и они равны по силе. Каждый раз, когда начинается война, ни одна сторона не получает преимущества. Сидящему на нефритовом троне все равно, но страдают простые люди, живущие в постоянном беспокойстве, не в состоянии защитить свои семьи. А Цзичжоу – сильное государство, там редко бывают войны, и они хорошо заботятся о беженцах из разных областей, поэтому все хотят попасть туда.

– О. – Хань Пу кивнул, затем обернулся к Фэнси, но обнаружил, что ее взгляд устремлен куда-то вперед.

Среди беженцев была маленькая девочка шести-семи лет, которая, видимо, была очень голодна и указывала на лавку с печеными лепешками, громко плача. Ее измученная мать всячески утешала ее, но та продолжала плакать, и матери ничего не оставалось, как попросить у продавца лепешку. Тот грубо оттолкнул ее, и женщина упала на землю.

Старик тоже посмотрел в том направлении и глубоко вздохнул:

– Каждый день здесь идут беженцы, и если продавец лепешек будет раздавать свой товар, ему самому скоро нечего будет есть. Эх, на самом деле простые люди просто хотят поесть, им все равно, что там с Сюаньцзи или Сюаньшу.

Фэнси подошла, помогла женщине встать и достала из кошелька серебряный лист, протянув ей.

– Спасибо, барышня! Спасибо, барышня! – Женщина принялась благодарить ее, словно встретила небожителя.

Фэнси только покачала головой. Она улыбнулась женщине, но лишь кончиками губ – для широкой улыбки у нее настроения не было. Затем она вернулась и взяла Хань Пу за руку.

– Пу-эр, пойдем. – Она подняла голову и посмотрела наверх. Небо все еще было таким же голубым, солнце все так же ярко светило, но не в силах было принести на эти земли мир и процветание.

– Просто хотят поесть... просто поесть, – она пробормотала со вздохом, с печалью и с некоторым пониманием.

Глава девятая. Сколько солдат, столько печали

Когда опали осенние листья, пришли холодные ветры и наступила зима.

В конце одиннадцатого месяца двадцать пятого года эры Цзинъянь, когда земля замерзла и холодный ветер пронизывал до костей, по казенному тракту от города Цзянь до города Гун все еще шли на юг группы людей, потерявших свои дома.

Они шли, сражаясь с ледяным ветром, босиком или в соломенных сандалиях, ступая по дороге, покрытой тонким льдом, слыша, как плачут их маленькие дети от голода и холода, медленно двигаясь к городу Гун. Иногда они поднимали головы, глядя на горизонт, надеясь, что покажется солнце и немного их согреет. Иначе, не погибнув от мечей и стрел, они умрут от холода и голода на дороге.

Когда на краю большой дороги – там, где она, казалось, соединялась с небом – появился силуэт, голодные беженцы невольно остановились. Они смотрели, как белая фигура медленно приближалась, и думали, что бредят от голода.

Небо было холодным и мрачным, но на лице человека в белых одеждах была нежная и теплая улыбка. Словно мартовское солнце, она заставляла всех, кто смотрел на него, забыть об усталости, голоде и холоде.

Когда он открыл большой сверток и протянул его лидеру беженцев, повсюду тут же разлился аромат еды, заставляя этих голодных, замерзших и почти отчаявшихся людей думать: «Этот человек – небожитель, посланный Небесами, чтобы спасти нас».

– Здесь горячие лепешки, разделите их и поешьте, согрейте свои желудки. – Голос этого человека звучал мягко и изящно, в нем слышалось легкое сострадание.

– Спасибо, небожитель! Спасибо, небожитель! – Беженцы падали на колени, благодаря его.

Некоторым эти лепешки, возможно, когда-то казались самой простой и грубой едой, но сейчас для них это была пища, спасающая жизнь. Этот человек воистину был небожителем, посланным богами для их спасения: только небожитель мог быть так удивительно красив – будто бы ему никогда не были ведомы мирские заботы.

– Не нужно так, я простой смертный, а не небожитель. – Этот человек наклонился, чтобы помочь нескольким старикам подняться, не обращая внимания на грязь. – Встаньте все, ешьте лепешки, пока они горячие.

Беженцы встали, с бесконечной благодарностью глядя на него. Затем лидер раздал лепешки из свертка, и те, кто получил их, несмотря на холод и голод, не спешили есть, а делились с маленькими детьми, передавали старикам. Старики же, в свою очередь, отрывали лишь маленький кусочек и возвращали лепешки детям.

Человек в белом тихо наблюдал за их трапезой. Сострадание в его глазах стало глубже, он слегка вздохнул и повернулся, чтобы уйти.

– Господин, пожалуйста, подождите! – лидер беженцев поспешил окликнуть его.

Человек остановился.

Лидер опустил голову и почтительно спросил:

– Могу я узнать ваше почтенное имя?

Человек молчал.

Лидер продолжил:

– Сегодня мы получили такую великую милость от господина, и нам нечем отплатить. Мы только просим господина сообщить свое имя, чтобы мы могли запомнить его в сердцах, молиться за господина день и ночь, чтобы отплатить за великую доброту и успокоить наши души.

Человек слегка вздохнул и сказал:

– Не надо так, это всего лишь мелочь.

Но лидер продолжал настаивать:

– Пожалуйста, скажите нам ваше почтенное имя.

Человек окинул взглядом толпу, видя, что все смотрят на него, и наконец тихо сказал:

– Меня зовут Юй Уюань.

– А! – Глаза лидера сразу загорелись, полные радости. – Так это молодой господин Юй!

Услышав это, беженцы тоже столпились вокруг, приветствуя его, преисполненные радости и благодарности. Повсюду ходили слухи об этом первом молодом господине Поднебесной с милосердным сердцем, спасшем бесчисленное количество людей, но они не ожидали, что им посчастливится встретить его.

В ответ на их радость Юй Уюань лишь слегка улыбнулся и сказал:

– Отсюда до Цзичжоу уже недалеко. Когда войдете в город, найдите Управление по размещению беженцев, они хорошо о вас позаботятся. Поешьте и отправляйтесь в путь, погода очень холодная, старики и дети долго не выдержат.

– Спасибо за указание, господин. – Лидер покивал, а затем добавил: – Господин идет на север? Там бушует война, господину лучше не ходить туда.

– Я знаю. – Юй Уюань безразлично ответил. – Я должен идти, берегите себя. – Сказав это, он сложил руки в жесте уважения и повернулся, чтобы уйти.

– Господин, будьте осторожны! – крикнул вслед уходящей фигуре лидер беженцев.

Юй Уюань, не оборачиваясь, помахал рукой и пошел прочь.

Видя, как его силуэт исчезает, лидер продолжил раздавать еду своим односельчанам, а когда закончил, то обнаружил на дне свертка парчовый мешочек. Открыв его, он увидел пачку золотых листьев, пересчитал – их было пятьдесят. Этих денег хватало, чтобы добраться до Цзичжоу, и еще оставалось на обустройство там.

В тот момент все опустились на колени, обратившись лицами в ту сторону, куда ушел Юй Уюань, – они выражали благодарность своему благодетелю самым искренним и простым способом, который знали. Хотя он уже исчез, хотя он, возможно, не слышал их, они все равно хотели сказать:

– Спасибо за великую доброту, молодой господин Юй!

Громкие голоса эхом разносились по небу и земле.

Между городом У в Бэйчжоу и городом Цзянь в Шанчжоу лежала пустошь на десять ли, обычно безлюдная, но сейчас там развевались флаги, ржали тысячи лошадей, в воздухе разливалась жажда убийства.

С начала десятого месяца, когда авангард Шанчжоу впервые атаковал город У, армии несколько раз сходились в бою с переменным успехом, и результатом этого стало то, что город У в Бэйчжоу и город Цзянь в Шанчжоу почти превратились в города-призраки. Поскольку великий генерал Тоба Хун привел подкрепление, армия Шанчжоу сейчас имела небольшое преимущество, поэтому армия Бэйчжоу отступила из города Цзянь, а армия Шанчжоу приблизилась к городу У в Бэйчжоу.

К закату на пустоши загремели барабаны, закричали тысячи солдат, мечи и копья зазвенели, флаги затмили солнце. Армия Шанчжоу снова начала наступление, окружая город У с трех сторон, намереваясь захватить его одним ударом.

Готовясь дать суровый отпор, армия Бэйчжоу в городе У подготовила тяжелые камни и бревна, чтобы сбрасывать их с крепостной стены, и натянула длинные луки, напряженно ожидая противника.

Сто чжанов... восемьдесят чжанов... пятьдесят чжанов...

Расстояние между сторонами постепенно сокращалось, атмосфера становилась все более напряженной, командующие обеих сторон держали сигнальные флаги, видя, что вот-вот разразится битва.

Скрипели колесницы, ржали кони, у каждого пехотинца на поясе висели лук и стрелы.

Внезапно на пустоши зазвучала песня. Она заглушила кровожадные крики, разнеслась над полками солдат.

Провожают матери и жены

Уходящих на войну парней,

Пыль столбом стоит до небосклона,

Не видать моста Сяньян за ней.

Отпускать родных на поле брани

Не желают здесь ни стар, ни млад,

Плача, за подол одежды тянут,

Горько причитают невпопад.

Спросит путник: что же там случилось?

Что за рок бушует в том краю?

Император оказал нам милость,

Всех мужчин отправил на войну.

Кто-то, как исполнится пятнадцать,

В северном краю врага разит,

Сможет к сорока в живых остаться —

С лагерем на запад поспешит...

Староста повяжет мальчуганам

На прощанье белые платки.

Белыми от седины, все в ранах,

Старцами вернутся пареньки.

На границе кровь течет, как море,

Нету ей ни края, ни конца.

Как предела нет для жажды крови

Тех, кто восседает во дворцах.

Разве ты не видишь, у Цинхая

Вся земля – в костях и черепах,

Как же горько призраки стенают,

Сколько жизней обратится в прах...

Такой глубокой и печальной была эта песня, что, хотя на пустоши были десятки тысяч солдат, каждого она смогла тронуть за душу.

Командиры обеих сторон в тот момент невольно забыли опустить сигнальные флаги, лучники ослабили натянутую тетиву, воины с мечами и копьями опустили оружие, все вспомнили своих родителей, жен и детей, и на мгновение их сердца наполнились печалью. Где уж тут до желания убивать врагов?

– И Бэйчжоу, и Шанчжоу – области, где живут подданные Его Императорского Величества, зачем же убивать друг друга? – чей-то голос, легче ветра и тише облаков, раздался на пустоши.

– Кто это? – Командующий города У в Бэйчжоу вскочил на городскую стену и громко крикнул.

– Я Юй Уюань, – прозвучал мягкий голос, так, словно говоривший стоял совсем рядом.

– Молодой господин Юй?

– Это молодой господин Юй Уюань?

Десятки тысяч солдат зашумели, все вытягивали шеи, оглядываясь, даже командующие обеих областей осматривались, желая увидеть истинный облик первого молодого господина Поднебесной.

– Я слышал, что спор между двумя областями возник из-за Сюаньцзи, – снова раздался этот спокойный и мягкий голос.

На этот раз десятки тысяч солдат посмотрели в направлении голоса и увидели белую фигуру, стоящую на склоне холма в нескольких десятках чжанов к востоку от поля боя. Они не смогли разглядеть его лицо, но видели одежды – те развевались, словно у небожителя, который в любой момент может улететь с ветром.

– Я пришел только, чтобы сообщить всем офицерам и солдатам, что Сюаньцзи уже у наследного принца Цзичжоу. – Спокойные и мягкие речи Юй Уюаня скользнули вниз, но там мгновенно, словно огромный валун, упавший в озеро, подняли тысячи волн, и десятки тысяч солдат были потрясены.

– Поскольку причин для войны больше нет, не лучше ли воинам двух областей прекратить сражаться, дабы их близкие не поднимали плач до облаков? – Обе армии замерли в потрясении, мягкий голос Юй Уюаня ясно достиг ушей каждого. Затем все увидели, как белая фигура мелькнула вдали и быстро исчезла, оставив после себя лишь песню.

Разве ты не видишь, у Цинхая

Вся земля – в костях и черепах,

Как же горько призраки стенают,

Сколько жизней обратится в прах...

На пустоши воцарилась гробовая тишина, ничто не нарушало ее, кроме случайного ржания лошадей. Небо и земля были спокойны, и только вздох сострадания еще витал в воздухе.

– Ах, я так наелась! Давно так хорошо не ела! – Из ресторана в Тайчэне вышли Фэнси и Хань Пу, потирая животы.

– Сестра, сколько у тебя осталось серебряных листьев? Не получится ли так, что после этой трапезы следующая будет через десять-пятнадцать дней? – спросил Хань Пу, глядя на кошелек Фэнси.

– Э-э. – Фэнси отрыгнула, махнув рукой. – Не волнуйся, Пу-эр, в общей сложности я выиграла сто серебряных листьев, этого хватит где-то на пять месяцев.

– Ты выиграла так много денег за один раз? – Хань Пу цокнул языком, затем сразу схватил Фэнси за рукав и потащил ее обратно. – Раз ты так хороша в азартных играх, почему бы не выиграть больше? Пойдем, сыграем еще раз, выиграем хотя бы на год еды!

– Пу-эр... – Фэнси нараспев произнесла его имя.

– Что? – Хань Пу обернулся.

– Глупый! – Фэнси протянула руку и сильно щелкнула его по голове. – Разве твой отец не говорил тебе, что человек должен быть доволен тем, что имеет? Довольный всегда счастлив, а жадный обязательно столкнется с бедой! Понимаешь? Нужно знать, когда остановиться.

– Ой! – Хань Пу отпустил Фэнси, схватившись за голову, этот щелчок был действительно сильным, его лоб горел от боли.

– Однако... – Фэнси подперла подбородок рукой, разглядывая Хань Пу. – Старик Хань был очень жадным до денег, так что понятно, что ты пошел в него, но... – Она снова протянула руку и шлепнула Хань Пу по лбу. – В будущем, оставаясь со мной, ты станешь бедным, но уважаемым героем с пустыми рукавами.

– Не бей меня по голове. – Хань Пу схватил руку Фэнси, нахмурившись. – Больно!

– Хорошо. – Фэнси ласково погладила мальчика по горящему лбу. – В качестве компенсации я отведу тебя купить новую одежду, а заодно купим повозку. В такую холодную погоду идти по дороге под ветром и дождем – это слишком для барышни вроде меня.

Услышав слова Фэнси, Хань Пу ослабил хватку, но отпускать руку пока не торопился.

– Пойдем, купим тебе новую одежду. – Фэнси стала озираться по сторонам в поисках лавки готового платья. – Пу-эр, какого цвета одежду ты любишь? Сразу предупреждаю, ты не можешь выбирать эти смертельно дорогие парчовые наряды, просто что-то теплое и подходящее по размеру. Хм, что касается цвета, почему бы тебе не носить белый? Раз ты стал моим младшим братом, конечно, ты должен носить белый, как и я. Я Белая Фэнси, а в будущем ты будешь Белый Хань Пу, как тебе? Пу-эр...

Она болтала еще довольно долго, прежде чем заметила, что мальчик рядом с ней понурился и не говорит ни слова в ответ. Она увидела, что Хань Пу идет с опущенной головой, молча следуя за ней, а его ладонь в ее руке легонько дрожит.

– Пу-эр, почему ты молчишь? – Фэнси остановилась. – Ты недоволен, что я не покупаю тебе красивую одежду? Знаешь что... – Но она замолчала на полуслове, потому что когда Хань Пу поднял голову и посмотрел на нее, его красивое маленькое личико было залито слезами, и она сразу запаниковала. – Пу-эр, ты... что случилось? Неужели я слишком сильно ударила тебя?

– Сестра. – Хань Пу бросился в объятия Фэнси, обнимая ее, его слезы смочили ее одежду. – Сестра... сестра... я знаю... я все знаю.

Он вырос в семье мастеров боевых искусств и, конечно, знал, что люди, достигшие определенного уровня внутренней силы, не боятся ни жары, ни холода, и для Фэнси, даже если бы она находилась в ледяной пустыне, мороз был бы не страшен. Все это она делала для него: и теплую одежду покупала, и повозку, что защитила бы от ветра и дождя, иначе она вообще не стала бы играть в азартные игры. Если бы она хотела играть, она бы не путешествовала, питаясь чем придется и ночуя под открытым небом. Похоже, выигрывать деньги у тех людей ей не очень нравилось.

На самом деле она могла бы вообще не обращать на него внимания, они не были ни родственниками, ни друзьями, единственной связью между ними оставались рецепты лекарств. И они были настолько же ценны, насколько и опасны. Узнай кто-нибудь, что рецепты у нее, – тотчас явились бы охотники со всего мира, и ее жизнь была бы в постоянной опасности. Однако она, не жалуясь, все равно взяла его с собой и, даже шутя над ним и забавляясь, была с ним нежна.

– Пу-эр, ты мальчик с таким чувствительным и тонко чувствующим сердцем, не знаю, хорошо это для тебя в будущем или плохо. – Сердце Фэнси смягчилось, она погладила мальчишку и беззвучно вздохнула.

– Сестра, в будущем Пу-эр тоже будет заботиться о тебе, заботиться о тебе всю жизнь, – торжественно пообещал Хань Пу, не зная еще, насколько сложно будет выполнить это обещание.

– Хорошо, давай сначала купим одежду. – Фэнси подняла подбородок Хань Пу, вытирая слезы с его лица. – Ты мальчик, а плачешь дважды в день, не стыдно ли?

Лицо Хань Пу покраснело, и он снова спрятал его в объятиях Фэнси. Ему нравились эти объятия, теплые и ароматные, – когда он погружался в них, мир как будто становился спокойным и безопасным.

Много лет спустя этот любитель белой одежды, поэзии и танца с мечом создаст школу Фэнъу и будет известен как Гость Туманной Тени Хань Пу, но сейчас он был всего лишь плаксивым, легко краснеющим ребенком, который любил прижиматься к сестре и капризничать.

– Пойдем, – Фэнси взяла его за руку.

Пройдя по улице, она не пошла прямо искать лавку готовой одежды, а свернула в уединенный переулок. В конце переулка стоял заброшенный дом с высокими красными воротами, краска на которых уже облупилась, карнизы были покрыты паутиной, один из каменных львов у входа упал, а другой все еще охранял главные ворота, хотя был покрыт пылью и опавшими листьями.

Подойдя, Фэнси взмахнула рукавом, сметая пыль со стоящего льва, оттолкнулась кончиками пальцев ног и, взяв с собой Хань Пу, приземлилась на каменного льва.

Они сидели на каменном льве, словно два ярких, живых пятна на выцветшей, мрачной древней картине, и выглядели особенно неуместно.

– Сестра, разве мы не собирались покупать одежду? Зачем мы пришли сюда? – Хань Пу выждал немного, но не дождался объяснений от Фэнси и наконец спросил сам.

– Ждем кое-кого. – Фэнси свесила свои длинные ноги, покачивая ими.

– Кого ждем? – Хань Пу тоже сел, покачивая ногами.

– Жду кого-то, кто не знает своего места и осмелился следить за мной. – Фэнси слегка прищурилась. – Если он не появится, пусть пеняет на себя, я не стану церемониться.

Едва она произнесла эти слова, как из темноты мгновенно возникла фигура, опустилась на колени и почтительно сказала:

– Приветствую героиню Фэн.

– Я не твой старший родственник и не чиновник, не нужно постоянно падать передо мной на колени. – Фэнси искоса посмотрела на него.

Человек встал и поднял голову, глядя на Фэнси:

– Барышня Фэн помнит меня?

Фэнси посмотрела на него и через мгновение кивнула:

– Так это ты. Как ты поживаешь все эти годы?

Это был мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, с густыми бровями и большими глазами. Когда-то он был очень красив, но теперь на его мужественном лице был шрам, тянущийся от переносицы до правой скулы, делающий его лицо уродливым и устрашающим.

– Барышня Фэн все еще помнит меня? – Увидев, что Фэнси узнала его, мужчина не мог не обрадоваться.

– Моя память не так уж плоха. – Фэнси слегка улыбнулась. – Янь Цзютай, шесть лет назад ты был главарем Тридцати восьми застав на реке Уюнь, известная личность в мире боевых искусств, как я могу не помнить?

– Сестра, разве не ты уничтожила эти Тридцать восемь застав на реке Уюнь шесть лет назад? – Хань Пу, услышав это, сразу вмешался. Он был хорошо знаком с подвигами Белой Фэнси и Черного Фэнси в мире боевых искусств.

Фэнси шлепнула Хань Пу по голове:

– Когда взрослые разговаривают, малыш должен молчать.

– Я не малыш, я скоро буду выше тебя, – Хань Пу выпятил грудь.

Янь Цзютай лишь улыбнулся, явно не обращая внимания на слова Хань Пу.

– Главарь Янь, ты следил за мной от игорного дома до сих пор, что тебе нужно? Ты хочешь отомстить за то, что было шесть лет назад? – Фэнси повернулась и спросила Янь Цзютая.

– Барышня Фэн, не поймите неправильно. – Янь Цзютай поспешно покачал головой. – Барышня все так же прекрасна, и как только вы вошли в игорный дом, сразу привлекли мое внимание. Я следовал за вами не для мести, а чтобы отблагодарить вас за то, что вы когда-то спасли мою жизнь.

– О? – Фэнси наклонила голову, задумалась и понимающе улыбнулась. – Так этот игорный дом «Девять удач» принадлежит тебе, неудивительно, что ты меня заметил.

– Да, шесть лет назад я привел некоторых братьев в этот город Тайчэн, чтобы здесь обосноваться. Люди с нашим разбойничьим прошлым не могут заниматься большими делами, мы можем только открывать игорные дома, ломбарды и тому подобное. В этом городе все, что имеет в названии слова «Девять удач», – бизнес наших братьев, – сказал Янь Цзютай.

– Это неплохо, по крайней мере, вы честно зарабатываете на жизнь. – Фэнси улыбнулась. – Этот шрам на твоем лице остался из-за меня, и твоя жизнь тоже была сохранена мной, так что одно компенсирует другое. Ты не говоришь о мести, и тебе не нужно говорить о благодарности.

– Нет. – Янь Цзютай покачал головой. – Этот шрам я заслужил, но спасение моей жизни – это долг, который я должен вернуть, иначе я не смогу жить спокойно.

– О? Как ты собираешься отблагодарить меня? – спросила Фэнси, и ее глаза хищно загорелись.

Хань Пу это заметил и невольно забеспокоился за Янь Цзютая. Ох, нелегко ему будет выразить Фэнси свою благодарность!

– Я готов следовать за барышней, служить ей как слуга, отдавая все свои силы. – Янь Цзютай снова опустился на колени.

– О? – В глазах Фэнси заблестел свет, она подперла подбородок левой рукой, ритмично постукивая пальцами по щеке. – Я думала, ты собираешься подарить мне золото, серебро, жемчуг и нефрит или что-то в этом роде. Знаешь, я всегда была очень бедной. Кто бы мог подумать, что ты предложишь только это!

Услышав это, Хань Пу мысленно воскликнул: «Так и знал!» Похоже, этот Янь Цзютай не сможет избавиться от этой «богини», не разорившись.

– Э? – Янь Цзютай на мгновение замер, но быстро среагировал, достав из-за пазухи серебряный амулет в форме тигра. – С этим амулетом барышня может получить золото и серебро в любом игорном доме или ломбарде «Девять удач» в Шанчжоу.

– В любом месте Шанчжоу? – Фэнси заинтересовалась. – Похоже, эти годы твои дела шли неплохо, у тебя есть заведения по всему Шанчжоу.

– Неплохо, – согласился Янь Цзютай, в его голосе были нескрываемые волнение и гордость. – Благодаря наставлениям барышни за эти годы у нас с братьями уже появилось несколько десятков заведений в Шанчжоу.

– А! – Фэнси цокнула языком. – И ты сейчас собираешься отдать мне все эти заведения?

Услышав это, Хань Пу подумал: как жестоко, Фэнси собирается забрать все имущество этого человека. Этот Янь Цзютай, вероятно, испугается и убежит.

– Если барышня пожелает, то мы все вам отдадим. – Но, к его удивлению, Янь Цзютай согласился без малейшего колебания.

– Э? – Теперь настала очередь Фэнси удивиться. Она думала, что этот Янь Цзютай, вероятно, подарит ей немного золота и серебра в знак благодарности за спасение его жизни, и просто дразнила его, чтобы отпугнуть, но кто бы мог подумать...

– Пожалуйста, позвольте мне служить вам, барышня. – Янь Цзютай, казалось, был готов стоять на коленях вечно, не намереваясь вставать.

– Сестра, как ты его спасла? – Хань Пу с подозрением посмотрел на Фэнси, любопытствуя, что она такого сделала, чтобы заставить несчастного отдать все свое имущество.

– Янь Цзютай, ты действительно решительный человек, но мне все это не нужно, я просто шутила. – Фэнси спрыгнула с каменного льва и помогла Янь Цзютаю встать. – За эти годы ты и твои братья сами создали этот бизнес, так что береги его и живите хорошо. Я предпочитаю приходить и уходить в одиночестве, я не привыкла и не нуждаюсь в том, чтобы кто-то служил мне.

– Барышня, я уже все обсудил с братьями, после моего ухода они будут управлять бизнесом. – Янь Цзютай встал, с жаром глядя на Фэнси. – К тому же я холостяк без семейных забот. Шесть лет назад я поклялся служить барышне всю жизнь, чтобы отплатить за великую милость, но все это время не мог найти вас. Теперь, когда мы встретились, я, конечно, должен следовать за вами до конца.

– Боже, ты действительно пришел подготовленным. – Фэнси вздохнула, затем, не оборачиваясь, махнула рукой.

Увидев это, Хань Пу поспешно спрыгнул.

Фэнси протянула руку, поймала его и тут же применила «легкий шаг», быстро проскользнув мимо Янь Цзютая и бросив на бегу:

– Янь Цзютай, возвращайся назад, это и будет твоей благодарностью.

– Барышня Фэн, подождите. – Янь Цзютай тут же бросился в погоню.

Фэнси с Хань Пу летели по оживленной улице среди прохожих, словно на колесах ветра и огня. Но этот Янь Цзютай, будучи в прошлом главарем Тридцати восьми застав, обладал отличными боевыми навыками и тоже быстро бежал, следуя за ними на расстоянии одного чжана.

Пробежав девять улиц, повернув семнадцать раз, перепрыгнув тридцать две стены, оглянувшись, они увидели, что Янь Цзютай все еще упорно следует за ними, и Фэнси со вздохом остановилась.

– Ты что, будешь идти за мной, куда бы я ни пошла? – В уединенном переулке Фэнси отпустила Хань Пу, села на землю и с некоторой беспомощностью спросила Янь Цзютая.

– Да... да... – Янь Цзютай тяжело дышал. – Я сказал, что буду служить барышне всю жизнь.

– Я сдаюсь. – Фэнси махнула рукой, посмотрела на Хань Пу, затем на Янь Цзютая, задумалась на мгновение и кивнула: – Хорошо, я позволю тебе следовать за мной.

– Правда? – Услышав это, Янь Цзютай тут же опустился на колени перед Фэнси, взял ее руки и мягко прижал их к своему лбу. – Отныне Цзютай будет верен барышне и по любому приказу готов умереть без сожаления! – Эти слова были произнесены тихо, но со всей серьезностью, и звучали как клятва.

Фэнси на мгновение замерла, а затем тихо спросила:

– Ты из племени цзюло?

Янь Цзютай тоже замер, поднял голову и посмотрел на Фэнси, затем взял ее руки и легко коснулся их губами, без малейшего неуважения, торжественно и серьезно:

– Да, Цзютай из племени цзюло. – Сказав это, он отпустил руки Фэнси.

– Племя цзюло... кто бы мог подумать, что по прошествии шестисот с лишним лет я все еще могу встретить человека из племени цзюло. – Фэнси пристально посмотрела на Янь Цзютая, в ее глазах, казалось, таились какие-то необъяснимые эмоции, но затем она махнула рукой: – Хорошо, вставай, в будущем, следуя за мной, тебе не нужно соблюдать столько церемоний.

– Слушаюсь, барышня. – Янь Цзютай встал и почтительно ответил.

– Старший брат Янь, раз уж ты так влиятелен в Тайчэне, пожалуйста, подготовь для нас повозку и купи несколько комплектов одежды для моего младшего брата. – Фэнси тут же начала скидывать на него собственные хлопоты.

– Слушаюсь. – Янь Цзютай немедленно согласился, затем тихо добавил: – Барышня может называть меня просто Цзютай.

– Что? Ты думаешь, что я называю тебя старым? – Фэнси закатила глаза и тут же вскочила: – Ты действительно старше меня, так что называть тебя старшим братом вполне уместно. Или ты хочешь, чтобы я называла тебя младшим братом? Я не настолько стара, не так ли?

– Нет, я не это имел в виду. – Янь Цзютай поспешно замахал руками.

– Тогда хорошо. – Фэнси снова села. – Старший брат Янь, пожалуйста, поторопись с покупкой повозки и одежды, а также купи немного еды. После этого забега энергия от только что съеденной пищи уже исчерпалась.

– Хорошо, я сейчас же пойду и все устрою, барышня, пожалуйста, подождите здесь. – Янь Цзютай больше не спорил с ней и сразу отправился выполнять поручения.

На окраине города Вэй в Бэйчжоу у дороги стояла маленькая лавка, которой владела вдова, много лет назад потерявшая мужа. Она продавала паровые булочки, пампушки, рисовую кашу и подобную снедь – вела небольшую торговлю. Ее клиентами были в основном крестьяне, путешествующие между городом и деревней.

В это утро хозяйка только начала готовить, как появился клиент.

– Хозяйка, пожалуйста, четыре пампушки и миску рисовой каши.

– Хорошо, господин, пожалуйста, садитесь, сейчас все будет готово.

Хозяйка как раз открывала пароварку, чтобы проверить, готовы ли булочки, и перед ней клубился пар, так что она не могла ясно видеть гостя. В тумане она лишь заметила, что какой-то человек в белой одежде вошел в лавку и сел за столик у окна.

– Господин, вот ваши пампушки и рисовая каша. – Вскоре хозяйка подала горячий завтрак.

– Спасибо. – Гость, который смотрел в окно, повернулся.

Хозяйка почувствовала, будто зрение ее резко прояснилось. Она встала как вкопанная и смотрела на гостя, не желая уходить, ведь такого красивого человека она видела впервые в жизни.

– Господин... не хотите ли еще что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо, хозяйка, можете заниматься своими делами. – Гость опустил голову и взял в руки миску с рисовой кашей.

– Тогда могу ли я предложить вам немного закусок? – продолжала расспрашивать хозяйка, думая, не подать ли сушеную редьку, маринованные бобы или свежеприготовленную маринованную капусту. Она не рассчитывала на большую прибыль, просто хотела еще немного поговорить с этим господином.

– Я думаю, тебе лучше пойти со мной, – в разговор вмешался дерзкий голос, и в лавку вошел человек.

Хозяйка поспешно обернулась, и при взгляде на вошедшего ее сердце забилось еще сильнее. Она подумала, что сегодня, должно быть, какой-то особенный день, раз такие выдающиеся гости посетили ее лавку. Если первый гость в белом был изящным и отрешенным, не похожим на обычного человека, то этот посетитель в пурпурном напоминал благородного господина, а мужчина, следовавший за ним, был настолько красив, что невозможно описать словами.

– Ты пришел. – Гость, хлебавший рисовую кашу, слегка улыбнулся новоприбывшему.

– Уюань, ты собираешься есть... это? – Хуан Чао окинул взглядом четыре белые пампушки перед ним и с некоторым неодобрением покачал головой.

– Попробуй и ты. – Юй Уюань указал на место напротив себя. – Иногда попробовать такую простую пищу – это особое удовольствие.

Хуан Чао подошел и сел напротив него:

– Как ты оказался здесь?

– Просто шел мимо и зашел, – сказал Юй Уюань, затем обернулся и обратился к хозяйке: – Пожалуйста, еще две миски рисовой каши и десять паровых булочек.

– Хорошо, господин, подождите немного, – хозяйка поспешно согласилась.

– Сяо Цзянь, ты тоже садись, – сказал Юй Уюань мужчине, стоящему за Хуан Чао, и разглядев его, не мог не удивиться: – Так ты наконец решился носить одежду другого цвета, кроме белого!

Этот человек, всегда одетый в белоснежные одежды, сегодня был в светло-голубом халате, что смягчало его суровость. Халат оттенял его снежно-белую кожу, и весь он походил на светло-голубой кристалл, холодный и прозрачный, светлый и искрящийся. Сияние окутывало его тело, при взгляде на него, с одной стороны, очень хотелось приблизиться, а с другой – страшновато было позволять себе такую вольность.

Хуан Чао взглянул на Сяо Цзяня и вдруг сказал:

– Думаю, если ты назовешь его «Сюэкун», он будет более счастлив.

– Хм? – Юй Уюань с недоумением посмотрел на него. Хотя второе имя Сяо Цзяня было Сюэкун, они всегда обращались к нему по первому.

– Господа, горячая рисовая каша и паровые булочки готовы. – Хозяйка подошла к ним с подносом.

Она поставила миски на стол, и Хуан Чао жестом отпустил ее, затем посмотрел на Юй Уюаня с улыбкой:

– Потому что Белая Фэнси сказала, что ему подходит одежда светло-голубая, как небо, и на следующий день он сменил свой наряд. Белая Фэнси также сказала, что его следует называть «Сюэкун». И хотя он никогда прямо об этом не говорил, но когда я начал называть его по второму имени, в его глазах было явное удовольствие.

– О? Не думал, что Белая Фэнси обладает такой притягательностью. Я очень хотел бы с ней встретиться. – Юй Уюань повернулся к Сяо Цзяню – Сяо Сюэкуну и заметил, что его глаза снова странным образом стали светло-голубыми. – Имя «Сюэкун» действительно очень хорошо тебе подходит, особенно сейчас, когда ты в голубой одежде. Ты похож на ясное небо над снежной равниной, очень красиво.

Сидящий слева от Юй Уюаня Сяо Сюэкун, голубой цвет в глазах которого стал еще глубже, повернулся к Хуан Чао и будто хотел что-то возразить... но в конце концов вспомнил, что он, как-никак, его повелитель, и потому не произнес ни слова, просто взял палочками паровую булочку и проглотил ее целиком.

Юй Уюань, глядя на выражение его лица, не мог отказать себе в удовольствии еще раз поддразнить его и с улыбкой сказал:

– В Цзичжоу, кажется, нет никого красивее тебя. Если бы ты был женщиной, возможно, мог бы соперничать с принцессой Чуньжань из Ючжоу.

– Молодой господин Юй, я мужчина. – Сяо Сюэкун проглотил булочку и посмотрел на Юй Уюаня, четко произнося каждое слово. Ясно было, что он подчеркивал этим, что мужчину нельзя называть красивым и тем более нельзя сравнивать с женщиной, особенно с принцессой Чуньжань, известной как первая красавица Великого Востока.

– Но когда Белая Фэнси сказала, что у тебя красивые глаза, ты не возражал? – вмешался Хуан Чао. Сказав это, он поднял миску с рисовой кашей, подул на нее и отхлебнул.

Сяо Сюэкун посмотрел на Хуан Чао, открыл рот, но все еще не мог произнести ни слова и в конце концов просто опустил голову и продолжил есть булочки.

Юй Уюань улыбнулся, не желая больше дразнить его, и вместо этого спросил Хуан Чао:

– Как прошло твое путешествие?

– Очень хорошо. – Хуан Чао ограничился коротким ответом, затем посмотрел на него и сказал: – Одной речью прекратить войну между двумя областями – да, молодой господин Юй, вы поистине могущественны.

– Зачем добавлять еще невинных душ? – Юй Уюань взял паровую булочку.

– В мире бесчисленное множество невинных душ, и в любом случае люди все равно будут умирать. – Хуан Чао пристально смотрел на него.

– Тогда поговорим об этом позже, а сейчас если можно избежать трагедии, то лучше избежим. – Юй Уюань доел булочку, положил палочки и посмотрел на Хуан Чао. – К тому же я фактически объявил миру, что Сюаньцзи выбрала род Хуан из Цзичжоу, а разве это не то, что ты хотел сделать? Если Шанчжоу осмелится использовать Сюаньцзи как предлог для нападения на Цзичжоу, как они напали на Бэйчжоу, разве это не даст тебе прекрасную возможность захватить еще несколько городов или даже... поглотить их полностью?

Хуан Чао не ответил, но выражение его лица явно показывало, что он согласен со словами Юй Уюаня.

– Что касается конфликта между Бэйчжоу и Шанчжоу, ты, как рыбак, можешь извлечь из этого выгоду, но ты ведь не хочешь получить разрушенные земли, не так ли? – Юй Уюань смотрел на Хуан Чао, и его взгляд был глубоким. – Так что лучше оставить все до тех пор, пока ты сам не разберешься с этим.

Хуан Чао приподнял бровь и сказал:

– Кажется, ты всегда можешь с первого взгляда понять, о чем я думаю. – Сказав это, он бросил взгляд на занятую хозяйку.

– Не трогай ее. – В глазах Юй Уюаня промелькнул свет, и он остановил руку Сяо Сюэкуна, которая уже схватилась за рукоять меча. – Даже если она услышала эти слова, что она может сделать? Зачем убивать невинных?

Хуан Чао махнул рукой, показывая Сяо Сюэкуну остановиться, и устало посмотрел на Юй Уюаня:

– Именно этот твой характер бодхисатвы вынуждает меня чувствовать себя беспомощным.

Юй Уюань слегка улыбнулся и спросил:

– Каков твой следующий шаг?

– Конечно, вернуться. Моя поездка была очень плодотворной. – В словах Хуан Чао, казалось, был скрытый смысл.

Юй Уюань задумался на мгновение и сказал:

– Иди в Ючжоу.

– Ючжоу? – Хуан Чао слегка приподнял густые брови.

– Да, самый богатый край Ючжоу в Великом Востоке, Ючжоу, где живет первая красавица Великого Востока. – Юй Уюань посмотрел в окно.

– Ючжоу? – Взгляд Хуан Чао упал на полупустую миску с рисовой кашей перед ним, он протянул руку, поднял ее, выпил все одним глотком, поставил миску на стол, и в его глазах сверкнул золотой свет. – Действительно, пришло время.

– Хм. – Юй Уюань кивнул. – Чем раньше, тем лучше.

– Чтобы пойти в Ючжоу, надо сначала вернуться в Цзичжоу. – Хуан Чао встал и пошел к выходу.

Юй Уюань тоже встал, повернулся к хозяйке, слегка улыбнулся, словно благодаря ее за гостеприимство, и направился к дверям.

Сяо Сюэкун достал из рукава серебряный лист, положил его на стол и последовал за двумя мужчинами.

Глава десятая. Скорбью искупи долги пред обиженными душами

– Сестра, почему ты позволила ему следовать за нами?

Они стояли в пустынном переулке, Хань Пу дергал за рукав Фэнси, а та прислонилась к стене и отдыхала с закрытыми глазами.

– Потому что он хочет следовать за нами! – Фэнси ответила, не открывая глаз.

– Ты не из тех, кто так легко соглашается. – Хань Пу скривил губы. – Ты позволила ему следовать за нами, потому что у тебя есть какая-то цель?

– Пу-эр, ты слышал о племени цзюло? – Фэнси наконец открыла глаза и посмотрела на него.

– Племя цзюло? – Хань Пу задумался, затем покачал головой: – Нет, не слышал.

– Хм, вполне естественно, что ты не слышал о нем. – Фэнси подняла голову, ее взгляд через переулок устремился к далекому небу. – В конце концов, племя цзюло было уничтожено более шестисот лет назад, и с того дня его упоминание стало табу, так что, конечно, люди не знают, что на горе Цзюлошань когда-то жило племя цзюло.

– Почему они были уничтожены? – недоумевал Хань Пу.

Фэнси помолчала, затем тихо вздохнула:

– Причина их уничтожения давно сгинула в пыли истории, не стоит об этом говорить. Но после той катастрофы выживших из племени цзюло осталось немного. Они бродили по миру, как одинокие души, не имея возможности вернуться домой, и только в последние сто лет они иногда объявлялись, но всегда ненадолго, как цветок удумбара.

В отличие от Фэнси Хань Пу не был так меланхоличен, и, вспоминая поведение Янь Цзютая, он спросил:

– Он только что принес тебе клятву?

– Да, это была его клятва верности мне. «По любому приказу готов умереть без сожаления» означает, что если я прикажу ему умереть, он так и сделает. – Фэнси кивнула, выражение на ее лице было странной смесью печали и радости. – Поскольку он шесть лет назад решил следовать за мной, то сегодня, наконец найдя меня, он не успокоится, пока не достигнет своей цели. Он будет преследовать меня, пока я не соглашусь или пока он не умрет.

Хань Пу, вспоминая настойчивость Янь Цзютая в погоне, почувствовал, что понимает его.

– Все эти годы наша семья Фэн постоянно искала потомков цзюло, и я не ожидала, что сегодня встречу одного из них. – Фэнси нежно погладила голову Хань Пу, ее взгляд был отстраненным, словно она с глубоким сожалением наблюдала далекие времена шестисотлетней давности. – Так что пусть он следует за нами, если хочет. Возможно, семья Фэн и люди племени цзюло просто связаны судьбой, и к тому же в будущем... мне еще понадобится его помощь.

– Неужели в этом мире есть что-то, что ты не можешь сделать сама и нуждаешься в его помощи? – Хань Пу не верил, в его сердце Фэнси была всемогущей.

– Ха-ха. – Услышав это, Фэнси легко рассмеялась и с некоторой нежностью провела пальцем по носу Хань Пу. – В этом мире есть много вещей, которые я не могу сделать.

Вдруг улыбка пропала с ее лица, она протянула руку, схватила Хань Пу и взлетела, быстро отступив на три чжана.

Раздался звон, и в место, где они только что стояли, вонзилась длинная стрела, глубоко погрузившись в каменную плиту. Наконечник все еще дрожал, показывая, насколько быстрым и мощным был выстрел.

Хань Пу посмотрел на стрелу и почувствовал, как его сердце бьется, чуть ли не выскакивая из груди. Стрела была направлена точно туда, где он недавно был, и опоздай Фэнси на мгновение, он был бы пронзен насквозь.

– Кто здесь? – крикнула Фэнси.

Едва она произнесла эти слова, стрелы, как дождь, посыпались с крыш по обеим сторонам переулка. В тот момент у нее не было времени выяснять, кто нападает, она прижала Хань Пу к груди, и из ее рукава вылетела белая лента, наполненная внутренней силой. Лента закружилась вокруг них, создавая прочную стену энергии. Летящие к ним стрелы либо падали на землю, либо ломались от сильного ветра, создаваемого белой лентой.

Когда дождь стрел прекратился, Фэнси ослабила белую ленту и холодно усмехнулась:

– Хмф! Стрелы закончились? – Сказав это, она опустила Хань Пу, затем оттолкнулась кончиками пальцев ног и, подобно белому журавлю, взлетела в небо, приземлившись на крыше слева. Увидев несколько быстро удаляющихся черных теней, она тут же бросилась в погоню.

После того как Фэнси ушла в погоню за врагами, с крыши справа спрыгнули четыре человека. Они приземлились перед Хань Пу, окружив его. Все четверо были одеты в черное и имели устрашающий вид.

Хань Пу вздрогнул, вытащил кинжал и выставил его перед собой, настороженно глядя на этих четверых. Хотя в душе он говорил себе не бояться, но все равно не мог остановить дрожь в ногах.

Когда враги вытащили оружие, зрачки Хань Пу сузились, его лицо побледнело, и он закричал:

– Это вы!

Он не знал этих людей, но он помнил эти ножи в их руках с изображениями черепов на обухе, которые при взмахе были подобны злым демонам! Эти люди! Именно они убили его родителей! Подожгли его дом! Эти люди были его врагами!

– Отдай рецепты! – холодно сказал один из людей в черном, глядя на Хань Пу, как ядовитая змея. – Если бы вы не показались в игорном доме, мы бы никогда не подумали, что кто-то из семьи Хань остался в живых! Раз старик Хань сохранил тебе жизнь, то, конечно, рецепты тоже у тебя. Если ты умен, быстро отдай их, чтобы избежать страданий перед смертью!

– Хмф, вы, злодеи, все еще хотите рецепты? Из-за вас они давно превратились в пепел! – Хань Пу гневно смотрел на человека в черном. – Я думал, что никогда не смогу найти вас, чтобы отомстить за родителей, но не ожидал, что сегодня вы сами появитесь передо мной. Небеса справедливы!

– Ты? – Другой человек в черном презрительно усмехнулся, шагнул вперед, взмахнул большим ножом и ударил Хань Пу по голове. – Раз у тебя нет рецептов, нет смысла оставлять тебя в живых!

Видя приближающийся нож, Хань Пу быстро наклонился, избежав удара, затем бросился на этого человека в черном. Острый как бритва кинжал Хань Пу нацелился прямо на его руку. Мелькнула сталь, и кинжал оставил на запястье нападавшего глубокую рану. Тот почувствовал боль и с грохотом уронил свой большой нож на землю.

Эта неожиданность заставила всех пятерых на мгновение замереть.

Хань Пу не ожидал, что добьется успеха с первой попытки.

Человек в черном думал, что убить ребенка будет легко, он совершенно не принимал во внимание скромные боевые навыки Хань Пу и из-за самонадеянности оказался ранен.

– Проклятый щенок! – Человек в черном опустил взгляд на кровоточащее запястье и грязно выругался.

Хотя рана была неглубокой, получить урон от ребенка было крайне унизительно. Враг тут же поднял нож с земли левой рукой, замахнулся так, что ветер засвистел, и направил клинок на Хань Пу. Этот удар был умелым и быстрым, и он вложил в него все свои силы.

Хань Пу не мог уклониться от него и вместо этого бросился навстречу лезвию, крепко сжимая кинжал в правой руке, целясь прямо в грудь нападавшему – даже если он не сможет спастись, он хотя бы убьет одного врага!

Когда кинжал в его руке глубоко вонзился в грудь мужчины, Хань Пу закрыл глаза, ожидая мучительной боли от рассекающего его тело ножа, и почувствовал, как что-то теплое брызнуло ему на лицо, что-то с густым, тошнотворным запахом крови. Однако время шло, а нож в его тело вонзаться не спешил. Вокруг стояла мертвая тишина, и наконец он не выдержал и с любопытством открыл глаза. Увидев всего в чи от себя лицо с широко раскрытыми глазами и гримасой ужаса, он завизжал и испуганно отпрянул, потерял равновесие и упал на землю.

Только тогда он заметил, что рука человека в черном все еще поднята, но нож в его руке обвила белая лента. А из груди его торчит кинжал Хань Пу.

– Ай-яй, ты действительно заслуживаешь звания моего младшего брата!

Услышав веселый смех Фэнси, Хань Пу обернулся с радостью:

– Сестра!

Фэнси сидела на краю крыши, беззаботно болтая ногами и держа в руке конец белой ленты.

– Убейте его!

Он снова услышал холодный приказ, и порыв ветра ударил его в затылок.

– Хмф, осмеливаетесь нападать на моего драгоценного младшего брата прямо передо мной? Вам всем жить надоело!

Прежде чем Хань Пу успел среагировать, он почувствовал, как его тело стало легким и взлетело в воздух. Когда он пришел в себя, то уже стоял на крыше, а Фэнси исчезла. Он посмотрел вниз и увидел белую фигуру, словно летающую вокруг трех человек в черном. Те размахивали ножами, яростно атакуя, но сколько бы они изо всех сил ни рубили по белой фигуре, это было бессмысленнее, чем бить по текущей воде, – им не удавалось даже задеть Фэнси, а самих их сносило с места потоками воздуха. Белая фигура была все ближе, нападающим не хватало места для маневра, и уже через мгновение они тяжело дышали, выбившись из сил.

– С такими скромными навыками вы осмеливаетесь даже подумать о том, чтобы убить кого-то на моих глазах! Сдавайтесь!

Фэнси холодно усмехнулась, раздалось несколько звонких звуков «дзинь-дзинь-дзинь», и три больших ножа упали на землю. Белая фигура девушки отступила. Бой закончился.

Три человека в черном застыли на своих местах, а Фэнси смотрела на них с насмешливым видом.

– Пу-эр, спускайся. – Фэнси обернулась и помахала рукой.

Хань Пу спрыгнул вниз, схватил нож с земли и бросился на людей в черном.

– Пу-эр! – Фэнси тут же поймала его за руку.

Хань Пу обернулся и хрипло крикнул:

– Это они! Это они убили всю мою семью!

– Я знаю. – Фэнси слегка надавила, и нож оказался в ее руке. – У меня есть вопросы к ним. – Сказав это, она повернулась к людям в черном, улыбаясь. – Братья, не могли бы вы сказать мне, почему вам так нужны рецепты семьи Хань? Ведь вы забрали все лекарства из дома Хань, и с вашими боевыми навыками этого должно хватить вам до конца жизни.

Трое в черном не отвечали на ее вопросы, их точки акупунктуры были заблокированы и они не могли двигаться, оставалось только жадно смотреть на воительницу в белом, сверля ее глазами. Они были первоклассными бойцами – конечно, не из мастеров высшего уровня, но тоже не промах. А сегодня всех их победила женщина. Кто она?

– Ребятки... – напевно произнесла Фэнси, а ее улыбка стала еще ярче. – Если вы не заговорите, не вините меня за то, что я отрежу вам языки.

– Кто ты? – спросил один из людей в черном.

– Вы не знаете, кто я? – удивленно воскликнула Фэнси, а затем с обиженным лицом сказала: – Пу-эр, они не знают, кто я. А ведь говорят, что у меня особая внешность, которая производит глубокое впечатление. Почему эти люди не знают, кто я?

– Хмф, я скажу вам, кто она! – Хань Пу поднял еще один нож, подошел к одному из людей в черном, протянул руку и направил лезвие прямо на его лоб. – Сестра, могу я нарисовать на его лбу полумесяц, точно такой же, как у тебя?

– Нет. – Фэнси покачала головой. – Я ведь известна как воительница «в белых одеждах, с нефритовым полумесяцем, с несравненным изяществом», и если они тоже будут носить такой полумесяц, это будет слишком оскорбительно. Богиня Луны потом призовет тебя к ответу.

Услышав их разговор, трое в черном посмотрели на лоб Фэнси, увидели полумесяц из снежно-белого нефрита и почувствовали, как их сердца сжались.

– Ты Белая Фэнси?

– Хи-хи, так вы знаете, кто я! – Услышав это, Фэнси очень дружелюбно улыбнулась, хотя белая лента в ее руке так и танцевала в воздухе, словно в любой момент могла обвиться вокруг их шей. – Тогда вы также должны знать, что я, Белая Фэнси, очень хороший человек, так что если вы, братья из Секты Разрывателей Душ, скажете мне, кто стоит за вами, я сразу же отпущу вас.

От этих слов на лицах убийц проступил ужас. Они смотрели на широкую улыбку Фэнси и чувствовали, как их волосы встают дыбом. Хотя пять лет назад они еще не вступили в секту, но слышали от старших о том, как Белая Фэнси и Черный Фэнси устроили резню в Секте Разрывателей Душ, помнили гримасы паники на лицах тех, кого называли звездами смерти, и были предупреждены: лучше встретить владыку ада, чем Белую Фэнси и Черного Фэнси!

Бум! Бум! Бум! Трое упали на землю, из их ртов и носов текла черная кровь.

– Они... они покончили с собой! – Хань Пу с ужасом смотрел на три тела на земле, которые только что были тремя живыми людьми.

– Они не могли сбежать и не могли говорить, конечно, им оставалось только умереть. – Фэнси холодно взглянула на тела на земле, убрала белую ленту и отряхнула руки. – Самоубийство – тоже выход, по крайней мере, мне не пришлось пачкать руки. Люди из Секты Разрывателей Душ... Хмф, даже если они умрут десять тысяч раз, этого не хватит, чтобы искупить их преступления!

Хань Пу бросил нож, с некоторым отвращением глядя на тела. Он, конечно, знал, что Секта Разрывателей Душ была самой жестокой в мире, что ее адепты убивали людей крайне зверскими методами, а также насиловали и продавали женщин и детей, вели себя хуже, чем звери, так что их смерть была заслуженной!

– Сестра, что ты делаешь? – Хань Пу увидел, как Фэнси обыскивает тела, словно ища что-то.

– Вот оно! – Фэнси вытащила трубку длиной с палец из-за пазухи одного из людей в черном.

– Что это? – спросил ее Хань Пу.

Фэнси открыла крышку трубки, и сладковатый аромат распространился вокруг.

– Это называется «Аромат ста ли», используется людьми из Секты Разрывателей Душ для связи.

– Ты хочешь использовать это, чтобы привлечь тех людей из Секты Разрывателей Душ, которых ты не догнала? – Хань Пу сразу понял ее цель.

– Не то чтобы не догнала, просто не преследовала. – Фэнси встала. – Если бы я кинулась в погоню, остался бы ты в живых?

– Нет, – честно ответил Хань Пу. Любой из этих людей в черном мог бы легко убить его. – Зачем ты вызываешь их? Разве они не предпочли умереть, чем говорить?

– Хмф, неважно, раскроют они что-то или нет, но нельзя позволить им растрезвонить о нашем местонахождении, и к тому же я не позволю людям из Секты Разрывателей Душ скрыться так просто! Если они уйдут, от них пострадает еще больше невинных душ! – Фэнси подбросила трубку в воздух, позволяя аромату распространиться дальше с ветром.

Через четверть часа с крыши спрыгнули три черные тени – фью! фью! фью! Увидев валяющиеся на земле тела своих собратьев, они застыли в нерешительности. Они-то думали, что другие успешно выполнили задание и подали сигнал для встречи, но вместо этого нашли только их бездыханные тела.

– Вы предпочтете сказать мне, кто вас нанял, или хотите разделить судьбу своих товарищей?

Раздался холодный насмешливый голос, и трое вздрогнули, увидев белую фигуру, приземлившуюся рядом с телами. Порыв холодного ветра разметал ее длинные черные волосы, закрыв половину лица, так что нельзя было разглядеть ее черты, но от нее веяло леденящей душу опасностью, что делало и без того холодный зимний день еще более морозным.

– Когда это Секта Разрывателей Душ снова возродилась из пепла? – Фэнси холодно смотрела на троих.

Они не произнесли ни слова, подняли ножи и накинулись на нее с трех сторон. Засверкали лезвия, в одно мгновение переулок превратился в поле боя. Хань Пу, стоящий в трех чжанах, почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок.

А Фэнси стояла между врагов и спокойно смотрела на приближающиеся с трех сторон лезвия. Когда кончики ножей почти коснулись ее тела и Хань Пу уже набрал дыхания для крика, ее тело вдруг стало подобно иве на ветру. Слегка качнувшись, она изящно изогнулась, мгновенно выскользнув из окружения.

– Пять демонов разрывают душу! – закричали наемники в унисон, высоко подпрыгнули, и их ножи в один миг устремились к Фэнси, все еще находящейся в воздухе. Казалось, что этот вихрь лезвий мог разорвать человека на кусочки!

– Сестра! – Хань Пу закричал, закрыв глаза, боясь увидеть, как ошметки плоти падают с неба.

– Так это и есть лучшая техника, созданная вашим мастером за все те пять лет, что вы где-то прятались? Ничего особенного!

В воздухе раздался холодный голос Фэнси, и Хань Пу невольно распахнул глаза. В тот момент он увидел белую радугу – она спускалась с неба и превращалась в бесчисленных белых драконов, сметающих все вокруг. На поле боя уже нельзя было различить фигуры за блеском ножей и образами драконов.

– Чего бояться в «Пяти демонах, разрывающих душу»?!

В одно мгновение бесчисленные белые тени собрались в воздухе, подобно одному гигантскому дракону, что поднимал голову и протягивал когти, поглощая небо и землю!

– А! – Хань Пу услышал только пронзительные крики боли, дзинь! дзинь! дзинь! – сломанные ножи упали с неба, затем за ними последовали и три черных силуэта. Свет рассеялся, и глазам Хань Пу предстала величественная фигура в белом, стоявшая на парящей в воздухе белой ленте. Холодный ветер колыхал ее одежды, черные волосы развевались, нефритовый полумесяц на лбу ослепительно сиял. Она была словно божество, оседлавшее дракона.

Когда падающие сверху тела оказались примерно в чжане от земли, воительница, стоящая на белой ленте, снова взмахнула рукой:

– Позвольте мне отправить вас, злых демонов, в ад! – В тот же миг белая лента из-под ее ног устремилась к наемникам и белой вспышкой полоснула по их шеям. Бум! Бум! Бум! Три тела упали на землю.

– Если бы вы не были из Секты Разрывателей Душ, я, возможно, пощадила бы вас, но, к сожалению...

Фэнси легко приземлилась, холодно глядя на безжизненные тела, белая лента в ее руке наконец бесшумно опустилась на землю.

Хань Пу затаил дыхание, ошеломленно глядя на Фэнси. Неужели этот человек, от которого так и веет опасностью, и правда Белая Фэнси? Действительно ли это та же Фэнси, которая все время казалась дерзкой в словах и поступках, смеялась и сердилась, подчиняясь сиюминутным порывам, но была доброй и справедливой?

Он медленно подошел и увидел, что на шеях трех человек на земле были узкие раны – их оставила белая лента. Только сегодня он по-настоящему лицезрел непревзойденные боевые навыки Фэнси. Тот случай, когда она устроила переполох на праздновании дня рождения в его доме, был лишь детской игрой, а поединок с Хуан Чао – лишь демонстрацией, но не истинной силы. А на этот раз она действительно убивала!

Мягкая белая лента в ее руках была острее меча! Такой уровень боевых навыков не мог не пугать, обычный человек таких высот достичь просто не мог. По крайней мере, это был уровень, о котором он не смел даже мечтать!

– Пу-эр, все в порядке. – Фэнси убрала белую ленту, обернулась и, увидев испуганное лицо Хань Пу, мгновенно смягчилась.

– Сес... сестра, твои... почему твои боевые навыки так высоки? Что это за техники? – Хань Пу все еще не мог прийти в себя.

Если ее боевые навыки настолько поразительны, значит, что и навыки Черного Фэнси ей не уступают! Неудивительно, что она осмеливалась бросать вызов самому наследному принцу Цзичжоу. Действительно, разве Белая Фэнси и Черный Фэнси не слыли непобедимыми в мире боевых искусств уже более десяти лет?

– Известные мне техники, хи-хи... довольно разнообразны. – Фэнси слегка улыбнулась, снова став той непредсказуемой, шутливой девчонкой. – Есть семейные, есть те, которые я тайно изучила, и те, которые меня заставили изучить, их очень много.

– А как называется тот прием, который ты только что использовала? Тот прием, он такой мощный! – Хань Пу говорил, активно жестикулируя, с восхищением на лице.

– Он называется «Рев дракона, сотрясающий девять небес», это всего лишь один из приемов моего семейного боевого искусства. – Фэнси наклонила голову и улыбнулась: – Самый мощный прием, которым я владею, это «Крик феникса, сотрясающий девять небес».

– Что? – воскликнул Хань Пу. – То, что ты продемонстрировала, еще не самое мощное? У тебя есть что-то еще мощнее?

– Да! – Фэнси слегка кивнула. – С тех пор как я вошла в мир боевых искусств, я использовала этот прием только против одного человека.

– Против кого ты его использовала? Он все еще жив? – Хань Пу интересовало только это. Если прием, который он только что видел, был таким мощным, мог ли кто-то выжить после «Крика феникса, сотрясающего девять небес»?

– Конечно, он все еще жив, это Черный Лис! – Фэнси скривила губы, словно с некоторым недовольством. – Только он мог выдержать мой «Крик феникса, сотрясающий девять небес», но я также выдержала его «Орхидею, затмевающую мир», и мы остались с ничьей.

– Действительно, – пробормотал Хань Пу. Только Фэнси мог достичь этого, иначе с какой стати его имя упоминали бы наравне с ней? – Сестра, почему ты так ненавидишь Секту Разрывателей Душ? – Он и сам ненавидел их, потому что они уничтожили его семью, но, судя по действиям Фэнси, казалось, что ее они задели до глубины души еще больше. Она словно собиралась не позволить ни одному члену секты жить в этом мире, и эта ненависть была не меньше, чем его собственная.

Фэнси подняла голову, глядя в небо, и долго молчала. Ее мысли, казалось, были далеко, словно она погрузилась в некое воспоминание, и когда Хань Пу уже думал, что не получит ответа, она заговорила. Ее голос был очень спокойным, очень тихим, словно струйка дыма, плывущая в воздухе.

– Когда я только вошла в мир боевых искусств, я была еще ребенком, кажется, мне было двенадцать лет. Это было мое первое дальнее странствие. Я думала, что буду творить справедливость, а в итоге меня обманули, забрав все мои деньги, я заболела простудой и едва не умерла, валяясь на обочине дороги. Но меня спасла одна девушка. Она привела меня в свой дом, пригласила врача и заботилась обо мне, как о родной младшей сестре.

Хань Пу слушал, но его мысли были сосредоточены на словах «я думала, что буду творить справедливость, но в итоге меня обманули, забрав все мои деньги». Неужели нынешняя всемогущая Белая Фэнси когда-то тоже была такой наивной?

– Эту девушку звали Бай Юй, и она была такой, как ее имя. Она особенно любила читать романтические истории, любила слушать рассказы о героях и красавицах, о рыцарях и храбрецах. Когда я выздоровела, я снова отправилась в мир боевых искусств и договорилась с ней, что вернусь через год, чтобы навестить ее и рассказать ей обо всех своих приключениях.

Говоря это, Фэнси улыбнулась, ее взгляд был спокойным и нежным, но в следующий момент в нем появился холод, подобный снегу и льду, и ее улыбка исчезла, как утренний туман под солнцем.

– Но когда я вернулась через год, я узнала, что вся ее семья была убита.

– А! – Хань Пу не мог не воскликнуть, вспоминая свою собственную семью. – Это тоже сделала Секта Разрывателей Душ?

Фэнси кивнула:

– Это было десять лет назад, тогда семья из города Мо слыла одной из самых известных богатых купеческих семей Великого Востока, но за одну ночь она была уничтожена Сектой Разрывателей Душ. Позже я узнала, что их нанял деловой конкурент ее отца. Люди из Секты Разрывателей Душ убили всех мужчин в семье Бай, а мою подругу и других женщин продали в публичные дома, и когда я наконец нашла ее, прошло уже три года. За это время ее несколько раз перепродавали, она подвергалась всевозможным издевательствам и уже не была той прекрасной, как белый нефрит, Бай Юй, а была истощенной, грязной и больной! Я забрала ее из публичного дома, но сколько бы хороших врачей я ни приглашала, какие бы хорошие лекарства ни использовала, я не могла спасти ее. Через пять месяцев она умерла.

Она прикусила губу, на ее лице появилось выражение боли, и ее обычно яркие глаза потускнели.

– Эти пять месяцев я своими глазами видела, как болезнь мучила ее, и ненависть к Секте Разрывателей Душ проросла глубоко в моем сердце. Поэтому после ее похорон я нашла способ разорить того, кто нанял убийц, а пять лет назад я уничтожила их секту! Но даже реки и моря крови, что разлились во время того побоища, не смогли погасить пожар в моей душе!

Фэнси повернулась к Хань Пу, ее обычно ясные и чистые глаза теперь были как запыленное зеркало, покрытые дымкой и глядящие в никуда.

– Сестра. – Хань Пу не мог не обнять Фэнси.

– Пу-эр, сегодня ты убил человека своими руками, отомстив за своих родителей и семью, но в будущем не убивай больше. – Фэнси наклонилась и обняла Хань Пу, держа его в своих объятиях, словно хотела построить для него стену, защищающую от ветра и дождя. – Убийство не приносит счастья, даже если это ради мести, от крови никогда не очиститься, месть никогда не закончится. Я разберусь с остатками Секты Разрывателей Душ, так что не пачкай свои руки.

– Сестра. – Хань Пу почувствовал, как в носу защипало, а глаза увлажнились.

– Пу-эр, я надеюсь, что ты вырастешь добрым и чистым человеком, как та девушка, которую я встретила тогда. В этом мире уже мало таких людей. – Фэнси присела, вытирая рукавом слезы и кровь с его лица, возвращая его красивому маленькому личику чистоту и невинность.

В этот момент у входа в переулок вдруг раздался стук колес. Повозка въехала в переулок, Янь Цзютай спрыгнул с нее и, увидев разбросанные вокруг тела, был потрясен:

– Барышня!

– О, Янь, ты вернулся. – Фэнси подняла голову, на лице ее вновь было спокойствие.

– Барышня, что здесь произошло? – спросил Янь Цзютай.

– Всего лишь несколько воров, не обращай внимания, – спокойно сказала Фэнси, вставая.

Янь Цзютай поднял с земли бамбуковую стрелу, внимательно осмотрел ее и сказал:

– Этот бамбук называется бамбуком долгого расставания, он растет только у озера Чанли в Ючжоу. Барышня, вы обидели кого-то из Ючжоу?

– Ючжоу? – В глазах Фэнси мелькнул холодный свет, она подняла бамбуковую стрелу с земли и через мгновение сказала Янь Цзютаю: – Янь, пожалуйста, попроси своих братьев разобраться с этими людьми, нам нужно как можно скорее покинуть это место.

– Да, – ответил Янь Цзютай.

Он вышел из переулка и через некоторое время вернулся с подмогой.

– Барышня, оставим это братьям, мы можем отправляться.

– Хм, пойдем.

Трое сели в повозку и покинули Тайчэн, направляясь на юг.

Когда они устроились в повозке, Фэнси снова продемонстрировала свое непревзойденное умение спать, что очень огорчило активного Хань Пу.

Четырехколесная повозка, найденная Янь Цзютаем, была очень удобной. Кабина была размером с маленькую комнату, которую деревянная дверь разделяла на две части – внутреннюю и внешнюю. Стены покрывали толстые парчовые ковры, благодаря которым внутри отлично сохранялось тепло. Фэнси сладко дремала, обнимая красное шелковое одеяло, ее длинные волосы расстилались по кровати и ковру. Хань Пу, сидящий рядом с кроватью, подергал за прядь волос, надеясь разбудить ее.

– Сестра, не спи все время!

– Пу-эр... не шуми... дай... дай мне хорошо выспаться.

Пока они спорили, в деревянную дверь постучали, и вошел Янь Цзютай:

– Барышня, я купил закуски, которые вы просили.

Фэнси, которая только что спала, услышав о еде, сразу вскочила:

– Янь, ты вовремя, я как раз проголодалась.

– Барышня, я только что услышал на улице новости: ван Ю собирается выбрать жениха для принцессы Чуньжань в третьем месяце следующего года. – Янь Цзютай передал ей еду.

– Выбрать жениха для первой красавицы Великого Востока? – Услышав это, Фэнси замерла и даже забыла о еде.

– Да, говорят, что ван Ю уже объявил всему миру, что в этот раз выбор жениха не зависит от богатства или статуса, и любой, кого принцесса отметит своей золотой кистью, может стать ее мужем, – сказал Янь Цзютай.

Фэнси отодвинула закуски в сторону и выпрямилась, на лице у нее появилось на редкость серьезное выражение, что удивило и Янь Цзютая, и Хань Пу, которые не понимали, почему выбор жениха для принцессы так важен для этой обычно беззаботной женщины.

– Принцессе Ючжоу уже почти двадцать лет, она так долго не искала жениха, но теперь хочет выбрать его в третьем месяце следующего года. – Фэнси смотрела на потолок повозки, бормоча себе под нос.

– Сестра, какое отношение к тебе имеет выбор жениха для этой принцессы, почему ты так напряжена? – спросил Хань Пу.

– Возможно, это начинается... – Фэнси, казалось, не слышала вопроса Хань Пу, все еще бормоча себе под нос, но через мгновение на ее лице появилась улыбка, в глазах заблестел интерес, и она подняла голову, глядя на Янь Цзютая. – Янь, мы едем в Ючжоу.

– Хорошо, – ответил Янь Цзютай, не спрашивая почему. – Мы поедем через Цзичжоу или через Королевский домен?

– Через Цзичжоу. – Фэнси вернулась к своему обычному беззаботному состоянию и снова взяла закуски.

– Почему мы идем в Ючжоу? – Хань Пу настойчиво дергал Фэнси за рукав.

– Конечно, чтобы увидеть первую красавицу Великого Востока! – Фэнси искоса посмотрела на него. – А заодно посмотреть, какого жениха она выберет.

– Первая красавица Великого Востока? Она красивее тебя? – снова спросил Хань Пу.

– Кхе-кхе... кхе-кхе... – застигнутая врасплох словами Хань Пу, Фэнси поперхнулась.

– Я не собираюсь отбирать у тебя еду, зачем ты так спешишь? – Хань Пу по-взрослому похлопал Фэнси по спине. Действительно, теперь, когда им не нужно беспокоиться о еде и одежде, нет необходимости торопиться. Ехать с Янь Цзютаем было правильным решением! В этом мире, кроме этого Янь Цзютая, вероятно, не найдется другого слуги, который отдал бы все свое имущество, чтобы служить нищему хозяину!

– Барышня, выпейте воды. – Янь Цзютай испытал жалость к своей госпоже, видя, что та вся покраснела от кашля, и быстро налил ей чашку воды.

Глоть! Глоть! Фэнси мигом выпила воду, затем похлопала себя по груди, глубоко вздохнула:

– Эх, я больше не буду есть, я хочу спать. – Сказав это, она и правда улеглась на кровать.

– Не спи! – Хань Пу схватил ее. – Что мне делать, если ты уснешь?

– Попроси старшего брата Яня рассказать тебе истории. – Фэнси зевнула, махнув рукой.

– Точно! – Глаза Хань Пу загорелись. – Старший брат Янь, расскажи мне, как сестра разгромила ваши Тридцать восемь застав на реке Уюнь, хорошо?

– Что в этом интересного? Знаешь, в тот раз их стрелы чуть не превратили меня в решето, – пробормотала Фэнси, обнимая одеяло.

– Вот как? Тогда расскажи, как сестра в одиночку разгромила семнадцать залов Секты Цин, – снова предложил Хань Пу.

– В этом еще меньше интересного. В тот раз в их главном зале я чуть не была сожжена заживо, – снова пробормотала Фэнси, но ее голос был приглушенным, она почти полностью зарылась в одеяло.

– Тогда расскажи, как три года назад сестра в одиночку ворвалась на гору Сяошань и отвоевала у бандитов пятьсот тысяч ши зерна для помощи при бедствии в Бэйчжоу.

– Это тоже неинтересно, меня чуть не разорвало на куски их взрывчаткой.

– То нельзя рассказывать, это нельзя рассказывать, что же тогда можно! – скривил губы Хань Пу.

– Ты можешь попросить старшего брата Яня рассказать тебе истории о волке из Чжуншань или о благодарном тигре.

– Я не хочу их слушать, я хочу слышать только истории, связанные с сестрой.

Фэнси высунула руку из-под одеяла, помахав ею.

– Если хочешь рассказывать истории, не рассказывай обо мне. Истории обычно рассказывают о мертвых людях, обо мне можно будет говорить только после моей смерти.

– Но...

– А-ха... – Фэнси зевнула, убрав руку обратно под одеяло. – Не шуми, я собираюсь спать.

– Сестра. – Хань Пу подошел и потряс ее. – Сестра.

Но Фэнси уже заснула, не обращая на него внимания.

– Почему ты следуешь за моей сестрой? – Видя, что Фэнси заснула, Хань Пу подошел к Янь Цзютаю. Он действительно не понимал, почему этот человек, который сам был влиятельной фигурой, добровольно стал слугой, просто чтобы следовать за Фэнси.

Янь Цзютай улыбнулся, не отвечая.

– Говори! – Хань Пу настаивал.

– А почему ты следуешь за ней? – Янь Цзютай задал встречный вопрос. Глаза на его уродливом лице были яркими и проницательными, он явно не считал мальчика перед собой обычным ребенком.

Хань Пу замолчал, они смотрели друг на друга некоторое время, затем Хань Пу отвел взгляд и вернулся к кровати:

– Я тоже посплю.

Сказав это, он поднял одеяло и залез под него, обнимая руку Фэнси как подушку.

– Ты? – Янь Цзютай был удивлен. Существовало правило, по которому мальчики и девочки старше семи лет не должны спать вместе, а эти двое...

Хань Пу уставился на него, высунул язык, скорчил гримасу:

– Все это время я спал, обнимая сестру. Завидуешь? Даже если завидуешь, тебе ничего не достанется, иди спать наружу.

Янь Цзютай в итоге только улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Глава одиннадцатая. Ночь опьяняющая: танец страсти на весеннем ветру

От вина я забылся и лишнего много сболтнул,

Ни на что не годятся стихи – лишь печали излить.

Я как рыба, которую ветер на берег швырнул,

Я как птица без стаи, что в небе печально кружит.

Стать парчой и шелками мечтает наряд бедняка,

А сухая листва – испускать аромат орхидей.

Я б вернулся домой – но там только поля сорняка

И за южными окнами – изморозь лунных лучей.

– Пу-эр, зачем ты, такой маленький, читаешь такие стихотворения? Выбери другое.

На берегу прекрасного озера Чанли зеленели ивы, дул мягкий весенний ветер, ласково светило солнце, сверкала поверхность воды – стояла прекрасная мартовская пора. Из повозки, что медленно катилась по дороге, звучал детский голосок, декламирующий стихи. Ему отвечал ленивый женский голос.

– Сестра, это стихи принцессы Сиюнь из Цинчжоу, как тебе мое чтение?

– Это стихотворение подойдет тебе, когда ты станешь на тридцать лет старше, но сейчас, в таком юном возрасте... как ты можешь понять, о чем оно?

– Тогда я прочитаю тебе еще одно, – ответил бодрый детский голос. Как и все дети в его возрасте, Пу-эр очень хотел одобрения со стороны взрослого.

– Хорошо! – спокойно и даже с некоторым безразличием ответила ему женщина.

Кто прошлой ночью на пипе играл?

Тогда стрекотали печально

Одни лишь сверчки.

Чай уж остыл, и лунный овал

Тихо поблек, золотистые

Спрятав лучи.

Остается в одиночестве мне

Песню играть,

Услышанную во сне.

– Сестра, сестра, как я справился на этот раз? – Хань Пу продолжал мешать Фэнси спать.

– Как ты, ребенок, можешь понять строчки про остывший чай, поблекший лунный овал, одинокое пение? – Фэнси зевнула, глядя на Хань Пу. – Почему ты все время читаешь стихи принцессы Сиюнь? В мире не только она пишет стихи, есть много стихов, подходящих для твоего возраста.

– Я слышал от учителя, что принцесса Сиюнь – выдающийся талант. Говорят, что в десятилетнем возрасте она написала трактат... трактат... – Хань Пу закрыл глаза, изо всех сил пытаясь вспомнить, что говорил ему учитель, но, как ни пытался, так и не смог.

– «Десять стратегий на террасе Цзин», – Фэнси покачала головой, подсказав ему.

– Да, да, да! – Хань Пу с облегчением вздохнул. – Именно «Десять стратегий на террасе Цзин»! Учитель сказал, что в тот год ван Цин на террасе Цзин экзаменовал талантливых людей страны, прося их обсудить принципы управления, и принцесса Сиюнь, сопровождавшая его, тоже взяла кисть и написала трактат. По остроте мысли и оригинальности идей она превзошла лучших ученых Цинчжоу того года. Хотя она – женщина, ее талант поразителен. Поэтому мои двоюродные сестры больше всего любили подражать принцессе Сиюнь. Как только прослышат, какую одежду носит принцесса, какую прическу делает, какие украшения носит, сразу же во всем ей подражают.

Фэнси покачала головой, вздохнула и легла на кровать, собираясь снова поспать, но вдруг села, наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то, и через мгновение покачала головой:

– Еще одна поет о принцессе Сиюнь.

– Что значит «поет о принцессе Сиюнь»? – спросил Хань Пу.

– Скоро услышишь. – Фэнси не стала спать, открыла маленькое окно у повозки и посмотрела наружу. Свежий ветер коснулся ее лица, она глубоко вдохнула. – К тому же я чувствую запах.

– Какой запах? – Хань Пу прильнул к окну, тоже глубоко вдохнул, но не почувствовал никакого запаха. Внимательно прислушиваясь, он смутно уловил песню, доносимую ветром, становящуюся все ближе и яснее.

Люди – листья в легком танце,

Месяц – серп в ночной тиши.

Яшмовы перила башни,

А у башни – ни души.

Дождь цветы роняет с веток,

Ласточки – две тени вдаль.

Белый пух укутал реку,

Как туманная вуаль.

Чистый, нежный женский голос плыл на весеннем ветру, эфемерный, как небесная музыка. Был в этом пении оттенок печали, горечь бесприютного скитальца.

– Конечно, это запах Черного Лиса, – пробормотала Фэнси, откинув занавеску и одним прыжком оказавшись на крыше повозки. Она посмотрела вдаль – оттуда приближалась к ним другая повозка. – Вроде мужчина, а пахнет от него как от орхидеи – не каждая девушка так благоухает.

– Где? – Хань Пу тоже запрыгнул на крышу повозки, но не так легко, как Фэнси. Он приземлился с громким стуком и, хотя устоял на ногах, едва не проломил крышу.

К счастью, Янь Цзютай уже привык к странному поведению этой пары, и это был не первый раз, когда они сидели на крыше вместо того, чтобы отдыхать внутри. Он просто продолжал управлять повозкой.

Навстречу им ехала большая повозка, почти в два раза больше их собственной. Черные шелковые занавески, закрывающие ее окна, танцевали на весеннем ветру, подобно волосам юной девушки, что пытается удержать возлюбленного, но остается лишь одинокой тенью в темноте.

Поравнявшись, повозки остановились.

– Дядюшка Чжун, вот мы и снова встретились. – Фэнси, сидящая на крыше, с улыбкой приветствовала возницу другой повозки, а тот лишь кивнул в ответ.

Дверь открылась, и первыми из нее вышли Чжунли и Чжунъюань. Они подняли занавеску, и только после этого показался Фэнси.

– Когда ты наконец станешь больше похожа на женщину? – Он посмотрел на Фэнси, сидящую боком на крыше повозки, покачал головой и вздохнул.

– В глазах всего мира я и есть женщина, как я могу быть еще больше похожа на женщину? – с улыбкой ответила Фэнси.

– Что ты делаешь здесь? – Фэнси изящно спустился с повозки и встал на траве.

– А почему ты здесь? – Фэнси лежала на крыше повозки, глядя на Фэнси, стоящего внизу и глядящего на нее. Смотреть на него сверху вниз было действительно приятно!

Фэнси улыбнулся и не стал отвечать. Он бросил взгляд на Хань Пу и не удержался от улыбки:

– Похоже, этот малыш неплохо растет под твоей опекой!

Сейчас на лице Хань Пу играл здоровый румянец, в его чертах была юношеская чистота и невинность, живость и непринужденность, а в манерах уже проглядывали некоторые беззаботные повадки Фэнси.

– Конечно, это же мой драгоценный младший брат, которого я обрела, само собой, я должна хорошо о нем заботиться. – Девушка подняла руку и потрепала Хань Пу по голове, словно послушную собаку.

– Я просто удивлен, что он не умер с голоду, следуя за тобой. – Фэнси все еще улыбался.

– Ух ты! Красавица! – вдруг воскликнула Фэнси, уставившись на холодную прекрасную женщину, выходящую из повозки.

– Да еще какая красавица! – Она спрыгнула с крыши, приземлившись перед девушкой, и начала расхаживать вокруг, рассматривая ее со всех сторон и довольно кивая. – Действительно, непревзойденная красота! Я так и знала, что ты, Лис, не сможешь жить в одиночестве, ты не мог не найти какую-то красотку, чтобы сопровождала тебя в пути!

Фэн Циу немного растерянно смотрела на женщину, что кружилась вокруг нее. Возможно, из-за того, что женщина быстро двигалась, она не могла ясно рассмотреть ее лицо, но смутно различала пару глаз, ярких, как звезды, длинные черные волосы, танцующие на ветру, как ночь, белоснежные одежды, контрастирующие с цветом волос, и мягкое сияние нефрита на лбу.

– Сестра, если ты будешь так кружиться, она, вероятно, упадет в обморок. – Хань Пу тоже спрыгнул с повозки, бросил взгляд на женщину в зеленом и скривил губы. Что в ней такого? Как ледяной столб, совсем не такая красивая, как сестра!

Но Фэнси повернулась и шлепнула Хань Пу по голове, сказав назидательным тоном:

– Пу-эр, в будущем ты не должен быть как этот Лис, который повсюду срывает нежные цветы. Но, конечно, если красавицы станут дарить тебе одежду и еду, то не надо отказывать... Даже если ты не ничего не хочешь, помни, что всегда можно отдать подарки сестре.

– Больно! – Хань Пу потер голову, нахмурившись. – Почему ты ударила меня? Я ничего не сделал неправильно!

– Ой, извини, Пу-эр, я случайно приняла тебя за того Черного Лиса, – Фэнси быстро погладила его по голове, подула на нее.

Хань Пу гневно уставился на мужчину, спокойно стоящего в стороне, но обнаружил, что тот совершенно не обращает на него внимания. Его взгляд был сосредоточен на Фэнси, словно он изучал или просчитывал что-то, и из-за этого мальчику стало как-то не по себе.

Фэнси повернулась к красавице и с дружелюбной улыбкой спросила:

– Прекрасная дама, как тебя зовут? Когда этот Лис соблазнил тебя?

В этот момент Фэн Циу наконец ясно увидела женщину перед собой, и, обычно такая высокомерная и самоуверенная, она вдруг почувствовала себя недостойной стоять с ней рядом.

Женщина перед ней была прекрасна. Глаза ее были чистыми, как вода, яркими, как звезды, черты лица – изящными, она держалась легко и непринужденно, на губах ее, как цветок, расцветала улыбка. И казалось, что она улыбалась с самого начала сотворения мира, улыбалась, несмотря на все бури и ветра, улыбалась в лицо всем превратностям судьбы.

Она непринужденно стояла перед ней, как чистая луна в небе, изящная и воздушная. Казалось, что весь мир – лишь сцена, созданная специально для нее одной, ее длинные рукава развевались, а она ступала по облакам и бегала наперегонки с ветром, не признавая никаких ограничений, не зная оков.

Как мог родиться такой человек? Как могла существовать в мире такая женщина? Кто она, чистая как луна, яркая как солнце?

– Черный Лис, что с твоей красавицей? – удивилась Фэнси, видя, что Фэн Циу просто молча на нее смотрит.

– Циу приветствует барышню. – Очнувшись, Фэн Циу вдруг изящно поклонилась.

Этот жест удивил всех, но больше всего самого Фэнси.

Почему холодная и отстраненная Фэн Циу проявляет такое уважение к этой сумасбродной девице?

– Ой, красавица Циу, не нужно таких церемоний. – Фэнси поспешила поддержать Фэн Циу, она взяла ее нежную руку и почувствовала, что кожа той была мягкой, как весенний бамбук. Прикасаться к ней было так приятно, что она даже несколько раз погладила ее по ладони, наслаждаясь этим ощущением. – Барышня Циу, ты такая красивая и у тебя такое прекрасное имя, но вот вкуса у тебя никакого.

– Э? – Фэн Циу не поняла.

– Циу – это имя означает «феникс, отдыхающий на платане». Такая красавица, как ты, конечно, должна была найти лучший платан, почему же ты выбрала этого Лиса? – Фэнси с сожалением вздохнула, указывая на стоящего сзади мужчину.

Услышав это, Фэн Циу улыбнулась и тоже посмотрела на Фэнси.

На протяжении всего путешествия сопровождающие относились к нему с глубоким уважением, окружая тщательной заботой. Похоже, он привык, что его почитают. Теперь же, слыша, как эта женщина в белом постоянно называет его Черным Лисом, он продолжал мягко и элегантно улыбаться, словно слова ее не имели никакого значения или будто он готов был стерпеть любые ее дерзкие фразы и поступки. Когда его взгляд скользнул по ней, в его чернильно-черных глубоких глазах не промелькнуло ни блеска, ни тени волнения.

– Сяоэр приветствует барышню Си. – Сяоэр, стоящая за Фэн Циу, вышла вперед и поклонилась.

– Ой, милая Сяоэр, давно не видела твое сладкое улыбающееся личико, я так скучала по тебе! – Фэнси отпустила Фэн Циу, подошла к Сяоэр и обхватила ладонями ее личико, потрепала ее за щечки, цокая языком в восхищении. – Улыбка у тебя, Сяоэр, самая красивая, она гораздо приятнее, чем та неизменная фальшивая лисья улыбка на лице у некоторых.

– Барышня Си, давно не видела вас, вы все так же любите шутить! – Сяоэр высвободила свое лицо из «волшебных рук» Фэнси, взяла ее за руку и обернулась к Фэн Циу: – Барышня Фэн, это барышня Фэнси, та самая Белая Фэнси, которая славится наравне с нашим господином. Все называют их «Белая Фэнси и Черный Фэнси».

– Белая Фэнси? – Фэн Циу удивленно распахнула свои прекрасные глаза. Конечно, она тоже слышала это громкое имя, имя женщины, свободной и своенравной, как ветер, и теперь она видела, что людская молва ничуть не врала. Это действительно была женщина с несравненным изяществом, от которой невозможно отвести взгляд.

– Барышня Фэн... Фэн Циу? – Та снова посмотрела на Фэн Циу, затем обернулась и взглянула на Фэнси, в ее глазах промелькнул свет. – Кажется, я где-то слышала это имя.

– Циу когда-то работала в «Таверне Заходящего Солнца», – спокойно сказал Фэнси. – Ее голос был известен во всем Королевском домене.

– Вот как! – Фэнси улыбнулась и кивнула, словно не желая углубляться в это. – Возможно, я слышала о ней от кого-то из моих друзей в мире боевых искусств.

– Когда главарь Тридцати восьми застав на реке Уюнь стал твоим возницей? – Взгляд мужчины скользнул по Янь Цзютаю, сидящему на повозке.

– Хи-хи, он сказал, что хочет отблагодарить меня за спасение его жизни шесть лет назад. – Фэнси хихикнула и посмотрела на него, будто бы предупреждая о чем-то взглядом.

– Очевидно, у него тоже плохой вкус. – Фэнси улыбнулся и повернулся, чтобы сесть в повозку.

– Подожди, Черный Лис, ты приехал к озеру Чанли из-за этого? – Фэнси остановила его, достав из рукава обломок бамбуковой стрелы.

– Откуда она у тебя? – слегка удивившись, Фэнси бросил взгляд на стрелу.

– По пути на меня напали люди из Секты Разрывателей Душ, я отобрала у них семь жизней, а заодно и это. – Девушка взмахнула рукой, и обломок бамбуковой стрелы полетел в озеро Чанли.

– Вот оно что, неудивительно, что ты здесь. – Фэнси кивнул. – Но тебе не нужно идти к озеру, я только что вернулся оттуда, там только пустое гнездо.

– Ускользнули? – В глазах Фэнси промелькнул свет, затем она пристально посмотрела на мужчину: – Ты что-нибудь обнаружил?

– Да! – ответив, тот направился в повозку.

– Хм, как и ожидалось. – Фэнси последовала за ним. Она дружелюбно похлопала по плечам близнецов, стоящих у двери повозки. – Чжунли, Чжунъюань, у вас в повозке есть что-нибудь вкусное, верно? Вы не представляете, как я скучала по вашей стряпне все эти месяцы!

– Да... да. – Близнецы покраснели.

– Это хорошо. – Фэнси улыбнулась, затем обернулась и позвала Фэн Циу: – Циу, ты не идешь?

Однако Фэн Циу была немного ошеломлена. Она смотрела на этих двух, казалось бы, совершенно разных людей, слушала их разговоры, в которых они то ли хвалили, то ли пытались уколоть друг друга, и чувствовала: все остальные здесь посторонние. Они были словно белая бумага и черная тушь – идеальный дуэт, способный создать лучший пейзаж. Никто не мог понять, о чем же они говорят на самом деле, никто не чувствовал напряжения между ними. Она тихонько вздохнула, смутно ощущая некую утрату.

– Черный Лис, твоя красавица любит говорить глазами, но она не знает, что не многие понимают такой язык, особенно ты, лис, который так хорошо притворяется глупым, – сказала Фэнси. Она высунулась из повозки и опять окликнула молчаливую красавицу: – Циу! Циу!

– О? – Фэн Циу очнулась и, взяв Сяоэр за руку, поднялась в повозку. Хань Пу последовал за ними – ему явно не терпелось послушать, о чем будут говорить взрослые, и он одним прыжком запрыгнул на подножку повозки.

– Пу-эр, ты не составишь компанию Яню? – Фэнси ловко схватила его, намереваясь отправить обратно в их повозку.

– Нет, нет! Я хочу быть с сестрой! – Хань Пу обнял Фэнси сразу руками и ногами, будто маленькая обезьянка – не отцепить.

– Хорошо, хорошо, отпусти! Я не прогоняю тебя. – Фэнси поспешила отцепить от себя его «четыре лапы», ведь ходить с такой ношей очень неудобно!

Хань Пу отпустил ее, но только потому, что вдруг почувствовал затылком неприятный холодок. Оглянувшись, он увидел, что Фэнси спокойно сидит, попивая чай, Чжунли и Чжунъюань суетятся, подавая вкусные блюда, Фэн Циу опустилась в кресло, Сяоэр помогает ей устроиться поудобнее... Все вроде бы выглядело нормальным.

– Янь, ты уж прости, что тебе придется ехать одному, просто следуй за нами, – крикнула Фэнси, а затем нырнула в повозку.

Ючжоу – самый богатый край, а Цюй – самый богатый город в Ючжоу.

Наступила ночь, зажглись первые огни. Луна на краю неба подняла легкую вуаль и скромно показала половинку своего лица, возможно, желая тайком взглянуть на Хоу И, по которому она тосковала тысячи лет. Она нарочно подрумянила свои щеки огоньками, что светили с земли. Лицо у нее было белое как нефрит, прекрасное и нежное, страстное и застенчивое.

Весенний, все еще немного холодный ветер поднялся с земли, словно желая приблизиться к луне, и подул на длинную вуаль, что спускалась с ее лица и покрывала землю. И в одно мгновение небо стало ясным, деревья серебристыми, луна осветила все: и тайные взгляды, которыми обменивались влюбленные, переглядываясь через изгородь, и нефритовый амулет с девятью драконами, оставленный у окна западного флигеля, и тихую песню, доносящуюся из маленького оконца, и медное зеркало с лежащей перед ним «Книгой снежных ароматов»... Это была холодная, но романтичная весенняя ночь.

Самый известный дом цветов в городе Цюй – павильон Лифан. Тем вечером перед павильоном сновали толпы посетителей, а внутри раздавались звуки струн и барабанов, зал громыхал аплодисментами и восторженными возгласами.

– Я-то думала, чего ты так крадешься, а ты, оказывается, пришел сюда поглазеть на танцующих красавиц.

На высокой балке под потолком зала сидели два человека.

Фэнси лениво прислонилась к колонне, холодно глядя на людей внизу. Те были очарованы танцовщицей в красном, что порхала по сцене. В глазах девушки читались усмешка и легкое презрение. Фэнси сидел со скрещенными ногами, вертя в руке белую нефритовую флейту, то бросая взгляд на танцовщицу на сцене, то разглядывая зрителей внизу. Казалось, что ему безразлично происходящее, но на самом деле весь павильон Лифан был сейчас для него как на ладони.

– Эй, если хочешь посмотреть на красавиц, ты можешь открыто прийти и насладиться представлением, зачем сидеть на балке и подглядывать? – Фэнси искоса посмотрела на него.

Сейчас все в зале смотрели только на красавицу, никто не замечал и даже не догадывался, что наверху за ними наблюдают.

– Видишь того человека? – Взгляд Фэнси скользнул по толпе внизу.

Фэнси проследила за его взглядом и увидела мужчину лет сорока с козлиной бородкой.

– Что с ним?

– Город Цюй – самый богатый город в Ючжоу, а самые богатые в городе Цюй – семья Ци на юге города и семья Шан на западе. Глава семьи Ци, Ци И, пропал без вести полмесяца назад, а этот человек – глава семьи Шан, Шан Е, – спокойно сказал Фэнси.

К этому моменту атмосфера в зале достигла своего пика, танцовщица в красном грациозно повернулась, и тонкая вуаль слетела с ее плеч, легко вспорхнув и упав в толпу. Среди тех, кто пожелал ей завладеть, тут же завязалась потасовка.

А красавица на сцене продолжала танцевать. После того как с нее упала вуаль, на ней остались только красный лиф, обнажающий плечи, и красная газовая юбка. Ее кожа к этому моменту уже покрылась тонким слоем благоухающего пота.

Она бросала кокетливые взгляды, изящно изгибала руки, словно держала невидимые нити на кончиках пальцев и, потянув за них, могла приковать к себе все взгляды одним жестом. Ее тело было податливым и текучим, словно вода. Гибкая как змея, она двигалась по сцене, танцуя одновременно соблазнительно и изящно.

– Этот танец должен называться «Пленяющий души», а эта красавица – зваться захватчицей душ. Только посмотри на этих голодных мужчин. – Фэнси будто совершенно не интересовало, кто такой Шан Е, она смотрела на красавицу в красном, танцующую, как огонек пламени, бормоча: – Эта красавица рождена, чтобы соблазнять, любой мужчина, увидев ее, возжелает.

Мужчины внизу вытягивали шеи, с трудом сглатывали слюну. Сидящие сжимали кулаки, стоящие переминались на дрожащих ногах. К их лицам прилила кровь, покрасневшими глазами они, как голодные волки, поедали красавицу, жадно ловя каждое ее движение. Их похотливые взгляды, казалось, хотели сорвать последний слой красной газовой ткани с ее тела.

Весенняя ночь была прохладной, но в зале словно горел огонь, распространяя плотную, густую, удушающую ауру желания. Некоторые слегка раскрывали пальцы, словно хотели что-то схватить, некоторые расстегивали воротники, некоторые вытирали рукавами пот, выступивший на лицах и лбах.

– Сейчас весна, это нормально. – Фэнси бросил взгляд на людей внизу. В этот момент, даже если бы они говорили громче, эти люди, чьи сердца были захвачены страстью, не услышали бы их.

– Я не верю, что ты ничего не чувствуешь! – Фэнси внезапно приблизилась к нему, пытаясь внимательно рассмотреть, не такое ли выражение на его лице, как у мужчин внизу.

Фэнси не ожидал, что она вдруг окажется так близко, и слегка замер, глядя на яркие глаза, нефритово-белое лицо, слегка красные губы... Они были так близко, что, казалось, стоит лишь слегка наклониться вперед, и он коснется их. Его сердце, обычно спокойное, как глубокий пруд, вдруг странно всколыхнулось.

– Так и есть! – воскликнула Фэнси, понизив голос, и коснулась его лица. – Твое лицо тоже покраснело, и оно горячее, и дыхание учащенное, мышцы напряжены, и еще...

Ее взгляд собирался опуститься ниже, но Фэнси протянул руку и оттолкнул ее, глядя с некоторым раздражением и смущением:

– Перестань!

– Ты, распутный лис! Мало тебе красавицы Циу, ты еще выходишь искать цветы и ивы! – Фэнси презрительно скривила губы и холодно фыркнула. – Хотя эта обольстительница в красном неплоха, по красоте она все же не сравнится с твоей Фэн!

Фэнси больше не обращал на нее внимания. Он посмотрел на сцену, где красавица в красном закончила свой танец и кланялась зрителям, упавшим к ее ногам. Он легко подпрыгнул и бесшумно, как струйка черного дыма, приземлился на второй этаж, а затем скользнул в комнату.

Фэнси, конечно, не могла отпустить его и последовала за ним.

– Какая роскошная спальня! – Войдя в комнату, она не могла не восхититься изысканной обстановкой.

– Ты ясно видела танец? – Фэнси не интересовался роскошной обстановкой комнаты. Он бегло осмотрелся, а затем подошел к туалетному столику и начал перебирать румяна и шпильки.

– Этот танец... я никогда не видела ничего подобного. Я бывала в домах цветов, но ни одна женщина не умеет танцевать, как эта красавица в красном. – Фэнси последовала за ним, цокая языком в восхищении.

– Полагаю, в этом мире мало мест, где ты, Белая Фэнси, не была и не веселилась, не так ли? – Фэнси обернулся и взглянул на нее, в его глазах мелькнула насмешка.

– Хи-хи, Черный Лис, не смей судить меня по себе. – Она подошла к ширме, подняла висящее на ней красное шелковое платье. – Эта красавица действительно подходит для красного, как красный пион, соблазнительная и очаровательная, покоряющая сердца всех в мире.

В этот момент раздался звук открывающейся двери, а затем послышался соблазнительный женский голос, от которого, казалось, размягчались даже кости:

– Господин Шан, пожалуйста, присядьте, я пойду переоденусь, а потом станцую специально для вас.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – ответил хриплый мужской голос, в его тоне явно слышалось нетерпение. – Красавица, ты должна поторопиться.

– Я знаю, сначала выпейте чашку чая с женьшенем, я сейчас вернусь. – Жемчужная занавеска отодвинулась, густой аромат цветочной пудры наполнил воздух, красавица в красном, изящно ступая, вошла во внутренние покои, собираясь раздеться... Но вдруг ее тело обмякло, и она повалилась без чувств. Прежде чем она коснулась пола, ее поймала пара длинных рук и мягко уложила на кушетку.

– Довольно заботливо! – беззвучно произнесла Фэнси, лишь шевеля губами.

– Надень это, – откликнулся Фэнси, используя свое умение передавать мысли на расстоянии, и указал на красное шелковое платье на ширме.

– Зачем? – Фэнси посмотрела на огненно-красное шелковое платье.

– Танцевать, – спокойно сказал Фэнси.

– Зачем танцевать? – снова спросила Фэнси.

– Разве ты не ищешь логово Секты Разрывателей Душ? Тот Шан Е, что ждет снаружи, и есть ключ. – Фэнси указал на румяна и украшения на туалетном столике. – Сделай все сама, быстрее.

– Черный Лис, ты сошел с ума! Просишь меня танцевать? Я не умею! – Фэнси недоверчиво уставилась на него, не понимая, как ему пришла в голову такая идея.

– Люди, которых я поймал у озера Чанли, предпочли умереть, чем говорить, поэтому нельзя тревожить Шан Е, нужно заставить его раскрыть местонахождение Ци И и взять того врасплох, иначе ты никогда не найдешь Секту Разрывателей Душ и людей, стоящих за ними. – Фэнси не обращал внимания на ее возражения. Закончив говорить, он вышел из-за ширмы, а затем обернулся к ней с улыбкой. – Что касается твоего умения танцевать... мы ведь оба знаем, не так ли? Белая Фэнси обладает поразительной памятью, разве этот танец может сравниться с дворцовыми...

Он не закончил фразу, и их взгляды встретились. Они словно способны были видеть насквозь прошлые и нынешние жизни друг друга.

– Ты, проклятый, хитрый Черный Лис! – Фэнси процедила сквозь зубы.

– Человек снаружи очень нетерпелив. – Фэнси указал на Шан Е, а затем обошел ширму, давая ей возможность переодеться.

– Исполнять соблазнительный танец – в этой жизни я действительно никогда ничем подобным не занималась, – пробормотала Фэнси, взяв огненно-красное, прекрасное, как заря, шелковое платье. В ее глазах вдруг появился смех. – Но раз такое случится со мной лишь раз в жизни, я, Фэнси, конечно, должна сделать это безупречно! Хе-хе...

– Красавица, ты еще не переоделась? – из-за занавески донесся нетерпеливый голос Шан Е.

– Иду, иду, – соблазнительно ответили из комнаты, затем занавеска слегка колыхнулась и в комнату, легко ступая, застенчиво вошла красавица с высоко уложенными волосами, с тонкой вуалью на лице. На ней было легкое красное платье, в руке она держала изумрудно-зеленую ленту, а ножки ее были подобны лотосам... В одно мгновение ярко-красный ковер, казалось, превратился в алое озеро, на котором расцвел несравненный лотос.

Шан Е, лежащий на кушетке, увидев красавицу, позабыл обо всем на свете.

За занавеской тихо зазвучала флейта. Сперва казалось, словно это нефритовые пальцы легко касаются яшмовых колец, и нежный звон ласкает сердце и слух, унося с собой все печали. Но в следующий момент мелодия изменилась, превратившись в изысканную, соблазнительную и чарующую музыку, словно сладострастные стоны красавицы, что волнуют кровь.

Красный лотос танцевал под звуки флейты, нежные руки порхали, изумрудно-зеленая лента кружилась в воздухе... Как на весенней картине, исполненной сладкой неги.

Легкие шаги ножек, будто бы выточенных из нефрита, волновали душу. От взгляда девушки можно было забыть, как дышать.

Тонкая вуаль на лице красавицы колыхалась, волнуя сердце, ткань юбки была подобна волнам, черные волосы обрамляли прекрасное лицо, благоухающий пот легко орошал белоснежную шею, пока она танцевала, завораживая своим движением... Танец ее был трепетным и нежным, как цветы персика в третьем месяце, поразительным, как пышный пион, который затмевает все своей красотой и ароматом, и, как яркая бегония, – бесконечно изменчивым...

– Красавица, позволь мне обнять тебя! Хватит танцевать, дай мне обнять тебя! – Шан Е невольно встал и шагнул к девушке. В этот момент его душа следовала за ее глазами, он был полностью в ее власти, все его естество и разум были заполнены только ею, и он страстно жаждал обнять это несравненное создание, танцующее перед ним.

Но красавица продолжала танцевать, она кружилась, ловко отступая и уворачиваясь, когда его руки уже почти касались ее. Она играла его чувствами, заставляя его тело изнывать от острого желания, отчего он казался неуклюжим и медленным.

– Господин Шан. – Нежный, сладкий голос красавицы прозвучал мягко, как пение иволги и щебетание ласточки. – Куда вы так спешите? Я ведь позволю вам обнимать меня вдоволь, когда закончу. В прошлый раз, когда приходил господин Ци, он наградил меня за целых два танца. Зачем вы так торопитесь? Разве мой танец не стоит того, чтобы на него посмотреть?

– Красавица, я действительно не могу больше ждать. – Шан Е, выбрав момент, бросился вперед, думая, что на этот раз он точно сможет поймать ее в объятия, но вместо этого промахнулся, чуть не упав на пол.

– Господин Шан, почему вы не можете, как господин Ци, оценить мой танец до конца? – жалобно упрекала его красавица. – Вот господин Ци бесконечно нахваливал мое искусство.

Шан Е повернулся и бросился к ней со словами:

– Моя красавица, что хорошего в этом Ци? Почему ты так о нем думаешь? Он сейчас заперт в поместье Цисюэ, не то что я... – И тут его тело задрожало, и он упал на пол, в широко раскрытых глазах застыл ужас.

– Ты действуешь быстро. – Фэнси остановила танец, села на кушетку, сняла тонкую вуаль с лица, потянулась и глубоко вздохнула. Этот танец потребовал от нее немалых сил – она боялась, что станцует не так и выдаст себя.

Фэнси вышел из-за занавески, на его лице, как всегда, цвела непринужденная улыбка, и только взгляд его глубоких, задумчивых глаз, направленный сейчас на Шан Е, был подобен лезвию ножа.

Шан Е от его взгляда холод пробрал с ног до головы. Ему казалось, что Фэнси собирается прожечь в нем две дыры, или еще хуже – вырвать его глаза, уж так холодно и злобно тот на него смотрел! Ему и так было страшно, а теперь он и вовсе запаниковал, на его лбу выступили крупные капли пота.

Кто эти люди? Почему он не заметил их? Какова их цель? Они напали на него ради денег? У Шан Е было много вопросов, но он не мог ни двигаться, ни говорить.

– Эх, так вот каков самый богатый человек в Ючжоу? – Фэнси лежала на кушетке, искоса глядя на дрожащего Шан Е.

Фэнси обернулся на ее слова и взглянул в ее сторону.

Шелковое платье обхватывало ее тело, словно языки пламени, дыхание после танца еще было слегка учащенным, высоко уложенные волосы немного растрепались. Одну руку она положила себе под голову, другой лениво обмахивалась, прикрыв глаза. В тот момент она напоминала красный лотос, опьяненный весенним ветром, вальяжно раскрывший свои лепестки.

– За все эти годы, что я знаю тебя, это, кажется, первый раз, когда на тебе такой наряд. – Фэнси подошел к кушетке, слегка наклонился, глядя на Фэнси, его взгляд был как огонь и лед... Он протянул руку и слегка коснулся изумрудно-зеленой ленты, обвитой вокруг руки Фэнси. – Оказывается...

– Оказывается что? – Фэнси повернула запястье, потянув ленту на себя, но Фэнси не отпускал – и получилось, что вместе с лентой она притянула к себе и его. Лицо ее оказалось совсем близко, она взглянула на него и кокетливо сказала: – Господин, нравится ли вам моя красота?

Фэнси крепко сжал изумрудно-зеленую ленту и с легкой улыбкой сказал:

– Конечно, ты прекрасна, как цветок, изящна, как вода.

Она полулежала, отклонившись назад, а он склонился над ней. Она была яркой, как утренняя заря, а он элегантным, как нефрит; она – нежной и очаровательной, он – обходительным и милым; она приподняла руку, словно пытаясь привлечь к себе возлюбленного, а он наклонился, будто желая обнять красавицу на кушетке. Между ними натянулась изумрудно-зеленая лента, сейчас их разделяло расстояние меньше одного чи, они могли чувствовать дыхание друг друга, их глаза встретились... Все будто бы на картине, запечатлевшей пару влюбленных.

Вжик!

Этот прекрасный момент нарушил звук разрываемой ткани. Фэнси с грохотом повалилась обратно на мягкую кушетку, а Фэнси по инерции отступил на несколько шагов, лица обоих мгновенно стали белыми как бумага.

Через некоторое время Фэнси отбросила половину изумрудно-зеленой ленты и глубоко вдохнула, успокаивая бурлящую внутри кровь:

– Ха-ха, все еще ничья, так что смирись с тем, что нас называют Белой Фэнси и Черным Фэнси, если хочешь, чтобы твое имя стояло перед моим, тебе нужно еще потренироваться.

– Кхе-кхе. – Фэнси слегка кашлянул, его дыхание немного сбилось, а красивое лицо то краснело, то бледнело. – Недаром говорят, что самое ядовитое – сердце женщины, ты использовала против меня «Крик феникса, сотрясающий девять небес», я чуть не погиб от твоих рук.

– А ты разве не использовал «Орхидею, затмевающую мир»? – Фэнси не чувствовала никакого стыда. – Черный Лис, как ты думаешь, есть ли в этом мире кто-то еще, кто может выдержать наши «Крик феникса, сотрясающий девять небес» и «Орхидею, затмевающую мир»? Единственный, на ком я могу отрабатывать свои приемы, это ты, скукотища...

– В следующий раз ты можешь попробовать с Юй Уюанем. – Фэнси подумал о молодом господине Юе, которому чужда суета этого бренного мира. – Посмотрим, соответствует ли его титул первого воина Поднебесной действительности.

– Юй Уюаня называют первым в Поднебесной не только из-за его боевых навыков, но и из-за его личностных качеств. – Услышав это, Фэнси уставилась на него, словно пытаясь что-то прочесть в его глазах. – Ты снова что-то замышляешь?

– Ты спрашиваешь, я отвечаю, какие тут замыслы? – Фэнси развел руками. – Что, ты тоже считаешь, что этот Юй Уюань – первый в Поднебесной?

– Ха-ха, тебе неприятно? – Девушка легко рассмеялась, встала и, широко зевнув, направилась в опочивальню. Она подняла красный шелковый полог. – Хорошо, иди найди Ци И, а я собираюсь поспать, после этой суеты я очень устала. Хм, эта постель и правда удобная, такая ароматная и мягкая, неудивительно, что вы, мужчины, любите приходить сюда.

– Женщина, если хочешь спать, иди домой, разве это место для сна? – Фэнси беспомощно посмотрел на нее, но, видя, что та уже забралась на кровать и не реагирует на его слова, мог только вздохнуть. – Однажды ты умрешь из-за своей привычки к обжорству и сну.

– Если только ты, Черный Лис, не захочешь убить меня, иначе как я могу так легко умереть? – Фэнси откинула парчовое одеяло и залезла под него.

– Разве не ты все время выслеживала остатки Секты Разрывателей Душ? Сейчас ключ прямо перед тобой, как ты можешь думать только о сне? – Мужчина покачал головой.

– Ци И, должно быть, заперт в этом поместье Цисюэ, с твоими способностями освободить его – легкая задача, зачем мне куда-то идти? Просто расскажешь мне все потом. Этот Шан Е и та красавица в красном, чьи точки акупунктуры ты заблокировал, не смогут двигаться по крайней мере четыре часа, так что я могу хорошо выспаться, ты разбудишь меня, когда вернешься. – Фэнси зевнула, повернулась и заснула.

Фэнси посмотрел на девушку за пологом. Она уже полностью зарылась в одеяло, только прядь длинных волос свисала с кровати. Он слегка вздохнул, отвел взгляд, посмотрел на неподвижно лежащего на полу Шан Е и вышел.

Примерно через четверть часа после ухода Фэнси Шан Е собрался с силами и попытался осторожно пошевелить руками и ногами, размышляя: «Зачем они искали меня? Зачем им Ци И? Неужели...» Шан Е вдруг испугался, холод пробежал по всему его телу! Неужели это потому что...

– Хе-хе, Шан Е, неудобно, не так ли? – В тихой комнате вдруг раздался звонкий смех, Шан Е пытался повернуть голову, но все еще не мог двигаться, только мельком увидел уголок белой одежды.

– Шан Е, не мог бы ты сказать мне, почему ты и Ци И наняли людей из Секты Разрывателей Душ, чтобы украсть лекарства и уничтожить семью Хань? – Фэнси подошла к нему сама, проявляя сочувствие к его положению.

– О, я забыла, что твои точки акупунктуры заблокированы. – Видя, что он не отвечает, Фэнси взмахнула рукавом, возвращая ему возможность говорить. – Теперь расскажи мне все, что знаешь.

– Кто вы? – спросил Шан Е.

– Это не то, что ты должен спрашивать. – Фэнси покачала пальцем. – Послушно ответь на мой вопрос. Вы с Ци И оба богатые люди, не из мира боевых искусств, почему вы хотели получить рецепты семьи Хань? Стоило ли уничтожать всю семью Хань ради рецептов? Я не понимаю.

Шан Е молчал.

– Отвечай мне. – Улыбка не сходила с лица Фэнси. – Для чего вам нужны рецепты семьи Хань?

Шан Е все еще молчал. Он закрыл глаза.

– Шан Е, я не добрый человек. – Голос Фэнси стал нарочито медленным и мягким, она растягивала слоги, отчего у слушателя мурашки бежали по коже. – Иногда для достижения цели я использую некоторые необычные методы.

Шан Е все еще молчал.

– Шан Е, ты когда-нибудь слышал о «десяти тысячах муравьев, грызущих сердце»? Если нет, не страшно. – Фэнси сладко улыбнулась, ее палец слегка коснулся тела Шан Е. – Теперь ты знаешь?

Выражение на лице Шан Е резко изменилось, его тело вздрогнуло, затем он свернулся в клубок, а после начал извиваться против своей воли. Лицо его сморщилось, он изо всех сил стискивал зубы, борясь с болью.

– Я думаю, за вами должен стоять кто-то еще, верно? Вы богаты не меньше, чем те, кто стоит у престола, и вы, конечно, могли позволить себе услуги Секты Разрывателей Душ, но у вас не было причины для этого. – Фэнси села на пол, приблизившись к Шан Е, выражение на ее лице внезапно стало холодным. – Кто этот человек? Кто тот человек, который убил более двухсот семидесяти членов семьи Хань ради лекарств?!

Шан Е внезапно поднял голову, его лицо было покрыто холодным потом, он тяжело дышал:

– Убей меня, я никогда не скажу!

– Готов умереть, но не говорить, да? – Фэнси слегка рассмеялась. – Эти «десять тысяч муравьев, грызущих сердце» неприятны, не так ли? У меня есть и другие, еще более неприятные методы, ты хочешь попробовать их все?

Когда Шан Е услышал это, его зрачки сузились от страха. Но он подумал о том, что если раскроет секрет, то не только сам сгинет, да так, что могилу его никто не найдет, но и семьи Шан и Ци будет ожидать участь еще более жуткая, чем семью Хань.

– Ты не боишься? Хочешь попробовать что-нибудь еще? – Голос Фэнси был мягче весеннего ветра, но для Шан Е он звучал страшнее рева демона.

Шан Е смотрел на улыбающуюся женщину перед собой, терпя боль, словно десять тысяч муравьев грызли его тело, и отчаянно умолял:

– Барышня, я прошу только о быстрой смерти!

– Ха-ха... – Фэнси вдруг громко рассмеялась, не боясь потревожить других людей в павильоне Лифан, взмахнула рукавом, освобождая Шан Е от боли. – Шан Е, я не убью тебя.

Услышав это, сердце Шан Е на мгновение обрадовалось, но следующие слова Фэнси бросили его в ад.

– Хотя ты не раскрыл мне никакой информации, но когда человек, стоящий за тобой, узнает, что мы поймали тебя, тогда – как ты думаешь, что он сделает? – Фэнси хлопнула в ладоши и встала, отбросив длинные волосы, скрывавшие половину ее лица, и стало видно нефритовое украшение в форме полумесяца на ее лбу.

– Ты... ты... ты... – Шан Е дрожащим голосом воскликнул.

– Теперь ты знаешь, кто мы, не так ли? Ты можешь пожаловаться своему хозяину, но я беспокоюсь за тебя, после этого он, возможно, убьет тебя еще быстрее. – Фэнси улыбнулась еще радостнее, она наклонила голову, прислушиваясь, в ее глазах был заинтересованный блеск. – Тсс, слышишь? Сюда бегут люди, скоро весь город Цюй узнает, что господин Шан валялся связанным в борделе.

– Нет! – Шан Е, увидев, как Фэнси открывает окно, не мог не воскликнуть в ужасе. В этот момент он предпочел бы умереть, чем позволить тому, кого так боялся, узнать, что произошло сегодня вечером.

Фэнси обернулась, глядя на Шан Е, дрожащего от страха на полу, и беспечно улыбнулась:

– Хе-хе... Шан Е, ты мог бы наслаждаться богатством и славой, но, к сожалению, это наказание за уничтожение семьи Хань!

Сказав это, она легко прыгнула и в мгновение ока исчезла в ночи, ветер донес ее слегка недовольный шепот:

– Я думала, что смогу получить ответ от Шан Е, но в итоге... эх, похоже, мне все же придется спросить этого Черного Лиса.

Глава двенадцатая. В Ючжоу есть девушка, подобная восточной соседке

На круглом столе, покрытом светло-голубой скатертью, лежали два предмета: блестящий золотой лист и розовый шелковый платок.

– Это все, что ты нашел?

Они находились в лучшем номере «Тяньцзы», крупнейшей гостиницы города Цюй. Фэнси обошла вокруг круглого стола, все еще не понимая, почему эти два предмета показались Черному Лису хоть сколько-нибудь заслуживающими внимания.

– Посмотри внимательнее. – Фэнси поднял чашку чая и сделал глоток. Хм, неплох этот знаменитый чай Ючжоу «Юйнун», весьма ароматный.

– Что в них особенного? – Фэнси взяла золотой лист левой рукой, а шелковый платок правой. – Этот золотой лист выглядит обычным, но узоры на этом шелковом платке довольно оригинальные, и вышивка очень хороша.

– Видишь прожилки на золотом листе? – Фэнси отставил чашку чая, подошел и взял вещицу из ее руки. – На всем Великом Востоке, независимо от страны, золотые листья имеют семь прожилок, но взгляни на этот – у его основания есть дополнительная короткая прожилка. Все золотые листья из меняльной конторы Ци в Ючжоу имеют эту отметку.

– Я не как ты, не разбираюсь в золоте, серебре, драгоценностях, роскошных повозках и красавицах, – безразлично сказала Фэнси, наклонившись ближе к золотому листу. И правда, у основания была дополнительная короткая прожилка, которую нельзя заметить, если специально не искать. – Ты нашел этот золотой лист у озера Чанли?

– Когда я прибыл к озеру Чанли, я тоже опоздал, люди из Секты Разрывателей Душ уже покинули свое гнездо. И хотя я поймал одного оставшегося, но он покончил с собой, я нашел только этот золотой лист на его теле, – сказал Фэнси, играя золотым листом в руке.

– Поэтому ты проследил до города Цюй, чтобы найти главу семьи Ци, Ци И? – предположила Фэнси.

Фэнси кивнул, положив золотой лист:

– Кто бы мог подумать, что я снова опоздал. Ци И пропал, поэтому я нашел Шан Е.

– Как ты узнал, что Шан Е связан с этим? – снова спросила Фэнси. Раньше не было никаких доказательств, связывающих Шан Е с Сектой Разрывателей Душ.

– Я не знал, – ответил Фэнси. – Я просто гадал, проверяя Шан Е.

Фэнси приподняла бровь, глядя на него.

Фэнси улыбнулся и сказал:

– Те, кто подкупил Секту Разрывателей Душ, должны быть очень богатыми, богатство семьи Шан не уступает семье Ци, обе семьи проживают в городе Цюй, имеют связи друг с другом, выглядят как близкие союзники. А дело семьи Хань действительно странное, возможно, в него были вовлечены обе семьи. И кто бы мог подумать, что я угадал правильно.

Услышав это, Фэнси задумалась, затем сказала:

– Я просто не могу понять... Да, лекарства старика Ханя продавались дорого, но Ци И и Шан Е с их богатством могли купить сколько угодно, им не нужны были рецепты, не говоря уже об уничтожении всей семьи Хань. Может быть... – Ее взгляд упал на шелковый платок на столе.

– Думаю, если я найду владельца этого шелкового платка, то, вероятно, узнаю причину. – Фэнси развернул розовый шелковый платок, его палец указал на узор.

– Ты не нашел Ци И? – спросила Фэнси, глядя на узор на платке.

– Я нашел лишь его тело в тайной комнате поместья Цисюэ. – В глазах Фэнси промелькнул холодный свет. – Этот шелковый платок я обнаружил в скрытом механизме, когда обыскивал тайную комнату. Он лежал в деревянной шкатулке. Ци И спрятал его, на то должна быть причина.

– Как ты можешь быть уверен, что владелец этого шелкового платка связан с этим делом? Этот платок, возможно, был подарен Ци И какой-нибудь его возлюбленной. – Фэнси взяла шелковый платок со стола и погладила его. Он был очень мягким, явно из высококачественного шелка, и издавал элегантный, изысканный аромат. Только женщина могла выбрать такой нежно-розовый цвет – она не могла представить, чтобы такой вещью пользовался взрослый мужчина. – И даже если владелец платка связан с нашим делом, как ты найдешь этого человека только по этому платку?

Услышав это, Фэнси слегка улыбнулся и покачал головой:

– Женщина, когда ты стала такой глупой? Смотрела-смотрела и так ничего и не заметила?

– Ты имеешь в виду этот узор? – Фэнси внимательно посмотрела на узор на шелковом платке. – Это похоже на какое-то животное, но я действительно не могу понять, что это.

– Мы оба знаем, что Ци и Шан – богатые семьи не из мира боевых искусств, и у них не было вражды с семьей Хань, поэтому не было и причин нанимать убийц для кражи лекарства. – Фэнси взял платок из ее руки, расстелил его на столе. – Поэтому причина, по которой они наняли Секту Разрывателей Душ, чтобы уничтожить семью Хань, должна быть в том, что кто-то стоял за ними. Но в городе Цюй и даже во всем Ючжоу нет никого, кто бы превосходил их богатством и статусом. Все перед ними лебезят, кто же мог им приказывать?

Фэнси внезапно поняла:

– Поэтому тот, кто мог приказывать им из-за кулис, должен быть...

Фэнси кивнул:

– Тот, кто мог заставить их отдать свое состояние и контактировать с Сектой Разрывателей Душ, которой все стараются избегать, – это представитель власти. – В его чернильно-черных зрачках промелькнул таинственный свет. – Хотя у них есть деньги, но над деньгами стоит власть!

– Поэтому тот, кто приказывал им, должен быть правителем Ючжоу, а узор на шелковом платке должен иметь прямое отношение к этому правителю. – Фэнси не мигая смотрела на него, словно боясь пропустить мелькнувшее в его глазах.

– И он не просто хотел получить лекарства и рецепты семьи Хань, он хотел, чтобы рецептов этих не было больше ни у кого на свете, поэтому он приказал самым богатым людям Ючжоу, Ци И и Шан Е, связаться с Сектой Разрывателей Душ, чтобы украсть рецепты и уничтожить семью Хань. – Фэнси спокойно улыбнулся. – Только он, хотя и получил немного лекарств и вырезал семью Хань, не ожидал, что старик предпочтет умереть, но не отдаст рецепты, а вместо этого передаст их тебе.

Фэнси, вспомнив трагедию семьи Хань, слегка нахмурилась.

Фэнси продолжил:

– Должно быть, тот человек убил Ци И, потому что он слишком много знал. Но он сделал это не только чтобы заставить его замолчать, но и чтобы предупредить Шан Е. Он оставил Шан Е в живых, во-первых, потому, что Шан Е был менее вовлечен в дело, во-вторых, потому, что смерть глав обеих крупных торговых семей привлекла бы слишком много внимания, а также из опасений, что крах двух семей повлияет на экономическую стабильность Ючжоу. – Сказав это, он сделал паузу, глядя на шелковый платок. – Что касается этого шелкового платка, возможно, он был знаком расположения, или, возможно, он случайно уронил его, а Ци И подобрал и спрятал. Этот человек оставил так много улик, что если бы он был моим подчиненным, я бы давно избавился от него, – небрежно добавил он в конце своей тирады.

– Ты знаешь, кто он? – Фэнси постукивала пальцами по столу.

– Ты действительно не знаешь, что вышито на этом платке? – Фэнси не ответил, а задал встречный вопрос.

Узор на шелковом платке был очень необычным, сперва ей показалось, что это какое-то древнее животное, затем – что этих животных будто бы два. Фэнси смотрела на них некоторое время, но все же отрицательно покачала головой.

Фэнси с некоторым сожалением вздохнул:

– Действительно жаль, что ты не знаешь.

Фэнси нахмурилась, прищурившись, схватила шелковый платок:

– Хватит загадок, если ты не скажешь, я разорву его на кусочки!

К сожалению, она имела дело с тем, кто знал ее десять лет, поэтому он совершенно не обращал на нее внимания. Он медленно повернулся и неторопливо вернулся к своему стулу, сел, поднял чашку чая и сделал неспешный глоток.

Фэнси, возможно, была щедрой и нежной с другими, но с ним у нее никогда не было терпения. Она со скоростью ветра оказалась перед ним. Левой рукой она выхватила у него чашку чая и швырнула обратно на стол, а правой схватила его за воротник. Пальцы сжались, она наклонилась, приблизившись к его красивому лицу:

– Черный Лис, говори быстро!

Все это она сделала молниеносно, одним плавным, решительным движением, очевидно хорошо отработанным.

Фэнси уже давно привык к ее выходкам. Он протянул к ней руки и обнял Фэнси за плечи, его ладони слегка надавили – и вот Фэнси уже потеряла равновесие и упала в его объятия, и они оказались тесно прижаты друг к другу. Он небрежно сказал:

– Ты не думаешь, что сейчас мы немного похожи на узор на шелковом платке?

Фэнси бросила на него взгляд:

– Немного похоже, но... вот так больше похоже! – Она согнула колени и плюхнулась прямо на бедра Фэнси, потом потянула его на себя, заставив наклонить шею. Теперь они оказались еще ближе.

Когда она прыгнула ему на бедра, он слегка задрожал от удара, его красивое лицо побледнело, а дыхание стало немного сдавленным. Но и у Фэнси тоже все было не совсем гладко – она согнулась, словно под тяжестью горы, и не могла выпрямиться, тело ее прижалось к груди Фэнси. В попытках освободиться плечи ее то наклонялись вперед, то откидывались назад. Казалось, что она не может решить, отдаться ему полностью или же отстраниться.

Увидь их сейчас посторонний, подумал бы, что они похожи на пару влюбленных уточек-мандаринок.

Изящная женщина сидит в объятиях своего возлюбленного, чуть откинув голову, и вся поза ее полна нежности. А элегантный мужчина обнимает свою возлюбленную, его красивое лицо слегка повернуто, а взгляд подернулся мечтательной дымкой. Любой, кто увидел бы их сейчас, подумал бы, что они идеальная пара. Конечно, если игнорировать дрожащие колени, болезненно сжатые плечи, жадно хватающие воздух губы и лица – то белеющие, то краснеющие от напряжения.

– Это... на платке... вышито... Цюнцюн... Цзюйсюй... это легендарные... похожие и неразлучные диковинные звери... – тихо сказал Фэнси. Его горло словно что-то сжимало, так что ему приходилось отдыхать после каждого произнесенного слова.

– Цюнцюн... Цзюйсюй... – с сомнением повторила Фэнси, так же медленно произнося слово за словом.

– Сестра, ты здесь?

Снаружи внезапно послышался зов Хань Пу, затем дверь открылась. За ней стояли Хань Пу, Фэн Циу, Сяоэр, Чжунли и Чжунъюань. Прежде чем незваные гости воскликнули от удивления, смутившись интимности момента, раздался звук «бум», и две фигуры одновременно ринулись в разные стороны.

Уже через мгновение стул, на котором только что сидел Фэнси, оказался разбит на куски и рассыпался по полу, а эти двое невозмутимо стояли на приличном расстоянии, не краснея и не задыхаясь. Один отряхивал рукава, другая приглаживала длинные волосы, их позы были непринужденными, выражения на лицах – спокойными, словно ничего не произошло.

Братья Чжун и Сяоэр не были особо удивлены, увиденное шокировало только Хань Пу и Фэн Циу. Один широко раскрыл глаза, не понимая, что случилось с двумя людьми в комнате, другая внезапно побледнела, как бумага.

– Эти двое, куда бы они ни пошли, всегда время от времени соревнуются, – пробормотала Сяоэр.

– Эх, теперь нам снова придется компенсировать гостинице стул. – Братья Чжун одновременно подумали об убытках.

– Сестра, что вы делали? – Хань Пу вошел в комнату.

– Проверяли, кто сильнее, «Крик феникса, сотрясающий девять небес» или «Орхидея, затмевающая мир». – Фэнси моргнула.

– О? – Хань Пу, услышав это, заинтересовался: – И каков результат?

– Эх, все как обычно. – Фэнси с сожалением вздохнула.

– Чжунли, Чжунъюань, соберите вещи, через полчаса отправляемся, – приказал Фэнси братьям Чжун, а затем взглянул на Фэн Циу. – Сяоэр, помоги барышне Фэн собраться.

– Слушаюсь.

Братья Чжун ушли собираться, Сяоэр тоже увела Фэн Циу.

– Твоя красавица Фэн, кажется, что-то не так поняла, она выглядит очень расстроенной. – Фэнси с интересом улыбнулась, вспоминая бледное лицо Фэн Циу.

– Что между нами может быть неправильно понято? – Фэнси приподнял бровь, глядя на нее.

– Хм? – Она слегка удивилась. Что это значит?

– Не рви шелковый платок в своей руке. – Фэнси напомнил ей, что она слишком крепко сжала платок.

– О? – Фэнси развернула платок и посмотрела на прильнувших друг к другу древних зверей. – Ты говоришь, что это легендарные Цюнцюн и Цзюйсюй?

– Да. – Мужчина кивнул, его взгляд был глубоким, словно он погрузился в какое-то воспоминание. – Если я не ошибаюсь, пятнадцать лет назад я встречал этих диковинных зверей.

– Ты видел их? – Услышав это, Фэнси удивленно распахнула глаза. Он действительно видел их, существующих только в легендах?

– Точнее, я видел нефритовые статуэтки этих двух диковинных зверей, – поправился он.

– Где? – спросила Фэнси.

– Во дворце вана Ючжоу, – Фэнси спокойно назвал место.

Оба внезапно замолчали, их глаза встретились, и в одно мгновение они поняли мысли друг друга.

– На самом деле я не могу быть полностью уверен, ведь это было много лет назад, – через некоторое время добавил он.

– Пойдем посмотрим и узнаем. – В глазах Фэнси блеснул свет.

– Сестра, посмотри, как эти люди спешат, куда они идут? – Никем не замеченный Хань Пу прильнул к окну, глядя на людей, снующих по улице. – Разве не говорят, что Ючжоу самая богатая из шести областей? Почему здесь все еще так много бедных людей?

– Глупыш, даже если где-то есть богатство, то простым людям оно не достанется. – Фэнси подошла, выглянула в окно и действительно увидела, что по улице идет множество оборванцев. Они будто бы направлялись в одно место.

– Тогда кто богат? – снова спросил Хань Пу.

– Торговцы, нечистые на руку чиновники, знать, власть имущие. – Фэнси издала легкий вздох. – Даже лучшие из простых людей могут лишь сводить концы с концами.

– О? – Хань Пу пока не мог полностью понять мировую скорбь и печаль, что таились в ее словах, он просто с сочувствием смотрел на людей на улице. – Сестра, раз одни люди очень богаты, а другие такие бедные, почему бы богатым не поделиться деньгами с бедными? Тогда все могли бы есть досыта и тепло одеваться...

Услышав это, Фэнси на мгновение замерла, затем громко рассмеялась:

– Ха-ха-ха-ха... Пу-эр, как у тебя могут быть такие наивные мысли?

– Над чем ты смеешься? – Хань Пу покраснел от смеха Фэнси. – Разве не хорошо, если у всех будет еда и одежда?

– Пу-эр, твои мысли хороши. – Фэнси перестала смеяться, подняла руку и погладила его по голове. – Но в этом мире никто не согласится с твоей идеей, включая даже бедняков. Знаешь, люди, как только получат власть, сразу меняются. Ты должен знать, что человеческие сердца эгоистичны.

Стоящий в стороне Фэнси посмотрел на Хань Пу, слегка вздохнув:

– Как чистый лист бумаги, на котором ты можешь рисовать.

– Я не буду рисовать, я предпочла бы, чтобы он навсегда остался чистым листом. – Фэнси смотрела на Хань Пу с большой печалью в глазах, которую никто не мог понять. – Если это невозможно, пусть он сам окрасится в цвета этого мира.

– О чем вы говорите? – Хань Пу не понимал их слов и смотрел на них с некоторым раздражением.

– Что с этими бедными людьми? – Она не ответила Хань Пу, а обратилась к Фэнси:

– Большой пожар на западе города прошлой ночью сжег половину улицы, а ты даже не знаешь. Ты спала так крепко, что то, что ты дожила до сегодняшнего дня, настоящее чудо. – Фэнси улыбнулся, глядя на толпу на улице. – Это, должно быть, люди, оставшиеся без крова после пожара. Ну и еще среди них, наверное, есть какие-то местные нищие.

Услышав это, Фэнси внимательно прислушалась к разговорам на улице и уже через мгновение с неприкрытым удивлением уставилась на мужчину:

– Что ты опять сделал?

– Сестра, что случилось? – поспешно спросил Хань Пу, видя странное выражение на ее лице. – Почему все эти бедные люди бегут в ту сторону?

– Потому что там кто-то раздает зерно этим бедным людям. – Фэнси не отводила взгляда.

– О? Кто такой добрый? – одобрительно спросил Хань Пу.

– Я хочу знать, когда ты стал таким добрым и праведным? – Взгляд Фэнси был полон насмешки.

– Я думаю, сейчас весь город Цюй гадает, как начался тот внезапный пожар в доме Шан прошлой ночью. – Фэнси подошел к цветочной подставке у окна и погладил горшок с орхидеей. – Огонь не только сжег весь дом Шан, оставив бесчисленные жертвы, но и затронул соседей на всей улице.

– Сжег весь дом Шан? – Услышав это, Фэнси слегка вздрогнула, но, увидев непринужденный вид Фэнси, снова успокоилась, подтянула стул и села. – Этот огонь... неужели Шан Е сам поджег свою усадьбу? – Внезапно ее осенило.

– Да. – Фэнси оторвал пожелтевший лист орхидеи, его пальцы слегка сжались, стирая его в труху, затем раскрылись и высыпали остатки в горшок. – Огонь действительно был, несметные богатства действительно сгорели, многие в доме Шан действительно погибли, только вот сам Шан Е не пострадал.

– Он сбежал? – Услышав это, Фэнси сразу все поняла и насмешливо сказала: – Недаром говорят, что нет торговца без хитрости, Шан Е воистину коварен!

– После нашего визита прошлой ночью Шан Е не осмелился бы оставаться в городе Цюй. Конечно, он должен был бежать, пока человек, стоящий за ним, еще не узнал о случившемся. Он посреди ночи взял свою законную жену и старшего сына, сел в повозку и тихо ускользнул, перед уходом устроив пожар, чтобы инсценировать свою смерть. К сожалению, погибли те наложницы и слуги дома Шан, которые все еще спали. – Фэнси хлопнул в ладоши, словно стряхивая остатки листьев с рук или, возможно, аплодируя действиям Шан Е. На губах его появилась многозначительная улыбка.

– Шан Е смог действовать решительно, он взял с собой жену и детей, не потеряв человечности, и оставил огромное богатство, отказавшись от него. Он жесткий человек, неудивительно, что он стал главным богачом в Ючжоу! – Фэнси холодно усмехнулась.

– Такие люди, как он, умеют хорошо жить в этом мире, где сильные пожирают слабых. – Фэнси оторвал еще один пожелтевший лист. – Он очень умен. Пока он жив, он способен сколотить новое состояние. Самое главное – сама жизнь. Если ты жив, то остальное приложится.

– Ты говоришь так, словно наблюдал за каждым его движением. – Фэнси нахмурилась, ее взгляд, упавший на него, мгновенно стал острым и пронзительным.

– Как я мог что-то видеть, если был тогда в поместье Цисюэ? – Фэнси слегка улыбнулся, бросая пожелтевший лист в горшок. – Просто человек, которого я послал в дом Шан, видел это и рассказал мне.

После его слов в комнате на мгновение воцарилась тишина.

– Ты... ха-ха-ха-ха... действительно! – Фэнси внезапно рассмеялась, встала и подняла руку к своему лбу, слегка раздвинув пальцы, словно пытаясь закрыть глаза. – Я спрашивала, почему ты так заинтересован делом семьи Хань, на самом деле я должна была догадаться раньше. Ты всегда делаешь все с определенной целью, все тщательно рассчитываешь заранее! Я глупа, ведь я только сейчас поняла это!

– Сестра... – Глядя на смеющуюся Фэнси, Хань Пу ощутил некоторый страх и беспокойство и невольно потянул ее за руку.

– Если бы я не действовал так, разве был бы тем самым Фэнси, которого ты знаешь? – Фэнси все еще оставался спокойным.

Фэнси, казалось, не чувствовала, что Хань Пу тянет ее за руку, ее блуждающий взгляд упал на Фэнси, и она заговорила – голосом таким мягким, что он напоминал бормотание:

– Раз ты уже послал людей в дом Шан, то, конечно, не все богатство дома Шан сгорело в огне, из десяти частей по крайней мере восемь попали в твои руки! Затем ты выделил немного из богатства дома Шан, чтобы раздать людям, пострадавшим от пожара, и заработал доброе имя. Послушай... разве сейчас не все на улице хвалят благородный поступок Черного Фэнси, раздающего зерно пострадавшим? Какой прекрасный ход, получить и славу, и выгоду!

– Ха-ха-ха-ха... – Фэнси хлопнул в ладоши и рассмеялся: – Женщина, в этом мире действительно никто не понимает меня так, как ты.

– Да! – Фэнси села обратно в кресло. – Ты на самом деле хитрый, коварный, жестокий, эгоистичный, хладнокровный, безжалостный лис, но почему люди не видят тебя насквозь, почему они все еще восхваляют тебя как великого героя нашего времени? Отчего они так слепы?

– Я никогда не говорил, что я добрый человек или герой, но люди почему-то считают меня праведником. Черный Фэнси, кажется, имеет более героический образ, чем Белая Фэнси. – Фэнси все еще смеялся, но это был не радостный смех, а злая усмешка. – Как ты думаешь, это потому, что я слишком хорошо играю свою роль, или потому, что люди слишком плохо разбираются в людях?

– Люди в городе Цюй восхваляют тебя, но ты выбрал богатство вместо человеческих жизней! Ты мог спасти тех людей из огня, но предпочел вынести золото, серебро и драгоценности, не желая помочь живым людям в огне! Как ты можешь быть таким хладнокровным! – Голос Фэнси был низким и хриплым, она откинулась в кресле и закрыла пальцами глаза. – Если бы я знала об этом, я бы убила Шан Е прошлой ночью!

– Когда можно выбрать только одно из двух, я, конечно, выбираю то, что выгодно мне. – Фэнси был спокоен, не чувствуя ни малейшего стыда из-за обвинений. – К тому же с богатством дома Шан я могу спасти сотни семей, а если бы я отказался от богатства ради спасения людей, я спас бы лишь несколько сотен человек.

– Как четко ты все рассчитал! – Пальцы Фэнси, лежащие на ее лице, слегка дрожали. – Сколько всего ты сделал прошлой ночью?

– Прошлой ночью я сделал немало. – Фэнси переместился на стул напротив и внимательно посмотрел на нее, словно что-то изучая или рассчитывая. – Но я думаю, ты, вероятно, уже догадалась обо всем.

– Поскольку богатства дома Шан попали в твои руки, полагаю, богатства дома Ци также от тебя не ускользнули. – Голос Фэнси звучал устало.

Фэнси беззвучно усмехнулся и посмотрел на нее ясным взглядом, как охотник, смотрящий на добычу в своих руках:

– Снежный белый лотос – это редкое и драгоценное лекарство, но когда я использовал его, чтобы спасти тебя от яда, у меня не было ни малейших колебаний. Теперь я понимаю, ты действительно не можешь умереть, если ты умрешь, кто еще в этом мире будет понимать и знать меня, как ты? Такая жизнь была бы слишком одинокой и скучной.

Фэнси изогнула уголки губ в насмешливой улыбке:

– Семьи Шан и Ци потеряли своих хозяев, оба дома пребывают в хаосе, и раз ты, хитрый лис, промышляешь рядом, я не удивлена, что все их богатство попало в твои руки. Но банки и магазины, принадлежащие этим двум домам, разбросаны по всему Великому Востоку, у всех есть управляющие. Теперь, когда хозяева мертвы, они сами станут хозяевами. Эти предприятия составляют большую часть богатства домов Шан и Ци, как ты можешь упустить их? Но как ты собираешься заполучить их?

– Угрозы и соблазны, никто не может избежать их. – Фэнси раскрыл левую ладонь и схватил пальцами воздух. – Все, что принадлежало домам Шан и Ци, теперь в моих руках!

– Ючжоу – самый богатый край, богатство его сосредоточено в городе Цюй, теперь город Цюй в хаосе, Ючжоу тоже погрузится в беспорядки. – Фэнси глубоко вздохнула. – Дома Ци и Шан в твоих руках. Это равносильно тому, что половина Ючжоу в твоей власти – вот какой была твоя цель приезда в Ючжоу. Хотя я давно знала о твоих способностях, порой ты выкидываешь такое, что меня бросает в холодный пот.

– Хуан Чао получил Сюаньцзи, я получил половину богатства Ючжоу, как ты думаешь, кто выиграл, а кто проиграл? – Фэнси слегка улыбнулся, величественный, как король.

– Ты забавляешься с миром боевых искусств и всей империей, как с игрушками! Какая хитрая схема, какой точный расчет, кто может сравниться с тобой! – Фэнси холодно фыркнула.

Услышав это, Фэнси встал, подошел к ней и наклонился – близко, так близко, что его теплое дыхание коснулось ее лица. Он убрал ее руку, которой она закрывала глаза, и посмотрел на нее.

– Женщина, ты злишься и грустишь из-за домов Ци и Шан или... из-за меня?

Глаза девушки были глубокими, как пруд, бездонными, спокойными, без малейшей ряби.

Взгляд Фэнси был ярким, как меч, он словно пытался проникнуть в самую глубину ее глаз, чтобы все понять.

Их взгляды встретились, и они молча уставились друг на друга. В комнате стояла удушающая тишина, слышно было только нервное дыхание Хань Пу.

Через некоторое время Фэнси встала, взяла за руку растерянного Хань Пу и пошла к выходу. Положив руку на дверную ручку, она обернулась и посмотрела на Фэнси.

– Ты... все тот же, что и десять лет назад!

Сяоэр, собирая вещи, заметила Фэн Циу, сидящую в оцепенении за столом. И хотя ее лицо все еще было холодным и бесстрастным, ее глаза выдавали слишком много сложных эмоций.

– Барышня Фэн, – тихо позвала Сяоэр.

– Хм. – Фэн Циу повернула голову, чуть растерявшись, словно не зная, где она находится.

Видя это, Сяоэр слегка вздохнула про себя, но губы ее все еще были растянуты в улыбке:

– О чем задумалась барышня, что так погрузилась в мысли?

– О барышне Фэнси, – честно призналась Фэн Циу, слегка нахмурив брови. – Такую женщину я никогда раньше не видала.

– Ни одно ее слово и действие не соответствуют этикету, она даже более дерзкая и безудержная, чем мужчина, – тихо сказала Сяоэр, с улыбкой глядя на Фэн Циу. – Барышня так думает?

– Да! – Фэн Циу кивнула, ее взгляд упал в пустоту. – Хотя она очень невежлива, глядя на нее, нельзя не восхищаться и завидовать в глубине души.

– Сяоэр следует за молодым господином уже пять лет, и еще до встречи с барышней Фэн я уже знала о ее существовании. Позже мне довелось повидаться с ней всего несколько раз, но каждый раз видела, как она и молодой господин дразнят друг друга, и за все эти годы они совсем не изменились. – Сяоэр посмотрела на Фэн Циу, в ее словах был скрытый смысл.

Услышав это, Фэн Циу внимательно посмотрела на Сяоэр. Она была проницательной женщиной и успела заметить, что в этом путешествии ее окружают необычные люди. Хотя она не говорила об этом, она знала, что все спутники Фэнси были особенными. Даже Сяоэр, Чжунли и Чжунъюань, которые казались просто молодыми слугами богатого господина, на самом деле обладали необычными способностями. И взгляд на мир и на людей у них был тоже необычный.

– Сяоэр, что ты хочешь мне сказать?

Сяоэр просто улыбнулась и спросила:

– Каким человеком барышня считает молодого господина?

Каким человеком был Фэнси?

Фэн Циу молчала некоторое время, прежде чем ответить:

– Я не могу его понять.

Да, хотя они были вместе несколько месяцев, она все еще не знала, какой же он. Хотя он был воителем из мира боевых искусств, а не аристократом, но у него было много слуг, его манеры были элегантными и утонченными, а его еда, одежда, жилье и транспорт – изысканными, даже более изысканными, чем у правителей и аристократов. Казалось, что он ничего от нее не скрывает, но она не могла заглянуть в его мысли, он был глубоким и непостижимым, как бескрайняя черная ночь. Ночь способна вместить весь мир, но никто не может увидеть в ней и малейшего проблеска света.

– Раз не можете понять, то и не разберетесь, поэтому не нужно вам слишком много об этом думать. Раз молодой господин пригласил барышню путешествовать с ним, он обязательно будет хорошо относиться к барышне. – Сяоэр помогла ей встать. – Вещи собраны, а наша повозка, вероятно, уже ждет у гостиницы, пойдемте.

Когда они выходили, дверь комнаты Фэнси с грохотом открылась, и из нее вышли Фэнси и Хань Пу.

В момент, когда их взгляды встретились, Фэн Циу увидела в глубине глаз этой женщины, свободной, как ветер, проблеск разочарования и холодности. Но когда она посмотрела на нее снова, та уже ласково улыбалась, заставляя сомневаться, не почудилось ли ей все это только что. Она заглянула в комнату – сидевший внутри Фэнси был спокоен и безмятежен. Он слегка прикрыл глаза, скрывая зрачки, подобные черному нефриту.

– Красавица Фэн, – Фэнси с улыбкой обратилась к стоящей перед ней изящной красавице, подобной зимней сливе в снегу, холодной и прекрасной.

– Барышня Си, – Фэн Циу слегка кивнула в знак приветствия.

– Эх, вот просто смотрю на твое личико – и вся злость сразу исчезает. – Фэнси взяла левой рукой руку Фэн Циу, правой рукой слегка приподняла ее подбородок, фривольно, как избалованный молодой господин, прогуливающийся по кварталу развлечений. – Циу, тебе лучше не следовать за этим лисом, следуй за мной, тогда мы сможем быть вместе день и ночь, и если я смогу каждый день видеть твое небесно-прекрасное лицо, я определенно продлю свои дни и буду жить вечно.

– Барышня Си, даже мужчины, которые каждый день посещают дома цветов, постыдились бы говорить такие слова. – Сяоэр не могла не хихикнуть.

– Ты, маленькая девочка. – Фэнси отпустила Фэн Циу, протянула руку и щелкнула пальцем по лбу Сяоэр. – Если бы я была мужчиной, я бы взяла вас обеих в жены, одна непревзойденно красивая, другая с безупречной улыбкой, это действительно было бы счастьем Ци!

– Хе-хе, не могу представить, какой была бы барышня Си, если бы была мужчиной. – Сяоэр засмеялась еще радостнее, и даже Фэн Циу не могла не улыбнуться.

– Если бы я была мужчиной, конечно, я была бы элегантным молодым господином с твердым характером и непревзойденным талантом! – бесстыдно заявила Фэнси.

– Хорошо, барышня Си, если бы вы были мужчиной, Сяоэр обязательно последовала бы за вами, – сказала Сяоэр, смеясь, и повела Фэн Циу к выходу из гостиницы.

– Эх, жаль, что Небесный Владыка создал меня женщиной, разочаровав такую красавицу, – Фэнси глубоко вздохнула с печальным видом.

– Сестра, ты себя так ведешь, что скоро Небесный Владыка пожалеет, что создал тебя. – Слова Хань Пу остудили ее пыл, словно ушат холодной воды. Эх, иногда он действительно сожалел, что признал эту женщину своей сестрой.

– Пу-эр... – Фэнси обернулась, протянув его имя.

– Сестра Фэн, позволь мне помочь тебе спуститься. – Почувствовав опасность, Хань Пу немедленно бросился к Фэн Циу, услужливо поддерживая ее.

– Ты быстро научился поворачиваться по ветру, – пробормотала Фэнси, спускаясь по лестнице.

– Быть известным наравне с тобой действительно позорно, – неожиданно раздался голос позади нее.

Фэнси бросила взгляд на мужчину, затем повернула голову, посмотрела на стоящие у порога повозки и лучезарно улыбнулась:

– Чжунли, Чжунъюань, вы и этот Черный Лис поедете в повозке Яня, а эта повозка будет для меня и красавицы Фэн.

Она шагнула вперед, легко прыгнула в повозку, затем по одному затащила внутрь Фэн Циу, Сяоэр и Хань Пу и закрыла дверь, оставив Чжунли и Чжунъюаня стоять в недоумении.

– Молодой господин. – Чжунли и Чжунъюань обернулись к Фэнси.

Фэнси посмотрел на повозку позади, которую кто-то другой счел бы первоклассной, и слегка нахмурился:

– Приведите моего коня.

– Да, молодой господин.

Середина марта – пора, когда весна в полном расцвете.

Рано утром прохладный весенний ветер разогнал легкий туман, сдул кристально чистую утреннюю росу, унес аромат ночных цветов, подхватил полоску алой утренней зари, пронесся над беседками у воды, обогнул длинные коридоры, легко, не потревожив ни пылинки, проскользнул во дворец с бирюзовой черепицей и глазурованными стенами и поцеловал красавицу, сладко спящую за легким пологом.

Служанки вошли во дворец одна за другой, подняли легкий полог, помогли «спящей бегонии» встать, надели на нее пурпурное шелковое платье, принесли бронзовое зеркало, зачерпнули родниковой воды и омыли ее очаровательное лицо. Затем они взяли для «бегонии» нефритовую расческу, уложили волосы в прическу «туманный ветер», вставили золотые шпильки, украсили коралловыми заколками, слегка подвели брови, нанесли немного румян, и когда макияж был завершен, она стала так красива, что затмевала утреннюю зарю и превосходила сотни цветов.

– В этом мире больше никто не может быть красивее принцессы!

В павильоне Лохуа каждый день звучали такие похвалы, и люди во дворце вана Ючжоу знали, что их произносят уста Линъэр, служанки, прислуживающей принцессе Чуньжань.

Принцесса Ючжоу, известная как первая красавица Великого Востока, – Хуа Чуньжань, опустила глаза, глядя на свое несравненно красивое лицо в бронзовом зеркале, слегка сжала губы в улыбке и махнула рукой, приказывая служанкам, наносившим ей макияж, отойти.

Она вышла из зала, утреннее солнце пробивалось сквозь легкий туман, проливая мягкий золотой свет, утренний ветер пронесся мимо, весенние цветы кивали своими головками.

– Принцесса, не хотите ли пойти во дворец Цзиньшэн и позавтракать с Его Величеством? – спросила Линъэр, следуя за ней.

– Нет, подайте завтрак в павильон Сяоянь. Сначала я пойду в сад Минсэ, вчера тот цветок Мосюэ уже показал бутон, сегодня утром он, возможно, уже раскрылся, – приказала Хуа Чуньжань, ступая по ступеням, увлажненным утренним туманом. Она обернулась к Линъэр: – Вам не нужно следовать за мной, идите и занимайтесь своими делами.

– Да, принцесса. – Линъэр и другие служанки удалились.

Сад Минсэ был построен ваном Ючжоу для своей любимой дочери, принцессы Чуньжань. От других садов он отличался тем, что в нем выращивались только пионы, собранные со всего мира, и на всем Великом Востоке не было второго такого сада. Более того, в обычные дни, кроме дворцовых слуг, ухаживающих за цветами, никому не разрешалось входить в сад без разрешения принцессы.

Март был сезоном, когда пионы уже начинали расцветать, и сад был полон бутонов и раскрывшихся цветов, красных, белых, желтых, пурпурных. Всюду пестрели яркие краски, человек, ступавший по дорожкам сада, словно плыл в море цветов, их аромат окутывал, проникая в легкие и пропитывая одежду.

Хуа Чуньжань обошла большие клумбы и подошла к самой маленькой, где рос только один пион.

– Он действительно расцвел.

Увидев цветущий пион, Хуа Чуньжань не могла не улыбнуться.

Этот пион отличался от любого другого в саду, он был около трех чи в высоту, со стройным стеблем, и сегодня среди его изумрудно-зеленых листьев распустился цветок размером с большую чашу. Лепестки его были как тушь, сердцевина – как снег, с крапинками желтого, воистину необычное сочетание.

– Мосюэ и правда похож на тушь и снег, – пробормотала Хуа Чуньжань, протянув руку, чтобы нежно погладить лепестки. Словно боясь разбить их, она лишь слегка коснулась цветка кончиком пальца, а потом наклонилась, вдыхая аромат.

– Ах... оказывается, в этом мире есть такая красавица!

В небе раздался вдруг чей-то звонкий голос, словно явившийся разбудить все пионы в саду, которые все еще склоняли головы, не совсем пробудившиеся ото сна. Он не на шутку испугал Хуа Чуньжань, погруженную в аромат цветов. Она подняла голову и огляделась. Море цветов колыхалось вокруг, но никого не было видно.

– Говорят, пион – король цветов, никто не сравнится с его красотой и ароматом, но я думаю, эта красавица превосходит даже короля цветов! – снова раздался чистый голос, полный радостного восхищения.

Хуа Чуньжань посмотрела в направлении источника голоса и увидела сидящих на высокой крыше мужчину в черном и женщину в белом. Утреннее солнце позади них рассыпало бесчисленные лучи света, рассеивая тонкий рассветный туман. Однако кое-где продолжала клубиться легкая дымка, словно не желая расставаться с этими двумя, окружая их, размывая их черты. В тот момент Хуа Чуньжань подумала, что видит призрачные фигуры из иллюзорного мира.

– Черный Лис, как ты думаешь, когда в книгах писали «заставляющая рыб тонуть, журавлей падать, луну скрываться, цветы стыдиться», то имели в виду именно такую красоту? – Фэнси вытянула ногу, пнув сидящего рядом Фэнси.

– Говорят, что лицо красавицы должно быть как цветок, дух – как луна, грация – как ива, кости – как нефрит, кожа – как лед и снег, а походка – плавная, словно осенняя река. Эта красавица действительно заслуживает такого описания. – Фэнси искренне кивнул в восхищении и в конце добавил: – Тебе стоит поучиться у нее.

Это была первая встреча Хуа Чуньжань с Белой Фэнси и Черным Фэнси, и много лет спустя, когда Хуа Чуньжань состарилась, глядя на свое морщинистое лицо в бронзовом зеркале, она все еще с улыбкой, легко и радостно вспоминала этот день, это прохладное утро, полное цветочного аромата и удивления.

Оправившись от первого шока, она не стала задумываться о том, насколько сильны способности этих двоих, раз они сумели пробраться сюда, не потревожив многочисленную охрану дворца, а вместо этого спокойно с улыбкой спросила гостей:

– Вы прилетели с небес или же ветер принес вас из далеких земель?

– Ха-ха... – Услышав это, Фэнси рассмеялась. – Красавица, ты совсем не боишься? Не боишься, что мы разбойники, пришедшие украсть твои богатство и красоту?

– Если бы все разбойники были такими необыкновенными, как вы двое, тогда Чуньжань тоже хотела бы стать разбойницей, – спокойно ответила Хуа Чуньжань.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Фэнси хлопнула в ладоши, восхищаясь. – Принцесса не только исключительно красива, но и остроумна. Она само очарование, титул «первая красавица Великого Востока» она носит по праву!

Утренний туман наконец не выдержал сияния солнца и тихо рассеялся. Хуа Чуньжань стояла слишком далеко и не могла ясно разглядеть лица людей на крыше, но она четко видела на их лбах два нефритовых украшения в форме полумесяца, одно черное и одно белое. Украшения отражали солнечные лучи, сверкая ослепительным светом.

– Если Чуньжань не ошибается, вы двое должны быть знаменитыми Белой Фэнси и Черным Фэнси, – спокойно сказала Хуа Чуньжань, когда ее взгляд упал на эти два полумесяца.

– Ха-ха... – Фэнси громко рассмеялась. – Ты так проницательна, хотя никогда не покидаешь дворца. Да уж, встреча с тобой стоила моего путешествия.

– Это не потому, что у Чуньжань острый глаз, а потому, что ваша слава настолько широка, что о вас слышали и на улицах, и во дворцах, и в уединенных женских покоях, – с улыбкой сказала Хуа Чуньжань.

Фэнси оттолкнулась от стены кончиками пальцев, изящная, как белый журавль, расправляющий крылья, и легко приземлилась перед Хуа Чуньжань. Она еще раз внимательно осмотрела ее со всех сторон.

Красавица стояла рядом с пионом, глаза ее были как осенняя вода, лицо – как цветок персика. Идеально сложенная, легкая и грациозная... во всем мире никто не мог с ней сравниться.

– Какое прекрасное лицо! – Фэнси, глядя на нее, не могла сдержаться, ее рука невольно коснулась щеки красавицы, мягкой, как нефрит. – Я хочу спрятать это лицо в рукаве, чтобы любоваться им днем и ночью.

– Эх, твое легкомысленное поведение оскорбляет красавицу. – Фэнси неодобрительно покачал головой и вздохнул, глядя на беспардонное поведение Фэнси. Он шагнул со стены и спокойно спустился, словно в воздухе был невидимый мост.

– Черный Лис, не мешай мне смотреть на красавицу. – Фэнси раздраженно отмахнулась от него левой рукой, будто отгоняя муху, а правая рука все еще оставалась на лице красавицы. Она покачала головой и пробормотала: – Я не ела всю ночь, я уже очень голодна, но когда я увидела тебя, я перестала испытывать голод. Должно быть, об этом и говорят в книгах, когда пишут, что красота может насытить.

Хуа Чуньжань позволила Фэнси трогать и рассматривать себя, она просто спокойно стояла с легкой улыбкой.

– Эх! Почему я не родилась мужчиной? Тогда я могла бы взять всех этих красавиц в жены! – Наконец Фэнси неохотно отпустила руку.

Хуа Чуньжань сжала губы в улыбке, затем изящно поклонилась:

– Белая Фэнси и Черный Фэнси действительно необыкновенны, Чуньжань польщена возможностью познакомиться с вами.

– Ой! Принцесса кланяется нам, простым людям, это слишком большая честь для нас! – Фэнси поспешно отскочила, спрятавшись за мужчиной, подняла ногу и пнула его под колено: – Черный Лис, ты должен поклониться принцессе дважды, считай это ответным поклоном за нас обоих.

Фэнси, казалось, не сдвинулся с места, но ему удалось изящно отклониться и избежать удара. Затем спокойно поклонился, изящно и с достоинством:

– Фэнси приветствует принцессу.

– Я слышала, что Белая Фэнси и Черный Фэнси обычно неуловимы, их редко можно увидеть. Интересно, что привело вас сюда сегодня? – Хуа Чуньжань подняла глаза, глядя на них двоих.

– Я просто хотела увидеть тебя, красавица Хуа, – сказала Фэнси и, привлеченная пионом Мосюэ, невольно приблизилась к нему. – А вот этот Черный Лис ищет тебя по другой причине.

– О? – Услышав это, Хуа Чуньжань посмотрела на Фэнси, и когда их взгляды встретились, ее сердце слегка забилось. Она видела множество князей и молодых господ, но ни один не был таким благородным и элегантным, как человек перед ней. Он стоял в императорском саду, будто в собственном дворе, излучая всем своим видом уверенность и спокойствие.

Фэнси достал из рукава розовый шелковый платок и протянул ей:

– Видела ли принцесса этот предмет раньше?

– Это? – Хуа Чуньжань взяла платок и не могла не удивиться. – Это мой шелковый платок, как он оказался у господина?

– Это действительно вещь принцессы? – Фэнси спросил в ответ, его взгляд был мягким.

– Конечно. – Хуа Чуньжань внимательно рассмотрела платок, указывая на узор на нем: – Это я вышила своими руками, конечно, я узнаю его.

– Так это Цюнцюн и Цзюйсюй, вышитые принцессой, – Фэнси словно озарило.

– Господин тоже знает, что это Цюнцюн и Цзюйсюй? – Услышав это, Хуа Чуньжань была тронута. Цюнцюн и Цзюйсюй – это диковинные звери из древних легенд, мало кто знал, как они выглядят – да что уж там, мало кто о них даже слышал, поэтому она не ожидала, что он их узнает.

– Хе-хе... красавица Хуа, ты знаешь, как этот платок попал к нему в руки? – внезапно встряла в их разговор Фэнси, рассматривая пион со всех сторон.

– Чуньжань как раз в недоумении, может ли барышня Фэн помочь мне найти ответ? – Хуа Чуньжань обернулась и увидела, что лицо Фэнси уже приблизилось к цветку на расстояние менее трех цуней, а пальцем она поглаживает его сердцевину. Казалось, она хотела пересчитать каждую тычинку.

– Ха-ха... конечно я помогу. – Фэнси рассмеялась, подняла голову и оглянулась на них, ее взгляд был странным. – Это все ветер, он дул, и дул, и дул... унес этот шелковый платок на сотни ли к озеру Чанли, а затем упал с неба в руки этого Черного Лиса.

– Хе-хе... барышня Фэн любит пошутить. – Хуа Чуньжань прикрыла рот рукавом и рассмеялась, слегка опустив голову, ее манеры были изящными, а облик очаровательным.

– Эх, улыбка красавицы покоряет города и страны. – Фэнси глубоко вздохнула, взмахнула рукой, вызвав легкий ветер, и в одно мгновение все пионы в саду начали раскачиваться и танцевать. – Даже эти пионы, что славятся, как самые красивые во всей империи, склоняются перед ней!

Танцующие на ветру пионы были воистину очаровательны, но взгляд Хуа Чуньжань в этот момент был прикован только к Фэнси, она смотрела на воительницу с некоторым оцепенением. Сад был полон пионов, полон прекрасных цветов и небесного аромата, но эта девушка в белой как снег одежде затмевала сияние всех пионов в саду.

Через мгновение Хуа Чуньжань тихо вздохнула:

– Такая личность, как барышня Фэн, воистину заслуживает искреннего восхищения.

Услышав это, Фэнси моргнула, затем посмотрела на Фэнси:

– Ты слышал? Это прозвучало из уст первой красавицы Великого Востока! Впредь меньше говори о том, что быть известным наравне со мной позорно. Знай, что это я снисхожу до тебя, ты должен каждый день утром и вечером зажигать палочку благовоний, чтобы благодарить Небесного Владыку за то, что он позволил тебе быть известным наравне со мной.

Прежде чем Фэнси успел отреагировать, Хуа Чуньжань уже с легкой улыбкой сказала:

– Если бы барышня Фэн была рядом, моя жизнь, безусловно, была бы полна смеха.

– Ой, но это тоже нехорошо, неужели ты будешь только смеяться и ничего не есть? Если ты будешь голодать, мне будет больно. – Фэнси покачала головой, положив руку на живот. – Мы, смертные, все еще нуждаемся в пяти злаках, чтобы питать наши тела. Красавица Хуа, ты можешь угостить меня обедом?

– Ха-ха-ха-ха... – Хуа Чуньжань наконец не могла сдержать смех. – Поскольку ветер принес мой шелковый платок к вам двоим, а затем принес вас двоих ко мне, значит, нас свела судьба. Позвольте Чуньжань проявить немного гостеприимства и угостить вас двоих, хорошо?

– Ой, принцесса не только красива, но и говорит изысканно. – Фэнси хлопнула в ладоши.

– Господин Фэн, не окажете ли честь? – Хуа Чуньжань обратилась к Фэнси, который рассматривал пион.

– Этот пион, должно быть, тщательно выращен принцессой. – Фэнси погладил лепестки, слегка вздохнув. – Он как тушь и снег, такой необычный, но он не должен расти в этом саду.

– О? Почему? – Хуа Чуньжань посмотрела на него, внезапно почувствовав, что человек перед ней очень похож на этот цветок.

– Этот цветок должен либо быть сокрыт от всего мира, либо явить себя миру и покорить его. – Фэнси обернулся, его черные глаза были как ночь.

Сердце в груди Хуа Чуньжань внезапно забилось, ее барабанные перепонки задрожали, звук сердцебиения в ее голове не прекращался долгое время. Она смотрела на Фэнси и молчала.

– Эй, вы двое, еда важнее!

Услышав зов Фэнси, Хуа Чуньжань обернулась и увидела, как она прыгает среди цветов. Ее белые одежды развевались, длинные волосы колыхались, и там, где ступали ее ножки, цветы и ветви оставались нетронутыми, она не потревожила ни единого лепестка. Фэнси напевала какую-то народную песню:

Весенний ветер дует нежно,

И ива шелестит листвой,

Я, по цветам ступая свежим,

Спешу увидеться с тобой.

Глава тринадцатая. Цветы опадают в безмолвии – таков их путь

В эти дни приближенная к принцессе Чуньжань служанка Линъэр, хлопотавшая в павильоне Лохуа, была одновременно и счастлива, и несчастна.

Причиной ее несчастья была девушка, которая сейчас захватила кровать принцессы и крепко спала. Думая об этой Фэнси, явившейся неизвестно откуда, Линъэр была полна недовольства.

Эта так называемая женщина-герой, которую принцесса так уважала, не показалась Линъэр за дни пребывания во дворце какой-то особенной. Охарактеризовать ее можно было двумя словами – «обжора и соня». Большую часть дня она проводила во сне и за едой, а в редкие минуты бодрствования шутила и играла со служанками.

Например, она могла внезапно бесшумно появиться за спиной служанки, напугав ту до полусмерти, и при этом, как фокусник, вставить красивый цветок в ее волосы, восхваляя ее красоту; днем она описывала увлекательную и интересную жизнь в мире боевых искусств, заставляя погружаться в мечты о странствиях, а ночью рассказывала истории о призраках, пугая до того, что весь сон моментально как рукой снимало.

Пользуясь тем, что она путешествовала по разным странам и разбиралась в моде, она сегодня учила одну, как рисовать «дымчатые брови», завтра учила другую, как наносить «линии слез на щеки», послезавтра указывала еще одной, как делать прическу «испуганного лебедя», и еще утверждала, что использовать амбру для ароматизации одежды – это пустая трата, девушка должна знать, что такое «небесный аромат, пропитывающий рукава»^[14]...

Поэтому в павильоне Лохуа весь день можно было слышать такие разговоры: барышня Си, хорошо ли я нарисовала брови сегодня? Барышня Си, как смотрится эта шпилька в моих волосах? Барышня Си, если я укорочу рукава моей одежды, будет ли лучше? Барышня Си, это чай, заваренный из цветочной росы, которую я собрала сегодня утром, попробуй. Барышня Си, это пирожные, которые я приготовила, поешь, пока они горячие...

Все в павильоне Лохуа почти забыли, кто здесь настоящий хозяин.

Что касается того, что делало Линъэр счастливой... Тут она тайком взглянула на господина Фэна, играющего в шахматы с принцессой в беседке Аньсян. Когда она посмотрела на его тонкий стан, подобный нефритовому древу на ветру, ее сердце затрепетало.

Когда она впервые увидела этого господина Фэнси, то подумала, что он – юный правитель какой-то страны. Братья принцессы тоже были красивы, но по сравнению с ним они были как вороны, что пытаются соперничать с разноцветным фениксом. Не говоря уже о манерах господина Фэна, благодаря которым в его компании было уютно, словно под дуновением теплого весеннего ветерка.

Более того, он был полон талантов, мог слагать стихи, играть на музыкальных инструментах, соревноваться в шахматах и живописи, не говоря уже о том, когда принцесса пела песню «За пограничной заставой», он исполнял танец с мечом и выглядел при этом так воинственно, что у зрителей дух захватывало.

Идеальный мужчина, который является девушке только в мечтах, оказывается, существовал на самом деле. Поэтому служанки павильона Лохуа краснели, видя его, становились слишком нервными, чтобы говорить, теряли самообладание под его взглядом... все это, по мнению Линъэр, можно было простить, ведь она сама была такой.

Пока Линъэр предавалась своим мыслям, она пристально смотрела на беседку Аньсян.

Хуа Чуньжань и Фэнси, окруженные сотнями цветов, издалека выглядели как идеальная пара, словно бессмертные возлюбленные с картины. Любой, кто сейчас видел их, мог бы только искренне позавидовать и восхититься их союзом. И Линъэр, глядя на них, погрузилась в свои мысли. Только... в этой картине, казалось, было что-то раздражающее, она внимательно присмотрелась и сразу разозлилась – когда эта Фэнси там оказалась? Снова мешает принцессе и господину Фэну!

– Красавица Хуа, не стоит так ходить! – Хуа Чуньжань только собиралась поставить шахматную фигуру, как ее внезапно перехватили и поставили в другое место.

– Красавица Хуа, ты должна ходить так, а затем этот лис обязательно пойдет сюда, а ты потом сюда, он снова сюда, а ты затем вот так, и в конце... видишь, ты полностью окружила его, ему некуда бежать! Ха-ха... это называется «поймать Черного Лиса живьем», ха-ха-ха-ха... – Руки Фэнси двигались над шахматной доской, и менее чем за мгновение она сама закончила всю партию.

Хуа Чуньжань посмотрела на доску, а затем искренне похвалила:

– Оказывается, барышня Фэн так искусна в шахматах.

Ее шахматному мастерству обучал известный мастер Ючжоу, и она всегда гордилась своим умением, но за эти дни она сыграла с Фэнси десять партий и ни в одной не победила. Текущая партия, где она опять проигрывала, после вмешательства Фэнси внезапно превратилась из поражения в победу.

– Хи-хи... Не то чтобы я была искусна, просто я хорошо знаю лисью натуру. – Фэнси с улыбкой оперлась на стол и, повернув голову, смотрела на Хуа Чуньжань. Эта привычка появилась у нее недавно, по ее словам, смотреть на лицо красавицы полезно для глаз.

А вдалеке Линъэр скрипела зубами, сжимала руки, топала ногами, с ненавистью глядя на Фэнси. Конечно, она никогда не признала бы, что завидует ей.

– Говорят, что мир боевых искусств полон грубых людей, но я не согласна, – сказала Хуа Чуньжань, глядя на них, в ее глазах было восхищение. – Скажите, все люди из мира боевых искусств такие же, как вы двое, осведомленные в поэзии, искусные в шести искусствах, знающие сотни школ, понимающие военное дело и фехтование? Даже князья и их сыновья не сравнятся с вами двумя.

– Хи-хи... – Фэнси улыбнулась, подпрыгнула и села на перила беседки, и, свесив ноги вниз, стала болтать ими. – Я тоже хочу спросить, все ли принцессы такие смелые, как ты, рискующие принимать во дворце людей из мира боевых искусств неизвестного происхождения?

Хуа Чуньжань оглянулась на Фэнси и увидела, что он тоже внимательно смотрит на нее, словно ему было очень любопытно, что она ответит.

Она тут же мило улыбнулась, кончиком пальца закрутила прядь длинных волос, спадающих на грудь, медленно и тихо сказала:

– Причина, по которой Чуньжань осмелилась пригласить вас двоих погостить во дворце, в том, что Чуньжань верит, что она не ошибается в людях. – Она сделала паузу, и ее взгляд упал на море цветов за беседкой. Она смотрела немного рассеянно, словно видела далекое будущее. – Такие необычные люди, как вы двое, для Чуньжань, которая всю жизнь будет жить за стенами дворца, – это редкая встреча, возможно, самое интересное, самое запоминающееся событие в жизни Чуньжань, поэтому, получив такой шанс, я должна дорожить им.

Фэнси опустил голову, глядя на шахматные фигуры на доске, взял белую фигуру, слегка улыбнулся и сказал:

– Получить – моя удача, потерять – моя судьба.

– Да. – Хуа Чуньжань улыбнулась и кивнула. Когда она смотрела на Фэнси, глаза ее становились прозрачными, как вода.

– Красавица Хуа, ты говоришь, что всю жизнь будешь заперта во дворцовых покоях, но не думала ли ты когда-нибудь выйти наружу и посмотреть на мир? – Фэнси улыбнулась хитро, как лиса, пытающаяся соблазнить маленького белого кролика. – Выйдя из этого дворца, ты обнаружишь, что все снаружи, будь то цветы, травы, деревья или вообще жизнь в целом, гораздо интереснее, чем в этих стенах.

– Нет, – неожиданно Хуа Чуньжань покачала головой. Улыбка не сходила с ее лица. Она встала, подошла к перилам и дотронулась до высокого пиона, который трепетал лепестками ей навстречу. – Я как этот цветок, который подходит только чтобы цвести в этом богатом саду. – Сказав это, она отпустила пион и посмотрела на Фэнси, ее глаза были ясными, как зеркало. – Зачем мне идти наружу? Только чтобы увидеть цветы, травы, деревья и различных людей? Возможно, сначала у меня будет чувство новизны, но везде, где есть люди, все примерно одинаково...

Видя удивление в глазах Фэнси, она просто улыбнулась и продолжила:

– Я не умею прясть и ткать, не умею пахать и сеять, не привыкла к простому чаю и грубой еде, как я могу приспособиться к жизни обычных людей? Я умею только некоторые праздные дела, связанные с ветром, цветами, снегом и луной, люблю красивую одежду, люблю изысканную пищу, люблю песни, танцы и музыку, и мне нужна толпа дворцовых слуг, специально прислуживающих мне... С детства я училась только тому, как жить в этом дворце.

Фэнси подняла бровь, затем хлопнула в ладоши, восхищаясь:

– Хорошо, хорошо, хорошо! Я думала, ты будешь как некоторые барышни из дворцовых покоев, смело говорящие «отброшу богатство и роскошь, как грязь, в обмен на свободу до седых волос», но красавица Хуа, хотя и живет во дворце, мудра и сердцем, и умом, знает людей и себя.

Фэнси, складывая черные и белые шахматные фигуры обратно в коробку, сказал:

– Кажется, что ты приспосабливаешься к горе, но на самом деле гора приспосабливается к тебе.

Услышав это, Хуа Чуньжань посмотрела на него странным взглядом. В глазах ее плескались и радость, и печаль.

Фэнси же больше ничего не говорила, просто сидела на перилах, подперев щеку рукой, с улыбкой глядя на них двоих, ее взгляд был глубоким, а выражение на лице – спокойным.

В беседке Аньсян воцарилась тишина.

– Принцесса, Его Величество просит вас прийти, – внезапно подошла и доложила Линъэр.

– О? – Хуа Чуньжань кивнула и встала. – Я скоро вернусь, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

– Пожалуйста, принцесса. – Они с улыбкой проводили ее взглядом.

Вернувшись в свои покои, Хуа Чуньжань переоделась в более яркую одежду и спросила Линъэр:

– Знаешь, зачем отец зовет меня?

– Служанка спросила у посыльного, кажется, это связано с двумя гостями, которых принцесса приняла в частном порядке, – ответила Линъэр.

– Разве я не предупреждала вас не разглашать новость об их пребывании здесь? Почему эта весть дошла до ушей отца? – Услышав это, Хуа Чуньжань сразу стала холодной и недовольно посмотрела на Линъэр.

Сердце Линъэр подпрыгнуло, она поспешно опустилась на колени и ответила:

– Принцесса, служанка действительно, согласно вашему приказу, предупредила всех служанок и евнухов в павильоне Лохуа, что категорически запрещается распространять новость о пребывании господина Фэна и барышни Фэн во дворце. Служанка также не раскрывала эту информацию никому, прошу принцессу быть милостивой!

Хуа Чуньжань посмотрела на нее, затем махнула рукой:

– Вставай, я не виню тебя, чего ты так паникуешь?

– Благодарю принцессу. – Линъэр встала, немного нервно посмотрела на нее, затем тихо сказала: – Принцесса, служанка осмелится предположить, что это может быть связано с госпожой Шу из павильона Линбо. В эти дни принцесса все время была во дворце, сопровождая двух гостей, позавчера служанка видела людей из павильона Линбо, бродящих снаружи дворца, они даже спрашивали у меня, почему принцессу не видно в эти дни, я только сказала, что принцесса немного нездорова и отдыхает.

– О? – Хуа Чуньжань бросила взгляд на Линъэр, через мгновение спокойно сказала: – Пойдем, не заставляй отца ждать слишком долго.

Она взмахнула рукавом и пошла впереди, за ней следовали Линъэр и другие служанки и евнухи.

В беседке Аньсян Фэнси с улыбкой смотрела на Фэнси, а тот просто играл с несколькими белыми шахматными фигурами в руке, его взгляд был слегка опущен. Он выглядел довольным.

– Как ты думаешь, какова эта красавица Хуа? – спросила Фэнси.

– Очень хорошая. – Фэнси небрежно ответил.

– И это все? – Девушка одним прыжком села напротив него.

– Если ты спрашиваешь, стоит ли она за уничтожением семьи Хань, я могу сказать тебе, что нет. – Фэнси все еще играл с шахматными фигурами в руке, даже не поднимая головы. – У нее есть способности, но нет такого намерения.

– Это я и без тебя знаю. – Фэнси покачала головой, уставившись на него. – Я спрашиваю, что ты замышляешь?

Фэнси наконец поднял голову, посмотрел на нее и с легкой улыбкой сказал:

– Женщина, говоря откровенно, за эти десять с лишним лет ты задолжала мне много услуг.

– Что? Ты хочешь, чтобы я отработала долг, выполняя для тебя поручения? – Фэнси слегка прищурила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. – Не бывать этому! Восемьсот лет назад я уже говорила тебе, что получить от меня что-то взамен невозможно, так что лучше откажись от этой идеи. Ты можешь строить планы против кого угодно в мире, но только не против меня.

– Хочу, чтобы ты отплатила мне? У меня никогда не было такой мысли. – Фэнси покачал головой, поднял руку и положил все шахматные фигуры обратно в коробку. – Я только хочу, чтобы ты держалась в стороне. Что бы ни случилось в этом дворце вана Ючжоу, тебе не разрешается разрушать мои планы, для тебя это не сложно, и это даже не расчет.

– Что? Хочешь, чтобы я только смотрела представление, не вмешиваясь? – Фэнси оперлась на стол и подняла голову, глядя на него.

Он слегка постукивал пальцем по столу:

– Знаешь, недавно, проходя мимо павильона Закатного солнца, я попробовал несколько очень хороших блюд...

– Ты приготовишь их для меня? – Услышав это, Фэнси сразу схватила его за руку, ее глаза сияли, ей не хватало только слюны, текущей из уголка рта, и виляющего хвоста.

– Если ты согласишься иногда оказывать мне небольшую помощь, я мог бы подумать об этом. – Фэнси был спокоен и элегантен.

– Ты, лис, за десять с лишним лет ты только один раз готовил для меня! – возмутилась Фэнси, автоматически сжав его руку сильнее.

– Но этот один раз заставил кое-кого мечтать об этом до сих пор. – Фэнси кончиками пальцев слегка коснулся ее запястья, освобождая свою правую руку, которую та едва не сломала.

– Да! – Хотя Фэнси была недовольна, ей пришлось признать. – Еда, приготовленная тобой, черносердечным лисом, самая вкусная из всего, что я когда-либо ела.

– Так ты согласна или нет? – Фэнси неторопливо спросил.

Фэнси не ответила, просто с улыбкой посмотрела на него. Ее взгляд был как колючка, которая хотела пронзить его насквозь. Через некоторое время она наконец сказала:

– Ты хочешь жениться на красавице Хуа и стать зятем вана Ючжоу?

– А ты как думаешь? – с улыбкой спросил Фэнси, также уставившись на нее.

– Ах... я так устала. – Девушка вдруг широко зевнула, вытянула обе руки, легла на стол и заснула.

Внезапно в беседке воцарилась тишина. Он тихо смотрел на, казалось бы, спящую Фэнси, после долгой паузы наклонился к ее уху и прошептал:

– Жениться на принцессе Ючжоу. Что ты об этом думаешь?

В беседке было тихо, Фэнси не ответила.

– Дочь приветствует отца, – в южном кабинете дворца Цзиньшэн Хуа Чуньжань изящно поклонилась.

– Чуньжань, быстро встань. – Ван Ючжоу встал и сам помог своей любимой дочери подняться.

Вану Ючжоу, которому в этом году было чуть больше пятидесяти лет, хорошо сохранился и выглядел лишь на сорок пять. Это был мужчина среднего роста, не толстый и не худой, он занимал престол уже одиннадцать лет и имел облик сурового и строгого правителя.

– Зачем отец позвал меня? – Хуа Чуньжань спросила, вставая.

– Ничего особенного, просто несколько дней не видел Чуньжань, хотел посмотреть на свою драгоценную дочь. – Ван Ючжоу смотрел на свою самую любимую дочь. – Кстати, недавно прибыли посланники из страны Шанью, они привезли партию превосходного шелка Сяньло, потом ты пойдешь и выберешь несколько кусков, которые тебе понравятся, для платьев.

– Благодарю отца. – Хуа Чуньжань взяла вана Ючжоу под руку с невинным детским кокетством. – Дочь хотела бы каждый день прислуживать отцу, но, к сожалению, отец занят государственными делами и редко находит время на нас, своих детей.

– Это все потому, что твои старшие братья слишком некомпетентны, не могут разделить бремя отца, и мне приходится все решать самому. – Ван Ючжоу с нежностью смотрел на дочь. У него было семнадцать детей, но самой любимой, самой дорогой была эта шестая принцесса. – Было бы хорошо, если бы Чуньжань родилась мужчиной.

Услышав это, Хуа Чуньжань слегка рассмеялась и сказала:

– Отец, дело не в том, что старшие братья некомпетентны, просто по сравнению с отцом они, конечно, сильно отстают, поэтому отец и считает, что их нельзя привлечь к управлению государством. Но у тигра не могут родиться собачьи щенки, со временем старшие братья обязательно научатся талантам отца и станут такими же мудрыми правителями, как отец.

– Ха-ха-ха-ха... Как все же моя Чуньжань красноречива. – Несколько слов Хуа Чуньжань заставили вана Ючжоу рассмеяться от радости.

– Отец, – Хуа Чуньжань помогла отцу сесть в кресло и мягко помассировала его плечи и спину, чтобы он смог полностью расслабиться, – некоторые мелкие государственные дела можно поручить министрам, зачем делать все самому? Иначе, если вы будете так уставать, дочь будет очень обеспокоена.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Ван Ючжоу был очень доволен, он поднял руку и слегка похлопал по маленькой руке любимой дочери. – Каким бы занятым ни был отец, он найдет время, чтобы побыть с дочерью.

– Отец, выпейте чаю. – Хуа Чуньжань подняла чашку чая со стола и подала вану Ючжоу, тихо добавив: – Отец, Чуньжань часто слышала от старших братьев, что Цянь Ци, Ван Цин и Сян Я – талантливые и верные министры. Дочь иногда думает, что раз эти министры такие способные, отец должен доверить им важные задачи, так отец не только покажет свою мудрость и умение ценить таланты, но и будет иметь больше времени, чтобы отдыхать с госпожами во дворце. – Сказав это, она внезапно слегка вздохнула.

Услышав это, ван Ючжоу удивился, повернул голову и увидел, что брови его дочери слегка нахмурены, в ее глазах беспокойство, и его сердце словно сжалось, он с заботой спросил:

– Чуньжань, что случилось?

– Ничего. – Хуа Чуньжань заставила себя улыбнуться. – Просто дочь рано потеряла мать, поэтому относится к другим вашим женам во дворце как к матерям, часто ходит проведать их, но госпожи скучают по отцу, и когда дочь приходит, они наоборот... – Дойдя до этого места, она замолчала и опустила голову, выглядя очень несчастной.

Действительно, услышав это, ван Ючжоу сразу спросил:

– Чуньжань, тебя кто-то обидел?

– Как дочь может быть обижена? – Хуа Чуньжань отвернулась. – Отец так любит дочь, братья и сестры очень дружны, во дворце никто не обижает меня и не говорит холодные слова.

– Обижает? Говорит холодные слова? – Лицо вана Ючжоу стало серьезным, его брови приподнялись. – Кто посмел так обидеть мою Чуньжань?!

– Отец неправильно понял, никто так не делает, – поспешно сказала Хуа Чуньжань, но при этом она отвернула лицо в другую сторону, ее голос был очень тихим, словно полным бесконечной обиды.

Ван Ючжоу заставил ее повернуться к себе и увидел на ее нефритовом лице след слезы, отчего сердце его болезненно сжалось:

– Чуньжань, отец все понимает, тебе не нужно их защищать! Должно быть, я слишком люблю тебя, и кто-то тебе завидует и ревнует!

– Отец. – Хуа Чуньжань бросилась в объятия вана Ючжоу, всхлипывая. – Никто не обижает дочь, отец обременен государственными делами, дочь не хочет, чтобы отец еще беспокоился. Дочь просто грустит без матери, у нее нет опоры, она часто чувствует себя одинокой, вот и все.

– Ладно, умница моя, не плачь. – Ван Ючжоу сразу превратился в любящего отца, и сейчас, чтобы заставить любимую дочь улыбнуться, он готов был принести все сокровища мира. – У тебя все еще есть отец, отец – твоя опора, он определенно не позволит никому обидеть тебя.

– Да, дочь понимает. – Хуа Чуньжань кивнула в объятиях вана Ючжоу. Ее нефритовое лицо в тот момент было как цветок груши под дождем, любой, кто бы увидел ее сейчас, испытал жалость, что уж говорить об отце, который безумно ее любил.

– Умница, не плачь больше. – Ван Ючжоу обнял дочь, сел, одной рукой взял шелковый платок, чтобы вытереть ее слезы. – Из всех детей отец больше всего любит Чуньжань, стоит просто взглянуть на Чуньжань, и все заботы в сердце исчезают. Но когда ты плачешь, сердце отца словно протыкают иглой, это очень больно.

Услышав это, Хуа Чуньжань улыбнулась сквозь слезы и капризно сказала:

– Отец, вы подшучиваете над дочерью, вообще-то дочь хотела рассказать отцу хорошую новость, но теперь дочь не хочет говорить.

– Хорошо, хорошо, отец больше ничего не будет говорить, пусть моя Чуньжань говорит. – Ван Ючжоу с любовью погладил голову дочери. – Что за хорошую новость хочет рассказать Чуньжань?

Хуа Чуньжань выпрямилась и сказала:

– Отец, вы слышали о Белой Фэнси и Черном Фэнси?

– Белая Фэнси и Черный Фэнси? – В глазах вана Ючжоу промелькнул свет, он посмотрел на любимую дочь. – Отец слышал о них, эти двое – высшие мастера в мире боевых искусств, почему Чуньжань упоминает их?

Хуа Чуньжань с улыбкой сказала:

– Дочь как раз хотела сообщить отцу, что Белая Фэнси и Черный Фэнси сейчас гостят во дворце дочери!

Услышав это, ван Ючжоу сразу нахмурил брови. На самом деле он уже знал об этом и собирался поговорить с ней, но не ожидал, что дочь сама так откровенно все ему сообщит. Он посмотрел на любимую дочь и сказал:

– Чуньжань, ты принцесса, как ты можешь общаться с этими людьми из мира боевых искусств? Более того, этот Черный Фэнси – мужчина, если он останется в твоем дворце и об этом пойдут слухи, разве это не повредит твоей репутации?

– Отец, – Хуа Чуньжань недовольно пихнула его в плечо, – Белая Фэнси и Черный Фэнси оба находятся во дворце вашей дочери, дочь уважает их выдающиеся способности, поэтому принимает их. Сотни служанок и евнухов во дворце видят, что принцесса открыта и честна и не боится клеветы злых людей. Более того, отец однажды сказал, что даже среди грубых людей мира боевых искусств есть выдающиеся таланты, и спустя несколько дней общения ваша дочь поняла, что эти Белая Фэнси и Черный Фэнси действительно очень одарены. Если отец получит их помощь, он определенно сможет реализовать свои великие планы, и наш Ючжоу в будущем точно не станет подчиняться Цзичжоу и Юнчжоу!

– О? – В глазах вана Ючжоу появилось странное выражение. – Значит, Чуньжань хочет, чтобы я воспользовался этими двумя?

– Да. – Хуа Чуньжань кивнула, наливая свежий чай и подавая его вану Ючжоу. – Отец, по одной их способности свободно входить и выходить из дворца, не тревожа дворцовую охрану, дочь поняла, что отец может привлечь их на службу, тем более что их таланты этим далеко не ограничиваются. Поэтому дочь всячески старается подружиться с ними, желая удержать их в Ючжоу, чтобы помочь отцу, и возможно... – ее голос стал очень тихим, но выражение ее лица было чрезвычайно серьезным. – Отец, возможно, эти двое могут помочь вам завоевать всю Поднебесную!

Чашка чая в руке вана Ючжоу дрогнула, он поднял голову, глядя на Хуа Чуньжань, в его глазах сверкал свет. Через мгновение он поставил чашку и с печальным вздохом сказал:

– Чуньжань, ты с детства умна, только ты можешь понять печали отца, а вот твои старшие братья... эх!

– Старшие братья еще молоды, временно не могут разделить бремя отца, это понятно, – с легкой улыбкой сказала Хуа Чуньжань. – Отец-ван, вы хотите встретиться с этими двумя?

– Хм... – Ван Ючжоу задумался на мгновение, затем покачал головой: – Я пока не буду встречаться с ними, эти люди из мира боевых искусств трудно предсказуемы, давай еще подождем. Но они живут в твоем дворце уже пять дней, ты принцесса, как ты можешь делить кров с этими грубыми людьми? Лучше пусть они переедут в гостевые палаты за пределами дворца.

– Хм? – Услышав это, Хуа Чуньжань слегка удивилась, затем тихо вздохнула, с некоторой грустью сказала: – Так отец уже знал, что эти двое во дворце дочери, неужто отец приказал людям следить за дочерью? Отец не доверяет дочери?

Ван Ючжоу, поняв, что проговорился, поспешил успокоить любимую дочь:

– Чуньжань, отец определенно не приказывал никому следить за тобой, просто госпожа Шу беспокоилась о тебе, поэтому сообщила все твоему отцу.

– Так вот оно что... – Хуа Чуньжань не закончила фразу, ее глаза покраснели, потекли слезы, и, словно не желая, чтобы отец это видел, она быстро отвернулась.

– Чуньжань, дорогая моя, не плачь. – Увидев, что любимая дочь расстроена и плачет, ван Ючжоу поспешил обнять ее, мягко похлопывая по спине. – Чуньжань, не плачь! Как отец может не верить тебе? Отец любит тебя больше всех, отец заботится о тебе!

Но Хуа Чуньжань повернулась спиной к вану Ючжоу, ее плечи слегка дрожали, она тихо всхлипывала, вытирая уголки глаз шелковым платком:

– Отец, дочь не расстроена, вы не... не беспокойтесь.

– Чуньжань! – Ван Ючжоу повернул ее к себе и, увидев, что ее прекрасное личико залито слезами, невольно устыдился. – Чуньжань, не плачь, сердце отца разбивается от твоих слез!

– Отец! – Хуа Чуньжань бросилась в объятия вана Ючжоу, плача и тихо жалуясь: – Дочь с детства потеряла мать, только отец любит ее, все эти годы во дворце родственники смотрели на вашу дочь как на бельмо на глазу, все хотят избавиться от нее. Отец, дочери живется очень тяжело, и она не знает, в какой день она станет жертвой чьего-то заговора и потеряет жизнь. Отец, вы лучше просто изгоните дочь из дворца, возможно, дочь еще сможет прожить несколько спокойных дней среди простых людей.

– Не плачь, не плачь, доченька моя, перестань плакать! – Сердце вана Ючжоу было смягчено и опечалено слезами Хуа Чуньжань, он обнимал и гладил и всячески утешал ее, желая только, чтобы его драгоценная дочь в его объятиях перестала проливать слезы, разбивающие его сердце. – Чуньжань, не плачь больше, в будущем, кто бы ни говорил плохо о Чуньжань, я без лишних слов казню этого человека!

Хуа Чуньжань подняла голову в объятиях вана Ючжоу, все еще плача, как цветок груши, дрожащий на холодном ветру, вид которого у любого вызовет жалость.

– Отец когда-то пожаловал дочери павильон Лохуа, который нравился госпоже Шу, госпожа Шу не любит дочь, клевещет на дочь, все это дочь может понять, все это не важно. Просто... просто отец верит им, а не дочери... это... это действительно ранит дочь! Дочь только хочет помочь отцу, но... у-у-у... – Говоря это, она снова начала плакать, вытирая слезы шелковым платком.

– Чуньжань, Чуньжань... – Ван Ючжоу был беспомощен, не зная, как утешить драгоценную дочь, он был так обеспокоен, что у него внутри все горело. – Чуньжань, не плачь больше, отец в будущем никогда не будет слушать их вздор, отец будет слушать только Чуньжань!

– Правда? – Хуа Чуньжань слегка подняла голову, ее глаза были красными, нос тоже покраснел, по лицу текли слезы, она смотрела на вана Ючжоу с выражением надежды, словно ветка бегонии под дождем. Сейчас красота ее на три доли складывалась из очаровательной слабости, на пять долей – из нежности, на две доли – из меланхолии, заставляя вана Ючжоу чувствовать и любовь, и боль.

– Конечно, конечно! – горячо подтвердил ван Ючжоу. Он хотел было взять шелковый платок, чтобы вытереть ее слезы, но обнаружил, что платок уже промок. В такой момент ему уже было не до этикета, он поднял рукав, чтобы вытереть слезы на лице любимой дочери, и глубоко вздохнул. – Эх, на всем свете отец боится только твоих слез, рыдания других женщин меня не трогают.

– Это потому, что отец действительно любит дочь! – Хуа Чуньжань нежно прильнула к груди отца.

– Да. – Ван Ючжоу обнял дочь. – У тебя шестнадцать братьев и сестер, но отец любит тебя больше всех.

– Дочь тоже не подведет отца, обязательно будет хорошо заботиться об отце. – Хуа Чуньжань подняла голову и посмотрела на него искренним взглядом, от которого на сердце у вана Ючжоу стало волнительно и приятно.

– Отец знает. – Ван Ючжоу кивнул, видя, что успокоил дочь, поспешил перейти к делу: – Чуньжань, отец позвал тебя еще по одному делу, которое хочет обсудить с тобой.

– Это о выборе мужа для дочери? – спросила Хуа Чуньжань и снова спрятала голову на груди вана Ючжоу.

– Ха-ха... Моя Чуньжань еще стесняется! – Увидев это, ван Ючжоу громко рассмеялся и поднял голову дочери, внимательно рассматривая ее лицо. Чем больше он смотрел на нее, тем больше был доволен, чем больше был доволен, тем больше гордился. – Моя Чуньжань обладает красотой, способной покорить страну, не знаю, сколько мужчин в нашем Ючжоу хотят взять ее в жены, но отец не хочет расставаться с тобой, поэтому все время не хотел выдавать тебя замуж. Однако Чуньжань уже девятнадцать лет, отец не может больше удерживать тебя, иначе это испортит твою молодость.

– Дочь не выйдет замуж, дочь хочет всю жизнь служить отцу! – Хуа Чуньжань, прижавшись к плечу вана Ючжоу, с бесконечной застенчивостью произнесла сладкие слова, которые каждая невеста использует, чтобы порадовать своих родителей.

Услышав это, ван Ючжоу действительно расцвел в улыбке, словно выпил медовый сок.

– Ха-ха, девушка рано или поздно должна выйти замуж и родить детей, хотя отец не хочет с тобой расставаться, но он должен. – Сказав это, он сделал паузу. – Чуньжань, как только новость о том, что отец выбирает жениха для тебя, была объявлена, мужчины, восхищающиеся Чуньжань, сразу начали прибывать один за другим, есть сыновья князей, есть герои из мира боевых искусств, можно сказать, что собрались таланты со всего мира. Через три дня будет день твоего выбора жениха, Чуньжань, скажи отцу, какого мужа ты хочешь выбрать?

Услышав это, Хуа Чуньжань прикрыла рот и улыбнулась:

– Дело не в том, какого мужа хочет выбрать Чуньжань, а в том, какого зятя хочет отец.

– Ха-ха-ха-ха... – ван Ючжоу громко рассмеялся. – Действительно, моя Чуньжань самая умная!

– Тогда скажите, отец, какого зятя вы хотите? – Хуа Чуньжань посмотрела на вана Ючжоу, хитро улыбаясь.

Ван Ючжоу перестал смеяться и серьезно сказал:

– Отец-ван, конечно, хочет хорошего зятя, но он также должен быть твоим хорошим мужем, – для своей самой любимой дочери он не будет скупиться.

– Дочь знает, – серьезно сказала Хуа Чуньжань и тоже перестала улыбаться.

– В этом мире не так много людей, достойных Чуньжань. – Ван Ючжоу с любовью смотрел на прекрасное лицо дочери. – Из тех, кто по статусу, положению, таланту, внешности может соответствовать Чуньжань, отец выбрал двоих, один – молодой господин Ланьси из Юнчжоу, другой – молодой господин Хуан Чао из Цзичжоу. – Говоря это, он встал и подошел к окну, сложив руки за спиной, глядя на голубое небо за окном. – Эти двое – не только наследные принцы, которые в будущем унаследуют титул вана, но и создали отряды Всадников Черных Перьев и Всадников Небесного Спора. Соответственно, оба являются редкими талантами, и если отец получит помощь одного из них, как он может не завоевать всю Поднебесную?

– Отец имеет в виду, что эти два молодых господина уже прибыли в столицу и тоже пришли свататься? – Когда Хуа Чуньжань подумала о том, что такие видные люди тоже пришли свататься к ней, ее сердце исполнилось тайной радости и самодовольства.

– Чуньжань не только принцесса нашего Ючжоу, но и первая красавица Поднебесной, любой мужчина хочет взять ее в жены, эти двое, конечно, не исключение, – гордо сказал ван Ючжоу. – Молодой господин Хуан Чао уже в столице, отец принял его сегодня утром, он действительно талантливый и красивый благородный мужчина. Молодой господин Ланьси также прислал письмо отцу, в письме он выразил свое намерение свататься, вот только сам он еще не прибыл, это немного странно.

– Значит, отец-ван предпочитает наследного принца Цзичжоу? – мягко спросила Хуа Чуньжань, в глазах которой промелькнул свет.

– Отец, конечно, предпочитает его, но не знает, что думает Чуньжань. – Ван Ючжоу посмотрел на дочь, которая опустила голову и прикрыла глаза, словно в смущении.

– Отец-ван предпочитает наследного принца Хуан... Что ж, не будем пока обсуждать его личные качества. Позволю себе предположить, что больше всего нравятся отцу, должно быть, Всадники Небесного Спора, не так ли? – Хуа Чуньжань долго молчала, затем подняла голову, глядя на вана Ючжоу, ее лицо было спокойным и собранным. – Но Чуньжань слышала, что у наследного принца Хуан сильный и гордый характер, и принц также горит желанием завоевать Поднебесную. Сила Цзичжоу превосходит Ючжоу, если пригласить его в качестве зятя, дочь боится, что в будущем это может навредить отцу.

От сказанного сердце вана Ючжоу дрогнуло, он повернулся, глядя на дочь.

Хуа Чуньжань слегка улыбнулась и сказала:

– Конечно, это всего лишь догадка дочери, возможно, он будет восхищен талантами и великими планами отца и будет верен отцу, только... – Дойдя до этого места, она внезапно замолчала.

– Чуньжань, продолжай. – Ван Ючжоу смотрел на нее глубоким взглядом.

– Думал ли отец о том, что если муж дочери будет не человеком с высоким аристократическим статусом, как молодой господин Ланьси или молодой господин Хуан Чао, а простолюдином с выдающимися талантами, тогда он сможет помогать отцу и не будет иметь амбиций захватить Ючжоу... – Тут Хуа Чуньжань опять замолчала, опустила голову и уставилась на кончики туфель под юбкой.

– Чуньжань, ты увлечена этим Черным Фэнси? – В глазах вана Ючжоу мелькнула догадка, он не был глуп. – Ты хочешь выбрать его в качестве мужа?

Хуа Чуньжань, чьи мысли были раскрыты, не могла не покраснеть, ее пальцы теребили шелковый платок в руке. После долгого молчания она сказала:

– Что думает отец?

– Нет! – Ван Ючжоу решительно отказал. – Этот Черный Фэнси – низкий человек из мира боевых искусств, как он может жениться на моей дочери?

Услышав это, Хуа Чуньжань резко подняла голову, в ее глазах вспыхнул гнев, но быстро исчез. Она медленно выдохнула, затем смягчила голос:

– Но разве в указе отца не говорилось, что независимо от богатства или статуса, любой, кого дочь отметит золотой кистью, станет ее мужем?

– Да, все так, но ты действительно хочешь, будучи благородной принцессой, выйти замуж за простолюдина? – сказал ван Ючжоу низким голосом и сдвинул в гневе густые брови.

Увидев это, Хуа Чуньжань внезапно слегка улыбнулась, встала и подошла к вану Ючжоу, слегка взяла его под руку, положив голову на его плечо:

– Отец, что с вами? Дочь не говорила, что хочет выбрать господина Фэна своим мужем, просто хотела знать, как отец отреагирует, если дочь выберет простолюдина. Раз отцу это не нравится, я не буду выбирать его.

– Чуньжань, – ван Ючжоу взял дочь за руку и усадил в кресло, – хотя я сказал, что любой человек, независимо от богатства или статуса, может стать твоим мужем, но я просто хотел завоевать этими словами любовь подданных! Моя дочь по таланту и красоте превосходит всех, и ее должны считать правительницей нашей области!

– Значит, дочь может выбрать только между молодым господином Ланьси и молодым господином Хуан Чао? – Хуа Чуньжань опустила голову и тихо спросила.

– Да, эти двое действительно лучшие кандидаты, – ван Ючжоу кивнул. – Только и сказанное Чуньжань имеет определенный смысл. Эти двое могут помочь твоему отцу, но также могут и угрожать ему!

– Тогда отец должен встретиться с Белой Фэнси и Черным Фэнси. – Хуа Чуньжань подняла голову. – Дочь не станет выбирать господина Фэна в качестве мужа, но его талант действительно может стать сильной опорой для отца.

– О? – Ван Ючжоу, видя, что его дочь так высоко ценит этих двоих, не мог не почувствовать любопытство. Подумав немного, он сказал: – Если так, тогда отец встретится с этими двумя завтра.

– Отец не пожалеет, увидев их, – радостно сказала Хуа Чуньжань. Она верила, что как только отец увидит Фэнси, он определенно изменит свое мнение о нем, так что, если они встретятся, у нее будет шанс.

Столица Ючжоу, резиденция Дунтай

Резиденция Дунтай была местом, где в Ючжоу принимали государственных гостей, поэтому выглядело здесь все очень роскошно и величественно. В это время во дворце Ляньгуан резиденции Дунтай проживала делегация наследного принца Цзичжоу.

Кто-то открыл окно на втором этаже дворца и посмотрел вдаль. Среди зеленых деревьев виднелись изящные павильоны и беседки, у дорожек росли яркие цветы, вдоль крытых галерей вился говорливый ручей, окрестности овевал легкий ветерок, разнося ароматы цветов. Весна – это такая яркая, такая роскошная пора, и особенно весна в Ючжоу, известном своим богатством. В ее яркости была нотка роскоши.

– На что смотришь? – Хуан Чао спросил Юй Уюаня, который стоял у окна уже почти полчаса.

– Несколько дней не видел Сюэкуна, говорят, ты послал его в город Кэ? – Юй Уюань все еще смотрел в окно.

– Да, – ответил лежащий на мягкой кушетке Хуан Чао, не открывая глаз. Он только что пробудился от дневного сна. Его волосы в беспорядке рассыпались по кушетке, одет он был в светло-пурпурную тонкую одежду свободного кроя. Лицо его было спокойным, и даже присущее ему властное выражение на время исчезло – в его расслабленности было какое-то естественное, животное очарование...

– Он должен пройти через город, чтобы прийти сюда, не так ли? – Юй Уюань слегка вздохнул.

– Кажется, да, – спокойно отвечал Хуан Чао.

– Ты послал только Сюэкуна? Все же он человек, равный тебе и мне по известности. Боюсь, что, так недооценивая противника, ты можешь проиграть. – Юй Уюань поднял руку, отбрасывая прядь волос, которую ветер сдул на его глаза.

– Не беспокойся, я послал Цзюшуана помочь ему. – Хуан Чао наконец открыл глаза.

– А остальные? – Юй Уюань посмотрел вдаль.

– Мой противник – только он один, остальные не стоят беспокойства. – Хуан Чао сел.

– Я слышал, что Белая Фэнси и Черный Фэнси появились в Ючжоу. – Юй Уюань наконец повернулся и посмотрел на него.

– И что с того? – Хуан Чао слегка улыбнулся. – Неужели они тоже хотят соперничать со мной? Белая Фэнси – женщина, а Черный Фэнси... зная характер вана Ючжоу, он никогда не выберет его.

– Когда-то знаменитая предсказательница из мира боевых искусств Юэ Цинъянь назвала нас четверых «Юй Хэ», «Лань Инь», «Хуан Ао», «Си Я». – Юй Уюань подошел и сел на стул рядом с ним, его взгляд мягко скользнул мимо Хуан Чао и устремился куда-то вдаль. – Эти «Хэ», «Инь», «Ао» в некоторой степени описывают наши характеры, и только «Я» самое трудное для понимания.

– «Я»? Кажется, это самое простое. – Хуан Чао погладил подбородок, казалось, он пребывал в глубокой задумчивости.

– «Я» – это элегантность, и да, он действительно таков. Его речь, его поведение... – Юй Уюань слегка улыбнулся. – Но если бы это было лишь простое и безвредное «Я», как бы он смог привлечь внимание всего мира?

– В таком случае я тоже должен остерегаться этого Фэнси. – Хуан Чао встал, слегка оправил свою растрепанную одежду. – Ты встречался с ним однажды в павильоне Закатного солнца, ты понял, какой он человек?

– Слово «Я» действительно подходит ему. – Юй Уюань вспомнил того молодого господина в черной одежде на крыше павильона Лужи. С его лица, казалось, никогда не сходила легкая улыбка, он был элегантным и величественным, как аристократ.

– О? – Услышав это, Хуан Чао встал. – Человек, получивший такую оценку от тебя, определенно необычен. Говоря откровенно, я очень надеюсь встретиться с молодым господином Ланьси и Черным Фэнси, только...

– Только для твоих амбиций лучше, чтобы они никогда не появлялись на этот свет, не так ли? – Юй Уюань спокойно продолжил.

– Ха-ха... – Хуан Чао громко рассмеялся, и на его лице вновь появилась та самая высокомерная гримаса. – Родились они на свет или нет, это неважно, я не позволю никому преградить мне путь к горе Цанманшань!

Юй Уюань молча смотрел на Хуан Чао. Что двигало им, когда он решил идти одной дорогой с Хуан Чао и согласился помочь ему? Вероятно, его привлекла именно эта властность? Он до сих пор еще не встречал второго такого человека, излучающего неимоверное величие – словно он способен держать в руках небо и землю.

– Белая Фэнси и Черный Фэнси... Я действительно с нетерпением жду встречи с Белой Фэнси, ведь она вызвала столь серьезные изменения в Сюэкуне и ты хвалишь ее непревзойденную красоту. – Юй Уюань опустил глаза и посмотрел на свою ладонь, разглядывая линии на ней, его тон был спокойным. – Человек, который уже десятилетие славится наравне с Черным Фэнси, определенно не может быть обычным.

– Белая Фэнси... – Уголки рта Хуан Чао слегка приподнялись, легкая, но искренняя улыбка отразилась в его глазах. – Я тоже с нетерпением жду нашей новой встречи с Белой Фэнси. Надеюсь на этот раз увидеть ее чистой и узнать, насколько великолепны ее белые одежды и снежная луна на челе!

– Принцесса. – Как только Хуа Чуньжань вышла из дворца Цзиньшэн, Линъэр поспешила подойти к ней.

– Сожги его. – Хуа Чуньжань передала ей шелковый платок, смоченный слезами.

– Да. – Линъэр спокойно приняла его, очевидно, она уже привыкла к этому.

– Я велела сжечь, а не снова «случайно» потерять его. – Хуа Чуньжань бросила взгляд на Линъэр.

– Да. – Линъэр опустила голову в тревоге.

Они спустились по ступеням перед дворцом Цзиньшэн, слева был императорский сад, справа – путь к павильону Линбо, где сейчас жила самая любимая наложница вана Ючжоу, госпожа Шу. Хуа Чуньжань долго смотрела в сторону павильона Линбо, на ее губах появилась улыбка, такая тонкая, как дымка на горизонте.

– Принцесса хочет пойти в павильон Линбо? – спросила Линъэр, видя, что та разглядывает павильон.

– Нет. – Хуа Чуньжань пошла налево, через императорский сад можно было вернуться в павильон Лохуа. – Я просто думаю, не стоит ли павильону Линбо сменить хозяйку. – Последняя фраза была произнесена так тихо, что Линъэр подумала, что ослышалась.

– Принцесса, вы сказали... – Линъэр испугалась, но не успела договорить вторую половину фразы, столкнувшись со взглядом Хуа Чуньжань.

– Ладно, пока не буду обращать на нее внимания. – Хуа Чуньжань сорвала пион, который слегка вылез за пределы клумбы, и покрутила цветок в руке. – Этот цветок красив, но он не знает, что если лезть куда не надо, то его обрежет садовник.

Услышав это, Линъэр опустила голову, не осмеливаясь смотреть на цветок.

– Линъэр, ты должна помнить, что люди живут по людским правилам, птицы и звери – по правилам птиц и зверей, и у цветов тоже есть свои правила... Ничто на свете не может действовать вне правил, понимаешь? – Хуа Чуньжань взмахнула рукой, отбросив пион далеко в сторону.

– Да, служанка запомнила, – ответила Линъэр, опустив голову.

– Пойдем обратно. – Хуа Чуньжань пошла прочь.

Линъэр поспешила за ней.

Когда они вышли из императорского сада, другие руки подняли с земли тот отброшенный пион и нежно погладили лепестки.

Глава четырнадцатая. Собирая лотосы, ищу я свиданья, полного неги

– Да уж, а она умеет добиваться своего, не мытьем, так катаньем... вот она какая, красавица Хуа, – тихо вздохнула Фэнси, сидевшая на крыше дворца Цзиньшэн, провожая взглядом удаляющуюся изящную фигуру.

– Использует свои женские чары по назначению, она действительно умная женщина, – тоже восхитился Фэнси, но тут его взгляд упал на человека, поднявшего пион.

Он увидел, как тот человек поднял пион, слегка стряхнул пыль, поднес цветок к носу, вдыхая аромат, чуть прикрыв глаза, словно опьяненный... Через некоторое время он осторожно спрятал цветок за пазуху, затем огляделся, убедившись, что никто его не видит, и направился к дворцу Цзиньшэн.

– Похоже, этот парень влюблен в красавицу Хуа, жаль только, что красавица Хуа имеет особые чувства к тебе, Черный Лис. – Фэнси, которая, конечно, тоже видела действия этого человека, холодно усмехнулась.

Фэнси внимательно рассматривал парня внизу. Ему было где-то двадцать пять, он высокого роста, одет в доспехи военного генерала, весьма красив и мужественен.

Раз он направлялся ко дворцу Цзиньшэн и на пути к южному кабинету^[15] его никто не останавливал, очевидно, он был человеком, которому ван Ючжоу доверял особо.

– Подданный Е Янь приветствует Ваше Величество! – Генерал вошел в южный кабинет и упал на колени.

Ван Ючжоу молча смотрел на подданного у своих ног, выражение его лица было непроницаемым. А Е Янь просто продолжал стоять на коленях, опустив голову, не осмелясь говорить.

– Е Янь, взгляни на это! – После долгой паузы ван Ючжоу швырнул что-то прямо Е Яню под нос. Голос его казался спокойным, но в нем клокотало негодование.

Е Янь поднял свиток – это был секретный доклад, – открыл его, просмотрел и моментально изменился в лице. Он вновь повалился на пол в поклоне:

– Подданный признает вину, прошу Ваше Величество наказать меня!

– Хм! – Ван Ючжоу встал, взмахнув рукавом, и холодно посмотрел на Е Яня. – Я возлагал на тебя большие надежды, кто бы мог подумать, что ты снова меня подведешь!

– Этот подданный некомпетентен, прошу Ваше Величество наказать меня, – Е Янь был в ужасе.

– А что, наказание решит дело? – гневно закричал ван Ючжоу и стукнул по столу. – Мой город Цюй вот так лишился своих самых богатых кланов, Ци и Шан! Богатство, способное соперничать с целой страной, просто исчезло, и никто не знает, в чьи руки оно попало! Да зачем я вообще содержу вас, бесполезных прихлебателей?!

– Подданный...

– Что еще ты можешь сказать? А? – Волосы и борода вана Ючжоу растрепались, глаза были полны гнева, он ходил вокруг Е Яня кругами. – Я думал, что ты действительно талантливый человек, и не ожидал, что ты глупее свиньи!

В том секретном докладе сообщалось о деле семьи Хань и города Цюй.

Несколько месяцев назад ван Ючжоу упал с лошади, ударившись головой о землю. Он сильно ободрал лоб, кровь залила все лицо, и выглядел он довольно страшно. Императорская медицинская академия направила для его лечения бутылку порошка Пурпурного Дворца, сказав, что это чудодейственное лекарство для внешних ран. И действительно, уже через несколько дней рана вана Ючжоу зажила, и не осталось даже шрама. Ван Ючжоу подумал, что если такое чудодейственное лекарство использовать в армии, то можно будет спасти многих раненых солдат, поэтому он приказал врачам приготовить побольше такого лекарства. Но врачи сказали, что это лекарство изготовлено по уникальным рецептам семьи Хань из города Жуань в Северной области. Императорская медицинская академия купила порошок за большие деньги, чтобы изучить рецепт, но, несмотря на годы усилий, они ничего не добились.

В то время Е Янь как раз был рядом с ваном Ючжоу. Услышав это, он добровольно вызвался пойти и получить рецепт семьи Хань.

Сначала он пришел в семью Хань и предложил выкупить рецепт за большие деньги, но был безжалостно отвергнут главой семьи, Хань Сюаньлином. Вернувшись, он подумал, что дела людей из мира боевых искусств лучше решать через людей из мира боевых искусств, однако для него самого это было не очень удобно, и поэтому он обратился к семьям Ци и Шан в городе Цюй. Хотя семьи Ци и Шан были чрезвычайно богатыми, они не имели возможности ни получить какое-то влияние при дворе, ни лично встретиться с ваном Ючжоу. В конце концов, они были всего лишь торговцами презренного происхождения. Поэтому, когда Е Янь связался с ними, обе семьи почувствовали, что наконец настал их звездный час. Этот господин Е не только пользовался доверием вана Ючжоу, но еще и мог стать мужем любимой дочери вана Ючжоу, принцессы Чуньжань. Это был просто дар небес, как они могли не принять его?

Ци И и Шан Е сначала отправили в семью Хань слуг со множеством сокровищ и, конечно, также были отвергнуты. Затем они попросили некоторых друзей из мира боевых искусств сходить в семью Хань в качестве посредников, но все безрезультатно. И вот так прошло два месяца, а цель так и не была достигнута, Е Янь не мог смотреть в глаза вану Ючжоу, и этот гнев он обратил на семьи Ци и Шан. Он также испытывал крайнюю ненависть к семье Хань, которая не знала своего места, и прямо намекнул Ци И и Шан Е: «Раз семья Хань так заносчива, что плохого в том, чтобы уничтожить их?!»

Ци и Шан не могли не подчиниться его воле. За большие деньги они наняли Секту Разрывателей Душ, и дальнейший результат был предсказуем.

Узнав о случившемся, ван Ючжоу был так зол, что, казалось, его гнев достиг небес. Мало того, что Ючжоу потерял огромное богатство семей Ци и Шан, так этот глупец Е Янь еще ради рецепта связался с печально известной в мире боевых искусств Сектой Разрывателей Душ, уничтожив сотни людей из семьи Хань. Если весть о таком низменном поступке распространится, Ючжоу будет презираем всем миром, и как ван Ючжоу тогда сможет претендовать на звание мудрого и добродетельного правителя?

– Подданный признает вину, подданный заслуживает смерти, но это все была идея семей Ци и Шан...

– Ты все еще ищешь оправдания! – Не дав Е Яню договорить, ван Ючжоу пнул его ногой, опрокинув на землю, и, все еще негодуя, добавил удар в лицо. – Мне сейчас все равно, что с семьями Ци и Шан, ты сейчас же пойдешь и приведешь все в порядок, а если будет хоть малейшая ошибка, я не только отрублю твою голову, но и казню девять поколений твоей семьи!

– Да, подданный немедленно займется этим, – ответил Е Янь, поспешно склонив голову.

– Убирайся быстрее! – Ван Ючжоу был так разгневан, что просто мечтал убить его на месте, но пока что не мог. По крайней мере, нужно подождать, пока в этом деле будет поставлена точка.

– Слушаюсь. – Е Янь согласился, но, казалось, все еще колебался. – Только... только через три дня...

Бум! Ван Ючжоу треснул ладонью по столу и указал на Е Яня, его глаза налились кровью от гнева.

– Ты все еще нагло мечтаешь жениться на принцессе? Подумай, достоин ли ты? То, что я не убиваю тебя сейчас, уже особая милость. Если не уберешься, не вини меня за безжалостность!

– Да... подданный уходит. – Е Янь втянул голову в плечи, встал и пошел к выходу.

– Подожди! – внезапно снова громко крикнул ван Ючжоу.

– Какие еще указания у Вашего Величества? – Е Янь поспешно обернулся.

– Секта Разрывателей Душ должна быть полностью уничтожена! – Тон вана Ючжоу был холодным. – Если пойдут слухи, как я смогу править Поднебесной?!

– Слушаюсь!

Когда Е Янь ушел, ван Ючжоу взмахнул рукавом, разбив чашку чая.

– Хм, ну он полнейший идиот!

Сидевшая на крыше Фэнси покачала головой и вздохнула:

– Сам стоит на краю гибели, но все еще влюблен в прекрасный цветок... Интересный он человек, этот Е Янь. – Она повернула голову, глядя на Фэнси. – Так ты хотел, чтобы я увидела это представление?

– Таким образом, в деле семьи Хань теперь все ясно. – Взгляд Фэнси все еще был сосредоточен на ване Ючжоу, выражение его лица оставалось непроницаемым, но он продолжал улыбаться.

Фэнси легла на черепичную крышу и посмотрела в небо, лучи солнца освещали ее глаза, но не могли развеять клубящийся в них мрак:

– Сотни людей семьи Хань были жестоко убиты из-за жадности одного идиота. Вот последствия того, что власть находится в руках глупца.

– Ты скажешь Хань Пу? – Фэнси в последний раз посмотрел на вана Ючжоу, а затем аккуратно прикрыл дыру в крыше черепицей.

– Нет, ему не нужно знать. – Девушка, казалось, не могла вынести яркого солнечного света, она подняла руку, закрывая глаза. – Те, кто должен заплатить, в конце концов заплатят!

Фэнси молча посмотрел на нее, а через мгновение перевел свой взгляд вдаль.

Великолепный дворец вана Ючжоу был прямо под его ногами, но чем все это великолепие было на самом деле? Просто красными башнями с садами и прудами? Или богатством, стоящим на крови и костях?

Павильон Лохуа, зал Цюйюй

Хуа Чуньжань расстелила лист нефритовой бумаги, взяла кисть, обмакнула в тушь и начала тщательно водить ей по бумаге. Каждый штрих был осторожным, казалось, что она боится малейшей ошибки. Ее хорошенькое личико выглядело невероятно сосредоточенным, но взгляд ее при этом был мечтательным и даже чуть кокетливым.

Фэнси бесшумно появилась у двери, посмотрела на стол, на принцессу, потом снова на стол и слегка улыбнулась, неслышно вздохнув.

– Красавица Хуа, что ты рисуешь?

Этот внезапный вопрос заставил Хуа Чуньжань, сосредоточенную на рисовании, вздрогнуть, ее рука задрожала, кисть упала и покатилась по столу. Видя, что только что законченный рисунок вот-вот будет испорчен, Хуа Чуньжань не могла не воскликнуть:

– Ой!

В критический момент ловкая рука Фэнси потянулась вперед и поймала кисть, которая попала бы на рисунок.

Глядя на спасенную картину, Хуа Чуньжань с облегчением вздохнула, а затем повернулась и с упреком сказала:

– Ты хочешь напугать меня до смерти? Ходишь везде бесшумно, любишь внезапно заговорить, пугая людей!

Но взгляд Фэнси был прикован к рисунку на столе. Она поднесла лист бумаги поближе к глазам, чтобы внимательно рассмотреть, и невольно воскликнула:

– Этот Черный Лис не так хорош, как ты его нарисовала! Ты же изобразила его как сияющего золотом небожителя! Да разве ж у него такое чистое и праведное лицо?

– Я нарисовала непохоже? – видя ее изумление, не могла не спросить Хуа Чуньжань.

– Конечно, непохоже! – Фэнси одной рукой вертела кисть, другой рукой трясла рисунок, недовольно качая головой.

– Разве... – Хуа Чуньжань посмотрела на рисунок. Ей казалось, что получилось похоже.

– Я покажу тебе, этого Черного Лиса нужно рисовать так. – Фэнси подошла к столу, снова расстелила чистый лист бумаги, затем обмакнула кончик кисти в тушь и взялась за дело.

– Лицо у него немного длинное, как большое гусиное яйцо; брови тоже длинные, но вот здесь должны слегка подниматься вверх; а глаза, эх, природа одарила его соблазнительными глазами феникса, поэтому когда этот Черный Лис смотрит на людей искоса, особенно на женщин, он будто спрашивает: «Красавица, хочешь пойти со мной?» Очень, очень бесстыдно! – Фэнси рисовала, одновременно с презрением комментируя. – Затем этот нос, эх, единственное, что у этого парня хорошего, – это нос, именно этот нос заставляет его выглядеть довольно праведным, на самом деле он тот еще пройдоха; и наконец, губы... хм, они у него тонкие, «тонкие губы – безжалостное сердце» – это именно о нем, красавица Хуа, ты должна запомнить это. О да, еще украшение в форме полумесяца на его лбу, хорошо, примерно так. Хотя у этого парня довольно красивая внешность, ты не должна думать, что он хороший человек.

Так она приговаривала, рисуя, и через мгновение на бумаге возник образ Фэнси. Закончив, она положила кисть, хлопнула в ладоши и передала портрет Хуа Чуньжань.

Хуа Чуньжань взяла портрет и внимательно посмотрела.

Этот Фэнси и Фэнси, которого она нарисовала, казалось, были одним и тем же человеком, но не совсем.

На первый взгляд человек на рисунке был необычайно элегантным; но на второй взгляд можно было заметить, что в его слегка приподнятых глазах феникса скрывалось соблазнительное очарование, которое, казалось, могло одурманить, затянуть в омут – и одурманенный был бы этому только рад. Присмотревшись еще внимательнее, она заметила, что легкая улыбка на его губах была хитрой, словно он гордился тем, что обманул весь мир, а мир все еще не знал. Этот Фэнси действительно отличался от того элегантного, как князь, Фэнси, которого нарисовала она, но этот Фэнси был более живым и выразительным, более привлекательным для глаз.

– Фэнси, нарисованный барышней Фэн, действительно более выразителен. – Хуа Чуньжань искренне восхитилась, а потом посмотрела на Фэнси с некоторой ревностью. – Способность так выразительно нарисовать господина Фэна показывает, что барышня действительно глубоко знает его.

– Хи-хи... Знаю его десять лет, других преимуществ нет, единственное преимущество в том, что я вижу его насквозь, и никто в мире не может обмануть меня. – Фэнси покачала головой и весьма самодовольно хихикнула.

– В мире боевых искусств ходят слухи, что Белая Фэнси и Черный Фэнси – это идеальная пара, барышня Фэн и господин Фэн знакомы уже десять лет, и конечно, вас связывают глубокие чувства. Барышня, конечно, очень хорошо понимает господина Фэна. – Хуа Чуньжань опустила глаза и слегка улыбнулась, ее пальцы чуть сжали портрет.

– Цсс! – Услышав это, Фэнси внезапно вздрогнула, затем молитвенно сложила руки, с ужасом глядя на Хуа Чуньжань. – Красавица Хуа, пожалуйста, никогда, никогда больше не говори такие вещи!

Хуа Чуньжань моргнула своими красивыми глазами.

Фэнси взяла ее за руку и очень серьезно сказала:

– Красавица Хуа, если ты хочешь поставить меня с кем-то в пару, ты можешь подумать о других людях, хм... например, о том первом в мире молодом господине Юй или даже о том высокомерном наследном принце Хуан Чао, но только не связывай меня с этим Черным Лисом, пожалуйста!

Хуа Чуньжань сразу растянула губы в улыбке, а глаза ее заблестели.

– Зачем барышне Фэн так нервничать? Я просто передаю некоторые слухи.

– Эх, эти люди из мира боевых искусств болтают что попало! – Фэнси энергично всплеснула руками, не соглашаясь. – Если хотят подобрать мне, Белой Фэнси, мужчину, почему не могут подумать о других? Разносят всякие сплетни, и в них я всегда связана с этим Черным Лисом. Позор на все мои восемь поколений!

– Ха-ха... – Хуа Чуньжань, глядя на нее, не могла не рассмеяться. – Господин Фэн необычайно красив, полон талантов, многие хотели бы иметь такого мужа, почему барышня Фэн с этим не согласна и всегда в шутку называет его лисом?

– Хи-хи... – Фэнси наклонила голову и улыбнулась, глядя на Хуа Чуньжань. – Это принцесса хочет его в мужья, не так ли? – Сказав это, она запрыгнула на стол и села, подперев подбородок, оглядывая Хуа Чуньжань сверху вниз. – На самом деле, если подумать, принцесса и этот Черный Лис – идеальная пара.

– Я говорю о тебе, зачем переводить разговор на меня? – Хуа Чуньжань сразу отвернулась, казалось, немного смущенная и раздраженная, но нельзя было не заметить, что она улыбается уголками губ.

– Ха-ха... Красавица Хуа, ты смущена? – Фэнси спрыгнула со стола, быстро повернулась перед Хуа Чуньжань, протянула руку, и не успела Хуа Чуньжань понять, что случилось, как портрет, который она сжимала в руке, в мгновение ока оказался у Фэнси.

– Красавица Хуа, почему ты смущаешься? – Фэнси скомкала портрет двумя руками, затем взмахнула, и в одно мгновение клочки бумаги, как белый снег, упали с неба, осыпав Хуа Чуньжань.

– О чем ты говоришь, кто смущается? – Хуа Чуньжань искоса посмотрела на нее. Сейчас она напоминала пион, расцветший на снегу, такой пышный и ароматный, способный покорить своим очарованием даже небеса, но при этом слабый и робкий, будто бессильный выдержать этот леденящий холод... Фэнси искренне ей восхищалась, эта принцесса Чуньжань была на три доли красивее, чем Фэн Циу, вот только Фэн Циу превосходила ее благородством и чистотой.

– Ха-ха... Я говорю о тебе. – Фэнси наклонилась и повернула лицо, глядя на Хуа Чуньжань, которая слегка опустила голову, снизу вверх. – Красавица Хуа, тебе нравится этот Черный Лис? Хочешь, я помогу тебе? – Сказав это, она моргнула. – Знаешь, он ведь и сам меня об этом просил.

– Посмотри, что ты наделала. – Хуа Чуньжань смахнула с себя клочки бумаги рукавом, казалось, она не слышала последних слов Фэнси.

– Давай я помогу тебе убрать. – Фэнси подошла, чтобы смахнуть обрывки бумаги с ее головы.

Хуа Чуньжань немного подождала, но продолжения не последовало, поэтому ей пришлось как бы невзначай спросить:

– О чем он просил тебя?

Но Фэнси, казалось, не слышала. Она усердно смахивала с принцессы клочки бумаги, не отказав себе в удовольствии пару раз погладить ее по нежному личику:

– В следующий раз я соберу пионы, и когда цветочный дождь хлынет на тебя с неба, ты будешь феей среди цветов, самым очаровательным цветком!

Хуа Чуньжань хотела сохранить достоинство и не спрашивать во второй раз, но не смогла совладать со смятением в своем сердце. В конце концов она слегка раздраженно взглянула на Фэнси и тихо спросила:

– Господин Фэн так силен в боевых искусствах, зачем ему обращаться к кому-то за помощью?

– О? – Фэнси безразлично подняла брови. – Хотя Черный Лис искусен в бою, но есть вещи, которые нельзя решить только на кулаках! Например... – Она посмотрела на Хуа Чуньжань и моргнула. – Например, дела сердечные. Ведь чтобы заключить брак, нужно, чтобы помогли старый лунный старец и сваха!

– О? – Хуа Чуньжань опустила глаза. – У господина Фэна есть возлюбленная? Интересно, что это за девушка?

– Это первоклассная красавица! – Фэнси с улыбкой смотрела на Хуа Чуньжань, все еще сохраняя интригу.

Хуа Чуньжань, казалось, немного смущенная, опустила голову, глядя на кончики своих ног, ожидая, что Фэнси скажет больше. Но время шло, а Фэнси только смотрела на нее с улыбкой, и по лицу ее было видно, что она наслаждается комичностью ситуации.

Наконец Хуа Чуньжань подняла голову, застенчивость полностью исчезла с ее лица, ее сменила спокойная и легкая улыбка:

– Барышня Фэн, ты поможешь мне?

– Красавица Хуа, в чем ты хочешь, чтобы я помогла тебе? – Фэнси все еще с улыбкой смотрела на нее.

– Мне нравится господин Фэн, я хочу попросить его стать моим мужем. – Хуа Чуньжань четко озвучила свою цель, на ее лице не было ни стыда, ни колебаний.

– Э? – Услышав это, Фэнси слегка удивилась, затем громко рассмеялась, одновременно энергично хлопая в ладоши. – Ха-ха-ха-ха... Красавица Хуа, ты не разочаровала меня, действительно отличаешься от обычных дворцовых дам.

– Барышня Фэн поможет мне? – Хуа Чуньжань изящно села на стул.

– Можешь ли ты сначала ответить на один мой вопрос? – Фэнси прыжком уселась на стол.

– Пожалуйста, говори. – Хуа Чуньжань элегантно кивнула.

– Среди людей, которые придут свататься к тебе, есть герои из всей Великой Восточной династии, среди них есть такие фигуры, как наследный принц Цзичжоу, наследный принц Юнчжоу, чьи происхождение, таланты и красота не имеют равных, почему же ты выбираешь в мужья простолюдина из мира боевых искусств? – Фэнси наклонила голову, с улыбкой глядя на Хуа Чуньжань.

Хуа Чуньжань, подперев щеку рукой, спокойно улыбнулась:

– Потому что я надеюсь, что в будущем в моем смехе станет больше искренности и... счастья!

– Хм? – Фэнси не ожидала такого ответа.

– Стремление всей моей жизни – иметь высочайший статус, который может иметь женщина, и бесконечную славу, – откровенно сказала Хуа Чуньжань, слегка подняв голову. Ее взгляд упал на роскошную хрустальную лампу, висящую высоко на стене. Солнечный свет снаружи проникал внутрь, и лампа излучала яркий свет. – Независимо от того, за кого я выйду замуж, будь то в Ючжоу, Цзичжоу или Юнчжоу, я буду богата и знатна всю жизнь. – Ее взгляд переместился с лампы на Фэнси, сейчас ее красота казалась величественной и даже благородной. – Ты мне веришь?

– Верю. – Фэнси кивнула, улыбка не сходила с ее лица, в ее глазах, смотрящих на Хуа Чуньжань, было только восхищение.

– Но на высоте может быть немного одиноко. – На лице Хуа Чуньжань была легкая грусть.

– Да. – Фэнси снова кивнула.

– Эти дни, проведенные с господином Фэном... я была очень, очень счастлива. – Голос Хуа Чуньжань внезапно стал оживленным, а на лице появилась радость. – Я знаю, что никогда больше не найду такого человека, как он, поэтому я хочу, чтобы он остался со мной.

Услышав это, Фэнси одним прыжком оказалась перед Хуа Чуньжань, протянула к ней руку и подняла подбородок красавицы, внимательно рассматривая ее личико. Она продолжала улыбаться, а Хуа Чуньжань не отворачивалась, позволяя ей смотреть на себя.

– Прекрасное лицо, глубокий ум и редкая проницательность... вы действительно похожи в некоторых аспектах, – пробормотала Фэнси, глядя на это несравненно красивое лицо перед собой. – Умная и расчетливая, лицемерная, хитрая и жаждущая власти и славы, только... с проницательным сердцем.

– Впервые кто-то так безжалостно говорит мне все это в лицо. – Хуа Чуньжань улыбнулась, перехватила руку Фэнси и слегка сжала. – Но я действительно такая женщина.

Услышав это, Фэнси улыбнулась еще шире, а затем озадаченно подняла брови:

– Но почему ты говоришь мне правду? Ты могла бы придумать какие-то оправдания, и я не стала бы глубоко копать.

– Потому что... – Хуа Чуньжань протянула обе руки, нежно обхватила лицо Фэнси и серьезно посмотрела в ее глаза, которые видели ужасные ветра и дожди, но оставались чистыми, незапятнанными мирской грязью. – За всю мою жизнь у меня никогда не было искреннего друга, только ты – Фэнси, я надеюсь, что ты будешь моим единственным другом, без малейшего обмана, без расчета, только с искренностью.

Фэнси также смотрела в ее глаза, глядя прямо в ее душу.

– Потому что я принадлежу миру боевых искусств и никогда не буду угрожать тебе?

– Да, – откровенно признала Хуа Чуньжань.

– Хорошо, я помогу тебе. – Фэнси ярко улыбнулась.

В тот момент Хуа Чуньжань была так ошеломлена ее улыбкой, что еще долго не могла прийти в себя. Та мимолетная улыбка была такой яркой и ослепительной, сияющей и будоражащей. Она раньше не замечала, что у Фэнси есть такая несравненная красота, есть в ней что-то, чего она, первая красавица Поднебесной, не могла иметь.

– Сестра, сестра!

В этот момент раздался крик.

Фэнси одним махом выпрыгнула из комнаты и увидела, что на крыше беседки Аньсян сидели Хань Пу и Янь Цзютай.

– Пу-эр, почему ты пришел? – удивленно спросила Фэнси.

– Хм, разве не потому, что ты бросила меня, а сама отправилась сюда развлекаться! Уже столько дней прошло, а ты все никак не возвращалась, поэтому я попросил старшего брата Яня привести меня к тебе! – Хань Пу надул губы и спрыгнул вниз, прямо в руки к Фэнси.

Фэнси поймала Хань Пу одной рукой, а затем приветствовала Янь Цзютая, который все еще сидел на беседке:

– Янь, спасибо за хлопоты.

Янь Цзютай кивнул в знак приветствия, но не двинулся.

– Барышня Фэн, это...? – Хуа Чуньжань вышла из комнаты, глядя на этих двух незваных гостей, думая, что раз во дворце живут Белая Фэнси и Черный Фэнси, то в будущем у них, вероятно, появится еще больше гостей, которые могут прыгать по крышам и стенам. Только вот если даже такой маленький ребенок может свободно приходить и уходить из королевского дворца, похоже, охрану пора хорошенько встряхнуть!

– Красавица Хуа, это мой младший брат Хань Пу. – Фэнси повернулась, шлепнула Хань Пу по голове. – Пу-эр, быстро поздоровайся с принцессой, она красивая, правда?

– Какой красивый ребенок, – похвалила Хуа Чуньжань, взглянув на мальчика, который хмурился из-за того, что Фэнси ударила его, но все равно был очень миленьким.

– Он просто слишком молод, иначе, судя по внешности, вполне мог быть достойной парой для принцессы, – с улыбкой сказала Фэнси.

Хуа Чуньжань могла только улыбнуться в ответ на эту чепуху.

– Я не хочу быть ее парой, – неожиданно запротестовал Хань Пу с видом оскорбленной невинности. Эта женщина такая жеманная, ему неприятно на нее смотреть. В ней нет ни капли свежести и легкости его сестры!

– Иди, ты, маленький негодник, даже если переродишься три раза, у тебя не будет такого счастья! – Фэнси сильно стукнула его по лбу в наказание за это невежливое замечание.

– Я уже говорил, не бей меня по голове, а то я тупым вырасту, – закричал Хань Пу, потирая лоб.

– Ты уже достаточно глуп, что плохого в том, чтобы стать еще глупее? – Фэнси снова ударила его, а потом повернулась к Хуа Чуньжань и сказала: – Красавица Хуа, я сначала отведу этого маленького дьявола обратно, а послезавтра вернусь к тебе.

– Пусть твой брат тоже останется во дворце, завтра отец хотел бы встретиться с тобой и господином Фэном, – попросила Хуа Чуньжань.

– Ха-ха... Аудиенция у вана Ючжоу! Вану Ючжоу достаточно увидеть того Черного Лиса, что касается меня, то нам не стоит встречаться. – Фэнси улыбнулась, взяла Хань Пу за руку, одним прыжком вскочила на крышу, затем обернулась и спросила: – Красавица Хуа, последнее подтверждение, ты действительно хочешь, чтобы я помогла тебе?

– Да, – ясно и четко ответила Хуа Чуньжань.

– Хорошо, я помогу тебе. – Фигура Фэнси мелькнула, и в мгновение ока она исчезла, Янь Цзютай также последовал за ней.

Двадцать шестой год эры Цзинъянь, двадцать четвертый день третьего месяца

До выбора жениха для принцессы Чуньжань оставался один день, и мужчины, собравшиеся в Ючжоу, были вовсю заняты подготовкой. Те, кто практиковал боевые искусства, тренировали свои самые впечатляющие приемы, надеясь, что принцесса будет очарована их героическим видом; те, кто изучал литературу, декламировали трактаты и писали стихи, надеясь, что принцессу впечатлят их таланты.

Жениться на первой красавице Поднебесной было мечтой многих мужчин.

А в павильоне Лохуа в то утро постоянно раздавались зевки.

– Красавица Хуа, они возятся с моей головой уже час, неужели еще не закончили? Я так устала сидеть, что засыпаю! – раздался возглас, полный отчаянной скуки.

Чистый, нежный и сладкий голос отвечал:

– Подожди еще немного, скоро будет готово.

– Боже! Что у тебя в руке? Не... ни в коем случае не мажь мне на лицо... я сказала не мазать... если ты еще раз намажешь, я пну тебя... я серьезно!

– Хорошо, не мажьте ее больше, – поспешно сказал нежный голос.

– Ого, что у тебя в руке? Золотой феникс! Такой большой, такой красивый... э? Что ты делаешь? Не втыкай это мне в голову, эта вещь хоть и красивая, но слишком тяжелая... я сказала не втыкать... очень тяжело... если ты еще раз меня ткнешь, веришь или нет, я сломаю его пополам!

– Хорошо, если «Золотой феникс в огненных облаках» слишком тяжелый, не надевай его, «Снег в плывущих облаках» более изысканный.

– Я предупреждаю вас, не рисуйте и не мажьте больше на моем лице, я не хочу снова умываться... Что у тебя в руке? Я сказала не рисовать... Красавица Хуа, скажи ей остановиться, если она не остановится, я укушу ее!

– Дайте я посмотрю на брови, хм, неплохо, от природы длинные и ровные, подходящей густоты, можно их не подкрашивать.

– Принцесса, какое платье ей надеть? – спросил другой голос.

– Дайте мне взглянуть. Хм... это, гусино-желтое.

– Закончили? Красавица Хуа, что ты вообще задумала? Разбудила меня рано утром... ах... я хочу спать. – Снова раздался зевок.

– Готовимся к завтрашнему дню, я хочу посмотреть, какой наряд тебе больше подходит.

– Это ты выбираешь жениха, а не я, зачем мне наряжаться?

– Ты обещала помочь мне.

– Разве это не просто? Я лишь побью всех, кроме Черного Лиса, и уложу их на землю, тогда никто не посмеет свататься к тебе.

– Ха-ха... Как ты только додумалась до такого... Хорошо, открой глаза, встань, дай мне посмотреть, как ты выглядишь.

– Можно я сначала посплю? Я так устала... ах... – Она не закончила фразу и снова зевнула.

– Нет, мы потратили столько усилий, надо хотя бы посмотреть.

– Помогите барышне Фэн встать. – Хуа Чуньжань приказала служанкам поднять Фэнси, которая безвольно лежала на кушетке, будто в ее теле не было костей. Увы, хотя Фэнси и подняли, она продолжала притворяться спящей: девушка опустила голову, сгорбила спину, закрыла глаза, всем телом опираясь на служанок.

– Линъэр, принеси тот поднос с жемчужными пирожными, – спокойно приказала Хуа Чуньжань.

Эти слова сразу возымели эффект. Фэнси выпрямилась и открыла глаза, и куда только подевалась усталость? И в этот момент все служанки в комнате на мгновение застыли.

Когда Фэнси открыла глаза, показалось, словно глиняная кукла внезапно ожила. Статуя, раскрашенная яркими красками, мгновенно стала живой, ее тело теперь буквально излучало энергию.

Пока все служанки пребывали в оцепенении, желтая тень мелькнула и исчезла из комнаты, а снаружи раздался радостный крик Фэнси:

– Линъэр, ты ходишь слишком медленно, я иду встречать тебя! Дай я возьму эти жемчужные пирожные!

– Эх! – Все служанки в комнате вздохнули с сожалением.

– Эта Фэнси... – Хуа Чуньжань покачала головой и вздохнула с улыбкой. Внезапно ей пришла кое-какая мысль.

– Я слышу твой крик издалека, когда ты научишься быть более изящной и деликатной? – снаружи раздался элегантный голос Черного Фэнси.

Услышав его, Хуа Чуньжань поспешила выйти из павильона и увидела, что Фэнси сидит на перилах, поглощенная пирожными, а рядом стоит Линъэр и пялится на нее в оцепенении. Спереди к ним медленно приближался Фэнси.

– Господин Фэн, подойдите посмотреть на барышню Фэн, я раньше не думала, что барышня Фэн такая красивая. – Хуа Чуньжань подошла к Фэнси, взяла жемчужные пирожные из ее рук и вернула их Линъэр, потом подняла руку с платком, чтобы вытереть крошки с уголков ее рта, и стянула ее с перил, чтобы она встала на землю.

– Этот Черный Лис всегда приходит портить мне удовольствие, – жалобно пробормотала Фэнси, с тоской глядя на жемчужные пирожные в руках Линъэр.

Хуа Чуньжань развернула ее лицом к приближающемуся Фэнси. Посмотрев на идущего к ней заклятого друга, Фэнси закатила глаза, а потом вдруг очаровательно улыбнулась и изящно поклонилась:

– Приветствую господина Фэна.

Эта улыбка и поклон были исполнены с совершенными манерами, с элегантной грацией.

Фэнси остановился на расстоянии около чжана, глядя на изящно стоящую Фэнси. У нее были длинные брови и ясные глаза, нефритовое лицо с алыми губами, ее блестящие черные волосы были уложены в прическу «ветер и туман», украшены жемчужными шпильками, желтое дворцовое платье сменило широкую белую одежду, мягкие шелковые ленты обвивали ее тонкую талию, подчеркивая стройную и изящную фигуру. Сейчас она, с ее с очаровательной улыбкой и прекрасными глазами, была как орхидея в пустынной долине, чистая и непревзойденно утонченная.

– Что думает господин Фэн? – Хуа Чуньжань пристально смотрела на лицо Фэнси, надеясь хоть о чем-то догадаться по его мимике. Но, к сожалению, Фэнси лишь спокойно и безмятежно улыбался, как и всегда, как будто его давняя знакомая перед ним совершенно не изменилась.

– Есть поговорка «даже в императорском одеянии не похож на наследного принца», разве это не о человеке перед нами? – Фэнси опустил глаза, поигрывая короткой белой нефритовой флейтой в своей руке.

– Ха-ха... Красавица Хуа, ты зря потратила усилия! – Фэнси громко рассмеялась, сразу разрушив элегантную атмосферу, протянула руку, вытащила жемчужные шпильки из волос, и ее длинные локоны свободно рассыпались по плечам, прическа, на которую служанки потратили почти полчаса, была испорчена. Она одним прыжком села обратно на перила и свесила ноги, болтая ими вперед и назад. – Красавица Хуа, я обещала помочь тебе, и я помогу, не нужно заставлять меня носить это «императорское одеяние».

– Господин Фэн любит шутить. – Хуа Чуньжань улыбнулась, ее сердце словно запело от радости.

– Принцесса нуждается в помощи? – Фэнси посмотрел на Хуа Чуньжань.

– Ничего, просто мелочь. – Хуа Чуньжань прикрыла рот рукавом и слегка рассмеялась, бросив мимолетный чарующий взгляд на Фэнси. Ее очарование было густым, как прекрасное вино, желающее опьянить сердце.

– О? – Фэнси кивнул, казалось, не обращая внимания на это кокетство, и взмахнул нефритовой флейтой в руке. – Недавно я нашел в павильоне Линьлан во дворце нотную запись одной старинной мелодии, которая была утеряна, могу ли я попросить принцессу оценить ее?

– Это честь для Чуньжань. – Хуа Чуньжань очаровательно улыбнулась.

– Прошу, принцесса. – Фэнси отступил в сторону, уступая дорогу.

Они пошли в направлении зала Цюйюй.

Фэнси, глядя на их удаляющиеся спины, играла с жемчужной шпилькой в руке, на ее лице была полуулыбка, она пробормотала:

– Можно ли это считать любовью между мужчиной и женщиной, гармонией лютни и цитры?

Двадцать пятый день третьего месяца, день выбора жениха для первой красавицы Великого Востока, принцессы Чуньжань

Говорят, что из разных стран Великого Востока свататься к принцессе пришли тысячи людей, но после тщательного отбора великим церемониймейстером Ючжоу к сегодняшнему дню остались лишь сто человек. Эту сотню можно было назвать лучшими из лучших, среди них были могучие воины из мира боевых искусств, богатейшие торговцы, высокопоставленные придворные чиновники, а также сыновья влиятельных людей благородного происхождения... собрание талантов всех видов и мастей. Принцессе предстояло принять их в павильоне Цзиньхуа, испытать их литературные таланты и боевые навыки и выбрать того, кто ей нравится, подарив ему золотую кисть и отметив его как своего мужа.

Поэтому павильон Цзиньхуа, где обычно царили тишина и покой, сегодня был очень оживленным. Повсюду можно было видеть снующих слуг.

К востоку от павильона Цзиньхуа раскинулось озеро, называемое озером Ланьлянь, вокруг него было построено много водных павильонов, а в центре возвышался шестиугольный павильон высотой около трех чжанов, называемый платформой Цайлянь. Если кто-то судил только по названию, он определенно подумал бы, что водоем полон лотосов, но на самом деле в озере Ланьлянь не росло ни одного цветка. Просто шесть углов павильона были сделаны из белого мрамора в форме полумесяца. Поднимаясь к вершине павильона, они изгибались, напоминая шесть снежно-белых лепестков, а остроконечная крыша была украшена глазурованной черепицей, напоминающей желтую сердцевину цветка. Издалека павильон в центре озера выглядел как цветущий лотос.

Ван Ючжоу построил павильон Цзиньхуа, чтобы подарить его своей любимой дочери, принцессе Чуньжань, дабы она жила там после свадьбы, поэтому, когда дворец был завершен, принцесса Чуньжань назвала этот павильон платформой Цайлянь, а озеро – озером Ланьлянь.

Платформа Цайлянь стояла посреди озера, примерно в пяти чжанах от берега, и к ней не вело ни единого моста, потому что принцесса Чуньжань считала архитектуру этого павильона уникальной, и мост испортил бы его изящество. Обычно, чтобы добраться до павильона, использовали маленькие лодки.

Сегодня на поверхности озера Ланьлянь плавали пионы, которые служанки из павильона Цзиньхуа собрали рано утром в саду и разбросали по поверхности озера в качестве украшения. Теперь лотос словно окружали сотни цветов.

Сейчас в длинных павильонах, окружающих озеро Ланьлянь, сидели мужчины, пришедшие свататься, через каждые три чи был установлен стол, за каждым столом сидел один человек, на правой стороне стола были расставлены вино и деликатесы, на левой стороне – четыре сокровища кабинета ученого^[16]. А вокруг платформы Цайлянь в центре озера свисали длинные шелковые занавески, словно шелковая стена, скрывающая красавицу в павильоне. Когда дул легкий ветерок, шелковые занавески развевались, иногда показывая краешек одежды красавицы, и женихи изо всех сил тянули шеи, пытаясь рассмотреть ее, но красавица не спешила выходить на свет, заставляя их томиться от любовной неги.

– Уважаемые герои и ученые, Чуньжань приветствует вас.

Нежный женский голос донесся из павильона, стоящая за шелковыми занавесками изящная фигура грациозно поклонилась.

Услышав ее приветствие, все оживились, думая, что если один только голос такой приятный, то принцесса определенно еще красивее. В фантазиях о ее несравненном лице сердца их сильно забились, кандидаты были очень взволнованы.

– Приветствуем принцессу!

Некоторые встали и поклонились, другие просто слегка склонили головы в ответ на ее приветствие.

– Сегодня я имею честь встретиться с выдающимися людьми из разных стран, поэтому Чуньжань сыграет мелодию, чтобы показать свою искренность. Прошу вас быть снисходительными к моим скромным талантам. – Голос красавицы был нежным и сладким, как пение иволги.

– Хорошо! – все закричали в одобрении.

Кто-то громко крикнул:

– Даже если я не стану мужем принцессы, если я своими ушами услышу вашу несравненную игру, значит, я уже не зря жил на этом свете!

Несколько человек его поддержали:

– Правильно сказано!

– Только интересно, какую мелодию принцесса собирается сыграть для нас? – внезапно вмешался кто-то другой.

В павильоне напротив платформы Цайлянь, опираясь на перила, стоял мужчина в пурпурной одежде. Именно он задал этот вопрос, и сейчас его взгляд был направлен на павильон – взгляд такой острый, словно мог пронзить шелковые занавески и ясно увидеть все внутри.

– Этот павильон называется платформой Цайлянь, Чуньжань сыграет мелодию «Песня водяного лотоса», что вы скажете на этот счет, наследный принц Хуан?

Фэнси разглядывала Хуан Чао через щелочку в шелковой занавеске. Хотя их разделяли семь чжанов, она все так же ясно видела на его лице знакомую печать высокомерия. Он словно не считался ни с чем и ни с кем в этом мире. Она слегка улыбнулась.

– Хорошо. – Хуан Чао кивнул, словно правитель, оказывающий милость подданному, затем повернулся и сел обратно в кресло. Он поднял руку, чтобы взять чайник, но вдруг опустил его и обернулся назад: – Уюань, ты действительно не хочешь выйти и лично увидеть красавицу, известную на весь мир?

– Не нужно. Как говорится, внешность отражает сердце, я смогу узреть несравненное великолепие первой красавицы Поднебесной по сердцу в ее музыке. – Павильоны у озера разделяли бамбуковые занавески, Уюань как раз сидел за такой занавеской, спокойно глядя на облака на горизонте.

Услышав этот голос, услышав такие слова, Фэнси не могла не почувствовать волнение. Узнать человека по музыке его сердца? Юй Уюань? Он тоже пришел?

Причина, по которой она заменила Хуа Чуньжань и сидела в павильоне, заключалась в том, что она обещала помочь Хуа Чуньжань, ну а еще хотела подшутить над этими людьми. Но сейчас она внезапно очень, очень захотела сыграть хорошо, вложить все свои способности в мелодию, чтобы услышать, как этот голос ее оценит.

Она слегка коснулась струн, и музыка медленно зазвучала. Мелодичная и чистая «Песня водяного лотоса» полилась, как текущая вода.

В момент, когда музыка достигла их ушей, люди в павильонах словно оказались среди чистой воды. Лотосы раскрывали свои лепестки, нежные сердцевины цветов источали аромат, широкие листья слегка танцевали на ветру, разноцветные бабочки порхали вокруг цветов. Витал легкий ветерок, одежды развевались... Пока все наслаждались, внезапно на воде появилась маленькая лодка, а в лодке сидела красавица, нежная, словно зеленый лотос, летящая, как снег, изящная и грациозная, ступающая по воде, как испуганный лебедь, с очаровательной улыбкой, милая и прекрасная. В один миг она опьянила своей красотой все сердца. Возьми мою белую руку, давай вместе захмелеем среди лотосов...

И пока все были очарованы музыкой и смотрели, не отрываясь, на платформу Цайлянь, бамбуковая занавеска за Хуан Чао слегка шевельнулась, и из-за нее наконец вышла та бледная тень, встав у перил.

Фэнси узнала его с первого взгляда, ее сердце подпрыгнуло, пальцы дрогнули, и она невольно сфальшивила. Даже не видя его лица, она уже знала, что его длинные брови слегка нахмурились.

Она вдохнула, закрыла глаза и попыталась успокоить свое сердце.

И руки ее вернули себе уверенность, а сердце мгновенно стало ясным, как зеркало. Музыка же из элегантной и нежной превратилась в чистую и свободную, непринужденную и возвышенную, она не знала правил, не признавала условностей. Чистый звук превратился в быстрый и свободный холодный ветер, в свободно плавающие пуховые облака, в прохладный и сладкий мелкий дождь, превратился в чистый и незапятнанный первый снег... вольно паря между небом и землей.

Когда мелодия закончилась, все озеро Ланьлянь погрузилось в тишину, ни один человек не осмеливался издать ни звука. Мужчины, словно все еще опьяненные музыкой, не решались нарушить эту прекрасную атмосферу.

– Хорошо, хорошо, хорошо, эта мелодия свежа и необычна, не придерживается традиций и довольно чувственна, – первым похвалил ее Хуан Чао. – Уюань, что ты скажешь?

Юй Уюань долго смотрел на платформу Цайлянь, затем тихо произнес одну фразу:

– Непревзойденная красота, несравненное сердце музыки.

Сердце Фэнси дрогнуло, она подняла глаза и увидела фигуру в белом, стоящую перед бамбуковой занавеской, в простой одежде и без украшений. Это был человек чистый, как нефрит.

Глава пятнадцатая. Кто первым сорвет прекрасный цветок с ветви

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – Остальные тоже пришли в себя и рассыпались в похвале. – У принцессы превосходное мастерство игры на цине!

– Чуньжань опозорилась. – Фэнси сидела прямо перед цинем, произнося слова, которые сказала бы в этой ситуации Хуа Чуньжань, но по рукам ее бежали мурашки.

Услышав эти слова, Хуан Чао и Юй Уюань не могли не переглянуться. У этой принцессы Ючжоу также была глубокая внутренняя сила? Иначе как мог в этом шуме ее голос звучать так же ясно, как шепот у уха?

– Принцесса – первая красавица нашего Великого Востока, мы давно восхищаемся принцессой и очень хотим увидеть ее лицо, интересно, будет ли у нас такая возможность? – спросил кто-то внезапно.

Его тут же горячо поддержали остальные:

– Да, пожалуйста, позвольте нам увидеть ваше лицо, принцесса! Мужем может стать только один человек, если мы не будем выбраны, но сможем увидеть принцессу хоть один раз, то это будет величайшим подарком!

Среди женихов были и те, кто пришел только чтобы увидеть лицо красавицы.

– Господа, Чуньжань встретится со всеми вами после выбора мужа, поэтому, пожалуйста, подождите немного. – Ясный голос перекрыл весь шум, разлетевшись по всем уголкам озера Ланьлянь.

– Тогда, пожалуйста, принцесса, быстрее дайте задание! – загалдела толпа.

– Хорошо! – Фэнси чуть не закричала, но поспешно прикрыла рот. Тут она вдруг вспомнила, что люди снаружи павильона вообще не могли видеть, что она делает, и тогда она удобно откинулась в кресле, но ее голос все еще был изящным. – Чуньжань с детства дала обет, что хочет выбрать мужа, который владеет и литературой, и боевыми искусствами, поэтому, чтобы стать мужем Чуньжань, нужно выполнить две вещи.

– Только две? А что, если все смогут их выполнить?

Требования пока что казались слишком простыми, поэтому многие удивились.

– Господа, пожалуйста, сначала дослушайте Чуньжань. – Фэнси тихо стиснула зубы, проклиная этих нетерпеливых людей. Красавицы Хуа здесь нет, а они уже такие несдержанные, что было бы, если бы принцесса действительно была здесь? – Первое, прошу каждого прыгнуть со своего места на платформу Цайлянь, по пути можно касаться воды и цветов, но нельзя использовать другие предметы, упавший в воду теряет право участвовать в отборе.

Услышав это, все встали, чтобы оценить расстояние между собой и платформой Цайлянь, и, увидев его, сразу побледнели.

Расстояние от павильонов до платформы Цайлянь было не менее семи чжанов. Обычно мастер боевых искусств, который мог совершить прыжок в три-четыре чжана, уже считался воином высшего уровня, а того, кто мог преодолеть в прыжке пять-шесть чжанов, называли первоклассным воином. Тех же, кто мог прыгнуть на семь чжанов, можно было пересчитать по пальцам.

Даже если испытуемый мог ходить по воде и способен был преодолеть семь чжанов широкого озера одним прыжком, то после этого его ждала платформа Цайлянь высотой в три чжана, что значительно усложняло задачу.

Кто смог бы это сделать?

Женихи в павильонах горестно завздыхали.

Пока все мешкали в нерешительности, из павильона снова раздался чистый голос:

– Когда-то принцесса Сиюнь из Цинчжоу в десятилетнем возрасте написала «Десять стратегий с платформы Цзин», превзойдя всех ученых. Поэтому вот вам второе задание – прошу всех в течение одного часа написать трактат на тему «Политические рассуждения с платформы Цайлянь», которая превзойдет «Десять стратегий с платформы Цзин». – Фэнси снова нервно потерла руки, чувствуя, что эти слова вызывают у нее дрожь. – Тот, кто сможет выполнить эти два задания, станет мужем Чуньжань.

Лишь только она озвучила это задание, среди испытуемых снова поднялся шум.

Когда-то принцесса Сиюнь написала «Десять стратегий с платформы Цзин», и когда этот труд был обнародован, перед ее талантом преклонился даже лучший ученый Цинчжоу. Цинчжоу всегда был полон талантов, и конечно, лучшим ученым там мог стать только очень выдающийся человек. Хотя среди присутствующих были и те, кто гордился своими талантами, при мысли о том, что нужно написать статью, превосходящую труд известной на весь мир принцессы Сиюнь, они испытывали тревогу.

– Господа, есть ли среди вас кто-то, кто уверен, что может выполнить эти два задания? – Фэнси с безразличием слушала вздохи мужчин снаружи павильона, ее взгляд был направлен на Хуан Чао и Юй Уюаня, которые сидели друг напротив друга, спокойно попивая вино.

– Хорошо! Раз принцесса предложила такое испытание, я, Мин Юэшань, приложу все усилия, чтобы с ним справиться! – Молодой человек лет двадцати пяти одним прыжком взлетел на перила павильона. Он имел довольно необычную внешность, у него были красивые длинные брови и яркие глаза. Длинные полы его одежд развевались на ветру.

– Так это молодой господин семьи Мин. – Фэнси взглянула на него и кивнула. – Тогда Чуньжань будет ждать вашего прибытия.

– Хорошо!

Мин Юэшань громко крикнул, затем взмахнул руками, и его изящная фигура взлетела в воздух, преодолев четыре чжана. Увы, на середине пути он начал падать к воде. Тогда кончиками пальцев ног он коснулся пиона, что лежал на озерной глади, и цветок погрузился под воду, а Мин Юэшань, оттолкнувшись от него, полетел прямо к платформе Цайлянь. Казалось, он вот-вот приземлится на платформу, но его силы уже истощились, он вновь начал падать. В критический момент он протянул ладонь, ухватившись за колонну павильона, а затем, используя остатки сил, снова оттолкнулся и взлетел ввысь, приземлившись на перила павильона в центре озера.

– Отличное мастерство!

Зрители щедро аплодировали и хвалили его, даже Хуан Чао и Юй Уюань кивнули с улыбкой.

– Принцесса, хотя Юэшань достиг платформы Цайлянь, но в конце мне пришлось ухватиться за колонну павильона, так что первое задание я не прошел. – Мин Юэшань сложил руки в уважительном жесте, обращаясь к фигуре за шелковыми занавесками. – Юэшань пришел сюда не с надеждой стать мужем принцессы, а только чтобы увидеть вашу красоту, способную покорить страну. Прошу принцессу явить мне свой лик, тогда, даже проиграв, Юэшань будет счастлив.

– Молодой господин Мин, – тихо сказала красавица за занавесками. – Ты прыгнул на четыре чжана, а затем, оттолкнувшись от плавающего в озере пиона, оттолкнулся еще на три чжана. Это показывает, что семейное мастерство клана Мин, известное как «Ходьба по листьям на воде», действительно заслуживает своей репутации. Однако ты промочил свою обувь. Видимо, ты освоил лишь седьмой уровень, иначе ты мог бы прыгнуть на пять чжанов и только после этого прибегнуть к своим навыкам. Но раз ты не смог выполнить требование Чуньжань, Чуньжань не покажется тебе сейчас!

– Оказывается, принцесса также разбирается в боевых искусствах, Юэшань пристыжен. – Мин Юэшань поклонился. – Юэшань прощается.

– Хорошо, Чуньжань проводит тебя.

Когда она произнесла эти слова, шелковые занавески в павильоне вдруг заколыхались. Мин Юэшань почувствовал, как к нему устремился поток воздуха. Он невольно отступил назад и, видя, что уже балансирует на краю павильона, поспешил совершить прыжок. Взлетев над поверхностью озера, он почувствовал, как что-то толкает его сзади. В мгновение ока он благополучно вернулся в павильон, где находился изначально.

– Принцесса обладает таким глубоким мастерством боевых искусств, Юэшань преклоняется перед вами.

Мин Юэшань теперь знал, что мастерство боевых искусств принцессы в павильоне намного превосходит его собственное, поэтому он с почтением преклонился перед ней. А другие, видя, что даже молодой господин из семьи Мин, известный своими уникальными боевыми навыками, не смог преуспеть, совсем понурились, размышляя о собственных скромных способностях.

– Эта принцесса Чуньжань так сильна в боевых искусствах? – Хуан Чао уставился на платформу Цайлянь.

– Почему мы никогда не слышали об этом? – Юй Уюань тоже был немного озадачен.

– Интересно, есть ли еще кто-нибудь, кто хочет испытать свои силы? – спросила Фэнси, поигрывая прядью длинных волос в руке. Если даже Мин Юэшань не смог выполнить ее задание, значит, среди всех этих людей, помимо Хуан Чао и Юй Уюаня, никто больше не обладал такими способностями. Подумав о Хуан Чао, Фэнси слегка улыбнулась...

Никто не осмеливался ответить на вопрос принцессы. Потому что отвечать отрицательно, признавая свое поражение, было стыдно; а лезть вперед, не имея нужных способностей, глупо... Все на мгновение застыли.

– Чуньжань с детства дала обет, что выйдет замуж только за первого героя в мире, если не сможет, Чуньжань готова остаться одинокой до старости. Если никто из вас не способен пересечь это озеро, Чуньжань не сможет выбрать мужа на этот раз.

Услышав слова принцессы, кандидаты в женихи разволновались: неужели эта церемония выбора мужа закончится так жалко?

– Принцесса, у меня, Шань Ечэна из города Шань, есть вопрос, – громко сказал молодой человек, одетый как ученый, и вышел к перилам.

– О? – Фэнси в павильоне взглянула на него. – Оказывается, это известный ученый Шань из Северной области, что вы хотите спросить?

– Эти два задания, которые дала принцесса, весьма трудно выполнить, поэтому я хочу спросить, удавалось ли такое хоть кому-то из ныне живущих? Если никто пока не смог выполнить эти задания, то закрадывается подозрение, что принцесса просто насмехается над нами! – уверенно сказал Шань Ечэн.

– Господин Шань действительно внимателен к деталям! Чуньжань может сказать всем наверняка, что оба эти задания могут быть выполнены. Несколько дней назад Чуньжань подружилась с одной особой, хотя она женщина, но может прыгнуть с водного павильона на платформу Цайлянь, не используя никакой внешней силы. – Голос из-за шелковых занавесок был наполнен смехом.

– Кто это? – не мог не спросить Мин Юэшань. Его семья гордилась уникальным мастерством, которое позволяло надолго задерживаться в воздухе, преодолевая длинные расстояния, но даже ему было трудно пересечь озеро одним прыжком. Он не знал, какая женщина на такое способна.

– Белая Фэнси. – Фэнси снова потерла руки. Оказывается, хвалить себя так волнительно!

– Это она!

Все вздрогнули, мгновенно все поняв.

Чашка вина в руке Хуан Чао дрогнула, вино пролилось.

– Так Белая Фэнси действительно в Ючжоу, похоже, она все еще во дворце вана Ючжоу. – Юй Уюань спокойно улыбнулся.

– А кто написал статью, превосходящую «Десять стратегий с платформы Цзин»? – спросил кто-то еще.

Фэнси продолжала нервно мять руки. Она думала, каким же железным характером обладает эта красавица Хуа, если ей вечно приходится невозмутимо говорить вещи, от которых мурашки по коже:

– Когда принцессе Сиюнь было пятнадцать лет, она написала «Повествование о стремлениях у источника Цинтай», и наш великий министр Цянь Ци похвалил ее, сказав, что каждое слово в нем – жемчужина. Это настолько редкое и ценное произведение, что ученые до сих пор разбирают его по фразе. Что вы скажете на это, господа?

Все снова замолчали.

– Эти две женщины смогли сделать это, а вы, благородные мужи, не можете сравниться с женщинами... Как вы собираетесь тогда привлечь внимание Чуньжань? – Голос из-за шелковых занавесок теперь звучал чуть насмешливо. – Все вы называете себя героями и талантами, достойными жениться на красавице, но Чуньжань тоже считает себя красавицей, достойной настоящего героя, настоящего таланта!

– Слова принцессы пристыдили Ечэна. – Хотя высокомерный Шань Ечэн был недоволен, ему пришлось признать это.

А те, кто мнил себя необыкновенными, видя, как даже такие выдающиеся люди, как Мин Юэшань и Шань Ечэн, склонили головы в смущении, сами поняли, что не имеют никакой надежды заполучить эту красавицу.

– Хотя вы не можете стать мужьями Чуньжань, но все вы – выдающиеся таланты этого мира, поэтому прошу всех отправиться в главный зал, мой отец готов дать вам аудиенцию. Отец ценит талантливых людей, он с радостью возьмет вас на службу.

Несмотря на недавнее разочарование, такая перспектива показалась всем весьма соблазнительной, и печаль быстро сменилась радостью.

– Прошу всех следовать за дворцовыми служанками в главный зал.

После этих слов перед каждым появилась прекрасная, как цветок, дворцовая служанка, которая должна была указать дорогу ко дворцу. Мужчины встали и направились прочь, но некоторые из них, уходя, все равно с сожалением оглядывались на платформу Цайлянь.

– Принцесса, вы обещали встретиться с нами, может быть... – наконец кто-то осмелился выдвинуть просьбу.

– Встретиться? Хорошо. – В чистом голосе была скрытая насмешка. Как только они услышали эти слова, шелковые занавески на платформе Цайлянь взлетели, как дым, и из них выплыла фигура в одеждах белых, как снег, и с черными, как тушь, волосами. Ее тонкие юбки развевались, словно диковинное оперение. Она тихо приземлилась на пионы, плавающие на поверхности озера.

Когда-то Го Вэя призвал Чжао-ван на службу, воздвиг в его честь он в Янь Золотую Башню. Затем и Цзюй Синь направился в Янь немедля, и даже мудрейший Цзоу поспешил из Ци. Но мне никак не снискать власть имущих дружбы, за песни и смех раздают жемчуга и яшму, достойным швырнут лишь мякину из грубых стеблей. Довольствуются объедками мудрецы. Теперь я познал, что чувствуют журавли, паря одиноко за тысячи сотен ли.

Белая фигура, опустившаяся на озеро, запела громкую необычную песню, ее голос звучал как пение иволги в пустой долине. Она касалась кончиками пальцев ног цветов, изящно танцуя, а когда ее тонкие руки плавно двигались, широкие рукава ее одежд взмывали в воздух. Легкая, как испуганный лебедь, изящная, как играющий дракон... Ее черные длинные волосы развевались, как шелк, скрывая нефритовое лицо.

В этот момент головы у мужчин в павильонах у озера закружились, они могли ясно видеть белую фигуру, поющую и танцующую над водой, но не могли рассмотреть черты ее лица. В памяти их запечатлелся только этот танец на цветах, только нежная гладь воды да небо, отражающееся в озере. Много лет спустя люди сложили легенду о выборе мужа принцессой Чуньжань, которая распространилась по миру, но позже кто-то проболтался, что принцесса Чуньжань в тот день на самом деле была Белой Фэнси, притворявшейся ею. Настоящая принцесса Чуньжань хотя и обладала красотой, способной покорить страну, но не имела такого непревзойденного мастерства боевых искусств.

– Господа, раз вы уже видели меня, пожалуйста, отправляйтесь в главный зал, разве это не невежливо – заставлять отца ждать?

Белая фигура закончила петь, взмыла в воздух и наконец изящно приземлилась в павильоне, где находился Хуан Чао.

Уходить остальным очень не хотелось, но они не осмелились остаться. Через мгновение все они уже шагали ко дворцу, размышляя про себя, кто же был в том павильоне, кто мог снискать благосклонность принцессы?

А тем временем Хуан Чао и Юй Уюань, которые изначально сидели в креслах, невольно встали, когда белая фигура приземлилась перед ними.

Фэнси посмотрела сначала на Хуан Чао, затем на Юй Уюаня. Она не могла им не восхититься, неудивительно, что его называли первым молодым господином Поднебесной. Даже если не говорить пока о его внешности и манерах, просто глаза его, которые, казалось, могли вместить весь мир, были невероятными. В этих глазах не было ни капли эгоизма и тьмы, присущих людям, только нежность, спокойствие и сострадание, они были словно самое спокойное и тихое озеро.

По сравнению с Юй Уюанем все остальные люди имели недостатки. Фэнси по сравнению с ним был слишком возвышенным, ему не хватало непринужденности; Хуан Чао по сравнению с ним был слишком высокомерен, ему не хватало спокойствия. Он, должно быть, был небожителем из Било, пришедшим на банкет у Небесного пруда, но по некой причине его временно сослали в мир смертных.

Хуан Чао не моргая смотрел на женщину в белом перед собой, его глаза горели. Он смотрел на нее долго, очень долго и наконец, не в силах сопротивляться желанию в своем сердце, подошел к Фэнси и тихо сказал, словно давая клятву:

– Если однажды я буду править Поднебесной, ты выйдешь за меня замуж и станешь императрицей?

– Нет. – Женщина ответила прямо, без малейшего колебания, и отступила на три шага.

– Ха-ха-ха-ха... – Услышав это, Хуан Чао не проявил ни малейшего гнева, только громко рассмеялся. – Среди женщин Поднебесной только ты можешь так отвечать мне!

Юй Уюань тихо смотрел на женщину перед собой.

Белая одежда, черные волосы, такая простая и чистая, как черные горы и белые воды на картине.

Ее брови были приподняты, глаза смеялись, в улыбке таилась тайна, чувственные губы так и манили... Казалось, ничто в мире не могло окрасить ее лик печалью, никто не мог окутать эти прозрачные глаза туманом горя, эта улыбка, подобная цветку, казалось, никогда не исчезнет и не поблекнет, она будет оставаться яркой до конца времен.

Он внезапно захотел закрыть глаза, чтобы не обжечься о ее яркое сияние. Тогда эта безупречная яркая улыбка не потревожит тихое озеро его сердца.

– Белая Фэнси, – тихо произнес он.

– Да, я Белая Фэнси, а не Хуа Чуньжань. – Фэнси широко улыбнулась, ее взгляд скользнул по Хуан Чао. – Как вам моя песня?

– Красиво. – Хуан Чао взял кувшин и наполнил три чашки вином.

– Знаете, а я ведь пела для вас. – Фэнси протянула руку, взяла чашку вина, затем отпрыгнула назад, сев на перила. – Это благодарность за то, что ты угостил меня обедом в прошлый раз.

Юй Уюань посмотрел на вино в своей руке, затем на Фэнси, и его обычно спокойные и ясные глаза затуманились, он пробормотал:

– «Белая одежда, снежная луна, непревзойденная красота», оказывается, это правда.

– Ха-ха... – Фэнси довольно рассмеялась, ее голос был чистым и радостным, как ручей, текущий в горах.

– Наверное, тот, кто будет с тобой, сможет смеяться и радоваться до самой старости? – Хуан Чао смотрел на нее с восхищением. Никогда и никто не осмеливался смеяться перед ним так свободно и непринужденно.

– Нет. – Фэнси перестала улыбаться, вращая чашку вина в руке. – Наследный принц Хуан, знаешь ли ты, что мои действия сегодня могут стоить тебе половины Ючжоу? И после этого ты все еще можешь смеяться?

В глазах Хуан Чао промелькнул свет, затем он снова улыбнулся:

– Если бы сегодня я мог получить тебя в жены, это было бы лучше, чем половина Ючжоу!

– Ха-ха... – Фэнси снова громко рассмеялась. – Ван Ючжоу пригласил тебя сюда посмотреть представление, и он определенно сделал это не просто так. Интересно, наследный принц Хуан, как ты думаешь, каковы твои шансы на успех этого сватовства?

– Изначально только пять из десяти, но потом я решил, что десять из десяти, – сказал Хуан Чао и посмотрел на полную чашку вина.

– Потому что наследный принц Юнчжоу Ланьси не прибыл, не так ли? – Фэнси моргнула, улыбаясь очень таинственно. – Но твой противник не только он!

– Кто еще в этом мире может быть моим противником, кроме Ланьси? – Хуан Чао не верил, что в мире может быть второй достойный соревноваться с ним.

– Слишком высокомерные и самодовольные люди всегда проигрывают быстро и жестоко. – Фэнси двинула рукой и плеснула из чашки прямо в Хуан Чао.

– Только уверенные в себе люди имеют право быть высокомерными. – Хуан Чао не остался в долгу и тоже облил Фэнси.

Дзинь! Две струи столкнулись на полпути, разбившись в тысячи капель.

– Наследный принц Хуан, человек должен быть скромным, как пустынная долина. – Фэнси взмахнула рукавом, и все эти капли полетели в сторону Хуан Чао.

– Настоящая гордость всегда более привлекательна, чем фальшивая скромность. – Хуан Чао также взмахнул рукавом, и стена энергии заблокировала все капли, летящие к нему.

В итоге эти бедные капли, под воздействием глубокой внутренней силы Фэнси и Хуан Чао, медленно превратились в туман.

– Почему бы вам обоим не присесть? – Юй Уюань слегка поднял руку, и туман между ними полетел к поверхности озера.

– Хорошо. – Фэнси хлопнула в ладоши и села. – Наследный принц Хуан, полон ли ты решимости заполучить красавицу Хуа?

– Что думает барышня Фэн? – Хуан Чао тоже сел.

– У тебя все еще только пять шансов из десяти. – Фэнси подняла руку, поправляя длинные волосы, в ее глазах была хитринка. – Выбирая для дочери мужа, ван Ючжоу собрал таланты со всего мира, наследному принцу придется приложить больше усилий для достижения своих целей.

В этих словах явно был скрытый смысл, и Хуан Чао, конечно, понял это. Подумав, он спросил:

– Интересно, как барышня Фэн связана с этим делом?

– Потому что я обещала помочь кому-то! – Фэнси посмотрела на Юй Уюаня, который пил вино в одиночестве.

– Кому? Черному Фэнси? – В глазах Хуан Чао появился недобрый свет.

– Ему, ей, тебе, – Фэнси загибала пальцы, считая. – Одним действием я помогла троим, никого не предпочла, как хорошо.

– Барышня Фэн помогла мне? – Хуан Чао поднял брови.

– Только что я отправила всех этих «героев и ученых» восвояси, разве это не помогло тебе уменьшить количество соперников? – Фэнси с улыбкой смотрела на Хуан Чао. – Разве я не добра к тебе? – Она выглядела как ребенок, который хочет получить конфету и ищет одобрения.

– Да, очень добра. – Хуан Чао кивнул. – В таком случае, разве я не должен поблагодарить барышню?

Юй Уюань, который все время слушал их разговор, не мог не улыбнуться. Хуан Чао, который обычно заставлял других слушаться его, сейчас следовал за Фэнси во всем, что он говорил и делал.

Фэнси услышала его смех, повернула голову, посмотрела на него пару мгновений, а потом тихо позвала по имени:

– Молодой господин Юй.

Юй Уюань поднял глаза:

– Что прикажет барышня Фэн?

– Я слышала, что в пределах столицы вана Ючжоу есть гора Тяньчжишань, на горе есть высокий пик и павильон Текущей воды. – Фэнси смотрела ему в глаза.

– Да. – Юй Уюань также смотрел в глаза Фэнси.

– Тогда давай завтра вечером сходим на гору и посмотрим на него? – Фэнси слегка улыбнулась.

– Хорошо. – Юй Уюань кивнул.

Хуан Чао посмотрел на них двоих и растерянно спросил:

– Барышня Фэн приглашает только Уюаня?

– Хуан Чао. – Фэнси повернула голову, также с улыбкой глядя на него.

– Да. – Хуан Чао, просто услышав, что она называет его по имени, сразу просиял.

– А что, если я не приглашу тебя? – Фэнси моргнула и, пока Хуан Чао пребывал в замешательстве, вылетела из водного павильона, легко касаясь кончиками пальцев ног цветов на озере. В мгновение ока пролетела она через озеро Ланьлянь, улетая из павильона Цзиньхуа, и только ее голос доносился издалека: – Я не приглашаю тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать...

– Ха-ха-ха-ха... – из павильона раздался смех Юй Уюаня.

А Хуан Чао мог только покачать головой и вздохнуть:

– Такая женщина... жаль.

Дворец Цзиньшэн, южный кабинет

– Ха-ха, дочь снова выиграла! – раздался радостный смех Хуа Чуньжань.

– Хорошо, хорошо, ты снова выиграла. – Ван Ючжоу посмотрел на шахматную доску, беспомощно покачав головой.

– Отец, чем вы наградите дочь на этот раз? – Хуа Чуньжань кокетливо взяла вана Ючжоу за руку.

– Ха-ха... – Ван Ючжоу похлопал любимую дочь по руке. – На этот раз награжу тебя мужем, как тебе?

– Отец снова дразнит дочь. – Хуа Чуньжань недовольно отвернулась.

– Чуньжань, – ван Ючжоу притянул дочь к себе, – тебе действительно нравится этот Фэнси?

Услышав это, Хуа Чуньжань опустила голову, слегка прикусив губу, ее нефритовые щеки покрылись румянцем, теперь она казалась самой обычной застенчивой юной девушкой.

– Чего тут стесняться? – Ван Ючжоу, поглаживая голову дочери, мягко сказал: – Мужчины женятся, женщины выходят замуж, это необходимый этап в жизни.

– Отец, ваша дочь... дочь... – Голос Хуа Чуньжань был тоненьким, как комариный писк, она все еще стеснялась говорить прямо и смущалась, спрятав лицо на груди отца, скрывая румянец на лице, а заодно и улыбку в глазах.

– Хорошо, даже если ты не скажешь, отец знает твои мысли. – Ван Ючжоу обнял любимую дочь, но выражение его лица было довольно серьезным. – Этот Фэнси. Отец твой принял его у себя несколько дней назад, у него и правда редкий талант и внешность, только... – Он замолчал.

– Отец. – Хуа Чуньжань подняла голову из объятий вана Ючжоу, при виде серьезного выражения отца в ее сердце возникло нехорошее предчувствие.

– Чуньжань, как ты думаешь, что за человек этот Фэнси? – ван Ючжоу внезапно спросил дочь.

– Разве отец не сказал, что он человек редкой красоты и способностей? – Хуа Чуньжань посмотрела на вана Ючжоу. – Дочь видит в нем непревзойденный талант.

– Чуньжань, ты всегда была умным ребенком и могла видеть людей насквозь, только... только этот Фэнси... Отец твой, прожив несколько десятков лет, повидал бесчисленное количество людей, но никогда не встречал никого подобного и не может понять, что он за человек. – Ван Ючжоу смотрел на дочь серьезным взглядом.

– Он... разве с ним что-то не так? – Хуа Чуньжань, видя серьезность отца, сразу напряглась.

– В нем нет ничего плохого, наоборот, можно сказать, что он совершенен во всем, вот только...

Ван Ючжоу вспомнил Фэнси, которого принял у себя на днях. С виду – обычный человек из мира боевых искусств, но держался он так величественно, что он, правитель страны, чувствовал себя ниже этого простолюдина, как будто тот был королем, а сам он – скромным подданным.

Ван Ючжоу прожил на свете немало лет, и у него было достаточно проницательности, чтобы понять, что такую манеру держаться он встречал раньше только у наследного принца Цзичжоу, Хуан Чао. Хуан Чао был наследным принцем, для него иметь такие манеры было естественно, но Фэнси, простолюдин... этот Фэнси вызывал больше настороженности, чем Хуан Чао. Хуан Чао был обнаженным драгоценным мечом, сияющим и острым, но поскольку он был обнажен, люди могли сразу увидеть его и защититься; а вот этот Фэнси был как дракон, скрытый в глубокой бездне, он будет прятаться до поры до времени, но когда появится, то обязательно потрясет небо и землю!

– Отец, отец? – Хуа Чуньжань, видя, что ван Ючжоу замер в оцепенении, ласково окликнула его.

– Хм. – Ван Ючжоу пришел в себя, посмотрел на любимую дочь и сказал: – Чуньжань, если ты хочешь выбрать Фэнси в мужья, отец не возражает, в конце концов, он действительно редкий талант, только... у отца есть слова, которые, как он надеется, ты выслушаешь.

– Пожалуйста, говорите, отец. – Хуа Чуньжань положила голову на колени вана Ючжоу.

– В нынешние смутные времена другие области расширяются и стремятся захватить новые земли, их территории и мощь уже не те, что были раньше, и только наш Ючжоу хотя и богатейший из шести областей, но намертво зажат между Цинчжоу и Цзичжоу, и до сих пор наша территория не увеличилась ни на цунь. За эти годы отец несколько раз отправлялся в походы на Цзичжоу и Цинчжоу, но всегда возвращался с пустыми руками. Если так будет продолжаться, не только великие планы отца превратятся в пустые мечты, но и наш Ючжоу рано или поздно будет поглощен Цзичжоу и Цинчжоу. – Сказав это, ван Ючжоу беспомощно сжал кулаки. – По таланту и внешности наследный принц Цзичжоу не уступает Фэнси. Если Ючжоу и Цзичжоу породнятся, две области обязательно станут союзниками, и в этот раз, когда наследный принц Хуан пришел свататься, он обещал помочь мне атаковать Цинчжоу. Если получить помощь Всадников Небесного Спора, разве Фэн Синтао сможет противостоять мне? Цинчжоу обязательно станет моим, поэтому...

– Поэтому отец надеется, что я выберу наследного принца Хуан Чао в мужья, не так ли? – Хуа Чуньжань закончила фразу вана Ючжоу, не дав ему договорить.

– У отца есть такое намерение, Чуньжань... – Ван Ючжоу только начал говорить, как увидел, что любимая дочь уже приготовилась плакать, и сразу встревожился. – Чуньжань, не плачь!

– Отец, в вашем сердце есть только Ючжоу, только ваши амбиции, но нет дочери? – Хуа Чуньжань подняла руку, слегка вытирая уголки глаз, лицо ее было мрачным.

– Чуньжань, не плачь. – Ван Ючжоу, увидев слезы дочери, сразу смягчился, прежние амбиции временно рассеялись, теперь он думал только о том, как заставить любимую дочь перестать плакать. – Чуньжань, отец только предложил, еще ничего не решил, не плачь!

Хуа Чуньжань всхлипнула:

– Дочь просто хочет выйти замуж за человека, который ей нравится, и этот человек, который ей нравится, также может помочь отцу реализовать его великие планы. Почему отец не хочет исполнить желание дочери? Дочь с детства никогда не просила отца, но в этот раз, этот единственный раз... у-у-у...

– Хорошо, хорошо, Чуньжань, не плачь больше, отец обещает тебе, ты сама решишь, кто будет твоим мужем, ты можешь выбрать кого хочешь, хорошо? – Ван Ючжоу обнял дочь, утешая ее.

– Правда? – Хуа Чуньжань подняла голову, глядя на вана Ючжоу.

– Правда! – Ван Ючжоу кивнул, тайно думая, что, возможно, этот Фэнси более подходящий муж для Ючжоу, чем Хуан Чао.

– Спасибо, отец! – Хуа Чуньжань сразу расцвела в улыбке.

– Эх, иногда отец думает, не стоит ли вся Поднебесная меньше, чем слезы Чуньжань? – Ван Ючжоу вздохнул, глядя на любимую дочь.

– В этом мире отец – самый важный человек для дочери. – Хуа Чуньжань растроганно обняла отца, в ее сладких словах было восемь долей искренности и две доли лести. – Дочь обязательно вместе с мужем поможет отцу завоевать Поднебесную.

– Да, моя Чуньжань самая послушная. – Ван Ючжоу обнял дочь.

– Отец, разве вам не пора идти в павильон Цзиньхуа, чтобы принять таланты из разных стран? – Хуа Чуньжань, видя, что дело решено, помогла вану Ючжоу встать. – Видите, разве дочь не собрала для вас много талантов на этот раз?

– Да, моя Чуньжань самая умная. – Ван Ючжоу с любовью погладил щеку любимой дочери. – Отец-ван сейчас пойдет в павильон Цзиньхуа, а ты иди отдыхай, набирайся сил, послезавтра отец-ван устроит банкет для наследного принца Хуан, господина Фэна, молодого господина Юй, а также Белой Фэнси и талантов, отобранных сегодня. Тогда ты возьмешь свою золотую кисть и выберешь мужа.

– Дочь провожает высокочтимого отца! – Хуа Чуньжань проводила вана Ючжоу взглядом, на ее лице появилась легкая улыбка, а в глазах – оттенок самодовольства.

Она была женщиной и, возможно, была не способна получить высшее положение в стране, но если она могла контролировать человека с высшим положением, если она могла прочно занять первое место в сердце такого человека, тогда в Ючжоу и даже во всей Поднебесной не было ничего, чего она не могла бы достичь.

Сегодня она смогла заставить отца согласиться с ее выбором Фэнси как мужа, значит, в будущем она также сможет организовать возможность мужу унаследовать трон, или... как сказал отец, если он сможет получить Поднебесную, она обязательно станет императрицей!

Весенний ветер дует нежно,

И ива шелестит листвой,

Я, по цветам ступая свежим,

Спешу увидеться с тобой.

К югу от столицы Ючжоу стояла усадьба с двориком – не большая, но и не маленькая, очень изящная. Сейчас из сада во дворе доносилась песня, и хотя звуки ее были тихими, очевидно было, что исполняет ее певец с радостью.

– И чего это ты такая радостная? – Фэнси открыл двери двора и увидел, что Фэнси сидит под персиковым деревом, ловя белую бабочку.

– Хи-хи... Я сегодня видела Юй Уюаня. – Фэнси обернулась и улыбнулась ему. – Первый молодой господин Поднебесной действительно намного лучше тебя, Черный Лис!

Шаги Фэнси, направлявшегося к восточному крылу, внезапно остановились, он обернулся, глядя на девушку, но увидел только, как она слегка запрокинула голову, с улыбкой глядя на цветы персика.

Фэнси всегда любила улыбаться, но такую улыбку он никогда не видел. Ее улыбки обычно были насмешливыми, ироничными, холодными, скучающими, но в этот момент ее улыбка утратила все острые углы, это был просто чистый радостный смех. Ее брови и глаза сияли, уголки губ были слегка поджаты, а сама она выглядела такой нежной, такой мягкой... и была неуловимая нотка сладости в этом ее очаровании.

– Юй Уюань? – Фэнси повернулся, и на его лице тоже появилась легкая улыбка. – Он пришел вместе с Хуан Чао?

– Да. – Фэнси встала, подошла к нему и осмотрела его оценивающим взглядом, сверху вниз, слева направо. – Черный Лис, оказывается, в мире есть такие мужчины! Он совершенно не похож на тебя. Ты расчетлив с людьми мира, но он... – Она наклонила голову, на ее лице появилась улыбка, более нежная, чем цветы персика. – Он расчетлив ради людей мира.

– Ты... – Фэнси внимательно посмотрел на нее, а потом вдруг поднял руку, указывая на ее лоб, и его палец опустился на украшение в форме полумесяца. – Ты что, к нему... – Остальные слова он не сказал, только его глаза пристально смотрели на нее, в них мелькал непонятный свет.

– Ха-ха... – Фэнси рассмеялась, отступая, рукой указывая на запад. – Красавица Фэн ждала тебя, можно сказать, с нетерпением, разве ты не должен навестить ее, и... – Она внезапно заговорила тише, с загадочным выражением лица: – Разве ты не должен хорошенько ее утешить? В конце концов, твои дальнейшие планы изранят ее сердце!

Пока она говорила, дверь западной комнаты открылась, и вышла Фэн Циу, держащая пипу.

– Барышня Фэн, вы так радостно смеетесь, может быть, у вас есть добрые новости? – Взгляд Фэн Циу скользнул по Фэнси, в ее холодных глазах на мгновение появилась мягкость.

– Да, есть хорошие новости!

– Правда? – Фэн Циу не стала спрашивать дальше, взгляд ее был сосредоточен только на мужчине. – Господин несколько дней не возвращался, сегодня Циу сочинила новую мелодию, могу ли я исполнить ее для господина и барышни?

– Конечно! – Фэнси хлопнула в ладоши и воскликнула, не дожидаясь согласия Фэнси.

Фэн Циу села на каменную скамью в саду, перебирая струны пипы, начала петь:

Орхидея весной распускает свои лепестки,

А с цветеньем османтуса осень за летом приходит.

Все живое растет и ликует, не зная тоски,

И в любой из сезонов для радости повод находит.

И отшельник в горах, ощутив ароматы цветов,

Преисполнится счастья и нежностью их насладится.

Но трофеем красотки цветок стать отнюдь не готов,

На потеху их нежные жизни срывать не годится. —

Какие красивые строки!

Но трофеем красотки цветок стать отнюдь не готов,

На потеху их нежные жизни срывать не годится!

Девушка, услышав песню, глубоко вздохнула, ее взгляд со значением скользнул по Фэнси, но она увидела, что тот выглядит на редкость рассеянным. Его брови были слегка нахмурены, словно он решал сложную проблему.

Будто почувствовав ее взгляд, Фэнси поднял глаза, посмотрел на нее, и впервые она не могла ничего прочитать в этих глубоких черных глазах.

На следующий день Фэнси встала необычайно рано.

– Пу-эр, Пу-эр! Если ты не выйдешь, я не возьму тебя на прогулку!

– Я встал, сестрица! Куда ты сегодня поведешь меня? – Хань Пу выбежал из комнаты, подпрыгивая.

– Мы просто пойдем гулять, и если увидим что-то интересное, то зайдем туда. – Фэнси не изменяла своим привычкам.

– Тогда пошли. – Хань Пу схватил ее за руку и пошел к выходу.

Как только Фэнси и Хань Пу ушли, дверь восточной комнаты открылась, и из нее вышел Фэнси. Он посмотрел на две удаляющиеся фигуры, большую и маленькую, и его красивое лицо внезапно стало холодным.

Подошел Чжунли, чтобы доложить:

– Господин, карета готова.

Услышав это, Фэнси не двинулся, задумавшись на некоторое время, а затем приказал:

– Карета не нужна. – С этими словами он направился к воротам, Чжунли и Чжунъюань поспешили последовать за ним.

Столица Ючжоу оправдывала свое название самой процветающей, ранним утром на улицах уже было много людей, лавки готовы были принять посетителей, уличные торговцы тоже расставили свои лотки. Крики зазывал, споры между торгующимися, приветствия соседей, женские сплетни... вокруг летали, сплетаясь, разные голоса, сновали туда-сюда разные люди – все как и должно быть на оживленном рынке.

Фэнси шагал по улице, его взгляд скользил по толпе. Всегда такая элегантная и спокойная, улыбка его побледнела, словно выцвела, он был немного рассеян, чем-то обеспокоен.

Вдруг он заметил чью-то фигуру, пристально посмотрел на нее, в его глазах мелькнул холодный свет, но улыбка на лице стала лишь приветливее. Он подошел к тому человеку.

– Молодой господин Юй.

Юй Уюань, который в тот момент рассматривал жемчужный цветок на маленьком лотке, услышав голос, поднял голову, а затем улыбнулся:

– Господин Фэн. Не так много времени прошло после нашего расставания в павильоне Лужи, не ожидал, что снова встречусь с господином в Ючжоу.

– Я тоже не ожидал, что нас с молодым господином Юй опять сведет судьба. – Фэнси тоже улыбнулся, его взгляд скользнул по жемчужному цветку. – Молодой господин Юй интересуется этой вещью, может быть, хочет купить ее для возлюбленной?

– Господин Фэн шутит, я одинок, откуда у меня возлюбленная? – Юй Уюань покачал головой и вновь посмотрел на цветок – мягко и спокойно. – Просто увидев этот жемчужный цветок, я невольно вспомнил о недавно встреченном друге. Кажется, у нее нет привычки носить украшения для волос, поэтому Уюань и задержался здесь в раздумьях – не уверен, примет ли она такую вещь.

– О, так этот цветок о ком-то вам напомнил. – Фэнси, казалось, внезапно понял. – Этот жемчужный цветок, хотя и не драгоценность, выглядит довольно изысканно, молодому господину Юй лучше купить его. Причина, по которой ваш друг никогда не носит украшения для волос, возможно, в том, что у нее нет такого человека, как вы, который стал бы ей их дарить.

Услышав это, Юй Уюань взглянул на Фэнси, улыбка на его губах стала шире.

– Возможно, господин Фэн знает моего друга лучше меня, ведь она известна наравне с господином вот уже почти десять лет.

Фэнси поднял бровь:

– Неужели молодой господин Юй говорит о Белой Фэнси? – Он не стал ждать ответа Юй Уюаня и продолжил: – Если это та женщина, я советую господину ничего ей не покупать, если вы подарите цветок ей, она определенно...

– Определенно обменяет его на вино, – закончил Юй Уюань.

– Ха-ха, оказывается, молодой господин Юй тоже так хорошо ее понимает. – Фэнси слегка усмехнулся, только сейчас его улыбка была немного горькой.

– Хотя Уюань только вчера впервые встретился с барышней Фэн, но кажется, будто знаком с ней давно. Почему-то я уверен, что она именно такой человек, который действует свободно, стремится только к радости, свободный и непринужденный, – со значением сказал Юй Уюань, посмотрев на Фэнси.

– Если эта женщина услышит эти слова, она определенно назовет молодого господина Юй родственной душой. – Улыбка Фэнси не изменилась, он взял жемчужный цветок.

– Господин, это украшение высшего качества, жемчуг весь собран в море Бияй, господин, купите его, самое подходящее для подарка возлюбленной. – Стоявший рядом торговец, видя, что эти два господина – перспективные клиенты, давно уже хотел встрять в их разговор и теперь, увидев, что Фэнси взял жемчужный цветок, конечно, начал расхваливать его на все лады. – Я, Ло Эр, известен в этом районе как честный человек, никогда не обману господина, это определенно высококачественный жемчуг из моря Бияй...

Этот Ло Эр мог болтать так еще долго, но тут Фэнси поднял глаза и слегка взглянул на него, и тот вмиг почувствовал, как его горло сжалось, все слова моментально оказались проглочены обратно.

– Гос... гос... подин...

– Я беру этот жемчужный цветок. – Фэнси положил жемчужный цветок в рукав, оглянулся на Чжунли, и Чжунли сразу заплатил.

– Господин Фэн покупает этот жемчужный цветок, чтобы подарить барышне Фэн из павильона Лужи? – Юй Уюань наблюдал за действиями Фэнси. – Как поживает барышня Фэн?

– Все в порядке. – Фэнси спрятал жемчужный цветок в рукаве. – У меня есть дело в павильоне Пинъюй, не знаю, куда направляется молодой господин Юй?

– Уюань как раз собирался на гору Тяньчжишань, – ответил Юй Уюань.

– Тогда прощаюсь.

– Прощайте.

Двое попрощались, один пошел на восток, другой на запад, и когда они проходили мимо друг друга, губы Фэнси слегка дернулись, казалось, он сказал что-то, и обычно спокойный Юй Уюань, услышав это, изменился в лице. Шок, удивление, печаль и даже оттенок скрытого гнева, все эти эмоции, присущие обычным людям, одна за другой промелькнули на его лице, обычно спокойном и безмятежном, как у божества. Но в мгновение ока все эти эмоции исчезли, Юй Уюань восстановил спокойствие, только его лицо было очень бледным.

Юй Уюань в оцепенении смотрел на Фэнси, стоя на улице, долго не двигаясь.

Фэнси заметил его смятение, слегка улыбнулся, повернулся и ушел.

Глава шестнадцатая. Высокая гора и текущая вода напрасно тоскуют друг о друге

– Черный Лис, что ты тут делаешь? – спросила Фэнси.

Когда солнце клонилось к закату, Фэнси и Хань Пу, вдоволь навеселившись, наконец вернулись. Едва войдя, они увидели Фэнси, сидящего в саду и вертящего в руках какой-то предмет, который ярко блестел в лучах заходящего солнца.

– Пу, иди сначала искупайся, – распорядилась Фэнси, направляясь к мужчине. – Когда закончишь, попроси Яня приготовить тебе ужин, а потом ложись спать.

– Сестрица, ты ведь собираешься куда-то? – спросил Хань Пу. – Возьми меня с собой! Сегодня было так весело!

– Нет! – решительно отказала Фэнси.

Хань Пу, надув губы, нехотя удалился.

– Хорошо повеселилась сегодня? – Фэнси бросил на нее взгляд, не прекращая вертеть предмет в руках.

– Чуть ноги не отвалились, – вздохнула Фэнси. – Этот малыш энергичнее меня.

Заметив вещицу в его руках, она удивленно воскликнула:

– За десять лет знакомства я ни разу не видела у тебя такой женской безделушки! Ты собираешься подарить эту заколку с жемчугом красавице Фэн или красавице Хуа? – Она подошла ближе, разглядывая украшение. – Раз ты еще никому не подарил, может, отдашь мне? Я как раз собираюсь выйти, обменяю на пару кувшинов хорошего вина.

Услышав это, Фэнси замер и поднял взгляд. Хотя в конце марта погода уже была довольно теплой, его взгляд заставил Фэнси ощутить холод. Она невольно вздрогнула и недовольно произнесла:

– Ну и что? Такой жадный! Эта вещица стоит не так уж много. Не хочешь давать – не давай.

Не успела она договорить, как перед глазами сверкнуло. В следующий момент она инстинктивно подняла руки – в темноте мелькнула тень – и ловко поймала все летящие в нее жемчужины.

– Черный Лис, что с тобой сегодня? Какой-то ты странный.

Фэнси посмотрела на свою добычу, а затем на Фэнси, который спокойно сидел в кресле. Если бы не жемчужины в ее ладонях, она бы усомнилась, что это он только что атаковал ее.

– Разве ты не хотела обменять их на вино? Так получишь больше, – равнодушно бросил Фэнси.

– И то верно, – ослепительно улыбнулась Фэнси, не желая вникать в его странное поведение. – Целый день играла с Хань Пу, вспотела. Пойду сначала искупаюсь.

Фэнси долго смотрел ей вслед, затем тихо вздохнул:

– Почему в мире существуют такие женщины?

Весенний ветер дует нежно,

И ива шелестит листвой,

Я, по цветам ступая свежим,

Спешу увидеться с тобой.

...В ночной тьме тускло светили звезды и луна. Фэнси легко перепрыгивала с крыши на крышу, прижимая к груди два кувшина вина и напевая веселую мелодию. Думая о том, кого скоро встретит, она невольно улыбнулась. Вдруг перед ней мелькнула тень, и кто-то преградил ей путь.

– Хуан Чао? – удивилась Фэнси, узнав пришедшего.

– Это я, – ответил облаченный в пурпурные одежды мужчина, подобный величественному владыке ночи.

Фэнси посмотрела на него, хитро прищурилась и, склонив голову, с улыбкой спросила:

– Ты пришел за мной?

– Да, – ответил Хуан Чао, скрестив руки за спиной.

– Зачем? – Фэнси поставила кувшины на крышу и села.

Хуан Чао подошел ближе, внимательно оглядел ее в лунном свете и предельно ясно и серьезно спросил:

– Я пришел, чтобы перед твоим отбытием на гору Тяньчжишань еще раз спросить: ты выйдешь за меня замуж?

– Ха-ха... – Фэнси запрокинула голову и рассмеялась.

– Фэнси, – Хуан Чао опустился перед ней на корточки, его глаза сияли ярче звезд, – я серьезно.

Фэнси перестала смеяться и внимательно посмотрела на его лицо в лунном свете. Благородные черты Хуан Чао излучали властность, но выражение лица его было необычайно торжественным. Ее сердце слегка дрогнуло, и она сказала:

– Раз ты серьезен, я тоже задам тебе серьезный вопрос. Если я стану твоей женой, ты не должен будешь брать себе других жен, у тебя буду только я одна. Ты согласен?

Хуан Чао нахмурился и надолго замолчал.

– Ха-ха... – тихо рассмеялась Фэнси. – Можешь не отвечать, я и так знаю, что ты не сможешь этого сделать. – Она похлопала его по плечу и встала. – Во дворце уже есть женщина, которую ты всеми силами пытаешься заполучить.

Хуан Чао тоже поднялся и, положив руку ей на плечо, сказал:

– Фэнси, сколько бы женщин у меня ни было, ты всегда будешь самой особенной и важной для меня!

Фэнси взмахнула рукой, сбрасывая его ладонь, и устремила взгляд в бескрайнее ночное небо:

– Хуан Чао, мы разные люди. Ты, нравится тебе или нет, можешь иметь много женщин, но я хочу иметь только одного мужчину, который любит только меня.

– Фэнси, сколько бы женщин у меня ни было, моей женой будешь только ты, и даже если я стану императором, императрицей будешь только ты! – Хуан Чао схватил ее за руку. – Фэнси, я, Хуан Чао, клянусь небом: если ты согласишься стать моей, ты будешь единственной женой мне в этой жизни!

Фэнси подняла глаза на Хуан Чао и через мгновение мягко улыбнулась, ее взгляд был чист, как вода.

– Чужим клятвам я не верю, но твоей, Хуан Чао, верю. Однако... мне не нужен трон императрицы. Я хочу только одного мужчину, и сердце и тело этого мужчины должны принадлежать только мне!

Услышав это, Хуан Чао сжал губы, глядя на нее, затем отпустил ее руку и, тяжело вздохнув, повернулся к бескрайнему ночному небу.

– Как ты и сказала, прямо сейчас есть принцесса Чуньжань, которую я должен любыми способами взять в жены, потому что... это необходимый шаг на пути к власти над Поднебесной.

– Поднебесная... опять Поднебесная, – покачала головой Фэнси. – Хуан Чао, с тех пор как мы встретились в Шанчжоу, я всегда считала тебя героем, а герой не станет использовать женщин для своих целей.

– Я не герой, – резко огрызнулся Хуан Чао, его взгляд был подобен молнии, а выражение лица – спокойным и холодным. – Фэнси, я не герой, я – правитель!

В момент, когда их взгляды встретились, сердце Фэнси дрогнуло.

– Герои мира обладают непревзойденным боевым мастерством, смеются над жизнью и смертью, имеют благородный характер, могут сражаться с сотнями и не проиграть, они подобны звездам и луне в небе, почитаемы всеми как боги! – Хуан Чао указал на небо, где сияла яркая луна и мерцали звезды.

Фэнси подняла голову, глядя в бескрайнее ночное небо.

– А я хочу быть правителем! Я взвешиваю, планирую, выбираю, решаю... сражаюсь с тысячами, с десятками тысяч, сражаюсь со всей Поднебесной! – Хуан Чао раскинул руки, словно обнимая весь мир, его выражение было торжественным и суровым, с решимостью, не знающей сомнений. – Я хочу своими руками держать Поднебесную, а для этого нужна сила, нужна величайшая сила, поэтому я должен накапливать свою мощь, используя различные средства и пути, чтобы стать единственным в своем роде правителем этого мира!

От этих слов сердце Фэнси забилось сильнее, и она повернулась к Хуан Чао.

Свет звезд и луны падал на него, и если смотреть с того места, где стояла Фэнси, то он был наполовину на свету, наполовину в тени. Она подумала, что он действительно возьмет в свои руки Поднебесную. На мгновение ее сердце необъяснимо сжалось – возможно, именно в этот момент она потеряла что-то очень ценное – то, что ей суждено было потерять.

Подавив горечь в сердце, Фэнси отвернулась и посмотрела на темную землю внизу, внезапно ощущая холод.

В этом хаотичном мире каждый амбициозный человек поступает так же – использует любые средства для достижения своих целей. Таков Хуан Чао, таковы и все остальные! Так есть ли в этом мире те, кто делает что-то, не ожидая выгоды? Кто действует просто потому, что хочет, а не из-за глубоко скрытых расчетов?

Она тихо вздохнула, наклонилась и подняла кувшины с вином, шутливо улыбнувшись:

– Как неловко! По сравнению с Поднебесной я такая незначительная.

Хуан Чао повернулся к ней, его взгляд был глубок:

– Фэнси, ты отвергаешь меня только из-за того, что у меня будет много женщин, или потому, что в твоем сердце уже есть кто-то?

Услышав это, Фэнси на мгновение замолчала. Ночной ветер развевал ее длинные волосы, закрывая глаза, но не скрывая мимолетную улыбку на губах.

– Есть или нет – для тебя это не имеет значения. Я не выйду за тебя ни как жена, ни как императрица, потому что...

Она сделала паузу, Хуан Чао приподнял бровь, ожидая продолжения.

– Потому что быть твоим другом, делить с тобой радости и горести гораздо лучше, чем быть безымянной женой за твоей спиной, – сказала Фэнси, подмигнув Хуан Чао.

– Ха-ха-ха-ха... – расхохотался Хуан Чао, обнимая Фэнси за плечи. На этот раз она не оттолкнула его. – С детства и до сих пор никто не заставлял меня терпеть такие неудачи, как ты, и, как ни странно, я ничего не могу с тобой поделать.

Фэнси ослепительно улыбнулась:

– Возможно, скоро ты потерпишь неудачу и с другой женщиной.

– Ха-ха... ну и что? – беззаботно ответил Хуан Чао. – Если бы я сдался, просто потерпев поражение от двух женщин, то зачем небо вообще создало меня на свет?

– Поэтому для тебя женщины – как одежда, только Поднебесная важнее всего, – сказала Фэнси, оттолкнувшись носками и отлетев на несколько шагов.

Хуан Чао смотрел на ее удаляющуюся фигуру с восхищением и вздохом:

– Мужчина, который женится на тебе, будет самым счастливым человеком в мире, но быть твоим другом – такое же счастье.

– Жаль, что друзья редко остаются на всю жизнь, – донесся издалека ее голос, оставив Хуан Чао на крыше размышлять над этими последними словами.

Гора Тяньчжишань возвышалась среди множества пиков. Самый высокий из них назывался пик Высокой Горы. На западном обрыве этого пика стояла каменная беседка, названная беседкой Текущей Воды.

О пике Высокой Горы и беседке Текущей Воды в народе ходила легенда.

Давным-давно, в одной из прошлых династий, жил музыкант по имени Гао Шань (Высокая Гора). Он был искусен в игре на цине^[17], и говорили, что его музыка могла привлечь птиц и заставить цветы распуститься. Но император того времени любил шэн^[18], и кто хорошо играл на шэне, того он щедро награждал. Чтобы угодить императору, все в стране играли на шэне, а другие инструменты были забыты.

Поэтому, хотя Гао Шань обладал исключительным мастерством игры на цине, никто не ценил его искусство. Его даже высмеивали, считая, что он проявляет неуважение к императору. Со временем Гао Шань перестал играть на людях и стал брать свой цинь на вершину горы Тяньчжи, играя для гор, долин, белых облаков и свежего ветра.

Однажды, когда Гао Шань снова играл на горе, к нему подошел человек, который, аплодируя, продекламировал:

Пятиструнный цинь держа в руках,

Поднимается горный владыка

На западный пик Тяньчжи.

Стоит только рукой ему сделать взмах —

И как будто в ущельях диких

Сосновый лес шумит.

И как будто бы чистым потоком в горах

Мое сердце избавит напев

От мирских забот.

Раздаваться, как колокол, в небесах

Будет долго еще

Этой музыки круговорот.

Не замечу, как на изумрудных холмах

Вдруг опустятся сумерки.

Близится ночь.

Облака разукрасила осень в темных тонах.

И теперь вдоль горизонта

Гонит их прочь.

Гао Шань был глубоко тронут и стал близким другом этого человека. Звали его Лю Шуй (Текущая Вода), и с тех пор Гао Шань играл только для него.

Прошло несколько лет, император умер, и на трон взошел новый.

Новый император, в отличие от своего отца, любил не только шэн, и вскоре различные музыкальные инструменты снова обрели популярность.

Услышав о выдающемся мастерстве Гао Шаня, новый император издал указ, призывающий его во дворец играть на цине, но Гао Шань отказался. Он сказал, что до конца своих дней будет играть только для Лю Шуя, потому что только Лю Шуй был его единственным ценителем.

Чиновник, пришедший с императорским указом, был разгневан его отказом и арестовал его, чтобы доставить во дворец. Но в итоге Гао Шань так и не сыграл для нового императора, потому что по дороге сломал себе пальцы и больше никогда не мог играть на цине.

Тронутый его непреклонностью, новый император отпустил его и даровал ценные сокровища. Но Гао Шань ничего не взял и вернулся домой один.

Вернувшись, Гао Шань узнал, что после его ареста Лю Шуй проткнул себе уши и больше никогда не мог слышать звуки.

Встретившись снова, Гао Шань и Лю Шуй улыбнулись друг другу, а затем вместе поднялись на гору Тяньчжишань и больше не спускались.

Одни говорили, что они бросились с обрыва, другие – что стали отшельниками на горе, третьи – что их забрали посланники Небесного Императора... Ходили разные легенды. Позже люди, восхищенные их дружбой, назвали пик, где Гао Шань играл на цине, пиком Высокой Горы и построили на его вершине каменную беседку, назвав ее беседкой Текущей Воды, в память о дружбе Гао Шаня и Лю Шуя.

Этой ночью на пике Высокой Горы, в беседке Текущей Воды, встретились двое.

Луна сияла в небе, ее серебристый свет был подобен тонкой вуали. Звуки циня, чистые и изящные, наполняли воздух. Двое в беседке, одетые в белое, были столь изысканны и воздушны, что казалось, будто ожил мир грез, где когда-то и повстречались те самые Высокая Гора и Текущая Вода.

– Эта мелодия такая неземная, что, слушая ее, я словно оказалась на горе Било, где растут яшмовые цветы у нефритовых источников, где есть волшебные плоды и белые олени, где переливаются потоки света и танцуют небесные девы – там все свободны и беззаботны, как в чертогах бессмертных, – восхищенно произнесла Фэнси, когда музыка стихла. Только один человек мог сыграть столь неземную, возвышенную мелодию.

– Значит, госпожа поняла, что у меня на сердце – ведь музыку Высокой Горы по-настоящему может понять только Текущая Вода, – Юй Уюань поднял на нее глаза, мягко улыбаясь.

Услышав это, Фэнси задумалась. Высокая Гора и Текущая Вода – могут ли они стать друг для друга кем-то, подобным героям этой легенды?

– Как называется эта мелодия? – спросила она.

– У нее нет названия, – ответил Юй Уюань, подняв голову к ночному небу и луне. – Эта мелодия – просто то, что я чувствую сейчас, я играл от сердца.

– Ха-ха, у твоего циня нет имени, и у твоей мелодии тоже нет имени, – сказала Фэнси. Она взяла в руки цинь и легко коснулась струн – под ее пальцами те издали чистый, неземной звук. – Уметь играть от сердца и создавать такие необыкновенные мелодии... неудивительно, что люди называют тебя первым молодым господином Поднебесной!

Юй Уюань мягко улыбнулся. На каменном столе стояли принесенные Фэнси кувшины с вином и чашки. Он наполнил обе чашки, одну передал Фэнси, другую взял сам и неторопливо продекламировал:

Свежа полночная прохлада,

Сияет месяц серебром.

Наполним чаши, как когда-то,

Луну приветствуя вином.

Мирская слава быстротечна,

За нею не гонись, постой.

Жизнь, что тебе казалась вечной,

Короткою сгорит искрой.

Фэнси держала чашу в руке, глядя на Юй Уюаня, затем с улыбкой продолжила:

Мои таланты и познанья

Никто не в силах оценить.

Не проще ль будет мне в изгнаньи

Жизнь беззаботную влачить.

Отшельником, оставив службу,

Вернусь в край детства своего.

Там цинь мой, там вино – не нужно

Под небом больше ничего.

– Когда-нибудь вернусь и стану отшельником... – задумчиво пробормотал Юй Уюань, едва слышно вздохнув, запрокинул голову и осушил чашу, затем повернулся к обрыву за беседкой. – Вернусь, вернусь, недолго уж осталось.

– Хм? – Фэнси как раз допила вино, и от его слов ее сердце необъяснимо сжалось. Рука, державшая чашку, дрогнула, и фарфор тихо звякнул о каменный стол. – Неужели молодой господин Юй тоже хочет, как в стихах, стать отшельником?

Юй Уюань, который все еще смотрел на обрыв, тихо ответил:

– Не заслужил я стать отшельником, но действительно должен вернуться.

Фэнси замерла, помолчала, а потом вдруг рассмеялась:

– Так это прощание? Молодой господин Юй хочет вернуться, но куда? Когда? И с кем?

Юй Уюань повернулся к ней, его взгляд был отрешенным, голос тихим:

– Ни с кем, один, может быть, скоро, может быть, через некоторое время.

– Один? – Фэнси все еще улыбалась, лучезарно улыбалась, но уже в следующее мгновение она с силой оттолкнула его цинь. – По крайней мере, возьмите с собой этот цинь. Куда бы ни пошла Высокая Гора, с Текущей Водой или без, у нее всегда будет цинь!

Улыбка на лице Фэнси причиняла Юй Уюаню боль. Он внезапно протянул руку и схватил ее ладонь, глядя на нее взглядом, полным непостижимой глубины:

– Фэнси, я не Высокая Гора, я никогда не был Высокой Горой... – Он вдруг остановился, словно что-то застряло в горле, и не смог продолжать.

Фэнси смотрела на него, в ее глазах была слабая надежда, она ждала, что он скажет...

– Я всего лишь Юй Уюань, – наконец тихо сказал он и, произнеся эти слова, Юй Уюань словно истратил все силы – его лицо мгновенно побледнело.

– Я знаю. – Фэнси осторожно высвободила руку из его ладони, внезапно ощутив холод во всем теле. – «Одиноко ступает Юй под ветрами и дождями, среди тысячи гор. Каждый в мире мечтает повстречаться с ним, но не каждому дают Небеса такую возможность». Разве я не должна была об этом помнить?

Услышав это, Юй Уюань опустил взгляд на свою пустую ладонь, и горькая улыбка тронула его губы:

– Как точно сказано. Тот, кто сочинил эти строки, должно быть, предвидел всю мою жизнь.

– Каждый в мире мечтает повстречаться с ним, но не каждому дают Небеса такую возможность... – Фэнси улыбнулась жалкой улыбкой, полной горечи. Не каждому Небеса дают такую возможность... так вот о чем это было!

– Но это не каждый в мире мечтает повстречаться со мной, это я мечтаю покончить со своим одиночеством... – сказал Юй Уюань, переводя взгляд на нее. В его глазах было что-то, готовое вырваться наружу, но он резко отвернулся и уставился на бездонное ущелье за беседкой.

– Неважно, кто о чем мечтает, суть в том, что ничему этому не сбыться. – Фэнси резко встала, глядя на Юй Уюаня. – Но если мечта все же может сбыться, а ты делаешь вид, что это не так, то это и смешно, и печально.

Юй Уюань продолжал смотреть на ущелье, не шевелясь.

Фэнси закрыла глаза, а когда открыла их снова, все следы уныния на ее лице исчезли.

– Ты сыграл для меня мелодию, а я подарю тебе песню.

С этими словами она легко оттолкнулась ногами от земли, взлетела и приземлилась на небольшую площадку за беседкой, взмахнув рукой и выпустив из рукава белую шелковую ленту.

Трава бессмертия, как яшма, зелена,

Весна приходит к берегам Улина.

Здесь в зарослях песнь иволги слышна,

И персика цветы обвили ветви дымом.

Я средь цветов найти пыталась путь

И в облачные выси угодила.

Застыла и боюсь вперед шагнуть —

Как бы роса подол не намочила.

Она запела, и тело ее задвигалось в такт песне. Голос был чистым и звонким, танец – подобным полету журавля. Белая лента кружилась, одежды развевались, и в ночной прохладе она казалась небесной девой, спустившейся в мир, чтобы танцевать и петь с неземной грацией и несравненной красотой.

На камень яшмовый тихонько обопрусь,

На яшме ждет меня

Высокая подушка.

А изгнанный из рая небожитель пусть

Со мной испьет вина

Из завитой ракушки.

Мне по душе скорей трава линчжи,

Чем щек румяных

Алое цветенье.

О чем же петь? В хмелю спущусь с горы,

За мной последует луна

Как привиденье.

На последних словах белая лента устремилась прямо вперед и обвилась вокруг высокого дерева. Затем она, словно на качелях, легко взлетела и в мгновение ока исчезла, оставив лишь затихающую песню, разносящуюся по горным ветрам.

Над горой все так же сияла луна, и стояла незыблемо каменная беседка, только ночной ветер был прохладен, как вода.

Спустя долгое время Юй Уюань протянул руку к циню, коснулся струн, и музыка полилась, изливая всю печаль его сердца:

На темном небосводе – ясная луна,

Под ней – мирская суета и тщетные печали,

Ах, если б в мире лестница на небеса была,

Поднялся б я по ней к Чанъэ, в лазурны дали.

Пусть тридцать шесть минуло тысяч дней,

Как прежде Млечный Путь недостижим.

Цветы с луною смотрятся в ручей,

Лишь в отраженье радуюсь я им.

Увы!

Ветер восточный мои погубил цветы.

Увы!

Дождь ледяной разбил светлый диск луны.

Увы!

Как ни лови луну – это просто сны.

Увы!

Что отраженье даст, кроме пустоты...

Увы!

Как ни лови луну – это просто сны.

Увы!

Что отраженье даст, кроме пустоты...

Песня звучала как исповедь, как плач, полный бесконечной тоски и сожаления, горя и скорби.

В глубине леса Фэнcи сидела, обхватив колени, слушая песню, доносящуюся с вершины горы, ее глаза наполнились влагой.

– Как ни лови луну – это просто сны. Что отраженье даст, кроме пустоты... Юй Уюань, ты... ты...

Слово «ты» словно застряло между зубами, и Фэнси в конце концов проглотила остаток фразы, лишь тихо вздохнув. Она подняла с земли белую ленту и направилась вниз с горы.

На вершине горы Юй Уюань вышел из беседки, поднял голову и посмотрел вверх. В бескрайнем ночном небе сияла безупречная луна. Ей ведь ничего неведомо о людских печалях, отчего же при расставании нам всегда светит полная луна?

Он закрыл глаза, отгородившись от луны, скрыв все свои чувства, но не смог заглушить печаль в сердце.

Он все-таки отпустил единственного человека, которого хотел удержать в этой жизни, он все-таки отпустил!

– Ты думаешь, что я, словно трава бессмертия линчжи, бесконечно далек от алых весенних цветов? Но нет, на самом деле я готов обменять все бессмертие на компанию изгнанного из рая небожителя, который пил бы со мной вино из витой раковины! О, Фэнси... прости, я так тебя разочаровал!

Если за порогом смерти нас ждет новая жизнь, пусть эта мелодия будет нашим секретом – даже через тысячи перерождений, даже когда моря превратятся в тутовые поля, мы все равно встретимся, откликнувшись на ее зов.

Второй день четвертого месяца

Ю-ван устроил пир для талантливых кандидатов со всего мира во дворце Цзиньхуа и отправил приглашение Фэнси, но после возвращения с горы Тяньчжишань та пребывала в подавленном настроении и все время проводила в своем дворике. Вот и в этот день она была вялой и не хотела никуда идти.

– Зачем идти во дворец? Смотреть, как принцесса Чуньжань золотой кистью отметит своего жениха? Какое мне до этого дело? – фыркнула она.

В полдень Фэнси отправился на пир. Глядя ему вслед, Фэнси насмешливо улыбнулась, но в ее сердце почему-то разлилась горечь. Она глубоко вздохнула, покачала головой, отгоняя мысли, вынесла во двор кушетку и легла погреться на солнце, говоря себе: «Какой прекрасный, спокойный день, зачем искать себе неприятности?»

Она не хотела задумываться о том, что глубоко ее беспокоило, да и то, что ее вообще что-то беспокоит, не желала признавать.

А где-то во дворце Цзиньхуа Фэнси пребывал в растерянности.

Разум подсказывал, что в присутствии Ю-вана, соперников Хуан Чао и Юй Уюаня, а также других талантов и особенно сегодня, в важный день выбора будущего мужа принцессы Ючжоу, он должен был быть предельно сосредоточен и осторожен. Но как только он вошел в зал, его охватило беспокойство.

– Господин Фэн.

Услышав зов, Фэнси резко очнулся – оказалось, что Хуа Чуньжань уже пришла и сейчас стояла перед его столом, глядя на него прекрасными глазами, исполненными чувств.

Ну да, пир уже наполовину закончен – настало время принцессе выбирать жениха.

Сегодня Хуа Чуньжань была особенно красива и величественна. Она была одета в розовое придворное платье, волосы уложены в прическу «порхающей богини», украшенную большим фениксом. На висках пряди ее волос тоже придерживали заколки в виде фениксов с нефритовыми жемчужинами. Брови тонко подведены, губы слегка подкрашены, на белоснежных щеках, стоило ей взглянуть на него, проступил легкий румянец – поистине редкая красавица, каких мало в мире.

Его беспокойный разум в этот миг стал тихим и ясным: Хуа Чуньжань – не она! Не она!

Фэнси резко встал, и от его движения стол пошатнулся. Этот легкий звук привлек внимание всех в зале – кто-то смотрел оценивающе, кто-то с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с недоумением, кто-то с презрением...

– Господин Фэн. – Хуа Чуньжань, видя, как он резко встал, решила, что он нервничает. Подумав об этом, она почувствовала и смущение, и сладость, и рука ее в рукаве невольно сжалась. Это он, это должен быть он. Ее глаза, подобные осенней воде, нежно смотрели на него, рука слегка поднялась, шелковый рукав соскользнул, обнажив кончики пальцев, подобные нефритовым побегам, между которыми мелькнуло золотое сияние – это была...

– Я вдруг вспомнил о неотложном деле, которое не закончил, и должен откланяться. Прошу Ю-вана и принцессу простить меня. – Фэнси шагнул вперед, поклонился Ю-вану и Хуа Чуньжань, а затем, не дожидаясь реакции, широкими шагами вышел из зала.

В зале поднялся шум, Ю-ван был в ярости, Хуа Чуньжань потрясена, даже Хуан Чао был озадачен. Только Юй Уюань опустил глаза и тихо вздохнул, затем поднял чашу с вином и осушил ее одним глотком.

– Ха-ха-ха-ха... – Ю-ван, будучи правителем государства, быстро восстановил самообладание и поднял чашу с вином. – У господина Фэна есть дела, и я не могу его задерживать. Но его долю прекрасного вина вы не должны тратить впустую, вы должны выпить за него! Давайте выпьем!

– Ю-ван прав, мы выпьем за Ю-вана! – Все одновременно подняли чаши.

Хуа Чуньжань тоже подняла чашу со стола Фэнси, и когда она запрокинула голову для глотка, то ощутила на губах горечь соленых слез. Опустив чашу, она уронила в нее чистую слезу и отчетливо услышала плеск – хотя в зале было шумно. Она прикусила губу, сдерживая готовый вырваться плач.

Она крепко сжала золотую кисть в рукаве, величественно повернулась и подняла голову – оставаясь несравненно прекрасной и благородной принцессой Чуньжань из Ючжоу.

Легкая улыбка появилась на ее безупречном лице, она изящно двинулась вперед, направляясь к Хуан Чао – благородному и гордому наследнику Цзичжоу. Она крепко сжимала золотую кисть, словно боясь, что та вдруг выскользнет из ее руки.

Бам!

Звук резко распахнутой двери разбудил Фэнси, которая, греясь на теплом солнце, почти задремала во дворе. Она открыла глаза и села, увидев Фэнси, стоящего в дверях и пристально смотрящего на нее с крайне раздраженным выражением лица.

– Ого? Ты так быстро вернулся? Что, Ю-ван уже выбрал тебя в женихи? Учитывая чувства красавицы Хуа к тебе, это наверняка было предрешено, – лениво пошутила Фэнси и снова опустилась на кушетку.

Фэнси не ответил, он вошел во двор, встал перед ней и стал молча сверлить ее взглядом.

Фэнси удивилась, подняла голову, взглянув на него, и с недоумением спросила:

– Ты как будто злишься. Неужели потерпел неудачу?

– Хм! Я не женюсь на принцессе Чуньжань, ты довольна? – холодно фыркнул Фэнси и со злостью пнул кушетку, опрокинув ее. Фэнси не ожидала такого и вместе с кушеткой повалилась на землю.

– Правда? – В этот момент Фэнси даже позабыла о гневе и, сидя на земле, подняла голову, глядя на мужчину. Увидев подтверждение на его лице, она не смогла сдержать улыбку, и уголки ее губ невольно поползли в стороны. Но внезапно мелькнувшая мысль превратила радостную улыбку в язвительный смех: – Ха-ха-ха-ха... Черный Лис, неужели Ю-ван все же не одобрил тебя, простолюдина, а предпочел наследника Цзичжоу Хуан Чао с его двумястами тысячами Железных Всадников, и поэтому ты вернулся такой удрученный? Ха-ха-ха-ха... Это просто уморительно! Оказывается, в этом мире есть дела, которые ты не можешь уладить! Столько тщательных расчетов, и все впустую!

С хохотом поднялась она с земли и, видя мрачное лицо Фэнси, не только не попыталась сдержаться, но и продолжила свои дерзкие насмешки:

– Ха-ха-ха-ха... Черный Лис, ты так злишься из-за неудачного сватовства, это совсем не соответствует твоему «изысканному» образу! Ай-яй-яй, куда делись твои привычные достоинство и элегантность?

Фэнси смотрел на хохочущую Фэнси мрачно, на лице его не было теперь ни толики обычного благородства и утонченности. Глаза, устремленные на нее, казалось, могли извергать пламя.

– Ха-ха-ха-ха... – Чем больше видела его таким Фэнси, тем веселее становилась. Она подошла ближе и, заглянув ему за пазуху, нарочито понизила голос: – Черный Лис, на самом деле, если бы ты показал кое-какую вещицу, Ю-ван непременно взял бы тебя в зятья. Почему ты не показал? Кто-то был слишком горд и упустил шанс, напрасно потратив столько усилий!

Фэнси по-прежнему молчал, но выглядел все мрачнее и в конце концов просто ушел, взмахнув рукавом.

После его ухода Фэнси легла на кушетку, бормоча:

– Удивительно, этот Черный Лис так разозлился. Но зачем злиться на меня? Это ведь не мое дело. К тому же я ему немало помогала...

Фэнси вошел в комнату, открыл окно и посмотрел на девушку, которая лежала на кушетке с закрытыми глазами, наслаждаясь покоем. Он постучал по клетке с птицей, висящей на подоконнике. Поддразнивая изумрудного попугайчика, он тихо сказал:

– Совсем не стоило, правда? Совершенно не стоило!

На следующий день Фэнси была явно в прекрасном настроении и рано разбудила Хань Пу:

– Пу, вставай быстрее, сестрица сегодня поведет тебя гулять!

– О! – Хань Пу, еще недавно нежившийся в постели, тут же выпрыгнул из-под одеяла.

Когда Хань Пу умылся, Фэнси повела его на прогулку, а Янь Цзютай последовал за ними.

Во дворике на некоторое время стало тихо, затем Фэнси открыл дверь и вышел.

– Господин, нужно ли приготовить повозку? – спросил Чжунли.

– Не нужно, просто возьми деньги, пойдем на рынок выбрать подарок для принцессы Чуньжань к ее предстоящей свадьбе, – спокойно сказал Фэнси.

– Слушаюсь.

После того как братья Чжун ушли с Фэнси, из-за приоткрытого окна западного флигеля показалось холодное лицо Фэн Циу, которая, глядя на удаляющуюся фигуру Фэнси, тихо вздохнула.

На оживленном рынке столицы Ю-вана Фэнси, держа Хань Пу за руку, тихо восхищалась:

– Ючжоу недаром считается богатейшим из шести округов. За все эти годы, что я путешествовала, мало где видела такие процветающие рынки, как в столице Ю-вана.

– Сестрица, сколько мы еще пробудем в Ючжоу? Когда мы уедем? Куда мы отправимся дальше? – спрашивал Хань Пу, разглядывая прохожих на рынке.

Янь Цзютай молча стоял позади них.

Фэнси слегка вздрогнула, затем улыбнулась:

– Пу, сегодня не будем об этом говорить. Сегодня только гуляем.

Хотя ее голос был легким, Хань Пу уловил в нем некоторую тяжесть и с недоумением поднял на нее глаза.

– Си-эр! – вдруг раздался мелодичный голос, и все трое обернулись на звук.

– Цзю Вэй! – Увидев окликнувшего ее человека, Фэнси тут же бросилась к нему, крепко обняла и радостно воскликнула: – Цзю Вэй! Как ты здесь оказался?

Человек по имени Цзю Вэй, оказавшись в объятиях Фэнси, почувствовал на себе два взгляда и поднял голову. Он увидел, что на противоположных сторонах улицы стоят два молодых господина – один в белом, другой в черном. Когда его взгляд встретился со взглядом одетого в белое, тот слегка улыбнулся, а одетый в черное слегка кивнул в знак приветствия. Он опустил глаза на обнимающую его Фэнси и не смог сдержать легкую улыбку – у них действительно хороший вкус!

– Си-эр, ты чуть не сломала мне шею, – сказал Цзю Вэй, отрывая ее руки от своей шеи.

– Цзю Вэй, я так давно тебя не видела! Где ты пропадал? – спросила Фэнси, отпуская его.

Глава семнадцатая. Возвращение домой всегда неизбежно

– Я просто странствую повсюду, – с улыбкой ответил Цзю Вэй.

– Я тоже странствую повсюду, почему же мы не встретились в пути? – В голосе Фэнси слышались нотки упрека.

Хань Пу и Янь Цзютай с удивлением смотрели на человека по имени Цзю Вэй, в их глазах читалось недоумение. Проведя с Фэнси некоторое время, они уже успели узнать ее характер. Хотя она казалась беззаботной и легко сходилась с людьми, в общении с ними она все же делала различия между близкими и чужими. Очевидно, Цзю Вэй был для нее особенным – она испытывала к нему искреннюю привязанность и симпатию, какой не было даже у нее с Фэнси, с которым она была знакома дольше всего.

Хань Пу и Янь Цзютай внимательно разглядывали его, пытаясь понять, что в нем такого особенного, что заставляет Фэнси относиться к нему иначе.

Цзю Вэю было около тридцати, он был высок и худощав, внешности весьма заурядной. Одет в простую синюю одежду, длинные волосы собраны на затылке синей лентой; височные пряди свободно ниспадали на плечи. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного. Его достоинства раскрывались не сразу, и чем именно он пленял – трудно сказать. Возможно, тем, как он поднимал брови или улыбался, или своим взглядом – была в нем какая-то неповторимая изысканность. Он был из тех людей, кто не привлекает внимания при первой встрече, но кого вы непременно узнаете, встретив во второй раз.

Цзю Вэй внимательно осмотрел Фэнси, затем тихо вздохнул:

– Десять лет прошло, а ты все та же красавица с ясным взором!

– Да и ты почти не изменился! – Фэнси тоже разглядывала Цзю Вэя.

– Сестрица! – Хань Пу подошел и «присвоил» руку Фэнси, снова взяв ее в свою, но глаза его были устремлены на Цзю Вэя, и их выражение было красноречивее любых слов.

Фэнси не придала этому значения и подтолкнула Хань Пу к Цзю Вэю.

– Цзю Вэй, это мой новый младший брат Хань Пу. Красивый, правда? – Она легонько потрепала Хань Пу по голове. – Пу, это Цзю Вэй, хозяин павильона «Закат в Молитвенных Облаках», один из лучших... нет, пожалуй, самый лучший повар в Поднебесной. Его блюда невероятно вкусные!

– Брат? – Цзю Вэй взглянул на Хань Пу, не пропустив настороженное выражение на его маленьком лице, и шутливо сказал: – Си-эр, я помню, что у тебя не было ни братьев, ни сестер. Уж не твой ли это сын? Дай-ка посмотрю... и правда, есть некоторое сходство.

– Кхе-кхе... – Фэнси явно поперхнулась от таких слов и ударила Цзю Вэя кулаком в плечо. – За столько лет знакомства я и не подозревала, что у тебя есть такой талант – «ошеломлять» девушек.

– Ой-ой, Си-эр, полегче. – Цзю Вэй потирал плечо, делая вид, что ему больно. – Даже если я угадал, не нужно так сильно бить меня от смущения! Ты же знаешь, я обычный человек и не выдержу даже одного удара от Белой Фэнси.

– Эй... кто тебя просил говорить такие глупости? – Фэнси подняла бровь, глядя на него. – Теперь в наказание ты должен немедленно приготовить для меня целый стол блюд, иначе я применю к тебе все восемнадцать видов боевых искусств!

– Эх! – Цзю Вэй вздохнул, прижав руку ко лбу. – Неужели ты не можешь хоть раз встретить меня и не заговорить о еде? Я обошел все шесть округов и нигде не встречал такой прожорливой женщины, как ты!

– Ха-ха, кто виноват, что каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю о твоей стряпне? – Фэнси взяла его под руку, другой рукой держа Хань Пу. – Пойдем, пойдем, я знаю, что ты наверняка остановился в самом уютном месте. Идем к тебе.

Перед уходом Цзю Вэй оглянулся – двух молодых господ, одетых в черное и белое, уже и след простыл. Тот в черном, должно быть, сам Черный Лис Фэнси, о котором часто упоминала Си-эр. А тот, кто был в белом? С такой неземной грацией, единственной в своем роде, это, вероятно, не кто иной, как первый молодой господин Поднебесной – Юй Уюань.

Ранним летом после полудня, когда уже отступает зной, но совсем не холодно, хорошо прилечь на дневной сон – лучшего времени, пожалуй, и не придумаешь.

Любительница поспать Фэнси, конечно же, крепко спала на бамбуковой кушетке в комнате. Хань Пу сидел рядом, от скуки перебирая пальцами. Ему хотелось разбудить Фэнси, но он знал, что последствием будет шишка на лбу, поэтому не решался. Спать ему не хотелось, и он просто сидел, томясь от безделья.

Комар кружил вокруг лица Фэнси, словно выбирая лучшее место для укуса. Хань Пу, улучив момент, хлопнул в ладоши, и комар, не успевший ни укусить достаточно сильно, ни улететь достаточно быстро, погиб под его ладонями. Но этот хрустящий звук в тихой комнате прозвучал особенно громко. Хань Пу осторожно взглянул на Фэнси и, убедившись, что не разбудил ее, с облегчением вздохнул.

– Что ты тут сидишь? Почему не спишь? – вдруг раздался голос от окна. Хань Пу поднял голову и увидел Цзю Вэя, стоящего у окна и с улыбкой глядящего на него.

– Тсс... – Хань Пу поднял палец, указывая на спящую Фэнси, давая понять, что нужно говорить тише.

– Не беспокойся, если она сама не захочет проснуться, даже гром и молния ее не разбудят, – сказал Цзю Вэй, бросив взгляд на Фэнси. – Раз ты не спишь, может, зайдешь ко мне в комнату поговорить?

– Если она не проснется от шума, то почему бы не поговорить здесь? Зачем идти в твою комнату? – спросил Хань Пу.

– И то верно. – Цзю Вэй вошел в дверь.

– Цзю Вэй, ты давно знаешь сестрицу? – Хань Пу уступил половину своей длинной скамьи Цзю Вэю.

– Да, очень давно, не меньше, чем этот Черный Фэнси. – Цзю Вэй слегка наклонил голову, вспоминая что-то. – Я познакомился с ней, когда она пыталась украсть у меня недожаренную курицу в кунжуте.

– Эх, опять все связано с едой! – Хань Пу вздохнул по-взрослому и спросил: – А как давно это было? Как она выглядела тогда?

– Как давно... хм, может быть, лет десять назад. – Цзю Вэй прищурился, словно снова видел ту девушку, которая, привлеченная ароматом, среди бела дня использовала свое мастерство, чтобы влететь в павильон «Закат» и схватить курицу из его рук. – Что касается внешности, она всегда выглядела примерно так же, без особых изменений. Разве что немного выросла.

– Правда? – Глаза Хань Пу загорелись. – А что было потом?

– Потом она просто осталась в павильоне «Закат», жила и ела бесплатно четыре месяца, прежде чем уйти. Ушла она, потому что услышала, что в Шанчжоу есть павильон под названием «Как во сне», где не только много красавиц, но и эти красавицы умеют готовить блюдо под названием «Повелитель снов». – Цзю Вэй покачал головой, глядя на спящую Фэнси, в его голосе звучала беспомощность. – Белая Фэнси известна как первая воительница боевого мира, но я всегда считал, что ей больше подходит титул «первая обжора Поднебесной».

Услышав это, Хань Пу молча посмотрел на Фэнси, размышляя, а затем на его лице расцвела радостная улыбка:

– Если бы я умел готовить самые вкусные блюда в мире, тогда...

– Тогда она никогда бы не покинула тебя, верно? – Цзю Вэй закончил за него, не дав договорить.

– Да! – Глаза Хань Пу сияли. – Тогда мы с сестрицей могли бы быть вместе навсегда!

Цзю Вэй, глядя на его возбужденное лицо и на то, как он смотрел на Фэнси с обожанием, не мог не вздохнуть, качая головой. Он похлопал мальчика по все еще худым плечам:

– Хань Пу, даже если бы ты был лучшим поваром в Поднебесной, она не осталась бы с тобой навсегда. Эх, тебе не следовало встречать ее так рано.

– Почему? – Хань Пу с недоумением посмотрел на него.

Цзю Вэй не ответил, пристально глядя на него, а через мгновение потрепал его по голове и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Десять, – честно ответил Хань Пу, хотя и не понимал, почему Цзю Вэй вдруг спросил о его возрасте.

– Десять лет, возраст, когда начинаешь испытывать смутную привязанность к девушкам. – Цзю Вэй потер подбородок. – Но я советую тебе не влюбляться в нее.

– Ты несешь чепуху! – Услышав это, Хань Пу тут же вскочил и посмотрел в сторону Фэнси. Увидев, что она все еще крепко спит, он успокоился, повернулся и уставился на Цзю Вэя. – Я вовсе не влюблен в нее! Такая женщина, как она... я... я... – Он хотел сказать что-нибудь нелестное о Фэнси, чтобы доказать свою невиновность, но, сколько ни пытался, не мог произнести ни слова – его сердце, казалось, отказывалось говорить о Фэнси плохо.

– Хорошо, ты не влюблен в нее, ты еще мал и не понимаешь, что такое любовь. – Цзю Вэй успокаивающе махнул рукой. – Сейчас ты просто чувствуешь, что с ней очень весело, что рядом с ней ты в безопасности, что в этом мире ни ветер, ни дождь, ни мечи, ни клинки не страшны. Хань Пу, я прав?

Хань Пу моргнул и наполовину соглашаясь, наполовину в замешательстве кивнул.

– Эх, я могу понять твои чувства. – Цзю Вэй снова вздохнул, его взгляд скользнул по Фэнси, спящей мертвецким сном на кушетке. – Такая женщина, как она, на первый взгляд кажется ужасной, но в этом мире нет ничего, с чем бы она не справилась. Даже если небо обрушится, она сможет его удержать. В твоем юном возрасте встретить такую – все равно что встретить гору, которую никогда не сможешь преодолеть.

Хань Пу было всего десять лет, его ум еще не созрел. Он чувствовал, что понимает слова этого человека, но в то же время не совсем понимал. Он не знал, почему тот говорит все это, но смутно чувствовал, что в его словах есть правда.

– Вот почему я сказал, что тебе не следовало встречать ее так рано. – В глазах Цзю Вэя, смотрящего на Хань Пу, мелькнуло что-то похожее на жалость. – Такая женщина, как она – ищи хоть по всей Поднебесной, хоть сто лет, вряд ли найдешь еще одну такую. Как же ты сможешь в будущем обратить внимание на других?

Хань Пу слушал и все больше запутывался. Зачем ему искать таких, как она? Разве сестрица не здесь?

Цзю Вэй, глядя в недоумевающие глаза Хань Пу, покачал головой и слегка улыбнулся, спросив:

– Ты видел принцессу Чуньжань?

– Видел, – кивнул Хань Пу.

– Принцесса Чуньжань обладает красотой, способной покорить страну. Что ты думаешь о ней? – снова спросил Цзю Вэй.

Хань Пу тут же покачал головой и фыркнул:

– По сравнению с сестрицей она и близко не стоит!

Цзю Вэй потрепал его по голове:

– Даже первая красавица Поднебесной в твоих глазах такова. Неужели ты еще не понимаешь? Какая женщина в будущем сможет привлечь твое внимание?

– Зачем мне смотреть на других женщин? – Хань Пу отмахнулся от его руки. – Женщины все такие хлопотные. Лучше научи меня своему кулинарному искусству. Когда я научусь, я смогу всегда быть рядом с сестрицей, и этого достаточно.

– Ничего-то ты не понимаешь! Встреча с ней – и твое счастье, и твое несчастье! – Цзю Вэй наконец отказался от мысли просветить этот невосприимчивый ум и повернулся, чтобы уйти. – Принцесса Чуньжань запомнится лишь своей несравненной красотой, а Белая Фэнси... непременно станет легендой!

– Странный человек, странные речи. – Хань Пу показал язык вслед уходящему Цзю Вэю, затем повернулся и посмотрел на спящее лицо Фэнси. – С сестрицей гораздо интереснее разговаривать.

Сказав это, он лег на длинную скамью, повернувшись лицом к Фэнси, и спокойно заснул.

Двор, где жил Цзю Вэй, был полон цветущих деревьев. Раннее лето – время буйного цветения, поэтому воздух был наполнен ароматом цветов.

Вечерело, под высоким платаном стояло деревянное кресло-качалка, рядом – низкий столик с несколькими тарелками закусок и чашкой чая. Лежать в кресле-качалке, глядеть на бескрайнее звездное небо, наслаждаясь прохладным ветерком, и беседовать с близким другом – такое блаженство, наверное, и богам не снилось.

– Эх, эта жизнь так прекрасна, словно я стала бессмертной! – вздохнула Фэнси, лежа в кресле-качалке и слегка покачиваясь. Ей казалось, будто она погрузилась в аромат изысканного вина, опьяняющий и дурманящий.

Услышав это, Цзю Вэй лишь улыбнулся, держа чашку чая.

Фэнси с закрытыми глазами протянула руку к низкому столику, взяла кусочек закуски и положила в рот. Жуя, она снова вздохнула:

– Цзю Вэй, как было бы здорово каждый день есть то, что ты готовишь.

– Конечно, просто наймешь меня своим поваром и сможешь каждый день есть мою стряпню. – Цзю Вэй поставил чашку на столик и сел в бамбуковое кресло рядом.

– Эх, у меня ни гроша за душой, я постоянно в пути, как я могу нанять тебя поваром? – вздохнула Фэнси. – К тому же я не Черный Лис, которому нужны специальные люди для приготовления пищи, заваривания чая, ухода за одеждой и всем остальным, и который повсюду таскает за собой толпу людей. Как это утомительно! Лучше быть одной и свободной.

Цзю Вэй покачал головой и улыбнулся, взял пятиструнный цинь и положил его на колени:

– Я недавно выучил одну песню, спою тебе.

– Хорошо! – Фэнси повернулась и открыла глаза, глядя на него.

Цзю Вэй перебрал струны циня, проверяя звук, затем прижал их. Через мгновение его пальцы скользнули вниз, и полилась музыка – череда журчащих звуков, мелодия, таящая легкую грусть.

Порыв стремительного ветра

Обрывки облаков уносит.

Еще звучит напев украдкой,

Но алый не расцвел цветок.

Созрели слив плоды на ветках,

А ласточек не слышно вовсе,

И на бамбуковых лошадках

Мальчишки скачут – скок-поскок.

Голос Цзю Вэя был низким и слегка хриплым, он передавал всю надежду и безысходность песни, словно призывая слушателя раствориться в ней сердцем, полным печали.

Хань Пу и Янь Цзютай, привлеченные песней, вышли во двор.

В кресле-качалке Фэнси, казалось, тоже была очарована грустью этой песни. Она поднесла ладонь к лицу, закрывая глаза, и замолчала.

Спустя долгое время в саду раздался ее тихий голос:

– Цзю Вэй был в Цинчжоу?

– Да. – Цзю Вэй перестал играть на цине и поднял голову. – Три месяца назад я был в Цинчжоу. Говорят, эту песню «Возвращение ласточки» сочинил молодой господин Фэн Сеюэ из Цинчжоу, и на каждой улице, и в каждом переулке Цинчжоу ее знают все.

– И на бамбуковых лошадках... – пробормотала Фэнси, отнимая ладонь от лица и поднимая глаза к небу. – Мальчишки скачут – скок-поскок...

– Должно быть, автор песни все еще ждет кого-то, – сказал Цзю Вэй, взглянув на Фэнси, а затем тоже поднял голову к небу. Ночное небо было бескрайним, усыпанным звездами, его вид лишь усиливал одиночество.

– Я так давно не была дома, так давно не слышала эту песню. – В глазах Фэнси появилась рябь, словно на поверхности озера, потревоженного западным ветром, мерцающая и переливающаяся. – Автор этой песни умер шесть лет назад. За шесть лет живое тело может превратиться в груду белых костей.

– Си-эр, ты хочешь вернуться домой? – Цзю Вэй повернулся к ней, в его глазах мелькнула тень печали.

Фэнси молчала.

Прошло еще много времени, прежде чем она пробормотала:

– Вернуться домой... да, я должна вернуться домой, теперь я должна вернуться домой.

Услышав это, Цзю Вэй слегка улыбнулся, в его взгляде сквозило понимание.

– Сестрица из Цинчжоу? – Хань Пу подошел и сел рядом с Фэнси. Проведя с ней столько времени, он только сегодня узнал, что она из Цинчжоу.

– Да, – кивнула Фэнси, поднимаясь с кресла-качалки. Она легонько погладила его по голове, затем повернулась к Янь Цзютаю: – Янь, пожалуйста, подготовь вещи Пу в дорогу.

– Слушаюсь. – Янь Цзютай кивнул, не задумываясь, а затем опомнился: – А госпожа?

Хань Пу тоже спросил:

– Сестрица, почему только мои вещи? А как же ты?

Фэнси не ответила на вопрос Хань Пу, лишь взглянула на Янь Цзютая и сказала:

– Янь, ты однажды поклялся мне как человек из цзюло в вечной преданности.

Ее слова заставили Цзю Вэя резко повернуть голову и уставиться на Янь Цзютая, в его глазах был непонятный блеск.

– Я действительно поклялся. – Янь Цзютай снова опустился на колени перед Фэнси, взял ее руку и приложил ко лбу. – Каков бы ни был приказ, я готов умереть десять тысяч раз!

Фэнси встала и с торжественным видом положила ладонь на его лоб:

– Тогда, Янь, я прошу тебя пообещать мне, что в течение следующих пяти лет ты будешь охранять Хань Пу и не допустишь, чтобы с ним случилось что-то плохое!

– Да будет так! – торжественно согласился Янь Цзютай.

Получив обещание, Фэнси помогла ему подняться и сказала:

– Янь, завтра ты отведешь Хань Пу на гору Ушишань в пределах города Тучэн в Циюнь. На самой высокой вершине, пике Возвращающегося Тумана, найдешь старого чудака, который без конца декламирует стихи и считает себя непревзойденным красавцем. Скажи ему, что кое-кто возвращает ему ученика, сбежавшего восемь лет назад, и тогда он примет Пу в ученики. Пу должен учиться на горе не менее пяти лет, и в течение этих пяти лет ты не должен покидать гору Ушишань ни на шаг, охраняя его.

– Я не подведу госпожу! – снова пообещал Янь Цзютай.

Услышав это, Хань Пу встревожился:

– Сестрица, неужели ты не пойдешь со мной?

Фэнси повернулась к Хань Пу и с любовью притянула его к себе:

– Пу, сестрица должна вернуться домой и пока не может заботиться о тебе, поэтому тебе придется научиться заботиться о себе самому.

– Но... я могу пойти с сестрицей! Мне не нужно, чтобы сестрица заботилась обо мне, я буду сам о себе заботиться, мне просто нужно быть рядом с сестрицей! – Хань Пу широко раскрыл глаза – как котенок, которого собираются бросить, тревожный и беспокойный.

– Пу, ты не можешь пойти со мной, это погубит тебя. – Фэнси нежно обняла Хань Пу. – Поэтому сестрица отправляет тебя к старому чудаку на горе Уши. Хоть он и странный, но боевое искусство его уровня редко встретишь в мире. Ты должен хорошо учиться, освоить все навыки старого чудака.

– Нет! Нет! – Хань Пу изо всех сил обнял Фэнси, уткнувшись головой ей в талию. – Сестрица, ты обещала мне, что никогда не бросишь меня! Ты обещала! Ты обещала!

Фэнси подняла лицо Хань Пу – в его глазах стояли слезы, но он изо всех сил сдерживал их. Ее сердце сжалось от печали.

– Пу, если сестрица обещала, она никогда не бросит тебя. Сестрица просто отправляет тебя учиться, через пять лет я приду за тобой, и тогда мы снова увидимся.

– Нет! Я не хочу идти! Я хочу остаться с сестрицей! У сестрицы такое прекрасное боевое искусство, я могу учиться у сестрицы! Я не хочу учиться у какого-то старого чудака! – закричал Хань Пу, и слезы наконец потекли из его глаз.

Фэнси молча смотрела на него с непривычной для нее серьезностью. Ее обычно смеющийся взгляд теперь был спокоен, без малейшей ряби.

– Сестрица, Пу не хочет уходить! Пу будет усердно тренироваться, не будет отвлекать сестрицу, Пу будет слушаться Яня, сестрица, не оставляй Пу, пожалуйста! – Хань Пу всхлипывал, крепко вцепившись в одежды Фэнси, не обращая внимания на слезы, текущие по лицу, боясь, что стоит ему отпустить руки, и человек перед ним исчезнет.

– Пу, – Фэнси сняла с шеи красную ленту с нефритовым украшением – красная яшмовая рыбка и зеленый яшмовый лотос, соединенные вместе, словно созданные природой, – два нефрита вместе образуют пару. Этот нефритовый талисман дедушка надел на меня, когда я родилась. Теперь сестрица отдает тебе половину.

Она сняла украшение в форме рыбки и вложила в руку Хань Пу:

– Я сказала, что мы встретимся через пять лет, и мы обязательно встретимся через пять лет. Ты должен верить мне.

– Но...

– Пу, ты ведь говорил, что хочешь заботиться о сестрице? Тогда иди и обучись как следует боевому мастерству, и через пять лет ты сможешь стать для меня хорошим защитником. – Фэнси вытерла слезы с его лица. – И помни, мужчина не должен легко проливать слезы.

– Я не хочу расставаться с сестрицей! – Хань Пу крепко сжал в руке половину нефритового украшения.

– Жизнь длится десятки лет, что такое каких-то пять из них? – Фэнси обняла Хань Пу. Сейчас мальчик доставал ей только до груди, но через пять лет, возможно, он вырастет вровень с ней или даже выше. – Пу, послушай сестрицу, иди с братом Янем на гору Ушишань, через пять лет сестрица придет за тобой, хорошо?

Хань Пу обнял Фэнси, не в силах ни согласиться, ни отказаться. Он лишь крепко держался за нее, спрятав голову у нее на груди, словно до тех пор, пока он не видит внешний мир, он мог не покидать это теплое убежище.

Цзю Вэй и Янь Цзютай молча наблюдали за обнимающимися братом и сестрой.

Спустя долгое время Фэнси подняла голову к далекому ночному небу:

– Цзю Вэй, я возвращаюсь домой. Не хочешь ли стать моим поваром?

После минутного молчания Цзю Вэй кивнул:

– Хорошо.

Двадцать шестой год эры Цзинъянь, пятый день четвертого месяца

Во дворце Ючжоу принцесса Чуньжань и наследник Цзичжоу Хуан Чао праздновали свадьбу. Принцесса была самой любимой дочерью Ю-вана, и ее свадьба была самой роскошной за последние тридцать лет в Ючжоу. Вся столица ликовала.

Шестого дня четвертого месяца, на второй день после свадьбы, принцесса Чуньжань настояла на том, чтобы пригласить на пир двух своих друзей – Белую Фэнси и Черного Фэнси. Ю-ван всегда исполнял желания любимой дочери, поэтому в полдень из дворца были отправлены экипажи, чтобы доставить их во дворец.

По просьбе принцессы Чуньжань в малом зале дворца Цзиньхуа был накрыт стол для пира.

В четвертую стражу полудня хозяева и гости вовремя заняли свои места. Хуа Чуньжань и Хуан Чао сидели на главных местах, слева и справа от них – Белая Фэнси и Черный Фэнси, а также Юй Уюань в качестве компаньона. Пятеро сидели за одним столом, и трапеза больше напоминала встречу друзей, чем королевский пир.

Во время этой трапезы, если не считать того, что Белая Фэнси время от времени пинала Черного Фэнси под столом, а затем, глядя на прекрасную, как цветок, Хуа Чуньжань, подмигивала ему, все было довольно спокойно. Они поднимали тосты друг за друга, непринужденно беседовали, как старые друзья или как недавние приятели, за столом царила атмосфера непринужденная, как журчание ручейка.

Спокойствие нарушилось только с приходом Ю-вана.

Увидев приближающегося правителя, все встали и поклонились.

После приветствий взгляд Ю-вана лишь на мгновение задержался на Белой Фэнси и Черном Фэнси, а затем остановился на Юй Уюане.

– Я давно слышал, что молодой господин Юй обладает необыкновенным талантом. Сегодня, увидев вас, я убедился, что вы действительно выдающийся человек, поистине единственный в своем роде в Поднебесной!

Присутствующие отреагировали на эти слова по-разному.

Фэнси взглянула на Ю-вана, затем на Юй Уюаня, и в уголках ее губ появилась многозначительная улыбка.

Фэнси моргнул, но не перестал изящно улыбаться.

Бровь Хуан Чао слегка дрогнула, он взглянул на Ю-вана, но выражение его лица не изменилось.

Хуа Чуньжань была удивлена – такая похвала от ее отца была беспрецедентной, поэтому она внимательно посмотрела на Юй Уюаня. Хотя Юй Уюань и носил титул первого молодого господина Поднебесной, на ее взгляд, все три молодых человека в зале были по-своему талантливы и красивы. Почему же отец выделял именно молодого господина Юя?

– Уюань всего лишь простой человек из боевого мира, как я мог заслужить такую высокую похвалу от Ю-вана? – Юй Уюань слегка поклонился в знак благодарности, его лицо оставалось спокойным.

– Молодой господин заслуживает этой похвалы, о чем тут говорить? – Ю-ван шагнул вперед, жестом приглашая его подняться. – С тех пор как я услышал имя молодого господина, я надеялся, что однажды наш Ючжоу сможет обрести такой талант, как ваш.

– Я не достоин такого внимания Ю-вана, – ответил Юй Уюань.

Его спокойный, ровный тон заставил Ю-вана слегка нахмуриться, но тот продолжил с любезной улыбкой:

– Молодой господин слишком скромен. Я жажду талантов, и ваши способности достойны поста государственного советника.

Юй Уюань хранил спокойствие. Умиротворяюще, с улыбкой на лице он произнес:

– Уюань – человек из боевого мира, не способный нести такую ответственность.

После этих слов лицо Ю-вана помрачнело.

Хуа Чуньжань тут же подошла и взяла Ю-вана под руку, нарочито обиженно сказав:

– Отец, ты только и думаешь о государственных делах и талантливых министрах, а как же забота о дочери?

Услышав кокетливые слова дочери, Ю-ван снова просиял:

– Даже из-за этого Чуньжань ревнует. Какой же ты еще ребенок!

– Отец ценит других больше, чем дочь, конечно, я ревную. – Хуа Чуньжань усадила Ю-вана за стол. – Отец, дочь нальет вам вина, выпейте его и отныне дорожите мною больше, чем кем бы то ни было.

– Ха-ха-ха-ха... – рассмеялся Ю-ван. – Зять, ты слышал? Моя дочь такая ревнивая, тебе придется нелегко в будущем.

Но Хуан Чао ответил:

– Если это так, то я буду счастлив терпеть.

Он перевел взгляд на Хуа Чуньжань, и когда их глаза встретились, слегка улыбнулся:

– Только к тем, кого ценишь, испытываешь ревность, не так ли?

Хуа Чуньжань на мгновение застыла, а затем застенчиво опустила голову.

– Ха-ха-ха-ха... – Ю-ван снова расхохотался.

– Как интересно, – тихо улыбнулась Фэнси, бросив взгляд на Фэнси.

Фэнси поднял глаза, встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся.

Среди всеобщего веселья Юй Уюань незаметно взглянул на нее, а затем спокойно отвел глаза.

Смех еще не утих, когда в зал поспешно вошел слуга. Судя по его одежде и рангу, это был не простой человек, а приближенный Ю-вана.

– Ваше Величество. – Слуга подошел к Ю-вану и что-то прошептал ему на ухо.

Услышав это, Ю-ван изменился в лице, а затем засмеялся, охваченный радостью:

– Ха-ха-ха-ха... Это поистине небесная помощь!

Присутствующие в зале отреагировали на смех с оживлением.

– Отец, что вас так обрадовало? – Хуа Чуньжань озвучила то, о чем думали все.

– Радостная весть! Величайшая радость! – Ю-ван встал, поднял чашу с вином и осушил ее.

– Какая радость? Расскажите, отец, чтобы и дочь могла порадоваться. – Хуа Чуньжань протянула руку к кувшину и снова наполнила чашу Ю-вана.

Ю-ван снова поднял чашу, выпил вино одним глотком, затем с силой поставил чашу на стол, поднял голову, оглядел присутствующих и сказал:

– Только что получил секретное донесение: правитель Цинчжоу лежит при смерти.

При этих словах лица всех присутствующих изменились.

– Эта информация надежна? – спросил Хуан Чао.

– Конечно! – К этому моменту Ю-ван перестал улыбаться, его лицо стало суровым. – Разведчик доложил, что Фэн Синтао не только не скрывает этого, но и собирается объявить всему миру. Похоже, скоро весь Великий Восток узнает об этом!

Все снова были ошеломлены.

– Почему же он поступает так? – недоумевала Хуа Чуньжань.

– Хм! Каковы намерения Фэн Синтао, я не знаю, но... – В глазах Ю-вана вспыхнул острый блеск. – Я не могу упустить такую возможность и на этот раз должен отомстить за позор потери городов!

Все присутствующие поняли, что Ю-ван говорит о событиях шестилетней давности, когда он пытался завоевать Цинчжоу, но потерпел неудачу и даже потерял два города – Най и Во.

Сердце Хуа Чуньжань дрогнуло:

– Отец, вы собираетесь...?

– Ха-ха-ха-ха... – Ю-ван снова рассмеялся, глядя на любимую дочь. – Когда Фэн Синтао умрет, опора Цинчжоу рухнет. Отец поведет армию и захватит Цинчжоу в подарок Чуньжань на свадьбу, как тебе это?

– Это... – Хуа Чуньжань заколебалась. Цин-ван и Ю-ван оба были правителями Великой Восточной империи, и хотя у ее отца имелись амбиции править всем миром, напасть на Цинчжоу сразу после смерти Цин-вана было бы неправильно. Она покачала рукой Ю-вана, с легким упреком сказав: – Отец, дочь только вышла замуж, а вы уже собираетесь на войну. Дочь не согласна. Через три месяца мы с мужем уедем в Цзичжоу, и тогда «нас разлучат высокие горы и далекие дороги», и мы редко будем видеться с отцом. Дочь хочет, чтобы отец остался во дворце, мы с мужем хотим успеть хорошо о вас позаботиться.

Слова дочери тронули Ю-вана, но возможность напасть на Цинчжоу и расширить свои владения радовала его еще больше, поэтому он ласково похлопал дочь по руке:

– Чуньжань, я знаю, что ты чтишь своего отца, но ты девушка и не понимаешь, что такую возможность нельзя упускать.

Сказав это, он повернулся к Хуан Чао, затем взглянул на Юй Уюаня. В его глазах был расчетливый блеск.

– Зятю проявить заботу легко – пойдешь со мной в поход на Цинчжоу?

Бровь Хуан Чао дернулась, затем он громко рассмеялся:

– По приказу отца зять должен повиноваться. К тому же зять давно хотел встретиться со Всадниками Ветра и Облаков Цинчжоу и с принцессой Сиюнь!

– Ха-ха, с помощью зятя я, несомненно, добьюсь вдвое большего успеха!

Под самодовольный смех Ю-вана Хуа Чуньжань наполнила чаши вином. Фэнси посмотрел на Фэнси, чье настроение было трудно прочесть; она слегка опустила глаза. Хуан Чао и Юй Уюань обменялись взглядами, передав друг другу сигнал, понятный только им.

– Раз отец все решил, дочь желает отцу победы и благополучного возвращения! – Хуа Чуньжань поднесла вино Ю-вану.

– Мы тоже желаем Ю-вану триумфального возвращения!

– Ха-ха-ха-ха... Выпьем все до дна!

В дворцовом зале Цзиньхуа бурлили скрытые течения.

Когда солнце клонилось к западу, Белая Фэнси и Черный Фэнси попрощались и ушли.

Выйдя из дворца Ю-вана и стоя перед воротами, Фэнси оглянулась на бесконечные дворцовые постройки. Через некоторое время на ее губах появилась легкая, холодная улыбка:

– Такую возможность нельзя упускать, да?

– Ю-ван собирается в поход на Цинчжоу, а ты? Продолжишь беззаботно странствовать по миру боевых искусств или...? – раздался вопрос рядом. Девушка обернулась и увидела Фэнси, тот смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

– А ты? – вместо ответа спросила она.

– Я? – Фэнси изящно приподнял бровь. – Я собираюсь отправиться в Цинчжоу. Раз не удалось жениться на принцессе Ючжоу, может быть, удастся жениться на принцессе Цинчжоу. – Сказав это, он поднял руку, и Чжунли и Чжунъюань подвели двух скакунов.

Фэнси бесстрастно смотрела на мужчину, а он спокойно разглядывал ее. У ворот дворца все казалось тихим, но между ними словно циркулировал невидимый поток энергии.

Братья Чжун остановились в трех чжанах от них, не осмеливаясь подойти ближе. Они знали, что правая рука Фэнси в рукаве, несомненно, приняла боевое положение, а левая рука Фэнси, вероятно, уже сжимала белую шелковую ленту. В мгновение ока они могли сойтись в смертельной схватке!

Для обычного наблюдателя это безмолвное противостояние выглядело мимолетным, но для братьев Чжун оно длилось, казалось, целые сутки.

Наконец Фэнси спросила:

– Что ты знаешь и что задумал?

Она заговорила, и напряжение рассеялось, братья Чжун снова смогли свободно дышать.

– Я знаю столько же, сколько и ты. – Фэнси слегка улыбнулся и направился к братьям Чжун. – Не хочешь ли поехать со мной?

Не успел он договорить, как рядом с его ухом пронесся легкий ветерок, и белая фигура вскочила на коня.

– Вперед! – воскликнула она, и конь помчался прочь.

Проводив глазами всадника и его скакуна, Фэнси покачал головой и улыбнулся:

– Давно пора было так поступить, зачем сдерживаться? – Сказав это, он вскочил на коня, взмахнул хлыстом и поскакал вслед за Фэнси. Издалека донесся его голос, отдающий приказ братьям Чжун: – Вы двое возвращайтесь домой!

Два всадника умчались вдаль, и в мгновение ока их след простыл.

– Пойдем.

– Да.

Братья Чжун повернулись и ушли.

Они скакали во весь опор, мчась как ветер и молния, день и ночь, и через пять дней достигли столицы Цинчжоу.

У городских ворот Фэнси спешилась и подняла голову, глядя на высокую городскую стену. В ее глазах на миг появилось смятение. Фэнси, спешившись, тихо стоял рядом с ней, не нарушая ее раздумий.

Постояв некоторое время, Фэнси повела коня в город, а он, естественно, последовал за ней.

В столице все говорило о процветании, но когда они вели своих коней по улицам, то ощущали ноту печали в мотиве пестрой суеты – очевидно, жители тоже беспокоились о здоровье своего правителя.

Они продолжали идти, пересекая оживленные рынки, длинные улицы и маленькие переулки, от шумных мест к тихим, от узких дорожек к широким проспектам, пока впереди не показались величественные дворцовые постройки – дворец Цинчжоу.

Фэнси не останавливалась, направляясь прямо к дворцу, а Фэнси с понимающей улыбкой следовал за ней.

Стражники у дворца издалека увидели приближающихся людей, и когда разглядели лицо идущей впереди девушки, их охватила радость:

– Это принцесса! Принцесса вернулась!

В одно мгновение все стражники у ворот преклонили колени, их лица сияли от радости.

Фэнси остановилась, не оглядываясь на сопровождавшего ее мужчину, и сказала стражникам:

– Встаньте все.

– Принцесса, вы наконец вернулись! Господин...

– Я знаю. – Фэнси прервала стражника, бросив тому поводья. – Позаботьтесь о лошадях, этот господин Фэн – мой друг. – Сказав это, она направилась во дворец.

За воротами была просторная площадь, вдали виднелись величественные дворцовые здания, охраняемые бесчисленной стражей.

– Принцесса вернулась во дворец! – Голос стражника у ворот разнесся далеко.

Тут же все, кого видела Фэнси, кланялись ей, и отовсюду слышались возгласы: «Приветствуем возвращение принцессы!»

Фэнси спокойно шла вперед, направляясь к дворцу Иншоу.

Перед дворцом Иншоу главный управляющий внутреннего двора Пэй Юй уже стоял на коленях вместе со слугами и служанками:

– Приветствуем возвращение принцессы!

– Встаньте все.

Во дворце Иншоу правитель Цинчжоу Фэн Синтао лежал на кровати с открытыми глазами, тихо ожидая.

Возгласы «Принцесса вернулась!», доносившиеся снаружи, наполняли его сердце радостью – его дочь, любившая странствовать, наконец пришла.

– Отец!

Послышались шаги, и кто-то опустился на колени у кровати, нежно взяв его за руку.

Фэн Синтао повернул голову и увидел свою дочь, покрытую дорожной пылью, стоящую на коленях.

– Си-эр, ты наконец вернулась!

На его изможденном лице появилась ласковая улыбка. Он поднял руку, и Пэй Юй тихо вывел всех слуг.

– Отец, дочь была непочтительна. – Фэнси крепко сжала худую руку отца.

– Глупая девочка, если ты живешь счастливо, то и отец счастлив – вот что такое настоящая почтительность к родителям. – Фэн Синтао поднял руку и нежно погладил дочь по щеке, его сердце наполнилось гордостью и радостью. Его дочь была умна и красива, искусна как в литературе, так и в боевом мастерстве – мало кто из мужчин мог сравниться с ней.

– Отец, почему вы не сообщили мне о своей болезни? Дочь могла бы вернуться раньше, и тогда... – Фэнси, глядя на смертельно больного отца, чувствовала глубокое раскаяние.

– Си-эр, отец не болен, отец умирает. – Фэн Синтао без колебаний произнес жестокую правду о том, что его жизнь подходит к концу.

– Отец. – Сердце Фэнси сжалось от боли, и она еще крепче сжала руку отца, словно боясь, что если не будет держать крепко, отец в следующее мгновение покинет ее.

– Глупая дочь, почему ты плачешь? У каждого наступает такой день, нечего грустить. Просто считай, что отец покидает тебя на некоторое время, а потом ты придешь и встретишься с отцом снова. – Фэн Синтао вытер слезинку с уголка глаза дочери, выражение его лица было очень спокойным. – К тому же отец ждал этого дня очень долго. Отец скучает по твоей матери и скоро встретится с ней, так что я рад.

– Да, дочь не будет плакать. – Фэнси изогнула уголки губ в улыбке. – Дочь не будет грустить, просто подумает, что отец ушел искать мать, а через несколько лет дочь тоже присоединится к вам.

– Вот теперь ты говоришь так, как подобает моей хорошей дочери! – Фэн Синтао улыбнулся и попытался сесть. Фэнси поспешила помочь ему.

– Си-эр, первый правитель Цинчжоу, Фэн Дуин, хоть и была женщиной, но слыла отважным полководцем. Она следовала за императором Вэйле в походах, сражалась по всей Поднебесной, заслужив громкую славу, за что была пожалована титулом вана, став единственной женщиной-правительницей на Великом Востоке! – Когда Фэн Синтао говорил о предках, в его глазах светилось благоговение. – После смерти твоего отца ты, естественно, унаследуешь престол и станешь второй женщиной-правительницей Великого Востока!

Его взгляд остановился на лице дочери, в глазах сияли любовь и одобрение:

– Си-эр обладает несравненным умом и боевыми навыками, я совершенно спокоен, передавая Цинчжоу тебе. Однако... – Тут он замолк, слегка задыхаясь.

Увидев это, Фэнси поспешно приложила ладонь к груди отца, направляя свою внутреннюю энергию, чтобы восстановить его дыхание.

Через некоторое время Фэн Синтао покачал головой:

– Довольно, Си-эр. Отец ждал твоего возвращения, чтобы поговорить с тобой. Воспользуемся тем, что у меня еще есть силы. Сядь и внимательно слушай.

– Хорошо. – Фэнси, видя состояние отца и понимая, что его силы на исходе, несмотря на терзавшие ее чувства вины и скорби, постаралась отвлечься от них и села у кровати, чтобы внимательно выслушать наставления отца.

– Если посмотреть на нынешнее положение в мире, императорский дом пришел в упадок, а в разных областях появляется множество талантливых людей. Наступило время перемен, и равновесие между шестью землями вряд ли удастся сохранить. Поэтому, дочь моя, у тебя два пути: либо питать великие амбиции и стать первой женщиной-императрицей со времен сотворения мира, превзойдя предков; либо не предпринимать ничего и ждать появления великого правителя, чтобы преподнести ему наши владения. Так ты избавишь народ Цинчжоу от потерь войны, а сама сможешь свободно странствовать по миру. – Фэн Синтао настойчиво наставлял дочь.

– Я запомню слова отца. – Фэнси кивнула в знак согласия.

– Хорошо, главное, чтобы ты помнила. – Фэн Синтао с облегчением кивнул, и любящий свет в его глазах медленно сменялся состраданием. – Си-эр, трудности правления государством невообразимы. Если бы отец мог, он не стал бы возлагать такую тяжелую ответственность на твои плечи. Поэтому, если в будущем ты решишь преподнести государство достойному правителю, не испытывай унижения, не бойся осуждения других и не думай, что предаешь предков. Знай, что смена династий – это естественный ход вещей.

– Как поступить, я решу, тщательно все обдумав, – серьезно пообещала Фэнси, глядя на отца. – Отец, я клянусь: что бы ни случилось, я не позволю народу Цинчжоу страдать!

– Да, отец верит тебе. – Фэн Синтао кивнул и устало закрыл глаза. – Хотя Цинчжоу не так богат, как Юйчжоу, но за долгие годы мы накопили немало богатств. Все это отец сохранил на случай, если они тебе понадобятся в будущем.

– Я знаю. – Фэнси помогла отцу снова лечь.

Фэн Синтао лег и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, а Фэнси сидела у кровати, наблюдая за отцом. В этот момент она хотела лишь быть рядом с ним.

Через некоторое время Фэн Синтао внезапно открыл глаза и посмотрел на дочь. Он смотрел долго, с ностальгией и печалью в глазах:

– Если присмотреться, ты очень похожа на твою мать-императрицу, особенно нос и губы, но характер у тебя не такой гордый и упрямый, как у нее, и это хорошо. Твоя мать... Мы с ней были друзьями детства, поженились молодыми, очень любили друг друга, но у нас была только ты, одна дочь. Ради продолжения рода я взял несколько наложниц, и с тех пор твоя мать стала относиться ко мне как к чужому, до самой смерти не подпуская меня к себе. Си-эр... я предал твою мать и потому остался без сына. Это наказание Небес за мою неверность, я...

– Отец, прошло столько лет, мать давно простила вас, – сказала Фэнси, вспоминая рано ушедшую мать, ее вечно печальное и холодное выражение лица, и сердце ее наполнилось грустью.

– Да, я скоро отправлюсь к ней. Если она все еще сердится, я лично попрошу у нее прощения. – Фэн Синтао снова закрыл глаза. – Я устал. Си-эр, ты тоже устала с дороги, иди отдохни во дворце, а вечером снова навестишь меня.

– Хорошо. – Фэнси поправила отцу волосы у висков, еще раз взглянула на него и вышла.

Глава восемнадцатая. Принцесса Сиюнь из Цинчжоу восходит на трон

Выйдя из дворца Иншоу, Фэнси увидела Фэнси, стоящего у белой яшмовой балюстрады перед дворцом. Его черные одежды были подобны разводам туши, он стоял, овеваемый ветром, изящный и красивый, привлекая взгляды многих служанок и евнухов.

Он смотрел на приближающуюся к нему Фэнси. Она была все той же, что недавно, те же белые одежды и черные волосы, те же знакомые черты лица, и даже ее походка – легкая и непринужденная – была той самой, которую он мог почувствовать с закрытыми глазами. Но почему-то он ощущал, что этот человек изменился.

Фэнси остановилась в чжане от него.

Они молча смотрели друг на друга через это расстояние, оба внешне невозмутимые.

Они словно все еще были Белой Фэнси и Черным Фэнси, знавшими друг друга десять лет в мире боевых искусств, и в то же время казалось, будто каждый явился издалека и они только что встретились – такими знакомыми и одновременно чужими они были друг для друга.

– Как правитель? – первым нарушил молчание Фэнси.

– Уже лег отдыхать, – мягко улыбнулась Фэнси, затем повернулась и приказала стоявшему рядом главному управляющему внутреннего двора Пэй Юю: – Управляющий Пэй, господин Фэн будет жить во дворце Цинло, пожалуйста, организуйте все необходимое.

– Слушаюсь, – ответил Пэй Юй.

Девушка снова повернулась к Фэнси:

– Сперва отдохни и прими ванну после долгого пути, вечером я приду к тебе.

Фэнси с улыбкой кивнул.

– Господин Фэн, прошу следовать за мной, – Пэй Юй жестом показал ему следовать за ним.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру мужчины, Фэнси едва заметно нахмурилась, а затем почти неслышно вздохнула.

В тот же вечер, когда они достаточно отдохнули, в сумерках она повела Фэнси во дворец Иншоу.

В спальне, напоенной ароматом лекарств, Фэнси тихо позвала лежащего с закрытыми глазами отца:

– Отец.

Фэн Синтао медленно открыл глаза и сразу заметил молодого человека, стоящего рядом с дочерью. Рядом они напоминали два нефритовых деревца на яшмовой террасе – молодые, красивые, полные жизни. Он мысленно восхитился и жестом показал, что хочет сесть.

Слуги и служанки у кровати поспешили помочь ему, подложив большую подушку, чтобы он мог опереться.

Фэнси села у кровати и сказала:

– Отец, это друг, которого я встретила в мире боевых искусств. Его зовут Фэнси, думаю, вы слышали о нем.

– Фэнси приветствует правителя. – Фэнси почтительно поклонился.

– Не нужно церемоний. – Фэн Синтао разглядывал стоящего перед ним изящного молодого человека. – Так ты и есть Черный Фэнси, известный наравне с моей дочерью?

– Это я, – выпрямился Фэнси и, подняв голову, тоже окинул взглядом Фэн Синтао. Он увидел иссохшего человека с болезненным цветом лица – лишь в его глазах еще светился проблеск ясности.

– Значит, ты тот самый молодой господин Ланьси из Юнчжоу? – тут же спросил Фэн Синтао.

Фэнси на мгновение застыл, а затем спросил:

– Почему правитель считает, что Фэнси – это молодой господин Ланьси из Юнчжоу?

– Моя дочь – принцесса Сиюнь, значит, ты – молодой господин Ланьси, – сказал Фэн Синтао, как будто это было само собой разумеющимся.

– Это... – Фэнси впервые услышал такое утверждение и не знал, как реагировать, – ему было и смешно, и странно.

– Что? Разве это не так? – Фэн Синтао вытаращил глаза. – Неужели ты обманул мою дочь?

– Обманул ее? – Фэнси снова застыл. А этот старик проницателен, недаром же он – отец самой Белой Фэнси. Но когда он обманывал ее? С первой встречи они молчаливо согласились не расспрашивать друг друга о происхождении, и так продолжалось все десять лет. Хотя, конечно, оба имели некоторое представление о корнях друг друга.

Вдруг Фэн Синтао рассмеялся, его иссохшее лицо покрылось морщинами, а в глазах мелькнуло самодовольство:

– Юноша, ты всю жизнь обманывал людей, но единственный человек, которого ты не можешь обмануть, – это моя дочь!

Услышав это, Фэнси едва сдержался, чтобы не схватиться за лоб в отчаянии, но все же вежливо ответил:

– Не смею. Правитель и правда проницателен, Фэнси действительно молодой господин Ланьси из Юнчжоу, – и мысленно вздохнул: кто в мире осмелится обмануть вашу дочь, Белую Фэнси?

– Не в том дело, что не смеешь, а в том, что не можешь, – сказал Фэн Синтао, глядя на него с пониманием, затем повернулся к Фэнси: – Си-эр, ты должна хорошо ладить с этим своим другом.

– Отец, не беспокойтесь, дочь знает, – кивнула Фэнси.

Фэн Синтао снова посмотрел на них, затем тихо вздохнул и, словно очень устав, закрыл глаза:

– Хорошо, отец утомился, вы можете идти.

– Отец, хорошенько отдохните, я приду навестить вас позже. – Фэнси помогла отцу лечь, дала указания слугам внимательно заботиться о нем и только потом ушла вместе с Фэнси.

Когда они вышли из дворца Иншоу, уже совсем стемнело, но фонари, развешанные повсюду, освещали дворец внутри и снаружи.

Пройдя некоторое расстояние, Фэнси позвала:

– Управляющий Пэй.

– Старый слуга здесь, – поспешно подошел Пэй Юй. – Какие будут указания, принцесса?

Фэнси подняла голову, глядя в ночное небо. На небосводе было мало звезд, луна светила тускло. Она подумала, будет ли завтра ясный день, и от этой мысли ее сердце снова отяжелело:

– В эти дни... будь готов.

Пэй Юй, конечно, знал, к чему готовиться:

– Докладываю принцессе: господин приказал начать подготовку еще полгода назад.

– Полгода назад уже готовились? – удивилась Фэнси. – Отец болел так долго, но не хотел сообщить ни слова, из-за чего я вернулась только сейчас, я... – Она внезапно замолчала, сердце ее наполнилось бессильной болью. Она любила свободу боевого мира и хотела жить беззаботно, без ограничений, но ее родные, казалось, всегда страдали от разлуки с ней. И все же они потакали ей, а в конце... они уходили, а она оставалась. Отныне она займет их место за этими дворцовыми стенами, неся бремя, которое должна нести.

Пэй Юй молча опустил голову.

Через некоторое время Фэнси повернулась к этому старику, служившему ее отцу почти тридцать лет:

– Раз уже все подготовлено, ты должен понимать, что это произойдет в ближайшие дни. Когда все случится, во дворце не должно быть хаоса.

– Принцесса, не беспокойтесь, старый слуга знает. – Пэй Юй поднял голову и посмотрел на нее, в его глазах была любовь. – Принцесса, вы проделали долгий путь и, должно быть, очень устали. Пожалуйста, не беспокойтесь слишком сильно, хорошо отдохните и позаботьтесь о своем здоровье.

– Я знаю, – кивнула Фэнси. – Я отсутствовала год, принеси все доклады за этот год в мой дворец. Кроме того, весть о моем возвращении скоро распространится, кто бы ни пришел во дворец с просьбой о встрече – отказывай всем. Через два дня, в час Дракона, созови всех командиров Всадников Ветра и Облаков во дворец Ханьчэнь.

– Слушаюсь. – Пэй Юй склонил голову.

– Отец болел долго, и ты, должно быть, тоже долго беспокоился. Иди отдохни, сегодня ночью я буду дежурить у отца, – распорядилась Фэнси.

Пэй Юй поднял голову, хотел что-то сказать, но, увидев выражение лица Фэнси, лишь произнес:

– Сейчас еще рано, я пойду отдыхать после часа Свиньи. Принцесса, пожалуйста, сначала вернитесь во дворец и отдохните.

Фэнси кивнула, затем отпустила всех слуг, а сама взяла дворцовый фонарь и медленно пошла вперед. Все это время молча ожидавший в стороне Фэнси, естественно, последовал за ней. Оба не произнесли ни слова.

Наконец они подошли к дворцу, и Фэнси остановилась.

Этот дворец, казалось, был необитаем – темный и безмолвный.

Постояв перед дворцом некоторое время, Фэнси толкнула дверь и вошла. Миновав несколько дверей, она вышла в сад.

В слабом свете фонаря можно было разглядеть, что в саду растет множество цветов, а в самой дальней его части был древний колодец. Дойдя до колодца, она остановилась.

За это время Фэнси успел осмотреть дворец. Хотя он был не очень большим, но его планировка была изысканной и элегантной, сад был чистым, деревья аккуратно подстрижены. Единственным недостатком было отсутствие признаков жизни.

– Этот дворец Чэнлу был резиденцией моей матери при жизни. После ее смерти дворец опустел, и кроме уборщиков отец никому не позволял сюда входить. – Фэнси повесила фонарь на дерево.

– Чэнлу? – тихо произнес Фэнси.

– Говорят, когда дворец только построили, отец хотел назвать его Чэнчжу, но матери не нравился иероглиф «чжу», и она изменила название на Чэнлу. – Фэнси окинула взглядом заброшенный сад, затем подошла и села на край колодца. – При жизни она любила сидеть у этого колодца, глядя в воду, погруженная в свои мысли. Много раз я думала, что она прыгнет, но она не прыгнула. Она просто смотрела и смотрела... пока однажды утром не упала у колодца, разбив нефритовый браслет Цаншань на своем запястье, и больше не встала.

Она наклонилась и зачерпнула пригоршню воды из колодца. Вода была прозрачной и холодной, казалось, холод проникал прямо в сердце.

– Этот нефритовый браслет отец подарил ей, когда они были молоды. – Она раскрыла ладонь, и вода просочилась сквозь пальцы, в мгновение ока не осталось ни капли. – В детстве я не очень понимала мать и не была с ней близка. Меня воспитывал Сеюэ. Мать жила одна в этом дворце, и в моих воспоминаниях она всегда хмурилась, ходила с безразличным выражением лица. Когда она смотрела на меня, ее взгляд был то холодным, то горячим, но когда она глядела в этот колодец, то становилась гораздо спокойнее. Позже я подумала, что мать, вероятно, хотела умереть, но не решалась. Однако... в конце концов она все же умерла. Когда сердце умирает, как может человек продолжать жить?

Фэнси молча стоял рядом, его темные глаза пристально смотрели на нее.

Глядя, как круги на воде в колодце расходятся и исчезают, Фэнси встала и повернулась к мужчине:

– Сердце женщины всегда маленькое, в нем может поместиться только один мужчина. А сердце мужчины большое, оно должно вместить Поднебесную, власть, славу, богатство, красавиц... В сердце мужчины должно поместиться слишком много, но некоторые женщины слишком глупы и думают, что мужчина должен быть как она, с «маленьким сердцем», вмещающим лишь одного человека. В результате ее «маленькое сердце» наполняется слишком большими фантазиями, которые в конце концов превращаются в разочарование, отчаяние, горечь, и когда она больше не может этого выносить, она лишает себя жизни.

Фэнси внимательно смотрел на древний колодец. В ночи он казался бездонным, тусклый свет фонаря падал в него, и на поверхности воды играли слабые блики. Он перевел взгляд на Фэнси:

– Ты обвиняешь всех мужчин в мире?

– Как я могу? – Фэнси подошла к нему так близко, что они могли видеть глубину глаз друг друга, но все, что они видели, было лишь отражением самих себя. – Черный Лис, когда в сердце слишком много вещей, неизбежно теряешь что-то одно, заботясь о другом!

Сказав это, она отступила с улыбкой, ее глаза сияли, и она снова казалась той беззаботной Белой Фэнси.

– Армия Ю-вана скоро будет здесь, у меня нет времени развлекать тебя. Почему бы тебе не уехать, а когда я отобью атаку Ю-вана, я приглашу тебя вернуться и выпить нашего уникального вина Цинчжоу – Дубэй.

– О? – Фэнси слегка приподнял брови, затем улыбнулся: – Я как раз хотел увидеть доблесть Всадников Ветра и Облаков. Сейчас самое подходящее время, как я могу уехать?

– Правда? – Улыбка девушки не изменилась.

– Конечно, – кивнул он.

Фэнси посмотрела на него и тоже кивнула:

– Тогда пусть будет по-твоему. Мне нужно вернуться к отцу, а ты ступай во дворец Цинло и отдохни.

Сказав это, она повернулась и ушла.

Фэнси проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру, и спустя долгое время на его лице появилась легкая улыбка, в которой трудно было различить радость или печаль.

В течение следующих двух дней он не видел Фэнси. По словам дворцовых слуг, она все время находилась во дворце Цяньюнь и, кроме утренних и вечерних визитов к Цин-вану во дворец Иншоу, не выходила. Даже когда наложницы Цин-вана, узнав о возвращении принцессы, пришли с визитом, их всех отослали слуги дворца Цяньюнь.

Фэнси, конечно, понимал, что она, закрывшись во дворце, наверняка изучает военное и политическое положение Цинчжоу, смотрит, какие изменения произошли за время ее отсутствия, поэтому не беспокоил ее. Будучи почетным гостем принцессы, он пользовался наивысшим уважением всех обитателей дворца, сначала осмотрев дворец Цинло, где сейчас жил, а затем совершив экскурсию по дворцу Цин-вана.

Цинчжоу всегда выделялся своим богатым культурным наследием и традициями, что, возможно, было связано с супругом первой правительницы Цинчжоу Фэн Дуин – господином Цинхуэем. В годы Юаньдин, когда только образовалась Великая Восточная империя, в отличие от непревзойденной в боевых искусствах Фэн Дуин, ее муж, господин Цинхуэй, был ученым с обширными знаниями. Он преподавал в академии Бишань в Цинчжоу десять лет, не только воспитав множество талантливых молодых людей, но и сделав академию Бишань знаменитой, превратив ее в лучшую из шести знаменитых академий Великого Востока. Впоследствии все правители Цинчжоу издавали указы, поощряющие и вдохновляющие учеников Бишань, поэтому жители Цинчжоу все больше ценили образование. При нынешнем правителе Фэн Синтао, который был талантлив в литературе, писал стихи, понимал музыку и особенно хорошо владел каллиграфией и живописью, а также благодаря принцессе Сиюнь, чьи способности были известны по всей Поднебесной, репутация Цинчжоу стала еще более значительной, и звание культурного центра было вполне заслуженным.

Поэтому чертоги Цин-вана и Ю-вана сильно отличались: один дворец был изысканным, другой – роскошным.

Дворец Ю-вана повсюду был украшен золотой резьбой и инкрустирован нефритом. Великолепный и пышный, он не уступал даже императорскому дворцу в столице, а может, и превосходил его. Дворец Цин-вана, напротив, был чрезвычайно прост и элегантен. Каждый кирпич и кусок черепицы, каждый зал и башня строго соответствовали ритуалам, которые предполагалось проводить во дворце. Хотя он, возможно, и уступал в богатстве дворцу Ю-вана, но расположение беседок, размещение гор и вод – все было пронизано поэзией, в каждой детали чувствовался художественный замысел, что придавало дворцу более царственную атмосферу и изысканный стиль.

Вечером этого дня Фэнси поднялся на третий этаж башни Вэньинь во дворце Цинло и стал свободно осматривать окрестности, охватывая взглядом все дворцовые владения Цин-вана. В центре находились два главных здания – дворец Иншоу и дворец Фэнъин. Дворец Фэнъин был резиденцией первой правительницы Цинчжоу Фэн Дуин, а дворец Иншоу – резиденцией ее супруга, господина Цинхуэя. Однако позже, когда правителями Цинчжоу стали мужчины, дворцы поменяли назначение: Цин-ваны в основном жили во дворце Иншоу, а их супруги – во дворце Фэнъин.

Он перевел взгляд на дворец Цяньюнь, расположенный позади дворца Иншоу, – это была резиденция принцессы Сиюнь Цинчжоу. В этот момент она, вероятно, все еще была погружена в государственные документы.

– Фэнси... Сиюнь... – пробормотал Фэнси эти два имени, а затем тихо вздохнул.

Нынешний Цин-ван Фэн Синтао был скорее каллиграфом, чем правителем. С момента вступления на престол он большую часть времени посвящал изучению музыки, поэзии, каллиграфии и живописи, пренебрегая государственными делами. Среди его министров преобладали гражданские чиновники, а из военачальников, способных сражаться на поле боя, был, пожалуй, только один – командующий императорской гвардией Ли Сянь. Цинчжоу был самым уязвимым из шести округов, но, к счастью, десять лет назад появилась принцесса Сиюнь, благодаря которой у Цинчжоу появилось пятьдесят тысяч элитных воинов – Всадники Ветра и Облаков, что позволило ему спокойно сохранять позицию третьего по величине и мощи среди шести округов.

– Фэн Сиюнь... Белая Фэнси...

На башне Вэньинь Фэнси стоял у окна, глядя вдаль на дворец Цяньюнь. На его красивом лице вдруг появилась многозначительная улыбка, а в темных глазах сверкнул огонек, словно он вспомнил о чем-то важном.

На третий день после прибытия во дворец Цин-вана Фэнси с раннего утра ждал у дворца Цяньюнь. Он знал, что сегодня она будет встречаться с командирами Всадников Ветра и Облаков, и ему очень хотелось увидеть этих прославленных воинов.

За две четверти до часа Дракона двери дворца Цяньюнь открылись, вышла группа служанок, сопровождая великолепно одетую красавицу. Взгляд Фэнси дрогнул, и на мгновение у него закружилась голова.

Черты лица этой красавицы в роскошных одеждах были ему хорошо знакомы, но ее наряд и манеры были совершенно чужими.

Черные волосы красавицы были подобны облакам, элегантно уложены и украшены цветком камелии с жемчугом в центре прически, по бокам покачивались красные нефритово-жемчужные подвески, длинные нити которых ниспадали, касаясь висков. В ушах – серьги из кроваво-красного нефрита горы Цаншань. Она была одета в белое парадное платье принцессы с золотой вышивкой в виде танцующих фениксов, на талии – нефритовый пояс с девятью отверстиями, с обеих сторон которого свисали тонкие жемчужные кисти. На руках – шарфы цвета алого тумана и рассвета, их длинные шлейфы тянулись позади.

Женщина перед ним была такой величественной и благородной. Хотя она не пользовалась косметикой, ее изящные брови, сияющие глаза, нефритовое лицо и алые губы были поразительно красивы – совершенно другой человек, нежели та простая и непринужденная Белая Фэнси, которую он знал в мире боевых искусств.

– Принцесса Сиюнь приветствует молодого господина Ланьси. – Она изящно поклонилась, элегантная и благородная, с безупречными манерами.

Такими манерами и поведением Фэнси не смогла бы похвастаться никогда. Фэнси на мгновение застыл, но быстро пришел в себя и так же элегантно и непринужденно ответил на поклон:

– Молодой господин Ланьси приветствует принцессу Сиюнь.

С этого момента они стали принцессой Сиюнь из Цинчжоу и молодым господином Ланьси из Юнчжоу.

– Сиюнь как раз направляется во дворец Ханьчэнь. Не желает ли молодой господин Ланьси присоединиться? Командиры Всадников Ветра и Облаков также хотели бы увидеть молодого господина Ланьси из Юнчжоу.

– Не смею просить, но искренне желаю этого.

– Прошу, молодой господин.

– Не смею, принцесса, прошу вас идти первой.

После взаимных любезностей Фэн Сиюнь пошла впереди, а Фэн Ланьси следовал за ней, в сопровождении служанок и слуг они направились во дворец Ханьчэнь.

– Принцесса прибыла!

Услышав громкий крик евнуха, люди во дворце Ханьчэнь поправили одежду, встали прямо, опустили головы и глаза, почтительно ожидая.

Фэн Сиюнь вошла во дворец, и все присутствующие преклонили колени:

– Мы приветствуем принцессу!

Под шелест одежд и звон украшений Фэн Сиюнь поднялась на возвышение и спокойно ответила:

– Встаньте, – и слегка взмахнула рукой. Служанки и евнухи бесшумно покинули зал.

Военачальники поднялись и подняли глаза на девушку, восседающую на нефритовом троне. В их глазах были волнение и радость, а когда они заметили Фэн Ланьси, сидящего рядом с троном, то были немного удивлены, но быстро вернули взгляды к своей госпоже.

– Это молодой господин Ланьси из Юнчжоу, – непринужденно объяснила Фэн Сиюнь, заметив их взгляды.

– Приветствуем молодого господина Ланьси.

Военачальники в зале поклонились Фэн Ланьси.

Фэн Ланьси сидел неподвижно, лишь улыбнулся и кивнул, незаметно разглядывая шестерых воинов в серебряных доспехах. Должно быть, это и были знаменитые шесть генералов Ветра и Облаков. Им было от двадцати до тридцати лет, это были мужчины с разной внешностью и выражениями лиц, но объединяло их одно – взгляд, которым они смотрели на Фэн Сиюнь: почтение, смешанное с теплотой, словно они видели не только свою госпожу, но и близкого человека.

Пока Фэн Ланьси разглядывал военачальников, Фэн Сиюнь уже заговорила:

– Генерал Ци, эти два года были трудными для тебя. – Ее взгляд остановился на одном из военачальников в зале, и хотя ее манеры были благородны и величавы, в голосе звучала неприкрытая теплота.

Этот военачальник казался самым старшим из шестерых, наиболее спокойный и сдержанный. Это был Ци Шу, глава шести генералов Ветра и Облаков. Сейчас он шагнул вперед и поклонился:

– Принцесса преувеличивает, это мой долг.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась и перевела взгляд на военачальника рядом с Ци Шу:

– Сюй Юань, эти два года тоже были трудными для тебя.

Этот военачальник был моложе Ци Шу, с более худощавым телосложением, но его брови, словно вырезанные ножом, придавали его взгляду особую остроту, делая его незабываемым.

– Мой долг. – Сюй Юань шагнул вперед и поклонился. Он сказал только эту фразу и отступил назад, опустив взгляд. Явно человек немногословный.

Фэн Сиюнь не обратила на это внимания и посмотрела на военачальника среднего роста за спиной Сюй Юаня. Его внешность была заурядной, но глаза – необычайно яркими.

– Линь Цзи, за эти два года я не встретила лучника искуснее тебя.

Услышав это, Линь Цзи улыбнулся, прищурив глаза:

– Значит, я все еще лучший лучник в глазах принцессы.

– Конечно, – кивнула Фэн Сиюнь, затем обратилась к военачальнику за спиной Линь Цзи, с грубыми чертами лица и смуглой кожей: – Бао Чэн, за эти два года я встретила много людей чернее тебя.

– Хе-хе... – Бао Чэн добродушно усмехнулся, обнажив белоснежные зубы, контрастирующие с его темной кожей.

Рядом с ним стоял чрезвычайно крупный военачальник с довольно грубой внешностью, который поднял свою огромную ладонь и хлопнул Бао Чэна по плечу:

– Чему ты радуешься? Среди Всадников Ветра и Облаков ты все еще самый смуглый, и прозвище Черный Уголь от тебя никуда не денется.

Бао Чэн улыбнулся, но промолчал. Вместо него заговорил Линь Цзи:

– Бао Чэн – Черный Уголь, ты, Чэн Чжи – Черноликий Демон, оба вы – сокровища наших Всадников Ветра и Облаков, мы вами очень дорожим.

Услышав это, Фэн Сиюнь прыснула со смеху и с улыбкой посмотрела на Чэн Чжи:

– Линь Цзи прав.

Ее слова заставили всех рассмеяться, а Чэн Чжи, видя всеобщее веселье, почесал в затылке и сказал Линь Цзи:

– Я знаю, что ты опять издеваешься надо мной. Сейчас, перед принцессой, я не буду с тобой спорить, но после мы еще поговорим.

После его слов все снова рассмеялись.

Когда смех утих, взгляд Фэн Сиюнь упал на самого молодого военачальника в зале. В своих серебряных доспехах он выглядел особенно статным. У него была светлая кожа, густые брови и яркие глаза – редкий красавец.

– Сю Жунцун, в этот раз я случайно встретила в Северном округе генерала Сметающего Снег из Цзичжоу. В мире наконец-то появился генерал красивее тебя.

Эти слова вызвали новый взрыв смеха в зале, а самый молодой и красивый генерал Всадников Ветра и Облаков Сю Жунцун опустил голову. Его лицо покраснело, и он не мог вымолвить ни слова, словно застенчивая девушка.

Фэн Ланьси был крайне удивлен – как такой застенчивый человек может убивать врагов на поле боя? Окинув взглядом присутствующих, он внезапно понял: сидящая на возвышении женщина и стоящие перед ней мужчины, несомненно, были госпожой и ее слугами, но атмосфера в зале была не такой, какую он привык видеть между правителем и подданными. Это напомнило ему случай много лет назад, когда он случайно остановился на ночлег в крестьянском доме. Той ночью несколько сыновей хозяина, работавших вдали от дома, вернулись. Радость и душевная близость, которые он видел при встрече родственников после долгой разлуки, были удивительно похожи на атмосферу в этом зале.

Пока Фэн Ланьси размышлял, Фэн Сиюнь встала и подошла к восточной стороне зала. Шестеро генералов последовали за ней. Не дожидаясь приказа, Ци Шу шагнул вперед и отдернул занавес, открыв огромную карту на стене, занимавшую несколько чжанов в длину и ширину.

– Я созвала вас сегодня, чтобы сообщить, что армия Ю-вана скоро прибудет, – спокойно сказала Фэн Сиюнь, стоя перед картой.

Услышав это, шестеро генералов нахмурились, иные с гневом, иные с презрением.

– Каковы планы принцессы? – Первым заговорил Чэн Чжи, и по его дрожащим густым бровям можно было судить, насколько силен был его гнев.

Фэн Сиюнь все еще смотрела на карту, но спросила:

– Каково твое мнение, Чэн Чжи?

– По мнению вашего слуги, нужно сражаться! Сражаться жестоко! Полностью разгромить их! – без колебаний ответил Чэн Чжи.

Фэн Сиюнь обернулась с улыбкой:

– А ваше мнение?

Пятеро переглянулись, затем Ци Шу заговорил:

– Золотые Всадники Ючжоу, хотя и насчитывают двести тысяч, но, судя по нашему прошлому опыту сражений с ними, не представляют большой угрозы. Однако... – он сделал паузу и поднял глаза на Фэн Сиюнь, – мы следуем приказам принцессы, как вы скажете, так мы и поступим.

– Вот как? – Фэн Сиюнь посмотрела на остальных четверых.

Сюй Юань, Бао Чэн, Линь Цзи и Сю Жунцун кивнули.

– Понятно... – В глазах Фэн Сиюнь полыхнула молния, но ее улыбка была спокойной, как вода. – Тогда, как сказал Чэн Чжи, мы будем жестоко сражаться.

Шестеро генералов, услышав это, приподняли брови, а затем все вместе посмотрели на свою госпожу.

Взгляд Фэн Сиюнь вернулся к карте. Она смотрела на нее некоторое время, затем сказала:

– Гарнизон города Даньчэн на границе с Шанью остается без изменений, гарнизон города Цзочэн на границе с Циюнь остается без изменений... Ци Шу, переведи пять тысяч Всадников Ветра и Облаков из города Лянчэн обратно.

Ци Шу слегка удивился, затем бросил взгляд на спокойно сидящего в стороне Фэн Ланьси и понял: Лянчэн граничит с Юнчжоу, а наследник Юнчжоу сейчас почетный гость Цинчжоу. Поэтому он поклонился и принял приказ:

– Слушаюсь.

Взгляд Фэн Сиюнь все еще был на карте, теперь он переместился к городу Яньчэн, граничащему с Цзичжоу.

– Усилить Яньчэн пятью тысячами Всадников Ветра и Облаков. Через два дня Бао Чэн поведет войска туда.

– Слушаюсь! – ответил Бао Чэн.

– Сюй Юань, временно эвакуируй жителей Личэна в города Янчэн и Цичэн, – снова приказала Фэн Сиюнь.

– Слушаюсь! – ответил Сюй Юань.

– Принцесса беспокоится, что Личэн слишком мал и его стены слишком тонкие, чтобы выдержать огненные пушки Ючжоу? – внезапно спросил Сю Жунцун, все еще глядя на карту. – Принцесса планирует решающее сражение с Золотыми Всадниками в ущелье Ухуэй?

Фэн Сиюнь обернулась и посмотрела на Сю Жунцуна, лишь одобрительно кивнув.

В этот момент снаружи вдруг раздался тревожный крик:

– Принцесса! Принцесса!

В зале сердце Фэн Сиюнь дрогнуло.

– Войдите!

Едва она произнесла эти слова, двери распахнулись, и евнух вбежал в зал:

– Принцесса, беда! Господин...

Все в зале побледнели, мгновенно поняв, что произошло.

Не дожидаясь, пока евнух закончит, Фэн Сиюнь выбежала из зала. Шестеро генералов переглянулись, затем Ци Шу твердо произнес одно слово:

– Спокойствие!

Остальные пятеро кивнули и вышли из зала один за другим.

Фэн Ланьси, глядя на опустевший зал, тихо вздохнул, посидел еще немного, а затем медленно встал и тоже покинул его.

Фэн Сиюнь едва переступила порог дворца Иншоу, как услышала плач. Ее сердце тут же упало, ноги стали ватными, она шла шаг за шагом, плачущие расступались перед ней, пока наконец она не дошла до кровати. Человек на кровати лежал с закрытыми глазами, с мирным выражением лица, в полном спокойствии.

– Отец, – тихо позвала она, но никто больше не ответил. Перед глазами все потемнело, и она почувствовала, будто тысячи гор обрушились на нее, голова закружилась, а ноги подкосились.

– Принцесса! – Стоявший рядом Пэй Юй, видя, как она пошатнулась, быстро шагнул вперед и поддержал ее.

Опираясь на него, Фэн Сиюнь восстановила равновесие, но колени подогнулись, и она опустилась перед кроватью, взяв руку отца, которая была холодной и застывшей.

– Отец... – тихо позвала она, не в силах произнести больше ни слова.

В это время плач во дворце распространялся вместе с новостью.

– Господин... у-у-у...

– Господин... господин...

Фэн Сиюнь, не обращая внимания на рыдания позади, гладила руку отца, но уже не могла вернуть ей тепло. Она безучастно смотрела на лицо отца, в голове внезапно всплыли воспоминания о смерти матери и болезни брата... Сегодня последний родной человек тоже ушел, отныне она осталась совсем одна.

При этой мысли ее охватила глубокая печаль.

– Принцесса, – Пэй Юй стоял на коленях рядом, вытирая слезы, – теперь вся надежда Цинчжоу на вас, пожалуйста, сдержите свое горе.

Фэн Сиюнь опустила голову, медленно прижавшись лбом к холодной руке отца. Когда она закрыла глаза, слезы упали, беззвучно впитавшись в парчу на кровати.

– У-у-у... господин... как вы могли уйти... как вы могли не дождаться меня...

Плач во дворце не утихал, а снаружи доносились новые рыдания – это прибыли наложницы, узнавшие о случившемся.

Фэн Сиюнь подняла голову и встала, положив руку отца под парчовое одеяло.

– Управляющий Пэй.

– Старый слуга здесь, – поспешно ответил Пэй Юй.

– Тело отца будет лежать во дворце Чэнлу, похороны через сто дней. – Фэн Сиюнь повернулась к Пэй Юю, в ее глазах был холод, словно заснеженные вершины, пронизывающий до костей. – Следи внимательно за всеми во дворце.

Сердце Пэй Юя дрогнуло, и он склонил голову:

– Старый слуга повинуется.

В сумерках заходящее солнце разливало по небу алое сияние, что омывало стоящую среди багровых облаков заката башню из белого нефрита, названную башней Тайюнь. Одинокая и холодная, она возвышалась во дворце Цин-вана.

На высокой башне Тайюнь Фэн Сиюнь стояла неподвижно, глядя на далекие горы. Закатный свет падал на ее лицо, освещая безжизненные глаза. Башня отбрасывала длинную тень, которая в сочетании с окружающей печальной атмосферой казалась особенно сиротливой и скорбной.

– Как долго ты еще будешь там оставаться? Все внизу беспокоятся, боятся, что ты в забытьи упадешь, – раздался голос у подножия башни Тайюнь.

Фэн Ланьси стоял, опираясь на белую нефритовую балюстраду, и смотрел на нее.

Фэн Сиюнь опустила взгляд, взглянув на него, и вдруг прыгнула с башни высотой в десять с лишним чжанов.

Фэн Ланьси, увидев это, был потрясен, он выругался: «Совсем с ума сошла!» – и, оттолкнувшись, взлетел на несколько чжанов вверх. В воздухе он протянул руки и поймал падающую женщину, но скорость ее падения была слишком велика. Хотя он и поймал ее, но в воздухе не было опоры, и они вместе начали падать, вот-вот готовые разбиться о землю.

– Я действительно сошел с ума, раз делаю такие глупости, – пробормотал Фэн Ланьси, инстинктивно крепче обнимая женщину в своих руках. Опустив голову, он увидел легкую улыбку на ее лице и застыл.

– Черный Лис, ты боишься смерти?

Едва Фэн Сиюнь задала этот вопрос, как Фэн Ланьси почувствовал, что его талию что-то обвило и падение прекратилось. Это Фэн Сиюнь выпустила из рукава белую шелковую ленту, которая обвилась вокруг перил башни, и теперь они висели в воздухе в трех чжанах от земли.

Фэн Ланьси тут же отпустил Фэн Сиюнь и спрыгнул на землю:

– Что за безумие ты творишь?!

Фэн Сиюнь тоже легко спрыгнула на землю и, подняв голову к башне Тайюнь, тихо сказала:

– Прыгать вниз – это как летать, очень приятное ощущение.

При этих словах лицо Фэн Ланьси изменилось, и он сердито произнес:

– В следующий раз, если захочешь прыгнуть, иди прямо на вершину горы Цанманшань.

Сказав это, он не стал дожидаться ее ответа и повернулся, чтобы уйти.

– Молодой господин Ланьси.

Позади раздался зов Фэн Сиюнь, необычайно ясный и спокойный. Фэн Ланьси остановился и обернулся.

– Учитывая твой характер, почему ты дружил со мной десять лет? И почему последовал за мной в Цинчжоу? – Фэн Сиюнь пристально смотрела на него.

Взгляд Фэн Ланьси дрогнул, но он промолчал.

Видя это, Фэн Сиюнь слегка изогнула уголки губ:

– Ради Всадников Ветра и Облаков?

Фэн Ланьси слегка прикрыл глаза, по-прежнему не отвечая.

Фэн Сиюнь медленно подошла ближе, остановившись в трех шагах от Фэн Ланьси, не сводя с него глаз.

– Я знаю о твоих амбициях, поэтому могу отдать тебе пятьдесят тысяч Всадников Ветра и Облаков и весь Цинчжоу.

Услышав это, Фэн Ланьси внезапно поднял глаза и посмотрел на нее. В его темных глазах, казалось, промелькнуло какое-то сильное чувство, настолько быстро, что его трудно было уловить.

Глава девятнадцатая. Белая Фэнси вновь является, испытывая мир

Затем он слегка улыбнулся, повернулся и, подняв голову, посмотрел на сумрачное небо. Спустя долгое время он произнес тихо, почти неслышно:

– Эта сделка безупречна... кажется, в ней... нет ничего неправильного.

Фэн Сиюнь смотрела ему в спину и улыбалась.

В этот момент оба чувствовали бессилие и необычайную усталость.

– Через три дня состоится моя церемония восшествия на престол. Армия Ю-вана прибудет через десять дней, а в течение месяца я отражу нападение Золотых Всадников. Через месяц... – Фэн Сиюнь подняла голову, глядя на кроваво-красный закат, – через месяц я объявлю всему миру, что Цинчжоу и Юнчжоу заключили союз, поклявшись быть единым целым.

После ее слов перед башней Тайюнь воцарилась тишина, словно в глубоком древнем колодце.

Спустя долгое время она повернулась, чтобы уйти, но Фэн Ланьси внезапно спросил:

– Почему?

Она на мгновение остановилась, но не обернулась. Помолчав, она ответила:

– Ты хочешь этого, и я даю тебе желаемое, вот и все.

С этими словами она снова двинулась прочь, но не успела пройти и десяти шагов, как позади вновь раздался голос Фэн Ланьси:

– Принцесса Сиюнь.

Она остановилась, по-прежнему не оборачиваясь.

– Золотые Всадники приближаются, война неизбежна. Императорский двор не останется в стороне, Всадники Небесного Спора будут жадно выжидать момента. Если Юнчжоу тоже воспользуется ситуацией, чтобы посягнуть на Цинчжоу, вы окажетесь под ударом с трех сторон. Хотя Всадники Ветра и Облаков доблестны, они обречены на поражение.

Фэн Ланьси смотрел на стройную фигуру перед собой, шаг за шагом приближаясь. Его голос был почти жестоким:

– Ты просто используешь Всадников Ветра и Облаков как приманку, чтобы получить мое обещание не нападать на Цинчжоу, избавиться от угрозы с тыла и сосредоточить все силы на битве с Ю-ваном.

Едва он закончил фразу, как оказался позади Фэн Сиюнь, схватил ее за плечи и повернул к себе. Но увидел лишь спокойное лицо, отчего его сердце пронзили холод и боль, и он не смог сдержать горькой усмешки:

– Ты всегда высмеивала мою хитрость, презирала мои расчеты, но сейчас чем ты отличаешься от меня?

Перед ней стоял Фэн Ланьси, сбросивший маску изящного спокойствия, холодный и резкий. Взгляд Фэн Сиюнь дрогнул, но она тут же скрыла свои чувства. Помолчав, она отвела руку Фэн Ланьси со своего плеча и сказала:

– Господин Ланьси, кто в этом мире может утверждать, что безупречно чист? – Ее голос был ровным и спокойным. Она подняла голову – вечерняя заря уже угасла, небо темнело, приближалась ночь. – Белая Фэнси существует только в мире боевых искусств. Перед тобой сейчас Фэн Сиюнь из Цинчжоу.

С этими словами она повернулась и ушла.

Фэн Ланьси смотрел ей вслед, сжав кулаки, с тяжестью на сердце. Хотя он получил обещание, и Цинчжоу со Всадниками Ветра и Облаков были теперь в пределах досягаемости, почему же он не чувствовал радости? Спустя долгое время он глубоко вздохнул и вернулся во дворец Цинло.

В двадцать шестой год эры Цзинъянь, шестнадцатого дня четвертого месяца, тридцать пятый правитель Цинчжоу Цин-ван Фэн Синтао скончался во дворце Иншоу.

Двадцатого дня четвертого месяца Фэн Сиюнь взошла на престол во дворце Цзыин, став тридцать шестым правителем Цинчжоу и второй женщиной-правительницей.

Фэн Сиюнь, в головном уборе с семью нитями жемчуга, облаченная в белое церемониальное одеяние с вышитыми восемью драконами, солнцем, луной, горами и реками, восседала высоко на нефритовом троне. Сквозь жемчужные нити головного убора она смотрела на подданных, кланяющихся у ее ног, и в этот момент смутно поняла, почему некоторые так жаждут славы и власти.

Двадцать седьмого дня четвертого месяца Фэн Сиюнь созвала всех сановников во дворец Цзыин и объявила, что Ю-ван лично ведет двухсоттысячную армию на Цинчжоу. Сановники были потрясены: некоторые побледнели, другие шептались, третьи украдкой наблюдали за молодой правительницей на троне.

Фэн Сиюнь, глядя на реакцию придворных, мысленно покачала головой. Ее отец действительно не оставил ей много достойных министров.

– Есть ли у кого-нибудь план для отражения атаки врага? – спросила она.

После этих слов наступила тишина. Затем некоторые сановники заговорили о несправедливости Ю-вана, осмелившегося напасть во время траура; другие утверждали, что Золотые Всадники слишком сильны, и, поскольку прежний правитель только что скончался, лучше уступить часть земель ради мира и безопасности народа; третьи же гневно требовали сражаться с Золотыми Всадниками насмерть...

Реакция придворных не удивила Фэн Сиюнь – у нее уже был готовый план. Она лишь хотела уведомить их. Она посмотрела на военачальника, стоявшего в первом ряду справа:

– Генерал Ли, какой у вас план?

Ее слова заставили придворных замолчать, и все повернулись к Ли Сяню.

Командующий гвардией Ли Сянь, которому исполнилось сорок пять лет, был в расцвете сил, обладал высоким боевым мастерством, был умен и предан. Он пользовался большим доверием прежнего Цин-вана Фэн Синтао и был первым мастером боевых искусств в Цинчжоу, по крайней мере, до одного момента десять лет назад... Сейчас он был вторым мастером Цинчжоу.

– Докладываю Вашему Величеству, – склонился Ли Сянь. – Когда вода приходит, земля должна ее остановить; когда приходят солдаты, генералы должны их встретить. Ю-ван, напав на Цинчжоу во время траура, утратил благородство в глазах всего мира. Если он осмелится сделать хоть шаг по нашей земле, я пролью его кровь в память о покойном правителе!

– Генерал Ли обладает великим духом, – кивнула Фэн Сиюнь, а затем перевела взгляд на человека, стоявшего во главе гражданских чиновников слева. Как и ожидалось, тот дремал. – Министр Фэн.

После ее слов прошло некоторое время, прежде чем в зале раздался голос, хотя и старческий, но полный силы:

– Я здесь.

– Выспались? – с легкой улыбкой спросила Фэн Сиюнь, глядя на этого ветерана трех правлений – государственного советника Фэн Ду.

– Докладываю Вашему Величеству, я спал со вчерашней второй стражи до сегодняшней пятой, выспался хорошо, благодарю за заботу, – серьезно ответил Фэн Ду.

– Это хорошо, – кивнула Фэн Сиюнь с улыбкой, а затем внезапно изменила тон: – Фэн Ду, слушай указ!

– Слушаю указ! – Фэн Ду вышел вперед на три шага и опустился на колени.

– Золотые Всадники приближаются, и я лично поведу войска навстречу врагу. В мое отсутствие ты будешь управлять столицей, – кратко приказала Фэн Сиюнь.

– Повинуюсь! – Фэн Ду склонил голову.

– Генерал Се. – Фэн Сиюнь посмотрела на пожилого генерала, стоявшего за Ли Сянем.

– Я здесь! – выступил вперед заместитель командующего гвардией Се Су.

– Ты будешь помогать государственному советнику охранять столицу.

– Повинуюсь! – склонил голову Се Су.

Фэн Сиюнь снова посмотрела на Ли Сяня:

– Генерал Ли.

– Я здесь! – Ли Сянь вышел вперед на три шага и опустился на колени.

– Через два дня ты поведешь пятьдесят тысяч гвардейцев к городу Яньчэн, чтобы помочь генералу Бао оборонять его.

Ли Сянь на мгновение удивился, затем склонил голову:

– Повинуюсь!

– Ци Шу, Линь Цзи, Чэн Чжи, Сю Цзюжун, слушайте указ!

– Мы здесь!

– Соберите сорок тысяч Всадников Ветра и Облаков и следуйте за мной в Личэн, чтобы встретить врага!

– Есть!

В тронном зале Фэн Сиюнь раздавала приказы министрам, а затем встала и обратилась к собравшимся:

– В мое отсутствие я надеюсь, что все вы будете исполнять свои обязанности, вкладывая всех себя и всем сердцем, не обманывая моего доверия!

– Мы будем служить всем сердцем и всеми силами, не подведем Ваше Величество! – раздались почтительные голоса придворных.

«Восточная книга – Жизнеописания – Цин-ван Сиюнь» гласит: «В двадцать шестой год эры Цзинъянь, в четвертом месяце, после кончины прежнего правителя, Ю-ван из Ючжоу напал, и правительница лично повела войска в бой».

В начале пятого месяца Фэн Сиюнь прибыла в город Цичэн, отдохнула полдня, оставила там тридцать тысяч Всадников Ветра и Облаков и снова отправилась в путь.

Третьего дня пятого месяца Фэн Сиюнь во главе десяти тысяч Всадников Ветра и Облаков прибыла в Личэн.

К этому времени почти все жители Личэна были эвакуированы, и город заполнили войска.

Градоначальник Личэна также эвакуировался вместе с жителями, и город охранял прибывший ранее Сюй Юань. Задние покои резиденции градоначальника он привел в порядок, временно превратив их в походный дворец. В третью четверть послеполуденного времени прибыла Фэн Сиюнь со свитой. После короткого отдыха, в начале четвертой стражи, она вызвала к себе пятерых военачальников Кавалерии Ветра и Облаков.

В кабинете Фэн Сиюнь, указывая на карту на столе, сказала:

– По моим расчетам, передовые отряды Золотых Всадников прибудут завтра вечером или послезавтра на рассвете. Гости будут издалека, я хочу преподнести им небольшой подарок.

Услышав это, Чэн Чжи первым воскликнул:

– Ваше Величество, позвольте мне оказать им горячий прием!

Ци Шу, однако, удержал взволнованного Чэн Чжи и спросил:

– Что задумало Ваше Величество?

– Посмотрите, вот гора Ишань, – Фэн Сиюнь указала на точку на карте. – Это неизбежный путь для Золотых Всадников. Гора Ишань невысока и не опасна, на ней мало деревьев, где можно было бы спрятать людей, поэтому Золотые Всадники наверняка решат, что мы не устроим там засаду.

Ее голос был спокоен, но в глазах светилась хитрая улыбка.

Стоявший слева от нее Сю Цзюжун, услышав это, внезапно озарился догадкой:

– Дорога у подножия горы шириной в чжан, обычно там хватает места для проезда одиноких повозок и всадников, но если по ней пойдет большая армия... – Он не закончил фразу, лишь сверкнул глазами, глядя на Фэн Сиюнь.

– Цзюжун схватывает на лету, – улыбнулась Фэн Сиюнь, глядя на красивого юношу. – Раз ты понял, не хочешь ли быть тем, кто преподнесет подарок?

Сю Цзюжун просиял:

– Я готов!

Фэн Сиюнь кивнула с улыбкой и, глядя на карту, сказала:

– Цзюжун, возьми пятьсот человек и расположи их здесь, здесь и здесь... – Она указала несколько мест на карте. – Когда передовой отряд Золотых Всадников прибудет, разделите их на несколько частей. Помни: нужен лишь небольшой переполох, ни в коем случае не ввязывайся в затяжной бой.

– Слушаюсь! – поклонился Сю Цзюжун.

– Золотые Всадники наступают большими силами, мы должны сбить их спесь! – Подняв голову, Фэн Сиюнь сверкнула холодным блеском в глазах, а затем посмотрела на Ци Шу: – Передай приказ: кроме дозорных, всем войскам сегодня ночью – ранний отбой.

– Есть!

– Все жители Личэна эвакуированы? – Фэн Сиюнь посмотрела на Сюй Юаня.

– Согласно приказу Вашего Величества, все жители Личэна перевезены в города Янчэн и Цичэн.

– Хорошо, – кивнула Фэн Сиюнь. – В Личэне оставьте запасов на семь дней, остальное отправьте в Цичэн.

– В Личэне осталось запасов только на семь дней, все остальное уже перемещено, – ответил Сюй Юань.

Фэн Сиюнь на мгновение застыла от удивления, а затем улыбнулась, глядя на Сюй Юаня:

– За эти два года я почти забыла, что ты всегда планировал тщательно и действовал на опережение. В этой войне с Золотыми Всадниками все вопросы снабжения я полностью доверяю тебе и больше не буду вмешиваться.

– Повинуюсь! – твердо ответил Сюй Юань.

Затем они обсудили еще некоторые вопросы обороны города, и через полчаса военачальники удалились.

Когда четверо ушли, из-за ширмы в кабинете вышел невозмутимый Фэн Ланьси.

– Хотите прогуляться по городу, господин Ланьси? – Фэн Сиюнь встала и направилась к двери.

– Приглашение красавицы – великая честь, – изящно открыл дверь Фэн Ланьси, приглашая ее идти первой.

Выйдя, они обнаружили, что уже темнеет, но это не помешало их намерению прогуляться. Отослав слуг, они вышли из походного дворца и неспешно пошли по городским улицам.

Горожан эвакуировали, поэтому на всех домах висели замки, а на улицах не было видно обычных жителей – только гарнизонные патрули.

Они шли молча и незаметно подошли к городской стене. Поднявшись на нее, они увидели, что уже совсем стемнело.

– Хотя здесь десять тысяч солдат, не слышно ни шума, ни гама, – тихо произнес Фэн Ланьси, окидывая взглядом выстроившихся на стене воинов, которые, казалось, готовы принять бой в любой момент. – Всадники Ветра и Облаков воистину оправдывают свою славу.

Услышав это, Фэн Сиюнь лишь улыбнулась. Повернувшись к бескрайним полям за городом, она вглядывалась во тьму.

– В Цзичжоу двадцать тысяч Всадников Небесного Спора, в Ючжоу двадцать тысяч Золотых Всадников, твоих Всадников Черных Перьев тоже двадцать тысяч, и только у меня в Цинчжоу всего пять тысяч Всадников Ветра и Облаков.

Она обернулась к Фэн Ланьси:

– Вы все владеете двадцатью тысячами воинов и жаждете еще больше первоклассных войск, потому что все вы хотите присвоить эти бескрайние земли. А мне нужно лишь защитить мой Цинчжоу, поэтому мне достаточно пяти тысяч Всадников Ветра и Облаков.

Фэн Ланьси слегка вздрогнул и внимательно посмотрел на нее. В тусклом свете факелов на городской стене он увидел ее холодное лицо и бездонные глаза, и его сердце невольно сжалось.

– Твои пять тысяч Всадников Ветра и Облаков – элита среди элит, способная противостоять двадцати тысячам обычных войск. Если бы ты захотела завоевать этот мир, кто рискнул бы недооценить тебя?

– Мир? – задумчиво повторила Фэн Сиюнь, а затем глубоко вздохнула, отвернулась и снова устремила взгляд на туманные пустоши. – В мире есть роскошные земли и прекрасные женщины, поэтому вы все так боретесь за власть.

Но Фэн Ланьси покачал головой:

– Борьба за власть над миром – это не ради земель и красавиц. – Он поднял взгляд к бескрайней тьме вдали. – Привлекателен сам процесс борьбы. Вести тысячи воинов, отдавать приказы, сражаться с достойными противниками на поле боя, обсуждать стратегию с единомышленниками и верными министрами, видеть, как земли шаг за шагом переходят в твои руки, – вот что заставляет кровь кипеть!

Услышав это, Фэн Сиюнь вздрогнула и посмотрела на него.

Фэн Ланьси в черных одеждах стоял на городской стене, словно сливаясь с бесконечной ночью. И хотя его слова были полны страсти, голос оставался мягким, а выражение лица спокойным. Но именно в этом спокойном и изящном облике проглядывала естественная уверенность борца за власть.

В какой-то момент она вдруг вспомнила Хуан Чао – в ту ночь, когда она отправлялась к горе Тяньчжишань, на крыше, когда он раскинул руки и открыл объятия, желая владеть этим миром.

Хотя их внешность, слова и манеры разнились, в этот момент Фэн Ланьси и тогдашний Хуан Чао были так похожи!

– Мир... вы оба идете разными путями к одной цели, – тихо произнесла она, внезапно приходя в себя.

Фэн Ланьси обернулся к ней, в его темных глазах сиял необычный свет.

– Хочешь ты бороться или нет, но мы, рожденные в королевских семьях, не вольны выбирать.

Фэн Сиюнь молчала, подняв голову к небу.

Сегодня ночное небо было усеяно лишь редкими звездами. Полумесяц прятался за облаками, изредка показывая половину лица, словно не интересуясь темным миром внизу. Он вскоре снова скрылся в тучах.

Спустя долгое время она наконец заговорила:

– Я сдержу свое обещание и не отступлю от него. Тебе не нужно все время следовать за мной. На поле боя мечи и копья не разбирают, кто есть кто, если что-то случится...

– Чего ты боишься? – внезапно перебил ее Фэн Ланьси.

Фэн Сиюнь вздрогнула, но сохранила невозмутимое выражение лица, продолжая смотреть в небо.

– Конечно, ты боишься не того, что со мной что-то случится. – На губах Фэн Ланьси появилась улыбка, но уже не изящная и вежливая, а холодная и насмешливая. – Если бы я не видел своими глазами и не убедился лично, я бы действительно подумал, что Фэнси и Фэн Сиюнь – два разных человека.

Фэн Сиюнь обернулась, ее взгляд был непроницаем, а голос спокоен:

– Фэнси и Фэн Сиюнь и есть два разных человека. – Она протянула руки и опустила взгляд на них. – У Фэнси ничего нет, в ее руках только ее собственная жизнь, а Фэн Сиюнь несет надежды народа, в ее руках – Цинчжоу. – Она внезапно подняла взгляд на Фэн Ланьси, ее глаза были яркими и холодными. – Белая Фэнси живет в мире боевых искусств, Фэн Сиюнь стоит на нефритовом помосте. Как можешь ты предполагать, что они одинаковы?

Этот взгляд причинил Фэн Ланьси сердечную боль, но в душе все еще таилось необъяснимое недовольство, и он выпалил:

– Неужели для тебя Фэнси и Фэн Ланьси тоже два разных человека? Поэтому с Фэнси ты можешь шутить, гневаться, быть искренней, а с Фэн Ланьси должна всегда быть настороже, во власти холодного расчета?

Фэн Сиюнь застыла, глядя на него, не в силах ответить.

Едва Фэн Ланьси произнес эти фразы, он пожалел об этом, но слова уже вылетели, и их нельзя было вернуть. Поэтому он просто пристально смотрел на Фэн Сиюнь, не желая упустить ни малейшего движения в ее глазах.

Они молча смотрели друг на друга, и через мгновение на лице Фэн Сиюнь появилась легкая улыбка.

– Как странно, обычно ты всегда настороже с другими, всегда расчетлив, но почему-то не позволяешь другим быть настороже с тобой?

– Кто угодно может быть настороже со мной, быть со мной расчетливым, только не ты... – Фэн Ланьси внимательно посмотрел на нее и взял ее за руку.

В его глазах, темных как ночь, казалось, что-то бурлило, заставляя сердце Фэн Сиюнь биться как барабан. Ее мысли путались, и когда он взял ее за руку, она даже не отстранилась. Она чувствовала, как ее ладонь мгновенно загорелась жаром, который распространился от ладони по всему телу, словно она погрузилась в кипящую воду, но при этом ее конечности ослабели, и она не могла вырваться.

– Сиюнь... – тихо позвал Фэн Ланьси.

Его голос был низким и наполненным пьянящей нежностью. Он медленно сжимал ее руку, постепенно притягивая ее ближе... так близко, что они могли видеть глаза друг друга, глядеть в бездонные зрачки.

– Черный Лис! – внезапно воскликнула Фэн Сиюнь.

Этот неожиданный возглас пробудил обоих. Через мгновение Фэн Ланьси отпустил ее руку, а Фэн Сиюнь отвернулась, и оба молча смотрели на пустошь за городом.

Спустя долгое время Фэн Сиюнь произнесла:

– Пойдем обратно.

– Да, – кивнул Фэн Ланьси.

Они повернулись и спустились с городской стены.

В Личэне Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь спускались с городской стены, возвращаясь во дворец, а в столице Ючжоу, во дворце Цзиньхуа, Хуан Чао играл в вэйци с Юй Уюанем.

Хуан Чао играл черными, Юй Уюань – белыми. Игра перевалила за середину, и черные камни в одном из углов доски были окружены белыми.

Хуан Чао, держа камень, глубоко задумался и долго не делал хода. Юй Уюань не торопил его, лишь вертел в руке камень, поглаживая его.

– Почему ты не остановил Ю-вана, когда тот выступил против Цинчжоу? – внезапно спросил Юй Уюань.

– Что? – Хуан Чао, погруженный в размышления, не сразу отреагировал, но, придя в себя, ответил: – С характером Ю-вана нет смысла его отговаривать.

– И все? – снова спросил Юй Уюань.

Услышав это, Хуан Чао оставил размышления о партии, отложил камень, поднял чашку с чаем, сделал несколько глотков, поставил чашку и, указав на угол доски, где черные камни были окружены, сказал:

– Как в этой партии, здесь он потерпит сокрушительное поражение.

Юй Уюань посмотрел на указанный угол:

– Даже ты так говоришь, похоже, эти Всадники Ветра и Облаков действительно сильны.

– Всадники Ветра и Облаков, созданные принцессой Сиюнь, славятся уже десять лет. Они сталкивались с Черными всадниками Юнчжоу и моими Всадниками Небесного Спора, и никто из нас не получил преимущества, – говорил Хуан Чао, кладя два белых камня на доску. – Сто тысяч Золотых Всадников Ю-вана, боюсь, ждет лишь такой же результат.

Юй Уюань посмотрел на доску – из-за двух белых камней, положенных Хуан Чао, все окруженные черные камни в углу были съедены. Он покачал головой:

– Ты забыл, что черные – твои, и ты хочешь видеть их сокрушительное поражение?

– Именно, – улыбнулся Хуан Чао. – Я хочу, чтобы он потерпел сокрушительное поражение!

– Действительно, – вздохнул Юй Уюань.

– В этом нельзя винить меня, – спокойно произнес Хуан Чао. – Его амбиции не ограничиваются захватом Цинчжоу.

– Если он потерпит поражение от Всадников Ветра и Облаков, Ючжоу станет твоим, – сказал Юй Уюань, глядя на доску.

Хуан Чао поднял бровь, а затем рассмеялся:

– Мне нужен не только Ючжоу.

– Я знаю. – Юй Уюань смотрел на доску. – В этой войне ты хочешь еще и Цинчжоу.

– Ха-ха-ха... – Услышав это, Хуан Чао громко рассмеялся: – Уюань воистину мой единомышленник!

Юй Уюань, глядя на него, покачал головой:

– Ты смеешься так громко, не боишься, что принцесса Чуньжань услышит?

Хуан Чао был совершенно безразличен:

– Если кто-то приблизится на пять чжанов, разве мы с тобой не почувствуем? К тому же... – Уголок его губ изогнулся в улыбке между насмешкой и холодностью. – Принцесса Чуньжань – умная женщина, она знает, на что опирается, и знает, что важнее всего.

Сказав это, он неожиданно подумал о другой женщине и, взглянув на Юй Уюаня, спросил:

– Интересно, где сейчас Белая Фэнси?

– Белую Фэнси и Черного Фэнси недаром называют Белым Ветром и Черным Дыханием – люди, приходящие и уходящие как ветер, они неуловимы. Сейчас они, возможно, пьют вино и любуются луной на какой-нибудь горной вершине, – сказал Юй Уюань, разделяя черные и белые камни и складывая их обратно в коробку.

Хуан Чао, глядя, как Юй Уюань собирает камни, вспомнил ту ночь, и его сердце внезапно забилось сильнее.

– Уюань, почему?

Рука Юй Уюаня, собиравшая камни, на мгновение замерла, затем он продолжил складывать их в коробку. Закончив, он встал:

– Уже поздно, я иду спать.

Но Хуан Чао не отступал:

– Она явно выделяла тебя, и ты относился к ней не так, как к другим. Почему...?

Юй Уюань не ответил, лишь открыл дверь и вышел.

Хуан Чао, сидевший у окна, тихо вздохнул и посмотрел в окно.

Юй Уюань, уходя, поднял голову к ночному небу.

На темном небосводе редкие звезды сияли холодным светом.

В этот момент Хуан Чао, сидевший у окна, и Юй Уюань, уходивший прочь, одновременно тихо вздохнули:

– Белый Ветер и Черное Дыхание... Черный Фэнси...

^{В двадцать шестой год эры Цзинъянь, пятого дня пятого месяца.}

Фэн Ланьси в легких одеждах непринужденной походкой поднялся на южную городскую стену Личэна. Там в строгом порядке уже выстроились солдаты в сверкающих серебряных доспехах, с оружием наготове. Проходя мимо, он ощущал исходящую от них силу и мысленно восхищался – воистину закаленные в боях элитные войска.

Поднявшись на стену, он увидел развевающееся на ветру знамя – на черном полотнище белый феникс расправил крылья среди облаков с гордым и высокомерным видом. А под знаменем стояла фигура столь заметная, что невозможно было отвести взгляд.

Серебристо-белые мягкие доспехи идеально облегали стройное тело Фэн Сиюнь, подчеркивая ее высокую и изящную фигуру. На поясе висел меч, белый плащ развевался за спиной. Яркое солнце высоко в небе заливало картину золотым светом, отражаясь от серебряных доспехов, а девушка, окутанная этим серебряным сиянием, с нефритовым лицом и алыми губами, с ясными бровями и глазами, была полна отваги – словно древняя богиня войны, спустившаяся с небес, прекрасная и неприступная.

За десять лет знакомства Фэн Ланьси видел ее в разных обликах: в простой белой одежде в мире боевых искусств, соблазнительную и очаровательную в павильоне Лифан, свежую и элегантную в павильоне Лохуа, благородную и прекрасную перед павильоном Цяньюнь, величественную во дворце Цзыин... Но только сейчас Фэн Сиюнь заставила его потерять голову, забыть, где он находится. В его глазах была только она – под развевающимся на ветру знаменем она стояла одна между небом и землей, гордая и несравненная.

Словно почувствовав его взгляд, Фэн Сиюнь чуть повернула голову и посмотрела на него, а затем слегка улыбнулась:

– Видишь это знамя? – Она указала на черное знамя с белым фениксом, развевающееся в небе.

– Знамя Белого Феникса. – Фэн Ланьси перевел взгляд на небо.

– Да, знамя Белого Феникса, названное в честь моей прародительницы Фэн Дуин. Единственный в мире белый феникс, символ рода Фэн из Цинчжоу! – Фэн Сиюнь подняла голову, глядя на белого феникса, расправившего крылья на ветру, ее лицо светилось гордостью.

– Ваша прародительница Фэн Дуин была одной из семи великих полководцев, помогавших императору Вэйле завоевать мир, единственной женщиной среди них, известной как Белый Феникс. После того как она была возведена в ранг вана, ее называли «Фэн-ван», – сказал Фэн Ланьси, глядя на развевающееся знамя Белого Феникса и представляя ту отважную женщину древности. – Согласно историческим записям, ваша прародительница носила серебряные доспехи на поле боя и белые одежды в мирное время, явно предпочитая белый цвет. После того как она была возведена в ранг правителя Цинчжоу, народ из любви и уважения к ней также почитал белый цвет, и обычные люди, кроме важных праздников, редко носили белую одежду. – Сказав это, он перевел взгляд на Фэн Сиюнь. – Кстати, ваши предпочтения в одежде схожи с вашей прародительницей.

Услышав это, Фэн Сиюнь покачала головой с улыбкой:

– Я бы не назвала это предпочтением. Как вы сказали, в Цинчжоу белый цвет почитаем, а в королевской семье одежда в основном белая. Я ношу белое, потому что привыкла. – Она подмигнула Фэн Ланьси. – Предпочтения вашего предка Фэн Цзи были прямо противоположны моей прародительнице. Я помню, в исторических записях говорится, что он любил черные доспехи и одежды, и в Юнчжоу также почитается черный цвет. Может быть, ваши предпочтения схожи с вашим предком?

Фэн Ланьси не смог сдержать улыбку:

– Если так подумать, я тоже просто привык носить черное. Однако... – Его тон изменился, взгляд стал глубоким. – Мне действительно нравится черный цвет, который может скрыть все.

Услышав это, Фэн Сиюнь почему-то ощутила горечь в сердце и сказала:

– Я заметила, что Хуан Чао часто носит пурпурные одежды, вероятно, тоже по привычке. Похоже, мы все страдаем из-за наших предков.

При этих ее словах взгляд Фэн Ланьси невольно наполнился радостью, хотя он сказал:

– К слову о предках, я вспомнил одну историю. Говорят, что в те времена император Вэйле хотел сделать вашу прародительницу императрицей, но она отказалась и вместо этого вышла замуж за никому не известного ученого. В день ее свадьбы император Вэйле подарил ей уникальную нефритовую табличку Снежного Феникса, но разбил все нефритовые таблички во дворце Цилун. – Он посмотрел на Фэн Сиюнь глубоким взглядом. – Я слышал, что Хуан Чао тоже однажды поклялся вам, что если он станет императором, то сделает вас императрицей, но вы тоже сразу отказались. Почему? Женщины рода Фэн не любят положение матери империи?

Фэн Сиюнь не ожидала, что он знает о словах Хуан Чао той ночью, но, учитывая его обычный стиль действий, это ее не шокировало. Она лишь холодно усмехнулась:

– Какая еще мать империи? Кажется, это высшая честь, но на самом деле это просто жизнь под гнетом мужчины, да еще и постоянная подковерная борьба с бесчисленными женщинами. Такую честь я не приму даже задаром! Женщины рода Фэн должны быть фениксами в высоком небе, как мы можем прятаться за спинами мужчин?

Эти слова, казалось, были неожиданными для Фэн Ланьси, но в то же время полностью соответствовали его ожиданиям. Он молча смотрел на Фэн Сиюнь некоторое время, а затем сказал:

– Возможно, когда император Вэйле хотел сделать вашу прародительницу императрицей, он хотел править миром вместе с ней, иначе он не дал бы ей Цинчжоу и не сделал бы ее ваном.

– Править миром вместе? – Фэн Сиюнь подняла голову к небу и глубоко вздохнула. – Править миром вместе с женщиной? Такого никогда не было в истории!

Взгляд Фэн Ланьси потемнел, и он хотел что-то сказать, но в этот момент Линь Цзи, стоявший поодаль, подошел, и Фэн Сиюнь тут же перевела на него взгляд:

– Они пришли?

– Разведчики доложили, что они уже близко, – ответил Линь Цзи.

Фэн Сиюнь кивнула:

– Тогда приготовьтесь.

– Есть! – Линь Цзи принял приказ и ушел.

– Передовой отряд Ю-вана прибыл? – спросил Фэн Ланьси, легко догадавшись о происходящем.

– Да, – кивнула Фэн Сиюнь, глядя вдаль.

Фэн Ланьси тоже замолчал и молча смотрел вдаль.

Через две четверти часа вдали поднялась пыль, и весь Личэн понял, что прибыли Золотые Всадники.

– Армия только появилась, вы отдохнули и готовы. Им тоже разумно бы отдохнуть день или два, прежде чем атаковать город. Но они так торопятся в атаку – этот командующий передовым отрядом... – Фэн Ланьси покачал головой, хотя на его лице не было ни малейшего сожаления.

Фэн Сиюнь холодно усмехнулась:

– Вчера Цзюжун успешно устроил засаду, и из тридцати тысяч передового отряда пять тысяч были уничтожены. Этот командующий, естественно, хочет захватить Личэн до прибытия Ю-вана, чтобы искупить свою вину.

Сказав это, она шагнула вперед и взмахнула рукой. Сигнальщик на стене, увидев ее жест, поднял черный флаг и взмахнул им в воздухе. По этому сигналу Всадники Ветра и Облаков под южными воротами начали действовать. Послышался лязг доспехов, и через мгновение они уже выстроились в боевой порядок.

Фэн Ланьси опустил взгляд и внезапно почувствовал холод в сердце.

– Это Кровавый строй феникса, созданный моей прародительницей, – сказала Фэн Сиюнь, глядя вниз.

– В «Книге военного искусства Юй Яня» говорится: «Встретив феникса, беги. Встретив Фэн-ван Фэн Дуин – беги; встретив Кровавый строй феникса – беги», – сказал Фэн Ланьси, пристально глядя вниз. – Не думал, что сегодня мне посчастливится увидеть этот строй.

– Господин Ланьси тоже мастер военного искусства. За эти годы я добавила некоторые изменения к строю моей прародительницы, и я хотела бы услышать ваше мнение, – улыбнулась Фэн Сиюнь, гордая и уверенная, сама сияющая как небесный феникс.

– Не смею, буду наблюдать с нетерпением, – ответил Фэн Ланьси с легкой улыбкой, глядя на сияющую Фэн Сиюнь.

Пока они говорили, впереди засверкало золото, загремели копыта – это были Золотые Всадники Ючжоу.

Фэн Ланьси, глядя на быстро приближающуюся армию Ючжоу, а затем на строй Всадников Ветра и Облаков под стенами, с элегантной и спокойной улыбкой произнес:

– Кровожадный феникс вновь явился миру. Интересно, сможет ли передовой отряд Ючжоу почувствовать опасность...

Его слова командующий передовым отрядом Ючжоу Е Янь услышать не мог. После инцидента в Цюйчэне он потерял доверие Ю-вана. Наконец ему выпал шанс возглавить передовой отряд, и он хотел отличиться, чтобы восстановить свою репутацию. Но вчера у подножия горы Ишань его отряд попал в засаду, потеряв несколько тысяч элитных воинов. Если он не сможет захватить Личэн до прибытия основных сил Ю-вана, чтобы искупить свою вину, то не только его карьера будет окончена, но и жизнь окажется под угрозой.

Поэтому, прибыв к Личэну и увидев перед городом всего десять тысяч солдат, Е Янь решил, что с его двадцатью с лишним тысячами воинов захватить город будет легко, и немедленно приказал атаковать, не дав войскам отдохнуть.

Бум-бум-бум... Бум-бум-бум...

Загремели барабаны, и всадники в золотых доспехах, словно золотой прилив, хлынули к Всадникам Ветра и Облаков перед городом.

Фэн Ланьси, не отрываясь, смотрел вниз. Золотые Всадники в ярких доспехах, вдвое превосходящие числом Всадников Ветра и Облаков, атаковали стремительно, подобные яростной волне. А Всадники Ветра и Облаков перед городом, видя приближение врага, стояли неподвижно, с таким спокойствием и бесстрашием, что это заставляло сердце трепетать.

Когда золотой поток был готов хлынуть на них, Фэн Сиюнь подняла руку, и сигнальщик на стене тут же опустил флаг. В тот же миг Всадники Ветра и Облаков внизу пришли в движение, словно серебряный гигантский феникс внезапно расправил крылья, встречая золотой поток в свои объятия, а затем выпустил когти, мгновенно разрывая золотой поток на части!

Фэн Ланьси с высоты ясно видел сражение внизу.

– Выглядит как живописная картина, – тихо произнес он.

Серебряный феникс и золотой поток переплелись, а затем потекла кровь, постепенно затопляя золото и окрашивая серебряные крылья.

Но в реальности внизу мечи и копья сталкивались, словно в плаче и стоне, головы катились по земле, конечности разлетались, раздавались крики и вопли, запах крови заполнил воздух – там царил настоящий ад на земле.

Однако люди, наблюдавшие за битвой с городской стены, будь то воины Всадников Ветра и Облаков, Фэн Ланьси или Фэн Сиюнь, смотрели на все это сдержанно, с холодным выражением лица.

На поле боя либо ты умрешь, либо враг – нет места милосердию.

К закату солнца кровавая битва закончилась, и последними, кто стоял среди гор трупов и морей крови, были Всадники Ветра и Облаков в запачканных серебряных доспехах.

– Кровожадный феникс, имя не обманывает! – Взгляд Фэн Ланьси, устремленный вниз, в тот момент стал холодным и глубоким.

Фэн Сиюнь ничего не сказала, лишь перевела взгляд вдаль. Заходящее солнце было как кровь, вечерняя заря как огонь – скорбный и пронзительно красивый пейзаж.

Глава двадцатая. Старый друг, но чувства уже не те

У подножия горы Тяньчжишань в столице Ю-вана находилось красивое поместье под названием Еланьчжуан. После того как Ю-ван повел войска на Цинчжоу, старший сын Хуа Чуньхуэй остался управлять государством, а принцесса Чуньжань, недавно вышедшая замуж, вместе с супругом Хуан Чао переехала в это поместье.

Сумерки только опустились, и взошла молодая луна.

В павильоне Иланьгэ Хуа Чуньжань играла в вэйци с Хуан Чао. За плотной жемчужной занавесью, на мягком ложе у окна погруженный в чтение Юй Уюань держал в руках свиток.

Хуан Чао, взглянув на доску, а затем на задумавшуюся и колеблющуюся Хуа Чуньжань, с легкой улыбкой спросил:

– Принцесса еще не решила?

Хуа Чуньжань, держа камень, вздохнула:

– Кажется, куда бы я ни поставила, я все равно проиграю.

Хуан Чао поднял чашку с чаем, стоявшую рядом, и сказал:

– В этой партии у принцессы еще есть шанс на спасение.

– Правда? Где же? – Услышав это, Хуа Чуньжань сосредоточила взгляд на доске, но, сколько ни всматривалась, так и не смогла найти этот шанс. В момент наибольшего уныния она вдруг почувствовала прохладный ветерок, освежающий ее дух, и невольно повернула голову к окну. Взглянув туда, она застыла.

У окна неизвестно когда появился молодой мужчина: кожа белая как снег, длинные белоснежные волосы, светло-голубое, как вода, одеяние, лицо изящное, словно нарисованное, а манеры холодные как лед. На мгновение ей показалось, что это небожитель из нефритовых чертогов Яотай, явившийся так бесшумно. Не успела она опомниться, как в следующее мгновение кто-то влетел в открытое окно, тихо, словно падающий лист. В этот момент Хуа Чуньжань наконец пришла в себя и хотела предупредить остальных, но Хуан Чао, сидевший рядом, положил руку ей на плечо:

– Чуньжань, не пугайся.

Теплая и крепкая рука на плече успокоила ее. Она посмотрела на спокойного Хуан Чао, а затем, словно что-то поняв, снова взглянула на окно.

Влетевшей в окно оказалась высокая молодая женщина в облегающей светло-зеленой одежде, с каштановыми волосами, собранными на макушке золотым кольцом. За спиной у нее был лук, на поясе висел колчан со стрелами. Ей было около двадцати, а ее лицо... Хуа Чуньжань удивленно смотрела на это лицо. Выросшая во дворце, с детства она видела лишь белокожих красавиц с разными типами очарования, но женщина перед ней совершенно отличалась от всех, кого она встречала раньше: густые брови, глубоко посаженные глаза, высокий нос, полные губы, кожа цвета меда. Ее нельзя было назвать красавицей, но в ней уживались бодрая яркость и впечатляющие прямота и величие.

Пока Хуа Чуньжань удивлялась этим неожиданно возникшим мужчине и женщине с такой яркой внешностью, они уже поклонились в ее сторону:

– Наследный принц.

Хуан Чао поднял руку, показывая, что можно не кланяться, и, глядя на женщину, спросил:

– Цзюшуан ранена?

Женщина беззаботно ответила:

– Ранение в плечо, пустяк, ничего страшного.

Хуан Чао кивнул:

– Потом возьми флакон порошка Пурпурного Дворца.

– Благодарю, господин, – улыбнулась женщина. – Но для такой мелкой раны использовать порошок Пурпурного Дворца слишком расточительно, лучше оставить его, это лекарство редкое.

Хуан Чао не стал с ней спорить, лишь мрачно посмотрел на нее.

Женщина тут же замолчала и опустила голову.

– Вы двое, подойдите и поприветствуйте принцессу Чуньжань, – приказал Хуан Чао.

Оба тут же низко поклонились:

– Слуги Сяо Сюэкун и Цю Цзюшуан приветствуют супругу наследного принца!

Хуа Чуньжань, хотя и догадывалась, что эти двое – подчиненные Хуан Чао, не ожидала, что они окажутся знаменитыми генералами Цзичжоу – генералом Сметающим Снег и генералом Морозных Перьев. Она подошла, одной рукой помогая подняться Сяо Сюэкуну, другой – Цю Цзюшуан:

– Не нужно церемоний, генералы, прошу, встаньте.

Когда они поднялись, Хуа Чуньжань рассмотрела их вблизи, еще больше удивилась и подумала, что если поменять их лица местами, было бы гораздо лучше, но вслух сказала с улыбкой:

– Я наслышана о достоинствах обоих генералов, а сегодня, увидев вас воочию, понимаю, что слухи правдивы.

Сяо Сюэкун промолчал, а Цю Цзюшуан, внимательно глядя на Хуа Чуньжань, громко рассмеялась:

– Первая красавица Поднебесной действительно оправдывает свою славу! Супруга наследного принца ослепительно прекрасна, вы с наследным принцем воистину пара, созданная Небесами! Мы с Сюэкуном от имени подданных Цзичжоу поздравляем наследного принца и его супругу с гармоничным союзом и желаем вам дожить вместе до седых волос.

С этими словами она потянула за руку Сяо Сюэкуна, и они снова поклонились.

Наследный принц, супруга наследного принца...

Взгляд Хуа Чуньжань стал острее. Это что, напоминание? Но на ее лице появилась идеальная улыбка, сочетающая застенчивость и сладость.

– Благодарю обоих генералов.

Затем она, в свою очередь, похвалила Цю Цзюшуан:

– С древних времен до наших дней женщины-генералы встречались редко. Когда я впервые услышала имя генерала Цю, я уже восхищалась вами, а сегодня, встретившись, вижу, что вы действительно отважны и прекрасны. Однако... – Она с улыбкой взяла Цю Цзюшуан за руку, с заботливым выражением лица. – Хотя генерал Цю умом и храбростью не уступает мужчинам, не забывайте, что вы все же женщина. Женщина не так крепка, как грубый мужчина, и, получив рану, нуждается в тщательном лечении. Не жалейте флакон лекарства.

Не успела Цю Цзюшуан ответить, как молчавший рядом Сяо Сюэкун внезапно произнес:

– Супруга наследного принца права.

Это было неожиданно, и Сяо Сюэкун, сказав это, снова плотно сжал губы. Хуа Чуньжань еще удивлялась, а Цю Цзюшуан уже фыркнула:

– Хочешь сказать, что я похожа на мужчину, да? – Говоря это, она косилась на Сяо Сюэкуна. – А сам-то похож на женщину! И даже больше похож на женщину, чем я, женщина. Ты думаешь, это так замечательно?

Услышав это, Хуа Чуньжань слегка удивилась, снова взглянула на поразительно красивого Сяо Сюэкуна и не смогла сдержать улыбку. Она не ожидала, что знаменитые генерал Сметающий Снег и генерал Морозных Перьев окажутся такими людьми.

Сяо Сюэкун повернул голову, глядя в окно:

– Только язык острый и ядовитый, как у женщины.

После таких слов Цю Цзюшуан не могла не парировать:

– По крайней мере, я, будучи женщиной, похожа на женщину, а не как некоторые – для мужчины слишком красив, для женщины слишком свиреп, в итоге ни мужчина, ни женщина. Да ты вообще не похож на человека, ты просто снеговик без сердца и чувств!

– Что у вас случилось по дороге? – Как только Цю Цзюшуан закончила, Хуан Чао невозмутимо задал вопрос.

Реакция Сяо Сюэкуна и Цю Цзюшуан на его слова была одинаковой: оба повернулись, стоя затылками друг к другу.

Затем из соседней комнаты раздался легкий смех, и Хуа Чуньжань тоже прикрыла рот, смеясь. Неловко стоявшие генералы Сяо и Цю почувствовали некоторое смущение.

Хуан Чао, хорошо зная характеры своих четырех генералов, понимал, что если нет Янь Инчжоу, то остальные трое обязательно будут постоянно ссориться. Сейчас эти двое начали спорить перед посторонними – значит, в пути снова что-то произошло. Но он также знал, что они не позволят личным чувствам помешать делу, поэтому не стал их смущать, а спросил:

– Как прошла миссия?

Услышав вопрос, оба стали серьезными. Цю Цзюшуан, взглянув на Хуа Чуньжань, осторожно сказала:

– Мы следовали указаниям наследного принца, но перехватили только пустую повозку. В ней была засада, и меня ранили.

– Пустая повозка? – В глазах Хуан Чао блеснул свет, и он задумался.

– Да, пустая повозка. – Цю Цзюшуан выглядела серьезнее. – И на обратном пути мы попутно разузнали о ситуации в Цинчжоу... – Говоря это, она снова посмотрела на Хуа Чуньжань, немного колеблясь.

– И что? – Хуан Чао не обратил на это внимания, показывая, что она может говорить прямо.

– Тридцать тысяч всадников передового отряда Ючжоу были полностью уничтожены у Личэн в Цинчжоу, – медленно произнесла Цю Цзюшуан.

– Что?! – Сидевшая рядом Хуа Чуньжань побледнела.

– Тридцать тысяч передового отряда полностью уничтожены? – В глазах Хуан Чао тоже появилось удивление. Хотя он и предполагал, что Ю-ван потерпит поражение, но не думал, что Золотые Всадники окажутся настолько слабыми. – Кто командовал обороной Личэна?

Цю Цзюшуан, мельком взглянув на начальство, сказала:

– Город защищала лично новая правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь.

– Это она! – Хуан Чао больше не удивлялся.

Но Хуа Чуньжань выглядела встревоженной:

– Супруг...

Хуан Чао повернулся к ней, легонько похлопал ее по плечу, а затем обратился к Цю Цзюшуан и Сяо Сюэкуну:

– Вы двое сейчас же возвращайтесь в Цзичжоу и скажите моему отцу, что как только я закончу здесь, сразу вернусь домой.

– Есть! – Оба поклонились, принимая приказ.

И затем, так же как и пришли, Сяо Сюэкун и Цю Цзюшуан ушли, не потревожив никого в поместье.

Когда в комнате снова стало тихо, Хуан Чао повернулся к Хуа Чуньжань:

– Принцесса хочет что-то сказать?

Хуа Чуньжань кивнула, взглянув в сторону соседней комнаты.

Хуан Чао, заметив ее беспокойство, сказал:

– Принцесса может говорить свободно.

Хуа Чуньжань смотрела на Хуан Чао долго, не произнося ни слова. Человек перед ней казался высокомерным и дерзким, но внутри был умен и силен, не как ее отец, которого она могла заставить уступить капризами и слезами. Поразмыслив, она сказала:

– Супруг, мы теперь муж и жена.

– Да, – кивнул Хуан Чао.

– С древних времен муж и жена – одно целое. – Хуа Чуньжань смотрела прямо в ясные золотые глаза Хуан Чао, без тени смущения или робости. – Твоя страна – моя страна, моя страна – твоя страна!

После этих фраз в глазах Хуан Чао появилось удивление, а затем он улыбнулся с одобрением и пониманием:

– Принцесса хочет, чтобы я помог Ю-вану?

– Да! – кивнула Хуа Чуньжань.

– Почему принцесса так говорит? – Хуан Чао опустил взгляд на доску для вэйци. – У Ю-вана сто тысяч всадников, а у Фэн Сиюнь всего пятьдесят тысяч. Логично, что о помощи должна просить Фэн Сиюнь.

– Зачем супруг обманывает меня? – Хуа Чуньжань тоже опустила взгляд на доску. – Хотя я и живу во дворце, я не невежественна в государственных делах. Сейчас передовой отряд полностью уничтожен, мощь Золотых Всадников исчерпана, отец в опасности!

– О? – Хуан Чао перевел взгляд на лицо Хуа Чуньжань, впервые серьезно и внимательно глядя на свою жену. Через мгновение он кивнул: – Раз принцесса просит, как я могу отказать?

С этими словами он взял камень и поставил его на доску:

– Принцесса может быть спокойна, Ю-ван обязательно благополучно вернется!

Когда камень встал на доску, Хуа Чуньжань вздрогнула от удивления. Партия, которая казалась безнадежной, благодаря этому ходу обрела новую жизнь. Оказывается, шанс действительно был, но она не смогла его найти. Она подняла голову, глядя на Хуан Чао, а затем встала и изящно поклонилась:

– Чуньжань благодарит супруга!

– Принцессе не нужно церемониться. – Хуан Чао поднялся, поддерживая ее.

– В военном деле ценится быстрота, пойду подготовлю вещи для супруга. – Хуа Чуньжань повернулась, чтобы уйти.

– Благодарю принцессу.

Когда Хуа Чуньжань ушла, Юй Уюань наконец отложил свиток, который держал в руках, и подошел:

– Эта принцесса Чуньжань – женщина с сердцем, что подобно орхидее.

– Да. – Хуан Чао вернулся к доске для го, глядя на партию. – Расставляя камни, она не упускает ни одной детали; делая ход, она осторожна; играя, она шаг за шагом укрепляет позиции; попав в окружение, она выжидает момент, никогда не рискуя необдуманно. Судя по игре, она действительно достойна называться прекрасной.

Юй Уюань взглянул на доску:

– Ты собираешься лично отправиться в Цинчжоу наблюдать за битвой?

– Наблюдать? – Хуан Чао усмехнулся. – Я собираюсь участвовать в битве.

– Тогда я сначала вернусь в Цзичжоу, – сказал Юй Уюань, глядя через окно наружу. Во дворе перед дверью цвел куст красных пионов, качающихся под луной, изящных и элегантных. От дворца Ю-вана до поместья Еланьчжуан все было засажено пионами. Хотя они были яркими и пышными, но не так изящны и прекрасны, как одна ветвь белого лотоса.

– Почему бы тебе не пойти со мной? Мы вместе посмотрим на Фэн Сиюнь из Цинчжоу, увидим, насколько грозна эта женщина, чье имя наводит страх, – сказал Хуан Чао, протянув руку и быстро расставив камни на доске.

Вернувшись в свою комнату, Хуа Чуньжань поспешно написала несколько писем и приказала тайно отправить их.

Девятого дня пятого месяца Ю-ван во главе стотысячной армии прибыл к Личэну.

Сидя высоко на боевой колеснице, глядя издали на стены Личэна, слушая доклад подчиненных о полном уничтожении тридцатитысячного передового отряда, Ю-ван скрежетал зубами. Он ударил ладонью по перилам колесницы, сломав две перекладины.

– Возмутительно! – Ю-ван пришел в ярость. – Тридцать тысяч солдат полностью уничтожены за один день, как Е Янь командовал войсками?

– Ваше величество, посмотрите на знамя на городской стене. Это знамя Белого Феникса рода Фэн из Цинчжоу. Очевидно, город защищает новая правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь! – Стоявший рядом военный советник Лю Юйшэн указал на городскую стену Личэна. – Слава Сиюнь из Цинчжоу гремит уже давно. В этот раз генерал Е, несомненно, недооценил противника, что привело к полному уничтожению армии. Поэтому мы ни в коем случае не должны спешить с атакой.

– Хм! – холодно фыркнул Ю-ван. – Передайте приказ: разбить лагерь и отдыхать!

– Есть!

Пока Золотые Всадники спешивались и разбивали лагерь, на городской стене далекого Личэна Фэн Ланьси спросил стоявшую рядом Фэн Сиюнь:

– Ю-ван прибыл. Не хочешь проверить, сможет ли твой Кровавый строй феникса поглотить все его сто тысяч Золотых Всадников?

– Я не настолько самонадеянна, – слегка улыбнулась Фэн Сиюнь, глядя на золотую армию впереди, которая, казалось, заполнила весь горизонт. – Победить, имея меньше войск, возможно, но даже самые элитные войска не могут гарантировать такой абсолютной победы.

Услышав это, Фэн Ланьси покачал головой с улыбкой:

– Фэн Сиюнь действительно не похожа на своевольную и дерзкую Белую Фэнси.

Уголок рта Фэн Сиюнь слегка дрогнул, и она спокойно сказала:

– Сейчас я – правительница Цин, Фэн Сиюнь из Цинчжоу.

– Если ты не планируешь решающего сражения с Золотыми Всадниками здесь, почему не отступила раньше? – снова спросил Фэн Ланьси.

– Потому что я хочу увидеть кое-что, испытать его мощь. – Фэн Сиюнь слегка прищурилась, подняв голову к небу. В лазурной выси плыли облака, похожие на клочья ваты.

Десятого дня пятого месяца, в золотом шатре Ю-вана

– Юйшэн, ты хорошо знаешь военные трактаты. Что это за строй, который использовала Фэн Сиюнь, уничтоживший все тридцать тысяч моего передового отряда? – спросил Ю-ван у Лю Юйшэна. После разбивки лагеря он послал людей искать выживших из передового отряда и действительно нашел нескольких, но все они были в состоянии шока. Когда их спрашивали о произошедшем, они лишь говорили, что Всадники Ветра и Облаков создали ужасающий боевой строй, который превратил поле боя в настоящий ад.

Лю Юйшэн задумался на мгновение, а затем сказал:

– Докладываю Вашему Величеству, по моим предположениям, Фэн Сиюнь, вероятно, использовала Кровавый строй феникса, созданный Фэн-ван Фэн Дуин более шестисот лет назад!

– Кровавый строй феникса? – Ю-ван встал и начал ходить перед столом. – Не думал, что эта девчонка Фэн Сиюнь тоже умеет использовать этот строй.

– Этот строй сложен и имеет множество вариаций. После Фэн-ван, хотя он и прославился по всему миру, никто не мог его воссоздать. Говорят, что попавший в этот строй словно схвачен кровожадным фениксом, который не отпустит, пока не убьет! – Лю Юйшэн говорил настороженно, явно опасаясь этого строя. – Ваше Величество, в свое время Фэн-ван с помощью этого строя нанесла сокрушительное поражение Тао-вану, уничтожив сто десять тысяч врагов одним махом. Нельзя недооценивать его!

– Настолько мощный? – Услышав это, Ю-ван изменился в лице.

Лю Юйшэн сохранял серьезное выражение:

– Ваше Величество, я не преувеличиваю. В «Книге военного искусства Юй Яня» говорится: «Встретив феникса, беги. Встретив Фэн-ван Фэн Дуин – беги; встретив Кровавый строй феникса – беги».

– Судя по словам Юйшэна, мне следует сложить руки и отступить? – Ю-ван недовольно уставился на Лю Юйшэна.

Услышав это, Лю Юйшэн понял, что задел чувствительную струну, и поклонился:

– Ваше Величество обладает великим талантом и стратегическим видением. Эта Фэн Сиюнь всего лишь полагается на славу предков и не может быть вашим соперником.

– Хм! – фыркнул Ю-ван. – Этот Кровавый строй феникса... Юйшэн может его разрушить?

– Ваше Величество, этот строй был создан Фэн-ван и никогда не передавался для обучения бойцов. В военных трактатах нет подробных записей о нем. Я не знаком с его вариациями, поэтому... – Лю Юйшэн колебался.

Ю-ван, не дожидаясь окончания его речи, холодно посмотрел на него:

– Неужели я должен вернуться ни с чем?

– Нет! – Лю Юйшэн поспешно замахал руками. – Как может великое дело Вашего Величества быть остановлено каким-то Кровавым строем феникса?

– Хм! – Ю-ван ударил ладонью по столу. – Я не верю, что со ста тысячами всадников не смогу разрушить его!

– Ваше Величество собирается... – Лю Юйшэн осторожно пытался выяснить.

Ю-ван снова сел, задумался на некоторое время, а затем позвал:

– Эй! Позовите Мэн Гуя!

– Есть! – ответил телохранитель и быстро передал приказ.

Вскоре в шатре раздался громкий голос:

– Слуга Мэн Гуй прибыл по приказу.

– Входи.

Полог шатра поднялся, и вошел военачальник.

– Мэн Гуй, возьми пять тысяч отборных воинов и атакуй город в час Змеи!

– Есть!

– Ваше Величество, тридцать тысяч элитных воинов были разбиты Кровавым строем феникса, а посылать всего пять тысяч... – попытался возразить Лю Юйшэн.

– Хм, Кровавый строй феникса! Посмотрим, что это за Кровавый строй феникса! – холодно фыркнул Ю-ван, его взгляд был полон мрачной жестокости.

Лю Юйшэн вздрогнул и мгновенно понял: эти пять тысяч элитных воинов – всего лишь жертвенные овцы для разведки!

– Отдохнув всего один день, Ю-ван уже не может терпеть! – На городской стене Личэна Фэн Ланьси, наблюдая за движением Золотых Всадников, покачал головой и вздохнул: – Совсем нет терпения.

– Он собирается прислать небольшое угощение, жаль только, что мой феникс питается лишь на кровавых пирах, – холодно усмехнулась Фэн Сиюнь.

– Похоже, полное уничтожение тридцати тысяч передового отряда заставило его быть осторожным, – улыбнулся Фэн Ланьси. – Он хочет использовать эти несколько тысяч солдат как приманку, чтобы выманить тебя из города, а затем, выбрав подходящий момент, бросить все сто тысяч всадников на сметающий удар по фениксу!

– Какая красивая мечта. – Фэн Сиюнь смотрела вдаль, наблюдая за движением нескольких тысяч Золотых Всадников, а затем позвала: – Линь Цзи.

– Я здесь, – выступил вперед Линь Цзи.

– Эта битва поручается тебе.

– Есть!

Линь Цзи взмахнул рукой, и сотни солдат тут же поднялись на городскую стену, выстроившись в ряд перед зубцами.

Фэн Ланьси окинул взглядом этих воинов, пытаясь понять, что в них особенного, раз Фэн Сиюнь доверила им такую важную задачу.

Эти солдаты не были особенно высокими или грозными, некоторые даже отличались довольно низким ростом, но у всех были две общие черты: яркие пронзительные глаза и сильные, крепкие руки. Даже когда их правительница стояла рядом всего в десяти шагах, воины оставались спокойными и собранными.

– Вот оно что, – понимающе кивнул Фэн Ланьси, глядя на Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь, конечно, заметила его изучающий взгляд и лишь спокойно улыбнулась.

Между тем Золотые Всадники подходили все ближе. За пятью тысячами воинов Ю-ван, окруженный своей армией, восседал на высокой и роскошной колеснице, запряженной восемью скакунами, издали наблюдая за происходящим.

Пять тысяч Золотых Всадников были уже не более чем в сорока чжанах от Личэна, но городские ворота оставались плотно закрытыми, и Всадники Ветра и Облаков, казалось, не собирались выходить для встречного боя.

– Ваше Величество, похоже, Всадники Ветра и Облаков не проявляют активности, – доложил советник.

Ю-ван, глядя в сторону Личэна, размышлял про себя: неужели эта Фэн Сиюнь не собирается снова использовать Кровавый строй феникса? Она испугалась или считает его недостойным? Размышляя об этом, он нахмурился и сказал:

– Подождем еще.

Пять тысяч Золотых Всадников продолжали продвигаться и были уже всего в тридцати пяти чжанах от городской стены.

– Приготовиться! – тихо скомандовал Линь Цзи.

Мгновенно сотни солдат натянули луки, прицеливаясь. На городской стене, кроме шелеста знамен на ветру, не было слышно ни звука. Все затаили дыхание, наблюдая за Золотыми Всадниками и за лучниками.

Глаза Линь Цзи сияли необычайно ярко, он пристально и не моргая смотрел на приближающихся Золотых Всадников.

Ближе, тридцать чжанов... двадцать семь чжанов... двадцать шесть чжанов... двадцать чжанов!

– Пли!

По команде Линь Цзи со стены мгновенно полетел дождь стрел. Не успевшие подготовиться Золотые Всадники издали крики боли, и многие упали!

– Пли!

Не давая Золотым Всадникам передышки, Линь Цзи тут же отдал новый приказ, и солдаты на стене выпустили еще один дождь стрел. Золотые Всадники снова потеряли воинов!

– Пли!

– Отлично! – невольно воскликнул Фэн Ланьси, ясно видевший происходящее с городской стены, и, повернувшись к Фэн Сиюнь с горящими глазами, сказал: – Ни одна стрела не пропала зря, поистине непревзойденные лучники!

– Это отряд из пятисот мастеров лука, которых я отобрала из пятидесяти тысяч Всадников Ветра и Облаков и ста тысяч гвардейцев. После пяти лет тренировок они достигли поставленного мной когда-то требования: из ста стрел девяносто девять должны попадать в цель, – спокойно сказала Фэн Сиюнь, безразлично глядя вперед. После очередного приказа Линь Цзи от нескольких тысяч Золотых Всадников осталось меньше половины.

– После того как ты разгромила Врата Разбитых Душ, о тебе не было вестей в мире боевых искусств почти полгода. Оказывается, ты этим занималась, – понимающе кивнул Фэн Ланьси.

Перед строем Золотых Всадников Лю Юйшэн, видя, что Мэн Гуй терпит поражение, встревожился:

– Ваше Величество, Всадники Ветра и Облаков не вышли из города, а наши войска не имеют щитов. Прошу Ваше Величество скорее отдать приказ об отступлении, иначе... – Он чуть не произнес «будут полностью уничтожены», но холодный взгляд Ю-вана заставил его проглотить эти слова. – Ваше Величество?

После долгого гнева Ю-ван, с лицом, посиневшим от ярости, наконец процедил сквозь зубы:

– Отступаем!

Он смотрел на городскую стену Личэна горящими, как адский огонь, глазами и скрежетал зубами:

– Фэн Сиюнь!

Получив приказ, Мэн Гуй поспешно повел людей назад. Из пяти тысяч, вышедших в атаку, вернулось меньше тысячи, и даже его собственная рука была пронзена стрелой.

– Я не справился, прошу Ваше Величество наказать меня!

Ю-ван смотрел на стоявшего на коленях Мэн Гуя так пристально, что тот весь покрылся потом, вся его рука уже была красной от крови. Рядом стоявший военный советник Лю Юйшэн тоже нервно опустил голову в ожидании приказа Ю-вана.

– Иди лечи рану, – наконец раздался холодный голос Ю-вана.

– Благодарю Ваше Величество за милость! – Мэн Гуй, не задерживаясь ни на мгновение, поспешно удалился.

– Ваше Величество... – осторожно начал Лю Юйшэн.

– Говори! – Ю-ван нетерпеливо посмотрел на него.

– Ваше Величество, если мы атакуем всеми силами, то рискуем попасть в Кровавый строй феникса, а если малыми силами – нас отбрасывают их стрелы...

– Хм! – Не дожидаясь окончания его речи, Ю-ван холодно фыркнул, с ненавистью глядя в сторону Личэна.

– Ваше Величество, у меня есть способ захватить Личэн одним ударом.

– Если у тебя есть способ, почему не сказал раньше? – Услышав это, Ю-ван не обрадовался, а разозлился еще больше.

– Я только что придумал, – поспешно ответил Лю Юйшэн.

– Говори быстрее! – нетерпеливо приказал Ю-ван.

– Есть! – Лю Юйшэн склонил голову. – Ваше Величество, у нас есть нечто, что не боится ни Кровавого строя феникса, ни стрел.

– Ты имеешь в виду... огненные пушки? – внезапно догадался Ю-ван.

– Да! – кивнул Лю Юйшэн. – Независимо от того, выйдут ли Всадники Ветра и Облаков из города для битвы или останутся внутри, мы будем обстреливать их из огненных пушек. Какими бы мощными ни были их боевые построения, какими бы прочными ни были стены города, они не выдержат ударов наших огненных пушек!

– Хорошо! – Ю-ван хлопнул в ладоши, наконец расслабив брови, которые хмурил все эти дни. – Юйшэн, когда прибудут пять огненных пушек, созданных твоим учителем?

– Докладываю Вашему Величеству, они прибудут завтра в час Овцы^[19]!

– Хорошо, тогда послезавтра в час Обезьяны^[20] захвати для меня Личэн! Ха-ха... Посмотрим, как эта девчонка Фэн Сиюнь на этот раз избежит поражения от моих рук! – громко рассмеялся Ю-ван.

На городской стене далекого Личэна Фэн Ланьси, глядя на отступающих Золотых Всадников, улыбнулся:

– Похоже, Ю-ван испугался твоих лучников.

Услышав это, Фэн Сиюнь нахмурилась и слегка вздохнула:

– Завтра, возможно, будет не так легко.

^{Двенадцатого дня пятого месяца, после полудня.}

Бум-бум-бум-бум... Бум-бум-бум-бум...

Под грохот боевых барабанов Золотые Всадники начали наступление. В первом ряду армии были солдаты с длинными щитами, за ними, скрытые за щитами, три огненные пушки, а затем уже основные силы Золотых Всадников в сверкающих доспехах.

– Как я и думала, – сказала Фэн Сиюнь, глядя на построение Золотых Всадников.

– Не ожидал, что у Ю-вана окажется такое новшество. – Фэн Ланьси перевел взгляд на три огненные пушки. – По сообщениям разведчиков, эти огненные пушки созданы старцем Юйшань, а огненные снаряды для них можно изготовить только из особой глины, добываемой на горе Юйшань в Ючжоу. Говорят, их мощь несравненна: один выстрел может ранить сотни людей, и даже самые прочные стены не выдержат их ударов.

– Да. – Фэн Сиюнь пристально смотрела на огненные пушки в строю Золотых Всадников, плотно сжав губы, с серьезным выражением лица.

Вдали, окруженный рядами Золотых Всадников, Ю-ван стоял на боевой колеснице высотой в два человеческих роста. Колесницу спереди и сзади защищали солдаты со щитами, и Ю-ван медленно продвигался вперед.

Когда Золотые Всадники приблизились к Личэну на расстояние не более пятидесяти чжанов, Ю-ван взмахнул рукой, и армия остановилась. Но солдаты со щитами, прикрывающие огненные пушки, продолжали двигаться вперед. Во время их продвижения Всадники Ветра и Облаков в Личэне не предпринимали никаких действий. Когда они оказались в сорока чжанах от Личэна, солдаты со щитами и огненные пушки наконец остановились.

– Не хочешь нанести удар первой? – спросил Фэн Ланьси у Фэн Сиюнь на городской стене Личэна.

Фэн Сиюнь покачала головой:

– Я как раз жду, чтобы увидеть мощь его огненных пушек.

В строю Золотых Всадников Лю Юйшэн обратился к Ю-вану за указаниями.

– Разнеси этот Личэн для меня! – взмахнул рукой Ю-ван.

Золотые Всадники получили приказ, и солдаты со щитами в первых рядах расступились на два чжана, выдвигая одну огненную пушку, направленную на Личэн. Артиллеристы зарядили снаряд, раздался громкий звук, и пушка выстрелила! В тот же момент Фэн Сиюнь взлетела с городской стены.

– Ваше Величество! – воскликнули в тревоге солдаты на стене.

– Эта женщина... – Фэн Ланьси поднял голову, тихо произнося, в его глазах мелькнуло беспокойство.

В воздухе из рукава Фэн Сиюнь вылетела белая лента. Она взмахнула рукой, и лента, словно белая молния, пронеслась по воздуху. Люди внизу лишь почувствовали, как у них помутилось в глазах, и не успели разглядеть, как Фэн Сиюнь вернулась на землю. Как только ее ноги коснулись городской стены, все услышали громкий взрыв. Посмотрев в сторону звука, они застыли от изумления: в воздухе там распустился огромный огненный цветок размером в несколько чжанов, а затем все заволокло черным дымом.

В тот момент не только люди на городской стене Личэна были поражены, но и в рядах Золотых Всадников царило изумление. А еще дальше за ними спешившие день и ночь Хуан Чао и Юй Уюань тоже удивленно наблюдали огонь и дым.

Это была...

Промелькнувшая в воздухе белая тень, молниеносная белая лента, это была...

Они переглянулись, и в сердце каждого всплыло одно имя – Фэнси!

Даже на таком расстоянии, даже мельком увидев, они могли уверенно сказать: та белая фигура, стоявшая на городской стене Личэна, была Фэнси!

Но почему она в Личэне?

В тот момент оба почувствовали тяжесть на сердце, их умы на мгновение застыли, а затем тысячи мыслей хлынули потоком, и они не знали, как реагировать.

А на городской стене Личэна Фэн Сиюнь пристально смотрела на Золотых Всадников впереди, а затем подняла руку:

– Дайте мне лук и стрелы!

Тут же солдат подал ей требуемое.

Фэн Сиюнь натянула тетиву, прицелилась и выпустила стрелу.

В строю Золотых Всадников артиллерист, держащий снаряд и готовый зарядить огненную пушку, внезапно услышал свист рассекаемого воздуха. В момент, когда он поднял голову, стрела уже пронзила его грудь, и снаряд выпал из его рук на землю.

– Стрелу! – протянула руку Фэн Сиюнь.

Солдат быстро подал ей железную стрелу.

Фэн Сиюнь натянула лук до предела, с холодным взглядом целясь вперед. Отпустила тетиву, и железная стрела со звоном полетела прямо в Ю-вана, стоявшего на роскошной колеснице в строю Золотых Всадников!

– Защищайте Его Величество!

Стрела рассекла воздух, и Золотые Всадники в тревоге закричали. Мгновенно солдаты со щитами выстроились рядами перед Ю-ваном.

Стрела, выпущенная с городской стены Личэна, словно черная молния, пронеслась перед глазами. Золотые Всадники уже не могли разглядеть ее траекторию, лишь слышали свист рассекаемого воздуха. Бум! Железная стрела пробила первый слой щитов. Бум! Пробила второй слой. Бум! Бум! Только пробив четвертый слой щитов, железная стрела наконец упала на землю.

Только тогда люди осмелились открыть глаза и увидели, что один из солдат, державших щит, обмочился от страха.

А на колеснице Ю-ван, потрясенный полетом стрелы, все это время стоял затаив дыхание. Наконец он осмелился выдохнуть, а затем, ослабев в ногах, упал на сиденье колесницы.

А на городской стене Фэн Сиюнь нахмурилась:

– Огненную стрелу!

Тут же солдат подал ей железную стрелу с пропитанной маслом ватой, которую поджег.

Фэн Сиюнь, оттолкнувшись носком ноги, прыгнула на зубец стены и изучила расположение трех огненных пушек в строю Золотых Всадников, а затем выпустила огненную стрелу. В следующий момент с противоположной стороны раздался громкий взрыв: огненная пушка, уже заряженная и готовая стрелять по Личэну, была уничтожена, ранив нескольких солдат!

– Еще!

– Есть!

Фэн Сиюнь наложила огненную стрелу на тетиву, ее взгляд был ярким и холодным, лицо суровым и решительным.

Фьють! Стрела полетела, она пристально проследила за ней и протянула руку:

– Еще!

Солдат снова подал ей огненную стрелу.

Фьють! Вторая огненная стрела устремилась вслед за первой, прямо к огненным пушкам в строю Золотых Всадников. Видя их приближение, Золотые Всадники в первых рядах падали на землю, уклоняясь. Горящие стрелы пролетали над ними, направляясь к двум огненным пушкам. Казалось, они вот-вот попадут в цель, как вдруг в воздухе мелькнула белая тень и опустилась на одну из пушек. Протянув руку, она легко поймала и первую, и вторую огненную стрелу.

Все это произошло в мгновение ока, и обе армии ясно видели происходящее. Всадники Ветра и Облаков были разочарованы, Золотые Всадники ликовали, а Фэн Сиюнь, глядя на этого человека, вздрогнула.

Через десятки чжанов, через пропасть противостояния двух армий их взгляды встретились в воздухе, и они молча посмотрели друг на друга.

В этот момент один был в серебряных доспехах, другая – по-прежнему в белых одеждах; одна держала лук, другой – огненные стрелы; один стоял среди армии Ючжоу, за спиной другой развевалось знамя Цинчжоу. Оба выглядели иначе, чем при первой встрече. Эта ситуация казалась неожиданной, и в то же время будто оба ее предвидели.

Время перевалило за полдень, и солнце клонилось к западу, а они смотрели друг на друга через тысячи воинов. Потом каждый слегка улыбнулся в знак приветствия, хотя оба знали, что другой не сможет этого увидеть.

– Линь Цзи! – Фэн Сиюнь спрыгнула с зубца стены.

– Здесь!

– Оттесни их на пятьдесят чжанов!

– Есть! – ответил Линь Цзи, а затем взмахнул рукой, и его пятьсот лучников тут же поднялись на городскую стену.

– Сюй Юань!

– Здесь!

– Остальное поручаю тебе!

– Есть!

Отдав приказы обоим, Фэн Сиюнь спустилась с городской стены.

После этого Всадники Ветра и Облаков и Золотые Всадники вступили в бой.

На городской стене Всадники Ветра и Облаков выпускали плотный дождь обычных и огненных стрел, не позволяя Золотым Всадникам приблизиться. Те могли лишь сплотить щиты и активно обороняться. Точно так же мощь огненных пушек Золотых Всадников не позволяла Всадникам Ветра и Облаков ослабить бдительность, и они могли лишь непрерывно стрелять, чтобы не дать врагу приблизиться к городским воротам.

Так они противостояли друг другу до конца часа Петуха^[21], когда обе стороны отвели войска. В этой битве потери с обеих сторон были невелики: одни прятались за щитами, другие сдерживали огненные пушки стрелами, и никто не получил преимущества.

В ту ночь Ю-ван устроил пир в своем золотом шатре в честь прибывших на помощь Хуан Чао и Юй Уюаня.

Когда пир был в разгаре, Ю-ван уже забыл о стреле, от которой у него подкосились ноги, и был полон уверенности и энтузиазма, считая, что завтра он сможет захватить Личэн и пленить Фэн Сиюнь.

После пира Хуан Чао и Юй Уюань вернулись в шатер, который Ю-ван выделил для них. Они сидели друг напротив друга молча и через долгое время переглянулись с горькой улыбкой.

– Как это может быть она? – первым заговорил Хуан Чао.

Юй Уюань тихо вздохнул.

– Фэн Сиюнь... Белая Фэнси... оказывается, это один и тот же человек! – тихо произнес Хуан Чао, и в голосе его звучало не столько недоверие, сколько отказ принять правду.

– Я уверен. На городской стене Личэна та женщина в серебряных доспехах, подобная богине войны, действительно ранее была и той самой прекрасной девой в белом, что пела и танцевала на берегу озера Ланьлянь.

– Если подумать, то Белая Фэнси уже не раз давала повод думать, что она на самом деле – Фэн Сиюнь. – Юй Уюань опустил взгляд на свои сложенные руки. – По слухам, принцесса Сиюнь была хотя и талантлива, но слаба здоровьем и постоянно отдыхала в горах Шаньби. Из-за того, что она подолгу там пропадала, мало кто знал что-то о ее внешности или характере. Фэн Сиюнь потому и проводила все время в горах Шаньби, что перевоплощалась в Белую Фэнси и странствовала по миру боевых искусств. Да и как простому человеку из мира боевых искусств, Белой Фэнси, знать и уметь так много!

– Белая Фэнси... Фэн Сиюнь... – повторял Хуан Чао, закрыв глаза, с противоречивыми чувствами в сердце. Он чувствовал, что должен разорвать ее на части, проглотить, растворить в своей крови, чтобы унять боль в груди.

Юй Уюань сидел молча, в оцепенении глядя на свои руки.

Спустя долгое время Хуан Чао вздохнул:

– Неудивительно, что в ту ночь она сказала: «Друзьями редко остаются на всю жизнь». Оказывается, она имела в виду сегодняшний день, то есть заранее знала, что настанет день, когда мы станем врагами.

Юй Уюань поднял взгляд на Хуан Чао:

– Раз Белая Фэнси – это принцесса Сиюнь из Цинчжоу, то Черный Фэнси должен быть принцем Ланьси из Юнчжоу. Она предвидела день, когда станет твоим врагом, потому что Белая Фэнси и Черный Фэнси уже десять лет вместе, и в будущем Фэн Сиюнь непременно будет рядом с Фэн Ланьси.

После этих слов он тихо, словно беседуя сам с собой, продолжил:

– Неудивительно, что в тот день в столице Ю он... Я должен был догадаться тогда, но был слишком растерян, чтобы все обдумать.

– Черный Фэнси... Фэн Ланьси! – Хуан Чао внезапно открыл глаза, и зрачки его сверкнули металлическим блеском. – Неудивительно, что он готов отказаться от принцессы Чуньжань, ведь у него есть еще принцесса Сиюнь!

Юй Уюань смотрел на него с туманной печалью и горечью в глазах:

– Они оба станут твоими величайшими соперниками в борьбе за Поднебесную!

Услышав это, Хуан Чао сжал кулаки:

– Фэн Ланьси, действительно, я не ошибся!

– У тебя есть Ючжоу, у него – Цинчжоу, – сказал Юй Уюань бесстрастно. – По силе вы равны.

– Нет, – покачал головой Хуан Чао. – Принцесса Чуньжань из Ючжоу – всего лишь принцесса, а принцесса Сиюнь из Цинчжоу – выдающийся полководец...

Он сделал паузу, а затем с явной досадой добавил:

– Более того, он завоевал ее сердце!

Он завоевал и сердце, и душу Фэн Сиюнь!

Юй Уюань, конечно, понимал это, но мог лишь беззвучно вздохнуть:

– Да, это так.

Хуан Чао перевел взгляд на него:

– Она держит тебя на расстоянии тысячи ли, но к тебе относится совсем иначе. Если бы тогда ты...

Юй Уюань не дал ему закончить, прервав:

– Если однажды вы встретитесь на поле боя и она проиграет тебе, ты убьешь ее?

– Я... я... – Обычно решительный и непреклонный Хуан Чао в этот момент не мог принять решение.

Убить ее? Убить Фэн Сиюнь? Нет, он не может! Но она – правительница Цинчжоу, и в будущем они неизбежно столкнутся на поле боя, и тогда...

Юй Уюань не стал ждать, пока он обдумает ответ, поднялся и сказал:

– Ночь глубока, пора отдыхать.

Направляясь прочь из шатра, у выхода он обернулся, взглянув на погруженного в раздумья Хуан Чао, и тихо вздохнул:

– Думаю, ты никогда не сможешь убить ее. Она останется сном в твоей жизни. Ты можешь обладать всей Поднебесной, но никогда не сможешь удержать... ее!

Глава двадцать первая. Бесприютную тоску уносят восточные воды

Утром тринадцатого дня пятого месяца, когда правитель Ючжоу двинул стотысячную армию, прокладывая путь четырьмя огненными пушками, готовясь начать яростную атаку на Личэн, разведчики, посланные вперед, вернулись с докладом:

– Владыка, ворота Личэна широко открыты, в городе ни звука, на стенах только соломенные чучела!

– Что? – Правитель Ючжоу замер от удивления, а затем запрокинул голову и расхохотался. – Ха-ха-ха! Эта желторотая девчонка Фэн Сиюнь, должно быть, испугалась моих огненных пушек и сбежала!

Хуан Чао и Юй Уюань переглянулись, оба с вопросом во взгляде: разве Фэн Сиюнь из тех, кто боится врага и избегает сражений?

– Передайте приказ: войти в город для отдыха, выступить в третью стражу, преследовать Всадников Ветра и Облаков!

– Владыка, – предостерег Лю Юйшэн. – Всадники Ветра и Облаков покинули город без видимой причины, возможно, это ловушка. Не стоит сразу входить в город, лучше сначала отправить людей на разведку, а потом принять решение.

– Разумно, – кивнул правитель Ючжоу. – Мэн Гуй, возьми пятьсот человек и одну огненную пушку, войди в город и осмотрись.

– Слушаюсь!

Итак, Мэн Гуй повел пятьсот всадников в золотых доспехах с одной огненной пушкой в Личэн. Сначала они продвигались осторожно и бдительно, но пройдя четверть часа, не встретили ни души – в огромном Личэне не было ни единого человека, и все постепенно расслабились.

– Генерал, ни одной живой души! – сказал один из солдат.

Мэн Гуй промолчал, лишь осматривая улицы по обеим сторонам.

– Должно быть, они испугались наших огненных пушек и сбежали, – ответил другой солдат.

– Разве не говорили, что их правительница очень могущественна? Почему же она оказалась такой трусливой и сбежала?

– Что может сделать женщина? Я думаю, ей лучше перестать называть себя правительницей Цин и вернуться домой вышивать и рожать детей.

– Ха-ха! Верно, верно. Женщине место дома – готовить еду и рожать детей!

Солдаты весело переговаривались.

Пройдя такой долгий путь и не обнаружив ничего подозрительного, Мэн Гуй решил вернуться и доложить правителю Ючжоу о ситуации в Личэне.

– Господа, готовы ли вы отправиться назад?

Когда Мэн Гуй вел солдат обратно, внезапно раздался чистый голос – словно капля упала в глубокий пруд.

Мэн Гуй и солдаты вздрогнули от неожиданности и посмотрели в направлении звука. На высокой крыше слева стояла женщина в серебряных доспехах и серебряном шлеме, скрывавшем ее лицо, видны были лишь ясные, как звезды, глаза. Ее черные волосы развевались за плечами на ветру, а за спиной сияло яркое утреннее солнце, делая ее похожей на сошедшую с небес богиню войны, на которую немыслимо глядеть в упор!

– Это правительница Цин!

Не успел крик солдата стихнуть, как Фэн Сиюнь на крыше подняла руку, натянула длинный лук с огненной стрелой.

– Быстро в укрытие! – закричал Мэн Гуй.

Но было уже поздно. Не успел он договорить, как горящая стрела с крыши влетела в жерло пушки, уже заряженной огненным снарядом. Пушка мгновенно взорвалась с оглушительным грохотом, и окружавшие ее солдаты с криками попадали на землю.

– Сбейте ее стрелами!

Мэн Гуй, уже не заботясь о пушке, приказал солдатам натянуть луки и прицелиться в Фэн Сиюнь на крыше. Но они не успели даже натянуть тетиву, как с крыши полетел дождь стрел. Воины в золотых доспехах падали, словно живые мишени, под этим смертоносным ливнем.

Шум в Личэне, конечно, услышали и Золотые Всадники за стенами. Пока они недоумевали, издалека донесся голос:

– Всех, кто осмелится вторгнуться в мои земли, ждет смерть!

Эти холодные, но полные достоинства слова ясно услышали все воины в золотых доспехах за стенами города.

– Обстрелять Личэн из пушек! – в ярости приказал правитель Ючжоу, уже не заботясь о жизни пятисот солдат внутри. Сейчас он хотел лишь разнести в пыль эту Фэн Сиюнь, посмевшую пренебречь им!

Хуан Чао и Юй Уюань переглянулись и едва заметно покачали головами, вздыхая.

– За Личэном находится ущелье Ухуэй, – сказал Юй Уюань, глядя на черный дым, поднимающийся над городом, с состраданием в глазах. – Ухуэй... интересное название.

Хуан Чао промолчал, его взгляд был устремлен на правителя Ючжоу. Нынешние богатство и могущество Ючжоу, превосходящие все шесть областей, были заслугой предыдущего правителя. Жаль только, что выбранный им наследник оказался человеком с большими амбициями, но малыми талантами, своенравным и высокомерным, считающим себя выше всех.

Когда битва за Личэн завершилась, в десяти ли от города Фэн Ланьси сказал Фэн Сиюнь:

– Если бы ты не произнесла последнюю фразу, правитель Ючжоу не разъярился бы настолько, чтобы обстреливать пустой город. Теперь, когда все закончится, тебе придется тратить деньги и силы на восстановление Личэна. Это явно невыгодно.

– Откуда мне было знать, что он такой мелочный? – Фэн Сиюнь пожала плечами, сняла шлем и встряхнула головой, глубоко вздохнув. – Погода становится жаркой.

Она подняла голову, прищурившись, глядя на яркое солнце в небе, потрогала свои тяжелые доспехи, а затем бросила взгляд на свободную тонкую черную одежду своего спутника, испытывая зависть.

Взгляд Фэн Ланьси упал на солдат, за спинами которых висели луки со стрелами.

– Не смотри на них, даже не думай, – сказала Фэн Сиюнь. За десять лет знакомства с ним ей достаточно было увидеть, как он переводит взгляд, чтобы понять, о чем он думает. – Вы все идите вперед, и чтобы никто не строил козни.

Она махнула рукой лучникам, отдавая приказ.

– Слушаемся! – Лучники направились вперед, и вскоре их уже разделяло расстояние в несколько десятков чжанов.

Фэн Ланьси, глядя на удаляющихся лучников, покачал головой и улыбнулся:

– Что ты планируешь делать дальше?

– Изначально, рассчитывая на бой в ущелье Ухуэй, я не боялась их огненных пушек. Но теперь, когда прибыл Хуан Чао, я немного обеспокоена. Огненные пушки, бесполезные в руках правителя Ючжоу, в его руках стоят тысяч воинов, – нахмурилась Фэн Сиюнь. – Из пяти огненных пушек я уничтожила две, остальные три...

Говоря это, она вдруг перевела взгляд на Фэн Ланьси.

Тот, заметив ее взгляд, сразу понял, что дело плохо, и поспешил остановить ее, прежде чем она заговорила:

– Не рассчитывай на меня.

Фэн Сиюнь посмотрела на него, вдруг улыбнулась:

– Черный Лис... – Это прозвище она не использовала уже давно, и голос ее стал мягким и сладким, а улыбка на лице – особенно яркой. Взмахнув хлыстом, она подвела своего белого коня ближе к черному коню Фэн Ланьси. Два всадника оказались рядом, почти касаясь друг друга. – Я знаю, что для тебя это не составит никакого труда.

– Правительнице Цин достаточно выпустить огненную стрелу, и дело сделано, это тоже не требует никаких усилий, – невозмутимо ответил Фэн Ланьси, взмахнув хлыстом, и его черный конь вырвался вперед.

– Черный Лис. – Фэн Сиюнь протянула руку и схватила поводья черного коня. – Я, слабая женщина, уже сражалась в трех битвах, а ты, сильный мужчина, стоял рядом и даже капли пота не пролил. Если об этом узнают, это будет позором для тебя.

– Правитель Ючжоу вторгся в Цинчжоу, какое дело до этого Фэн Ланьси из Юнчжоу? – беспечно отрекся Фэн Ланьси.

Видя, что мягкий подход не действует, Фэн Сиюнь нахмурилась и сверкнула глазами:

– Ах ты бессердечный Черный Лис! Подумать только, у нас десятилетняя дружба! Вспомни, сколько раз я помогала тебе, сколько раз спасала! И ты все это время жил в моем Цинчжоу, ел мое, пользовался моим, и теперь смеешь говорить, что это не твое дело!

Говоря это, она схватила Фэн Ланьси за воротник.

– Ты, чернодушный, черносердечный... душонка у тебя черная и все нутро тоже, Черный Лис! Ты пренебрегаешь моей жизнью и смертью, я...

– Стоп. – Фэн Ланьси поднял длинный, белый, изящный палец и помахал им перед глазами Фэн Сиюнь, прерывая ее упреки. – За прошедшие десять лет это я помогал тебе бесчисленное количество раз, спасал тебя бесчисленное количество раз, не путай. Что касается еды и проживания...

Он искоса посмотрел на Фэн Сиюнь:

– Хочешь, чтобы я перечислил, сколько ты за эти десять лет съела моей еды, сколько износила моих одежд? Не говоря уже о том, сколько бед ты натворила, а мне приходилось тебя прикрывать, сколько денег и вещей ты растратила. Ты можешь не помнить, но я помню. Женщина, спустя эти десять лет это ты в долгу передо мной, а не я перед тобой. Пожалуйста, подумай хорошенько – но только как Фэн Сиюнь, известная остротой своего ума, а не как Белая Фэнси, у которой вместо мозгов тофу!

Фэн Сиюнь, пристыженная словами Фэн Ланьси, пробормотала:

– Неужели я так много задолжала?

Фэн Ланьси не стал продолжать разговор, лишь указал на ее руку, все еще сжимающую его воротник:

– Прошу правительницу Цин убрать свою нефритовую руку.

Затем он указал на отряд лучников впереди:

– Честно говоря, твое нынешнее бесцеремонное и невоспитанное поведение стоило бы видеть твоим подданным, которые почитают тебя как божество.

Фэн Сиюнь посмотрела туда же и неохотно отпустила руку, но все же злобно пригрозила:

– Черный Лис, если ты не разберешься с теми тремя огненными пушками, я сдеру с тебя шкуру, съем твое мясо, обглодаю твои кости и выпью твою кровь!

Сказав это, она надела шлем обратно на голову и выпрямилась в седле, вновь приняв величественный вид.

Фэн Ланьси, глядя на нее, покачал головой:

– Раньше ты всегда ругала меня за двуличие, но я вижу, что именно ты двулична. По крайней мере, я одинаков и на публике, и наедине.

Фэн Сиюнь не стала спорить с ним, лишь тихо вздохнула:

– Потому что Фэн Сиюнь – правительница Цинчжоу. Какой бы глубокой ни была связь между правителем и подданными, правитель не может терять достоинство. Иначе подданные перестанут уважать его, а без уважения приходит пренебрежение, за ним – презрение, а затем и неповиновение!

Фэн Ланьси, как наследник Юнчжоу, конечно, понимал это, поэтому лишь слегка кивнул, не говоря ни слова.

– Давай поторопимся, – сказала Фэн Сиюнь, взмахнув хлыстом.

– Хорошо, – Фэн Ланьси пустил коня вскачь.

Кони промчались, поднимая желтую пыль, и вскоре отряд исчез из виду.

Девятнадцатого дня пятого месяца правитель Ючжоу преследовал Всадников Ветра и Облаков до ущелья Ухуэй.

Глядя на далекий лагерь Всадников Ветра и Облаков, правитель Ючжоу с ненавистью сказал:

– Проклятая девчонка из семьи Фэн, посмотрим, куда ты сбежишь на этот раз!

Стоило ему вспомнить о событиях последних дней, как он приходил в ярость. По пути Всадники Ветра и Облаков устраивали засады и постоянно нападали. Он несколько раз твердо решал преследовать их и нанести сокрушительный удар, но каждый раз они ускользали. От Личэна до ущелья Ухуэй всего двести ли, но они шли целых семь дней и потеряли несколько тысяч человек.

При мысли об этом правитель Ючжоу сжал рукоять меча у пояса, мечтая немедленно схватить Фэн Сиюнь и одним ударом меча обезглавить ее, чтобы унять свою ярость. Взглянув вверх, он обозлился еще сильнее – даже небеса, казалось, были против него. Все эти дни солнце палило нещадно, хотя был только пятый месяц, погода стояла необычно жаркая, и многие солдаты, не выдерживая жары, падали от теплового удара.

– Это место называется ущелье Ухуэй, интересно, действительно ли отсюда нет возврата, – сказал Хуан Чао, осматривая окрестности ущелья.

Правитель Ючжоу холодно фыркнул:

– Я заставлю эту девчонку Фэн Сиюнь узнать, что значит «нет возврата»!

Хуан Чао улыбнулся, собираясь что-то сказать, как вдруг: «Бум! Бум! Бум!» – несколько оглушительных взрывов заставили его обернуться. Он увидел, как на западном краю только что разбитого лагеря взметнулось пламя. Взрывы продолжались, и воины в золотых доспехах уже метались в панике.

– Это?.. – Даже такой хладнокровный человек, как Хуан Чао, не мог скрыть своего изумления.

– Лагерь огненных снарядов! – в ужасе воскликнул правитель Ючжоу. – Юйшэн! Лю Юйшэн!

– Владыка! – Лю Юйшэн стремительно подбежал к правителю Ючжоу. – Владыка, наш лагерь огненных снарядов внезапно загорелся. Я подозреваю, что...

– Подозреваешь? Разве здесь нужны догадки? – взревел правитель Ючжоу, выхватив длинный меч и размахивая им. – Это точно проделки мерзкой девчонки Фэн Сиюнь! Она наверняка послала людей проникнуть к нам! Найдите их! Найдите шпионов Цинчжоу! Я разорву их на мелкие кусочки!

– Не стоит их искать, – вмешался мягкий голос. Юй Уюань присоединился к беседе.

– Нужно искать! Я найду шпионов Цинчжоу! – в ярости кричал правитель Ючжоу, потерявший рассудок от гнева. – Я покажу этой девчонке Фэн Сиюнь мою мощь!

– Правитель, лазутчики наверняка уже воспользовались суматохой и скрылись. Сейчас важнее всего потушить огонь и спасти людей, – сказал Юй Уюань, подойдя к правителю Ючжоу и спокойно глядя на него. – Иначе, если огонь распространится, потери будут еще больше. А если пожар затянется, Всадники Ветра и Облаков могут воспользоваться хаосом для нападения.

Эти простые слова, словно ледяной родник, охладили разъяренного правителя Ючжоу. Он поднял голову, глядя на пламя в западной части лагеря, и процедил сквозь зубы:

– Юйшэн, все силы на спасение людей и тушение огня!

– Слушаюсь! – Лю Юйшэн поспешил передать приказ.

– Раз огненные снаряды уничтожены, вряд ли уцелеют и оставшиеся огненные пушки, – сказал Хуан Чао, глядя на пламя в западном лагере. К этому времени взрывы уже стихли, это означало, что большинство огненных снарядов уже сгорело, и теперь слышались лишь крики раненых солдат.

– Вероятно, так и есть, – кивнул Юй Уюань.

– Мои огненные пушки... – Правитель Ючжоу сразу ощутил боль утраты и поспешил к западной части лагеря. Эти огненные пушки достались ему с огромным трудом и потребовали бесчисленных ресурсов. Несколько лет работы ушло, чтобы создать всего пять штук, а теперь все они уничтожены! Он действительно жаждал растерзать правительницу Цин на куски.

Когда правитель Ючжоу ушел, Юй Уюань посмотрел на Хуан Чао:

– Ты не планируешь вмешаться?

– Еще не время, – ответил Хуан Чао, глядя вслед правителю Ючжоу. – Похоже, тактика Фэн Сиюнь «сначала расстрой противника» очень эффективна. Начиная с Личэна, ее последовательные действия довели правителя Ючжоу до нервного срыва, он стал растерян и суетлив.

Сказав это, он повернулся к аккуратному лагерю Всадников Ветра и Облаков вдалеке и уверенно добавил:

– В любом случае я уже все подготовил, спешить некуда.

Юй Уюань смотрел вдаль пустым взглядом и тихо вздыхал:

– Ущелье Ухуэй... Если оттуда действительно нет возврата, интересно, кто...

– Лишь бы не ты и не я, – улыбнулся Хуан Чао, сложив руки за спиной.

Пока всадники в золотых доспехах метались в панике, в своем шатре правительницы Цин Фэн Сиюнь слегка улыбалась, слыша доносившиеся издалека взрывы.

Сидящий напротив нее Фэн Ланьси наслаждался знаменитым вином Цинчжоу «Зеленый лист, синий цветок». Заметив ее улыбку, он поднял свой бокал в знак приветствия.

– Владыка, в лагере Золотых Всадников напротив пожар! – раздался громкий голос, и полог шатра поднялся. Первым вошел Чэн Чжи, за ним следовали Ци Шу, Сюй Юань, Линь Цзи и Сю Цзюжун.

– Это подарок от принца Ланьси, – улыбнулась Фэн Сиюнь. – Оставшиеся огненные пушки Золотых Всадников сейчас уничтожены огнем!

– Правда? – Услышав это, все обрадовались и с благодарностью посмотрели на Фэн Ланьси.

Тот лишь слегка улыбнулся, продолжая наслаждаться вином.

– Правитель Ючжоу нетерпелив, завтра или послезавтра он начнет сражение. Идите готовьтесь, – распорядилась Фэн Сиюнь.

– Слушаемся! – Пятеро удалились.

– Похоже, ты не понимаешь толк в вине. «Зеленый лист, синий цветок» следует подавать в нефритовом кубке «Облачная мечта» с горы Ушань. Этот фарфоровый кубок «Снежная чаша» хоть и изящен, но все же выглядит простовато, – сказал Фэн Ланьси, покачивая вино в бокале и придирчиво разглядывая белоснежную фарфоровую чашу в своей руке, с сожалением качая головой.

Фэн Сиюнь холодно фыркнула, не обращая на него внимания, и вышла из шатра, глядя в сторону лагеря Золотых Всадников:

– После стольких неудач правитель Ючжоу теперь еще лишился огненных пушек, думаю, Хуан Чао вскоре вмешается.

– Раз уж он пришел, то непременно вмешается. – Фэн Ланьси следовал за ней, все еще держа в руке бокал, беззаботный, словно собрался с другом в сад пить вино и сочинять стихи. Выходя из шатра, он не забыл улыбнуться и поблагодарить служанку, которая подняла для него полог, заставив девушку покраснеть.

Фэн Сиюнь оглянулась, продолжая идти вперед, и лишь отойдя на несколько чжанов от шатра, нахмурилась, глядя на Фэн Ланьси:

– Не мог бы ты вести себя сдержаннее? Я не люблю брать с собой служанок, когда веду войска. На этот раз Пэй Юй настоял, и я взяла четырех, уже отдала двух тебе. Ты считаешь, что этого мало, и хочешь соблазнить еще и этих двух?

– Ха-ха! – Фэн Ланьси рассмеялся, глядя на нее с некоторым недоумением. – Что я такого сделал?

Фэн Сиюнь бросила на него сердитый взгляд и вздохнула:

– Ты ничего не сделал, я просто всегда не понимала, как ты, человек с таким черным сердцем, можешь заставлять стольких женщин терять голову от любви к тебе? Хуан Чао, Юй Уюань и ты – вы известны как первые молодые господа Поднебесной, однако о их любовных похождениях я практически ничего не слышала. Ни у кого из них нет столько любовных историй, как у тебя.

Говоря это, она шла вперед, но через несколько шагов вдруг обернулась с видом внезапного озарения:

– Я вспомнила! У тебя две личности, поэтому и поклонниц само собой вдвое больше, чем у других!

Эти слова она уже много раз гневно высказывала ему, поэтому Фэн Ланьси лишь слегка улыбнулся, небрежно покачивая полупустым бокалом вина, наблюдая, как круги расходятся по поверхности, и вдруг спросил:

– У тебя есть рецепт семьи Хань, почему ты не приготовила порошок Пурпурного Дворца? Сейчас каждый день много раненых, разве не самое время использовать это снадобье?

Фэн Сиюнь бросила на него косой взгляд:

– Ты спрашиваешь, хотя знаешь ответ. В этом рецепте большинство ингредиентов – редкие и дорогие травы. Если собирать все компоненты, не только сложно будет найти травы, но и стоимость их составит тысячи золотых листьев. Если использовать его в больших количествах для армии, жителям Цинчжоу придется голодать.

Сказав это, она вздохнула:

– Теперь я не виню старика Ханя за то, что он брал тысячу золотых за лекарство. Обычные люди не могут позволить себе такое!

Фэн Ланьси допил вино одним глотком и достал из рукава шелковый платок:

– В столице Ючжоу я посетил павильон Пинъюй и попросил Цзюнь Пинъюй взглянуть на рецепт порошка Пурпурного Дворца. Она заменила дорогие и редкие ингредиенты доступными на основе их свойств. Эффект может быть не таким сильным, как у порошка Пурпурного Дворца, но в несколько раз лучше обычных лекарств для ран.

Глаза Фэн Сиюнь сразу засияли, и она быстро взяла платок. На нем изящным почерком был записан рецепт. Просмотрев рецепт, она начала разглядывать сам платок. Он был светло-голубого цвета, в нижнем углу вышита изящная маленькая белая орхидея. Платок был не старым, но и не новым, им явно пользовались.

Она подняла голову, посмотрела на Фэн Ланьси с полуулыбкой, но в голосе звучала насмешка:

– Принц Ланьси действительно талантлив и красив, его не превзойти в этом мире. Не только принцесса Чуньжань благоволит к тебе, но и сама божественная целительница Цзюнь Пинъюй особо отличает тебя.

Фэн Ланьси окинул взглядом лицо Фэн Сиюнь, вращая в руке пустой бокал с задумчивым выражением.

– Ты сейчас недовольна тем, что я попросил Цзюнь Пинъюй изменить рецепт, или тем, что этот платок принадлежит Цзюнь Пинъюй?

Лицо Фэн Сиюнь застыло, но она быстро вернула себе непринужденную улыбку:

– «Платком одаривая юношу, о нем тоскует дева»... Я лишь сожалею о тех красавицах, чьи глубокие чувства напрасны. Не говоря уже о тех соловьях и ласточках в мире боевых искусств, о которых я даже не знаю. Взять лишь тех, кого могу перечислить: Дань Фэйсюэ отсекла свои чувства мечом и ушла в монастырь, Фэн Циу молча ждет рядом с тобой, Хуа Чуньжань, принцесса, искренне предлагает тебе свою любовь, а теперь даже Бодхисатва Цзюнь Пинъюй тронута мирскими чувствами к тебе... Все они умны и прекрасны, талантливы и несравненны, но почему они выбрали тебя? Почему они не видят, что у тебя нет ни сердца, ни чувств?

Услышав это, Фэн Ланьси лишь изящно улыбнулся, поглаживая пальцами бокал, затем легко постучал по краю, издав звонкий звук, и через мгновение спокойно сказал:

– Мне тоже интересно, почему все восхищаются мной, и только ты – исключение?

– Ха! – холодно усмехнулась Фэн Сиюнь. – Возможно, потому что я – Белая Фэнси.

Фэн Ланьси приподнял бровь, внимательно глядя на нее.

Они молча смотрели друг на друга, затем одна опустила голову, изучая рецепт на платке, а другой играл с бокалом с глубокомысленной улыбкой в глазах.

Спустя долгое время Фэн Ланьси поднял голову и посмотрел на противоположную сторону:

– Когда ты разгромила тридцатитысячный авангард правителя Ючжоу, твой строй Кровавый феникс явно не использовал всю свою силу. Теперь, когда прибыл Хуан Чао, вероятно, будет настоящая битва равных противников.

Услышав это, Фэн Сиюнь не выразила ни малейшей радости, лишь вздохнула:

– Если бы это был только бой с Хуан Чао, даже если бы победа была не полной, я бы не потерпела поражения. Но...

Она сделала паузу, глядя вперед, в ее глазах появилась неописуемая печаль.

Фэн Ланьси оглянулся на нее, что-то почувствовав, и спросил:

– Из-за Юй Уюаня?

– Да, рядом с Хуан Чао всегда Юй Уюань. – Фэн Сиюнь глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от необъяснимой тяжести в груди. – Нам с тобой обоим знаком древний завет...

Рука Фэн Ланьси, игравшая с бокалом, замерла, в его глазах мелькнул свет.

– Ты имеешь в виду... он из семьи Юй?

– Его не только называют первым молодым господином Поднебесной, в мире боевых искусств его также зовут «Небожитель». Кто, кроме человека из семьи Юй, может носить такое звание? – сказала Фэн Сиюнь, невольно закрывая глаза рукой. – Действительно, это была лишь мечта, он не может быть со мной, я не могу быть с ним, все это лишь мечты...

И хотя речи ее были спутаны, но глубокая печаль в голосе была очевидна.

Фэн Ланьси посмотрел на нее холодным взглядом и лишь спустя долгое время тихо сказал:

– Ты боишься, что Юй Уюань сможет разрушить строй Кровавый феникс?

– Без решающей битвы... кто может предсказать результат? – Фэн Сиюнь опустила руку, рассеянно глядя вперед.

– Юй Уюань? – тихо произнес Фэн Ланьси, его взгляд стал непроницаемым.

Двадцатого дня пятого месяца, в час Мао

Солнце взошло, разливая тысячи лучей света. В ущелье Ухуэй развевались знамена, сверкали копья и мечи, тысячи коней ржали.

Правитель Ючжоу восседал в своем золотом шатре, облаченный в доспехи, и выглядел необычайно воинственным.

Рядом выражал беспокойство военный советник Лю Юйшэн:

– Владыка, вы – правитель государства, бесценная персона, зачем рисковать в опасном месте? Достаточно руководить из шатра, командуя войсками!

Правитель Ючжоу выхватил меч и рассек воздух:

– Я лично выйду на бой, собственноручно разгромлю Всадников Ветра и Облаков, чтобы смыть позор этих дней!

– Владыка... – Лю Юйшэн хотел еще что-то сказать, но правитель Ючжоу, не дослушав, широкими шагами вышел из шатра.

Снаружи шатра выстроились войска, ржали боевые кони, ожидая приказа своего правителя к атаке.

– Юйшэн, чего нам бояться с такой могучей армией? – самоуверенно сказал правитель Ючжоу.

Лю Юйшэн тихо вздохнул, оглядываясь по сторонам, и увидел, как слева приближаются Хуан Чао и Юй Уюань. Он обрадовался и поспешно поклонился:

– Господин, владыка хочет лично вести войска в бой, прошу вас отговорить его.

Хуан Чао взглянул на Лю Юйшэна, затем посмотрел на правителя Ючжоу, подошел и поклонился:

– Желание правителя Ючжоу лично вести войска в бой воодушевит солдат, сегодня мы непременно разгромим Всадников Ветра и Облаков!

– Ха-ха-ха-ха! – расхохотался правитель Ючжоу. – Недаром ты мой зять, ты понимаешь мои мысли!

Он махнул рукой:

– Приведите моего боевого коня!

Тут же личная охрана подвела огромного коня, красного, как пылающие угли.

– Какой великолепный конь! – восхитился Хуан Чао.

Правитель Ючжоу вскочил на огненно-красного коня и, глядя сверху вниз на Хуан Чао, сказал:

– Зять, ты будешь прикрывать тыл, смотри, как я разгромлю Всадников Ветра и Облаков!

– Я приготовлю вино, чтобы отпраздновать победу правителя Ючжоу. – Хуан Чао отступил на шаг.

– Ха-ха-ха-ха... – Правитель Ючжоу уехал, громко смеясь.

Хуан Чао обернулся к Юй Уюаню, их глаза встретились, и они незаметно обменялись взглядами, после чего он посмотрел на обеспокоенного Лю Юйшэна:

– Военный советник, не беспокойтесь, правитель Ючжоу доблестен, Всадники Ветра и Облаков не смогут противостоять Золотым Всадникам.

Лю Юйшэн не ответил, лишь проводил взглядом удаляющуюся фигуру правителя Ючжоу, наблюдая, как тот приближается к войскам.

Пока Золотые Всадники готовились к атаке, Всадники Ветра и Облаков напротив также выстроились в боевой порядок. Во главе войск стояли три великих генерала: Ци Шу, Линь Цзи и Чэн Чжи, а Фэн Сиюнь была на наблюдательной вышке позади, вместе с Фэн Ланьси следя за сражением.

Глядя на Всадников Ветра и Облаков, правитель Ючжоу поднял меч и скомандовал:

– В атаку!

В тот же миг загремели барабаны, и центральный отряд Золотых Всадников ринулся вперед. Всадники Ветра и Облаков, видя это, оставались неподвижными. Лишь когда Золотые Всадники приблизились на расстояние десяти с лишним чжанов, в строю Всадников Ветра и Облаков внезапно загрохотали барабаны, и почти одновременно с этим звуком Всадники Ветра и Облаков издали боевой клич:

– Смерть!

Воины в серебряных доспехах мгновенно превратились в яростный шторм, обрушиваясь на Золотых Всадников.

В этой битве Золотые Всадники выставили пятьдесят тысяч воинов, наступая тремя отрядами – левым, центральным и правым, а Всадники Ветра и Облаков выставили сорок тысяч, также разделенных на три отряда. Обе стороны не прибегали к хитростям, полагаясь лишь на силу, но очевидно, что гордость правителя Ючжоу, Золотые Всадники, не могли противостоять Всадникам Ветра и Облаков.

С высоты воины Всадники Ветра и Облаков в серебряных доспехах напоминали драконов, вырвавшихся из воды с яростной мощью. Их удары разрывали строй Золотых Всадников, разбивая сверкающее золото в пыль под ярким солнцем.

На холме позади лагеря Золотых Всадников Хуан Чао, наблюдая ход сражения, покачал головой:

– По сравнению с Всадниками Ветра и Облаков Золотые Всадники подобны расписному яйцу – выглядят прочными, но на самом деле хрупкие!

Юй Уюань молчал, его взгляд был устремлен к далекой наблюдательной вышке. На таком расстоянии нельзя было разглядеть людей, но он знал, что она там и, как и он, следит за этой бойней, следит за тем, что не хотела бы видеть...

На наблюдательной вышке Фэн Ланьси окидывал взглядом поле боя:

– В этой битве ты задействовала Ци Шу, Линь Цзи и Чэн Чжи, не давая Золотым Всадникам ни малейшего шанса на сопротивление – ты действительно не жалеешь сил!

– Правитель Ючжоу не ровня мне, и в этот раз я хочу полностью сокрушить его! – Взгляд Фэн Сиюнь переместился с поля боя к далекому холму, где виднелись две фигуры. – Мои настоящие противники там!

В то время как они спокойно наблюдали за сражением, правитель Ючжоу, находясь в самой гуще боя, несмотря на плотное кольцо охраны, не мог сдержать нарастающий страх.

Впервые правитель Ючжоу собственными глазами видел, что такое кровавая бойня. Хотя раньше он и командовал войсками, но всегда оставался в центральном лагере.

Слух его непрерывно терзали лязг оружия, крики солдат, стоны раненых и умирающих. Повсюду алая кровь, густой запах железа, отрубленные конечности, расколотые черепа... все это невыносимо его пугало. Его противники, Всадники Ветра и Облаков в серебряных доспехах, сражались с тигриной яростью, а его непобедимые, как он считал, Золотые Всадники падали под вражескими мечами, словно скошенная пшеница...

Правитель Ючжоу изо всех сил пытался сдержать дрожь, пробуя схватиться за меч, но после нескольких попыток не смог – ладони были мокрыми от пота. Его дыхание участилось, лицо покраснело, зрачки сузились, он смотрел в одну точку, пытаясь что-то крикнуть, но не мог издать ни звука.

– Всадники Ветра и Облаков действительно оправдывают свою славу! – Стоящий на холме Хуан Чао с горящим взглядом смотрел на поле боя. – Три отряда с центральным в качестве основного, отвечающего за прорыв, два фланга на поддержке и окружении – они поистине «быстры как ветер, яростны как огонь»! Командующий в центре обладает талантом великого полководца, должно быть, это Ци Шу, первый из знаменитых генералов Ветра и Облаков.

Закончив говорить, Хуан Чао не услышал ответа Юй Уюаня и повернулся к нему, увидев, что тот неподвижно смотрит вперед, на наблюдательную вышку напротив, словно его душа покинула тело.

– Ущелье Ухуэй... без возврата... – вдруг прошептал Юй Уюань, и на его обычно спокойном и безмятежном лице появилось выражение надежды – словно радость, смешанная с грустью.

– Уюань! – Хуан Чао резко схватил Юй Уюаня за плечо.

Сила этого жеста вернула Юй Уюаня в реальность. Он повернулся к Хуан Чао с растерянным выражением лица.

– Уюань, о чем ты думаешь? – Хуан Чао пристально смотрел на него.

Этот вопрос полностью пробудил Юй Уюаня, растерянность исчезла с его лица, вернулись обычное спокойствие и безмятежность, в глазах по-прежнему читались глубокая любовь и сострадание ко всему мирскому.

– Уюань, не забывай о своем обещании! – Хуан Чао, глядя на него, произнес отчетливо каждое слово. – Ты клялся помочь мне овладеть Поднебесной! Ты не можешь оставить меня до того, как Поднебесная окажется в моих руках!

Юй Уюань слегка улыбнулся и положил руку на плечо Хуан Чао:

– Я знаю. Я помогу тебе овладеть Поднебесной, это мой выбор!

Он перевел взгляд вперед, и вздох, подобный ветру, сорвался с его губ:

– Она... наш противник.

– Уюань... – Хуан Чао все еще волновался, миг, когда Юй Уюань был не в себе, вселил в него страх.

– Хуан Чао, тебе не о чем беспокоиться, я выбрал тебя. Мы, люди семьи Юй, приняв решение, никогда не отступаем на полпути. – Взгляд Юй Уюаня был отрешенным.

Хуан Чао внимательно смотрел на него некоторое время, затем кивнул и снова перевел взгляд на поле боя. Глядя на разгромленных Золотых Всадников, он покачал головой:

– Пора вернуть правителя Ючжоу, нельзя позволить ему истощить все силы.

– Сейчас правитель Ючжоу либо не может отступить, не желая признать поражение, либо слишком напуган, чтобы отдать приказ. Если ты отдашь приказ об отступлении от его имени, он будет только благодарен и не обвинит тебя в превышении полномочий, – сказал Юй Уюань, в последний раз взглянув на поле боя, и начал спускаться с холма.

И в тот момент на наблюдательной вышке Фэн Сиюнь указала на что-то внизу:

– Смотри.

Фэн Ланьси посмотрел в указанном направлении и увидел натянутый в форме полумесяца длинный лук с тремя стрелами. Его сердце дрогнуло.

– Один лук, три стрелы! Неужели правитель Ючжоу погибнет в этой битве?

Не успел он договорить, как три стрелы подобно молниям вылетели из строя!

Глава двадцать вторая. Противостояние в ущелье Ухуэй оставляет всех в печали

Снаружи шатра правителя Ючжоу люди напряженно и тревожно ждали новостей. Особенно волновался военный советник Лю Юйшэн, он так нервничал, что почти протоптал тропинку перед шатром, расхаживая взад и вперед. Зять правителя, Хуан Чао, стоял поодаль, спиной к шатру, сложив руки за спиной, глядя на горизонт, где заходящее солнце цеплялось за край гор, разливая тонкие лучи света, готовясь уступить место сумеркам.

Наконец полог шатра поднялся, и оттуда вышел утомленный Юй Уюань.

– Господин Юй, как владыка? – тут же спросил подошедший Лю Юйшэн.

– Жизни ничто не угрожает, через несколько месяцев лечения он полностью поправится, – спокойно ответил Юй Уюань, глядя мимо Лю Юйшэна на далекую фигуру Хуан Чао.

– Благодарю вас, господин! – обрадовался Лю Юйшэн, готовясь склониться в поклоне перед Юй Уюанем.

– Не стоит церемоний, военный советник. – Юй Уюань поднял руку, и Лю Юйшэн не смог завершить поклон.

Лю Юйшэн вздрогнул всем телом – в такой жаркий летний день рука, поддерживающая его, была холодна как лед!

– Господин Юй... – вырвалось у Лю Юйшэна, но, начав говорить, он не знал, что сказать дальше. Даже стоя так близко к Юй Уюаню, он по-прежнему ощущал, что этот человек не принадлежит мирской суете.

– Военный советник так беспокоится о правителе Ючжоу... можете войти и посмотреть, только не будите его. – Юй Уюань мягко улыбнулся, указывая на шатер, приглашая советника войти.

– Понимаю, – кивнул Лю Юйшэн и вошел в шатер.

Юй Уюань обратился к остальным, ожидавшим снаружи:

– Господа, прошу вас разойтись, возвращайтесь завтра, когда правитель Ючжоу проснется.

– Благодарим, господин Юй. – Остальные поклонились и ушли.

Юй Уюань направился к Хуан Чао.

Услышав шаги позади, Хуан Чао слегка повернул голову и спокойно взглянул на Юй Уюаня:

– Правителю Ючжоу больше ничто не угрожает?

Юй Уюань кивнул, глядя на последний луч солнца на вершине горы:

– Похоже, мастерство стрельбы Линь Цзи из Всадников Ветра и Облаков не уступает Цзюшуан.

Мысли Хуан Чао были не о мастерстве Линь Цзи, он лишь сказал:

– Я знал, что ты не пожалеешь своих сил, чтобы спасти его.

Он внимательно осмотрел лицо Юй Уюаня и, увидев лишь легкую усталость, немного успокоился:

– Впрочем, сейчас не время ему умирать.

Вздохнув, он добавил:

– У Всадников Ветра и Облаков действительно много талантливых людей!

– Ты и правда хочешь сразиться с ней в ущелье Ухуэй? – спросил Юй Уюань.

– Стрела уже на тетиве, ее нельзя не выпустить! – ответил Хуан Чао, глядя на лагерь Всадников Ветра и Облаков. Его взгляд стал суровее. – К тому же рано или поздно нам предстоит сражение, какая разница, произойдет ли оно в ущелье Ухуэй или где-то еще?

– Действительно. – Юй Уюань задумчиво смотрел на противоположную сторону, сразу заметив развевающееся перед строем Всадников Ветра и Облаков белое знамя с фениксом. – Белое знамя феникса... Белый феникс. Среди семи полководцев – основателей династии лучшим в построении боевых порядков была правительница-Феникс, Фэн Дуин. Когда правитель Тао сражался с ней, он потерпел поражение от придуманного ею строя Кровавый феникс. В сражении с Фэн Сиюнь тебе нужно быть осторожным.

– Строй Кровавый феникс? – В глазах Хуан Чао блеснул золотой свет. Он поднял голову к западному небу, где исчезал последний красный луч солнца, уступая место медленно опускающейся тихой темной ночи. – Я знаю, кровожадного феникса нельзя недооценивать!

– Предки говорили: встретив феникса, беги, – пробормотал Юй Уюань, опустив взгляд на свои руки. На белоснежных ладонях были следы бледно-красного цвета – кровь, оставшаяся после лечения правителя Ючжоу. Сегодня он запятнал руки кровью, спасая человека, а что будет дальше? Сколько крови прольется от этих рук?

– «Встретив феникса, беги» – это для других, но для людей семьи Юй в мире нет строя, который нельзя было бы разрушить! – сказал Хуан Чао, глядя на Юй Уюаня ясными золотыми глазами.

– Люди семьи Юй... – Юй Уюань спрятал руки в рукава, подняв голову с лицом, спокойным как вода, но в глубине его глаз таилась горечь.

– Ты тоже устал сегодня, иди отдохни. – Хуан Чао похлопал его по плечу.

Юй Уюань кивнул.

Оба повернулись и направились в лагерь.

В ту ночь, при ясной луне и легком ветре, небо было усыпано звездами.

В центре лагеря Всадников Ветра и Облаков стоял белый шатер правительницы, на крыше которого сидела, скрестив ноги, Фэн Сиюнь, глядя в небо.

– Так поздно, а ты еще не спишь? – вдруг раздался голос Фэн Ланьси снизу, и он легко вспрыгнул на крышу. – Наблюдаешь за звездами, есть ли какие-то открытия?

Говоря это, он сел, скрестив ноги, и оглядел Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь, очевидно, выскользнула сюда после отхода ко сну, на ней была лишь тонкая белая нижняя рубашка, длинные черные волосы рассыпались по плечам и спине, словно стекая по крыше шатра. Ее лицо было белым как снег, выражение – расслабленным, лунное украшение на лбу перекликалось с полумесяцем в небе, излучая мягкое сияние.

– Помню, в детстве няня говорила мне, что каждой звезде на небе соответствует человек на земле. В «Нефритовых речах о небесных явлениях» также сказано, что небесные созвездия отражают все, что происходит в нижнем мире, – тихо сказала Фэн Сиюнь, глядя на звезды. Звездный свет словно падал в ее глаза, делая их ярче небесных светил. – Если это правда, то мы с тобой тоже среди этих звезд. Скажи, какая звезда – это я? А какая – ты?

Фэн Ланьси приподнял бровь, подняв взгляд к небу, его лицо было невозмутимым, голос – невозмутимым:

– Та, что является императорской звездой, – это я. А та, что рядом с императорской, – это ты.

Эти слова, произнесенные кем-то другим, звучали бы высокопарно и амбициозно, но когда он озвучил их непринужденным тоном, не изменившись в лице, в этой небрежности прозвучали только его природные надменность и чувство превосходства.

Фэн Сиюнь повернула голову, чтобы посмотреть на него, Фэн Ланьси тоже повернулся к ней, их взгляды встретились, оба были спокойны и безмятежны, словно два тихих озера, ясных и чистых, отражающих друг друга с кристальной четкостью.

Спустя долгое время Фэн Сиюнь спросила:

– Почему ты хочешь стать императором?

Ее тон был умиротворенным, она смотрела на него непосредственно, без любопытства, не допытываясь, словно это был самый обычный вопрос.

– Потому что я буду хорошим императором, которым восхищается вся Поднебесная, – так же спокойно ответил Фэн Ланьси, его черные глаза были глубоки и ярки, словно звезды, вставленные в ночное небо.

Фэн Сиюнь молча разглядывала его некоторое время, затем подняла голову к ночному небу, усыпанному звездами – одни были большие, другие маленькие, одни яркие, другие тусклые. Она опустила голову, раскрыв ладонь, внимательно вглядываясь, словно могла увидеть на ней нечто недоступное другим. Потом она медленно расплылась в невесомой улыбке:

– Хорошо, я помогу тебе завоевать Поднебесную, положить конец этой смутной эпохе!

При этих словах глаза Фэн Ланьси сверкнули, на его лице медленно расцвела легкая, нежная улыбка. Он протянул руку и посмотрел на нее:

– Договорились?

Фэн Сиюнь взглянула на его руку и протянула свою:

– Договорились.

Их руки медленно сблизились, кончики пальцев легко коснулись ладоней друг друга, затем переплелись, повернулись, обвились... Две одинаково белые, длинные, благородные руки теперь крепко сплелись, безмолвно совершая древний ритуал, символизирующий обещание, которое они не нарушат до самой смерти.

– Смутная эпоха закончится в наших руках, мы с тобой разделим эту Поднебесную! – Их руки все еще были сплетены, сияющие глаза Фэн Ланьси не моргая смотрели в глаза Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь слегка опустила веки, по ее губам скользнула улыбка, неуловимая как ночной ветер, полная одиночества и печали, но когда она снова подняла глаза, то уже улыбалась просто, как всегда.

В тот момент на маленькой крыше шатра, где они только что дали клятву, в эту немного душную летнюю ночь, Фэн Ланьси вдруг почувствовал холод в сердце, мир внезапно стал пустым и одиноким, и он невольно крепче сжал руку Фэн Сиюнь, которую она уже собиралась отнять.

– Ай! – Фэн Сиюнь резко вдохнула, недоуменно глядя на Фэн Ланьси.

Но Фэн Ланьси лишь крепче сжал ее руку.

Фэн Сиюнь тихо вздохнула, затем сердито посмотрела на Фэн Ланьси:

– Черный Лис, если не отпустишь руку, не вини меня за то, что я использую «Крик феникса, сотрясающий небеса»!

Услышав это, Фэн Ланьси вздохнул с облегчением. Это была ее рука, ее брови и глаза, ее слова... Его сердце вдруг наполнилось теплом, он отпустил ее руку, мягко глядя на Фэн Сиюнь, на его лице медленно расцвела улыбка.

– Что ты сейчас делал? Ты чуть не сломал мне руку! – Фэн Сиюнь, потирая пальцы, с упреком посмотрела на Фэн Ланьси и как раз увидела на его лице эту мягкую, подобную облаку улыбку. Она замерла, уставившись на него, затем придвинулась ближе, протянула руку, чтобы коснуться его лица, даже принюхалась, бормоча: – Тот же запах, кожа тоже не изменилась, это Черный Лис, но...

– Что ты творишь? – Фэн Ланьси протянул руку, отталкивая Фэн Сиюнь, которая почти навалилась на него. Когда это теплое, мягкое тело с легким ароматом отдалилось, он вдруг почувствовал сожаление, его рука замерла на ее плече, колеблясь, не решаясь оттолкнуть или обнять.

– Это точно Черный Лис, – уверенно сказала Фэн Сиюнь, но все еще с недоумением смотрела на Фэн Ланьси. – Но вот эта недавняя улыбка...

Она изучала его лицо взглядом:

– Улыбнись еще раз, как только что улыбался.

Фэн Ланьси проигнорировал ее, взмахнув рукавом, словно стряхивая с себя легкий аромат.

– Черный Лис, ну улыбнись еще раз так же. – Фэн Сиюнь снова придвинулась к нему, протягивая руку, словно снова хотела коснуться его лица.

– Эх, женщина, ты помнишь, что ты женщина? – Фэн Ланьси глубоко вздохнул, отмахнувшись от ее руки, с беспомощной улыбкой глядя на нее.

– Опять эта лисья ухмылка! – Фэн Сиюнь скривила губы, тут же отдернув руку, но все еще пристально смотрела на него. – Та улыбка была необычной.

Фэн Ланьси слегка удивился:

– Чем она была необычна?

– Хм, чем она была необычна? Эх, не могу вспомнить. А-а-а... – Фэн Сиюнь зевнула. – Я устала, подумаю об этом, когда проснусь. Хм... в такую ночь звезды должны сопровождать мой сон.

С этими словами она откинулась назад и легла, повернувшись спиной к Фэн Ланьси, собираясь заснуть, но вскоре повернулась обратно. Ее глаза уже были закрыты, голова привычно устроилась на колене Фэн Ланьси, рука схватила его рукав и накрыла им лицо, а губы сонно пробормотали:

– Черный Лис, отгоняй от меня комаров, это будет твоей платой за то, что я помогаю тебе завоевать Поднебесную. И еще... отнеси меня обратно до того, как они проснутся...

Фэн Ланьси сидел неподвижно, глядя вдаль. Рядом доносилось ровное дыхание Фэн Сиюнь, она явно уже заснула.

Ночной ветер пронесся мимо, он опустил голову, глядя на спящую на его коленях девушку, снял свой верхний халат и осторожно накрыл ее, вздохнув:

– Возможно, в прошлой жизни мы оба задолжали друг другу.

Двадцать второго дня пятого месяца

Очнувшийся от беспамятства правитель Ючжоу вызвал к себе зятя Хуан Чао. Они беседовали наедине около часа, после чего правитель созвал всех сопровождавших его чиновников и военачальников и публично передал военную печать Хуан Чао.

Двадцать третьего дня пятого месяца Хуан Чао созвал всех генералов Золотых Всадников в свой шатер для обсуждения дел.

Утром двадцать четвертого дня пятого месяца, когда свет дня был еще тусклым, Лю Юйшэн молча стоял снаружи золотого шатра правителя Ючжоу, не слыша ни слова из того, что говорилось внутри. Он был обеспокоен, но в то же время странным образом ощущал спокойствие, словно смирившись с судьбой. Вдруг полог шатра поднялся, и в момент, когда он поднял глаза, его сердце дрогнуло.

Хуан Чао, одетый в пурпурные доспехи, с мечом в руке, гордо вышел, его взгляд, упавший на Лю Юйшэна, был подобен холодной молнии.

– Зять правителя, – почтительно поклонился Лю Юйшэн.

Хуан Чао слегка кивнул, затем широкими шагами обошел его, направляясь к ожидающей армии Золотых Всадников. Лю Юйшэн, глядя ему вслед, отмечал его горделивую осанку, движения – уверенные и неторопливые; даже со спины он излучал абсолютную уверенность и величие.

Это шел наследник Цзичжоу, подобный дракону и тигру, готовый занять место правителя.

В тот момент Лю Юйшэн, помимо страха, странным образом ощутил желание следовать за этим человеком.

Хуан Чао шаг за шагом приближался к сверкающим золотом рядам Золотых Всадников, затем поднял одной рукой военную печать, другой – меч.

– Воины! Сегодня я, Хуан Чао, буду сражаться плечом к плечу с вами! В этой битве мы должны отомстить за нашего правителя! Мы должны разгромить Всадников Ветра и Облаков и смыть прежний позор!

Золотой блеск военной печати и холодное сияние меча отражались друг в друге в утреннем свете, зажигая глаза солдат. Он стоял прямо и гордо, величавый как гора, его голос был ясным и глубоким, каждое слово проникало в уши солдат, зажигая пламя в их сердцах.

Удивительное явление – этому человеку достаточно было одного взгляда, одного слова, чтобы все солдаты ощутили желание подчиниться и следовать за ним. Просто глядя на него, они чувствовали, как в их телах пробуждается сила. Следуя за ним, они могли бы ураганом пронестись по всему миру, и даже если впереди ждали горы мечей, моря огня или лабиринты терновника, их это не страшило!

– Мы следуем за зятем правителя! Мы отомстим за нашего правителя! Мы разгромим Всадников Ветра и Облаков и смоем позор!

Десятки тысяч голосов откликнулись, мечи и копья поднялись. Земля, казалось, содрогнулась от этого громоподобного клича, небо, казалось, было закрыто блеском оружия. Во всем мире остались лишь эти золотые доспехи, заполнившие поле, и та высокая, прямая фигура в пурпурном, стоящая перед войском.

А вдалеке, перед лагерем Всадников Ветра и Облаков, Фэн Сиюнь в серебряных доспехах стояла перед своим войском, слушая доносившиеся издалека оглушительные крики Золотых Всадников, не говоря ни слова. Она просто стояла. Перед ней сорок тысяч воинов – Всадников Ветра и Облаков – также стояли молча. Их взгляды были устремлены в одну точку, на их правительницу, которую они уважали больше всех мужчин в мире, с решимостью следовать за ней до смерти. Они знали, что она непременно поведет их к победе над Золотыми Всадниками! Она сделает это, потому что она – их принцесса Сиюнь с непревзойденным боевым мастерством, она – их правительница Цинчжоу, преемница правителя-Феникса – Фэн Сиюнь!

– Изгнать Золотых Всадников! Защитить родину!

Эти простые пять слов слетели с уст Фэн Сиюнь, ее тон был спокойным и уверенным, голос – чистым и холодным, звучащим в ушах каждого солдата, проникающим в их сердца.

– Ура-а-а!

В тот же миг закричали в унисон десятки тысяч воинов.

Этот крик был мощным, словно самая прочная, самая крепкая стена в мире, которую не могла бы поколебать никакая сотрясающая небо и землю сила; этот крик был также пронзительным, как самый острый меч в мире, способный разрушить любые медные стены и железные крепости! Долго после того, как голоса стихли, эхо все еще разносилось над ущельем Ухуэй, словно говоря врагам впереди: мы не будем побеждены! Мы разобьем вас, прогоним вас!

В этот момент позади обоих лагерей Фэн Ланьси и Юй Уюань поднялись на наблюдательные вышки.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум...

Под звуки барабанов в ущелье Ухуэй ржали боевые кони, на востоке – сверкающие серебром Всадники Ветра и Облаков, на западе – блистающие золотом всадники, обе стороны выстроились в боевые порядки, великая битва вот-вот должна была начаться.

Фэн Ланьси, глядя вниз с наблюдательной вышки, осмотрелся и слегка удивился:

– В этой битве ты задействовала пятерых полководцев Ветра и Облаков.

Говоря это, он обернулся к поднимающейся по ступеням Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь подошла к нему, подняла руку, указывая на противоположную сторону:

– Потому что противник в этой битве – Хуан Чао!

В строю Золотых Всадников особенно выделялся один всадник, она издалека могла ощутить его особенную, воинственную энергию, и вся армия Золотых Всадников благодаря ему излучала угрозу, приобретя необычайный боевой настрой. Со сменой командующего боевой дух Золотых Всадников полностью преобразился. Ее взгляд переместился на наблюдательную вышку напротив:

– А за его спиной еще и Юй Уюань!

– Сегодня Золотые Всадники необычны. – Фэн Ланьси, конечно, видел изменения в Золотых Всадниках, уголки его губ изогнулись в заинтересованной улыбке. – Неужели только из-за того, что ими командует Хуан Чао? Действительно достойный противник!

– Некоторые люди от рождения обладают силой, заставляющей других безоговорочно подчиняться, могут заставить людей добровольно склониться перед ними, следовать за ними до смерти. Хуан Чао – один из таких людей. – Взгляд Фэн Сиюнь упал на самого заметного наездника в строю Золотых Всадников, в ее голосе звучало сложное чувство. – Поэтому у него такая непревзойденная уверенность и гордость!

– Судя по виду Золотых Всадников, все пятьдесят тысяч воинов здесь, Хуан Чао лично возглавил центральный отряд, левое и правое крылья отстают на пять чжанов, похоже, он хочет решить исход битвы в прямом столкновении с тобой. – В глазах Фэн Ланьси вспыхнул свет, он смотрел вдаль на кавалериста во главе Золотых Всадников, в его улыбке было восхищение. – Осмелиться лично вести Золотых Всадников, которые совершенно не могут сравниться со Всадниками Ветра и Облаков, на битву с тобой – Хуан Чао действительно герой с безграничной отвагой!

– В этом и заключается ваше различие. – Фэн Сиюнь бросила на него взгляд, в ее глазах скрывалась насмешка. – Хотя он и говорит, что не герой, но все равно совершает героические поступки.

– Он хочет стать таким же могущественным правителем, как император Вэйле, – спокойно сказал Фэн Ланьси, явно не впечатленный героическим духом Хуан Чао.

– Император Вэйле?.. – Фэн Сиюнь слегка нахмурилась, но больше ничего не сказала, хотя в ее тоне явно чувствовалось, что она хотела добавить что-то еще.

Фэн Ланьси взглянул на нее, затем перевел взгляд вниз:

– В этой битве можно будет увидеть истинную мощь строя Кровавый феникс? Пять полководцев Ветра и Облаков выступили вместе: Ци Шу во главе, Чэн Чжи слева, Сюй Юань справа, Линь Цзи в хвосте, а в центре – Сю Цзюжун! Почему не первый из шести полководцев, Ци Шу?

– Что ты думаешь о Цзюжуне? – вместо ответа спросила Фэн Сиюнь.

– Сдержанный, легко смущается, как внешне, так и в речах и поступках кажется слишком утонченным, только... – Фэн Ланьси смотрел на центр строя Всадники Ветра и Облаков. – Глядя на него сейчас... среди десятков тысяч воинов он сохраняет спокойствие, его взгляд остер как меч – талант великого полководца!

Фэн Сиюнь улыбнулась, явно довольная его оценкой:

– Среди шести полководцев Ветра и Облаков, если говорить о надежности и уравновешенности, первым будет Ци Шу; Сюй Юань отличается тщательностью в планировании и всесторонним подходом; Линь Цзи превосходен в стрельбе из лука и заботится о подчиненных; Бао Чэн и Чэн Чжи – оба отважные генералы, способные в одиночку противостоять сотне. Цзюжун, возможно, уступает им в некоторых аспектах, но его талант полководца – самый выдающийся среди них.

Она окинула взглядом построение Всадников Ветра и Облаков внизу и слегка кивнула:

– Через два-три года Цзюжун непременно станет первым полководцем Цинчжоу!

– В этой битве ты закаляешь его? – Фэн Ланьси приподнял бровь, глядя на противоположную сторону. – Только... на этот раз противник – Хуан Чао!

– Я, конечно, знаю это, – фыркнула Фэн Сиюнь, глядя вниз. Золотые Всадники продолжали продвигаться вперед, Всадники Ветра и Облаков ждали в строгом порядке. Когда две армии оказались на расстоянии десяти чжанов друг от друга, знамя Золотых Всадников взметнулось, и воины одновременно остановились. Она не могла не восхититься: – С Хуан Чао Золотые Всадники действительно изменились!

Внизу, на поле боя, Хуан Чао сосредоточенно смотрел на недалекий строй Всадников Ветра и Облаков. Даже когда Золотые Всадники подошли так близко, Всадники Ветра и Облаков не двинулись ни на дюйм, не проявляя ни малейшего беспокойства. Хотя они не двигались, от них исходила молчаливая угроза, словно стена, выкованная из лезвий мечей, – даже в обороне они излучали острую убийственную энергию.

– Похоже, он чего-то ждет. – Фэн Ланьси, глядя сверху вниз, ясно видел происходящее внизу.

– Пока он не найдет слабое место, он будет ждать, чтобы противник атаковал первым; когда он найдет слабость, это будет смертельный удар! – Голос Фэн Сиюнь был спокоен, но выражение стало серьезным.

Внизу, на поле боя, серебряные Всадники Ветра и Облаков были подобны фениксу, сложившему крылья и гордо поднявшему голову, сохраняя величие царя птиц, спокойно ожидая, когда враг атакует первым. А Золотые Всадники, не получив указаний от Хуан Чао, также стояли неподвижно, словно отдыхающие хищные звери.

Две армии противостояли друг другу, атмосфера была напряженной.

Примерно через четверть часа знамя перед строем Золотых Всадников взметнулось снова, и первыми двинулись левое и правое крылья. Они быстро продвигались вперед, словно намереваясь окружить Всадников Ветра и Облаков. Когда левое и правое крылья Золотых Всадников оказались на расстоянии не более пяти чжанов от Всадников Ветра и Облаков, центральный отряд внезапно ускорился, и все три отряда одновременно устремились ко Всадникам Ветра и Облаков.

Когда центральный отряд Золотых Всадников атаковал, Всадники Ветра и Облаков наконец двинулись, два крыла, словно внезапно распахнувшиеся крылья феникса, устремились навстречу левому и правому крыльям Золотых Всадников. Центральный отряд Золотых Всадников атаковал прямо в центр Всадников Ветра и Облаков, но центр Всадников Ветра и Облаков, увидев приближающегося врага, просигналил знаменем, и передовой отряд развернулся, словно поворачивалась голова феникса, избегая удара Золотых Всадников, одновременно взаимодействуя с развернувшимся левым крылом, окружая ворвавшееся правое крыло Золотых Всадников.

– Построение меняется так быстро! – восклицание Фэн Ланьси еще не стихло, как внизу строй Всадников Ветра и Облаков снова изменился.

Словно феникс внезапно выпустил когти, и железные крючья сорвались с них – это были стрелы отряда божественных лучников. Стрелы, подобные стае саранчи, стремительно полетели в наступающий центральный отряд Золотых Всадников. Под пронзительные крики передовые воины центрального отряда падали один за другим! А «феникс» внезапно расправил хвостовые перья, объединившись с правым крылом, сметая левое крыло Золотых Всадников. В мгновение ока пятьдесят тысяч Золотых Всадников оказались в окружении Всадников Ветра и Облаков!

Однако, когда феникс приблизился, готовясь завершить окружение, оставшаяся часть центрального отряда Золотых Всадников внезапно оставила центр и повернула назад, устремившись прямо к голове феникса! В тот же миг голова феникса, которая вместе с левым крылом окружала правое крыло Золотых Всадников, оказалась зажатой между левым крылом и центральным отрядом Золотых Всадников! А затем левое крыло, наполовину окруженное правым крылом и хвостом феникса, внезапно на полной скорости повернуло вправо, присоединившись к центральному отряду, с полной силой атакуя голову феникса!

В мгновение ока вся битва внизу сосредоточилась на левом крыле и голове феникса. Всадники Ветра и Облаков и Золотые Всадники полностью смешались, невозможно было различить, где передняя линия, где задняя, где левый фланг, где правый – куда ни глянь, везде были враги. Началась хаотичная схватка.

Теперь уже обе стороны соревновались не в том, чье построение искуснее, чей ум гибче и проницательнее, а в том, чей меч острее, чьи движения быстрее, чья сила больше – победителем станет тот, кто скорее убьет побольше врагов!

– Он перехитрил меня! – Фэн Сиюнь изменилась в лице. – Этот Хуан Чао! Он вовсе не собирался сражаться со мной напрямую и тем более – разрушать строй Кровавого феникса! Ему не нужны победа или поражение, он просто хочет, чтобы эти пятьдесят тысяч Золотых Всадников Ючжоу бились насмерть с моими Всадниками Ветра и Облаков, с единственной целью – нанести тяжелый урон моим войскам!

Говоря это, она не сдержалась и ударила ладонью по перилам, заставив их задрожать.

Фэн Ланьси теперь тоже понял это и вздохнул:

– Он не задействует ни одного солдата Цзичжоу, но с помощью Золотых Всадников наносит тяжелый урон Всадникам Ветра и Облаков. К этому моменту из многочисленных тысяч Золотых Всадников Ючжоу ты уничтожила большую часть, а правитель Ючжоу тяжело ранен, остальные принцы Ючжоу – все посредственности, так что Ючжоу полностью окажется в его руках! Хорош этот Хуан Чао!

В его словах невольно звучало восхищение.

– Хочешь ослабить мои силы? Я не позволю тебе добиться своего! – В голосе Фэн Сиюнь звучала ледяная решимость, ее глаза в этот момент были холоднее тысячелетних снежных вершин. – Войско Золотых Всадников... я уничтожу их всех, как ты и хотел!

Сказав это, она крикнула вниз:

– Цзюжун, Кровавый феникс!

– Есть! – донесся с поля боя решительный и твердый голос.

Затем центр Всадников Ветра и Облаков просигналил белым знаменем Феникса, и серебряные доспехи всколыхнулись набегающей бурной волной, и кровожадный феникс вдруг поднял голову и издал протяжный крик.

Зажатые левое и правое крылья феникса одновременно расправились, перья в солнечном свете сверкали лезвиями мечей, когти внезапно превратились в голову феникса, хвост – в когти, и так родился заново огромный феникс, окруженный серебряным пламенем, сверкающий ослепительным холодным светом!

– Смерть! – Белое знамя Феникса встрепенулось, и Кровавый феникс расправил свои кровожадные крылья, когти и клюв, безжалостно сметая, хватая и клюя Золотых Всадников! А передовой отряд, изначально окруженный центральным отрядом Золотых Всадников, в мгновение ока превратился в острый меч, что прямо и уверенно пронзал противника!

В тот момент с воздуха можно было видеть сверкающего серебром феникса, держащего в клюве острый меч, бьющего Золотых Всадников с яростной, неукротимой и безжалостной мощью, сметающей все на своем пути.

Это была кровавая битва!

В ущелье Ухуэй желтый песок кружился в воздухе, мечи и сабли скрещивались, отрубленные конечности разлетались, головы катились по земле, кровь заливала землю, хриплые, пронзительные, скорбные крики устремлялись к небесам!

Хотя солнце стояло в зените, небо потемнело, земля померкла!

Боги скорбели, души плакали!

Это было самое жестокое сражение в мире людей.

– Они действительно бьются до последнего! – Фэн Сиюнь, глядя вниз, нахмурилась, в ее глазах мелькнул холодный свет. – Только из-за присутствия Хуан Чао боевой дух Золотых Всадников не угасает? Тогда я сломлю их боевой дух!

Она холодно усмехнулась и внезапно метнулась вниз, устремляясь к Хуан Чао на поле боя.

Почти в тот же момент, когда Фэн Сиюнь устремилась вниз, с противоположной наблюдательной вышки также сорвалась белая фигура, и ее целью была Фэн Сиюнь, парящая в воздухе.

– Белая Фэнси против Юй Уюаня? – На наблюдательной вышке Фэн Ланьси, увидев это, слегка улыбнулся, в его голосе звучал неприкрытый интерес. – Интересно, кто победит в схватке сильнейшей среди женщин и первого молодого господина Поднебесной?

Две белые фигуры, пролетев над полем боя, приземлились в разных точках, затем снова взмыли в воздух, одна – устремляясь вперед, другая – перехватывая, расстояние между ними становилось все меньше: семь чжанов... шесть чжанов... пять чжанов... четыре чжана...

На земле ожесточенно рубились Всадники Ветра и Облаков и Золотые Всадники, вокруг слышался лишь резкий лязг сталкивающегося оружия, оглушительные крики сражающихся...

Две белые фигуры в воздухе летели все ближе друг к другу, одна из них сверкала сквозь клубы пыли серебряными доспехами, другая – сияла развевающимися белыми одеждами. Казалось, они забыли обо всем вокруг, устремясь вперед, глядя друг на друга, словно бесконечно далекие, но через миг уже вставшие лицом к лицу противники...

Серебряная вспышка – белая лента Фэн Сиюнь взметнулась, подобно летящему дракону!

Широкие рукава взметнулись – пальцы Юй Уюаня, сложенные как меч, устремились в воздух!

– Меч Безграничности семьи Юй! – Фэн Ланьси, увидев жест Юй Уюаня в воздухе, сузил зрачки, его рука невольно крепко сжала перила наблюдательной вышки. – Он действительно использует Меч Безграничности!

Среди свиста ветра и звона клинков два чистых возгласа, прозвучавших в воздухе, словно говорили друг другу – а может, самим себе, – что это непревзойденные боевые искусства их семей! Это приемы смертоносные! Использовав их... пути назад уже не будет!

Белая лента в мгновение ока превратилась в небесного феникса, несущегося с ветром и пламенем, и устремилась вперед!

Взмах рукавов – и пальцы, будто клинки, выбросили в воздух энергию, что радугой рванулась навстречу!

Крик феникса! Звон меча!

Эти два звука были отчетливо слышны даже сквозь грохот сражения, но внизу им не придали значения.

В воздухе расстояние между двумя белыми фигурами быстро сокращалось: белая лента – к груди Юй Уюаня, энергия меча – прямо в межбровье Фэн Сиюнь...

Они сблизились настолько, что могли ясно разглядеть черты лица друг друга, и в тот миг оба слегка улыбнулись – улыбкой легкой, как облако, без печали, без радости...

Но в тот же миг что-то в их груди перестало биться, и белая лента опустилась, скользнув мимо ребер, лишь оторвав клочок одежды; энергия отклонилась, пройдя мимо виска, лишь срезав прядь волос. Их фигуры сблизились, взгляды встретились, уголки губ дрогнули – они разминулись в воздухе и приземлились в разных концах поля боя.

Один сжимал в руке прядь черных волос, другая держала обрывок ткани; они стояли спиной друг к другу, не оборачиваясь, не оглядываясь.

– Действительно... оба не смогли нанести удар. – На наблюдательной вышке Фэн Ланьси изящно улыбнулся, глядя на две белые фигуры внизу, и руки его невольно сжались. – Но как человек из семьи Юй, Юй Уюань выбрал Хуан Чао, а ты, как человек из семьи Фэн, выбрала меня – рано или поздно вам суждено сойтись в бою!

На поле, среди оглушительного грохота сражения и свиста стрел, для Фэн Сиюнь и Юй Уюаня этот миг был подобен полной, смертной тишине.

Фэн Сиюнь крепко сжимала в руке клочок одежды; по ее лицу скользнуло что-то прохладное, а в голове пронеслись мысли:

«Уюань, ты хотел умереть вместе со мной? Почему... в последний миг ты не нанес удар? Почему с самого начала, как только я увидела тебя, в твоих глазах всегда была печаль? Человек из семьи Юй... Уюань, неужели так должен закончиться наш путь?»

Юй Уюань опустил взгляд на прядь черных волос в своей ладони – срезанную с виска Фэн Сиюнь; еще чуть-чуть, и... Он вдруг сжал ладонь, и в его обычно безмятежных глазах пробежала рябь.

«Люди семьи Юй всю жизнь не ведают ни любви, ни ненависти; люди семьи Юй всю жизнь имеют кровь, но не имеют слез... Фэнси, такова судьба – моя, как человека из семьи Юй, и твоя, как человека из семьи Фэн!»

Черные волосы в его ладони обратились в пыль, смешавшись с каплей теплой влаги, что упала в прах – словно его хрупкая, жалкая любовь.

Ее рука наконец разжалась – клочок одежды упал на окровавленную землю и, подхваченный ветром, в мгновение ока исчез – как и ее смутные, невысказанные чувства.

Глава двадцать третья. Говорят, судьба играет с людьми

Сражение продолжалось, и настоящий ад разворачивался в ущелье Ухуэй. Запах крови наполнял воздух над долиной, крики боли и звуки убийства возносились к небесам. Мечи и сабли, окропленные кровью, мелькали повсюду, длинные копья, отбрасываемые назад, уносили с собой плоть и кровь врагов. Повсюду лежали тела в золотых доспехах и валялись отрубленные конечности, но были средь них и те, кто пал в серебре...

На поле боя Фэн Сиюнь и Юй Уюань все еще стояли неподвижно, словно статуи. Пока мечи и сабли проносились мимо них, а стрелы падали вокруг, они казались окаменевшими.

А в строю Золотых Всадников пурпурная фигура, вдруг пришла в движение – словно орел, расправивший крылья, устремилась прямо к человеку под белым знаменем феникса в центре строя всадников Ветра.

Звук меча, рассекающего ветер, пробудил Фэн Сиюнь.

– Цзюжун, берегись! – С тревожным криком она внезапно взмыла в воздух, словно стрела, выпущенная из лука, устремившись вслед за пурпурной фигурой.

На этот раз застывший Юй Уюань не стал преграждать ей путь. Он повернулся и пошел обратно, проходя сквозь лес клинков и дождь стрел, перешагивая через трупы и отрубленные конечности. В безупречно белых одеждах он был подобен посланнику, спустившемуся с небес; на его лице, белом как нефрит, отражалось глубокое сострадание, в глазах мелькали беспомощность и милосердие, но в конце концов он просто шел вперед, шаг за шагом, в безмолвии.

Он пересекал ад, используя эти жизни, эту кровь, чтобы обменять их на сто лет мира.

Под знаменем Феникса Сю Цзюжун высоко стоял на спине коня, размахивая большим стягом, управляя построением и атаками всадников Ветра.

Когда пурпурная фигура, подобная холодной молнии, устремилась к нему, он не уклонился, а вместо этого высоко поднял знамя Феникса и взмахнул им в воздухе. Ветреные всадники перед ним мгновенно расступились в стороны, избегая острой энергии, выпущенной пурпурной фигурой. Энергия клинка прочертила глубокую борозду в песчаной земле! Затем пурпурная фигура снова взмахнула рукой – и этот холодный свет, сопровождаемый сверкающим лезвием, вновь устремился к Сю Цзюжуну под знаменем Феникса!

Этот удар меча был столь острым, что, казалось, мог пронзить любое препятствие!

Этот удар меча был столь могущественным, что, казалось, мог расколоть небо и землю!

Песок разлетался, уступая дорогу лезвию, даже ветер, казалось, в страхе отступал!

Это был удар, которого он не мог избежать, не мог отразить!

Сю Цзюжун поднял лицо, широко раскрыв глаза, спокойно встречая этот сверкающий под солнцем, ослепительный, прекрасный удар меча, готовый разрубить его надвое!

В тот миг последняя мысль, промелькнувшая в сознании, была: «Владыка, Цзюжун навеки верен вам, пока душа моя не рассеется!»

Хуан Чао надменно изогнул уголки губ и резко опустил руку, нанося удар с решительной жестокостью и властностью – командующий всадниками Ветра должен был пасть от этого меча!

– Цзюжун! – раздался отчаянный крик.

Вслед за ним белая лента, подобная молнии, рассекла воздух, перехватив опускающийся клинок. Беспощадный удар замер в полуцуне от лица Сю Цзюжуна.

Хуан Чао и Фэн Сиюнь одновременно опустились с воздуха на землю. Меч и белая лента все еще были сплетены вместе. Они встретились взглядами, и сердца обоих похолодели.

Хуан Чао никогда не видел такой Фэнси – холодной как лед, источающей смертоносную ауру. Рука, сжимающая меч, внезапно ослабла, а сердце словно пронзила острая боль. Он вдруг вспомнил ту ночь, когда просил ее руки, и ее последние слова: «Жаль, что друзья редко остаются ими на всю жизнь».

Так вот оно что... Фэнси, наша дружба оказалась столь недолговечной.

Между Фэн Ланьси и мной ты выбрала его. Отныне я для тебя лишь враг?

– Владыка... – слабый стон сорвался с губ Сю Цзюжуна. Он открыл глаза – кровь заливала их, затуманивая зрение. Лицо пронзала острая боль, словно что-то разрывало его, затуманивая сознание. Он отчаянно моргал, и наконец... перед ним возникла высокая фигура в серебряных доспехах. Сердце его успокоилось, и он погрузился во тьму, все еще крепко сжимая в руке знамя Белого Феникса.

– Цзюжун! – Фэн Сиюнь быстро протянула руки, подхватывая падающего с лошади Сю Цзюжуна. Взглянув на него, она прикусила губу – сердце пронзила боль.

Это лицо... лицо Цзюжуна было изуродовано тем ударом!

Она перехватила меч, но не смогла остановить сопровождавшую его смертоносную энергию!

Энергия клинка прошла от середины лба через переносицу вниз, буквально разделив его лицо на две части!

Цзюжун...

Сердце ее наполнилось скорбью и гневом. Подняв взгляд на Хуан Чао, она смотрела с ненавистью, но, увидев его потерянное и опустошенное выражение лица, ощутила горечь.

Хуан Чао, такова наша судьба, рожденных в смутные времена... Это неизбежная участь нас, принадлежащих к правящим кланам!

– Хуан Чао, помнишь, что я сказала той ночью? – Голос Фэн Сиюнь был холоден и чист.

Хуан Чао кивнул, его золотистые глаза снова прояснились, по-прежнему сияя гордостью. Он слегка изогнул губы, пытаясь улыбнуться непринужденно, как прежде, подарить другу последнюю улыбку, но не смог сделать ее беззаботной.

В этот миг даже такой гордец, как он, был полон печали.

– Редко бывают вечные друзья, – тихо, но отчетливо произнесла Фэн Сиюнь, и ее слова достигли ушей Хуан Чао. Она опустила взгляд на Сю Цзюжуна в своих объятиях, а когда подняла глаза, они были холодны как иней. Оглядев все поле битвы, где стояли серебряные воины, а золотых осталось совсем мало, она сказала: – В этой битве я победила, и ты тоже!

– Да, – кивнул Хуан Чао, не замечая, что его голос стал настолько тихим, почти отчаянным.

– Но... мы оба проиграли. – Взгляд Фэн Сиюнь наконец вернулся к Хуан Чао, в ее глазах была мучительная боль.

– Да, – тихо ответил Хуан Чао, словно боясь, что более громкий голос сделает трещину между ними еще больше. Но он знал: разбитое никогда не вернуть к прежнему состоянию... особенно когда он сам разбил это своими руками!

Фэн Сиюнь подняла руку, возвращая белую ленту, сдерживавшую драгоценный меч Хуан Чао, на свое запястье. Подхватив Сю Цзюжуна, она оттолкнулась кончиками пальцев ног и взмыла прочь:

– Когда мы встретимся снова, возможно, выжить сможет только один из нас!

Вечер двадцать четвертого дня пятого месяца

Погода по-прежнему стояла душная. Даже с наступлением вечера жара не спадала. На ночном небе не было ни звезд, ни луны, лишь тяжелые черные тучи.

В шатре горели несколько ярких ламп, освещая внутреннее пространство. Фэн Сиюнь сосредоточенно изучала стопку докладов перед собой, а Фэн Ланьси непринужденно сидел напротив, с легкой улыбкой играя с агатовым пресс-папье на столе.

– Как раны Цзюжуна? – внезапно спросила Фэн Сиюнь, не отрывая глаз от докладов.

– Хоть мое врачебное искусство и уступает Цзюнь Пинъюй, но от таких ран он не умрет. – Фэн Ланьси щелкнул пальцами: – Только вот... – Он замолчал, глядя на Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь подняла взгляд:

– Его лицо уже непоправимо изуродовано, не так ли?

– Да, жаль... он был красив. – В голосе Фэн Ланьси звучало сожаление, но на лице не было ни капли сочувствия.

– Быть живым – уже лучшее, что могло случиться, – равнодушно сказала Фэн Сиюнь.

– Жизнь, конечно, хороша, но некоторые люди... возможно, считают, что лучше умереть. – Казалось, в словах Фэн Ланьси был скрытый смысл.

Фэн Сиюнь, впрочем, никак на это не отреагировала, сосредоточившись на докладах. Фэн Ланьси тоже замолчал, вот только его взгляд то и дело задерживался на Фэн Сиюнь с каким-то особым вниманием. Когда же она случайно поднимала голову и встречалась с ним глазами, его взгляд становился непроницаемым.

Через две четверти часа Фэн Сиюнь отложила доклады, потерла переносицу и откинулась на спинку стула.

– Как прошла эта битва? – внезапно спросил Фэн Ланьси.

– А как ты думаешь? Хоть и нанесли врагу тысячу ран, но и сами потеряли сотню, – вздохнула Фэн Сиюнь.

Услышав это, Фэн Ланьси легко усмехнулся:

– Войско Золотых Всадников потеряло сорок тысяч бойцов, победа все равно за тобой.

– Хуан Чао достиг трех четвертей своей цели! – Фэн Сиюнь прижала руку ко лбу. – Уничтожить Золотых Всадников, изучить построение Кровавого феникса, ослабить боевой дух моих Всадников Ветра и Облаков, а дальше...

Она говорила, когда снаружи внезапно раздался голос Ци Шу:

– Владыка, срочное донесение из Яньчэна!

Взгляд Фэн Сиюнь сверкнул, она выпрямилась:

– Входи.

Едва она произнесла эти слова, полог шатра поднялся, и Ци Шу быстро вошел, поддерживая какого-то человека.

– Владыка, Яньчэн захвачен всадниками Небесного спора из Цзичжоу! – Человек, которого поддерживал Ци Шу, упал на колени, склонившись до земли.

– Что?! – Фэн Сиюнь резко поднялась, глядя на человека, чье тело, казалось, было окрашено кровью. – Яньчэн захвачен всадниками Небесного спора?

– Да! – Человек склонил голову, хрипло отвечая: – Цзичжоу послал пятьдесят тысяч войск на штурм города. Генерал Бао... генерал Бао погиб, защищая город!

– Бао Чэн... – Фэн Сиюнь почувствовала, как перед глазами потемнело. Если бы не стул позади, она бы упала. Восстановив равновесие, она посмотрела на него: – Встань и говори.

– Благодарю, владыка. – Тот поднял голову и встал.

Одного взгляда Фэн Сиюнь хватило, чтобы узнать его – это действительно был близкий подчиненный Бао Чэна. Его лицо было покрыто кровью и грязью, глаза полны тревоги и боли, на теле явно было множество ран, хотя и наспех перевязанных.

– Даже если Цзичжоу послал Всадников Небесного Спора на штурм, в Яньчэне было пять тысяч Всадников Ветра и Облаков, плюс пятьдесят тысяч императорской гвардии, и Бао Чэн командовал обороной – город не мог быть так легко захвачен. – Фэн Сиюнь нахмурилась: – Почему Яньчэн пал?

– Владыка, изначально генерал Ли и генерал Бао вместе защищали Яньчэн, и Всадники Небесного Спора никак не могли прорваться. Но когда генерал Ли услышал, что ван Ю собрался преследовать владыку до ущелья Ухуэй, он, несмотря на возражения генерала Бао, увел пятьдесят тысяч солдат императорской гвардии из Яньчэна, намереваясь помочь владыке. Кто мог знать, что как только генерал Ли уйдет, Всадники Небесного Спора начнут осаду Яньчэна. В городе осталось лишь десять тысяч защитников. Генерал Бао, зная, что враг многочислен, а нас мало, продолжал держать оборону, не выходя из города. Но... но... среди Всадников Небесного Спора был командир, чье мастерство стрельбы из лука было божественным. В тот день, когда генерал Бао руководил обороной со стены, он был сражен его стрелой. Генерал Бао... генерал Бао... – Голос человека был полон горя и ярости, плечи дрожали, руки судорожно сжимались.

Выслушав его, Фэн Сиюнь почувствовала, как в глазах заблестели слезы, кулаки сжались.

– Ли Сянь... Ли Сянь, как ты посмел нарушить мой военный приказ!

– Владыка, перед смертью генерал Бао поручил мне догнать генерала Ли. Я мчался без остановки и настиг генерала Ли у подножия горы Юй. Услышав об осаде Яньчэна, генерал Ли поспешил вернуться, но... но... по пути они столкнулись со всадниками Небесного спора, преследовавшими их после падения Яньчэна... Императорская гвардия... пятьдесят тысяч императорской гвардии были почти полностью уничтожены, судьба генерала Ли неизвестна!

Человек, выпалив все это, снова упал на колени, непрерывно кланяясь, и вскоре на земле расплылось красное пятно.

– Владыка, я не смог защитить Яньчэн, не смог защитить генерала Бао. Я знаю, что заслуживаю смерти! Но я умоляю владыку... умоляю вас непременно... непременно отомстить за генерала Бао! Генерал Бао, в тело которого впились шесть стрел, все еще стоял на городской стене день и ночь... надеясь дождаться подкрепления... кто знал... кто знал...

Человек не мог продолжать от рыданий. В шатре слышались лишь его горестные всхлипывания и сдерживаемые вздохи.

– Бао Чэн... мой храбрый генерал Бао Чэн! – Слезы скатились из глаз Фэн Сиюнь.

В шатре воцарилась тяжелая тишина.

Через мгновение Фэн Сиюнь снова заговорила:

– По твоим расчетам, как далеко Всадники Небесного Спора находятся от ущелья Ухуэй? Известно ли, кто командует войсками?

– Докладываю владыке, я опережаю их примерно на день пути. – Человек все еще стоял на коленях. – Командующий Всадниками Небесного Спора носит бронзовую маску, его лица не видно, но за его спиной знамя с иероглифом «осень», и его стрелы никогда не промахиваются. Я полагаю, это тот самый генерал Морозных Перьев, Цю Цзюшуан!

– Опережаешь на день пути? Генерал Морозных Перьев Цю Цзюшуан? – Взгляд Фэн Сиюнь слегка дрогнул, затем она позвала: – Ци Шу!

– Слушаю! – Ци Шу, до этого стоявший молча, сдерживая горе, немедленно ответил.

– Сперва отведи его залечить раны, – твердо приказала Фэн Сиюнь. – Вызови Линь Ци, Сюй Юаня и Чэн Чжи немедленно!

– Слушаюсь! – Ци Шу помог человеку уйти.

Когда в шатре остались только двое, Фэн Ланьси, все это время молча сидевший в кресле, внезапно произнес:

– Какой грозный Хуан Чао.

– Я просчитала тысячу вариантов, но не учла Ли Сяня! – Голос Фэн Сиюнь был тяжелым и скорбным. – Хоть он и командующий императорской гвардией, но последние десять лет его слава была затмлена командирами Всадников Ветра и Облаков. Видимо, он не смирился с этим. Услышав, что я «бежала» в ущелье Ухуэй, он решил привести императорскую гвардию на «помощь», разбить Золотых Всадников и восстановить свою славу великого командующего! Я... забыла, насколько люди одержимы славой и выгодой! – К концу фразы ее тон сменился с тяжелого на самообвиняющий и самоироничный.

– Сейчас у противника осталось лишь десять тысяч Золотых Всадников, но командует ими Хуан Чао, к тому же Юй Уюань еще не вступал в бой. Всадники Ветра и Облаков ослаблены, и если действовать опрометчиво, боюсь... – Фэн Ланьси остановился, глядя на Фэн Сиюнь с легкой заботой во взгляде. – А если учесть, что приближаются пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора, которые наверняка направляются в ущелье Ухуэй, тогда...

– Тогда в ущелье Ухуэй будет пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора и десять тысяч Золотых Всадников, и я непременно потерплю поражение! – холодно сказала Фэн Сиюнь.

– Необходимо остановить Всадников Небесного Спора, иначе твоя битва с ваном Ю будет напрасной. – Фэн Ланьси слегка вздохнул. – Но остановить пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора – задача не для обычного человека.

Фэн Сиюнь молчала.

Через некоторое время она посмотрела на Фэн Ланьси и сказала:

– Из сорока тысяч Всадников Ветра и Облаков в ущелье Безвозвратного я выделю десять тысяч и лично отправлюсь перехватить Всадников Небесного Спора. Нельзя допустить, чтобы они вошли в ущелье Ухуэй!

Услышав это, Фэн Ланьси приподнял бровь:

– Ты сама пойдешь? Хоть пятеро командиров Всадников Ветра и Облаков и талантливы, но в сравнении с Хуан Чао и Юй Уюанем они все еще значительно уступают!

– Я, конечно, это знаю. Я не говорила, что они будут защищать ущелье Ухуэй. – Фэн Сиюнь пристально смотрела на него.

Фэн Ланьси, встретив ее взгляд, сразу понял, что она имеет в виду, и горько усмехнулся:

– Знал бы я, не пришел бы в Цинчжоу!

– Это ты сам навязался, я тебя не приглашала! – Фэн Сиюнь холодно фыркнула. – Ты ешь мое, пользуешься моим, должен и отплатить чем-то. Когда я уйду, ущелье Ухуэй останется на тебя!

– Откуда ты знаешь, что я смогу его удержать? – спокойно спросил Фэн Ланьси.

– Если ты хочешь получить Всадников Ветра и Облаков, хочешь получить Цинчжоу, то постарайся хорошо защитить ущелье, – так же спокойно ответила Фэн Сиюнь.

Как только она закончила говорить, Ци Шу привел Сюй Юаня, Линь Ци и Чэн Чжи. Видимо, Ци Шу уже рассказал им о Яньчэне, поскольку все трое выглядели подавленными и разгневанными.

– Владыка, позвольте мне возглавить войска и перехватить Всадников Небесного Спора! – Все четверо хором просили разрешения.

– Вы должны остаться защищать ущелье Ухуэй. – Фэн Сиюнь покачала головой. – Всадников Небесного Спора я перехвачу лично!

– Владыка... – Ци Шу не мог не заговорить.

Фэн Сиюнь подняла руку, показывая, чтобы он не продолжал, взглянула на Фэн Ланьси и приказала:

– Ци Шу, Линь Ци, Чэн Чжи, слушайте приказ!

– Слушаем приказ!

Фэн Сиюнь твердо сказала:

– С сегодняшнего дня вы будете помогать господину Ланьси защищать ущелье Ухуэй. В мое отсутствие подчиняйтесь всем приказам господина Ланьси!

Трое командиров переглянулись и поклонились:

– Повинуемся приказу!

– Сюй Юань.

– Слушаю!

– Собери десять тысяч лучших воинов, через полчаса выступаем, я возглавлю отряд!

– Есть!

– Можете идти.

– Есть!

Когда все четверо ушли, Фэн Ланьси сказал:

– Тебе хватит десяти тысяч человек? Помни, это пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора, а не Золотые Всадники!

– Хм... ты беспокоишься обо мне? Или беспокоишься, что эти десять тысяч Всадников Ветра и Облаков уйдут со мной и не вернутся? – Фэн Сиюнь искоса взглянула на него с полуулыбкой.

– Да, я беспокоюсь о десяти тысячах Всадников Ветра и Облаков. – Фэн Ланьси кивнул, также искоса глядя на Фэн Сиюнь: – А о тебе зачем мне беспокоиться?

Уголки губ Фэн Сиюнь дрогнули, словно она хотела улыбнуться, но так и не улыбнулась. Она повернулась и вышла из шатра. Снаружи было черное небо, она слегка потерла переносицу и глубоко вздохнула.

– Судя по погоде, похоже, будет дождь, – сказал Фэн Ланьси позади нее.

– Дождь? – Взгляд Фэн Сиюнь сверкнул, затем она слегка улыбнулась и, подняв руку, подозвала солдата: – Передай мой приказ генералу Сюй: каждый воин должен взять с собой два оружия!

– Есть!

В лагере Золотых Всадников Хуан Чао смотрел на письмо в руке с легкой улыбкой.

Юй Уюань, держа чашку прозрачного чая, спокойно сказал:

– Похоже, все идет по твоему плану.

– Потому что я полон решимости добиться своего! – Хуан Чао поднял голову, его карие с золотистым отливом глаза сияли.

Услышав это, Юй Уюань окинул его взглядом, некоторое время молча смотрел на него, а затем тихо произнес:

– В этом мире, сколько бы ты ни получил, всегда есть то, что ты не сможешь получить. Осознав эту истину, можно жить легче.

Хуан Чао промолчал.

– Хуан Чао. – Юй Уюань опустил взгляд, наблюдая за чаинками, то поднимающимися, то опускающимися в чашке. – Иногда человеческие расчеты уступают небесным, и порой... слишком много расчетов могут стать бременем для самого расчетливого.

– Что ты хочешь мне сказать? – Взгляд Хуан Чао остановился на Юй Уюане: – Или... что-то не так?

– Я лишь хочу напомнить тебе, что они не просто Фэн Сиюнь и Фэн Ланьси, они Белый Ветер и Черное Дыхание, они... – Взгляд Юй Уюаня снова стал отрешенным, словно сквозь чай он смотрел в другое, далекое пространство. – Они отличаются от всех твоих прежних противников!

Хуан Чао кивнул:

– Я, конечно, знаю, что их нельзя недооценивать, поэтому я так тщательно все планирую!

Перед шатром Цинского вана Сюй Юань почтительно доложил:

– Владыка, все готово!

– Хорошо. – Одновременно с ответом полог шатра поднялся, и вышла Фэн Сиюнь в серебряных доспехах.

Снаружи слева стояли Ци Шу, Чэн Чжи, Линь Ци и Сюй Юань, справа – Фэн Ланьси. Несмотря на серьезные выражения на лицах окружающих, он выглядел расслабленным и беззаботным, с постоянной улыбкой.

– Владыка.

Ци Шу и Линь Ци заговорили одновременно, но не успели продолжить, как Чэн Чжи сделал большой шаг вперед и громким голосом, перекрывая остальных, начал:

– Владыка...

Фэн Сиюнь в доспехах излучала особое величие. Ее взгляд скользнул по присутствующим, заставив Чэн Чжи проглотить остаток фразы.

– Что такое? – спросила Фэн Сиюнь.

– Владыка. – Чэн Чжи покосился на Сюй Юаня за спиной Фэн Сиюнь, почесал голову, а затем выпалил на одном дыхании: – Владыка, почему вы не берете меня с собой, а берете этого Сюй Юаня?

– Пфф... – Услышав это, Фэн Сиюнь легко рассмеялась, взглянув на Сюй Юаня позади себя. Тот по-прежнему стоял с бесстрастным выражением лица, даже не подняв веки.

Видя, что Фэн Сиюнь только улыбается и не упрекает его, Чэн Чжи снова громко сказал:

– Владыка, что бы он ни делал, он всегда такой медлительный и придирается ко всем как женщина. Для перехвата Всадников Небесного Спора вам следует взять меня, вашего преданного Чэна. Я гарантирую, что не оставлю от них и следа!

Его громкий голос разнесся так, что все воины перед шатром слышали его отчетливо. Все знали, в чем дело, и сдерживали улыбки. Изначально напряженная атмосфера благодаря его словам немного разрядилась.

Воины Ветра и Облаков давно знали, что прямолинейный, резкий генерал Чэн и холодный, глубокомысленный, методичный генерал Сюй были извечными соперниками среди Всадников Ветра и Облаков, постоянно недовольными друг другом.

Один считал другого слишком поспешным и грубым, действующим быстрее, чем думающим, не заботящимся о последствиях, лишенным достоинства, подобающего великому генералу страны; другой же считал своего соперника слишком глубокомысленным и щепетильным, вечно обдумывающим каждый шаг, действующим с оглядкой и нерешительно, лишенным удали, подобающей настоящему мужчине!

– Чэн Чжи! – Ци Шу рядом потянул Чэн Чжи за рукав.

Но Чэн Чжи, видя, что ни Фэн Сиюнь, ни Сюй Юань ничего не говорят, а лишь поворачиваются, чтобы сесть на лошадей, забеспокоился еще больше. Он отмахнулся от Ци Шу, быстро подошел вперед и схватил поводья лошади Сюй Юаня:

– Сюй Юань, ты всегда медлительнее других, того и гляди, тебя собьет с лошади стрелой эта девчонка Цю Цзюшуан. Лучше спешься и позволь мне, доблестному Чэну, заменить тебя!

– Прочь с дороги! – Сюй Юань лишь холодно бросил два слова, не выказывая на лице гнева.

– Владыка! – Чэн Чжи повернулся к Фэн Сиюнь, все еще надеясь, что она передумает.

– Чэн Чжи, это военный приказ! – Сидя на лошади, Фэн Сиюнь лишь спокойно произнесла эту фразу.

– Слушаюсь! – Чэн Чжи опустил голову и неохотно отпустил поводья.

Фэн Сиюнь на лошади и Фэн Ланьси перед шатром обменялись взглядами, и через мгновение оба слегка улыбнулись, все понимая без слов.

– Выступаем!

Фэн Сиюнь взмахнула хлыстом, белый конь рванулся вперед, несколько телохранителей последовали за ней, а десять тысяч воинов уже тихо покинули ущелье и ждали впереди.

Сюй Юань достал хлыст и только собирался взмахнуть им, как раздался крик Чэн Чжи:

– Ты только посмотри на себя, все такой же медлительный, как и всегда, все уже ушли, только ты отстаешь!

Он поднял огромную ладонь и сильно хлопнул по крупу лошади Сюй Юаня. Лошадь тут же заржала и помчалась вперед, высоко подбрасывая ноги.

– Дикарь! – Лошадь Сюй Юаня уже умчалась далеко, но его голос отчетливо донесся до оставшихся.

– Что? Ты, мерзкий Сюй Юань, смеешь называть меня дикарем! – Чэн Чжи подпрыгнул, громко крича: – Мерзкий Сюй, не будь таким медлительным, смотри, как бы эта Цю Цзюшуан не прострелила тебя насквозь! Помни, сохрани свою жизнь и возвращайся, господин Чэн еще должен с тобой посчитаться!

Не успел он договорить, как услышал за спиной ровный голос Линь Ци:

– Ты не мог бы выражать свою заботу более деликатно? Обязательно нужно, чтобы все становились зрителями этого представления?

– Я вовсе не забочусь об этом мерзком Сюй Юане! – Услышав это, Чэн Чжи поспешно отвел взгляд и яростно возразил.

– Тогда зачем ты просишь его сохранить жизнь и вернуться? – Голос Линь Ци был не громким и не тихим, как раз таким, чтобы все перед шатром четко услышали его.

– Я... я хочу, чтобы он выжил... – Смуглое лицо Чэн Чжи даже в свете фонарей не выдавало, покраснело оно или нет. Он некоторое время мялся и наконец придумал причину: – Я хочу, чтобы он сохранил жизнь и вернулся заботиться о жене и детях...

– У тебя мозги помутились? – Линь Ци не дал ему закончить, в его глазах была насмешка. – Среди нас, кажется, только у тебя есть жена и дети! – Последнюю фразу Линь Ци произнес медленно, выделяя каждое слово.

– Я... ты... ты, мелкий человечишка! – Чэн Чжи, смущенный и разгневанный, положил свои огромные ладони на плечи Линь Ци, словно собираясь раздавить его, ростом на голову ниже.

– Дикарь остается дикарем, мозги не успевают за ситуацией! – Линь Ци стряхнул с плеч эти огромные руки. – Не хочу с тобой связываться. – Сказав это, он повернулся к Фэн Ланьси и поклонился: – Господин Ланьси, Линь Ци прощается.

Получив кивок согласия от Фэн Ланьси, он широкими шагами удалился.

– Ты... ты, низкий человечишка! – Чэн Чжи крикнул вслед, но Линь Ци совершенно не обратил на него внимания.

– Хоть он и не такой высокий, как ты, но по сравнению с остальными его рост вполне нормальный. – Ци Шу подошел, высоко поднял руку и похлопал Чэн Чжи по плечу, глядя на него снизу вверх. – Дикарь – это не так уж плохо, знаешь ли. Дикари – они же очень симпатичный народец, они простые, наивные, а еще их легко обидеть.

Сказав это, Ци Шу тоже поклонился Фэн Ланьси и направился обратно в лагерь.

Когда до Чэн Чжи с запозданием дошел смысл последней фразы Ци Шу, он не мог не воскликнуть:

– Старший брат, ты тоже обижаешь меня! Но того уже и след простыл...

– Ха-ха-ха-ха... – позади него раздался громкий смех Фэн Ланьси.

– Господин... я... гм... они... – Чэн Чжи повернулся к Фэн Ланьси, лицо его покраснело, он смущенно почесывал голову.

– Генералу Чэну тоже следует вернуться в лагерь и отдохнуть, – Фэн Ланьси не стал смущать его дальше.

– Слушаюсь! – Чэн Чжи поклонился и широкими шагами вернулся в лагерь.

– Уже час Быка^[22], пожалуй. – Фэн Ланьси поднял голову, окидывая взглядом окрестности. Воины Всадников Ветра и Облаков в лагере либо ушли в дозор, либо отдыхали. Огромный стан внезапно погрузился в необычайную тишину. Поднялся ночной ветер, принося с собой прохладу. – Ветер подул. – Он протянул руку, слегка разжав пальцы, словно пытаясь удержать ветер или поймать его порыв. – Возможно, и вправду будет дождь. Вот только неизвестно, кому поможет Небо – тебе или ему?

В густом ночном мраке не было слышно ни кваканья лягушек, ни стрекота насекомых. Приближающиеся вдали огоньки не были светлячками – то был гул тысяч солдат, шагающих в ногу, грохот железной конницы, сотрясающей землю. Извивающийся огненный дракон состоял из факелов в руках воинов.

– Сюй Юань, передай приказ остановиться! – Фэн Сиюнь резко натянула поводья.

– Слушаюсь! – откликнулся Сюй Юань, повернувшись, чтобы передать распоряжение гонцу.

Фэн Сиюнь спешилась и при свете факелов оглядела местность, затем присела и коснулась земли рукой.

– Владыка, это ущелье Лумэнь, – сказал Сюй Юань.

– Да. – Фэн Сиюнь поднялась. – Который сейчас час? Сколько ли мы преодолели?

– Половина часа Тигра^[23], всего двести пятьдесят ли, – ответил Сюй Юань.

– Час Тигра... больше двухсот ли. Всадники Небесного Спора не будут медленнее нас. – Фэн Сиюнь слегка задумалась.

В этот момент поднялся сильный ветер, погасивший все факелы в руках воинов. Кругом сразу потемнело, но солдаты в ущелье Лумэнь не проявили ни малейшего беспокойства, оставаясь на своих местах. Если бы не случайное ржание коней, в ущелье было бы так тихо, что трудно было поверить в присутствие здесь десяти тысяч всадников.

– Владыка, поднялся сильный ветер, похоже, будет дождь. – Сюй Юань поднял голову, глядя на небо.

К моменту, когда ветер стих, все уже привыкли к темноте и даже в слабом лунном свете могли смутно различать очертания товарищей рядом.

– Не похоже, а точно будет сильный ливень. – Фэн Сиюнь смотрела в ночное небо. На черном небосводе не было ни единой звезды, но ее глаза сияли, словно звезды, ярко поблескивая в этой темной ночи. – Ливень начнется внезапно и так же внезапно закончится!

Она присела, взяла горсть земли, растерла ее между пальцами и поднесла к носу:

– В этом ущелье Лумэнь склоны с обеих сторон высоки, во время дождя вода стекает в центр, отчего почва здесь рыхлая. – Она подняла голову и приказала: – Принесите два факела.

Тут же солдаты зажгли два факела. Фэн Сиюнь взяла их, вскочила в седло и с высоты окинула взором ущелье Лумэнь. Она взмахнула рукой, и один факел пролетел по воздуху, описав красную дугу, затем прочно воткнулся в землю у восточного склона. Затем она повернулась и снова взмахнула рукой – второй факел также прочертил в воздухе траекторию и вонзился в землю у западного склона.

– Сюй Юань, передай приказ: разделить воинов на две группы – пять тысяч держат факелы, пять тысяч роют землю запасным оружием. Границей служат эти два факела. Глубина – два чи, ширина – десять чжанов. У нас только час, нужно торопиться! – Фэн Сиюнь спешилась и отдала приказ.

– Слушаюсь!

Через мгновение все воины спешились. Половина держала факелы, половина использовала оружие вместо заступов, копая землю. Все происходило организованно и слаженно. Сильный ветер то усиливался, то стихал; когда факелы гасли от порывов, их тут же зажигали вновь. Копающие солдаты не останавливались ни на миг, стремясь завершить работу за час.

Примерно через полчаса с неба начали падать редкие, но крупные капли дождя. Они холодно ударяли по лицам, причиняя легкую боль. Большинство факелов уже погасло от влаги, в темноте слышался лишь звук работы солдат и завывание ветра.

Еще через полчаса в темноте раздался голос Фэн Сиюнь:

– Прекратить копать, приказываю садиться на коней, отступить на пятнадцать чжанов и укрыться.

Едва был отдан приказ, как хлынул проливной дождь, сопровождаемый сильным ветром, промочив Всадников Ветра и Облаков насквозь. В темноте слышался лишь шум дождя, бьющего о землю. С обоих склонов уже стекали потоки мутной воды. Ветер выл, кони ржали, но, кроме этого, из ущелья Лумэнь не доносилось ни звука.

Когда шквальный ливень немного утих, темное небо, казалось, очистилось дождем, наконец показав бледный проблеск света. Окружающие предметы стали смутно различимы. Все Всадники Ветра и Облаков стояли недвижимо, крепко сжимая в руках мечи и сабли, взоры их были устремлены на всадника впереди – белый конь, серебряные доспехи, статная и величавая фигура. Это был их владыка, так же, как и они, перенесший удар шквального ливня!

– Который сейчас час? – спросила Фэн Сиюнь стоявшего рядом Сюй Юаня.

– Докладываю владыке, сейчас первая четверть часа Зайца^[24]. – Сюй Юань, стирая с лица капли воды, ответил.

– Кремни хорошо сохранились? – Фэн Сиюнь обернулась, глядя на него. Ее глаза, словно омытые дождем, были особенно ясными и глубокими.

– Я не забыл указания владыки. – Сюй Юань коснулся кремней, надежно укрытых под доспехами.

Фэн Сиюнь сосредоточенно прислушивалась к звукам, приносимым ветром. Через мгновение ее глаза ярко вспыхнули, и она отдала приказ:

– Когда я выпущу огненную стрелу, всем стрелять!

– Слушаюсь!

Через полчаса издалека донесся стук копыт. Бледно-голубое небо уже светлело с первыми проблесками рассвета. В этот момент мир был тусклым и размытым.

Десять тысяч Всадников Ветра и Облаков тихо таились в этом сумраке, их взгляды были устремлены вперед.

Вдалеке уже виднелись огни, стук копыт отдавался в ушах. Еще через мгновение Всадники Ветра и Облаков увидели, как впереди надвигается черное облако, стелющееся по земле. Такая стремительная скорость, такая грозная мощь – все указывало на то, что это был могучий отряд железной конницы – Всадники Небесного Спора из Цзичжоу!

– Чем стремительнее их натиск, тем лучше! – Голос Фэн Сиюнь был тих, как шепот, глаза пристально следили за происходящим впереди. Когда раздался первый крик боли раненого коня, она спокойно протянула руку: – Огненную стрелу!

Сюй Юань, уже приготовившийся, тут же передал ей зажженную огненную стрелу.

Фэн Сиюнь взяла стрелу, натянула тетиву и выстрелила – движения были отточенными, четкими, единым порывом!

Огненная стрела прорезала сумрачное небо, устремляясь вперед, и одновременно спереди раздались жалобное ржание коней и крики падающих всадников...

Тонкий свет рассвета, казалось, был зажжен этим огненным лучом. В нескольких десятках чжанов впереди размягченная Всадниками Ветра и Облаков земля, пропитанная ливнем, превратилась в вязкую трясину, куда провалились Всадники Небесного Спора!

Огонь мгновенно погас, и в сумраке железные стрелы Всадников Ветра и Облаков, подобно недавнему ливню, стремительно и яростно полетели в сторону Всадников Небесного Спора! В мгновение ока раздались крики боли – и те, кто увяз в трясине, и те, кто мчался позади... большая их часть была скошена этим дождем стрел!

Душераздирающие вопли еще не стихли, как огненная стрела с ярким светом полетела в другую сторону, и вслед за ней снова понеслись стрелы, вызвав новую волну стонов и криков.

Огненные стрелы продолжали взлетать, железные стрелы следовали за ними. В сумрачном ущелье Всадники Небесного Спора, не успевшие опомниться и не способные определить направление, падали целыми отрядами, а увязшие в трясине не имели шансов выжить!

Когда стрелы на время перестали лететь, наконец занялась заря.

Ущелье Лумэнь постепенно четко проступило перед глазами обеих армий. В низине на протяжении нескольких десятков чжанов увязли кони и солдаты. На поверхности плавали разбросанные шлемы и мечи, алая кровь смешивалась с желтой грязью, поддерживая лиловые тела. Дождевая вода все еще медленно стекала по склонам, разбавляя кровавый цвет.

По обе стороны этого пространства в несколько десятков чжанов стояли армии – с одной стороны Всадники Ветра и Облаков в серебряных доспехах, с другой – Всадники Небесного Спора в лиловых доспехах. Общим было то, что доспехи обеих армий были омыты дождем до блеска; различным – то, что серебряная армия стояла уверенно, с обнаженными мечами, излучая грозную решимость, готовая по первому приказу уничтожить врага без остатка! А лиловая армия смотрела с потрясением и неверием на грязь перед собой, где лежали их павшие братья. Они не могли поверить, что непобедимые Всадники Небесного Спора потерпели такое поражение!

Впереди Всадников Небесного Спора стоял командир, явно не ожидавший всего этого. Он не ожидал, что Всадники Ветра и Облаков придут так быстро, не ожидал, что они устроят засаду в ущелье Лумэнь, и уж конечно, не ожидал, что небо встанет на сторону Всадников Ветра и Облаков! Он окинул взглядом окрестности, затем холодно посмотрел на Всадников Ветра и Облаков, высоко поднял меч и резко взмахнул им вперед!

– Смерть!

В тот же миг оставшиеся Всадники Небесного Спора бросились в атаку. Трясина была заполнена телами их братьев, и они проскакали по ним, высоко подняв оружие, без единого слова, но с огромной решимостью! В каждом движении их сквозили гнев и ненависть. Каждый из них широко раскрыл глаза, пристально глядя на серебряную массу впереди. Только окрасив это серебро кровью, они могли унять огонь в их душах!

В тот момент первый ряд Всадников Ветра и Облаков разделился на две части. Фэн Сиюнь выехала вперед одна, холодно глядя на несущихся Всадников Небесного Спора, на командира, возглавлявшего атаку, чье лицо действительно скрывала бронзовая маска.

– В этой битве небо на стороне меня, Фэн Сиюнь! – прошептала она, затем сильно натянула тетиву, прицелившись в мчащегося командира Цзичжоу. – Цю Цзюшуан? Бао Чэн, смотри, как я отомщу за тебя!

Свист! Стрела, подобная холодной молнии, вылетела, разрезая рассветный воздух, рассекая утренний ветер, устремляясь прямо к командиру Цзичжоу. Тот, увидев летящую молнию, продолжал мчаться, высоко подняв меч, а затем резко опустил его, разрубив летящую стрелу надвое! Но... это была стрела, несущая всю силу Фэн Сиюнь! Тех, кто мог бы остановить силу этой стрелы, можно было пересчитать по пальцам.

Оперение упало, но даже разрезанный наконечник продолжил свой полет!

Когда оперение еще парило в воздухе, наконечник уже пробил бронзовую маску, поразив того человека прямо в середину лба!

– Пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора из Цзичжоу будут похоронены здесь! – Фэн Сиюнь опустила лук и решительно взмахнула рукой.

Тут же все Всадники Ветра и Облаков бросились в бой, встречая несущихся Всадников Небесного Спора!

Командир Цзичжоу, в которого попала стрела, пошатнулся пару раз, но не упал с коня. Затем он медленно поднял голову и посмотрел в сторону Фэн Сиюнь. Этот взгляд, долгий и глубокий, пронзил грязь, пронзил все вспышки мечей, пронзил кровавую бойню и тихо, как перо, опустился на Фэн Сиюнь.

В тот миг вокруг Фэн Сиюнь исчезли все звуки битвы и крики. В ее голове что-то с грохотом рушилось, все смешалось, в ушах гремел гром, словно произошло нечто ужасное. Огромное чувство паники внезапно охватило сердце Фэн Сиюнь!

Нет! Это... нет... совершенно невозможно...

Уродливая бронзовая маска треснула, разделившись на две части, и медленно соскользнула, обнажив лицо за ней – благородное, прекрасное, спокойное и безмятежное, даже с легкой удовлетворенной улыбкой. Он нежно смотрел вперед, смотрел на потрясенную Фэн Сиюнь. Кровь струйками стекала из середины лба, по глазам, по носу, по лицу, по губам...

– Нет... – Лук выпал из рук Фэн Сиюнь в грязь. Ее глаза широко раскрылись, неподвижно глядя вперед, лицо стало мертвенно-бледным, губы дрожали, руки судорожно сжимались. – Нет!

Глава двадцать четвертая. Милосердное сердце не ведает страха

В «Восточных книгах Списке правителей Жизнеописании Цинской правительницы Фэн Сиюнь» историк У Даньэ, прозванный «разящим пером, словно мечом», не скупился на похвалы: «У нее небесная красота феникса, несравненный талант, божественное военное искусство». За свою жизнь она прошла через сотни больших и малых сражений, почти не зная поражений, ее вместе с двумя другими современниками – Хуан Чао и Фэн Ланьси – прозвали «тремя правителями смутных времен». Но какими бы потрясающими ни были эти битвы, под пером историка, ценившего каждую каплю чернил, они превращались лишь в несколько скупых фраз.

Двадцать пятого дня пятого месяца двадцать шестого года Цзинъянь Фэн Сиюнь в ущелье Лумэнь с десятью тысячами воинов полностью уничтожила пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора из Цзи. Об этой битве, где малыми силами был разбит превосходящий противник, в исторических книгах, помимо краткого упоминания, сохранилась такая запись: «Цинская правительница сразила вражеского генерала своей стрелой, решив исход битвы, но на полчаса впала в оцепенение и едва не погибла от шальной стрелы!»

Эта фраза оставила потомкам загадку: что же произошло в той битве, из-за чего Фэн Сиюнь «впала в оцепенение»?

Чуткие люди предполагали, что после ночного форсированного марша под проливным дождем правительница, будучи женщиной со слабым здоровьем, просто заболела; романтики догадывались, что генерал в бронзовой маске, убитый стрелой правительницы, был ей дорог, отчего она и потеряла самообладание; были и нелепые предположения, что в той битве правительница убила слишком много людей, разгневав Небеса, и была поражена молнией, отчего помутился ее рассудок...

Как бы ни гадали эти люди, никто не мог быть уверен в своих догадках. Даже Всадники Ветра и Облаков, сопровождавшие правительницу в ту ночь, не знали, почему их повелительница так отреагировала, и лишь помнили, что после той битвы она долго не улыбалась.

Двадцать шестого дня пятого месяца, в час Чоу, Фэн Сиюнь прибыла в Яньчэн.

Двадцать седьмого дня пятого месяца, в час Чэнь, Фэн Сиюнь атаковала Яньчэн.

В тот же день, в час Шэнь, Яньчэн пал, и Фэн Сиюнь вошла в город.

На окраине Яньчэна стоял маленький храм Дэгуан. Монахи бежали, когда всадники Чжэнтянь захватили город, и храм теперь был пуст.

Фэн Сиюнь толкнула приоткрытые ворота храма, прошла через двор и сразу увидела узкий гроб, стоявший посреди зала Будды.

Она шагнула в зал, глядя на гроб, и сердце ее пронзила острая боль.

Стоя перед гробом, она гладила холодное твердое дерево и внезапно вспомнила свою первую встречу с Бао Чэном в юности. Она, тогда еще девочка, бродила по переулкам столицы Цин, когда ее догнал темнокожий мальчишка с опухшим лицом, но с непокорным огнем в карих глазах, и закричал:

– Не убегай, мы еще не закончили! Давай еще раз, на этот раз я точно тебя одолею! Теперь будем мериться силой, и если ты снова победишь, я всю жизнь буду тебя слушаться...

– Бао Чэн... – Голос Фэн Сиюнь охрип, а перед глазами все расплылось.

Вдруг у входа раздался легкий шорох. Неужели душа Бао Чэна знала, что она придет, и явилась встретиться с ней? Фэн Сиюнь резко обернулась. В бледном свете зари перед залом Будды стоял маленький монах лет пятнадцати с охапкой сухих дров.

– Госпожа... госпожа благодетельница... – Маленький монах остолбенело смотрел на человека, стоявшего перед гробом. Хоть это и была женщина, но в серебряных доспехах – наверное, генерал? На ее лице еще видны следы слез, должно быть, она только что плакала по генералу Бао? Значит, она хороший человек.

– Ты монах из этого храма? – Через некоторое время Фэн Сиюнь восстановила спокойствие.

– Да, я монах Жэньхуэй. – Маленький монах положил дрова и сложил руки в приветствии.

– Генерала Бао ты подготовил к похоронам? – Фэн Сиюнь опустила голову, глядя на гроб, и взгляд ее потемнел.

– Да, я обратился к генералу провинции Цзи с просьбой похоронить останки генерала Бао, и генерал провинции Цзи согласился. – Жэньхуэй тоже смотрел на гроб. – Я, недостойный, нашел только этот гроб, что унизительно для генерала Бао.

– Ты не бежал, когда город пал? В таком юном возрасте ты осмелился собрать останки генерала Бао. – Фэн Сиюнь оглядела маленького монаха. Он был одет в старую серую рясу, выглядел просто, ничем не примечательный, разве что глаза его излучали чистую доброту – такой взгляд напомнил ей Юй Уюаня. – Ты не боишься смерти?

– Настоятель велел мне остаться присмотреть за храмом, так что, конечно, я должен был остаться. – Жэньхуэй, смущенный пристальным взглядом Фэн Сиюнь, потрогал свою бритую голову, затем поднял глаза и тихо сказал: – Люди из Цзи тоже люди, я не делаю зла, они не станут убивать меня без причины, и они сказали, что генерал Бао – герой, поэтому доверили мне похоронить его останки.

Фэн Сиюнь долго и внимательно смотрела на маленького монаха и наконец слегка кивнула:

– Жэньхуэй, хорошее имя.

Услышав похвалу Фэн Сиюнь, Жэньхуэй широко улыбнулся, и его благоговейный страх немного ослаб.

В этот момент снаружи храма послышался быстрый топот копыт, и вскоре Сюй Юань стремительно вошел в ворота храма, а за ним следовало более сотни воинов Ветра и Облаков. Увидев, что Фэн Сиюнь цела и невредима, он с облегчением вздохнул.

– Ваше Величество, вы уже двое суток не смыкали глаз, почему вместо отдыха вы одна пришли сюда? Если бы в городе еще скрывались остатки всадников Чжэнтянь, разве не было бы это опасно для вас? – Сюй Юань говорил с необычной для него торопливостью, глядя на молодую правительницу с упреком.

– Хорошо, я поняла, сейчас вернусь. – Фэн Сиюнь взмахнула рукой, не давая ему продолжить.

– Ваше... Ваше Величество? – Стоявший рядом маленький монах Жэньхуэй был поражен. Неужели эта женщина – правительница Цин?

Фэн Сиюнь повернулась к Жэньхуэю и мягко сказала:

– Маленький наставник Жэньхуэй, я благодарю тебя.

– Благодарите меня? – Жэньхуэй все еще был ошеломлен.

– Благодарю маленького наставника за то, что приютил генерала Бао. – Фэн Сиюнь с печалью в глазах окинула взглядом гроб в зале.

Сюй Юань посмотрел на черный гроб и изменился в лице от скорби, но сразу же плотно сжал губы и опустил взгляд к полу, словно если не будет смотреть на гроб, то сможет отрицать, что его брат лежит там.

– Это... Вашему Величеству не нужно благодарить меня. – Десять пальцев Жэньхуэя переплелись, непроизвольно сжимаясь все крепче. – Я лишь поступил по велению сердца.

– Маленький наставник с милосердным сердцем, не ведающим страха, в будущем непременно достигнет совершенства в добродетели. – Фэн Сиюнь слегка приподняла уголки губ, пытаясь подарить ему доброжелательную улыбку, но потерпела неудачу – в ее глазах мгновенно отразилась глубокая скорбь и печаль.

Молодой монах Жэньхуэй лишь почувствовал, что улыбка правительницы слишком тяжела, словно тяжелейшая ноша давила на ее хрупкие плечи, но правительница все равно пыталась улыбаться, неся этот груз. В тот момент ему очень хотелось, как его учитель, наставляющий прихожан, пришедших в храм поклониться Будде, прочесть правительнице несколько строф из сутр, чтобы она могла легко улыбнуться, но, к сожалению, в тот момент его голова была пуста, и он лишь тихо произнес:

– Ваше Величество тоже обладает милосердным сердцем, не ведающим страха, и в будущем непременно пожнет благие плоды.

Сказав это, он немного смущенно улыбнулся, обнажив зубы, и то ли от его слов, то ли от его улыбки правительница наконец тоже улыбнулась – улыбка была легкой, но искренней.

Много лет спустя великий монах Жэньхуэй, достигший глубокого понимания учения Будды и почитаемый всем народом, вспоминая ту единственную встречу с Цинской правительницей Фэн Сиюнь, все еще говорил: «Милосердное сердце, не ведающее страха, – воистину так можно сказать о Цинской правительнице Сиюнь».

Только теперь, произнося эти слова, он вкладывал в них буддийский вздох, и даже в этой похвале слушатели ощущали безысходную скорбь.

А сейчас Фэн Сиюнь, переведя взгляд на гроб, приказала:

– Сюй Юань, отвези Бао Чэна обратно в столицу.

– Слушаюсь.

– Ваше Величество, пожалуйста, подождите! – Жэньхуэй внезапно вспомнил что-то, поспешно побежал в заднюю комнату и через мгновение вернулся, держа в руке длинную черную стрелу.

Увидев стрелу, Фэн Сиюнь на миг похолодела, затем глубоко вдохнула:

– Это...?

– Это стрела, извлеченная из тела генерала Бао. – Жэньхуэй протянул стрелу Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь взяла стрелу.

На наконечнике виднелись темно-красные следы крови. Она легко провела пальцами по засохшей крови, думая о том, что именно эта стрела оборвала жизнь Бао Чэна. Стрела была тоньше и изящнее обычных железных стрел, с серебряным древком и серебряным оперением – без сомнения, это стрела генерала Шуан Юй, Цю Цзюшуан. Осознав это, Фэн Сиюнь внезапно вздрогнула: город действительно атаковала Цю Цзюшуан, и только она могла одной стрелой лишить жизни Бао Чэна, но в ущелье Лумэнь появилась... Куда же она делась? Неужели...

Фэн Сиюнь резко очнулась:

– Сюй Юань!

– Я здесь, Ваше Величество!

– Передай приказ: семь тысяч Всадников Ветра и Облаков остаются охранять Яньчэн, остальные немедленно выступают со мной обратно в ущелье Ухуэй. Также передай мой указ: генералу Се направить десять тысяч солдат и занять Яньчэн!

– Слушаюсь!

В ущелье Ухуэй

– Господин. – Снаружи шатра Фэн Ланьси раздался голос Ци Шу.

– Входи. – Внутри шатра, полулежа на мягком ложе, Фэн Ланьси смотрел на шахматную доску, стоявшую на маленьком столике, погруженный в размышления над партией.

– Господин, сегодня напротив внезапно появились знамена всадников Чжэнтянь из Цзи. – Ци Шу выглядел довольно встревоженным.

– Вот как? – Фэн Ланьси, сосредоточенно изучавший доску, наконец поднял голову, чтобы посмотреть на него. – Значит, Всадники Небесного Спора уже в ущелье Ухуэй?

Ци Шу кивнул, внутренне обеспокоенный:

– Повелительница лично отправилась перехватить Всадников Небесного Спора, а теперь они появились в ущелье Ухуэй. Неужели повелительница...

Но Фэн Ланьси, казалось, совсем не беспокоился. Он поднялся с ложа:

– Эта жен... ваша повелительница лично отправилась преградить им путь, и Всадники Небесного Спора не могли бы пройти через ее заслон. Если теперь они появились в ущелье Ухуэй, то... – Он опустил взгляд на шахматную доску, и в его глазах на мгновение блеснула острота. – Значит, это другой отряд Всадников Небесного Спора!

– Другой отряд? – Ци Шу удивился. – Господин имеет в виду, что после захвата Яньчэна они разделились на два отряда: один преследовал генерала Ли, а другой направился прямо в ущелье Ухуэй?

Фэн Ланьси кивнул:

– Генерал Ци, передай приказ: сегодня ночью, кроме дозорных, всем войскам лечь отдыхать пораньше.

Ци Шу снова удивился:

– Господин, раз Всадники Небесного Спора уже здесь, разве мы не должны быть в полной боевой готовности?

– Если бы здесь была ваша повелительница, ты бы тоже задавал столько вопросов? – Взгляд Фэн Ланьси упал на Ци Шу, его черные глаза были так глубоки, что казались бездонными.

Один этот легкий взгляд заставил Ци Шу вздрогнуть. Он поспешно опустил голову:

– Исполняю приказ господина!

– Иди. – Фэн Ланьси по-прежнему улыбался с изяществом, на его лице не было ни малейшего недовольства.

– Слушаюсь! – Ци Шу отступил.

– Генерал Ци. – Когда Ци Шу уже дошел до входа в шатер, позади раздался голос Фэн Ланьси.

Ци Шу быстро обернулся:

– Какие еще указания, господин?

– Отправь кого-нибудь с сообщением для вашей повелительницы. – Голос Фэн Ланьси был спокоен, его черные глаза скользнули по шахматной доске и снова обратились к Ци Шу: – Хотя я знаю, что даже без моего приказа ты отправил бы гонца к вашей повелительнице, но все же лучше сказать: гонцу следует направляться прямо к Яньчэну.

Сердце Ци Шу дрогнуло, и он внезапно понял: хотя повелительница сказала, что отправляется перехватить Всадников Небесного Спора, но потом она, несомненно, пойдет на Яньчэн, чтобы вернуть его. Удивительно, что этот господин Ланьси так хорошо знает характер повелительницы. Он почтительно склонил голову:

– Слушаюсь!

– Можешь идти. – Фэн Ланьси махнул рукой.

Когда Ци Шу ушел, он вернулся к ложу и склонился над шахматной доской, а затем улыбнулся с нескрываемым интересом:

– Всадники Небесного Спора действительно пришли сюда! На этот раз... в ущелье Ухуэй будет очень оживленно!

...В шатре Хуан Чао Цю Цзюшуан склонилась в почтительном поклоне:

– Господин, Цзюшуан не посрамила вашего доверия, захватила город Яньчэн и прибыла доложить об исполнении.

– Цзюшуан хорошо потрудилась. – Хуан Чао поднял руку, показывая, что Цю Цзюшуан может не кланяться.

Цю Цзюшуан выпрямилась, окинула взглядом шатер и увидела только Юй Уюаня, сидевшего рядом с Хуан Чао, но того, кого она хотела видеть, не было. Она невольно спросила:

– Господин, он еще не прибыл?

– Пока нет вестей. – Хуан Чао слегка нахмурился, казалось, тоже обеспокоенный.

– По логике, он должен был прибыть раньше меня. – Цю Цзюшуан перевела взгляд на Юй Уюаня, словно надеясь, что он даст ей ответ.

– Судя по ситуации в противоположном лагере, лично отправилась перехватить его, по-видимому, Цинская правительница Фэн Сиюнь. – В глазах Юй Уюаня читалось скрытое беспокойство.

– Цинская правительница лично отправилась перехватить его, значит, он... неужели...? – Цю Цзюшуан нахмурилась.

– Если от него так долго нет вестей, то возможны только два варианта. – Взгляд Юй Уюаня упал на Хуан Чао. – Первый – он в ловушке и не может передать сообщение, второй... полное уничтожение отряда!

– Что? Невозможно! – воскликнула Цю Цзюшуан.

Услышав это, Хуан Чао молчал, неподвижно глядя на вход в шатер. Спустя долгое время он наконец тихо произнес:

– Это возможно. Фэн Сиюнь... ей хватит таланта!

– Это пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора и к тому же... раз Фэн Сиюнь – это Фэнси, как она могла причинить ему вред... – бормотала Цю Цзюшуан, не веря, что пятьдесят тысяч всадников Чжэнтянь могли быть полностью уничтожены.

– Прошу аудиенции у зятя императора. – Снаружи шатра раздался голос.

Глаза Хуан Чао блеснули:

– Входи.

Командир из Ю вошел в шатер, держа в руках какой-то предмет, и поклонился Хуан Чао:

– Зять императора, во время патрулирования я обнаружил в трех ли отсюда, на маленькой дороге, солдата, всего в ранах, уже без признаков жизни. В руке он крепко сжимал эту половину бронзовой маски. Мне показалось это странным. Судя по его одежде, он похож на Всадника Небесного Спора из вашей страны, поэтому я принес эту вещь, чтобы вы ее изучили. – Сказав это, он протянул предмет.

Цю Цзюшуан, увидев это, замерла на мгновение, затем шагнула вперед и схватила маску. Заметив на ней кровь, она дрогнула, ее руки задрожали, и она повернулась к Хуан Чао со слезами на глазах:

– Господин... это...

Хуан Чао подошел и молча протянул руку, взяв половину маски. Кровь на маске уже высохла и стала коричневой. Он провел пальцем по этим следам крови, ощущая пронизывающий холод. На верхней части маски, в центре лба, на краю было отверстие, как будто что-то пробило ее... Это стрела, попавшая прямо в середину лба? Смертельный выстрел! Фэнси... как ты могла быть такой безжалостной!

– Господин, Инчжоу действительно погиб? – Цю Цзюшуан все еще не могла поверить.

– Инчжоу, он... – Глубокий, скорбный голос Хуан Чао внезапно оборвался. Он крепко сжал маску и холодно процедил сквозь зубы: – Фэнси, вот же!.. – В тот момент он сам не мог разобрать, что испытывает – скорбь или ненависть.

– Ты можешь идти. – Юй Уюань, стоявший рядом, поднялся и обратился к офицеру, который стоял в шатре, не зная, что делать.

– Слушаюсь. – Тот удалился.

– В тот день, получив письмо от господина, Инчжоу... – Цю Цзюшуан подняла руку и вытерла слезы с лица. – Хоть он ничего не сказал, но Цзюшуан видела по его глазам, когда он узнал, что Цинская правительница – это Белая Фэнси... возможно, он уже тогда что-то задумал.

– В этот раз ошибка моя! Ошибка в моих расчетах! – Хуан Чао сжимал бронзовую маску, горько говоря: – Я правильно рассчитал события, но ошибся в людях, ошибся в их сердцах!

Юй Уюань, услышав это, слегка изменился в лице. Он посмотрел на маску в руке Хуан Чао, затем на его скорбные глаза, и холодный блеск, промелькнувший в них, заставил его беззвучно вздохнуть.

– Господин, Цзюшуан просит разрешения! – Цю Цзюшуан внезапно опустилась на колени.

Хуан Чао опустил взгляд на коленопреклоненного военачальника, его пальцы почти пробивали маску, губы были плотно сжаты, и он долго не отвечал.

– Цзюшуан, я знаю, ты хочешь отомстить за Инчжоу, но ты много времени провела в пути, лучше сначала отдохни. Твой господин сам все решит. – В голосе Юй Уюаня звучала легкая усталость и мягкость, что немного успокоило скорбное и раздраженное сердце Цю Цзюшуан.

– Но... господин, раз правительница Цин повела войска на перехват Инчжоу, то силы в ущелье Ухуэй, несомненно, уменьшились. Без главнокомандующего это прекрасная возможность нанести сокрушительный удар по Всадникам Ветра и Облаков! – Цю Цзюшуан подняла голову, глаза ее горели, глядя на двух господ перед собой. – Господин, прошу вас удовлетворить мою просьбу!

– Цзюшуан, встань. – Хуан Чао помог Цю Цзюшуан подняться. – Хотя Фэн Сиюнь отсутствует, в ущелье Ухуэй все еще командует Фэн Ланьси!

– Господин...

Хуан Чао поднял руку, прерывая слова Цю Цзюшуан:

– Цзюшуан, сейчас в ущелье Ухуэй не менее тридцати тысяч Всадников Ветра и Облаков. Из шести военачальников Кавалерии Ветра и Облаков трое все еще там, и, что еще важнее, там Фэн Ланьси, который даже более непредсказуем, чем Фэн Сиюнь. Поэтому мы не можем действовать опрометчиво.

– Цзюшуан, иди отдохни, – снова сказал Юй Уюань. – Когда наберешься сил, тебе, конечно, поручат командование войсками.

– Цзюшуан, иди отдохни, – Хуан Чао тоже отдал приказ.

Цю Цзюшуан не оставалось ничего, кроме как ответить:

– Слушаюсь. Цзюшуан удаляется.

Когда Цю Цзюшуан ушла, Хуан Чао долго гладил бронзовую маску в своих руках и наконец глубоко вздохнул:

– В тот день в северной провинции я спас Инчжоу от смерти и думал, что это благословение Небес, не желающих забрать моего великого генерала. Кто бы мог подумать... кто бы мог подумать, что в конце концов он все равно погибнет от руки Фэнси!

– В тот день ты скрыл, что Инчжоу жив, используя его как тайное оружие. Это оружие сработало, отвлекло Всадников Ветра и Облаков, позволив пятидесяти тысячам войск Цзюшуан благополучно достичь ущелья Ухуэй. Но это же оружие было уничтожено из-за твоего обмана. – Взгляд Юй Уюаня упал на половину бронзовой маски, в его взгляде проступила печаль. – Если бы Фэнси знала, что человек за этой маской – Янь Инчжоу, которого она спасла ценой своей жизни в горах Сюаньшань в северной провинции, эта стрела не была бы выпущена.

– Не была бы выпущена? – Хуан Чао внезапно улыбнулся, улыбка его была холодна, как иней. – Уюань, в твоем сердце она все еще та Белая Фэнси, что танцевала на цветах и пела у воды на озере Ланьлянь? Белая Фэнси не стала бы убивать Инчжоу, но Фэн Сиюнь обязательно выпустила бы эту стрелу! Потому что она – правительница Цин, а Инчжоу – генерал Лефэн из Цзи!

Услышав это, Юй Уюань повернул голову, взгляд его рассеянно устремился за пределы шатра. Он слегка поднял руку, словно хотел коснуться лба, но опустил ее на полпути, опустив глаза на свою ладонь. Через мгновение его тихий голос прозвучал в шатре:

– Разве ты не такой же? Иначе как бы ты помнил «танцующую на цветах и поющую у воды»?

Хуан Чао молчал, глядя на окровавленную бронзовую маску. Спустя долгое время его холодный голос прозвучал вновь:

– Теперь... осталась только Фэн Сиюнь!

Юй Уюань повернул голову и взглянул на него, взгляд его был спокоен и безмятежен:

– На этот раз вы снова в равном положении. Цзюшуан убила Бао Чэна, она убила Инчжоу; ты потерял пятьдесят тысяч всадников Чжэнтянь, она потеряла пять тысяч Всадников Ветра и Облаков и пятьдесят тысяч гвардейцев; она вернула город Яньчэн, твои войска достигли ущелья Ухуэй.

– Фэн Сиюнь... Эх, зачем Небеса послали ее нам? – Хуан Чао поднял глаза, глядя на крышу шатра, словно желая спросить у Небес. – Уюань, мы не можем больше ждать. Завтра... только завтра!

– Завтра? – Юй Уюань тихо вздохнул. – Фэн Ланьси в ущелье Ухуэй, и еще тридцать тысяч Всадников Ветра и Облаков. Хотя Всадников Небесного Спора и Золотых Доспехов шестьдесят тысяч, но если ты хочешь полностью уничтожить Всадников Ветра и Облаков, это будет тяжелая битва!

– Не говори мне о сложностях, даже если это будет кровавая битва, мы должны сражаться! – Хуан Чао резко встал. – Фэн Сиюнь скоро узнает о моих действиях, я должен уничтожить эти тридцать тысяч Всадников Ветра и Облаков до того, как она приведет подкрепление в ущелье Ухуэй! Когда Всадники Ветра и Облаков будут уничтожены, Цин рухнет!

– Из этих нескольких дней испытаний ты должен был понять, что Фэн Ланьси – непостижимый противник. Если у тебя нет полной уверенности, то... даже победа будет горькой победой! – Юй Уюань сложил руки вместе, опустив взгляд, спокойно и четко произнес: – Горькая победа – все равно что поражение!

– Если бы... – Хуан Чао подошел к Юй Уюаню и поднял его руку, золотисто-карие глаза его сияли, как яркое солнце. – Если бы ты согласился сражаться, у меня была бы стопроцентная уверенность!

Услышав это, Юй Уюань поднял глаза и посмотрел на него, выражение его лица оставалось спокойным:

– Хуан Чао, я давно сказал, что буду помогать тебе всеми силами, но я никогда не...

– Никогда не убью ни одного человека своими руками, верно? – продолжил Хуан Чао, опустив глаза на руку, похожую на вырезанную из белого нефрита. – Эти руки все еще не желают запятнать себя ни каплей крови? Люди семьи Юй, благословленные Небесами, с мудростью, превосходящей мир, прозванные «небесными людьми», видимо, все еще не могут отказаться от этого милосердного сердца.

– Мудрость, превосходящая мир... благословленные Небесами люди семьи Юй... – Юй Уюань смотрел на свои руки отсутствующим взглядом. Через некоторое время он слегка улыбнулся, в глубине его глаз таилась едва заметная печаль и горечь. – Небеса всегда справедливы к людям. Люди семьи Юй обладают всем, чему завидует мир, но также обладают и тем, чего мир боится и избегает, – это наказание Небес для семьи Юй! Мы не убиваем своими руками, но разве помощь тебе – это не убийство? Помогать тебе завоевать мир, не забирая ни одной жизни своими руками, – это судьба и... жалкий принцип людей семьи Юй!

– Уюань, мы знакомы много лет, и всякий раз, когда ты был мне нужен, ты всегда был рядом. – Хуан Чао пристально смотрел на Юй Уюаня, словно пытаясь разглядеть что-то на его спокойном, безмятежном лице. – Но я не могу по-настоящему понять тебя. Фэнси – человек, которого я не могу поймать, а ты – человек, которого я не могу постичь.

Юй Уюань слегка улыбнулся, высвободил руку и встал. Они были примерно одного роста и смотрели друг другу в глаза:

– Хуан Чао, тебе достаточно знать одно. Пока ты не завоюешь мир, я не покину тебя. Люди семьи Юй всегда выполняют свои обещания!

– Зять императора, зять императора! Цинская правительница прибыла в ущелье Ухуэй! – Снаружи шатра внезапно раздался торопливый голос.

Услышав это, оба быстро вышли из шатра и увидели, как белое знамя с фениксом развевается в сумерках на противоположной стороне лагеря, выделяясь особенно ярко.

– Кажется, она всегда оказывается за пределами твоих планов. – Юй Уюань, глядя на движущихся Всадников Ветра и Облаков и слыша доносящиеся издалека радостные возгласы, тихо вздохнул.

– Фэн Сиюнь – действительно достойный противник! – Хуан Чао смотрел вдаль, но выражение его не было ни подавленным, ни раздраженным. Напротив, он улыбался, улыбался уверенно и гордо. – Сражаться с таким человеком – это честь в эти смутные времена! Такой мир, такие люди – вот ради чего стоит бороться мне, Хуан Чао!

– Битва в ущелье Ухуэй, вероятно, станет прологом к вашей борьбе за мир. – Юй Уюань поднял голову к небу. В сумерках звезды еще не появились. – На самом деле ущелье Ухуэй не должно быть местом вашего решающего сражения. Твое другое тайное оружие...

– В том тайном оружии даже я не уверен, как же Фэн Сиюнь могла его предвидеть? – Хуан Чао стоял, заложив руки за спину, фигура его в пурпурном одеянии выглядела высокой и прямой в сумерках, гордый дух, казалось, не могла затмить даже эта мгла.

– Ваше Величество, вы вернулись! – В королевском шатре Цинской правительницы военачальники Всадников Ветра и Облаков взволнованно вбежали внутрь, даже не до конца выздоровевший Сю Цзюжун пришел.

– Да. – По сравнению с возбуждением и пылом остальных Фэн Сиюнь казалась слишком спокойной.

– Цзюжун, как твои раны? – Взгляд Фэн Сиюнь скользнул по лицу Сю Цзюжуна. Рана на его лице из-за своего особого расположения плохо поддавалась перевязке, поэтому была лишь толсто покрыта лекарством, запекшимся с кровью, образуя грубую черную линию, делавшую его лицо весьма устрашающим. Сердце Фэн Сиюнь невольно дрогнуло, и в груди возникла легкая боль.

– Благодарю Ваше Величество за заботу, Цзюжун в порядке. – Сю Цзюжун поблагодарил, лицо его выражало полное спокойствие – без боли, без ненависти, без обиды, без сожаления.

– Ты еще не выздоровел, не выходи из лагеря, не стой на ветру, не мочи рану – это мой приказ. – Голос Фэн Сиюнь был сдержанным, но тон мягким.

При этих словах глаза Сю Цзюжуна просветлели, он поднял взгляд на Фэн Сиюнь, а потом, опустив голову, сказал:

– Благодарю Ваше Величество! Цзюжун понимает!

Фэн Сиюнь слегка кивнула и повернулась к Ци Шу:

– Ци Шу, как обстояли дела в ущелье в мое отсутствие?

– Эм... – Услышав вопрос, Ци Шу невольно посмотрел на трех других военачальников, и те тоже смотрели на него. – Эм, с тех пор, как Ваше Величество ушли... эм...

Как это объяснить? Ци Шу посмотрел на свою повелительницу, сидящую в кресле и ожидающую его доклада, размышляя, как лучше все рассказать.

На самом деле, с тех пор как Фэн Сиюнь покинула ущелье, Всадники Ветра и Облаков практически ничего не делали, по крайней мере, ни разу не сталкивались с Всадниками Золотых Доспехов. Но сказать, что они совсем ничего не делали, тоже нельзя – они делали кое-что, просто не очень удобно об этом рассказывать.

Двадцать пятого дня пятого месяца они пришли в шатер Фэн Ланьси за указаниями и получили только один приказ: до часа Крысы^[25] найти сто тридцать шесть больших камней высотой более пяти чи и весом более ста цзиней. Господин Фэн отдал приказ и элегантно махнул рукой, показывая, что они могут идти, а сам – говорят, он полдня отдыхал с закрытыми глазами, не выходя из шатра.

Поскольку повелительница приказала во всем слушаться господина Ланьси, они, хоть и изнывали от невысказанных вопросов, все же отправили людей искать камни. Мобилизовав пять тысяч солдат, они успели до часа Крысы собрать сто тридцать шесть больших камней, соответствующих требованиям господина Фэн.

В тот же день, в час Ю, великий господин Фэн наконец вышел из шатра и стал руководить солдатами, перетаскивавшими большие камни на пустое пространство между двумя армиями. Затем он отпустил солдат и некоторое время наблюдал за камнями в одиночестве. Потом они увидели, как он взмахнул рукавом... камень упал... взмахнул рукавом... камень упал... Господин Фэн просто легко взмахивал рукавом, и все сто тридцать шесть камней, каждый весом более ста цзиней, послушно падали на свои места.

Закончив все, господин Фэн отряхнул руки и бросил фразу:

– Всем Всадникам Ветра и Облаков запрещается приближаться к ним ближе чем на три чжана!

Они долго следовали за Фэн Сиюнь и считали себя знатоками странных приемов и боевых построений, но о той конструкции, которую он создал, не знали ничего. Стоило лишь немного приблизиться, как тело начинало непроизвольно дрожать, словно впереди был какой-то ужасный демон, вызывающий инстинктивный страх.

Двадцать шестого дня пятого месяца генерал из Всадников Золотых Доспехов привел тысячу солдат, чтобы исследовать камни. Когда они пошли доложить Фэн Ланьси, великий господин Фэн рисовал в шатре – это была картина с орхидеями. Услышав их доклад, он даже не поднял головы, не прекратил рисовать, лишь небрежно бросил:

– Пусть идут.

В результате... в тот раз они впервые увидели, насколько грозен и страшен этот Ланьси, равный по славе их повелительнице, разрушился образ этого казавшегося мягким и безобидным господина.

Тысяча Всадников Золотых Доспехов вошла меж камней, и ни один не вернулся живым! Стоя снаружи, они ясно видели... видели, как эта тысяча Всадников Золотых Доспехов, словно одержимая демонами, полностью потеряла рассудок и начала убивать друг друга! Они не вступали в бой, только смотрели, но по сравнению с личным участием в сражении это... это заставило их похолодеть от ужаса!

Они всегда считали, что построение Кровавого феникса – самая мощная тактика в мире, но то, что они увидели... это была самая жестокая, самая кровавая в мире! В построении Кровавого феникса они хотя бы лично участвовали в сражении, проливая свою кровь, но сейчас они не задействовали ни одного солдата, а мечи и сабли Всадников Золотых Доспехов без колебаний рубили своих же товарищей, рубили безжалостно, рубили с невероятной жестокостью... Оказывается, стоять снаружи и смотреть, как враги убивают друг друга, – это такое жуткое зрелище.

В тот момент они почувствовали страх перед этим господином Ланьси, который всегда улыбался с изяществом. Человек, казавшийся таким мягким и дружелюбным, в действии был так безжалостен и холоден! А к своей повелительнице они испытывали только глубокое уважение, то уважение, что рождается из глубины сердца и заставляет желать следовать за ней до смерти!

Двадцать седьмого дня пятого месяца зять императора Ю Хуан Чао лично вышел на поле боя.

Они пошли в шатер Фэн Ланьси доложить, думая, что если даже наследник Цзи, чья слава не уступает его собственной, лично вышел на поле боя, он должен хоть немного встревожиться. Но... когда они вошли в шатер, великий господин Фэн рисовал портрет служанки, а рядом с ним, близко – нет, это три другие служанки прислуживали ему, просто стояли немного слишком близко. Услышав их доклад, господин Фэн наконец поднял голову и взглянул на них, слегка приостановив кисть, затем слегка улыбнулся и сказал:

– Понятно.

Сказав это, он продолжил рисовать, и когда они выходили из шатра, все еще слышали его голос:

– Чаци, улыбайся чуть сдержаннее, так ты будешь выглядеть как благородная девушка.

А наследник Цзи на поле боя так и не атаковал, лишь долго смотрел на камни, а затем отступил.

Позже они услышали, что в тот день господин Фэн нарисовал в общей сложности двадцать две картины.

Двадцать восьмого дня пятого месяца Всадники Золотых Доспехов больше не посылали войска, но вместо них явился господин в белоснежных одеждах. Он шел непринужденно, как на прогулке, и, дойдя до камней, просто тихо стоял, но им казалось, что эти большие камни, словно камни, которых коснулся бессмертный, вдруг обрели некую духовность. А этот господин в белом со своим божественным обликом совершенно не сочетался с этой кровавой и ужасной каменной структурой – такой человек должен был появляться на высоких горах и у прекрасных вод.

Они, как обычно, доложили об этом Фэн Ланьси, думая, что раз пришел всего один враг, великий господин Фэн, вероятно, даже головой не кивнет. Но, к их удивлению, игравший на цине господин Фэн остановился, обернулся и пристально посмотрел на них:

– Вы говорите, что пришел Юй Уюань?

Сказав это, он даже не стал ждать их ответа и вышел из шатра.

Перед строем двух армий стояли два господина, один в черном, другой в белом, по разные стороны каменной формации. Один – благородный и изящный, другой – легкий, воздушный, как бессмертный; один с улыбкой на лице, другой со спокойным выражением. Они молча стояли друг напротив друга. Атмосфера казалась спокойной, но никто из всадников не осмеливался подойти ближе, наблюдая издалека, с расстояния в несколько чжанов. Внезапно вокруг стало очень тихо, словно единственным звуком был легкий шорох черных и белых одежд, задетых ветром.

Позже они увидели, как человек в белом и человек в черном мелькали между камней, словно бессмертные, двигаясь легко и непринужденно, не касаясь земли, но перемещаясь с невероятной скоростью. Человек в белом только что был слева, но в мгновение ока оказывался справа; человек в черном только что был спиной к ним, но вдруг поворачивался лицом... Эти двое то взлетали на камни, то скрывались. Камни иногда взлетали, иногда разбивались в воздухе, иногда сами перемещались... Но все это не было тем, на что они обращали внимание. Их взгляды невольно следовали за этими двумя людьми, которые от начала до конца сохраняли невозмутимое выражение лица, с очень спокойным и безмятежным видом, словно не сражались, а просто играли в шахматы.

Затем эти двое вышли наружу, как будто ничего не произошло, и как ни в чем не бывало вернулись каждый в свой лагерь.

Говорят, в ту ночь господин Фэн сидел в своем шатре, медитируя до самого утра.

Двадцать девятого дня пятого месяца ничего не произошло.

Они спрашивали господина Ланьси: учитывая соотношение сил в ущелье Ухуэй, Всадники Ветра и Облаков значительно превосходят Всадников Золотых Доспехов, почему бы не атаковать и не уничтожить Всадников Золотых Доспехов одним ударом?

Его ответ был: ваша повелительница поручила мне лишь охранять ущелье Ухуэй, она не просила меня уничтожать Всадников Золотых Доспехов.

Двадцать девятого дня пятого месяца, в конце часа Чэнь, повелительница вернулась.

– Ци Шу.

Снова прозвучал ясный голос, и Ци Шу очнулся, поднял голову и увидел, что Фэн Сиюнь смотрит на него, ожидая ответа.

– Эм, Ваше Величество, в лагере все хорошо. – Ци Шу решил, что только такой ответ будет правильным.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь не стала расспрашивать дальше, просто слегка кивнула. Ее взгляд переместился, и снаружи шатра неторопливо шел Фэн Ланьси, легко помахивая веером, на котором была нарисована орхидея.

– Ваше Величество, Всадники Небесного Спора из Цзи уже прибыли в ущелье Ухуэй, мы... – Чэн Чжи был немного нетерпелив.

– Я знаю. – Фэн Сиюнь махнула рукой, глядя на Фэн Ланьси, и встала с места. – В эти дни я добавила вам немало хлопот. Сиюнь благодарит вас.

– У меня нет заслуг, правительнице не нужно благодарить меня. – Фэн Ланьси слегка улыбнулся.

– Ваше Величество, как вы вернулись так быстро? Всадники Чжэнтянь из Цзи появились здесь... неужели вы не встретили их по пути? – Ци Шу задал вопрос, который его беспокоил.

– В ущелье Лумэнь я полностью уничтожила пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора.

Услышав это, все военачальники посмотрели на свою повелительницу сияющими глазами, лица их выражали восхищение, но взгляд Фэн Ланьси упал на глаза Фэн Сиюнь – эти глаза были словно покрыты тонким льдом, под которым не было ни малейшей радости.

Фэн Сиюнь слегка опустила взгляд, посмотрела на свои руки, затем заложила их за спину:

– Город Янь атаковали пятьдесят тысяч Всадников Небесного Спора, Бао Чэна убила Цю Цзюшуан, но за этими пятьюдесятью тысячами были еще пятьдесят тысяч. После захвата города Янь они разделились на два отряда, Цю Цзюшуан, должно быть, повела войска в обход горы Мэн на границе Цин и Ю. Этот ход Хуан Чао действительно застал меня врасплох!

– Ваше Величество, теперь их силы значительно увеличились, а мы понесли немалые потери. Не следует ли приказать генералу Се прислать еще гвардейцев? – спросил Ци Шу.

Фэн Сиюнь не ответила, взгляд ее упал на Фэн Ланьси, затем она слегка улыбнулась и сказала:

– В ущелье Ухуэй так оживленно, из четырех знаменитых конных отрядов современности собрались уже три. Разве могут отсутствовать Всадники Черного Пера из Юн? Как вы думаете, господин Ланьси?

Фэн Ланьси смотрел на Фэн Сиюнь, видя ее спокойное лицо, яркие и глубокие глаза, яркие, как лед, глубокие, как бездна, в которых невозможно было прочесть ни малейшего намека на ее мысли.

– Если Цинской правительнице нужны Всадники Черного Пера, разве Ланьси может отказать? – наконец ответил Фэн Ланьси.

– Ваше Величество, это... – Услышав это, военачальники были потрясены и хотели возразить.

Но Фэн Сиюнь взмахом руки остановила их, изящно села обратно в кресло и спокойно оглядела военачальников:

– Вы, возможно, еще не знаете, что после битвы в ущелье Ухуэй наш Цин заключит союзный договор с Юн.

Услышав это, военачальники невольно переглянулись.

– Есть ли у кого-нибудь возражения? – Голос Фэн Сиюнь был холоден.

– Мы подчиняемся приказу Вашего Величества! – Военачальники в унисон поклонились.

– Господин Ланьси, полагаю, вы уже подготовились, и Всадники Черных Перьев могут прибыть в ущелье Ухуэй в любой момент? – Взгляд Фэн Сиюнь снова обратился к Фэн Ланьси, неуловимый и холодный.

Услышав это, Фэн Ланьси молча смотрел на Фэн Сиюнь, пристально вглядываясь в ее глаза. Такой спокойный взгляд, такой холодный взгляд, лишенный малейших эмоций, – он никогда раньше не видел такого в ее глазах.

– Ланьси говорил, что Всадники Черного Пера всегда готовы служить Цинской правительнице, – спустя долгое время в шатре наконец прозвучал мелодичный голос Фэн Ланьси, ровный, без малейшего волнения.

– В таком случае... – Фэн Сиюнь посмотрела на военачальников. – Ци Шу, возьми приказ Звездного Огня и прикажи коменданту города Лянчэна открыть ворота, чтобы пропустить Всадников Черного Пера!

– Слушаюсь!

Фэн Сиюнь продолжила:

– Теперь идите. Завтра в час Чэнь все военачальники соберутся в королевском шатре!

– Слушаюсь!

Глава двадцать пятая. Желание правителя – преследовать оленя

После того как все остальные удалились, в шатре остались только Фэн Сиюнь и Фэн Ланьси.

Они сидели друг напротив друга, разделенные расстоянием в один чжан. Их взгляды встретились, но ощущение было таким отчужденным, словно каждый стоял на краю пропасти, а между ними зияла бездонная пустота. Никто не мог приблизиться – один шаг вперед, и они разбились бы вдребезги.

Спустя некоторое время Фэн Сиюнь взяла со стоявшего рядом столика половину бронзовой маски. Опустив голову, она кончиками пальцев поглаживала отверстие в маске, пробитое стрелой, и тихо произнесла:

– Знаешь, кого я убила в долине Лумэнь?

Сердце Фэн Ланьси дрогнуло. Его взгляд скользнул по маске в ее руках, затем вернулся к ее лицу. Она выглядела спокойной и безмятежной, но в глазах, устремленных на маску, невозможно было скрыть глубокую печаль. Внезапно его сердце сжалось от страха – неужели это был...

– Полагаю, господин Ланьси тоже не ожидал этого? – Фэн Сиюнь подняла глаза и посмотрела на него, на ее губах появилась насмешливая улыбка. – Это был генерал Янь Инчжоу из Цзичжоу, тот самый, о котором ты говорил, что он погиб на горе Сюаньшань!

Как только она произнесла эти слова, Фэн Ланьси резко сложил свой веер. Его взгляд встретился с взглядом Фэн Сиюнь, а через мгновение он снова медленно раскрыл веер и спокойно сказал:

– Значит, этот Янь Инчжоу – человек, которого ты когда-то спасла ценой собственной жизни, на этот раз погиб от твоей руки. Ты собственноручно отняла его жизнь!

Его голос был спокоен как вода, но для Фэн Сиюнь он звучал как острые шипы. Ее взгляд выдал на секунду настоящие чувства, хотя голос оставался ровным:

– Да, я собственноручно убила человека, восставшего из могилы.

Фэн Ланьси сидел неподвижно, медленно складывая до этого вновь раскрытый веер в руке, глядя на нарисованную им самим орхидею. Когда орхидея полностью скрылась внутри сложенного веера, он поднял голову, спокойно посмотрел на Фэн Сиюнь, затем встал, подошел ближе, слегка наклонился, всматриваясь в ее глаза, и произнес отчетливо, выделяя каждое слово:

– Ты винишь меня?

Спокойное выражение лица Фэн Сиюнь мгновенно исчезло, сменившись холодностью и горечью:

– Черный Лис, мы знакомы более десяти лет, и как бы ты ни поступал с другими, ты никогда не лгал мне, никогда ничего от меня не скрывал! Но почему... почему... Янь Инчжоу... почему ты сказал, что он мертв? – Она резко встала, в ее глазах заблестели слезы, а за ними пылал гнев, в котором смешались острая боль и глубокая скорбь.

Под таким взглядом Фэн Ланьси почувствовал холод в теле и в сердце. В этот жаркий летний день он словно оказался в глубокой зимней ночи – ледяной и безмолвной.

– Ты спрашиваешь, какая у меня причина? – наконец произнес он, его голос звучал отстраненно, взгляд скользнул прочь от Фэн Сиюнь. Кончиками пальцев он медленно раскрыл веер, и рисунок орхидеи постепенно проявился, пока не раскрылся полностью – изящная орхидея, растущая в расщелине скалы на краю обрыва, растущая с трудом, но гордо и изящно.

– Я не знаю... Я действительно не знаю... – Взгляд Фэн Сиюнь, устремленный на него, постепенно затуманился. – Зная твой характер, если Янь Инчжоу был врагом и был тяжело ранен, ты либо убил бы его, либо проигнорировал. Но ты... почему?

Фэн Ланьси поднял глаза, взглянув на нее, и на его лице невольно появилась улыбка, балансирующая между самоиронией и насмешкой:

– Снежный лотос был только один, и вы оба были отравлены ядом Увядающей лианы, так что, естественно, я использовал его, чтобы спасти тебя. Он был подданным империи, а я не из тех, кто не различает друзей и врагов и руководствуется лишь милосердием. То, что я не убил его, уже было проявлением милости. Только из-за того, что он рисковал жизнью, спасая тебя, я дал ему лепесток лотоса. С его ранами выживет он или нет – это зависело от воли Небес, поэтому я оставил его в доме крестьянина у подножия горы Сюаньшань, оставил немного лекарств и предоставил его судьбе. – Сказав это, он встал, возвышаясь над Фэн Сиюнь благодаря своему росту, и его улыбка в одно мгновение стала холодной. – Получается, что в его выживании есть и моя заслуга, а тот, кто лишил его жизни, – это ты. Какое право ты имеешь винить меня?

Его последние слова словно острый меч пронзили Фэн Сиюнь. Она вздрогнула всем телом и невольно опустила взгляд на свои руки. Именно эти руки выпустили ту смертельную стрелу, именно эти руки отняли жизнь Янь Инчжоу!

Янь Инчжоу...

Боль захлестнула ее грудь, и она крепко прикусила губу, боясь, что эта боль вырвется наружу. В ее сознании внезапно зазвучали его слова: «Я вернусь! В следующей жизни я вернусь за тобой! В следующей жизни я точно не умру так рано! Фэнси, помни меня!»

Янь Инчжоу, если ты так сказал, то... почему твоя жизнь оборвалась от моей руки?

Янь Инчжоу... почему все так вышло?

Если мы уже расстались навсегда на горе Сюаньшань... почему мы снова встретились в Лумэнь? Такова судьба, связавшая нас?

Фэн Ланьси смотрел на выражение лица Фэн Сиюнь, и его улыбка становилась все бледнее, взгляд – все холоднее. Невольно он резко взмахнул веером, и поднявшийся прохладный ветерок коснулся их лиц, словно зимний снег, холодный настолько, что пробирает до костей.

Когда прохладный ветер коснулся ее лица, Фэн Сиюнь посмотрела на человека, которого знала десять лет, но перед которым никогда не осмеливалась опустить защиту, и прошептала:

– Тебе радостно от моей боли?

Как только эти слова сорвались с ее губ, ее сердце словно пронзила острая стрела, и она невольно прижала руку к груди, пытаясь подавить это необъяснимое мучение.

Хлоп! Веер Фэн Ланьси упал на пол, улыбка исчезла с его лица, а глаза, черные и глубокие, мгновенно стали холодными. Он не отрываясь смотрел на Фэн Сиюнь, и наконец в шатре прозвучал его голос:

– У меня нет ни сердца, ни чувств, но разве у тебя они есть?

В тот момент его голос утратил свою изысканную элегантность и наполнился холодом и одиночеством глубокой зимы. Когда его слова затихли, он уже повернулся и направился к выходу, его высокая фигура в черном выглядела невероятно одинокой и измученной в сумерках.

В шатре Фэн Сиюнь без сил опустилась на стул, рука, сжимавшая бронзовую маску, бессильно повисла, голова откинулась на спинку стула, взгляд рассеянно устремился в потолок шатра. Через мгновение одинокая слеза скатилась из уголка ее глаза и тут же затерялась в черных волосах.

Песочные часы отмеряли время, ночь сгущалась.

Когда Фэн Сиюнь, совладав с эмоциями, вышла из шатра, небо уже было усыпано звездами, ночь была прохладной как вода, а в нескольких чжанах от нее стояла под звездами высокая фигура.

Она вздохнула и сказала:

– Рана может воспалиться на ветру. Входи.

С этими словами она повернулась и вернулась в шатер.

Сю Цзюжун молча последовал за ней.

– Говори, зачем стоял перед шатром? – Фэн Сиюнь села и жестом предложила Сю Цзюжуну тоже сесть.

Но Сю Цзюжун не осмелился. Он сделал несколько шагов вперед, поклонился и сказал:

– Владыка, почему вы позволили Черным Перьям прийти?

Услышав это, Фэн Сиюнь взглянула на Сю Цзюжуна, затем слегка улыбнулась и сказала:

– Цзюжун беспокоится, что пригласить нечисть легко, а отослать обратно очень трудно?

– Владыка, вы прекрасно знаете, какие намерения у Юнчжоу, но почему вы все равно... – Сю Цзюжун не понимал, почему его госпожа совершает такой поступок, словно впуская волка в дом.

Услышав это, Фэн Сиюнь встала и подошла к Сю Цзюжуну. Ее взгляд был спокойным и мягким:

– Цзюжун, как ты оцениваешь нынешнее положение в Поднебесной?

– Хм? – Сю Цзюжун не ожидал такого вопроса от Фэн Сиюнь и удивился: – Нынешнее положение в Поднебесной?

– Да. – Фэн Сиюнь направилась к выходу из шатра, встала у входа и подняла голову, глядя на бескрайнее звездное небо. Прохладный ветер проникал в шатер, принося свежесть. – Не каждый имеет счастье и время наслаждаться такими звездами и таким прохладным ветром.

– Владыка, вы имеете в виду...? – Сю Цзюжун догадывался, но все же сомневался.

– Со времен императора Баоцина тираны и жестокие правители, стихийные бедствия и войны принесли народу огромные страдания. Теперь князья сражаются за власть, Поднебесная в смятении, Великая Восточная Династия существует лишь номинально. – Фэн Сиюнь смотрела вдаль на звездное небо, ее голос звучал тяжело. – За эти годы странствий по миру боевых искусств я видела достаточно убийств и страданий в Поднебесной.

Сю Цзюжун встал позади нее, помолчал немного, затем сказал:

– Владыка хочет заключить союз с Юнчжоу, чтобы объединенными силами двух областей вернуть мир Поднебесной?

– У Юнчжоу есть стремление завоевать Поднебесную, и в этом нет ничего плохого. Только имея такую цель, можно достичь успеха. – Фэн Сиюнь кивнула. – Если мы заключаем союз, чего бояться, если войска Яна входят в наши земли?

Услышав это, Сю Цзюжун нахмурился:

– Намерения владыки, безусловно, благородны, но я беспокоюсь, что однажды род Фэн из Цинчжоу перестанет существовать.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, легко и непринужденно, повернувшись к центральному креслу в шатре:

– Если Поднебесная будет объединена, если народ будет жить в мире и благополучии, какая разница между родом Фэн из Цинчжоу и родом Фэн из Юнчжоу?

– Но... – Сю Цзюжун посмотрел на Фэн Сиюнь, поколебался немного, но все же спросил: – Почему владыка уверена, что господин Ланьси сможет достичь великих свершений?

Фэн Сиюнь повернула голову к Сю Цзюжуну. Ее спокойный и мудрый взгляд заставил Сю Цзюжуна невольно опустить голову. Через мгновение она сказала:

– Чтобы завоевать Поднебесную, нужен герой и властитель, но чтобы управлять Поднебесной, нужен мудрый и добродетельный правитель.

Услышав это, Сю Цзюжун выпалил:

– Владыка сама может быть и могущественным, и мудрым правителем, зачем заключать союз с Юнчжоу? Почему бы владыке самой не стать императрицей, правящей Поднебесной?

Договорив, он тут же пожалел о своей опрометчивости, но все же упрямо смотрел на Фэн Сиюнь, ожидая ее ответа.

Фэн Сиюнь слегка удивилась, но затем поняла. Она подошла к своему нефритовому трону, провела рукой по спинке, затем повернулась и села, глядя на Сю Цзюжуна мягким взглядом:

– Править Поднебесной, конечно, хорошо, но у каждого свои стремления. Цзюжун, каким человеком ты хочешь быть?

– Верным министром и доблестным генералом владыки! – не задумываясь ответил Сю Цзюжун, его взгляд был горячим и искренним.

Фэн Сиюнь рассмеялась, тронутая и немного печальная:

– А знаешь ли ты, каким человеком хочу быть я?

Сю Цзюжун застыл.

Фэн Сиюнь восседала на нефритовом троне, ее облик был торжественным и величественным, с присущим правителю благородством и достоинством, заставляя Сю Цзюжуна невольно опустить голову и глаза, не осмеливаясь смотреть прямо.

– Цзюжун, как прославленный генерал Поднебесной, ты должен иметь более широкий взгляд и кругозор, не ограничиваясь одним человеком или одним государством.

Сю Цзюжун замер, а через мгновение почтительно склонил голову:

– Подданный с благоговением принимает наставления владыки.

Видя его таким, Фэн Сиюнь покачала головой и мягко рассмеялась:

– Уже поздно, иди отдыхать.

Сю Цзюжун поднял голову, взглянул на нее, затем внезапно опустился на колени с решительной твердостью на лице:

– Владыка, что бы ни случилось в будущем, все воины Ветра и Облаков будут верны только вам! Вы – наш единственный правитель!

– Я знаю. – Фэн Сиюнь встала и подошла к нему, помогая подняться. – Хорошо, ты спросил все, что хотел, и я сказала все, что нужно было сказать. Возвращайся, думаю, Ци Шу и остальные ждут тебя. Передай им все, что я только что сказала.

На лице Сю Цзюжуна появилось смущение:

– Владыка, вы... давно знали?

– Мы столько лет вместе, как я могу не знать ваши мысли? – Фэн Сиюнь с улыбкой похлопала Сю Цзюжуна по плечу: – Вы все преданы мне, поэтому, естественно, сомневаетесь в союзе с Юнчжоу. Вы хотели спросить, но боялись проявить неуважение, и в то же время не хотели оставаться в неведении, поэтому... ты, должно быть, снова проиграл Линь Цзи в игре на пальцах, да?

Лицо Сю Цзюжуна слегка покраснело:

– Я... подданный всегда проигрывает ему, выигрывал только у Чэн Чжи.

Фэн Сиюнь покачала головой, улыбаясь:

– Иди.

– Да, владыке тоже следует лечь спать пораньше. – Сю Цзюжун откланялся.

Тридцатого дня пятого месяца, в час Тигра

Мир все еще был погружен в сумрак, фонари перед шатром излучали тусклый желтоватый свет, освещая слегка усталые лица стражников, чьи глаза внимательно всматривались вперед. Впереди, там, куда не достигал свет фонарей, все еще было темно, а немного дальше от шатра стояла одинокая фигура. Прохладный ветер развевал ее одежды и длинные волосы, делая ее похожей на призрачное видение.

Время шло, и в час Зайца небо начало светлеть. Восходящее солнце медленно поднималось из-за горных вершин, окрашивая землю в алые тона, птицы запели, и долина Ухуэй, проспавшая всю ночь, начала новый день – день, который мог принести либо кровопролитие, либо мирное спокойствие.

– Владыка, вы не спали всю ночь? – Ци Шу вышел из шатра и увидел фигуру, стоящую впереди.

– Не могла заснуть. – Фэн Сиюнь подняла голову, прищурившись, глядя на алый диск, висящий над горными вершинами. Ее длинные черные волосы ниспадали сзади, словно шелковая вуаль, легко танцующая на утреннем ветру.

– Владыка, здоровье прежде всего. – Ци Шу тут же обеспокоился.

– С моим уровнем мастерства несколько дней без сна не проблема. – Фэн Сиюнь обернулась к Ци Шу, слегка улыбнувшись. Ее взгляд скользнул мимо него и заметил Фэн Ланьси, выходящего из шатра. Улыбка тут же исчезла с ее лица.

Фэн Ланьси, конечно, тоже увидел Фэн Сиюнь. Они смотрели друг на друга мгновение, затем он направился к ней.

Ци Шу, заметив, как исчезла улыбка Фэн Сиюнь, обернулся, увидел Фэн Ланьси, почтительно поклонился и сказал Фэн Сиюнь:

– Владыка, подданный удаляется.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь повернулась и посмотрела на каменный строй впереди: – Господин Ланьси снова выстроил Боевой строй камней.

Фэн Ланьси приподнял бровь:

– И снова достопочтенная владыка считает его слишком жестоким?

На этот раз Фэн Сиюнь покачала головой, глядя вдаль на Золотых Всадников, на ее губах появилась холодная улыбка:

– Это поле битвы, это ад на земле... для ада подходит Строй камней!

В тот момент, когда она произнесла эти слова, в лагере Золотых Всадников императорский посланник снимал с оружейной стойки длинный меч, затем, обхватив рукоять, легко выдернул его из ножен. Волна холода тут же охватила его. Лезвие меча сияло как серебряный снег, отражая проникающий в шатер солнечный свет и испуская ослепительное сияние. Он небрежно взмахнул мечом, и в шатре словно закружился снег, превращая жаркое летнее утро в холодное и суровое.

Это был меч Усюэ, подаренный его предку Хуан Ти императором Вэйле – легендарный меч, не оставляющий крови!

Усюэ – Убэй – меч, убивающий, не оставляя крови!

Он повернул руку, и меч вернулся в ножны с легким звуком. Его взгляд упал на ножны, на них, древних, простых, были вырезаны узоры кроваво-красного пламени, а в центре пламени – кровоточащее сердце.

Когда-то его предок Хуан Ти носил этот меч, сопровождая императора Вэйле в завоевании Поднебесной, убил бесчисленное множество врагов и создал непревзойденную славу, за что получил титул «Бескровный Огненный Князь».

Поглаживая меч в руках, Хуан Чао чувствовал, как в его карих глазах с золотистым отливом вспыхивает жаркое, жаждущее и возбужденное пламя.

Теперь этот меч перешел в его руки, и сегодня этот меч встретит достойных противников!

Фэн Сиюнь, Фэн Ланьси – любой из них достоин этого меча!

– Ты собираешься лично вступить в бой сегодня? – внезапно в тихом шатре раздался легкий голос.

Хуан Чао обернулся и увидел Юй Уюаня, стоящего у входа в шатер. За его спиной струился утренний свет, окутывая его алым сиянием, но он все равно сохранял свою неуловимость и эфемерность, словно стоило ветру подуть, и он исчез бы, как мираж.

– Они достойны того, чтобы я лично сразился с ними! – Хуан Чао крепче сжал меч Усюэ.

– Сегодня ты не можешь вступать в бой. – Юй Уюань подошел к нему.

– Почему? – удивился Хуан Чао.

– Я только что видел, они выстроили Боевой строй камней, – спокойно сказал Юй Уюань.

– Но ты можешь разрушить Строй камней. – Хуан Чао приподнял брови.

– То, что я могу разрушить его, не означает, что войска Небесного Спора и Золотых Всадников тоже смогут. – Тон Юй Уюаня оставался размеренным. – Кроме того, сегодня строй выстроен не из камней, а из воинов Ветра и Облаков. Как можно сравнивать каменный строй с человеческим? Если строй активируется, даже я не могу гарантировать, что выйду невредимым, не говоря уже о солдатах, не знакомых с тактикой.

Хуан Чао посмотрел на меч в руке, затем поднял голову и взглянул на Юй Уюаня:

– Сколько нам ждать?

– Воинам нужно не менее пяти дней тренировок. – Взгляд Юй Уюаня тоже упал на меч, он смотрел на изображение кровоточащего сердца на ножнах, и его взгляд слегка потускнел. – Они оба мастера построения боевых строев, Боевой строй камней в их руках, несомненно, самый жестокий строй в мире! Без тщательной подготовки эти шестьдесят тысяч воинов будут полностью уничтожены в строю. Кроме того... если она способна выстроить Боевой строй камней, это означает, что она решила биться с тобой до конца!

– Биться со мной до конца? – Хуан Чао прищурил золотистые глаза, поднял руку и слегка вытащил меч из ножен. Сияющий блеск меча осветил его глаза, делая их ярче полуденного солнца. – Хорошо! До конца... до конца... через пять дней будет решающая битва!

Все, казалось, было готово, обе стороны накапливали силы, решающая битва в долине Ухуэй была неизбежна. Только... мирские дела всегда таковы: даже если ты гений и просчитал тысячи вариантов, ты все равно не можешь полностью контролировать ход событий.

Четвертого дня шестого месяца, в час Петуха^[26]

Когда пятьдесят тысяч всадников в черных доспехах прибыли, словно черные перья, войска Цин, Ю и Цзи в долине Ухуэй с изумлением смотрели на развевающиеся на ветру черные знамена, не веря, что они прибыли так быстро, так неожиданно!

– Недаром их называют самой быстрой кавалерией в мире – Всадниками Черных Перьев! – Фэн Сиюнь, стоящая перед выстроившейся в боевом порядке армией Ветра и Облаков, наблюдала за стремительно приближающейся черной кавалерией, в ее голосе звучало восхищение и уважение.

Пять генералов Ветра и Облаков настороженно смотрели на армию Черных Перьев.

Фэн Ланьси, стоявший рядом с Фэн Сиюнь, не обращал внимания на это, молча наблюдая за быстро приближающимися Всадниками Черных Перьев.

Десятки тысяч воинов в черных доспехах двигались без шума, даже стук копыт был очень тихим, слаженным, как капли дождя, падающие на лотос, легким, как перо, уносимое ветром. В мгновение ока они оказались перед ними.

– Вэньшэн приветствует господина!

– Цишу приветствует господина!

Два молодых генерала подскакали к Фэн Ланьси, спрыгнули с коней, быстро подошли и преклонили колени перед ним с глубоким почтением.

Фэн Ланьси кивнул:

– Поприветствуйте и владыку Фэн.

– Дун Му Вэньшэн приветствует владыку Фэн!

– Хэ Цишу приветствует владыку Фэн!

Оба повернулись к Фэн Сиюнь и поклонились.

– Не стоит так церемониться. – Фэн Сиюнь подняла руки, жестом предлагая им встать, и внимательно рассмотрела двух генералов Черных Перьев.

Оба были одеты в черные доспехи, как и все воины Черных Перьев, но Дун Му Вэньшэн носил голубой плащ, а Хэ Цишу – коричневый. Дун Му Вэньшэн был высок и строен, с густыми бровями и большими глазами, от него исходил дух благородной прямоты – с первого взгляда было ясно, что это великодушный мужчина, не обращающий внимания на мелочи. Хэ Цишу был немного ниже ростом, с длинными бровями и узкими глазами, худощавый, с бледной кожей. Если бы не доспехи, его можно было бы принять за неопытного ученика из какой-нибудь академии, но его глаза, мерцающие при каждом движении, выдавали острый ум.

Они встали и оглядели Фэн Сиюнь, о которой их господин говорил десять лет. Один взгляд – и их сердца дрогнули, ибо перед ними стояла женщина, излучающая сияние и непревзойденное изящество. Они тут же опустили головы, не осмеливаясь больше смотреть.

Фэн Сиюнь повернулась к Фэн Ланьси, они обменялись взглядами, и она обратилась к Ци Шу:

– Ци Шу, помоги генералам Хэ и Дун Му разместить прибывших издалека Всадников Черных Перьев.

– Слушаюсь!

Дун Му Вэньшэн и Хэ Цишу, услышав это, одновременно повернулись к Фэн Ланьси.

Фэн Ланьси слегка кивнул.

И они последовали за Цишу.

В это время Хуан Чао и Юй Уюань в противоположном лагере тоже вышли, услышав новости.

Глядя на черные перья, пролетающие над долиной Ухуэй, Юй Уюань тихо вздохнул:

– Всадники Черных Перьев прибыли, похоже, Цинчжоу и Юнчжоу действительно станут единым целым.

– Всадники Черных Перьев прибыли так быстро! – Хуан Чао нахмурил брови.

– Всадники Черных Перьев – самая быстрая кавалерия в мире, их слава действительно заслуженна. – Юй Уюань следил взглядом за развевающимся на ветру полностью черным знаменем без каких-либо узоров. Это знамя было похоже на танцующее на ветру перо, легкое и неуловимое, но в то же время таинственное, как ночь.

– Она настолько доверяет ему, что позволяет Всадникам Черных Перьев войти в Цинчжоу? – В голосе Хуан Чао звучала легкая печаль. Он смотрел на развевающиеся вдалеке знамена Белого Феникса и Черных Перьев, словно видел тех двоих, стоящих плечом к плечу напротив него, и сжал кулаки.

– Решающая битва в долине Ухуэй, исход непредсказуем. – Юй Уюань пробормотал.

– Фэн Сиюнь, Фэн Ланьси... если я не смогу победить их, как я смогу править Поднебесной? – Голос Хуан Чао звучал твердо, как металл.

Юй Уюань повернулся к нему, увидев лишь решительный взгляд. Он помолчал, затем сказал:

– Сейчас их войска превосходят твои, поэтому используй Строй Девяти Возвращений, неподвижность лучше движения.

– Нет, ожидание не в моем стиле! – Хуан Чао вскинул подбородок. – Кроме того... – Он внезапно замолчал и резко повернулся, глядя налево и назад. Через мгновение его лицо озарилось радостной улыбкой: – Похоже, я не ошибся!

Юй Уюань уже повернулся и через некоторое время увидел на западе ослепительное золотое сияние, словно закатное солнце упало в долину. Золотой свет разливался, приближаясь – это были Золотые Всадники, Золотые Всадники Ючжоу!

– Золотые Всадники действительно пришли. – Юй Уюань протяжно вздохнул. – И действительно встретились в долине Ухуэй!

– Хуа Чуньжань, я не ошибся в ней! – Хуан Чао громко рассмеялся, глядя на приближающихся Золотых Всадников, затем обернулся и посмотрел на противоположную сторону. – Теперь исход неизвестен!

– Хуа Чуньжань, известная своей красотой, оказывается, обладает и талантом, и смелостью. – Юй Уюань смотрел на яркую, величественную золотую армию с восхищением. – Изнеженная принцесса из глубокого дворца осмелилась самовольно мобилизовать армию – такая смелость и решительность не уступает мужчинам. Она отправила войска сюда, с одной стороны, чтобы поддержать Ю-вана, а с другой... – Он перевел взгляд на Хуан Чао, улыбаясь многозначительно. – Полагаю, она давно разгадала твои «иные намерения».

Хуан Чао кивнул:

– Первая красавица Ючжоу, должно быть, и самая умная женщина Ючжоу.

– Однако ее действия полностью вписываются в твой план. Жаль. – Юй Уюань вздохнул. – Хуа Чуньжань и Фэн Сиюнь – обе исключительно умные женщины, но одна заключена во дворце, другая странствует по миру боевых искусств, отсюда и разница в кругозоре и широте мышления.

– В этом мире все же есть только одна Фэн Сиюнь. – Хуан Чао поднял голову к небу. – Если бы все женщины были как она, какое место осталось бы мужчинам в этом мире?

Глава двадцать шестая. Бесконечное возвращение, чистая песня

Цинь старинный на резной подставке

Ждет кого-то в тягостном молчании,

Только ветерок его украдкой

Гладит в лунном ледяном сиянии.

И красавица в долине темной

Тоже ждет, к бамбуку прислонившись.

Снежный гусь, взлетев над цепью горной,

За закатным солнцем устремился.

Сколько петь тоскливые напевы,

Сколько еще ждать его впотьмах...

Оглянусь случайно – а у девы

Иней серебрится на висках.

Нежная песня, сливаясь с тихими звуками цитры, легко плыла в вечернем ветре, рассыпая тысячи оттенков меланхолии.

Дворец Падающих Цветов в сумерках слегка утратил свою роскошь и элегантность, и, как следует из его названия, в это буйное цветущее лето он обрел одиночество, свойственное времени, когда все лепестки цветов уже облетели.

– Принцесса, выпейте чаю, чтобы смягчить горло. – Линъэр поднесла чашку ароматного чая, тихо обращаясь к Хуа Чуньжань, сидевшей за цитрой.

– Поставь рядом. – Хуа Чуньжань ответила, не поднимая головы.

– Принцесса беспокоится о государе и супруге? – Линъэр украдкой взглянула на Хуа Чуньжань, осторожно спрашивая.

Хуа Чуньжань, до этого не отрывавшая взгляда от семиструнной цитры, внезапно подняла голову и посмотрела на Линъэр. Ее прекрасные глаза утратили мягкость, взгляд стал острым:

– Что Линъэр думает о супруге?

Линъэр, почувствовав на себе этот взгляд, почему-то запаниковала и начала заикаться:

– Супруг... как и господин Фэн... оба... оба они... драконы среди людей.

– Чего ты боишься? – Видя, как испугана Линъэр, Хуа Чуньжань слегка улыбнулась, вновь обретая свой мягкий и нежный облик. – Я просто спросила, можешь идти.

– Да. – Линъэр опустила голову и отступила, но, сделав несколько шагов, обернулась. – Принцесса, второй господин приходит во дворец Падающих Цветов каждый день, и я, как вы велели, говорю ему, что вы нездоровы и нуждаетесь в покое, но... прошло уже столько времени... вы... – Она украдкой подняла глаза, чтобы проверить выражение лица Хуа Чуньжань, и, увидев, что принцесса сохраняет спокойствие, продолжила: – Второй господин, кажется, очень обеспокоен, может быть, вы встретитесь с ним?

– У моих братьев слишком мало смелости. – Услышав это, Хуа Чуньжань мягко улыбнулась, в ее улыбке сквозила насмешка. – Всего лишь мобилизовали пятьдесят тысяч войск в критической ситуации, а уже боятся наказания отца. С такой осторожностью как они смогут продолжить великое дело отца? – Сказав это, она покачала головой, выражая некоторую беспомощность, разочарование и в то же время облегчение.

– Тогда, принцесса... – Линъэр осторожно спросила: – Когда второй господин придет в следующий раз, вы встретитесь с ним?

Хуа Чуньжань слегка прищурилась, изучая Линъэр, внимательно осмотрев ее с головы до ног, затем мягко улыбнулась:

– Второй брат – самый выдающийся из детей семьи Хуа, не только статный и представительный, но и пишет прекрасные стихи, умеет петь и играть на музыкальных инструментах, и среди всех братьев он больше всех любим отцом. Разве не так, Линъэр?

Линъэр вздрогнула всем телом, упала на колени и, опустив голову, дрожащим голосом произнесла:

– Прин... принцесса... служанка... служанка...

– Линъэр, что ты делаешь? – Хуа Чуньжань с удивлением и упреком посмотрела на Линъэр. – Ты ничего не сделала неправильно, я не упрекаю тебя, зачем же так?

– Принцесса, я признаю свою вину, прошу принцессу о прощении. – Линъэр в страхе произнесла.

– Вину? В чем твоя вина? – Хуа Чуньжань, казалось, все еще не понимала, слегка нахмурив брови. – Ты всегда была моей самой надежной служанкой, я всегда относилась к тебе как к сестре, ты всегда преданно служила мне, и теперь твои слова вызывают у меня недоумение.

– Принцесса, служанка... служанка... – Линъэр опустила голову, полная страха, ее красивое лицо то краснело, то бледнело.

– Линъэр, что с тобой? – Голос Хуа Чуньжань оставался нежным и мелодичным.

– Принцесса, я больше не осмелюсь! Принцесса, пощадите меня хотя бы в этот раз! – Линъэр подняла голову, умоляюще глядя на Хуа Чуньжань. Она служила принцессе много лет и хорошо знала, насколько обманчиво это прекрасное лицо и какое холодное и глубокое сердце скрывается за ним.

– Линъэр, ты все просишь меня пощадить тебя, но я до сих пор не знаю, в чем твоя вина, как я могу простить тебя? – Хуа Чуньжань изящно достала шелковый платок и промокнула капельки пота на кончике носа, затем подняла чашку чая, сделала маленький глоток и продолжила: – Ты должна объяснить мне!

– Принцесса, я... – Линъэр крепко сжала пальцами подол платья, долго колебалась, наконец сказала, стиснув зубы: – Я не должна была поднимать стихотворный свиток, оброненный вторым господином, не должна была принимать нефритовое кольцо от второго господина, не должна была говорить в пользу второго господина, не должна была... испытывать... испытывать симпатию к второму господину, я... принцесса, я осознала свою вину, умоляю вас, учитывая мою многолетнюю верную службу, простить меня в этот раз, принцесса... – Она обхватила колени Хуа Чуньжань и слегка покачивала их, со слезами умоляя.

– О, так вот в чем дело! – Хуа Чуньжань, казалось, наконец поняла, затем слегка наклонилась и подняла пальцем подбородок Линъэр. – В этом нет ничего плохого. Ты в расцвете юности и так мила и привлекательна, а второй брат – блестящий молодой человек, так что подобранный свиток, подаренное кольцо – все это естественно. Я и второй брат – брат и сестра, а ты и я – госпожа и служанка, конечно, я должна помочь вам.

– Принцесса... служанка... – Услышав эти слова, Линъэр испугалась еще больше, руки, обхватывающие колени Хуа Чуньжань, невольно задрожали.

– Не бойся, Линъэр, я не буду винить тебя. – Хуа Чуньжань отпустила подбородок Линъэр, подняла платок и вытерла слезы с ее лица. – Вставай, ты так долго стояла на коленях, ноги, должно быть, болят? Это недопустимо, если второй брат узнает, он непременно будет сердиться на меня, а я не могу этого допустить!

Такие нежные слова, такие заботливые жесты, такое прекрасное лицо, такая изящная улыбка... все это заставило Линъэр почувствовать себя словно в ледяной пещере, холод пронизывал ее с головы до ног. В критический момент она больше не могла сдерживаться и выпалила:

– Принцесса, я... я не должна была передавать второму господину то, что вы говорили мне!

Сказав это, она закрыла глаза, с тревогой ожидая своей участи.

Хуа Чуньжань бесстрастно смотрела на коленопреклоненную Линъэр, смотрела долго, так долго, что Линъэр уже почти отчаялась. Наконец в зале прозвучал ее голос, лишенный всяких эмоций: – Линъэр, сколько лет ты служишь мне?

– Докладываю принцессе, шесть лет. – Линъэр дрожащим голосом ответила.

– Шесть лет, и за эти годы ты не только не стала лучше, но стала еще более глупой! – Хуа Чуньжань холодно усмехнулась, ее взгляд, как иглы, впился в Линъэр. – Обычно я закрывала глаза на твои мысли, они были безвредны, но на этот раз... хм! Ты была со мной столько лет, неужели не знаешь, что я за человек? Я из тех, кого можно обмануть?

– Служанка... служанка... – Линъэр дрожала, не осмеливаясь поднять голову на Хуа Чуньжань.

– Когда ты впервые пришла во дворец, тебе было всего двенадцать лет. Я пожалела тебя за твою сообразительность и выбрала тебя, чтобы ты была рядом со мной. За эти шесть лет я относилась к тебе хорошо, во дворце Падающих Цветов среди сотен служанок и евнухов ты была второй после меня. У меня есть братья и сестры, но я относилась к тебе теплее, чем к ним, но ты... – Хуа Чуньжань смотрела на Линъэр холодным взглядом, смотрела на эту девушку, с которой они, можно сказать, выросли вместе, которую она всегда считала младшей сестрой, и в ее сердце было разочарование и некоторая печаль. – И это твоя благодарность мне?

– Принцесса, Линъэр клянется небом, что у меня никогда не было намерения предать или причинить вам вред! – Услышав скорбный голос Хуа Чуньжань, Линъэр резко подняла голову, ее лицо выражало раскаяние и горечь. – У Линъэр действительно не было намерения предать вас, просто когда второй господин спросил, Линъэр... Линъэр просто...

– Просто не смогла сдержаться, да? – Хуа Чуньжань внезапно улыбнулась, улыбнулась с беспомощностью и печалью. – Похоже, в твоем сердце я значу гораздо меньше, чем второй брат, иначе как ты могла так легко все рассказать?

– Принцесса... – Линъэр была полна раскаяния и боли, вспоминая многолетнюю доброту принцессы, она не могла сдержать рыданий и внезапно даже пожелала, чтобы принцесса сурово наказала ее.

В зале некоторое время слышались только всхлипывания Линъэр.

Спустя долгое время Хуа Чуньжань встала:

– Вставай, я не виню тебя и не хочу наказывать. – Она подняла цитру со стола и направилась к выходу из зала. – В глубоких дворцах знатных домов действительно нет полной искренности.

– Принцесса... – Линъэр бросилась вперед и обхватила ноги Хуа Чуньжань. Она знала, что если сегодня принцесса просто так отпустит ее, это будет означать, что она больше никогда не будет обращать на нее внимания.

Хуа Чуньжань стояла в зале, ее взгляд проникал сквозь дверной проем, устремляясь к дворцовым постройкам в сумерках. Дворец, который днем казался золотым и сверкающим, в темных сумерках напоминал хищного зверя, разинувшего пасть, чтобы поглотить их, знатных особ. Она самоиронично улыбнулась и тихо сказала:

– Я не виню тебя, потому что... – Ее голос слегка прервался, и лишь через мгновение она тихо продолжила: – Когда-то я тоже делала все возможное, чтобы удержать его. Ради одного теплого взгляда его глаз я была готова на все.

Она повернулась к Линъэр:

– Второй брат, который в моих глазах слаб и бесталанен, в твоем сердце – идеальный жених. Ради него ты готова предать меня, такие чувства... я понимаю твою маленькую влюбленность и на этот раз прощаю тебя. Вставай.

– Принцесса... – Линъэр все еще была в тревоге, но не осмелилась ослушаться и, дрожа, поднялась.

– Следуй за мной. – Хуа Чуньжань с цитрой в руках направилась в свои покои.

Линъэр быстро вытерла лицо и последовала за ней.

В покоях Хуа Чуньжань подошла к туалетному столику, открыла самую большую шкатулку, и взору предстало сияние драгоценностей. Она достала золотую шпильку с фениксом, искусно выполненную, с жемчужиной размером с орех в глазу феникса, с множеством красных драгоценных камней на теле феникса и различными нефритами, свисающими с хвоста, – одного взгляда было достаточно, чтобы понять ее ценность.

– Раз уж вы со вторым братом нашли друг друга, я благословлю вас. Эта шпилька «Огненное облако и золотой феникс» вместе со шкатулкой украшений будет твоим приданым.

Она взяла деревянную шкатулку высотой около тридцати сантиметров и положила на нее шпильку.

– Принцесса, Линъэр не хочет! Умоляю принцессу не прогонять Линъэр! – Линъэр запаниковала, ее колени подкосились, и она упала на пол.

Хуа Чуньжань покачала головой:

– Ты не можешь больше оставаться со мной. Учитывая наши отношения за эти шесть лет, давай расстанемся по-хорошему!

– Принцесса... – Линъэр смотрела на Хуа Чуньжань с горечью, слезы лились потоком.

– Собери свои вещи, завтра я пошлю людей проводить тебя в резиденцию второго брата. – Хуа Чуньжань больше не смотрела на Линъэр, лишь взмахнула рукой. – Можешь идти, завтра не нужно приходить прощаться.

– Принцесса, Линъэр... Линъэр...

– И передай второму брату, что когда отец вернется, Чуньжань сама попросит у него прощения за мобилизацию войск. – Лицо Хуа Чуньжань стало серьезным.

Видя, что мольбы бесполезны, Линъэр могла лишь печально удалиться.

Хуа Чуньжань села перед туалетным столиком, подняла руку и легко коснулась струн цитры. Среди журчащих звуков музыки раздался ее тихий вздох: «Долгие печальные напевы, долгие тоскливые думы...»

В долине Ухуэй звезды сияли на ночном небе, лунный свет разливался на тысячи ли. Если не смотреть на тысячи воинов в долине, эта ночь казалась бы тихой и мирной.

– Ты наблюдал полночи, что-нибудь увидел? – Хуан Чао взобрался на склон холма и спросил у фигуры, стоявшей на вершине.

Юй Уюань стоял на вершине, подняв голову к небу, его выражение было спокойным и торжественным. Ночной ветер развевал его одежды, словно он был небожителем, готовым улететь с ветром.

– Посмотри туда. – Он протянул руку к юго-западному углу неба, где звезды были особенно густыми и яркими, словно все звезды договорились собраться в одном месте, освещая небосвод своим мерцанием.

– Что это значит? – Хуан Чао не разбирался в астрологии, но даже он чувствовал, что это явление необычно.

– Юго-запад... разве мы не находимся на юго-западе Великого Востока? – Юй Уюань опустил руку, его голос звучал таинственно: – Звезда Правителя и Звезда Генерала собрались здесь.

Взгляд Хуан Чао сверкнул, он посмотрел на Юй Уюаня:

– Значит, нам не нужно ждать встречи на горе Цанманшань, и правитель Поднебесной будет определен здесь, в долине Ухуэй?

– Не должно быть так. – Юй Уюань покачал головой, его взгляд все еще был прикован к звездному скоплению на небе. – Долина Ухуэй не должна быть местом вашей решающей битвы, и ситуация не позволяет вам здесь сражаться насмерть.

– Почему ты так говоришь? – Хуан Чао снова посмотрел на небо. – Разве даже звезды не указывают, что нам следует сражаться здесь?

– Нет. – Юй Уюань продолжал качать головой. – Сейчас не время для отчаянной борьбы, решающую битву можно вести только тогда, когда нет забот о тыле, а вы... – Внезапно он замолчал, его спокойные глаза на мгновение вспыхнули, а на лице появилась легкая улыбка, словно он уже все понял. – Смотри, действительно так и есть.

– Что это... – Хуан Чао тоже заметил нечто необычное, его брови сошлись. – Что это значит?

В юго-западном скоплении звезд четыре звезды начали двигаться, словно собираясь разойтись. Эти четыре звезды были самыми большими и яркими, словно предводители всех звезд.

– Судьба имеет свои причины. – Юй Уюань повернулся к Хуан Чао: – Завтра ты узнаешь почему.

Пятого дня шестого месяца, в час Зайца

В шатре Фэн Ланьси из армии Ветра и Облаков он читал срочное донесение, доставленное гонцом с огненным жетоном. Прочитав, он долго молчал.

– Господин, господин Чуаньюй просит вас принять решение как можно скорее. – Темная фигура преклонила колени. Если бы не его голос, люди приняли бы его за размытую тень, а не человека.

– Возвращайся и скажи Чуаньюю, пусть действует, как он предложил. – Фэн Ланьси наконец убрал письмо и спокойно приказал.

– Да. Господин Чуаньюй также спрашивает, когда господин вернется в Юнчжоу? – спросила тень.

– Когда придет время возвращаться, я сам сообщу вам. Иди. – Фэн Ланьси встал.

– Да. Ничтожный откланивается. – Тень мелькнула и исчезла у входа в шатер.

В то же время в лагере Золотых Всадников Хуан Чао также получил срочное донесение с огненным жетоном.

Полог шатра приподнялся, и вошел Юй Уюань. Его взгляд скользнул по коленопреклоненному гонцу, затем по письму в руке Хуан Чао, и он, казалось, не удивился, словно уже все предвидел.

– Шанчжоу уже захватил четыре города Циюнь. – Хуан Чао передал письмо Юй Уюаню.

Юй Уюань взял письмо, бегло просмотрел и вернул Хуан Чао:

– Каково твое решение?

Хуан Чао не ответил, посмотрел на гонца:

– Возвращайся и скажи генералу Сяо, что я все понял.

– Слушаюсь! – Гонец склонил голову и удалился.

Хуан Чао встал и вышел из шатра, подняв голову к небу. Солнце уже взошло, мир был ясным и светлым.

– Не ожидал, что действительно будет так, как ты сказал, ситуация не позволяет нам сражаться.

– Пока вы противостоите друг другу в долине Ухуэй, как могут Северный князь и князь Шан упустить такую возможность? Они, конечно, воспользуются моментом, чтобы разделить Циюнь и увеличить свою силу. – Юй Уюань спокойно сказал позади него. – А в долине Ухуэй, даже если ты сможешь победить Всадников Ветра и Облаков и Всадников Черных Перьев, учитывая силы обеих сторон, это неизбежно истощит твои ресурсы. Тогда чего будут бояться Северный князь и князь Шан?

– И даже если я одержу победу в долине Ухуэй, это не означает, что я завоюю Цинчжоу и Юнчжоу. Если подумать, битва в Ухуэй действительно не стоит того. – Хуан Чао сложил руки за спиной и обернулся, его глаза сияли, как золото в воде. – К тому же с пятьюдесятью тысячами Всадников Чжэнтянь и шестьюдесятью тысячами Золотых Всадников против девяноста тысяч Ветра и Облаков и Всадников Черных Перьев победа не обязательно будет за мной, верно?

Юй Уюань мягко улыбнулся:

– В долине Ухуэй у каждого из вас шансы на победу равны.

– Независимо от победы или поражения, мы не можем вести решающую битву в долине Ухуэй. – Хуан Чао повернулся и посмотрел на противоположную сторону. – Не беспокойся обо мне, для меня важнее не победа или поражение над ними, а империя – Поднебесная, которой я стремился овладеть с трех лет!

– Твоя решимость непревзойденна. – Юй Уюань улыбнулся с удовлетворением.

– Ха-ха... – Хуан Чао громко рассмеялся, но без радости. – Ю-ван, который так долго «тяжело болел и был без сознания», должен наконец проснуться, ведь дальнейшие дела должен вести он.

В конце полудня Фэн Ланьси был приглашен в шатер Фэн Сиюнь.

– Зачем владыка позвала Ланьси? – Фэн Ланьси стоял в шатре и спокойно спрашивал.

– Пригласите генерала Ци, генерала Сю, генерала Линь и генерала Чэн, – Фэн Сиюнь сначала отдала приказ стражнику, стоящему у шатра.

– Слушаюсь. – Стражник поспешил передать приказ.

– Ю-ван просит о мире, – Фэн Сиюнь указала на письмо на столе.

Фэн Ланьси лишь мельком взглянул на письмо и сказал:

– Похоже, Хуан Чао тоже получил новости.

Фэн Сиюнь кивнула. У каждого из них были свои источники информации. Северный Чжоу и Шанчжоу, воспользовавшись их противостоянием в долине Ухуэй, начали крупное наступление на владения Циюнь и уже захватили несколько городов. Если они будут медлить, все страна окажется под угрозой.

– В такой ситуации я могу только заключить мир с Ю-ваном, а остальное придется отложить на будущее, – сказала она, глядя на Фэн Ланьси. – Когда дела в долине Ухуэй будут завершены, я выполню свое обещание.

Услышав это, Фэн Ланьси посмотрел на нее своими черными глазами, глубокими и непроницаемыми, не выдавая никаких эмоций.

Двадцать шестого года эры Цзинъянь, восьмого дня шестого месяца, Бирюзовая правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь и Ю-ван Хуа Итянь заключили перемирие в долине Ухуэй. Ючжоу как сторона, начавшая войну, помимо выплаты Цинчжоу огромной компенсации золотом и серебром, Ю-ван также лично принес извинения.

После заключения мира, согласно обычаю, в долине зажгли костры, вынесли вино, закололи быков и овец, устроив пир примирения.

Перед кострами была установлена платформа высотой в один чжан, на которой сидели Фэн Сиюнь, Фэн Ланьси, Хуа Итянь, Хуан Чао и Юй Уюань. Платформа служила границей: слева – Всадники Ветра и Облаков и Всадники Черных Перьев, справа – Всадники Небесного Спора и Золотые Всадники.

Перемирие было заключено, воины временно отложили мечи и ненависть, расселись по долине, наслаждаясь вином и обильной пищей.

В эту ночь в долине Ухуэй больше не было той убийственной ауры, крови и смерти, только аромат вина и смех воинов.

Пока воины радостно пили, на платформе было тихо. На главных местах сидели Ю-ван и Фэн Сиюнь, рядом с Фэн Сиюнь был Фэн Ланьси, а рядом с Ю-ваном – Хуан Чао и Юй Уюань. Лицо Ю-вана все еще было бледным, по сравнению с его былой энергичностью в столице Ючжоу он заметно постарел.

Пятеро сидели на платформе, и, несмотря на изысканные вина и яства, атмосфера была тихой, почти гнетущей.

Ю-ван еще не оправился от потрясения, узнав, что Фэн Сиюнь – это Белая Фэнси, а Фэн Ланьси – это Черный Фэнси; Хуан Чао впервые видел Фэн Сиюнь в официальных одеждах и был удивлен; Юй Уюань смотрел вдаль отрешенным взглядом; Фэн Сиюнь сидела с изяществом, ее лицо было спокойным, даже с легкой сдержанной улыбкой, воплощая благородство и величие правительницы; Фэн Ланьси же казался сторонним наблюдателем, спокойно сидящим в стороне, неторопливо потягивая вино.

Время медленно текло в этой гнетущей атмосфере на платформе и жаркой атмосфере под ней.

В час Собаки^[27] все уже были слегка пьяны.

Фэн Сиюнь подняла чашу с вином – это была ее двенадцатая чаша за вечер. Она тоже слегка опьянела, ее взгляд скользнул по долине, где у костров были раскрасневшиеся от вина лица воинов. Глядя на них, она чувствовала некоторое удовлетворение. Когда она отвела взгляд, то встретилась глазами с кем-то, и ее рука дрогнула, пролив вино из чаши. Она опустила глаза, глядя на дрожащее в чаше вино, в ее груди тоже что-то волновалось, окутывая сердце, причиняя боль.

Она внезапно встала, подошла к краю платформы и сказала:

– Как можно пить вино без песни, когда пиршество достигло пика веселья?

Ее чистый голос разнесся по долине, и пьющие воины тут же остановились, глядя на нее. Долина мгновенно затихла, и она, окинув всех взглядом, обратилась к Хуан Чао:

– Могу ли я одолжить меч наследного принца? – В этот день ни она, ни Ю-ван не имели при себе оружия, Фэн Ланьси, как обычно, обходился без оружия, и из пятерых на платформе только у Хуан Чао на поясе висел меч.

Глаза Хуан Чао засияли, он улыбнулся и кивнул, затем снял меч с пояса, взмахнул рукой, и меч, выйдя из ножен, взлетел в воздух.

Фэн Сиюнь грациозно подпрыгнула, протянула руку, и меч оказался в ее ладони. Она закружилась, ее одежды развевались, словно распускающийся в воздухе белый лотос с золотой каймой, и плавно опустилась с платформы.

– Браво! – раздались возгласы одобрения по всей долине.

Фэн Сиюнь опустила глаза, рассматривая меч в руке. Лезвие было белым как снег, в свете огня оно излучало холодное сияние.

– Меч Усюэ. Я буду петь с мечом, чтобы поднять ваше настроение!

Как только она произнесла эти слова, она взмахнула мечом, и холодный блеск прорезал воздух. Меч танцевал, разбрасывая серебряные лучи, подобно снегу, падающему на землю, или великолепной радуге, пронзающей солнце.

Меч,

Пронзит небеса, не сломив своего клинка.

Рассечь

Может снежинку, как ветер – в горах облака!

Меч,

В ножнах гудит и крови просит глотка.

Стоит извлечь

На свет – сталью сверкнет холоднее льда.

Фэн Сиюнь запела, ее голос был чистым и ясным, но он звучал с мужской величественностью, с героическим пылом, присущим героям смутных времен. Лезвие меча сверкало, танец меча был подобен змее, ее изящные одежды легко обвивали стройную фигуру, танцующую на платформе, – то величественную, как дракон, то изящную, как журавль, то легкую, как ветер, то воздушную, как облако...

На платформе серебряное сияние окутывало фигуру в роскошных одеждах, словно озеро снежной воды, поддерживающее белый лотос с золотой каймой. Десятки тысяч воинов в долине, не отрываясь, смотрели на танцующую на платформе фигуру, подобную небесной деве, пораженные и очарованные... Оказывается, строгая и неприступная правительница может быть такой ослепительной!

Меч,

Синяя сталь повергнет врага в испуг.

Сечь

Будет клинок, громом разя все вокруг.

Меч,

Им любовался я средь солдат и слуг.

Вечно

Будет звенеть победных ударов звук.

Чистый голос, как прохладный ветер, обвивал каждого, постепенно героический дух в песне сменялся нежным напевом, оставляя лишь чистые звуки, подобные дыму и дождю, мягко лаская сердце каждого, заставляя чувствовать пустоту и меланхолию, рождая легкую усталость.

Меч,

В бури и грозы – рядом, как верный друг.

Легче

Вздох мой – и слезы опять по щекам текут.

К концу песни Фэн Сиюнь повернула голову, посмотрев на сидящего в белоснежных одеждах небожителя. Ее взгляд был подобен воде, что мягко играет волнами. Их взгляды встретились, и в его ясных, отрешенных глазах засияли искры, но он продолжил невозмутимо сидеть на своем месте. Она тихо вздохнула и отвернулась, ее длинные волосы ниспадали как водопад. Взглядом она окинула ряды воинов, ее рука легко повернулась, свет меча рассеялся, и теперь она стояла перед ними прямо, величественная, как серебряный феникс.

В ту ночь правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь своей несравненной грацией покорила десятки тысяч воинов в долине Ухуэй, покорила этих героев смутного времени!

Никто не мог забыть героическую, но слегка усталую песню, никто не мог забыть ее смелый и изящный танец с мечом!

Именно в ту ночь десятки тысяч людей своими глазами увидели, как Фэн Сиюнь с мечом в руке с героической грацией порхает в воздухе. Теперь уже никто не думал о ней как о «принцессе Сиюнь со слабым здоровьем», они восхваляли ее как достойную наследницу правителя-Феникса, называя ее новым воплощением Феникса. Позже, когда в исторических летописях описывалась ее внешность, авторы всегда повторяли лишь четыре слова: «Небесная грация, величие феникса». В последующие века многие неофициальные истории и легенды с ней в главной роли всегда связывали ее с элегантными молодыми людьми того дня в долине Ухуэй – Фэн Ланьси, Юй Уюанем, Хуан Чао, всегда рассказывая о ненависти и любви между ними.

Мирный договор в долине Ухуэй в истории называется «Соглашение Ухуэй». Историки говорят: «Достижения Хуа Итяня за всю жизнь несравнимы с достижениями Хуан Чао, Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь и не заслуживают упоминания вместе с ними». Поэтому потомки чаще называют Соглашение Ухуэй первой встречей трех правителей или первой встречей звезд-правителей.

Результат битвы в долине Ухуэй кажется ничьей между Ючжоу и Цинчжоу, но участники битвы, будь то из Цзичжоу, Цинчжоу, Ючжоу или Юнчжоу, ясно знали и осознавали: в долине Ухуэй потерпел сокрушительное поражение Ю-ван, вничью сыграли наследный принц и правительница-Феникс, а милосердный господин Юй и таинственный господин Ланьси еще даже не вступили в бой.

Именно после битвы в долине Ухуэй в мире боевых искусств начали распространяться слухи, что Белый Ветер и Черное Дыхание – это правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь и наследник Юнчжоу Фэн Ланьси.

Музыка закончилась, люди разошлись, пир завершился. Вот и конец всему.

Костры догорели, оставив лишь кучу пепла. В туманном утреннем свете белая фигура сидела у остывших углей, из-под пальцев лились чистые звуки цитры.

Долина Ухуэй, где прошлой ночью собрались десятки тысяч воинов, сегодня была пуста и безмолвна. Только нежные звуки цитры одиноко плыли по долине. Играющий, возможно, ждал родственную душу, а может быть, играл для всего в этой долине, для неба и земли, доверяя струнам все, что не мог сказать или выразить...

Чтоб лунный лик поймать с небес,

я воду выплеснул из чаши,

Но отраженье иллюзорно,

как иллюзорен день вчерашний.

Зазвучал чистый, как родник, голос, и одинокая фигура спустилась в долину.

– Ты пришла. – Юй Уюань, игравший на цитре в одиночестве, поднял голову и увидел Фэн Сиюнь, стоящую перед ним.

Нет, правильнее сказать – Фэнси. Перед ним стояла женщина в простой белой одежде, с распущенными волосами, глазами как звезды, с легкой улыбкой на губах, с присущей ей беззаботностью – это была та простая и непринужденная Белая Фэнси из мира боевых искусств.

– Я пришла попрощаться. Белая Фэнси не должна уходить не попрощавшись. – Голос Фэнси был подобен горному ручью, журчащему мимо.

– Прощание? – Юй Уюань поднял глаза и долго смотрел на нее, затем сказал: – Значит, в мире больше не будет Белой Фэнси?

Фэнси мягко улыбнулась, словно лотос, цветущий в воде, нежный и элегантный:

– Отныне будет только правительница Фэн Сиюнь.

Говоря это, она подняла глаза и посмотрела вперед, туда, где широкими шагами приближался Хуан Чао.

Подойдя ближе, Хуан Чао молча смотрел на женщину в простой одежде перед ним, на ее легкую улыбку, на беззаботное выражение ее лица и почувствовал некоторое оцепенение.

При их первой встрече в диких горах они выглядели именно так. Он сказал, что превратит дикую гору в озеро, и пригласил ее омыть лицо от пыли, она ответила, что даже если окажется на краю света, то возвратится к нему, чтобы умыться. Эти шутливые слова все еще звучали в ушах, но между ними уже выросли высокие стены, разделяющие их на тысячи ли.

– Неужели Белой Фэнси действительно больше не будет существовать? – пробормотал он, словно спрашивая ее, а может быть, самого себя.

– Когда есть Фэн Сиюнь, Белой Фэнси не существует. – Фэнси мягко улыбнулась, ее голос был нежным, но твердым. Она посмотрела за спину Хуан Чао, где быстро приближалась женщина с густыми бровями и большими глазами, с длинным луком за спиной и стрелами на поясе, воплощение героической грации: – Это генерал Цю Цзюшуан?

Ее тон был мягким и спокойным, словно они были давними друзьями, словно Цю Цзюшуан не убивала Бао Чэна, а она не убивала Янь Инчжоу.

– Да. – Цю Цзюшуан поклонилась Фэнси, затем подняла голову и прямо посмотрела на нее.

В сердце Цю Цзюшуан всегда восхищалась Белой Фэнси, некогда первой женщиной-героем мира боевых искусств. Позже, когда стало известно, что она – принцесса рода Фэн из Цинчжоу, ей стало еще более любопытно, как человек, не знавший в мире боевых искусств никаких ограничений, ведет себя как правительница государства.

Теперь она увидела ее: ясные глаза, простое лицо, белые одежды, словно снег и луна. Если говорить только о внешности, Фэнси, конечно, не сравнится с первой красавицей Великого Востока принцессой Чуньжань, но ее характер, ее особый дух и очарование – это то, чего Хуа Чуньжань никогда не достичь. Неудивительно, что ее называют «небесной грацией, величием феникса» – у нее действительно осанка небожителя и величие феникса.

– Жаль, что мы познакомились так поздно, иначе могли бы вместе отправиться в долину Пьяного Призрака и украсть вино Старого Призрака. – Фэнси слегка вздохнула.

– А? – Цю Цзюшуан удивилась, затем рассмеялась. Да, только такой беззаботный человек мог удивлять и запоминаться.

– Вино, которое делает Старый Призрак, действительно лучшее в мире. – Фэнси прищурилась, словно представляя это, в уголках ее глаз и бровей проявилось желание. – Жаль только, что Старый Призрак слишком бдителен. Если бы мы объединились, то наверняка смогли бы хорошо сработаться и украсть все его вино, разозлив Старого Призрака до смерти – тогда у него были бы все шансы стать призраком настоящим!

Глаза Цю Цзюшуан ярко блеснули.

– Я могу выпить десять кувшинов зараз!

Фэнси подняла бровь:

– Старый Призрак говорит, что его вино лучшее в мире, а я – лучший пьяница в мире.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись с некоторым взаимопониманием.

Стоявшие рядом Хуан Чао и Юй Уюань, глядя на них, тоже мягко улыбнулись, их улыбки были теплыми и спокойными.

Вдалеке, у входа в долину, появилась фигура. Примерно в десяти чжанах от них она замерла, молча стоя, словно кого-то ожидая.

Фэнси увидела эту фигуру, затем медленно перевела взгляд на троих, наконец остановившись на Юй Уюане, и с улыбкой сказала:

– До встречи.

Как только эти слова прозвучали, она повернулась и ушла, решительно, не давая никому возможности удержать ее. Черные волосы ненадолго взлетели при развороте, описав дугу в воздухе, затем мягко опустились на белые одежды. Она шла очень быстро и в мгновение ока уже была далеко.

Звуки цитры снова зазвучали, словно пытаясь удержать ее или, может быть, провожая.

Глядя на приближающуюся фигуру, Фэн Ланьси почувствовал облегчение в сердце, медленно и тихо выдохнул, словно боясь, что если выдохнет слишком быстро, то выдаст что-то.

Мелодичные звуки цитры звучали позади, но Фэнси чувствовала, что ее ноги словно обрели собственное сознание, уверенно и быстро двигаясь вперед. Ей очень хотелось оглянуться, но впереди... та черная фигура молча стояла там, она знала, что он ждет ее. Она постепенно приближалась, его силуэт, его черты становились отчетливыми, словно выгравированные в ее сердце, его глаза, подобные чернильному пруду, смотрели на нее... Этот взгляд почему-то заставил ее сердце биться сильнее.

И она пыталась услышать в этом стуке причину: почему же сердце так бьется, почему?

Глава двадцать седьмая. Тусклая луна, вечерний туман, далекие воспоминания

Двадцать шестого года эры Цзинъянь, в середине шестого месяца, Фэн Сиюнь вернулась с армией в столицу Цинчжоу, народ выстроился вдоль дорог, чтобы приветствовать ее.

По возвращении в столицу правительница и министры занялись восстановлением сил.

Шестой месяц, погода жаркая, самое знойное время года. Хотя в дворцовых залах были расставлены чаши со льдом, эффект был незначительным, не говоря уже о палящем солнце снаружи, которое могло буквально спалить кожу.

Из дворца Цинло доносились звуки флейты, прохладные как ветер, заставляющие сердце успокоиться и уменьшающие жару.

Когда придворная дама Лю Юнь поднималась по ступеням, она услышала эти свежие звуки и подумала, что флейта господина Ланьси может сравниться с флейтой господина Сеюэ, жаль только... Подумав об этом, она вздохнула, затем собралась с мыслями и вошла во дворец.

Во внутреннем зале дворца Цинло Фэн Ланьси стоял у окна, держа флейту перед собой, с закрытыми глазами, и нежные звуки, подобные текущей воде, лились из флейты.

Когда он закончил мелодию, Лю Юнь вышла вперед и поклонилась:

– Служанка Лю Юнь приветствует господина Ланьси.

Фэн Ланьси открыл глаза, и на мгновение Лю Юнь показалось, что в зале появилась яркая жемчужина, освещающая все вокруг, но это длилось лишь мгновение, а затем сияние исчезло.

Фэн Ланьси слегка улыбнулся:

– Зачем госпожа пришла?

– Владыка приглашает господина посетить дворец Цяньюнь для беседы, – почтительно ответила Лю Юнь.

– О? – Фэн Ланьси кивнул с легкой улыбкой: – Благодарю госпожу, прошу, проводите меня.

– Не смею. – Лю Юнь оставалась почтительной. – Господин, пожалуйста, следуйте за служанкой.

Фэн Ланьси шагнул вперед, следуя за Лю Юнь во дворец Цяньюнь.

Дворец Цяньюнь был резиденцией Фэн Сиюнь, когда она была принцессой. После вступления на престол она переехала во дворец Фэнъин, оставив во дворце Цяньюнь лишь несколько слуг для уборки, поэтому там было очень тихо.

Фэн Ланьси вошел в передний зал и огляделся. Это место, достойное быть жилищем Фэн Сиюнь, было обставлено очень просто, но с размахом, как и его хозяйка.

Он услышал шаги, такие легкие, словно идущие по облакам. Эти шаги он не мог не узнать – это шла Фэн Сиюнь. Он повернулся к ней, и при виде ее уголки его губ невольно изогнулись в радостной улыбке.

Сегодня Фэн Сиюнь была одета в длинное платье глубокого голубого цвета, ткань струилась как вода, на талии был пояс того же цвета, подчеркивающий ее тонкую талию, которую, казалось, можно обхватить одной рукой. Длинный подол платья доходил до щиколоток, под ним виднелись туфли того же цвета с вышивкой в виде облаков. Черные волосы свободно спадали, лишь на концах перевязанные белой шелковой лентой. Лицо без макияжа, чистое, словно нефрит, только на лбу оставался знак снежной луны. Такая Фэн Сиюнь была воздушна как ива, изящна как лотос, нежна как вода.

– Зачем ты искала меня? – Взгляд и голос Фэн Ланьси невольно стали нежными.

Фэн Сиюнь слегка удивилась, затем сказала:

– Я хочу показать тебе одно место.

Они вышли из дворца Цяньюнь, прошли через длинную галерею, обогнули сад и пришли к дворцу, расположенному прямо за дворцом Цяньюнь. Дворец был небольшим.

– Вэйюэ Сиянь? – Фэн Ланьси посмотрел на табличку над дворцом, затем повернулся к Фэн Сиюнь. – Это из «Тонкая тень пишет тусклую луну, редкие ветви пересекают вечерний туман»?

– Да. – Фэн Сиюнь смотрела на иероглифы на табличке затуманенным взглядом, словно смотрела на давно не виденного человека, желая рассмотреть его черты, увидеть, какие изменения принесло время.

Тушь, которой были некогда начертаны эти четыре иероглифа, теперь слегка выцвела, линии были тонкими и изящными, каждый иероглиф полон грации, как плакучая ива.

– Этот дворец был построен по рисунку брата Сеюэ, когда ему было всего десять лет.

Услышав это, взгляд Фэн Ланьси задержался, затем вернулся к табличке:

– Это тот, кого называют «Лунный Изящный господин»?

– Кроме него, кто в этом мире достоин слов «лунный» и «изящный»? – Фэн Сиюнь поднялась по ступеням, осторожно открыла закрытую дверь дворца и переступила порог.

Фэн Ланьси последовал за ней и, войдя, был поражен, несмотря на то что за жизнь свою успел повидать немало.

За дверью висели лунно-белые шелковые занавеси, длинные и мягкие, спускающиеся до земли. Ветер снаружи ворвался внутрь, танцуя с занавесями, словно приподнимая вуаль с лица красавицы, обнажая скрывающуюся за ней изящную красоту.

За занавесями был не величественный зал, а просторный открытый двор, полный цветущих деревьев, с удивительными павильонами по обеим сторонам. Это зрелище освежало дух, словно глоток родниковой воды.

В центре высился дворец, слева и справа располагались дворцовые павильоны, соединенные длинными галереями в кольцо. Эти павильоны были изящными и миниатюрными, почти вдвое меньше обычных дворцов, а их крыши имели необычную форму: некоторые с изогнутыми, красивыми линиями, напоминающими разноцветные цветы; другие – круглые и белые, как жемчужины; третьи – узкие, как маленькие лодки; а некоторые выглядели как плывущие облака... Все они были необычными и красивыми, напоминая сказочные дворцы из легенд. Перед каждым маленьким павильоном висела табличка: на одной написано «Чистое цветение и ароматный сон», на другой – «Сердце-жемчужина, обещанное любви», на третьей – «Маленькая лодка, уносящаяся по реке», на четвертой – «Облако, что пересекает тысячу полей»... Все они были написаны изящным почерком, очевидно, той же рукой, что и табличка над дворцом.

Во дворе росли пионы, сейчас они стояли в полном цвету – белые, розовые, красные, пурпурные, зеленые... Охапки цветов украшали пространство между галереями и павильонами, их аромат разносился повсюду, бабочки танцевали средь развевающихся занавесей, это место казалось райским садом.

– Он сказал, что он старший, а я младшая, поэтому он живет слева, а я справа.

Пока Фэн Ланьси все еще удивлялся этому двору, он услышал тихий голос Фэн Сиюнь и повернулся к ней. На ее лице была легкая, но искренняя, радостная улыбка – такая улыбка редко появлялась на ее лице с тех пор, как она вернулась в Цинчжоу.

Его сердце дрогнуло:

– Это...?

– Где ты жил в детстве? – Фэн Сиюнь повернулась к нему, но, не дожидаясь ответа, продолжила: – Это место, где мы с братом выросли, эти маленькие павильоны – места, где мы жили в детстве.

При этих словах на ее лице появилось выражение нежности, которого он никогда раньше не видел. Ее взгляд был мягким и теплым, она смотрела с радостью, гордостью и некоторой грустью, взирая на павильоны, галереи, цветы и деревья вокруг. Все это из-за Фэн Сеюэ? Потому что это место принадлежало ей и Фэн Сеюэ?

– Оставайся здесь.

Пока Фэн Ланьси был погружен в свои мысли, он снова услышал мягкий голос Фэн Сиюнь. Очнувшись, он увидел, как она прыгнула в центр двора. В центре двора был круг из белого мрамора диаметром около двух чжанов, похожий на упавшую с неба круглую луну, но при ближайшем рассмотрении на мраморе можно было увидеть линии, напоминающие шахматную доску.

Фэн Сиюнь встала в центре, закрыла глаза и на мгновение замерла, словно вспоминая что-то. Через мгновение она начала двигаться, ее носки легко касались земли, тело кружилось и прыгало в такт шагам, тонкие руки слегка поднимались, рукава развевались, словно она танцевала или играла в шахматы, используя себя как фигуру. Она двигалась все быстрее и быстрее, ее водно-голубое платье кружилось и развевалось, словно распускающийся водяной лотос, такой легкий и изящный. Ее носки легко касались земли, но каждое касание было четким, издавая звук «донг-донг», словно в такт музыке танца. Во время танца улыбка Фэн Сиюнь становилась все шире, она танцевала, явно наслаждаясь моментом, словно заново переживая детскую игру.

Примерно через четверть часа Фэн Сиюнь остановилась и отпрыгнула в сторону.

С громким звуком земля в центре двора начала дрожать, затем камни медленно сдвинулись. Фэн Сиюнь, очевидно, знала об этом и просто тихо ждала.

Через мгновение камни остановились, и в центре двора открылось отверстие. Под отверстием виднелись ступени, ведущие под землю.

– Осмелишься пойти со мной? – Фэн Сиюнь обернулась и взглянула на Фэн Ланьси.

– Этот ход ведет в подземный мир или в небесные чертоги? – спросил Фэн Ланьси, одним движением оказавшись рядом с Фэн Сиюнь.

– В подземный мир. – Фэн Сиюнь приподняла бровь. – Осмелится ли господин Ланьси пойти туда?

– Если со мной рядом будет Фэн Сиюнь, то какая разница между подземным миром и небесными чертогами? – Фэн Ланьси улыбнулся и первым начал спускаться.

Глядя на его решительный силуэт, Фэн Сиюнь со сложным выражением лица вздохнула, затем последовала за ним.

Лестница была длинной, и пока они спускались все ниже и ниже, свет становился тусклее, температура – ниже. Слушая эхо своих шагов, они действительно почувствовали, будто спускаются в подземный мир. Они одновременно повернулись друг к другу и, когда их взгляды встретились, слегка улыбнулись.

Примерно через четверть часа они достигли конца лестницы. Перед ними был длинный коридор, в стенах которого через каждый чжан были вставлены светящиеся жемчужины размером с большой палец, их мягкий свет освещал коридор.

– Пойдем. – Фэн Сиюнь первой двинулась вперед.

Они шли еще около четверти часа, пока не достигли конца коридора. Впереди была закрытая каменная дверь, над которой были высечены три иероглифа: «Пещера Обломков».

– Знаешь, что внутри? – Фэн Сиюнь улыбнулась, глядя на эти три иероглифа.

– В мире золото и серебро подобны обломкам черепицы, – сказал Фэн Ланьси, его взгляд упал на эти три иероглифа, затем он повернулся к Фэн Сиюнь с легкой насмешкой в голосе: – Похоже, род Фэн из Цинчжоу всегда презирал богатство и славу, считая их не более чем грязью.

– Ха-ха... – Фэн Сиюнь тихо рассмеялась. – Похоже, ты не впечатлен.

– Как я смею, как я смею? – ответил Фэн Ланьси с искренним выражением, но тон его голоса говорил об обратном.

Фэн Сиюнь не обратила на это внимания. Она легко подпрыгнула, протянула руки и ударила ладонями по каждому из трех иероглифов «Пещера Обломков», затем грациозно приземлилась.

Послышался грохот... тяжелая каменная дверь медленно поднялась.

– Прошу господина Ланьси оценить «обломки», хранящиеся у рода Фэн из Цинчжоу. – Фэн Сиюнь слегка повернулась в сторону.

– Почтение не сравнится с повиновением. – Фэн Ланьси не стал церемониться и шагнул в каменный зал. В тот же миг его глаза ослепил яркий свет, настолько сильный, что он едва мог держать глаза открытыми.

Моргнув несколько раз, он наконец смог разглядеть, что каменный зал был очень просторным, в нем буквально высились горы золота и серебра, реки жемчуга и моря нефрита, а также бесчисленные древние сокровища и редкости... Даже Фэн Ланьси, рожденный в королевской семье и владеющий несметными богатствами, не мог не раскрыть широко глаза от удивления.

– Как ты думаешь, может это сокровище сравниться с казной Ючжоу? – спросила Фэн Сиюнь, улыбаясь, глядя на его выражение лица.

– По сравнению с Ючжоу здесь более чем в десять раз больше драгоценностей! – Фэн Ланьси глубоко вздохнул и повернулся к Фэн Сиюнь: – На протяжении поколений род Фэн из Цинчжоу, кажется, не имел амбиций господствовать над Поднебесной, зачем же хранить столько золота, серебра и драгоценностей в этом месте?

– Господствовать над Поднебесной? – Фэн Сиюнь холодно усмехнулась, переводя взгляд с Фэн Ланьси на драгоценности. – В твоем сердце богатство и военная сила, кажется, связаны только с борьбой за власть над Поднебесной.

Фэн Ланьси подошел к горе золота, поднял руку и зачерпнул пригоршню золотых листьев, затем раскрыл ладонь, наблюдая, как золото падает обратно.

– Потому что я накапливаю богатство и тренирую войска только ради Поднебесной.

– О? – Фэн Сиюнь приподняла бровь. – Редко ты бываешь так откровенен.

– Я никогда не скрывал своих намерений. – Фэн Ланьси бросил на Фэн Сиюнь спокойный взгляд.

Фэн Сиюнь вздохнула, ее взгляд вернулся к горам золота, серебра и драгоценностей.

– На самом деле я тоже не знаю, почему все это хранится здесь. Мой отец-правитель не знал, мой дед не знал... Причину, вероятно, знал только второй правитель, сын правительницы-Феникса. Указ «потомкам все излишки казны перемещать в подземный дворец» был издан им.

– А? – Услышав это, Фэн Ланьси тоже был поражен и озадачен. – И вы действительно следовали его словам?

– Разве ты не видишь? – вздохнула Фэн Сиюнь. – За исключением того, что использовалось в чрезвычайных ситуациях, все богатство, накопленное за десятки поколений, находится здесь, и теперь это просто достанется тебе.

Вот так, небрежно, словно сообщая ему что-то неважное, она вручала эти горы золота и моря нефрита ему.

Хотя Фэн Ланьси уже понял намерения Фэн Сиюнь, войдя в подземный дворец, услышав это своими ушами, он все равно почувствовал тепло в сердце. Но он не привык выражать благодарность, поэтому только слегка улыбнулся, как весенний ветер, нежный и ласковый, с мягкостью в уголках глаз и бровей. После улыбки он опустил голову, притворяясь задумчивым, затем сказал:

– Может быть, твой предок знал, что сегодня мне это понадобится, поэтому заранее приготовил?

– Пфф! Тебе бы этого хотелось! – Услышав это, Фэн Сиюнь рефлекторно усмехнулась.

– Хорошо, что это не было предсказано заранее. – Фэн Ланьси изобразил облегчение. – Обычно я предсказываю, что собираются делать другие, но если кто-то предсказывает, что собираюсь делать я, это не очень хорошо.

– Ха... – Фэн Сиюнь не смогла сдержать смех. – Ах ты, лис, так вот чего ты больше всего боишься – быть предсказанным другими!

Это «лис» вырвалось у нее непроизвольно, один из них застыл в изумлении, другой же втайне обрадовался.

– Как ты думаешь, может ли это быть связано с ранней смертью князя-Феникса? – снова предположил Фэн Ланьси.

Фэн Сиюнь задумалась:

– Правительница-Феникс была первой из семи правителей, кто ушел в мир иной, в ее возрасте это можно считать преждевременной смертью. Она умерла во время посещения императорского двора, а на следующий год после ее смерти ее супруг, господин Цинхуэй, последовал за ней... – Говоря это, она бросила взгляд на Фэн Ланьси. – Почему ты так предполагаешь?

Фэн Ланьси помолчал, словно колеблясь.

– Эй! – Фэн Сиюнь поторопила его.

Фэн Ланьси посмотрел на нее и наконец неохотно сказал:

– Я скажу это только тебе. Раньше я хотел вырыть тайную комнату в своем дворце и в результате нашел нефритовую шкатулку, в которой хранились записи моего предка, князя Чжао... – Он увидел, как высоко поднялись брови Фэн Сиюнь, и горько улыбнулся: – Не спрашивай, почему записи князя Чжао были закопаны под землей, я тоже не знаю.

– Ты наверняка тайком прочитал записи князя Чжао. – Фэн Сиюнь бросила на него презрительный взгляд.

Записи обычно содержат повседневные заметки человека, некоторые могут быть обнародованы, но некоторые очень личные, особенно записи князя Чжао. Однако... она честно спросила себя, что бы делала, если бы обнаружила записи князя-Феникса? Как только эта мысль возникла, она поняла, что определенно тоже прочитала бы их.

– Я не знал, что это записи князя Чжао, пока не начал читать, а когда узнал, было уже поздно, так что я решил прочитать все. – Фэн Ланьси не выглядел ни капли пристыженным, скорее он вел себя так, будто прочитал книгу, предназначенную только для него. – Я был молод, прочитал их и не придал значения, почти забыл об этом, пока позже...

Он сделал паузу, глядя на Фэн Сиюнь со значением.

Фэн Сиюнь замерла на мгновение, ее мысли быстро прояснились:

– После того как мы с тобой увидели те портреты в павильоне Линсяо в императорском дворце, ты снова прочитал записи князя Чжао?

Фэн Ланьси кивнул:

– Записей князя Чжао не так много, всего сорок семь глав, но каждая связана с правителем-Фениксом.

Сердце Фэн Сиюнь дрогнуло, она вспомнила истории, которые ей рассказывал брат Сеюэ.

– Что там записано?

В глубине души она думала: почему наша правительница-Феникс не оставила никаких записей, чтобы тоже рассказать что-нибудь о том «изящном и особенном, величественном как нефритовая гора, ярком как утренняя заря, вызывавшем всеобщее восхищение» правителе Чжао Фэнцзи!

Фэн Ланьси снова замолчал. Хотя он не стыдился чтения записей предка, он чувствовал некоторую неловкость, обсуждая их содержание подробно, поэтому лишь смутно ответил:

– Просто их прошлые истории.

– Какие истории? – Сердце Фэн Сиюнь трепетало, как кошачьи когти, она только жалела, что сама не может прочитать эти записи.

Фэн Ланьси взглянул на нее и сказал:

– Мы с тобой знакомы много лет. Если бы кто-то спросил тебя, что между нами происходило, что бы ты ответила?

Фэн Сиюнь тут же замолчала.

Видя, что она больше не расспрашивает, Фэн Ланьси тайно вздохнул с облегчением и сказал:

– В этих записях есть глава, судя по времени, последняя, написанная после смерти правителя-Феникса. Князь Чжао был глубоко опечален и написал такие строки: «Феникс пал с лазурных небес, хоть я жив, но словно мертв. Когда-то мы клялись разделить счастье и горе, жить и умереть вместе, но зло было создано вместе, почему же оно вредит только Фениксу? Луна разбита, душа разорвана, одинокая тень, живые и мертвые оплакивают друг друга, горе бесконечно».

Когда Фэн Ланьси закончил, Фэн Сиюнь тоже застыла.

– «Зло было создано вместе, почему же оно вредит только Фениксу?» – эта фраза явно странная, – сказал Фэн Ланьси.

Фэн Сиюнь не ответила. На самом деле в этих записях не только эта фраза была странной, содержание также подтверждало еще одно дело. Думая об этом, она невольно посмотрела на Фэн Ланьси, ее взгляд остановился на нефритовом знаке в форме полумесяца на его лбу, и ее сердце дрогнуло.

У каждого из них было по нефритовому украшению в форме полумесяца, одинаковых по форме и качеству нефрита, различающихся только цветом. Все эти годы она задавалась вопросом об этом, но не могла найти ответа. Теперь, сопоставляя слова из записей и помня, что эти украшения были унаследованы, она находила в сердце ответ.

Интересно, если сложить эти два нефритовых украшения вместе, образуют ли они полную луну? При этой мысли ее сердце наполнилось радостью, но больше – горечью и печалью.

Фэн Ланьси, видя, что она долго молчит, по ее выражению лица догадался о ее мыслях, и его собственные чувства тоже стали сложными и запутанными.

Через некоторое время Фэн Сиюнь первой пришла в себя:

– Ладно, дела предков были сотни лет назад, кто знает, как все было на самом деле. Сегодня я привела тебя сюда, чтобы ты знал о существовании этих вещей, а как использовать их в будущем – решай сам.

Фэн Ланьси кивнул.

Взгляд Фэн Сиюнь переместился с куч золота, серебра и драгоценностей на восточную каменную стену, где висела картина. Она смотрела на нее издалека, сделав лишь шаг вперед, словно хотела подойти ближе, но колебалась. Через некоторое время она наконец медленно подошла к стене и пристально смотрела на картину. На картине были изображены солнце и луна вместе, момент, когда луна скрывается, а солнце восходит, мир наполовину светлый, наполовину темный. Под солнцем и луной были две размытые тени, из-за тусклого света лица этих двоих были неразличимы. От картины веяло мрачной подавленностью.

Она смотрела на нее долго, затем протянула руку, кончиками пальцев касаясь двух фигур на картине, слегка вздохнула, сняла картину, и за ней открылась еще одна каменная дверь.

Фэн Ланьси тоже подошел и увидел, что на левой стороне двери было высечено «Тонкая тень пишет тусклую луну», а на правой – «Редкие ветви пересекают вечерний туман».

Фэн Сиюнь смотрела на иероглифы на каменной стене словно в оцепенении. Через некоторое время она тихо сказала:

– Он всегда говорил, что он – «пишет луну», поэтому я должна быть «вечерним туманом», так что он всегда звал меня Си-эр (Вечерняя), никогда не звал меня Сиюнь (Облако Радости). В конце концов отец просто начал использовать Си-эр как мое детское имя.

Говоря это, она протянула обе руки и одновременно коснулась кончиками пальцев иероглифов «луна» и «вечер», после чего каменная дверь мягко заскользила, открывая каменную комнату.

Они вошли в комнату, в потолке которой были вставлены четыре светящихся жемчужины размером с куриное яйцо, освещавшие помещение как днем. В этой комнате не было золота и серебра, на стенах слева и справа висели портреты, под ними вдоль стен стояли длинные столы, на которых тоже лежали предметы. Слева были портреты мужчин, справа – женщин. При внимательном рассмотрении можно было увидеть, что эти портреты почти представляли собой историю взросления девушки и юноши.

– Здесь всего двадцать четыре портрета, двенадцать моих и двенадцать брата Сеюэ. Мои начинаются с четырехлетнего возраста, его – с шестилетнего. – Голос Фэн Сиюнь был необычайно мягким, с легкой грустью. – В каждый день рождения мы дарили друг другу подарки, сделанные своими руками, и рисовали портрет друг друга. Мы обещали рисовать до ста лет, но...

Фэн Ланьси двинулся вперед, оглядывая портреты с обеих сторон, рассматривая людей на них.

На первом портрете справа четырехлетняя девочка была пухлой и белокожей, в руке она держала маленькую деревянную лодочку, хмурила брови и широко раскрывала глаза, словно говоря: «Быстрее, иначе я съем эту лодку!» Мастерство живописца было тонким, глаза и брови были необычайно выразительными. На длинном столе под портретом лежала та самая маленькая деревянная лодочка, довольно грубой работы, словно сделанная неумелым плотником.

На первом портрете слева шестилетний мальчик с изящными чертами лица держал в руке цветок из пурпурного шелка, его выражение было немного застенчивым, а изящные глаза, казалось, говорили: «Как можно дарить мальчику шелковый цветок!» На столе под портретом лежал тот самый пурпурный шелковый цветок, уже выцветший, кривой и наклонный, явно сделанный не очень умелыми руками. Стиль этой картины был грубым и небрежным, даже с каплями туши, упавшими на портрет, к счастью, только рядом с лицом мальчика, не на самом лице. Единственное утешение – дух был передан верно, и портрет стоило посмотреть.

На втором портрете справа пятилетняя девочка, казалось, подросла, она была одета в светло-зеленое платье, с двумя круглыми пучками волос, выглядела аккуратной и чистой, только рукав был порван. В руке она держала деревянный меч, выглядя очень храбро, словно говоря: «Когда я вырасту, я точно буду непобедимой!»

На втором портрете слева семилетний мальчик тоже подрос, его черты стали еще изящнее, длинные черные волосы свободно падали на плечи – настоящий красивый ребенок. В руке он держал пурпурный пион, и выражение мальчика было довольно беспомощным, словно говорящим: «Можно ли поменять подарок?» Но его предложение явно не было принято, художник специально нарисовал пурпурный пион особенно ярким.

Фэн Ланьси рассматривал портреты один за другим, мальчик и девочка постепенно взрослели, черты их лиц становились изящнее, выражения менялись, характеры отчетливо различались.

Брови девочки всегда были высоко подняты, в глазах всегда светилась улыбка, словно в мире было множество вещей, которые казались ей радостными и забавными. В ее выражении всегда была нотка свободы и озорства, словно стоило только отвлечься, и она убежала бы далеко-далеко, улетела бы высоко-высоко, не позволяя себя поймать.

Мальчик был очень утонченным, на каждом портрете он сидел или стоял строго и аккуратно. Только он казался всегда очень худым, длинные черные волосы редко собирались в пучок, обычно свободно ниспадая. Его черты были чистыми и изящными, лицо слегка болезненным, одежды на нем всегда вызывали беспокойство, что такой худой юноша может быть поглощен ими.

С возрастом мастерство художников также становилось более зрелым, формируя свои особые стили.

Тот, кто рисовал девочку, имел тонкий и изящный стиль. От прядей волос до легкой улыбки в уголках губ, от украшений до складок одежды – все было нарисовано с полным сходством, по портретам можно было увидеть невероятно серьезное отношение художника. Он рисовал самое драгоценное, самое любимое существо в своем сердце, поэтому не допускал ни малейшего недостатка.

А тот, кто рисовал мальчика, имел величественный и свободный стиль, словно брал кисть и рисовал небрежно, не тратя времени на тщательное наблюдение и детальное изображение. Но даже несколькими простыми штрихами ему удавалось полностью передать дух мальчика. Художник явно очень хорошо знал мальчика, образ которого был четким в сердце.

Взгляд Фэн Ланьси остановился на портрете пятнадцатилетней девочки – последнем ее портрете. Лицо и фигура на портрете мало отличались от сегодняшней Фэн Сиюнь, и ее одежда была точно такой же, как сегодня. Она стояла у белой нефритовой балюстрады, за которой цвели пурпурные пионы. Лицо было прекрасным, с легкой улыбкой, человек и цветы дополняли друг друга, но... художник точно уловил и отразил в портрете скрытую тревогу в ее глазах.

А мальчик – семнадцатилетний юноша – стоял стройный, с изящными бровями и глазами, с утонченным характером, уже выросший в редкого красавца. Только в его чертах была нестираемая усталость, словно после тяжелой болезни, тело худое, дух истощенный. Одетый в белоснежное длинное одеяние с красным нефритовым поясом, он также стоял у белой нефритовой балюстрады, за ним тоже цвели пурпурные пионы. Человек и цветы дополняли друг друга, но цветы казались еще более яркими и пышными, а он – слишком слабым для своей одежды, едва держащимся. Однако на его лице сияла радостная улыбка, в глазах – легкое удовлетворение.

– Это был последний раз, когда мы рисовали друг друга, и последний раз, когда мы вместе отмечали день рождения. На следующий день он ушел.

Пока Фэн Ланьси рассматривал портреты, он услышал тихий голос Фэн Сиюнь. Обернувшись, он увидел, что она незаметно встала рядом с ним, тихо глядя на юношу на портрете с легкой печалью на лице.

– Наш род Фэн из Цинчжоу – самый малочисленный среди королевских родов Великой Восточной Династии. Начиная с наших предков, в каждом поколении был только один наследник. Даже если рождалось двое или трое, они умирали либо в детстве, либо в расцвете лет, всегда оставался только один, чтобы продолжить кровную линию и унаследовать трон. К поколению моего отца-правителя, хотя и были дядя и отец, дядя и тетя рано ушли из жизни, оставив только брата Сеюэ. После того как отец унаследовал трон, моя мать родила только меня. Хотя отец взял множество наложниц, у него больше не было детей, поэтому в моем поколении в роду Фэн из Цинчжоу было только двое – я и брат Сеюэ.

Фэн Сиюнь сделала два шага вперед и протянула руку, ее пальцы нежно касались юноши на портрете.

– Удивительно, но мы с братом Сеюэ родились в один и тот же месяц и день, он ровно на два года старше меня. У него не было ни отца, ни матери, а у меня... отец был занят государственными делами, а мать... поэтому мы с детства были близки. Брат был очень умен, исключительно талантлив, почти половина того, что я знаю, передана им. Жаль только, что его тело было слабым, он постоянно принимал лекарства, иначе... сегодня среди четырех молодых господ был бы и он, а мне не пришлось бы быть этой правительницей, я могла бы по-прежнему свободно странствовать по миру.

Говоря это, Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, в ее глазах отразились воспоминания о прошлом с братом.

– Помню, однажды в июне, вскоре после нашего дня рождения, мы отмечали сороковой день рождения отца. Не только все князья прислали посланников с поздравлениями, но даже из императорской столицы прибыли люди, поэтому в тот день во дворце был устроен большой пир, очень оживленный. В тот день, как наследница, я должна была сопровождать отца, принимая поздравления от разных посланников. Но церемониальные одежды принцессы были слишком тяжелыми, и я не могла спокойно сидеть, поэтому рано утром, пока брат еще не проснулся, я попросила людей надеть церемониальные одежды принцессы на брата, а сама переоделась в его одежду и притворилась им. Брат был слаб, ночью ему было трудно заснуть, а утром – проснуться. Когда он пришел в себя, церемониальные одежды уже были надеты, волосы причесаны, и после моих уговоров брат, который всегда баловал меня, мог только неохотно согласиться.

Говоря об этом, Фэн Сиюнь тихо засмеялась, в ее глазах заиграл свет, яркий и необычный, словно она снова увидела брата, с которым они обменялись личностями в тот день.

– Мы с братом и так были похожи, в тот день отец был занят разными делами и не заметил ничего необычного. В середине банкета я притворилась усталой, отец всегда жалел брата и быстро отправил людей проводить меня отдохнуть, и я тайком выскользнула из дворца. Поскольку это был день рождения отца, горожане тоже праздновали, со всех сторон собрались необычные искусства и редкие диковинки, людей было как морской прилив, везде было что-то интересное и красивое, в сто раз увлекательнее, чем принимать посланников во дворце. Я отлично проводила время, откуда мне было знать о страданиях брата? Он был слаб телом, а в июне погода жаркая, одетый в тяжелые церемониальные одежды, он задыхался от жары, стоя рядом с отцом и принимая поздравления от разных делегаций. Ему нужно было следить за каждым словом и движением, чтобы не ошибиться и не потерять достоинство. К тому же он все время беспокоился, что если обман раскроется, отец накажет меня. Как его тело могло выдержать это долго? В результате он потерял сознание.

Говоря об этом, Фэн Сиюнь не могла удержаться от легкого вздоха, на ее лице появилось раскаяние.

– В тот день меня действительно сурово наказал отец, и в результате распространились слухи о «слабом здоровье принцессы Сиюнь». – Она повернулась и посмотрела на свой портрет в десятилетнем возрасте. – Именно с того времени у меня появилось желание выйти и посмотреть внешний мир, сначала я часто убегала из дворца и бродила по столице, а через два года захотела отправиться дальше. Отец, хотя и любил меня, точно не согласился бы, поэтому я рассказала о своих планах только брату. Брат поддержал меня. Он сказал, что мне предстоит унаследовать трон, нести ответственность за безопасность Цинчжоу и благополучие народа, и я должна увидеть все красоты мира, узнать о страданиях простых людей, чтобы понять, что мне нужно делать.

Фэн Ланьси все это время тихо слушал, его выражение лица было спокойным, взгляд – мягким.

– Благодаря любви и поддержке брата в мире боевых искусств появилась свободная и счастливая Белая Фэнси; благодаря его терпимости и наставлениям появилась сегодняшняя Фэн Сиюнь, способная управлять министрами. – Она подошла к последнему портрету Фэн Сеюэ, нежным взглядом смотря на мягко улыбающегося брата. – Брат передал мне все, что хотел, но не мог сделать сам, поэтому, хотя я одна, это как будто мы с братом живем вместе.

Взгляд Фэн Ланьси скользнул по подаркам ручной работы на столе, большинство из них были простыми и грубыми, но сейчас он чувствовал, что они были тяжелее и ценнее, чем горы золота и моря нефрита снаружи. Такие подарки, каких некоторые люди за всю жизнь не получают ни одного.

Он протянул руку и взял с полки маленькую деревянную лодочку – первый подарок, который Фэн Сеюэ сделал для Фэн Сиюнь, настолько грубый, что едва напоминал лодку. Проводя пальцами по отметинам на корпусе, он тихо вздохнул:

– Разве одинокий род Фэн из Цинчжоу не самый счастливый среди королевских семей?

Этот вздох был тяжелым, но холодным. Фэн Сиюнь не могла не повернуться к Фэн Ланьси и увидела, как он осторожно ставит лодочку обратно на стол, словно боясь повредить ее.

Поставив лодочку, Фэн Ланьси поднял голову, его глубокие черные глаза впервые стали такими прозрачными, но словно покрытыми тонким слоем льда, сквозь который можно было видеть до дна, но взгляд был таким холодным:

– В каждом поколении рода Фэн из Цинчжоу был только один наследник, и хотя это одиноко, но нет жестокости и кровопролития братьев, сражающихся друг с другом, отцов, опасающихся сыновей. Если вы получаете брата или сестру, вы, безусловно, цените и заботитесь о них, и даже если вскоре потеряете, прежнее тепло все равно останется. – Он подошел ближе к портрету Фэн Сеюэ, глядя на его теплую и удовлетворенную улыбку, не сдержался и протянул руку, чтобы нежно коснуться портрета, бормоча: – По крайней мере, такой улыбки я никогда не видел на лицах людей из нашего рода Фэн из Юнчжоу, даже в нашем детстве!

Эти слова были как огромный камень, тяжело упавший в озеро сердца Фэн Сиюнь. Глядя на холодные глаза Фэн Ланьси, на его пальцы, словно застывшие на картине, она в одно мгновение почувствовала, как сердечная боль распространяется из груди.

– Братской любви в этой жизни мне уже не получить. – Фэн Ланьси наконец убрал руку, отвел взгляд и, повернувшись, заметил взгляд Фэн Сиюнь, направленный на него. Он замер, его сердце внезапно наполнилось смешанными чувствами радости и печали.

Они смотрели друг на друга некоторое время, затем Фэн Сиюнь первой повернулась и вышла из каменной комнаты:

– Золото и серебро снаружи ты можешь забрать, но вещи в этой комнате не трогай.

Фэн Ланьси последовал за ней из комнаты:

– Почему ты не забираешь их с собой?

Перед каменной дверью Фэн Сиюнь в последний раз взглянула на портреты и подарки, слегка покачав головой:

– Видя вещи, вспоминаешь человека и только увеличиваешь печаль. Если я буду жить хорошо, брат тоже будет счастлив. Сжечь их мне жалко, закопать – кажется грязным, поэтому пусть они навсегда останутся в этом подземном дворце.

Сказав это, она запечатала каменную комнату и повернулась, чтобы уйти, Фэн Ланьси молча следовал за ней.

Они вышли из темного подземного прохода и снова увидели яркий дневной свет. Оглядывая двор, Фэн Ланьси не мог не вздохнуть:

– Если подземный дворец – это подземный мир, то этот дворец – небесные чертоги.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, затем хлопнула в ладоши четыре раза, и мгновенно четыре тени опустились с неба, склонив головы и преклонив колени:

– Мы приветствуем владыку.

Фэн Сиюнь слегка подняла руку, жестом предлагая четверым встать:

– Отныне, кроме меня, господин Ланьси из Юнчжоу может свободно использовать все в этом подземном дворце.

– Да! – ответили четверо, затем подняли головы и посмотрели на Фэн Ланьси.

В этот момент Фэн Ланьси почувствовал четыре холодных острых взгляда, словно осязаемых, пронзающих его.

– Вы можете идти. – Фэн Сиюнь махнула рукой, и четыре тени исчезли так же беззвучно, как и появились.

Фэн Ланьси оглянулся на медленно закрывающийся вход в подземный дворец и вдруг сказал:

– Я пока не буду трогать это.

Фэн Сиюнь повернулась к нему:

– Почему?

– Потому что я еще не король Юнчжоу! – В словах Фэн Ланьси не было ни капли эмоций, его взгляд устремился вдаль, к горизонту. – Я уеду завтра, некоторые дела тоже пора завершить.

Глава двадцать восьмая. Чтобы получить – сначала отдай, тогда желание исполнится

В саду, залитом весенним светом, цвели пышные пионы, порхали разноцветные бабочки, изящно танцуя в воздухе. Белая нефритовая балюстрада окружала цветник, на ней сидела девушка с изящной стройной фигурой, в простом светло-желтом платье, босоногая, с нефритово-белыми ступнями. Голова слегка наклонена вправо, длинные волосы наполовину собраны в пучок, наполовину распущены. Одна рука опирается на перила, другая свободно опущена. Ее черты были изящны, осанка гибка, как ива, в облике сочетались три части изящества, три части непринужденности, три части ленивой грации и одна часть свободолюбия.

– Такую Фэнси редко увидишь.

Внезапно раздался голос, и Хуа Чуньжань вздрогнула, кисть выпала из ее руки. Сбоку протянулась рука и легко поймала ее.

– Ах, это господин-супруг. – Хуа Чуньжань легко вздохнула, успокаивая сердцебиение. – Так поздно, а господин-супруг еще не отдыхает?

– Принцесса тоже не отдыхает? – Хуан Чао улыбнулся, кладя кисть обратно на подставку. – Я напугал принцессу?

Испуганная, но не только этим, Хуа Чуньжань покачала головой и спросила:

– У господина-супруга есть дело ко мне?

Хуан Чао не ответил на ее вопрос, вместо этого поднял портрет со стола и внимательно рассмотрел его, кивая:

– Похоже, принцесса считает Фэнси родственной душой, иначе как могла бы так точно передать ее дух.

– Госпожа Фэн непринужденна и свободна, общаться с ней – отрада для сердца и души. – Хуа Чуньжань встала, вместе с Хуан Чао рассматривая портрет, в конце бросив на него многозначительный взгляд: – К тому же перед такой женщиной кто не преклонится?

– Действительно. – Хуан Чао кивнул, положил портрет обратно на стол, расстелил новый лист бумаги, взял кисть и, взглянув на Хуа Чуньжань, сказал: – Принцесса, наверное, не видела такую Фэнси?

Сказав это, он начал рисовать, сосредоточившись, и меньше чем через четверть часа на бумаге появилась совершенно другая Фэнси.

– Это... – Хуа Чуньжань была поражена.

На картине женщина в серебряных доспехах высоко стояла на городской стене, держа в руке длинный лук и глядя вперед. За ней развевались боевые флаги, подчеркивающие ее стройную фигуру, в ней чувствовалась величественная и гордая осанка.

– Это госпожа Фэн? Почему она в таком облике? – Хуа Чуньжань в замешательстве посмотрела на Хуан Чао, ее сердце то горело, то холодело.

– Это Белая Фэнси, которую принцесса считает родственной душой, но она также та, кто создал армию Ветра и Облаков, принцесса Сиюнь и нынешняя правительница Цинчжоу! – Хуан Чао спокойно смотрел на Хуа Чуньжань, уголки его губ даже изогнулись в легкой улыбке.

– Она? Принцесса Сиюнь? Правительница Цинчжоу? – Хуа Чуньжань ошеломленно смотрела на портрет, затем на другой, нарисованный ею самой, и внезапно почувствовала абсурдность ситуации, смутно ощущая, что сама выглядит смешно.

– Принцесса не ожидала этого? – Хуан Чао сел в кресло, очень мягко глядя на Хуа Чуньжань. – Принцесса, наверное, также не ожидала, что тот Черный Фэнси – это господин Ланьси из Юнчжоу?

– Господин Ланьси? – Хуа Чуньжань снова застыла, ее взгляд, полный сомнения и растерянности, упал на лицо Хуан Чао.

– Да, знаменитые герои мира боевых искусств Белый Ветер и Черное Дыхание на самом деле – принцесса Сиюнь и господин Ланьси, – спокойно сказал Хуан Чао.

– Принцесса Сиюнь... господин Ланьси... – повторила Хуа Чуньжань, застывшая в кресле.

Хуан Чао смотрел на нее, не говоря ни слова.

Хуа Чуньжань сидела в оцепенении некоторое время, затем вдруг тихо засмеялась:

– Неудивительно... они так много знают, понимают поэзию, искусны в шести искусствах, знают сотни школ, владеют оружием и боевыми искусствами, как могли простые бродяги мира боевых искусств иметь такую осанку?.. Ха-ха-ха-ха... Смешно, что я действительно думала... Ха-ха-ха-ха...

На мгновение в зале звучал только смех, и хотя это было неприлично, смех Хуа Чуньжань все равно звенел как пение соловья, ее изящная рука слегка прикрывала губы, глаза сияли, облик был прекрасен, как пион, слегка дрожащий на ветру.

Хуан Чао тихо смотрел на нее, словно любуясь драгоценной картиной. Хотя он считал, что ни одна женщина в мире не может превзойти Фэнси, он не мог не признать, что красавица перед ним действительно была «той, перед которой склоняются все цветы, в стране нет красоты, способной соседствовать с ней».

Вскоре Хуа Чуньжань перестала смеяться, снова сидя элегантно в кресле, глядя на Хуан Чао со спокойным выражением:

– Господин-супруг пришел, чтобы сообщить мне это?

– Ха-ха-ха-ха... – теперь пришла очередь Хуан Чао громко рассмеяться. – Я действительно не ошибся в принцессе.

Хуа Чуньжань спокойно смотрела на громко смеющегося Хуан Чао.

Когда он смеялся, он был подобен восходящему солнцу, излучая яркий свет, окруженный дерзкой и властной аурой. Этот человек был наследником Цзичжоу, будущим правителем Цзичжоу, а также ее мужем, почему же он казался таким незнакомым?

– Помнишь, перед моим отъездом в Цинчжоу принцесса сказала мне одну фразу? – Хуан Чао перестал смеяться, встал и взял Хуа Чуньжань за руку.

Хуа Чуньжань непроизвольно встала, только сейчас осознав, что он такой высокий, а она едва доходит ему до плеча. Подняв глаза, она увидела это лицо... Эти черты были невероятно красивы, золотисто-карие глаза, когда он сосредоточенно смотрел на тебя, сияли ослепительным блеском, словно способным очаровать разум, заставляя тебя на мгновение потеряться, словно все, что тебе нужно делать, – это слушаться его, подчиняться ему.

– Да, в тот день Чуньжань сказала господину-супругу: твоя страна – моя страна, моя страна – твоя страна. – Пальцы Хуа Чуньжань, которые держал Хуан Чао, слегка задрожали.

– Поэтому у меня есть подарок для принцессы. – Хуан Чао достал из рукава предмет и положил его на ладонь Хуа Чуньжань, его выражение было нежным и серьезным, словно муж, передающий своей жене семейную реликвию.

– Это...? – Хуа Чуньжань в изумлении смотрела на холодный черный железный кусок в своей руке. Когда она разглядела узор и надписи на нем, она не могла не расширить глаза, с недоверием глядя на Хуан Чао: – Это Сюаньцзи?!

– Да, это высший символ власти в Поднебесной – Сюаньцзи! – спокойно улыбнулся Хуан Чао.

– Ты даришь его мне? – Хуа Чуньжань посмотрела на Сюаньцзи в своей руке, затем на Хуан Чао и, убедившись, внезапно почувствовала прилив безумной радости, но сразу же за радостью нахлынули сложные эмоции.

– Мы с тобой муж и жена, то, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. – Хуан Чао держал руку Хуа Чуньжань вместе с Сюаньцзи в своей ладони. В тот момент его выражение было нежным, искренним, торжественным, эти простые слова звучали тяжело, как клятва.

Хуа Чуньжань застыла, глядя на их соединенные руки. Руки были теплыми, но Сюаньцзи была холодной, как и ее сердце в этот момент, где радость и печаль, тепло и холод смешались. Она подняла глаза, глядя на это лицо, на этот нежный взгляд, и не могла не почувствовать растерянность.

Этот человек, хотя и обладал выдающейся внешностью и талантами, всегда излучал такую ауру, которая заставляла ее держаться на расстоянии. Но сейчас его выражение было таким мягким, золотые глаза сосредоточены на ней, она знала... его слова и действия были искренними, потому что он был человеком, который всегда делал то, что говорил. Отныне он больше не видел в ней принцессу Чуньжань, а видел в ней жену.

В тот момент радость разлилась по ее сердцу, словно она вот-вот коснется того, о чем всегда мечтала... всего один шаг, и она сможет коснуться! После высшей, благороднейшей Сюаньцзи... Наконец она подняла уголки губ в улыбке, прекрасной, как распускающийся цветок.

– Человек всегда должен что-то отдать, чтобы что-то получить. – После радости Хуа Чуньжань спокойно посмотрела на Хуан Чао: – Держа Сюаньцзи, что я должна отдать?

Хуан Чао отпустил ее руку, опустив глаза на это редкое в мире прекрасное лицо, слегка улыбнулся:

– Только помни, принцесса, что ты жена Хуан Чао из Цзичжоу, мы с тобой муж и жена, едины.

Сердце Хуа Чуньжань дрогнуло, ее лицо на мгновение побледнело, но затем она глубоко вдохнула и улыбнулась:

– Отныне Чуньжань – только жена Хуан Чао.

Лицо Хуан Чао просияло.

– Принцессе нравится мой подарок?

Хуа Чуньжань подняла руку к виску, ее жест был кокетливым и очаровательным:

– То, что дарит господин-супруг, конечно, мне нравится.

– Это хорошо. – Хуан Чао кивнул с улыбкой. – Надеюсь, принцесса будет ценить и беречь его.

Хуа Чуньжань крепко сжала Сюаньцзи в руке, затем посмотрела на Хуан Чао ясным и решительным взглядом:

– Чуньжань не подведет господина-супруга!

Брови Хуан Чао слегка дрогнули, он внимательно смотрел на Хуа Чуньжань, через мгновение снова улыбнулся и кивнул:

– Где я встану, там принцесса будет стоять рядом со мной!

– О? – Глаза Хуа Чуньжань блеснули, выражение ее лица стало кокетливым. – Когда господин-супруг будет править Поднебесной, где я буду стоять?

– Конечно, как императрица Поднебесной! – Хуан Чао снова взял руку Хуа Чуньжань, их пальцы соприкоснулись, десять пальцев переплелись, запястья соединились, взгляды встретились. Это... был их ритуал, они дали ту древнюю, нерушимую клятву.

Этот жест Хуан Чао явно застал Хуа Чуньжань врасплох, она с некоторым волнением смотрела на их соединенные руки, подняв глаза на серьезное лицо Хуан Чао, его взгляд, не знающий сожаления. В этот момент ей хотелось смеяться, но также и плакать, в конце концов она просто стояла неподвижно, просто смотрела, позволяя соединенным рукам согревать друг друга.

Через некоторое время Хуан Чао отпустил ее руку:

– Уже поздно, принцессе следует отдохнуть. – Сказав это, он повернулся, чтобы уйти, но у двери вдруг обернулся, глядя на Хуа Чуньжань: – Будем ли мы поддерживать друг друга до седых волос?

Он не стал ждать ответа, лишь слегка улыбнулся и ушел.

В комнате Хуа Чуньжань долго смотрела на холодную Сюаньцзи в руке, через некоторое время слеза упала на черное железо, но тут же бесшумно исчезла в жаркой летней ночи.

С четвертого по шестой месяц двадцать шестого года эры Цзинъянь для народа Цинчжоу произошло несколько важных событий. Сначала ушел прежний правитель, затем был коронован новый, потом Ючжоу вторгся на их территорию, затем правительница лично повела войска, и наконец два государства заключили мирный договор.

Вернувшаяся после войны правительница уже не была той слабой принцессой, которую помнил народ, а стала решительной, твердой и проницательной правительницей.

После возвращения в столицу и окончания ста дней траура по прежнему правителю она отправила гроб прежнего правителя на гору Сяошань для захоронения вместе с бывшей правительницей Вэй в гробнице Е. Затем она распустила наложниц прежнего правителя: тем, кто был молод и красив и желал снова выйти замуж, она выделила приданое; тем, кто был стар и утратил красоту и желал вернуться в родительский дом, она дала золото и серебро; остальные, желавшие хранить верность прежнему правителю, были отправлены в храм Цзыцзи для поклонения Будде.

В начале своего правления она уже знала, что среди министров, оставленных прежним правителем, мало способных и много занимающих должности без дела, поэтому в течение нескольких дней утренних аудиенций она выискивала ошибки и понизила в должности нескольких бесполезных министров, решительно продвигая некоторых талантливых чиновников. Хотя командующий дворцовой стражей Ли Сянь уже умер, она все равно наказала его за нарушение приказа и неисполнение обязанностей, лишив его титула и привилегий, назначив Се Су командующим дворцовой стражей, а Ци Шу – заместителем. Затем она наградила министров, оставшихся управлять государством в ее отсутствие, таких как Фэн Ду, а также офицеров и солдат армии Ветра и Облаков, отличившихся в этой кампании.

После этих наград и наказаний она начала реформировать правительство и издала указ о поиске талантов среди простых людей. За эти несколько месяцев двор полностью преобразился, и министры, и простые люди восхищались тем, что по сравнению с прежним правителем правительница была более мудрой и усердной в управлении, повсюду звучали похвалы.

В девятом месяце, наконец-то выкроив полдня свободного времени, Фэн Сиюнь сняла сложные церемониальные одежды, надела простое платье и свободно прогуливалась по королевскому дворцу.

Незаметно для себя она пришла к дворцу Чэнлу, где когда-то жила ее мать при жизни. После смерти матери это место многие годы было заброшено. Она постояла немного, затем вошла в ворота дворца. В переднем дворе цвело дерево гибискуса, его зеленые листья и морозно-белые цветы были чисты как нефрит, естественно красивы, качаясь на осеннем ветру.

Фэн Сиюнь села на ступени, вокруг было тихо, только легкий аромат цветов окутывал ее. Глядя на это белое дерево гибискуса, она вдруг вспомнила свою мать. В ее памяти мать была стройной, с грустными чертами лица, немного похожей на эти гибискусы, полные печали в ветре и росе.

На ветвях цветет гибискус,

в горах распускаются красные чашечки.

Дверь закрыта, тихо, никого нет,

один за другим они цветут и опадают.

Она бормотала эти строки, вспоминая прошлое своих родителей, тихо вздыхая.

В этот момент снаружи дворца послышались шаги, она обернулась и увидела Пэй Юя, ведущего группу дворцовых служанок и евнухов.

– Владыка, почему вы одна, без сопровождения? – Пэй Юй, увидев Фэн Сиюнь, нахмурился, поднялся по ступеням во дворец Чэнлу, остальные евнухи и служанки ждали снаружи.

Услышав это, Фэн Сиюнь только улыбнулась. Этот главный управляющий Пэй, служивший ее отцу с юности, видевший, как она родилась и выросла, относился к ней особенно.

– Главный управляющий Пэй, ты помнишь мою мать?

При упоминании о бывшей правительнице в глазах Пэй Юя появилась грусть.

– Помню, как может старый слуга не помнить? Прежний правитель и прежняя правительница выросли вместе, как дети, и старый слуга тоже почти вырос вместе с ними.

– Детская дружба... – Взгляд Фэн Сиюнь потемнел, она пробормотала: – Даже такая глубокая и долгая привязанность не выдержала испытания временем.

Пэй Юй удивленно посмотрел на Фэн Сиюнь.

– Отец был добрым и мягким человеком, но даже он не смог сохранить верность до конца. – Фэн Сиюнь встала и подошла к дереву гибискуса. Даже если дерево все в пышных цветах, но цветущее в холодном осеннем ветру, сколько ясных дней оно еще увидит? Сколько радости еще испытает? Не лучше ли быть вечнозеленой сосной или кипарисом, которые, несмотря на смену времен года, всегда остаются такими же величественными.

– Владыка... – Пэй Юй осторожно начал: – Прежний правитель и прежняя правительница... Эх, если бы прежняя правительница была менее гордой, возможно, не дошло бы до...

Его слова были очень деликатными, он даже не решался говорить прямо, но Фэн Сиюнь поняла его намек, однако не почувствовала никакого утешения:

– Гордость была в самой сути матери. Когда-то отец полюбил мать именно за эту гордость, жаль только, что не смог сохранить это чувство до конца. Взять за руку и вместе состариться – в конце концов, это лишь самообман.

– Владыка, вы... – Услышав ее все более мрачные слова, Пэй Юй очень обеспокоился.

Но Фэн Сиюнь повернулась:

– Пойдемте, матери, вероятно, не нравится, когда ее беспокоят. – Она вышла из дворца Чэнлу.

Пэй Юй следовал за ней, глядя на ее спину с жалостью и беспокойством. После смерти прежнего правителя в роду Фэн из Цинчжоу осталась только она. Теперь, когда она стала правительницей Цинчжоу, какой будет ее судьба в браке? Какой мужчина в мире сможет стать ей достойной парой?

Пока Пэй Юй размышлял, он увидел, что Фэн Сиюнь внезапно остановилась и посмотрела влево. Пэй Юй тоже посмотрел туда и увидел маленького евнуха, спешащего к ним.

– Куда бежишь? Где твои манеры! – сразу же отругал он.

Маленький евнух испугался, замедлил шаг и чуть не споткнулся. Отдышавшись, он почтительно подошел к Фэн Сиюнь и поклонился:

– Владыка, у ворот дворца прибыл человек, говорит, что он ваш повар.

Услышав это, Фэн Сиюнь засияла.

– Быстро пригласите его!

– Да. – Евнух принял приказ и поспешил обратно. Пробежав несколько шагов, он вспомнил упрек Пэй Юя и замедлил шаг, идя медленно.

– Быстрее, – поторопила его Фэн Сиюнь.

И маленький евнух сразу же умчался как ветер.

Фэн Сиюнь не стала ждать и пошла вперед, явно желая встретить гостя.

Пэй Юй про себя недоумевал: что это за повар, которого правительница встречает лично?

Фэн Сиюнь остановилась перед дворцом Юйшэн, стоя на высоких красных ступенях. Издалека она увидела высокую фигуру, выходящую из ворот Куньлин и неторопливо идущую в их сторону.

Человек приближался, его фигура и лицо становились все отчетливее. Это был молодой мужчина в светло-голубом одеянии, с обычными чертами лица, выглядевший совершенно обыкновенно, далеко не такой красивый и величественный, как господин Ланьси. Пэй Юй действительно не понимал, почему такой человек заслуживает личной встречи правительницы. Поэтому он снова посмотрел на него и вдруг почувствовал что-то необычное: в его обычных чертах словно скрывалась особая духовная сила, которой не было у обычных людей, и когда он смотрел по сторонам, от него исходило какое-то особое очарование, заставляющее людей тайно восхищаться.

Мужчина в голубом подошел к подножию ступеней, посмотрел вверх на Фэн Сиюнь и поклонился:

– Приветствую правительницу Цинчжоу. – Хотя его тон был почтительным, он лишь слегка поклонился, не выполняя полный ритуал.

Пэй Юй уже хотел отметить неподобающее поведение этого человека, как услышал голос Фэн Сиюнь:

– Цзю Вэй, ты наконец пришел. – В ее голосе звучала бесконечная радость, что очень удивило его.

– Да, я пришел. – Цзю Вэй тоже слегка улыбнулся, глядя на Фэнси на ступенях... нет, это была не Фэнси.

Хотя она все еще была в белом, но на воротнике и подоле ее одежды были вышиты сложные и красивые золотые фениксы, на талии был нефритовый пояс, длинные волосы собраны в элегантную прическу, украшенную золотыми шпильками и подвесками, – все это говорило о ее благородстве и красоте. Ее манеры и осанка были изящными и величественными. Все это показывало, что перед ним не простая и свободная Белая Фэнси из мира боевых искусств, а правительница Цинчжоу – Фэн Сиюнь.

Его чувства были сложными, с оттенком потери, но также с некоторым скрытым волнением и ожиданием.

Фэн Сиюнь долго смотрела на Цзю Вэя, стоящего у подножия ступеней, затем протянула руку:

– Цзю Вэй, я ждала тебя очень долго.

Взгляд Цзю Вэя слегка сосредоточился, он поднялся по ступеням, шаг за шагом подходя к Фэн Сиюнь:

– Я говорил, что приду.

Он взял ее руку.

– Да. – Фэн Сиюнь решительно кивнула, ее лицо просветлело, она выглядела расслабленной и радостной. – Пойдем, у меня много чего рассказать тебе.

– Хорошо. – Цзю Вэй мягко улыбнулся.

Они ушли, держась за руки, оставив Пэй Юя в полном изумлении.

Кто этот человек? Почему правительница так близка с ним? В тот момент Пэй Юй вдруг вспомнил рано ушедшего господина Сеюэ. После его ухода это был первый раз, когда правительница была так близка с мужчиной.

В тот день весь дворец узнал, что прибыл господин Цзю Вэй. Хотя никто не знал о его происхождении, но правительница была очень близка с ним. Может быть, он станет будущим супругом правительницы?

Время летело, цветы гибискуса опадали, и вот уже золотая осень с ароматом османтуса.

В павильоне Ханьчэнь Фэн Сиюнь отложила доклады, потерла переносицу и посмотрела в окно. Османтус был в полном цвету, порывы осеннего ветра разносили его аромат.

Положение при дворе стабилизировалось, но в землях Великого Востока как долго продлится это спокойствие? И сможет ли она защитить народ Цинчжоу от бедствий войны? Думая об этом, она не могла не вздохнуть.

Вдруг послышался тихий звук, словно листья, танцующие на ветру, почти неуловимый для человеческого уха.

– Кто здесь? – Она тихо окликнула, опустив рукав, в руке уже была белая шелковая лента.

Тень, подобная легкому дымку, проскользнула через окно в павильон.

– Аньмэй приветствует правительницу Цинчжоу.

– Аньмэй? – Взгляд Фэн Сиюнь сосредоточился, она рассматривала черную тень. Видна была лишь размытая черная фигура, нельзя было разглядеть ни лица, ни телосложения, только примерно понятно, что он стоял на коленях, склонив голову в поклоне. Единственное, что было отчетливым, – это его голос, но и тот был таким, что услышав однажды, невозможно было вспомнить. – Тайный посланник Ань из Юнчжоу?

– Да, – ответил Аньмэй. – По приказу господина доставляю письмо правительнице Цинчжоу.

Как только он закончил говорить, в павильоне распространился изящный аромат орхидеи, и черная орхидея вылетела из черной тени, направляясь прямо к Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь отпустила ленту и раскрыла ладонь перед грудью. Черная орхидея легко опустилась на ее ладонь. Она слегка подула на орхидею, и та медленно раскрылась, из ее сердцевины показалась тонкая, как крыло цикады, бумага.

Она взяла письмо. Ее лицо слегка покраснело, словно от глотка крепкого вина, нефритовые щеки покрылись румянцем. Но это длилось лишь мгновение, румянец исчез, глаза стали глубокими как море, не позволяя увидеть никаких эмоций.

– Перед отъездом господин приказал, чтобы я вернулся с личным ответом правительницы, – бесстрастный голос Аньмэя прозвучал в павильоне.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, но в ее улыбке не было никакой радости. – Завтра в это же время приходи за ответом.

– Да, Аньмэй откланивается. – Черная тень так же легко выскользнула через окно.

Взгляд Фэн Сиюнь вернулся к письму в руке. На мгновение на ее лице появилась слегка печальная улыбка. Она повернулась к окну – осенний день был ясным, османтус в полном цвету. Она беспомощно вздохнула.

Действительно ли нужно сделать этот шаг?

Снаружи павильона послышались шаги, Цзю Вэй вошел, неся с собой аромат хризантем.

Фэн Сиюнь очнулась и, повернувшись, увидела, что Цзю Вэй несет миску каши.

– Устала? Я приготовил тебе кашу с хризантемами, она проясняет зрение и освежает разум. – Цзю Вэй поставил миску на стол, но заметил ее необычное выражение и спросил: – Что случилось?

Фэн Сиюнь только улыбнулась, взяла миску, вдохнула аромат, и ее разум успокоился.

Цзю Вэй не стал расспрашивать, только подал ложку:

– Попробуй, каков вкус.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь взяла кашу, зачерпнула ложку и попробовала. – Мм... свежая и прохладная, аромат окутывает, вкусно! – Она быстро съела всю миску и, подняв голову, посмотрела на Цзю Вэя. Ее ранее нахмуренные брови разгладились, в глазах теперь была только жадность. – Цзю Вэй, я хочу еще одну миску.

– Если съешь слишком много, потеряешь аромат. – Цзю Вэй щелкнул ее по лбу.

– Цзю Вэй... – Фэн Сиюнь потянула его за рукав, ее намерение было ясным.

– Только одну миску, иначе ты не будешь есть ужин! – Цзю Вэй освободил свой рукав, с улыбкой глядя на Фэн Сиюнь. Казалось, только эта жадность к еде связывала человека перед ним с той Фэнси.

– Хорошо, – ради вкусного ужина Фэн Сиюнь неохотно согласилась.

Цзю Вэй убрал миску и ложку, но, обернувшись, увидел, что Фэн Сиюнь задумчиво смотрит на черную орхидею на столе. Он тихо стоял рядом, наблюдая за ней, но даже через некоторое время она не очнулась. Он не мог не посмотреть на черную орхидею, и его сердце дрогнуло. Он позвал:

– Си-эр.

Фэн Сиюнь вздрогнула и повернулась к нему. Видя беспокойство в его глазах, она улыбнулась и сказала:

– Цзю Вэй, ты знаешь, какой самый лучший способ объединить два государства?

– Хм? – Брови Цзю Вэя слегка сдвинулись. – Союз?

Фэн Сиюнь покачала головой:

– Скажем по-другому: какой лучший способ объединить двух людей ты знаешь?

Цзю Вэй широко раскрыл глаза, глядя на Фэн Сиюнь молча. Хотя он смутно догадывался, но, казалось, не хотел верить.

– Супружество. – Фэн Сиюнь сама ответила, глядя на черную орхидею. – Муж и жена – одно целое, вместе в радости и горе, вместе в успехе и неудаче. А чтобы два государства стали неразделимыми, разделяя счастье и несчастье, самый простой и лучший способ – это брак между правителями двух государств!

Цзю Вэй смотрел на Фэн Сиюнь и, конечно, заметил тень печали, промелькнувшую в ее глазах, когда она произнесла слово «супружество»:

– Си-эр, неужели это...

Фэн Сиюнь снова улыбнулась, но улыбка не достигла ее глаз. Она касалась пальцами черной орхидеи и тихо сказала:

– На самом деле я давно предполагала это, просто не думала, что он действительно сделает такой шаг. Я думала... что за эти более чем десять лет и для меня, и для него все стало иным, что он сохранит хоть немного... Жаль, он все же сделал этот шаг.

Брови Цзю Вэя сошлись вместе.

– И как ты решила?

– Я... – Фэн Сиюнь встала и подошла к окну, посмотрела на черную орхидею на ладони, затем протянула руку и легко подула, орхидея вылетела в окно, поднимаясь в воздух. – Конечно, я должна согласиться.

Произнеся эти слова, она показала в глазах беспомощность и печаль, ее взгляд все еще следовал за черной орхидеей, словно она отпустила что-то важное, и хотя ей было жаль, она была решительна.

– Ты действительно выйдешь за него? – Цзю Вэй подошел к Фэн Сиюнь, повернул ее к себе. – Си-эр, нельзя соглашаться. Десятилетняя дружба – не пустяк, если ты согласишься, ваши чувства дойдут до конца! Тогда... тогда в будущем вы оба будете сожалеть!

– Цзю Вэй. – Фэн Сиюнь поднялась и взяла руку Цзю Вэя, лежащую на ее плече, покачала головой с легкой улыбкой, улыбкой неглубокой, но полной беспомощности. – Возможно, это предопределено Небесами, предопределено с момента нашей первой встречи. Столько лет... разве не достаточно? Но мы с ним никогда не могли продвинуться дальше, даже в моменты наибольшей близости между нами всегда оставалась преграда. Он не мог, и я не могла!

– Неужели это обязательно? – Цзю Вэй был огорчен, но бессилен.

– Находясь в положении, в котором находимся я и он, это единственный путь. – Фэн Сиюнь повернулась, пустым взглядом глядя на османтус за окном. – Эта Великая Восточная Династия уже в руинах, у меня есть те, кого я должна защищать, у него есть то, что он хочет удержать, поэтому наше сотрудничество – лучший вариант. Я достигну своей цели, он получит то, что хочет.

– Но... – Цзю Вэй с беспокойством смотрел на Фэн Сиюнь, его глаза, полные духовной силы, словно могли проникнуть сквозь время и увидеть будущее. – Если всю жизнь так, разве это не печально?

– Я и он... вся жизнь... – Голос Фэн Сиюнь на мгновение стал растерянным, ее глаза пусто смотрели вдаль. – Более десяти лет общения, дойдя до сегодняшнего дня, если бы была возможность, я думаю, он тоже не стал бы легко разрушать это.

– Си-эр, – позвал Цзю Вэй, в его голосе была глубокая печаль.

Фэн Сиюнь с тоской смотрела в небо. В бледно-голубом небе плыли облака, подобные шелковым нитям, такие высокие, такие свободные. Ее сердце жаждало этого, но она знала, что больше не может протянуть руку.

– Если бы я была просто Белой Фэнси, в тот день на горе Тяньчжишань я бы ушла с тем человеком, смеясь в лесах, бродя среди туманов и облаков, свободная и беззаботная. Какая Поднебесная, какое господство – все это не имело бы ко мне отношения, и неважно, Фэнси он или Ланьси, и не нужно было бы беспокоиться о том, сколько у него расчетов... Но в конце концов, я потомок рода Фэн из Цинчжоу. – Она обернулась и посмотрела на Цзю Вэя, ее взгляд был решительным. – Самая важная часть моей жизни – это Фэн Сиюнь из Цинчжоу! Человек живет не только для себя, не только для любви, но еще и для ответственности и долга! – Она глубоко посмотрела на Цзю Вэя, в ее глазах сверкал странный свет. – Цзю Вэй, разве ты не такой же?

Цзю Вэй замолчал и через некоторое время глубоко вздохнул:

– Я буду готовить для тебя вкусную еду каждый день, обязательно сделаю так, чтобы ты была здорова и жила долго!

Глава двадцать девятая. Тело связано с путем правителя, сердце – с Поднебесной

В середине десятого месяца двадцать шестого года эры Цзинъянь Фэн Сиюнь отправилась из столицы с инспекцией в четыре города: Чжуаньчэн, Сюньчэн, Циньчэн и Даньчэн.

Услышав о поездке, народ Цинчжоу с нетерпением ждал, чтобы увидеть эту молодую правительницу, прославившуюся в девяти провинциях с юных лет, искусную как в гражданских, так и в военных делах, чтобы лично выразить свою преданность и уважение молодой и мудрой правительнице.

Чжуаньчэн был первым городом в инспекционной поездке Фэн Сиюнь.

Когда ее экипаж показался вдали, десятки тысяч людей, выстроившихся вдоль дороги, одновременно затаили дыхание. Медленно приближалась нефритовая повозка, запряженная восемью чистокровными белыми лошадьми. Сквозь плотные жемчужные занавески и развевающиеся шелковые вуали люди могли смутно видеть сидящую внутри фигуру. Хотя они не могли ясно разглядеть ее лицо, но ее величественная и элегантная осанка уже вызывала восхищение.

Из-за большого количества людей вдоль дороги повозка двигалась медленно, охрана защищала ее спереди и сзади.

– Владыка!

Кто-то первым выкрикнул, и в тот же миг множество голосов последовало за ним. Люди громко звали свою правительницу, и хотя они не говорили этого прямо, их нетерпеливые взгляды уже выражали их желание: они хотели увидеть правительницу в повозке, увидеть ее, возможно, единственный раз в жизни.

– Владыка!

Среди непрерывных призывов из повозки протянулась белая как нефрит изящная рука, приподняла плотные жемчужные занавески, открывая благородную правительницу на нефритовом троне. Ее лицо было таким прекрасным, взгляд таким ярким, улыбка такой нежной... Люди были полны восхищения, и когда правительница на троне с улыбкой кивнула в знак приветствия народу по обеим сторонам дороги, крики «Да здравствует правительница!» поднялись как волны, достигая небес, не утихая долгое время.

Весь народ склонился, простираясь на земле, выражая своей правительнице самое искреннее и высокое уважение.

Поднявшись на городскую стену Чжуаньчэна, глядя, как Фэн Сиюнь машет рукой народу внизу, Цзю Вэй тихо сказал:

– Ты не из тех, кто любит привлекать внимание, почему в этой поездке такая пышность?

– Куда склоняется сердце народа, там собирается сила, – спокойно ответила Фэн Сиюнь.

Цзю Вэй посмотрел на полных восхищения людей внизу, затем обернулся и посмотрел на благородную и величественную, но не лишенную изящества Фэн Сиюнь рядом, и внезапно понял. За эти более чем десять лет ее талант, созданная ею армия Ветра и Облаков уже сделали ее известной во всех девяти провинциях, народ Цинчжоу глубоко уважал ее, но это было лишь чувство, рожденное из легенд, несравнимое с тем, что они испытывали сейчас, когда своими глазами увидели эту мудрую, добрую и прекрасную правительницу, и их уважение и любовь шли из глубины сердца.

– Ты готовишься?

– Тот день скоро наступит, и только если они будут едины со мной, я смогу защитить их! – Фэн Сиюнь подняла голову, глядя на безоблачное голубое небо.

Во время этой поездки Фэн Сиюнь также разобралась с несколькими коррумпированными чиновниками, вызывавшими недовольство народа, что еще больше усилило восхищение людей.

К середине двенадцатого месяца правительница завершила инспекцию и вернулась в столицу с искренним уважением и любовью народа Цинчжоу.

«Солнце же светит, почему все еще так холодно?»

Перед павильоном Ханьчэнь Цзю Вэй, держа корзину с едой, поднял голову, глядя на яркое солнце в небе, бормоча жалобы, прижимая корзину к груди, чтобы еда внутри не остыла.

Открыв двери павильона, он увидел Фэн Сиюнь, задумчиво смотрящую на кучу вещей на столе.

– Что это все?

– Цзю Вэй. – Фэн Сиюнь подняла голову, взглянула на него, слегка улыбнулась, затем снова посмотрела на стол. – Это все редкие вещи.

– О? – Цзю Вэй поставил корзину на стол и окинул взглядом эти предметы.

Они не были драгоценными, сделанные из меди, железа, дерева или шелка, отлитые или вырезанные, нарисованные или написанные, различных странных форм и узоров, покрывающие весь стол. По сравнению с золотом и нефритом, которые можно было увидеть повсюду во дворце, эти вещи можно было считать лишь ломом.

– Все это подарки от друзей из мира боевых искусств Белой Фэнси. – Фэн Сиюнь взяла со стола медную табличку с вырезанным на ней клыком. – Эту медную табличку с клыком мне подарил глава семьи Ци, когда я спасла их третьего молодого господина.

– Тот легендарный «дух» Ци Саньшао, который никогда не вырастет и не состарится? Он ведь самое важное сокровище семьи Ци. – Услышав это, Цзю Вэй протянул руку и через рукав взял табличку. – Вещи их семьи всегда наполнены призрачной энергией, обычные люди не могут к ним прикасаться. Хм? Эта табличка главы семьи Ци очень полезна, с ней семья Ци Инь-Ян будет выполнять твои приказы. Они действительно щедры.

– Хотя люди из семьи Ци обычно холодны, они очень ценят благодарность и верны своему слову. – В голосе Фэн Сиюнь звучало уважение, очевидно, она высоко ценила семью Ци.

– Холодная, отдаю тебе. – Цзю Вэй вернул медную табличку Фэн Сиюнь. – Не только люди в их семье холодны, но и все вещи, созданные ими, тоже. Посмотри на этот медный клык, он холоднее льда в этом двенадцатом месяце!

– Ха-ха, неужели настолько преувеличиваешь? – Фэн Сиюнь с улыбкой смотрела, как Цзю Вэй постоянно трет руки.

– Я не как ты, с внутренней энергией для защиты. – Цзю Вэй посмотрел на легкую одежду Фэн Сиюнь, затем на свою громоздкую хлопковую одежду, не мог не вздохнуть. – Если бы я знал, я бы тоже изучал боевые искусства, тогда бы не страдал от жары и холода.

Фэн Сиюнь покачала головой:

– Ты думаешь, изучать боевые искусства легко?

– Я знаю, что нелегко. – Цзю Вэй достал из корзины дымящуюся лапшу. – Поэтому я и не учился, готовить еду легче. Давай, ешь быстрее, иначе остынет.

– Сегодня только лапша? – Фэн Сиюнь взяла миску.

– Эта лапша стоила мне немало времени. – Цзю Вэй сел напротив нее, играя с вещами на столе. – Сначала попробуй.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь попробовала и сразу похвалила: – Очень ароматная и гладкая, этот бульон похож на костный, но вкуснее, из чего ты его сделал?

– Этот бульон можно назвать костно-мозговым. Я варил свиные ребрышки три часа, чтобы получить эту миску, затем добавил немного ласточкиного гнезда, а перед подачей – немного измельченных грибов шиитаке. Жаль, что сейчас зима, если бы было лето, бульон из лотоса и ребрышек был бы еще ароматнее и слаще.

– Тогда летом сваришь мне бульон из лотоса и ребрышек.

– Ты думаешь далеко вперед. – Цзю Вэй разговаривал с ней, перебирая вещи на столе. – Это железная летающая ласточка семьи И, это деревянный цветок персика великого мастера Нань Чжао, это «дождь из цветов сливы» женщины-мастера Мэй Синьюй, это «небесный указ» ученого Юй Вэнь Яня... Ого, эти куски металла и дерева редкие и ценные вещи. Зачем ты вдруг достала их?

Фэн Сиюнь проглотила последний глоток бульона, отодвинула миску, вытерла губы платком и, глядя на эти талисманы на столе, сказала:

– Конечно, потому что они мне понадобятся.

Рука Цзю Вэя, игравшая с талисманами, замерла, он посмотрел на Фэн Сиюнь и через мгновение сказал:

– Ты хочешь, чтобы они помогли вам? С их репутацией в мире боевых искусств они действительно могут собрать для тебя немалую силу.

– Нет. – Фэн Сиюнь покачала головой, взяв в руки деревянный цветок персика. – Я не буду втягивать их в это поле битвы, просто... – Она сделала паузу, бросив взгляд в окно, затем тихо сказала: – После моего восшествия на трон я отстранила многих старых министров и назначила новых с низких должностей, естественно, некоторые затаили обиду.

– Тогда... – Цзю Вэй поднял железную ласточку, касаясь ее острого клюва. – Ты хочешь использовать этих людей из мира боевых искусств для... – Он взглянул на Фэн Сиюнь, затем продолжил: – Для слежки?

Фэн Сиюнь кивнула:

– В нынешней ситуации неизвестно, когда мне придется отправиться на войну, и больше всего я боюсь, что они будут вредить за моей спиной. – Она подняла руку, и деревянный цветок персика полетел прямо и со звоном вонзился в оконную раму. – То, что я должна защищать, я не позволю никому разрушить! – Сказав это, она взмахнула рукой, белая шелковая лента вылетела из ее рукава, ударила по оконной раме, деревянный цветок персика отскочил обратно. Она поймала его рукой. – За этими людьми неудобно открыто следить, лучше, чтобы эти незнакомые мастера боевых искусств скрытно наблюдали. Если эти люди предпримут что-то, они смогут действовать чисто и эффективно! – Когда она закончила говорить, она взмахнула рукой, и белая шелковая лента вернулась в рукав.

Цзю Вэй долго смотрел на нее и вздохнул:

– Си-эр, теперь ты настоящая правительница.

Услышав это, Фэн Сиюнь подняла глаза на Цзю Вэя, затем, вращая в руке деревянный цветок персика, слегка улыбнулась:

– Очень расчетливая и умелая, да?

Цзю Вэй промолчал, через некоторое время сказал:

– За эти годы твоих странствий по миру боевых искусств ты многого достигла, не только узнала географию и обычаи разных стран, но и прославилась, завела дружбу с множеством героев и мастеров. Когда придет день и ты поднимешь знамя, многие последуют за тобой.

– Цзю Вэй, ты недоволен. – Фэн Сиюнь посмотрела на Цзю Вэя и тихо вздохнула, затем опустила глаза на кучу талисманов на столе и слегка улыбнулась, в ее улыбке была некоторая беспомощность. – С самого детства я знала, что в будущем унаследую трон и стану правительницей Цинчжоу. Здоровье брата... Когда мне было пять лет, я сказала брату, что в будущем я буду правительницей, а брат всю жизнь сможет писать стихи, играть на цине и рисовать. Поэтому я с детства училась быть достойной правительницей, путь правителя мне совсем не чужд, все стратегии и методы я могу использовать свободно. Только... – В конце она замолчала, бессознательно перебирая пальцами вещи на столе.

Услышав эти слова и увидев ее выражение, Цзю Вэй почувствовал тяжесть и горечь в сердце, не мог не встать и обнять ее.

– Си-эр, с твоими способностями ты достойная правительница, но твой характер не подходит для роли правителя страны.

Фэн Сиюнь прильнула к Цзю Вэю, положив голову на его грудь. В этот момент, освободившись от всех ограничений и бремени, она закрыла глаза и спокойно доверилась широким и теплым объятиям.

– Цзю Вэй, ты ведь не уйдешь от меня, как брат Сеюэ?

– Нет. – Цзю Вэй с любовью погладил ее по голове, глядя на талисманы на столе. – Разве я не обещал быть твоим поваром? Пока ты жива, я буду готовить для тебя.

Услышав это, Фэн Сиюнь улыбнулась легкой, но искренней и радостной улыбкой:

– А как же твой павильон Лужи?

– Отдал другим, – спокойно улыбнулся Цзю Вэй.

– Как щедро! – засмеялась Фэн Сиюнь, вдруг вспомнив что-то, подняла голову и посмотрела на Цзю Вэя. – Я помню, ты говорил, что приютил певицу по имени Фэн Циу?

– Да. Редкая красавица, обладающая и талантом, и красотой. – Цзю Вэй опустил голову. – Почему ты вдруг спрашиваешь о ней?

– Она из той семьи Фэн? – серьезно спросила Фэн Сиюнь.

Цзю Вэй замер, затем кивнул:

– Да.

– Так и знала! – Фэн Сиюнь резко встала, ее рука уже готова была ударить по столу, но, увидев талисманы, она вовремя сдержала внутреннюю силу. Однако, когда ее ладонь опустилась, талисманы все равно подпрыгнули, некоторые упали на пол. – Этот Черный Лис! – сердито сказала она.

– Стоит ли так волноваться? – Цзю Вэй покачал головой, наклонился и поднял упавшие талисманы.

– Этот Черный Лис, что бы он ни делал, он определенно... Хмф! Он никогда не действует без выгоды! – Фэн Сиюнь стиснула зубы, ее взгляд был острым как меч, направленным в какую-то точку в пространстве, словно пытаясь пронзить человека, вызвавшего ее гнев.

Цзю Вэй с некоторым весельем и интересом смотрел на нее:

– Его здесь нет, как бы сильно ты ни ругалась, как бы остро ни смотрела, ему все равно.

Фэн Сиюнь сразу обессиленно упала обратно в кресло, с сожалением вздохнув:

– Жаль ту красавицу Фэн, она искренне любит его. Действительно, такая чистая девушка, разве он достоин ее искренних чувств?

– Это их дело, что тебе до этого? – равнодушно сказал Цзю Вэй.

Услышав это, Фэн Сиюнь застыла, долго сидела в кресле, затем вдруг подняла голову и посмотрела на Цзю Вэя:

– Цзю Вэй, каким бы глубоким и далеким ни был путь правителя, я никогда не буду использовать против тебя хитрости и уловки.

– Я знаю, – улыбнулся Цзю Вэй.

– И я исполню твое желание, – добавила Фэн Сиюнь.

Цзю Вэй замер.

Фэн Сиюнь встала и подошла к окну, открыла его, и холодный ветер ворвался внутрь, заставив Цзю Вэя вздрогнуть.

– Цзю Вэй, я исполню твое желание, клянусь родом Фэн из Цинчжоу!

Четырнадцатого числа второго месяца двадцать седьмого года эры Цзинъянь правитель Юнчжоу отправил господина Сюнь Аня в Цинчжоу с сокровищем рода Фэн из Юнчжоу – «Кровавой Нефритовой Орхидеей» в качестве подарка, чтобы от имени наследного принца Фэн Ланьси просить руки правительницы Цинчжоу Фэн Сиюнь.

Шестнадцатого числа второго месяца правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь согласилась на брак и в ответ отправила «Снежно-Нефритового Феникса», подаренного императором Вэйле князю-Фениксу в день ее свадьбы, в качестве символа помолвки.

В Великом Востоке брак между мужчиной и женщиной должен пройти через пять ритуалов: намерение, сватовство, обмен подарками, встречу и клятву.

Намерение – это выражение желания вступить в брак, когда сын или дочь достигают совершеннолетия и готовы к браку, семья распространяет новость, выражая желание найти пару для своего ребенка.

Сватовство – когда две семьи узнают, что у другой есть совершеннолетний ребенок и желание найти пару, они отправляют сватов в другую семью, чтобы предложить брак.

Обмен подарками – если семьи согласны на брак, они обмениваются подарками в знак помолвки.

Встреча – жених и невеста встречаются в выбранном месте, играют музыку на цине и сэ^[28]. Если они подходят друг другу, они дают клятву на всю жизнь, если нет – возвращают подарки и расторгают помолвку.

Клятва – жених и невеста в присутствии старших родственников и друзей пишут клятву, обещая брак и назначая дату свадьбы.

После согласия правительницы Цинчжоу на брак два государства договорились, что ритуал встречи состоится в столице Юнчжоу, когда в четвертом месяце зацветут орхидеи.

Королевский дворец Юнчжоу

В конце третьего месяца в других провинциях уже наступила весна, но в Юнчжоу, расположенном на северо-западе, климат был сухим и холодным.

Как только Жэнь Чуаньюй вошел во дворец Ланьлин, он почувствовал легкий аромат. Поднявшись по сотне красных ступеней, пройдя через извилистую галерею, он уже мог видеть вдалеке павильон Илань.

Он втянул носом воздух, аромат орхидей наполнил его горло, освежая сердце и легкие.

Орхидеи во дворце Ланьлин всегда отличались от других, подумал он, оглядывая горшки вдоль дороги. Вероятно, нигде в мире нет орхидей, которые могли бы сравниться с орхидеями дворца Ланьлин. Здесь их можно увидеть круглый год, разных цветов и форм.

Думая о них, он вспомнил о наследном принце, господине Ланьси. Говорят, когда принц родился, по всей стране расцвели орхидеи, а весь дворец был окутан ароматом.

Идя и размышляя, он подумал, что нужно найти время поговорить с принцем, возможно, это можно использовать для создания еще одной легенды.

Подойдя к павильону Илань, он увидел дворцовую служанку, открывающую для него дверь. Войдя внутрь, он оказался в другом мире.

Освежающий аромат, словно легкая и чистая вуаль, окутал все его тело, заставляя в одно мгновение почувствовать себя изысканным и благородным. Куда ни глянь, всюду были орхидеи, белые как снег, ветвь за ветвью, бутон за бутоном, группа за группой, бескрайнее море цветов. Среди белых цветов стояла фигура в черном, прекрасная как нефрит, с глазами как черные жемчужины, изящная и красивая, словно небожитель среди цветов, но без эфемерности и отрешенности небожителя, с налетом благородства и величия, как правитель, стоящий на облаках.

Жэнь Чуаньюй, как обычно, снова тихо вздохнул. Каждый раз, входя сюда, он чувствовал, что вся грязь на его теле смывается ароматом орхидей, заставляя его чувствовать себя снова чистым и хорошим человеком. Но он не был хорошим человеком, давно он сказал себе не быть лицемерным и страдающим праведником, он предпочитал быть эгоистичным, но счастливым злодеем.

– Господин. – Он почтительно поклонился.

– Хм. – Фэн Ланьси, опустив голову, поправлял орхидею Цяньсюэ, его выражение было сосредоточенным, словно он ухаживал за любимой, так нежно и осторожно.

Взгляд Жэнь Чуаньюя следовал за движениями его пальцев. В его руках была орхидея, у которой был только один бутон, слегка раскрывший два-три лепестка. Фэн Ланьси выпрямлял ее стебель, приглаживал листья, и в его длинных белых руках орхидея за короткое время преобразилась из увядающей в живую и гордую.

– Как продвигаются дела? – спросил Фэн Ланьси, когда Жэнь Чуаньюй задумался.

– А? О, все подготовлено, – ответил Жэнь Чуаньюй, очнувшись.

– Правда? – спокойно ответил Фэн Ланьси, отпуская орхидею Цяньсюэ и бросив на него взгляд. – Все?

– Да. – Жэнь Чуаньюй опустил голову. – Я все устроил по указаниям господина, на этот раз все будет идеально!

Он особенно выделил слово «идеально».

– Хорошо. – Фэн Ланьси слегка улыбнулся и двинулся среди цветов. – А как дела у Чуаньюня?

– Он также подготовил все церемонии для встречи правительницы Цинчжоу, – ответил Жэнь Чуаньюй, следуя за ним.

– Хм. – Фэн Ланьси окинул взглядом орхидеи, небрежно сказав: – Эти орхидеи Цяньсюэ цветут целый месяц, время как раз подходящее.

Услышав это, Жэнь Чуаньюй снова почтительно поклонился:

– В день свадьбы господина по всей стране расцветут орхидеи, их аромат достигнет девяти небес! – Говоря это, он поднял голову, глядя на своего господина, в его глазах было уважение, а также намек на улыбку, словно какой-то план был успешно выполнен. – Потому что господин – единственный хозяин страны орхидей!

– Правда? – Фэн Ланьси слегка улыбнулся, его шаги внезапно остановились. Перед ним стояло что-то, окруженное плотными шелковыми занавесями, высотой около метра, похожее на пагоду. Он смотрел на него некоторое время, затем сказал: – Чуаньюй, ты определенно не видел эту орхидею? – В его словах смутно слышались нотки гордости и радости.

– Это... тоже орхидея? – Жэнь Чуаньюй не мог не проявить любопытство. Он был частым гостем в павильоне Илань, и когда господин выращивал новые сорта, он почти всегда был первым, кто их видел. Он, человек, который раньше ничего не знал об орхидеях, теперь мог назвать более сотни сортов. Что еще могло быть такого, чего он не видел?

Фэн Ланьси осторожно приподнял слой за слоем шелковые занавеси, под которыми оказалась хрустальная пагода. Еще более удивительным для Жэнь Чуаньюя был цветок под ней.

– Действительно... скоро зацветет. – Голос Фэн Ланьси был мягким, словно он боялся потревожить цветок в пагоде. – Как тебе моя орхидея Ланьинь Биюэ?

Жэнь Чуаньюй с удивлением смотрел на цветок в хрустальной пагоде, точнее, на сросшийся бутон, но самым удивительным было то, что два бутона были разного цвета – один черный, один белый! Сросшиеся цветы редки, но цветы разного цвета – это нечто невиданное в мире! Хотя цветок еще не распустился, но лепестки уже можно было различить, они были в форме полумесяца, сияющие на солнце с кристально-нефритовым блеском.

– Эту орхидею Ланьинь Биюэ я выращивал восемь лет, наконец вырастил одну. – Фэн Ланьси открыл верх пагоды, кончиками пальцев нежно касаясь бутона, белого как нефрит, обернулся с улыбкой и сказал: – Она говорила, что видела все чудеса и диковинки мира, но моя орхидея Ланьинь Биюэ определенно удивит ее!

Эта улыбка Ланьси поразила Жэнь Чуаньюя больше, чем сросшиеся разноцветные орхидеи.

Ланьинь? Биюэ? Он окинул взглядом орхидею, затем посмотрел на черный полумесяц на лбу Фэн Ланьси, и его сердце внезапно насторожилось.

– Эта орхидея Ланьинь Биюэ действительно редкость в мире. – Его голос был почтительным и ясным. – Однако я слышал, что на вершине горы Цанманшань растет орхидея Цанби, которая, должно быть, тоже удивительна!

– Орхидея Цанби? – Уголки губ Фэн Ланьси изогнулись в легкой улыбке, его взгляд вернулся к сросшимся орхидеям. – Даже по названию она звучит необычно, когда-нибудь мы ее увидим. – Сказав это, он пошел обратно, ветер колыхал цветы, словно провожая его. Он обернулся, взглянув на море цветов, похожее на танцующий снег, его взгляд стал холодным. – В тот день пусть тайный посланник Ань поможет тебе, не позволяй этим людям... загрязнить мои цветы.

– Да! – Жэнь Чуаньюй опустил голову, его сердце расслабилось, господин все тот же господин!

В то же время в павильоне Ханьчэнь в Цинчжоу Фэн Сиюнь сидела на нефритовом троне, спокойно глядя на двух старых министров, стоящих перед ней, – государственного советника Фэн Ду и командующего дворцовой стражей Се Су.

– Господин Фэн, генерал Се.

– Старый слуга здесь! – Фэн Ду и Се Су ответили в унисон.

– Я скоро отправлюсь в Юнчжоу, поэтому все государственные дела, большие и малые, поручаю вам двоим, – сказала Фэн Сиюнь, вставая.

– Мы обязательно приложим все усилия, не осмелимся проявить нерадивость! – Фэн Ду и Се Су одновременно опустились на колени, демонстрируя верность.

– Прошу вас подняться, господа. – Фэн Сиюнь подошла и помогла двум старым министрам встать.

– Благодарим, владыка, – поднялись оба министра.

– Господин Фэн. – Фэн Сиюнь пристально посмотрела на Фэн Ду, в ее глазах была искренность и тепло. – Вы служили трем правителям, все подданные в стране глубоко уважают вас, поэтому государственные дела я полностью доверяю вам, прошу вас приложить все усилия.

– Прошу владыку не беспокоиться, пока я жив, Цинчжоу будет в безопасности! – почтительно ответил Фэн Ду.

– С такими словами я могу быть спокойна, – мягко улыбнулась Фэн Сиюнь. – Пока меня не будет, прошу вас не переутомляться, заботиться о своем здоровье, я надеюсь, что вы сможете помогать мне всю жизнь.

– Благодарю владыку за заботу, я обязательно буду здоров и дождусь вашего возвращения! – Фэн Ду растрогался.

– Генерал Се. – Фэн Сиюнь повернулась к стоявшему рядом командующему дворцовой стражей Се Су. – Хотя пять генералов Ветра и Облаков имеют репутацию, они все же молоды, не так опытны и рассудительны, как вы. – Она подняла руку и похлопала старого генерала по плечу. – Поэтому после моего отъезда безопасность Цинчжоу я доверяю вам.

– Как сказал господин Фэн, так и я скажу: пока я жив, Цинчжоу будет в безопасности! – почтительно склонив голову, ответил Се Су.

– Хорошо. – Фэн Сиюнь улыбнулась и кивнула, одновременно слегка подняв обе руки, в каждой ладони появился предмет. – Я отправляюсь в путь, и неизвестно, когда вернусь, но независимо от того, здесь я или нет, увидев эти два предмета, считайте, что видите меня!

– Да!

– Господа, можете идти.

– Мы откланиваемся!

Когда два старых министра ушли, в павильоне снова стало тихо. Фэн Сиюнь опустила голову, глядя на предметы в ладонях, и тихо вздохнула.

В ее левой ладони был черный нефритовый жезл, на лицевой стороне которого был вырезан феникс, сложивший крылья и лежащий в облаках, а на обратной стороне выгравировано «Высшая преданность Сюаньшу». Это был символ правителя Цинчжоу – Сюаньшу. В ее правой ладони был ярко-красный камень цзи-сюэ-ши, вырезанный в форме феникса, парящего в небесах, – это была военная печать, командующая армией Цинчжоу.

– На мой взгляд, талант Ци Шу намного превосходит генерала Се, почему бы не поставить Ци Шу командовать дворцовой стражей? – Цзю Вэй вышел из задней части павильона.

– Эти два старых министра пользуются авторитетом при дворе и в народе, они преданны и верны. Я формально оставляю их управлять государством, это и сдержит некоторых людей, и успокоит других, – спокойно сказала Фэн Сиюнь.

– Значит, ты все же оставляешь Ци Шу? – Брови Цзю Вэя слегка дрогнули.

Фэн Сиюнь опустила глаза, глядя на предметы в ладонях, и сжала руки:

– Потому что... я хочу быть спокойна за тылы.

Цзю Вэй вдруг улыбнулся:

– Си-эр, если бы ты не стала правительницей, это было бы пустой тратой твоих талантов. Неудивительно, что генералы Ветра и Облаков так преданны тебе.

– Генералы Ветра и Облаков отличаются от других, мы вместе прошли более десяти лет, они почти выросли вместе со мной. Помимо отношений правителя и подданных, мы еще и друзья, и семья. – Фэн Сиюнь подняла голову и мягко улыбнулась, ее улыбка была очень теплой. – Цзю Вэй, они, как и ты, единственная семья, которая у меня осталась в этом мире.

Глядя на улыбку на ее лице, Цзю Вэй почувствовал тепло в сердце и подошел, чтобы взять ее за руки:

– С одной стороны Сюаньшу, с другой – печать феникса, вместе они составляют весь Цинчжоу. Си-эр, целая страна в твоих руках, ты держишь очень многое.

– Да, очень многое. Поэтому я не могу подвести их. – Фэн Сиюнь сжала ладони. – Цзю Вэй, ты веришь в судьбу или в то, что человек может победить Небо?

– Я... – Цзю Вэй прищурился, глядя в какую-то точку, словно смотрел куда-то вдаль.

– Владыка, генерал Ци просит аудиенции, – снаружи павильона раздался голос евнуха.

– Пусть войдет.

– Да.

Вскоре Ци Шу широкими шагами вошел в павильон.

– Слуга приветствует владыку! – Ци Шу почтительно опустился на колени.

– Встань, не нужно таких церемоний, мы ведь не в тронном зале Цзыин. – Фэн Сиюнь помогла ему подняться.

Ци Шу встал:

– Не знаю, зачем владыка вызвала меня.

Фэн Сиюнь вернулась и села на нефритовый трон:

– Как продвигаются дела за эти несколько месяцев?

– Докладываю владыке, в течение этих месяцев я постоянно тренировал новобранцев, сейчас десять тысяч дворцовых стражей и пять тысяч всадников Ветра и Облаков уже в полной боевой готовности, – почтительно ответил Ци Шу, подняв голову и глядя на Фэн Сиюнь, в его глазах мелькнул странный свет. – Пять тысяч всадников Ветра и Облаков по-прежнему такие, какими их видит владыка!

– Это хорошо, – слегка улыбнулась Фэн Сиюнь. – Ци Шу, в этот раз, когда я отправлюсь в Юнчжоу, Сюй Юань, Линь Цзи, Чэн Чжи и Цзюжун будут сопровождать меня, а ты останешься охранять столицу.

– Слуга... – Ци Шу только начал говорить, как Фэн Сиюнь жестом прервала его.

– В этот раз ты не можешь сопровождать меня. – Фэн Сиюнь снова встала и подошла к Ци Шу. – Я отправляюсь в Юнчжоу и не знаю, когда вернусь. Хотя в стране есть Фэн Ду, Се Су и другие, они все же стары, ты должен остаться, чтобы помогать им, а также охранять Цинчжоу для меня. Твоя ответственность больше, чем у Сюй Юаня и других!

– Но в этот раз... – Ци Шу хотел что-то сказать, но остановился, только глядя на Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь, конечно, понимала, о чем он беспокоится.

– Как ты и думаешь, я уезжаю, и если все пройдет быстро, вернусь через месяц-два, если долго – через несколько лет. Я не могу точно сказать тебе, поэтому беру с собой этих четверых. Эту печать феникса ты сохрани, в случае необходимости ты знаешь, что делать! – Она положила красную печать феникса в ладонь Ци Шу.

– Да! – Ци Шу почтительно принял ее.

– С тобой в Цинчжоу я могу спокойно уехать, – сказала Фэн Сиюнь, глядя на него. – Береги себя.

– Я знаю, прошу владыку не беспокоиться, я обязательно буду хорошо охранять Цинчжоу, ожидая возвращения владыки!

– Я отправляюсь в начале четвертого месяца, иди готовься.

– Слуга откланивается. – Ци Шу кивнул, затем повернулся к стоявшему в стороне Цзю Вэю и почтительно поклонился: – Прошу господина Цзю Вэя хорошо заботиться о владыке! – Его тон был очень почтительным.

– Прошу генерала не беспокоиться, – Цзю Вэй тоже слегка поклонился в ответ.

Их взгляды встретились, они кивнули друг другу, и Ци Шу удалился.

Глядя, как эта прямая фигура исчезает за дверью, Цзю Вэй повернулся к Фэн Сиюнь:

– В том, что ты оставляешь его, действительно есть смысл.

– Ци Шу спокойного нрава, с ним здесь я могу не беспокоиться о тылах. – Фэн Сиюнь проводила взглядом уходящую фигуру Ци Шу.

Цзю Вэй посмотрел на нее некоторое время, затем вдруг сказал:

– У меня всегда был вопрос: чего на самом деле ждет этот господин Ланьси?

– Он? – Фэн Сиюнь тихо засмеялась. – Вероятно, ждет наилучшего момента!

Глава тридцатая. Десять ли парчи, покрывающей небесный балдахин

В начале четвертого месяца двадцать седьмого года эры Цзинъянь правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь отправилась из столицы Цинчжоу в Юнчжоу.

Шестого числа четвертого месяца правительница прибыла в пограничный город Цинчжоу – Лянчэн.

Седьмого числа четвертого месяца правительница прибыла в пограничный город Юнчжоу – Дяньчэн, куда правитель Юнчжоу отправил господина Сюнь Аня лично встретить ее.

Двенадцатого числа четвертого месяца Фэн Сиюнь и ее свита были уже в десяти ли от столицы Юнчжоу.

– Что это за аромат?

– Да, что так приятно пахнет?

– Это аромат орхидей, да?

– Юнчжоу называют страной орхидей, похоже, это действительно заслуженно.

– Конечно! Ветер полон аромата орхидей.

В длинной процессии экипажей раздавались звонкие голоса девушек – это были служанки, сопровождавшие правительницу Цинчжоу, все молодые и живые.

В нефритовой повозке правительницы Цзю Вэй открыл окно, и поток свежего аромата ворвался с утренним ветром, сразу освежив его.

– Этот аромат орхидей такой чистый и далекий, действительно редкость.

Фэн Сиюнь бросила взгляд в окно, где весенний ветер дул над бескрайними зелеными полями, которые в солнечном свете выглядели как зеленый бархатный ковер, вызывая желание протянуть руку и погладить.

– Нашу прародительницу рода Фэн, Фэн Дуин, посмертно нарекли «Су», но люди не называли ее правительницей Су, все предпочитали называть ее правительницей-Фениксом. А первого правителя Юнчжоу, Фэн Цзи, посмертно нарекли «Чжао», но народ дал ему другое имя – «Чжаомин, Король Орхидей». – Говоря это, она протянула руку, ловя падающие через окно бледно-золотые лучи утреннего солнца. – «Чжао» означает почтительный и красивый, «мин» – освещающий все стороны света. По преданию, у него была белоснежная кожа и черные волосы, он был необычайно красив, в те времена его называли первым красавцем Великого Востока, заставляя бесчисленных женщин влюбляться с первого взгляда. После того как он стал правителем, он хорошо управлял государством, его достижения были выдающимися, и народ его очень любил, поэтому он действительно заслуживал титул «Чжаомин». Что касается слова «орхидея» – это потому, что он особенно любил орхидеи, а народ Юнчжоу, подражая ему, по всей стране выращивал орхидеи. Со временем орхидеи Юнчжоу стали лучшими в Поднебесной, и страну назвали страной орхидей.

– Неудивительно, что аромат орхидей такой особенный, – вздохнул Цзю Вэй. – Орхидеи Юнчжоу лучшие в Поднебесной, а орхидеи столицы, должно быть, лучшие в Юнчжоу. В этот раз стоит хорошенько насладиться ими.

Фэн Сиюнь выпрямилась, нефритовая повозка продолжала неторопливо двигаться вперед, а изысканный аромат орхидей становился все ближе и чище, очень похожий на запах того человека. Она невольно пробормотала:

– Интересно, эти орхидеи черные или белые?

– Говорят, когда родился наследный принц Юнчжоу Ланьси, по всей стране расцвели орхидеи, и с момента его рождения орхидеи во дворце Ланьлин в Юнчжоу цветут независимо от сезона, никогда не увядая, – вдруг сказал Цзю Вэй, на его лице появилась легкая многозначительная улыбка. – В дикой местности, еще не видя орхидей, уже чувствуешь их аромат – эта страна орхидей действительно заслуживает своего имени.

– Поэтому в Юнчжоу и существует такая легенда: господин Ланьси – это перерождение Чжаомина, Короля Орхидей, дарованный Небесами хозяин Юнчжоу! – спокойно улыбнулась Фэн Сиюнь, но в ее глазах не было улыбки, только ирония. – Такие легенды... – Она, казалось, хотела сказать что-то еще, но в итоге произнесла лишь нейтральную фразу: – Действительно неплохо.

Услышав это, Цзю Вэй похлопал Фэн Сиюнь по руке, больше ничего не говоря.

В этот момент нефритовая повозка внезапно остановилась, и снаружи раздался голос евнуха:

– Докладываю владыке, прибыли посланники из Юнчжоу для встречи владыки.

– Так быстро? – Фэн Сиюнь удивилась, затем встала, сделала шаг, но остановилась, уставившись на дверь повозки, и через мгновение беззвучно вздохнула: – Действительно прибыли.

Дверь тихо открылась снаружи, и четыре дворцовые служанки, источающие тонкий аромат орхидей, вошли, поклонились и хором сказали:

– Просим владыку выйти из повозки!

Две служанки подняли жемчужные занавески, две другие помогли Фэн Сиюнь медленно выйти. Как только она переступила порог, прохладный аромат орхидей окутал ее, и, подняв глаза, Фэн Сиюнь невольно вздрогнула всем телом.

Перед повозкой была большая дорога, ведущая в столицу Юнчжоу. По обеим сторонам дороги стояли горшки с цветами, а посередине была расстелена яркая, как утренняя заря, парчовая дорожка, усыпанная белоснежными орхидеями. С первого взгляда это выглядело как снег, покрывающий красные сливы, или красные сливы, обернутые снегом, – чистое и яркое, прекрасное и изысканное. Фэн Сиюнь подняла голову и посмотрела вдаль: орхидеи и парчовая дорожка, словно длинная река, уходили за горизонт. Утреннее солнце покрывало эту цветочную реку тонким золотым светом, и в этом великолепном сиянии она почти поверила, что находится на цветочной тропе, ведущей к небесным чертогам.

– Какая необычная церемония встречи! – Голос Цзю Вэя словно донесся из-за пределов мира.

В тот момент Фэн Сиюнь не могла разобраться в своих чувствах: было ли это удивление? сомнение? радость? или печаль?

– Си-эр, возможно, вы начнете новый путь. – Цзю Вэй, глядя на эту сказочную цветочную реку, искренне вздохнул. – Это не то, что можно сделать без чистосердечного намерения.

Фэн Сиюнь обернулась и взглянула на Цзю Вэя, слегка улыбнувшись, ее улыбка была легкой, как аромат орхидей на ветру, но в глубине глаз отразилась тяжесть, добавляя ее выражению оттенок крайней беспомощности и легкой печали.

– Приветствуем правительницу Цинчжоу!

Перед повозкой на колени опустилась большая группа людей, и ясный голос внезапно прозвучал, такой громкий, что казалось, мог сдуть эту нереально красивую цветочную реку.

Фэн Сиюнь повернулась лицом к толпе перед повозкой.

– Просим правительницу Цинчжоу! – Молодой человек в серебристых одеждах стоял на коленях перед всеми.

Фэн Сиюнь шагнула вперед, опираясь на служанку рядом, спустилась с повозки шаг за шагом, ее ноги ступили на парчу цвета зари, перед ней были бесконечные белоснежные орхидеи, а насколько хватало глаз – толпа людей. Чистый аромат, подобный дыму и туману, окутывал ее. Это и есть его искренность?

– Встаньте! – Ясный голос разнесся далеко с ветром.

Человек в серебристых одеждах и все остальные поднялись.

Фэн Сиюнь окинула взглядом всех, ее взгляд слегка задержался – этот человек в серебристых одеждах оказался знакомым.

– Просим правительницу Цинчжоу в паланкин! – Человек в серебристых одеждах отступил в сторону, указывая путь.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась:

– Благодарю генерала Чуаньюня.

Человек в серебристых одеждах – Жэнь Чуаньюнь – резко поднял голову, его глаза засияли.

– Правительница помнит Чуаньюня?

– Конечно, – кивнула Фэн Сиюнь, направляясь к подготовленному паланкину, снова вздохнув.

Паланкин был с колоннами из красного коралла, окнами из синего кристалла, крышей из нефрита, причем половина крыши была из черного нефрита, половина – из белого, каждая в форме полумесяца, вместе образуя полную луну. На крыше были разложены черные и белые орхидеи, чередующиеся, словно черные нефритовые бабочки, упавшие на снег. Когда дул ветер, бабочки словно махали ароматными крыльями. Легкая вуаль, подобная дымке, свисала со всех сторон, сквозь нее смутно виднелось нефритовое кресло внутри паланкина, похожее на феникса с расправленными крыльями.

Под взлядом Жэнь Чуаньюня Фэн Сиюнь застыла, ее взгляд, казалось, упал на паланкин, но также будто проникал сквозь него. Ее выражение было неразличимо – радость или спокойствие? Через долгое время она слегка приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, но промолчала. В тот момент Жэнь Чуаньюнь словно услышал глубокий, долгий вздох из глубины ее сердца.

– Чуаньюнь однажды сказал, что когда правительница Цинчжоу прибудет в Юнчжоу, мой господин обязательно встретит ее десятью ли парчи! – вдруг сказал Жэнь Чуаньюнь таким тихим голосом, что это могли слышать только они двое, напоминая о словах, сказанных ими при первой встрече в Бэйчжоу. Он не отрывал взгляда от глаз Фэн Сиюнь, словно пытаясь что-то в них увидеть, но, подождав некоторое время и ничего не обнаружив, слегка разочаровался.

На лице Фэн Сиюнь медленно расцвела легкая и изящная улыбка, ее взгляд упал на длинную цветочную реку, и она сказала:

– Десять ли парчи, десять ли цветочной реки... ваш господин действительно слишком любезен. – Ее голос был ровным и спокойным, но смысл трудно было понять.

Она направилась к нефритовому паланкину, служанки уже подняли шелковые занавески. Она села внутрь, положив руки на подлокотники в форме крыльев феникса, слегка опустив глаза, и услышала, как снаружи раздался голос:

– Поднять паланкин правительницы Цинчжоу!

Нефритовый паланкин был устойчиво поднят и не спеша двинулся к столице. По обеим сторонам народ Юнчжоу приветствовал ее громкими возгласами. Всю дорогу они следовали по яркой, как огонь, и белой, как снег, цветочной парчовой дороге. Фэн Сиюнь, вдыхая проникающий в сердце и кости аромат орхидей, чувствовала, как ее ладони то холодеют, то нагреваются.

Казалось, прошла целая жизнь, а может быть, всего мгновение, в сердце возникло странное чувство. Она открыла глаза и сквозь тонкую вуаль ясно увидела, что впереди у высоких городских ворот стоит человек в высоком головном уборе и роскошных одеждах, подобный нефритовому дереву на ветру, такой благородный и... далекий!

Нефритовый паланкин остановился, Фэн Сиюнь подняла руку, ладонь была слегка влажной. Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, сжала и разжала кулак, успокоила свои эмоции, подняла голову и вышла. Легкая вуаль позади нее опустилась, принеся прохладный ветерок.

– Мы приветствуем правительницу Цинчжоу!

Все чиновники Юнчжоу опустились на колени, и среди громогласных приветствий только та фигура в черном все еще стояла неподвижно, его черные одежды с серебряной отделкой делали его еще более величественным и... непостижимым!

Они двинулись вперед, расстояние между ними было небольшим, но обоим казалось, что они никогда не смогут приблизиться друг к другу.

Затем их взгляды встретились, они обменялись легкими улыбками, протянули друг другу руки и соединили их. В тот момент они вдруг понимающе улыбнулись – оказывается, обе ладони были горячими и слегка влажными, оказывается, каждый так же нервничал.

В момент, когда их пальцы соприкоснулись, возгласы взлетели до небес:

– Благословенный союз! Рука об руку на сотни лет! Вместе на тысячи лет!

Музыка зазвучала, когда стихли возгласы, такая праздничная и благоприятная – это была мелодия «Гармония луаня^[29] и феникса».

Они шли рука об руку, проходя по усыпанной разноцветными орхидеями благоухающей парчовой дороге мимо стоящих на коленях и приветствующих их подданных... Их руки все время были соединены, ладони оставались теплыми, иногда они поворачивались друг к другу, иногда обменивались легкими улыбками... Казалось, они могли идти так вечно, только... у дороги есть начало, есть и конец.

– Это павильон Сифэн.

Когда они остановились, Фэн Сиюнь услышала тихий голос Фэн Ланьси.

Фэн Сиюнь повернулась к нему и увидела знакомое лицо, полное величия, с улыбкой на губах, его глаза все еще были глубокими, как ночь.

Сифэн? Она слегка улыбнулась, снова невольно вздохнув. Сегодня, казалось, был день, когда она вздыхала больше всего в своей жизни. Она подняла голову и посмотрела на павильон Сифэн. Очевидно, он был новым, построенным специально к ее приезду.

Павильон Сифэн был круглым, трехъярусным, каждый ярус высотой около двух чжанов, в форме пирамиды. Первый ярус был самым большим, вмещающим несколько сотен человек; второй ярус был немного меньше, но также мог вместить более ста человек; верхний ярус был около четырех чжанов в диаметре, на нем уже стояло нефритовое кресло с вырезанными драконами и фениксами, а перед креслом на расстоянии около двух чжанов были расположены два стола и два стула.

Весь павильон Сифэн был построен из белого мрамора, чистого и сияющего. Сейчас он был обвит красными шелковыми лентами, красная парчовая дорожка вела наверх, создавая яркую и праздничную атмосферу. На солнце три ярко-красных иероглифа «Си Фэн Тай» на табличке были яркими и заметными.

– Правитель прибыл! – издалека донесся тонкий голос евнуха, и все чиновники и подданные перед павильоном Сифэн опустились на колени.

Фэн Сиюнь обернулась и посмотрела вдаль, увидев приближающуюся процессию с роскошным балдахином, подобным облакам.

Каким человеком был этот правитель Юнчжоу, правивший почти сорок лет? Согласно государственному этикету, она как правительница провинции была равна ему по статусу, и он должен был встретить ее у городских ворот. Но по семейному этикету она должна была стать его невесткой, поэтому его прибытие сейчас не было неуважительным.

– Ты всегда называла меня лисом, но ты определенно никогда не видела настоящего лиса, ставшего духом? – тихий голос Фэн Ланьси внезапно прозвучал у ее уха.

Фэн Сиюнь была ошеломлена, быстро взглянула на Фэн Ланьси, но увидела, что его лицо было серьезным и строгим, взгляд устремлен вперед.

Через некоторое время процессия правителя Юнчжоу приблизилась и остановилась в чжане от Фэн Сиюнь. Он не сразу приветствовал ее, а сначала рассматривал, словно оценивая свою будущую невестку, правительницу Цинчжоу.

Фэн Сиюнь спокойно стояла, с невозмутимым выражением позволяя правителю Юнчжоу смотреть, одновременно рассматривая своего будущего свекра.

Он был очень высоким, худым и старым. Сложные и роскошные королевские одежды на нем делали его еще более костлявым. Худое лицо, слои морщин, подобные увядшим хризантемам, только глаза, хотя и запавшие, были яркими.

Только взглянув на лицо правителя Юнчжоу, Фэн Сиюнь могла с уверенностью сказать, что он и Фэн Ланьси были кровными отцом и сыном. По его правильным чертам лица можно было смутно различить его былую красоту, черные зрачки, элегантные манеры делали его похожим на человека рядом с ней, даже тот проблеск расчетливости, иногда мелькающий в глубине глаз, был точно таким же.

В шаге позади правителя Юнчжоу стояла красивая женщина средних лет. Хотя она уже не была молодой, но все еще сохраняла семь частей благородства и три части красоты, подняв подбородок с высокомерным выражением – должно быть, это была его вторая жена из рода Байли.

За правителем Юнчжоу стояли различные принцы, принцессы и наложницы королевского дома, с разными одеждами и выражениями на лицах, только эти взгляды... В этот момент Фэн Сиюнь вдруг по-настоящему поняла смысл слов Фэн Ланьси, сказанных в тот день: «Одинокий род Фэн из Цинчжоу, возможно, самая счастливая королевская семья».

Правитель Юнчжоу тихо рассматривал свою будущую невестку, известную по всей Поднебесной. О ней он слышал много оценок, и теперь, увидев ее лично, он вдруг понял, почему его сын, никогда никого не просивший, ради нее вошел в павильон Цзитянь, куда он меньше всего хотел входить.

– Я стар и немощен, не смог лично встретить дорогого гостя, надеюсь на понимание правительницы Цинчжоу! – наконец заговорил правитель Юнчжоу. Его голос был старческим, но очень ясным, он медленно произносил каждое слово и в конце слегка поклонился с изяществом, словно вдруг помолодев на тридцать лет.

Увидев это, Фэн Сиюнь не могла не улыбнуться про себя. Каков отец, таков и сын. Фэн Ланьси был человеком, очень заботящимся о манерах, и, как оказалось, его пожилой отец был таким же – даже в старости он не хотел терять свое изящество перед людьми, особенно перед женщинами. Думая об этом, она уже ответила на поклон:

– Я младшее поколение, как я могла утруждать правителя Юнчжоу встречей?

На лице правителя Юнчжоу появилось выражение, которое можно было назвать улыбкой, хотя оно быстро скрылось среди слоев морщин.

– Стать одной семьей с правительницей Цинчжоу – это действительно счастье для рода Фэн из Юнчжоу!

– Иметь род Фэн из Юнчжоу в качестве родственников – для меня также большая честь, – вежливо ответила Фэн Сиюнь.

– Правительница Цинчжоу обладает божественной красотой феникса, а также талантами в гражданских и военных делах, заставляя всех мужчин Поднебесной восхищаться. – Взгляд правителя Юнчжоу слегка задержался на лице Фэн Сиюнь, затем скользнул по стоящему рядом с ней Фэн Ланьси и наконец упал на принцев позади него. – После сегодняшнего дня многие мужчины в Поднебесной будут очень разочарованы.

Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, нежно и, казалось, с бесконечной любовью взглянула на Фэн Ланьси и сказала:

– Я не обладаю большими талантами и знаниями, быть с господином Ланьси всю жизнь – чего еще можно желать?

– О? – Правитель Юнчжоу долго смотрел на Фэн Сиюнь, через некоторое время на его лице появилась улыбка, похожая на одобрение или насмешку, но мгновенно превратившаяся в теплоту и доброту. – Я лишь желаю, чтобы правительница Цинчжоу и мой сын любили друг друга как муж и жена, не расставаясь до седых волос.

– Благодарю правителя Юнчжоу за добрые слова. – Фэн Сиюнь оставалась вежливой и элегантной.

– Владыка, благоприятное время настало. – Старый министр подошел к правителю Юнчжоу. Судя по его одежде, это был главный музыкант Юнчжоу.

– Тогда... – Правитель Юнчжоу окинул взглядом стоящую перед ним пару. – Пусть начнется церемония.

– Да! – Главный музыкант отступил, подошел к павильону Сифэн и громко объявил: – Церемония встречи начинается! Играйте музыку!

Когда голос главного музыканта стих, в тот же момент зазвучала музыка, очень мягкая, очень праздничная, очень радостная – это была древняя мелодия «Дракон и феникс приносят счастье».

Под музыку правитель Юнчжоу пошел впереди к высокому павильону Сифэн, за ним шли рука об руку Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь, а за ними – два ряда людей: слева правительница Байли, господин Сюнь Ань, принцы, принцессы и придворные, справа – главный музыкант Цинчжоу, главный ритуальный служитель, четыре генерала Ветра и Облаков и сопровождающие евнухи и служанки.

Согласно ритуалу, на первом ярусе павильона Сифэн размещались придворные, на втором – члены королевской семьи, а на третий могли подняться только новобрачные и их родители.

Поэтому, поднявшись на первый ярус, все придворные, евнухи и служанки остановились. Но поскольку в королевской семье Цинчжоу осталась только Фэн Сиюнь, то, согласно договоренности во время сватовства, четыре генерала Ветра и Облаков и Цзю Вэй как родственники правительницы Цинчжоу поднялись на второй ярус. Когда правитель Юнчжоу поднялся на третий ярус, Байли только начала двигаться, как Фэн Ланьси бросил на нее легкий взгляд. Байли покраснела, ее взгляд стал холодным и ядовитым, направленным на Фэн Ланьси, а за ней еще четыре-пять взглядов, полных ненависти, устремились на него.

Фэн Ланьси не обратил на это внимания, повернулся к Фэн Сиюнь и протянул руку, чтобы помочь ей подняться на третий ярус.

Эта тонкая сцена не ускользнула от внимания Фэн Сиюнь, которая спокойно поднялась с Фэн Ланьси на высокий павильон, краем глаза взглянув на членов королевской семьи Фэн с некоторым весельем и некоторой жалостью в сердце – род Фэн из Юнчжоу действительно был намного сложнее, чем род Фэн из Цинчжоу.

На самом деле, согласно ритуалу, на такой церемонии правительница Байли как старшая по отношению к наследному принцу могла подниматься и спускаться вместе с правителем. Только... сейчас на верхнем ярусе павильона Сифэн были только правитель Юнчжоу, Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь, а внизу дворцовая стража строго охраняла, и тысячи подданных с нетерпением ждали.

На третьем ярусе павильона правитель Юнчжоу восседал в центральном кресле, украшенном драконами и фениксами, Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь стояли, соответственно, у левого и правого столов. На правом столе из зеленого нефрита лежал цинь, на левом столе из зеленого нефрита – сэ. Они молча смотрели на инструменты, одновременно подняли головы и посмотрели друг на друга. После того как они сыграют вместе эту мелодию, они заключат союз на всю жизнь, брачный союз, заключенный перед тысячами подданных, который нельзя расторгнуть до самой смерти.

– Я всегда не могу быть спокоен насчет этого господина Ланьси. – Линь Цзи, подняв голову и глядя на двоих на высоком павильоне, сказал голосом, тише которого не бывает.

Сюй Юань обернулся и взглянул на него, взглядом предупреждая его не говорить лишнего.

– Но... только его величественная элегантность достойна нашей владыки. – Взгляд Сю Цзюжуна упал на высокий павильон, где изящество этих двоих заставляло людей смотреть на них с восхищением, даже если бы они не стояли на возвышении.

Стоявший позади Цзю Вэй, услышав эти слова, не мог не взглянуть на Сю Цзюжуна. На его лице было выражение растерянности, потери и искренней радости, а его лицо... от межбровья до переносицы коричневато-красный шрам полностью разделял все лицо на две половины. Но нельзя было сказать, что это лицо было уродливым, потому что обе половины разделенного лица были очень изящными и красивыми, но нельзя было и сказать, что это лицо было красивым – это была разбитая красота, этот шрам словно был на твоем сердце, время от времени причиняя боль.

Цзю Вэй невольно протянул руку и похлопал Сю Цзюжуна по плечу, сам не зная, почему он это сделал.

Сю Цзюжун повернулся и улыбнулся ему, и эта улыбка была чистой, как у ребенка, слегка застенчивой, словно ему было неловко, что кто-то увидел какой-то его секрет.

– Эй, посмотрите на тех принцев напротив, почему мне они так не нравятся? – Грубоватый Чэн Чжи перевел взгляд на принцев напротив. По сравнению с их пятеркой та сторона выглядела очень внушительно, во всяком случае, их было не сосчитать.

– Хотя они все выглядят прилично, но по сравнению с... – Линь Цзи взглянул на принцев, затем поднял голову к павильону. – Все же тот, кого выбрала наша владыка, лучше.

– Замолчи! – Сюй Юань понизил голос, обернулся и строго посмотрел на обоих, чтобы они не говорили необдуманно и не позорили Цинчжоу.

Линь Цзи и Чэн Чжи под его взглядом действительно замолчали, только Сю Цзюжун внимательно осмотрел всех принцев напротив, затем тихо сказал:

– Они все выглядят довольно хорошо, каждый выдающийся.

– Пфф! – Цзю Вэй не мог не засмеяться.

Холодный взгляд Сюй Юаня обратился к Сю Цзюжуну, и хотя он не упрекнул его словами, Сю Цзюжун понял его намерение и сразу замолчал. Только Цзю Вэй продолжал непринужденно улыбаться, а люди из королевской семьи Фэн напротив не обращали на них внимания, сосредоточив взгляды на высоком павильоне. Господин Сюнь Ань выглядел обеспокоенным, его брови время от времени хмурились.

Наконец с высокого павильона полились звуки циня и сэ, то мелодичные и чистые, как горный ручей, играющий и текущий между зелеными горами; то плавные и нежные, как легкий ветерок, проходящий через ивовые ветви; то яркие и красивые, как разноцветные бабочки, танцующие среди цветов; то спокойные и холодно-элегантные, как огненно-красные сливы, цветущие в снегу... Вдруг звуки циня стали высокими, достигающими облаков, а звуки сэ – низкими, как шепот; внезапно звуки циня стали эфемерными, как шелковые нити на ветру, а звуки сэ – устойчивыми, как сосна, стоящая на ветреном утесе; то звуки сэ становились бурными, то звуки циня – туманными... Звуки циня и сэ то разделялись, то соединялись, когда соединялись – текли плавно, как реки, впадающие в море, когда разделялись – были живыми, как чистые потоки, текущие разными путями...

На мгновение все погрузились в эту прекрасную и гармоничную музыку, подобную небесной мелодии. Даже правитель Юнчжоу на высоком павильоне закрыл глаза, тихо слушая, а двое играющих, чьи пальцы все еще летали над инструментами, не могли не встретиться взглядами, с некоторым удивлением и некоторой естественной радостью.

Когда вспыхнул блеск клинков, половина людей все еще была погружена в музыку, а другая половина была ошеломлена холодным, острым и ослепительным блеском!

Свет клинков был подобен снегу, падающему на землю, покрывая все небо, скрывая все от взоров, под ярким солнцем верхний ярус павильона Сифэн был полностью скрыт снежным сиянием, уже нельзя было видеть правителя Юнчжоу, Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь.

Очнувшаяся дворцовая стража поспешила к павильону, сейчас было не до соблюдения ритуала: если кто-либо из этих троих пострадает, даже девяти жизней не хватит, чтобы расплатиться! Но как только они приблизились к верхнему ярусу, снежное сияние сбросило их одного за другим, некоторые упали на землю с переломанными руками и ногами, некоторые погибли на месте, а те, кому повезло не пострадать, уже потеряли душу и мужество, не имея больше сил подняться в павильон!

– Владыка!

Четыре генерала Ветра и Облаков одновременно воскликнули, бросившись к высокому павильону, но на полпути из снежного сияния вылетело несколько холодных лучей, подобных серебряным змеям, обвивающим их шеи. Четыре генерала одновременно выхватили мечи, защищая шеи.

Раздался звонкий звук, это был крик боли от столкновения клинка с мечом. Серебряные змеи отступили, четыре сверкающих больших клинка упирались в мечи четырех генералов. Держали клинки четыре человека, с головы до ног закутанные в белые как снег одежды, только глаза, видимые снаружи, были холодными и безжалостными, как лед!

– Вы...

Только генералы начали говорить, как большие клинки уже обрушились с воздуха, это была снежная безжалостность, способная отсечь жизненную силу всех вещей в мире, такая безжалостная и жестокая!

– Сначала разберемся с ними! – крикнул Сюй Юань.

– Да! – ответили остальные трое в унисон.

В мгновение ока четыре генерала взмахнули длинными мечами, с великолепным жаром яркого солнца, словно четыре золотые радуги, устремившиеся к четырем снежным клинкам, а Цзю Вэй уже отступил в сторону, молча наблюдая за битвой перед ним.

С другой стороны Байли, господин Сюнь Ань и принцы уже были защищены прибывшей дворцовой стражей. Придворные и слуги на первом ярусе уже были в полном беспорядке, кто-то кричал от страха, кто-то шипел, призывая на помощь, все в смятении. Дворцовая стража поспешила вперед, чтобы вывести их из павильона, а многие стражники все еще пытались подняться на третий ярус, но свет клинков и энергия мечей на втором ярусе останавливали их.

А на третьем ярусе высокого павильона снежное сияние, как покрывало, плотно запечатало павильон, люди внутри не могли выйти, люди снаружи не могли войти... Вдруг крик феникса взлетел к девяти небесам, все невольно посмотрели на высокий павильон. В снежном сиянии смутно виднелась белая фигура с золотым сиянием, летающая вокруг павильона, и это густое снежное сияние никак не могло удержать и скрыть ее великолепный свет.

– Разбей!

Чистый крик спустился с небес, белая фигура взлетела в небо, подобно фениксу, устремляющемуся к девяти небесам, прорвав густое снежное сияние, затем раскинула руки в воздухе, словно феникс, расправляющий крылья. Чистые белые рукава опустились, и сразу поднялся сильный ветер, сметающий снежное сияние с высокого павильона, обнажая правителя Юнчжоу, Фэн Ланьси и тринадцать человек в белых одеждах, окруживших их. Затем белая фигура, не имеющая ни малейшей тяжести, легко опустилась на высокий павильон, стоя на ветру с развевающейся белой шелковой лентой, – это была Фэн Сиюнь.

Тишина!

В этот момент весь павильон Сифэн был тихим, четыре генерала Ветра и Облаков и четыре человека в белых одеждах также одновременно остановились, даже те подданные внизу, которые были напуганы до дрожи, не смели дышать, широко раскрыв глаза и глядя на высокий павильон.

На высоком павильоне тринадцать человек в белых одеждах стояли с клинками, не моргая глядя на Фэн Сиюнь и Фэн Ланьси, острия их снежных клинков упирались в землю. Тринадцать человек стояли в позициях, которые казались беспорядочными, но любой, кто был знаком с миром боевых искусств, знал бы, что эти тринадцать человек образовали смертельное построение клинков школы Снежной горы.

– Разве семнадцать клинков Снежной горы не видят ничего, кроме снега, и не думают ни о чем, кроме клинка? Когда же вы начали вмешиваться в мирские дела? – прозвучал холодный голос Фэн Сиюнь, и зрачки всех тринадцати человек одновременно сузились.

– Так это вы? – Ведущий человек в белых одеждах, казалось, не мог поверить, невольно сжав клинок крепче.

Хотя они никогда не видели Белый Ветер, Черное Дыхание, но они не могли ошибиться в белой шелковой ленте в руке этой женщины в белом. В мире не было второй такой шелковой ленты, такой мощной, такой страшной! А этот мужчина в черном, хотя и не сделал ни одного движения, перед лицом их клинков оставался элегантным и спокойным, словно перед ним была лишь игра трехлетних детей, без малейшего признака паники. Должно быть, это тот, кто известен вместе с ней, – Черное Дыхание! Значит, слухи о том, что Белый Ветер, Черное Дыхание – это Фэн Сиюнь из Цинчжоу и Фэн Ланьси из Юнчжоу, были правдой!

– Путь совершенствования труден, почему бы вам не вернуться? – спокойно сказала Фэн Сиюнь. Она бросила взгляд на Фэн Ланьси, увидев, что он стоит перед правителем Юнчжоу, который с самого начала спокойно сидел в кресле с невозмутимым выражением, все еще сохраняя королевское достоинство.

– Может ли снег, упавший с неба, вернуться обратно? – покачал головой ведущий человек в белых одеждах, одновременно поднимая снежный клинок. – Убить!

В мгновение ока из тринадцати человек в белых одеждах семеро напали на Фэн Ланьси, шестеро – на Фэн Сиюнь. Свет клинков превратил снег в воду, чрезвычайно вязкую, чрезвычайно плавную, текущую к ним. Эта мягкая вода в момент приближения внезапно стала бурной, как наводнение, обрушиваясь на них, как горный поток!

– Владыка, осторожно!

– Господин, осторожно!

Толпа внизу павильона смотрела с ужасом, не в силах сдержать невольные вскрики.

Но Фэн Ланьси и Фэн Сиюнь одновременно отступили, словно соревнуясь с потоком, и как бы стремительно ни накатывал поток, он всегда оставался на расстоянии одного чи от них двоих.

Когда двое уже почти отступили к краю высокого павильона, поток, преследующий Фэн Сиюнь, внезапно отступил, четверо быстро повернулись, подняли клинки и одновременно направили их на все еще сидящего в кресле правителя Юнчжоу, а двое других взмахнули клинками, атакуя Фэн Сиюнь слева и справа. В то же время поток, преследующий Фэн Ланьси, внезапно превратился в снежный прилив, высоко поднявшись, сверкающий свет клинков в тот момент был ярче девяти небесных солнц, и когда он опустился, острая и холодная энергия клинков заставила кости и плоть всех в павильоне Сифэн болеть!

– Владыка!

– Господин!

Все не могли не закричать от ужаса.

– Отпусти!

Раздался чистый крик, белая шелковая лента в руке Фэн Сиюнь с полной силой пронеслась по воздуху! Два человека, атаковавшие ее, почувствовали сильную боль в запястьях, снежные клинки выпали из рук и упали, вонзившись в мраморный пол на три цуня. Эти двое еще не успели прийти в себя от сильной боли, как увидели, что Фэн Сиюнь стремительно двинулась, взлетая в воздух, и в мгновение ока она ударила обоих по плечам. Люди услышали только хруст ломающихся костей, и эти двое в белых одеждах упали и не поднялись. Она быстро двинулась вперед, белая шелковая лента полетела прямо к четырем снежным клинкам, направленным на правителя Юнчжоу.

В тот момент она была подобна летящей стреле, лента – молнии, в мгновение ока белая шелковая лента уже обвила снежные клинки. Дзинь, дзинь, дзинь – три звука, и три снежных клинка упали на землю, только самый передний все еще продолжал движение вперед, а в высоком павильоне не было укрытия, правителю Юнчжоу некуда было бежать и не было сил спастись. Казалось, снежный клинок, как снежный ветер, рассекал воздух, приближаясь к нему!

– Я быстрее!

Раздался легкий возглас, и снежный клинок, готовый пронзить грудь правителя Юнчжоу, внезапно остановился. Человек в белых одеждах оглянулся – Фэн Сиюнь стояла в чжане от него, ее белая шелковая лента крепко обвивала его клинок.

– Но я ближе! – Не успели отзвучать эти слова, как человек в белых одеждах внезапно выбросил вперед обе ладони, отказавшись от клинка и атакуя руками правителя Юнчжоу, находившегося всего в трех чи от него. Этот маневр был настолько быстрым, что правитель Юнчжоу, только что избежавший смерти от клинка и еще не пришедший в себя, не успел уклониться.

– Ты слишком недооцениваешь меня, – слегка улыбнулась Фэн Сиюнь, взмахнув рукой. Белая шелковая лента, словно живая, направила снежный клинок на эти две руки.

Но в этот момент раздался испуганный крик:

– Господин!

Голос был таким отчаянным и тревожным!

Рука Фэн Сиюнь невольно дрогнула, белая лента замедлилась, и ладони человека в белых одеждах жестоко ударили в грудь правителя Юнчжоу. В следующее мгновение белая лента подлетела, словно нож, разрезая, и с ужасным криком брызнула кровь – обе окровавленные руки человека в белых одеждах упали на землю. В то же время правитель Юнчжоу глухо застонал и выплюнул кровь.

Ранение правителя Юнчжоу, отсечение рук – все произошло в мгновение ока. Когда человек с отрубленными руками упал без сознания, трое других, потерявших свои клинки, одновременно атаковали ладонями. Фэн Сиюнь уже не могла заботиться о том, насколько серьезны раны правителя Юнчжоу, она оттолкнулась ногой и взлетела в воздух. Раздался долгий крик, чистый, как голос феникса. В тот момент трое на земле увидели только ослепительный белый свет перед глазами, и в головокружении им показалось, что белый феникс взмахнул крыльями и пронесся мимо. Прежде чем они успели среагировать, крылья феникса уже скользнули по их шеям, и прежде чем они почувствовали боль, все ощущения покинули их, и когда их души уходили, они смутно подумали: так вот каково непревзойденное искусство Белой Фэнси – «Феникс, взлетающий к девяти небесам»?

Фэн Сиюнь приземлилась, белая лента уже вернулась от шей троих. Она быстро обернулась, ища взглядом Фэн Ланьси, и, увидев его, невольно вздрогнула.

Семь снежных клинков уже превратились в тысячи, окружая Фэн Ланьси со всех сторон. Свет клинков становился все ярче и плотнее, создавая резкие порывы ветра, постепенно формируя острый вихрь. Там, где проходил вихрь, твердый мраморный пол покрывался слоями каменной пыли. А что с Фэн Ланьси, находящимся в центре вихря?

Она невольно подошла ближе. Хотя она знала, что его боевые навыки не уступают ее собственным, она все равно не могла не беспокоиться. Когда она уже собиралась вмешаться, вдруг услышала, как Фэн Ланьси издал тихий холодный звук, и тонкий аромат орхидей медленно разлился вокруг. Пока все еще не понимали, что происходит, в снежном вихре вдруг появились маленькие черные орхидеи, одна, две, три... все больше и больше, все шире и шире. В мгновение ока снежный вихрь был полностью покрыт черными орхидеями.

– Рассейся!

Голос Фэн Ланьси был все так же элегантен, как музыка, и все черные орхидеи внезапно собрались в один огромный цветок. Когда лепестки черной орхидеи постепенно раскрылись, тонкий аромат мгновенно окутал весь павильон Сифэн и одновременно непрерывно звучал звон металла.

Когда весь свет клинков рассеялся и черные орхидеи исчезли, люди наконец смогли ясно увидеть: на высоком павильоне Фэн Ланьси спокойно стоял, на земле лежали семь безжизненных людей в белых одеждах, снежные клинки разбились на бесчисленные осколки, разбросанные по земле. За этими людьми и осколками клинков стояла правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь, а за ней – раненый правитель Юнчжоу.

– Отец-правитель, вы в порядке? – Фэн Ланьси обошел Фэн Сиюнь и направился к правителю Юнчжоу, помогая ему медленно подняться.

– Господин, осторожно! – только что вздохнувшие с облегчением люди снова закричали от испуга.

Снежный свет внезапно вспыхнул, безжалостно устремившись к правителю Юнчжоу и Фэн Ланьси, – это были четыре человека в белых одеждах, сражавшиеся с четырьмя генералами Ветра и Облаков. Их братья в высоком павильоне были ранены или убиты Белым Ветром, Черным Дыханием в мгновение ока, и когда они пришли в себя, уже ничего нельзя было изменить. Вся их ненависть и ярость вырвались наружу, они были готовы умереть, лишь бы забрать жизни этих двоих!

– Отец-правитель!

В тот момент все подданные своими глазами увидели, как их любимый наследный принц встал перед правителем, отбивая клинки нападавших взмахами рукавов. Но один клинок все же устремился к наследному принцу, а правительница Цинчжоу словно оцепенела, стоя неподвижно и глядя, как снежный клинок вонзается в тело наследного принца!

– Господин! – Все люди не могли смотреть и закрыли глаза.

Этот крик, казалось, пробудил Фэн Сиюнь, и в момент, когда взметнулась белая лента, убийственная аура, словно поднявшаяся из преисподней, пронеслась по воздуху. Павильон Сифэн охватила дрожь, и все невольно содрогнулись в глубине души. Это чувство было подобно наступлению конца света, словно когда они откроют глаза, все сущее перестанет существовать!

Все снова стало спокойным. В павильоне Сифэн больше не было ни света клинков, ни убийственной ауры, ни криков боли, ни возгласов испуга, только теплый, ослепительный солнечный свет и легкий ветерок с запахом крови.

Фэн Сиюнь опустила голову, глядя на землю. Белый, как нефрит, пол и красная, как шелк, кровь сплетались в яркую картину. Белые одежды, безжизненные люди, холодные осколки клинков, словно украшения на этой картине, подчеркивали ее жестокость и холодность.

Все напряжение и волнение внезапно отступили. Она подняла голову, посмотрела на раненого, но по-прежнему спокойного Фэн Ланьси, затем на правителя Юнчжоу, держащегося за грудь, с бледным лицом, все еще находящегося в шоке, и наконец на спешащую дворцовую стражу. Внезапно она все поняла. Все стало ясно, и в тот момент она почувствовала такую усталость.

Глава тридцать первая. С печалью и радостью спрашивая об аромате орхидей

Перед павильоном Ланьжо Цзю Вэй задумчиво смотрел на горшок с орхидеями у подножия лестницы, в его сознании постоянно всплывало выражение лица Фэн Сиюнь в павильоне Сифэн несколько дней назад.

Он помнил, как правителя Юнчжоу и наследного принца Фэн Ланьси сопровождали обратно во дворец, и все последовали за ними, только Фэн Сиюнь осталась стоять перед павильоном Сифэн, долго глядя на белоснежный, как нефрит, павильон, а затем обернулась к нему и тихо улыбнулась:

– Цзю Вэй, новый путь никогда не бывает гладким. И ты не можешь идти так, как хочешь.

Ее улыбка была легкой, как облако и дым, но в глубине глаз была такая печаль и разочарование.

– Эх!

Цзю Вэй только хотел вздохнуть про себя, но неожиданно вздох вырвался наружу. Он опустил голову, глядя на тщательно приготовленный ароматный чай в руках, сомневаясь, стоит ли его относить.

– Господин? – осторожно позвал его очень нежный голос.

Цзю Вэй обернулся и увидел красавицу, более прекрасную, чем орхидеи у подножия лестницы.

– А, это госпожа Фэн. – Он был немного удивлен, но быстро понимающе улыбнулся. – Пришли навестить правительницу Цинчжоу?

Фэн Циу кивнула, на ее холодном и прекрасном лице также было удивление.

– Почему господин здесь?

– Правительница Цинчжоу пригласила меня быть ее поваром, поэтому я, естественно, сопровождаю ее, – спокойно улыбнулся Цзю Вэй, его глаза блеснули. – Раз уж госпожа Фэн идет к правительнице Цинчжоу, не могли бы вы заодно отнести этот ароматный чай? – Не дожидаясь ее согласия, он вложил поднос с чаем ей в руки. – Госпожа, идите первой, а я приготовлю еще несколько вкусных закусок. – С этими словами он быстро удалился.

Проводив Цзю Вэя взглядом, Фэн Циу посмотрела на поднос с чаем в руках, тайно удивляясь тому, что хозяин павильона Лужи, свободный как облака и журавли, стал поваром правительницы Цинчжоу. Размышляя об этом, она поднялась по ступеням к павильону Ланьжо и попросила евнуха доложить о ней. Через мгновение евнух вернулся, сообщив, что правительница Цинчжоу приглашает ее.

Она последовала за дворцовым служителем через ворота. Павильон Ланьжо, как и дворец Ланьлин, был полон орхидей, изысканный аромат окутывал ее. Пройдя немного, она издалека увидела фигуру, стоящую на нефритовом мосту. Ветер дул, белые орхидеи колыхались, одежды развевались, словно небожитель.

– Владыка, госпожа Фэн прибыла, – служанка подошла к мосту и тихо доложила.

Человек на нефритовом мосту обернулся, и Фэн Циу невольно вздрогнула всем телом, поднос с чаем в ее руках слегка задрожал.

Кто эта благородная и изящная женщина перед ней? Фэнси или правительница Цинчжоу Фэн Сиюнь?

– Госпожа Фэн, давно не виделись. – Фэн Сиюнь с улыбкой смотрела на Фэн Циу. Она все еще была такой же холодной, как прежде, и такой же красивой.

Это не Фэнси, у Фэнси не такое выражение и не такой тон.

– Циу приветствует правительницу Цинчжоу. – Фэн Циу грациозно поклонилась.

Фэн Сиюнь сошла с нефритового моста, слегка подняла руку, и две служанки тут же подошли, одна взяла чай из рук Фэн Циу, другая помогла ей подняться.

– Как можно позволять гостье приносить чай? Цзю Вэй снова ленится.

Фэн Циу встала, подняла глаза на стоящую перед ней женщину – правительницу Цинчжоу Фэн Сиюнь. Она уже изменилась, и Фэн Циу почувствовала некоторую растерянность, не зная, что сказать.

Фэн Сиюнь взглянула на нее и приказала евнухам и служанкам, стоявшим рядом:

– Вы все можете идти, я хочу поговорить с госпожой Фэн.

– Слушаемся! – Все удалились.

– Павильон Ланьжо очень большой, я здесь два дня, но еще не успела насладиться этим дворцом. Госпожа Фэн, не прогуляетесь ли со мной? – сказала Фэн Сиюнь.

Фэн Циу опустила голову:

– По приглашению правительницы Цинчжоу Циу, конечно, с радостью.

Они пошли по нефритовому мосту, обогнули цветочную тропинку и вышли к длинной галерее. По пути больше всего они видели орхидеи разных форм и цветов, окутанные ароматом.

– Действительно, достойно страны орхидей, такое множество орхидей редко увидишь в жизни. – Дойдя до беседки у воды, Фэн Сиюнь остановилась, села за каменный стол перед беседкой и обернулась, приглашая Фэн Циу сесть.

Фэн Циу не села, а только сказала:

– Во дворце Ланьлин орхидей еще больше, правительнице Цинчжоу стоит посмотреть.

Услышав это, Фэн Сиюнь окинула взглядом лицо Фэн Циу, в ее глазах мелькнула улыбка.

Под таким взглядом Фэн Циу невольно покраснела.

– За этот год госпожа Фэн привыкла жить в Юнчжоу? – Фэн Сиюнь внимательно рассматривала ее. Лицо все еще было холодно-прекрасным, но в глазах уже не было горечи, в их ясном блеске появилось спокойствие.

– По сравнению с прошлым словно оказалась в облаках. – Вспоминая свой опыт за этот год, Фэн Циу невольно слегка улыбнулась. – А как правительница Цинчжоу?

– По сравнению с прошлым словно упала в бездну, – ответила Фэн Сиюнь в том же тоне, а в конце даже преувеличенно изобразила обиженное выражение, мгновенно разрушив свой изящный образ.

– Пфф! – Фэн Циу невольно рассмеялась, а осознав это, быстро прикрыла рот рукавом. Но в этом смехе вернулось прежнее чувство легкости в их общении.

– Зачем прятать? – Фэн Сиюнь протянула руку и опустила руку Фэн Циу, кончиками пальцев легко погладив ее нефритовое лицо, белее инея и снега. Не так легкомысленно, как прежде Фэнси, а с оттенком жалости. – Хочешь смеяться – смейся, хочешь плакать – плачь, как хорошо быть свободной.

Наконец она не удержалась и слегка ущипнула ее нежную кожу:

– Такая красавица, как Циу, если бы я была мужчиной, я бы приложила все силы, чтобы ты всю жизнь не знала забот.

Такие слова напомнили Фэн Циу о беззаботной Фэнси, и она расслабилась, невольно улыбнувшись:

– Если бы правительница Цинчжоу была мужчиной, Циу была бы готова следовать за ней всю жизнь.

– Правда? – Глаза Фэн Сиюнь блеснули с хитринкой. – Значит, я лучше него?

«Он», конечно, относилось к Фэн Ланьси. На этот раз Фэн Циу не смутилась, а просто посмотрела на Фэн Сиюнь и сказала:

– Господин ранен, почему правительница Цинчжоу не навещает его?

– Такая маленькая рана не убьет его. – Фэн Сиюнь отпустила руку и равнодушно сказала: – К тому же он ранен и нуждается в покое, мне не стоит беспокоить его.

– Господин... ждет визита правительницы Цинчжоу. – Фэн Циу не понимала, почему Фэн Сиюнь так холодна. Они уже обручены, и как будущая жена Фэн Ланьси она должна была быть самым заботливым человеком, почему же сейчас она так холодна, словно чужая? Даже если отбросить отношения жениха и невесты, у них более десяти лет глубокой дружбы!

– Я не врач, не умею варить лекарства и готовить супы, мой визит не принесет ему никакой пользы. – Фэн Сиюнь слегка насмешливо улыбнулась. – К тому же ему хватает заботы и внимания.

Глядя на улыбку на лице Фэн Сиюнь, Фэн Циу почувствовала горечь в сердце. Помолчав, она сказала:

– Правительница Цинчжоу отличается от других.

Услышав это, Фэн Сиюнь невольно обернулась и посмотрела на Фэн Циу. Она, конечно, знала, что эта госпожа Фэн влюблена в Фэн Ланьси. Подумав об этом, она тихо вздохнула, не понимая, что чувствует, и только глядя на Фэн Циу, спросила:

– Циу знает, что я правительница Цинчжоу, так где же будет Циу, когда я выйду за него замуж?

Такой вопрос, прямой и внезапный, но Фэн Циу, казалось, уже давно знала ответ, и она ясно посмотрела на Фэн Сиюнь:

– Циу лишь хочет петь песни для господина и правительницы Цинчжоу всю жизнь, этого будет достаточно.

Фэн Сиюнь приподняла бровь.

На лице Фэн Циу было выражение, словно она уже все поняла.

– В тот день в Юйчжоу Циу уже знала, что в сердце господина нет второго человека.

Фэн Сиюнь замерла, глядя на Фэн Циу с жалостью и беспомощностью:

– Циу действительно подобна снегу и льду, какое счастье он заслужил в прошлой жизни, чтобы в этой иметь такую красавицу-подругу. Только... Циу, ты не понимаешь его.

– Господин...

– Ты не знаешь, что он за человек! – Фэн Сиюнь резко встала, повернувшись к озеру, не позволяя Фэн Циу видеть ее выражение. – То, что ты видишь, лишь его лучшая сторона, то, чего ты не видишь, самое страшное!

Фэн Циу вздрогнула, оцепенев глядя на Фэн Сиюнь.

Фэн Сиюнь больше не говорила, только смотрела на чистое озеро без единой нити ряски.

Фэн Циу замерла на мгновение, а затем пробормотала:

– Возможно, Циу действительно не понимает его, но... за эти месяцы Циу своими глазами видела все, что господин сделал для встречи правительницы Цинчжоу. Тысячи белоснежных орхидей, устилающих дорогу, он вырастил сам; паланкин, в котором ехала правительница Цинчжоу, он сам нарисовал эскиз; павильон Сифэн, где проходила церемония союза, он лично контролировал строительство; павильон Ланьжо, где живет правительница Цинчжоу, он сам обустраивал... Каждую деталь господин тщательно продумал, что показывает его чувства к правительнице Цинчжоу!

Услышав это, Фэн Сиюнь застыла, глядя на Фэн Циу, и вдруг громко рассмеялась:

– Ха-ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха...

Фэн Циу растерянно смотрела на Фэн Сиюнь, не понимая, почему ее слова вызвали такой смех, но в этом смехе не было ни капли радости, он лишь вызывал печаль.

Через некоторое время Фэн Сиюнь перестала смеяться, ее глаза от смеха казались особенно яркими, как чистое озеро под луной, волны холодные и прозрачные. Фэн Циу смотрела на них и на мгновение подумала, что в этих глазах блестят слезы.

– Циу, твое сердце подобно этим белоснежным орхидеям, чистым и благородным. – Фэн Сиюнь подошла к горшку с белоснежными орхидеями, слегка наклонилась, сорвала один цветок, вернулась к Фэн Циу и вплела орхидею в ее прическу. – Человек и цветок дополняют друг друга, становясь еще прекраснее.

Сказав это, она отступила на шаг, и в тот момент Фэн Циу почувствовала ее изменение.

Изящная и величественная, благородная и строгая, она снова стала правительницей Цинчжоу, больше не той Белой Фэнси, с которой можно было шутить.

В тот момент Фэн Циу поняла, что их разговор окончен.

В тот день Фэн Циу покинула павильон Ланьжо со множеством вопросов и тревог.

После того как она ушла, Фэн Сиюнь обернулась, провожая ее взглядом, и тихо вздохнула.

После ухода Фэн Циу Фэн Сиюнь стояла одна у озера, погруженная в свои мысли.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда она услышала шаги и обернулась, увидев евнуха, спешащего к ней:

– Владыка, наследный принц Юнчжоу прислал подарок и сказал, что владыка должна принять его лично.

Фэн Сиюнь слегка нахмурилась:

– Что прислал? Кто принес?

– Накрыто вуалью, слуга не знает, что это. Человек, который принес, назвался Жэнь, – ответил евнух.

Жэнь? Может быть, Жэнь Чуаньюнь? В таком случае ей стало интересно.

– Веди, я посмотрю.

– Да.

У лестницы павильона Сиянь Жэнь Чуаньюй поднял голову, глядя на три иероглифа «Си Янь Гэ» на табличке, и думал, как его господин придумал такое название? Сиянь... Сиянь...

– Что наследный принц Ланьси велел тебе принести?

Жэнь Чуаньюй размышлял, когда внезапно раздался голос, чистый, как горный ручей, и он быстро обернулся. Один взгляд – и он замер.

В день церемонии союза он видел правительницу Цинчжоу издалека, но сейчас ее лицо было близко, вызывая у него ошеломляющее чувство. Он вдруг понял, почему были те тысячи белоснежных орхидей, образующие цветочную реку, почему его господин потратил государственные ресурсы на строительство павильона Сифэн, почему была та орхидея Ланьинь Биюэ... Казалось, все необычные действия его господина теперь обрели причину.

Все это было для этой женщины.

– Чуаньюй приветствует правительницу Цинчжоу. – Жэнь Чуаньюй почтительно опустился на колени, и в момент, когда он склонил голову, он почувствовал взгляд, скользнувший по нему, холодный как лед, острый как нож.

– Встаньте. – Фэн Сиюнь окинула его взглядом. Ему было около тридцати, по сравнению с красивым и энергичным младшим братом Жэнь Чуаньюнем его внешность была гораздо более обычной, довольно утонченной, единственное, что выделялось, – его глаза, узкие и необычайно яркие.

Жэнь Чуаньюй встал.

Фэн Сиюнь стояла перед павильоном Сиянь, не проявляя никакого намерения войти внутрь.

– Я слышала о вас в Цинчжоу, говорят, вы самый умный человек в Юнчжоу.

Жэнь Чуаньюй поспешно сказал:

– Я недостоин, не стоит осквернять уши правительницы Цинчжоу.

– Господин Чуаньюй слишком скромен. – Фэн Сиюнь посмотрела на него с полуулыбкой. – В тот день в павильоне Сифэн я лично убедилась в уме и преданности господина!

Жэнь Чуаньюй вздрогнул и опустил голову:

– Чуаньюй низкого происхождения, глубоко обязан господину, естественно, должен приложить все усилия, чтобы отплатить господину.

– Наследному принцу Ланьси повезло иметь такого подданного, я тоже рада за него. – Фэн Сиюнь слегка улыбнулась, ее взгляд был холодным.

Жэнь Чуаньюй поднял голову, прямо глядя на Фэн Сиюнь:

– Чуаньюй делает все для господина и считает, что все, что делается для господина, стоит того.

– Хм. – Фэн Сиюнь неопределенно кивнула и посмотрела за его спину. – Что же наследный принц Ланьси велел тебе принести?

– Господин приказал, чтобы никто, кроме правительницы Цинчжоу, не открывал это, поэтому прошу правительницу лично взглянуть. – Жэнь Чуаньюй махнул рукой, и четыре евнуха внесли что-то, накрытое вуалью.

Фэн Сиюнь взглянула на тщательно укрытый подарок:

– Я принимаю подарок, прошу господина Чуаньюя передать наследному принцу Ланьси, что я благодарна за его доброту, и когда господин поправится, я лично навещу его, чтобы поблагодарить.

– Да, госпожа. – Жэнь Чуаньюй поклонился. – Чуаньюй откланивается.

С этими словами он повернулся и ушел. Пройдя несколько чжанов, он вдруг почувствовал что-то и обернулся, увидев, что правительница Цинчжоу смотрит на него. Этот взгляд заставил его вздрогнуть, и он быстро отвернулся и ушел. Сделав несколько шагов, он вдруг осознал и мысленно выругал себя за свою неучтивость.

Видя, что Жэнь Чуаньюй уже скрылся из виду, Фэн Сиюнь отвела взгляд и посмотрела на подарок.

– Все можете идти.

– Слушаемся. – Все евнухи и служанки тихо удалились.

В этот момент дверь павильона Сиянь со скрипом открылась, и Цзю Вэй высунул голову.

– Я так и знала, что ты прячешься внутри. – Фэн Сиюнь беспомощно посмотрела на него.

– Я приготовил закуски, но не нашел тебя, и подумал, что ты все равно придешь сюда почитать, поэтому принес закуски сюда и ждал тебя, но ждал так долго, что заснул. – Цзю Вэй потянулся. – Судя по разговору, ты, кажется, очень осторожна с этим Жэнь Чуаньюем?

– Потому что он осторожен со мной, – спокойно сказала Фэн Сиюнь. – Этого человека нельзя недооценивать. В тот день именно его непонятный крик остановил меня, из-за чего правитель Юнчжоу был тяжело ранен. Можно сказать, что под моими руками он идеально выполнил их план!

– Ты... все еще переживаешь из-за этого? – Цзю Вэй задумчиво посмотрел на нее.

– Ха... – Фэн Сиюнь холодно усмехнулась. – Просто еще раз подтвердилось, что что бы он ни делал, какими бы великолепными ни казались его действия, за ними всегда стоит его цель. Все люди, дела и вещи в этом мире в его глазах не более чем инструменты!

Цзю Вэй, глядя на гнев и разочарование в ее глазах, слегка вздохнул. Казалось, с тех пор, как она стала правительницей Цинчжоу, беззаботность и радость Белой Фэнси исчезли, уступив место тяжелому бремени.

– Цзю Вэй, обещай мне, что будешь хорошо заботиться о себе. – Фэн Сиюнь вдруг взяла Цзю Вэя за руку, в ее голосе звучали беспокойство и усталость. – Такой человек, как он, если захочет что-то замыслить... Ты будешь в опасности рядом со мной.

– Си-эр, не беспокойся, никто в мире не сможет причинить мне вред. – Цзю Вэй мягко улыбнулся, взяв руку Фэн Сиюнь в свою и успокаивающе сжав ее ладонь. – К тому же я всего лишь твой повар, не представляю для него никакой угрозы, зачем ему замышлять что-то против меня?

– Надеюсь, так и будет. – Фэн Сиюнь глубоко вздохнула. – В интригах и методах никто в мире не может превзойти его, тебе все же лучше быть осторожнее.

– Он настолько силен? – Бровь Цзю Вэя слегка приподнялась.

– Цзю Вэй, ты не участвуешь в борьбе за власть, не знаешь ее кровавости и жестокости, поэтому не знаешь, насколько он страшен. – Фэн Сиюнь слегка прикрыла глаза.

Цзю Вэй, глядя на ее выражение, вспомнил торжественность церемонии союза в тот день и ее последующие вздохи и тоже почувствовал волнение:

– Си-эр, неужели все это... действительно его план?

Фэн Сиюнь слегка сжала кулак:

– Конечно.

Но Цзю Вэй был немного озадачен:

– Зачем ему устраивать все это? Если все это его план, почему он убил тех убийц, а в конце сам был ранен?

– Убийцы не были организованы им, но то, что они появятся, было в его расчетах, он просто воспользовался ситуацией. Иначе, с его способностями, разве могло бы произойти такое на церемонии союза? – Фэн Сиюнь повернулась, ее взгляд пронзил двор перед павильоном и устремился сквозь стены вдаль. – В тот день ты тоже был там и видел, что павильон Сифэн охраняли только обычные дворцовые стражники, а не его доверенные люди. Это потому, что он хотел, чтобы убийцы действовали, он хотел именно такой ситуации! – Сказав это, она повернулась и посмотрела на Цзю Вэя: – Что касается его ранения... Цзю Вэй, как ты думаешь, какова сейчас ситуация в Юнчжоу?

Цзю Вэй задумался и сказал:

– Правитель Юнчжоу тяжело ранен, наследный принц тяжело ранен, за одну ночь опоры Юнчжоу, кажется, рухнули, подданные в тревоге.

– Именно! – Фэн Сиюнь насмешливо улыбнулась. – Кто сейчас управляет делами в Юнчжоу?

– Брат правителя Юнчжоу – господин Сюнь Ань, – ответил Цзю Вэй.

– И он же расследует дело об убийцах, верно? – продолжила Фэн Сиюнь.

Цзю Вэй кивнул:

– В день ранения правитель Юнчжоу поручил господину Сюнь Аню управлять государственными делами и всесторонне расследовать это дело.

Говоря об этих общеизвестных фактах, он смутно начал догадываться.

– Если бы наследный принц не был ранен, все эти дела должен был бы взять на себя он. – Фэн Сиюнь глубоко вздохнула. – На поверхности кажется, что сейчас Юнчжоу управляет господин Сюнь Ань, но на самом деле... Юнчжоу уже давно в его руках!

– Если Юнчжоу уже давно в его руках и с его положением наследного принца трон правителя Юнчжоу рано или поздно будет его, то зачем... зачем ему устраивать все это? Он мог бы полностью предотвратить появление убийц, тогда ваша церемония союза прошла бы идеально, тогда вы и он... – Цзю Вэй смотрел на Фэн Сиюнь, видя мелькнувшую в ее глазах безысходность, его тон изменился, и он слегка вздохнул. – Зачем ему все это?

– Поэтому я говорю, что вы все не понимаете его. – Фэн Сиюнь горько улыбнулась. – Причина, по которой произошли события в день церемонии союза, в том, что он хочет «чисто» взойти на трон, и он человек, который не любит действовать лично.

– Чисто? – Цзю Вэй не понимал.

– Скоро, ты скоро увидишь, тогда ты поймешь, что значит «чисто»! – Фэн Сиюнь опустила голову, глядя на принесенный подарок, и подошла к нему. – Давай сначала посмотрим, что он прислал.

Говоря это, она протянула руку и сняла вуаль, обнажив хрустальную башню под ней, и застыла, глядя на нее.

В тот момент она не знала, тронута она или опечалена, смеяться ей или плакать.

Цзю Вэй, видя необычное выражение на ее лице, подошел посмотреть и тоже был поражен:

– Это... неужели в мире есть такой цветок!

Под вуалью была шестиугольная хрустальная башня, внутри которой рос цветок с черными и белыми лепестками, сплетенными вместе. Сейчас все лепестки были полностью раскрыты, цветок был размером с чашу, лепестки изогнуты, как полумесяцы, черные как тушь, белые как снег. У белого цветка – черная сердцевина, у черного – белая. Черный и белый цветки тесно прижимались друг к другу, излучая нефритовый блеск, прекрасные, как сон, очаровывающие, как наваждение.

– Он действительно вырастил такую орхидею? Но зачем и для чего? – пробормотала Фэн Сиюнь.

Она осторожно протянула руку, словно пытаясь погладить спрятанный в хрустале цветок, ее пальцы невольно слегка дрожали, а глаза были туманны, как осеннее озеро.

Глоссарий

Персонажи – главные

Бай Фэнси / Фэн Сиюнь

(白风夕 / 风惜云)

Главная героиня. Двойная личность:

Бай Фэнси – странствующая героиня боевых искусств, носит белые одежды, известна под прозвищем 素衣雪月 («Белые одежды, снежная луна»). Беспечна, вольна как ветер, беззаботна.

Фэн Сиюнь – принцесса государства Цинчжоу, впоследствии становится правителем Цинчжоу (Цин-ваном). Величественна, мудра, решительна.

Фирменное оружие: белая шелковая лента (白绫, бай лин) – длинная лента из белого шелка, применяемая в бою.

Особый прием: 凤啸九天 (Фэн сяо цзю тянь) – «Крик феникса, сотрясающий девять небес».

Войско: 风云骑 (Фэн юнь ци) – «Кавалерия ветра и облаков».

Знак отличия: нефритовый полумесяц на лбу.

Хэй Фэнси / Фэн Ланьси

(黑丰息 / 丰兰息)

Главный герой. Двойная личность:

Хэй Фэнси (Черный Фэнси, прозвище, данное Бай Фэнси) – таинственный молодой господин по имени Фэнси.

Фэн Ланьси – наследник государства Юнчжоу, впоследствии правитель Юнчжоу.

Особый прием: 兰暗天下 (Лань ань тянь ся) – «Орхидея, затмевающая мир».

Войско: 墨羽骑 (Мо Юй Ци) – «Всадники Черных Перьев».

Прозвище от Бай Фэнси: 黑狐狸 (Хэй Хули) – Черный Лис.

Хобби: выращивание орхидей, музыка, чайное искусство, кулинария.

Хуан Чао

(皇朝)

Наследник Цзичжоу, впоследствии – правитель. Один из четырех великих молодых господ Поднебесной.

Войско: 争天骑 (Чжэн тянь ци) – «Всадники Небесного Спора».

Особенность: Золотисто-янтарные глаза. Открытый, прямолинейный, властный.

Спутник: Сяо Цзянь/Сяо Сюэкун (萧涧 / 萧雪空) – генерал сметающий снег из Цзичжоу, с белоснежными волосами и мистически синими глазами.

Юй Уюань

(玉无缘)

Первый молодой господин Поднебесной, потомок рода Тяньжэнь Юй (Небесных людей). Избрал путь советника при Хуан Чао.

Особый прием: 无间之剑 (У цзянь чжи цзянь) – «Меч безграничности».

Характер: мудрость Будды, сострадание к людям, безмятежность, обреченность (знает о своей судьбе).

Хуа Чуньжань

(华纯然)

Принцесса Ючжоу, первая красавица Великого Востока. Стала женой Хуан Чао, императрицей. Искусная интриганка.

Цзю Вэй

(久微)

Представитель народа цзюло (久罗), впоследствии – правитель. Повар при Цин-ване. Связан с Бай Фэнси через мистическую связь народа цзюло с родом Фэн.

Бай Ланхуа

(白琅华)

Принцесса Бэйчжоу, невеста генерала Кавалерии ветра и туч Сю Цзюжуна. Искусна в музыке (пипа) и танцах.

Персонажи – второстепенные

Янь Инчжоу

(燕瀛洲)

Генерал Яростного Ветра, первый из четырех генералов Цзичжоу Ветер, Иней, Снег и Дождь; с него начинается история.

Жэнь Чуаньюнь

(任穿云)

Пронзающий Облака генерал Юнчжоу с серебряным копьем; личный военачальник Фэн Ланьси.

Жэнь Чуаньюй

(任穿雨)

Старший брат Жэнь Чуаньюня, советник Фэн Ланьси; хитроумный стратег.

Хань Пу

(韩朴)

Мальчик-сирота, которого опекает Бай Фэнси; в будущем основатель школы «Фэнъу» под именем Гость Туманной Тени.

Фэн Циу

(凤栖梧)

Певица, влюбленная в Фэн Ланьси.

Янь Цзютай

(颜九泰)

Бывший главарь «Тридцати восьми застав на реке Уюнь», дал клятву верности Бай Фэнси; потомок народа цзюло.

Гун Уду

(公无度)

Злодей с железным веером, отравленным ядом, убил двадцать бойцов.

Цзэн Фу

(曾甫)

Военачальник Бэйчжоу, бесчестный боец.

Линь Хуай

(林淮)

Боец, известен как «Великий герой Линь».

Сяо Цзянь / Сяо Сюэкун

(萧涧 / 萧雪空)

Генерал Сметающий Снег из Цзичжоу; белоснежный облик, глаза синеют при волнении.

Государства и правители

Держава Великий Восток (大东, Да Дун)

Основана императором Вэйле (威烈帝) из рода Дун (东). Просуществовала свыше 600 лет. К началу событий распалась на шесть 州 (чжоу) – уделов.

Семь изначальных уделов и основатели:

После бунта Минь-вана (闽王) удел Миньчжоу был поглощен Юнчжоу, Цзичжоу и Цинчжоу. К моменту событий реально функционируют шесть уделов.

Топонимы

Горы

Равнины, реки, озера

Города

Земли Короны (Вангэ)

Дворцы, павильоны и покои

Артефакты власти

Утраченная Сюаньцзи является главной пружиной политической интриги: обладатель Сюаньцзи получает право называться законным Сыном Неба. «得令者得天下» – «Кто владеет печатью – правит миром».

Боевые приемы и техники

Войска и воинские формирования

Воинские и аристократические чины

Знаменитые персонажи и прозвища

Школы, секты и группировки

Народы и этнические группы

Народ цзюло (久罗族, Цзюло Цзу)

Древнее племя, обитавшее на Цзюлошань (久罗山). Уничтожено более 600 лет назад; уничтожение было объявлено государственным табу. Выжившие скитались тайно, ища возможности вернуться на родную гору. Обладают особой духовной силой (灵力, лин ли).

Народ цзюло исторически связан с родом Фэн из Цинчжоу особыми узами верности: люди цзюло стремятся служить роду Фэн и клянутся им в верности особым образом – целованием ладоней.

Известные представители: Янь Цзютай (颜九泰), Цзю Вэй (久微).

Звезды и астрологические образы

В прологе двое старцев на вершине Цанманшань наблюдают за двумя яркими звездами – символами главных героев.

Исторические события (летопись мира)

Предметы и флора (значимые)

Алкоголь и еда, деньги (упоминаемые)

Прочие важные термины

Лекарства, снадобья и яды

Целебные средства

Яды

Сигнальные и специальные вещества

Персонажи, связанные с медициной

Сноски

В партии игры выделяют три стадии – начальную, срединную и заключительную. В срединной стадии игроки защищают зоны влияния, обозначенные фишками ранее, и превращают их в территорию, одновременно пытаясь разрушить построения и отнять территорию противника.

Восток.

Ван – правитель отдельных земель.

Девиз правления – уникальное название, которое император давал периоду своего царствования, отражая важные события, счастливые предзнаменования или благие пожелания на свой период правления. От принятия девиза начиналось летоисчисление эпохи конкретного императора.

Чжан – старинная китайская мера длины, равная 10 чи, или 3,58 метра.

Чи – старинная китайская мера длина, равная 10 цуням, или 30,48 сантиметра.

Цзинь – традиционная китайская мера массы, 500 граммов.

Си-ван-му – одна из самых могущественных богинь в китайской мифологии и даосизме, хранительница тайн бессмертия. Она проживает на Куньлуньшань в нефритовом дворце, владея садом персиков, дарующих вечную жизнь.

Яшмовый пруд (Яочи) – пруд, выложенный цветными яшмами, в обители бессмертных.

Глаза рыбы выдавать за жемчуг (кит. поговорка) – говорится о попытках выдать подделку за подлинник.

Час Обезьяны – 15:00–17:00.

Цунь – старинная китайская мера длины, равен ¹/₁₀ чи, что составляет 3,33 сантиметра.

Ли – традиционная древнекитайская мера длины, около 500 метров.

Речь идет о произведении Су Ши «Цветы под дождем: Ночью плыву на лодке». В нем рассказывается о том, что в Мичжоу произошла большая засуха, и весной пионы не цвели. Но в сентябре автор случайно узнал о том, что расцвел пион. В честь этого он устроил пир, а пион так благоухал, что аромат его пропитал рукава его одежд. – Прим. пер.

Обычно престол правителя в Китае был обращен лицом на юг, поэтому и кабинет правителя называли южным. – Прим. пер.

Четыре сокровища кабинета ученого – традиционные китайские принадлежности для письма и живописи, включающие кисть, тушь, тушечницу и бумагу.

Цинь – струнный музыкальный инструмент.

Шэн – язычковый духовой музыкальный инструмент, разновидность губного органа.

Час Овцы – 13:00–15:00.

Час Обезьяны – 15:00–17:00.

Час Петуха – 17:00–19:00.

Час Быка – 01:00–03:00.

Час Тигра – 03:00–05:00.

Час Зайца (или час Кролика) – 05:00–07:00.

Час Крысы – 23:00–01:00.

Час Петуха – 17:00–19:00.

Час Собаки – 19:00–21:00.

Сэ – древний китайский струнный щипковый инструмент.

Луань-няо – чудесная птица в древнекитайской мифологии, чье появление было возможно лишь в мирные времена.

Линъюэ ЦинКто правит миром. Том 1

* * *

Пролог

Глава первая. Белые одежды, снежная луна, несравненное изящество

Глава вторая. Черные одежды, чернильная луна, ступающий по облакам

Глава третья. Ночь на горе Сюаньшань словно сон

Северный пик горы Сюань

Глава четвертая. В час светлой грусти сон прервался вдруг

Глава пятая. Меч сияет, как снег, человек прекрасен, как цветок

Полмесяца спустя, Шанчжоу, горная дорога на западной границе

Глава шестая. Обещания утром и вечером – будет ли им срок?

Глава седьмая. На верхнем этаже, в закатном свете, юноша подобен нефриту

Глава восьмая. Спрашивая о блюдах на столе

Глава девятая. Сколько солдат, столько печали

Глава десятая. Скорбью искупи долги пред обиженными душами

Глава одиннадцатая. Ночь опьяняющая: танец страсти на весеннем ветру

Глава двенадцатая. В Ючжоу есть девушка, подобная восточной соседке

Глава тринадцатая. Цветы опадают в безмолвии – таков их путь

Столица Ючжоу, резиденция Дунтай

Глава четырнадцатая. Собирая лотосы, ищу я свиданья, полного неги

Павильон Лохуа, зал Цюйюй

Двадцать шестой год эры Цзинъянь, двадцать четвертый день третьего месяца

Двадцать пятый день третьего месяца, день выбора жениха для первой красавицы Великого Востока, принцессы Чуньжань

Глава пятнадцатая. Кто первым сорвет прекрасный цветок с ветви

Дворец Цзиньшэн, южный кабинет

Глава шестнадцатая. Высокая гора и текущая вода напрасно тоскуют друг о друге

Второй день четвертого месяца

Глава семнадцатая. Возвращение домой всегда неизбежно

Двадцать шестой год эры Цзинъянь, пятый день четвертого месяца

Глава восемнадцатая. Принцесса Сиюнь из Цинчжоу восходит на трон

Глава девятнадцатая. Белая Фэнси вновь является, испытывая мир

Глава двадцатая. Старый друг, но чувства уже не те

Десятого дня пятого месяца, в золотом шатре Ю-вана

Глава двадцать первая. Бесприютную тоску уносят восточные воды

Двадцатого дня пятого месяца, в час Мао

Глава двадцать вторая. Противостояние в ущелье Ухуэй оставляет всех в печали

Двадцать второго дня пятого месяца

Глава двадцать третья. Говорят, судьба играет с людьми

Вечер двадцать четвертого дня пятого месяца

Глава двадцать четвертая. Милосердное сердце не ведает страха

В ущелье Ухуэй

Глава двадцать пятая. Желание правителя – преследовать оленя

Тридцатого дня пятого месяца, в час Тигра

Четвертого дня шестого месяца, в час Петуха[26]

Глава двадцать шестая. Бесконечное возвращение, чистая песня

Пятого дня шестого месяца, в час Зайца

Глава двадцать седьмая. Тусклая луна, вечерний туман, далекие воспоминания

Глава двадцать восьмая. Чтобы получить – сначала отдай, тогда желание исполнится

Глава двадцать девятая. Тело связано с путем правителя, сердце – с Поднебесной

Королевский дворец Юнчжоу

Глава тридцатая. Десять ли парчи, покрывающей небесный балдахин

Глава тридцать первая. С печалью и радостью спрашивая об аромате орхидей

Глоссарий

Персонажи – главные

Персонажи – второстепенные

Государства и правители

Топонимы

Дворцы, павильоны и покои

Артефакты власти

Боевые приемы и техники

Войска и воинские формирования

Воинские и аристократические чины

Знаменитые персонажи и прозвища

Школы, секты и группировки

Народы и этнические группы

Звезды и астрологические образы

Исторические события (летопись мира)

Предметы и флора (значимые)

Алкоголь и еда, деньги (упоминаемые)

Прочие важные термины

Лекарства, снадобья и яды

Сноски

Линъюэ Цин
Кто правит миром. Том 1

Четвертого дня шестого месяца, в час Петуха^[26]