Аура Хейс

Любить вампира – это хаос

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение, употребление алкогольных напитков и наркотических веществ. Курение, употребление алкоголя и наркотических веществ вредит вашему здоровью. Описания противоправных и антиобщественных действий, курения, употребления алкогольных напитков и наркотических веществ обусловлены сюжетом и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

© 2025 by Aura Hayes

© ООО «РОСМЭН», 2026

Внимание! Триггеры!

Главный герой романа «Любить вампира – это хаос» – вампир – солнышко и по совместительству серийный убийца. Книга содержит сцены жестокости, но мы заверяем вас: Зав убивает лишь худших из худших! Среди других потенциально триггерных тем: родитель с деменцией, кровь и похищение.

Глава 1. Завьер

Когда я слышу, как взрослые мужики молят о пощаде, мои губы сразу расплываются в улыбке.

Не уверен, что это меня положительно характеризует, но когда тебе триста лет, убийство хотя бы добавляет в жизнь остроты.

– Больной ублюдок! – кричит с пола омерзительный пузатый тип, обхватив обрубок, который когда-то был его ногой. Сальные волосы прилипли у него к лицу, а с каждым новым воплем изо рта брызжет слюна, едва не пачкая мои безупречные ботинки.

Я хмурюсь, глядя на свою недавнюю покупку, к которой уже успел прикипеть. Делаю шаг назад, чтобы избежать повторного инцидента.

Я лишь качаю головой и смеюсь:

– Так себе оскорбление. Смотри, не заляпай мне ботинки.

Не желаю, чтобы на них попала хоть капля его отвратительных телесных жидкостей. И не потому, что боюсь оставить следы ДНК или другие улики. Для меня это своего рода игра – хочу посмотреть, как долго смогу оставаться чистым.

Кроме того, кровь хороша только для употребления внутрь. Но даже в этом случае я тот еще привереда.

Я позволяю себе оглядеть помещение и насладиться плодами трудов. Лужи крови и оторванные конечности разбросаны по всему складу. Отрубленные головы, сломанные зубы и изодранные кишки свисают, словно мишура. Из банды сорока головорезов в живых остался лишь один. И созданная благодаря им картина – настоящий кровавый шедевр.

Широко улыбаясь единственному выжившему, я начинаю неспешно двигаться в его сторону, мои шаги эхом разносятся по бетонной коробке. Им вторят лишь стук дождя за окном и тяжелое дыхание моего в скором времени мертвого приятеля.

Когда я приближаюсь, он кричит. Его глаза округляются от ужаса.

Как же я люблю, когда они кричат! Именно ужас в их глазах по-настоящему питает меня – мысль о том, что эти люди, творившие чудовищное зло, наконец-то ощутят хотя бы толику того, что чувствовали их жертвы.

– Зачем ты это делаешь? – рыдает он, пытаясь отползти назад, но все тщетно. Его усилия лишь ускоряют кровотечение из перерезанной бедренной артерии, приближая его еще на шаг ко встрече с дружками в мире ином.

– Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, Питер. – Я театрально облизываю клыки и засовываю руки в карманы, продолжая двигаться вперед.

Обожаю дразнить сильных мира сего, это ужасно весело. Я в мыслях презрительно хмыкаю над этим словом.

Они все до того человечны, что аж тошно, и легко ломаются, стоит мне до них добраться. Уже лет сто прошло с моего последнего приличного, серьезного боя.

– Пожалуйста! Умоляю тебя.

Сопли ручьем текут у него из носа, а тело так сильно воняет кислятиной, что я невольно морщусь. Его лицо становится пепельно-серого оттенка, и не только от страха. Его время на исходе, и он об этом знает.

– Я сделаю все, что захочешь! Деньги? Оружие? Наркотики? Клянусь, я все устрою, у меня есть связи. – Он умоляет, протягивая ко мне руки, с которых продолжает течь красная жидкость. Его сердцебиение замедляется. Взгляд тускнеет от потери крови.

– Хм. – Я постукиваю указательным пальцем по подбородку и делаю вид, что обдумываю его предложение. – Думаешь, у тебя получится? – дразню я его. – Я сейчас почти на мели.

Он трясет головой:

– Да! Дай только позвонить одному человеку, и все будет улажено.

Занятно. Даже перед лицом неминуемой смерти он пытается умолять, словно что-то еще можно изменить. Обожаю наблюдать за тем, как в их взгляде блестит та самая крошечная искорка надежды, – ровно за пару секунд до того, как я ее погашу.

– У тебя есть... – Я смотрю на свое голое запястье. – Минута, Питер. Не дури. Ты тратишь наше время.

– Обрати меня! Сделай меня таким... таким, как ты.

«Так вот почему он торгуется».

Я не могу сдержаться, и из моего горла вырывается смешок.

Полагаю, на третьем веку жизни, если ее так можно назвать, у меня самую малость поехала крыша. Но я же не могу полагаться на копов – свою работу они вряд ли выполнят. Мне скучно. Так почему бы не помочь им расчистить улицы? Заодно и повеселюсь немного.

Я беру с пола его телефон, который до этого отшвырнул, и протягиваю ему. В тот же миг хватаю ржавую свинцовую трубу, торчащую из руки предыдущей жертвы, и со всей силы бью ему по запястью. Он кричит от боли и роняет телефон.

Тот с грохотом падает на бетонный пол, экран разбивается вдребезги.

Хрупкое дерьмо.

Люди.

Их вещи.

Все вокруг.

Но не я.

– Твою мать! – Питер рыдает, обхватив руку, и слезы текут по его лицу, словно капли дождя по оконному стеклу. – Черт побери! Прошу, прошу, пожалуйста, не убивай меня! У меня есть жена.

– Ты и правда думал, что твое жалкое предложение меня заинтересует? – Я склоняю голову набок, щелкнув языком. – Я существую дольше, чем ты можешь себе представить, и имею доступ ко всему, что ты тут предлагал. И не только.

Я вздыхаю, понимая, что время вышло.

– Я думал, ты хоть как-то меня развлечешь, Питер, – цокаю я языком, погрозив ему пальцем. – Используешь жену, чтобы я проникся к тебе сочувствием? Ты разве думаешь о ней, когда толкаешь наркоту на улице? Или когда похищаешь и продаешь девочек? Или ты вспоминаешь о ней лишь тогда, когда это может спасти твою жалкую задницу? – Я бросаю взгляд на свои идеально ухоженные ногти. – Держу пари, ты ее даже не любишь. И вот это правда печально. Ведь любовь – единственное, ради чего стоит жить.

Когда-то и я любил, но она оказалась еще более психованной, чем я сам, так что пришлось от нее сбежать. С тех пор ничего серьезного у меня не было, но я все же остался, если так можно выразиться, романтиком в... ну, сердца у меня нет, так что не знаю, где именно. Но остался. Где-то там.

Он отчаянно умоляет не убивать его, а я лишь закатываю глаза. Все эти «суровые» ребята раньше других начинают трястись от страха и рассказывают все как на духу. Только портят веселье.

Я настораживаюсь, услышав вой сирен.

– Прощай, Питер.

Он округляет глаза, понимая, что я сказал, и через секунду его голова уже прыгает по бетонному полу. Она стукается о другую голову, и я посмеиваюсь, когда они катятся, словно шары в боулинге.

– Страйк!^[1]

Сирены все ближе, но я знаю, что при моей скорости у меня еще есть пара минут добавить последний штрих к своему произведению искусства. Я аккуратно собираю все необходимое и приступаю к тому, что дается мне лучше всего.

Расставив головы так, как я задумал, я макаю пальцы в лужу вязкой крови и вывожу свой опознавательный знак. Поднявшись, вытираю руки платочком, который стащил у одной шестерки, и бросаю его за спину. У вампиров нет отпечатков пальцев, поэтому выследить меня не смогут.

Это делает игру еще более увлекательной: они гонятся за фантомом, призраком, которого им никогда не поймать.

Я ловко взбираюсь по строительным лесам и направляюсь к окну, готовясь к побегу.

Пусть теперь копы побегают, им не впервой. Идиоты! Они годами пытаются меня поймать, хотя на самом деле должны присылать букеты цветов с благодарственной запиской.

Склад освещается яркими вспышками красного, белого и синего. Я невольно вздрагиваю от воя сирен.

Любопытно, как бы они отреагировали, узнав, что орудующий в Чикаго серийный убийца даже не человек? Уверен: их крошечные мозги не смогли бы переварить этот факт.

Я ухмыляюсь и уже собираюсь нырнуть в темноту ночи, под покров молнии и грома, как вдруг замираю. На автомате поворачиваюсь к полицейской машине, которая только что с визгом тормозов остановилась у входной двери склада.

Мой взгляд привлекает сияние блестящих темно-каштановых волос. Они ниспадают на плечи женщины, укрывая их будто вороновым крылом, и сердце у меня замирает. Я завороженно наблюдаю за тем, как она выходит из машины, стройность ножек подчеркивают обтягивающие темные джинсы и черные ботинки. Я повидал множество красоток, но к этой меня словно тянет магнитом. Мне хочется убрать ее волосы с лица, мокрого от дождя. Ее суровый взгляд скользит по месту происшествия. Не могу понять, какого цвета ее глаза. Стать вампиром – не значит избавиться от всех проблем. Когда меня обратили, мое паршивое зрение осталось при мне. Это не так уж и плохо, ведь мне ужасно идут очки.

Но кое-что я могу разглядеть и без них: в ее манере держаться есть что-то завораживающее. В ней сочетаются сила и едва уловимая уязвимость. Хотел бы я почувствовать ее аромат, но гроза и запах крови на складе перебивают все остальное.

Моя собственная реакция застает меня врасплох. Еще ни один человек не вызывал у меня такого животного рефлекса. Словно...

Нет, это невозможно.

Устроившись в темном углу строительных лесов, я прислоняюсь к стене для наблюдения и вытягиваю ноги вместо того, чтобы бежать. Вечер прошел не зря, ведь я нашел новое увлечение.

Глава 2. Селин

Большинство двадцатишестилетних проводят выходные с друзьями в баре. А я? А я вот любуюсь на подобие улыбающейся рожицы, собранное из отрубленных голов и других частей тела.

Какого хрена?

В полном недоумении я склоняю голову набок, пытаясь понять, что вижу перед собой.

– Детектив Бреннан.

Я вздрагиваю, услышав свое имя, – голос капитана Барнса возвращает меня к реальности.

– Да, капитан? – Я упираю руки в бока и поворачиваюсь к нему лицом.

Он почесывает усы.

– Знаю: это твое первое дело после повышения, но, должен сказать, такое случается часто. Думаю, тебе стоит знать.

Капитан Барнс – крепкий мужчина внушительного телосложения. Его каштановые волосы сбриты под ноль, а во взгляде темных глаз читается бескомпромиссность, отбивающая всякое желание хитрить. Неудивительно, что с таким проницательным взглядом у него самый высокий процент раскрываемости. Я бы не хотела испытать на себе его гнев.

Я знаю этого человека с детства. Мой отец тоже был детективом, так что я буквально росла у капитана Барнса на глазах.

– Сэр, – отвечаю я невозмутимо, – хотите сказать, вам часто встречаются подобные шедевры в виде кровавых смайликов из частей тела?

Я стараюсь не дышать через нос, потому что вокруг стоит невыносимая вонь от крови и желчи.

Во что же я ввязалась? Возможно, не следовало мне уходить из патрульных.

Капитан качает головой.

– К сожалению, так и есть. Мы уже несколько лет расследуем убийства, где преступник оставляет после себя эту уродскую мазню. Честное слово, будто ребенок рисовал.

Я готова поклясться, что слышу чье-то возмущенное фырканье: «Ребенок?» – но, оглядевшись, понимаю, что в этой части склада, кроме нас с капитаном Барнсом, больше никого нет.

Он кладет руку мне на плечо и сжимает его.

– Знаю: тебя еще не полностью ввели в курс дела после повышения, но ты – наша восходящая звезда. Ты и так уже отлично себя зарекомендовала, а сейчас нам необходимо докопаться до сути вот этого безобразия. – Он проводит рукой по затылку. – Я пойму, если тебя сейчас вывернет. Я уже потерял парочку хороших офицеров. Ребята не смогли переварить это. – Он указывает на месиво из крови и оторванных частей тела.

Так много крови. Я вообще-то не из брезгливых, но даже мне сейчас сложно сдержать рвотный позыв.

Я пытаюсь прикинуть, сколько перед нами тел, раз тут так много крови, но мой мозг не в силах выдать ничего, кроме как «до фига».

– Ладно, – медленно выдыхаю я, оглядывая склад, усеянный трупами. – Спасибо за прямоту, но я справлюсь.

– Надеюсь.

– Так сколько у нас трупов?

Капитан Барнс вздыхает и забирает у подошедшего коллеги-детектива увесистую папку с делом. Перелистывая страницы, он ведет подсчет вслух и называет три идентичных места преступления только за последний месяц.

Я не верю своим ушам. Такого еще не было.

– Можно взглянуть? – протягиваю руку, и он кивает.

Содержимое папки поражает своей тошнотворной натуралистичностью, и я невольно морщусь, когда вижу обезображенные тела. Я даже не думала, что такое возможно. Три зверства за месяц – это уже перебор, особенно учитывая, что в каждом из них как минимум десять жертв. Даже убийство одного человека таким способом невероятно вымотает кого угодно, что уж говорить о подобном количестве. Бессмыслица какая-то. Это же просто невозможно.

– Сплошное кровавое месиво, но он всегда находит время, чтобы прибраться и оставить нам «миленький сувенир», – говорит капитан, делая пальцами в воздухе кавычки. – А еще он всегда расписывается кровью.

Капитан подходит ко мне и указывает на криво нарисованный смайлик (Это что, клыки?), который присутствует на каждом фото с предыдущих мест преступления. Я подхожу поближе к нашей резне, осторожно переступаю через оторванный торс и замечаю поодаль характерную «роспись».

– Что за психопаты, – бормочу я себе под нос. – Не верю, что это можно сделать в одиночку. Здесь точно поработала группа людей.

Капитан Барнс фыркает.

– Мы словно за призраком гоняемся. Никаких следов дээнка, а если находим отпечаток подошвы, то он всегда одного и того же размера. Версия с одним маньяком – это бред, и все же... – Он тяжело вздыхает. – А, и вот еще что. – Барнс чешет шею и выдыхает. – У всех этих убийств есть кое-что общее: жертвы либо уголовники, либо это целые организации, за которыми мы годами вели охоту.

Я резко разворачиваюсь, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Все до одного? – У меня в голове не укладывается, что кто-то способен на такое, а главное – зачем?

Типа не экранный, а реальный Декстер?

– Все до одного. – Капитан выглядит таким же озадаченным, как и я, и становится понятно, что мне предстоит задачка не из легких.

Он оглядывает место происшествия и говорит:

– Признаюсь, я даже рад, что кто-то избавляет город от насильников, педофилов и торговцев живым товаром. У нас не хватает людей, чтобы справиться со всеми.

Один из сослуживцев зовет его, и он уходит.

Я вздыхаю и убираю с лица мокрые волосы. Рада, что хоть кто-то из нас не теряет оптимизма. С таким местом преступления я еще ни разу не сталкивалась. Во время подготовки я какого только дерьма не повидала, да и ужастики мне нравятся, но вот это все уже явно за гранью.

Я выдыхаю, и тут мое внимание привлекает какая-то тень над головой. Я поднимаю взгляд, но ничего не вижу.

– Должно быть, гребаная крыса, – бормочу я себе под нос. – Ненавижу крыс.

* * *

Я бросаю ключи от квартиры в блюдце на тумбе у входной двери и несколько мгновений просто стою в тишине. Безумные серийные убийцы, создающие произведения искусства из кишок и убивающие только плохих парней? С таким мне сталкиваться еще не приходилось.

Мохнатая голова трется о мою ногу. Я опускаю взгляд и вижу Полуночника – кота, который достался мне по наследству. Я отказываюсь считать его своим, потому что уверена в одном: он продал бы меня за упаковку валерьянки, будь у него такая возможность. В темноте его иссиня-черная шерсть сливается в одну сплошную тень, на которой видна лишь пара ярко-желтых глаз.

– Я не собираюсь тебя гладить, – предупреждаю я и ухожу. Он шипит. Кажется, я его задела. – Так я и знала. Меня не проведешь. – Я достаю из кухонного шкафчика влажный корм и приступаю к кормлению ворчливого кота. – Сначала делаешь вид, что любишь, а потом – раз! – и нападаешь.

Полуночник шествует через всю кухню с видом капризного принца, каковым он и является, запрыгивает на столешницу и с нетерпеливым видом садится ждать свой ужин. Его изящный хвост обвивает пушистые лапы – ну просто сама невинность.

– Мне и правда жаль, что твой ужин припозднился, но лучше поздно, чем никогда, не так ли?

Я облокачиваюсь на стойку, пока он деликатно уплетает корм из миски, которую я перед ним поставила. Рука так и тянется почесать его за ушком. Он, может, и милый, но смертельно опасный. У меня дома есть автоматическая кормушка с сухим кормом, которая срабатывает в определенные часы, но, если Полуночник не получит свой влажный корм, пиши пропало.

Я смотрю на кота, и мои мысли тут же возвращаются к отцу и его ситуации.

Мои родители безумно любили друг друга, но однажды этому пришел конец. Вроде бы клялись быть вместе «пока смерть не разлучит нас», но мама, оказывается, в это не особо верила. Когда отцу исполнилось пятьдесят, ему диагностировали раннюю деменцию, и это сломало ее. Все началось с мелочей: он забывал даты и пункты из списка покупок, по сто раз переспрашивал одно и то же. Затем начались блуждания, поиски важных вещей, он перестал узнавать близких.

Мама запаниковала и не смогла с этим справиться, хотя долг любящего супруга – поддерживать партнера и в радости и в горе. Как только врач сказал нам, что болезнь будет быстро прогрессировать и отцу лучше переехать в пансионат, она тут же сбежала.

Мы уже долгое время не общаемся. Хотя за эти годы она и пыталась со мной связаться, вот только зачем? Из чувства вины? Чтобы умолять о прощении?

Когда она сбежала, она не просто бросила его. Мне было всего восемнадцать. Я нуждалась в матери, а ее не было рядом. Этот удар оказался тяжелее, чем диагноз отца. По крайней мере, он забыл обо мне не по своей воле.

Мне, как дочери, было невыносимо смотреть, как сильный, гордый мужчина, который когда-то был моим отцом, медленно угасал, превращаясь в собственную тень. Блестящий детектив, любимый коллегами, – я видела, как он страдал, теряя с каждым днем частичку себя.

Надеюсь, большинство людей никогда не испытают той боли, которую чувствуешь, осознавая, что один из самых важных людей в твоей жизни тебя не узнаёт.

Когда это случилось в первый раз, мне словно вонзили нож в сердце. После того визита я рыдала на диване. Кажется, это был тот редкий случай, когда Полуночник позволил мне прижаться к нему и не стал пускать в ход когти.

Пусть кот был тем еще говнюком, но он оставался одной из последних ниточек, связывающих меня с отцом. Десять лет они были не разлей вода. Когда в отце еще теплился проблеск ясного сознания, он попросил меня позаботиться о коте.

– Я могу доверить его лишь тебе, – сказал он, ласково похлопав Полуночника по голове.

Я попыталась настоять на том, чтобы он оставил кота себе – говорят, животные помогают пациентам с деменцией, – но со слезами на глазах он сказал, что кот будет мне нужнее, ведь я останусь совсем одна.

– Ай! – Я потираю лодыжку, которую Полуночник вдруг решил укусить. Опустив взгляд, я вижу, как он уставился на меня своими глазами-бусинками, яростно дергая хвостом по полу. – Я ведь накормила тебя и извинилась за опоздание.

Он ворчит, а я закатываю глаза и тащусь в спальню, закрывая дверь, чтобы он не прошмыгнул следом. Усталость наваливается на меня, и я просто жажду поскорее провалиться в сон. Завтра предстоит та еще работенка.

Глава 3. Селин

– Доброе утро, Селин! – окликает меня жизнерадостный голос, когда я на следующее утро подхожу к своему месту в участке. Я сажусь, накидываю куртку на спинку стула и беру со стола папку.

Ава, моя близкая подруга и секретарь капитана Барнса, улыбается мне, стоя около его закрытого кабинета.

Мы с ней полные противоположности: у нее волнистые волосы нежно-розового цвета и белая струящаяся блузка, у меня – иссиня-черные локоны и однотонный черный наряд. Мы познакомились два года назад в мой первый рабочий день и тут же подружились, хотя к ее энергичной натуре я не сразу привыкла.

Полагаю, в нашей работе ты либо компенсируешь постоянное соприкосновение с пороками беззаботным оптимизмом, как она, либо становишься мрачным реалистом, как я. Кто-то однажды даже назвал меня угрюмой, но это слишком сильно сказано. Наша профессия – далеко не сахар.

– Ну что, в предвкушении от работы над делом «Чикагского расчленителя»? – Ручка порхает у нее в пальцах, словно ей непременно нужно найти выход своей кипящей энергии.

– Так вот, значит, как этих маньяков окрестили? – спрашиваю я, не отрываясь от папки, но наблюдая краем глаза за ее оживленной жестикуляцией. – Ты же знаешь, что нам нельзя давать им прозвища. – Я смотрю на нее и приподнимаю бровь, изо всех сил сдерживая улыбку.

– Да знаю я, – смеется она и складывает руки на столе с притворной скромностью. – Просто каждое убийство... – она щелкает пальцами с безупречным маникюром, пытаясь подобрать подходящее слово, – тошнотворно-кровавое месиво, и всегда столько трупов. Признай: есть что-то завораживающее в том, что у кого-то хватает духу устраивать такую мясорубку.

– Откуда ты столько знаешь о деле? – уточняю я, ведь, несмотря на ее должность, у Авы не должно быть доступа к таким подробностям.

– Как-то вечером, после пары стаканчиков, детектив Керр разоткровенничался со мной и другими присутствующими сотрудниками. Начал ныть, что, мол, не может больше заниматься этим делом, и выложил нам кучу деталей, о которых, вероятно, стоило молчать. Похоже, это расследование и стало последней каплей для придурка. Ты бы об этом знала, если бы тусовалась с нами почаще. – Она смотрит на меня с упреком. – В целом команде до сих пор удавалось не разглашать деталей, но теперь, когда пресса начала интересоваться этим делом, у граждан начнется паника. – Она постучала пальцем по газете на столе.

Я вспоминаю, как капитан Барнс упомянул обо всех детективах, что отказались от этого дела, – он рассказал об этом, когда мы ехали на место преступления.

– Капитан говорит, что верит в меня, – бормочу я себе под нос, перелистывая стопку бумаг. – Стараюсь не поддаваться панике.

Мне хочется оправдать его ожидания. Капитан Барнс верил в меня с самого первого дня. Думаю, он считает, что должен компенсировать мне отсутствие отца. Не могу отделаться от мысли, что он связывает мой потенциал с наследием папы, и это порой ужасно давит.

– Уверена: ты во всем разберешься. У тебя всегда получается. Не зря же он тебя повысил.

Она разворачивается к своему компьютеру, и ее пальцы с длинными ногтями стучат по клавишам. Не понимаю, как она с ними справляется. Я свои всегда стригу под корень.

Я встаю и направляюсь к кофемашине в комнате отдыха, хотя знаю, что там меня ждет та же самая бурда, что и каждое утро.

Боже, мне и правда стоит убедить начальство приобрести машину Keuring или нечто подобное. Как вообще можно расследовать хоть что-то, заправляясь этой жижей? Загадка.

Обернувшись на звук шагов, я вижу Аву: она держит кончиками пальцев мою кожаную куртку и смотрит на меня с приподнятыми бровями.

– «Бобовый улей»? – улыбается она, упоминая название нашей любимой местной кофейни.

– Благослови тебя Господь, мой спаситель! – Я быстро накидываю куртку и следую за ней к выходу. – Не думаю, что я сегодня пережила бы эту пародию на кофе.

– Со мной не пропадешь, – хлопает меня по спине Ава.

– Но плачу я. – Я останавливаю ее прежде, чем она успевает открыть дверь, и пристально смотрю ей в глаза. – В прошлый раз платила ты, теперь моя очередь.

– Спасибо, мой спонсор. От бесплатного кофе я никогда не отказываюсь. – Она проходит вперед и придерживает для меня дверь.

Октябрьский ветер раздувает мои темные волосы. Я снимаю резинку с запястья и забираю их в хвост. До «Бобового улья» рукой подать, поэтому многие сотрудники полиции бегают туда за кофе в течение дня. Я уже настроилась пить «участковую» бурду, но не в силах отказаться от предложения Авы выпить хороший кофе.

Подруга рядом со мной вздыхает.

– Я ни у кого не видела таких красивых длинных волос, а ты вечно забираешь их в хвост. – Она дергает меня за прядь.

От нового порыва ветра я застегиваю куртку и лишь пожимаю плечами:

– Они слишком густые и вечно лезут куда не надо.

Несмотря на свои слова, я даже представить не могу, что когда-нибудь их отрежу.

Папе всегда нравились мои длинные волосы. Даже теперь, когда он меня не узнает, он всегда обращает на них внимание.

Во время моего последнего визита он сказал: «Моей дочери десять, и у нее такие же красивые волосы. Они ей по пояс. Я научился заплетать косы только ради нее».

Мы направляемся к кофейне.

Я уже тянусь к дверной ручке, но внезапно останавливаюсь, из-за чего Ава в меня врезается.

– Что случилось? – Она окидывает взглядом улицу, когда я поворачиваюсь и внимательно осматриваю местность.

Наша работа кого угодно превратит в параноика, и эти мерзкие мурашки, бегущие по спине, выводят меня из себя. Я бросаю взгляд налево, направо и оглядываюсь назад.

– Ничего, – бормочу я, быстро глянув по сторонам. – Мне показалось, что кто-то за мной следит.

Ава замирает, вглядываясь в улицу.

– Не вижу, чтобы кто-то пялился.

– Должно быть, мне просто показалось, – говорю я, но не могу отделаться от этого противного ощущения.

Мы заходим внутрь, и меня окутывает запах свежемолотого кофе. Я довольно мычу и улыбаюсь, когда Луна, владелица кофейни, замечает нас и, подмигнув, начинает готовить наш заказ. Мы находим свободную кабинку в дальнем углу среди растений и ждем свои латте.

Интерьер кофейни – это причудливый микс двух стилей: современного и рустик. На стенах из красного кирпича висят различные кашпо, среди которых пестреют рамки с картинами – на них кофейные зерна напоминают пчел. Пространство забито кабинками, уютными стульями и столами из натурального дерева, а свисающие лампочки заливают все теплым светом.

– Как твой отец? – Этот вопрос возвращает меня к реальности.

– Все так же. – Я вывожу кончиком пальца узоры на деревянной столешнице. – Не могу перестать надеяться, что однажды он волшебным образом исцелится, хотя это никогда не произойдет. За ним прекрасный уход. Жаловаться не на что.

Чувствуя мое нежелание говорить на эту тему, Ава не давит, достает из сумочки сложенный листок и кладет его на стол.

– Знаешь, что тебе нужно? Немного развеяться.

Я смотрю на клочок бумаги и не могу скрыть пренебрежительную мину.

– Клуб? Ава, я же уже сто раз говорила: это не мое. – Я беру листовку и пытаюсь ее разгладить. На ней – реклама открытия нового ночного клуба в центре. – А нельзя нам просто сходить на мастер-класс по керамике? Или в кино, как мы обычно делаем? Там как раз вышел новый фильм с нашим любимым актером. – Я пытаюсь склонить ее к более спокойному времяпрепровождению.

Ава – душа компании, ей везде хорошо, тогда как я предпочла бы остаться дома, свернувшись калачиком на диване с книгой, или пойти в тренажерный зал, где я люблю боксировать. Бокс – лучший способ очистить голову и выплеснуть все накопившееся раздражение.

– Ой, да брось. – Она закатывает глаза. – Ты только и делаешь, что идешь домой после работы и разговариваешь с этим чертовым котом.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но она строго смотрит на меня, отчего я капитулирую.

– Селин. – Она берет меня за руки и умоляюще смотрит. – Ты умная, восхитительно красивая, свободная женщина, которой просто необходимо развлечься. Давай сходим куда-нибудь, потанцуем, выпьем, отлично проведем время! Может, мимолетная интрижка? – Она игриво пританцовывает, и я вздыхаю, когда она начинает сканировать кофейню на предмет потенциальных партнеров. – Для тебя, конечно, не для меня. У меня есть Спенсер.

Среди посетителей кофейни в основном пожилые люди и студенты, работающие над курсовыми и другими проектами. Я шлепаю Аву по руке, когда она ловит взгляд одного студента и подмигивает ему, утрированно кивая в мою сторону. Он тут же переводит на меня взгляд и застенчиво улыбается, отчего я отворачиваюсь.

Я не девственница, но, боюсь, у меня уже там все заросло паутиной, и в ближайшее время я не горю желанием что-то менять.

На первом месте у меня работа и папа.

Не то чтобы я не хотела найти себя парня, просто для этого нужно прилагать усилия – либо ходить куда-то, либо регистрироваться в приложении для знакомств. И, честно говоря, мужчины похожи на растения – если их не поливать, они умрут, а у меня руки не из того места растут.

Луна несет нам латте, спасая меня от дальнейшей неловкости. Я молча киваю ей в знак благодарности – за кофе и за своевременное появление. Ава бросает на меня укоризненный взгляд, прекрасно понимая, что мне удалось вывернуться.

– Есть какие-нибудь интересные дела на горизонте? – спрашивает Луна с искоркой в глазах.

Она почти наша с Авой ровесница, но при этом уже успела открыть свое заведение. И «Бобовый улей» процветает. По утрам здесь часто выстраивается очередь. Просто диву даешься, как она преобразила это когда-то заброшенное место.

Я делаю вид, что застегиваю рот на замок, и Луна обиженно надувает губы, отчего Ава смеется и чуть не давится кофе.

– Вы, случайно, не расследуете дело о торговле людьми? – Ее откровенный вопрос заставляет меня оглянуться вокруг, проверяя, не услышал ли это кто-то еще.

– Что? – Я перехожу на шепот. – Торговля людьми? – Меня ни о чем таком не информировали, но я не удивлена. В участке слишком много дел, чтобы быть в курсе всех деталей.

Луна наклоняется ближе и начинает шептать:

– Говорят, новый ночной клуб «Векс», который вот-вот откроется, – это прикрытие для охоты на девушек. Страшно подумать, если это правда.

– Откуда у тебя эта информация? – Я не могу скрыть удивления от услышанного, и Ава смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– У меня есть свои источники. Ой, одну минутку, Зи! – Луна окликает ожидающего клиента – рыжеволосого парня в очках. Он улыбается нам, но я его игнорирую. У меня есть дела поважнее, чем кокетничать с симпатичным парнем.

Я поворачиваюсь к Аве с улыбкой и говорю:

– А знаешь что? Кажется, я готова куда-нибудь сходить.

Ава тяжело вздыхает:

– И почему я не удивлена, что именно эта информация тебя сподвигла на решение? Но что ж... – Она откидывается на спинку стула, вскидывая руки. – Если это вытащит тебя из дома, я готова на все.

Глава 4. Завьер

Селин Бреннан.

Мое новое увлечение, и она об этом даже не подозревает.

Та, ради которой я в данный момент убиваю человека. Медленно, конечно. Я все-таки ужасно люблю, когда они страдают.

– Зачем ты это делаешь? – пищит человек, о котором идет речь.

Он прижался к стене в заброшенном переулке, куда я его приволок. Из нанесенных мной ран на его животе сочится кровь, а грязный бетон под ногами жадно впитывает эту жидкость в свои трещины.

А что, если поливать растение кровью? Оно выживет? Стоит проверить.

Я вздыхаю, пытаясь собрать в кулак все свое терпение.

– У меня дежавю. Почему люди всегда задают одни и те же вопросы? – Я кручу в пальцах нож и опускаюсь перед ним на корточки. – Дерись. Убегай. Развлеки меня. Сделай хоть что-то. Вы все такие, блин, скучные.

Люди думают, что хотят жить вечно, но бессмертие может ужасно выматывать.

– О чем ты? – Скупая слеза скатывается по его щеке, и я ухмыляюсь, прежде чем быстро проткнуть ее источник – левый глаз. Он верещит и поднимает руки, будто я собираюсь приняться за следующий, но нет. Он должен видеть то, что произойдет дальше.

Я хватаю его руки и слышу, как быстро стучит его сердце. Напуганный кролик в моем капкане – все, как мне нравится.

– Ты больше любишь кофе или чай? – Увидев недоумение в его уцелевшем глазу, я продолжаю: – Терпеть не могу ни то ни другое. Всегда так было.

Он молчит в ответ, и я сжимаю его руки, переламывая кости, вынуждая его вскрикнуть и заикаясь пролепетать:

– К-кофе.

Интересно, что бы он подумал, если бы знал, что я сдерживаюсь? Что на самом деле я мог раздавить его, не думая дважды.

– Я так и знал! – Я использую его руки, чтобы поаплодировать себе. – Честно сказать, я не люблю мухлевать, но, по правде говоря, ответ был мне известен заранее.

Я засовываю руку в задний карман, достаю гладкий черный телефон и открываю фотогалерею. Пролистываю снимки восхитительного создания, преследующего меня с прошлой ночи, и нахожу тот самый обличающий кадр. Я разворачиваю телефон к своему новому другу, и свет от экрана освещает его залитое кровью лицо. Его глаз расширяется, когда он видит, что я ему показываю.

– Ты следил за мной? Что за черт? Ты кто такой? – Его внезапный гнев заставляет мое несуществующее сердце екнуть.

– Мне кажется, стоит задать другой вопрос: почему ты с ней разговаривал? – Я тычу пальцем в темноволосую красотку, с которой этот кретин беседует на фотографии.

– Да это просто какая-то случайная телка, чувак! – Я нажимаю на его рану в животе, и он вскрикивает. – Понравилась она мне, вся такая секси! Мы флиртовали. Не знаю! Ее подруга намекнула, что она не против. Легкая добыча, никаких обязательств. – Мужчина запрокидывает голову, явно не в силах терпеть боль. Чертов слабак.

Какой же он, черт побери, предсказуемый! Хватило и одного дня наблюдений за Селин Бреннан, чтобы понять, что этому жалкому мужичку она не по плечу. Не смог бы за ней угнаться.

Я поправляю съехавшие на нос очки и повторяю:

– Значит, подумал, она секси?

Смертные мужчины – отвратительная порода. Я, конечно, и сам был когда-то смертен, но это не считается.

Мое терпение вот-вот лопнет, и я продолжаю:

– Хочешь узнать, что я думаю?

Он медленно качает головой и заваливается на бок, пытаясь изо всех сжаться, будто это может что-то изменить, пока я наклоняюсь ближе.

– Я... – его плечевая кость хрустит под моим каблуком, – не потерплю, чтобы грязное отродье, вроде тебя... – с легкостью крошу его пальцы в своей руке, – прикасалось к тому, что принадлежит мне.

Он уже на грани – и от боли, и от кровопотери. Что ж, пора закругляться. Селин, может, и не знает, что принадлежит мне, но очень скоро это поймет. И я не хочу, чтобы какое-то человеческое ничтожество, вроде этого типа, думало, что у него есть шанс с таким неземным созданием, как она.

– Такой ангел, как она, – благословение для глаз, а ты всего лишь никчемный мусор, недостойный даже украдкой смотреть на нее. – Я хрипло усмехаюсь, напитываясь страхом, исходящим от этого человека. Он обмочился от одного моего смеха. Вот тряпка!

– А я? Я – чудовище под твоей кроватью, тень, что идет за тобой следом. – Мое дыхание обжигает его кожу. – И ходячий ужас, что очищает мир от всякого дерьма.

Мгновенным движением я выдираю его второй глаз и прежде, чем он успевает закричать, вырываю сердце из груди. Иногда я люблю наслаждаться этими воплями, но не сегодня. Сегодня я хочу как можно скорее вновь увидеть Селин. Когда ее нет рядом, я весь на взводе. Будто потерял что-то жизненно важное и теперь сам истекаю кровью на асфальте.

Я склоняю голову набок. Со мной такого прежде не случалось. Одержимость человеком. Сейчас мне не до размышлений о причинах. У меня есть догадка, но я не хочу давать себе ложную надежду – вдруг это не так. Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться, чтобы как можно скорее ее найти. Как только я ее увижу, я снова смогу дышать. Гипотетически, разумеется.

Вообще-то мне не нужен воздух для выживания.

Мой взгляд привлекает растекающееся по земле кровавое пятно. Я обмакиваю в него пальцы, чтобы нарисовать улыбающуюся рожицу с клыками, которые, к сожалению, больше походят на уродские заячьи зубки. Но я не могу позволить кому-то другому присвоить лавры за мою работу. Я бросаю тело в металлический мусорный бак и отряхиваю руки. Осматриваю себя с ног до головы и улыбаюсь, не обнаружив на одежде ни одной капли. Вполне довольный собой, я направляюсь в сторону квартиры Селин.

Проследить за Селин после вчерашнего расследования было проще простого. Мне было необходимо узнать, где она живет. Я бы не позволил своей темноволосой пташке выпорхнуть у меня из рук.

Я с легкостью перелетаю через сетчатый забор в конце аллеи и выхожу на залитый солнцем тротуар, словно ничего и не произошло. Легкий ветерок раздувает мои волнистые рыжие волосы, и я счастливо вздыхаю, запрокинув голову. Я просто обожаю такую погоду и улавливаю в воздухе запах приближающегося дождя. Жара и холод не воздействуют на вампиров так, как на людей. Порой я скучаю по теплу солнечных лучей на коже или покалыванию мороза. Но теперь я ничего этого не чувствую.

Я перебираю тонкую серебряную цепочку на шее и представляю, каково это – вдохнуть вблизи сладковатый аромат Селин.

Эта одержимость меня буквально поглотила. Я и раньше преследовал добычу, но с Селин все по-другому. Она не просто добыча, и впервые с тех пор, как я стал вампиром, я чувствую нечто похожее на страх. Если она – та, кем я ее считаю, то в ней скрыта сила, что может меня ослабить.

Я и не заметил, как оказался перед зданием, где живет Селин.

Я буквально теряю рассудок – ну или то, что от него осталось, – из-за смертной женщины, которую даже не знаю. Не понимаю, что со мной происходит, но и разбираться не хочу. На протяжении многих лет единственное, ради чего я существовал, – уничтожение недостойных. Однако даже это не может до конца заполнить внутреннюю пустоту. Но с прошлой ночи Селин поселилась в моей голове и стала занимать все больше и больше пространства, пока мысли о ней не поглотили меня полностью. Слова «одержимость» начинает не хватать для описания того, что я чувствую.

Я вприпрыжку подхожу ко входу и хватаюсь за кованую дверь, сознательно скрывая, как легко она мне поддается. Мужчина, зашедший прямо передо мной, с трудом ее открыл, борясь с ветром.

Решив, что с моей скоростью будет гораздо быстрее подняться по лестнице – и обнюхать по пути коридоры на каждом этаже, – я направляюсь к ней. В мгновение ока я оказываюсь на двадцать четвертом этаже и тут же замираю на месте, когда ее сладкий ежевичный аромат ударяет мне в ноздри, отчего у меня текут слюни и ноют клыки. По пути сюда мне удалось уловить лишь слабые нотки ее запаха – словно она иногда ходила по лестнице, – но здесь он гораздо насыщеннее, гуще.

Я иду следом за ароматом, словно ребенок в магазине сладостей, и останавливаюсь у двери с номером 2431.

Прибыли.

Дверь украшена венком из искусственных красных листьев и ягод, а у порога лежит небольшой коврик, на котором изображен кот, выглядывающий из-за угла. Эти маленькие уютные детали никак не вяжутся с суровым детективом, за которым я следил. Но мне нравится, что, возможно, у нее есть и мягкая сторона, которая известна немногим.

Я делаю шаг к двери и едва сдерживаю стон, что рвется из груди, пока делаю глубокий вдох, пытаясь впитать в себя как можно больше ее аромата.

Он наполняет меня, каким-то образом делает меня сильнее – будто насыщает лучше, чем кровь, что необходима для моего существования.

Прижавшись лбом к двери, я представляю, что она по ту сторону и вот-вот впустит меня. Очаровательная улыбка появится на ее губах, в карих глазах вспыхнут огоньки. Я не смогу устоять – схвачу ее за талию и жадно прильну к губам. От ее воображаемых стонов по телу разливается удовольствие, и на этот раз я уже не в силах сдержать собственный стон.

– Вам помочь? – скрипит чей-то голос справа от меня.

Я поворачиваюсь и вижу парня лет двадцати с пакетами из продуктового магазина и легким недоумением на лице.

Удивительно, как этот смертный умудрился застать меня врасплох. Позор мне!

Расплываясь в фальшивой улыбке, я убираю руки в карман, чтобы выглядеть менее угрожающе, и отвечаю:

– Нет, все в порядке. Решил навестить свою двоюродную сестру, Селин, но она такая растяпа – кажется, дала мне не тот ключ. – Надеюсь, эта отговорка объяснит, что тот стон вырвался у меня от досады, а не возбуждения.

Парень нерешительно кивает, и прядь каштановых волос падает ему на лоб.

– Кажется, мы раньше не виделись. И я не припоминаю, чтобы она упоминала о двоюродном брате. – На его лице читается недоверие.

– Серьезно? Вообще-то мы очень близки, но я живу в Калифорнии, так что мы нечасто видимся.

Я протягиваю руку, и он нехотя жмет ее, перехватывая пакеты другой рукой. Он вздрагивает от моего прикосновения, в глазах мелькает подозрение.

– Трент. – Не стану скрывать: я сжал ладонь чуть сильнее, чем нужно.

Вопреки расхожим мифам, вампиров не так-то просто распознать. Мы умеем сливаться с толпой, не привлекая лишнего внимания, отчасти поэтому и представляем такую опасность для людей.

Но как бы я ни маскировался, я все же не человек, и некоторые чувствуют, что за моим взглядом таится хищник. Этот тип, кажется, как раз из таких. Я вижу это по его ссутуленным плечам и по тому, как его глаза мечутся по сторонам, пытаясь отыскать путь к отступлению.

Я не собираюсь его убивать. Если, конечно, он не скажет какую-нибудь тупость. Так что бояться ему нечего. Пока.

– Приятно познакомиться, Трент. Я – Кори.

Когда он поворачивает ключ, засов с громким щелчком отскакивает, и он толкает дверь плечом.

– Давай помогу.

Я подскакиваю и распахиваю дверь пошире, забирая один из его пакетов. В голове тут же складывается план. Убивать ни в чем не повинных людей не в моих правилах, но иногда это необходимо, чтобы добиться желаемого. Тот парень из кофейни точно виноват – он дотронулся до моей девушки.

– Спасибо. – Кори переступает порог, и я усмехаюсь, когда дверь за моей спиной захлопывается с тихим щелчком.

– Славная у тебя квартирка.

Я аккуратно ставлю на кухне свой пакет с продуктами рядом с его, без приглашения прохожу в гостиную и окидываю ее взглядом. По нему видно, что он не в восторге от моего вторжения.

– Да, классно, когда живешь в самом центре города, – небрежно бросает Кори, засунув голову в холодильник.

Он убирает покупки в холодильник, а я в это время направляюсь к балкону. Раздвигаю стеклянную дверь и выхожу наружу – меня встречает панорама города. Я приятно удивляюсь, обнаружив, что балкон Селин находится как раз по соседству с этим. Вытянув руку, я без труда могу дотронуться до металлических перил ее балкона. На балконе стоит очаровательный столик со стульями, а по перилам развешаны гирлянды. Внимательно осмотрев ее дверь, я замечаю деревянный брусок в щели, не дающий злоумышленникам взломать дверь.

Умница. Хотя меня это, конечно, не остановит.

– Слушай, не хочу показаться грубым, но тебе разве не пора? Спасибо за помощь, но ко мне скоро придут друзья. – Кори недвусмысленно показывает большим пальцем в сторону входной двери, мол, не пошел бы я на хер.

От него пахнет страхом и растерянностью. Он не понимает, почему боится меня, но боится. Он, безусловно, не самый глупый смертный из тех, кого я встречал, но он идиот, если считает, что я купился на его отговорку.

– Ах да, конечно. Как неловко вышло. – Я вскидываю руки и направляюсь к выходу. Но, поравнявшись с ним, резко останавливаюсь и оборачиваюсь. – Слушай, прежде чем я уйду, ответь на вопрос: ты вообще общаешься с Селин?

– Нечасто. – Он проводит рукой по волосам. – Я как-то пытался пригласить ее на свидание, но она какая-то ледышка. Просто послала меня, даже не дав шанса, но не говори своей двоюродной сестре, что я тебе об этом рассказал.

– Хм... – Если Селин отшила этого парня, значит, у нее была на то веская причина. Я киваю, разминаю шею и разворачиваюсь лицом к Кори. Рот растягивается в ледяной улыбке. – Тогда я точно не стану жалеть о том, что сделаю. – Я тут же заношу руку и бью его в лицо – за то, что он посмел говорить о ней плохо.

Он тут же рухнул на пол, тело обмякло.

Я пинаю его ботинок.

Он просто в отключке или?..

Пульса нет.

– Твою ж мать, – ругаюсь я вслух, в голосе сквозит раздражение. Иногда я забываю сдерживаться.

– Ну и ладно, – пожимаю я плечами. – Кажется, у меня новый рекорд по количеству трупов за сутки, – бормочу я, глядя на тело бывшего соседа Селин. – Я правда не собирался тебя убивать, по крайней мере не сейчас, но теперь это уже неважно, не правда ли? – Я тихо усмехаюсь. – Ты ведь даже ответить мне не можешь.

Со вздохом я встаю, уперев руки в боки, и окидываю квартиру взглядом.

– Итак... – размышляю я, постукивая ногой. – И что мне теперь с тобой делать?

Я почти сразу нахожу решение: панорамное окно представляется лучшим вариантом. Я не могу сбросить его с балкона, хотя мне бы и хотелось устроить этому шалтаю-болтаю эпичное падение. Селин и так хватило вчерашнего кровавого месива. Не хочу, чтобы она вышла на балкон и увидела это. Так что лучше сплавить этот балласт в другом направлении.

Окно не открывается. И хотя стекло, из которого оно сделано, не так-то просто разбить, против вампира ему не устоять. Я вышибаю стекло и выглядываю вниз: заросший кустарниками и деревьями закоулок – идеальное место, чтобы спрятать труп.

Я перекидываю тело Кори через плечо и направляюсь к окну. Вокруг никого – идеально.

– Принимайте груз! – с усмешкой бросаю я и отправляю его в свободный полет.

Через несколько секунд до меня доносится глухой шлепок, и я задвигаю шторы. Достаю телефон и пишу своему человеку, чтобы он избавился от тела и вставил стекло. Нельзя допустить, чтобы тут шастали копы и встревожили Селин.

Я со вздохом плюхаюсь на черный кожаный диван и откидываю голову на спинку. Уставившись в потолок, начинаю думать о Селин, которая находится всего в паре метров от меня.

Словно по моему зову, она материализуется: я улавливаю тихие шаги в коридоре и бряцание ключей. Я тут же вскакиваю и подбегаю к дверному глазку, чтобы увидеть, как она проходит по коридору с решительным видом. Она держит телефон у уха, и я могу разобрать голос ее подруги, которую уже слышал ранее.

Когда я выбросил тело из окна, Селин уже была в здании.

– Ава, я же уже говорила: это прекрасный шанс, чтобы что-то разнюхать. – Она вставляет ключ в замочную скважину и быстро открывает дверь – слишком быстро, потому что она тут же исчезает из моего поля зрения, а ведь я не видел ее уже несколько часов. Надувшись, я возвращаюсь в гостиную и продолжаю подслушивать разговор.

– Да, наши цели для похода в клуб, возможно, слегка различаются, но мы не можем закрывать глаза на подобные вещи, и ты об этом прекрасно знаешь. Я не могу допустить, чтобы невинных людей похищали и продавали, если там и правда такое происходит.

Теперь я весь во внимании и невольно поддаюсь вперед в надежде услышать подробности.

– Посмотрим, что мне удастся разузнать в Сети о владельце клуба. Давай тогда встретимся у тебя, ты не против? – Слышится какой-то шорох, словно она снимает куртку, а потом продолжает. – Хорошо, скоро увидимся. Пока, Ава.

Я достаю телефон и ищу информацию об открывающемся клубе в Чикаго. Почти сразу натыкаюсь на статью, анонсирующую грандиозное открытие клуба «Векс» завтра вечером.

Во что же ты ввязываешься, Селин?

Глава 5. Селин

– Тебе стоит надеть красное мини-платье. Оно выгодно подчеркивает твои икры. – Ава сидит на кровати, откинувшись чуть-чуть назад, и ее пристальный взгляд действует мне на нервы.

Я закатываю глаза:

– Сомневаюсь, что кто-то обратит внимание на мои икры.

– Ты права, – победоносно усмехается она. – На самом деле все будут пялиться на твою задницу.

Открытие клуба сегодня вечером, и Ава намерена приодеть меня или, вернее, раздеть, оставив на мне как можно меньше одежды.

– Почему бы просто не пойти вот так? – показываю я рукой на свои джинсы, кожаную куртку и футболку, а она лишь качает головой, подходит ближе и прикладывает ко мне красное платье.

– Пусть у тебя и есть скрытый мотив, но это все-таки ночной клуб. Там все будут с оголенными телами. А ты в своих джинсах окажешься настоящей белой вороной. – Она роется в своем шкафу и достает точно такое же платье, только в черном цвете. – Ну что, компромисс?

Я протягиваю руку и вздыхаю, принимая поражение. Оно хотя бы черное.

– Ладно, но поверх платья я надену кожаную куртку.

Ава хлопает в ладоши и заталкивает меня в ванную переодеваться. Я тяжело вздыхаю, и в тот же момент, за секунду до того, как я успеваю закрыть дверь, через мою голову пролетает кружевной пуш-ап – бюстгальтер.

– Эй! Поаккуратнее! Ты меня этой штукой чуть не угробила! В ней, небось, пять кило поролона, – ору я, когда лифчик приземляется мне на лицо и закрывает глаза. В ответ раздается злорадный смех.

Стоя посреди ванной в простом черном белье, я запрокидываю голову назад и даю себе пару секунд, чтобы морально подготовиться к этому ужасно тесному платью. Хватаю его с вешалки, натягиваю и любуюсь на то, как оно выгодно подчеркивает мою грудь и бедра. Природа обделила меня соблазнительными изгибами и пышными формами, но благодаря платью и бюстгальтеру – пуш-ап кажется, что мне есть чем похвастаться. Я разглаживаю эластичную ткань, убираю ворсинку, набрасываю на плечи кожаную куртку и вытаскиваю волосы из-под воротника. Пусть Аве и удалось впихнуть меня в это платье, но куртку ей не отобрать. Некоторые девушки, возможно, и готовы щеголять по морозному Чикаго в легких тряпочках, но не я. Для меня практичность всегда на первом месте.

Покрутившись перед зеркалом, я остаюсь приятно удивлена тем, как выгляжу. Волосы – гладкие и шелковистые – идеально лежат, и все благодаря специальному утюжку. С учетом сильной влажности, что стоит в городе, я бы не решилась выйти из дома со своими естественными волнами. Карий цвет моих глаз подчеркнут тушью и накладными ресницами. К счастью, Ава наклеила их только в уголки, а не по всей длине – ненавижу это чувство, когда кажется, будто у тебя на глаза улеглись гусеницы. Ава усвоила урок после того, как совершила эту ошибку пару месяцев назад, когда я весь вечер отчаянно моргала. Впрочем, тогда она от души посмеялась, сказав, что я своими ресницами обмахивалась, словно веером. Блестящие тени тепло-розового оттенка переливаются на веках, а по краям растушевана матовая черная подводка. Должна признать: пусть в обычной жизни я так и не крашусь, но с таким макияжем я чувствую себя соблазнительной и даже могущественной, словно мне все по плечу. Я наношу завершающий штрих – розовый блеск для губ – и открываю дверь, чтобы выслушать вердикт Авы.

– Ну просто обалдеть. Тебе стоит так одеваться чаще. Бокс явно пошел тебе на пользу – фигура просто огонь! – Ава присвистывает, подбоченившись. – Ой, погоди, главный аксессуар! – Она хватает пару черных ботильонов с заклепками и ставит передо мной. Я сажусь на кровать, чтобы надеть их, пока она проскальзывает в босоножки на шпильках. Ее платье цвета шампанского выгодно подчеркивает подтянутую фигуру и бесконечные ноги. Она, как и я, собрала волосы в хвост, оставив несколько прядей нежно-розового цвета обрамлять ее лицо.

– Ну, как мы выглядим? – Она тянет меня к напольному зеркалу, чтобы оценить результат, берет меня под руку и улыбается. – Прямо две роковые женщины, – отвечает она себе.

– Спенсер не сможет отвести от тебя глаз. – Я знаю, что стоит нам появиться в клубе, как они тут же с головой уйдут в свой собственный мир.

Ава каждый раз обещает, что не бросит меня, но ничего не может с собой поделать. Когда она и ее парень Спенсер вместе, они словно растворяются друг в друге. И я им немного завидую. Мне бы хотелось найти такого человека – кого я буду любить так сильно, что все вокруг просто перестанет иметь значение.

– Кстати, а вот и он. Хватай сумочку и вперед. – Она делает еще один пшик духов, и, когда аромат устремляется мне прямиком в легкие, я закашливаюсь. Пытаюсь развеять рукой навязчивое облако и выхожу следом за ней.

– Селин, я волнуюсь за тебя, – говорит она тихо, без намека на привычную жизнерадостность.

– И почему это? – спрашиваю я, заходя в лифт.

Она смотрит на меня так, словно я спросила нечто очевидное.

– Ой, да брось, ты разговариваешь с котом, с которым у вас вечная любовь-ненависть, и так сильно погрязла в рабочих отчетах, что даже не замечаешь, как на тебя заглядываются мужчины. – Двери лифта открываются, наши каблуки громко цокают по кафельному полу. – Я знаю, ты не любительница вечеринок, но тебе нужно выбираться из своей пещеры и знакомиться с новыми людьми. Ты не должна ставить крест на своей жизни лишь потому, что заботишься обо всех вокруг.

Легкий порыв ветра выбивает прядь волос из-под куртки, и она щекочет мне кончик носа. Я тут же убираю ее за ухо, чтобы не мешала.

– Если ты пообещаешь оглядываться по сторонам и прислушиваться, когда будет возможность, тогда я пообещаю немного расслабиться. – Я соединяю большой и указательный пальцы, оставив между ними едва заметный просвет, чтобы проиллюстрировать свою мысль.

– По рукам. Но надеюсь, одним «немного» не обойдется. – Она обнимает меня за плечи и заключает в дружеские объятья. – Кажется, в последний раз ты отпустила себя, когда мы обе напились, узнав новости про Рене Эванса. – Тогда главный герой нашего любимого романтического сериала объявил о своем уходе, и мы обе были в трауре.

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – бормочу я, смахивая несуществующую слезу. Ава, кажется, поддакивает, но ее слова тут же переходят в радостный визг – она запрыгивает в объятья Спенсера, прислонившегося к своей машине с заведенным мотором.

Спенсер – настоящий красавчик и прекрасно подходит Аве. Он уравновешивает ее хаотичную энергию своей аурой спокойствия. Он настоящий джентльмен: всегда придерживает для нее двери, приносит цветы в участок и готовит ужин. И хотя эта парочка не разлей вода, они все же могут быть самостоятельными и не душить друг друга излишним вниманием. Когда я найду свою вторую половинку, надеюсь, он будет таким же, как Спенсер. Не уверена, что могла бы быть в отношениях с кем-то, кто не может сам о себе позаботиться и за кем постоянно нужно присматривать.

– Карета подана, миледи. – Спенсер театральным жестом распахивает перед Авой переднюю дверь.

Я притопываю каблуком по асфальту и скрещиваю руки на груди с наигранным гневом:

– А я тогда кто? Пустое место?

Спенсер открывает заднюю пассажирскую дверь и подмигивает мне:

– Конечно нет. Скорее уж придворный шут, – смеется он над своей дурацкой шуткой.

Я бросаю на него шутливо-сердитый взгляд и усаживаюсь в машину, стараясь не продемонстрировать ничего лишнего поклоннику Авы и проходящим мимо жителям Чикаго.

– Напомни, кого мы там ищем? – Ава поворачивается ко мне, как только машина трогается с места.

Я открываю свои заметки на телефоне.

– Согласно моим данным, владельца клуба зовут Дэмиен Блэк. Это не единственный его ночной клуб – еще один расположен в Лос-Анджелесе, а другой – в Майами. Он успешный бизнесмен, но, как ни странно, в интернете о нем почти ничего нет. Держится особняком, детей нет, постоянной партнерши тоже.

В обычной ситуации я бы не стала обсуждать детали дела с Авой и уж тем более не в присутствии Спенсера. Но поскольку никакого официального дела пока нет, я не вижу необходимости следить за каждым своим словом.

– Хм. – Ава задумчиво постукивает пальцем по подбородку. – Если о нем так мало информации, откуда мы вообще знаем, что он может быть связан с торговлей людьми?

– Мы и не знаем. Я просто опираюсь на то, что нам сказала Луна.

Я блокирую телефон и смотрю в окно, наблюдая за тем, как город проносится мимо в потоке неоновых огней. Я знаю, что не стоит на этом зацикливаться, ведь это не то дело, над которым мне следует работать в данный момент. По правде говоря, и дела-то пока никакого нет. Но я ничего не могу с собой поделать. С тех пор как Луна упомянула об этом, меня не отпускает какая-то навязчивая мысль.

– К тому же в других его клубах были случаи исчезновения женщин. Так или иначе, все дела замяли, списав на безответственное поведение и неприятные, но неизбежные реалии ночной жизни. – Спенсер фыркает, и я совершенно с ним согласна. – Похоже, у него есть влиятельные друзья, раз ему удается избегать скандалов.

– У тебя есть его фото? – Как только Ава заканчивает фразу, ее телефон оповещает о новом сообщении, и она тихо смеется, увидев, что я уже отправила ей снимок. – О, ничего себе, совсем не тот ворчливый замызганный тип, которого я себе представляла. Между прочим, ничего такой.

– Мне стоит волноваться? – Спенсер пытается заглянуть в экран Авы, не отрывая глаз от дороги.

Она целует его в щеку и одаривает нежным взглядом:

– Разумеется, нет, мой пирожок, – говорит она с сарказмом. Потом поворачивается ко мне и, приложив ладонь к губам, заговорщически шепчет: – Хотя от таких денег я бы не отказалась.

Спенсер фыркает, подъезжая к клубу.

– Дамы, я высажу вас здесь и попытаюсь найти парковку. Пожелайте мне удачи.

Я снова с трудом выхожу из машины и тут же отчаянно пытаюсь натянуть платье пониже, чтобы прикрыть кожу, которая покрылась мурашками из-за осенней прохлады.

Зачем я только поддалась на уговоры Авы и напялила это недоразумение?

Неоновые розовые и голубые огни клуба озаряют наши лица, пока мы осматриваемся. Перед нами отреставрированное историческое здание – выглядит впечатляюще. Днем, глядя на белую кирпичную кладку и массивные черные двери, ни за что не догадаешься, что это ночной клуб. Вечеринка уже в самом разгаре, и каждый раз, когда вышибала открывает дверь, на улицу вырывается мощный бас какого-то электронного трека. Сквозь витражные стекла просачиваются блики от диско-шаров.

Мы пробираемся сквозь толпу, огибаем здание и встаем в конец очереди. Прижавшись друг к другу в надежде согреться, мы с Авой, к счастью, уже через несколько минут оказываемся у входа и предъявляем свои удостоверения личности. Вышибала молча кивает, распахивает перед нами дверь, и мы оказываемся внутри.

Такого человека, как я, предпочитающего тихое уединение собственной квартиры, подобная обстановка может выбить из колеи. Мне кажется, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от грохочущего рева музыки.

Старое здание отреставрировали со вкусом, соединив оригинальную красоту архитектуры с современными деталями. Наружная белая кирпичная кладка появляется и внутри, где она мягко рассеивает свет, наполняя им все пространство. Если подняться по лестнице наверх, то можно обнаружить огромные арочные проемы, нависающие над танцполом. Они, кажется, никуда не ведут: это просто дополнительные укромные уголки для любовных утех. Под сводом раскачиваются клетки с танцовщицами в откровенных корсетах и крошечных трусиках.

В центре зала, а не у стены, как я предполагала, расположена круговая барная стойка. Несколько барменов успевают принимать заказы и разносить напитки бесконечному потоку гостей, которые отрываются от танцев, чтобы пропустить по стаканчику.

Вдоль одной из стен тянется вереница кабинок, за белыми занавесками которых двигаются чьи-то тени.

Я заливаюсь румянцем, понимая, что там происходит.

Провожу рукой по волосам, напоминая себе, зачем я сюда пришла, и осматриваю зал.

Дэмиена я не вижу, хотя, надо признаться, я и не ожидала сразу его найти. Зато я замечаю в углу массивную дверь, которая, должно быть, ведет в офисные помещения или что-то в этом роде. Прищурившись, я различаю у двери двух здоровенных охранников, и это лишь укрепляет мои подозрения – за дверью определенно располагается некое важное помещение.

– Спенсер сказал, что припарковался, но в паре кварталов отсюда, так что немного задержится. – Ава убирает телефон и тянет меня к бару. – Помнишь, что я сказала? – Она показывает на меня, и я поворачиваюсь со вздохом к бармену.

– Две текилы, пожалуйста. – Едва я успеваю закончить предложение, как блондинка уже начинает наливать наши напитки.

– А ты, я смотрю, не мелочишься? – усмехается Ава, потирая в предвкушении руки.

– Ты вроде говорила, что мне нужно расслабиться? Для этого мне понадобится немного жидкой храбрости.

Едва стопка появляется передо мной, как я залпом опрокидываю ее. Ава смотрит на меня с открытым ртом, но в ее взгляде я вижу гордость.

– Вот это я понимаю! Так держать, детка! – Расправившись со своей стопкой, она с грохотом опускает ее на стол и направляется к танцполу. – А теперь покажем всем, на что мы способны! – Для наглядности она зажигательно двигает бедрами.

– Когда ты так говоришь, мне сразу же хочется отказаться, – парирую я, но все же следую за ней через толпу потных людей.

Смеясь, она хватает меня за руку и втягивает в самую гущу.

Поначалу я испуганно замираю, как кролик перед удавом, беспомощно озираясь по сторонам, пытаясь понять, что же мне теперь делать. Ава, кажется, чувствует, что я нервничаю, потому что начинает двигать головой в такт музыке и ритмично покачивать бедрами, ободряюще подмигивая мне. Я следую ее примеру и пытаюсь раствориться в музыке, закрываю глаза, забывая обо всех вокруг, сосредоточившись лишь на песне. Спустя несколько минут мне становится легче – наверное, это эффект от текилы, разливающейся теплом по венам, – и я начинаю по-настоящему кайфовать.

– Ну же, – говорит Ава прямо мне в ухо, пытаясь перекричать музыку. – Устроим им настоящее шоу.

Мы с Авой смеемся, обхватив друг друга за талию, покачиваясь не в такт музыке. Я вижу, что она пытается не дать мне уйти в себя, и стараюсь сосредоточиться на ритме. Но едва я вхожу в раж, как звучит новый дабстеп-трек, и я прыгаю вместе с толпой, подняв руки. Вижу, как Ава улыбается мне, когда я игриво толкаю ее бедром, а она в ответ громко вскрикивает и хлопает в такт музыке. Мне уже давно не было так весело.

Сквозь толпу к нам пробирается Спенсер – я узнаю его по русым волосам. Он несет с собой новую порцию выпивки, которую я, поблагодарив его, мигом опрокидываю. Я пытаюсь затянуть Аву обратно в центр танцпола, но она лишь отмахивается.

– Давай, найди себе какого-нибудь красавчика. – Она многозначительно поигрывает бровями, хватает Спенсера за руку и уводит его к столику.

– Только не забывайте, зачем мы здесь! – Я пытаюсь перекричать шум, и она, не оборачиваясь, поднимает большой палец вверх.

Я сдуваю прядь с лица и снова пробираюсь в толпу, но вернуть прежний настрой сложно. Должно быть, я выгляжу как обезумевшая марионетка, которая дергается в конвульсиях, пытаясь и танцевать, и оглядываться по сторонам. Я уже готова махнуть на все рукой и уйти, как вдруг чья-то сильная рука обвивает мою талию и притягивает к твердой груди.

Я взвизгиваю от неожиданности.

– Расслабься, – шепчет мне кто-то на ухо низким хриплым голосом.

Время словно останавливается: разгоряченные тела, извивающиеся вокруг, движутся в замедленной съемке, и, клянусь, все мое тело дрожит. От чувственности его тона по телу бегут мурашки, а благодаря железной хватке, с которой он меня держит, я буквально чувствую каждый кубик его пресса. Обычно подобные приказы на меня не действуют, но что-то в его голосе мгновенно меня успокаивает.

Я вижу лишь его черные ботинки и темные джинсы, но мне отчаянно хочется увидеть больше. Его аромат – густая смесь дыма и ванили с нотками кипариса – окутывает меня, и я жадно вдыхаю этот запах.

И тут я прихожу в себя, понимаю, что происходит, и напрягаюсь: какой-то незнакомец держит меня против моей воли, а я вдыхаю его аромат, как полоумная.

Я пытаюсь вырваться из его цепкой хватки, но он прижимает меня еще сильнее, чувствую его дыхание на шее. Он нежно поглаживает мой бок, и это движение заставляет меня расслабиться. Когда я пыталась освободиться, мне показалось, что с его губ сорвался тихий недовольный вздох, но, возможно, я просто надумываю.

– Потанцуй со мной, – соблазнительно шепчет он на ухо, и я таю в его теплых объятьях. – Обещаю, я не кусаюсь.

Он смеется над своими же словами.

И пусть на меня это совсем не похоже, что-то в нем заставляет меня успокоиться. Ава велела мне раскрепоститься, и я полна решимости доказать ей, что способна на это. Надо же играть свою роль до конца, верно? Я закидываю руку ему за шею, и мои пальцы скользят по мягким волнистым волосам. Когда я дотрагиваюсь до него, он еще сильнее сжимает объятья, но, как только понимает, что я не собираюсь уходить, с облегчением вздыхает.

Я закрываю глаза и прижимаюсь спиной к его груди, наши бедра двигаются в такт. В том, что я не знаю, как он выглядит, есть что-то возбуждающее.

Раскачиваясь в ритм музыки, мой загадочный спутник по-прежнему держит меня за талию левой рукой, а правой отводит мои волосы в сторону. Он прижимается своей щекой к моей и одобрительно мычит, когда я, осмелев, начинаю двигаться в такт его телу. От его прикосновений мое сердце бьется все чаще, и по кое-чему твердому, во что упирается моя задница, я понимаю, что он завелся ничуть не меньше.

– Вот умница, – шепчет он, и с моих губ срывается тихий стон. Я впиваюсь пальцами в его руку в попытке найти точку опоры и впервые за долгое время позволяю себе просто отдаться чувствам.

Глава 6. Завьер

Я и не думал, что, когда буду обнимать Селин и смотреть на нее вблизи, во мне проснутся настолько сильные эмоции.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не пробежаться клыками по ее шее и не поддаться вампирскому инстинкту. Все мое тело горит, требуя взять, что мне положено, на глазах у всех этих идиотов в клубе.

Ее пальцы пробираются сквозь волосы и нежно впиваются мне в шею. Я закрываю глаза, боясь, что это всего лишь сон, и концентрируюсь на ее теле, прильнувшем ко мне. С каждым новым движением, когда она едва касается моего члена, во мне крепнет желание послать все к черту и увести ее с собой.

Не торопись.

Я провел на этой планете достаточно веков, чтобы постичь искусство терпения, но с Селин Бреннан оно куда-то улетучивается. Моим разумом правят вожделение, любопытство и одержимость.

И кое-что еще. Нечто первобытное, зов крови.

Я убираю руку с ее талии и подношу к лицу прядь ее волос, чтобы вдохнуть глубже. Шампунь, которым она пользуется, усиливает ее собственный аромат ежевики, а волосы на ощупь оказываются такими же мягкими, как я себе и представлял. Наблюдая за Селин издалека, я был вынужден строить догадки. Теперь же я мысленно ставлю галочки напротив каждого пункта в моем списке.

Пьянящий аромат? Есть.

Восхитительные глаза, как у лани? Есть.

Тело, которое идеально подходит моему? Есть.

Сейчас я хочу лишь одного – узнать ее поближе. В ее прекрасных глазах таится грусть и одиночество, с которыми мне нужно разобраться. Тот, кто причинил ей эту боль, однажды дорого заплатит. Это то самое одиночество, которое я часто вижу в собственных глазах. Ну, кроме скуки. Но с ее присутствием, я уверен, это изменится.

Я прикусываю мочку ее уха, разрешая себе вкусить запретный плод. Пока наши тела двигаются в такт друг другу, она тихо стонет, и это сводит меня с ума. Я трусь об нее как собака и буду не против, если она когда-нибудь захочет надеть на меня ошейник.

Интересно, нравятся ли ей игры с подчинением? Одна лишь мысль о том, чтобы связать ее или позволить сделать то же самое с собой, будоражит кровь.

Но на самом деле это не важно. Ее вкусы становятся и моими. Я сделаю все, что она попросит.

Кроме одного – другого мужчины. Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к ней.

– Ты – самая красивая девушка на свете, – делаю я комплимент, но каждое сказанное мной слово – чистая правда. Вернуть свет ее душе – вот моя новая цель.

Селин собирается обернуться, но я хватаю ее за бедра и крепко прижимаю к своей груди. Эгоист внутри меня не хочет, чтобы она увидела мое лицо и разрушила нашу иллюзию. По крайней мере, не сейчас. Но времени нет: с дивана доносится голос ее подруги с розовыми волосами. Она выкрикивает имя Селин, сложив руки рупором, и едва пробивается сквозь музыку в клубе, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание моей спутницы.

Я сдерживаю желание не отпускать ее, потому что знаю – сейчас не время. Как бы мне ни хотелось укрыть ее от всего мира и никогда не отпускать, это лишь отпугнет ее. Нужно, чтобы Селин стала одержима мной так же, как я одержим ею. В последний раз дотронувшись до ее щеки, я отпускаю ее и исчезаю, едва она успевает вздохнуть.

Смертные ничего не замечают – лишь легкое дуновение во время моего ухода.

Скрестив руки на груди и прислонившись к стене, я наблюдаю за ней из утонувшей в темноте арки наверху. Селин вертится на месте, вглядываясь в полумрак, пытаясь, разумеется, найти незнакомца, с которым танцевала, но ей меня не отыскать. Ава вновь зовет ее, и, оглянувшись в последний раз, она направляется к подруге.

Вообще-то я не собирался вступать в контакт с Селин этим вечером. Но стоило мне увидеть, какие похотливые взгляды на нее бросали все эти отвратительные мужчины, как я тут же пришел в бешенство, не оставив себе иного выбора. Какой-то тип даже направлялся к ней, но я преградил ему дорогу. Этому куску дерьма повезло, что я всего лишь сломал ему руку.

Селин садится на диван, и я вижу, как Ава начинает оживленно рассказывать о том, что случайно услышала от сотрудников «Векса». Я ухмыляюсь, понимая, что эта девушка не даст мне соскучиться. Она буквально бежит навстречу опасности, и именно поэтому мы с ней – идеальная пара.

Глава 7. Селин

Ава что-то говорит, но я могу лишь думать о своем таинственном незнакомце, который исчез без следа. Его руки на моем теле... Совершенно новое для меня ощущение. Нам словно было предначертано держать друг друга в объятьях. Жаль, я не видела его лица – теперь искать его в толпе совершенно бесполезно.

– Эй!

Щелчок пальцев возвращает меня в настоящее. Я вздрагиваю и вижу, как Ава со Спенсером в недоумении на меня уставились. Такой они меня еще не видели.

– Его член что, загипнотизировал тебя? – Она пытается поймать мой взгляд.

– Прости, я тебя слушаю, – взмахиваю я рукой, чтобы она продолжала, и встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. Вряд ли это можно назвать чем-то вроде гипноза, но из-за тумана в голове я начала думать, что все случившееся – плод моего воображения.

Она бросает на меня многозначительный взгляд, но возвращается к своему рассказу.

– Я поправляла макияж в туалете и подслушала чей-то разговор. Прямо над зеркалами есть вентиляционная решетка, которая, должно быть, ведет к кабинету или вроде того. Так вот, говорили эти люди довольно громко и, судя по всему, были в ярости из-за какой-то сорвавшейся поставки.

– Не вижу в этом ничего подозрительного, – хмурится Спенсер, откидываясь на спинку дивана. Его пальцы скользят по обнаженному плечу Авы. И именно этот мимолетный жест, эта близость заставляют меня на мгновение позавидовать их чувствам.

– Ага. – Ава надувает губы, с вызывающим видом приподнимая бровь. – Вот только говорили они о доставке «сангре».

– Может быть, сангрии? – Он почесывает затылок. – Это же клуб, Ава.

– Нет. – Она трясет головой, и ее розовые кудряшки разлетаются в разные стороны. – «Сангре» по-испански – кровь. – Она округляет глаза и смотрит на нас так, будто объясняет очевидные вещи.

– Ава, ты уверена, что услышала именно это? Знаю, ситуация странноватая, но кровь... Это уже слишком. – Он морщится, когда она испепеляет его взглядом.

Даже мне сложно собрать все детали пазла воедино.

– Клянусь! Честное слово. – Она поднимает руку, будто дает присягу в суде, и ее золотые браслеты вспыхивают в свете диско-шара.

Я перевожу взгляд с нее на подозрительную дверь и тут же принимаю решение.

– Сейчас вернусь. – Кожа дивана противно скрипит, когда я поднимаюсь и направляюсь к бару.

– «Отвертку», пожалуйста! – пытаюсь я перекричать музыку и бросаю на стойку пару мятых купюр. Бармен протягивает мне бокал, и я проливаю немного напитка на пол, делая вид, что споткнулась. Пошатываясь, словно пьяная, я плетусь вдоль стены по направлению к офису. Мне повезло: вышибалы как раз отошли, чтобы выпроводить из клуба пару изрядно выпивших посетителей, так что дверь осталась без присмотра. Я еще раз оглядываюсь по сторонам, завожу руку за спину и нажимаю на ручку. Дверь тут же открывается.

Волосы разлетаются, когда я разворачиваюсь и захожу внутрь. Но я едва успеваю что-то разглядеть, потому что чья-то огромная ладонь накрывает мою руку и с силой захлопывает дверь. Меня силой отбрасывает к стене, и я встречаюсь лицом к лицу с крепким вышибалой. Он сверлит меня взглядом.

– Какого хрена ты тут делаешь? – рычит он, окидывая меня презрительным взглядом с ног до головы.

Я тут же вживаюсь в роль пьяной дурочки: беспомощно повисаю в его руках, стараясь выглядеть как можно глупее.

– Это разве не туалет? – поднимаю бокал и проливаю пару капель на его черные ботинки. Для пущего эффекта по-дурацки хихикаю. – Сейчас описаюсь.

– Тупая сука. Все вы одинаковые. – Он отталкивает меня от двери, из-за чего я запинаюсь и едва не падаю. – Вали отсюда. Увижу тебя еще раз – выкину из клуба к чертям собачьим. Предупреждаю первый и последний раз.

– Постой... а туалет-то где? – продолжаю я свой спектакль, восстановив равновесие.

– Сама разберешься. Пошла отсюда. – Его тон не допускает возражений. – Иначе тебе не поздоровится.

Я жалобно всхлипываю, как бедная-несчастная испуганная девочка:

– Уже ухожу.

Я запинаюсь – на этот раз по-настоящему – и хватаюсь за локоть стоящего рядом человека, чтобы не упасть.

– Эй! – возмущается девушка.

– Прости. Чуть не упала.

Я пробираюсь сквозь толпу к дивану, где сидят Ава и Спенсер, и плюхаюсь на сиденье, поставив на стол свой полупустой стакан.

– Ты и правда думала, что все получится? – смеется Ава, пока я оттираю руку от липкого коктейля. – Туда невозможно пробраться.

– Знаю, но я надеялась, что смогу увидеть хоть что-то под дверью или подслушать.

Спенсер наклоняется вперед и тихо говорит:

– Селин, будь осторожна. Если здесь и впрямь творится то, о чем вы думаете, ты можешь пострадать или того хуже.

Мило, что он так искренне за меня беспокоится, но это ни к чему.

– Я бессильна. Ни ордера, ни достаточных оснований для вмешательства.

Если кто-то и обязан следовать букве закона, так это я. Но меня ужасно бесит, что кто-то может пострадать, пока мне приходится бездействовать в ожидании веского повода для начала расследования...

* * *

– Ну что, как себя чувствуешь после вчерашнего? – Ава хлопает меня по плечу, проходя в конце смены мимо моего стола.

Я пытаюсь отгородиться при помощи рук от любого света и звука. От каждого шелеста бумаги и каждого дверного хлопка у меня буквально разрывается голова. Несмотря на ибупрофен, который я глотаю каждые несколько часов, и литры выпитой воды, мне так и не удается унять разбушевавшуюся мигрень.

Я сама виновата. Я не часто выпиваю, поэтому хватает и пары бокалов, чтобы напиться в хлам.

– Ох... – Мой приглушенный стон поистине жалок. – Я больше никогда не буду пить, – поднимаю указательный палец и начинаю размахивать им у нее перед лицом. – И если ты мне позволишь, то нашей дружбе конец.

Она хватает мой палец и загибает его.

– Да уж конечно. Ты меня слишком любишь. К тому же все ради правого дела, не так ли?

– Заткнись, – ворчу я, а эта стерва лишь хохочет в ответ.

– Ну ты и слабачка. Удивительно, что твое похмелье все никак не пройдет. – Она отходит, чтобы сделать копию документа.

– Спасибо, капитан Очевидность. – Я откидываюсь на спинку стула, зажмуриваясь от резкого офисного света. Кто вообще додумался повесить эти ужасные люминесцентные лампы?

Знаю, мне не стоило заказывать шоты, меня от них всегда выносит, но, по крайней мере, благодаря им я смогла сыграть роль глупенькой пьяной девочки. Я не могла не заметить, что охранник продолжал следить за мной всю ночь. Это было, мягко говоря, тревожно.

Сапожки Авы стучат по полу, когда она возвращается и усаживается на край моего стола.

– Для человека, который обычно не пьет, ты хлестала текилу, как лимонад. Удивительно, что ты вообще пришла на работу. – Она вытягивает руки, любуясь своим блестящим розовым лаком под цвет волос. – Я была уверена, что ты возьмешь отгул.

– Честно говоря, если бы Полуночник не разбудил меня, впившись в руку когтями, я бы проспала. Этот мерзавец просто бешеный, пока его не накормишь.

Я не раз думала о том, чтобы отдать его в хорошие руки, но так и не смогла – из-за отца. Он, быть может, уже и не помнит Полуночника, но я-то не забыла, как он умолял меня позаботиться об этом вечно недовольном коте. А еще я боюсь, что, если отдам его, он каким-то чудом найдет дорогу назад, перегрызет мне глотку во сне и спокойно отправится дальше.

Ава прокашливается, прерывая ход моих мыслей. Я вижу в ее глазах огонек, из-за чего тут же подозрительно прищуриваюсь.

– Ава-а-а, – протягиваю я. – Что ты задумала?

– Я организую тебе свидание вслепую! – Она буквально подпрыгивает на месте от восторга, а я скрещиваю руки на груди, поглядывая на часы позади нее. Еще немного – и свобода.

– Да ладно! И когда ты собиралась спросить меня?

Ава хочет видеть меня счастливой, и это мило с ее стороны, но в то же время и утомительно. Конечно, я бы хотела встретить родственную душу, но на это нужны время, силы и вовлеченность, которых у меня сейчас просто нет.

– У Спенсера есть кузен, он просто душка. Уверена, вы с ним поладите. – Она хватает меня за руки. – Просто дай ему шанс, Селин. Пожалуйста. Ради меня. Я бы не стала сводить тебя с кем попало.

Она уже не первый раз пытается меня с кем-то свести. И дело не в том, что свидания были какими-то плохими, просто я все еще не теряю романтической надежды встретить кого-то естественным образом. Но, с другой стороны, для этого мне пришлось бы выйти из дома и быть открытой к новым знакомствам, чего я, разумеется, не делаю.

– Как его зовут? Как он выглядит? – бормочу я, когда понимаю, что она не отступит. Надеюсь, мое любопытство хоть немного ее удовлетворит.

Воспользовавшись проблеском интереса с моей стороны, она тут же хватает телефон и показывает его фото. Стоит признать: он привлекательный мужчина. У него черные как смоль волосы и очки в тонкой металлической оправе, которые придают ему вид сексуального ботана. Я всегда испытывала слабость к мужчинам в очках, так что это, безусловно, плюс. Стройное телосложение, глаза цвета морской волны. В верхней части профиля крупными буквами написано имя: Ашер Брукс.

– Симпатяшка, не правда ли? – Она листает его ленту, показывая мне разные фотографии: вот он участвует в соревнованиях по плаванию, позирует в спортзале, демонстрируя стальной пресс, обнимается со своим сибирским хаски. – Любит животных, тело – огонь, да еще и свободен! Селин, тут даже думать не о чем.

– Ты затащила меня в клуб, а теперь пытаешься устроить свидание вслепую? – Я медленно вращаюсь на стуле и смотрю на нее с подозрением.

– Ага, и это мне говорит мисс Секси-на-танцполе. – Она наклоняется и подталкивает меня. – Мы ведь так и не поговорили о твоем танцевальном партнере из клуба.

Я мечтательно смотрю в окно у моего стола, вспоминая вчерашний танец. Наше дыхание, тепло его тела на моей спине, сильная рука, обнимавшая меня так, будто я нечто хрупкое и драгоценное.

– Жаль, мне так и не удалось увидеть его лица. – Внезапно я понимаю, что Ава нас видела, и тут же оживляюсь. – А ты его разглядела?

Она нервно теребит свои ухоженные ногти и говорит:

– Наш столик стоял слишком далеко, так что я едва могла распознать ваши макушки. Кажется, у него темные волосы, но из-за освещения было трудно разобрать, какого именно оттенка.

Я откидываюсь на спинку стула, сожалея, что не удалось узнать о нем побольше. Видимо, не судьба, хотя я твердо верю в естественный порядок вещей. Мой отец всегда говорил, что у всего есть свои причины.

– Жаль. Что ж, значит, ты свободна и можешь спокойно сходить на свидание с Ашером. – Она продолжает говорить, печатая что-то на телефоне, будто я дала свое согласие. – Я отправлю ему твой номер.

Я разворачиваюсь обратно к компьютеру и тяжело вздыхаю. В ответ она издает победный клич и, покачивая бедрами, возвращается на свое рабочее место. Что ж, мне пора уходить.

– Перейдем к более важным темам, чем моя личная жизнь. Раз моя смена закончилась, я собираюсь снова посетить «Векс». – Я выключаю компьютер, собираю вещи и водружаю очки-авиаторы на голову.

Она сужает глаза:

– Селин!

Я закатываю глаза.

– Хочу разведать обстановку, пока не стемнело. Посмотреть, о каких поставках может идти речь. Кроме того, это почти по пути.

Она хмурится, а в глазах появляется несвойственная ей серьезность.

– Пожалуйста, будь осторожна. Если Луна права насчет того, что там происходит, тебе может угрожать опасность.

Я киваю, и, когда прохожу мимо, она хватает меня за рукав свитера.

– Не забудь ответить Ашеру, когда он напишет. – Она подмигивает, а я поджимаю губы, но снова киваю.

Капитан Барнс машет мне со своего стола, когда я выхожу из здания и направляюсь на нашу небольшую парковку. Работа в центре города означает вечную нехватку мест, но у нас, сотрудников, есть своя зона. Поскольку я приезжаю чуть ли не раньше всех, то умудряюсь парковаться на одном и том же месте.

Я подхожу к своему красному «Ниссан-Альтима» и нажимаю на кнопку на брелоке. В салоне меня встречает знакомый запах кипариса – спасибо моему освежителю. Я замираю, потому что этот запах напоминает мне восхитительный аромат незнакомца из клуба.

Прекрати.

Я с шумом выдыхаю, завожу двигатель с брелока и ныряю в транспортный поток Чикаго. От нашего участка до «Векса» минут пятнадцать, так что я перебираю плейлист с песнями Guns N’Roses и отключаюсь.

Не знаю, что я пытаюсь обнаружить у «Векса». Дома мне нужно будет сосредоточиться на деле «Чикагского расчленителя», но интуиция подсказывает, что мне стоит заехать сюда, – на всякий случай.

Я паркуюсь на соседней с клубом улице и выхожу из машины. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что все в порядке. В последнее время я почему-то не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает, но мне так и не удается обнаружить этого невидимого преследователя. Возможно, это просто паранойя на почве работы.

Захлопнув дверь, я перехожу улицу, пока машин нет, и крадучись пробираюсь к месту, откуда открывается хороший вид на узкий переулок у клуба.

Проходит два часа. Я проторчала здесь дольше, чем планировала, и достаточно, чтобы у меня все затекло и заболело. Мне не удалось заметить ничего подозрительного. Видимо, так мне и надо – зря я послушала Луну. Обычно я не верю тому, что мне говорят гражданские, но в этом случае меня гложет ощущение, что что-то здесь нечисто.

Я медленно отхожу от стены – голова опущена, воротник куртки поднят – и бесшумно ускоряю шаг, направляясь к машине. Солнце как раз начинает садиться.

Выйдя на улицу, я замечаю черный спорткар с заведенным двигателем неподалеку от моей машины. Поначалу я не придаю этому значения, но стоит мне отъехать, как я замечаю, что он следует за мной.

От нарастающей тревоги сердце начинает бешено биться, и я прибавляю газу.

Я заезжаю в подземный гараж своего здания, удостоверившись, что той машине не удалось проникнуть внутрь.

Еду в лифте и никак не могу отделаться от тревожного чувства. Когда я подхожу к квартире, то не спускаю руку с оружия.

Я еще раз оглядываю коридор, поворачиваюсь и врезаюсь в стену.

В стену, которая тут же хватает меня.

Глава 8. Селин

Адреналин зашкаливает. Я отталкиваю руки, что держат меня, вытаскиваю пистолет и снимаю его с предохранителя. Если и погибать, то только вместе с этим гребаным сталкером.

– Полегче, Рэмбо! – раздается испуганный баритон.

Я поднимаю взгляд и вижу пару ярко-зеленых глаз, широко распахнутых от шока.

Я покрепче сжимаю ствол и навожу его на незнакомца, который медленно поднимает руки, показывая, что безоружен.

– Что за черт? Ты кто вообще такой? Почему следишь за мной? – бросаю я обвинения, задыхаясь.

– Что? Слежу за тобой? – В его голосе звучит неподдельное недоумение. – Я даже тебя не знаю, – продолжает он спокойно. – Я живу на этом этаже. Полагаю, мы... – он с опаской поглядывает на пистолет и склоняет голову набок, – соседи.

Я еще раз оглядываю коридор в поисках чего-то подозрительного, а затем снова смотрю в его глаза и не вижу в них и капли злого умысла.

Ну ты и параноик, Селин!

Из-за своей работы я сама не своя. Не то чтобы ситуация в клубе стала официальным расследованием, но она тревожит меня не меньше.

Со вздохом я ставлю пистолет на предохранитель и убираю его в кобуру. Мужчина медленно опускает руки и с опаской смотрит на меня. Я провожу ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, а потом опускаю плечи и позволяю себе расслабиться.

– Слушай, прости, что наставила на тебя ствол. В последние пару дней у меня такое творится... – Я безрадостно усмехаюсь и смотрю на незнакомца. И тут же заливаюсь смехом, увидев коробку пиццы у него на голове. Понятия не имею, как я это пропустила. Видимо, из-за шока – я же думала, что на меня напали.

– Классная шляпа.

Как он умудрился водрузить себе на голову коробку с пиццей и не уронить ее – для меня загадка.

Его красивые губы растягиваются в усмешке, и он отпускает меня, чтобы схватить коробку.

Пока он этим занят, я позволяю себе как следует его рассмотреть. И сердце у меня начинает биться чаще – и на этот раз не от страха.

Его рыжие кудри по-мальчишески ниспадают на лоб и аккуратно лежат на затылке. Отдельные пряди падают ему на глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не убрать их. На носу сидят очаровательные очки, которые служат идеальной оправой для этих невероятно ярких зеленых глаз. На нем практически такая же одежда, как и на мне, – черные свитер и брюки. Из-под ворота свитера выглядывает тонкая серебряная цепочка.

На вид он не опасен. Подтянутый, но худощавый, и возможно, я слишком самонадеянна, но думаю, в рукопашной схватке я бы с ним справилась. Не зря же я столько часов провожу, занимаясь боксом. Однако есть в нем какая-то резкость, из-за которой я стараюсь быть настороже.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пиццу нужно было защитить любой ценой. – Он постукивает по коробке, выводя меня из ступора.

Я качаю головой, испытывая отвращение к себе за то, что так явно его разглядывала.

А по его самодовольной ухмылке становится ясно, что он это заметил.

– В следующий раз будь повнимательнее – не хватай первую попавшуюся незнакомку, и все будет хорошо, – ворчу я, хотя, скорее всего, я сама виновата, что не смотрела по сторонам.

– Это ты в меня врезалась, – парирует он, а я пытаюсь обойти его и пройти к своей двери. Горячий душ, кровать и книга – вот что мне необходимо после такого насыщенного дня.

Он резко хватает меня за предплечье. Мой взгляд падает на его мускулистую, с проступившими венами руку, в которой моя кажется совсем крошечной, а затем я вновь встречаюсь с его глазами.

– Может, поужинаем вместе? – выпаливает он, и прядь рыжих волос снова падает ему на глаза. Он откидывает ее назад резким движением головы, не отводя от меня пристального взгляда. В его глазах есть некий хищный блеск – не отталкивающий, но сосредоточенный. Внутри все сжимается, приказывая не двигаться. Не знаю, в чем дело, но я снова начеку.

– Не стоит. Мы же вроде выяснили, что совсем друг друга не знаем.

Его глаза расширяются, и он отступает на шаг, отпуская мою руку.

– Прошу прощения, какой же я невоспитанный. Я только что въехал. – Он указывает на дверь квартиры рядом с моей и ухмыляется, словно это все объясняет.

– А что случилось с Кори? – Он жил здесь так же долго, как и я, и ни разу не обмолвился о переезде. Он неоднократно пытался со мной флиртовать, но все без толку. Я не особо люблю самодовольных мажоров, но мы поддерживали вежливые отношения и болтали о пустяках, когда сталкивались в коридоре. – Я буквально на днях видела его, и он ничего не говорил о переезде.

– Так вот кто жил здесь до меня? – говорит незнакомец так, будто знает больше, чем показывает. Он перекладывает коробку с пиццей в другую руку. – Управляющая компания позвонила насчет внезапно освободившейся квартиры – я был в листе ожидания. Сказали, что прежнему жильцу подвернулся какой-то шанс и ему пришлось срочно уехать. – На этих словах он почему-то усмехается. Я смотрю на него с подозрением, а он лишь плечами пожимает.

Я, должно быть, совсем схожу с ума, потому что принимаю абсолютно иррациональное решение. Слова сами срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Мной словно овладевает какое-то чувство, которое я не могу контролировать. По неведомой мне причине меня словно магнитом тянет к этому незнакомцу. У меня есть ствол, и, если я пропаду, люди заметят, так что черт с ним.

– А знаешь что? У меня был просто дерьмовый день, и я бы с удовольствием съела кусочек пиццы. – Он победоносно вскидывает в воздух кулак, а я смеюсь. – Показывайте дорогу, мистер... – Я растягиваю последнее слово, чтобы он понял, что я не знаю, как к нему обращаться.

– Я – Завьер. Но друзья зовут меня Зав.

– Привет, Завьер. – Я намеренно называю его полное имя. – Меня зовут Селин. – Я протягиваю ему руку, и он хватает ее. Когда наши ладони соприкасаются, я чувствую легкое покалывание, но, возможно, мне это просто показалось из-за похмелья и моего напуганного состояния.

Он держит мою руку дольше, чем требуется, и наконец отпускает ее.

– Проходи. – Его ключи позвякивают, и я прохожу в квартиру.

Я ни разу не была в квартире Кори, поэтому не знаю, чего ожидать. Мы живем в обычном доме со съемным жильем, и я предполагала, что у всех комнаты примерно одинаковые, но его квартира гораздо больше моей. В гостиной стоит большой черный диван, а на стене висит огромный плоский телевизор. В комнате почти нет элементов декора, кроме нескольких киноафиш и спортивных сувениров, в частности хоккейных.

– Увлекаешься хоккеем? – спрашиваю я.

– Не особо. – Он ставит коробку на стойку.

Любопытно.

– Когда ты въехал?

Я продолжаю осматривать помещение. Я не заметила, чтобы кто-то въезжал в здание, но в последнее время меня почти не бывает дома. Засовываю руки в карманы и дотрагиваюсь до перочинного ножика, который храню там на всякий случай. Отец всегда говорил, что невозможно быть слишком настороже.

– Вчера! – кричит Завьер из спальни, в которой скрылся. – Я собирался тогда зайти и представиться, но тебя, похоже, не было дома. Я ходил по квартирам и раздавал новым соседям лимонный кекс собственного приготовления.

Он испек лимонный кекс?

Я пытаюсь представить себе, как этот мужчина хлопочет на кухне в фартуке, завязанном вокруг талии. Не хочу себе в этом признаваться, но зрелище, должно быть, довольно привлекательное.

Возле кухонной стойки лежит несколько коробок, которые пока еще не успели распаковать.

– Я встречалась с друзьями. – Я устраиваюсь поудобнее на табурете у барной стойки. – Ты и правда испек лимонный кекс? Сам? – Мне нужно, чтобы он объяснил, правильно ли я его поняла.

Он не спеша возвращается в комнату, и мне приходится приложить сознательные усилия, чтобы не раскрыть рот, когда я вижу, как он снимает свитер. Футболка задирается, обнажая гладкую алебастровую кожу, на которой выступают мышцы, указывающие на частое посещение тренажерного зала.

Внутри все сжимается.

Успокойся. Не нагнетай. Ава права, тебе действительно стоит заняться сексом, но секс с соседом запрещен. Если все окажется плохо, ты неизбежно будешь все время с ним сталкиваться.

– Я полон сюрпризов. Пицца?

Он подходит к коробке и одаривает меня идеальной улыбкой, обнажая сияющие белые зубы. Я киваю, пытаясь выбросить пошлые мысли из головы.

– Надеюсь, ты любишь пеперони.

Он достает из шкафчика бумажные тарелки и кладет на них по кусочку, один из которых я с радостью забираю. Завьер выглядит уморительно, когда всей своей тушей садится на маленький табурет рядом со мной. Понятия не имею, зачем он их купил, они ведь совсем крохотные.

– Пеперони – моя любимая. А вот если бы ты предложил что-то вроде пиццы с ветчиной и ананасом, пришлось бы тебя убить. – Я беру жирный кусок и с жадностью кусаю. Это лучшая пицца – свежий, тягучий сыр и обжигающе острая пеперони. Он смеется, и от этого смеха в моей груди происходит что-то странное.

– Прибегнуть к убийству? Мне это нравится. – В его лукавой улыбке мелькает озорной блеск.

Воцаряется дружеская тишина, и я понимаю, что мне нравится сидеть здесь с Завьером, что странно, учитывая мою прежнюю тревогу. Но вокруг него есть какая-то аура, которая, кажется, глушит все мои переживания.

– Откуда ты переехал? – Мне хочется узнать как можно больше об этом новом соседе.

Он уже ест второй кусок пиццы, и на губе виднеется капелька соуса. Почувствовав мой взгляд, он высовывает язык и облизывается.

– Я своего рода кочевник. То тут, то там. – Он вытирает жирные пальцы салфеткой и принимается за последний кусок. – Мне скучно сидеть на одном месте. А ты?

– Я родилась и выросла здесь, в Чикаго. Раньше я мечтала о путешествиях... – Когда я замолкаю, он склоняет голову набок и терпеливо ждет, что я продолжу. – Но эти мечты умерли, когда я устроилась на работу и стала заботиться об отце. У него тяжелая форма деменции, а моя мама... Честно говоря, понятия не имею, где она. Я боюсь, что, пока буду в поездке, с ним может что-то случиться. Вообще-то он в надежных руках, в доме престарелых, но я все время опасаюсь худшего.

Я верчу бумажную тарелку, избегая зрительного контакта. Не понимаю, почему я только что все это на него выплеснула. Обычно я не рассказываю людям об отце, особенно незнакомцам. Я ловлю себя на том, что потираю губы, пытаясь остановить этот словесный понос.

Сильная рука отдергивает мои пальцы ото рта и накрывает мою ладонь. Я поднимаю взгляд. Вижу сочувствие в его глазах и не могу отвести взгляд, даже если бы хотела.

– Похоже, ты и так делаешь больше, чем достаточно. Ты не можешь сдерживать себя из-за других, Селин.

Разговор становится серьезным, и я восхищаюсь тем, что откровенничаю. В нем есть что-то такое, что располагает к себе и побуждает высказать все, что тяготит.

Я прочищаю горло и начинаю собирать пустые тарелки и смятые салфетки. Рядом с холодильником стоит мусорное ведро из нержавеющей стали, и я выбрасываю мусор туда. Вытираю руки о джинсы и поворачиваюсь к Завьеру.

– Что ж, была рада познакомиться. – Я выдавливаю улыбку и не спеша иду к входной двери. Я просидела все это время в ботинках, так что могу быстро уйти. – Большое спасибо за пиццу. Еще увидимся?

Пусть я и говорю это вслух, в глубине души я надеюсь, что мы не будем часто видеться. Боюсь, моя заинтересованность Завьером может поставить под угрозу мою продуктивность, а я не могу позволить чему-то отвлекать меня.

Завьер подходит ко мне крадучись, словно ягуар, и я сглатываю. Воздух сгущается, и я отступаю в прихожую. Он подходит все ближе и ближе, пока я не упираюсь спиной в дверь. Он не прижимает меня к ней, а оставляет небольшое расстояние. Я могу вырваться, если захочу, но отчего-то просто замираю на месте.

– Обязательно. – Его мягкие губы едва касаются моего уха. – Было приятно наконец-то познакомиться с тобой, Селин. – Воздух наэлектризован, и я боюсь, что, если не уйду сейчас, что-то обязательно произойдет.

– Доброй ночи, – пищу я, выбираясь из-под него.

Я как можно быстрее открываю дверь и выскальзываю, стараясь не оглядываться, зная, что он все еще наблюдает за мной.

Глава 9. Завьер

– Ты бы ее видел. Она была просто великолепна. Я думал, что, танцуя с ней, снова умру и попаду на небеса! – восклицаю я, вспоминая, как тело Селин прижималось к моему. – Хотя... – задумчиво говорю я, постукивая себя по губам. – Если быть откровенным, если Бог и существует, не думаю, что он пропустил бы меня через свои райские врата. Ну, знаешь, из-за всех этих убийств и прочего... и за мои непристойные мысли о Селин.

Тишина.

– Ты ведь понимаешь, о чем я? – спрашиваю я, ударяя его ладонью по руке.

Тишина.

– Ты вообще слушаешь?

Снова тишина.

– Эй! – раздраженно кричу я. Почему мой единственный друг не хочет слушать о моей личной жизни? Что за хамство!

– Что?

– Ты, черт побери, никогда меня не слушаешь! – вскидываю я руки с досадой.

– О чем мы говорили? – Он разворачивается «здоровым» ухом в мою сторону, но, честно говоря, я не вижу, чем оно может быть лучше другого.

– О Селин, старый ты болван, – кричу я сидящему напротив меня старику. – Любовь всей моей бессмертной жизни, – бормочу я себе под нос.

Мой нынешний партнер по шахматам на семьдесят процентов глухой и почти полностью слепой. Я познакомился с Томом шестьдесят лет назад. Мы начали дружить, когда я посещал бар, принадлежавший его семье. Они столкнулись с неприятностями, когда местная банда стала выжимать из них все деньги, и я разобрался с этой проблемой.

После этого у нас завязались товарищеские отношения, и я всегда старался навестить его, если был в городе. К счастью, из-за ухудшения зрения он не заметил, что я совсем не постарел. Должен признать: приятно иметь что-то постоянное и неизменное в мире, который только и делает, что меняется. Быть вампиром – одновременно и благословение, и проклятье. Со временем я смирился со смертью родных и друзей, но время от времени все же встречаюсь с душой, которую буду оплакивать, когда настанет ее время.

Том, безусловно, одно из таких сокровищ. Мне еще ни разу не доводилось «состариться» вместе с кем-то. Только с ним.

– Ты кого это старым болваном называешь, Зак? – Он пытается настроить слуховой аппарат. – Мы вообще-то ровесники! – орет он на меня из-под своих пышных усов. Я люблю поддразнивать его и говорить, что он похож на Старателя из «Истории игрушек». Я постоянно умоляю его нарядиться этим персонажем на Хеллоуин. А я бы мог надеть костюм Меченого^[2]. Было бы классно.

– Твой ход. Ты же знаешь, я тебе задницу надеру, как и всегда.

Я поправляю очки на носу и складываю руки на груди. Я уже устал поправлять его, когда он называет меня по имени. С самого первого дня нашего знакомства он твердит, что Зав – тупое имя, поэтому он стал называть меня Заком, не обращая внимания на мое раздражение.

Том ворчит и наклоняется к доске, чтобы сделать ход ферзем, поставив его прямо у моего короля.

– Шах, – победоносно ухмыляюсь я.

– Гребаный жулик! – Том смахивает фигуры с доски, а я закатываю глаза.

И ему хватает совести говорить, что это я всегда драматизирую.

– А ты просто неудачник. – Я закидываю ноги на стол, скрестив лодыжки, и осматриваю бар – наша игра окончена. Теперь баром управляют внуки Тома, потому что он сам для этого слишком стар. Они решили переделать его в ресторан. Это славные ребята, но я стараюсь с ними не пересекаться, чтобы избежать вопросов о моей неизменной красоте.

Посетители бормочут и снуют по залу, словно роющиеся в горе мусора букашки. Маленький человеческий ребенок пробегает мимо и чуть не врезается мне в плечо. Я с отвращением отшатываюсь, смахивая невидимые микробы с рубашки. Я не люблю детей с их бесконечным нытьем, криками и беспорядком, которые обычно списывают на паршивое воспитание. Я буду готов завести спиногрыза лишь в том случае, если этого захочет Селин. Могу сделать ей их столько, сколько она захочет. С нетерпением жду возможности попрактиковаться в зачатии детей.

Так, стоп.

Малыши.

Селин.

Мне нужно это записать.

Я достаю из кармана свой неизменный блокнот и ручку, облизываю палец и открываю новую страницу. Быстро записываю: «Делать детей с Селин» в новом списке под названием «Цели моей долгой жизни с Селин».

К тому же, хоть теоретически вампиры и могут иметь детей, это случается редко, а значит, если она захочет детей, нам придется много практиковаться. Я потираю ладони в радостном возбуждении.

– У тебя опять безумный взгляд, Зак. – Том грозит мне ладьей, и я выхватываю ее из его рук.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, откуда тебе вообще знать? Ты же не видишь, – поддразниваю я его, но мы оба улыбаемся.

Я убираю блокнот обратно в карман и снова расставляю на шахматной доске свалившиеся на пол фигуры. Я подарил этот набор Тому несколько лет назад на Рождество, он сделан вручную одним французским мастером.

– Это ты так думаешь. Тело меня, может, и подводит, но разум все такой же проницательный. Если ты молчишь, я знаю: ты что-то замышляешь. – Он пытается встать и крепко хватается трясущимися руками за стол. Я бросаюсь ему на помощь, и он тут же скалится.

– Руки убери. Мои глаза и уши, может, и бесполезны, но ноги пока работают. – Стряхнув мои руки, он молча уходит. – До сих пор не могу понять, как ты в нашем возрасте так быстро двигаешься, – говорит он. – Это, блин, бесит.

– Пока, Том! – кричу я, выходя из бара.

Услышав в ответ ворчание, я невольно качаю головой. Однажды ответом на мое приветствие станет тишина, и я буду ощущать ту частичку человечности, что еще осталась во мне, чувствуя боль от того, что его больше нет.

Я стою под навесом ресторана и смотрю, как дождь барабанит по бетону. Когда я выставляю руку, мой кремовый свитер темнеет от падающих капель, пропитывающих ткань насквозь. Облизывая воду с губ, я направляюсь к своей машине, припаркованной у заднего входа. Подбегаю к элегантному черному спорткару, усаживаюсь поудобнее и пристегиваюсь. Неуязвимый или нет – прежде всего я образцовый гражданин.

Перед тем как уехать, я достаю блокнот и записываю:

«Убедиться, что Селин всегда пристегнута. Безопасность так сексуальна».

Я прекрасно знаю, что, когда речь идет о моем растущем желании к ней, чем больше времени пройдет, тем сложнее мне будет себя сдерживать. Невозможно долго сопротивляться соблазну иметь партнера, и я устал отрицать, что она не моя. Поначалу мне было страшно признаться себе в этом, признать правду, которая была прямо передо мной, потому что я так долго был один и меня сдерживала малейшая вероятность того, что я не прав. Только представьте: вы думаете, что после стольких лет наконец нашли свою истинную пару, а потом понимаете, что ошиблись. Кошмар.

Но я прав.

Селин – моя.

И мне хочется узнать ее поближе. Не спеша, как следует. Она смертная, а значит, заслуживает, чтобы за ней ухаживали. Мне хочется все сделать как надо. Соответствовать ее ожиданиям.

Но я – это я, и, честно говоря, я никогда не мог делать все «по-нормальному».

Полагаю, дело в том, что я прожил уже сотни лет и понял, что гораздо интереснее делать что-то нестандартное. Жизнь становится не такой скучной.

Дворники яростно смахивают дождь с лобового стекла, пока я петляю и лавирую в потоке машин. Нестабильная погода заставляет меня задуматься. В сообществе любителей сверхъестественного считается, что обильные и продолжительные осадки указывают на большое скопление существ в одном месте. Мы склонны жить группами и придерживаемся своего ареала.

Шумные, густонаселенные города – территория вампиров, отдаленные леса – убежище оборотней, сирены предпочитают пляжи, драконы – горные хребты и так далее. Сильные дожди говорят о пересечении путей нескольких видов в одном месте или наплыв одного конкретного. Мне придется держать ухо востро и смотреть в оба на случай, если что-то пойдет не так. Селин для меня в приоритете, и я не могу позволить банальной межвидовой драме вмешиваться в ее жизнь или подвергать риску.

Однажды, в ближайшем будущем, мне придется рассказать Селин, кто я.

Теперь, когда я знаю, что она есть, я ни за что не смогу без нее существовать. Да, сейчас она смертна, но однажды я смогу ее обратить. Когда она будет готова.

А что, если она никогда не будет готова?

Я отгоняю прочь эту мучительную мысль – страх, поселившийся там, где раньше располагалось мое сердце. Она обратится. По-другому и быть не может. Я не смогу смириться со своим жалким существованием после того, как нашел свою пару, но потерял ее из-за такой глупости, как естественное старение.

Но мне нужно быть осторожным, я знаю. Она не просто смертная, но еще и детектив, а это значит, что уровень ее скептицизма зашкаливает. Я вижу, что после вчерашнего вечера она надела броню. Я бы прорвался силой через эту броню, если бы мог, но вместо этого окружу ее заботой, которая, знаю, ей необходима.

Я останавливаюсь на красный и провожу рукой по своим непослушным волосам.

Заезжаю на парковку многоквартирного дома и паркуюсь на своем месте. Я знаю, что это мое место, потому что повесил на него табличку: «Это место Зава, так что даже, черт побери, не вздумайте здесь парковаться. Нарушители будут съедены». В качестве завершающего штриха я добавил смайлик в очках с едва заметными клыками, которые, кроме меня, никто и не разглядит.

Я поднимаюсь на лифте, и, как только двери открываются, в нос ударяет аромат Селин, которым пропитан весь этаж. Я позволяю ему вести себя к ее двери. Не оглядываясь по сторонам, зная – благодаря вампирскому чутью, – что рядом никого нет, я вхожу в ее квартиру. Убираю украденный со стойки консьержа универсальный ключ и падаю на колени, когда ее сильный аромат ударяет мне в ноздри.

Его одновременно слишком много и недостаточно.

Моя пара.

Я слышал, каким сильным может быть запах твоего партнера, но не догадывался о том, что он действительно может поставить тебя на колени. Потребуются колоссальные усилия, чтобы не поддаться низменным потребностям и не заявить о своих правах на нее, прежде чем она будет готова.

Я с трудом поднимаюсь с пола и медленно всматриваюсь во все детали, в которых видно, что это именно ее квартира. Повсюду стоят искусственные свечи со светодиодными огоньками, будто колышущимися на невидимом ветерке. По темно-бежевому дивану у стены в гостиной разбросаны декоративные подушки и пушистые пледы. Я без причин начинаю злиться, что этим неодушевленным предметам дозволено покрывать тело Селин и дарить ей тепло и уют, которые я так отчаянно хочу ей дать. На стене висит одна единственная фотография цветов в рамке, а напротив стоит небольшой телевизор. На столе – стопка книг. Подкравшись к дивану, я провожу по нему пальцем и вдыхаю запах.

Восхитительно.

Моя.

Мои клыки выдвигаются сами собой, и я провожу по ним языком. Учитывая, как сильно на меня влияет Селин, мне скоро понадобится пакет крови. В моем возрасте мне нужно питаться всего раз в несколько недель и пить лишь определенную пакетированную кровь. Я бы ни за что не стал баловаться той отвратительной жидкостью, что течет по венам моих жертв, – это все равно что пить воду из канализации. Я не стану до такого опускаться. От одной мысли об этом я содрогаюсь от недовольства и падаю на диван с глупой улыбкой, и на мое лицо тут же падает подушка, окутывая меня неповторимым ароматом Селин, напоминающим ежевику.

Что-то шлепает меня по руке, свисающей с дивана, и я замираю, потому что это точно не подушка. Убираю подушку и прищуриваюсь. Из-за дивана на меня смотрит черная тень с двумя желтыми глазами. Небольшой хвост нетерпеливо покачивается за спиной этого пушистого кота, и я поворачиваюсь на бок, чтобы получше его рассмотреть. Мы пристально разглядываем друг друга в безмолвной борьбе за превосходство, после чего кот запрыгивает мне на живот и начинает мять своими лапками грудь.

– А ты кто такой? – Я глажу котика по голове, и он ластится ко мне.

Металлический звон привлекает мое внимание, и я дотрагиваюсь до маленького ошейника, висящего у него на шее.

– Полуночник, значит? – Я чешу его подбородок, и он начинает мурлыкать, как моторная лодка. Улыбаясь, я кладу кота себе на шею, словно шарф, и продолжаю осматривать квартиру Селин. – Странно, что Селин не дала тебе более необычное имя. Например, Боб. Или Оладушка. Может, Жженая зефирка. – Кажется, он урчит от удовольствия, услышав это имя. – А оно, как я вижу, пришлось тебе по душе?

Зная, что она на работе, я решаю исследовать пространство, чтобы понять, что ей нравится. Она так быстро выбежала из моей квартиры и скрылась здесь, что я понял: она очень сильно ценит это место и укрывается в нем, когда чувствует себя не в своей тарелке.

Я вхожу в ее спальню и медленно перечисляю в уме все, что вижу. Мое внимание тут же привлекает шкаф с аккуратно разложенной по цветам одеждой – преимущественно черной. Я бесшумно подхожу к нему и залезаю внутрь, предварительно раздвинув вешалки, чтобы мне было комфортнее стоять. Полуночник продолжает урчать, не обращая внимания на мои действия. Я стою там, вытянувшись в струнку, какое-то время и вдруг замечаю одежду, сваленную в кучу на стуле. Я знаю, что она чистая, потому что естественный аромат Селин перебивает мерзкий запах стирального порошка.

Надо помочь ей и сложить одежду.

Когда я наклоняюсь к кровати, Полуночник спрыгивает с моих плеч и устраивается на подушке. Я хватаю кучу одежды, кладу ее на край и начинаю аккуратно складывать. Из-под кровати выглядывает клочок чего-то черного и кружевного, и я тут же его хватаю.

Нижнее белье Селин.

Так вот что было под тем откровенным платьем, когда мы танцевали в клубе? Мои ноздри раздуваются, когда я глубоко вдыхаю и, помимо ее ежевичного аромата, улавливаю едва заметные ванильные ноты.

Неужели наш танец завел ее? Когда она возбуждена, ее аромат становится более сложным.

Мои губы изгибаются при мысли о том, что я влияю на нее так же, как она на меня. Я убираю кружево в карман и продолжаю складывать ее рубашки, брюки и носки. Закончив, я кладу стопку в изножье кровати. Обвожу взглядом комнату, пытаясь понять, могу ли я еще чем-то помочь. Когда я включаю свет в ванной, то вижу, как на зеркале блестит пыль, поэтому я нахожу средство для мытья стекол и бумажные полотенца, а потом начинаю его протирать. В итоге все заканчивается тем, что я прохожусь по квартире беспроводным пылесосом, навожу порядок в холодильнике и морозильнике и раскладываю подушки на диване. По правде говоря, с ее квартирой и так было все в порядке, но сейчас она выглядит гораздо лучше.

Подбоченившись, я восхищаюсь проделанной работой и замечаю, как черный кот пристально смотрит на меня со своего места на диване.

– Что? Ты ведь не собирался тут прибираться?

Он с презрением косится на меня, а я в ответ усмехаюсь.

– Мне известно, как покорить твое сердце. – Я нахожу пакет с лакомством, засунутый в дальний угол кухонной стойки, и трясу его, шурша фольгой. Не проходит и минуты, как раздается мяуканье, за которым следует топот лап по деревянному полу.

– Я так и думал.

Крохотные коготки впиваются мне в джинсы, когда Полуночник пытается вскарабкаться по моей ноге в отчаянной попытке добраться до лакомства. Я все еще не могу понять, нравится ли мне это имя. Может, Селин разрешит мне дать ему другое.

– Нам многого и не надо, правда? – Я бросаю на пол несколько кусочков лакомства в форме рыбок, и он устремляется за ними. – Ослеплен соблазном. – Я вспоминаю Селин и наклоняюсь на стойку. – Мне знакомо это чувство.

На холодильнике у Селин практически ничего нет – так, пара магнитиков с информацией о местных ресторанах и кафе. Сбоку висит самый обычный календарь, который она, вероятно, раздобыла где-то бесплатно. Магнит, на котором висит этот календарь, является еще и фотографией. Я вглядываюсь в лицо Селин и вижу, как через ее фальшивую улыбку проступает скорбь. Рядом с ней сидит пожилой мужчина с потерянным взглядом. Они поразительно похожи.

Мое внимание привлекает обведенная дата на календаре, и я наклоняюсь поближе, чтобы прочитать, что она написала: «Двойное свидание в „Страйк Лейнс“».

Двойное свидание? Твою мать.

– Полуночник, как ты мог это допустить?

Если бы мои волосы цвета огня могли по-настоящему вспыхнуть, они бы уже полыхали от ярости, которую я почувствовал, прочитав эти строки. Кот, разумеется, игнорирует меня, свернувшись калачиком на диване, не разделяя моего отвращения. Он пристально смотрит на меня, а потом начинает вылизывать лапы.

Моя девушка на свидании с другим? Немыслимо.

Мне нужно взять ситуацию в свои руки. Я немедленно решил продемонстрировать Селин, насколько идеально мы подходим друг другу.

Глава 10. Селин

Рухнув на диван с громким вздохом, я потираю уставшие глаза. Полуночник, спрятавшийся за подушкой, недовольно фыркает и скрывается в спальне.

– Спасибо за теплый прием, – бормочу я, раздраженная ворчанием кота.

Вообще-то я собиралась пойти на тренировку по боксу, но этот план рухнул из-за абсолютного упадка сил.

Рядом со мной лежит приличная стопка папок, которые я начинаю просматривать. Там находятся и отчеты о прошлых делах, связанных с «Чикагским расчленителем». В них полно жутких кровавых фотографий и показаний, хотя никому пока так и не удалось увидеть убийцу. Я провела бесконечное количество часов за изучением материалов, пытаясь найти хоть какую-то информацию, что могла бы помочь нам поймать преступника, но пока ничего не обнаружила.

Я никак не могу избавиться от навязчивого желания продолжить слежку за «Вексом». Но мне нужно оставить эту историю. Вообще-то я должна работать над другим делом. Да что там, вся эта история с клубом и не дело вовсе. Просто дурацкое предчувствие, от которого я никак не могу избавиться, потому что мне кажется, что там что-то не так.

Необходимо сосредоточиться и посвятить себя делам, связанным с «Чикагским расчленителем».

Но для начала мне нужно немного расслабиться.

– Думаю, настало время для ванны, перекуса и книги, – говорю я сама себе, ведь кот меня игнорирует, и я слышу, как мой голос эхом разносится по пустой квартире.

Работа над интерьером моей квартиры – неспешный процесс с постоянными изменениями. Мне хотелось создать уютное пространство с теплым, но не скудным освещением, со своей атмосферой, где каждая безделушка была бы тщательно подобрана и имела свое предназначение. Ненавижу, когда квартиры больше похожи на больницы и выглядят так, словно в них никто не живет. Я стараюсь поддерживать чистоту, особенно учитывая постоянно летящую кошачью шерсть, но из-за работы не часто могу это делать.

Со стоном я поднимаю с дивана свое уставшее тело, хватаю со стола пакетик мармеладных мишек и направляюсь в спальню. Распускаю хвост и вздыхаю с облегчением. Массирую затылок, но тут же замечаю, что что-то не так.

Резко останавливаюсь.

Куда делась стопка чистого белья, которую я оставила на стуле?

Помню, как подумала про себя, что мне стоит сложить ее перед уходом, иначе, когда вернусь домой, меня будет ждать дополнительная работа. Но одежда аккуратно сложена и лежит на краю кровати, ожидая, когда ее уберут на место.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, когда могла все это сделать.

Может, после завтрака?

Нет, это невозможно, потому что я отвлеклась на звонок Авы.

– Должно быть, схожу с ума.

Полуночник тяжело вздыхает; для такого нахлебника, как он, жизнь невероятно тяжела.

– Должно быть, я сделала это, но просто не помню. Верно? – спрашиваю я беспомощно моргающего кота.

Других логичных объяснений у меня нет. Только представьте: кто-то вламывается в чужую квартиру, чтобы сложить вещи. Глупость какая-то. Схватив с тумбочки книгу, я иду в ванную.

Металлическая ручка скрипит при повороте. Я насыпаю в ванну немного соли с ванильным ароматом и жду, пока она наполнится. Несколько прядей выбиваются из высокого пучка, в который я забираю волосы, сняв одежду. Комнату окутывает пар, и, когда вода достигает нужной температуры и уровня, я погружаюсь в нее, поставив поднос с книгой и мишками над ванной.

Несмотря на расслабляющую пенную ванну, мои мысли тут же устремляются к завтрашнему, без сомнения, обреченному двойному свиданию. Меня начинает мутить, и я быстро выбираюсь из ванны. Чертова Ава и ее желание устроить мою личную жизнь не дают мне насладиться одним из моих самых любимых занятий. Я вытираюсь, натягиваю пижаму и забираюсь в кровать. Успеваю прочитать еще пару страниц, прежде чем мои веки тяжелеют и я так и засыпаю с полуоткрытой книгой на кровати.

* * *

– Так ты детектив? – приятный медовый голос Ашера наполняет машину, когда мы отъезжаем от моего дома и направляемся на встречу с Авой и Спенсером.

– Все верно. Меня недавно повысили.

Я пытаюсь говорить воодушевленно, но все безуспешно. У меня нет настроения идти на свидание, и это легко заметить, что несправедливо по отношению к Ашеру. Уверена, его в это втянули так же, как и меня, но я должна дать этому свиданию шанс.

Я чувствую на себе взгляд Ашера, но не могу заставить себя посмотреть на него. Капли дождя вдруг оказываются самым завораживающим зрелищем, которое я когда-либо видела.

– Слушай, я знаю, Ава как бы силком затащила тебя на это свидание, но ты кажешься классной девушкой, так что я бы с удовольствием дал нам шанс.

В его голосе нет и капли притворства, поэтому я сразу же бросаю на него взгляд и вижу искренность в его карих глазах. Я невольно задумываюсь о том, что они выглядят очень тускло по сравнению с парой изумрудных глаз, которые я недавно видела.

Я разочарована, и моя броня крутой девчонки тут же слетает.

– Ты прав. Прости, – неловко сжимая руки на коленях, я продолжаю: – Трудно отказать Аве, когда она пытается меня с кем-то свести. Похоже, я закрываюсь еще до начала свидания. Обещаю быть более активной.

– Давай просто попытаемся получить от вечера удовольствие, хорошо? Сыграем в боулинг, поболтаем, познакомимся поближе. Никакого давления. Если в конце вечера между нами не появится химии, просто разойдемся и все. Как тебе? – Когда он так говорит, у меня не остается аргументов для спора.

Когда я киваю, мои волосы, собранные в высокий хвост, перекидываются через плечо, и на его лице появляется облегчение.

– Я потрясающе играю в боулинг, так что готовься, – нарушает он неловкую тишину своим заявлением, и у меня вырывается смешок.

Приподняв бровь, я смотрю на него с вызовом.

– Да неужели? После тренировок по стрельбе у меня прицел что надо, так что посмотрим.

В этот момент его плейлист переключается на новую песню. – У тебя играет Mötley Crüe, одобряю.

Мы оба улыбаемся и расслабляемся впервые с тех пор, как я села в машину.

Подъезжаем к боулингу, и я замечаю белую машину Спенсера, стоящую рядом с пустым местом, которое тут же занимает Ашер.

– Ты приехала!

Когда я выхожу из машины, Ава обнимает меня так, словно хочет переломать все кости. Ашер пытается подбежать и открыть мне дверь, но мне это не нужно. Зато он протягивает мне зонтик, раз я по глупости оставила свой дома. Что за черт творится с погодой в последнее время?

– Разумеется, я приехала. Ты же меня вынудила, – шепчу я ей на ухо, и она смеется.

– Кто-то же должен был. Ты превратилась в настоящего отшельника. У нас, как говорится, идеальный дуэт – ворчун и солнышко.

Я невесело смеюсь.

– Смотри, кого называешь ворчуном.

Она игриво толкает меня, и мы начинаем хохотать.

Краем глаза я вижу, как Ашер и Спенсер похлопывают друг друга по спине, – типичное мужское приветствие. Как только они заканчивают, Ава тут же подбегает к своему парню. Взяв Спенсера за руку, она показывает на входную дверь и с торжествующим видом устремляется вперед. Я качаю головой – какая же она милая чудачка. Мы с Ашером идем рядом и останавливаемся под навесом, чтобы я могла стряхнуть зонт. Брызги летят во все стороны, пока я стараюсь как можно лучше его обсушить, затем сворачиваю зонт, и мы заходим в здание вслед за нашими друзьями.

Этот боулинг-клуб – очень симпатичное место за городом. Причудливый ковер в стиле 80-х с неоновыми узорами навевает на меня чувство ностальгии, хотя я никогда здесь раньше не была. Вывеска на стене зазывает на «космический» боулинг по средам, а под потолком я замечаю черные лампы. Похоже, это семейный бизнес, где работают в основном подростки.

– Давайте возьмем ботинки. – Ашер берет инициативу в свои руки и направляется к стойке.

Я позволяю себе оценить его фигуру. Не буду врать: мужчина невероятно привлекателен. Футболист в прошлом, он сохранил коренастое, мускулистое телосложение. Небольшой шрам над бровью, напоминающий о старой травме, придает ему брутальный вид, но стоит ему заговорить, как становится ясно – он сама доброта. Из-за рубашки в черно-красную клетку, надетой поверх черной футболки, и светлых джинсов он явно смахивает на лесоруба.

– Какой у вас размер обуви? – спрашивает Ашера удивительно знакомый голос, и я вопросительно наклоняю голову.

Откуда я его знаю?

Я обхожу Аву, чтобы подойти к стойке, и в шоке смотрю перед собой.

– Завьер? – В моем голосе явно слышится недоверие. – Ты здесь работаешь?

И в самом деле: мой новый таинственный сосед стоит за стойкой в синей полосатой форме «Страйк Лейнс». Мы так и не обсудили, чем он занимается, но я никогда бы не подумала, что он работает в таком месте, хотя в этом и нет ничего зазорного.

– Единственный и неповторимый. – Его тонкая цепочка переливается на свету, когда он наклоняется, чтобы взять туфли Ашера. – Я подрабатываю в разных местах по всему городу, в общем, не скучаю. Размер обуви? – Он кивает на стойку позади себя.

– Десятый, пожа... – Я не договариваю и заливаюсь краской, когда вижу, что он уже протягивает мне ботинки десятого размера.

Какого черта? Откуда он знает?

Я неохотно забираю обувь из его рук. Наши пальцы соприкасаются, и между нами пробегает знакомый разряд. Наши взгляды встречаются, и я замираю, оказавшись в плену глубоких чувств, отражающихся в его зеленых глазах. Но они тут же исчезают, и я гадаю, не привиделось ли мне все это. Тем временем к стойке уже подходят Ава и Спенсер.

– Два восьмых, пожалуйста. – Она вопросительно смотрит на меня, но я намеренно ее игнорирую, направляясь к дорожке, которую нам дал Завьер, где Ашер уже ждет и вводит наши имена в программу.

К тому времени, как я оказываюсь рядом, он уже начал разуваться, поэтому я тоже сажусь и начинаю развязывать кроссовки. Я обожаю свои верные ботинки, но решила, что сегодня лучше надеть что-то повседневное, ведь нам все равно придется сменить свою обувь на эти уродливые клоунские башмаки.

– Они всегда кажутся такими громоздкими, не правда ли? – Ашер вытягивает свои длинные ноги и, словно герой «Волшебника из страны Оз», постукивает каблуками, читая мои мысли.

Да уж, нет места лучше дома. Вот бы сейчас там оказаться.

Я сама себе противна. И хотя чрезмерная опека Авы может действовать на нервы, я понимаю ее мотивы. Я никогда ни с кем не познакомлюсь, если буду вечно сидеть дома. Шансы на то, что мой рыцарь в сияющих доспехах ворвется ко мне в квартиру и устроится со мной на диване, равны нулю.

Продев шнурки и туго завязав их, я вытягиваю ноги.

– Да уж. Но это не значит, что я не смогу надрать тебе задницу. – Я игриво толкаю его в плечо, пытаясь сделать вид, что мне все это нравится чуть больше, чем есть на самом деле.

Ашер смеется и поднимается, протягивая мне свою большую ладонь. После мимолетного колебания моя рука скользит по его огрубевшей коже, он рывком поднимает меня и тут же неловко отпускает руку. Мы подходим к стойке, чтобы выбрать шары. Уверена: шар нужно выбирать не просто так, а с особым подходом, но я просто беру тот, что мне нравится, – не думаю, что он вырвет мне руки из сустава при броске. Ашер, наоборот, подходит к делу со всей серьезностью, даже подносит шар к лицу и внимательно изучает его поверхность. Довольные своим выбором, мы возвращаемся к столу, где уже сидят Ава и Спенсер со своими шарами.

– Селин, ты первая. – Спенсер показывает на экран, и я вижу свое имя под номером один в списке.

Подхожу к дорожке, подношу красный шар к лицу и выдыхаю, пытаясь сосредоточиться. Делаю шаг вперед, замахиваюсь, а потом выпускаю его, вытягивая руку вперед. Он с грохотом катится по деревянной дорожке и одним махом сбивает все десять кеглей. Я издаю победный клич и вскидываю руки вверх.

– Офигеть! – кричит Ава со своего места, и я даю ей пять, когда она проходит мимо, чтобы подготовиться к своему броску. – Да ты этих лузеров только так обыграешь.

Ашер аплодирует, не веря своим глазам.

– Даешь жару. Я все понял.

– Я же, кажется, говорила, что надеру тебе задницу? – На моем лице появляется торжествующая ухмылка, и я театрально откидываю волосы набок, чтобы мои слова выглядели убедительнее.

Я жутко азартный человек, ничего не поделаешь. Люблю выигрывать. А кто не любит?

Мы все аплодируем Аве, когда она выбивает спэр^[3]. Спенсер целует ее так, что она заливается румянцем, после чего к дорожке направляется Ашер. Он берет свой шар и грозит мне пальцем с таким видом, будто победа у него уже в кармане.

Я качаю головой, скрестив руки на груди, и чувствую его приближение еще до того, как слышу его шаги. Тревожное, но в то же время успокаивающее присутствие. Странно – он так сильно на меня влияет, а ведь я его совсем не знаю.

Завьер.

– Где ты научилась так играть? – Его рыжие волосы появляются в поле моего зрения, когда он встает рядом с моим стулом.

– Мы с Авой ходили пару раз в другой боулинг-клуб. – Я бросаю на него беглый взгляд, а потом перевожу внимание на Ашера. Вот на ком мне следовало бы сосредоточиться – мы вообще-то на свидании. Я не должна пялиться на своего соседа... своего чертовски привлекательного соседа.

Как только Ашер замахивается, у Завьера вырывается ужасно противный чих, от которого мы все вздрагиваем, включая самого Ашера, чей шар улетает в гаттер^[4]. Он оборачивается и бросает свирепый взгляд на Завьера, который с подозрительным видом вытирает несуществующие сопли и бормочет извинения.

– Мне так жаль. Не сдержался. Это все пыль. – Он небрежно машет рукой. – Может, поставить бамперы? – С самодовольным видом кота, только что съевшего банку сметаны, он ухмыляется сам себе и, не дожидаясь ответа, возвращается за стойку, помогать другим клиентам.

– Ну и чудила, – бормочет Ашер и с видом обиженного ребенка плюхается на стул, сбив всего три кегли со второй попытки.

– Он же не специально, – заступаюсь я, хотя это был самый наигранный чих в мире.

– В следующий раз повезет больше, – дружески хлопает Ашера по спине Спенсер.

Время за игрой летит незаметно, и вот остается всего два последних фрейма^[5]. Пока что я безоговорочно лидирую – ни одного промаха! Если не считать его первого промаха из-за проделок Завьера, Ашер идет следом со страйками и парочкой спэров. Ава на третьем месте, а бедняга Спенсер с его ужасной техникой плетется позади всех. Он винит во всем боль в мышцах после тренировки, и Ава подыгрывает ему, но за спиной театрально закатывает глаза.

Ашер кажется очень приятным парнем, и мне с ним весело, но чего-то не хватает. Уверена: мы бы стали отличными друзьями, но искра между нами не пробежала. Весь вечер я чувствую на себе взгляд Завьера и едва могу подавить дрожь, которая охватывает все мое тело. Я не решаюсь оглянуться, потому что не знаю, к чему это в итоге приведет.

Мои мысли прерывает Ашер: он жестом показывает в сторону туалета, а я киваю в ответ. Он уходит, и Ава тут же занимает его освободившийся стул рядом со мной.

– Ну, как у вас дела, голубки? – Она подталкивает меня плечом.

– Ава, мы только что познакомились.

– Вы, кажется, поладили, – оправдывается она. – Я несколько раз виделась с Ашером на семейных мероприятиях у Спенсера, и он всегда был таким милым. К тому же, если ты выйдешь за него замуж, а я – за Спенсера, мы будем чем-то вроде дальних жен-сестер. Типа станем настоящей семьей. – Ава смеется, пытаясь понять смысл собственной шутки.

Я делаю глоток газировки, купленной в середине игры, и стараюсь не рассмеяться, глядя на ее растерянное лицо. До моего слуха доносится странное, приглушенное рычание, но когда я оглядываюсь вокруг, то ничего не вижу. Наверное, механизмы дорожки шумят.

Я ставлю стаканчик и отвечаю:

– С ним очень легко, это правда, но не уверена, что между нами проскочила искра, понимаешь? – Она молча кивает и не развивает тему, но я вижу в ее глазах печаль.

Почему она никак не может понять, что со мной все в порядке? Разумеется, мне бы хотелось встретить мужчину, с которым будет приятно проводить время, но мне и одной неплохо. Это должен быть кто-то особенный – только тогда я захочу провести с ним жизнь, как Ава со Спенсером.

Я встаю, поднимаю руки, чуть не застонав от наслаждения, – так приятно было потянуться. Оглядываю зал и вижу, что он почти опустел, потому что заведение скоро закрывается. Несколько оставшихся людей, как мы, заканчивают играть, но вокруг стало гораздо тише. Я бросаю быстрый взгляд на стойку, но расстраиваюсь, когда не вижу за ней Завьера. Я вновь усаживаюсь на жесткий синий стул, чтобы подождать Ашера, как вдруг появляется тот самый мужчина, которого я надеялась увидеть.

Длинный, изящный палец касается моего плеча, я оборачиваюсь и вижу Завьера, протягивающего мне записку. Должно быть, на моем лице появляется замешательство, но я все равно беру этот клочок бумаги.

– Видел, как твой друг дал деру. Он попросил передать тебе сообщение. Доставка за счет заведения. – Он с легкой усмешкой кивает в сторону записки. Я быстро пробегаюсь по ней взглядом.

Вот что там написано корявым почерком:

Прости за столь внезапный отъезд, но появились срочные семейные дела. Я отлично провел время!

Ашер.

– Он уехал? – со скепсисом в голосе спрашивает Ава, заглядывая мне через плечо, чтобы прочитать сообщение.

– Похоже на то. – Завьер пожимает плечами и уходит.

– Какой отстой! Понятно, что с семейными обстоятельствами ничего не поделаешь, но он вообще-то тебя привез, – вздыхает она, и, судя по ее поникшим плечам, она расстроена даже больше моего, клянусь. – Тогда и нам пора, мы все равно уже почти закончили. Мы со Спенсом можем подбросить тебя до дома.

Мы начинаем собирать вещи и надевать свою обычную обувь вместо этой клоунской. Я перекидываю сумочку через плечо, и мы оставляем ботинки для боулинга на стойке. Но на выходе нас останавливает знакомая фигура.

– Я с радостью отвезу Селин домой. Моя смена закончена, и мы, по сути, едем в одно и то же место. – Завьер переоделся и держит в руках ключи от машины. Я завороженно смотрю на то, как он подбрасывает их в воздух, а затем ловит.

– Погодите, вы двое знакомы? – Спенсер показывает на нас обоих, и я вижу, как Ава тут же оживляется. Она с самого начала заметила, что между нами есть какая-то связь.

Пристальный взгляд Завьера вынуждает меня ответить, так как сам он молчит.

– Вообще-то мы живем рядом. Он только переехал. – Я слегка морщусь, зная, что Ава теперь не оставит меня в покое.

– Да ты что? – Ее светлые брови приподнимаются. – Ну надо же, как тесен мир! – Ее глаза бегают туда-сюда между нами. Я избегаю зрительного контакта, но не могу не заметить ее ухмылку.

– Ты не против поехать с ним? – Услышав эти слова, Завьер тут же хмурится. – Соседи вы или нет, это еще не значит, что ты его хорошо знаешь.

Готова поклясться, что в глазах Завьера мелькнуло что-то вроде одобрения – реакция на заботу Спенсера о моей безопасности.

Видя, как подавленно выглядит Ава после моего очередного провального свидания, я не уверена, что смогу сидеть с ней в одной машине. К тому же я не хочу, чтобы они специально делали крюк, довозя меня до дома.

– Спасибо за беспокойство, Спенсер, но со мной все будет в порядке. Завьер абсолютно безобиден. – Я подхожу поближе к тому, о ком идет речь, и поднимаю на него взгляд. Слегка вытягиваю шею, чтобы рассмотреть его в полный рост, и понимаю, что он уже смотрит на меня. – К тому же я офицер полиции, который занимается боксом, – навыков обороны мне не занимать. – Завьер улыбается моим словам. – Так что никаких фокусов.

Ава прокашливается и разрушает затянувшееся молчание.

– Ладно, тогда увидимся завтра, Селин. Напиши, как будешь дома. – Я киваю, и она бросает предупредительный взгляд на Завьера. – Береги ее.

– Вам не о чем беспокоиться, – отвечает он, и в его голосе слышится легкий рык.

Они продолжают смотреть друг на друга, пока Ава, по-видимому, не улавливает в нем то, что ее успокаивает. Спенсер обнимает свою девушку за плечи и, помахав нам на прощание, выводит ее наружу.

Завьер придерживает для меня дверь и подмигивает:

– Ну что, в путь?

Глава 11. Завьер

Селин прикоснулась ко мне.

Селин.

Прикоснулась.

Ко.

Мне.

– Завьер? Прием? – Она машет своей изящной ручкой перед моим лицом, и я слышу, как машины позади нам сигналят. Я вздрагиваю и жму на газ. Меня не так-то просто застать врасплох, но Селин это без труда удается.

Когда она секунду назад смахнула ресницу с моей щеки, у меня в голове что-то щелкнуло. Это было первое соприкосновение нашей обнаженной кожи, и я хочу запечатлеть этот момент в памяти, чтобы даже через пятьсот лет помнить это ощущение.

– Все в порядке? Мне не стоило прикасаться к тебе без разрешения, – извиняется она.

– Нет, нет, дело не в этом. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать в отчаянии: «Да, прикоснись ко мне еще раз, пожалуйста! Прикасайся везде. Прикасайся, когда захочешь». – Просто задумался, – выдавливаю я наконец.

– Спасибо, что подбросил меня. Не хотелось заставлять Аву и Спенсера ехать ради меня в противоположную сторону.

Я так сильно впиваюсь руками в руль, пытаясь успокоиться, что он издает визг. Я слушаю Селин вполуха, стараясь сосредоточиться на глубоком дыхании – точно так, как меня учил инструктор по йоге, когда я пару месяцев назад заскочил на занятие.

Я стискиваю зубы и кусаю себя, чтобы скрыть непроизвольно выдвинувшиеся клыки.

Нет. Только не это!

Сейчас не время для клыко-стояка!

Похоже, когда я с ней, я не могу их контролировать, и это станет настоящей проблемой, ведь я планирую проводить с ней много времени.

– М-м-м. – Мычу я, как корова, но на большее я неспособен.

Селин наклоняется ко мне, понимая, что что-то не так. Я пытаюсь уклониться и скрыть лицо за воротником пальто.

«Убирайтесь!» – приказываю я противным клыкам, но они, похоже, не собираются меня покидать.

– Все в порядке? – В ее нежном голосе столько беспокойства, что я вздрагиваю, едва она кладет ладонь мне на бедро.

Я уже и так пытаюсь побороть клыко-стояк. Настоящий стояк сейчас точно будет перебором.

– Мне просто немного нехорошо, – бормочу я, пытаясь скрыть клыки, мысленно приказывая им убраться.

Гребаные дебилы никогда не слушаются.

– Может, мне сесть за руль? Ты не хочешь остановиться? – В ее голосе нарастает тревога, и я проклинаю себя за то, что заставил ее волноваться.

Стоп. Она обо мне беспокоится?

Если бы я мог краснеть, я бы непременно залился румянцем. Моя добрая девочка беспокоится обо мне, а все из-за чего? Из-за того, что я хочу затащить ее в постель и пометить как свою собственность.

– Не беспокойся, – пытаюсь я убедить ее. – Мы уже почти приехали.

Она что-то бормочет, и я понимаю, что она мне не верит, но решает промолчать.

Остаток поездки проходит в тишине, и меня это бесит. У меня еще не было возможности побыть с ней наедине, и мне столько всего хочется у нее выяснить. Какой ее любимый цвет? От чего она смеется? Что заставляет ее сердце биться чаще? Как я могу заставить ее улыбнуться? Я с нетерпением жду возможности узнать ответы на все эти вопросы и на другие тоже, когда придет время.

Я въезжаю на парковку и останавливаюсь у ближайшего лифта.

– Высажу тебя здесь.

Она хмурит брови в недоумении.

– А что, твое место далеко?

– Ага, – выдавливаю я из себя, молясь, чтобы она побыстрее ушла к себе.

Как бы мучительно мне ни было расставаться с ней, но после этого эпизода донорская кровь в моих венах почти выгорела. Вся оставшаяся устремилась прямо в член, и мне нужно посетить своего поставщика, иначе я не смогу себя сдерживать.

Я бы никогда не причинил Селин вреда, но вампир, жаждущий крови, даже такой зрелый, как я, – это беда. Добавьте к этому тот факт, что Селин – моя истинная пара, и я попытаюсь пометить ее как свою до того, как она будет готова. А я не могу на это пойти. Вторая половинка – это ни с чем не сравнимое искушение, и говорят, что ее кровь – настоящий выброс адреналина.

– Лучше выходи здесь – так я буду знать, что ты в лифте, в безопасности. Мне... нужно уехать по делам, – добавляю я, видя, что она не выходит из машины.

– Дела? Так поздно?

– Мне нужно забрать кое-что у друга.

– А, ну ладно. – Она выглядит немного расстроенной. Она хотела еще немного побыть вместе? К сожалению для меня, мне не важно, чего она хочет, – мне нужна кровь. Она затягивает ремешок сумки на плече, открывает дверь и выходит из машины. – Спасибо еще раз. – Опускает голову, выскальзывает из машины и идет к лифту.

Я остаюсь на месте – мне нужно удостовериться, что она в безопасности. Я тяжело выдыхаю, и вместе с воздухом вырывается хрип боли. Я достаю телефон и набираю номер. Абонент тут же берет трубку.

– Что нужно? – Ее голос звучит так молодо. Резкий контраст с ее возрастом.

– Пять пинт. Прямо сейчас.

– Тяжелая выдалась ночка? – Ее насмешливый тон мне не по душе.

– Заткнись. Приеду, как только смогу. Подготовь все.

Я несусь как угорелый, и шины визжат на мокром асфальте, оставляя за собой фонтан брызг.

– Ну ты и влип. – Раздается короткий смешок, и связь обрывается.

* * *

Воздух разрывает оглушительный лязг металла о дерево, когда я распахиваю входную дверь в лавку моего поставщика. Колокольчики, привязанные сверху, едва не срываются вниз – мне срочно нужна кровь.

– Ты куда так несешься, торопыжка? – одергивает меня блондинка и ставит на стойку термосумку.

Не утруждая себя благодарностями, я срываю крышку и впиваюсь в пакет с первой отрицательной. Из горла вырывается стон, когда я чувствую, как живительная влага попадает в организм. Уверен: я выгляжу как дикарь, но жжение в горле к тому времени стало абсолютно невыносимым. С тех пор как меня обратили, я еще ни разу не был так близок к кровавому безумию.

– Вижу, Селин и правда завела тебя не по-детски. – Луна язвительно поднимает свою идеальную бровь и постукивает пальчиками по столу, когда я перехожу ко второму пакету.

Я продолжаю пить, бросив на нее угрюмый взгляд, и, лишь прикончив третий пакет, чувствую, как ко мне возвращается самообладание. Опускаюсь с тяжелым вздохом на барный стул и смотрю на нее без тени улыбки.

– Откуда ты знаешь?

– Видела на днях, как ты устроился на крыше здания напротив, словно рыжая гаргулья, и наблюдал за ней. Не такой уж ты и хитрый. Ты прикончил одного из моих клиентов. – Она приподнимает бровь, но я не извиняюсь. – Мы знакомы двадцать лет, Зав. Обычно ты не задерживаешься в одном месте надолго – только если что-то привлекло твое внимание. И думаю, это «что-то» – брюнетка ростом метр семьдесят. Выкладывай. – Она улыбается, поддразнивая, но в ее тоне сквозит неподдельный интерес.

– Твое любопытство когда-нибудь погубит тебя, Луна. – Я швыряю в ее сторону пустой пакет, и он приземляется рядом с ней, едва не задев ее лицо.

Она вытирает каплю, попавшую ей на запястье.

– А как еще, по-твоему, мне развлекаться целую вечность? Без сплетен мир бы уже давно остановился. – Волнистые волосы ниспадают ей на плечи, когда она собирает пустые пакеты из-под крови и бросает их в печку, что стоит у нее в шкафу.

Мы с Луной познакомились в начале 2000-х в Нью-Йорке. Неудачный секс на одну ночь предопределил ее судьбу – она навсегда осталась двадцатичетырехлетней девушкой. Мало того, что тот мудак оказался никчемным в постели, так он еще обратил ее и слинял: он по неопытности чуть не угробил ее, высосав почти всю кровь, и ему, видимо, стало стыдно, потому-то он и решил ее обратить.

Я бы слукавил, если бы сказал, что между нами ничего не было, – мы оба были одиноки и нуждались в компании, – но вскоре стало понятно, что нам лучше оставаться просто друзьями. С тех пор, если я бывал в городе, я всегда находил время забежать и поздороваться.

Кроме того, Луна держит запас крови для вампиров в округе. Днем это обычная кофейня, а ночью – бар с кровью. Идеальное прикрытие. Люди никогда не догадаются, что происходит у них прямо под носом.

– Она моя истинная пара. – Я сбрасываю бомбу, решая, что лучше сразу с этим покончить.

Наверное, не стоило первым делом рассказывать об этом Луне, но я более чем уверен, что Селин бросилась бы от меня прочь с криком, узнав правду. Или, что еще хуже, рассмеялась бы.

По всей комнате разносится глухой стук, когда телефон выскальзывает у нее из руки и падает на пол. Ее рот становится похож на идеальную букву «О», и я бы рассмеялся, если бы ее шокированное лицо не бесило меня так сильно.

Ну, началось.

– Ты, черт возьми, прикалываешься? – Она так пронзительно визжит, что я невольно морщусь. И тут же бьет меня кулаком по плечу.

– С чего бы мне о таком шутить? – бурчу я, устав от разговора, и принимаюсь за четвертый пакет с кровью. К счастью, мои клыки уже почти не видно. Да, я и сам осознал всю нелепость данной ситуации, но Селин я все равно ни на что не променяю.

– Завьер Локвуд... – Ее лицо расплывается в широченной улыбке. – У тебя есть пара. И это Селин. – Ее лицо вновь застывает от шока. – Человек. Это редкость! – Легкий ветерок взъерошивает прядь волос, упавшую на очки, когда она стремительно подлетает ко мне. Плюхается на барный стул напротив, и я инстинктивно отодвигаюсь, когда она вторгается в мое личное пространство. – А ну-ка, рассказывай, хочу знать все подробности. Как ты понял? А она знает? Разумеется, не знает, ведь тебе бы пришлось рассказать, кто ты. Когда ты расскажешь ей, что ты вампир? Придется это сделать, раз она человек. Ты ее обратишь? Как она отреаги...

– Луна, ради всего святого, заткнись! – Сытый по горло ее вопросами, я зажимаю ей рот ладонью и, как только она замолкает, убираю руку. В ответ она впивается в меня своими крохотными зубками и шипит. – Ах ты, гадина! Расскажу, только если пообещаешь держать язык за зубами.

Она изображает, что застегивает рот на замок, и я ухмыляюсь.

– Я как раз покидал одну из моих... художественных инсталляций, – говорю я, не зная, как это еще назвать. – Как вдруг что-то потянуло меня к ней. – Луна закатывает глаза при упоминании моего «художества». Знаю, она ненавидит, когда я об этом говорю, но я продолжаю. – У меня буквально перехватило дыхание. Словно грузовиком сшибло. Когда я наконец уловил ее запах, мир просто ушел у меня из-под ног. Теперь вся моя жизнь вертится вокруг нее, и я не могу ее отпустить. Да, она – человек, а я – вампир, но это совершенно неважно. Знаю, это редкость, и то, что она человек, очень странно, но это ничего не меняет.

Для нас, представителей сверхъестественного – вампиров, фей, оборотней, – избранный партнер не такая уж и редкость. Но вот чтобы он оказался человеком – другое дело. Настолько редкое явление, что за все свои триста лет я встретил лишь одну такую пару – волчица-оборотень и ее партнер-человек.

Мои глаза непроизвольно закрываются под очками, когда я вспоминаю, как Селин выглядела в тот первый вечер на месте преступления. Умное существо невероятной красоты, всецело принадлежащее мне.

– Да ты по уши втрескался, – смеется Луна и похлопывает меня по руке. – Я за тебя рада. Правда. Селин – одна из самых милых людей, которых я встречала, и знаю, что тебе с ней будет хорошо. Но вот дерьмо! Человек.

– А, то есть ей со мной хорошо не будет? – фыркаю я, и в моих словах сквозит обида.

Она поворачивается спиной на стуле и, уходя, бросает:

– Ей придется держать ухо востро рядом с тобой. Ты ее развратишь, Завьер.

– На это я и рассчитываю, – усмехаюсь я, но тут же останавливаюсь, вспоминая одну важную деталь. – Стоп. Это ведь ты уговорила Селин пойти на открытие «Векса», я прав? – Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее исподлобья.

– Ага. Птичка нашептала, что там что-то происходит. А она чертовски хороший коп, и я всего лишь указала ей на возможное дело. – Пожав плечами, она продолжает убирать чистую посуду.

– Это был ночной клуб! Куда она заявилась практически голышом и выглядела как ходячая закуска. – Я провожу рукой по волосам, борясь с гневом, и вспоминаю мужчин и женщин, которые смотрели на нее с вожделением. Я вмешался, чтобы как можно скорее заявить о своих правах, но ущерб уже был нанесен. – Ты даже не представляешь, насколько ужасно видеть, как она танцует практически голой на глазах у всех!

Поджав губы, Луна пытается возразить:

– Селин заслужила немного веселья, а ты ей не отец. Дай девочке пожить. К тому же, как я уже и говорила, она расследовала дело. И вообще, откуда мне было знать, что она твоя пара? Она тобой еще не пахнет.

– Что именно ты ей рассказала?

– Думаю, клуб – прикрытие для наркоторговли, а сейчас они решили заняться и торговлей людьми. Даже я пока не могу понять всю схему целиком.

– Луна! И, зная все это, ты отправила туда Селин? – взрываюсь я, тут же выпрямляясь.

Ярость застилает мне глаза, и если это лишь намек на то, что меня ждет, то я не уверен, что выдержу. Если в спокойные дни я веду себя как собственник, то в плохие превращаюсь в кровожадного убийцу. Селин – моя, и пока я рядом, с ней не случится ничего плохого.

– Расслабься. – В лицо мне прилетает грязная губка для мытья посуды. – С ней ничего не случилось, к тому же она способна постоять за себя.

Я хватаю грязную губку и запускаю ее обратно, пока она не испачкала мою рубашку. Мы вечно подкалываем друг друга, но мне необходимы такие перепалки, чтобы немного остыть, и Луна прекрасно об этом знает.

– Ты меня в могилу сведешь. – Я выдыхаю и успокаиваюсь.

– Ты и так уже мертв.

В воздухе повисает тишина, я пристально смотрю на нее, а потом разворачиваюсь и направляюсь к двери.

– Я пошел. – Дверной колокольчик звенит, когда я открываю дверь. – А ты – идиотка.

Звонкий смех Луны провожает меня, и я резко останавливаюсь, вспоминая, зачем пришел. Я несусь обратно к запасному кулеру – мои ботинки громко стучат по деревянному полу – и прихватываю с собой еще парочку пакетов с кровью.

– Жадина-говядина! – кричит она мне вслед. – Запишу это на твой счет!

Я показываю в ответ язык и вылетаю в ночь.

Глава 12. Селин

– Как он сегодня, Шэрон?

Женщина медленно идет рядом со мной по коридору дома престарелых. На стенах висят фотографии улыбающихся пар и семей – они должны вселять радость, но вместо этого их фальшивые улыбки лишь наводят на меня ужас.

Сегодня тот самый день.

Тот, что отмечен в моем календаре, – каждая третья среда месяца.

День, когда я навещаю отца.

Узнает ли он меня? Станет ли буянить? Как долго я смогу продержаться на этот раз?

Меня гложет чувство вины из-за того, что я прихожу всего лишь раз в месяц. Не потому, что у меня нет времени, а потому, что это настолько мучительно для меня, что я не могу заставить себя навещать его чаще. И пансионат находится не так уж и близко – почти два часа езды от Чикаго с учетом пробок, так что меня останавливает и это.

– Он сегодня в хорошей форме, дорогая. – Она ободряюще потирает мне плечо, и я мгновенно расслабляюсь, выдыхая с облегчением.

– Знаю, вы сталкиваетесь с подобным каждый день, но к этому никак не привыкнешь, не правда ли? – Из-за фальшивой улыбки у меня сводит скулы, и я устремляю взгляд на знакомую дверь в конце коридора, к которой мы медленно приближаемся.

– К сожалению, нет. Быть медсестрой и помогать пациентам – это одно, но видеть, как родные и друзья навещают того, кто превратился в тень прежнего себя, разбивает сердце. Удачные дни приносят счастье, но плохие остаются с тобой навсегда. Я не жалею, что выбрала эту профессию, но в ней необходима стойкость.

Я скольжу взглядом по лицу Шэрон, по морщинам – следам былого смеха и пережитых невзгод. Она заботится о моем отце с его первого дня в «Эвери Корр Ливинг». Приземистая женщина с аккуратным каштановым каре, веснушчатым лицом и добрыми карими глазами. Ее оптимизм и поддержка всегда были для меня бесценны. Стоит тебе переступить порог этого места, как ты сразу начинаешь ожидать худшего, но такие сотрудники, как она, действительно вселяют надежду в сердца людей.

Я не решаюсь задать следующий вопрос, ведь ответ мне и так известен. Но я обязана это сделать.

– Моя мама не заходила?

Шэрон печально качает головой, чем только подтверждает мои подозрения.

Мама так ни разу и не пришла. И я ненавижу себя за то, что в глубине души до сих пор лелею надежду, что однажды чувство вины станет невыносимым и она все же навестит отца.

– Иногда я не испытываю к ней никаких чувств, кроме ненависти. – Мы замедляем шаг, когда дверь становится все ближе, но я замираю на месте. Не стоит говорить об этом перед отцом. – Бросить его вот так... Как вообще так можно поступить со своим супругом?

Шэрон ничего не говорит, просто слушает. У нее прекрасно это получается.

– Но бывают моменты, когда я ненавижу себя потому, что немного понимаю ее. Это тяжело. Возьмем, например, меня – я не могу выдержать больше одного посещения в месяц. – Я невесело смеюсь. Ковыряю носком ботинка светло-зеленый ковер и смотрю в пустоту. – Но в конце концов, отец ни в чем не виноват, и быть рядом с ним – моя обязанность.

– Ты замечательная дочь. Не забывай об этом. Когда он приходит в себя, он всегда говорит о тебе. – Она заправляет мне за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и тепло улыбается. Моя мать не делала ничего подобного уже лет пятнадцать. – Давай зайдем к нему.

Я киваю и, когда мы подходим ко входу, тянусь к длинной серебристой ручке. Из-за двери доносится тихая музыка. Мы заходим, я заворачиваю за угол и вижу отца, сидящего в своем любимом кресле. Он оборачивается на шум, и на мгновение я задерживаю дыхание.

– Селин! – На его лице появляется широкая улыбка, и у меня чуть не подкашиваются ноги. У него так мало ясных дней, и я даже не осознавала, как ждала этого, пока не услышала свое имя.

– Привет, папа, – выдыхаю я, больше не в силах сдерживаться. Бросаюсь к нему и заключаю в самые крепкие объятья, на которые только способна. Его руки обнимают меня в ответ – теперь они слабее, чем когда-либо, но в них безошибочно угадываются сила воли и любовь.

– Что случилось? Проблемы в школе?

Мои плечи непроизвольно напрягаются, потому что это один из самых мучительных моментов. Он кое-что помнит, но часто путает. Да, отец узнает меня, но сейчас он живет в прошлом, в те времена, когда я еще была старшеклассницей. Проще всего принять его реальность, поэтому я ему подыгрываю.

– Нет, ничего подобного. В школе все прекрасно, я просто рада тебя видеть, – скрываю боль в голосе фальшивой радостью.

– Надеюсь, миссис Мастер не слишком тебя нагружает? – Он хмурится, и я смеюсь.

– Она просто бесится, что я получаю «отлично» за каждую работу и тем самым разоблачаю ее хренову необъективность.

Я высвобождаюсь из объятий и усаживаюсь на диван рядом с его креслом, помахав на прощание Шэрон, которая направилась к двери.

– Что за выражения, молодая леди! – Папа всегда был поборником хороших манер.

Я наклоняюсь вперед, ставлю локти на колени, подпирая подбородок, и просто наблюдаю за человеком, чья плоть и кровь живет во мне. Его взгляд снова устремляется к экрану телевизора, стоящего на тумбочке, – тишина его вполне устраивает. Если я начну задавать много вопросов, это может его взволновать, а я хочу наслаждаться хорошим настроением отца как можно дольше.

На его лице отчетливо виднеются следы болезни. Из-за морщин брови опустились, нависая над некогда сиявшими карими глазами – так похожими на мои. Растрепанные темные волосы сильно поседели от стресса. На нем простая футболка и серые спортивные штаны, колени укрыты одеялом.

Я унаследовала внешность от него, а не от мамы – голубоглазой блондинки. И я благодарна, что однажды, когда он покинет этот мир и обретет покой, я смогу смотреть на свое отражение и видеть его черты.

Следующий час мы продолжаем сидеть в тишине, и я наслаждаюсь проведенным с ним временем.

Он становится все менее разговорчивым, и ему становится все тяжелее подбирать нужные слова. Я пытаюсь помогать, но вижу, что его это раздражает. Мы перебрасываемся репликами о матче, и он задает пару вопросов о школе. Я не поправляю его и подыгрываю. Полностью расслабляюсь и поэтому вздрагиваю от неожиданности, когда он внезапно вскакивает с криком. В панике носится по комнате, с силой распахивает шкафы, хлопает дверцами, заглядывает под подушки, а я все это время следую за ним по пятам.

– Что случилось? – Мое сердце колотится, и я подхожу к кнопке вызова помощи на входной двери.

– Я не могу его найти. Где он?

– Кто, папа? О ком ты говоришь? – Я поднимаю руки, когда он приближается, и в его глазах появляется странный блеск.

– Ты. Ты его забрала. Ты во всем виновата. – Его пальцы впиваются в мою руку, и я вскрикиваю от боли. По глазам видно, что он меня не узнает. – Он пропал!

Я бью по кнопке вызова, зову Шэрон и пытаюсь сохранять спокойствие. Да, он мой отец, но я в этот момент для него чужая.

– Мой друг. Ты украла его, – повторяет он в истерике одно и то же, и у меня разрывается сердце.

– Я все еще не понимаю, о чем ты. Папа, прошу тебя! – умоляю я, пытаясь удержать его, когда он в отчаянии оседает на пол.

– Полуночник, – рыдает он, и я судорожно вздыхаю.

Такое происходит не впервые, именно поэтому я и настаивала, чтобы кот остался у него, – правила пансионата это разрешают. Но он настоял, чтобы я забрала питомца. Должно быть, у него сохранились воспоминания о том, как он его отдал, но они исказились, и теперь ему кажется, что я украла кота.

За дверью раздаются торопливые шаги, и дверь распахивается, впуская Шэрон и двух санитаров. Они тут же берут ситуацию под контроль: успокаивают отца и уводят его в спальню. Шэрон бросает на меня взгляд, полный сочувствия, а я украдкой смахиваю непрошеную слезу.

– Думаю, мне лучше уйти, – говорю я еле слышно. – Спасибо, Шэрон. За все.

Похлопав меня по спине на прощание, она провожает меня к машине и закрывает дверь, когда я сажусь за руль. Мы не говорим ни слова, в этом нет нужды.

Поездка домой – сущая мука. Я не могу слушать музыку или аудиокнигу, делая вид, что ничего не случилось. Черта с два! Так что я остаюсь один на один со своими мыслями, тупо уставившись вперед и на автомате управляя машиной.

Я ведь проехала на зеленый?

Понятия не имею, но в меня никто не врезался, так что все в порядке.

Я не могу остановить бесконечный поток мыслей и, честно говоря, не понимаю, как мне удается доехать до дома. В лифте, если не считать остановки на пятом этаже, где кто-то вошел, чтобы подняться до пятнадцатого, я, слава богу, остаюсь одна. Наконец лифт звенит, и я понимаю, что добралась до своего этажа.

Я выхожу и, словно бесчувственный зомби, плетусь к своей двери. Останавливаюсь перед ней, замираю, и вдруг плотину прорывает. Видимо, сам факт, что я стою у своей квартиры, вдали от случившегося, позволяет мне дать слабину. Из горла вырывается что-то похожее на предсмертный хрип раненого зверя, но я уже не в силах сдерживаться. Даже не смогла дотерпеть до того, как зайду внутрь.

Я делаю шаг назад, пальто цепляется за шершавую стену, и я медленно сползаю по ней, бессильно оседая на пол. Ключи выскальзывают из рук и куда-то падают. Слезы ручьем льются по моему лицу, и я сворачиваюсь калачиком, пряча голову в коленях. У меня даже нет сил, чтобы подняться и зайти в квартиру, поэтому я просто сижу в коридоре, позволяя эмоциям одержать над собой верх.

Я плачу из-за отца, которому выпала такая судьба. Плачу из-за себя, лишившейся обоих родителей. Плачу из-за неопределенного будущего, которое не сулит ничего хорошего, кроме одиночества и мучений.

Я слышу, как вдалеке со скрипом открывается дверь и тут же с глухим стуком захлопывается. Слышится шелест одежды, и я чувствую тепло справа от меня. Выглядываю из-под руки и вижу Завьера, присевшего передо мной на корточках. В его глазах читается печаль. На нем черный свитер, который выглядит таким мягким, что мне хочется уткнуться в него, а на шее поблескивает серебряная цепочка. Он наклоняет голову, и рыжие пряди падают, заслоняя стекла очков, что выглядит очень трогательно. Он наблюдает за тем, как я его разглядываю, и медленно раскрывает объятья.

От этого молчаливого утешения у меня на глаза почему-то наворачиваются слезы, и я ныряю в его объятья. Его руки обнимают меня так крепко, что я чувствую, как мое сердцебиение отдается эхом между нами.

– Тише, тише, Селин. Я здесь, моя хорошая. – Одной рукой он придерживает мою голову, а другой распускает тугой хвост, и волосы каскадом падают на спину. Он нежно проводит ладонью по моим локонам, и мне становится гораздо легче. Кажется, будто его губы на мгновение коснулись моей макушки, но, возможно, мне это лишь померещилось.

От его слов я плачу еще сильнее, и мне стыдно от того, как я таю в его объятьях, но это очень приятное чувство. Мы едва знакомы, и все же рядом с ним я чувствую удивительный покой. Между нами – незримое притяжение, и я не могу понять, как ему удается быть рядом, когда я сильнее всего в этом нуждаюсь.

– Все в порядке. Я с тобой, – не переставая шепчет он успокаивающим тоном. Его голос вибрирует у меня в груди, и я еще сильнее прижимаюсь к нему, целиком отдаваясь этому теплу. – Просто скажи, кто тебя обидел, и я убью их.

– Мой отец, – говорю я хриплым голосом. – Я рассказывала тебе о нем. У него деменция. Сегодня был... плохой день.

Мы остаемся в объятьях друг друга бог знает сколько – признаюсь, чуть дольше, чем следовало бы. Когда его руки внезапно сжимают меня крепче, я понимаю, что он, должно быть, нуждается в этом не меньше моего. Я сижу, уткнувшись лицом в его шею, и легкие наполняются смесью ванили и кипариса.

Мои рыдания наконец утихают, и я понимаю, что не могу вечно прятаться в его объятьях. Пора собрать волю в кулак и вернуться в реальность.

Я медленно отстраняюсь, но Завьер внезапно притягивает мой лоб обратно к своему и не отпускает. От неожиданности я широко раскрываю глаза, а его веки так плотно сомкнуты, словно он пытается продлить это мгновение. С нежностью, от которой у меня вновь затуманивается взгляд, он смахивает слезу с моей щеки. Я моргаю – и мы возвращаемся в реальность. Он помогает мне подняться на ноги. Я неловко избегаю его взгляда, смущенная собственной слабостью и не желая обсуждать случившееся.

Завьер, должно быть, понимает, что я чувствую, потому что на мое сбивчивое «спасибо» он лишь еще раз проводит рукой по моим волосам. Поднимает мои вещи и вставляет ключ в замочную скважину. Я делаю шаг назад, робко улыбаясь ему в знак благодарности, и захожу в квартиру. Не могу удержаться и бросаю на него прощальный взгляд – он все так же стоит на месте с печальной улыбкой на лице.

Глава 13. Селин

Прислонившись затылком к только что закрывшейся двери, я со стоном потираю глаза. Ну и дерьмовый же выдался денек! Я рада, что повидала отца, но этот визит дался мне нелегко. Сначала все шло так хорошо, что я расслабилась и тут же получила оплеуху.

– Мяу! – вопит на меня с пола комочек черной шерсти, восседающий в позе миленького ангелочка. Я прекрасно знаю его истинную натуру, но все же рискую и наклоняюсь, чтобы прижать его к себе. Полуночник позволяет такое обращение, будто знает, что произошло и что мне нужна поддержка. Животные невероятно чуткие.

Я глажу его мягкую шерсть и провожу пальцем по маленькому носику. В порыве редкой нежности его розовый язычок высовывается, чтобы лизнуть мой указательный палец.

– Вот видишь, мы можем быть друзьями. – Я качаю его на руках, как младенца, но эта идиллия тут же заканчивается стуком в дверь. Полуночник дико вопит и в попытке вырваться и сбежать царапает мне руку.

– Ах ты, маленький говнюк! – Оценив ущерб и не обнаружив следов крови, я открываю дверь, ожидая, что за ней стоит Завьер, хотя и понимаю, что возвращаться ему незачем.

– Ава? – В проеме возникает ее лицо, и она тут же заключает меня в объятья.

– Ох, моя хорошая. Ты только взгляни на себя. – Она проводит пальцем под моим глазом и показывает мне разводы от черной туши. – Я так надеялась, что сегодня будет хороший день, но увы.

– Боже мой, я наверняка похожа на клоуна! – Бросив ее на пороге, я забегаю в ванную, смотрю на себя в зеркало и в ужасе взвизгиваю. – Господи, выгляжу просто отвратительно!

Тушь размазана по всему лицу, глаза распухли и покраснели. Из-за истерики кожа покрылась красными пятнами, и я торопливо стираю основную грязь полотенцем. Осматриваю себя с обеих сторон – косметики вроде не осталось, но вид все равно так себе. Остается лишь смириться со своим жалким видом.

– Вылезай оттуда, дай себя пожалеть, – зовет Ава из гостиной. – Я же не просто так приехала.

– Ты как вообще здесь оказалась? – спрашиваю я, неохотно возвращаясь в комнату с натянутой улыбкой и плюхаясь рядом с ней на диван.

– Я знаю, что сегодня тот самый день, и решила навестить тебя. И я сейчас не про твои месячные. – Она сидит, подперев голову рукой, опираясь локтем на спинку дивана. В ее глазах светится тепло, и меня тут же окутывает ее исцеляющая аура.

– Спасибо, но я в порядке. – Я скрещиваю руки на животе и откидываюсь на диван.

– Ой, я-то как раз знаю, что ты в порядке, бесстыдница! – Ава шлепает меня по плечу, и я лишь фыркаю.

– Ты о чем?

– Я столкнулась в коридоре с Завьером. Он буквально живет по соседству с тобой! Не просто в одном здании, а в соседней квартире. – Она специально растягивает его имя, и я понимаю, что попалась. – Ты что, переспала с ним вчера? – Ее голос повышается на несколько октав, и я вскакиваю с оправданиями.

– Что? Нет! – Я отчаянно машу руками, пытаясь развеять ее подозрения. – Да, он живет в соседней квартире, безумное совпадение, но между нами ничего не было. Он просто доставил меня домой в целости и сохранности, как настоящий джентльмен.

Я решаю не упоминать о том, как странно он себя вел по дороге или как утешал меня во время моего срыва, зная, что это лишь подольет масла в огонь. Молюсь, чтобы Завьер не проболтался об этом эпизоде, когда они встретились.

Ава разочарованно вздыхает и снова разваливается на диване.

– Даже если бы вы и переспали, я бы не стала тебя осуждать. Парень – просто огонь, и, насколько я успела заметить, без ума от тебя. Если между вами с Ашером не пробежало искры, почему бы тебе не пойти на свидание с Завом?

– С Завом? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.

С каких это пор они стали лучшими друзьями и перешли на прозвища?

За стеной внезапно раздается громкий грохот, за которым следует несколько новых ударов. Мы тут же вскакиваем с дивана и бросаемся к двери.

– Какого хрена? Это в его квартире? – недоумевает Ава в то время, как я уже стучусь в дверь, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Сам виновник шума появляется через несколько мгновений. Через узкую щель в приоткрытой двери на нас взирает изумрудный глаз.

– Завьер? Все в порядке? – Я пытаюсь разглядеть его через тонкую щель, чтобы убедиться, что все хорошо.

– Э-э, да. А что?

Мы с Авой переглядываемся, а потом вновь устремляем на него взор.

– Мы слышали какое-то громыхание из твоей квартиры. Что-то случилось?

Завьер вздыхает и распахивает дверь, и я замечаю, что по его виску течет кровь.

– Что тут, черт возьми, случилось? – Без лишних слов я отталкиваю его и бегу на кухню.

Отрываю бумажное полотенце, смачиваю его водой, отжимаю и, когда он садится передо мной, прикладываю ко лбу. Я бережно беру его за подбородок и сдвигаю очки на макушку, чтобы стереть струйку крови.

Моя изначальная тревога превращается в жар, едва наши взгляды встречаются. В его глазах читается незнакомая мне эмоция, от которой в животе пробуждаются бабочки. Теперь, когда на его лице нет очков, я могу разглядеть острые скулы, четко выраженную линию подбородка и идеальную симметрию его лица. Я смотрю ему в глаза и делаю шаг вперед. Его руки тут же обхватывают меня за бедра, и я издаю вздох облегчения, который сама не знала, что сдерживаю.

Ава ахает, и мы возвращаемся в настоящее. Я резко отступаю, нервно прокашлявшись.

– Итак... – Ава поджимает губы. – Насчет того, о чем я говорила...

Она многозначительно смотрит на меня, и я угрожаю запустить в нее окровавленным полотенцем. Плевать я хотела на все эти бактерии и инфекции. Постукивая каблучком, она переводит взгляд на Завьера, который поправляет очки. Боже, какой же он сексуальный!

Ава заявляется ко мне, чтобы утешить, а теперь еще и на свидание желает сподвигнуть. Знаю, она хочет как лучше, и мне действительно нравится Завьер, но мне бы не хотелось, чтобы она так беспокоилась о моей личной жизни или ее отсутствии.

– Селин хочет пригласить тебя на свидание.

– Что? – кричим мы одновременно с Завьером, и его лицо тут же расплывается в улыбке.

– Ава. – Из моего рта вырывается яростное шипение.

– С удовольствием, – радостно отвечает Завьер и берет меня за руку.

Я в шоке разворачиваюсь к нему и тут же жалею об этом, потому что от резкого движения у меня защемляет шею. Я непроизвольно всхлипываю, и мои глаза вновь расширяются, когда ладонь Завьера ложится мне на затылок. Он поворачивает мою голову в сторону и проводит пальцем по линии декольте, задерживаясь на пульсирующей точке и растирая ее большим пальцем.

Я уверена, что на мгновение заметила, как ослепительная зелень его глаз на миг померкла, когда он ушел в себя, но потом все быстро вернулось на круги своя. Удивительно, как он за меня тревожится, учитывая, что секунду назад именно он истекал кровью.

– Все в порядке?

Я слышу в его голосе такую заботу, что мне хочется прижаться к нему и никогда не отпускать. За сегодняшний день – его попытка утешить меня в коридоре, неожиданный визит Авы и его проявление заботы сейчас – я почувствовала столько тепла, сколько уже давно не ощущала, и я просто не знаю, как с этим справиться.

– Сел? – Ава появляется в моем поле зрения, и я выпрямляюсь, медленно убирая руку Завьера со своей шеи. Он хмурится, но молчит. Я замечаю, как он сжимает свою ладонь и бережно прикрывает ее другой, словно то, что коснулось меня, превратилось в нечто бесценное.

– В полном порядке. – Я аккуратно разминаю шею, чтобы отвлечь от себя внимание. – А как насчет тебя? Это у тебя на голове порез. Что случилось? – Едва я обращаю на Завьера свой взгляд, как его щеки заливаются румянцем.

Он бормочет что-то невнятное, от него волнами исходит смущение.

– Что-что? – Я заправляю прядь за ухо и наклоняюсь к нему, притворяясь, что не расслышала. – Не разобрала.

– Я упал со стула и ударился лбом об пол.

Завьер произносит это так тихо, что я не могу сдержать хохот. Ава прикрывает рот ладонью и пытается подавить фырканье, но безуспешно. Мысль о том, что этот грациозный мужчина так нелепо шлепнулся со стула, просто уморительна.

Я выглядываю из-за кухонного островка и вижу тот самый злополучный стул, лежащий на полу, а рядом с ним – один из плакатов, висевших на стене. Рама разбилась на маленькие осколки, и просто поразительно, что он отделался всего парой царапин.

– Не думала, что ты такой неуклюжий, – посмеиваюсь я тихонько и направляюсь в гостиную, чтобы привести все в порядок. – У тебя есть веник?

– Я сам все приберу. – Завьер тут же оказывается рядом и начинает подметать.

Ава передает мне найденный пластиковый пакет, в который я аккуратно складываю крупные кусочки стекла. Закончив, я передаю его Завьеру. Наши пальцы соприкасаются, и я чувствую знакомое покалывание, которое ощущаю только рядом с ним.

– Что ж, мы рады, что ты в порядке, Зав, – кивает ему Ава, и мы направляемся на выход.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь, когда слышу смешок.

– Что?

Он встает, уперев руки в бока. На его красивых губах играет ухмылка, отчего брови у меня невольно хмурятся.

– Просто забавно, что ты знаешь меня дольше, чем Ава, но никогда не зовешь Завом. Сплошное «Завьер то, Завьер сё».

Я фыркаю и, копируя его позу, встаю, подбоченившись.

– Ты же только-только переехал! Прости, конечно, но думаю, для прозвищ еще рановато. – Он с вызовом уставился на меня, и я понимаю, что влипла.

– Думаю, ты просто боишься, детка.

От такой наглости я теряю дар речи.

– Детка? Боюсь? Да как ты смеешь?

Чертов говнюк!

Ава стоит в сторонке и с интересом наблюдает за нашим словесным поединком. Для полного счастья ей не хватает только ведерка с попкорном.

– Боишься подпустить кого-то слишком близко. – Завьер расхаживает с видом самодовольного павлина. – Мы совсем недавно познакомились, но я уже тебя раскусил. Ты не из тех, кто впускает кого-то в свое сердце.

Так и подмывает стереть эту дурацкую ухмылку с его лица.

– Ой, да брось, Завьер-как-там-твоя-фамилия-Всезнайка! – Мне самой противен этот убогий ответ, но я уже слишком завелась, чтобы беспокоиться об этом. – Ты меня совсем не знаешь. – Я тыкаю его пальцем в грудь для пущей убедительности.

Он хватает меня за палец так быстро, что я едва успеваю среагировать, и прикусывает его. Я пытаюсь отдернуть руку, но тщетно.

– Локвуд. Завьер Локвуд. Л-О-К-В-У-Д. Почему бы тебе не записать мою фамилию? Когда-нибудь и ты будешь ее носить. – На его лице появляется откровенно дьявольская улыбка.

Я лишь пыхчу от возмущения.

Его розовый язык выскальзывает наружу, чтобы лизнуть меня, словно леденец, и я пытаюсь подавить дрожь, которая вот-вот прокатится волной по телу. Резким рывком он прижимает меня к себе, и теперь моя вздымающаяся грудь чувствует каждый мускул его торса.

Я должна испытывать отвращение, даже злость, но нет.

Я... заинтригована.

Возможно, даже немного возбудилась.

– А я хочу узнать о тебе еще больше, Селин-бегущая-от-правды-Бреннан.

Из-за нашей разницы в росте я не могу казаться грозной, так что я вырываю палец из его хватки и забираюсь на табурет – да, и я бываю коварной.

– Ха!

Завьер качает головой и хватает меня за бедра, чтобы стащить со стула. Он опускает меня на пол, но по пути наши тела соприкасаются. Твердость в его паху сложно игнорировать, и я борюсь с румянцем на щеках, появившимся как от гнева, так и от возбуждения.

– Я ухожу.

Я разворачиваюсь и нарочно бью его по лицу волосами. Его стон красноречиво говорит о том, что результат вышел прямо противоположный моим намерениям. Не знаю, что с ним делать. Схватив Аву за руку, я тащу ее в коридор и роюсь в кармане в поиске ключей, чтобы побыстрее убраться отсюда.

– Где мои гребаные ключи? – Я ощупываю одежду, но не могу их найти. Звон металла заставляет меня обернуться к мистеру Люблю-всех-побесить. Завьер стоит в позе победителя и держит в руке мои ключи.

– Ты их обронила, – растягивает он каждое слово, и мое раздражение закипает с новой силой.

– Давай сюда. – Я подлетаю к нему, хватаю ключи и несусь прочь, словно от пожара. Ава смотрит на нас так, словно наблюдает самое увлекательное представление в ее жизни.

– Ах да, Селин?

– Что? – кричу я громче, чем хотелось бы, и оглядываю коридор, надеясь, что соседей нет дома.

– Увидимся в субботу на свидании.

Он захлопывает дверь и щелкает замком, не дав мне и слова вымолвить. Умно.

– Козел, – громко шиплю я и слышу, как он смеется по ту сторону двери.

Хоть я и в бешенстве, но все равно улыбаюсь Аве, которая отвечает мне тем же.

– И что это было? – кивает она в сторону квартиры Завьера. – Ты словно забыла, что я стояла рядом. Я еще ни разу не видела, чтобы ты была кем-то так сильно увлечена.

– Я и сама ничего не понимаю, хоть убей.

Глава 14. Завьер

Мой журнальный столик завален ворохом журналов, снимков и рекламных листовок. Я сижу на диване, уткнувшись в телефон, а рядом стоит ноутбук. И все ради одного – придумать идеальный вариант для свидания. До него осталось два дня, и мне никак нельзя облажаться. Все должно пройти как по нотам.

Я готов расцеловать Аву за то, что она уговорила Селин пойти со мной на свидание. Селин, как и я сам, не может противиться притяжению между нами. Рано или поздно оно разгорится с силой адского пламени, которое уже будет не остановить.

Рядом лежит блокнот со списком идей, составленным в ходе «исследования», и я пробегаюсь по нему глазами.

«План Завьера: как покорить свою пару»:

Боулинг – идея испорчена придурком Ашером.

Караоке – можно блеснуть своими вокальными данными.

Причал Нэви-Пир, колесо обозрения – слишком примитивно, уже было.

Забить на все и до беспамятства оттрахать ее – мой любимый пункт.

Номер четыре, безусловно, мой фаворит, но, признаться честно, ни одна из идей меня не цепляет. Это должно быть что-то особенное. В раздумьях я покусываю карандаш и постукиваю им по клыку. И тут меня осеняет.

Накинув пальто, я хватаю ключи от машины и выхожу из квартиры, но замираю у двери Селин, чтобы вдохнуть ее аромат.

С тех пор как я переехал в эту квартиру, я не упускаю возможности подслушивать и подсматривать за ее повседневной жизнью. Она поет в душе, разговаривает с Полуночником, хотя тот, по всей видимости, не самый большой ее поклонник, и обожает читать под странную музыку в стиле эмбиент^[6]. Кто бы мог подумать, что есть lo-fi-музыка, которая передает атмосферу уютного чикагского книжного магазина, за окном которого идет дождь?

После недолгой поездки я паркую машину у первой остановки. Дождь льет как из ведра, но на этот раз я вооружен зонтом. Пасмурная погода стала привычным явлением, а я не могу испортить свои безупречные локоны. Отбросив прядь волос с глаз, я гляжу на огромную лужу, в которой мерцают красные, оранжевые и голубые огни города, отражая кипящую вокруг жизнь. Грудь сжимается, когда зрение подводит меня, – мне кажется, я вижу расплывчатый силуэт Селин рядом с собой. Я резко оборачиваюсь и смотрю на темноволосую незнакомку, которая спешит по делам. Не Селин. Я так и понял по запаху, но мои плечи все равно опускаются, и я угрюмо бреду в ресторан.

Я оглядываю зал и замечаю свою ничего не подозревающую жертву на привычном месте в дальнем углу бара. Я бесшумно к нему приближаюсь. Его глаза закрыты, и в моей голове тут же рождается план. Я пробираюсь на цыпочках между столиками и посетителями, оказываюсь у него за спиной и ору прямо в ухо.

– Бу!

Тишина.

– Эй!

Тишина.

– Ты что, старик, прикалываешься?

Все веселье моего плана мгновенно улетучивается, и я плюхаюсь на стул напротив него. Только тогда он решает открыть глаза. Уверен, он все прекрасно слышит и видит, просто любит меня побесить.

– О, Зак, это ты. Когда ты пришел?

Морщинистые, изможденные временем ладони трут выразительные голубые глаза, прогоняя сон. Он всегда был добряком, но это не мешает ему доводить меня до белого каления, что порой аж зубы сводит.

Ха. Вампирские шуточки.

– Ты невыносим, – ворчу я, но скрещиваю руки на груди и перехожу к делу. – Мне нужны идеи для свидания.

– Идеи для свидания? За кого ты меня принимаешь? Я не был на свиданиях лет пятьдесят. – На его лице появляется лукавая ухмылка. – Как, впрочем, и ты, старый пердун. И кто эта счастливица?

– Та, о которой я тебе рассказывал. Селин. И, кстати, это ты у нас музейный экспонат, не я, – отвечаю я, откидываясь на стуле.

– Так значит, все-таки набрался смелости и пригласил ее, да? – Он хрипло смеется и заходится кашлем. Время – этот бесшумный убийца – уже дышит Тому в затылок, и я содрогаюсь при каждом болезненном кашле и хрипе, понимая, что еще не готов к тому, что нашей дружбе скоро придет конец.

– Вроде того. – Я прокашливаюсь, умалчивая о роли Авы во всей этой истории. – Рад, что моя ситуация так тебя забавляет, но, если честно, я в полном отчаянии. – Я с грохотом опускаюсь на колени, хватаю его за руки и с надрывом умоляю: – Прошу тебя, Том, помоги.

– Ладно, ладно, – ворчит он и сбрасывает мою руку с колена.

Я снова усаживаюсь на свое место.

– Когда моя Бетси Джо еще была со мной, мы любили ходить на причал Нэви-Пир и кататься на колесе обозрения. – Его черты смягчаются, а взгляд затуманивается, устремляясь в прошлое. – Мы подкупали служителя, чтобы он разрешил нам прокатиться несколько раз подряд, и целовались на вершине. Она всегда ворчала на меня за это, но я знал, что в глубине души ей нравилось. – Он подмигивает мне и вздыхает. – Ночью с колеса открывается просто фантастический вид, а поблизости есть много ресторанов, так что я голосую за этот вариант.

Я задумчиво потираю подбородок. У меня уже была идея с колесом обозрения, но я ее вычеркнул, побоявшись, что это будет слишком банально. И все же место с красивым видом – отличная идея, как ни крути.

– Еще мы любили ужинать, а потом шли в кино, – продолжает он, когда я отмалчиваюсь. – Если Селин и правда детектив, как ты говорил, возможно, ей понравится какой-нибудь новый триллер. – Он с ухмылкой качает головой. – Или же можно сходить на тот романтический фильм про вампиров из 2000-х. Если тебе такое нравится.

– А что не так с вампирами? – задыхаюсь я от возмущения.

– Бессмертные создания, которые либо блестят на солнце, либо сгорают? Пф-ф!

– Ну, и то и другое – неправда, так что... – Он не слышит меня, потому что начинает хохотать, но отступать я не собираюсь. Болван.

– Только не заморачивайся со свиданием, Зак. Женщинам на самом деле не так уж и сложно угодить. Просто покажи, что тебе не все равно.

– А как ты понял, что Бетси Джо – твоя единственная? – Любопытство берет верх. Я никогда раньше не спрашивал его об этом, чтобы не бередить старые раны.

На лице Тома расцветает такая улыбка, что я невольно улыбаюсь в ответ, видя то обожание, что сияет в его глазах. Но в этом взгляде таятся и скорбь, и одиночество, оставшиеся после потери самого близкого человека. Присутствие детей и внуков помогает смягчить боль, но он все равно тоскует по своей второй половинке.

Если я когда-то потеряю Селин...

Нет. Даже думать об этом не хочу.

Я подавляю рычание, готовое вот-вот вырваться наружу, и облизываю клыки, обнажившиеся от гнева. Салфетка на столе передо мной слегка шевелится, когда я выдыхаю, чтобы прийти в себя. Я успокаиваюсь, и клыки, к счастью, возвращаются на место.

Справиться с зовом предназначенной тебе пары невероятно сложно. Я учился контролировать себя целых триста лет, но из-за встречи с ней все эти навыки полетели в тартарары.

– Это была любовь с первого взгляда. Ну, может, не для нее, но для меня точно.

Краем глаза я замечаю, как несколько посетителей подслушивают наш разговор. Том притягивает людей, хотя поначалу он может показаться немного грубоватым.

– Люди думают, что так не бывает, но клянусь, когда она вошла в комнату, время остановилось. – Его взгляд затуманивается, и я понимаю, что он переживает воспоминания.

Вернувшись в реальность, он говорит:

– Что ж. Конец представления, все по домам. Я не всегда такой душка. – Он машет руками, словно разгоняя толпу. Они расходятся, и мы снова остаемся одни.

– В следующий раз сыграем в шахматы и проведем матч-реванш, чтобы я надрал тебе задницу. – Он улыбается мне, и я слегка хлопаю его по спине, радуясь, что наш разговор не испортил ему настроения.

– Все будет хорошо, Том.

– Что?

– Пока, Том!

– Ага, – отмахивается он рукой. – Теперь иди и планируй свое свидание.

Входя в привычную роль, я снимаю невидимую шляпу на прощание и вылетаю за дверь, превратившись в сплошной комок нервов.

Глава 15. Селин

Капитан Барнс подходит к моему столу и постукивает по нему свернутыми в трубку бумагами.

– К тебе свидетель, Бреннан.

– Ко мне? – Я лихорадочно перебираю в памяти, по какому делу. Провожу рукой по длинному хвосту и умоляюще на него смотрю.

– Ну, этим должна была заняться детектив Уотерс, но она в отпуске до завтра, так что теперь это твоя работа. – Он сминает листы, засовывая их в карман. – Как только она вернется, возьмет это дело себе.

Я встаю и беру блокнот с ручкой.

– Без проблем.

Он кивает и, насвистывая, уходит.

Добравшись до нужного места, я замечаю капитана, прислонившегося к двери комнаты для допросов. Он стоит скрестив ноги, в руках чашка кофе и пончик – прямо ходячий полицейский стереотип.

– Справишься? Не слишком занята расследованием убийства?

Я выпрямляюсь, поправляю пиджак и уверенно улыбаюсь.

– Все в порядке, справлюсь.

– Удачи. – Капитан улыбается мне и исчезает за углом.

Я разворачиваюсь к двери, открываю ее и вижу за металлическим столом потрясающей красоты женщину. Она поднимает на меня обрамленные густыми ресницами карие глаза, полные слез. Роскошные волосы цвета воронова крыла струятся по спине. Ее макияж безупречен, если не считать размазанной по щекам туши, – но даже это не умаляет ее красоты. На ней бордовый свитер и темные джинсы, и, если бы она сказала, что сбежала в этой одежде с подиума, я бы охотно поверила. У нее сильная аура, немного пугающая и насыщенная, что странно, учитывая сдержанный язык ее тела.

– Здравствуйте, я – детектив Бреннан. – Вхожу в комнату и протягиваю ей руку. – А вас как зовут?

Она шмыгает носом и пожимает мою руку своей изящной ручкой.

– Женевьева.

– Если нужно, я принесла вам воды. – Я протягиваю ей стакан, и она обхватывает его тонкими пальцами.

– Спасибо.

– Женевьева, я здесь, чтобы помочь вам. Готовы рассказать, что произошло, или вам нужна минутка? – Мягко опускаюсь на стул напротив и медленно кладу на стол блокнот с ручкой. Я готова слушать, но не хочу ее торопить.

– Нет, все в порядке, давайте начнем. – Она сморкается в салфетку и делает глубокий вдох, прежде чем начать свой рассказ. – Мы с Кейти лучшие подруги, не разлей вода. – Она крепко переплетает свои пальцы, чтобы подчеркнуть сказанное. – Постоянно переписываемся, держим друг друга в курсе всех событий, даже если это какая-то ерунда. – Женевьева улыбается сквозь слезы. – Недавно мы были в клубе, и я собралась домой пораньше. Предлагала поехать вместе, но она живет в противоположной стороне и настояла на том, что доберется до дома сама. – Она всхлипывает, уставившись на стол, вспоминая тот день. – Я благополучно добралась и ждала от нее сообщения, что с ней все в порядке, но... оно так и не пришло. – Слезы ручьем текут по ее лицу. – Я звонила ей бесчисленное количество раз и даже пыталась попасть в ее квартиру, но все тщетно. Она словно сквозь землю провалилась. Я боюсь, что с ней стряслась беда. Она бы никогда так не поступила.

Женевьева рыдает без остановки, и я откладываю ручку с блокнотом на стол. Подхожу к ней и, присев на корточки, успокаивающе похлопываю по колену.

– Все в порядке, не переживайте, – утешаю я ее как могу. – Давайте сделаем перерыв и продолжим, когда вам станет получше.

Она поднимает на меня глаза, полные слез, и смотрит с виноватым видом.

– Простите. Обычно я так не расклеиваюсь, но мне просто кажется, что я ее больше не увижу. – Она вдруг хватает меня за руки. – Вы ведь найдете ее, да?

Я крепко сжимаю ее ладони в ответ.

– Я составлю рапорт и начну расследование. Завтра вернется детектив Уотерс, и дело передадут ей, поэтому обо всех новостях вам будет сообщать она. – Судя по облегчению в ее глазах, она чувствует мою искренность.

– Можете сказать название клуба?

Она поднимает заплаканное лицо.

– «Векс».

Сердце у меня сжимается, но я стараюсь не подавать виду и оставаться невозмутимой. Нет никаких веских доказательств, что «Векс» как-то причастен к исчезновению ее подруги, но мое внутреннее чутье вкупе со словами Луны рисуют неприятную картину.

– Еще пара формальностей, и я заведу официальное дело.

Я возвращаюсь на свое место, закидываю ногу на ногу и принимаюсь писать.

* * *

С досадой выдохнув, я смотрю на свои записи.

Разлинованная бумага вся в заломах оттого, что я засовывала ее в карман, и в списке осталось лишь одно не вычеркнутое заведение. Я проверила все адреса на улице, где расположен «Векс», и сейчас стою перед последним.

Никто в округе ничего не знает о случившемся, а в одном заведении, которым управляет ворчливая старуха, вообще отказались отвечать на мои вопросы. Я сбежала, пока она не впилась мне в руку своими жуткими вставными челюстями. С каждым сказанным мною словом она делала маленький шажочек и щелкала зубами в воздухе, словно пиранья. Я так и не поняла – она просто издевалась надо мной или же реально поехала крышей.

– Офигеть, как странно, – бормочу я, и мое дыхание превращается в пар на морозном воздухе. На этот раз хотя бы обошлось без дождя. – Что ж, пора с этим покончить. – Осталось одно заведение.

«Гончарный круг» – очаровательная мастерская и по совместительству лавка, в витрине которой выставлены самые разные керамические изделия. Полки, заставленные кружками, вазами и другими предметами декора, демонстрировали работы как хозяйки, так и ее учеников. Композиция дополнена искусственными тыквами и осенними листьями. Я мысленно отмечаю это местечко, чтобы прийти сюда с Авой. В гончарном деле я полный ноль, да и у нее руки растут не из того места, так что хохотать будем до слез. В прошлый раз, когда мы делали нечто подобное, я умудрилась уронить свою кружку в ведро с глазурью, а ее шедевр прилип к моему изделию в печи, так что оба в итоге оказались непригодны к использованию.

Я открываю дверь и захожу внутрь. Воздух пропитан запахом глины и земли, из динамиков доносится легкий джаз. Все помещение заставлено стеллажами с керамикой, пространство наполняет гудение гончарных кругов. Это уютная, но в то же время очень своеобразная лавочка, полная очарования.

В мастерской идет занятие, и я слышу, как преподаватель объясняет собравшимся, как сформировать глиняный цилиндр на круге.

Я тихонько пробираюсь вглубь комнаты, стараясь никого не потревожить. У учеников все отлично получается: они бережно обхватывают глину руками и по ходу дела очищают поверхность круга губкой. В группе занимаются мужчины и женщины разного возраста – кто-то пришел с парой, кто-то с друзьями, а кто-то сидит в одиночестве. Когда я прохожу мимо, мне улыбается пожилая женщина. Из пучка волос у нее выбилось несколько седых прядей, и по тому, с каким мастерством и сноровкой она работает, я могу предположить, что она проделывала все это уже сотни раз.

– Итак, теперь, когда наш цилиндр готов, мы переходим к формированию кружки и креплению ручки. – Раздается мужской голос, и я замираю на месте, не решаясь посмотреть наверх.

Погодите-ка.

Поднимаю глаза – и кого же я вижу? Конечно же, Завьера.

Моего соседа Завьера.

Гребаного Завьера, который умудряется появляться в самых неожиданных местах.

Я подозрительно прищуриваюсь, когда он смотрит в мою сторону, совершенно не удивляясь тому, что видит меня. Поверх рубашки надет зеленый фартук, завязанный на талии, а руки покрыты коркой засохшей глины. Перед ним на круге стоит идеальный глиняный цилиндр, и у меня буквально отвисает челюсть, когда владелец – пожилой мужчина лет шестидесяти – подходит к Завьеру и хлопает его по спине.

Ну все.

Я подлетаю к нему и бросаю на него убийственный взгляд. Хватаю его за фартук и тащу от студентов к дальнему углу комнаты. Все это время он ухмыляется так, словно ловит кайф от того, что я тащу его за собой, как собаку на поводке.

– Что ты здесь делаешь? – шиплю я, и в моем тоне слышится обвинение.

Его улыбка становится еще шире, обнажая безупречно белые зубы.

– Работаю.

– С каких это пор?

Завьер, который появляется повсюду, вызывает у меня подозрения.

Он надувает нижнюю губу, делая вид, что задумался. Сняв ворсинку с рубашки, отвечает:

– Сегодня начал.

Я в раздражении вскидываю руки.

– А позавчера ты торчал в том дурацком боулинге!

Он лишь пожимает плечами. Затем протягивает руку, берет мою прядь и начинает накручивать ее на палец. Мне бы следовало ему врезать, но почему-то я этого не делаю.

– Подрабатываю где придется, – наконец отвечает он. – На жизнь хватает.

– Ты... – вздыхаю я, упирая руки в бока. – С тобой что-то не так.

Его улыбка становится еще шире.

– О, дорогая, я так рад, что ты заметила.

Дорогая?

– Что ж... – Одним ловким движением он снимает фартук и вешает его на стойку неподалеку. – Раз уж мы оба здесь, может, поужинаем? Что скажешь? Начнем наше свидание пораньше?

Я бросаю на него подозрительный взгляд.

– Нет. Может, Ава и вынудила меня согласиться на свидание с тобой, но оно должно состояться завтра.

– Ой, да брось, – уговаривает он, не сдаваясь. Его холодные пальцы скользят по моей руке, и по спине пробегает дрожь. Но не та, что появляется из-за тревоги. Это ощущение приятное. Даже слишком. – Сейчас как раз время ужина. Тебе нужно поесть.

Я пристально на него смотрю, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но безуспешно. Мои плечи со вздохом опускаются.

– Ладно. Но только потому, что я и вправду голодна.

– Замечательно. Пойдем? – Он ведет меня к выходу, положив руку мне на талию. Я не отстраняюсь, наслаждаясь теплом его ладони и силой плеча.

Еще секунду назад я буквально волокла его по комнате, а теперь... Как же так вышло? При встрече с ним у меня будто случается какое-то помутнение. И все возвращается на круги своя, лишь когда он исчезает из поля зрения.

Когда мы выходим из мастерской, я наконец прихожу в себя и выскальзываю из его рук.

– Постой. Я не готова! – кричу я в отчаянии. – Я еще не закончила работу! Мне нужно спросить владельца, видел ли он что-то, что может помочь в расследовании. Это последняя остановка, а потом я пойду домой и соберусь, хорошо? – Зная, что Завьер не примет отказа, я умоляю его взглядом. – Ну, сначала мне еще нужно заехать в участок и передать заметки детективу, который берется за дело. – Его улыбка становится еще шире, и я едва сдерживаюсь, чтобы не топнуть ногой. – К тому же разве тебе не нужно работать?

Завьер скрещивает руки на груди и молча смотрит на меня. Его бровь поднимается, словно он меня обвиняет.

– Обещаю.

– Я тебе не верю. – Он ведет себя как капризный ребенок, а ведь я ему не мать.

– Зав, ты, черт возьми, издеваешься? – Кажется, за последние пять минут я ругалась чаще, чем за весь прошлый месяц. Вот до чего он меня доводит. Самодовольный засранец с идеальным лицом, очаровательными очками и губами, которые так и тянет поцеловать.

Я вдруг начинаю думать: каково это – целовать его, и эта случайная мысль заставляет меня насторожиться.

Он продолжает молчать. Я вновь смотрю в изумрудные глаза Завьера и вижу в них вспышку радости. Мне даже кажется, что он прочитал все мои мысли, но затем его рот расплывается в самой жуткой клоунской улыбке, которую я когда-либо видела, а он сам начинает мотать головой из стороны в сторону и пританцовывать, подрагивая плечами.

– Что случилось? – Я вскидываю руки, пытаясь защититься, и отшатываюсь от этого явно неадекватного типа.

– Ты! – пищит он и подносит ладони к лицу, положив подбородок на кулачки, словно маленький ребенок.

– Я? Я все еще не понимаю, о чем ты. – Я постукиваю ногой по земле и наблюдаю за тем, как он продолжает свой идиотский танец.

– Ты. Назвала. Меня. Завом. – Он издает нелепое девчачье «хи-хи», и я закатываю глаза.

– Я возвращаюсь внутрь. Пока... Зав, – бросаю я последнее слово, заходя обратно в лавку.

Дверь за мной захлопывается, но перед этим я успеваю услышать его второй счастливый визг, от которого лишь качаю головой, не в силах сдержать улыбки.

Откуда он вообще взялся? Словно свалился на землю с какой-то другой планеты.

Натянув дежурную улыбку, я представляюсь хозяину и задаю вопросы, упорно игнорируя того, кто вернулся в мастерскую, чтобы продолжить занятие как ни в чем не бывало.

Глава 16. Завьер

– Выглядишь потрясающе. Любой бы мечтал оказаться рядом с тобой. Я? Ой, ну что ты, не надо лести! – Я со смехом машу рукой на зеркало и отворачиваюсь.

Мое отражение не удостаивает меня ответом, но Полуночник наблюдает за происходящим со своей кошачьей лежанки – один глаз открыт, другой закрыт. Его лапка вытянута, и он мнет воздух, словно невидимое тесто, кончик хвоста чуть подрагивает, а сам он развалился, будто настоящий король.

– Мне нужно потренироваться, мистер Мяу-Мяу. Тебе этого не понять. – Полуночник фыркает и зажмуривается. Я провожу рукой по волосам, и пальцы предательски подрагивают.

– Ясное дело, тебе незнакомо волнение перед свиданием с самой прекрасной девушкой на свете.

Ну вот, теперь мне снова придется причесываться – я никак не могу перестать трогать волосы. Да, я трехсотлетний вампир, но это не значит, что я невосприимчив к человеческим эмоциям.

Могу с уверенностью заявить – я давно так не нервничал. Я мечтал провести время с Селин с тех самых пор, как увидел ее на складе, и теперь, когда тот самый день настал, я весь на нервах.

Мне не нравится это чувство... Полная потеря самообладания, когда не знаешь, что делать и как себя вести.

Все должно пройти как по нотам. К концу вечера я должен поцеловать эту женщину и убедить ее, что мы созданы друг для друга.

Да, для первого свидания это, возможно, рановато, но она моя пара. О каком «рановато» может идти речь, если у нас вся вечность впереди? Я твердо уверен в том, что Селин нужно обратить, но я вынужден подстраиваться под ее ритм.

– Мяу.

– Именно, друг мой. Мы-то с тобой знаем, что нам с ней суждено быть вместе, но она к этой мысли должна прийти сама. – Я наклоняюсь и глажу Полуночника, не в силах скрыть улыбки. – Спасибо за доверие. Именно это мне и нужно.

– Мяу.

– До скорого, приятель.

С присущей моему виду бесшумностью и быстротой я проскальзываю в свою квартиру, когда слышу звуки приближающегося лифта, и аромат Селин становится сильнее. Я что, пробрался в ее квартиру, чтобы получить напутствие от своего пушистого болельщика? Разумеется! Полуночник – мой лучший друг. Главное, чтобы Том об этом не узнал, а то обидится.

Во время нашей сегодняшней случайной встречи мое несуществующее сердце бешено колотилось, а клыки, как и всегда, отказывались убираться. Эти клыко-стояки начинают выходить из-под контроля. Удивительно, как она до сих пор не заметила моей шепелявости, которая появляется вместе с ними.

Честно говоря, не уверен, сколько еще выдержу вдали от Селин... Точнее... У меня это и так плохо получается, но мое внутреннее чудовище яростно рвется на свободу каждый раз, когда я покидаю ее, не заявив своих прав.

Вся моя сущность протестует – я просто обязан пометить ее тонкую шею своим укусом, чтобы это видели все. Такова природа избранных пар – звериная потребность обладать друг другом.

Хотя в нашем случае, кажется, лишь у одного меня есть эти позывы. Она, как человек, безусловно, испытывает ко мне влечение, но, судя по всему, у нее нет такой же непреодолимой потребности заявить на меня права.

Я всегда слышал, что на этом этапе – до того, как связь окончательно сформируется, – можно полностью потерять рассудок. Но я об этом никогда особо не задумывался. После стольких лет одиночества я и не думал, что когда-нибудь встречу свою пару.

Я выхожу на балкон и чувствую, как ноздри раздуваются от ее ягодного аромата, что доносится из распахнутой балконной двери. Я слышу, как она собирается: скрип выдвигаемого ящика, шелест расчески, скользящей по волосам. Будь я невидимым, я бы уже стоял за ее спиной и смотрел, как она готовится.

Я возвращаюсь внутрь, немного прибираюсь и звоню своему человеку, чтобы убедиться, что к свиданию все готово, ведь мне пришлось перенести его на более ранее время.

– Пять минут до встречи. – Потирая руки в предвкушении, я сажусь на диван и подпрыгиваю на месте.

Подумав, что на всякий случай стоит подкрепиться, я наливаю себе небольшой бокал крови из тех запасов, что передала мне Луна. Потягиваю напиток и думаю о том, как однажды обращу Селин. О том, как она будет выглядеть, когда я полностью высушу ее кровь и заменю ее своей, – это скрепит нашу связь, навсегда превратив ее в вампира.

Я погружаюсь в свои мысли и когда смотрю на часы, то понимаю, что прошло уже две минуты с того времени, как я должен был за ней зайти.

Вот дерьмо!

Я тут же выскакиваю за дверь и замираю у ее порога с поднятой рукой. В ушах стучит, пока по венам растекается новая кровь.

Дверь открывается, и передо мной предстает существо неземной красоты.

Кажется, мой мозг сбоит от количества обнаженной кожи, которое открывает ее платье. Это не то платье, что было на ней тогда в клубе, когда мы танцевали, но очень похожее. Черное, кружевное, заканчивается на середине бедра; на плечи накинута кожаная куртка. Декольте «сердечком» подчеркивает ее роскошную грудь.

Волосы забраны в фирменный высокий хвост, что мне безумно по душе – так я буду лучше чувствовать ее аромат, который концентрируется в пульсирующей артерии на шее.

Продолжая осматривать ее с ног до головы, я не могу сдержаться от одобрительного свиста, от которого ее щеки заливаются очаровательным румянцем. Ее карие глаза вспыхивают, когда она наконец встречается со мной взглядом, и я вижу в них желание, когда она оглядывает меня оценивающим взором. Я специально надел черный свитер и брюки, чтобы мы были одеты в одном стиле, – мне даже не нужно было спрашивать, во что она оденется.

Темная одежда выгодно подчеркивает мои волосы и глаза. Серебряные часы поблескивают на запястье, и я бросаю на них взгляд. Мне не хочется отводить взгляд от Селин дольше необходимого, и я протягиваю ей руку.

– Твой рыцарь в сияющих доспехах прибыл.

Она с усмешкой принимает мою руку.

– Рыцарь в сияющих доспехах, – передразнивает она меня игриво. – Я не беспомощная дама, ждущая спасения.

– Да уж, ты не такая, – признаю я. – Но это не значит, что я не могу вскружить тебе голову. – Я игриво подмигиваю, и она хлопает меня по плечу.

– Пошли, Казанова.

Селин запирает за собой дверь, но я успеваю подмигнуть Полуночнику, который сидит на кухонной стойке и провожает нас взглядом.

– Увидимся, – беззвучно шепчу я ему.

В ответ он лишь машет хвостом, и, клянусь, его взгляд кажется слишком осмысленным для простого кота. Хм.

– Куда идем? – спрашивает она, когда мы заходим в лифт. Я удивлен, что она задает этот вопрос лишь сейчас.

Я лишь ухмыляюсь в ответ.

– Если скажу, то испорчу весь сюрприз.

Она бурчит что-то себе под нос, но не спорит, и я веду ее к своей машине. Я специально припарковался задом, чтобы скрыть нарисованный мной знак. Селин ведь не дура. Если она увидит его, то сразу начнет складывать пазл и догадается, кто я на самом деле, а я пока не готов раскрыть ей эту часть себя.

Я придерживаю для нее дверь, и ее взгляд уже в четвертый раз – да, я считаю – скользит по мне, пока она усаживается в машину. Я обхожу машину спереди и сажусь за руль. Мотор приветственно урчит. Я облизываю губы. Она замечает этот жест, и я улавливаю едва заметный, пьянящий аромат ее возбуждения. Руль слегка хрустит под моей рукой, но, к счастью, Селин этого не замечает.

Твою мать. Давление в деснах. Боже, дай мне сил! Опять эти невыносимые клыки. Привет, двойной стояк!

Пусть Селин и делает невозмутимый вид, непреодолимый зов пары – та еще зараза. Не то чтобы от этого нельзя отказаться – можно, – но, когда между вами такое естественное влечение, как у нас, сделать это весьма сложно.

Я пытаюсь сосредоточиться, прервав поток мыслей.

Прервать.

Метод прерванного акта.

Е-мое, Зав, опять ты за свое!

Сидеть в замкнутом пространстве со своей возбужденной парой – то еще испытание на прочность. А ведь наше свидание только началось.

Мертвые песики. Том в трусах. Ананасы.

Я медленно выдыхаю и, лишь убедившись, что клыки под контролем, направляюсь к выезду с парковки.

Ехать не далеко, и по дороге мы болтаем о пустяках. Будь я способен потеть, я бы точно уже вспотел, но я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.

– Уиллис-тауэр? – спрашивает Селин, когда видит вывеску.

В ее голосе слышится сомнение, что неудивительно, ведь она прожила в Чикаго всю свою жизнь, и для нее в этой башне нет ничего особенного. Вид, без сомнения, впечатляет, но для нее он лишен того волшебства, что видят в нем туристы.

Я хватаю ее руку и целую тыльную сторону ладони, и ее взгляд тут же встречается с моим.

– Верь мне.

Она немного смягчается, и я выхожу, чтобы открыть ей дверь.

– Спасибо, – бормочет она, когда я решаю ее приобнять. На мгновение она напрягается, но потом расслабляется, отдаваясь моему теплу.

Ее хрупкое тело идеально подходит к моему и кажется совсем миниатюрным, и мной овладевает дикое желание уберечь ее от всего плохого в этом мире. Я понимаю, что судьба обошлась с ней не слишком справедливо, и поэтому она может постоять за себя, но ничто не мешает мне оградить ее от невзгод в будущем.

Лужи после дождя еще не успели высохнуть, и мне меньше всего хочется, чтобы Селин упала, пока мы подходим к башне. К тому же это прекрасный предлог, чтобы замедлить шаг и подольше подержать ее в своих объятьях. Ее волосы развеваются на ветру, касаясь моего лица, и я наслаждаюсь этим моментом, прежде чем она с извинениями убирает их.

– Закончила с тем делом? – спрашиваю я.

– На сегодня – да. Передала все свои материалы детективу, который займется этим расследованием, потому что я ее только заменяла, но... – Она замолкает.

– Уже не можешь выбросить его из головы? – подсказываю я.

– Как ты догадался? – усмехается Селин. – Что-то в этом деле не дает мне покоя. Скажу детективу Уотерс, чтобы держала меня в курсе.

Она поправляет растрепанный ветром хвост, укладывая его на плечо, и убирает с губ несколько непослушных прилипших волосков. Глянцевый розовый блеск подчеркивает естественный оттенок ее губ, и мне бы хотелось, чтобы он размазался и по ее губам, и по моим.

Она слегка вздрагивает, и я, пользуясь моментом, притягиваю ее ближе к себе.

– Ну же, крошка! Я не могу позволить тебе замерзнуть до начала нашего свидания.

– Крошка? Что еще за прозвища? – качает она головой, но ее губы сами собой растягиваются в улыбке.

Я тяну ее к входной двери, едва сдерживая волнение. Мне не терпится показать свой сюрприз. Хоть свидание и пришлось перенести на день раньше, мне без труда удалось организовать то, что вскоре станет свиданием века. Безграничные финансы творят чудеса. Конечно, знай Селин, во сколько мне все это обошлось, ее бы удар хватил, что было бы весьма досадно, но моя избранница достойна всего самого лучшего.

Ветер усиливается, и я чувствую запах дождя в воздухе. Сомнений нет: надвигается буря.

Мы заходим в здание и оказываемся в просторном, современном вестибюле в индустриальном стиле. Повсюду стоят скамейки для отдыха, а сквозь огромные окна открывается вид на другие этажи. Мы не задерживаемся здесь надолго и спускаемся на эскалаторе к приватному входу. Благодаря своему знакомому я уже обо всем позаботился и арендовал башню, так что сегодня здесь будем только мы. Я замечаю, как ее глаза округляются, когда мы спокойно проходим внутрь, но Селин ничего не говорит и покорно следует за мной.

– Ты здесь уже бывал? – нарушает она вопросом тишину.

Когда я поворачиваюсь к ней, очки у меня сползают на кончик носа. Я собираюсь их поправить, но тут из ниоткуда появляется ее изящная ручка и делает это за меня. Я застываю на месте от удивления, а она лишь хихикает и уходит вперед, разглядывая экспонаты выставки, мимо которых мы идем.

– Мм, вообще-то нет. – Услышав мое смущенное признание, она с удивлением оборачивается.

– Ни разу?

Я качаю головой:

– Я нечасто куда-то хожу.

Она пристально смотрит на меня, склонив голову набок.

– Зав, давай без вранья. У тебя же миллион подработок.

Я смеюсь:

– Так это работа. В остальное время я обычно сижу дома один.

Если, конечно, не занят тем, что убиваю тех, кто этого заслуживает.

Пока мы идем по длинному коридору, она поглядывает на расположенную там выставку поездов. В окнах мелькают чикагские пейзажи, и огни отражаются у нее на коже и танцуют, словно светлячки. Наши ладони так близко, что могут соприкоснуться, и я вытягиваю мизинец, чтобы до нее дотронуться, и едва сдерживаюсь, чтобы не схватить ее за руку. Губы Селин слегка вздрагивают, будто она знает, что происходит, но решает промолчать. Тем лучше. Пусть знает, что она со мной делает.

– Можно ли называть тебя настоящим чикагцем, если ты здесь ни разу не был? – Я чувствую легкое прикосновение, опускаю глаза и вижу, как ее мизинец обхватил мой.

Ох, черт. Она опять до меня дотронулась.

– Смотровая площадка там, – говорит она, слегка подпрыгивая, и тянет меня за мизинец.

Ее улыбка сводит меня с ума. Если до этого я еще как-то держался, то сейчас полностью сдаюсь. За свою долгую жизнь я повидал множество «красивых» вещей: красивые места, красивые люди, красивые поступки. Но я еще ни разу не видел кого-нибудь прекраснее Селин.

Чем выше поднимается лифт и чем ближе мы оказываемся к моему сюрпризу, тем сильнее я начинаю нервничать.

Я отворачиваюсь, пытаясь хоть немного отгородиться от ее божественного аромата. Разумеется, ничего не выходит, и у меня вырывается сдавленный вздох. Я собираюсь и снова поворачиваюсь к ней.

Должно быть, я ушел в себя, поэтому, обернувшись, вздрагиваю, увидев, что Селин стоит в сантиметре от меня.

Господи, как долго я молчал?

Она немного хмурится от моего странного поведения, и я пытаюсь отделаться смущенной улыбкой.

Дверь лифта со звоном открывается на нашем этаже, и я пропускаю ее вперед – на наше первое свидание. Это свидание станет для нее последним первым свиданием с кем-либо. Уж я об этом позабочусь.

Глава 17. Селин

Охренеть.

Я выхожу на смотровую площадку, и от увиденного у меня перехватывает дыхание. Основной свет выключен, и пространство освещается лишь огнями соседних зданий и сотнями свечей, расставленных повсюду. Лепестки роз разбросаны вокруг язычков пламени. На фоне едва слышно играет тихая музыка. Прямо в центре комнаты лежит клетчатый плед, а на нем корзинка для пикника, и я не могу сдержать смеха. Эта трогательная, простая деталь смотрится очень неожиданно на фоне этого грандиозного свидания, ради которого он арендовал всю башню.

– Какого черта, Завьер? Ты что, миллионер?

Кто бы мог подумать, что этот чудак может быть таким романтичным?

Он, должно быть, не так понял мои слова, потому что его симпатичное лицо тут же начинает хмуриться. Он прочищает горло.

– Я из состоятельной семьи. Подрабатываю просто, чтобы чем-то себя занять.

Я оглядываюсь по сторонам в попытке осознать происходящее. В моей жизни еще не было такого человека, который прикладывал бы ради меня столько усилий.

– Поверить не могу, что ты все это устроил. Как тебе удалось? Просто потрясающе!

Его грудь раздувается от моей похвалы.

– Для тебя я готов на все.

– Спасибо. – Надеюсь, он видит, как я ему благодарна. – Зав, – добавляю я в конце, зная, что он хочет это услышать. И по румянцу, проступившему на его щеках, я понимаю, что попала в цель.

– Присаживайся. – Завьер указывает на место для пикника, и я опускаюсь на плед. Он устраивается напротив меня и достает несколько контейнеров с приготовленной едой.

Пока он занят, я пользуюсь моментом, чтобы получше рассмотреть сидящего напротив мужчину. Его медно-рыжие волосы блестят в свете свечей, чьи пляшущие огоньки отражаются в стеклах очков. Черный свитер идеально подчеркивает стройную фигуру, а на шее висит тонкая серебряная цепочка, до которой очень хочется дотронуться.

Длинные изящные пальцы аккуратно расставляют тарелки, и я сглатываю, глядя на вены, проступившие на тыльной стороне его ладоней и предплечий. В них есть что-то чувственное и откровенно греховное, отчего у меня непроизвольно напрягаются бедра. Закончив, он оценивающе смотрит на результат, и его сосредоточенное выражение лица выглядит просто очаровательно.

– Зав? – Стоит мне произнести это прозвище, как его внимание тут же переключается на меня. – Все замечательно. Не переживай слишком из-за тарелок.

– Нужен завершающий штрих, и тогда все будет как надо. – Порывшись в корзинке, он достает бутылку шампанского. – Как насчет пузырьков?

Я отвожу взгляд, не в силах выдержать ослепительное обаяние, которое он излучает. Его стремление угодить мне до того трогательно, что я ему подыгрываю.

– Не откажусь.

Завьер достает два стеклянных вытянутых бокала и наливает в них шампанское. Он следит за тем, чтобы пена не перелилась через край, и наполняет их практически до краев.

– Хочешь меня напоить? – Я беру бокал, который он мне протягивает. – Обезоружить и осуществить свой грязный план?

– О, Селин, для этого шампанское мне не нужно.

Боюсь, он прав. Я никогда в жизни не чувствовала такого притяжения. Несмотря на какую-то непонятную драматичность в нем, меня к нему тянет. Он мне нравится, пусть даже и немного бесит.

Раздается легкий звон, когда наши бокалы встречаются, и, подмигнув мне, он делает глоток. Я делаю глубокий вдох, когда капля шампанского срывается у него с губ и стекает по подбородку.

– Твое здоровье, – шепчу я и выпиваю залпом больше шампанского, чем следовало бы.

У меня урчит в животе, и я хватаю вилку. Тарелка предо мной ломится от разной вкусно пахнущей еды. В углу лежит сливочная паста с брокколи, красным перцем и колбаской, а рядом – нарезанные кубиками фрукты и запеченный картофель с какой-то приправой. И пока я отвлеклась, Зав каким-то образом умудрился налить нам по стакану холодной воды.

– Ты сам все это приготовил? – Я в восторге от невероятного вкуса пасты. – М-м. – Стон вырывается сам собой, и я буквально таю на месте.

Завьер пристально на меня смотрит, сглатывая, его взгляд прикован к моим губам. И тут до меня доходит, какой же неприличный звук у меня вырвался, поэтому я одним залпом осушаю бокал. Надо же так оскандалиться.

– Да. – Он решает сжалиться надо мной и ответить. – У меня было много времени, чтобы отточить свое кулинарное мастерство.

– Расскажи мне о себе, – предлагаю я. – Мне кажется, я мало что знаю. Только то, что ты подрабатываешь в Чикаго, живешь рядом со мной и, по всей видимости, тебе досталось в наследство достаточно денег, чтобы арендовать это место на время. – Я приподнимаю брови.

– Да рассказывать особо и нечего. Я уже говорил, что много путешествую и редко задерживаюсь на одном месте. Ищу приключений, так сказать, а если ты об этом, – он показывает на все, что вокруг. – Ты этого заслуживаешь. – Он вытягивает свои длинные ноги, чувствуя себя как дома. – Однако должен признать, что в последнее время у меня появилась причина задержаться здесь подольше. – Когда он смотрит на меня, его взгляд теплеет, и я чувствую, как у меня по щекам разливается румянец.

– Ловко вывернулся. – Он буравит меня взглядом, и я, смущенно кашлянув, отвожу взгляд, чтобы разрядить обстановку. – Какое твое второе имя? – Я выдаю первый пришедший мне в голову вопрос, потому что первый, кажется, ему совсем не по душе.

– У меня его нет. А у тебя?

Зав выпаливает ответ так быстро, что мне требуется секунда, чтобы переварить информацию.

– У всех есть второе имя.

– Привет! Меня зовут Завьер. И я исключение. – Он хватает мою руку и жмет ее, а я отмахиваюсь от него с наигранным возмущением.

– Просто это немного странно. – Плед, на котором мы сидим, очень мягкий, и я тоже вытягиваю ноги. – Мое – Роуз.

Он улыбается:

– Прекрасное, как и твое первое имя. Ты знала, что «Селин» по-французски означает «небесная»? Подтверждает мою теорию о том, что ты ангел. «Небесный цветок» – это прямо про тебя.

Услышав слова Зава, я поперхнулась шампанским, которое как раз пила, а он улыбается, как кот, наевшийся сметаны. Ему ужасно нравится заставать меня врасплох.

– Ну ты и хитрец. Со всеми девушками прокатывает?

Прокашлявшись, я отодвигаю бокал с шампанским и складываю руки на коленях. И делаю вид, что какая-то ниточка на платье вдруг кажется мне невероятно интересной. Я никогда не страдала ревностью, но одна лишь мысль о Завьере с другими женщинами вызывает во мне дикое желание заявить на него свои права.

– Понятия не имею. Я уже очень долго ни с кем не встречался. Моя бывшая была еще безумнее, чем я. Можешь в это поверить? – говорит он таким будничным тоном, что я в удивлении наклоняю голову. У такого красавца должна быть толпа поклонниц. Как же этим не воспользоваться?

– Блицопрос! – Зав хлопает в ладоши. – Любимый цвет?

– Я недостаточно быстро задавала вопросы? – Я скрещиваю руки на груди и, возможно, слегка приподнимаю свою небольшую грудь, чтобы подчеркнуть ее достоинства.

Зав задерживает на ней взгляд дольше приличного. Затем он точно так же скрещивает руки на груди, повторяя мой жест, отчего я фыркаю.

– Зеленый. – Это не совсем правда, но в этот момент яркость его глаз затмевает мой любимый фиолетовый цвет.

– Красный, – тычет он себе в грудь, будто не очевидно, что он говорит про себя. – Самая нелюбимая еда? – Он снова указывает на меня.

– Убери эту штуку от моего лица! – Я хватаю его назойливый палец и прижимаю своей ладонью к пледу. – Пикули, если это так важно. Хорошо, что ты их не принес. – Проходит секунда, и я сама указываю на него пальцем, отчего он улыбается. – Слушай, что я говорю, а не смотри, что я делаю. Любимое блюдо? – Его улыбка становится еще шире.

– Соленые огурцы. Любимое время года?

– Осень. Твое?

– Осень.

У меня появляется смутное подозрение, что он лукавит, поэтому я решаю проверить свою теорию.

– Любимая книга? Моя – «Пятьдесят оттенков серого».

– И моя.

– Завьер!

– Селин. – Теперь он обнажает свои белые зубы в широкой ухмылке.

– Ты просто повторяешь мои ответы.

– А может, и нет? Ты же сама сказала, что совсем меня не знаешь, а я, между прочим, обожаю всякие игры в спальне. – Он высвобождает свой палец и принимается за еду.

Закончив развлекаться, мы возвращаемся к восхитительному ужину. В какой-то момент мне приходится сдержаться, чтобы не вытереть у него с лица соус, который размазался по щеке. Клянусь, он ест, как пятилетний мальчишка, – еда оказывается везде, кроме рта. Убрав пустые тарелки обратно в корзину, я снова набрасываюсь на Зава с вопросом.

– Скажи правду.

Я потираю под курткой замерзшие руки и подтягиваю колени к груди. Кладу на них голову и наблюдаю, как он с подозрением на меня смотрит.

– Правду? Я думал, мы этим и занимались. – Он слегка придвигается ко мне, словно надеясь, что я не замечу. Кажется, этому мужчине нужно постоянно до меня дотрагиваться.

– Во-первых, ты просто повторял за мной. Во-вторых, я знаю, что ты тот еще шутник и не любишь разговаривать на серьезные темы, но я хочу услышать от тебя правду. – Дождь начинает стучать сильнее по стеклу над нами, и я смотрю как капли стекают по панелям. – Пусть даже горькую или болезненную. – Наши взгляды встречаются, и он оценивающе смотрит на меня. – Здесь можно говорить открыто – мы ведь узнаём друг друга, значит, мне нужно что-то настоящее.

Он смотрит в потолок, будто прокручивая в голове разные ответы. Я не тороплю его, чтобы он смог собраться с мыслями. Не знаю, что побудило меня спросить его об этом, но за всеми его шутками я вижу боль. Я на собственном опыте прекрасно знаю, как тяжело бывает держать все эти чувства в себе и как важно поделиться ими с другим человеком, чтобы стало хоть чуточку легче.

– Мои родители умерли, а я не успел с ними попрощаться. – Зав придвигается поближе, и теперь мы сидим плечом к плечу в поисках безмолвного утешения. Я прижимаюсь к нему, чтобы поддержать. – Мы тогда не общались, и я знал, что им немного осталось из-за болезни. Было очень горько осознать, что они уходят навсегда и я их больше никогда не увижу и в то же время не могу ничего поделать.

Наши мизинцы соприкасаются под пледом, и я обвиваю свой вокруг его, как уже делала совсем недавно. Его дыхание сбивается от моего прикосновения, и он поворачивается ко мне, ожидая реакции на его признание.

– Почему ты к ним не приехал? – У него наверняка была веская причина, учитывая, как сильно он расстроен.

– Я не мог. – Зав крепче сжимает мой палец, его кадык дергается, когда он пытается справиться с волной захлестнувших его эмоций. – Я не смог этого сделать по независящим от меня обстоятельствам. – Он опускает голову, и я еще ни разу не видела его, такого жизнерадостного, настолько грустным.

Я бы хотела расспросить его об этих обстоятельствах, но чувствую, как с каждым моим словом между нами вырастает стена.

– Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы проводил с ними как можно больше времени, пока болезнь окончательно не взяла верх. Полагаю, даже это было не в моей власти. – Он погружается в воспоминания, а затем встряхивает головой и с грустной улыбкой смотрит на меня. – Что ж, кажется, наше свидание стремительно катится под откос. Прости, что испортил настроение.

– Вовсе нет, – качаю я головой. – Спасибо за правду, Зав. Теперь моя очередь?

– Селин, ты не обяз... – Он пытается остановить меня, но я настаиваю на своем.

– Нет, нет, будет справедливо, если я тоже поделюсь с тобой правдой. – Завьер закрывает рот и ждет, когда я продолжу.

– Иногда мне кажется, что я обречена вечно подстраиваться под других. Ава недавно так меня и назвала – тем, кто пытается всем угодить, – и она совершенно права. Мама бросила нас с отцом, а потом и он в какой-то степени оставил меня... И это отразилось на мне сильнее, чем я готова признать. Я знаю, он ни в чем не виноват, но мне все равно больно. – Я безрадостно улыбаюсь. – Отчасти поэтому мне трудно говорить Аве «нет». Боюсь, что те немногие, кто мне дорог, тоже оставят меня, если я буду им перечить. Глупо, знаю.

– Не говори так, – резко обрывает меня Зав. – Ничего глупого в этом нет, ты имеешь право на свои чувства. – В его словах слышится отголосок личного опыта.

– Но это еще не все. – Я прикусываю губу, пытаясь удержать слова внутри, но у меня не получается. – Я не знаю, нравится ли мне моя работа. До меня начало доходить, что это просто еще один способ быть ближе к отцу. Быть детективом – его призвание, у него это отлично получалось. – Передо мной возникает лицо капитана Барнса, полное ожиданий. – Работа и так ужасно нервная, а тут еще и этот груз наследия, совершенно неподъемный.

– Что бы ты изменила? – спрашивает тихо Завьер.

– Не знаю. Я обожаю тренажерный зал, в котором боксирую, так что, может, я могла бы обучать других женщин самообороне? – бормочу я и разглаживаю ткань своей юбки. – Я уже давно не задумывалась о том, чего хочу сама.

Длинные пальцы нежно приподнимают мой подбородок, и я позволяю себе пробежаться по его мужественным чертам, прежде чем остановиться на глазах.

Наши лица медленно приближаются, но тут раздается ужасно громкий раскат грома, и я вздрагиваю. Кажется, что все здание трясется, хотя это невозможно. Скорее всего, это я дрожу от того, что Зав так близко.

Я могу сколько угодно отрицать свои чувства и влечение к нему, но правда в том, что этот мужчина притягивает меня с незнакомой мне прежде силой.

– Может, пойдем посмотрим на молнии? – Я встаю, откашлявшись, уныние тут же улетучивается.

Завьер следует за мной, и его шаги отдаются тихим эхом. Мы выходим на «Ледж» – прозрачную смотровую площадку – и смотрим на простирающийся под ногами город. Нас встречает невероятно прекрасное зрелище, а дождь лишь подчеркивает его великолепие. Бесчисленные огни, в основном желтые и оранжевые, бесконечной сеткой накрыли город. От этого вида, который окружает нас со всех сторон, включая пространство под ногами, захватывает дух. Пусть эта достопримечательность и рассчитана на туристов, но быть на его безлюдной смотровой площадке – настоящее чудо.

– Что скажешь? – спрашиваю я Зава, не отрывая взгляда от города.

– Восхитительно.

– Потрясающий вид, не правда ли? – восклицаю я, проводя пальцем по стеклу вслед за стекающей каплей дождя.

– Великолепный. – Я чувствую его взгляд, когда он говорит это, и изо всех сил пытаюсь побороть румянец на щеках.

– Давай присядем. Хочу полюбоваться им подольше.

Завьер убегает за пледом, чтобы стеклянная поверхность была не такой холодной, и мы устраиваемся поудобнее. Я кладу голову ему на плечо, и он на секунду замирает от шока, но потом обнимает меня. Каким-то образом ему удается ослабить мою оборону – такого со мной еще не бывало.

Под нами проносятся машины размером с муравьев.

Не знаю, сколько времени прошло, но Зав решает нарушить тишину.

– Спасибо, что согласилась пойти со мной на свидание. Знаю, иногда я кажусь слишком назойливым, но ты мне и правда очень нравишься. – Он нежно гладит меня по плечу. – Я был уверен, что ты, скорее всего, откажешься, но потом Ава настояла... Так что да, спасибо, что пришла. – Он кажется совсем беззащитным, когда говорит эти слова, и это меня трогает.

Я поднимаю голову и улыбаюсь.

– Не за что. Я чудесно провела время.

Его изумрудный взгляд полон решимости, наши лица так близко. Он дает мне шанс отступить, но я этого не делаю. Я хочу этого. Хочу его.

– Стой.

Зав тут же отстраняется, но я останавливаю его не по той причине, о которой он думает.

Повернувшись к нему лицом, я нежно касаюсь ладонями его груди. Кончиками пальцев я чувствую, как напряглись его мышцы под черным свитером, и в ответ вцепляюсь в него еще крепче. Медленно убираю его очки на голове, чтобы они не мешались. Они, конечно, ему к лицу, но сейчас мне хочется получше разглядеть его прекрасное лицо. Я касаюсь пряди рыжих волос, упавшей ему на глаза, и убираю ее. Мы наклоняемся друг к другу, и наше учащенное дыхание, полное предвкушения, сливается воедино.

Когда моя рука скользит по его плечу, Завьер хватает меня за запястье, а другой рукой обхватывает мою шею. Его прикосновение теплое и сильное, но в нем нет жажды контроля. Он останавливается, будто предоставляя мне последний шанс все обдумать, но я сама стираю эту границу, преодолевая оставшееся между нами расстояние.

Мои губы касаются его губ.

Нежный, робкий поцелуй. Мы отстраняемся, глядя друг другу в глаза, наслаждаясь этим мгновением. А затем вспыхивает пожар, и наши губы сливаются в яростном поцелуе. Я сижу у него на коленях и крепко цепляюсь за плечи. Мы растворяемся друг в друге – результат недели сексуального напряжения. Плотина наконец прорвана.

Зав сдергивает резинку с моего хвоста, и волосы рассыпаются по плечам. Вцепившись в них, он полностью контролирует наш поцелуй.

Наши тела прижимаются друг к другу, и с моих губ срывается стон. Ответный стон Завьера говорит о том, что он потерял голову не меньше моего.

Его язык скользит по моим губам, требуя впустить его внутрь, и я покорно делаю это. Наши языки сплетаются, и его руки впиваются в меня, словно я спасательный круг. Легкий укол в губу заставляет меня насторожиться, но с новым движением его языка я таю от наслаждения. Я запускаю пальцы в его мягкие рыжие пряди и тяну за серебряную цепочку, заставляя его стонать, моля о продолжении.

Мне нравится это слышать.

Нет ничего сексуальнее мужчины, который стонет из-за своей женщины. Пусть мне и нравится подчиняться, но иногда я и сама люблю доминировать. Сексуального опыта у меня не так уж и много, но и этого хватило, чтобы понять свои предпочтения.

Мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дух, прислонившись лбами.

Зав шепчет мое имя, словно молитву, и утыкается в мою шею. Он покрывает ее поцелуями, а я обнимаю его широкую спину, наслаждаясь тем, что он боготворит меня.

Я чувствую, как его зубы скользят по моей коже, и понимаю, что он ставит мне засос. У меня проносится мысль: «След точно останется». Когда он, тяжело дыша, отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой, моя кожа тут же покрывается мурашками.

– Боже, Зав! – вырывается у меня, когда он вдруг оказывается наверху и укладывает меня на спину. Я чувствую каждый сантиметр его тела и невольно сжимаю бедра. Его твердый член давит на мое бедро, и я стону, когда он проводит языком по оставленному собой следу на моей шее.

– Я должен был тебя пометить. – Еще один поцелуй в шею, и он отстраняется. – Только посмотри, как ты раскинулась подо мной. – Он бросает взгляд на серебряные часы и усмехается. – Точно по расписанию. Самое время для десерта.

Господи, помилуй.

Глава 18. Завьер

Я тверд, как гребаный гранит.

Член стоит колом, и я уже на грани – еще чуть-чуть, и начну стонать. Полный комплект, короче.

Стоило мне увидеть Селин, распростертую подо мной, – и все, я уже с трудом сдерживаю свои вампирские инстинкты. Мой идиотский клыко-стояк возник при первом же поцелуе. А когда я случайно прикусил ее губу и ощутил вкус крови, все стало еще хуже. Ее медовая сладость ни с чем не сравнится. Я годами учился контролировать жажду, но кровь Селин зовет с незнакомой мне прежде силой.

Я превратил то, что едва не стало укусом, в засос, чтобы оставить метку и успокоить себя и чтобы занять свой рот, пока клыки окончательно не втянутся.

– Как бы мне ни хотелось съесть на десерт тебя... – встаю и протягиваю ей руку, которую она, нахмурившись, хватает, – у меня есть настоящий десерт.

Ее волосы щекочут мое лицо, когда я наклоняюсь ближе и шепчу ей на ухо:

– В тот день, когда я сделаю тебя своей, это будет на мягкой постели, а не на холодном стекле. Ты достойна большего. – От моих слов ее взгляд смягчается, и я касаюсь губами ее лба, продлевая мгновение. – Пойдем, я приготовил крем-брюле.

– Ты во всем так хорош?

– С терпением у меня просто беда. – Забавно, учитывая сколько я уже прожил.

В ее глазах пляшут озорные искорки.

– Это я и сама знаю.

Я вновь стелю плед на пол и усаживаюсь так, чтобы снова не воспламениться, но Селин устраивается рядом со мной, так близко, что наши ноги соприкасаются.

Похоже, она решила свести меня этой близостью с ума.

– Или мы можем съесть на десерт это. – Я достаю припрятанную упаковку мармеладных мишек.

Селин ахает и тянется к ним.

– Откуда ты узнал, что я люблю мармеладных мишек? – Она тут же начинает их уплетать. – Хотя не важно, с тобой лучше оставаться в неведении.

Я посмеиваюсь и занимаюсь своими делами, пока она наслаждается закуской.

Я достаю из корзинки рамекин^[7], который все это время лежал на льду. Рядом лежит маленькая газовая горелка, и Селин тянется к ней, отчего ее аромат становится еще насыщеннее.

Здравствуй, клыко-стояк.

– Селин. – В голосе слышится рычание. – Сиди смирно, если не хочешь, чтобы я покрыл твою шею метками и отшлепал попку до красноты. – Она ахает, и я понимаю: окажись мои пальцы у нее в трусиках, они бы промокли насквозь.

Мне нужно держать себя в руках. Перед тем как я затащу Селин в постель, я должен сказать ей, что мы пара, и раскрыть свою природу. Мне кажется неправильным делать этот шаг, не дав ей осознать всю глубину нашей связи. Да, я убийца, сталкер и психопат, но я ни за что не стану поступать так со своей парой.

Я обжигаю сахарную глазурь десерта. Дождавшись идеальной карамелизации, мы принимаемся за еду, позабыв про мармеладных мишек. Селин пару раз стучит по корочке, а затем уверенно разламывает ее, чтобы в каждом кусочке крема оставалось немного хруста.

Она довольно вздыхает, и я смакую каждый звук. До сих пор не могу понять, как я оказался здесь со своей парой, и к тому же смертной. Я давно оставил надежду встретить свою вторую половинку и думал, что недостоин этого из-за всей пролитой крови. Если не считать тех отбросов, которые заслужили свою участь, на моей совести есть и невинные жертвы. Молодые вампиры часто не справляются с голодом, и мне было нелегко совладать со своим.

– Это просто восхитительно. Все мои попытки приготовить крем-брюле заканчивались провалом: я либо переваривала яйца, либо слишком сильно нагревала сливки и портила сахар. – Она облизывает ложку, собирая остатки десерта. – Тебе придется раскрыть мне свои секреты.

Селин испуганно вскрикивает, когда я нежно кусаю ее за мочку уха.

– Я тебе нужен только из-за крем-брюле.

Так и тянет вонзить в нее клыки, хотя это и опасно. Жажда обладать ею сводит меня с ума, но я не собираюсь это делать. Не сейчас.

Она отмахивается от меня и закатывает глаза.

– Ты меня раскусил. Как только я освою технику, то сразу избавлюсь от тебя, потому что ты станешь совершенно бесполезен.

Дождь по-прежнему барабанит по стеклу, и внезапная ослепительная вспышка молнии озаряет ее смущенное лицо.

– Напротив. Думаю, ты поймешь, что я очень полезен. И не только на кухне. – Я произношу последнюю фразу шепотом, и ее пробирает дрожь.

Когда она поворачивается ко мне, еще щека касается моей, и я готовлюсь к новому поцелую, но пронзительный звонок ее телефона портит весь момент. Она хмурится, когда видит имя на экране, и тут же отвечает.

– Капитан Барнс? – Она тут же вскакивает на ноги. Не может устоять на месте, и стук ее нервных шагов эхом разлетается по комнате. – Что? Только моя? Твою мать.

Слух у вампира острее человеческого, поэтому мне не составляет труда подслушать разговор. Я не хочу вторгаться в ее личное пространство, но мне нужно знать, из-за чего она так тревожится. Нужно знать, смогу ли я это исправить.

– Насколько нам известно, ничего не украдено, но тебе стоит приехать как можно скорее.

– Господи, Полуночник! – Селин поворачивается ко мне, ее глаза полны ужаса. – С ним все в порядке? – Глаза наполняются слезами, и я тут же беру ее за руку. Она сжимает мои пальцы, но, как по мне, отпускает слишком быстро.

– Да, с ним все хорошо, не переживай. – В этот момент в трубке раздается узнаваемое мяуканье, и Селин сразу же расслабляется, будто одного этого звука достаточно. Из квартиры могли украсть ценные вещи, но, разумеется, ее доброе сердце больше всего переживает за кота.

– Уже еду. Спасибо, капитан. – Они оба кладут трубку, и Селин убирает телефон в карман.

– Что случилось? Все в порядке? – Я делаю вид, что ничего не слышал.

– Какой-то псих вломился в мою квартиру. – Селин начинает собирать свои вещи. – Прости, что приходится прерывать наше свидание, но мне срочно нужно уехать, чтобы оценить ущерб и поговорить с полицией. – Она окидывает взглядом комнату, оценивая беспорядок. – Черт, я должна помочь тебе все убрать. – От этого неподдельного огорчения, звучащего в ее голосе, пока она решает, остаться ли ей и помочь мне или ехать в свою квартиру, у меня становится тепло на душе.

– За это не переживай. У меня есть человек, который все уладит. А мы с тобой поедем домой – я хочу лично убедиться, что все в порядке. – В ответ она смотрит на меня глазами, полными слез, и пытается улыбнуться, отчего у меня сжимается сердце. Мы бросаемся к лифту, чтобы скорее добраться домой.

* * *

– Капитан!

Капитан полиции стоит у ее двери, но, похоже, все остальные квартиры на площадке нетронуты. Любопытно. У входа в комплекс стояло несколько полицейских машин, а пара офицеров все еще осматривает ее квартиру, собирая доказательства.

– А вот и ты, Селин. – Он смотрит на нее с сочувствием, пока она разглядывает, что стало с ее квартирой. – Один из твоих соседей вернулся домой, увидел взломанную дверь и сразу связался с нами. Мы осмотрели здание и прилегающую территорию, но преступник, похоже, скрылся. Камеры зафиксировали мужчину, но лицо разглядеть не удалось, так что будем проводить расследование.

– У вас есть фото подозреваемого? – Она скрещивает руки на груди и старается сохранять самообладание, но я вижу, что она на грани. Ее губы едва заметно подрагивают, выдавая истинные эмоции, скрывающиеся за маской спокойствия.

– Вот. – К нам подходит другой детектив и показывает экран с зернистым изображением.

Высокий рост и крепкое телосложение говорят о том, что это мужчина. Весь в черном, лицо скрывает капюшон – зацепок ноль, но в голове у меня уже появляется план, как выследить этого ублюдка. Если связался с моей девушкой, то знай, твою мать, что тебе так просто не уйти.

Я незаметно принюхиваюсь, но в квартире успели наследить столько офицеров, что уловить один конкретный запах просто невозможно.

Твою мать.

– Черт. – Селин проводит рукой по лицу, но ее взгляд сразу теплеет, когда из-за угла дивана появляется мордочка Полуночника. – Иди сюда, малыш.

Она хватает его и прижимает к груди, поглаживая черную шерстку в поиске утешения. Я протягиваю руку и начинаю чесать его за ухом, отчего его желтые глазки сужаются от удовольствия.

– Мне нужно проверить, все ли на месте. – Она начинает осматриваться, а я беспомощно наблюдаю со стороны.

– Могу помочь? – Я следую за ней, как беспомощный ребенок. Мне не нравится, когда она замыкается в себе.

– Не нужно. Я хочу разобраться с этим сама, – вздыхает она и бросает на меня взгляд через плечо. – Мне так жаль, что я испортила наше свидание, но спасибо тебе за все. Тебе не обязательно здесь оставаться, пока я всем занимаюсь.

Она что, выставляет меня за дверь? Хренушки!

– Ты ничего не испортила, Селин. Ты же не хотела, чтобы в твою квартиру вломились. Я хочу остаться. – Мы долго смотрим друг другу в глаза, прежде чем она наконец кивает и молча принимается осматривать квартиру.

– Вы кто? – Капитан полиции наконец заметил незнакомца в комнате.

– Завьер. Ее сосед, – отвечаю я коротко. – А вы кто? – Я и так знаю, кто он, но во мне говорит мелочная вредина, так что я все равно спрашиваю.

– Чип Барнс. Руковожу этим отделом.

– Приятно познакомиться, капитан Чип. – Я пожимаю ему руку.

– Капитан Барнс, – поправляет он меня.

– Так я и сказал. – Я прячу руки в карманы и направляюсь к спальне Селин. – Капитан Тортилья Чипс. – Сзади раздается сдавленный смешок, и по губам у меня расползается ухмылка. Я просто не в силах сдержаться. Мужчина вроде ничего, приятный, но имя у него просто уморительное.

Квартира выглядит так, будто по ней пронесся торнадо. Мебель перевернута, одежда, которая была аккуратно сложена по ящичкам, теперь разбросана по полу, и даже холодильник вскрыт и опустошен. Ее спальня, похоже, пострадала больше всего, и я содрогаюсь при виде разбитых фоторамок и треснувшего телевизора на полу.

Моя ярость продолжает нарастать, когда я замечаю, что из ящичка свисают ее трусики. Она, должно быть, ужасно себя чувствует. Я сжимаю челюсть и кулак, пытаясь сдержать свое желание что-нибудь ударить.

– Капитан? – раздается из ванной звонкий голос Селин.

– Иду.

Он направляется к ней, а я в это время «замечаю» какой-то беспорядок – как раз у ванной комнаты. Пользуясь моментом, я краем глаза заглядываю внутрь, чтобы увидеть то, что их так заинтересовало.

– Что думаете? – показывает она куда-то, все еще держа в руках кота, чей пушистый хвост болтается в воздухе.

На ее туалетном столике брызги крови, и они оба осматривают его.

– Других следов крови в квартире не обнаружено, и я не знаю, где он мог пораниться. Да, в комнате есть осколки стекла, но крови нет.

Любопытно. Я незаметно вдыхаю запах крови, чтобы запомнить его, и сохраняю в памяти для будущего расследования. Странно – вокруг полный разгром, но следы крови есть только здесь.

– Я попрошу ребят взять образец для лаборатории. Странно, конечно. – Капитан потирает лысую голову и возвращается в гостиную.

Я бегу к шкафу и прячусь за дверью, чтобы он не застукал меня за подслушиванием. Как только он выходит, я подхожу к Селин.

– Мы обязательно все выясним, клянусь. – Приблизившись, я обнимаю ее за плечи, и она прижимается ко мне. Полуночник, должно быть, не любит таких объятий, потому что он с возмущенным мяуканьем спрыгивает с ее рук. Теперь, когда кота между нами нет, я могу спокойно обнять свою пару. Ее волосы щекочут мне нос, и я утопаю в их аромате.

Селин вздыхает, и слезы капают на мою рубашку.

– Тебе не обязательно все время быть сильной. – Она рыдает еще сильнее. – Я буду сильным за нас обоих. Не сдерживайся.

Я увожу нас обратно в ванную и усаживаюсь на крышку унитаза, под предлогом уединения. Офицеры и детективы все еще снуют по квартире, но держатся на почтительном расстоянии, понимая всю деликатность ситуации.

Для простого взлома копов как-то многовато, но, думаю, они поняли, что это квартира Селин, и в результате выехало больше нарядов, чем требовалось. Приятно знать, что ее команда всегда готова поддержать ее.

Спустя несколько минут, поплакав вдоволь, она шмыгает носом, а я вытираю ее слезы салфеткой.

– Селин? – кричит из-за угла капитан Картофельный Чипс, и я вижу, как он неловко потирает шею, вторгаясь в наше личное пространство.

– Да, капитан? – Она смахивает следы слез, и я вижу, как на лице у нее вновь оказалась маска.

– Мы сворачиваемся. Продолжим расследование и проверим все камеры в округе, чтобы найти этого типа. Не знаю, почему он выбрал именно тебя, но, похоже, вломились только в твою квартиру. Может, кто-то приходит на ум? – Он замирает с ручкой над блокнотом.

– Ох, даже не знаю. В нашей профессии недоброжелателей хватает, сами понимаете. – Она хмурится, и мне хочется разгладить ее нежную кожу. – Никто конкретный на ум не приходит, но кто знает. – Она пожимает плечами, и капитан делает несколько пометок.

– Что ж, детектив. Мне очень жаль, что так вышло. Мы сделаем все возможное, чтобы поймать преступника. Но пока тебе придется где-то пожить. Есть варианты? – Он переминается на месте и убирает блокнот в нагрудный карман жилета. – Дверной замок сорван, но даже если бы он был цел, мне не по себе от мысли, что ты останешься здесь ночевать после всего, что случилось.

По лицу Селин пробегает удивление, словно ей еще не пришло в голову, что она не сможет остаться в своей квартире. Вот до какой степени она растеряна.

– Да, я могу позвонить Ав... – начинает она, но я тут же ее прерываю.

– У меня. Она останется у меня. – Я одариваю их сверкающей белоснежной улыбкой, и на их лицах появляется шокированное выражение, довольно комичное.

– У тебя? – спрашивают они хором.

– У меня, – ухмыляюсь я.

– Ты же вроде живешь в соседней квартире? В чем смысл, если в квартиру рядом с тобой кто-то вломился? – хмурится капитан.

– Во-первых, вы думаете, что я не смогу ее защитить, и мне это кажется возмутительным. – Селин закатывает глаза, но я продолжаю: – Во-вторых, разве это не гениально? Вряд ли они предполагают, что она останется так близко к месту преступления. А если они вернутся – мы сможем поймать их с поличным. А в-третьих, да как вам не стыдно! Я вполне способен присмотреть за Селин. – Его слова задели меня за живое, и мне пришлось вступиться за себя.

– Селин. – Капитан Кукурузный Чипс раздраженно вздыхает. – Решать тебе. Независимо от твоего выбора, мы на всякий случай оставим офицеров для наблюдения.

Селин закусывает губу, и по ее решительному взгляду я понимаю, что она согласится со мной.

– Все в порядке. Я останусь у Завьера.

– Клянусь, со мной ты будешь в безопасности. Капитан обязательно во всем разберется, я уверен в этом. – Я с нежностью прижимаюсь к ней, а она застывает, словно статуя, и мне это не нравится. Во время свидания она уже начала оттаивать, но после этого взлома ее будто подменили.

– Ладно... – Он с недоверием окидывает нас взглядом. – Бреннан, тебе не мешает отдохнуть пару дней.

– Но капитан... – Селин пытается возразить, но тут же замолкает, когда он поднимает руку.

– После взлома любой бы чувствовал себя не в своей тарелке. Ты еще не отошла от шока, и я хочу, чтобы ты взяла паузу. Хорошо? – Он умоляюще смотрит на нее, и я, в знак поддержки, ободряюще глажу ее по спине. – Никто тебя за это не осудит, мы сами со всем справимся.

Селин неохотно кивает, и я внутренне пританцовываю при мысли о том, что мне выпал шанс провести с ней больше времени наедине.

Оперативная группа выходит из квартиры, кое-как прикрыв дверь со взломанным замком. Они оставляют нам сигнальную ленту, которую мы должны будем повесить, когда перенесем Полуночника и часть вещей Селин в мою квартиру. На это уходит всего пара заходов.

– Все взяла? – Я подхватываю Полуночника и переворачиваю его на спину, как младенца. Селин замирает и смотрит на нас с таким видом, будто кот сейчас изорвет мне кожу в клочья за такую наглость, но он лишь довольно урчит.

Мы же с ним лучшие друзья.

– Ага. – Она в последний раз окидывает взглядом гостиную и закрывает дверь. Молниеносно прикрепив сигнальную ленту к косяку, она неспешно бредет к моей квартире. Мне больно смотреть на ее поникшие плечи.

Полуночник спрыгивает с моих рук, как только мы входим в гостиную, и устраивается на диване. Надеюсь, Селин освоится так же быстро, как и он.

– Я лягу на диван, – вдруг объявляет она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не схватиться за сердце с видом оскорбленной невинности.

– Ну уж фигушки! – парирую я.

– В смысле? – фыркает она и скрещивает руки в боевой готовности. Но она и не подозревает, что имеет дело с упрямым вампиром, который ни за что не позволит своей паре спать на чем-то менее комфортном, чем проверенная лично им кровать.

– Я не позволю тебе спать на диване, Селин. Ты – моя гостья.

Не успела она и моргнуть, как я хватаю одеяло и подушку, которые она только что положила на диван, и водружаю их на кровать. Вампиры не нуждаются в долгом сне, так что моя королевская кровать обычно стоит без дела. Свежее черное одеяло так и манит прилечь. Я взбиваю подушки и отступаю на шаг, любуясь своей работой.

– Я с тобой спать не буду. То, что мы сходили на свидание, еще не значит, что я буду с тобой обжиматься.

– Оу, а я так на это рассчитывал... – Я делаю обиженную мину, а она шлепает меня по плечу. – Шучу, шучу. Я лягу на диван. – Я хватаю с кресла в углу подушку и флисовый плед и кладу их на диван.

– Мне неловко, что я выгоняю тебя из твоей же кровати. – Она замирает в дверном проеме, бессильно схватив одеяло за край.

Даже сейчас, когда ее волосы растрепаны из-за дождя и прилипли к лицу, макияж размазан, а глаза покраснели от сдерживаемых слез, она все равно остается самым прекрасным созданием на свете.

– Завьер? – Резкий щелчок пальцев выдергивает меня из мира грез. Селин нетерпеливо стучит ножкой по полу и с раздражением вздыхает. – Ты меня слышишь?

– Ты хочешь выйти за меня замуж и нарожать мне детишек? Отличный план. Просто превосходный!

Ее щеки заливаются румянцем, и она швыряет в меня подушкой.

– Заткнись! Знаешь что? А мне наплевать, что я ворую у тебя кровать! – С этими словами она резко поворачивается и захлопывает дверь.

Я лишь усмехаюсь. Неужели она думает, что кусок хлипкого дерева меня остановит?

– Мяу. – Позади меня раздается недовольный звук, и я вижу, что Полуночник устраивается на моей импровизированной кровати. Перед тем, как окончательно улечься, он усердно приминает лапками одеяло.

– Чувствуй себя как дома, друг мой. Ни ты, ни твоя хозяйка эту квартиру уже не покинут. – Звучит зловеще, но будь я проклят, если позволю ей ускользнуть.

Глава 19. Селин

Я бью тяжелую грушу перед собой, и у меня по виску катится пот.

В зале тихо, если не считать привычных хриплых выдохов других боксеров.

Я тренируюсь в «Виталити» всю свою жизнь. Этот женский зал в центре города открыла бывшая боец ММА. Мне нравится сюда ходить, это безопасное пространство, где женщины друг друга поддерживают.

Бокс всегда был моим спасением, когда голова шла кругом. Обычно я забегаю сюда сразу после очередного визита к отцу. Когда какое-нибудь расследование заходит в тупик, бокс помогает проветрить голову. Есть в нем что-то такое, от чего все остальное в жизни отступает на второй план.

Сейчас же меня переполняют гнев, растерянность и ужас от того, что случилось прошлой ночью. Кто-то вломился в мою квартиру, мое личное убежище, и перевернул все вверх дном. Слово «осквернение» даже отдаленно не передает то, что я чувствую. В груди тяжесть, а живот сводит спазмом от этого надругательства.

Я наношу последний удар, заставив грушу раскачиваться, и приседаю, чтобы перевести дух.

– Ты как, Селин? – спрашивает Оливия, одна из постоянных посетительниц, которую я часто вижу в зале.

Я поднимаю взгляд и вижу, что она стоит передо мной со встревоженным выражением лица. Должно быть, я выгляжу совсем бешеной – луплю по груше что есть мочи, будто через нее могу заставить того, кто это сделал, почувствовать мою боль.

– Все нормально, – выдыхаю я и пытаюсь отмахнуться.

– Уверена? Ты эту грушу чуть не пробила насквозь. – Она мне улыбается, и я хватаю ее за протянутую руку, чтобы подняться.

– Слишком много мыслей, – стучу по голове и брезгливо морщусь, почувствовав, как взмокли волосы. Без душа перед выходом не обойтись.

– Может, отвлечешься на занятии. У нас новый тренер – просто огонь. Если, конечно, у тебя еще остались силы. – Не дождавшись моего ответа, она хлопает в ладоши и отправляется к другим девушкам, которые уже начали подтягиваться на занятие.

В зале есть несколько тренеров, которые ведут разные группы, и я стараюсь их посещать, если у меня есть время. Сегодняшнее занятие посвящено бою с тенью^[8].

Подбежав к дальней стене, я делаю пару глотков из бутылки и отвечаю Аве. Она узнала о взломе утром и тут же написала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Убедив ее не срываться с работы, я предложила вечером устроить девичник дома. Зав не стал возражать и даже поддержал эту идею.

Я убираю телефон в сумку и растягиваюсь, вытянув руки вверх, чтобы немного сбросить напряжение перед тренировкой. Я не собиралась сегодня присоединяться, но внутри еще осталась злость, которую нужно выплеснуть.

В комнате раздаются шаги, и девушки начинают шептаться о том, что привлекло их внимание.

Шаги звучат все ближе, пока наконец не затихают прямо у меня за спиной. В нос ударяет пьянящий мужской аромат, и теперь дыхание сбивается уже не от тренировки.

– Бу! – раздается рядом с ухом знакомый мягкий голос.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Он слишком легко отпустил меня одну, и мне следовало бы сразу заподозрить неладное. Сначала он сопротивлялся, беспокоясь о преследующем меня злоумышленнике, но потом в его голове будто бы зажглась лампочка, и он тут же согласился.

И теперь я знаю почему.

– Кого я вижу! – Поворачиваюсь к знакомому рыжеволосому бесу. Девушки у входа в зал перешептываются, наблюдая за нами.

– А я разве не говорил, что бокс – одно из моих тайных увлечений? – Завьер насмешливо приподнимает бровь, и глаза у меня сужаются.

– Похоже, у тебя их много.

– Ну что тут скажешь... – Прежде чем я успеваю отойти, Зав слегка прикусывает мне мочку уха. – Я многогранная личность.

Мы направляемся к залу и не можем не услышать перешептываний вокруг.

Она с ним знакома?

Он что, ее парень?

Я и не знала, что она с кем-то встречается!

– Все в круг, пожалуйста! – Зав хлопает в ладоши, и глаза всех присутствующих сразу же устремляются на него. Что, впрочем, неудивительно. Он чертовски хорош.

Мы переходим к разным упражнениям, во время которых Зав постоянно крутится рядом. Во время спарринга я сначала сдерживаюсь, но он велит не церемониться, поэтому я выплескиваю все наружу. Бедняга получает по полной, но именно это мне и было нужно. Впрочем, корить себя не за что – весь спарринг он только и делал, что ухмылялся.

После тренировки Зав не позволяет мне вернуться в квартиру пешком.

– С моими ногами все в порядке, – возражаю я.

Он поджимает губы.

– Садись в машину, Селин.

Не знаю, что именно в его тоне заставляет меня послушаться. Я пристегиваюсь, пока он садится на место водителя.

– Раз уж ты настаиваешь на том, чтобы довезти меня, могу я хотя бы заказать мексиканскую еду, чтобы мы забрали ее по пути?

Он протягивает мне свой телефон, и я беру его, хотя вполне могла бы позвонить со своего.

– Скажешь пароль? – спрашиваю я, увидев запрос на телефоне.

– Ноль, три, один, три.

Я ввожу цифры и нахожу телефон мексиканского ресторана. Но прежде, чем нажать на кнопку вызова, останавливаюсь, мой палец замирает над экраном.

– Странно... Твой пароль совпадает с моим днем рождения.

Он смотрит на меня, поправляя очки.

– Да уж. Забавное совпадение.

Я отмахиваюсь от странного чувства и делаю заказ. Поскольку еда будет готова минут через двадцать, я прошу Зава подбросить меня до магазинчика Луны – раз уж он по пути – и купить что-нибудь на вечер.

Забрав еду, мы направляемся домой. Зав высаживает меня у лифта с пакетами и уезжает парковаться – так нам не придется тащить все покупки через парковку.

Пока я его жду, мне приходит сообщение от Авы.

Ава: Буду в 10!

Я жду не дождусь встречи с ней и наших посиделок, но не уверена, что готова к тому хаосу, что возникнет, когда они с Завом окажутся в одной комнате.

* * *

– Перестань ее трогать! – Ава шлепает Зава по руке, когда он снова тянется к маске на лице.

Мы развалились на диване в белых масках, словно герои «Призрака оперы». Зав настоял на участии в девичнике и теперь расплачивается за свое желание.

– Прошло уже целых пять минут, – хнычет он. – Хочешь сказать, нужно ждать дольше, если я хочу быть красивым?

– Красота – это боль и терпение. – Ава складывает руки на груди и откидывается на подушки дивана. – К тому же ты и так красивая принцесса, так что заткнись.

– Оу, серьезно? – Он хлопает ресницами и одаривает ее обворожительной улыбкой.

С самого ее прихода они только и делают, что подкалывают друг друга. Все началось с того, что он откусил кусочек от ее энчилады^[9], а она в приступе голодной ярости заставила его делать с нами маски для лица. Хотя, по правде говоря, мне кажется, ему это даже нравится.

– Может, посмотрим кино? – предлагает Ава.

– Разумеется! – усмехаюсь я.

Бокс и встреча с Авой помогли мне отвлечься, и я уже чувствую себя гораздо лучше, чем утром. Ава старательно обходила тему взлома, за что я ей очень благодарна. Пока что я хочу забыть о проблемах и с радостью провести время с близкими.

Мы включаем ромком начала 2000-х, и Зав вскакивает, чтобы приготовить в микроволновке попкорн. Когда попкорн готов, он усаживается между нами с огромной глубокой тарелкой, чтобы мы могли угоститься.

– Кажется, мне нравятся девичники, – выдает он.

Ава похлопывает его по плечу.

– Дорогуша, ты даже не представляешь, что такое настоящий девичник, – сегодня это лишь верхушка айсберга.

Он отвечает ей блаженной улыбкой.

– Жду не дождусь следующего.

Глава 20. Завьер

– Да это же невозможно есть! Она все еще твердая! – возмущаюсь я, выплевывая пасту.

Пусть мне для насыщения и не нужна человеческая еда, но, если уж я ее ем, она по крайней мере должна быть вкусной.

– Это называется «аль денте». – Она надувает свои прелестные розовые губы. – Паста не должна быть разваренной. Если будем готовить так, как хочешь ты, то получим размазню. Доверься мне. – Селин хватает кастрюлю с пастой и сливает кипящую воду через дуршлаг.

После сегодняшнего похода за продуктами – в моем холодильнике и кладовке мышь повесилась – мы заехали к Луне, чтобы Селин купила кофе, а я мог бы тайком прихватить пару пакетиков с кровью.

Вернувшись домой, Селин быстро разложила продукты. И я не могу сдержать улыбки – не знаю, осознаёт она или нет, но она чувствует себя здесь как дома.

Потом она решила, что хочет пасту, и мы начали готовить вместе, плечом к плечу. Это занятие по-странному сближает, чего я никак не ожидал. Мы постоянно касаемся друг друга: когда ей нужно взять со стола прибор или когда я тянусь через нее за тарелкой. И все это время она бросает на меня радостный взгляд и улыбается.

Она понемногу опускает свою защиту.

Полуночник следит за нами с холодильника, как настоящий Гордон Рамзи^[10]. Время от времени он вставляет свое «мяу», будто мы совершаем преступление против кулинарии. Клянусь, этот кот считает себя человеком.

– Мой папа всегда так готовил. Обещаю, в итоге все получится как надо. – Из металлической тарелки поднимается пар и рассеивается в воздухе. – Яичная смесь готова?

Я разбиваю последнее яйцо, и она велит смешать его с пармезаном и петрушкой. На столе творится настоящий хаос – я не умею готовить аккуратно.

– Держи.

Она берет у меня тарелку и выливает содержимое на раскаленную сковороду, где уже готовится паста с беконом. Селин быстро все перемешивает, пока яичная масса не распределяется равномерно и не достигает нужной кондиции от нагретой пасты и жира бекона.

– Можешь передать мне жирные сливки? Пора их добавить.

От усердия она высунула кончик языка, и это выглядит совершенно очаровательно. Кажется, она сама не замечает, что делает.

Я хватаю сливки и передаю ей. Она вливает их в смесь на сковородке и снова начинает перемешивать. Я мог бы ей помочь, но мне куда больше нравится просто наблюдать со стороны.

– Пахнет восхитительно, – подкрадываюсь я сзади и обнимаю Селин за талию. Ее теплый, ягодный аромат сводит меня с ума, и я невольно прижимаюсь к ее шее. Ее пульс учащается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сделать то, к чему она еще не готова. – Мой маленький шеф.

– Не говори, пока не попробуешь. – Она прижимается ко мне спиной. – Вдруг тебе не понравится.

– Вряд ли, – фыркаю я.

Я целую Селин в щеку и достаю из микроволновки готовый горошек. Краем глаза я замечаю, как она с легкой улыбкой дотрагивается до того места, которого коснулись мои губы.

Прекрасно.

– Горошек тоже добавляем? – Я достаю из ящика ложку.

– Поставь его на столешницу. Положим в тарелки столько, сколько каждый захочет. – Селин выключает плиту и ставит сковороду с готовой пастой на подставку.

Стол накрыт, на нем расставлены тарелки с приборами. Мы накладываем себе карбонару и приступаем к еде.

Сливочный соус обволакивает пасту, и я поддеваю вилкой большую порцию. Стоит мне отправить этот огромный кусок в рот, как я замираю от удивления. Это невероятно вкусно, и ожидание определенно того стоило. Не то чтобы я вообще жаловался на проведенное вместе с Селин время.

Розовый язычок Селин скользит по пасте, и она издает совершенно соблазнительный стон. Я чувствую, как кровь приливает к паху, закрываю глаза и начинаю считать до десяти, чтобы успокоиться.

За ужином мы почти не разговариваем, все наше внимание поглощено вкусной едой. И все же я задаю ей пару дурацких вопросов, просто потому, что не могу сдержаться, и узнаю кое-что еще о ее предпочтениях. Я накладываю себе третью порцию, пока Селин доедает вторую. К концу ужина мы оба чувствуем, что вот-вот лопнем, и без всякого энтузиазма смотрим на гору посуды. Я уже давно не ел столько человеческой еды за один присест.

– Мой отец всегда говорил, что хороший повар убирает за собой по ходу готовки, но мы, кажется, этим советом пренебрегли... – Селин смеется и похлопывает себя по плоскому животику, пока мы вместе созерцаем кулинарный беспорядок.

Я смотрю на ее руку на животе, представляя, как она будет выглядеть, вынашивая моего ребенка.

– Кто первый помоет посуду, тот и победил! – выпаливаю я, чтобы отогнать свои мысли, и бросаюсь к раковине.

– Что... – начинает было Селин, но тут же отталкивает меня, занимая мое место.

Я бы с легкостью выиграл это соревнование, но понимаю, что не хочу. После всего, что случилось, я рад видеть в ее взгляде азартный огонек. Пусть она и пыталась это скрыть, но ранее я заметил в ее карих глазах тревогу. Она гораздо сильнее напугана произошедшим, чем показывает.

– Готово! – торжествующе кричит она. – Какой приз?

По правде говоря, об этом я не успел подумать, поэтому просто следую зову сердца.

Я целую Селин в нос, радуясь ее ошеломленной реакции.

– И все? – выдыхает она, и в комнате внезапно становится меньше воздуха.

– Хотел сделать это с тех самых пор, как ты бросила пасту в кастрюлю, – признаюсь я.

– О. – Она отступает на шаг, и в ее глазах появляется решимость. – Так себе приз. Думаю, ты можешь и лучше.

Я удивлен наглостью этой проказницы, но упрашивать меня не нужно.

Я подхожу к ней с грацией хищника и, приподнимая ее за соблазнительные бедра, усаживаю на столешницу. Раздвигаю ее ноги и прижимаюсь грудью к груди. Мы тяжело дышим, застыв в этом моменте единения.

Селин проводит пальцем по контуру моих бровей, а я убираю непослушную прядь ее волос за ухо. Одной рукой она обнимает меня за плечи, а другой притягивает к себе еще ближе.

– Я, возможно, тоже об этом думала, – шепчет она, касаясь своим носом моего.

– Да? – Я испускаю стон, чувствуя, как ее тело прижимается к моей груди.

Селин тянет меня за волосы, и мои пальцы с такой силой впиваются в столешницу, что оставляют на ней вмятины. Я тут же убираю руки, надеясь, что она не заметит следов. Прижавшись к ней, я вдыхаю ее аромат. Так и хочется ее съесть прямо здесь, на этой столешнице.

Едва наши губы соприкасаются, как на плите срабатывает таймер, и мы отскакиваем друг от друга.

– Черт, – выдыхает Селин. – Забыла его выключить.

Я разочарованно отстраняюсь, но перед этим прижимаюсь к ней так, чтобы она почувствовала мое возбуждение.

Селин уходит переодеваться, а я выключаю таймер.

Слышу, как она что-то делает в спальне, а потом раздается шум душа.

Образ ее обнаженного мокрого тела совершенно не помогает мне справиться с зовом плоти.

– Полуночник, – выдавливаю я сквозь зубы. – Твоя мамочка меня в гроб сведет. Не в буквальном смысле, я ведь бессмертен, но мой член точно пострадает.

– Мяу!

Я вздыхаю.

– Спасибо, дружок.

После душа Селин выходит в гостиную босиком, одетая лишь в короткие синие хлопковые шорты и майку в тон.

Гребаная искусительница.

Она прекрасно знает, что со мной творит.

– Я в душ, – бормочу я, проходя мимо нее.

Мой член буквально протестует, что я ухожу от нее. Но еще не время. Пока не время.

Выйдя из душа, я вижу, как она свернулась калачиком на диване под флисовым пледом. Полуночник перебирает лапками свою кошачью кроватку и сонно щурится на меня.

Я устраиваюсь рядом с Селин на диване и, придерживая ее за щиколотку, осторожно укладываю ее ноги себя на колени. В ответ она сонно улыбается и поправляет плед, укрывая нас обоих.

По телевизору идет кровавый, но при этом жутко смешной фильм, который тут же меня затягивает.

Примерно через час я краем глаза замечаю какое-то движение и бросаю взгляд на Селин. Она начинает дремать, ее темные ресницы опускаются на щеки. Я вижу, как она пытается бороться со сном и потихоньку сползает с дивана, пока я наконец не беру ее на руки. Осторожно, чтобы не разбудить, я отношу ее в спальню и, откинув одеяло, укладываю на кровать. Она ничего не говорит и лишь что-то сонно бормочет, когда я выключаю свет и укрываю ее.

Я присаживаюсь на край кровати, наблюдая, как она проваливается в сон. Распущенные темные волосы рассыпались по моей подушке. Комната наполняется ее тихим дыханием, грудь ритмично поднимается и опускается. Сквозь тонкую ткань майки проступают очертания твердых сосков, и мягкие округлости ее груди дразнят меня с каждым новым вздохом.

Я нежно провожу ладонью по ее щеке, стараясь не разбудить. Она отвечает едва заметной улыбкой, и это ощущается как победа. Даже во сне она чувствует себя в безопасности со мной. Я никогда не сделаю ей больно и не позволю никому причинить ей вред.

Во мне вспыхивает гнев, потому что кто-то уже ранил ее. Возможно, не физически, но они вторглись в ее личное пространство, перевернули квартиру вверх дном и заставили ее почувствовать себя глубоко униженной.

Тихое бормотание и нахмуренные брови побуждают меня выйти из спальни. Моя ярость вот-вот вырвется наружу, и я боюсь ее разбудить. Мне необходимо убить что-нибудь. Или кого-нибудь.

Будучи уверенным, что в моей квартире с ней ничего не случится – прошлой ночью, пока она спала, я тайком установил новейшую систему безопасности, – я глажу спящего Полуночника, свернувшегося калачиком, и выхожу из здания.

На телефон приходит сообщение, и я смотрю на экран. По лицу медленно расползается улыбка.

Охренеть какой идеальный момент!

Ассистент смерти: Есть работа.

Глава 21. Завьер

Под покровом ночи и проливного дождя я мчусь по городу с такой скоростью, что для любого прохожего я больше похож на размытое пятно. Можно было поехать на машине, но сейчас мне хочется ощутить ледяной укус стихии на коже. Так я лучше сохраняю концентрацию и не забываю о главном – я здесь, чтобы очистить улицу от отбросов.

Я достигаю своей цели – роскошного отеля в центре города. Для посторонних глаз это закрытое заведение для избранных, но на самом деле – центр притяжения всех сверхъестественных существ Чикаго. Да, это действительно отель, но у него есть и другое предназначение. Конференции, светские вечера, сексуальные утехи – чего только эти стены не видели.

Зданием владеет группа могущественных сверхъестественных существ и обеспечивает его бесперебойную работу. Я не раз проводил здесь встречи, когда бывал в городе по делам, и сейчас это место тоже идеально мне подходит.

Я показываю свою членскую карту швейцару, и он распахивает передо мной дверь. В считаные секунды я оказываюсь в нужном мне номере и вижу у окна своего человека.

– Чем порадуешь? – бросаю я.

Вампир, не любящий лишних слов, просто передает мне папку, и я ее забираю. Он скрещивает мощные руки на груди и продолжает наблюдать за городом, пока я изучаю информацию. У него коротко подстриженные волосы и глаза пронзительно-синего оттенка.

– Ух ты, отличная цель! – довольно присвистываю я. Это тот самый ублюдок, за которым я охотился месяцами. Хоть я и осторожничал, но он все равно почуял неладное. – Всегда приятно иметь с тобой дело. – Я хлопаю вампира по плечу, и в ответ до меня доносится рычание.

Не теряя времени, я быстро покидаю отель. Не сбавляя темпа, забегаю в подъезд заброшенного, полуразрушенного здания на окраине города. Идеальное укрытие для такого отброса, как Фрэнк Денверс.

Ему удавалось водить полицию за нос, сея хаос в разных городах. Насилие и убийства – лишь немногие из его преступлений, и сегодня этому будет положен конец.

Я бесшумно подкрадываюсь и посреди комнаты замечаю тлеющий огонек. Фрэнк развалился на диване перед печкой, ни о чем не подозревая. Даже телик поставил – видимо, не хочет пропустить любимые реалити-шоу, пока прячется. Я не могу сдержать насмешливого фырканья.

С тела, подвешенного в углу комнаты, ритмично капает кровь. Я с отвращением морщусь от запаха пота Фрэнка и разлагающегося тела.

По мере разложения вкус и запах крови резко меняется. Она становится ужасно омерзительной – все равно что прокисшее молоко для человека.

Я надеялся, что мой информатор сообщит мне все сведения достаточно быстро, чтобы я мог устранить Фрэнка до того, как он добавит еще одно убийство в свой список, но, к сожалению, я опоздал. По крайней мере, могу гарантировать, что это будет его последнее убийство.

Клубы пепла кружатся в воздухе, пропитывая комнату серной вонью. Дождь перебивает ее, скрывая запах от носа любого обычного человека. Фрэнк думает, что здесь он в безопасности. Считает, что может просто так вернуться в Чикаго и заниматься своими привычными грязными делишками. Но нет, вместо этого он заплатит за все жизнью.

Как же приятно снова предаться одному из любимых занятий, которое отошло на второй план из-за Селин!

Я не из тех, кто любит тянуть время, поэтому сразу вальяжно прохожу в помещение и без лишних церемоний приветствую Фрэнка:

– Как дела, ублюдок?

Я прислоняюсь к столбу всего в паре шагов от него и скрещиваю ноги.

Шоу начинается.

– А ты, твою мать, кто такой? – вздрагивает он и вскакивает с дивана. Несмотря на жар от огня, его дыхание вырывается клубами пара, и, когда он открывает рот, я вижу его омерзительные желтые зубы.

– Я мог бы сказать банальность вроде «твой худший кошмар», но, по сути, так оно и есть. – Я неспешно приближаюсь, и мои шаги отдаются эхом. Этот дебил совсем один, так что убить его будет нетрудно. Даже как-то скучновато – я бы не отказался от массовой резни. – Ты был плохим мальчиком, Фрэнк. – Я вижу тот самый миг, когда моя аура накрывает его, и он начинает дрожать. Тело говорит ему немедленно бежать, но разум упрямый, как у большинства людей, поэтому он стоит как вкопанный.

Он выхватывает из кармана «глок» и целится мне в грудь, но я продолжаю приближаться.

– Буду стрелять! – Он дрожащими пальцами снимает пистолет с предохранителя, но я лишь улыбаюсь в ответ.

– Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк. – Под моим ботинком хрустит кусок мусора – точь-в-точь как захрустят его кости через пару минут. – А я надеялся, что мы повеселимся. Что скажешь? Давай превратим это в игру. – В голову приходит блестящая идея. – Может, прятки? Сумеешь меня перехитрить – я тебя отпущу.

Я, конечно, вру, но людям так нравится иллюзия победы.

– Ты о чем вообще? Давай-ка я просто завалю тебя, и дело с концом! – Он кричит, и брызги слюны разлетаются во все стороны. Когда я встаю прямо перед ним, он крепко сжимает рукоятку и приставляет дуло мне ко лбу.

Рискую ли я? Разумеется. Но я куда быстрее, чем он может себе представить, и успею увернуться еще до того, как пуля покинет патронник. И даже если ему удастся меня задеть, это будет адски больно, но я не умру.

– Хочешь знать, что происходит? Ладно, дам тебе подсказку. – Я вращаю шеей, и раздается приятный хруст. – Лаура. Хлоя. Элеонор. – Его карие глаза, которые похожи на грязь и не имеют ничего общего с глазами Селин, расширяются от ужаса, когда он понимает, к чему я клоню. – Изуродованы и превращены в кровавое месиво твоей рукой. Есть и другие. Назвать их имена?

– Ты ни хрена не знаешь!

Все его тело бьет дрожь, и пистолет в руке начинает дергаться. Я перехватываю оружие, вцепившись в его запястье, и заламываю ему руку за спину. Его крик боли лишь подстегивает меня.

– Говнюкам вроде тебя от меня не скрыться. Вы – мой единственный источник развлечения в этой долгой и утомительной жизни. – Если не считать Селин, конечно, которая теперь у меня есть... типа того. – Я все знаю. А теперь будь паинькой, хоть раз в жизни. – Я наклоняюсь к его уху и шепчу последнее слово: – Беги.

Фрэнку не нужно повторять дважды – видимо, он все же не такой тупица. Он разворачивается и пытается бежать, но не смотрит под ноги, и поэтому спотыкается и падает. Его взгляд, полный ужаса, наполняет меня радостью. Он оглядывается, проверяя, не преследую ли я его, и лишь потом поднимается и, пошатываясь, пускается наутек. Он не сможет ни сбежать, ни выиграть в нашу игру. Это исключено. Но зачем его расстраивать? Это испортит все веселье, ведь только надежда может заставить человека цепляться за жизнь.

Я слышу его тяжелое дыхание и топот неуклюжих шагов. Достаю телефон и начинаю играть в судоку, предоставляя ему еще пару минут на жалкие потуги. Огонь, оставшись без своего создателя, начинает угасать, и я решаю, что подожду, пока пламя не погаснет окончательно, и лишь потом начну охоту.

Вот дерьмо, я думал, в этом ряду есть девятка.

Экран мигает красным, когда я пытаюсь поставить неправильную цифру в неправильную клетку. И в тот же миг я замечаю, как по полу шныряет крыса в попытке схватить гнилой огрызок, лежащий у моих ног. Отвратительно. Как и все эти мерзкие люди, вроде Фрэнка.

Я в рекордное время разгадываю головоломку и, пританцовывая под триумфальную музыку приложения, подхожу к догорающему огню. Мне наскучило ждать, и поэтому я «случайно» задуваю остатки пламени одним шумным выдохом.

– Упс. – Пожимаю плечами, чувствуя, как мое тело принимает позу охотника, и закрываю глаза.

Нужно отдать Фрэнку должное – он удрал дальше, чем я предполагал. Вот только его сердце, которое колотится, как у перепуганной птицы, выдает его местонахождение – всего в паре кварталов отсюда. Он укрылся в мусорном баке за закусочной, надеясь, что шум из заведения заглушит его дыхание, а вонь от мусора скроет тошнотворный запах. Что ж, весьма похвально, но его надежда напрасна.

Я рассекаю поток воздуха и несусь к этому ничтожеству. Адреналин пульсирует в крови.

Не помню, когда именно я начал охотиться на весь этот сброд, но, если хорошенько подумать, я ведь помогаю человечеству, избавляя его от этих говнюков, верно? Да и мне самому не так скучно жить. Кто-то скажет, что любое убийство – это зло, и оно аморально, но всем не угодишь.

Я приседаю на корточки на крыше здания напротив того места, где спрятался Фрэнк.

К сожалению, мне не удалось повеселиться с ним так, как я задумывал, но я позабочусь о том, чтобы он ответил за каждое свое злодеяние и за те муки, что он причинил всем этим женщинам.

– Время вышло, – говорю я, хотя он и не слышит.

Я срываюсь с крыши, когда он выглядывает из мусорного бака. Он замечает меня, но не успевает нырнуть обратно. Его штаны тут же пропитываются запахом мочи.

Я улыбаюсь ему и принимаюсь за работу.

Глава 22. Завьер

Ливень обрушивается на меня и стекает по лицу. Я промок до нитки, но этот природный душ пришелся как нельзя кстати, учитывая, сколько на мне крови. Так что к тому моменту, как я вернусь домой, на мне не останется и следа.

Как я и предполагал, Фрэнк раскололся, и к тому времени, когда я с ним разобрался окончательно, признался во всех своих грехах. Я затащил его обратно в заброшенное здание, где он прятался, и это стало лишь закуской перед основным блюдом – пытками.

Кожа разодрана, из многочисленных ран обильно текла кровь – он почти сразу сломался, но я позаботился о том, чтобы записать его признание на пленку.

Вообще-то я не ради полиции устраняю плохих ребят, но в некоторых случаях, вроде этого, когда Фрэнк успешно прятался у них под носом, я протягиваю им руку помощи. Мое терпение не вечно, чтобы ежедневно мириться с их идиотизмом. Благодаря признанию Фрэнка дело об исчезнувших и замученных до смерти девушках будет наконец закрыто. Надеюсь, их семьи смогут обрести покой, зная, что убийце пришел конец.

Надеюсь, копы не заставят себя ждать и найдут мой шедевр, пока он не остыл. На сей раз вместо улыбающегося смайлика я оставил им нарисованное кровью сердце. Это для Селин. Даже убивая, я думаю лишь о ней.

Я направляюсь домой, а дождь все так же льет как из ведра. Одного взгляда на экран телефона достаточно, чтобы увидеть, что Селин по-прежнему крепко спит. Она перевернулась на другой бок и прижала к себе мою подушку – будто даже во сне бессознательно тянется ко мне.

Весело насвистывая, я подбегаю к своему дому. С размаху наступаю в огромную лужу и поднимаю фонтан брызг, а вода смывает оставшиеся следы крови на моих ботинках.

Резкое движение сбоку мешает мне победно прошествовать к входной двери здания. Из темноты возникает огромная фигура – она начинает приближаться к двери, и я сразу чувствую неладное.

Фигура замирает, судорожно втягивая воздух, и резко разворачивается ко мне. Проходит менее секунды, прежде чем я понимаю, с кем имею дело, но это существо уже бросается на меня с явным намерением убить.

Гребаный бродячий вампир!

Я догадываюсь об этом по тошнотворному зловонию. По сути это просто тупой зомби, чудовище, которое обратили всего пару часов назад.

Намеренно так получилось или случайно, но ему не хватило крови для полного перерождения, и теперь он слетел с катушек из-за жажды. Если он пробудет в этом состоянии слишком долго, прежним он уже никогда не станет, ведь период, когда еще можно вернуться, очень недолог.

Черт. Сейчас начнется кровавая баня, а я ведь только привел себя в порядок.

Из глотки этого гигантского существа вырывается злобный рык, и я мгновенно встаю в защитную стойку, обнажив клыки. Когти, похожие на серпы, рвут ткань моей рубашки, словно бумагу. Длина эти когтей застает меня врасплох – похоже, того, кем это существо было раньше, долго держали в заточении до обращения.

В полуобращенном состоянии одичавшие вампиры опускаются до животного уровня, и в этом их сильная сторона. Я стискиваю зубы от боли, когда он хватает меня за руку и его когти вонзаются в кожу. Яд проникает в мою кровеносную систему, но совсем ненадолго – этот дикарь не совсем понимает, что делает. Яд молодых вампиров особенно едкий из-за нестабильности их организма, и он жжет будто адское пламя. Я закусываю губу, пытаясь заглушить боль, и чувствую привкус крови во рту. Он с силой щелкает зубами, и я резко уворачиваюсь, чтобы он не впился мне в шею. Как обезумевшая пиранья, он пытается укусить меня за что угодно и в итоге вгрызается в грудь.

– Твою мать! – Я наконец нахожу опору и срываю его с себя, но он успевает вырвать у меня кусок кожи. – Вот говнюк! А ведь мне нравилась эта рубашка! – Одичавший вампир лишь рычит в ответ и снова бросается на меня. – Знаешь, я не против укусов на груди, но только если это делает моя половинка.

Нам повезло, ведь вокруг ни души, но я не могу рисковать и допустить, чтобы кто-то нас увидел и попал под удар. Этот ублюдок должен сдохнуть.

Я хватаю его за рубашку и сталкиваю вниз, в мертвую для камер зону. Сдвинуть его с места – словно валун толкать, и я уже задыхаюсь от усилий.

Странно, что он напал на меня именно так. Одичавшие вампиры не поддаются контролю, особенно когда обратного пути уже нет, но обычно они не нападают на более взрослых сородичей, а он это сделал. Глубоко внутри, где в них еще теплится искра сознания, они понимают, что им нас не одолеть. Что-то во мне спровоцировало его охотничий инстинкт.

Похоже, ему надоело со мной возиться, поэтому он вцепляется мне в спину и рвет рубашку в клочья, так что она развевается на ветру под дождем. Что ж, ее уже не спасти.

Я хватаю его за руку и пытаюсь перекинуть через себя на землю. Мне это удается, но в последний момент он сбивает меня с ног. В обычной ситуации я бы легко устоял, но сейчас я ослаблен – и виной тому Селин. Из-за нее мои силы тают на глазах. Мое либидо и необходимость обладать ею сильно на меня давят, а жизнь под одной крышей лишь подливает масла в огонь. Мне следовало бы пополнить запасы крови сегодня вечером, но я и знать не знал, что на меня нападут.

Он пытается укусить меня за ногу, но я ловко пинаю его по лицу и отскакиваю. Челюсть вампира с хрустом смещается, но это его не останавливает, и взгляд становится еще безумнее. Быстро осматриваясь, я замечаю вкопанный в землю знак «Проезд запрещен» и мгновенно принимаю решение. Из-за своей тупости он не понимает, что происходит, и даже не пытается остановить меня, когда я выдергиваю знак и со всей дури бью его по башке.

Как же убить одичавшего вампира? Забудьте о стереотипах. Солнечный свет, чеснок, огонь и святая вода совершенно бесполезны, хотя с ними, конечно, было бы гораздо проще. Единственный способ покончить с одичавшим – удар в сердце.

В первые сто лет нашей не-жизни сердце все еще находится в груди. Оно качает кровь, как и любое человеческое сердце, просто гораздо медленнее. Но с годами оно начинает разрушаться, пока не иссыхает окончательно и не превращается в прах, что является признаком зрелости.

Поэтому такого вампира, как я, гораздо сложнее убить.

Вампир снова пытается встать – похоже, он не из тех, кто сдается. Я подбрасываю знак и хватаюсь за его основание. Вдавливаю вампира в землю ботинком, чтобы обездвижить, и сажусь сверху для более точного удара. Со всего размаха я вгоняю столбик ему в грудь – он пронзает жизненно важный орган и намертво приколачивает этого ублюдка к земле. Из его глотки вырывается ужасный рев, и он начинает дергаться, пытаясь вырваться. Глаза вылезают из орбит, и я вижу, как жизнь покидает его.

Я уже собираюсь вставать, думая, что опасность миновала, но тут эта подлая тварь собирает остатки сил и распарывает мне живот. Все мое тело пронзает острая боль. Свежая доза его яда, смешиваясь с тлеющим жжением в первой ране, парализует меня. Его остекленевшие глаза закатились к небу, а тело с глухим стуком шлепнулось на землю. Понимая, что не могу его просто так бросить, я собираю последние силы в кулак и зашвыриваю его в мусорный контейнер неподалеку. Из-за раны и изнеможения дело идет медленно, но в итоге мне удается это сделать.

Его рука застревает, и я пихаю ее, засовывая внутрь, а потом захлопываю крышку, пряча его изуродованные останки. Такая себе утилизация, но в данных обстоятельствах сойдет и это.

– Пока-пока! – машу я на прощание мусорному контейнеру.

Мне нужно подняться в квартиру. В противном случае я сдохну прямо здесь, на этом тротуаре. Запас крови на черный день лежит в шкафу, и мне жизненно необходимо добраться до него как можно скорее. Яд препятствует естественному заживлению ран. У вампиров одна из самых быстрых регенераций в сверхъестественном мире, но сейчас мой организм не справляется.

Давай же, Завьер. Соберись! И не такое бывало.

Каким-то чудом мне удается добраться до здания и вползти в лифт. Я с силой бью ладонью по кнопке двадцать четвертого этажа. Тяжело дышу, изо всех сил пытаясь оставаться в сознании. В глазах мутнеет, ноги отказывают. Живот словно пропустили через мясорубку, и я изо всех сил давлю на него руками. Кровь хлещет ручьем, и я понимаю, что теряю так много, что моих скудных запасов вряд ли хватит.

Твою мать!

Звон лифта сигнализирует, что я у цели. Двери открываются, и я чуть не плюхаюсь плашмя на пол. Обхватив одной рукой живот и держась другой о стену, я тащусь по коридору. В нем витает едва уловимый аромат Селин, и я цепляюсь за него, чтобы подпитать себя. В глазах темнеет, и я судорожно хватаю ртом воздух, когда боль становится невыносимой.

Да, этот ублюдок смог надрать мне задницу.

За последние триста лет такое случалось не раз, и порой я даже не был уверен, что выживу, но сейчас я нахожусь буквально на волосок от смерти. Урок усвоен: всегда быть сытым.

Я так близко.

Квартира уже передо мной, но я быстро слабею. Когда я тянусь к ручке, мое тело не выдерживает, и я падаю, ударяясь лицом о дверь. Это происходит так резко, что мой нос хрустит, встретившись с прочным деревом. Я с оглушительным грохотом приземляюсь на пол и слышу отдаленный испуганный крик по ту сторону двери.

Селин.

Она вылезает из кровати, и я слышу ее сонное бормотание – она не может понять, что стало причиной шума. Я почти полностью ослеп, и лишь шелест ее шагов по деревянному полу отдается эхом в моих ушах.

Селин.

Моя пара.

Неужели это конец?

Она даже не успела узнать, какой у меня огромный член.

Я сдохну, а она так и не узнает.

Вот что самое ужасное.

Глава 23. Селин

Оглушительный грохот вырывает меня из глубин сна, и я резко просыпаюсь, вскрикнув от ужаса.

Спящий рядом со мной Полуночник в ответ пронзительно вопит. Сердце бешено колотится от неожиданного пробуждения, и я тут же оглядываю комнату в поисках взломщиков.

На всякий случай я хватаю пистолет с прикроватной тумбочки и бесшумно встаю с кровати. Натягиваю толстовку, чтобы прикрыться, и убираю телефон в карман, если вдруг понадобится вызвать подмогу. С оружием наготове осматриваю спальню, ванную комнату и гардеробную.

Не вижу ничего подозрительного, но стараюсь не расслабляться. Вдруг тот тип, что вломился в мою квартиру, вернулся, чтобы закончить начатое?

Так, стоп.

Завьер.

Он же первая линия защиты, спит на диване, и, если в квартиру и правда кто-то вломился, он бы атаковал сначала Завьера. Неужели этот грохот... Вот дерьмо.

На цыпочках я пробираюсь к двери в гостиную и делаю глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Он столько для меня сделал, и я просто обязана ему помочь, если его там сейчас убивают. Господи, надеюсь, я ошибаюсь.

Резко распахиваю дверь, держа пистолет наготове. Тишина. Но это ничего не значит. Они могут прятаться, выжидая подходящий момент для нападения. Я закрываю за собой дверь, чтобы Полуночник не угодил под перекрестный огонь, и укрываюсь за искусственным растением в углу. После моего появления ничего не происходит, поэтому я медленно встаю и обхожу гостиную, заглядывая за шторы и диван.

Из прихожей доносится тихий стон, и я вновь направляю пистолет вперед, готовясь к нападению. Никакого движения, на кухне все чисто. Еще один стук во входную дверь, за которым следует чье-то бормотание, привлекает мое внимание, и я подхожу ближе.

Смотрю в глазок, но никого не вижу. Кажется, там тоже никого нет.

– Селин...

Доносится до меня едва слышный шепот.

– Селин...

Голос до боли знакомый, похож на Зава. Я опускаю взгляд – мне даже в голову не пришло посмотреть вниз! – и вижу его, раскинувшегося на полу, точно сломанная игрушка.

– Завьер! – вырывается у меня то ли стон, то ли крик.

Как можно осторожнее я открываю дверь, к которой он прислонился. Но, несмотря на все мои старания, его голова с глухим стуком бьется об пол, и я невольно морщусь. Надеюсь, ко всем его травмам не прибавится еще и сотрясение.

Он прерывисто дышит и, когда я присаживаюсь рядом, почти никак не реагирует.

– Что случилось? – выдавливаю я, глядя на это кровавое месиво.

– Кровь... – бормочет он. – Мне нужна кровь...

Он слепо тянется ко мне, и я сжимаю его ладонь. Кажется, в своем состоянии он почти не может двигаться, так что я, поднатужившись, пытаюсь подхватить его под мышки и затащить в квартиру. За ним тянется кровавый след, от которого будет не так-то просто отмыть ковер в коридоре.

Его тихие стоны разрывают мне сердце, но я ничем не могу ему помочь.

– Что тебе нужно? – Наверное, я ослышалась. Он в полубредовом состоянии.

– Кровь... – На этот раз он выдыхает это слово с усилием.

Я продолжаю волочить его по полу, и раздается отвратительный скрежет. Кажется, грудь – главный источник его боли, поэтому я осторожно переворачиваю его, чтобы взглянуть на раны.

– Завьер. Боже мой... – Я в ужасе прикрываю рот руками. Передо мной открывается жуткая картина: кожа внизу живота разорвана в клочья. То, что осталось от рубашки, прилипло к ранам и болтается на его худом торсе.

Из глубоких ран непрерывно сочится кровь, и я не могу понять, кто мог такое сотворить. Похоже на следы от когтей, но их размер и форма указывают на гигантское животное. Ума не приложу, как он сумел добраться до квартиры. Я заношу руку над зияющей раной, не понимая, как могу помочь.

– Нужно вызвать скорую. И ехать в больницу. – Я ловлю ртом воздух, перебирая в голове все возможные варианты, но замираю, когда его слабая рука хватает меня за запястье.

– Нет. – Его зеленые глаза, полные боли, пристально смотрят на меня. – Никакой скорой или полиции.

– Это что еще, твою мать, значит?! – Я уже на грани истерики, вокруг него растекается лужа крови. – Ты умираешь! Тебе нужна медицинская помощь! – Трясущимися руками я достаю из кармана толстовки телефон и пытаюсь набрать нужный номер. Только я собираюсь нажать 9, как Зав выбивает из моих рук аппарат, и тот приземляется у дальней стены.

– Да что с тобой не так?! Я же пытаюсь помочь! – Я стараюсь подняться, но он впивается в меня мертвой хваткой.

Его дыхание становится все более прерывистым.

– Я... же... говорил... – Еще один хрип, переходящий в стон. – Кровь... мне нужна... кровь...

Он отпускает мою руку, хватаясь за грудь.

– В шкафу есть пакет с кровью. – Он показывает в сторону спальни. – Он... в сейфе... код... 2354663.

Он кашляет, и кровь брызжет мне на одежду.

Что, черт побери, вообще происходит?

Я бросаюсь к шкафу в спальне и спотыкаюсь на ровном месте. Резко распахиваю дверь и чуть не прибиваю Полуночника, который лежит около нее. Должно быть, он потрясен происходящим не меньше моего.

– Пакет с кровью. Сейф. Пакет с кровью. Сейф. – повторяю я самой себе, разгребая одежду в поисках цели. – Бинго!

Сейф скрывается в дальнем углу, за грудой одежды, и я убираю ее в сторону, чтобы добраться до панели. Звуковой сигнал подтверждает, что код верный, и я вижу внутри самый обычный пакет с донорской кровью. Из открытого сейфа тянет холодом, и когда я хватаю пакет, он кажется ледяным на ощупь. Пластик податливо мнется в пальцах, а жидкость плещется внутри. Стараясь не думать о странности всего происходящего, я бегу в гостиную и бросаюсь к Заву, лежащему на полу.

Он выглядит еще хуже, чем минуту назад. Хотя, казалось бы, куда еще хуже. Его кожа приобрела сероватый оттенок, глаза почти закрыты, а прекрасные черты искажены болью. Я прикладываю пальцы к шее в поисках пульса и начинаю паниковать – он едва прощупывается.

– Завьер! – Я хватаю его за плечи и трясу. Он стонет, и я воспринимаю это как хороший знак: он все еще жив.

– Я... здесь... моя хорошая. – Рука дрожит, он едва может ее поднять. Он тянется ко мне, его пальцы судорожно хватают воздух. – Кровь?

– Вот, держи. – Я кладу пакет ему в руки и придерживаю, чтобы он его не уронил. – Я... Слушай, тебе нужно не просто переливание, Зав. Я не медсестра, а коп. Я вообще не знаю, как делать переливание. Откуда у тебя вообще эта кровь?

Он качает головой.

– Просто дай мне... кровь. Это все... что нужно.

Его губы почти полностью побелели, и меня сковывает страх.

– И... что?

Его зеленые глаза встречаются с моими, и я вижу в них ужас. Как ни странно, мне кажется, дело совсем не в ранах.

– Мне... нужно... ее... выпить.

Я смотрю на пакет с кровью в наших руках. Но он же не...

Он кивает, словно читая мои мысли.

Твою мать.

– Открыть его?

Какого черта я такая спокойная? Это просто сон. Очень странный и страшный сон.

Не говоря ни слова, он снова кивает, и я быстро откручиваю пробку.

Зав пытается приподняться, чтобы не пролить кровь на себя, но с трудом отрывает голову от пола. Я подсаживаюсь сзади, чтобы он мог на меня опереться, осторожно приподнимаю его, но он все равно морщится от боли. А затем я, как завороженная, с ужасом наблюдаю, как он пьет эту кровь. Пьет жадными глотками, и струйки красной жидкости стекают по лицу и шее. Даже испытывая шок, я все равно глажу его по волосам и из последних сил стараюсь удержать его тело.

Что за черт?

На моих глазах рана Зава начинает медленно затягиваться. Я зажмуриваюсь, надеясь, что это всего лишь иллюзия, но, когда открываю глаза, рана выглядит еще лучше.

Это же невозможно.

С рекордной скоростью Зав осушает пакет и валится мне на колени. Я тут же начинаю паниковать, думая, что кровь его добила, но на лице у него покой, и я вижу, как грудь поднимается и опускается. Я провожу пальцем по одному из недавних багровых, жутких порезов, но чувствую лишь гладкую кожу. Рана еще не полностью затянулась, но все равно ни у одного человека она бы не смогла зажить так быстро, как у него.

Полуночник устроился в дверном проеме и наблюдает за сценой, помахивая хвостом.

Я перевожу взгляд на мужчину, лежащего на моих коленях без сознания, и тянусь назад, чтобы достать с дивана плед.

Боясь навредить ему, себе или размазать повсюду кровь, я укутываю его в плед, медленно выползаю из-под него и поднимаюсь на ноги. Выдыхаю и замираю, не в силах поверить в происходящее.

– Что за черт? – Мой взгляд мечется между Завьером и пустым пакетом на полу. – На моих глазах он едва не умер, а потом залпом выпил кровь, словно какой-то лимонад.

Я плетусь в ванную и смываю с рук кровь Зава. Решившись взглянуть в зеркало, вижу привидение: растрепанные из-за сна и паники волосы, дикий взгляд, синяки под глазами. Выгляжу я дерьмово, но Зав в куда более плачевном состоянии.

А вдруг он не поправится?

Здравый смысл подсказывает, что произошедшее совершенно невозможно, и все же он лежит там на полу, без сознания. Мне нужно лечь в кровать и проснуться утром. Возможно, это всего лишь сон, и, когда я открою глаза, мы оба посмеемся над моим разыгравшимся воображением.

Глава 24. Завьер

Звук, вырывающийся у меня из груди, похож на предсмертный хрип сбитого машиной зверя. Чувствую я себя точно так же.

– Твою мать... – У меня вырывается стон, когда боль пронзает все тело с головы до пят.

Помню только, как добрался до двери квартиры и как Селин затащила мою беспомощную тушу внутрь. Хоть она и старалась делать все осторожно, каждое ее прикосновение было похоже на тысячу острых иголок. Этот одичавший вампир и правда неплохо меня потрепал.

Слава богу, у меня был пакет с кровью, но, кажется, его оказалось недостаточно, чтобы запустился процесс естественного заживления. Да, самые ужасные раны успели затянуться, но яд все еще течет по моим венам, не давая полностью восстановиться. Мне нужна кровь, но я так дерьмово себя чувствую, что от одной мысли о том, чтобы пошевелиться, меня бросает в пот.

Я оглядываю комнату и с удивлением замечаю небольшой комочек на диване. Его накрывает черное одеяло с моей кровати, а из-под края торчит изящная свесившаяся рука. Я не могу сдержать улыбки от мысли, что она осталась спать здесь, со мной. Должно быть, я до смерти ее напугал, и, хотя вчера распитие крови у нее на глазах было наименьшей из моих проблем, я знаю, что сегодня мне придется перед ней объясниться.

Я и раньше знал, что, раз уж Селин моя пара, когда-то мне придется рассказать ей, кто я. Сроки, конечно, не те, о которых я мечтал, но что поделать. Не знаю, как она воспримет мое признание, ведь она довольно правильная девушка, но в то же время мне кажется, что она гораздо проницательнее, чем может показаться на первый взгляд. Разумеется, Селин детектив, и это ее работа, но нормальным меня не назовешь, и я думаю, ей это уже давно понятно.

Я изо всех сил сдерживаю стон, чтобы не разбудить ее, и ползу по полу в сторону дивана, опираясь на предплечье. До него рукой подать, но в моем нынешнем состоянии расстояние ощущается словно целый километр. Мне приходится несколько раз останавливаться, а потом я плюхаюсь на пол рядом с ней и тянусь дрожащей рукой к ее ладони.

Ее рука кажется такой крошечной по сравнению с моей, и я с удовольствием касаюсь ее бархатной кожи. Вдруг мою грудь пронзает ужасная боль, сковывающая все тело, и я, не в силах сдержаться, вскрикиваю. Селин вздрагивает и шевелится в своем коконе из пледа. Я продолжаю держать ее за руку и сжимаю чуть сильнее, чтобы справиться с приступом.

– Завьер? – В ее взгляде появляется тревога, как только она замечает мое жалкое состояние. – Господи, так это не сон!

Я, вероятно, выгляжу как тряпичная кукла, которую пропустили через мясорубку.

– Приветик. – Вяло взмахиваю рукой и тут же жалею об этом. – Черт.

Она выпрыгивает из-под пледа и присаживается рядом со мной. Ее холодная ладонь на моем лбу ощущается даром богов. Она хлопочет вокруг меня, как курица-наседка. Знай я, что стоит мне почти умереть, как она сразу начнет меня тискать, я бы сделал это раньше.

– Ты все еще ужасно выглядишь. Я надеялась, что вчерашнее – лишь кошмар. – Она замечает пустой пакет из-под крови на кухонном полу, и я вижу, как воспоминания накатывают на нее волной. – Ты... – Она смотрит на меня с открытым ртом.

– Слушай, – не желая терять ни секунды, я умоляюще смотрю на нее. – Ты должна найти Луну и принести мне еще крови.

– Крови? Луну? – Лицо Селин тут же становится мертвенно-бледным.

Время поджимает, мне некогда вдаваться в подробности. Мне срочно нужна кровь, чтобы закончить процесс заживления, и тогда я смогу спокойно обо всем рассказать.

– Селин, прошу тебя. – Тело содрогается от озноба, пока яд медленно пожирает меня изнутри. – Знаю, что должен объясниться, и я обязательно это сделаю, но сейчас мне нужна кровь. Мое тело не заживает как надо, и вчерашнего пакета оказалось недостаточно.

– Завьер... Что происходит? – Ее голос полон недоверия. – Ты пьешь кровь, будто так и надо, и просишь принести еще? Не говоря уж о том, что прошлой ночью ты был похож на живого мертвеца! – Она почти визжит, и я продолжаю держать ее за руку, даже когда она пытается ее выдернуть. – С такими ранами не выживают!

– Я знаю, знаю. – Морщусь от боли, подняв руку, потому что движение отдается в ране на животе. – Клянусь, я все тебе расскажу, но, пожалуйста, сходи к Луне и попроси еще пакетов с кровью. Скажи, что это я тебя послал, и постарайся не привлекать к себе внимания.

– Луна? Луна из «Бобового улья»? Та самая? – После моего кивка она бледнеет. – Она что, тоже замешана в этой хрени? Вы состоите в какой-то секте, где пьют кровь? – Я выразительно смотрю на нее, и она вздыхает. – Ладно. Я с ней поговорю.

Несмотря на ее видимое раздражение, она все равно помогает мне забраться на диван.

– Твою мать, как же больно! – Я испускаю стон.

Селин проверяет мои раны и, укутав меня как мумию, довольно кивает.

– Ладно, – бормочет она себе под нос и, быстро одевшись, берет ключи. – Оставайся здесь, я скоро вернусь. – Словно во сне она плывет к выходу. – Но ты должен объясниться, Завьер. – Она тычет в меня пальцем с грозным, по ее мнению, выражением лица. – Ты так просто от меня не отвертишься.

– Я никуда не денусь, лапушка. – Она никак не реагирует на мою шутку и молча выходит из квартиры.

За изголовьем дивана раздается тихое мяуканье, и я чувствую, как пушистая шерстка щекочет мне лоб. Как приятно. Полуночник ловит лапкой мою прядь.

– Привет, дружок. – Он мурлычет в ответ. – Надеюсь, я не спугнул твою хозяйку.

Глава 25. Селин

– Луна!

Я влетаю в «Бобовый улей» с таким шумом, что просьба Завьера не привлекать к себе внимания летит к чертям собачьим. Женщина, которую я ищу, тут же замирает за стойкой, едва услышав свое имя. Должно быть, она чувствует мою панику, потому что, извинившись перед клиентом, которого обслуживает, передает кружку другому сотруднику и подбегает ко мне.

Белокурые волосы Луны развеваются на бегу, и, едва она оказывается передо мной, меня окутывает нежный шлейф ее духов.

– Селин, что случилось? – Она хмурится, и, оглянувшись, я замечаю, что все посетители уставились на меня после моего триумфального появления. – Проблемы на работе?

– Вообще-то я в отпуске, но он только что испортился. Иди сюда, – шепчу я и хватаю ее за руку, утаскивая в подсобку за барной стойкой.

– Что происходит? Ты меня пугаешь. – Она скрещивает руки на груди и умоляюще смотрит на меня.

– Это я тебя пугаю? – После всего случившегося ее слова кажутся мне нелепыми. – Прямо на моих глазах человек истек кровью и, замечу, едва не умер, а теперь отправляет меня сюда за кровью. Чтобы выпить ее. – Последние два слова я произношу едва слышным шепотом.

Глаза Луны становятся круглыми как блюдца.

– Завьер?! Он в порядке?

– Откуда ты знаешь, что речь о нем?

– Дорогая, да он от тебя без ума! О ком же еще ты можешь говорить. – Она уже роется в холодильнике, спрятанном за полкой с сиропами и кофейными чашками. – Что он натворил на этот раз? Раз он прислал тебя, дела плохи. Черт, только бы он выжил, а то я знаю: будет являться нам по ночам, никакого покоя не даст.

Меня передергивает от того, как спокойно она все воспринимает.

– Как ты можешь быть такой сдержанной? Я просто в ужасе от всего случившегося! – Моя истерика нарастает. – Вы что, заодно? Состоите в какой-то долбаной секте, где пьют кровь? Завьер так мне ничего и не объяснил!

Луна останавливается и бросает на меня взгляд, полный жалости.

– Если Зав пока ничего не рассказал, то и я не могу.

Она ловко вынимает несколько пакетов с кровью, закрывает холодильник и укладывает их в небольшую сумку-холодильник.

– Держи. Тебе нужно как можно быстрее вернуться к нему. Если он ранен, они ему понадобятся. Счет идет на минуты.

Она выпроваживает меня из подсобки и у выхода печально улыбается.

– Просто выслушай его, Селин. Понимаю, все может показаться каким-то бредом и полным безумием, но это правда. Ты ему действительно нравишься, поэтому не руби с плеча. Мир куда сложнее, чем нам кажется, и тебе открылась его изнанка, которую дано увидеть лишь немногим смертным.

Я нерешительно киваю ей в ответ и пулей лечу обратно к квартире. У меня миллион вопросов, такой уж я человек, но что-то подсказывает мне, что сейчас для них не время.

* * *

– Я дома! – Дверь с грохотом ударяется о стену, я бросаю ключи и влетаю внутрь. – Завьер, если ты умер, я тебя прикончу! Я еще не успела устроить тебе допрос в стиле детектива Бреннан! – Из гостиной доносится слабый хрип, и я выдыхаю, понимая, что все это время не дышала.

– Я же еще не успел с тобой переспать, как я могу умереть? – говорит он, и я поражаюсь его способности флиртовать даже в таком ужасном состоянии.

Я расстегиваю сумку-холодильник и, достав пару пакетов с кровью, подбегаю к его распростертому на диване телу.

– Держи. – Я срываю крышечку и сую ему пакет в лицо. Он хватает его и выпивает алую жидкость.

– То, что надо. – Он облизывает губы. – Четвертая отрицательная – моя любимая. Должно быть, Луна мне ужасно сочувствует. – Завьер усмехается и осушает пакет до дна. – Теперь я у нее в большом долгу.

Он молча тянется за вторым пакетом и проделывает то же самое. С каждым глотком его бледная кожа становится розовее, а изможденное лицо вновь полно жизни. Он выпивает два оставшихся пакета из сумки и откидывается на спинку дивана с облегченным вздохом. Длинными пальцами сбрасывает плед с тела, и я вижу гладкую кожу там, где совсем недавно зияли страшные раны. Ни единого шрама.

– Как такое возможно? – бормочу я и отступаю, неуклюже плюхаясь на пол, не веря собственным глазам. Пока я торопилась, пытаясь помочь Завьеру и достать ему побольше крови, меня подпитывал адреналин. У меня не было времени задаваться вопросами, но теперь, когда опасность миновала, мой мозг снова кричит: «Что за хрень?» Завьер, должно быть, осознал всю деликатность момента, потому что его взгляд метнулся в мою сторону, и мы замерли, уставившись друг на друга, не зная, что говорить.

– Что ж, покончим с этим раз и навсегда. – Он проводит рукой по волосам, цвет которых напоминает только что выпитую им кровь. – Я вампир.

Я жду, что он скажет что-то еще, но он молчит. Ни намека на шутку, никакого «ха-ха, я подловил тебя, Селин». Он молчит и просто сидит, ожидая моей реакции на его дурацкое заявление.

– Вампир, – отвечаю я сухо. Он кивает. – Вампир из тех, что... «Я хотеть пить твою кровь»?^[11]

Услышав это, Завьер закатывает глаза.

– Какой оскорбительный стереотип, как ты вообще могла такое ляпнуть? – Он скрещивает руки на груди и надувает губы, делая вид, что обиделся, но мой взгляд остается ледяным. Зав сдувается, и, клянусь, в его изумрудных глазах мелькнула тревога. – Да, вампир. Знаю, звучит безумно, но это правда. Не понимаю, как по-другому это объяснить. Это правда. Вот и все.

– Ты прав. Звучит и правда безумно. А знаешь, что еще безумно? Поведение Луны, которая передала тебе кровь, будто так и надо, и твое возвращение с того света после пары глотков крови. Ничто из этого не поддается объяснению.

Хотя, если принять его слова за правду, все сходится.

Не в силах усидеть на месте, я встаю и начинаю ходить туда-сюда по гостиной. С таким ураганом эмоций внутри я не могу оставаться без движения. В моей профессии необходимы неопровержимые доказательства, чтобы выстроить дело и засадить преступников за решетку. Одних лишь догадок, пусть и обоснованных, не всегда достаточно.

Мне просто нужно разложить все по полочкам, даже если это совершенно нелогично.

Пока я борюсь с собой, Завьер сидит не шелохнувшись на диване, но его взгляд следует за мной, пока я мечусь по комнате. Я пытаюсь игнорировать его пристальное внимание, но все бесполезно.

Полуночник решает напомнить о себе и шипит на меня, когда я чуть не врезаюсь в него, после чего грациозно вскакивает на диван и устраивается рядом с Завьером.

И это о многом говорит: пусть Полуночник и ненавидит меня – потому что он тот еще ворчун, – но Зава он просто обожает. У животных прекрасная интуиция, и будь Завьер хищником, как он утверждает, не думаю, что Полуночник так бы к нему ластился.

Я не могу игнорировать вчерашнее жуткое состояние Завьера и то, как он быстро пошел на поправку после выпитой крови. Тут уж не поспоришь. Не думаю, что можно объяснить это усталостью или сонным состоянием, ведь теперь он сидит передо мной как новенький. Его пролитая кровь все еще на полу, края пятен уже почти подсохли.

А еще я не могу игнорировать то, как странно Зав себя ведет.

Ему всегда была присуща особая, почти неземная грация. В его ауре есть что-то неуловимое, нечто, что выходит за рамки нормы, и ты это прекрасно понимаешь. Он движется едва слышно и держится с такой уверенностью, которая свойственна совсем немногим людям.

– Докажи. – Я пытаюсь осмыслить происходящее, но все равно не могу его принять.

Он насмешливо приподнимает бровь.

– То есть тебе недостаточно того, что я умер и воскрес, выпив кровь?

Завьер фыркает и гладит Полуночника, прежде чем встать. Он медленно подходит ко мне, и я отступаю к тумбе с телевизором, оказываясь в ловушке между ним и мебелью. Мне следовало бы кричать, возможно, даже дрожать от страха, но вместо этого мое тело само собой к нему тянется. Его большая ладонь касается моей щеки, и я прижимаюсь к нему, а потом прихожу в себя и отстраняюсь. На его лице отражается боль, но я отвожу взгляд и стараюсь не чувствовать себя виноватой.

– Пожалуйста, не бойся меня. Не отстраняйся. – Его глубокий голос дрожит, разрывая мне сердце. – Я этого не вынесу. – К счастью, он не пытается вновь дотронуться до меня и делает шаг назад.

В тишине раздается едва слышный щелчок, и я с резким вздохом оборачиваюсь на Завьера. Он выглядит, как и прежде, если не считать смертельно острых клыков, торчащих из-под губ. Их грозный изгиб и перламутровый блеск придали облику этого и без того прекрасного мужчины остроты.

Словно мотылек, летящий на пламя, я не могу сдержаться и легонько провожу указательным пальцем по их острию. Внезапно Завьер хватает меня за руку и отводит ее.

– На твоем месте я бы не рисковал, – произносит он едва слышным шепотом, полным сдерживаемого желания. – Мои клыки очень острые, а я сейчас не слишком хорошо себя контролирую.

– Ты сделаешь мне больно? – Любой на моем месте задал бы этот вопрос. Любой, кто загнан в угол диким зверем, едва сдерживающим себя.

– Нет, – выдыхает Завьер. – Никогда. Тебе – никогда.

С невероятной нежностью он осторожно обнимает меня и с облегчением расслабляется, когда я не пытаюсь вырваться. А стоило бы. Вся эта ситуация просто жесть, и какая-то часть меня все еще отказывается верить в то, что мужчина передо мной – мифическое существо, которое не должно существовать наяву.

– Я скорее умру, чем причиню тебе боль. – Он перебирает мои растрепанные пряди.

Я поднимаю на него взгляд, и вопрос сам собой срывается с моих губ:

– Если ты так отчаянно нуждался в крови... почему ты не... выпил мою?

В глубине души мне хочется знать – каково это? Будет ли мне больно? Или, может, приятно?

Завьер издает сдавленный стон, и я напрягаюсь. Он тут же ослабляет свою хватку. Его мягкие губы оказываются у моего уха, и по всему телу тут же пробегает дрожь. Притяжение между нами в эту минуту настолько сильное, что я не смогла бы пошевелиться, даже если хотела бы.

– Я не мог. Тем более тогда. Если бы я попробовал твою кровь, то остановился бы лишь тогда, когда оказался внутри тебя. – От его непристойных слов у меня запылала грудь. – А я уже говорил ранее, что ты заслуживаешь большего. И я отказываюсь укладывать тебя в постель и взять то, что принадлежит мне, пока ты не примешь то, кем я являюсь, и не смиришься с этим. Потому что я вижу, что сейчас ты еще не готова. – С этими словами он отступает и снова садится на диван, закинув ногу на ногу. – Наверняка у тебя есть и другие вопросы, так что давай, задавай.

Пытаясь сохранить дистанцию в этой наэлектролизованной атмосфере, я беру один из барных стульев и пододвигаю его, чтобы сесть напротив.

– Ладно, давай поговорим. – Я лихорадочно думаю, какой бы вопрос задать первым. – Итак... Ты получаешь зарплату через банк крови?

Глава 26. Завьер

Я начинаю громко хохотать, не в силах сдержаться. Селин не перестает меня удивлять. Перед ней сидит живой, настоящий вампир, а она решает начать свой допрос с шутки.

– Ты считаешь себя такой остроумной.

Едва ее рот начинает растягиваться в улыбке, как она тут же прикусывает губу. Мне хочется защитить ее, не дать ей причинить себе боль. Я не лгал, когда говорил, что не сделаю ей больно. Вампиры физически не способны причинить вред своей паре. Худшее, на что мы способны, – полностью отдаться зову крови партнера и позволить первобытному инстинкту обладания взять верх.

– Ты вампир, – повторяет Селин, словно все еще не может в это поверить. И я ее не виню. Когда привычная картина мира рушится, это трудно принять. – Ты пьешь кровь. Но я видела, как ты ешь обычную еду.

Я начинаю понимать, к чему она ведет.

– Вампиры могут есть обычную пищу. Мы, разумеется, предпочитаем кровь, и именно она поддерживает наши силы, но некоторые вампиры, в зависимости от возраста, все еще любят питаться человеческой едой. Это случается – будь то из-за вкуса или ностальгии. – Я пожимаю плечами, поскольку сам попадаю в обе эти категории.

– Хм. – Она такая очаровательная, когда сосредоточена. Брови нахмурены, губы в задумчивости поджаты. – Когда тебя обратили?

– Ох, а ты времени зря не теряешь! – Я стараюсь не подавать вида, но в глубине души боюсь, что, получив ответ, она охладеет ко мне. Вампиры гораздо сильнее, чем смертные, чувствуют зов своего избранника, и я не хочу ее спугнуть. К тому же мне хочется, чтобы она выбрала меня не только из-за этой связи. – Уверена, что хочешь узнать истинный возраст старого пердуна, с которым ходила на свидание? – Я маскирую тревогу юмором, надеясь, что она меня не раскусит.

– Узнать, что ты вампир – уже огромное потрясение. Не думаю, что твой возраст произведет на меня еще большее впечатление, – рассуждает она и вновь, уже в пятый раз, беспокойно меняет положение ног.

– Мне триста лет. Я родился в тысяча семьсот двадцать пятом году и стал вампиром, когда мне было двадцать шесть. – Несмотря на предыдущие заверения, я все равно вижу, как ее брови ползут вверх.

Да, я и впрямь старая развалина, но, по крайней мере, больше таких сексуальных старперов-вампиров ей не найти.

– Ладно. – Селин воспринимает информацию куда спокойнее, чем я ожидал, и продолжает заваливать меня вопросами. – Ну и как это случилось? Все по классике: тебя укусил вампир, высосал почти всю кровь, чем довел тебя до полусмерти, а потом заставил выпить свою кровь?

Я усмехаюсь.

– Ты слишком много читаешь. – Я откидываюсь на мягкую подушку и устраиваюсь поудобнее, прежде чем начать свой рассказ. – В сериалах и кино всегда перевирают сущность паранормальных созданий. Вампиры появились вовсе не сверхъестественным путем.

– Так, стоп, в смысле? – Голос Селин становится выше, и она нервно проводит ладонями по коленям.

– На самом деле мы появились в результате научных экспериментов. Только в книгах какая-нибудь ведьма проклинает наших предков, порождая тем самым вампиров, ну или что-то вроде того. – Я глажу мягкую шерстку Полуночника, чтобы успокоиться. – В 1700-х годах мир тонул в болезнях и эпидемиях, от которых не существовало лекарств, по крайней мере надежных. Оспа, дизентерия, холера – список можно продолжать бесконечно. Страны по всему миру решили найти применение мертвым и умирающим и начали проводить над ними эксперименты. Мы хотели создать лекарство, которое укрепит людской род, сделает его неуязвимым перед лицом этих тихих убийц. – Я с отвращением качаю головой, и волосы падают мне на глаза.

– Ты был одним из тех, над кем проводили эксперименты? – тихо спрашивает Селин.

Я медлю с ответом.

– Да. Но все было не так, как ты думаешь. – Тело пронзает чувство вины, когда я вспоминаю один из самых мрачных периодов своей жизни. – Я согласился на это добровольно.

– Что? Зачем тебе добровольно становиться подопытным кроликом?

– У меня не было выбора. – Полуночник укладывается рядом со мной, пузиком кверху, и я беру его лапку, будто для рукопожатия. – Моя семья была в отчаянном положении, а я узнал, что здоровым добровольцам за участие в опытах хорошо платили. Я думал, что смогу помочь семье, пройдя тесты и вернувшись, но... – Мой голос замолкает, и я смотрю в угол.

– Но этого не случилось, верно?

Когда я печально качаю головой, Селин медленно поднимается и направляется ко мне. Поскольку Полуночник разлегся у меня в ногах, она пристраивается на подлокотнике дивана и бережно касается моей руки.

– Как ты уже догадалась, результатом экспериментов стало... это. – Я издаю безрадостный смешок и показываю на себя. – Мы и правда стали сильнее, но также превратились в мутантов, чья природа была искажена противоестественным образом. Результаты восхитили ученых и одновременно ужаснули, и они принялись испытывать нас на прочность. Исследовали толщину нашей кожи, предел переносимой боли, пытались понять, в каких условиях мы можем выжить, а в каких наши тела сдадутся. Все это – во имя прогресса человеческого рода.

Перед глазами мелькают образы – иглы, уколы, тычки, темные камеры, – и я невольно вздрагиваю. Моя жизнерадостность – всего лишь щит, который помогает скрывать боль и травмы, но сейчас они начинают прорываться наружу.

Твою мать.

Я так старался упрятать их за семью замками.

Боль.

Страдание.

Мрак.

Дыхание у меня учащается, и я зажмуриваюсь, пытаясь вырваться из клетки собственного разума. Плети, цепи, спертый воздух и кровь. Так много крови.

Нежная рука обвивает мою шею и притягивает к теплой груди. В ноздри ударяет аромат Селин, и я прижимаюсь к ней. Глубоко дыша, я тихо всхлипываю и чувствую, как потихоньку возвращаюсь в реальность. По моим щекам текут безмолвные слезы, и она смахивает их кончиками пальцев. Размеренный стук ее сердца и прикосновение руки на моем плече успокаивают меня.

– Все хорошо. Я с тобой. – Ее теплые ладони на моих щеках дарят покой.

Я поворачиваюсь к ней и прижимаю к себе, словно самую драгоценную на свете вещь.

Потому что так оно и есть.

* * *

– Ну надо же, перекись водорода и впрямь творит чудеса, если нужно вывести кровь с паркета и ковра! – размышляет вслух Селин, заканчивая вытирать кухонный стол.

Я устроил тот еще бардак.

После неловкого инцидента на диване мы решили наконец заняться тем кровавым хаосом, что возник по моей вине в квартире и дверном проеме. Я сказал Селин, что сам все сделаю, но она не позволила мне возиться одному.

– Я бы мог прочитать целую лекцию о выведении кровавых пятен, – говорю я, оскаливаясь в ее сторону, продолжая скрести пол, и она замирает на секунду, прежде чем сделать вид, что ничего не случилось.

Слишком рано.

– Прости, я не хотела. Само собой получилось. Обещаю, я тебя не боюсь, Зав. – Она виновато морщится. – Хотя, наверное, стоило бы, – тихо добавляет она почти вопросительным тоном. – Я все еще перевариваю то, что ты мне рассказал. И знаю, ты бы никогда не причинил мне вреда. – Селин ободряюще кладет ладонь на мою руку и снова возвращается к уборке.

Ей нужно время, и я ее не виню. У меня самого слишком пылкая натура, и я готов броситься в отношения с ней, как в омут с головой. Еще ни один из смертных не знал о моей природе, и впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким. Она пока не знает, что мы – избранная пара, но, думаю, сейчас не стоит разглашать эту информацию. Не нужно обрушивать на нее все разом.

Из кармана Селин раздается трель, и она достает телефон, чтобы проверить уведомление. То, что она увидела, должно быть, взволновало ее, потому что она подпрыгивает и бежит в спальню.

– Селин? – Мой голос летит за ее исчезающей фигурой. – Все хорошо?

Она вбегает обратно в комнату, на ходу натягивая сапог на одну ногу, и едва не врезается в стену. Я бросаюсь к ней, чтобы поддержать. Ее волосы снова забраны в фирменный хвост. Она хватает черную куртку с одного из барных стульев.

– Да! Все просто супер! – Я следую за ней, пока она буквально пританцовывает на пути к входной двери. – Мне только что написала Ава и сказала, что случилось очередное убийство. По моему главному делу давно не было зацепок, а тут серийный убийца оставил нам новое тело. – Блеск у нее в глазах выдает хищника, почуявшего добычу. Мне этот блеск знаком – я не раз видел его в собственном отражении.

– Звучит многообещающе. – Я одариваю ее улыбкой, старательно пряча клыки, она кивает и открывает дверь. Я выхожу следом, и она резко останавливается, ощутив мое присутствие за спиной.

– Ты что задумал? – бросает она через плечо. Мимо проходит сосед и кивает в знак приветствия. Я замечаю, что он задерживает взгляд на груди Селин, и мгновенно напрягаюсь.

Что ж, добавим его в черный список.

– Сегодня у нас день «Возьми своего мужчину на работу». Я сам себя назначил на эту должность. – Развожу руки и отвешиваю театральный поклон.

– Ты со мной на место преступления не пойдешь. – Селин пытается затолкать меня обратно в квартиру, но я не отступаю. – И еще: какой такой «мой мужчина»? Скорее уж «большой ребенок». – Для пущего эффекта она закатывает глаза. Я мысленно отмечаю, что потом она за это получит по заднице.

– Пф-ф. Давай уже закрывай дверь, а то Полуночник выбежит. – Когда я нависаю над ней, ее мятное дыхание касается моего лица. – И да, я твой большой ребенок. А теперь в путь!

Ловко обвив ее плечи одной рукой и захлопнув дверь другой, я веду нас вперед. Не терпится увидеть ее в деле вблизи. Мне уже недостаточно просто наблюдать за ней с крыш и деревьев. Я жажду большего. Мне нужно больше ее самой. Кроме того, Фрэнк был крупным злодеем, которого полиция давно пыталась поймать, так что знаю: она останется под впечатлением.

– Вижу, тебя не переубедить. Поэтому, пока мы не доехали, выслушай мои правила. – Селин нажимает кнопку лифта и поворачивается ко мне с готовностью прочитать лекцию, пока мы ждем. – Правило номер один: ты остаешься в машине. – Она делает ко мне шаг. – Правило номер два: ты остаешься в машине. – Мы уже нос к носу. – И, наконец, правило номер три... сам догадаешься или сказать?

– Хм-м... – Я с наигранной серьезностью потираю подбородок. – Оставаться в машине? – Услышав правильный ответ, она широко улыбается.

– Именно. Тогда поехали? – Двери лифта со звоном открываются, и мы заходим внутрь. Я нарочно встаю как можно ближе к ней, хотя кроме нас, там никого нет. Ее прерывистое дыхание вызывает у меня улыбку – она все еще испытывает ко мне притяжение, даже после того, как узнала, что я вампир.

– Большинство людей пришли бы в ужас, оказавшись наедине со мной в застрявшем лифте, – шепчу я ей на ухо, наблюдая, как по ее шее бегут мурашки.

– Что ж, здорово, что мы с тобой не застряли, – парирует эта язва.

Я резко шлепаю по кнопке аварийной остановки и зажимаю ее в углу. Одной рукой опираюсь о дверь над ее головой, а другой продолжаю удерживать кнопку, блокируя любую попытку бегства. В лифте воцаряется тишина, в которой едва слышно наше прерывистое дыхание.

– Так что ты говорила? – шепчу я.

Я вдыхаю аромат ее волос, и у меня вырывается тихий рык удовольствия. Пришло время проверить теорию, которая не дает мне покоя. Я поддаюсь низкому, животному порыву и позволяю клыкам выдвинуться с щелчком.

Если бы я их не сдерживал, они бы прорвались сами. Привет, клыко-стояк.

Я бережно провожу острием клыка по ее нежному горлу, воплощая мечту, что жила во мне с нашей самой первой встречи. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не оставить следа, хотя мне этого и ужасно хочется. Стоит ей сказать слово, как я тут же отступлю.

Изо рта у нее вырывается стон, и я чувствую его вибрацию своими клыками. Ее спина плотно прижата к моей груди, и я опускаю левую ладонь на ее горло с противоположной стороны. Она тает от моего прикосновения, и я слегка сжимаю хватку.

– М-м-м.

Черт, какая же она сексуальная!

– Любопытно, – мои пальцы скользят по ее подбородку, словно перышко. – Кажется, я был прав.

Она осознает мою власть над ней, но при этом не боится меня. Напротив, ее это только заводит.

Мои слова разрывают воцарившееся между нами сексуальное напряжение, и она резко разворачивается, толкая меня в грудь. С тем же успехом маленький ребенок мог попытаться столкнуть с горы валун. Я ни на миллиметр не сдвигаюсь. К счастью, я успел убрать клыки, иначе ее поворот закончился бы кровавым месивом.

– Какого черта, Зав! – Селин отскакивает от меня так далеко, как может, и проводит ладонью по волосам, попутно поправляя куртку. Она трясет руками, будто пытается сбросить с себя возбуждение, которым пропитан весь воздух в лифте. – Включи эту гребаную штуку.

Ее испепеляющий взгляд должен меня напугать, но на деле только сильнее возбудил. Я лишь усмехаюсь ей в ответ и нажимаю на кнопку. Лифт трогается, и всю оставшуюся дорогу мы едем в тишине.

Глава 27. Селин

Свет полицейских мигалок отбрасывает тени на стены соседних домов.

Вспышка камеры криминалиста растворяется в мерцании синих и красных огней. Перед нами – та же кровавая бойня, как и все предыдущие, почерк того же серийного убийцы.

Приближаясь к капитану Барнсу, я чувствую, как меня бросает в жар. Все еще взвинченная после того, что случилось в лифте, я мчалась сюда на всех парах. К счастью, Завьер сжалился надо мной и не стал углубляться в тему. Однако ощущать его подавляющую ауру в таком замкнутом пространстве после всего случившегося было настоящей пыткой.

Приподняв желтую ленту и пригнувшись, я бросаю последний взгляд на свою машину. Зав, как и обещал, сидит на пассажирском сиденье, словно настоящий ангелочек. Его статная фигура, втиснутая в салон, кажется до смешного обычной и в то же время слишком необычной для этого мира.

Зав, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что тут же поворачивается в мою сторону и улыбается. Он насмешливо машет мне в ответ, а я испепеляю его взглядом, отчего улыбка становится лишь шире. Ровный ряд блестящих белых зубов, ни намека на клыки. Я закатываю глаза, пытаясь забыть, что здесь – на месте преступления – его, вообще-то, не должно быть.

– Ты как, Бреннан? Что ты здесь делаешь? Ты же в отпуске, не забыла? – Капитан укоризненно приподнимает бровь. – Уверена, что готова?

В его голосе слышится искреннее беспокойство. Я засовываю руки в карманы и пинаю лежащий передо мной камень.

– Все хорошо, насколько это возможно. Шок, конечно, но я старалась отвлечься. А сегодня услышала, что «Чикагский расчленитель» снова совершил преступление, и захотела увидеть все собственными глазами. – Уверена, он знает, что это Ава проболталась, кто же еще. Но я все равно не хочу ее подставлять.

По правде говоря, отдых от работы пошел мне только на пользу, и тихий голосок в глубине души, твердящий, что мне стоит подумать о смене профессии, звучит все громче. От таких мыслей я начинаю чувствовать вину, и поэтому отмахиваюсь от них. Сейчас для этого не самое лучшее время.

Капитан Барнс бросает взгляд на мою машину, затем переводит его на меня и кивает. Он не мог не заметить Зава – этого двухметрового гиганта, втиснутого в мою крошечную машинку, – но решает промолчать.

– Хотел бы я поделиться с тобой хорошими новостями, но мы все еще пытаемся вычислить того негодяя, что проник в твою квартиру. Мы засекли его на камерах в центре, у какого-то клуба, но имени у нас пока нет. – Он достает из заднего кармана сложенную фотографию и с хрустом ее расправляет. На снимке тот же самый человек в капюшоне, прокрадывающийся в черный вход не просто какого-нибудь клуба, а «Векса».

Я застываю с полуоткрытым ртом в немом ужасе.

Это наверняка связано с тем, что я следила за клубом. Другого объяснения у меня нет.

Приняв мое молчание за страх, капитан Барнс ободряюще кладет руку мне на плечо.

– Не волнуйся, Селин. Обещаю, мы его найдем.

Я киваю и прокашливаюсь.

– Благодарю вас, сэр. А теперь... – Я поворачиваюсь лицом к месту преступления. – Что здесь происходит?

Капитан вздыхает и, понимая, что я не из тех, кто поддается эмоциям, убирает руки с моего плеча.

– Фрэнк Денверс. Обвиняется в насилии, убийстве и прочих вещах – не хочу вдаваться в подробности. Последние два года он был в бегах и умудрялся водить нас за нос, но, похоже, в итоге попался на крючок нашего «Чикагского расчленителя».

Когда я слышу, как капитан использует это прозвище, то невольно округляю глаза – обычно, говоря о преступниках, мы стараемся избегать кличек.

Я обхожу труп по периметру, изучая место преступления, и вижу знакомую картину: расчлененное тело, конечности которого разбросаны повсюду и представляют собой кровавую, совершенно жуткую картину – визитную карточку нашего убийцы. Но теперь вместо смайлика рядом с телом нарисовано сердце.

Я наклоняюсь, чтобы внимательно рассмотреть композицию.

Капитан приседает рядом, его взгляд сверлит мое лицо.

– Как думаешь, почему подпись теперь другая? Что могло измениться?

Я выпрямляюсь, упирая руки в бока. Открываю рот, чтобы ответить, но замираю, почувствовав, как капля дождя падает на щеку. За ней следует еще одна и еще, а потом на нас обрушивается настоящий ливень.

– Никуда не уходи! Я принесу зонт!

Капитан убегает, в то время как группа криминалистов спешит на место преступления с раскладной палаткой, чтобы уберечь тело от дождя, потому что крыша заброшенного здания усеяна огромными дырами.

Мы столкнулись с совершенно зверскими преступлениями. И теперь, когда я знаю, что вампиры существуют, в голове лишь один вопрос: вдруг убийца один из них или является каким-то другим сверхъестественным существом? Но это точно не Зав, вряд ли. С его чувством юмора он не подходит для таких жутких расправ.

– Держи, Селин. – Запыхавшийся капитан Барнс протягивает мне нераскрытый зонт, придерживая свой собственный.

Я благодарно ему улыбаюсь и раскрываю зонт, укрываясь от разбушевавшейся стихии.

– Спасибо.

Мой взгляд снова обращается к месту преступления, и капитан делает то же самое.

– Возможно, у него появился сообщник. Или, по крайней мере, новая муза, – тихо говорю я. Провожу пальцем по губам, осматривая вырванные глаза, которые убийца расположил между оторванных конечностей, чтобы все вместе образовало смайлик. – Что-то определенно изменилось.

– Что же? – Капитан хмурит свои густые брови.

– Вы спросили, почему сейчас все иначе. – Я указываю на место преступления и присаживаюсь на корточки. – Почерк убийцы остался прежним, но подпись слегка изменилась. Кем бы он ни был, он пытается нам что-то сказать. – Мой взгляд вновь устремляется к машине. С такого расстояния я не могу разглядеть Зава, но почему-то я уверена, что он не сводит с меня глаз.

Одежда промокла насквозь, холод пробирает до костей. Чтобы хоть как-то согреться, я встаю и начинаю переминаться с ноги на ногу.

– Послание? От этого типа? – Один из детективов фыркает. – Да у него каждое место преступления – гребаная инсталляция. – Он небрежно машет рукой в сторону тела, хотя называть телом эти останки можно лишь с большой натяжкой.

– Я просто хочу сказать, что обычно серийные убийцы не меняют свой почерк – им важно донести определенное послание. А у нас видны явные изменения, и на это есть своя причина.

Капитан Барнс тяжело вздыхает.

– Ты права, Бреннан. Столь резкая перемена после такого количества убийств требует веской причины.

Другой детектив язвительно усмехается и, уходя, бросает:

– Может, у него появилась девушка.

Я еще сильнее хмурюсь.

В голове складывается пазл, который мне совсем не по душе.

Оперативная группа заканчивает осмотр места преступления, патрульные машины одна за другой уезжают, и нас остается совсем немного. К счастью, дождь стихает, и мы можем сложить зонты.

Дело будто бы зашло в тупик, и это ужасно раздражает. Мне его передали совсем недавно, но я изучила материалы и узнала, что первые убийства были совершены еще несколько лет назад. Одинаковый почерк, удивительная жестокость, и убийце каким-то образом удается избегать камер. Так повезти может лишь тому, у кого большой опыт и кому все всегда сходило с рук... Или тому, кто и не человек вовсе.

Капитан Барнс хлопает меня по плечу.

– На сегодня все. Вряд ли мы сможем продвинуться без результатов экспертизы.

– Но... – протестую я.

Он качает головой:

– Такие места преступления отражаются на психике. Поверь, я знаю, что говорю, и вижу, что ты пока не отошла от взлома. Я просто о тебе забочусь, Селин.

Я киваю:

– Ладно, раз вы настаиваете.

– Именно.

Я плетусь к машине, дрожа от холода в мокрой одежде.

– Тебе нужно переодеться в сухое, – говорит Зав, как только я открываю дверь. – Не могу допустить, чтобы ты простыла. Я захватил сменную одежду. Она на заднем сиденье.

Я перевожу взгляд с него на заднее сиденье. И правда, на нем лежит моя одежда.

Когда он успел ее стащить и как догадался, что пойдет дождь?

– Мы можем вернуться домой, и я переоденусь там. А не в салоне машины. Не хотелось бы светить задницей или грудью перед прохожими, – ворчу я.

– Лично я только бы приветствовал такой порыв. – Он одаривает меня такой улыбкой, от которой у меня в животе появляются бабочки. – Но нет, домой еще рано. Мне нужно кое-куда заехать, а это место как раз в этой части города. Если вернемся, то придется делать крюк.

Я понимаю, что он играет на моем благоразумии. Да, тратить драгоценный бензин совершенно глупо. Тем более при нынешней экономике. Он достает из-под ворота свитера тонкую цепочку.

– Мы и так на безлюдном участке улицы, Селин. Никто тебя не увидит. – Блеск в его глазах говорит, что кто-то все-таки может увидеть, и этот кто-то сидит в моей машине.

Я тяжело вздыхаю и, игнорируя бурю чувств, бушующую у меня внутри, выхожу из машины, открываю заднюю дверь и проскальзываю внутрь.

– Отвернись, – одергиваю я его, видя, как он разворачивается, чтобы посмотреть, как я переодеваюсь. Словно школьник, которого поймали за списыванием, он медленно поворачивается обратно.

Лицо у меня, должно быть, приобрело цвет спелого помидора. Я всегда была неуверенной в себе, и сейчас эти отвратительные голоса в голове шепчут: «А вдруг он увидит и разочаруется?»

Знаю, это глупо. Зав уже бесчисленное количество раз доказывал, что без ума от меня, но за годы жизни я усвоила, что комплексы редко бывают рациональными.

С тяжелым вздохом я плюхаюсь на заднее сиденье и как можно ниже сползаю. Рядом с одеждой лежит свернутый плед, и я накидываю его на себя, когда начинаю стягивать брюки. Это не просто – они прилипли к коже, и со стороны я, наверное, напоминаю червяка в конвульсиях, но все же мне удается их снять. Вместе с брюками слетают и трусы, и мысль о том, что я лежу с голой задницей в паре сантиметров от Зава, вызывает во мне резкий прилив желания.

Черт! Вдруг он может учуять мое возбуждение?

Какой-то щелчок привлекает мое внимание, и я натягиваю плед повыше, пытаясь прикрыться, и ловлю взгляд Зава в зеркале заднего вида. Опускаю глаза на его губы, где обнажились клыки. Он проводит языком по одному из них, и у меня вырывается прерывистый вздох.

– Клыко-стояк, – шепелявит он.

И почему это так неприлично возбуждает?

Я отвожу взгляд, снова ныряю под плед, пытаясь достать белье, лежащее под футболкой на верху стопки. У меня отвисает челюсть, когда в руках оказываются сексуальные кружевные трусики, которые я засунула в самый дальний угол ящика, потому что не хотела к ним прикасаться. Их мне подарила Ава.

Чтобы не сидеть в мокрой одежде дольше нужного, я быстро стягиваю промокшую футболку и лифчик. С застежкой приходится повозиться, но я все же справляюсь с задачей и натягиваю свежую футболку.

Переодевшись наконец в сухое, я стаскиваю с головы плед и с облегчением вздыхаю. Открываю дверь, выставляю ноги и быстро надеваю носки и ботинки.

Стало намного теплее, и я возвращаюсь на переднее сиденье, изо всех сил пытаясь прочесать мокрые волосы пальцами.

– Мой мокрый котенок готов ехать? – спрашивает Завьер, наблюдая за мной с пассажирского сиденья.

– Вычеркни это прозвище из своего списка. – Я поворачиваю решетку обогревателя, чтобы теплый воздух дул мне в лицо.

– Как насчет «солнышка»? «Сладкой булочки»? Или «зайки»? – Он в задумчивости поджимает губы. – О, придумал! «Пупсик»!

– Заткнись! – ворчу я. – Никаких дурацких прозвищ. Прошу.

Его ухмылка становится лишь шире.

– Куда мы едем?

Завьер пару раз тыкает в телефон, и на экране появляется маршрут. С таинственной ухмылкой он молча указывает на него подбородком и делает вид, что застегивает рот на замок.

Я завожу машину и уезжаю с места преступления.

Глава 28. Завьер

– Ну, Завьер, куда это мы приехали? – спрашивает Селин, направляясь к месту назначения.

– В мой подвал для утех. – Я понижаю голос на пару октав, и она фыркает, игриво толкая меня плечом. – Если скажу правду, это испортит всю интригу.

Я кладу ладонь ей на плечо и слегка сжимаю. На улице снова идет дождь, поэтому мы припарковались недалеко от входной двери.

– Дорогая, я дома! – кричу я, когда мы заходим в здание.

– Опять ты! – раздается из-за угла чье-то брюзжание. Селин смотрит на меня с недоумением, но я ободряюще улыбаюсь. Замечаю, как она осматривает помещение с присущим детективу любопытством.

Я знал, что в ресторане сегодня никого не будет, потому что раз в месяц они закрываются на переучет и генеральную уборку. Самое время познакомить Селин с Томом.

– Ой, не ворчи, я знаю, ты с нетерпением ждешь наших встреч, – парирую я. – На этот раз я пришел не один, а с другом. – Я кладу руку на спину Селин, чтобы направить ее внутрь заведения.

Том сидит на своем обычном месте, в окружении салфеток и столовых приборов. Он неспешно складывает их и закручивает, подготавливая для посетителей. Несколько членов его семьи снуют поблизости, но дают нам поговорить наедине.

– А я-то думал, что, кроме меня, у тебя друзей нет. – Бурчание Тома вызывает у меня смех.

– Это мой особый друг, о котором я тебе рассказывал. – Мы с Селин присаживаемся за стол, где сидит Том, и он оставляет свои дела, когда я показываю на нее. – Это Селин.

– Кто? – кричит Том. – Франсин?

– Селин! – отвечаю я. – Как Селин Дион. Почему во время нашей беседы твой слух всегда становится таким избирательным? Клянусь, ты слышишь лишь то, что хочешь слышать. – Я скрещиваю руки, и свитер на груди натягивается.

Я бросаю на Селин взгляд и вижу, что она находит наши препирательства забавными.

– Так вот, – раздраженно вздыхаю я и показываю на старика. – Селин, это мой друг Том, мы знакомы целую вечность. – Я показываю на Селин, глядя на Тома. – Том, это Селин, моя подруга, с которой я хочу встречаться. Но она пока не готова, поэтому я называю ее просто «подругой». – Она, как обычно, бросает на меня злобный взгляд, но я делаю вид, что ничего не заметил.

– Очень приятно познакомиться, Том. – Селин протягивает ладонь, и он пожимает ее своей скрюченной и морщинистой рукой.

– Ну надо же, какая нежная кожа. И как вам это удается, в нашем-то возрасте? – спрашивает Том, и я усмехаюсь.

Селин в замешательстве смотрит на меня, и я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо:

– У него ужасные слух и зрение. Мы познакомились давным-давно, и он не знает, кто я на самом деле. Считает, что мы все ровесники. – Я подмигиваю, и она кивает.

– Крем для рук? – нерешительно говорит она, и ее ответ больше похож на вопрос.

– Не рассиживайтесь тут без дела и помогите мне с этим. – Том показывает на салфетки и приборы, которые он бросил, когда мы пришли, и мы принимаемся их складывать.

– Итак, мисс Франсин, как вы познакомились с Заком? – спрашивает Том.

– Он мой сосед.

– Ваш кто? – переспрашивает Том.

– Мы соседи, старый хрыч! – кричу я в ответ. Селин шлепает меня по плечу, когда я его так называю, но он способен отплатить мне той же монетой, если не большей.

– Ты лишишь меня оставшегося слуха, говнюк. – Смех Тома контрастирует с его грубым заявлением. Мы перебрасываемся колкостями, но это все любя. – Так что она сказала?

– Селин сказала, что мы познакомились, потому что живем по соседству, – сообщаю я ему, похрустывая салфеткой, которую складываю. – Мы столкнулись в коридоре, и все. Теперь она буквально не может от меня отлипнуть. Что тут скажешь, я тот еще красавчик. – Я выпячиваю грудь и осмеливаюсь взглянуть на Селин – на ее лице появляется ироничная ухмылка.

– Ладно, пусть так, – тихонько посмеивается она, и я чувствую, что пропал.

Должно быть, я выгляжу как влюбленный дурак, потому что едва я отвожу от нее взгляд, как вижу, что на меня смотрит Том. Его прищуренные, старческие голубые глаза наполняются нежностью, и он переводит взгляд с меня на нее. Потом кивает сам себе и возвращается к своему делу.

– Том познакомился со своей покойной женой, потому что она была дочерью главаря мафии, угрожавшей его семейному ресторану. Хитрый лис начал к ней приставать, и, полагаю, она ответила ему взаимностью, раз они поженились и завели детей, – говорю я Селин.

– Правда? Надо же, как романтично, – мечтательно вздыхает она и смотрит на Тома, ожидая подробного рассказа.

Его усталые глаза сияют любовью, которая с годами никуда не исчезла.

– Бетси Джо была любовью всей моей жизни. Мы оба об этом знали, и, хотя наше положение оставляло желать лучшего, мы не тратили время попусту. – Его густые седые брови хмурятся, когда он погружается в воспоминания. – Жизнь слишком коротка, поэтому нужно использовать каждую минуту, чтобы говорить любимому человеку о своих чувствах. Можно оставить цветы на столе, послать короткое сообщение или просто прибраться ради другого без лишних слов. – Он смахивает пылинку с брюк. – Никогда не знаешь, какое «я люблю тебя» окажется последним, так что сыпьте ими направо и налево, как конфетти. – Он протягивает ладонь и похлопывает сначала руку Селин, а потом и мою.

– Ух ты, Том, какие глубокие мысли! Не думал, что они у тебя есть. – Я стараюсь разрядить обстановку всякий раз, когда понимаю, что его вновь накрыла тоска по жене. – Но совет и правда отличный, спасибо.

– Порой я излучаю мудрость. – Том пытается встать, и я вздрагиваю, услышав хруст его суставов. – Старику пора прилечь. Закончишь тут за меня? Было приятно познакомиться, Франсин. – Он заковылял прочь, и его тут же подхватывает один из внуков, чтобы помочь подняться по лестнице в квартиру.

– Селин... – говорю я едва слышно, но она лишь качает головой.

Мы оба делаем, как было сказано, и заканчиваем с приборами. Я замечаю, что Селин после слов Тома стала еще более задумчивой. Я невольно задумываюсь: вдруг она соотносит его слова с нами и нашей ситуацией.

Я еще не сказал ей о том, что нам суждено быть вместе, и, пожалуй, не стоит откладывать это дело в долгий ящик.

Я хочу, чтобы наша вечность началась как можно скорее.

Глава 29. Селин

Шелест бумаг, тихий гул голосов и разносящиеся эхом по участку шаги для меня как музыка. Так приятно снова быть на работе. Мне никогда не нравилось сидеть дома сложа руки и ныть, но взлом квартиры выбил меня из колеи сильнее, чем я готова признать.

Завьер был недоволен, когда этим утром я сообщила ему о возвращении на работу. Он жалобно надул губы и вцепился в меня, как коала, что выглядело просто жалко. По крайней мере, он остался не один, а с Полуночником, да и вообще, он в конце концов взрослый мужик... вампир... в общем, должен сам справиться!

Я все еще не могу свыкнуться с тем, что Завьер – вампир. Все эти мифы и легенды кажутся просто сказкой.

Вымыслом.

Выдумкой.

Но то, что я видела, не объяснить ничем, кроме сверхъестественных причин.

Нас, людей, с детства учат принимать определенные вещи за истину. Черт возьми, мы же годами поглощаем в школе факты, которые нужно просто зазубрить. И когда ты понимаешь, что все это может быть ложью, а учебники истории – сплошным враньем... От этого становится не по себе.

В кармане жужжит телефон, и я вытаскиваю его с улыбкой, которую не в силах сдержать.

– Слушаю? – Скрещиваю руку на груди, подпирая локоть той руки, что держит телефон у уха. В трубке тишина. – Алло-о-о-о-о?

– Я соскучился... – доносится с того конца приторно-жалобный голос.

– Завьер, – говорю я, потирая переносицу. – Я же только что ушла. – Посмеиваюсь, не в силах сдержаться.

– Мое несуществующее сердце болит, когда тебя нет рядом. Просто вернись домой. Кому вообще нужна эта работа? – умоляет Зав. У меня что-то екает внутри, когда он говорит «домой», словно это наше общее пространство.

– Думаю, ты переживешь. Ты разве не привык за сотни лет быть один? – Я неспешно иду к своему столу от окна, у которого стояла. – Зато как здорово будет, когда я вернусь обратно!

– Мне самому никогда не нравился эджинг^[12] – я слишком нетерпелив. Но для тебя могу сделать исключение.

Я тут же бросаю трубку, но не раньше, чем меня пронзает вспышка желания.

Телефон снова жужжит, но я не обращаю на него внимания.

Вот же вампир-прилипала!

Мне нужно работать, и Завьеру придется с этим смириться.

Я плюхаюсь на стул и придвигаюсь поближе к монитору. Встряхиваю мышку, чтобы разбудить компьютер, ввожу пароль и просматриваю входящую почту. В глаза бросается письмо детектива Уотерс: она напоминает, что должна проинформировать меня о ходе дела клуба «Векс». Я пробегаюсь по тексту, и мой взгляд тут же привлекает фраза «новые улики».

– Слушай, Ава! – Мои волосы рассекают воздух, когда я резко оборачиваюсь, чтобы позвать подругу, но ее в комнате нет.

Ловлю себя на мысли, что не видела ее с самого утра, что странно.

Я подхожу к кабинету капитана и стучу по дверному косяку, чтобы не врываться без предупреждения.

Капитан Барнс отрывает взгляд от бумаг, которые заполняет.

– Ава сегодня приходила? – спрашиваю я.

– Да.

Капитан кивает и возвращается к работе. Я смотрю на огромную стопку бумаг на его столе и ни капли не завидую. Решаю не мешать и ухожу. Вряд ли он может точно сказать, где она сейчас находится.

Я проверяю все места, где Ава обычно бывает: комнату отдыха, ее любимое окно в холле, из которого она любит наблюдать за улицей, и снова возвращаюсь к столу. Вдруг она вернулась, пока я ее искала по всему участку. Я прохожу мимо туалетов и замечаю едва слышное всхлипывание, доносящееся из женской уборной. Я делаю шаг назад и замираю, ожидая услышать его снова. На этот раз раздается более громкое сдавленное рыдание, но его тут же подавляют, словно тот, кто плачет, не хочет, чтобы его услышали.

Стараясь не шуметь, я приоткрываю дверь и заглядываю за угол. Вижу склоненную голову с розово-русыми волосами, поникшие плечи и кучу смятых платочков на столешнице. Я замираю в нерешительности: стоит ли вмешиваться? Мне не слишком-то удается утешать людей, но это же Ава. Я ее лучшая подруга, а значит, должна убедиться, что у нее все хорошо.

Если уж она спряталась, чтобы поплакать, скорее всего, случилось что-то серьезное.

– Ава? – Я приближаюсь к ней с такой осторожностью, будто передо мной испуганный зайчик.

Она резко поднимает голову, и по красным пятнам на ее лице понятно, что в уборной было проведено немало времени. По тому, как она пытается смахнуть гору платочков в мусорку и поправляет волосы, делая вид, что все в полном порядке, сразу становится понятно, что ей неловко.

– Все хорошо? – Я замираю прямо перед ней и жду ответа, не желая давить. Она молча шевелит губами, пытаясь подобрать нужные слова.

– Нет. – Ее голос срывается на писк, и она бросается ко мне в объятья.

Ее изящные руки крепко меня сжимают, и я чувствую запах ее шампуня с цветочным ароматом. Я отвечаю ей таким же объятьем, прижимая ее к себе как можно крепче. Что бы ее ни расстроило, от боли сжимается и мое сердце.

– Что случилось? – Я успокаивающе похлопываю ее по спине. Она снова начинает всхлипывать, и я молча жду, когда она придет в себя, чтобы обо всем рассказать.

– Спенсер... – рыдает Ава и вцепляется в меня еще сильнее. Ее хватку, как у удава, становится уже трудно выдержать.

– Что он натворил? – В моем голосе слышится сталь. – Он тебя обидел? – Спенсер не похож на того, кто может причинить боль, но раз она так расстроена, все возможно.

Если этот говнюк посмел ее обидеть, я ему кишки выпущу.

– Нет! Он бы никогда так не поступил. – Она достает платочек и вытирает нос. – Ему предложили работу в Калифорнии. Он собирается согласиться.

– Так ты от меня уезжаешь? – Теперь уже я изо всех сил сжимаю ее в объятьях.

Меня накрывает волна грусти при одной мысли, что я не буду видеться с Авой каждый день. Трудно найти двух более непохожих людей, но все знают, что противоположности притягиваются. Для меня она всегда была ярким пятном в жизни, помогающим держаться на плаву. Если мне было грустно, Ава всегда находила способ меня подбодрить. Теперь, как ни странно это признавать, у меня еще и есть Зав.

– Нет, я... кажется, это я бросаю его, – вздыхает Ава, и слезы вновь текут ручьем по ее щекам. – Когда он впервые об этом заговорил, я была в полном восторге. Но теперь, чем больше я думаю о переезде, тем сильнее понимаю, что такая жизнь не для меня. Я люблю его, но мы оказались на распутье. Перед выбором, который может изменить мое будущее.

Я поглаживаю ее по рукам, а затем осторожно отрываю от своей груди. Разглаживаю растрепанные волосы, которые везде лезут, беру ее лицо в ладони и заставляю посмотреть на меня.

– Ты должна сделать так, как будет лучше для тебя. Обдумай все хорошенько, не принимай поспешных решений и сделай глубокий вдох. – Я дышу вместе с ней, с шумом набирая воздух через нос и выдыхая через рот. Ава повторяет за мной, и я вижу, как она потихоньку приходит в себя. – Ты уже поговорила со Спенсером о том, что тебя смущает?

Ава отодвигается от меня и скрещивает руки на груди.

– Нет. Но мне нужно это сделать. Он догадывается, что что-то не так, потому что я веду себя отстраненно. Нам нужно поговорить, но я боюсь. Я не хочу ему мешать, ведь он и правда хочет там работать, но мне не хочется уезжать из Чикаго. Здесь мой дом. – Она трет глаза, и у нее вырывается смешок, когда она видит размазавшуюся по ладоням косметику. – После стольких лет вместе с ним мне сложно представить себя рядом с кем-то другим, но внутренний голос твердит, что в Калифорнии мне не место. Словно какая-то сила удерживает меня здесь. – Она наконец разворачивается к зеркалу и отскакивает от него. – Боже правый! Я похожа на клоуна-убийцу!

Мы смеемся, и я помогаю ей привести себя в порядок.

– Просто твое нутро подсказывает тебе, что без меня ты пропадешь, – подмигиваю я ей, и она улыбается в ответ. – Пойдем, красотка, займемся работой и хоть ненадолго забудем о парнях.

– Погоди-ка! – Ава резко останавливается, когда я пытаюсь подтолкнуть ее к выходу. На ее лице появляется хитрая улыбка. – Кстати, о парнях... Нам надо поговорить о твоем.

– Может, не стоит? – Я пытаюсь возразить и снова тянусь к двери. Ава резко хлопает по ней прямо у меня над головой, и я невольно вспоминаю, как Завьер загнал меня в угол в лифте.

– А ну стоять, руки вверх! – Ава делает вид, что целится в меня пистолетом, и я поднимаю руки, будто в чем-то провинилась. – Я поделилась с тобой своими новостями, теперь твоя очередь. Этот парень без ума от тебя, по взгляду видно! – Ее глаза комично округляются, когда на нее снисходит озарение. – Из-за того, что случилось с твоей квартирой, ты мне так и не рассказала, как прошло ваше свидание!

– Ой... – Видимо, помешал взлом и то, что Зав постоянно крутится рядом.

– В прошлый раз ты почти ничем не поделилась, а мне нужны пикантные подробности! – Внезапно Ава оживляется, на щеках появляется румянец, и она начинает забрасывать меня вопросами. – Прошу, Селин. – Она тянется к моей руке. – Мне нужно отвлечься. – И надувает губы.

– Мы вроде как поцеловались... – бормочу я.

– Селин! Мы вроде как лучшие подруги, а ты даже не рассказала мне, что вы поцеловались! Вы переспали? На твоем месте я бы уже давно занялась этим красавчиком, так что не стала бы тебя осуждать! Тебе надо с кем-то переспать, у тебя уже давно никого не было. – Она достает из кармана помаду и, глядя в зеркало, ловко ее наносит.

– Нет! – кричу я в ответ, пытаясь оправдаться. – Мы только целовались, да и то всего лишь раз. И с тех пор ничего.

Ава еще раз проверяет помаду, берет меня под руку, и мы выходим из уборной.

– А ты крепкий орешек! Я переспала со Спенсером на первом же свидании.

Я смеюсь, и Ава, кажется, немного повеселела.

– Продолжим разговор за ланчем? – предлагает моя подруга, усаживаясь за свой стол у кабинета капитана Барнса.

– Договорились! – Я возвращаюсь к работе, чтобы успеть хоть что-то сделать перед допросом с пристрастием, который меня ожидает.

Глава 30. Селин

Я беру лежащее передо мной меню в пластиковой обложке и ищу глазами свои любимые блюда. Мы решили зайти в недавно открывшееся местное заведение, где подают бургеры, лепешки, крылышки и прочую подобную еду.

Порой, чтобы взбодриться и настроить себя на работу, девушке просто нужен бургер со всякими разными добавками.

– Думаю, я возьму салат «Цезарь» с лососем, – размышляет Ава, постукивая пальцем по подбородку.

– Какая неожиданность! – смеюсь я.

Мы с Авой – люди привычки.

Я покручиваю соломинкой в стакане.

– У меня, по крайней мере, есть вот это. – Ава трясет передо мной своим модным лимонадом. – А ты, серая мышка, с водой сидишь. – И показывает мне язык, как и подобает взрослой женщине.

Я комкаю обертку от трубочки и швыряю ей в лицо. Но мой бросок оказывается таким неудачным, что обертка жалко падает, не долетев до своей цели.

– Приветствую, дамы! Сегодня вашим официантом буду я! – раздается жизнерадостный голос, с которым я прекрасно знакома.

Голубые глаза Авы мечутся между мной и официантом, и ее улыбка становится такой широкой, что щеки вот-вот лопнут.

– Мне вообще стоит на это смотреть? – Я отворачиваюсь от неожиданного «гостя» и бросаю взгляд на Аву, которая энергично кивает в ответ. Я зажмуриваюсь и тру ладонью глаза, готовясь к предстоящей головной боли, которая меня обязательно настигнет.

М-да.

Когда я поворачиваю голову и разлепляю глаза, передо мной, как и предполагалось, возникает рыжеволосый Аполлон, в фартуке и при полном параде.

Завьер склонил голову набок, словно пес, требующий внимания хозяина.

И где я только откопала этот экземпляр? В темном переулке?

Ну, типа того.

– Даже знать не хочу, как ты узнал, что мы будем здесь, или как тебе так быстро удалось устроиться на работу. Ты и дня не мог без меня прожить, да? – Я смеюсь, хотя его поступок одновременно и умиляет, и пугает.

Он наклоняется и трется щекой о макушку моей головы.

– А то! Я слишком скучал по своему пупсику.

– Так, все, отвали. – Я отпихиваю Зава, и он чуть покачивается. Теперь, когда я знаю, что он вампир, понятно, что он мне просто поддается. Будь его воля, я бы и на миллиметр его не сдвинула. – А куда делся наш предыдущий официант?

Уж точно не Зав принимал наш заказ на напитки и спрашивал, не принести ли каких-нибудь закусок.

Завьер хитро улыбается, а я нарочно игнорирую его, стараясь не думать о том, что же могло произойти.

Мы с Авой выпаливаем заказы, которые Завьер записывает и уносит на кухню.

– Легок на помине, – ухмыляется она, потягивая свой лимонад. – И как вам живется вместе?

– Он очень внимательный, этого у него не отнять. Думала, у него инсульт случится, когда я сказала, что выхожу сегодня на работу. – Я провожу рукой по волосам, убирая непослушные пряди за ухо. – Полуночник, этот маленький говнюк, почему-то его обожает, так что устроился лучше всех. Жаль, что пока нет никаких подвижек по делу о взломе моей квартиры, чтобы я могла хотя бы примерно понимать, когда вернусь домой. Не хочу быть обузой Завьеру, понимаешь? Я практически оккупировала его жилье, и он отказывается пускать меня на диван, так что я сплю в его кровати. Несправедливо получается.

Я умалчиваю, что в его постели сплю крепко как никогда. Его запах, который, как я думала, должен был уже выветриться, слишком сильно пропитал постельное белье и убаюкивает меня каждую ночь.

Как бы я ни старалась держаться подальше от этого придурковатого вампира, он продолжает крутиться вокруг меня, пробираясь все глубже под кожу и в самое сердце. Не уверена, как долго смогу сдерживаться, чтобы не броситься в омут с головой.

Эту мысль я оставляю при себе. Зав, наверное, устроил бы парад в свою честь, если бы узнал, что я подумываю о серьезных отношениях.

– Сомневаюсь, что твое присутствие его хоть как-то обременяет, – смеется она. – Он от тебя без ума. Уверена, он впадет в настоящую депрессию, когда ты от него съедешь.

Я замечаю, что Зав подглядывает за нами из-за угла, но мгновенно исчезает, заметив, что его поймали с поличным.

– Ситуация любопытная. Может, этим временным переездом сама вселенная пытается сказать тебе, что пора начать слушать сердце, а не обдумывать каждый шаг. – Ава многозначительно смотрит на меня и допивает свой напиток. – Для начала переспи с ним и проверь, перерастет ли ваша природная химия в сексуальную, а потом решай, стоит ли двигаться дальше. Ты всегда сможешь уйти, если все пойдет наперекосяк.

– Ага, может быть.

Она в какой-то степени права, но я все еще не решаюсь сделать этот шаг. К тому же он бессмертное существо, а я – человек. Как это, черт возьми, сработает?

Я делаю глоток воды, и другой официант приносит нам еду. Салат Авы выглядит восхитительно, а при виде бургера у меня буквально текут слюнки.

Я тянусь к своему стакану, чтобы сделать еще один глоток, и хмурюсь, обнаружив его пустым. Видимо, я выпила всю воду, сама того не замечая, пока отвечала на неудобные вопросы Авы. Только я собираюсь пожаловаться на пересохшее горло, как передо мной появляется полный стакан воды, а перед Авой – еще один лимонад.

Мой взгляд медленно скользит по груди под фартуком, мощной шее и волевому подбородку. Завьер улыбается и молча уходит.

– Видишь? Он понял, что тебе нужно, еще до того, как ты сама это осознала. – Ава принимается за свой салат и придвигает к себе лимонад.

– Пф. Вообще-то в этом и заключается его работа. Уверена, он поступил бы так с любым посетителем, – пытаюсь я ее переубедить, хотя сама прекрасно знаю, что дело не только в этом. Я просто не хочу произносить это вслух.

Я едва постанываю от удовольствия, когда впиваюсь зубами в бургер, – просто взрыв вкуса! Мясо прожарено именно так, как я люблю, и оно не слишком жирное. Все ингредиенты подобраны идеально, и картошка фри тоже просто пальчики оближешь.

– Отличная была идея. – Я машу картошкой в сторону Авы, а она кивает в ответ.

Мы заканчиваем наш обед почти молча, наслаждаясь едой. Кое-кто таинственным образом испарился, но я все еще ощущаю его пристальный взгляд на себе. Такое чувство ни с чем не перепутаешь.

Когда мы уже закругляемся, у Авы звонит телефон, и она со вздохом утыкается в экран. Она медлит, не знает, брать ли трубку, но потом встряхивает головой и выбирается из кабинки. Мельком показывает мне экран, где высветилось имя Спенсера. Все ясно. Я киваю ей в ответ, и она уходит, чтобы с ним поговорить.

Пока ее нет, я решаю навести порядок на столе. Складываю стопкой тарелки, смахиваю на них крошки и сдвигаю все на угол стола. Работа в сфере обслуживания бывает весьма непростой, и я пытаюсь по возможности помогать сотрудникам.

Не успеваю я опомниться, как Ава уже вернулась в кабинку. Удивительно, ведь прошла всего минута после звонка.

– Быстро ты, – удивляюсь я. Поднимаю взгляд и вижу перед собой вовсе не Аву. Если она, конечно, за эти несколько минут не вымахала на полметра, не перекрасилась в рыжий цвет и не обзавелась парой клыков.

– Я не мог оставить такую очаровательную леди одну.

Завьер берет мой стакан с водой и намеренно прикасается губами к тому месту, где остались следы моего блеска. Его зеленые глаза буквально впиваются в меня, и я изо всех сил сдерживаю охватившую меня дрожь.

Ох уж этот мужчина!

– Уже собираешься от меня съезжать? – замечает он, и я мысленно закатываю глаза. Ну разумеется, он подслушал наш разговор. – Знаю, о чем ты подумала. Клянусь, я стараюсь не прислушиваться к тому, о чем вы говорите, чтобы не влезать в твое личное пространство, но я же вампир, и у нас отличный слух. К тому же у Авы такой громкий голос, что слышно на весь зал.

Теперь, когда Завьер снял фартук, я могу разглядеть, во что он одет: черная футболка под серой рубашкой в клетку. Это сочетание удивительным образом подчеркивает цвет его волос и глаз.

– Мне просто неловко, что я заняла все твое пространство, и мне не хочется быть обузой.

Услышав эти слова, Зав хмурится и накрывает ладонью мои пальцы, которыми я судорожно перебирала перед собой.

– Селин. Поверь, твое присутствие совершенно не в тягость. Я был один сотни лет, но теперь у меня есть ты. – Его взгляд смягчается, и я таю. – Мне нравится просыпаться по утрам и знать, что ты в моей квартире. Мне нравится слушать твое тихое посапывание за дверью. Мне нравится узнавать, какие мои привычки заставляют тебя закатывать глаза. Мне нравятся, как безумно растрепанно выглядят твои волосы, когда ты выходишь из спальни по утрам.

За последнюю фразу я шлепаю его по руке, а он в ответ лишь смеется.

– Поэтому даже не думай, что ты можешь быть обузой. Ты – свет моей жизни. – Он нежно проводит пальцем по моей ладони. – Ну, на первом месте, конечно, Полуночник, а потом уже ты. – Он подмигивает, а я строю кислую мину.

Зав достает из-под стола счет и кладет его передо мной. Я заглядываю внутрь и вижу, что он уже оплачен.

– За счет заведения. – Он растворяется в воздухе быстрее, чем я успеваю поднять взгляд.

Вот же гребаный вампир-сталкер!

Глава 31. Селин

Ава появилась вскоре после того, как Завьер испарился вместе с официантом, которого «подменил». У нее был мрачный вид и красные глаза, но она лишь улыбнулась и отмахнулась от меня, когда я спросила, все ли в порядке. Она наконец поговорила со Спенсером о своих чувствах насчет переезда, и теперь они решают, что будут делать. Они любят друг друга, но Спенсер видит себя и свою карьеру в Калифорнии, а Ава хочет остаться здесь. И пусть Спенсер кажется мне отличным парнем, я поддержу свою лучшую подругу, что бы она ни решила.

Я направляюсь к кабинету детектива Уотерс – той самой, что расследует дело о девушке, пропавшей после посещения клуба «Векс», – и стучу по дверному косяку.

Она поднимает на меня взгляд и слегка улыбается.

Идеально прямые светлые волосы обрамляют ее лицо в форме сердечка. Детектив Стефани Уотерс, попавшая в наш отдел сравнительно недавно, уже успела показать себя добрым и отзывчивым человеком. Однако сегодня я чувствую, что с ней что-то не так.

– Заходи, Бреннан. – Она приглашает меня в кабинет, и я сажусь на стул напротив ее стола.

– Исчезновение подтвердилось? – Я беру папку, которую она мне протягивает. – Спасибо, что держишь меня в курсе.

– Нет проблем. – Воздух пропитан ароматом ее ванильного лосьона. – Да, к сожалению, мы ее нашли. – Она вздыхает, и я знаю, что это значит. – На тот момент она уже была мертва.

Я пробегаюсь по фотографиям с места преступления и рассматриваю детали. Тело не расчленено, как у жертв моего серийного убийцы, но оно все в порезах и синяках. Руки, ноги, грудь, шея – не осталось ни единого нетронутого места.

Мне становится нехорошо от одной лишь мысли, что этой девушке пришлось пережить перед смертью.

– Бедная девочка. Что они с ней сделали? – Присмотревшись, я вижу, что тело лежит на траве. – Где вы ее нашли? Не около «Векса»?

Детектив Уотерс откидывается на спинку стула и слегка разворачивается.

– Как ни странно, мы нашли ее благодаря анонимному звонку, поступившему на рассвете. Ее обнаружили в Миллениум-парке. Слава богу, мы добрались до нее до того, как там оказались прохожие. Удалось избежать паники. – Она качает головой так, будто не может поверить в собственные слова, и я уверена, что на моем лице появляется то же самое выражение. – Ничего не связывает ее напрямую с «Вексом», о котором говорила ее подруга. После тебя мы еще раз проверили заведения рядом с клубом и опросили сотрудников «Векса». Никто ничего не видел, но один вышибала упомянул, что видел девушку с подругой у входа в клуб, но это нам мало что дает.

– На камерах есть что-то, что может подтвердить похищение? – спрашиваю я, поднимая взгляд.

– Нет. Бессмыслица какая-то. – Она забирает у меня папку, и мы в недоумении замолкаем. – Лаборатория проводит кое-какие анализы, но ничего не сходится. Надеюсь, они дадут нам хоть какую-то зацепку, потому что капитан настаивает на закрытии дела, раз тело найдено.

Что-то здесь не так. Ненавижу, когда преступники выходят сухими из воды, и я не позволю этому случиться. Похоже, даже по моему главному делу придется провести собственное расследование.

– Ты уже сообщила Женевьеве? – спрашиваю я, с ужасом ожидая ответа.

– Пока нет. И мне совсем не хочется этого делать.

В этот момент кажется, что глаза детектива Уотерс словно гаснут.

* * *

Я плюхаюсь с жалобным стоном на диван. Полуночник недовольно мяукает и спрыгивает с того места, где сидел. Я его даже не задела, но не дай бог мне оказаться в метре от него.

– Что, все настолько плохо? – спрашивает Завьер с кухни, где готовит нам ужин. – Что случилось с тех пор, как мы встретились на ланче?

В ответ я лишь невнятно мычу в подушку и слышу, как он осторожно ко мне подходит. Я еще сильнее зарываюсь лицом в подушку и прижимаю к груди плед. Сильная рука гладит меня по голове, и диван рядом прогибается под тяжестью тела.

– Ну же, солнышко. – Он поднимает меня из этой жалкой позы и прижимает к себе. Моя голова оказывается у него на плече. – Расскажи папочке Заву, что случилось.

Я мгновенно отскакиваю и бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Больше никогда не произноси этих слов в моем присутствии.

– Ты про «солнышко»? – прикидывается он дурачком. – Что ж. Это обращение мне было по душе, но, видимо, придется искать дальше. Как насчет «куколки»?

– Завьер Локвуд. – Он тут же выпрямляется, услышав мой резкий тон и свое полное имя. – Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не строй из себя дурачка.

Он усмехается в ответ и усаживает меня к себе на колени. Устраиваясь поудобнее, я чувствую каждый мускул его торса. Утыкаюсь носом в его шею, туда, где сильнее всего чувствуется его запах, и с облегчением выдыхаю, расслабляясь в объятьях. Не знаю, почему так происходит, но рядом с ним все мои внутренние барьеры рушатся. Да, он вампир, но с ним я чувствую себя в безопасности. Глупо это отрицать. Его руки обвивают меня, и он отвечает мне довольным вздохом.

– Что случилось? – Он вновь закидывает удочку, и я сдаюсь.

– Да просто рабочая рутина. Помнишь дело, которое передали другому детективу? Так вот... было найдено тело.

– Малыш, мне так жаль.

Зав просто обнимает меня, пока я пытаюсь справиться с эмоциями, которые неразрывно связаны со смертью. В моей профессии такое часто происходит, но легче от этого не становится. Была ли я знакома с этой женщиной? Нет, но ее жизнь от этого не стала менее ценной.

– Нет никаких веских улик по нашему серийному убийце, а теперь еще и это... Я словно на месте топчусь. Какой из меня детектив, если я не могу раскрыть ни одного дела? – бормочу я.

Завьер не произносит ни слова, лишь крепче меня обнимает. Мы сидим в тишине, которую нарушают лишь наше дыхание, тиканье часов и приглушенное потрескивание из духовки, где готовится ужин.

Я чувствую, как грудь прижимается к его мускулистому торсу. Соски затвердели, проступая через ткань рубашки. Его нос скользит по моей шее, губы на опасном расстоянии от артерии. Знаю, мне стоит бояться. Меня держит в объятьях суперхищник, а я всего лишь легкая добыча без шанса на спасение. И все же у меня нет ни капли желания вырваться.

Мы почти не говорили о том, как его вампирская сущность может повлиять на наши отношения, но предполагаю, скоро наступит подходящий момент обсудить это. Для меня он остается все тем же Завом.

Руки сами, без моего ведома, погружаются в его волнистые огненные волосы. Дыхание Зава прерывается, когда я массирую его голову и легко касаюсь губами шеи. Я знаю, что действую на него так же, как и он на меня, и эта мысль опьяняет.

Его истинно мужская сила, с которой он держится, ужасно заводит. После такого дерьмового дня мне хочется почувствовать себя расслабленно, хочется, чтобы обо мне заботились. Я не привыкла возвращаться домой к кому-то, кто может меня обнять и поддержать.

Я отстраняюсь и встречаюсь с его взглядом, скрытым за линзами очков. В его бездонных радужках пляшут огоньки, а наши носы соприкасаются кончиками, словно крылья бабочки.

Мы замираем, сливаясь в одном дыхании, боясь пошевелиться. Его руки скользят вниз по моим бокам и пробираются под рубашку. Кончики пальцев прожигают кожу, забираясь под лифчик. Мягкие губы осыпают поцелуями каждый миллиметр моего лица.

Щеки. Лоб. Подбородок. Нос.

– Давай же, поцелуй меня! – рычу я, не в силах больше терпеть.

– Такая требовательная, – шепчет Зав, касаясь губами моей щеки.

Он сводит меня с ума, целуя все вокруг, но не сами губы, а потом останавливается. Мне надоели эти игры, поэтому я беру все в свои руки и, придерживая его голову, стремительно целую его. Глухой стук зубов, языки сплетаются в огненном вихре страсти. Мы не целовались с того первого свидания, и я чувствую, будто вернулась домой, пусть это и странно прозвучит.

– Осторожнее с клыками, – шепчет он слегка шепелявым голосом из-за выступающих резцов.

Я отвечаю, улыбаясь:

– Каплей крови меня не напугать.

Я вновь целую его, и с моих губ срывается стон, который тонет в удовлетворенном рычании, исходящем из его груди.

Моя футболка тут же оказывается на полу, и я с нетерпением стаскиваю его футболку через голову, желая соприкоснуться кожей. Я чувствую, как его член стал твердым под моими ягодицами, и больше всего мне хочется высвободить его из тесных джинсов. Его пальцы скользят по моему телу и забираются под пояс брюк.

– Зав... – задыхаюсь я, когда один из его длинных пальцев нащупывает край моего белья.

– Чего хочет моя девочка? – Еще один дразнящий жест. – Скажи. Я весь в твоем распоряжении.

Его дыхание обжигает шею, и во мне просыпается такая сильная жажда, о которой я и не подозревала.

– Укуси меня, – шепчу я.

Зав замирает, и я с тихим стоном прижимаюсь к нему еще сильнее, требуя продолжения.

– Ты не знаешь, о чем просишь. – Его голос срывается на хрип, и я понимаю, что он постепенно теряет контроль. То, что мне нужно.

– Я же не превращусь в вампира? – спрашиваю я.

– Нет, но... – Он замолкает, и во взгляде, прикованном к моей шее, я вижу явное желание.

– Я тебе доверяю. – Я прижимаю его голову к своему пульсирующему горлу, разрешая сделать то, чего мы так оба хотим. – Укуси меня, Завьер.

Глава 32. Завьер

Я держусь из последних сил. Мое самообладание похоже на дрожащее пламя, готовое погаснуть в любой момент, низвергнув меня в тьму. Я бы никогда не причинил вред Селин, но боюсь того, на что меня могут толкнуть инстинкты, когда моя пара извивается и умоляет лишь об одном.

– Погоди. – Останавливаться сейчас – сплошная мука, особенно когда мой член буквально рвется вперед, но я обязан сказать ей правду, прежде чем пойти на этот шаг. Я не хотел обрушивать на нее всю информацию сразу – правды о том, что я вампир, и так достаточно, чтобы любой здравомыслящий смертный пустился наутек, – поэтому я старался подойти к этой теме с максимальной осторожностью.

– М-м? – Селин такая милая, когда растерянная.

Во всех ее чертах читается вожделение, и я не могу не откинуть с ее лица непослушную прядь волос.

– Я был с тобой не совсем честен, – тяну я время.

– То есть ты на самом деле превращаешься не в вампира, а в хомячка? – сухо отвечает она.

Не давая ей возможности среагировать, я переворачиваю ее и шлепаю по попе. Она вскрикивает, но по запаху становится понятно, что мое действие лишь подлило масла в огонь, возбудив ее еще сильнее.

Приятно знать.

– Нет, дерзкая моя. Я и в самом деле до неприличия сексуальный и невероятно скромный вампир. – Я поглаживаю ее по тому месту, куда пришелся шлепок. – Дело не в этом, – говорю я, растягивая слова.

Не будь, тряпкой, Завьер. Просто скажи ей.

Я поднимаю ее, и мы оказываемся лицом друг к другу. Мне необходимо прочитать ее чувства.

Я шумно выдыхаю и поправляю очки, съехавшие на кончик носа.

«Выкладывай уже, – приказываю я сам себе. – Просто признайся!»

Слова срываются с губ в нечленораздельном потоке:

– Ты моя пара. Мы – пара.

Тишина.

– Что ты сказал? – спрашивает она, морща нос в недоумении. – Ты так быстро все протараторил, что я ни слова не разобрала.

Я опускаю голову.

– Пара... У каждого вампира есть пара – тот, кто ему предназначен судьбой. И ты – моя.

– Пара? – переспрашивает она.

Она устраивается рядом со мной на диване, и мне уже не хватает ее тепла. Я ловлю ее взгляд, пытаясь расшифровать чувства, но моя девочка – та еще загадка. Уверен, благодаря своей работе в полиции она научилась делать каменное лицо, но мне так хочется увидеть ее настоящую.

– Пара, – подтверждаю я.

– Хм. – Она не отводит пристальный взгляд от моего лица, и я еще ни разу не чувствовал себя настолько уязвимым. Я начинаю ерзать на месте, боясь ее реакции. Вдруг она не захочет быть моей парой? – Ладно. И что это значит?

– Ну что ж... – Я начинаю путаться в словах, сбитый с толку ее обыденным тоном. – У каждого вампира где-то есть своя пара, но не все ее находят. Мир так велик, а вампирам особенно тяжело задерживаться на одном месте. По правде говоря, это большая редкость, и тем более редко, когда вампир находит пару в смертном. – Я нервно тру затылок. – Наши души зовут друг друга. Это одна из самых чистых форм любви на свете.

По лицу Селин пробегает тень страдания, и мне одновременно хочется прижать ее к себе и провалиться сквозь землю.

Неужели она меня отвергнет? Принять во мне вампира, но не согласиться быть моей парой... Это меня уничтожит.

– То есть нам суждено быть вместе? – Она откидывается на спинку дивана, уставившись в пустоту. – Нас принудили к этим чувствам? И между нами не было ничего настоящего? – Ее глаза наполняются слезами, и, черт, я не могу на это смотреть.

– Что? Нет! – Я так яростно трясу головой, что мои волосы разлетаются во все стороны.

Я улавливаю ход ее мыслей. Селин считает, что я хочу быть с ней только из-за этого зова. Словно судьба заставляет меня быть с ней рядом и строить отношения. Несмотря на ее слабый крик протеста, я снова усаживаю Селин к себе на колени. Откидываюсь на спинку дивана, практически ложусь, и она оказывается сверху. Я придерживаю ее лицо ладонями и смотрю в глаза. От этих слез, что так и не пролились, у меня сжимается сердце, и я целую морщинку на ее лбу.

– Послушай меня, Селин Бреннан. Да, мы, может, и пара, но никакие внешние силы не могут мне указывать, что делать. Да, возможно, они свели нас так, как не свели бы других, но мы все еще обладаем свободой воли. Я здесь только потому, что без ума от тебя во всех смыслах. Ты – самая невероятная, умная и добрая из всех, кого я знал, и я боготворю землю, по которой ты ходишь. – От моих комплиментов ее щеки заливаются прелестным розовым цветом, поэтому я продолжаю: – Милая моя, ты – весь мой мир. Мы знакомы совсем недолго по меркам моей длинной жизни, но все мое прошлое меркнет, ведь теперь я с тобой. Эта связь ни к чему нас не обязывает, ясно? – подчеркиваю я свою мысль, и она кивает.

– Пойми же, что я с тобой, потому что сам того желаю. И тебе от меня не избавиться. – Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку (потому что я не очень-то люблю серьезные разговоры), я начинаю осыпать поцелуями каждый миллиметр ее головы и лица, пока она не начинает хихикать. – И чтобы ты знала, это работает в обе стороны. Ты, возможно, испытываешь ко мне более сильное влечение из-за нашей связи и... моей ослепительной внешности. – Я не могу сдержать самодовольную ухмылку. – Но ты все равно свободна в своих чувствах.

Когда я заканчиваю свою речь, она опускает голову мне на грудь, и я провожу ладонью по ее спине. Прикосновение к ее нежной коже кажется божественным.

– Я испугалась на секунду, когда подумала, что все предопределено. Впервые за долгое время у меня есть что-то свое, что делает меня счастливой. Впервые кто-то хочет заботиться обо мне, и мысль о том, что это происходит из-за какой-то вынужденной связи, просто невыносима. – Она прижимается ко мне своими руками еще крепче.

Я беру ее ладони и целую каждый из изящных пальчиков.

– Не-а. Этот вампир пытается залезть к тебе в трусики, потому что сам этого хочет. – Я нежно прикасаюсь кончиком своего носа к ее. – И да, я тебя укушу. Когда-нибудь. Это неизбежно. Говорят, вкус крови своей пары – тот еще афродизиак. – Я лижу ее шею, и она снова хихикает. – Только представь: мои зубы и мой член держат тебя в плену... – Она одобрительно мычит в ответ на мои слова. – Стоит подождать.

От моих слов дыхание у нее сбивается.

– Я не хотел, чтобы перед твоим первым укусом ты не узнала всей правды. К тому же, если я укушу тебя как твоя пара, это укрепит нашу связь, а я не хочу принуждать тебя к чему-то, не поделившись всеми фактами о вампирах. Видишь? Я настоящий джентльмен. – Я поглаживаю ее руки, наслаждаясь ощущением тепла. – Я хочу, чтобы ты была уверена в своем решении.

Уверена во мне. Но этого я не произношу вслух.

Именно в этот момент духовка пищит, оповещая о готовности ужина, и я вздыхаю. Накаленная атмосфера рассеивается, хотя мне этого и не хочется. Я нащупываю на полу нашу одежду, поднимаю ее и помогаю ей натянуть футболку. Когда ее голова проскальзывает в горловину, на ней появляется очаровательный беспорядок.

– Иди, вытаскивай ужин, пока он не сгорел, – кивает она в сторону кухни.

Я приглаживаю ее растрепанные волосы и, прежде чем исполнить приказ, целую ее в лоб.

Что бы эта женщина ни велела мне сделать, я все выполню. Она – единственная на этой земле, кому это дозволено.

– О, у меня для тебя есть подарок! – Я вспоминаю вещицу, которую раздобыл через своего человека, пока она была на работе.

– Серьезно? – Селин грациозно поднимается с дивана и подходит.

Меня отвлекает ее естественная, чувственная походка, и я завороженно наблюдаю за ней, но потом прихожу в себя и силой воли заставляю едва показавшиеся клыки втянуться обратно. Улыбка, мелькнувшая на ее губах, говорит мне, что она это заметила.

Отлично. Хочу, чтобы она каждый день видела, как на меня действует.

Я тянусь к одному из шкафчиков, открываю его и достаю заранее спрятанный там маленький подарочный пакет.

– Закрой глаза, – подразниваю я ее, целуя сначала одно веко, а потом другое. Ставлю пакетик ей на ладонь и отхожу. – Открывай.

Селин осторожно приоткрывает один глаз, будто я подарил ей бомбу. Она запускает ладонь в тонкую бумагу и достает гладкий кожаный футляр. Со щелчком открывает застежку и вынимает подарок.

– Нож?

Она крутит серебряный предмет в руках, любуясь безупречной работой.

– Ничего себе, какой острый! – восхищается Селин.

Она осторожно проверяет остроту лезвия, и я разрываюсь между желанием отдернуть ее руку, чтобы она не причинила себе вреда, и надеждой, что она все же поранится и я смогу вдохнуть удивительный аромат ее крови.

– Для чего он? – спрашивает она.

Я подтягиваю ее к себе за ремень, и она убирает нож, прежде чем положить мне руки на грудь. Ее пальцы перебирают серебряную цепочку на моей шее, а я прижимаюсь своим лбом к ее.

– В свете последних событий я хочу, чтобы ты была защищена. Знаю, ты и сама с этим прекрасно справляешься, но я не могу допустить, чтобы тебе причинили вред. – Последний солнечный луч, пробивающийся через окно, подсвечивает янтарные блики в ее волосах. – Меня это уничтожит.

– Я буду осторожна. Спасибо за подарок. – Селин целует меня в щеку. – Это очень красивый нож.

– Рукоять ручной работы, – поясняю я. – Я выбрал бабочек, потому что ты красива, но смертоносна, а значит, твой нож должен соответствовать.

Она тихонько смеется.

– Спасибо еще раз.

Мы замираем на какое-то время, и я просто наслаждаюсь близостью, вдыхая ее аромат.

Она, должно быть, не догадывается, что день, когда я устану от нее, никогда не наступит. Она – самое важное, центр моей бессмертной жизни.

Глава 33. Селин

– Ты хочешь вернуться в клуб? Туда, где, по всей видимости, похитили и убили женщину? – Ава с каменным лицом трясет в мою сторону керамической кружкой. – Ты? Которая клубы на дух не переносит?

Сегодня выходной, и я пригласила ее пообщаться. Поскольку она до конца не определилась с решением, дела со Спенсером идут не очень. Спенсер тоже еще не дал окончательного ответа по работе, но я чувствую, что они оба уже приняли решения, просто не хотят их озвучивать.

– Я иду туда не за весельем. – Я обхватываю пальцами свою кружку. – Мне нужно навести справки, – пожимаю плечами. – Мне до сих пор кажется, что там что-то нечисто. – Я смотрю на нее умоляющим взглядом. – Мне нужна помощь. Чем больше глаз, тем лучше.

– Если ты туда пойдешь, я иду вместе с тобой! – кричит Завьер из спальни.

Я закатываю глаза, а Ава делает глоток кофе, чтобы не рассмеяться. Он отказался покидать квартиру, когда пришла Ава, но пошел на компромисс и укрылся в спальне за закрытой дверью, чтобы дать нам «личное пространство». Чушь собачья, как по мне, ведь я знаю, что у вампиров прекрасный слух, но Ава об этом даже не догадывается, а это главное.

– Если ты пойдешь с нами, – кричу я в ответ, повышая голос, хотя в этом и нет нужды. – Ты будешь мне помогать. Смотреть в оба, ушки на макушке.

– Без проблем, дорогуша, – доносится из-за двери его певучий голос.

– Шпионить? С радостью! – Ее плечи слегка опускаются, и розово-русые пряди закрывают лицо. – Мы со Спенсером расстались.

Я качаю головой, сбитая с толку резкой переменой темы.

– Что? – вырывается у меня, и я протягиваю руку, чтобы накрыть ее ладонь своей.

Ава хлюпает носом и улыбается сквозь слезы.

– Мы оба так решили. Больно, но по-взрослому. Я всегда буду его любить и желаю ему всего самого лучшего, но наш взгляд на будущее не совпал, и мы не смогли с этим справиться. Я не хотела его тормозить, но и не хотела отказываться от своей жизни, понимаешь?

– Ох, Ава, мне так жаль.

Я обнимаю ее, и в нос бьет сладкий аромат ее духов. Я не большой любитель обниматься, но она это любит, и ей это сейчас необходимо.

– Надо было подлить нам в кофе водки, – бросаю я и слышу ее смех. – Еще не поздно. – Я направляюсь к холодильнику, достаю бутылку, и она кивает.

Я вздрагиваю, когда Ава вдруг кричит:

– Завьер, тащи сюда свою красивую задницу!

Перед нами возникает вихрь огненных волос. На нем черное худи, в котором он каким-то образом выглядит чертовски сексуально, а на плечах лежит Полуночник. Кот выглядит совершенно довольным, но, встретившись со мной взглядом, тут же начинает шипеть. Что ж, мы с ним по-прежнему не ладим.

– Кто-то вызывал меня и мою киску для эмоциональной поддержки? – Он поглаживает хвост Полуночника, который напоминает злодея, восседающего в кресле.

– Ты, я, Селин, клуб. Явка обязательна.

На каждом слове Ава загибает палец и в конце вскидывает ладонь. Зав бьет по ней без лишних вопросов.

Когда эти двое собрались в одном месте – жди беды.

– Ну все, погнали. И, пожалуйста, ведите себя прилично. Это абсолютно легальная вылазка для наблюдения, пусть такой и останется.

Я многозначительно смотрю на Завьера, а он, прежде чем ответить, поднимает руки в знак капитуляции.

Надувает губы и поправляет очки, съехавшие на кончик носа.

– И когда это я плохо себя вел?

* * *

Ритм музыки пульсирует в зале, и у меня дежавю: я снова сижу в кабинке «Векса» с Авой. Но на этот раз все иначе, потому что теперь с нами один рыжеволосый тип, который изучает обстановку с горящими от любопытства глазами.

– Не могу поверить, что мы снова здесь, – говорю я, пытаясь не обращать внимания на жар от ладони Зава, лежащей на моем бедре под столом. Он, видимо, хочет прирасти ко мне намертво.

– Верь, – отвечает Ава с набитым ртом. – Ирония в том, что мы здесь по той же самой причине, что и в первый раз: не ради веселья, а чтобы шпионить. – Она укоризненно смотрит на меня, а я в ответ показываю ей язык.

– Прости, – виновато посмеиваюсь я.

Ава грозит мне пальцем.

– Да брось. Мы обе знаем, что ты ни капли не раскаиваешься.

– Кстати, мы ничего не разузнаем, если будем просто сидеть здесь. – Завьер выталкивает меня из кабинки и грациозно выпрыгивает сам. – Потанцуем? – Он протягивает руку, словно мы на королевском балу, а не в ночном клубе, и подмигивает. – Идеальное прикрытие для незаметной разведки.

Я принимаю его руку и, прежде чем Зав успевает утащить меня на танцпол, говорю Аве:

– А ты посиди у бара, вдруг удастся что-нибудь выведать у барменов.

Она берет свой напиток и выходит из кабинки.

– Будет сделано, босс.

Зав ловко проводит нас сквозь море людей, и едва мы оказываемся у края танцпола, тут же притягивает меня к себе. Я вздрагиваю от этой неожиданной близости. Мои глаза сами ищут его. Знаю, мы здесь с целью расследования и отвлекаться нельзя, но не могу побороть волну желания, прокатившуюся по всему телу.

Мне всегда хотелось, чтобы мужчина смотрел на меня именно так, как это делает он.

Он не говорил, что любит меня, но это чувство отражается в глазах за стеклами очков.

Он убирает мои волосы с шеи и нежно дует на кожу, вызывая мурашки. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Он разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди, и наши тела сливаются в танце.

На меня находит озарение, и, ахнув, я разворачиваюсь к нему лицом.

– Ах ты, гад! – пытаюсь я перекричать музыку. Он лишь самодовольно ухмыляется в ответ, прекрасно зная, что я сейчас скажу. – Это был ты!

– Когда? – прикидывается он дурачком. Он просто обожает это делать.

– В ту ночь в клубе. Мой сексуальный незнакомец!

Как долго он вокруг меня крутился? Как я могла быть настолько слепа?

– Ты считаешь меня сексуальным? – Он хлопает своими длинными ресницами.

– Знаю, тебе нравится за мной наблюдать, но как долго ты за мной шпионишь? – допытываюсь я, тыча пальцем ему в грудь, а его руки в это время скользят по моему телу и останавливаются на талии.

– Ничего не слышу из-за музыки! – Завьер показывает на свои уши.

– Врешь как дышишь! Ты все прекрасно слышал! – Я надуваю губы, а он хватает мою руку, ловко крутит меня в танце и прижимает к себе.

Ладно. Потом разберемся.

– Ты слишком много думаешь. Просто отдайся музыке вместе со мной. И смотри по сторонам, – напоминает он мне. – Не забывай, зачем мы тут.

Я так сильно увлеклась им, что забыла о нашем первоначальном плане, и меня это бесит.

Я замечаю Аву у бара, где она беседует с барменом. Когда ее взгляд скользит в мою сторону, я замечаю у нее в глазах боль. Как бы мне хотелось взмахнуть волшебной палочкой и наладить ситуацию со Спенсером, но остается лишь надеяться, что поговорка о времени, лечащем все раны, сработает и в этом случае.

– Подвинься немного в эту сторону, – говорю я Заву, пытаясь как можно незаметнее кивнуть на подозрительную дверь, за которой, как мне кажется, может оказаться что-то интересное. Охранник почти не обращает на нас внимания, его взгляд скользит по нам, пока он изучает толпу.

Зав слушается меня, но толку ноль. Никто не входит и не выходит. Дверь остается наглухо закрытой.

– Кажется, мы зря потратили время этим вечером, – признаюсь я, чувствуя себя немного подавленной из-за отсутствия результатов.

Я не могу ничего выяснить, когда дело касается этого места, и это сводит меня с ума.

– Надеюсь, ты не думаешь, что зря потратила время на меня, – тихо смеется Зав.

Он проводит рукой по волосам, и от этого жеста у меня слегка подкашиваются ноги. Боже, как же я хочу этого мужчину, просто невыносимо.

– Конечно нет. – Я целую его в щеку, прежде чем мы возвращаемся за столик.

– Есть новости? – спрашивает Ава, присоединившись к нам, и пододвигает в мою сторону стакан воды, который так мне нужен.

– Нет, – признаюсь я, закусывая губу. – Никто не заходил и не выходил. – Я наклоняю голову в сторону двери, которую все так же охраняют.

Ава хмурится.

– Может, здесь все-таки не происходит ничего подозрительного? – предполагает она, приподняв бровь.

Я чувствую на себе взгляд Зава.

– Ты все еще думаешь, что здесь что-то не так?

– Да, – признаюсь я. – Это просто... предчувствие.

Я встаю из-за стола.

– Ладно, ребята, я в уборную, так что никаких фокусов, пока меня нет. – Я строго на них смотрю. Оставлять этих двоих в одиночестве равно самоубийству.

Я выхожу из кабинки и направляюсь в дамскую комнату, потому что мне и правда туда нужно. Едва не наступив в коридоре на лужу блевотины, я наконец нахожу свободную кабинку.

Закончив, остаюсь в кабинке, выжидая, пока девушки у зеркала уйдут.

К счастью, они не задерживаются, и я быстро мою руки. Уже поворачиваюсь к двери, чтобы вернуться к кабинке, как вдруг слышу кое-что, из-за чего замираю. Прямо из вентиляции над раковиной слышатся голоса.

Вспоминаю, как Ава упоминала об этом во время нашего первого визита в клуб, и изо всех сил вслушиваюсь в разговор. Один из голосов звучит пугающе знакомо, и я буквально застываю на месте.

«Похоже на... нет, это невозможно».

Сквозь вентиляционную решетку разобрать слова почти невозможно. Я убираю волосы за ухо, будто это может помочь, и закрываю глаза.

– Ты, твою мать, издеваешься? – В женском голосе сквозит ярость. – Похоже, опять придется делать все самой.

– Прости, – лепечет в панике мужчина.

– Как можно быть настолько некомпетентным?

Он что-то бормочет в ответ, чего я не могу разобрать, но зато она орет так отчетливо, что я понимаю каждое ее слово.

– Заткнись! У меня от тебя голова уже раскалывается, а это о многом говорит. – Ее тон не терпит пререканий. – Соберись, тряпка. Или пожалеешь, уж поверь.

После этих слов я жду чего-то еще, но разговор, похоже, подошел к концу.

Что за черт?

В этом клубе и правда творится что-то странное, моя паранойя тут ни при чем.

И этот разговор доказывает мои опасения, потому что готова поклясться, что женский голос, который я только что слышала, принадлежит Женевьеве.

Глава 34. Селин

Я бросаю взгляд в зеркало и вижу, как на меня смотрят широко раскрытые глаза на бледном лице. Надо успокоиться, а уже потом выходить. Да, мы пришли в клуб на разведку, но я не хочу втягивать Аву в эту историю. Она к такому привыкла, но, с другой стороны, она не полицейский, и мне не хочется, чтобы моя лучшая подруга пострадала.

Давай, Селин. Возьми себя в руки. Ты же настоящий мастер разделять чувства и долг.

Попытка собраться с мыслями, несмотря на постоянную толпу пьяных девушек в уборной, – задача не из легких, но я пытаюсь отгородиться от шума. Поправляю хвост и наношу блеск для губ. Так-то лучше. Кто-то поблизости распыляет огромное количество цветочных духов, и я выскальзываю за дверь, чтобы окончательно не задохнуться.

Приблизившись к нашему столику, я замедляю шаг и приказываю себе вести себя как обычно.

Ава оглядывает меня с ног до головы, и я через силу ей улыбаюсь. Кажется, пронесло.

– Я собираюсь еще чего-нибудь выпить. Присоединитесь? – спрашивает она, выскальзывая из-за стола.

– Мне ром с колой, пожалуйста, – выдавливаю я из себя, стараясь говорить спокойно.

Зав заказывает то же самое, так что я достаю из кармана двадцатку и протягиваю Аве. Она берет деньги и, пританцовывая, прячет их в бюстгальтер, а потом идет к бару за нашими напитками.

Я смотрю на Зава, встречаюсь с его пристальным взглядом и тут же отвожу глаза. Его непривычная серьезность нервирует, ведь я уже привыкла к его шутливой манере. Его взгляд будто прожигает мне висок, и я ерзаю на диване.

Черт, он слишком хорошо считывает мои эмоции.

Пытаясь отвлечь его, я провожу рукой по его бедру. Он вздрагивает при первом же прикосновении, и мне в голову приходит шалость. Мы сидим в дальнем углу кабинки, где в полумраке можно делать все что угодно. Моя рука приближается к его паху, и я понимаю, что играю с огнем, когда он сильно сжимает мое запястье.

Однако он не убирает мою руку, а держит ее вместо этого в плену, прижимая к своему твердеющему члену. Порыв смелости заставляет меня сжать его, и я вздрагиваю от того, что чувствую. Он огромен. Его рука сковывает меня, но я все равно двигаю ладонью, насколько это возможно. В ответ из его горла вырывается тихий, едва слышный стон.

Как это сексуально.

До этого момента я избегала зрительного контакта, опасаясь, что тогда вся моя решимость испарится. Теперь я уже не пытаюсь просто его отвлечь – теперь я действительно хочу к нему прикоснуться.

Меня так и тянет посмотреть на его лицо, и я вознаграждена самым сексуальным выражением, которое когда-либо видела: голова запрокинута на спинку дивана, огненные волны волос спадают на лоб, рот приоткрыт, глаза закрыты.

– Что же ты со мной делаешь? – вырывается у него хриплый, осипший рык.

Завьер выглядит так, будто подвергается сладким пыткам, а я – его палач. Еще одно движение, и его дыхание превращается в рычание.

– Селин... – Стиснув зубы, он обнажает свой клыко-стояк, как он его сам называет. – Сильнее, – умоляет он.

Не обращая внимания на его мольбы, я закидываю ногу на ногу и принимаюсь разглядывать толпу с максимально скучающим видом, пытаясь выглядеть как обычная посетительница, а не девушка, которая держит в руках член парня в кабинке. В принципе, в клубе и без нас происходит много непристойного, так что мы не самые отъявленные нарушители спокойствия.

Но мне бы не хотелось, чтобы Ава нас застукала, а она как раз бросает взгляд в нашу сторону с бара. Я отвечаю ей кивком, и она возвращается к бармену, который готовит наши ром с колой.

– Как думаешь, – мурлычу я, – успеешь кончить до ее возвращения?

Он вновь постанывает.

– Ох, ты поплатишься за это! – Его дыхание прерывается, но он не пытается меня остановить. Вместо этого кладет руку поверх моей и начинает двигать ею вверх-вниз в бешеном темпе. По его учащенному дыханию и напряженным мышцам живота я понимаю, что он на грани.

Я останавливаюсь, специально, чтобы подразнить его. Он отрывает свою ладонь от моей в немом вопросе с мучительным стоном от того, что его прервали на самом интересном месте. Но сейчас ему станет еще лучше, потому что я расстегиваю его ширинку, чтобы достать член.

Я не могу его разглядеть, но по ощущениям ясно, что по размерам он превосходит все, с чем мне приходилось сталкиваться.

Только представьте: я держу его член в руке, у всех на виду, а ведь мы только пару раз целовались. Я буквально излучаю могущество, когда подвожу его к кульминации.

Такое чувство мне по вкусу – осознание того, что одно лишь мое прикосновение способно свести с ума этого вампира.

Внутри меня все сжимается, когда я ощущаю контраст между нежной кожей и твердостью в моей руке. По коже разливается приятное тепло, и я нежно провожу большим пальцем вокруг его головки. Завьер корчится от наслаждения и сжимает мою руку, заставляя двигаться еще быстрее.

Из-за его тихих стонов я закусываю губу.

Если кто-то присмотрелся бы к нам повнимательнее, то сразу бы понял, чем мы занимаемся. Движения рук говорят сами за себя. Я бросаю взгляд на Аву и вижу, как она забирает у бармена последний бокал, и понимаю, что наше время вышло.

– Ава уже возвращается, – шепчу я, начиная слегка паниковать.

– Если ты считаешь, что перспектива быть застуканным Авой заставит меня поторопиться, то ты сильно ошибаешься. – Он поворачивает ко мне голову, чтобы уткнуться носом в мои волосы и скрыть мучение на своем лице. – Но я знаю, что ты уже начала паниковать, так что я буду хорошим мальчиком и кончу, – шепчет он мне на ухо, и я сжимаю бедра, усиливая трение. К этому моменту мой клитор уже начинает пульсировать от желания.

Наши руки работают в унисон, сжимая и скользя вверх-вниз, слегка вращаясь у самой головки. Каждый учащенный удар моего сердца – стук каблуков Авы, которая все ближе.

Финальное движение, и Завьер издает долгий, прерывистый стон, горячая сперма разливается по нашим рукам. Он застегивает брюки, и я ищу его взгляда, нервничая, что, возможно, он не остался доволен.

Он наклоняется и целует меня в висок.

– Знаю, о чем ты думаешь. Это было чертовски сексуально. – Он берет салфетку и вытирает мои руки под столом. – И даже не думай о том, о чем ты только что думала. Любая твоя идея приветствуется. – Когда мне кажется, что он замолчал, он снова наклоняется ко мне. – Но это тебе даром не пройдет. Ты выиграла битву, но не войну. Я никогда не проигрываю. – Сверкнув клыками, он извиняется и направляется в уборную, когда Ава ставит на стол наши напитки.

– Куда это он? Я только принесла напитки, – провожает она взглядом его удаляющуюся фигуру.

– Понос, – выпаливаю я и тут же жалею о сказанном. – Видимо, съел что-то не то.

Я пью большими глотками, и алкоголь так сильно обжигает, что я морщусь, но скорее не от рома, а от жалкой отговорки, которую только что озвучила. Обычно я держу удар, но, когда дело касается подобных ситуаций, пасую.

– Хм. – Ава устраивается напротив меня, и я крепко вцепляюсь в свою новую салфетку. Надо бы сбегать в уборную и хорошенько помыть руки, но я знаю, что в этом случае Ава сразу заподозрит неладное.

Ава достает что-то из сумочки и, кашлянув, подталкивает ко мне. Она смотрит куда-то вдаль и пьет свой напиток. Мое лицо вспыхивает, когда я понимаю, что это.

Антисептик.

Глава 35. Селин

Налив себе чашечку кофе, я устраиваюсь за барной стойкой. Передо мной лежит порезанный апельсин. Сочетание странное, но с похмелья мой организм требует именно этого.

Подавив зевок и отставив в сторону кофе, я съедаю почти весь апельсин, оставив лишь две дольки.

Беру кружку и вдыхаю аромат французской ванили.

Идеально.

Только я собираюсь сделать первый глоток, как сзади меня окутывает тепло и я оказываюсь в крепких объятиях. Мгновение спустя на макушку опускается подбородок, и довольный большой ребенок начинает что-то тихо напевать.

– Зав, – ворчу я. – Я из-за тебя чуть кофе не пролила.

– Тсс, – шепчет он. – У меня время утренних обнимашек.

Эх. Когда он ведет себя так мило, злиться на него практически невозможно. Я расслабляюсь в его объятьях и закрываю глаза. Его губы нежно касаются моей макушки, а потом он отпускает меня и садится рядом на стул.

Он хватает оставшиеся две дольки апельсина и улыбается, сверкнув клыками. Внутри приятно екает. Не знаю почему, но меня ужасно привлекают его клыки. Ему я об этом говорить не собираюсь, ведь тогда он совсем зазнается.

Наше неторопливое, спокойное утро нарушает телефонный звонок.

На экране появляется имя капитана Барнса, поэтому я быстро отвечаю.

– Слушаю?

– Здравствуй, Селин. Знаю, еще не твоя смена, но думаю, ты захочешь приехать в участок как можно скорее. Нам удалось наконец поймать нарушителя с камер наблюдения, и сейчас его везут на допрос.

– Да! – выкрикиваю я, спрыгивая со стула и смахивая в процессе кружку.

Зав быстро ее подхватывает и берет тряпку, чтобы вытереть лужу.

– Уже выезжаю.

– Хорошо. Но не торопись. Раз мы его взяли, он у нас надолго.

– Спасибо, капитан.

Я кладу трубку и не трачу время на пересказ Заву, потому что знаю, что он слышал весь разговор.

– Быстро переоденусь и выдвигаюсь.

Он кивает:

– Я тебя отвезу.

– Не нуж...

– Я отвезу тебя, – настаивает он.

Я вскидываю руки:

– Ладно, ладно.

Я быстро переодеваюсь и сажусь в машину к Заву. Клянусь, он несется со скоростью сто миль в час^[13], чтобы как можно скорее добраться до участка. Меня обычно не укачивает, но, когда я вхожу в здание, меня начинает мутить.

– Бреннан! Арестовать тебя за превышение скорости? – встречает меня пристальным взглядом капитан. – Ни за что не поверю, что ты так быстро добралась, не нарушив закон.

– У-у-у, ролевые игры. Селин, арестуй меня. – Зав протягивает запястья, и я с шипением по ним бью.

– Не обращайте на него внимания, – говорю я, пряча Зава за спиной.

Капитан удивленно приподнимает бровь.

– В последнее время он слишком часто появляется на многих местах преступления, хотя и не работает в полиции. Что он тут делает?

– Я ее личный охранник, – выпаливает Зав за моей спиной. – Если вас что-то не устраивает, можете обратиться к моему адвокату.

Я бью назойливого вампира за моей спиной, мечтая заклеить ему рот скотчем.

– Так значит, вы его поймали? – пытаюсь я сменить тему.

– Ага. Как я и говорил ранее, мы заметили его на камере наблюдения в центре, недалеко от той кофейни, которую ты так любишь. Его отпечатки совпадают с теми, что нашли у тебя дома. – Капитан останавливается перед комнатой для допросов и берется за серебряную ручку. – Мы пока не стали его допрашивать, надеясь, что ты сможешь приехать и присутствовать лично. Знаю, ты переживаешь, что взлом мог иметь личный характер, поэтому, надеюсь, если ты сама его увидишь, это поможет развеять твои опасения на этот счет. Готова? – Он ждет моего ответа.

– Да. – Мое внешнее спокойствие обманчиво, и меня выдает лишь легкий выдох.

Я чувствую, как Зав собирается зайти со мной в комнату, и оборачиваюсь, чтобы положить ему ладонь на грудь.

– Селин... – хнычет он.

– Я позволила тебе сюда приехать, но в комнату тебе нельзя. Подслушивай, если хочешь, с этим я не смогу ничего поделать, но внутрь ты не зайдешь.

Я вижу, что ему не нравится оставаться в стороне, но все же он понимает, что в данном случае я должна все сделать без него.

Я захожу в комнату для допросов, выдвигаю стул и сажусь.

Передо мной сидит совершенно обыкновенный мужчина.

На вид ему лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы, голубые глаза, худи и джинсы. На преступника он не тянет. Хотя, наверное, нет «правильной» внешности для преступника. Тихони как раз бывают самыми опасными, и он, кажется, подходит под это описание. Он нервно ерзает на стуле под моим взглядом, пока мы сидим в тишине.

Капитан Барнс присаживается рядом со мной в качестве наблюдателя. Думаю, он боится, что я не справлюсь с эмоциями и сорвусь. Но я давно научилась их глушить и не собираюсь сейчас давать им волю. Я барабаню пальцами по металлическому столу, и взгляд преступника тут же устремляется вниз, чтобы следить за движением.

И правда нервничает.

– Как ваше имя? – начинаю я с легкого вопроса.

– Дерек... Фэллоуз, – запинается он.

– Вы знаете, почему здесь оказались, Дерек?

– Нет, понятия не имею, – отвечает он. – Только собирался выпить чашечку кофе, как вдруг меня скрутили полицейские. Я и сам не прочь узнать, что такого сделал.

Он явно занимает оборонительную позицию, но его неподдельное недоумение сбивает меня с толку.

Я хмурюсь, бросаю взгляд на капитана, но он все еще продолжает записывать.

– Можешь и дальше прикидываться дурачком, но ни к чему хорошему это тебя не приведет. Наоборот, может выйти боком. Дерек. – Я четко произношу его имя и наклоняюсь вперед, пытаясь поймать взгляд, который он упорно опускает.

– Она права, сынок. Ответь детективу Бреннан, пожалуйста, – наконец говорит своим властным тоном капитан.

– Я и говорю правду! – кричит он, ударяя ребром ладони по столу. – Понятия не имею, почему я здесь и о чем вы мне говорите. Вы уверены, что поймали нужного парня? Я вообще-то законопослушный гражданин! – Дерек вскакивает на ноги, и я делаю то же самое. Я вижу, что рука капитана Барнса скользит вниз по бедру к электрошокеру – на случай если ситуация накалится.

– Хорошо. Давай-ка успокоимся. – Надо разрядить обстановку. К тому же этот парень верит в свою невиновность, поэтому я решаю подыграть. – Значит, ты не вламывался в квартиру пару недель назад? – Я не хочу раскрывать все карты на случай, если он все же решит сказать правду.

Дерек медленно опускается на стул, но я продолжаю стоять.

– Что? Нет!

И вновь я озадачена той уверенностью, с которой он произносит эти слова. Не похоже, чтобы этот парень просто издевался над нами. Он, кажется, действительно сильно нервничает из-за сложившейся ситуации.

Меня отвлекает осторожный стук в дверь, и я вспоминаю о Завьере, который остался в коридоре и слышит каждое наше слово.

– Секундочку. – Игнорируя многозначительный взгляд капитана, я высовываюсь из комнаты для допросов. Как я и предполагала, у двери стоит Завьер, и по выражению лица, кажется, что его вот-вот разорвет.

Я выхожу из комнаты и осторожно закрываю дверь, чтобы нас не подслушали.

– Он говорит правду. – Завьер, похоже, сам не верит своим словам.

– Что? Как ты понял? – Его слова совпадают с моими подозрениями, и это еще больше сбивает меня с толку.

– Его пульс. Когда люди лгут, их сердце начинает бешено колотиться, сердечный ритм скачет. Он нервничает, и его сердце быстро стучит, но с моим опытом я могу отличить одно от другого. Он ничего не знает. – Завьер почесывает затылок и поправляет очки на носу.

– Но это совсем ничего не объясняет.

– И я сам ничего не понимаю, но даже если это и правда сделал он, у него либо отшибло память, либо... – Завьер замолкает, и вдруг его глаза загораются. – ...его заставили забыть. – Он смотрит на меня с ужасом.

– Заставили? – Теперь он говорит на каком-то неизвестном мне языке, и я для успокоения начинаю теребить кончик своего хвоста.

– Вампиры определенного возраста могут с легкостью заставлять людей плясать под их дудку. Человек превращается в безвольную марионетку, с которой можно играть. – Завьер уставился в пол, но я вижу, как он явно что-то обдумывает.

– То есть ты думаешь, что он и правда проник в мою квартиру, но его заставили это сделать, а потом стерли память? Но почему же тогда мы его так долго искали? – размышляю я вслух.

– Возможно, это случилось из-за транса, в который его ввели. Кто-то не хотел, чтобы его нашли до определенного момента, либо же он сам вышел из транса. Постой-ка... – Завьер достает из кармана маленький блокнот и ручку и с театральным видом проводит линию под чем-то, что походит на настоящий список, и записывает новый пункт. – Непрекращающийся дождь, взлом квартиры с его участием и тот гребаный одичавший вампир у нашей квартиры. – Он постукивает пальцем по новому списку, в задумчивости высунув язык, что выглядит довольно мило. Он собирает воедино части пазла, о котором я даже не подозревала. – Вампиры и, возможно, другие сверхъестественные существа по какой-то причине собираются в Чикаго.

Я моргаю, уставившись на него.

– Что, прости?

– Все это – дело рук сверхъестественных существ. Я пока не понимаю, зачем и как, но от всей этой истории разит вампирским дерьмом, – заключает он и захлопывает блокнот, но перед этим успевает что-то нацарапать на листочке, который вырывает и прячет в карман.

– Зачем вампирам я?

– Понятия не имею. – Завьер притягивает меня к себе в быстром, но утешительном объятии. Я позволяю себе на мгновение окунуться в его тепло. – Но я обязательно докопаюсь до сути. А тебе пора возвращаться обратно. Хотя не думаю, что допрос что-то даст. – Он кивает в сторону комнаты и, шлепнув меня на прощание по попе, открывает дверь.

Я бросаю в его сторону гневный взгляд, но он уже успел исчезнуть. Даже думать не хочу, что может натворить в полицейском участке Завьер без присмотра. Надеюсь, он будет вести себя пристойно, пока я занята.

– Все в порядке, детектив? – спрашивает капитан Барнс, когда я снова сажусь на свое место.

Похоже, задержанный немного успокоился, но его растерянность никуда не делась.

– Все хорошо, – заверяю я капитана. – Вернемся к тебе, друг мой, – обращаюсь я к Дереку. – Ты и правда не помнишь, как проник в чужую квартиру? Или как скрывался от полиции? – Я заранее знаю его ответ, но хочу задать вопрос еще один раз, потому что во всю эту ситуацию верится с трудом.

– Клянусь всем, что мне дорого. – Он поднимает руку, словно произносит клятву. – Капитан Барнс показал мне запись с камер наблюдения: рост мой, ДНК тоже. Знаю, все указывает на меня, но я ничего не помню. Клянусь. – Дерек сжимает челюсть и беспомощно откидывается на спинку стула.

– Я тебе верю, – отвечаю я.

– Серьезно? – хором говорят капитан Барнс и Дерек.

– Детектив, не стоит делать поспешных выводов. У нас есть улики, подтверждающие его вину. Я могу назначить проверку на полиграфе и оставить его в камере.

Капитан смотрит на меня с недоумением, и я прекрасно его понимаю.

– Просто доверьтесь мне. – Я хлопаю его по плечу. Объяснить причину невозможно. Не могу же я рассказать ему про вампиров и их жуткие способности. Мне даже жаль Дерека, ведь я прекрасно понимаю, каково это, когда сверхъестественное переворачивает твою жизнь с ног на голову.

– Не вижу логики, но пусть будет по-твоему. – Он вздыхает, поворачиваясь к Дереку. – Штраф никуда не денется, но раз детектив Бреннан приняла такое решение, ваш адвокат может договориться о сделке без тюремного заключения.

– Бумаги оформим, и ты свободен, Дерек. – Я киваю ему, и на его лице тут же появляется облегчение. Словно я подарила ему миллион.

– Бреннан, – не сдается капитан, а я просто улыбаюсь ему в ответ. – Ты уверена? Он вломился в твою квартиру.

Капитан подчеркивает последние слова, словно я сошла с ума. И отчасти это правда. Но мне искренне жаль парня. Скорее всего, его разум был захвачен принудительно.

– Да. Знаю, вы, наверное, готовы меня придушить, но доверьтесь мне. – Покачав головой, он выходит за мной и направляется по коридору в свой кабинет. Бросив на меня озадаченный взгляд, капитан закрывает за собой дверь.

– Ух ты, на его лице прямо написано: «Да что с тобой, твою мать, случилось». Никогда такого не видел, – присвистывает Завьер у меня за спиной.

– Серьезно? – Я разворачиваюсь на каблуках в его сторону. – Учитывая твой возраст и характер, в это верится с трудом.

– Что верно, то верно. – На его лице появляется хищная улыбка, и он перекидывает свою руку через мое плечо. Утыкается носом в волосы, и его грудь вздымается, когда он вдыхает мой аромат. – Боже, ты пахнешь просто восхитительно, – шепчет он, и я отталкиваю его, пока он не успел возбудить меня в рабочей обстановке.

После это мы даем Дереку заполнить документы, необходимые для его освобождения. Он есть в нашей базе, но я не вижу причин наказывать его, поэтому он выходит из здания свободным человеком. Завьер сидит с нетерпеливым видом в углу, безостановочно подергивая коленом. Видно, что он рвется домой, чтобы побыстрее во всем разобраться, раз мы теперь знаем, что в этом деле замешаны сверхъестественные силы.

– Готов? – Я касаюсь его плеча, и он так быстро вскакивает, что я чуть не потянула шею, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на него.

– Я уж думал, мы тут навечно застряли. – В это мгновение тело Завьера напрягается, а глаза становятся огромными, как блюдца. – Черт! – ругается он, хватает меня за руку и тут же подхватывает на руки.

Не дав мне возможности задать вопрос, Зав уже выбегает из здания со мной на руках. Мы мчимся вниз по улице, сворачиваем и оказываемся в тихом переулке.

Там у стены в неестественной позе лежит тело только что убитого Дерека.

Глава 36. Селин

Я вяло ковыряюсь в тарелке с хлопьями и убираю за ухо выбившуюся прядь волос. Этим утром у меня на голове целая копна кудряшек, потому что я дала им высохнуть естественным путем, чего обычно не делаю. Вчерашний день выдался долгим. Тело Дерека, найденное в переулке, резко изменило наши планы, и я сразу же вернулась в участок.

Завьер осторожно осмотрел труп до того, как я сообщила капитану о находке, и обнаружил кое-что странное. Ни крови, ни следов укуса, лишь аккуратный перелом шеи, который привел к мгновенной смерти. Он не уловил на Дереке чужого запаха, но я знаю одно – Завьер уверен, что здесь не обошлось без сверхъестественных сил. Слишком много странных совпадений, и я видела, как его беспокоит мысль, что многое вращается вокруг меня.

Он настоял на том, чтобы остаться со мной на ночь в спальне, и я не стала отказываться. Пусть даже он прилип ко мне и не отпускал ни на секунду. К счастью, температура его тела ниже человеческой, иначе в его объятьях я бы изнывала от жары.

– Селин. – Зав легонько стучит по моей макушке мохнатой лапкой Полуночника. Кот шипит, а затем удобно устраивается на шее у Зава, как настоящий предатель. – Ты как? Кажется, хлопья успели превратиться в пюре.

Я опускаю взгляд в тарелку и вижу, что он прав. Пока я была погружена в раздумья, хлопья размокли и превратились в бесформенную массу.

Фу. Вот поэтому я и предпочитаю их есть без молока.

Вздыхая, я выливаю эту кашу в раковину и открываю воду. Водоворот уносит хлопья, и я поворачиваюсь к Заву. Он смотрит на меня как преданный пес, не зная, что творится в моей голове и как мне помочь. Я все еще не могу поверить, что этот прекрасный, заботливый вампир – моя пара.

Пара. Звучит очень странно.

– Я хочу вернуться к себе в квартиру, – говорю я наконец, взглянув ему в такое красивое лицо. И тут же жалею о своих словах, потому что оно искажается от ужаса.

– Что? – Он опускает Полуночника на пол, и я вижу, что он воспринял мои слова всерьез.

В мгновение ока он оказывается рядом со мной. Порыв ветра взметает мои волосы, и Завьер хватает меня за плечи, когда я пошатнулась от его внезапного появления.

– Дерек мертв, так что его возвращения бояться не стоит. Мы живем вместе уже несколько недель, и я хочу снова вернуться в родные для меня стены. Я не могу вечно оккупировать твою квартиру, пусть даже мы и пара, – пытаюсь я вразумить его, но он и слышать ничего не хочет.

«Я не хочу быть обузой. Не хочу надоесть тебе», – не решаюсь я сказать. Это давние комплексы, появившееся после ухода матери, и да, я знаю, что Зав никогда меня не бросит, как она, но порой чувства сильнее логики.

– Он мертв, все верно, но мы знаем, что за всем этим стоит кто-то более серьезный и определенно живой. Ты все еще в опасности! – В его зеленых глазах блестит страх. – Я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Клянусь жизнью, я не переживу, если с тобой что-то случится, а я мог бы этому помешать. Селин, прошу тебя, – умоляет он, и мне невыносимо тяжело видеть его в таком отчаянии. – Если хочешь вернуться в свою квартиру, тогда я иду с тобой.

– Завьер. – Я обнимаю его и пытаюсь не поддаваться чувству вины за то, что довела его до такого состояния. – Все будет хорошо. Ничего плохого не случится. Ты будешь за стеной и в случае опасности, если потребуется, защитишь меня. Я в это верю. – Тело у него слегка дрожит, и я продолжаю его успокаивать, пока он не расслабляется. – Мне просто нужно побыть в своей комнате. Мне станет лучше, когда я окажусь в окружении своих вещей.

Он хмурится.

– Значит... ты не ощущаешь себя в безопасности... со мной? – бормочет он, и его голос прерывается на последнем слове, разрывая мне сердце.

– Нет! – Я делаю глубокий вдох, стараясь говорить мягче. – То есть я совсем не это имела в виду. – Я путаюсь в словах, пытаясь объясниться. – Ты не... – закусываю губу. – Я знаю, ты бы никогда не причинил мне вреда, и с тобой я и правда чувствую себя в безопасности. Просто в последнее время много чего произошло, и я уверена, что в своем пространстве мне полегчает.

Речь действительно не о том, что я не чувствую себя в безопасности с Завьером, и я бы кривила душой, если бы отрицала, что мысль остаться жить в нашем маленьком мирке греет мне душу. Это было... приятно. Уж точно приятнее, чем я предполагала. Он порой, конечно, перегибает палку, но, как ни странно, это мне в нем и нравится.

Он думал, я не узнаю, но однажды ночью я проснулась, чтобы сходить в туалет, и увидела его спящую фигуру рядом со мной на кровати. Длинные ресницы слегка подрагивали на щеках, пока он был в плену грез.

Не найдя меня рядом во сне, он в итоге схватил мою подушку и уткнулся в нее лицом. В тот миг на его губах появилась трогательная улыбка, и я почувствовала, что влюбляюсь в него все сильнее. Каждую ночь он тайком пробирался ко мне в спальню, а к утру бесследно исчезал. Это вошло у него в привычку. Мне это показалось очень милым, и я делала вид, что ничего не замечаю.

Мне необходимо снова обрести что-то свое посреди хаоса, в который превратилась моя жизнь. Завьер будет за стеной, а значит, я буду в безопасности, по крайней мере на пару недель, пока буду приходить в себя. У меня по-прежнему нет достаточного количества улик, чтобы приблизиться к поимке убийцы, терроризирующего Чикаго, и я надеюсь, что возвращение в свою квартиру поможет мне мыслить четче и обрести душевное равновесие для работы над делом.

– Давай, поможешь мне собрать вещи. – Я нежно провожу пальцем по его бровям, и он издает недовольный звук, но все же нехотя поднимается и следует за мной.

В течение следующего часа мы наводим порядок в квартире и собираем мои вещи. По правде говоря, к Завьеру я перенесла лишь самое необходимое. Нагруженные, мы направляемся к моей квартире и отпираем дверь. Ее починили сразу после взлома, но до этого момента я домой не возвращалась. Внутри все аккуратно расставлено по местам, и я невольно бросаю взгляд на мужчину рядом, зная, что это его рук дело.

Он улыбается мне:

– Не мог же я позволить, чтобы ты вернулась в хаос.

Слезы обжигают глаза.

– Спасибо. – Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку.

– Пойду поставлю на место, – говорит он, кивая на коробку в руках.

Завьер ставит коробку, набитую разной одеждой и туалетными принадлежностями, на кровать. Внезапно он замечает что-то на картонном дне и резко останавливается. С шумным вздохом он достает черные кружевные трусики – те самые, что я нашла в его комоде.

– Ты их стащила! – Он прижимает их к груди, словно некую драгоценность.

– Кто бы говорил, мистер! – Он засовывает их в карман, но я лишь закатываю глаза и ничего больше не говорю.

Мы снова возвращаемся в квартиру Зава, и я бегло осматриваюсь. Вернуться при необходимости не проблема, но я хочу убедиться, что забрала все. Остался только Полуночник, который сидит в обиженной позе на диване, словно понимает, что его ждет.

– Привет, ворчун. – Я медленно приближаюсь к нему с вытянутой рукой, показывая, что иду с миром. – Пора домой. Сделаешь одолжение и разрешишь мне тебя поднять? – Кажется, все гладко, и я тянусь к нему, но он тут же бьет меня лапой. – Ах ты, маленький засранец!

– Просто он знает, что вы оба должны остаться у меня.

Завьер стоит позади меня, прислонившись к стене, будто только что позировал для журнала GQ. Скрестив ноги, он рассматривает свои ногти, а солнечный свет, струящийся из окна, отсвечивает на тонкой серебряной цепочке у него на шее. Волосы лежат безупречно, а очки сидят на носу просто очаровательно. Я, наверное, потная и растрепанная после возни с коробками, а он выглядит так, будто только что сошел с подиума.

– Официально заявляю, – начинает он, и на его губах появляется ухмылка, потому что я, похоже, не перестаю его разглядывать. – Я не согласен. На мой взгляд, нам надо держаться вместе.

Он ждет моего приглашения, но я молчу. В последнее время мы были неразлучны, и мне просто... нужно передохнуть, чтобы разобраться с мыслями, понять, что я чувствую, когда его нет рядом.

– Возьми кота, пожалуйста, – говорю я, показывая на черную пустоту, которая жаждет лишь одного – затянуть меня в бесконечную тьму.

– Думаю, нам стоит составить расписание. – Он не шелохнулся.

– Расписание? – переспрашиваю я, уперев руку в бок.

– Расписание по уходу за ребенком. Один день он живет с тобой, другой – со мной. – Завьер наконец смотрит мне в глаза и пожимает плечами. – Или есть вариант получше: вы оба остаетесь здесь, и в таком случае каждый получает желаемое. – Вспышка белых зубов обнажает его наглую ухмылку.

– Ладно. Пусть тогда сегодня кот останется у тебя, раз уж он не в настроении, – сдаюсь я, не желая спорить с Завьером.

Я прохожу мимо него и возвращаюсь к себе в квартиру. Его шаги раздаются эхом за моей спиной, и стоит нам оказаться на кухне, как мы погружаемся в неловкую тишину.

Переминаясь с ноги на ногу, я сжимаю губы. Не зная, что сказать, смотрю на него, и он, кажется, тоже в растерянности. Два неловких в общении существа: одно бессмертное, другое нет.

– Я не... не пытаюсь все усложнять, – говорю я ему.

– Я хочу заботиться о тебе, – отвечает бархатный голос Завьера. Его белые кроссовки возникают в моем поле зрения, когда он подходит вплотную. Я поднимаю взгляд, а он берет меня за подбородок и притягивает ближе. – Запомни, дорогая, будь моя воля, ты бы уже висела у меня на плече, а потом я бы запер тебя в спальне, пока не доказал твоему телу и разуму, кому ты действительно принадлежишь. – Он наклоняется к моему уху и шепчет: – Я бы выжал из тебя столько наслаждения, что ты бы превратилась в бесформенную массу, опьяненную на несколько дней оргазмами. Возможно, я бы позволил себе пару укусов, но окончательно сделал тебя своей лишь тогда, когда ты бы уже извивалась подо мной, выкрикивая мое имя.

Твою. Мать.

– Можешь бегать и прятаться от меня – от этого, от нас – сколько душе угодно, но сегодня, трогая себя, ты будешь думать обо мне. – Он целует меня в щеку и выходит из квартиры. Если бы не его аромат, можно было подумать, что его здесь никогда не было.

Я опираюсь о кухонную стойку, чтобы не упасть, и закрываю глаза, пытаясь замедлить бешеное биение сердца.

И клянусь, что слышу сквозь стену хриплый смешок.

Глава 37. Селин

Я ворочаюсь, пытаясь устроиться поудобнее, но тело не слушается.

Вздыхая, я сбрасываю одеяло и сажусь на кровати.

Уснуть не получается.

Я не могу выкинуть Зава из головы. Он проник в каждый уголок моего сознания.

Почему я так отчаянно сопротивляюсь ему, если он – то, чего я действительно хочу? Порой мне хочется стать другой, не такой закрытой, но мне сложно открыться и впустить других в свой мир, доверить себя и свое тело кому-то еще... Но как же сильно я хочу всего этого с Завом.

Ноги будто сами несут меня к входной двери. Четкого плана у меня нет, но я как-нибудь разберусь.

Я открываю дверь, и на порог валится чья-то фигура, а какой-то черный комок проносится мимо меня в комнату.

У меня вырывается крик, и я тут же зажимаю себе рот ладонью, поняв, что это Завьер и Полуночник.

– Какого черта ты тут делаешь? – начинаю я шипеть, наклоняясь, чтобы схватить его за руку и затащить в квартиру. Я тут же воспоминаю, как он явился к себе домой, истекая кровью, но беглый осмотр показывает, что на этот раз с ним все в порядке.

Я закрываю дверь, а он так и продолжает лежать на полу, уставившись на меня. Его глаза за стеклами очков выглядят огромными, как у совы.

– Привет.

Подбоченившись, я бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Объяснись.

На его лице появляется улыбка, клыки едва заметно выдвинулись. Мое предательское тело мгновенно откликается, и у меня напрягаются бедра.

– Просто оберегаю тебя, дорогая. А ты-то куда кралась?

Я скрещиваю руки на груди, и майка, в которой я легла спать, слегка опускается, обнажая грудь. Соски твердеют, вырисовываясь под тканью, и он замечает это, облизывая губы.

– Я никуда не кралась.

Знаю, я просто тяну время, но мне все равно.

– Не поможешь встать? – шутит он, все еще растянувшись на полу моей прихожей.

– Нет.

Одним стремительным движением он оказывается на ногах, напоминая мне, что этот мужчина явно не человек.

И вместо того чтобы отпугнуть меня, эта мысль, кажется, лишь разжигает желание.

– Я спрошу тебя еще раз, Селин, – говорит он, приближаясь ко мне с убийственной грацией. – Почему ты собралась уходить? – Он продолжает наступать, пока я не упираюсь спиной в дверь. Наклонившись, он касается губами моей щеки, а затем шепчет в ухо: – Отвечать не обязательно. Я чувствую это по твоему запаху. Возбуждение. Ты все-таки решила положить конец моим мучениям?

Мое дыхание сбивается.

– Я... Я не знаю.

– А, ты не знаешь? – Слова вырываются сдавленным рыком. – А мне кажется, прекрасно знаешь. Может, я и не умею читать мысли, но я не идиот, Селин. – Его пальцы скользят по моему подбородку. – Будь честна. Если солжешь, то я тут же отшлепаю тебя.

Я испускаю слабый стон, услышав его слова.

– Я... Я шла к тебе. А что делать потом, не думала.

Он усмехается.

– К счастью для тебя, у меня есть план.

Я издаю прерывистый вздох, но он мгновенно растворяется на его губах. Его ладонь скользит от щеки к затылку, наклоняя мою голову, и он целует меня.

Каждый наш поцелуй был подобен удару тока, но этот... сжигает меня дотла.

Зав словно благоговеет перед моими губами, целуя их с такой жаждой, будто в этом его спасение.

Мое тело буквально тает от каждого его прикосновения, и, когда ноги начинают подкашиваться, он легко поднимает меня, и я инстинктивно обвиваю его талию бедрами. С губ срывается стон, когда я чувствую сквозь свои хлопковые шорты, насколько он возбужден.

– Зав... – задыхаюсь я, когда его губы скользят по моей шее. Он осыпает поцелуями линию декольте.

Он отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Ты хочешь этого, Селин? – спрашивает он хриплым от желания и выступивших клыков голосом. – Ты хочешь меня?

На мгновение меня накрывает волной страха. В глубине души я знаю: стоит мне переступить эту черту с Завом, и пути назад не будет. Но я не уверена, что хочу вернуться к прежней жизни. Чего же я так боюсь? Неужели любить кого-то – это так ужасно? Я не могу позволить поступку своей матери, бросившей отца, разрушить и мою судьбу. Мы с ней разные люди, а Зав – не мой отец. Мне нужно жить своей жизнью ради себя и будущего, в котором я смогу стать счастливой.

Я провожу пальцем по его щеке, и от моего прикосновения его взгляд смягчается.

Именно этого я и хочу.

Я хочу его.

Я знаю Зава – простого «да» ему будет недостаточно, поэтому я говорю:

– Я хочу тебя.

На его лице появляется облегчение, и по моему телу пробегает дрожь. Удивительно, что он допускал возможность моего отказа. Да, возможно, я сошла с ума, влюбившись в вампира, но он раз за разом доказывает, что ценит меня больше, чем любой смертный. И я, зная это, уверена: скажи я «нет», он бы поставил меня на пол и ушел, даже если бы это его убило. Настоящая пытка – не найти выхода своему желанию.

– Селин, – напевает он мое имя, и в его устах оно звучит нежнее любого ласкового прозвища. – Ты ласкала себя в душе? – спрашивает он тихо, покрывая поцелуями мой подбородок.

– Нет, – вру я.

– Лгунья, – уличает он меня. – Я тебя слышал. – Его губы скользят по моей шее, и я вздрагиваю, когда острие его клыков касается точки, где бьется пульс. – Чувствовал твой аромат. – Он приникает к этому месту, делая глубокий вдох, и по телу пробегает дрожь. – А теперь я попробую тебя на вкус.

Я вскрикиваю от неожиданности, потому что еще секунду назад он прижимал меня к двери, а теперь я лежу на своей кровати и смотрю на него. Он ухмыляется, с гордостью демонстрируя свои клыки.

– Если бы ты только знала, сколько у меня было клыко-стояков из-за тебя!

– И сколько же? – подначиваю я.

Он подцепляет пальцами футболку, готовясь ее снять, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не пялиться на его рельефное тело. Он словно выточен из мрамора. Каждый мускул прорисован, кожа гладкая и бледная. Я не хотела себе в этом признаваться, но Зав не просто чертовски сексуален, он словно из другого мира.

От предвкушения у меня все сжимается внутри.

Он самодовольно улыбается, видя, что я откровенно его разглядываю, и бросает футболку на пол.

Пожалуй, я ее стащу – пусть знает, каково это.

– Я до ужаса голоден, детка. Ты даже не представляешь насколько. – Он опускается на колени у кровати. – Так долго грезил об этой киске.

Я начинаю постанывать, когда его пальцы впиваются в мои шорты.

Когда они исчезают и он понимает, что под ними я голая, из его груди вырывается хриплый рык. Кажется, я должна засмущаться от того, как он разглядывает мою киску, будто собирается сдавать тест по анатомии после бурной ночи.

– Такая розовая. Такая чертовски мокрая. И все ради меня. – Слова звучат шепеляво из-за выступающих клыков.

На мгновение я замираю от страха. Что, если один из этих острых, как игла, клыков пронзит меня там внизу?

Но будто читая мои мысли, он разводит мои ноги в стороны, прижимая их руками, и говорит:

– Не волнуйся, красотка, я буду осторожен.

Я вскрикиваю, и моя спина выгибается дугой, стоит ему коснуться меня языком.

Он лижет и даже немного посасывает, пробуя меня на вкус, словно перед ним изысканное угощение.

В ушах стучит, ритм сердца сбился и не поддается контролю. Зав стонет между моих ног. Стонет, просто почувствовав мой вкус. Это, черт побери, нереально возбуждает.

Его бедра трутся о кровать, пока он ласкает меня языком. Настолько отчаянно он нуждается в контакте. Это самая возбуждающая вещь, которую мне доводилось видеть.

Он водит языком вокруг моего клитора, а потом зажимает его губами, отчего по всему моего телу прокатывается волна спазмов, ярких, как салют.

– Боже, боже, боже, – повторяю я эти слова, как заклинание, мои пальцы ищут точку опоры и наконец находят ее в мягких локонах Зава. Я дергаю его за волосы, и теперь уже стонет он.

Когда я прихожу в себя, то вижу, как он наблюдает за мной снизу. В его широко распахнутых глазах читаются немой восторг и священный трепет.

На его лице появляется хитрая ухмылка.

– В следующий раз я хочу слышать свое имя. А если не услышу... – его голос становится глубже, изумрудные глаза темнеют, – жди последствий.

Я дрожу от тона его голоса – сладостного намека на то, что эти последствия окажутся мне по душе, пусть мысль о них и пугает.

Он проводит пальцами по моему влажному центру, два пальца с легкостью входят внутрь, а большой палец прижимается к клитору. Я прерывисто дышу, и бедра непроизвольно дергаются.

Он ухмыляется, его глаза вспыхивают.

– Как думаешь, сколько раз я могу заставить тебя кончить? – Он склоняет голову набок. – Один раз уже удалось. М-м-м. Три? Пять? Еще больше?

– Не знаю... – выдыхаю я в такт движению его пальцев.

– Господи, как же я обожаю сложные задачи! И мне безумно хочется тебя покорить.

Он встает, и его губы сливаются с моими, пока пальцы продолжают двигаться. Наверное, мне должно быть стыдно за то, насколько я мокрая, но потом я понимаю, что это Зав, а значит, мне нечего стыдиться.

Все мое тело содрогается от еще одного оргазма, и Зав, прильнув к моим губам, впитывает в себя каждый мой стон.

– Ты чертовски красива, когда кончаешь, – шепчет он, касаясь губами моей шеи. – И этот нежно-розовый румянец на твоей коже. Кажется, розовый стал моим новым любимым цветом.

Со стоном я отталкиваю его, и он перекатывается на другую сторону кровати. Теперь, когда я знаю, что он вампир с нечеловеческой силой, способностью к регенерации и черт знает чем еще, я понимаю, что он перекатился только потому, что сам хотел этого. Он улыбается мне, складывая руки под голову. Он этого движения напрягаются его мышцы, и я завороженно наблюдаю за ними. Прикусываю губу, когда замечаю, как его член выпирает сквозь спортивные штаны. Нет ничего сексуальнее парня в таких штанах.

– Можно? – Я бросаю на него взгляд, спрашивая разрешения.

– Если я кончу в ту же секунду, как ты до меня дотронешься, чур не смеяться.

Я сжимаю губы, но они все равно растягиваются в улыбке. Сердце екает в груди.

Моя ладонь нащупывает его поверх штанов, обхватывая всю длину.

Завьер шипит сквозь зубы, бедра непроизвольно дергаются. Когда я вновь смотрю на него, его глаза закрыты, он закусил губу, клыки торчат наружу. Внутри меня все сжимается от осознания силы, которую я имею над этим мужчиной. Позже, возможно, я приду в себя и ужаснусь, насколько меня заводят его клыки, но сейчас не время рассуждать о своем психическом здоровье.

Удивительно, но мои руки совсем не трясутся, когда я приспускаю его штаны и трусы-боксеры, обнажая лишь кончик твердого члена. Я в предвкушении облизываю губы. Я жажду его как никогда. Теперь, когда я сдалась этому притяжению между нами, меня охватывает смелость и чувство, что все идет как надо. Встав на четвереньки, я освобождаю его и начинаю ласкать рукой. Его теплая, гладкая плоть удивительно нежная на ощупь. По всей длине члена проходит четкая вена, и я, словно в трансе, провожу по ней указательным пальцем.

Он стонет, прикрывая глаза рукой.

– Господи, твою мать! Ничего сексуальнее в жизни не видел. Можно кончить, просто посмотрев на то, как ты меня трогаешь. – Слова срываются потоком с его губ.

Сомневаясь, я наклоняюсь вперед и беру в рот лишь самый кончик. Я постанываю от удовольствия, ощущая его вкус на языке, и всасываю выступившую каплю. Он опускает руки, пытаясь за что-то ухватиться, и его пальцы впиваются в простыни. Он что-то бормочет себе под нос и, похоже, повторяет клятву Гиппократа. Абсурдно, но в то же время вполне в его стиле.

Я пропускаю его чуть дальше и смеюсь, когда его речь прерывается на полуслове.

Думаю, мой смех стал последней каплей, и он кончает, заполняя мой рот теплым потоком. Я начинаю давиться от неожиданности. На глазах выступают слезы, но я отпускаю его, лишь проглотив все до последней капли.

Наши взгляды встречаются, и его лицо заливается от стыда.

– Упс.

Я снова смеюсь и целую его в подбородок. Приступ смеха прекращается лишь тогда, когда я оказываюсь на кровати, а его тело нависает надо мной.

– Ты не надо мной ли смеешься?

– Нет, – хихикаю я, не в силах сдержаться.

– Лгунья, – целует он меня. – Мне нужно в тебя войти.

Предвкушение разливается по всему телу теплой волной.

Он снимает мою майку, освобождая грудь. Его рот приоткрывается, и он молча смотрит.

– Они идеальны, – выдавливает он тоненьким голоском. – Такие круглые и идеального размера. Идеальные для меня.

Он закусывает губу, судорожно сжимая и разжимая пальцы, отчего я снова заливаюсь смехом.

Я дотрагиваюсь до его щеки.

– Они маленькие.

– Нет, они идеальны, – повторяет он.

Я прикусываю губу.

– Ты можешь их потрогать.

– Правда? – Его голос взлетает на октаву.

Он не ждет ответа и сжимает в ладонях мою грудь, оценивая ее вес.

– Чертовски идеально. Каждая частичка тебя. – Он смотрит мне в глаза, пока его большие пальцы скользят по моим затвердевшим соскам. – Ты была создана для меня, Селин. Так было предначертано. Нам суждено быть вместе, и я буду благодарить вселенную каждый гребаный день за то, что она подарила мне тебя.

Не только его слова, но и то благоговение, с которым он на меня смотрит, наполняют меня теплом.

Он избавляется от своей одежды и стягивает с меня топ. Мы оба оказываемся обнаженными. Он уже снова в полной боевой готовности, что кажется совершенно невозможным, но я напоминаю себе, что это Зав, а для него не существует никаких правил.

– Презерватив нужен? – спрашиваю я, проводя пальцем по его щеке. – Я в этом деле новичок.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

– Я у тебя первый?

Я закатываю глаза от его нелепых слов:

– Нет.

Он обиженно надувает губы:

– А я уж было обрадовался.

– Я имела в виду, что никогда не занималась сексом с вампиром. Я... Я не пью контрацептивы и не знаю, как ты, но сама пока не готова к толпе деток-полукровок.

Он еще сильнее надувает губы:

– Но они были бы такими миленькими.

– Зав, давай посерьезнее.

Вздохнув, он говорит:

– По правде говоря, отношения между смертными и вампирами – штука редкая, поэтому я и сам не уверен. Этот вопрос плохо изучен.

– В ящике, – показываю я. – Лучше перестраховаться.

Он хмурится, на лбу образуется складка.

– Даже знать не хочу, откуда у тебя в ящике презервативы.

– Потому что... – недовольно ворчу я, но все же отвечаю ему, – мне нравится быть наготове.

Он наклоняется через меня, открывает ящик и достает коробку. Когда он понимает, что ее еще не открывали, его тело расслабляется с облегченным вздохом.

Дурацкий, безумно привлекательный вампир-собственник. Он вскрывает коробку и достает целую пластинку. Отрывает один и кладет все остальные рядом с моей головой, легонько похлопав по ним:

– Вы вскоре нам понадобитесь.

– Ты что, рассчитываешь на второй раунд? – поддразниваю я его.

Он отвечает мне рычанием, кусая мою шею. Его клыки пока втянулись обратно.

– Я рассчитываю на вечность, любимая.

Он разрывает упаковку зубами, достает презерватив и натягивает на себя.

Я скольжу пальцами по его груди, вниз к животу, вырисовывая контуры каждой рельефной мышцы. Его глаза закрываются под стеклами очков, клыки вновь выдвигаются наружу.

– Селин... – Его голос становится похож на глубокое, звериное рычание. – Если ты и дальше будешь меня касаться вот так, то я снова опозорюсь, а это не доставит удовольствия ни тебе, ни мне.

– Прости, – смеюсь я, убирая ладонь с его гладкой кожи.

– Спасибо, – в ответ он покусывает меня за подбородок.

Он держит свой член, направляя его к моей промежности, и замирает.

– Зав?

Его взгляд встречается с моим, рыжие пряди падают ему на лоб.

– Прости, – на удивление искренне отвечает он.

– Что-то не так? – Я провожу пальцем по его щеке.

Он качает головой.

– Нет, просто... Я знаю, что ты меня сейчас уничтожишь.

Он медленно входит в меня, сантиметр за сантиметром, и я наслаждаюсь каждым мгновением.

– Твою мать, – стонет он, прижимаясь губами к моей шее, когда входит до конца. – Селин. Твоя киска просто, черт побери, божественна.

– Зав...

– М-м-м? – бормочет он.

– Заткнись и трахни меня.

Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня, и в ответ я сжимаю его член внутри.

– Любишь покомандовать? – усмехается он, с нежностью убирая волосы с моего лица. – Мне это нравится.

Я вскрикиваю, когда он выходит и резко входит обратно. Его ладони лежат на моих бедрах, направляя меня навстречу каждому его движению. В этом положении его лобок при каждом толчке трется о мой клитор, и от этого у меня темнеет в глазах.

– Зав... – Мои пальцы скользят по его телу, лихорадочно ища точку опоры, чтобы за нее можно было ухватиться и не потерять связь с реальностью.

Его зеленые глаза блестят за стеклами очков.

– Повтори, детка. Скажи мое имя.

– Завьер... – стону я, когда его большой палец находит мой клитор.

– Твою мать. Мое имя еще никогда не звучало так хорошо.

Я вскрикиваю, когда он выходит, но он тут же переворачивает меня на четвереньки и входит сзади.

Из моего горла вырывается крик, руки предательски дрожат, и я падаю на матрас.

Одна его рука сжимает мое бедро, в то время как другая с силой прижимает меня к кровати.

– Только посмотри, как ты принимаешь меня, – бормочет он. – Эта киска была создана для моего члена. Больше тебя никто не получит. – Толчок. – Никогда. – Толчок. – Ни за что.

Я постанываю, не в силах вымолвить ни слова. Я уже так близко. Осталось совсем чуть-чуть.

Его рука соскальзывает с моей спины на живот, а затем еще ниже – туда, где пальцы находят клитор и заставляют мое тело тут же откликнуться.

Я срываюсь в крике, ноги дрожат, а влагалище волнами сжимает его член.

Когда я наконец прихожу в себя, я снова лежу на спине, а Зав смотрит на меня сверху вниз, ухмыляясь.

– Как же ты чертовски прекрасна! – Он наклоняется, и его язык скользит от одного соска к другому, уделяя каждому одинаковое внимание.

– Зав... – С моих губ срывается стон.

Он заставляет меня выкрикнуть свое имя секундой позже, когда вновь входит в меня. Моя спина выгибается дугой, он обнимает меня и приподнимает, усаживая к себе на колени, и мы оказываемся лицом к лицу.

Я обвиваю руками его шею и дергаю за цепочку на его горле. Его губы находят мои, и в этом поцелуе растворяются мое дыхание и все оставшиеся мысли.

Он дотрагивается до моей щеки, и его большой палец нежно вырисовывает на ней круги.

– Я совершенно растворился в тебе, – признается он. – Надолго меня не хватит.

Я запускаю пальцы в его волосы на затылке.

– Отпусти себя, – подбадриваю я его. – Я с тобой.

Он стонет, вновь целуя меня, и начинает неспешно двигаться. Я держусь за его плечи и замираю в удивлении, чувствуя, как накатывает еще один оргазм. Но на этот раз Зав со мной. Мы цепляемся друг за друга, словно боимся, что иначе нас унесет прочь, и мы потеряемся во времени и пространстве.

Зав бережно опускает меня на кровать, не разъединяясь с моим телом. Он не торопится его покидать. Мы лежим в тишине, и наше дыхание сливается воедино. Кажется, он еще ни разу так долго не молчал в моем присутствии.

Мое тело пресытилось и утомилось, глаза закрываются сами по себе. Я чувствую, как он обвивается вокруг моих ног, как коала, и кладет голову мне на грудь, будто это подушка.

Я проваливаюсь в сон, но через какое-то время он будит меня, осыпая каждый сантиметр моей кожи поцелуями.

Не хочу признаваться, но, кажется, мне это нравится.

Глава 38. Завьер

Целуя ее шею, я снова нахожу внутри ту самую точку, и она вновь стонет. Эти стоны наслаждения подпитывают мой собственный наступающий оргазм. Я хочу услышать каждый вздох, каждый стон, каждый крик и вопль, которыми откликается ее тело.

Утром, когда я проснулся и увидел ее спящую рядом – волосы рассыпались по подушке, пухлые губы чуть приоткрылись во сне, – во мне вновь вспыхнула жажда физической близости.

С каждым новым толчком мне приходится сдерживать клыки, которые так отчаянно хотят вонзиться в ее горло. Она еще не полностью отдалась зову пары, и мне нужно услышать ее согласие. Она сама должна сказать, что хочет этого, хочет меня, прежде чем мы скрепим между собой нерушимую связь.

Знакомое напряжение в животе предупреждает, что времени у меня осталось немного, но я отказываюсь кончить раньше нее.

– Давай, красотка. Скажи то, что я хочу услышать.

Я ускоряюсь до жесткого, почти болезненного ритма, вгоняя себя в нее, в то время как ее ногти впиваются мне в спину. Мне хочется сохранить на себе ее следы, но я знаю, что они исчезнут через пару минут из-за моего ускоренного процесса заживления.

Селин отдается наслаждению вместе со мной, и мы кончаем одновременно, как я и мечтал. Презерватив наполняется горячей спермой.

– А ты знаешь, как устроить девушке красивое пробуждение, – выдыхает Селин, пытаясь справиться с бешеным ритмом сердца. Ее грудь вздымается с каждым тяжелым вдохом, и я не могу отвести глаз от этого соблазнительного движения. – Хотя ты мне и так не дал толком поспать. – Она поворачивается на бок, положив ладони под щеку. Я хмурюсь, недовольный тем, что ее грудь теперь скрыта от моего взора.

Она права: стоило мне познать вкус ее восхитительной киски, как все было решено. Мне хотелось преклоняться перед каждым изгибом ее тела, а мой член жаждал оказаться внутри нее при каждом удобном случае. Кажется, я ждал целую вечность, чтобы быть с ней, и пожалуй, так оно и есть. Все, что было в моей жизни прежде, меркнет. Ничто не может сравниться с магией твоей пары.

Кроме того, дело осложняет нечеловеческая выносливость вампира, а то, что она мой избранный партнер, пробуждает во мне почти животную потребность обладать ею без конца. Даже сейчас я чувствую, как член начинает твердеть, готовясь к раунду номер... Честно говоря, я уже сбился со счета.

– И тебе понравилось каждое мгновение. – Я наклоняюсь и целую ее вспотевший лоб. Она довольно вздыхает и закрывает глаза, сворачиваясь калачиком, как котенок. – Давай ты еще поваляешься в кровати, а я приготовлю нам завтрак, хорошо? – Я принимаю неразборчивый звук, который она издает, за согласие, спускаю ноги с кровати и встаю, хотя и не хочу оставлять ее одну.

Движение за дверью спальни не ускользает от Полуночника. Он тут же начинает скрестись и громко мяукать. Селин накрывает голову подушкой, пытаясь заглушить звуки, а я смеюсь, потому что все, что я вижу из-под груды одеял и подушек, – одинокую грудь. Я борюсь с желанием подойти и ласкать ее языком, пока сосок не станет твердым, а она не станет молить меня о новом оргазме.

Я выскальзываю из комнаты и, пробираясь на кухню, стараюсь не наступить на Полуночника, который путается у меня под ногами.

– Привет, дружок. – Наклонившись, я подхватываю пушистый комок на руки и глажу его.

Насыпав коту корм, я принимаюсь за блинчики. На две небольшие стопочки уходит не так много времени, и я особенно тщательно украшаю порцию Селин. Из клубники получаются глаза, из шоколадной крошки – улыбка, а взбитые сливки превращаются в клыки – идеальный вампирский смайлик. Я показываю тарелку Полуночнику, чтобы получить одобрение, и он спрыгивает со столешницы и трется о мою ногу.

Налив апельсиновый сок в стаканы, я любуюсь своей работой и направляюсь обратно в спальню. Завтрак в постели с моей девочкой – что может быть прекраснее? Прошлой ночью мы оба очень проголодались, и, если повезет, она разрешит мне съесть и десерт.

По ритму ее сердца я понимаю, что она снова уснула, поэтому крадусь в комнату и ставлю стаканы с тарелками на стол, прежде чем ее будить. Мне приходится сдерживать смех, когда я вижу, что Селин превратилась в настоящего одеяльного монстра. Она построила вокруг себя крепость из подушек, чтобы отгородиться от света и звука, и я с огорчением замечаю, что та самая грудь теперь прикрыта.

Меня озаряет идея: я крадусь к изножью кровати и просовываю руку под одеяло. Схватив Селин за ногу, я щекочу ее ступню, и уже через мгновение она визжит и пытается вырваться. Против моей силы ей, конечно, не устоять, поэтому я подтягиваю ее к себе, и она наконец выглядывает из своей крепости.

– Пора просыпаться, соня. Завтрак готов.

Селин фыркает, но я замечаю на ее лице легкую улыбку. Она выбирается из своей пещеры, садится и отклоняется на изголовье. Даже в полусонном состоянии она выглядит чертовски привлекательно, и я передаю ей тарелку, а потом устраиваюсь рядом.

– Я тут подумал... Может, после прошлой ночи ты согласишься снова переехать ко мне? – пытаюсь я, но в ответ слышу лишь молчание.

Я бросаю взгляд на Селин и вижу, что она не двигается. Вилка замерла в воздухе на полпути к блинчикам. Выглядит комично: челюсть отвисла, а глаза расширились от шока.

– Мой кулинарный шедевр настолько тебя потряс? Что ж, видимо, я и правда молодец, – похлопываю себя по плечу и продолжаю есть блины.

– Что это? – В ее голосе появилась сталь, и это меня настораживает.

– Блинчики? – недоумеваю я.

– Я, твою мать, в курсе! – Карие глаза Селин встречаются с моими, и она наконец опускает вилку. – Эта рожица. Я уже ее видела. – Шестеренки в ее голове крутятся, и я не понимаю, к чему она клонит. А потом меня осеняет.

Я смотрю на нее взглядом, не выражающим эмоции, и жду, пока она не додумается сама. Рано или поздно я собирался ей обо всем рассказать. Даже думал, что она будет гордиться моей работой.

– Так это был ты? – спрашивает она неуверенно, словно не хочет в это верить.

Я ставлю тарелку и, скрестив ноги, складываю руки на колени.

– Ты?! – еще раз повторяет Селин самой себе и ставит нетронутую еду на тумбочку. – Черт возьми, Завьер, не молчи!

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, – отвечаю я, потому что и правда не понимаю.

– Ты убиваешь людей! – кричит она и встает, наспех кутаясь в одеяло. – Я не хотела верить, когда у меня появились подозрения, но, оказывается, это правда!

– Ты ведь и так знала, что я убивал людей.

– Но не знала, что ты серийный убийца-психопат, устраивающий кровавую бойню! – Она в отчаянии разводит руками и, хватая свою одежду из шкафа, удаляется в ванную.

– Я убиваю только плохих ребят, – объясняю я.

– Да неужели! – кричит она из ванной.

Вообще-то я не собирался скрывать этот факт от нее вечно, но и просто так подобный разговор не заведешь, правда? Возможно, стоило признаться во всем самому, до того, как она об этом узнала. Лучше, чтобы она услышала новость от меня. Было довольно опрометчиво рисовать рожицу на блинах, но что я могу поделать, если мой разум отключается, когда она оказывается рядом?

Селин вылетает из ванной, грубо дергая свои спутавшиеся волосы. Я внутренне содрогаюсь от этого варварства, мне хочется самому расчесать эти нежные пряди, но вряд ли она оценит этот жест в данный момент.

– Дело не только в убийствах, а в том, что ты не доверяешь мне, раз не рассказал об этом. Я ведь не идиотка. Пазл начал складываться, и я догадалась, что это ты, в глубине души я давно это поняла, но хотела, чтобы ты сам во всем признался. – В ее взгляде столько боли, что у меня разрывается сердце.

– Я бы рассказал тебе рано или поздно. Узнать, что я вампир и твоя пара, – и так слишком серьезный удар. Поэтому мне казалось, что сейчас не время добавлять к этой информации и ту, что я убиваю плохих парней забавы ради.

Она фыркает и бросает на меня убийственный взгляд.

Бросив расческу на кровать, она уходит из комнаты, чтобы быстро переодеться, а затем хватает сумочку с вешалки у входной двери. Натягивает сапоги и тянется к дверной ручке.

– Ну уж нет! – Я бросаюсь к ней, и она вздрагивает от моей скорости. – Куда это ты собралась? – рявкаю я.

– Мне нужно побыть одной, – вздыхает она, и в ее глазах я вижу боль и растерянность. – Прошу тебя, Завьер. Мне было непросто смириться с тем, что ты вампир, а я – твоя пара, а в довершение ко всему я еще и узнала, что мой парень – тот самый серийный убийца, за которым я гоняюсь. – В ее глазах стоят слезы, и она сердито их смахивает. – Я не отвергаю тебя, нет, но сейчас мне нужно побыть одной. И не смей, черт побери, преследовать меня. – Она поднимает дрожащий палец. – Знаю, ты обожаешь ходить за мной по пятам, но сейчас я говорю тебе прямо в лицо: даже не вздумай.

– Селин... – печально выдыхаю я.

Твою мать, все пошло наперекосяк. Хотя чего я ждал? Честно говоря, я не собирался ей признаваться в ближайшее время, и это, скорее всего, показывает меня не с лучшей стороны.

– Мне просто нужно побыть одной, – повторяет она свою просьбу.

Наблюдать за тем, как она уходит, – самая мучительная для меня пытка.

Глава 39. Селин

Просто, черт побери, невероятно.

Он меня за дуру держит?

Завьер – убийца, и все это время он знал, что я – детектив, расследующий эти дела. Да что там, он ведь даже заявился на одно из мест преступления!

Казалось, что один человек не может совершить столько убийств, особенно в тех случаях, когда жертв было несколько – десять или больше людей зараз. Убить одного – уже титанический труд, не говоря уже о таком огромном количестве. Теперь, когда я знаю о существовании сверхъестественных существ, все встало на свои места: убийца и не был человеком.

Я бреду по кварталу куда глаза глядят, а в голове проносится бесконечный поток мыслей.

Во мне бушуют злость и печаль, других чувств не осталось. Но больнее всего оттого, что он мне не доверился.

Знаю, признаться в том, что ты убийца, нелегко. Если подумать, места преступлений выглядят жутко, а его любовь к театральности порой зашкаливает, но он убивает лишь тех людей, которые этого заслуживают. Некоторых из этих преступников не может достать даже полиция, так что он оказывает городу услугу.

Но выбор Завьера молчать, в особенности когда он знал, что мы пара и становимся все ближе, ранит меня больше всего. Мне хочется, чтобы наши отношения основывались на честности, даже если правда и не совсем приятная.

Когда порыв ветра колышет мою рубашку, я вздрагиваю и ругаю себя за тупость – в спешке я забыла дома куртку. Странно, что Зав не сунул мне ее в руки, когда я уходила, но это лишь доказывает, что мы оба были выбиты из колеи случившимся.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь здания, напоминают мне, что на улице еще раннее утро. С той минуты, как он отнес меня в спальню прошлой ночью, я потеряла счет времени. Сейчас я прогуливаюсь по тротуару в компании бесшумных, лишь изредка воркующих голубей.

В обычный день я бы не вышла в такую рань из дома, даже на работу. Хотя то, как Зав разбудил меня сегодня утром для очередного раунда секса, признаться честно, мне понравилось. Пока я, конечно, не увидела этот дурацкий смайлик на блинах и не сложила два и два.

Даже несмотря на все тревожные мысли, я все еще мечтаю о будущем с Завьером. То ли это я сошла с ума, то ли это голос нашей с ним связи.

Гудки машин раздаются даже в столь раннее утро, пока я неспешно бреду к реке. Интересно, что могло разозлить людей в такую рань? Неужели они тоже узнали, что их бойфренд-вампир оказался серийным убийцей?

Я пинаю валяющийся на тротуаре камушек и смотрю, как он отскакивает по мостовой. Он останавливается прямо перед парой ботинок, и я уже собираюсь устроить Заву взбучку за то, что он все-таки пошел за мной. Затем я поднимаю взгляд и понимаю, что это не он.

По спине пробегает леденящая дрожь. Это тот самый страх, который приковывает тебя к месту, даже когда каждая клеточка тела кричит, чтобы ты спасался бегством от хищника перед тобой.

Вампир.

И он явно пришел сюда не для того, чтобы поболтать.

Он быстро приближается. И хотя он мог бы оказаться передо мной мгновенно, ему, кажется, нравится растягивать удовольствие.

Мои пальцы нащупывают в кармане нож, который мне подарил Зав. Даже несмотря на свои расстроенные чувства, я оказалась достаточно умна, чтобы уйти из дома с каким-нибудь оружием. Я даже на секунду подумала, что, если Зав последует за мной, мне придется пустить нож в ход против него самого. Ему бы вряд ли это навредило. Более того, я почти уверена, что этот больной ублюдок получил бы от моего выпада удовольствие. Понятия не имею, насколько этот нож эффективен против вампира, но сдаваться без боя я не собираюсь.

Просунув пальцы в карман и нащупав лезвие, я наношу удар, как только вампир оказывается в пределах досягаемости. Это мало что дает, но мне удается воспользоваться секундой, чтобы рвануть с места.

Мне следовало догадаться.

Я понимаю, что удача от меня отвернулась, когда вижу, как с другой стороны на меня наступает еще один вампир. Бежать некуда. Меня загнали в ловушку.

Новый вампир бьет меня с размаху по лицу.

Я падаю на землю, мир плывет перед глазами, а потом все погружается в темноту.

Глава 40. Завьер

Я хожу кругами по комнате, оттягивая время, но потом все равно отправляюсь за Селин. Ее уход в расстроенных чувствах ранил меня сильнее, чем я ожидал, и я понимаю, что не могу оставить ее надолго одну. Да, я рискую, и мне не хочется нарушать ее границы, но сейчас с ней может случиться что угодно.

Ее чувства мне понятны, и все же... Как она могла вот так уйти? Неужели я попробовал ее на вкус прошлой ночью, чтобы тут же потерять из-за своей ошибки? Какая жестокость!

Полуночник подбадривает меня своим «мяу», когда я ухожу.

Оказавшись на улице, я следую за ее ароматом. За это короткое время она успела уйти очень далеко, и я благодарен легким порывам ветра за то, что все еще могу поймать ее след.

Ее запах испаряется, и меня охватывает паника. Она может злиться на меня сколько душе угодно, но мне наплевать. Сейчас ходить по улицам одной небезопасно. Постоянный дождь говорит сам за себя.

Вдруг меня накрывает волной ужаса, и я понимаю, что эта эмоция исходит от нее. Неважно, что мы еще не укрепили нашу связь, – без сомнения, это она.

– Селин! – кричу я и мчусь к ней на пределе своих возможностей.

Спустя пару секунд я оказываюсь на пустом тротуаре, где ее след теряется. Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам в надежде заметить знакомые темные волосы, но ее нигде нет.

Под подошвой что-то хрустнуло. Я опускаю взгляд и вижу нож, который подарил ей.

Нет. Только не это.

Я поднимаю его с земли и провожу пальцем по резной рукоятке, словно нож может сказать мне, где она.

Я не из тех, кто молится, и уже давно перестал верить в высшие силы, но все же я начинаю взывать ко всему, что только существует.

Пожалуйста, не забирайте ее у меня. Пожалуйста, сберегите ее. Покажите, черт возьми, где она.

Я знаю, что случилось нечто ужасное. Нож на земле оказался не просто так – она им оборонялась. Селин не из тех, кто бы выбросил его просто из-за злости на меня. Она, сама того не замечая, очень сентиментальна.

Я хожу кругами, чтобы тщательно осмотреть местность в поисках любых зацепок.

Отсекая все посторонние мысли, делаю глубокий вдох и вдыхаю запах, который поначалу упустил.

Кровь.

Кровь вампира.

На асфальте я различаю несколько капель, невидимых невооруженному глазу, и при более внимательном рассмотрении чувствую, что запах исходит и от лезвия ножа. Это затхлый запах сырости и меди, в котором явно чувствуется нотка злого умысла его владельца.

Молодец. Она решила дать отпор.

Теперь, когда я знаю, что ее забрал вампир, меня охватывает ярость.

Все мои триста лет существования уходят на то, чтобы сдержать себя и не обрушить свой гнев на людей и все, что меня окружает, потому что агония, пронзающая меня изнутри, слишком невыносима. Мысль о том, что мою пару похитили, буквально разрывает меня на части.

Когда я найду ее, ни одному вампиру не удастся избежать моего гнева.

Если же она мертва... Нет, нельзя об этом думать. Я отказываюсь.

Я с силой сжимаю кулаки, и прохожие сторонятся меня, словно чувствуют, что я ходячая бомба.

Я достаю из кармана телефон и быстро отправляю сообщение Ассистенту смерти: «Встречаемся у отеля». Мне нужно задействовать все возможные ресурсы для поиска Селин. Затем я набираю следующий номер в списке.

– Слушаю? – В трубке раздается голос Луны.

– Селин похитили. – Я сразу перехожу к делу.

Ее резкий вдох отдается эхом у меня в ухе.

– Говори, что делать. Можешь на меня рассчитывать.

Я ввожу ее в курс дела и прошу держать ухо востро, чтобы попытаться выяснить через клиентов, кто похитил Селин. У Луны большой поток клиентов среди вампиров, так что ее помощь неоценима.

Я несусь к отелю и на ходу выстраиваю план действий.

Ни одно существо в аду, раю или на Земле не помешает мне отыскать свою пару.

Тот, кто забрал ее, даже понятия не имеет, какого монстра выпустил на свободу.

Глава 41. Селин

Холодно.

Это первое, о чем я думаю, когда прихожу в себя.

Мое тело дрожит от соприкосновения с твердой, ледяной поверхностью.

Что за черт? Меня засунули в холодильник?

Я моргаю, пытаясь прогнать пелену перед глазами, но пульсирующая боль в виске мешает сконцентрироваться. Я сильно зажмуриваюсь и снова открываю глаза, надеясь, что стану лучше видеть, но картина так и остается размытой.

Я осторожно касаюсь больного места и едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Пальцы нащупывают пульсирующую шишку на голове. Волосы пропитаны свежей кровью и покрыты коркой.

Что, черт возьми, случилось?

Я упираюсь ладонью в пол и, несмотря на пульсирующую боль, пытаюсь сесть. Получается лишь со второй попытки, потому что голова буквально раскалывается, но в итоге мне удается приподняться. Обхватив голову руками, я сажусь по-турецки.

– Твою мать, – со стоном произношу я, и все вокруг постепенно проясняется. Ощущение такое, будто мое тело пропустили через мясорубку. Что эти вампиры делали со мной после того, как я вырубилась? Играли в футбол моим бесчувственным телом?

Немного придя в себя, я осматриваюсь, но вокруг так темно и сыро, что трудно что-либо разглядеть.

Подо мной старый каменный пол. Прищурившись, я вижу перед собой решетку тюремной камеры. Провожу по металлу пальцем, и на нем остаются следы ржавчины.

Когда я осознаю свое положение, сердце начинает бешено колотиться в груди. Я понятия не имею, где оказалась, вампир, который меня похитил, скорее всего, где-то рядом, а я – легкая добыча. Да, я обладаю навыками задержания преступников, но я все же человек против двух вампиров, и что-то мне подсказывает, что их гораздо больше.

Зав же найдет меня?

Он должен. Наша связь слишком сильна, и с его вампирскими инстинктами и отсутствием терпения ему понадобится немного времени, чтобы понять, что меня похитили. Зная его, он, скорее всего, пошел за мной вскоре после моего ухода. Вряд ли он сильно отстал.

Я пытаюсь успокоиться, заставляя себя дышать медленнее. Он уже в пути. Мне просто нужно запастись терпением и понять, что происходит.

Пока глаза медленно привыкают к темноте, я вглядываюсь в полумрак, но, кроме своей камеры, ничего не вижу. Единственные источники света – несколько мерцающих свечей в подсвечниках на стенах снаружи моей камеры. Воздух пропитан затхлостью и сыростью. Возможно, мы где-то под землей. Не думаю, что они увезли меня из Чикаго.

Когда я с трудом встаю на ноги, мышцы вопят от боли, и все тело ноет от того, как со мной обращались на пути сюда. Уверена, вампир вырубил меня и, особо не церемонясь, швырнул в клетку.

Я хватаюсь за прутья своей камеры и дергаю, проверяя их прочность. Пусть они и ржавые, но, к сожалению, все еще крепкие. Одна сторона камеры примыкает к каменной стене, а другая – к еще одной камере. Я, возможно, смогла бы вскрыть висячий замок на двери, но у меня нет никакого инструмента, так что вариантов не осталось.

Собрав все оставшиеся силы, я пытаюсь пнуть дверь камеры, но все без толку. Крик отчаяния рвется наружу, и я запрокидываю голову к потолку.

– Побереги силы, – раздается рядом хриплый голос.

От неожиданности я вскрикиваю и смотрю в сторону соседней камеры.

Она окутана темнотой, и поначалу мне кажется, что я схожу с ума и слышу голоса в голове, но потом замечаю какое-то движение.

– Кто здесь? – Мой голос звучит настороженно.

Раздается стон, и я слышу лязг железных цепей по камню. Из мрака выходит фигура, и к решетке, что разделяет нас, подползает мужчина.

Поначалу он держит голову опущенной, и я не могу разглядеть его лица. Из того, что я вижу, у него длинные темные спутанные волосы. На теле что-то вроде туники и брюк, которые видали лучшие дни. Ткань забрызгана кровью и испещрена многочисленными дырками. Я удивлена, как она вообще держится на его теле.

Длинные, изящные пальцы сжимают прутья камеры. Ногти сломаны под странными углами и покрыты грязью и запекшейся кровью. Заметно, что пленник истощен и больше напоминает скелет, обтянутый кожей, нежели здорового человека.

Как долго он здесь пробыл? Кто он?

Что-то в нем напоминает мне запуганное животное, и я молчу, ожидая, что он вновь заговорит. Пленник тяжело вздыхает и опускает руки, прислонившись к прутьям.

– Не трать энергию понапрасну, – наконец выдавливает он хриплым голосом, и я немного морщусь от его сдавленно-рычащего тона. Такой звук бывает, когда человек просыпается после слишком длительного сна и прочищает горло.

– Как тебя зовут? – не могу я удержаться от вопроса.

Мужчина ненадолго затихает, и я молча сижу с ним рядом. Кажется, слова даются ему нелегко. Кто знает, сколько времени он тут провел. Его состояние говорит, что немало.

– Меня уже давно об этом никто не спрашивал... – отвечает он, и в его словах чувствуется боль.

– Ты не обязан мне говорить.

– Вален... – наконец шепчет он.

– Привет, Вален. Меня зовут Селин, – отвечаю я, и по тому, как он резко вздохнул, я понимаю, что с того момента, как он слышал свое имя, прошло слишком много времени.

– Селин... – повторяет Вален. – Мне жаль, что это с тобой произойдет.

– О чем ты? – Я вновь вспоминаю, в какой ситуации оказалась. Валену удалось меня ненадолго отвлечь.

Когда занавес из темных волос чуть сдвигается, я наконец могу разглядеть его лицо. Его взгляд опущен, но свет от свечей помогает мне разглядеть его черты: длинная борода, аристократический нос и глубоко посаженные глаза. Несмотря на его истощенность и сломленность, он все еще излучает ауру силы и зрелости.

От моего взгляда не скрывается блестящая, сморщенная кожа на месте старых шрамов, покрывающих все его тело. В нем есть невероятная, абсолютно потусторонняя красота, но от этого бедняги осталась лишь оболочка того, кем он был.

– Я перепробовал все, что уже приходило тебе в голову... – Слова Валена сменяются сиплым кашлем. – От них не сбежать.

– Кто они такие и что собираются со мной сделать? Почему именно я стала их целью? – содрогаюсь я от его слов.

Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами, такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в них не отражалось пламя, придающее им легкий карий оттенок, я бы подумала, что они лишены всякого цвета. Опустошение и безнадежность в этом взгляде говорят, что передо мной сломленный человек.

Он тяжело выдыхает и съеживается еще сильнее.

– Не знаю, почему именно ты им нужна, но те, кого приводили до тебя, не доживали до утра.

Глава 42. Завьер

– Черт! – кричу я, и идущая рядом старушка подпрыгивает от страха. Я обыскал весь город в попытке найти хоть какую-то зацепку о том, куда увезли Селин, но все без толку. Это ужасно бесит. Я вампир, и все же мои сверхъестественные способности здесь бессильны. Тот, кто ее похитил, умело замел следы, и за пределами того места, где на асфальте осталась кровь, мне не удалось уловить ни аромата Селин, ни запаха того мерзкого вампира.

Мой контакт и его люди прочесали каждый закоулок, но все безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.

Я чувствую, как меня охватывает безумие, и мне становится все труднее удерживать своего внутреннего зверя в клетке.

Инстинкт требует вернуть свою пару, и ему плевать, кого придется уничтожить ради этого. Уже в который раз я прикусываю губу своими же клыками – никак не могу их удержать, они сами просятся наружу.

Клыко-стояк должен появляться от желания, которое я испытываю к Селин, а не от бешенства из-за ее отсутствия.

Я достаю из кармана ее нож и прикасаюсь к нему губами.

«Где же ты?» – думаю я, глядя на смертоносное лезвие, умоляя дать мне хоть какую-то зацепку о ее местонахождении.

Я вновь прохожу участок от дома до того места, откуда ее похитили. Ее запах давно развеял ветер, и как только я это понял, то просто потерял голову. Словно сама природа стерла ее из реальности. От одной мысли об этом можно сойти с ума, но я должен держать себя в руках, иначе не смогу ее найти.

Я не замечаю ничего нового и в поражении опускаю голову. Чем дольше ее нет, тем выше вероятность того, что ей причинят боль.

Почувствовав, что голод достиг опасного уровня, я возвращаюсь в квартиру, чтобы выпить немного крови, а потом вновь отправиться на поиски.

Я иду словно в тумане. Плетусь в квартиру Селин, потому что в моей собственной сейчас слишком пусто и тихо.

– Привет, Полуночник. – Я на автомате приветствую своего лучшего друга и застываю на месте, когда он не отвечает. Обычно он сразу же подбегает и мяукает, извиваясь вокруг ног.

Не поворачиваясь, я замечаю краем глаза свет в гостиной – уверен, что выключил его, когда уходил.

В квартире есть кто-то или что-то.

Я не слышу чужого сердцебиения – не то чтобы это что-то значило, – но и посторонних запахов не улавливаю, а вот это уже странно. Резко развернувшись, я начинаю шипеть и выпускаю клыки, угрожая тому, кто проник в квартиру моей пары.

Развернувшаяся передо мной картина потрясает до глубины души.

За кухонным островом Селин сидит обманчиво прекрасное создание, которое я не видел уже несколько лет. Она держит Полуночника в заложниках: гладит его так, словно успокаивает питомца, хотя на самом деле молча угрожает впиться в его горло своими острыми ногтями.

Его желтые глаза встречаются с моими, и я понимаю, что он напуган до смерти ее хищной аурой и хочет вырваться из чужих рук. Звериное чутье не обманешь: животные считывают любое намерение, а от нее нельзя ждать ничего хорошего.

Кроваво-красные ногти, больше похожие на когти, впиваются в шерсть, не давая коту выскользнуть, но и боли не причиняют... пока.

– Сколько лет, сколько зим, Завьер! – В воздухе вибрирует ее до боли знакомый голос. – Соскучился? Я вот ужасно по тебе скучала. – Она надувает губы, делая обиженный вид.

Черные волосы волнами обрамляют лицо, которое выглядит так, будто его высекли из мрамора. Удивительно яркие карие глаза оттенены густыми ресницами, за которые большинство женщин отдали бы целое состояние. Одетая в струящийся алый топ под цвет ногтей, она все так же стройна и грациозна, как и в нашу последнюю встречу. Жаль, что за этой красивой внешностью скрывается прогнившая сущность.

– Не могу ответить взаимностью, высокомерная сучка. – Оскорбление тут же слетает с языка. – Что ты, твою мать, забыла в моем доме?

Она цокает языком, словно я ребенок, которого отчитывает мама.

– Как некультурно! Я думала, ты будешь рад меня видеть. – Ее ладонь вновь скользит по спинке Полуночника, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать его из ее рук, но остаюсь на месте, опасаясь, что она может навредить ему.

Если она сделает больно коту, последствия ей не понравятся.

– И что же, скажи на милость, заставило тебя так думать, Женевьева? – Изображая спокойствие, я прислоняюсь спиной к входной двери и скрещиваю руки на груди.

Пропуская мои слова мимо ушей, она продолжает:

– И, кстати, ты ведь здесь не живешь, не так ли? Врываться в квартиру девушки – нехорошо. Что об этом думает Селин? Она в курсе, что ты уже давно тайком сюда наведываешься?

Как только она произносит имя Селин, мое хрупкое самообладание рушится, и я больше не могу сдерживаться. Я срываюсь с места и, ударяя ладонью по столешнице, наклоняюсь так близко, что мы оказываемся почти нос к носу.

– Не смей произносить ее имя, – рычу я, щелкая зубами у ее шеи. – Откуда ты ее знаешь? Что ты, твою мать, задумала?

Я борюсь с яростью, застилающей глаза. Я бы с радостью разорвал Женевьеву на куски, но это слишком рискованно, ведь она не только держит в руках моего пушистого друга, но и, скорее всего, знает местонахождение Селин.

– Селин? – Она качает Полуночника, словно любимого малыша, и я напрягаюсь, когда ее запястье поворачивается. – Она разве не говорила тебе, что мы уже встречались? – Хихикая так, что у меня вот-вот лопнут перепонки, она кокетливо хлопает ресницами. – Пока ничего не случилось, но намечается разговор между нами, девочками. – Женевьева бросает взгляд на свои золотые часы. – Вообще-то, мне пора выдвигаться. Невежливо опаздывать.

Не в силах сдержаться, я рвусь вперед, и ее пальцы вонзаются в кота, заставляя его вскрикнуть от боли.

– Женевьева, – выдавливаю я сквозь зубы, тут же замирая.

Я непроизвольно вонзил клыки в свою губу, и теперь кровь стекает по щеке и подбородку.

Она не отводит от меня взгляда, ослабляет хватку, проводит рукой по шерсти Полуночника и отпускает его. Он с воплем вылетает из комнаты, чтобы спрятаться, и я с облегчением выдыхаю. Он не просто мой друг, но и домашнее животное Селин, поэтому я не могу допустить, чтобы кто-то причинил ему боль у меня на глазах. Селин похитили, и я не позволю, чтобы что-то плохое произошло еще и с тем, кто нам обоим дорог.

– Столько беспокойства из-за какого-то клочка шерсти. Что с тобой случилось? – Она цокает языком и, прежде чем я успеваю ее остановить, слизывает кровь с моего лица.

Она стонет от вкуса, закрывая в экстазе глаза.

Книги с грохотом падают на пол, а деревянные полки трещат, когда я швыряю на них Женевьеву. Позже придется прибираться, но я просто в ярости от нарушения моих границ. Теперь, когда Полуночник в безопасности, я могу вытянуть из нее информацию, пусть даже ради этого придется пролить кровь.

Женевьева быстро приходит в себя и отталкивает меня к противоположной стене. Рамы с картинами разбиваются и стеклянным дождем осыпаются на пол.

Черт, уборка будет бесконечной.

– Будь осторожнее, Завьер. Если не хочешь, чтобы с головы твоей дорогой смертной девочки упал хоть один волосок, тебе придется меня слушать. – Ее глаза впиваются в мои, и в этом взгляде нет и следа прошлой Женевьевы. – Если ты умен, то сделаешь так, как скажу я.

Она нежно проводит пальцем по моему виску, и я пытаюсь оттолкнуть ее, но она без предупреждения впечатывает меня в стену. Сдаваться не в моих правилах, но я все равно издаю шипение, обнажая клыки.

– Исполни мое желание, и я ее отпущу, – напевает Женевьева.

Бешеная сука.

– Чего ты хочешь? – рявкаю я.

На ее губах играет улыбка, когда она произносит лишь одно слово.

– Тебя.

Глава 43. Селин

Я сижу, сжавшись в комок, в дальнем углу камеры, и все мое тело сотрясает дрожь.

Мы с Валеном погрузились в дружескую тишину, и лишь изредка я о чем-то его спрашиваю, а он немногословно отвечает.

Вален – человек-загадка. Он не спешит делиться своей историей или рассказывать, как оказался в клетке, но я чувствую, что его здесь держат гораздо дольше, чем можно себе представить. Жизнь обошлась с ним жестоко, но от его разбитой души веет чем-то древним. Даже первобытным.

– Ты же вампир, да? – спрашиваю я, и его взгляд устремляется на меня.

Прямо он об этом не говорил, но все признаки налицо.

Он устало отвечает:

– Да.

– Сколько тебе лет? – Любопытство берет верх.

– А ты смелая для человека. – Он издает безрадостный смешок. Его голос уже не такой хриплый, но каждое слово все равно дается ему с трудом.

– Ну, мы все еще здесь, внизу, и я, кажется, первая в очереди на плаху, так что можно позволить себе быть смелой. – Разумеется, я надеюсь, что Зав найдет меня, уверена, он уже начал поиски, но судя по тому немногому, о чем рассказал Вален, найти нас будет совсем непросто.

Его грудь вздымается и опускается с каждым тяжелым вдохом, и он поворачивает голову ко мне.

– Я гораздо старше, чем ты можешь себе представить, дитя. – Прядь грязных, покрытых коркой волос падает ему на глаз, и он даже не пытается ее убрать. Как же сильно он, должно быть, измотан! В нем совсем не осталось надежды.

– Моему парню триста лет. – Едва это заявление слетает с моих губ, как я тут же начинаю смеяться. – Если бы кто-то сказал мне пару месяцев назад, что я буду встречаться с вампиром, я бы просто рассмеялась ему в лицо. В довершение всего я работаю детективом в полиции, а он оказался убийцей, которого я все это время выслеживала по своему делу. – Вален молчит, но я чувствую, что он слушает. – Он сводит меня с ума, и мы полные противоположности, но, несмотря на это... – Я замолкаю.

– Ты его любишь, – заканчивает за меня Вален, и на долю секунды я начинаю паниковать.

Люблю его?

По большому счету мы с Завьером познакомились совсем недавно. И с самого первого дня я ощутила некое притяжение. Даже если бы нам не было суждено быть вместе, уверена, между нами все равно пробежала бы искра. И никакой это не зов пары, черт возьми.

Самоуверенный, но нежный. Красавец с дьявольской ухмылкой. Он дополняет меня, а я его. Я еще не совсем простила его за то, что он не был откровенен со мной, но я больше не злюсь. Спишем это на возможную неминуемую смерть, но одна лишь мысль о жизни без него, о будущем, где он не сводит меня с ума, кажется мне невозможной.

– Я люблю его. – С моих губ наконец слетает признание.

Мысль об этом словно глоток свежего воздуха, и, как только мы снова будем вместе – а мы обязательно будем, потому что я отказываюсь рассматривать другой исход, – я тут же ему об этом скажу. Он должен знать, что мои чувства к нему так же сильны, как и его ко мне.

– Ты когда-нибудь любил? – спрашиваю я Валена.

Он так долго молчит, что меня охватывает тревога – вдруг я перешла черту, и он просто проигнорирует мой вопрос.

– Нет, – шепчет он. – Но если мне когда-нибудь посчастливится найти такую любовь, как у тебя, тогда все эти муки окупятся. – Его грудь раздирает кашель, и меня озаряет идея.

– Выпей мою кровь, – выпаливаю я.

– Что?! – Он буквально выкрикивает эти слова.

– Выпей мою кровь. Мы начнем восстанавливать твои силы, чтобы вырваться отсюда.

Других идей у меня нет, а он в гораздо худшем состоянии, чем я. Не то чтобы я горю желанием, чтобы какой-то вампир, кроме Зава, пил мою кровь, но это вопрос жизни и смерти. Если он немного окрепнет, то у нас появится хоть какой-то шанс. Совершенно понятно, что у меня нет шансов против кучи вампиров, но Вален... Если у него будет достаточно сил, все возможно. Очевидно, они не просто так держат его в таком состоянии.

– Мы не можем пойти на такой риск, – наконец говорит Вален. – Я давно не пил столько, сколько хотелось бы, не говоря уже о том, чтобы пить кровь из человека. Даже несмотря на твою связь с партнером, что, по идее, должно меня оттолкнуть, я все равно могу убить тебя.

Я подползаю к решетке, чтобы встретиться с ним взглядом, и умоляюще на него смотрю.

– Пожалуйста. Это наш единственный шанс. – Я протягиваю руку и вижу, как в его карих глазах блестит голод. – Я лучше умру, пытаясь выбраться отсюда, чем позволю им сделать с собой то, что они задумали.

Вален, кажется, борется с собой. Когда я думаю, что он не сделает этого, он осторожно берет своей иссохшей рукой мое запястье. Из-под губы показываются клыки, и он дрожит в предвкушении трапезы. Он подносит мое запястье ко рту и делает глубокий вдох, прежде чем вонзить зубы.

Возможно, я приняла ужасное решение. Уже в процессе я понимаю, что он настолько голоден, что вполне может выпить всю мою кровь без остатка.

Тело пронзает острая боль, и с первой каплей крови он, кажется, полностью теряет над собой контроль. С его губ срывается хриплый стон. Когда я инстинктивно пытаюсь отдернуть руку, его хватка становится лишь крепче, и я вздрагиваю.

Каждый его жадный глоток оставляет странное ощущение пустоты в моем теле. Может, я сошла с ума, но мне кажется, что с каждой секундой он становится менее бледным.

С огромным усилием воли Вален отстраняется и слизывает последние капли крови с моего запястья. Тяжело вздохнув, он отпускает мою руку, похлопав по ней.

– Спасибо, Селин. – В его голосе слышится почтение, и в этот миг я чувствую, что между нами образуется связь, которую никому другому не суждено понять.

* * *

Я теряю счет времени и перестаю понимать, сколько уже здесь нахожусь. Часы, дни, недели? За нами никто не приходит, и я начинаю сходить с ума от непрекращающегося звука разбивающихся о камень капель и пробирающего до костей холода. Я бы с радостью позволила Аве «заботиться» о себе, лишь бы это все прекратилось. О ведре для справления нужды я вообще молчу. Вален же на первый взгляд не испытывает никаких неудобств, потому что успел привыкнуть к обстановке и тем пыткам, которым его подвергли.

Я несколько раз пыталась уснуть и даже проваливалась в забытье, но сон был беспокойным, и я постоянно просыпалась, вздрагивая от каждого шороха. Дышать тяжело из-за спертого воздуха, наполнившего легкие, а устроиться поудобнее невозможно из-за отсыревшей одежды, которая липнет к телу. Я переживаю, что могу простыть, но на самом деле это меньшая из моих проблем на данный момент.

Я периодически подкармливаю Валена кровью в надежде хотя бы на немного увеличить наш шанс на побег. С каждым разом он выглядит все лучше, хотя я понимаю, что, когда мы окажемся на свободе, ему понадобится гораздо больше крови. Единственная загвоздка заключается в том, что я же, напротив, слабею.

Закрываю глаза, пытаясь заснуть, как вдруг где-то над нами с грохотом распахивается дверь. Я вскакиваю и забиваюсь в тень своей камеры, надеясь разглядеть посетителя.

Вален лишь приоткрывает один карий глаз и, услышав звук, тут же зажмуривается. Он настолько привык к своему жалкому существованию в этом подвале, что, кажется, его уже ничем не напугать и не удивить, – он повидал все.

Раздается ритмичный стук каблуков, который с каждым моим вдохом звучит все ближе. Я щурюсь, пытаясь разглядеть фигуру, но даже за все проведенное здесь время мои глаза так и не привыкли к этой беспросветной темноте.

По подвалу разливается тихая песенка, которая, несмотря на свою переливчатость и мелодичность, скорее похожа на погребальный гимн.

– Бедняжка Селин! Попалась в ловушку, как самая настоящая жалкая крыса.

Все мое тело каменеет, услышав знакомый голос.

Посетительница останавливается напротив моей камеры, и мой взгляд скользит снизу вверх: сапоги, узкие брюки и блузка. Черные волосы, карие глаза и злорадная ухмылка завершают образ Женевьевы. Рыдающая девушка из полицейского участка превратилась в уверенную в себе хищницу, нашедшую свою следующую жертву.

Меня пугает опасный блеск у нее в глазах, и она, видя, как я ее разглядываю, наслаждается своим эффектным появлением и сверкает клыком.

Я не могу вымолвить ни слова.

Значит, это ее голос я слышала тогда, в клубе.

Она организовала мое похищение? Но почему?

– Судя по твоему лицу, ты гадаешь, почему оказалась здесь, – насмешливо говорит она. – Присев на корточки, Женевьева разглядывает меня с грацией кошки. – Ты забрала кое-что, что принадлежит мне.

Я хмурюсь, не понимая, о чем она.

– Что же такое я могла у тебя отнять? – бросаю я, найдя в себе немного смелости.

– Подумай. – Она обхватывает прутья пальцами с кроваво-красными ногтями и наклоняет голову, наблюдая за тем, как я ломаю голову. На ее лице играет безумная улыбка, от которой мне становится ужасно не по себе. – Ну же, Селин, докажи, что ты не совсем идиотка.

– Сумасшедшая тварь, – бормочет Вален рядом с нами. После появления Женевьевы я совсем забыла о его существовании.

– Ох, мой милый, грустный, такой жалкий Вален, – насмехается она, надев трагическую маску, и спокойно принимает его оскорбление. – А кто из нас двоих в клетке, а? – Он не удостаивает ее ответом и вместо этого прикрывает глаза худым предплечьем, чтобы не видеть ее. – Придется передать твоему надзирателю, чтобы в следующий раз с тобой обошлись особенно нежно, – весело хихикает она.

От ее слов по телу Валена пробегает дрожь, и я спрашиваю себя, за что он сюда попал и что с ним делают.

– Но хватит о нем. – Бездушные глаза Женевьевы впиваются в мои.

Я вздыхаю и начинаю перебирать все возможные варианты. Работа? Моя жизнь за пределами участка? Она ведь вампир, черт возьми, что у меня может быть такого, что ей нужно?

Так, стоп.

Холод и так уже сковал мое тело, но, когда я догадываюсь, о чем она говорит, на меня словно выливают ведро ледяной воды.

– Вижу, на тебя наконец сошло озарение. Для так называемого детектива ты туго соображаешь. – Недовольно цокнув языком, она встает, уперев руки в изящные бедра. – Если он не внемлет моему предупреждению, вы оба плохо кончите.

Завьер тоже у нее?

Меня охватывает паника. Если она похитила и Завьера, значит... помощи ждать не от кого.

Бросив на меня мрачный многообещающий взгляд, она поднимается по лестнице, и хлопок закрывшейся двери звучит как приговор.

Глава 44. Завьер

С тех пор как пропала Селин, прошла неделя.

Целая. Твою мать. Неделя.

По мне сразу видно, что у меня проблемы с головой. Хотя это заметно, даже когда все идет как по маслу, но сейчас особенно.

Без Селин в моей душе одна пустота. Я люблю ее, и она должна быть рядом со мной. Черт возьми, она ведь моя пара! А ее похитила моя бывшая – психованная сука, – которая не понимает слова «нет».

Женевьева пообещала убить Селин медленно, если я откажусь быть с ней.

Черта с два я это допущу!

Женевьева всегда хотела того, чего не могла иметь. Я встретил ее вскоре после того, как меня обратили, и она с самого начала на мне помешалась. Я выделялся благодаря своим ярко-рыжим волосам и дикому нраву. Мы сошлись на почве общего безумия, и, к своему стыду, признаю, что провели не один десяток лет, сея повсюду хаос. Но как только я научился контролировать свою кровожадность и первобытные инстинкты, я захотел уйти от нее.

Мы не виделись по меньшей мере пятьдесят лет. Полагаю, все это время она наблюдала за мной, скрываясь в темноте, не в силах забыть о том, что не может принадлежать ей. И как только она узнала о Селин, то решила действовать.

Я пытался проследить за Женевьевой после нашей стычки в квартире, но она испарилась и каким-то образом скрыла свой запах.

Я откидываюсь на спинку дивана и чувствую, как Полуночник запрыгивает ко мне на колени. Он продолжает оставаться моим пушистым терапевтом и всегда, когда я дома, прижимается ко мне. Я редко появляюсь в квартире, потому что моя главная задача – найти Селин, но сон и еда необходимы. Я знаю Женевьеву – она безумна, но умна. И ей помогают могущественные вампиры. Значит, когда я найду Селин, мне нужно быть в лучшей форме.

Полуночник успокаивает меня своим урчанием, и я целую его в макушку.

Громкий стук в дверь пугает его, и, перед тем как сорваться с места, он впивается когтями мне в ноги. Я сижу не шелохнувшись, надеясь, что незваный гость уйдет и даст мне отдохнуть перед новой вылазкой.

Невыносимый стук продолжается, и я с рычанием поднимаюсь с дивана.

– Селин! Я слышу, что ты там, – кричит Ава, и в ее голосе слышится отчаяние.

Великолепно.

– Твою мать, ты уже целую неделю динамишь меня и не берешь трубку! – Она продолжает стучать. – Взяла больничный, но не можешь мне ответить? Я беспокоюсь!

Не в силах выносить этот грохот, я подхожу к двери и с силой ее распахиваю. Сжатая в кулак ладонь, занесенная для нового удара, едва не прилетает мне в лицо.

– Сел... О, Завьер! – Она в шоке останавливается, но тут же переходит обратно в режим ярости и тычет мне пальцем в грудь. – Где Селин? – Не дожидаясь ответа, она розовым вихрем мчится мимо меня к спальне, пытаясь найти свою подругу. – Ты что, запер ее для секс-марафона? Она поэтому не ходит на работу? – Ава отбрасывает в сторону подушку, словно Селин может скрываться за ней.

Если бы все было так просто.

Не добившись успеха в поисках, она, подбоченившись, встает передо мной, словно разозленная маленькая фея. Ее пышное розовое платье и балетки вызывают у меня приступ смеха, но я мгновенно вспоминаю, зачем она пришла.

– Где она? Не в ее стиле исчезать без предупреждений, даже ради тебя. – Я вижу, насколько она расстроена.

Честно говоря, я был настолько сосредоточен на поисках Селин, что даже не подумал о тех, кто может заметить ее отсутствие. Я отправил письмо капитану, сделав вид, что Селин заболела, потому что знаю, насколько важна для нее работа, – мне не хотелось, чтобы она потеряла ее лишь потому, что моя безумная бывшая держит ее где-то в заложниках.

Я ломаю голову, пытаясь придумать, что бы такое сказать Аве, но на ум ничего не приходит. Она тут же раскусит ложь. У нее нюх, как у служебной собаки.

– Ава, – хватаю я ее за плечи. – Селин похитили. – Она тут же округляет глаза и пытается вырваться из моей хватки.

– Что? Похитили?! – визжит она, ее огромные глаза полны ужаса. – Почему ты не сообщил в полицию? – Я пытаюсь ее удержать и успокоить, что само по себе смешно, потому что я и сам весь на взводе.

– Мы не можем пойти в полицию, – говорю я медленно, стараясь, чтобы она меня услышала. – Я не могу сказать почему, но ты должна мне довериться. Я делаю все, что в моих силах, чтобы найти ее. – Ее голубые глаза наполняются слезами. – Клянусь, Ава, я найду ее.

Я убираю руки, и она начинает ходить туда-сюда по комнате.

– Ты же понимаешь, насколько бредово это звучит? Мою лучшую подругу похитили неделю назад, но мы не можем сообщить в полицию? Ты, тип, с которым она начала встречаться совсем недавно, просишь довериться тебе. Да ты и сам мог ее похитить! – Она размахивает своими худенькими ручками. И мгновенно бледнеет, прикрывая ладонью рот. – Боже мой. Ты убил ее, да? А теперь убьешь и меня? Плохи мои дела. Очень плохи, – продолжает она ходить кругами по комнате.

– Я никогда не причинил бы вред Селин, Ава, и ты это знаешь.

Полуночник подбегает ко мне, и я поднимаю его, чтобы положить себе на шею, словно кошачий шарф. Ава замирает, наблюдая за нами.

Ее нижняя губа дрожит от нахлынувших слез.

– Именно такое дерьмо обычно и показывают в криминальных хрониках! Что ты от меня скрываешь? – Она встает в боевую стойку и пристально смотрит на меня.

– Господи, Ава, у меня нет на это времени! – рычу я. Если бы у меня могла разболеться голова, она бы уже раскалывалась. Ава чертовски упряма.

– А стоит выкроить хотя бы минутку, приятель! – тычет она мне в грудь пальцем – чертовски сильная для человека. – Не сомневайся, я буду искать ее сама и подниму на уши весь город. А еще вызову полицию, как и следовало сделать в самом начале. – С гневным фырканьем это розовое облачко направляется к двери. – Я прослежу, чтобы первым делом они наведались к тебе.

Я захлопываю дверь прежде, чем Ава успевает моргнуть, и она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Как ты так быстро здесь оказался?

– Послушай, – вздыхаю я, понимая, что сейчас придется рассказать правду о себе еще одному человеку. Странно делиться своим секретом с людьми после стольких лет, во время которых я либо избегал смертных, либо убивал их за отвратительные поступки. – Если вызовешь полицию, подпишешь Селин смертный приговор. – Я подвожу ее к дивану и приглашаю присесть. – Ее забрали вампиры.

Ава пожимает губы и хлопает своими совиными глазами. А затем взрывается раскатистым хохотом.

– Господи, да ты псих! Ты точно ее прикончил, либо у меня просто поехала крыша. Может, мне все это почудилось, – бормочет она себе под нос последние слова.

– Ава... – Я осторожно произношу ее имя. – Я вампир. – Чтобы доказать свою правоту, я обнажаю клыки, и изо рта этой хрупкой девушки тут же вырывается испуганный крик. – Звать полицию бесполезно, потому что здесь они бессильны.

Она прижимает руку к бешено колотящемуся сердцу.

Шок потихоньку спадает, и она становится спокойной. Слишком спокойной.

– Хм. А это многое объясняет. Например, почему ты оказываешься повсюду и выглядишь вот так. – Она указывает на меня рукой. – Слишком уж хорош для простого смертного.

Я ухмыляюсь:

– Ты считаешь, что я хорош?

Я качаю головой. Сейчас не лучшее время, чтобы тешить свое самолюбие. Нужно сосредоточиться на главном, то есть на том, что Ава больше не истерит. Выходит, быть убийцей – это уже слишком, а вампиром – совершенно нормально.

– И все? – Мой голос взлетает на пару октав. – С тобой и Селин явно что-то не так, раз вы совершенно спокойно приняли этот факт. – Эти двое вогнали меня в полный ступор.

– Ты себя вообще видел? – фыркает Ава. – Все сходится. Да и не мне судить устройство вселенной. Я всегда чувствовала, что многое скрыто от наших глаз.

Я испытываю облегчение от того, что кто-то еще знает мою тайну. Возможно, жизнь перестанет быть такой ужасно одинокой.

– Я помогу тебе в поисках. – Ава поднимается и надевает сумку на плечо.

– Об этом не может быть и речи, – выпаливаю я.

– Еще как может быть! – Уперев руки в бока, она наступает на меня. Встает на цыпочки, пытаясь казаться чуть выше.

– И что она только в тебе нашла? – ворчу я. – Любящий спорить энерджайзер.

– А в тебе что нашла? – парирует она. – Парень с рыжей шевелюрой, очками и дурацкой цепочкой.

– А ну-ка возьми свои слова обратно! – задыхаюсь я от возмущения. – Селин обожает эту цепочку. Особенно когда тянет за нее, чтобы я трахал ее сильнее, – задираю я подбородок.

Полуночник тут же показывает Аве язык, словно тоже отстаивает мою честь.

– Фу. Слишком много информации. – Она затыкает уши пальцами, но с трудом сдерживает улыбку, прямо как я. – Ладно. – Ава протягивает мне свою ухоженную ручку. – Так значит, я в деле?

– Похоже на то, – бормочу я, пожимая ее руку. – Но будешь играть по моим правилам, и первое из них – сесть и внимательно слушать.

Я стойко выдерживаю шквал вопросов, посвящаю ее в суть дела, и она соглашается оставаться наготове, пока я не подам сигнал. Нам нельзя лезть на рожон – или, в моем случае, сразу же пускать в ход клыки, – необходимо проявить хитрость.

Быть терпеливыми.

А вот это уже чертовски сложно.

Глава 45. Завьер

Следующим вечером, когда я вновь брожу по улице, пытаясь уловить хоть малейший след Селин или Женевьевы, у меня вдруг звонит телефон. После долгого, бесплодного дня я на автомате отвечаю, полагая, что это один из моих информаторов с новостями.

– Слушаю? – В моем хриплом приветствии слышится усталость.

– Ну что, красавчик, принял решение? – доносится из трубки сладкий голос Женевьевы.

Вот сучка.

Тело у меня мгновенно напрягается, как пружина, и из груди вырывается непроизвольный рык. Взглянув на экран, я понимаю, что звонят с незнакомого номера. Я незаметно оглядываюсь по сторонам, пытаясь обнаружить эту скользкую персону, но ничего не замечаю.

– Вообще-то да. После долгих раздумий я решил, что ты можешь пойти на хер.

Мой ответ Женевьеву не впечатлил. Она фыркает, и в трубке раздается легкий звон ее браслетов, когда она перекладывает телефон в другую руку.

– Ты знаешь, на что я способна, Завьер. Так что не вздумай играть со мной. Я оторву хорошенькую головку твоей пары, даже глазом не моргнув. Обещаю, так и будет.

– Я к тебе не вернусь. Вбей ты это раз и навсегда в свою тупую башку. – Один прохожий бросает на меня косой взгляд из-за моего резкого тона, и я отхожу в тень. – Где Селин?

– Ответ неверный. Я предупреждала: что-то случится, если ты откажешься играть по моим правилам, и теперь тебе придется столкнуться с последствиями своих действий. И запомни: в следующий раз она умрет. Мне надоело быть милой и пушистой. – Она бросает трубку, и я сжимаю телефон в руке так, что его корпус хрустит.

Я с силой запускаю обломки телефона в темноту переулка и кричу от досады. Может, не стоило ее злить? Я однозначно сглупил, но притворяться и играть по ее правилам для меня невыносимо. И теперь Селин, скорее всего, будет расплачиваться за мою тупость.

Я должен ее найти. Мне необходимо ее найти.

Из груди вырывается тяжелый вздох, и я закрываю глаза, пытаясь сдержать наступающую жажду крови.

Теперь она накрывает внезапно, и у меня сносит крышу.

Без Селин мне становится все труднее сдерживать свое животное начало. Стоит мне уснуть, как я тут же вижу кошмары, где Женевьева пытает Селин самыми изощренными способами и убивает ее. Ее аромат почти выветрился с подушки, и я с ужасом жду того дня, когда он исчезнет совсем. Тогда я точно пропаду.

Такое поведение ни к чему хорошему не приведет, поэтому мне нужно успокоиться, пока я не наделал глупостей. В таком взвинченном состоянии мне ее не найти. Нужно отвлечься, лучший вариант – шахматная партия с Томом. Вдруг у него найдется для меня дельный совет. Маловероятно, но мечтать не вредно.

Во время нашей последней встречи он с радостью рассказывал, что одна из его внучек ждет ребенка. Она должна была вот-вот родить, и он предупредил, что, возможно, пропустит нашу еженедельную партию. Но вряд ли он будет против, если я его сегодня навещу.

Я бегом преодолеваю пару кварталов до ресторана, взлетаю по лестнице и захожу внутрь.

– Том, сейчас я надеру тебе задницу в шахматы, готовься! – напеваю я, стараясь сохранять позитивный настрой.

Он уже сидит на своем обычном месте, так что я направляюсь прямо туда. В ресторане тихо и пусто – близится время закрытия, – но я рад, что он все еще чем-то занят. Том, конечно, тот еще брюзга, но даже в таком возрасте он остается трудягой и живет своим делом.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, – выдыхаю я.

Играть в шахматы, когда я должен искать Селин, кажется неправильным, но, с другой стороны, я понимаю, что встреча с другом придаст мне сил. Мне нужно проветрить голову, чтобы мыслить логически. Мне все время кажется, что я упускаю нечто важное.

Я беру доску, ставлю ее на стол и опускаюсь на стул напротив Тома.

– Твой ход. – Я сцепляю руки на столе и изучаю свои фигуры.

Тишина.

– Говорю же, твой ход, старый ворчун! – повторяю я чуть громче, зная о его «избирательном» слухе, и жду, когда он сделает ход. – Может, стоит подкрутить слуховой аппарат?

И снова тишина.

– Том... – Я наконец смотрю на него с нетерпением и тут же жалею об этом.

Том действительно сидит напротив, но вся его клетчатая рубашка залита кровью. Густые потоки стекают с шеи на пол, образуя багровые лужи. Его пустые глаза смотрят на меня, рот полуоткрыт. Я понимаю, что не слышу сердцебиения. И теперь, прислушавшись, я отчетливо различаю лишь одно: размеренное «кап-кап-кап». С этим звуком его жизнь стекает на деревянный пол.

Я должен был почуять запах крови. Должен был понять, что что-то не так, как только здесь появился. Я растерян до такой степени, что даже не заметил, как мой друг, мой единственный друг ждал меня здесь, словно распотрошенная к ужину индейка. Подарок от Женевьевы, в этом нет сомнений, – доказательство того, что она не шутит.

– Черт возьми. Нет! – Мой стул с грохотом падает на пол, когда я бросаюсь к Тому.

Я осторожно дотрагиваюсь до руки и отпрыгиваю, когда его голова отделяется от тела и с мерзким, глухим стуком шлепается на пол и катится прочь. За ней стелется кровавый след, и мне никогда не забыть, как его безжизненные глаза впились в мои, пока его обезглавленное тело продолжало сидеть на стуле.

– Том? – всхлипываю я, отчаянно пытаясь развеять этот кошмар. – Нет, нет, нет!

За свои триста лет я убил тысячи людей. Наверное, кто-то сочтет меня бездушным чудовищем, лишенным нравственных устоев – я же все-таки вампир, – но мне бы хотелось думать, что они у меня все же есть. Большинство из моих смертных жертв заслуживали такого исхода. А вот Том определенно не заслужил такой участи.

Мой друг. Один из немногих в этом мире.

И теперь его нет. Твою мать, как же больно.

Я сжимаю грудь, и слезы катятся по щекам.

Он не заслужил такой смерти.

Добрый старик, обожавший свою семью, который через пару недель должен был взять на руки новорожденную правнучку. Человек-легенда для всего города, чья утрата оставит пустоту в сердце каждого. Единственная мысль, что утешает в данный момент, – он наконец воссоединился со своей любимой, но даже это не унимает тошноты, подкатывающей к горлу.

Я вытираю слезы, стекающие по щекам.

Оглянувшись на его тело, я замечаю окровавленный клочок бумаги. Он лежит прямо на изуродованной шее, и я, поморщившись, беру его. Раньше вид крови меня не смущал, но теперь, зная, что передо мной Том, меня начинает мутить.

Увидев неразборчивый почерк, я трясусь от бешенства.

Она следующая.

Люблю,

Ж.

Бумага хрустит в кулаке, и я окончательно теряю самообладание.

Из уважения к Тому я сдерживаюсь, чтобы не разнести весь ресторан, но желание что-нибудь уничтожить никуда не исчезает. Грудь тяжело вздымается, а глаза наливаются кровью. Такого не случалось с того самого дня, как меня обратили. Я словно смотрю на мир сквозь цветные линзы – все вокруг окрасилось в красный цвет. Я сжимаю кулаки, и клыки выдвигаются сами собой. С губ срывается шипение, и я понимаю, что все может плохо кончиться, если я не утолю жажду прямо сейчас.

Да как она, черт возьми, посмела?

Сначала моя пара, теперь лучший друг. Женевьева сама подписала себе приговор. Я с огромным удовольствием вырву ее хребет и развешу его, как кровавую рождественскую гирлянду, у всех на виду.

Селин не считает меня монстром, но сейчас, зная, какие мысли о Женевьеве появляются в моей голове, я чувствую себя настоящим чудовищем. Я не успокоюсь, пока не заключу Селин в свои объятья.

Если Женевьева полагала, что этого будет достаточно, чтобы заполучить меня, то она меня совсем не знает.

Не желая оставлять Тома в таком состоянии, я пытаюсь подавить гнев и устроить своему другу прощание, которого он заслуживает. Мне повезло, что его тело обнаружили не родные. Этого нельзя допустить. В подсобке лежат без сознания двое работников – к счастью, Женевьева их пощадила, но они очнутся с адской головной болью.

– Что ж, дружище, сейчас я приведу тебя в порядок, – надломленным голосом шепчу я и принимаюсь за дело.

Я заворачиваю тело Тома в попавшиеся под руку скатерти, а затем накрываю его мешком для мусора. Это так не по-людски, что меня снова накрывает волна ярости. После я изо всех сил отмываю кровь и избавляюсь от всего, что уже не привести в порядок.

Под покровом ночи я перевожу тело Тома в похоронное бюро и внушаю сотрудникам следующее: утром они должны позвонить семье и сообщить о трагической аварии, из-за которой тело не подлежит опознанию. Подозрительно? Разумеется. Но они заслуживают проститься. Никто не должен видеть близкого человека в таком виде. Даже я, привыкший к такой жестокости, был потрясен, увидев Тома. Мысль о том, как страшно ему было в последние мгновения, вновь разжигает во мне бешенство.

Напоследок я требую направить все счета мне.

Убедившись, что дело сделано и меня не запомнили, я покидаю похоронное бюро и возвращаюсь в ресторан. Осматриваюсь, проверяя, что ничего не выдает случившегося. Мой взгляд падает на шахматную доску, и у меня в горле появляется ком при мысли о партиях, которые нам больше не суждено сыграть. Не будет больше никаких шуток, жарких споров. И Тома больше не будет.

Я прищуриваюсь, замечая, что одной фигуры не хватает. Странно.

Я всегда понимал, что когда-то Том уйдет из этого мира, а я останусь здесь, но мне и в голову не могло прийти, что все закончится именно так.

Во мне что-то надламывается, и на мгновение я снова вижу в себе того человека, который, казалось, исчез навсегда.

Глава 46. Селин

Я снова сижу с закрытыми глазами в углу своей камеры, гадая, сколько времени здесь провела. Без нормальной еды, воды и отдыха силы начали меня покидать. Пару раз я просыпалась и обнаруживала у решетки пару кусков черствого хлеба и крохотную плошку с водой, но этого едва хватает. Вален, как всегда, неподвижно сидит в своем темном углу. Я все еще не могу его разгадать, и его односложные ответы мне в этом вряд ли могут помочь, но мне его жаль.

Мы пытались продумать план и различные варианты побега, но я чувствую, что он боится надеяться. Сколько раз он уже пытался отсюда выбраться и все без толку? Я продолжаю понемногу подкармливать его и вижу, как к нему возвращаются силы. Цвет лица стал здоровее, на щеках появился румянец.

Знакомый звук хлопнувшей двери эхом разносится в тишине, и тот, кто к нам направляется, явно жаждет крови. Услышав яростный стук каблуков по полу, я сразу понимаю, кто к нам пришел.

– Скучала по мне? – Женевьева садится по-турецки напротив моей решетки и швыряет в меня чем-то. Предмет отскакивает от пола и катится в мою сторону.

Я его нащупываю и подношу к лицу, чтобы получше разглядеть. Женевьева наблюдает за происходящим с садистским блеском в глазах, чуждым ее вампирской красоте.

– Шахматная фигура? – Я провожу пальцами по резным граням королевы.

Она ухмыляется, в ее глазах читается угроза.

– Я предупреждала Завьера о том, что случится, если он не послушается, но он продолжал мне перечить. Пришлось действовать. – Она пожимает плечами, будто речь идет о пустяке. – Может быть, теперь он будет воспринимать меня всерьез.

Мои пальцы сжимают шахматную фигурку, взгляд напрягается.

Шахматы? Зав?

Том!

О боже, Том!

– Боже мой... – До меня наконец доходит. – Что ты сделала?

Она обиженно надувает губы и цокает языком, словно пытается меня утешить, хотя я прекрасно вижу ее истинное лицо.

– То, что должна была, Селин. Знаю, твоему жалкому человеческому мозгу этого не понять, но Завьер просто делает вид, что я ему не нужна. Пришлось ответить ему тем же. – Она победоносно усмехается и поправляет невидимую прядь идеально гладких волос.

– Ты причинила вред Тому? – выдавливаю я в ужасе. Когда я тру фигуру пальцем, от нее отваливаются пара частичек засохшей крови, и я боюсь, что она совершила что-то гораздо более ужасное.

– Я прикончила его, – подтверждает Женевьева мои опасения. Она хихикает, и ее смех ножом вонзается в мое сердце. В этом пронзительном звуке сосредоточено чистое зло.

Нет!

Я плотно сжимаю губы, стараясь контролировать лицо. Она желает увидеть мою боль, и я не позволю, чтобы она наслаждалась этим зрелищем.

Бедный Зав.

Я даже представить не могу, что он сейчас чувствует, потеряв единственного друга. Он наверняка сходит с ума, пытаясь найти меня и испытывая боль из-за смерти Тома, если он, конечно, сам не в заточении где-то здесь. Внутри все сжимается от ярости, и я вспыхиваю от гнева, не в силах сдержаться.

– Гребаное чудовище! – Я швыряю в нее шахматной фигуркой, хотя для бессмертной, как она, это не угроза. – Зав никогда не будет с тобой. Он любит меня, а я лучше умру, чем стану пешкой в твоей игре.

Из груди Женевьевы вырывается нечеловеческий рев, и она тут же оказывается в моей клетке, валит меня на спину, сжимая горло рукой. Оскалив клыки, она наклоняется к пульсирующей вене на моей шее.

Страх парализует. Я знаю, что она может сломать меня как щепку и я умру быстрее, чем успею это осознать.

– Ничтожество! – Клыки скользят по моей коже, но не впиваются. – Завьер никогда не выберет тебя, когда он может быть со мной – с совершенным существом, равным ему. Ты просто жалкий, слабый человек. Отброс. Ни один здравомыслящий вампир не захочет связать свою жизнь с гребаным смертным. Вы – тараканы, паразиты этого мира. Понимаешь? Грязные и бесполезные.

Сдавленный стон срывается с моих губ, когда она начинает сжимать мое горло.

От удара головой о каменный пол в глазах мелькают искры, и я чувствую, что старая рана вновь начала кровоточить. Но Женевьева на этом не останавливается и проводит ногтями по моей щеке, оставляя кровавые полосы. Меня пронзает острая боль, и я понимаю, что раны настолько глубокие, что, скорее всего, останутся шрамы.

– Я пока не могу тебя убить, ведь ты мне еще нужна, но это не значит, что я не могу тебя немного помучить. – Она встает, держа меня в воздухе над полом. Я царапаю ее руки, отчаянно хватая ртом воздух. Она смеется, и в этом звуке слышна насмешка и жестокость. – И как только Завьер мог выбрать такое ничтожество, как ты? Я почти не прилагаю усилий, а ты уже почти сдохла. – Она наклоняет голову, как хищник, изучающий добычу, и мне становится не по себе.

Когда я думаю, что потеряю сознание, она бросает меня, как тряпичную куклу, и я, задыхаясь, падаю на пол. Я пытаюсь вдохнуть, и воздух обжигает мое горло. И вдруг в ребро прилетает удар, отнимающий и тот жалкий глоток, что мне удалось сделать.

– Оставь ее в покое, – раздается из темноты хриплый бас Валена.

– И что ты сделаешь? Сам сидишь в клетке, медленно угасая. На тебя и смотреть-то жалко, честно говоря. – Женевьева отходит от меня, чтобы поиздеваться над Валеном. – А я-то думала, ты могущественный. – Она просовывает руку между прутьев и хватает его за лицо, вонзая свои ногти так, как делала это со мной, а потом отбрасывает его в сторону. – Я бы не поверила в эти легенды, если бы не видела доказательств собственными глазами.

Пока она занята Валеном, я пользуюсь моментом и ползу к двери своей камеры, которая осталась приоткрытой после появления Женевьевы. Руки дрожат от усилий, но я не останавливаюсь и продолжаю тащить себя вперед. Я не позволю себе умереть в этой дыре. Не позволю ей положить конец моему существованию. Если мне суждено погибнуть, то только в бою. Я никогда не отступала перед трудностями, и сейчас не стану.

– Твой час настанет, – загадочно отвечает Вален. – Довольно жалкое зрелище: издеваться над невинным человеком лишь потому, что мужчина отказал тебе. – Он отворачивается к стене, показывая всем видом, что разговор окончен. Кажется, Женевьева начинает закипать так, что у нее вот-вот пойдет пар из ушей.

Рука тянется к замку, но она тут же срывается с места и сбивает меня с ног. Колени гудят от резкого приземления на каменный пол, и она с силой вдавливает в него мое лицо.

– Вздумали меня обхитрить? Ты и твой новый дружок? Я, твою мать, всегда на шаг впереди. Не забывай. – Женевьева выходит из камеры, с силой захлопывает дверь и щелкает замком.

По подвалу раздается эхо других шагов, и сверху кто-то зовет низким голосом.

– Смотри, Валентин, настало время сбора.

Без лишних слов она скрывается в темноте, возвращаясь туда, где она, черт возьми, обычно сидит, когда не издевается над нами.

Вскоре незнакомый мне огромный вампир вытаскивает Валена из камеры. Тот не сопротивляется, но наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу страх и сломленный дух, и это разбивает мне сердце. Я пытаюсь молча сказать ему: «Я здесь, с тобой, все будет хорошо». Мы оба оказались в этой дерьмовой ситуации, но теперь у меня появилась кое-какая мысль. Его глаза в удивлении расширяются, и я киваю, подтверждая, прежде чем его уведут, что у меня есть план. Ну... может быть, не совсем план, а просто идея, но это лучше, чем ничего.

Женевьева, наверное, подумала, что я просто пыталась сбежать, но мне удалось просунуть в замок камушек. Я надеялась, что ее высокомерие помешает ей догадаться о моем истинном намерении.

Я проверяю дверь и впервые с момента похищения вижу проблеск надежды, потому что дверь поддается и открывается.

Я облегченно выдыхаю и засовываю руки в карманы, чтобы согреться. Вдруг пальцы натыкаются на что-то шуршащее, и я вытаскиваю смятый клочок бумаги. Я хмурюсь, но потом, когда разворачиваю ее, всхлипываю, потому что это записка от Зава. Он, должно быть, сунул мне ее в карман, когда вырвал страничку из блокнота в полицейском участке.

Ты выглядишь чертовски горячо в этих джинсах, детка.

Зав

Также известный как Папочка Зав или Заввочка

Несмотря на свое положение, я не могу сдержать смех. По щеке катится слеза.

Я целую записку и кладу ее обратно в карман.

Я выберусь отсюда к чертовой матери и заберу Валена с собой.

Глава 47. Завьер

По возвращении в квартиру меня встречает розовый взрыв. Ава временно там поселилась, потому что я отказался покидать постель Селин. К тому же квартира Авы находится на другом конце города, так что остаться здесь было самым разумным решением.

Я отлучался ненадолго – нужно было сбегать к Луне за свежей кровью и встретиться с информатором, но за это время Ава уже успела обжиться. Впрочем, квартира мне не принадлежит, так что я не против.

За прошедшие пару дней мы с Авой изучили вдоль и поперек карту города и прочесали его улицы, поддерживая связь. Она ездила по городу на машине, а я ходил пешком – мне не хотелось подвергать ее опасности, к тому же, благодаря своей скорости и силе, я мог добраться до мест, недоступных для нее. Пока наши поиски не увенчались успехом, отчего беспокойство нарастает с каждой минутой. Похититель Селин смог обойти моих ребят. Значит, он настоящий профессионал.

Я с каждым днем все больше и больше схожу с ума, и Ава уже не раз бросала на меня обеспокоенные взгляды. Я бы никогда не причинил ей зла – я знаю, как она важна для Селин, да и мы с ней сдружились, – но мне все равно сложно находиться с ней рядом. Мы оказались очень похожи – не думал, что когда-нибудь в этом признаюсь. Селин повезло иметь такую подругу. Ава круглосуточно занимается поисками Селин, кроме того времени, что проводит на работе. Но стоит ей вернуться из участка, как она тут же возвращается к делу.

Со временем мы придумали легенду о том, что отцу Селин потребовалась помощь, потому что она не могла бы так долго болеть и не ходить на работу.

– Куда отправимся на поиски сегодня? – Ава плюхается рядом со мной на диван с коробкой пад-тая.

Я вытягиваю ноги и достаю свой блокнот. Наш план – длинный список, в котором зачеркнуто больше пунктов, чем хотелось бы. Я зачитываю несколько названий, и Ава вдруг замирает. Она не слишком изящно швыряет свою еду на стол – лапша разлетается и прилипает к блокноту. Я рычу при виде испачканной бумаги.

– Какие же мы идиоты! – кричит она и бьет себя ладонью по лбу. – Я знаю, где искать! Мы не там копаем.

Запихнув в рот еще одну порцию лапши, она бросается к куртке и обуви.

Я иду за ней, потому что, должно быть, на нее сошло озарение, раз она себя так ведет и бросает еду. Я уже успел понять, что к своей еде навынос Ава относится очень серьезно.

– Клуб! – кричит она, пока мы бежим по коридору. – Поверить не могу, что мы о нем забыли. Селин всегда считала, что в «Вексе» творится что-то подозрительное. Я думала, она просто параноик, но все же сходится, правда? – Она не ждет моего ответа. – Это единственный вариант.

Я качаю головой, но все равно захожу с ней в лифт.

– Я проверял это место несколько раз. И не учуял ничего подозрительного, никаких улик.

– Мы видели лишь ту часть клуба, что открыта для посетителей. Селин пыталась проникнуть в подсобку, но ее остановили громилы у двери. Помнишь ту странную историю с похищением? – Она скрещивает руки на груди. – Кроме того, ты сам сказал, что ее запах просто выветрился в день исчезновения. Мне кажется, ты слишком самоуверен и слепо веришь в свои вампирские способности.

Я в растерянности качаю головой.

– Мне казалось, вы выяснили, что «Векс» ни при чем, потому что тело нашли совсем в другом месте.

Ава поворачивается ко мне с раздраженным вздохом. А Селин еще считает, что это я нетерпеливый.

– В наш первый визит мы подслушали в клубе подозрительный разговор, и к тому же я знаю, что Селин не была согласна с итогом расследования. Все дороги ведут к клубу. Мое шестое чувство не обманешь, Завьер. – Она шевелит пальцами. – Та женщина, с которой она общалась, была немного странноватой. – Ава нервно постукивает каблуком по полу. – Было в ней что-то отталкивающее. – От одного воспоминания ее бросает в дрожь.

– Какая еще женщина? – переспрашиваю я, выходя из лифта. – Селин не упоминала никакого имени.

– О, так значит, она доверяет мне больше, чем тебе? – Она показывает мне язык, и я отвечаю ей тем же. – Женевьева. Так звали ту женщину, что сообщила об исчезновении подруги. Но теперь я не уверена, что они вообще были подругами. Возможно, это был лишь предлог, чтобы приблизиться к Селин.

– Да вы, вашу мать, издеваетесь! – Пазл складывается, и я закипаю от ярости. Она встретилась с Селин за моей спиной, и из-за того, что Женевьева каким-то образом умеет скрывать свой запах, я ничего не знал.

Я посвящаю Аву в детали и вижу, как ее тоже охватывает гнев. И впервые за почти две недели я вижу проблеск надежды.

Только бы Селин была жива и невредима, когда мы ее найдем.

Глава 48. Селин

– Пятьсот, – шепчу я.

Отсчитав пятьсот секунд, я решаюсь покинуть камеру. Мысль о побеге ужасает, но еще страшнее оставаться здесь. Кто знает, когда у Женевьевы сорвет крышу и она меня прикончит? Да, я ей нужна как рычаг давления на Зава, но она непредсказуема и слишком раздражительна. Кроме того, что ей мешает солгать ему? Она может разрубить меня на маленькие кусочки и сплавить вниз по течению реки хоть завтра. Если останусь, то живой отсюда не выйду. Иллюзий я не питаю.

Остается лишь надеяться, что крови, которую я давала Валену, хватит, чтобы он смог дать отпор. Без него мне не справиться.

С каждым движением мое тело протестует, а скудные куски черствого хлеба и глотки воды едва смогли придать мне сил. Мне и самой не помешало бы переливание крови, потому что я едва держусь. Цепляясь за холодные прутья, я кое-как поднимаюсь, и мои ноги дрожат, как у новорожденного жеребенка. Эта слабость ужасно бесит. Как быстро меня вывели из строя долгим заточением и лишениями. Возвращение к боксу будет сущим адом. Приложившись лбом к металлу, я пытаюсь сконцентрироваться и подбадриваю себя, прежде чем сделать следующий шаг.

Мой вампир-прилипала ищет меня. Без меня он наверняка влипнет в неприятности. Возможно, он тоже в плену, как и я. Кроме того, я нужна отцу. Давай же, Селин! Ты справишься.

Собрав волю в кулак, я приоткрываю дверь и морщусь от ее скрипа. Я понятия не имею, кто бродит неподалеку и насколько чуткий у них слух. Лишь бы Женевьевы уже не было.

Повернувшись боком, я протискиваюсь в проем, стараясь не шуметь. Камера Валена все так же пуста, но у стены я замечаю небольшой сверток. Я краем глаза видела, как он сжимал его в руках, думал, что я не замечу. Не знаю, что там внутри, но это явно что-то важное, поэтому я хватаю сверток и убираю его в карман.

Во время подъема по лестнице мне приходится несколько раз останавливаться. За время моего заточения, сколько бы оно ни длилось, я полностью утратила силы. Печально, как быстро тело теряет форму без нагрузки. Бесит, что теперь придется вкалывать в зале, прежде чем я смогу вернуться в форму для работы.

Наверняка мне придется отлеживаться в постели, пока я не восстановлюсь, потому что Завьер – настоящая курица-наседка. Тьфу.

Я дышу хрипло и тяжело, словно выброшенный на берег кит. Чем выше поднимаюсь, тем теплее становится воздух, и это прекрасно, но после долгого сидения в камере и онемения он словно обжигает кожу. Чувствительность вернулась, и это палка о двух концах. Боже, я, наверное, просто чудовищно выгляжу и ужасно воняю! Сальные волосы спутались. Когда я выберусь отсюда – а это обязательно произойдет, по-другому и быть не может, – я приму самый долгий душ в своей жизни.

В конце лестницы есть дверь, и, кажется, она не заперта. Тупые вампиры! Я очень осторожно толкаю ее и заглядываю в узкую щель, чтобы проверить коридор. На первый взгляд там тихо и пусто, но это еще не значит, что можно расслабиться.

Я проскальзываю сквозь дверь и закрываю ее за собой. Осматриваюсь в очередном мрачном коридоре, который чуть меньше пахнет сыростью, но выглядит куда современнее подвала. В концах коридора расположены двери. Я выбираю правую и двигаюсь к ней.

Я стараюсь ступать как можно тише и чем ближе подхожу к двери, тем отчетливее слышу легкое жужжание. Оказавшись у двери, я осторожно ее приоткрываю и смотрю внутрь. К счастью, я не прогадала: в этой комнате я вижу Валена, пристегнутого к столу. Из его рук тянутся трубки, с помощью которых аппарат выкачивает кровь и разливает ее по пакетикам.

Горизонт чист, поэтому я подхожу к нему. Он лежит с закрытыми глазами, и я не могу понять, в сознании ли он.

– Вален, – шепчу я.

Он не спеша поднимает веки, и при виде меня его глаза широко распахиваются.

– Мы сваливаем из этой дыры. Давай, вставай. – Я показываю на дверь и начинаю отсоединять трубки. Я, конечно, не медсестра, но это неважно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

После забора крови он выглядит немного вялым, и я подбегаю к большому холодильнику в углу. Радуюсь, что моя догадка верна: хватаю несколько пакетов с кровью и передаю ему, чтобы он их выпил. Вален не задает лишних вопросов и залпом осушает пакеты. Надеюсь, это не его собственная кровь, что было бы немного странно, хотя, с другой стороны, чем она хуже чужой?

Раны на его руках затягиваются прямо у меня на глазах, и я вновь понимаю, насколько он меня сильнее. Надеюсь, когда мы выберемся отсюда, то сможем познакомиться поближе и стать друзьями. Хотя, зная Зава, он будет ревновать и околачиваться рядом. Наверное, не стоит говорить Заву, что Вален укусил меня раньше него самого.

Мы, должно быть, выглядим как сбежавшие пациенты сумасшедшего дома. Он – с длинными грязными волосами и в лохмотьях. Алая струйка крови стекает с подбородка на босые ноги. И я – бледная, с испачканной грязью и кровью кожей. Мой наряд немногим лучше его.

– Ты хоть знаешь, как отсюда выбраться? – шепчу я, выглядывая за дверь, проверяя, не заметил ли кто-то нашей возни.

– Нет, – отвечает он, и его голос звучит тверже, чем прежде. – Меня всегда приводят прямо сюда, а потом относят обратно.

– Черт. Значит, придется импровизировать. – Надеяться на побег без проблем довольно глупо, но пока все идет как по маслу.

Вален сжимает мою руку.

– Увидимся на той стороне, Селин.

Надеюсь, он имеет в виду не загробную жизнь.

Я киваю в ответ и собираюсь с духом.

Мы выходим в коридор и добираемся до противоположной стороны, как вдруг одна из дверей распахивается. Вошедший вампир замирает как вкопанный, увидев нас. В следующую секунду его сердце вырвано из груди, а голова катится по полу.

Я поворачиваюсь к Валену, который держит в руках окровавленное сердце, – он шокирован тем, что сделал, не меньше меня. Похоже, у него сработали рефлексы, но я уверена, что с тех пор, как он чувствовал в себе достаточно силы для такого, прошло много времени.

– Черт, – бормочу я, заметив мигающий дистанционный пульт. Вампир успел нажать большую красную кнопку перед смертью, и судя по топоту приближающихся шагов, он поднял тревогу. – Мы в заднице.

– Сюда. – Вален хватает меня за руку и тянет за собой, но я едва поспеваю за ним на своих ватных ногах.

Я еле дышу, меня начинает мутить. Ему, видимо, надоело мириться с моей медлительностью, потому что он подхватывает меня на руки. Похоже, моя кровь и те пакеты помогли ему окрепнуть, раз он может меня нести, а я только рада, если это поможет нам быстрее выбраться отсюда.

Мы мчимся по коридору с такой скоростью, что волосы хлещут меня по лицу. Вален, кажется, движется на ощупь, но теперь, когда его вампирские чувства обострились, я верю, что он ведет нас к выходу.

– Постой, мы должны проверить, нет ли здесь Зава, – начинаю я паниковать. Вдруг Женевьева заковала его в цепи и держит где-то здесь?

– Если бы он был тут, я бы уже учуял его. Когда я выпил твоей крови, я начал чувствовать связь. – Его слова успокаивают меня, и он продолжает вести нас через лабиринт коридоров и дверей.

По телу разливается облегчение. Раз Зава здесь нет, надеюсь, это означает, что он в безопасности. Не хочу думать об ином.

Меня мутит от скорости, с которой движется Вален. Он останавливается перед дверью, открывает ее и запихивает меня внутрь. В шоке я оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в кладовке с ведрами и швабрами. Не понимаю, зачем он это сделал, но потом снаружи раздается грохот.

Я выглядываю и вижу, как Вален сражается с несколькими вампирами. Даже несмотря на свое заточение, он отлично дерется, и я понимаю, что со мной в виде обузы ему было бы не справиться. Он не дает вампирам приблизиться к двери, безжалостно убивая одного за другим. Кажется, в нем проснулась новая сила.

Один из вампиров, словно бешеная тварь, заскакивает Валену на спину, и тот отряхивается, чтобы его сбросить. Вампир впивается зубами и вырывает кусок плоти из плеча Валена. Он хрипит, отчего я понимаю, что ему ужасно больно, но не сдается. Крепко схватив вампира за руки, он перебрасывает его через голову и, когда тот приземляется на пол, с размаху вдавливает ногу в грудь. Его босая ступня буквально проламывает грудную клетку вампира насквозь.

Что он, черт возьми, такое? Не думаю, что Вален обычный вампир.

Первая атака отбита, на лице Валена читается усталость, и он прислоняется к стене, чтобы перевести дух. Совсем скоро он израсходует выпитую кровь, и тогда нам придется несладко. Неужели мы прошли весь этот путь, чтобы снова оказаться в ловушке?

Мне просто хочется оказаться дома с моим ворчливым котом и безумным жизнерадостным вампиром. Ава уже наверняка рвет и мечет, еще мне нужно позвонить отцу, и работа моя, скорее всего, уже висит на волоске.

Покой длился недолго – вскоре по коридору несется новая группа вампиров. Вален оценивает ситуацию, а потом распахивает дверь, хватая меня на руки, и мчится прочь, надеясь ускользнуть.

– Не знаю, как долго я еще продержусь, – говорит он, тяжело дыша. – Следовало поберечь свои силы, но я от них уже отвык.

Лабиринт коридоров и лестниц похож на подземную систему тоннелей. Кто ее построил и зачем? Только для нужд вампиров или есть и другая цель?

– Мы, должно быть, уже близко к выходу, – бормочу я, теряя сознание. Адреналин выветривается, и слабость накатывает с новой силой.

Вален крепче прижимает меня к себе и слегка трясет.

– Держись, Селин. Мы скоро выберемся отсюда, – говорит он уверенно, но я все равно слышу дрожь в его голосе.

– Только посмотрите, кто к нам пожаловал!

Черт.

Глава 49. Завьер

Мы мчимся через город, превышая все мыслимые скоростные лимиты. И по мере приближения к зданию во мне зреет план.

– Э-э, Зав! – Ава вцепляется в ручку над головой. – Пора сбавлять скорость.

Я вдавливаю педаль газа в пол.

– Завьер! – Ава бьет меня по руке, когда здание оказывается слишком близко.

Сзади, к счастью, никого, поэтому я газую. Стекло разбивается вдребезги, кирпичная кладка рушится, и мы врываемся внутрь. Я резко разворачиваюсь и прикрываю Аву от летящих обломков. Подушки безопасности срабатывают, и она вскрикивает. Днем клуб закрыт, но теперь его двери открыты, потому что я так решил.

– Да ты просто конченый псих! – кричит Ава, а я лишь усмехаюсь в ответ. – Мог бы и предупредить, что собрался таранить чертово здание!

Селин здесь, я точно знаю, и никакая дверь на замке меня не остановит. С тех пор как Ава поделилась со мной своей догадкой, я буквально чувствую сердцем, что Селин здесь.

Откинувшись, я поправляю разбитое зеркало заднего вида, чтобы взглянуть на себя. Прядь волос выбилась, и я аккуратно поправляю ее. Тем временем Ава кашляет и смотрит на меня так, будто у меня вырос третий глаз. Я знал, что с ней ничего не случится. Я бы не рискнул ее безопасностью. К тому же я вожу как настоящий профи.

Я вылезаю из машины и осматриваю помещение. Машина разбита в хлам, но дело того стоило; просто куплю новую. Черт, пусть лучше Селин сама выберет! Все, что пожелает, лишь бы она снова была со мной.

Ава еле поспевает за моей бешеной скоростью, пока я осматриваю здание, но мое терпение на нуле. Она собирается последовать за мной, когда я направляюсь к двери в глубине зала, и я резко поднимаю руку.

– Ты остаешься снаружи. – Строго смотрю на нее. – Когда нагрянет полиция, тебе лучше уйти.

– Ты что, издеваешься? Селин, скорее всего, там, внизу. Моя лучшая подруга! А ты не даешь мне действовать? – спорит она, топая ногой, словно капризный ребенок. – Мы только что проломили стену здания, черт возьми! Я уже соучастница.

– Ава, сейчас не время спорить. Если она здесь, я не могу поставить тебя под удар. Но я могу внушить всем забыть о том, что ты тут была. Все это место кишит вампирами, и ты мало чем сможешь помочь. Будешь обузой. Только без обид, – говорю я, стоя на пороге.

– Селин никогда меня не простит, если с тобой что-то случится, – добавляю я, понимая, что этот аргумент может подействовать. – Просто уйди в гончарную мастерскую напротив, там ты будешь в безопасности. Уверен, они попытаются вызвать полицию, но мне бы хотелось минимизировать ущерб, так что можешь сказать им, что хозяева клуба уже позвонили.

– Ладно. Но ты дашь мне увидеться с Селин, как только вернешь ее. – Ава сдается и идет в мастерскую через дорогу.

Решив этот вопрос, я захожу внутрь. И в мыслях у меня лишь ярость и жажда крови.

Глава 50. Селин

– Похоже, наши подопытные крысы сбежали, – мурлычет Женевьева.

Она щелкает своими длинными ногтями, как какая-то дурацкая злодейка из мультфильма. Признаюсь, такое сравнение делает ее менее страшной.

Я дрожу в объятьях Валена, и он прижимает меня еще сильнее. Казалось, мы уже на пути к свободе, но теперь уперлись в огромное препятствие в лице этой вампирской сучки. Она все никак не может оставить нас в покое.

– Отойди! – рычит Вален.

Я восхищаюсь его смелости, но за спиной Женевьевы появляются еще несколько вампиров, и я понимаю, что мы в полном дерьме. Вален потратил много сил, чтобы убить первую волну вампиров, из-за чего выдохся, и кровь не особо ему помогла. И сейчас не та ситуация, чтобы предложить ему еще. К тому же я и сама едва держусь.

В полубессознательном состоянии я лихорадочно пытаюсь найти выход. Но все варианты ведут либо к смерти, либо к возвращению в подвал... и снова к смерти.

А мне и правда не хочется умирать.

– Пора бы вам понять, что побег не удался. – Женевьева медленно приближается к нам, а Вален отступает.

Решающая шахматная партия. Каким будет наш следующий ход?

Ее громилы идут за ней по пятам, но она их останавливает и указывает на меня своим алым ногтем:

– Взять ее!

– Только через мой труп, – огрызается Вален, и при виде приближающихся вампиров я в страхе хватаюсь за его шею.

Отчаянный голод искажает их черты лица, превращая в ужасные гримасы. Они едва держатся на ногах и, кажется, почти не слушают Женевьеву. Для них я – лишь свежий источник крови.

– Мечтать не вредно. Жаль, что ты нам пока нужен. – Еще один взмах рукой, и вампиры уже движутся в нашу сторону.

Вален разворачивается и мчится обратно по коридору, и кажется, что каждый шаг отдаляет нас от свободы. С губ срывается стон, когда я понимаю, что мы отступаем, но я не из тех, кто сдается. Пусть даже надежда на то, что мы выберемся, тает с каждой секундой.

Если я и умру, то, по крайней мере, буду знать, что боролась за свободу до конца.

Вален внезапно сворачивает к одной из дверей, вбегает внутрь, усаживает меня к стене, а сам, тяжело дыша, баррикадирует вход. Мы, похоже, в каком-то хранилище с картотечными шкафами, которые становятся нашей защитой.

– Здесь есть вентиляция или какие-нибудь потайные двери? – Я не могу долго сидеть на месте и начинаю ощупывать стены.

– Потайная дверь? – фыркает он, закатывая глаза. – Очень сомневаюсь. – Его взгляд мечется по комнате, а дверь начинает скрипеть под натиском вампиров. Он поднимает взгляд и показывает пальцем на потолок. – Но вентиляция есть.

Я смотрю наверх и хмурюсь.

– Она слишком маленькая. – Киваю на его широкие плечи. – Пролезешь?

Он сглатывает.

– Вряд ли.

– Я тебя здесь не брошу. – Возможно, перед лицом неминуемой смерти мои слова звучат слишком пафосно, но не думаю, что смогу спокойно жить, зная, что он остался здесь. Удары становятся громче, и я понимаю, что вампиров слишком много, а значит, они вот-вот ворвутся. В подтверждение моих слов в двери появляется трещина. – Сможешь туда забраться? Попытаться стоит.

Вален поджимает губы и кивает.

– Попытаемся, – заключает он. Его роста хватает, чтобы, взобравшись на стул, сорвать вентиляционную решетку с потолка. – Иди сюда. – Он легко приподнимает меня и заталкивает в отверстие. – Ползи, Селин. Если у меня ничего не выйдет, пообещай, что не остановишься.

Я опускаю на него взгляд, и меня начинает мутить от мысли, что я должна буду его бросить.

– Я приведу помощь. Моя пара...

Он качает головой.

– Вперед.

Услышав вопль Женевьевы, я начинаю быстро ползти на четвереньках по вентиляции. Напеваю себе под нос, пытаясь дышать ровно. Терпеть не могу такие тесные пространства. Но если это приведет меня к свободе, то жаловаться не стоит.

Вентиляция дребезжит, когда ко мне присоединяется Вален.

– Черт, – кряхтит он, тащась сзади. – Не думал, что скажу это, но как здорово, что я голодал, иначе точно бы не смог сюда пролезть.

Мы ползем по-пластунски по вентиляции, и меня вдруг охватывает ужас от дурацкой мысли: а если я пукну? Бедный Вален.

Позади раздается еще один вопль, но я не уверена, что нам удалось достаточно далеко уползти, поэтому прибавляю скорость.

Выбраться. Я должна выбраться.

Вентиляция скрипит, и я замираю у очередной решетки.

– Не двигайся, – шепчу я Валену. – Это...

Я не успеваю договорить, потому что вентиляционный короб обрушивается, и мы летим вниз. Вокруг нас рвется металл, и все тело пронзает жуткая боль.

– Селин, – обращается ко мне Вален, и его голос дрожит от беспокойства.

– Все нормально, – выдавливаю я, хватая ртом воздух, которого лишилась при падении.

Вален отбрасывает обломки и помогает мне встать. Я пошатываюсь и качаюсь. Он поддерживает меня за плечи, чтобы я не упала. До нас доносятся стоны и крики боли, но там, где мы оказались, никого нет. В конце коридора я вижу открытую дверь, словно тот, кто через нее прошел, спешил и не удосужился ее затворить. Вален вновь подхватывает меня на руки и проносит через открытую дверь прямо в то место, под которым, как я и подозревала, нас держали.

«Векс».

Правда, сейчас клуб выглядит несколько иначе. Яркие лучи солнца льются через пробоину в фасаде здания, оставленную врезавшейся машиной. И это машина Зава.

Он здесь.

Он нашел меня.

Если бы Вален не держал меня на руках, думаю, у меня подкосились бы коленки.

– Селин! – раздается удивленный женский крик.

Я смотрю в сторону того зияющего пролома, у которого столпились зеваки, разглядывающие врезавшуюся в здание машину, и вижу, как ко мне бежит Ава, ее розовые волосы развеваются за спиной, словно плащ.

– Ава! – всхлипываю я, и Вален ставит меня на ноги, чтобы я могла броситься в объятья подруги.

Он наблюдает за нами, широко раскрыв глаза, а затем буквально растворяется в пространстве и исчезает.

Что за черт? Он что, хамелеон? Может становиться невидимым? Ни разу не видела, чтобы такое проделывал Зав.

Сердце сжимается от беспокойства, но я надеюсь, он теперь в безопасности.

– Ты цела! – рыдает Ава, рассматривая меня. – Я думала, ты мертва.

– Долго меня не было? – спрашиваю я, сжимая ее в объятьях. Нужно выбираться отсюда, но что-то мне подсказывает, что Зав в данный момент разбирается с Женевьевой и ее громилами, так что причин для беспокойства нет.

– Около двух недель, – отвечает она, поправляя мои спутанные волосы. На ее лице появляется брезгливая гримаса и она говорит: – Запишу тебя к парикмахеру. – Затем бросает взгляд на ногти. – Маникюр тоже не помешает. – Она встряхивается, отгоняя дурные мысли. – Я помогала Завьеру искать тебя. Он не мог почувствовать твой запах и... – Она замолкает, испепеляя меня взглядом. – Когда ты, черт возьми, собиралась сказать, что твой парень вампир?! Вампир! – визжит она, и я надеюсь, что из-за шума машин и музыки, грохочущей из разбитого спорткара Зава, ее никто не услышал.

– Он рассказал тебе?

Ава смахивает слезу с моей щеки.

– Ну, ему пришлось. Я обвинила его в твоем убийстве и кое-чем пригрозила.

Я улыбаюсь и обнимаю свою подругу, и по моим щекам скатывается еще несколько слезинок. Авы иногда бывает слишком много, но другой подруги мне и не надо.

– Мне нужно его найти. – Я хватаю ее за плечи.

– Ну уж нет, дорогая. – Она лишь крепче сжимает меня. – Тебе только что удалось сбежать от этой психопатки Женевьевы, и назад ты не вернешься.

Я бросаю на нее удивленный взгляд.

– Откуда ты знаешь, что за всем стояла она?

Ава закатывает глаза.

– Я вообще-то очень внимательна. Если бы не я, Зав никогда бы об этом не догадался. Вроде рыжий, но ведет себя как тупой блондинчик, не думаешь?

Я не могу сдержать смешок.

– Есть такое, – признаю я. – Можешь принести мне плед? И воды? Я ужасно хочу пить.

Не подозревая о моих намерениях, Ава кивает и слегка сжимает мои плечи.

– Сейчас принесу. Может, выйдешь на улицу?

– Мне и тут неплохо.

Она бросает на меня странный взгляд, словно не понимая, почему я хочу оставаться в клубе, но пожимает плечами и уходит на поиски того, о чем я просила. Как только она поворачивается спиной, я бегу, точнее ковыляю, к той двери, через которую только что вышла. Знаю, это безумие, но мне нужно добраться до Зава. Наша связь еще никогда не была столь сильна. Он нуждается во мне. Я это чувствую.

Вскоре я натыкаюсь на следы кровавой бойни, которую он устроил. Коридор усыпан телами и оторванными конечностями, и чем дальше я продвигаюсь, тем больше их становится.

Я заворачиваю за угол и вижу его.

В глубине души я знаю, что при виде этой картины я должна дрожать от ужаса, но мне не страшно. Я просто не могу его бояться.

За стеклами очков его глаза горят таким ярким зеленым светом, что кажутся неземными. Его рот и почти все тело залиты кровью, а правой рукой он держит за волосы оторванную голову Женевьевы.

– Зав... – выдыхаю я его имя.

Все его тело содрогается от прерывистого дыхания.

– Зав, – повторяю я. – Я здесь. Здесь, и со мной все в порядке.

Я понимаю, что он не совсем в себе. Думаю, сейчас он борется со своими низменными вампирскими инстинктами. Расправиться с таким количеством вампиров – дело непростое, и, кажется, он на грани.

– Завьер, – голос срывается. – Вернись ко мне. Умоляю. Я здесь. В безопасности. Пожалуйста, милый.

Когда его зрачки не сужаются, я боюсь, что даже мне не удастся вернуть его. Но я его не боюсь. Поэтому, игнорируя лужи крови под ногами, я подхожу ближе. Голова Женевьевы падает на пол, и я, подавляя рвотные позывы, кладу ему ладонь на затылок.

– Привет, – улыбаюсь я, видя, как от моего прикосновения его зрачки начинают сужаться. – А вот и ты. Я знала, что ты меня найдешь. – Я облизываю губы, пытаясь сдержать слезы. – Я люблю тебя, Зав. Прости, что не сказала тебе этого раньше, но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. – Нежно поглаживая его голову, я радуюсь, что он здесь, со мной.

Я чувствую, как он не спеша кладет руки мне на бедра.

– Ты... Это ведь не сон?

– Нет, – качаю я головой, всхлипывая. – Я здесь, милый. Я жива. Похоже, я пыталась выбраться, чтобы найти тебя, а ты в это время шел за мной. Мы и правда пара, не так ли?

Он с нежностью проводит пальцами по моим щекам, словно все еще пытается убедить себя в том, что я жива и цела.

– Я люблю тебя, – повторяю я. Теперь, когда эти слова сказаны, я хочу повторять их снова и снова.

Он прижимает свой лоб к моему и закрывает глаза.

– Черт, Селин! Мне никогда не было так страшно. Я думал... Я бы не пережил твою потерю. Ты... Ты моя душа. Без тебя я – ничто.

Он тянется, чтобы поцеловать меня, но я морщусь.

– Эм... Может, поцелуемся после душа? Мне и самой не помешает помыться.

Он, кажется, только сейчас понимает, что весь залит кровью.

– Да... точно. Ты права.

Видно, что он все еще немного заторможен, но потихоньку приходит в себя, а это самое главное.

– Уведи меня отсюда, прошу, – шепчу я, и именно так он и поступает.

Глава 51. Завьер

Я держу ее в своих объятьях.

Она жива.

И цела.

Я повторяю эти слова, чтобы успокоиться. Там, в клубе, меня охватила ярость. Мне кажется, я еще ни разу за всю свою жизнь не терял контроль до такой степени, но стоило мне увидеть Женевьеву и ее приспешников, как у меня поехала крыша. Она похитила мою пару. Единственную женщину, которую я по-настоящему любил. И я не могу оставить этот поступок безнаказанным, и она это знала.

Женевьева отчаянно сражалась, надо отдать ей должное, но она не смогла справиться с моей смертельной яростью.

Я крепко прижимаю к себе Селин и, с тех пор как она меня нашла в коридоре, в миллионный раз вдыхаю ее запах. Я не собираюсь ее отпускать и уже сообщил ей об этом. Поскольку машина разбита вдребезги, ехать было не на чем, но такси я ждать не мог. Да и вряд ли кто-то бы нас повез в таком виде.

Мы помчались домой с такой скоростью, что люди и Чикаго превратились в одно размытое пятно.

Я включаю душ и аккуратно снимаю с нее одежду. Она пахнет плесенью, мочой и чем-то еще, о чем я не хочу думать. Например, кровью.

Мои пальцы дрожат, когда я сбрасываю нашу одежду в кучу, которую позже сожгу.

Проверяю душ, где вода уже достаточно нагрелась, и завожу Селин в кабинку. Вода у наших ног мгновенно окрашивается в красный цвет, утекая в канализацию.

Селин утыкается носом в мою обнаженную грудь, а я глажу ее по спине.

Она всхлипывает, и я закрываю глаза, положив подбородок ей на макушку.

Через какой ад прошла моя девочка... Даже думать об этом не хочу.

– Повернись, – шепчу я и беру с полки фиолетовую мочалку.

Она повинуется, неохотно отстраняясь. Думаю, в ближайшее время мы будем не разлей вода.

Выдавив на мочалку гель с ягодным ароматом, я принимаюсь мыть Селин с головы до самых пят. Я не спешу и осторожно смываю с нее въевшуюся грязь. Осыпаю поцелуями каждую царапинку, каждый синяк и шрам на ее теле, пытаясь стереть с них воспоминания.

Она здесь. Она в безопасности.

Я, должно быть, так углубился в свои мысли, что не заметил, как Селин повернулась ко мне, ее нежные глаза светятся пониманием. Она проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, и ее взгляд говорит: «Мы здесь, мы выжили».

Селин берет мочалку из моей безвольной руки и начинает мыть мне грудь. Ее взгляд сосредоточился на моей коже, она старается не пропустить ни одну каплю грязи или крови. Снимает с меня очки, убирает их подальше и протирает мое лицо. Из-за моего дерьмового зрения мир вокруг расплывается, но я чувствую каждое ее прикосновение.

Наша нагота и близость могли бы вылиться в страсть, но то, что происходит между нами сейчас, гораздо глубже. Это ритуал возвращения домой, напоминание друг другу, что мы выжили, мы вместе. Единение, которое я ощущаю в этот миг с Селин, – это нечто грандиозное.

Я чувствую, как она дрожит, открываю один глаз и вижу ее слезы. Прижимаю ее к себе, и мы медленно оседаем на пол душевой кабины. Она навзрыд плачет у меня на груди, и каждый ее всхлип – та боль, которая копилась эти две долгие недели. Я время от времени целую ее лоб, подбородок, глаза.

– Я с тобой, моя хорошая. – Кладу подбородок ей на макушку и закрываю глаза, прислоняясь спиной к кафелю. – В следующий раз, когда полезешь в драку, пожалуйста, не запрещай мне пойти с тобой, – умоляю я.

Она смеется сквозь слезы.

– Держу пари, ты и так за мной пошел.

– Пошел, – признаюсь я. – Но, видимо, дал тебе слишком большую фору.

Она снова всхлипывает:

– Мне так жаль Тома. Я знаю, как много он для тебя значил.

Я напрягаюсь и еще сильнее прижимаю ее к себе.

– Ты знаешь про Тома?

– Женевьева принесла мне шахматную фигуру. На ней была засохшая кровь. Я сразу догадалась.

– Моя умница, – ласково говорю я, целуя уголок ее губ.

Ее круглые карие глаза не отпускают мои. Даже с моим плохим зрением я чувствую силу ее взгляда. Она нежно проводит пальцами по моей щеке, носу и, наконец, обводит контур моих губ.

– Я ведь не шутила.

– О чем? – Я прижимаюсь к ее шее, но она мягко отталкивает меня, заставляя посмотреть на нее.

– О том, что люблю тебя. – Она нежно целует меня в губы. – Ты, конечно, немножечко псих, убиваешь всяких негодяев и следуешь за мной по пятам, но ты мой, и я люблю тебя.

Я уже и не надеялся услышать эти слова, и теперь боюсь, что захочу их слышать каждую секунду.

Я прокашливаюсь, голос хрипит от нахлынувших эмоций.

– Меня уже давно никто не любил.

Она берет мое лицо в свои ладони:

– Не беспокойся, моей любви хватит, чтобы восполнить эту нехватку.

Она тянется и целует меня, и, хотя мне и хочется большего, я сдерживаюсь, потому что не знаю, что ей пришлось пережить. Пусть она ведет, а я последую за ней. Я вполне согласен быть на ее поводке. По́шло, зато честно.

Когда вода остывает, я тянусь и выключаю ее, затем беру ее на руки и несу в спальню. Кладу на кровать, беру свои очки, вытираю их насухо, потом подхожу к шкафу, чтобы достать ей одежду.

– Зав? – тихо говорит она.

Я оборачиваюсь и замираю, увидев, как она, влажная после душа и обнаженная, лежит на кровати. Ее тело совершенно, и изгибы ее бедер так и манят к ним прикоснуться, но я веду себя как хороший мальчик и остаюсь на месте. Ее благополучие гораздо важнее, чем мое желание наброситься на нее.

Я сглатываю.

– Да?

– Я... Я хочу, чтобы ты... – Она облизывает губы и привстает на коленях. – Хочу стать твоей парой, – наконец говорит она. – Готова сделать все, что потребуется, чтобы скрепить нашу связь.

Мой рот приоткрывается, и вся кровь в теле устремляется прямиком к члену, будь он неладен.

Полегче, парень. Сейчас не время. Я не шучу. Ты меня позоришь.

Я подхожу к ней, и она вытягивает руку, ее пальцы нежно касаются моего живота.

– Я еще не готова к тому, чтобы ты обратил меня... Полагаю, ты можешь меня обратить? – Она ждет, когда я кивну, и только потом продолжает: – Хочу еще немного побыть человеком. Но это... – Она указывает на нас. – Я хочу это сейчас.

– Любовь моя... – Ласковое обращение срывается с моих губ с легкой шепелявостью из-за клыко-стояка. – Ты уверена? Это навсегда.

Она пристально смотрит на меня.

– Я знаю, чего хочу, Завьер, и это – ты. Я устала бежать от своих чувств. – Ее руки скользят по моей шее, и я обнимаю ее, прижимая к себе. – Я могла умереть, а ты... ты бы никогда не узнал, что значишь для меня. Я так злилась на тебя, когда уходила из дома... Даже представить не могу, что это могло бы стать твоим последним воспоминанием обо мне.

По ее щекам вновь текут слезы, и я смахиваю их подушечками пальцев. Не хочу видеть, как она плачет.

– Хорошо, – шепчу я.

– Что нужно сделать? – спрашивает она, закусив губу. Мне хочется прикусить эту губу самому, но я сдерживаюсь.

– Мне нужно испить твоей крови, а тебе – моей.

Она вскидывает бровь, губы в отвращении кривятся.

– Но ведь я все еще человек.

– Это не важно, – говорю я. – Ты не почувствуешь вкус крови, – обещаю я, убирая ее непослушную прядь за ухо. – Просто... кровь твоей пары, она... ну, я слышал, что у нее невероятный вкус. С ней ничто не сравнится.

Полуночник, спавший на моей подушке, открывает один глаз, мяукает, а потом выбегает за дверь, словно понимает, что сейчас начнется, и не хочет быть свидетелем. Умный котик.

– Ложись, милая.

Она слушается. Артерия на ее шее так сильно пульсирует, что я едва сдерживаюсь.

– Мы будем все делать по очереди, – объясняю я ей. – Примерно пять раз, чтобы связь полностью скрепилась.

Она кивает.

– Давай. Я готова. – Она тянется и вновь касается моей щеки. – Я люблю тебя, – говорит она, словно боится, что я забуду.

Я закрываю глаза, впитывая эти слова. Никто не признавался мне в любви с тех пор, как умерли мои родители. Чертовски долго. Конечно, у меня были интрижки, но без всяких чувств. Жизнь была одинокой, но я бы прожил ее еще раз, хоть миллион раз, только чтобы оказаться здесь, с ней.

Я наклоняюсь и целую пульсирующую точку на ее шее.

– Готова? – спрашиваю ее.

– Д...

Она не успевает договорить, потому что мои клыки впиваются в ее кожу, и я начинаю сосать кровь.

Черт побери.

Все, что я слышал, – чистая правда. Ничто в этой вселенной не сравнится со вкусом Селин. Я пью, пытаясь запомнить ее неповторимый вкус. Он ни на что не похож. Любое слово, которое приходит мне на ум – «мед» или даже «ваниль», – не передаст всю полноту и жизненную силу того, что я чувствую.

Я отстраняюсь от ее шеи и впиваюсь в свое запястье, протягивая ей руку.

Она, не отрывая взгляда, подносит его к губам.

– Не бойся, – шепчу я, увидев страх в ее глазах.

Она едва заметно кивает и приникает к ране, стараясь испить крови побыстрее, пока та не затянулась. Я запрокидываю голову назад, из горла вырывается стон.

Она хочет отстраниться, но я качаю головой.

– Еще. Нужно больше.

Она слушается и пьет еще, а потом мы меняемся.

С каждым разом связь между нами крепнет. Я более полно чувствую Селин и ощущаю ее эмоции. Мы не телепаты, конечно, мысли не читаем, но можем угадывать намерения.

Когда связь окончательно укрепилась, мы оба вздрагиваем от неожиданности.

Ощущение такое, будто что-то натянулось и резко встало на место.

Селин удивленно моргает.

– Это было...

– Знаю. – Я целую ее и притягиваю к себе, накрывая нас одеялом. – Засыпай, – шепчу, целуя ее в макушку.

К счастью, Селин слишком устала, чтобы спорить. Она засыпает, положив мне голову на грудь, я ощущаю кожей ее ровное дыхание.

– Больше никогда тебя не отпущу, – клянусь я. – Никогда. Ни за что.

* * *

Наш покой недолог. Менее чем через час на пороге квартиры появляется Ава и начинает громко стучать в дверь.

– Надеюсь, вы там. Я обыскала все место происшествия, пытаясь вас найти, а вы просто нахрен сбежали.

Я подвигаю Селин, и она стонет.

– Твой свирепый питбуль уже здесь.

– Питбули не свирепые, – парирует она, подавляя зевок.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Твоя подруга-дракон пришла.

– Или вы меня впустите, или я буду кричать. Три, два...

– Впусти ее, – говорит Селин.

Я натягиваю трусы-боксеры и вмиг оказываюсь у двери.

– Заходи к нам, розовая крошка, – ворчу я.

– Благодарю. – Она с гордым видом проходит мимо меня. – Как-то грубовато было бросить меня на месте твоего преступления. С машиной, протаранившей стены клуба, и кучей трупов.

– Прости. – Я потираю челюсть, сдерживая улыбку.

– Просто хочу проверить, как Селин, – говорит Ава.

Дверь в спальню открывается, и Селин выходит к нам в халате.

– Прости, что отослала тебя, – объясняет она подруге. – Мне нужно было найти Зава.

– Чтобы, очевидно, потрахаться. Боже, ненавижу быть одной, – стонет она, запрокидывая голову. – Как ты? Все хорошо? – Она подходит к Селин.

– Справлюсь, – отвечает Селин, улыбаясь, глядя на меня. – У меня есть Зав. – Ава отстраняется, чтобы оглядеть ее. – И ты, конечно, – добавляет Селин. – Это само собой разумеется.

– А я, что ли, нет? – тычу себе пальцем в грудь. – Так нечестно. – Я поднимаю своего котика-терапевта, который мяукает у моих ног, и укладываю его на плечи. – Хорошо хоть кто-то здесь меня любит.

В ответ на мою клоунаду Селин закатывает глаза, и все, как ни удивительно, возвращается на круги своя. В глубине души я знаю, что ее восстановление будет долгим. Но я буду рядом, чтобы поддержать ее.

Ава тяжело вздыхает и сжимает руку Селин.

– Теперь, когда я знаю, что ты дома в безопасности, я со спокойным сердцем могу уйти.

Селин не спешит ее отпускать.

– Если хочешь, можешь остаться в квартире Зава, чтобы не ехать через весь город.

– Ничего страшного. – Ава убирает за ухо непослушный розовый локон. – Хотя в скором времени мне понадобится новая квартира. Аренда заканчивается через месяц.

Я почесываю подбородок.

– Моя квартира скоро освободится, так что, если хочешь, она твоя.

Селин смотрит на меня, как бы говоря: «Простите, мистер, вы вообще о чем?» А я отвечаю ей взглядом: «Ты моя пара, так что смирись – теперь тебе никуда от меня не деться».

– Правда? – удивленно спрашивает Ава.

– Аренда оплачена на год вперед. Квартира твоя, если хочешь.

– Завви! – кричит Ава и подбегает ко мне, обхватывая за талию. Я аж крякнул от силы удара. Для такой миниатюрной девушки она чертовски сильная. – Спасибо.

– Ага, – похлопываю я по голове этого крошечного человечка.

– Ну ладно, я ухожу. На самом деле, – говорит она и размыкает свои объятья.

Я открываю дверь и запираю ее, когда Ава выходит.

Селин подходит ко мне и обвивает талию руками, прижимаясь всем телом.

– Так значит, ты ко мне переезжаешь?

Я ухмыляюсь, глядя на нее.

– Твое сердце и так принадлежит мне. Почему же мы не можем жить в одной квартире?

Она театрально вздыхает.

– Убедил, соседушка.

Я целую ее в щеку.

– Я бы предпочел «муж».

Она запрокидывает голову и смеется.

– Я же приняла нашу связь. – Она похлопывает меня по животу. – Давай не будем торопиться со свадьбой.

– Но ты же выйдешь за меня когда-нибудь? – Не могу сдержать улыбку.

– Когда-нибудь, – соглашается она.

– И родишь мне деток?

– Зав... – стонет она.

– Они будут самыми милыми детишками на земле! – пытаюсь я убедить ее.

– Возможно, – шепчет она и поправляет мне очки.

Это «возможно» превратится в «да».

Наши пальцы переплетаются.

– Давай вернемся в постель.

Я позволяю ей тащить себя за собой и улыбаюсь как идиот. Несмотря на пережитые за эту пару недель ужасы, будущее выглядит чертовски светлым.

Мы укладываемся в постель, и я прижимаюсь к ней сзади.

Целую кожу за ухом.

– Ты стоила каждого дня ожидания.

Я чувствую, что она улыбнулась.

– Пф, еще бы!

В наказание за дерзость я щиплю ее за бок, и она заливается смехом.

За всю свою долгую жизнь я и подумать не мог, что можно быть таким счастливым. Но теперь я с нетерпением смотрю в будущее, и мне не страшно, ведь со мной рядом моя пара.

Эпилог. Селин

– Что ты, черт возьми, туда положила, Ава? – выдыхаю я, опуская картонную коробку на пол квартиры, где она теперь будет жить.

– Эм... – Она оглядывает коробку. – Кажется, там мои средства для волос.

– Разумеется, – пыхчу я, пытаясь отдышаться.

Завьер, будучи любителем выпендриваться, заходит следом за мной и ставит на пол стопку из трех огромных коробок. Раз Ава знает о нем, ему теперь нечего скрывать.

– Завви? – Ава кладет руки на талию. – Мне любопытно, как ты оказался соседом Селин? – Она начинает притоптывать каблучком. – Теперь, когда я узнала тебя поближе, у меня закралось подозрение, что случилось это не совсем законным способом.

Зав смотрит на меня в панике.

– Эм...

– Просто мысли вслух, – продолжает Ава. – С трудом верится, что до тебя эта квартира пустовала.

Взгляд Зава становится виноватым, и он смущенно мне улыбается.

Я ахаю.

– Завьер! Ты что, убил Кори?!

Он вскидывает руки, изображая святую невинность.

– Я тут ни при чем! Он начал говорить про тебя гадости, так что я врезал ему... слишком сильно, и он умер. Несчастный случай.

– Зав... – со стоном выдыхаю я, сильно сомневаясь в том, что так оно и было.

Он пожимает плечами, виновато улыбаясь.

– Упс.

– Ты убил его. Прямо... здесь. – Ава показывает на пол, и он кивает. – Черт. Теперь тут привидения водятся?

– Нет, – быстро отвечает он. – Всем известно, что привидений не существует.

– А вампиры, значит, существуют? – парирует Ава.

Обожаю наблюдать за их перепалками. Ава и Завьер – два сапога пара. Оба упрямые и настойчивые.

У открытой двери раздается какой-то звук, я оборачиваюсь и замираю.

– Вален! – ахаю я.

Я уже успела рассказать Завьеру о новом знакомом и о своем беспокойстве, ведь я не знала, куда он пропал и все ли с ним в порядке. Зав связался со своими вампирскими информаторами, но никто ничего не слышал о Валене. И вот он стоит передо мной и выглядит гораздо лучше, чем прежде.

Я все еще не нашла ответы на вопросы о том, что происходило в «Вексе» и почему они держали там Валена, но я сказала себе, что все это может подождать. Мне нужно восстановиться не только физически, но и морально. Я подала заявление на длительный отпуск: сейчас не время расследовать убийства и преступления, слишком тяжело.

Я разглядываю Валена, отметив про себя, что его кожа приобрела теплый оливковый оттенок, а волосы подстрижены – длиннее на макушке и короче по бокам. Лицо чисто выбрито, челюсть будто высечена из камня. На нем новые джинсы и футболка, а сверху накинута куртка.

– Привет, – говорит он, и его голос слегка хрипит, словно он долгое время ни с кем не разговаривал. – Прости, что тогда бросил тебя.

– Не беспокойся, – говорю я, подойдя к нему. Слезы обжигают глаза. Я так рада, что с ним все хорошо. – Можно тебя обнять?

Не дожидаясь ответа, я обхожу свою пару и обнимаю высоченного вампира.

– Ты спас меня.

Он неуклюже похлопывает меня по макушке.

– Ты сама себя спасла.

Я отпускаю его и отхожу на шаг назад.

– Так рада видеть тебя живым и невредимым! Я очень беспокоилась.

– Мне нужно было побыть одному, – говорит он. – Но, думаю, я останусь ненадолго в городе и пока подыскиваю себе жилье.

– О! – оживляюсь я. – Ты можешь жить с Авой, – предлагаю я. – Она как раз ищет себе соседа. – Несмотря на то что Зав оплатил квартиру, она сказала, что не хочет жить одна и быть все время третьим лишним.

– Постой, это кто? – показывает Ава на Валена. – Я что-то пропустила?

– Это Вален. Он сидел в камере рядом и помог мне бежать.

Ава делает круглые глаза.

– Понятно.

– Вален, это Ава, – киваю я на подругу.

– Давай лапу, дружище.

Вален нерешительно жмет ее руку, а затем смотрит на Аву широко раскрытыми глазами.

– Так и есть, – выдыхает он. – Это ты.

Ава недоуменно морщит нос:

– А? Что?

Вален смотрит на нее так, будто впервые видит восход солнца.

Его следующие слова повергают всех присутствующих в шок:

– Ты моя пара.