Эмма Хэмм

Морские глубины. Книга 4. Стон океана

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

Copyright © 2025 by Emma Hamm

Cover Design by WizzyLee

Hardcover Design by DarkLeafDesigns

© ООО «РОСМЭН», 2026

В серии «МОРСКИЕ ГЛУБИНЫ» вышли:

1. ШЕПОТ ГЛУБИН

2. ПЕСНЬ БЕЗДНЫ

3. ГОЛОС ПРИБОЯ

4. СТОН ОКЕАНА

Посвящается всем, кому говорили, что с ними сложно.

И что теперь?

Пусть найдут кого-то попроще. Или, например...

Перестанут быть такими неженками.

То, что с вами сложно, – это не оскорбление. Это просто значит, что у остальных болевой порог ниже плинтуса.

Предисловие

Каждый раз, в каждом предисловии каждой книги этой серии я напоминаю вам...

Что это не научный труд.

Надеюсь, к четвертой книге это все уже уяснили, ТАК ЧТО НА ЭТОТ РАЗ Я ПОГОВОРЮ О ТОМ, О ЧЕМ МНЕ ПРАВДА ХОЧЕТСЯ ПОГОВОРИТЬ.

О кальмаре Гумбольдта.

Вот вы еще пока не знаете, зачем вам о нем знать. Пока что вы просто узнали, что он существует.

Так что я вставлю сюда небольшой реальный факт (потому что, если вы вдруг не заметили, у меня здесь все-таки есть немножко реальной науки, и с помощью этой книги я, по сути, заперла вас в одной комнате с собой и теперь могу спокойно выносить вам мозг случайными морскими фактами из природных документалок).

Так вот, этот вид кальмаров – это ЕДИНСТВЕННЫЕ кальмары, которых всерьез опасаются дайверы.

Скоро сами поймете почему.

Глава 1. Алексия

– Алексия! Ну наконец-то ты вернулась. Спасай меня, я сейчас умру.

Прекрасно зная, что Оригинал Харлоу вряд ли испустит дух в ближайшем будущем, Алексия все равно вошла в комнату весьма решительно. Она всего-то отходила поискать в Тау новые полотенца – ее Оригинал была уверена, что старые потеряли прежнюю мягкость. Не хотелось даже угадывать, что там могло такого произойти, пока ее не было.

И все-таки создавать для Харлоу самый безопасный и комфортный образ жизни было ее работой, так что она положила стопку полотенец на ближайшую горизонтальную поверхность и направилась в спальню.

Эта комната была простой, но элегантной. Многие Оригиналы цеплялись за величие старины, из-за чего в их покоях было нечем дышать. Позолоченные края, отлитые из цельного золота фигуры, картины, хранящиеся там сотни лет. Харлоу была не из таких. Ей нравилось идти в ногу со временем. Так что, вместо того чтобы притворяться, будто она вовсе не живет на дне океана, Харлоу этим фактом упивалась.

Все поверхности в комнате сияли. Пол из перемолотого крупного жемчуга, сложенного в плитки. Мебель, покрытая слоем перламутра и своими ножками сияющая в свете потолочной люстры. Кристаллические цилиндры на потолке отражали каждый лучик света пляшущими по комнате кусочками радуги.

Три из четырех стен были полностью стеклянными. Харлоу потратила немало денег на то, чтобы они могли выдержать напор воды снаружи, открывая ей вид на морские просторы. Правда, еще метрах в двенадцати от окон высилась дополнительная стеклянная перегородка, чтобы никакому ундине даже в голову не взбрело подобраться близко к Оригиналам.

Между этими двумя стенами процветала жизнь. Кораллы и стайки мелких рыбешек разукрашивали пустынное пространство пестрыми яркими красками. Когда-то там жил еще и дельфин. Харлоу заставляла его вытворять разные трюки, пока не замучила до смерти.

От этого воспоминания Алексия до сих пор чувствовала себя как-то странно.

– Что случилось? – спросила она, подходя к стоящей у стекла Харлоу.

Та была ослепительной женщиной – всегда была и навсегда планировала остаться. Оригиналы неимоверно древние, а Харлоу была старше прочих, пусть и всего на несколько лет. Она выглядела как очень красивая женщина лет пятидесяти. Ее волосы по-прежнему были теплого цвета золотистого каштана, кожа безупречна, спина ровная и сильная. Она была подтянутой, с едва заметным изгибом бедер. Но за этой внешностью скрывался пронзительный взгляд глаз настолько суровых, что слабые духом сгибались под ним за секунду.

Сейчас рукав платья Харлоу спал до локтя, обнажив идеальную, чуть загорелую кожу. Она еженедельно проводила долгие часы в солярии, чтобы выглядеть ровно так, как во времена жизни на Поверхности. А потом еще по несколько часов на процедурах по исправлению полученного ультрафиолетового ущерба.

– Видишь? – Харлоу показала на бледное красное пятнышко на кончике плеча. – Только глянь.

Алексия глянула. Ей полагалось делать все, что скажет Харлоу, хоть она и чувствовала себя немного по-дурацки, разглядывая чуть шелушащийся участок красноватой кожи.

– И?

– Это раздражение. Раздражение! Кто-то из перерожденных наверняка проскочил через проверку генетики. – Харлоу фыркнула. – И разумеется, это должно было случиться именно со мной, а не с кем-то другим.

Было весьма сомнительно, что кто-то из ученых, отвечающих за перерожденных Харлоу, допустил бы такую ошибку. Но если ей хотелось так думать, то она имела на это полное право.

Алексия осторожно накрыла плечо Харлоу обратно рукавом платья.

– Пойдемте. Уложим вас в постель. Отдохнете – сразу почувствуете себя лучше.

Харлоу вздохнула.

– Всегда забываю, насколько мне легче, когда ты рядом. Какой же ты восхитительный компаньон, Алексия!

Ложь. Алексия была хорошим телохранителем, и только ради этого ее и создали. Она горой возвышалась над утонченной фигуркой Харлоу, но Алексия вообще была куда выше всех, кроме себе подобных. Она была крупной женщиной в два метра ростом, заточенной на силу и мощь. Ей полагалось собственным телом закрывать Харлоу от любой опасности, и уже доводилось делать это неоднократно. Харлоу до сих пор была живее всех живых, а значит, Алексия была чертовски хороша в своей работе.

Проводив Оригинала до огромной кровати цвета морской пены, заваленной таким количеством подушек, что было неясно, как в ней вообще можно спать, она помогла Харлоу лечь.

– Расчесать вам волосы перед сном?

– Если тебя не затруднит. Ты же знаешь, только ты умеешь делать это достаточно аккуратно. Остальные постоянно дергают за пряди, а у меня их и так осталось немного.

Что-то внутри Алексии пошевелилось от этих слов. Отойдя к прикроватной тумбочке, она достала расческу, тоже украшенную крупным жемчугом, и взглянула на свое отражение.

Как там Харлоу выразилась много лет назад? Когда Алексия наконец-то была готова ей служить, первое, что Оригинал сказала при виде нее, это: «Ух, ну и громадное же ты чудище».

Часть нее до сих пор в это верила. Волосы Алексии были с силой зачесаны назад, плотно прилегая к черепу и заставляя глаза выглядеть чуть раскосыми, как у лисы. В отличие от Оригиналов, она не пользовалась макияжем, но ее черным бровям это было и не нужно. Ее постоянно хмурое лицо отпугивало большинство людей, не говоря уже о росте. Бугристые мускулы делали шею еще толще, а плечи шире. Да, как Харлоу когда-то и сказала, чудище, а не женщина.

Но ее такой создали. Порой сложно было отвести взгляд от собственного отражения. Алексия нечаянно заглядывала себе в глаза, и ее затягивало туда, в водоворот мыслей, которые были ей чужими.

Она не рождалась. Ее вырастили в пробирке. Сделали такой, какой им было нужно, с помощью генетической инженерии. В голове Алексии все еще оставались воспоминания о том, как она росла. Вспышки моментов, в которых она была еще ребенком. Училась быть сильной, драться, не плакать. Все то, что Алексия должна была уметь, а никто другой. Тогда часть ее все это презирала. Теперь же она почти ничего не чувствовала.

– Алексия! – Голос Харлоу стал резким. – Ты собиралась расчесать мне волосы.

Да. Точно.

Оторвав взгляд от своего отражения, она сосредоточила внимание на Харлоу. Подошла к кровати, опустилась рядом с ней на колени. Стоять так на жестком полу было больно, но на это легко было не обращать внимания. Сколько раз она уже это делала? Стояла на коленях перед сидящей на кровати Харлоу, расчесывала длинные локоны пышных волос Оригинала. В них были золотые пряди, на что Алексия не раз обращала внимание.

Обычно в такие моменты она начинала осыпать Харлоу комплиментами. Говорить, что ее кожа прекрасна, что она выглядит моложе всех других Оригиналов, пусть она и была самой старшей на момент спуска человечества под воду. Золотые пряди в волосах сияли прекраснее всего, что Алексия видела в своей жизни.

Но сегодня... сегодня у нее не было сил говорить все это. На нее непонятно откуда накатило странное настроение.

Харлоу раздраженно вздохнула:

– Можешь поверить, что генетик что-то упустил с последней перерожденной? Неужели так сложно просто выполнять свою работу? Я ведь и заменить его могу.

Алексия дернулась от щелчка ее пальцев.

Это была правда – Оригиналы могли в этом городе заменить кого угодно. К сожалению, «заменить», как правило, означало «убить». Алексия собственноручно сделала это с предыдущим генетиком, разочаровавшим Харлоу. Его шею так просто было сломать. И щелчок пальцев Оригинала был так ужасно похож на хруст его костей.

С трудом сглотнув, Алексия кивнула.

– Я могу передать ему предупреждение, мэм.

– Думаешь, предупреждения хватит?

– Он работает вашим генетиком уже почти десять лет. Мне кажется, заменить его будет проблематично.

Повисла пауза, и только тут Алексия поняла, что высказала собственное мнение. Харлоу не хотела слышать ничье мнение, кроме своего. Оригиналу было нужно, чтобы Алексия просто соглашалась с каждым ее словом, словно попугай. Такие у них были отношения, и так они существовали уже много лет.

Что она творила вообще? Зачем что-то сказала?

– Ну да, – медленно сказала Харлоу. – Пожалуй, ты права: стоит дать ему еще один шанс. Но передай, чтобы он подготовил новую перерожденную. Долго я такое пятно терпеть не смогу.

– Подготовил...

Она замерла.

Перерожденные были точными копиями Харлоу и остальных Оригиналов. Клонами, которых пробуждали ото сна, только когда они становились нужны. В глубине города, под присмотром генетиков, спали целые сотни. Те следили, чтобы каждый перерожденный был чистокровным созданием, готовым быть мгновенно использованным в случае травмы или болезни.

Так Оригиналы и выживали уже больше двух сотен лет. Отщипывая кусочки самих себя при малейшей необходимости.

Алексия ненавидела спускаться туда. Столько тел различных возрастов просто болталось в огромных колбах с жидкостью. Голые, с закрытыми глазами. Когда она впервые вошла в Центр перерождения, сразу заметила, что глаза под веками шевелились.

Они видели сны. Сложно было после такого не думать о них как о живых людях.

– Перерожденную? – выдавила Алексия наконец. – А она точно нужна? Я могу позвать доктора, попросить подобрать мазь.

Харлоу замерла. Доля секунды – вот и все, что понадобилось Оригиналу, чтобы развернуться на кровати и схватить Алексию за горло. Для своего возраста она была на удивление сильна, но боялась Алексия не этого. Нет, ярость в глазах Харлоу была куда страшнее.

Любой из Оригиналов мог в любую секунду избавиться в Тау от кого угодно. В любой момент Харлоу могла стиснуть зубы достаточно сильно, чтобы активировать сигнал тревоги, вшитый каждому Оригиналу в челюсть. Через несколько мгновений в дверях бы появился целый отряд солдат, и они не стали бы задавать вопросов. Просто убили бы любого рядом с Харлоу.

В конце концов, пусть Алексия и прислуживала этой женщине всю свою жизнь, она не была бесценной. Сотни других генетически модифицированных телохранителей были готовы прийти ей на замену. Некоторые были куда покладистее, надежнее и, может быть, даже способнее.

– Что-то ты сегодня слишком много думаешь, – пробормотала Харлоу, переводя взгляд с одного глаза Алексии на другой. – Это еще почему?

– Не знаю, мэм.

– Когда началось?

– Сегодня утром. – Это первое, что она заметила, взглянув на себя в зеркало.

Алексия проснулась, посмотрела на свое отражение и не смогла понять, почему оно выглядит так странно. Словно смотрела на чужого человека. Там отражалась не она. Эта суровая женщина, повидавшая так много, просто не могла быть ею.

– Интересно, – сказала Харлоу. – Что случилось?

– Не знаю. В голове все мутно. Пытаюсь разобраться в своих мыслях.

– Разобраться в своих мыслях? – Харлоу наклонила голову набок, словно пытаясь заглянуть Алексии в душу. – Каких мыслях?

– Пока не могу понять, мэм. Сложно, когда их так много. Они все перемешаны. – Лучше она объяснить не могла, хоть и было очевидно, что Харлоу ждала другого ответа.

Все Оригиналы предпочитали четкие истины и логику. Но человеческие мысли редко подчинялись этим законам.

Харлоу задумчиво хмыкнула и разжала хватку на горле Алексии. Провела пальцем по сонной артерии, словно угрожая.

– Ты слишком много думаешь. Это лишнее, дорогая моя.

Алексия так не считала. Скорее это благословение. Что-то подсказывало, что ей очень, очень долго не было позволено свободно мыслить. И теперь, когда эта способность вернулась, Алексия не очень-то горела желанием от нее отказываться.

– Тебе не положено думать самой. – Харлоу со вздохом отпустила ее и встала с кровати. – Дорогая, я же говорила тебе, что ты мой любимый телохранитель, так? За столько лет сменяется так много, что проще воспринимать вас как единый организм. Но ты всегда выделялась среди остальных.

Почему-то это не было похоже на комплимент. Но Алексия не могла подняться с колен. Харлоу открыла ящик прикроватной тумбочки и достала шприц.

Ее сыворотка. По крайней мере, так ей всегда говорили.

Всю жизнь Алексию тыкали иголками. Полные химикатов шприцы были чем-то настолько обычным, что она и не представляла себе иной жизни. В детстве они были полны витаминов и других разных штук, от которых тело становилось больше и сильнее. Может, если бы ее не испытывали и не тыкали иголками, Алексия была бы женщиной обычных размеров. Может, она не растягивалась бы во все стороны и не кричала по ночам от боли, потому что ноги росли быстрее, чем было положено. Может, ладони не были бы размером с голову нормального человека, если бы ее не кололи круглые сутки, накачивая ядом, превратившим тело во что-то неузнаваемое.

Сердце забилось сильнее, когда Харлоу подошла ближе со шприцем в руке. Незнакомый голос в голове кричал бежать. Зря Алексия вот так стояла на коленях и смиренно ждала, пока яд снова сотрет все мысли.

Но другая ее часть умела только слушать Харлоу.

– Разве не проще было бы не думать? – тихо спросила Оригинал. – Мне не хотелось бы тебя терять. Ты же знаешь, ты всегда была моей любимицей.

Алексия не двигалась, глядя, как приближается игла. Да, было бы проще не думать. Особенно эти мысли. Те, которые шептали, что все на самом деле не так, что все это неправильно и что, если она не будет осторожной...

– Ш-ш-ш, – прошептала Харлоу, обхватывая шею Алексии одной рукой и запрокидывая ее голову набок. – Давай помогу.

Не надо было соглашаться. Надо было сопротивляться. Но вместо этого она наклонила голову и позволила острой игле войти в мышцы на стыке шеи и плеча. Когда-то давно Алексия бы поморщилась от боли, но теперь это чувство стало настолько знакомым, что она даже не отреагировала.

Так и осталась сидеть, замерев, в руках Харлоу, чувствуя, как эмоции уходят. Исчезают в темной бездне на задворках сознания, куда запираются все дурные мысли, чтобы потом уплыть в океан.

– Вот так, – сказала Харлоу и чуть сжала ее, прежде чем отпустить. – Тебе не нужно думать, Алексия. Только быть здесь со мной.

И это было куда проще.

– Спасибо, Харлоу, – сказала она, вставая. – Мне поговорить с генетиком?

– Да. Я пока отдохну, а вы подготовьте для меня перерожденную. А, и еще, Алексия. Ты отлично работаешь.

Лучше всех.

Алексия развернулась и вышла за дверь, оставляя все мрачные мысли в комнате с Оригиналом, которая и была их источником.

Глава 2. Фортис

Фортис выжидал, затаившись в глубине. Наблюдал, как проплывают над ним корабли, пронзающие океан лучами света. Изначально он приплыл сюда один. Просто чтобы посмотреть на этот великий город Тау. Тот его не разочаровал.

Огромные спирали уходили в глубину, закручиваясь друг вокруг друга, словно весь город был одним сплошным спутанным узлом. В пузырях на концах спиралей постоянно мелькали люди, но они его не очень интересовали. Рабочие, идущие по делам, прожигающие свою свободу в угоду власть имущим, живущие против собственной природы. Он сюда приплыл не ради них. Ему нужно было найти прореху, уязвимость, возможность пробраться в город, невзирая на защищающий его энергетический щит.

Фортис не для того готовился к этому моменту всю свою жизнь, чтобы позволить шансу ускользнуть сквозь пальцы. Неважно, сколько времени это займет, но он должен был найти проход в город.

Рядом в воде завис его сын, пристально разглядывая Тау.

– Уверен, что сегодня тот самый день? Кораблей много. А если их много, значит, они будут куда внимательнее.

– Да, Аулакс, сегодня тот день. Так сказала сама богиня. – Фортис глубоко втянул воду сквозь жабры, пробуя город на вкус.

Металл и жженые химикаты. Так же пах его сын, когда Аулакса вырвали из когтей Альфы. Внутри этого города скрывалось такое, чего они не могли себе и представить. Эти люди пользовались препаратами, как выразилась Аня, чтобы творить в глубинах этого лабиринта нечто ужасное.

– Откуда такая уверенность? Видения и в спокойное-то время сложно расшифровывать.

– Океан дал мне время и место. И теперь я сам пойму, когда придет пора пробраться в город. Потому что я именно там, где мне было сказано быть. – Фортис в это верил свято, и ему лишь было жаль, что сын пока не готов поверить так же.

Фортиса воспитывали во времена, когда океан почитали. Прежде их боги гораздо чаще поднимались из глубин, не сидели безвылазно в своей обители. Мало кому из молодых глубинников довелось дрожать в присутствии древних из самой бездны. Его сыну бы это точно пошло на пользу – больно уж близок был Аулакс к тому, чтобы отвергнуть божественность океана.

Вскоре ему предстояло познать правду. Так или иначе, океан всегда посылал глубинникам сообщения. Его сыну придется признать, что где-то в океане живут огромные существа, которым подчиняются они все. И что если он закроет глаза, то сможет нащупать связь с теми созданиями, что дышат в такт с каждым из них.

Аулакс фыркнул:

– Все равно не верю, что тебе в этом году предписано умереть, отец. Глупо считать, что пора искать смерти только потому, что твоя жена предвидела ее еще до моего появления.

А вот и корень проблемы.

Стоило догадаться, что Аулаксу тяжело смириться с правдой о грядущем. Фортис и сам был очень молод, когда отец погиб у него на глазах. Это было жестокой частью жизни, с которой приходилось сталкиваться рано или поздно. Но для них все было немного иначе, потому что они оба знали, где и когда именно Фортис умрет.

– Твоей матери явилось послание от богов. Предупреждение и инструкция, чтобы мы все могли быть в безопасности, – ответил он. – Я свое место в океане знаю с малых лет. Твоя мать была лучшей предсказательницей из всех глубинников. Она много смертей предвидела, в том числе свою собственную.

И все ее предсказания сбылись. Фортис видел, как глубинники умирают именно так, как она описывала. Знал, что сам умрет так, как предсказано.

Аулакс растопырил жабры и вспыхнул всеми огнями, но быстро взял себя в руки.

– Я, в отличие от тебя, тебе скорой смерти не желаю.

Стоило быть с сыном помягче. Фортис часто отрешался, погружаясь в их с богами океана связь, но сейчас он был нужен здесь.

У него не всегда получалось быть хорошим отцом. Но он старался.

Взмахнув хвостом, Фортис подплыл к Аулаксу и заключил того в объятия. После краткой борьбы он заставил сына угомониться, стиснув в качестве наказания и успокоения одновременно.

– Иногда забываю, что ты уже совсем большой. Я-то до сих пор вижу мальчишку, что тянул меня за хвост и умолял вместе поплавать.

– Не понимаю, как это связано с твоим самоубийством.

– Я не собираюсь себя убивать. У меня было много лет, чтобы смириться с тем, что я проживу меньше остальных. А еще я знаю, что моя жертва принесет с собой новый век, в котором наш народ не будет ждать столько сражений. И я эту жертву с радостью принесу, чтобы сделать твою жизнь легче. – Фортис чуть отклонился назад и разжал объятия, чтобы заглянуть сыну в глаза. – Не всем выпадает такой шанс. Моя смерть избавит нас всех от страданий.

– И что, это значит, что тебе можно быть безрассудным?

– Это значит, что раньше времени я не умру, так как уже знаю свой конец. – Дернув хвостом, он отплыл обратно к своему посту за выступающим в океан камнем и посмотрел на город. – Моя судьба предрешена. До нужного момента я не умру. Океан защитит меня, чтобы так и было.

– И все равно затея тупая, – пробормотал Аулакс.

– «Тупая»? – сухо переспросил Фортис. – Ты слишком много времени проводишь с сестрой Эйс.

Ему не впервой было слышать, как Народ Воды пользуется словечками ахромо. Чем больше времени многие из них проводили с другим видом, тем больше фраз они подцепляли. У него лично это вызывало только отвращение, но, к сожалению, они имели полное право тратить сколько угодно своего времени на эти бессмысленные слова.

Мимо пронесся еще один корабль, подняв пелену песка с морского дна и закрыв обзор. Вот оно. Пора идти в наступление. Океан уже сказал ему, что нужно сделать внутри Тау. И сейчас должна была представиться возможность.

Вот только Фортис не знал, как она будет выглядеть. Очевидно, было несколько вариантов, и он должен был обнаружить их все сам. Океан помогал, но никогда не бывал абсолютно понятен.

Может, именно это так смущало его сына. Аулаксу нравилось, когда все было черно-белым. Он хотел знать все детали любого плана задолго до того, как приступить к нему. Хорошая черта, которая с возрастом сделает из него отличного воина.

Фортис уже давно уяснил, что возможности подворачиваются тем, кто их ищет. Его сын этого пока не понял, и Аулаксу требовалось еще немало лет, чтобы прийти к этому.

– Я горжусь тобой, – сказал Фортис, бросая взгляд на сына. Они виделись не в последний раз, хотя парень определенно этого боялся. Может, стоило пока оставить ему хорошее воспоминание. Пусть разлука и не будет долгой. – Всегда гордился. Так и знай.

– Отец...

Не оставив времени на дальнейшие разговоры, Фортис нырнул в открытый океан. Сделав глубокий вдох через все четыре жабры, он полностью зажег огни на теле. Каждое щупальце на боках вспыхнуло желтым, таким ярким, что корабли ахромо никак не могли его не заметить. Иначе охотники бы из них были даже хуже, чем он думал.

Долго ждать не пришлось. Ахромо в Тау были умнее, чем в других городах, и давно привыкли разбираться с его народом. Они знали, как атаковать. Знали, как ранить. Но Фортис видел, что́ случится сегодня, и оно было иным.

– Не поддавайся им, отец! – взвыл Аулакс протяжным китовьим звуком. – Пусть погоняются!

Именно это он и собирался сделать.

Развернувшись в последний момент, Фортис понесся сквозь воду. Его хвост был длиннее, чем у большинства, да и тело куда больше. Ему сложнее было разогнаться, и ахромо вряд ли ожидали от глубинника высоких скоростей. Но им предстояло прочувствовать, насколько Фортис был неуловим.

Вода расступалась перед ним, чтобы он мог плыть быстрее. Изогнувшись, Фортис нырнул глубже. Дальше, где ждал огромный боевой корабль, затонувший много лет назад. Фортис провел ахромо мимо останков древнего судна, чтобы напомнить об их поражениях. Пусть у них и было оружие, способное ранить его народ, но ахромо всегда проигрывали.

Раз за разом. Их конец был уже близок. И они даже не знали, что именно он станет катализатором.

Они сделали первый выстрел, раскаленный добела и с шипением прорезавший воду. Фортис увернулся без особого труда. Странно, что выстрелили всего один раз. Обычно они стреляли по двадцать сразу. От этого было сложнее увернуться.

За предупредительным выстрелом последовало что-то новое. Такого Фортис раньше не видел. Сеть.

Гарпуны на концах раскинули ее шире, и глубинник заметил, что сеть веревкой привязана ко дну корабля. Океан его не обманул. Сегодня ахромо не собирались его убивать. Вместо этого они хотели его поймать.

Значит, в Тау и правда было еще одно место, где над его народом ставили эксперименты. Хорошо. Океан утверждал, что ему нужно было попасть внутрь Тау, и Фортис собирался подчиниться. Куда проще позволить людям самим привезти его внутрь, чем искать уязвимое место у неуязвимого города.

Сеть пролетела мимо. Похоже, они пока не очень хорошо управлялись с новым оружием. Может, ахромо недоставало практики.

Как же забавно было смотреть на их потуги! Слыша голос сына в голове, Фортис развернулся посмотреть. Он уже отплыл достаточно далеко – а вдруг ахромо решат сдаться? Этого допускать было нельзя. Пока что Фортис просто развлекался, но у него была конкретная цель.

С этого расстояния он все еще мог разглядеть фигурки внутри корабля. Ахромо пялились на него в ответ. Удивленные, что он вообще повернулся к ним. Со всей возможной ненавистью в сердце глубинник стегнул хвостом и ринулся на корабль в лобовую.

Если их народ хотел поймать его честно, то ему взамен был нужен их страх. Сразу стало видно, как ахромо забе́гали, с ужасом ища нужные кнопки. Может, один из них хотел убить его снарядом. Другие, вероятно, советовали снова кинуть сеть. А он уже был прямо перед ними.

Фортис наслаждался страхом ахромо. Впитывал его в себя, пусть и не чувствовал запаха из-за металлических стен. Если бы он врезался в корабль на такой скорости, то его бы уже не починили. Весь экипаж ушел бы на дно океана, где древние попировали бы на их останках.

Интересно, какую судьбу океан уготовил этим ахромо?

Вода расступилась перед Фортисом, еще сильнее подталкивая его к перепуганным людям. Он был так близко, что слышал, как они кричат команды к выстрелу. Закрыв глаза, Фортис успокоился, ожидая вердикта океана.

Вот оно. Не обжигающая боль лазера. Веревки. Опутали все его плавники, прижали руки к телу, заставили повиснуть под кораблем. Они должны были поверить, что поймали его. Что он всего лишь какой-то очередной ундина, которого они нашли в океане. Никто бы и не подумал, что он сам позволил себя поймать.

Сеть больно пережала один из боковых плавников. Фортис оскалил зубы, надеясь, что если на дне корабля есть камеры, то они видят его боль. Было слышно, как ахромо радуются внутри, празднуют поимку дикого животного, которое их чуть не убило.

Как забавно! Они и понятия не имели, что везут акулу в свой дом. Акулу, которая намеревалась при первой же возможности устроить охоту.

Когда они проходили через барьер, он увидел пару вспышек на дне. Знал, что это сын. Аулакс сообщал ему, что вернется к остальным и передаст: Фортис приступил к своему заданию. Вскоре они узнают, что у него все получилось.

Правда, глубинник пока не знал как. Этого ему океан не сказал.

Фортис позволил себе погрузиться в состояние между реальностью и будущим. То место, где океан держал его за руку и бесстрашно вел вперед.

Ахромо были слабыми, примитивными существами, сидящими в мире, где были чужими. Ему лишь нужно было выждать время, и все встанет на свои места.

Как и всегда.

Когда огни города стали ближе, Фортис не издал ни звука. Не стал сопротивляться. Скоро ему предстояло оказаться внутри этих стен. Скоро ахромо попытаются сломать его препаратами и острыми орудиями. Вот только они не знали, что он был к этому готов. У них ничего не выйдет.

Это Фортис собирался сломать их.

Глава 3. Алексия

До доктора Баркера она дошла только следующим утром. Харлоу нашла для нее еще гору заданий – эта женщина никогда не переставала думать. Прежде чем Алексия отправилась за перерожденной, она успела проследить, чтобы одежда Оригинала была идеально отглажена, отправить кого-нибудь разобраться с прислугой, доставившей накануне какие-то легкие неудобства, и убедиться, что в завтраке Харлоу больше не будет того, на что у нее там случилась аллергия. На случай, если новое тело вдруг не решит эту проблему.

Все это время Алексия двигалась, будто в тумане. Под воздействием сыворотки было настолько проще заниматься делами, но... на задворках сознания все еще кто-то кричал. Словно звон в ушах, от которого никак не избавиться.

К тому времени, как Алексия оказалась перед дверью доктора Баркера, этот голос было почти невозможно игнорировать. Просто смешно. Ей не положено так себя чувствовать. Вся суть сыворотки была в том, чтобы эти мысли отлавливать и выкидывать прочь, а не бороться с ними ежедневно.

Постучав в дверь, она снова попыталась заглушить крики в голове.

В этой части Тау хотя бы было проще быть собой. Врачи и телохранители все жили в одном крыле. Здесь не было ничего красивого. Только холодная сталь, жесткие койки для сна и медицинские припасы рядом с оружием – на случай, если Оригиналов придется защищать. В том числе от своих же.

Баркер открыл быстро. По сравнению с Алексией он казался маленьким. Чуть выше ста шестидесяти, ростом ей по грудь. Доктору приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Очки с толстыми линзами в этом не сильно помогали, только делали большие карие глаза Баркера еще огромнее. Седые волосы торчали, словно кто-то посадил ему на макушку облако и закрутил, как сладкую вату. Белый халат болтался на худых плечах, потому что его носитель вечно забывал есть – неважно, сколько народа следило за его привычками.

– Алексия? – с невысказанным вопросом сказал Баркер.

– Она недовольна последним телом. Появилось аллергическое раздражение на плече.

– Раздражение? – пробормотал доктор, возвращаясь обратно в комнату за инструментами. – Такого быть не должно. У Оригиналов очень редко бывает аллергия. Только если перерожденный не идеален. Но я их всех проверяю. Каждый раз.

– Может, ошиблись.

– Я никогда не ошибаюсь.

Но Баркер был всего лишь человеком и, очевидно, ошибся. Алексия и раньше видела, как он ошибался, пусть и крайне редко. Хороший он был человек, этот доктор, но это еще не делало его безупречным. Этого она, впрочем, вслух говорить не стала – просто смотрела в коридор, пока он собирал вещи.

Правда, сначала она все же окинула взглядом комнату. Алексии нравилось смотреть, кто как украшает свое личное пространство. Это позволяло немного заглянуть в жизнь человека. Комната Баркера была увешана старыми фотографиями Поверхности. Особенно ему нравились прибрежные пейзажи. Пляжи из белого песка и пушистые светлые облака над волнами.

Суша уже давно не была такой. Никто не мог туда подняться, а если бы и смог, то точно не увидел бы пушистых белых облаков. Только злобные бури, грозящие прибить любого градом размером с голову Алексии.

Шагая по пятам за доктором, она проводила его до Центра перерождения. Коридор, по которому они шли, был похож на трубу, и у Алексии внезапно закружилась голова. Вся комната задвигалась, будто труба вращалась.

Да что с ней такое?

Протянув руку, Алексия коснулась стены, чтобы найти какой-то ориентир. И продолжила идти за доктором. Нельзя было проявлять слабость. Нельзя было показывать, что с ней что-то не так.

Но Баркер обернулся через плечо и нахмурился:

– Что с тобой сегодня?

– Ничего, – буркнула она.

– Ты держишься за стенку, словно тебя сейчас в водоворот затянет. Голова кружится?

– Нет.

– Я доктор. Если что-то не так, говори мне. – Больше он ничего сказать не успел, потому что они дошли до Центра.

Сквозь стеклянные стены с двойными стеклянными дверями было видно все внутренности здания. Все замороженные колбы, где выращенные тела хранились в состоянии криогенеза. Все стеклянные цилиндры, наполненные жижей, внутри которой развивалось человечество.

Взгляд Алексии зацепился за колбы с бледно-оранжевой жидкостью. Такой цвет им придавали витамины, необходимые для поддержания жизни эмбриона. Она ненавидела смотреть на этих странных мелких червячков, которые со временем превращались в детей, и знать, что сама выросла в такой же трубке. Вот только здесь еще постоянно выбрасывали содержание этих колб, проверяя гены каждого ребенка и отбирая только тех, что чего-то стоили.

Таких, как она. С тщательно проработанными генетическими мутациями, вколотыми в маленькое тельце.

Двери с шипением открылись, пропуская их в отсек, где было потеплее, и доктор Баркер шагнул внутрь. Теперь очередь Алексии. Нужно было идти за ним. Быть хорошим телохранителем и делать все ради своего Оригинала. Для этого ее и создали.

Как и всех тех людей, болтающихся в замороженных трубках. Им было суждено прожить лишь несколько секунд, прежде чем их неровные вздохи оборвут, а тела выпотрошат ради чужого бессмертия.

– Алексия? – окликнул ее доктор Баркер, на этот раз уже с заметным беспокойством. – Зайдешь?

Чтоб его! Почему препарат не работал?

Она его принимала всю свою жизнь, и эта самая жизнь всегда становилась проще. Алексия всегда могла просто сделать укол и забыть обо всем как минимум на неделю, а то и дольше. Неужели эти мысли были сильнее медицины?

Зайдя внутрь, она нервно сглотнула, услышав шорох дверей за спиной.

– Простите, доктор. Мне в этой комнате всегда неуютно.

Даже эта фраза была странной. Алексию создали такой, чтобы ничто не могло ее пошатнуть. Тревога, страх – ее тело просто не могло такого чувствовать. В мозгу не было нужных для этого веществ. По крайней мере, так Алексии говорили.

– Неуютно? – повторил доктор Баркер и указал ей на кожаное кресло рядом с собой. Бесчисленное количество металлических рук за спинкой предназначалось для того, чтобы оценивать состояние ей подобных. От измерения давления до шприцов, это кресло было таким же доктором, как и человек рядом с ним. – Давай быстренько проверим твои физические параметры, пока не занялись перерожденной.

От этой перспективы ей определенно стало только хуже. Алексия неловко опустилась на кресло. Доктор сел за стол напротив и что-то вбил в компьютер, отдавая команды металлическим рукам. Те быстро выполнили свою работу. Давление? В норме. Пульс? В норме.

Может, это был и не страх. Руки не дрожали, сердце билось как положено. Но мысли метались как бешеные. Может, это была злость. Но этого Алексии тоже, скорее всего, чувствовать было не положено.

Доктор Баркер что-то пробормотал себе под нос и запустил алгоритм для отбора следующего перерожденного. Последнее время большинство работы делали компьютеры, но врачи все равно просматривали все генетические данные отобранного экземпляра вручную. Пока машина работала, доктор развернулся на стуле и посмотрел Алексии в глаза.

– Твои данные в норме.

– Так и думала.

– Но тебе неуютно в этой комнате? Для кого-то вроде тебя такое поведение нетипично.

Да она сама это знала, чтоб его. Знала, что ей не положено думать самостоятельно. Алексия раньше и не думала. По крайней мере, не помнила такого. Один раз ее на несколько лет вернули обратно в обучение, но вроде это было не потому, что она думала сама.

Блин! А это так плохо – думать самой? Неужели так странно, что, глядя на комнату с болтающимися в колбах телами выращиваемых на убой перерожденных, она чувствовала легкое отторжение? Она же не собиралась ничего с этим делать. Алексия знала, как здесь все устроено. У Оригиналов все было под контролем, кто-то вроде нее ни за что бы не смог вызволить перерожденных отсюда. Да и потом, что бы она с ними делала?

Они не были настоящими людьми. У них не было жизней, они ничему не учились, пока росли. Их выплевывало в мир полноценными взрослыми с полностью развившимися мозгами, но перерожденные не знали даже, как дышать самостоятельно.

И потом, Алексии еще жить хотелось. А если бы она посмела пойти против Оригиналов, ее ждала бы только смерть.

Доктор Баркер снял очки и потер переносицу.

– Знаешь, что делают с телохранителями, которые начинают думать самостоятельно?

Она наизусть отчеканила информацию, заученную с детства:

– Телохранителей, которые больше не могут выполнять свои задачи, отстраняют от должности.

– Отстраняют. Да, так это у вас называется. – Доктор покачал головой. – Алексия, их убивают. Можешь сколько угодно подбирать другие слова, если тебе так легче, но реальность проста: если кто-то вроде тебя начинает мыслить самостоятельно, их убивают. Полезные части твоего тела мы используем заново, скопируем твой генетический код, создадим новую тебя. Версию, у которой не будет недостатков. За эти года существовало множество Алексий, но никто из них не был так силен и идеален, как твоя версия. Следующая будет еще лучше. Понимаешь меня?

Она не понимала, хотя звучало как угроза. И как что-то, что не очень хотелось понимать. Так что Алексия просто сидела на месте и смотрела на доктора – хотелось надеяться, что безэмоционально, а не с той яростью, которая бушевала внутри нее.

Баркер прокашлялся.

– Не показывай никому, что ты другая. Вот что я тебе скажу. Пока внесу в твой файл новую формулу для ежедневного приема, это поможет с эмоциями. Если они не пропадут, приходи ко мне. Больше ни к кому.

– У меня есть врач.

Тот, которого приставили именно к телохранителям. Он регулярно устраивал им суровые проверки, чтобы убедиться, что они все еще верно выполняют свою работу.

– Ко мне приходи. – Доктора Баркера прервал сигнал о закончившемся отборе. – Мне надо посмотреть на перерожденную и убедиться, что она годится для сбора, раз предыдущая не подошла. Раздражение, говоришь? Может, аллергия на еду?

Алексия переключилась на свою привычную работу – защищать Харлоу.

Она скороговоркой перечислила все, что та ела накануне, вплоть до мельчайшего ингредиента в каждом рецепте. Всю эту информацию Алексия знала как свои пять пальцев. Каждый день она в деталях просматривала план питания своего Оригинала и была хороша в работе. Всегда была лучше прочих, и неважно, каких трудов ей это стоило.

Они почти час провели, просматривая все, на что у Харлоу могла случиться аллергия. Наконец Баркер кивнул:

– Нашел. Компьютер, избавься от всех перерожденных с этой мутацией.

Он нажал пару кнопок, и до Алексии донесся шум бьющегося стекла. Ледяные тела шлепались на пол, дыхательные трубки вырывало изо ртов гравитацией. Потом в ту комнату придут люди и выволокут их прочь. Выкинут в океан, не взяв ни одного органа, потому что у Харлоу развилась аллергия на креветки.

«Неправильно, – говорил голос в голове. – Все это неправильно».

Но Алексия отвернулась от стекла и посмотрела на Баркера. Тот встал, размялся, хрустя спиной, и выключил компьютер.

– Пошли, перерожденная уже должна быть в нужной комнате. Скоро получим нужную сыворотку. К концу дня все наладится.

И слава богу. Вот только разъяренного Оригинала им всем не хватало.

Оставив все свои смешанные эмоции в комнате позади, Алексия вышла вслед за доктором в коридор. Никто бы не стал добровольно держать в себе такие мысли – вот и она не собиралась. Не ее дело думать о перерожденных и этике их существования. Надо было все это с себя стряхнуть.

Решительность продержалась, пока они не прошли мимо первого хирургического отсека. Алексия остановилась, глядя сквозь стекло на разложенное на столе создание.

– Это что...

Баркер тоже остановился, замерев на месте. Глаза за линзами очков стали еще больше.

– Ундина?

– Кто вообще решил притащить в Тау ундину? – прорычала Алексия, хватаясь за передатчик на рукаве, с помощью которого все телохранители связывались друг с другом. – Код Красный. На территории ундина.

Из передатчика донесся голос другого телохранителя, Гипериона, личного телохранителя одной из старейших пар Оригиналов.

– Принято. Где?

– Хирургическое отделение.

– Будем держаться подальше и закроем доступ для остальных Оригиналов.

Доктор Баркер смотрел на нее как-то странно.

– Что? – спросила Алексия.

– Тебе неуютно в Центре перерождения, но вот это тебя даже не пугает? – Он показал рукой на огромную тушу на столе.

Пугает. Алексии не нравилось смотреть на огромную обмякшую рыбину, которая заняла два стола, и тем не менее ее хвост все равно лежал на полу. Бледно-фиолетовая кожа выглядела странно, не говоря уже о желтых щупальцах с шарами на концах, свисавших с темных боков хвоста, будто бусины. Спутанные волосы закрывали лицо, но все равно во всем виде этого существа было что-то неправильное.

Он все еще был похож на человека. Знакомое строение груди, только без выраженных сосков. Перепонки на пальцах – одна из рук безвольно свисала. Черные когти выглядели интересно, но все-таки было как-то неправильно пялиться на бессознательное существо и думать о венах на его руках.

– Давай зайдем, – сказал доктор Баркер и толкнул дверь.

– Что?

– У нас полно времени. Перерожденную все равно еще будут размораживать. А мне ни разу не доводилось видеть одного из этих чудищ вблизи. – Он обернулся посмотреть на Алексию, и в огромных глазах блеснула искорка озорства. – Если, конечно, ты не боишься? Ты же у нас вроде как ничего не чувствуешь?

Чтоб его! Баркер подловил ее и прекрасно это знал.

Вздохнув, Алексия шагнула вслед за ним в комнату, пропахшую рыбой.

Глава 4. Фортис

Об этом океан его не предупреждал. Фортис закрыл глаза вторым веком – так всё, что он видел, было подернуто дымкой, но зато безмозглые ахромо верили, что их медицина сработала. Он готовился к этому моменту годы. Фортис впитал в себя больше серы, чем все остальные глубинники. Вдыхал внушительное количество обездвиживающего газа на самом дне бездны. Даже кололся шипами крылатки.

Творения ахромо не могли его усыпить. Но ему нужно было, чтобы они в это верили. Потому что так им было проще ошибиться.

Ахромо сразу начали разговаривать, выдавая куда больше информации, чем открыли бы ему добровольно. Он знал, что это точно Тау, что он в правильном месте. Знал, что здесь живут Оригиналы, как и подозревали партнеры его сородичей.

Этим местом заправляли древние ахромо. Ахромо, прожившие куда дольше, чем было отведено им природой. Оригиналы, так они себя называли. Искусственные создания, построившие все эти подводные города. Внедрившие металл в океан. Все они были до сих пор живы.

Ему нужно было увидеть это своими глазами. Или найти доказательство, что это возможно. Так что Фортис молчал. Даже когда шесть мужчин вывалили его тело из сети на стол на колесиках. Даже когда они привезли его в комнату, где пахло стерильностью и металлом.

Он не двигался, дышал медленно, не открывал до конца глаза. Что они собирались с ним делать? Станут ли расчленять его тело, как планировали сделать это с его сыном?

В груди вспыхнула раскаленная ярость. Аулакс перенес такое, чего никто из глубинников не заслуживал. Когда сын вернулся к нему, Фортис заглянул в его воспоминания и забрал часть злости, чтобы Аулакс мог жить с рассудком, не замутненным яростью.

Фортис отчасти даже надеялся, что они станут ставить на нем эксперименты. Чтобы боль держала его в узде, когда часть него была готова в любой момент сломаться. Как же он надеялся, что ахромо предоставят ему возможность их всех уничтожить!

Но они не делали вообще ничего. Ахромо стояли вокруг него, разглядывали, переговаривались между собой.

– А через жабры он воздух вдыхать может?

– Нет, мы же это уже проверяли, забыл? У них есть легкие. Видимо, воду он из них уже выплюнул, раз дышит. Видишь, грудь шевелится. Это хорошо. Значит, живой пока.

– А как мы поймем, если помрет? Только по дыханию, или цвет тоже изменится? У некоторых рыб так бывает. Вся чешуя бледнеет, когда их ловят.

– Хороший вопрос. Потом проверим на этом, посмотрим, что будет с цветом.

Дверь открылась, закрылась. Еще ахромо пришли поглазеть, словно Фортис – какая-то диковинка. Никогда ему было не понять этих существ. Ахромо так интересовал его народ, но при этом они делали все возможное, чтобы его уничтожить.

Раздражение нарастало. Электрические заряды на краях плавников ныли, требуя дать волю. Фортису хотелось сиять, вселять в них ужас. Чтобы они увидели, как он огромен, как велик в сиянии своих огней.

Но он был не в воде. На воздухе электрические огни Фортиса не сделали бы его визуально больше. Так что он сдержался, даже когда к нему подошли новенькие.

От первого несло. Самого мужчину он едва видел, но чуть было не скривил рот от запаха. Кровь, лекарства, что-то странно сладкое внутри, словно он был гнилым. Маленький самец. Даже можно сказать, пугающе маленький. Он должен был быть больше. Разве мог он защищать самку, будучи... таким?

И тут рядом с головой Фортиса остановился второй человек. Глубинник его не видел, но на него внезапно нахлынула волна морского запаха. Соленая вода, свежий бриз, так редко наполнявший легкие над водой. И что-то еще. Успокаивающий аромат водорослей и травы. Этот запах встречался ему лишь однажды. В молодости он однажды проплыл весь океан, от края до края, и по пути остановился в болотистом закутке. То место пахло, как этот человек.

Кто бы это ни был, от него хорошо пахло. Так хорошо, что Фортису хотелось глубоко вдохнуть его запах, наполнить им легкие до краев.

И за это он его возненавидел. С первой же минуты.

– Где вы такой образец отловили? – спросил человек, пахнущий металлом.

– Прямо под Тау, за обрывом. Не ожидал увидеть там ундину, но вот он. Этот гад попытался протаранить нашу лодку, но мы его повязали и притащили сюда. – Солдат, кажется, гордился собой. Интересно, был бы он так же горд, если бы знал, что Фортис сам все это подстроил?

– Интересно... – Холодная, сухая ладонь коснулась его бока, осторожно подняла один из плавников на бедре, ощупала пузырчатое щупальце. – И странно. Непохож он на тех, что я раньше видел.

Что-то пошевелилось над головой, и взгляд Фортиса сам собой опустился к руке на плавнике. И второй руке, осторожно отрывающей пальцы мужчины от глубинника. Вторая рука была огромной, но вовсе не мужской. Длинные пальцы, узкие короткие ногти, мозолистая ладонь. Рабочая рука, рука воина.

Что это за человек с запахом моря и руками, каких он никогда не видел у ахромо?

Фортис совершил ошибку. Он пошевелил глазами под прикрытыми веками. Наклонившийся над ним огромный человек едва слышно втянул воздух, и глубинник знал, что, кто бы это ни был, он заметил это движение.

– А его глаза должны так шевелиться? – Глубокий, но женственный голос. Грубоватый, словно она редко вообще говорила.

Фортис снова безвольно уставился в потолок, но теперь смотрел точно на нее.

Проклятье, он и не знал, что ахромо бывают такими большими. Женщина была огромной. Мира была высокой, и Фортис сам видел самцов повыше, пока наблюдал за жилищами ахромо. Но эта женщина? Она была гигантской.

Она возвышалась над ним и над остальными в комнате. Резкие черты лица были словно вырезаны из мрамора, с острыми линиями и колючими углами. Эта женщина была создана для битвы. Это было понятно по ее тяжелому взгляду и напряженной челюсти. Она смотрела на него так, словно знала, что он притворяется.

Металлический фыркнул:

– Он в отключке, если ты об этом. Мы его таким накачали, что человек бы сдох от одного вдоха. Их тела всегда так реагируют на касания. Такие уж они странные существа, Алексия. Хочешь потрогать?

Ей не стоило хотеть его трогать. Никому из них. Они считали, что он без сознания. Неправильно касаться другого, когда он этого даже не осознает. Но этим существам было плевать. С точки зрения ахромо, Фортис был всего лишь морским животным – ни мыслей, ни разума.

Так что, когда женщина вышла из поля его зрения, он особо не удивился. Пусть она и была больше остальных, но от них не отличалась. Ей только что дали возможность рассмотреть ундину, который не может сопротивляться. С чего ей было отказываться?

Ее пальцы скользнули по его жабрам. Интимное касание, но вряд ли она об этом знала. Никто не касался Фортиса так с тех пор, как умерла его жена. Ощущение... не то чтобы неприятное, но, учитывая обстоятельства, ему очень хотелось отскочить. Пальцы женщины даже не были нежными. Она касалась его так, словно у нее было на это право.

И тут она снова наклонилась заглянуть глубиннику в глаза, ловя его мертвый взгляд, словно знала, что делает. Проклятье, может, и правда знала. Потому что она запустила пальцы глубже в его жабры.

Потребовалась вся выдержка, чтобы не стиснуть зубы. Она бы заметила движение лицевой мышцы. Но, чтоб ее, не стоило этого делать. Если она продолжит совать пальцы в его проклятые жабры, у Фортиса случится такая реакция, которую присутствующие вряд ли ожидают. Очень хотелось, чтобы эта женщина перестала издеваться над ним, прекрасно зная, что он не спит.

– Осторожнее, Алексия! – укоризненно воскликнул маленький мужчина рядом с ней. – Это же живой образец, нельзя пихать в него пальцы. Если ты его повредишь, коллеги мне этого не простят!

– Простите, доктор, – пробормотала она.

Фортису еще долго было не забыть то, как медленно ее пальцы выскользнули из его жабр. Чуть было не пробежала дрожь по телу. Широкие, сильные пальцы слишком уж легко находили путь сквозь влажные мембраны. Словно она уже когда-то делала это и знала, какие именно точки могут свести его с ума.

В груди расцвела ярость. Может, эта ахромо и отличалась от остальных, но за такие прикосновения хотелось убить ее с особой жестокостью. Чтобы ее глаза распахнулись в страхе и ужасе, чтобы он умылся ее кровью. Чтобы Фортис весь перемазался ее запахом и насладился звуками, с которыми она будет тонуть.

Ахромо отступила назад, и на ее место вернулся доктор. Посветил Фортису прямо в глаз, и тот снова еле сдержался, чтобы не пошевелиться. Они и правда пробовали все возможные способы вывести его из себя.

– Реакции на свет нет. Уверен, все в порядке. Алексия, ты не против, я еще немного его изучу? Принесем перерожденную сюда оттаивать, чтобы я приглядывал за ними обоими.

– Звучит опасно, доктор. – Эта женщина была умнее всех в комнате. Если у них было какое-то существо, которое они хотели от него спрятать – «перерожденная», – то им точно не стоило приносить его в комнату.

Но они принесли.

Фортис лежал, незрячий, слушая шум вокруг. Стук колес еще одного стола. Еще больше ярких огней. В какой-то момент над его головой протянулась металлическая рука, полная игл, потом снова исчезла. Тихие голоса бормотали совершенно незнакомые ему слова.

Что-то про уровни кальция, генетические мутации, буквы и цифры, слепленные вместе в подобие языка.

И все это время большая женщина нависала над его головой. Не пошевелившись. Ни разу. Темные глаза взирали на Фортиса с недоверием.

Она знала, что он не спит. Или хотя бы подозревала. Она была куда внимательнее остальных, а значит, именно ее стоило опасаться.

Фортис дождался нужного момента. Один из ученых задел стол, проходя мимо, и глубинник уронил голову набок. Для большинства это было совершенно не подозрительное движение, но от него не укрылось, как напряглась женщина.

Теперь Фортису было видно второй стол. На нем лежала еще одна ахромо. Молодая, с красивыми длинными волосами и гордым профилем. Абсолютно голая и словно слегка влажная. Бледная кожа была почти белоснежной, словно ее никогда не касались лучи ультрафиолетовых ламп, висящих в каждой комнате, с помощью которых ахромо выживали вдали от солнечных лучей.

Вокруг женщины высилась тонна оборудования, в нее втыкали длинные иглы. Фортис понятия не имел, что такое «перерожденная», но к ее лицу что-то было прикреплено. Что-то похожее на Мирину маску для дыхания, только эта была соединена с тяжелым аппаратом на торсе. На его глазах эта штука надувалась и сдувалась. Размеренно.

Что бы это ни было, благодаря этому женщина дышала, и этого было достаточно.

Было важно дождаться нужного момента. Фортис знал, что океан готовил для него возможность, и вот она предстала перед ним. Может, женщина на столе и была больна, но казалась достаточно слабой, чтобы можно было схватить ее и утащить в океан.

Ученые развернулись на шум за дверью. Вероятно, реакция очередного человека на огромного глубинника на столе.

Вот он, момент. Фортис это чувствовал. Словно сам океан колыхнулся в груди и приказал ему двигаться. И он подчинился. Фортис столкнул себя со стола руками и извернулся, приземляясь на локти на пол. Оттуда было легче легкого подползти к столу, схватить женщину и стащить ее вниз.

Комната наполнилась криками, и он знал, что многие из людей тянутся за оружием. К тому времени, как они готовы были стрелять, Фортис уже оказался за дверью.

Как же часто ахромо недооценивали его из-за размеров! Думали, что что-то столь огромное, как он, будет неуклюжим и медленным, особенно на суше. Но Фортис был быстрым. Тащить добычу за собой оказалось тоже просто, особенно учитывая, что женщина весила куда меньше, чем он ожидал. Такая хрупкая, такая маленькая...

Глубинник завернул в коридор, по которому его привезли, и услышал разъяренный вопль. Позволил себе быстрый взгляд через плечо и с радостью заметил, что большая женщина бежит за ним.

– Тебе меня не поймать, – бросил Фортис и завернул в комнату со шлюзом. Он видел, как ахромо его закрывали, а значит, мог и открыть.

Глупцы! Все до единого.

Ударив ладонью по панели, он выбил на ней мудреный код. Ничего сложного. Нажимаешь на кнопки – дверь открывается.

Глядя, как раздвигаются створки на полу, Фортис приготовился нырнуть в воду вместе со слабым созданием. Оставалось надеяться, что оно выживет в ледяной воде, – по крайней мере, пока глубинник не получит от нее какую-то информацию.

Но в последнюю секунду его хвост пробило вспышкой боли. Оскалившись, Фортис обернулся и увидел, что женщина всадила в его плавник два ножа, удерживая их близко к полу – а может, и всадив прямиком в пол. Она прожгла его ответным взглядом.

– Ты ее не получишь, – прошипела женщина.

– Считаешь, меня остановят два ножа? Как забавно!

Ее глаза распахнулись шире, словно она осознала, что он с ней разговаривает. А затем Фортис дернул хвостом, разрывая плавник, и исчез в темной воде, забирая с собой свой трофей.

Глава 5. Алексия

Этот гад только что стащил ее перерожденную.

Алексия понятия не имела, как он не вырубился, но дурное предчувствие преследовало ее с самого порога той комнаты. Ученые всегда слепо доверяли своим лекарствам. Вот на нее посмотрите. Она думала и чувствовала эмоции, когда ей это было не положено. С чего бы и ундине не быть способным на что-то подобное?

Он слишком мелко дышал. Алексии неоднократно доводилось видеть людей под наркозом. Перерожденных обычно накачивали какой-то смесью, чтобы они оставались тихими и спокойными в своих колбах. Но их дыхание никогда не было таким размеренным. Словно он считал вдохи и выдохи. Слишком идеально. Слишком ровно.

Поэтому она и держалась поближе к врачам. Совершенно не хотелось, чтобы под ее присмотром погибла целая комната людей, которых не так просто будет заменить.

Но потерять перерожденную? Это точно было худшим проступком. Перерожденные стоили больше жизней всех людей в той комнате вместе взятых.

Поэтому, глядя в волнующуюся темную воду, под которой скрылся ундина, Алексия знала, что другого выбора у нее нет.

Доктор ворвался в комнату вслед за ней, свистя задыхающимися легкими.

– Поймала?

– Нет, – прошипела Алексия. – Он научился закрывать и открывать люк. Наверняка наблюдал за нашими солдатами.

– Невозможно. Они же накачали его до отключки.

– Но он не отключился.

Развернувшись на месте, она нажала кнопку на рукаве и начала выкрикивать приказы:

– Ундина сбежал с одной из перерожденных Харлоу. Включить все наружные огни в секторе двести пятьдесят один. Все до одного. Хочу видеть, куда эта сволочь направляется.

Ответом ей был лишь треск статики, но Алексия слышала, что город пришел в движение. Тау был не просто крепостью, в которую сложно пробраться. Это был живой механический организм, способный на всё ради защиты своих обитателей. В океан вытянулись механические руки, проснулись орудия, мощные прожектора вспыхнули, превращая весь океан в яркий летний день.

Прошагав в заднюю часть комнаты, Алексия ударила рукой по панели на стене, и та отошла в сторону, открывая ряд механических костюмов. Костюмов, способных выдержать почти любое давление, как и ее тело с его генетическими модификациями. Способных сохранить жизнь куда дольше, чем ее тело бы смогло в одиночку. Металлические ребра, чтобы защитить ее родные, металлические кости рук и ног, которые помогут не сломаться ее собственным, если ундина вдруг поймает ее.

– Ты что делаешь? – спросил доктор Баркер, и его голос сорвался, вынуждая мужчину повторить: – Что ты делаешь?

– Я за ними.

– Нельзя тебе за ними! Нырнуть в открытый океан к ундине? Алексия, это же самоубийство!

Нет. У нее был ее костюм. Ее много лет тренировали драться, разрывать мир на части вот этими самыми руками, изучать чужие методы борьбы, выжимать из себя максимум. Она была одной из немногих, у кого был реальный шанс.

По нажатию красной кнопки на стене один из костюмов открылся, словно ракушка. Алексия шагнула внутрь, развернулась спиной, вставила руки в рукава. В ушах раздалось шипение – костюм определил ее внутри себя и осторожно закрылся, запирая внутри.

Он не покрывал все ее тело. Это был скорее экзоскелет, который должен был помочь двигаться быстрее и находиться в воде дольше. Металл был легким – всего-то десять кило в придачу к ее собственным, – но зато прочным. Размяв руки, Алексия закрыла лицо маской для подачи воздуха.

– Перерожденная еще жива? – спросила она, устраиваясь поудобнее в ботинках.

– Температура воды... Да мы даже не знаем, зачем он ее схватил...

– Доктор Баркер! – Алексия рявкнула ему в лицо, отлипая от стены и наступая на мужчину. – Перерожденная жива?

Он замешкался, но наконец ответил:

– Вполне вероятно. Вода достаточно холодная, чтобы она не вышла из заморозки до конца, и если он не убрал ее дыхательную трубку, то да. С большой вероятностью перерожденная в порядке.

– Сойдет.

Алексия нажала кнопку подогрева, чтобы не замерзнуть в ужасно низких температурах на глубине. Ее часами тренировали выживать в таких условиях. Она знала, на что ее тело способно. Ну хоть на что-то эти генетические улучшения годились.

Алексия с размаху прыгнула в воду и сразу же ушла на дно окружавшего Тау плато. Подошвы ударились о землю, вокруг взметнулось облако ила и песка. Дав себе секунду приспособиться, женщина ударила по кнопке двигателей на ботинках. И вот она уже неслась сквозь океан.

Все вокруг было залито светом, так что с навигацией проблем не было. Ундина не оставил за собой никаких следов, так что Алексия ориентировалась по огням. Наверняка другие телохранители указывали ей путь, так что она избегала направлений, где огней не было. Скорость, с которой она прореза́ла воду, выросла до почти сумасшедшей.

Но ярость заволакивала рассудок. Этот ундина украл у нее. Выставил ее полной дурой. Мало того, в Тау вообще никто не должен был быть способен пробраться, не говоря уже о том, чтобы что-то украсть.

Поднеся ладонь к лицу, Алексия нажала на кнопку.

– Убейте тех, кто притащил ундину в город.

– Может, нам сначала уточнить у Оригинала Харлоу?

– Скажите Харлоу, что из-за них ее перерожденная сейчас в глубоком океане, а потом убейте их. Меня не волнует. Такие ошибки прощать нельзя.

И тут она заметила его. Ундину. Эту сволочь, который поставил под угрозу ее главную гордость и сделал из нее посмешище. Впереди мигнули огоньки на хвосте, струящемся за ним на глубине, которую он звал домом. Нажав на кнопки на пальцах, чтобы двигаться еще быстрее, Алексия кинулась в погоню.

Сначала было похоже, что он даже не знает, куда плывет. Тау был лабиринтом. Весь город закручивался вокруг себя, словно водоворот. В нем легко было потеряться. Если бы ундина поплыл прямо наверх, на что Алексия почти надеялась, то наткнулся бы на самое мощное из их орудий. Очень точные лазеры. Они смогли прицелиться в него и даже не задеть перерожденную.

Но это существо не стало плыть наверх. Вместо этого он продолжил шнырять по тоннелям и запутанным частям Тау, где мог легко застрять.

Он что, пытался улизнуть от нее? Алексия знала план города куда лучше, чем ундина мог даже мечтать. Ну должен же он понимать, что не сбежит от нее так просто!

Правда, он действительно приближался к точке, откуда Алексии было сложнее всего продолжать его преследовать. К бездне на краю Тау, куда в основном сбрасывали весь мусор и тела, от которых нужно было избавиться. Там ундина смог бы исчезнуть в глубине, и тогда Алексия легко могла их и потерять.

Это если он проберется через щит. А мог бы врезаться в него с перерожденной в руках, и тогда они оба умрут. И она все равно останется виновата в смерти перерожденной.

Подняв руку, Алексия крикнула:

– Опустите барьер в секторе двести пятьдесят четыре.

– Что?

– Сейчас же!

На ее глазах впереди колыхнулось едва заметное мерцание, и Алексия могла поклясться, что ундина обернулся и усмехнулся ей. Словно знал, что она откроет ему путь.

Огни Тау не были бесконечны. А он, конечно, нырнул сразу же за край обрыва. И она последовала за ним. Быстрее, быстрее, дальше во тьму, пока не возникло ощущение, что на нее смотрят сверху, сбоку, со всех сторон.

Алексия привыкла слушать свою интуицию. Даже во время обычных тренировок в детстве она всегда чувствовала, когда кто-то собирался ее ударить. Она научилась читать язык тела других людей, знала, когда нутро предупреждало ее об опасности, привыкла слушать его, потому что иначе могло случиться что-то непоправимое. Сейчас был один из тех моментов. Алексия знала без капли сомнения, что ундина больше не под ней. Он где-то в воде рядом.

Так что она развернулась и остановилась. Включив фонарь на плече, попыталась вглядеться в темноту вокруг, которую прерывали лишь всполохи крохотных белых песчинок. Маленькие двигатели на ногах держали ее на месте, позволяя не шевелиться. Нужно было слушать. Найти ундину в воде, где он, без сомнения, охотился на нее.

Но в такой мути невозможно было что-то найти. Вокруг была лишь тьма. Глубоко вздохнув, Алексия сосредоточилась на той части себя, которая шестым чувством всегда знала, если на нее кто-то смотрит.

К сожалению, она опоздала.

Ундина выскочил на Алексию из ниоткуда, едва мелькнув в свете фонаря, прежде чем его коготь полоснул по руке, – в воде развернулась лента крови. И он снова пропал. Алексия даже не знала, куда именно, – только то, что его больше не было рядом.

Пока ундина не вернулся. Опять внезапно, опять из ниоткуда. На этот раз Алексия отреагировала быстрее, выхватив с пояса нож и ударив по нему. Она готова была поклясться, что попала, но тварь даже не отреагировал. Вместо этого огромная туша зашла сбоку, и в ее тело вонзилось что-то, похожее на нож.

Глухо застонав, Алексия развернулась, но этим сделала только хуже. Все-таки не нож. Зазубренные шипы, часть его тела – вот что это было такое. У него были шипы на руках, на спине, на хвосте. И они были острыми, впивались в бок и слишком уж легко раздирали плоть.

Она никогда с таким раньше не сталкивалась. Ни разу в жизни.

Алексия должна была сопротивляться сильнее. Тренировки должны были ее к этому подготовить. Но сейчас она четко осознала, что в этой схватке слишком слаба. Она была на территории ундины, и ей стоило проявить уважение.

Но она не собиралась сдаваться. У нее еще был шанс вернуть себе честь.

Нажав на пару кнопок, Алексия включила еще несколько бесполезных лампочек на костюме и крикнула:

– Я знаю, что ты меня понимаешь! Впервые вижу, чтобы у одного из вас был переводчик.

Вода успокоилась. Нет, не успокоилась. Ундина кружил вокруг нее. Как акула. Извиваясь и медленно крутясь, наблюдая за ней.

– Отдай мне перерожденную, – сказала Алексия, зная, что он слышит ее голос в воде. – И я тебя отпущу.

По воде раскатился протяжный, низкий смешок. Сложно было даже понять, с какой стороны он доносился. Звук обволакивал ее, окутывал одеялом из глубокого, до боли мощного голоса. С каких это пор голоса вызывали у нее интерес? Казалось, Алексия готова была часами слушать, как он говорит.

Совершенно не безумная мысль для той, что под водой истекала кровью.

И тут он заговорил – не смехом, словами.

– Ты умрешь здесь, ахромо.

– Если умру, то заберу тебя с собой, – парировала Алексия.

Повисла долгая пауза. Вероятно, она его удивила. В конце концов, ундина явно считал, что ему за его выходку ничего не будет. Ее народу даже не полагалось знать, что они вообще умеют разговаривать.

– Давай обменяемся информацией. Я тебя понимаю, – начала Алексия. – В Тау уже давно расшифровали ваш язык, еще в первый год, как мы тут поселились. Оригиналы знали, что твой народ вмешается, если люди построят здесь целый город, так что это стало одним из приоритетов. Выучить ваш язык, просто на всякий случай. Чтобы знать, о чем вы говорите, если продолжите пытаться нас истребить.

И она знала, что ундина говорил с ней, когда забирал перерожденную. Но еще она знала, что его народ кровожаден и закален в боях. Алексия знала, как с такими разговаривать, – она сама была такой. Она хотела сражаться, доказать, чего стоит, а главное – достичь в этой жизни какой-то славы.

Нужно было всего лишь подцепить ундину на крючок. Заманить поближе. Выровнять баланс сил.

Снова загудел глубокий голос:

– Так и знал, что ты меня понимаешь. Не ожидал от вашего вида.

– Не сомневаюсь. – Алексия развернулась опять, пытаясь понять, где же он. – Почему бы тебе не показаться, ундина? Бить из темноты не очень-то достойно. А вы ведь так дорожите своей воинской честью.

– Ты о нас ничего не знаешь.

– Возможно. Но узнать, должно быть, несложно. Рыб вот легко понять, если понаблюдать за ними. Вряд ли ундины сильно отличаются.

Быстрое движение в темноте, одна короткая вспышка желтого.

– Рыб? Не стоит удивляться, что вы такого мнения о моем народе.

Алексия резко схватила прилагавшийся к костюму пистолет и вскинула его перед собой. Один лазерный выстрел, просто чтобы понять, где ундина на самом деле, – в направлении замеченного движения. Вот он. Вспышка света прошла справа, выхватывая из темноты силуэт и бледную фигуру перерожденной в руках.

Алексия продолжала стрелять. Еще и еще. Эти лазеры бы обожгли его, если бы она попала, но женщина решила этого не делать. Ни единого попадания. Вместо этого она рассыпа́ла выстрелы вокруг ундины, не останавливаясь, пока пистолет не перегрелся и она чуть было не выронила его.

После этого Алексия дала им обоим передышку. Момент на осознание, что сможет найти его даже в этой темноте.

– Отдай мне перерожденную, – сказала она снова. – Отдай и уходи. Никто не узнает, что ты провалил свое задание.

– Я ничего не провалил, – ответил ундина, и что-то в его тоне заставило волосы зашевелиться. – Но если тебе так нужна эта твоя... перерожденная, то забирай.

Слишком уж просто. Он точно не собирался отдавать ей женщину, хоть это и упростило бы жизнь им обоим. Он бы отдал тело, Алексия бы сдержала слово. Куда быстрее было бы отнести перерожденную обратно в город, чем снова драться с ундиной. Но сразу было понятно, что все пойдет не так.

Внезапно весь океан вспыхнул. Его тело тоже умело светиться, осознала Алексия. Отдельными, мерцающими желтыми огнями глубоко под кожей. Сотни огней, с большими светящимися пузырями на концах плавников.

Это было... даже красиво. Странно было находиться в кромешной тьме и внезапно видеть столько яркого желтого света, играющего отблесками на коже голой женщины без сознания и жутковатого существа рядом с ней. Что-то подобное обычно видели в ночных кошмарах. Глубинный монстр с острыми зубами и длинными когтями, которые уже успели повредить перерожденную. На ее коже расплывались тонкие кровавые ленты, потому что он сжал ее слишком сильно.

– Хочешь, – сказал ундина, обнажая острые зубы в улыбке, – забирай.

И он уронил перерожденную.

Тяжесть дыхательного аппарата немедленно утащила ее вниз, в бездну. Мгновенно, быстро, почти неотвратимо. Нужно было решать быстро. Либо драться с ундиной, либо нырять в темноту.

На самом деле выбора у Алексии не было.

Выматерившись, она ударила по кнопкам на костюме и ринулась в пучину бездны, пытаясь поймать свою единственную возможность выжить после возвращения в Тау.

Глава 6. Фортис

Чувство охоты жгло ему грудь. Как же давно никто не устраивал за ним погони! Он знал, как проходят ухаживания у других видов Народа Воды. Самцы охотились на свои огромные сокровища, потом похищали их. Поймать большую самку, привлекшую их внимание, само по себе было непросто, но затем ей нужно было предоставить достаточно еды и подарков, чтобы она признала в них достойную пару. Не самая простая задача.

Но глубинники немного отличались. Они знали свое будущее, так что и ухаживать им было проще. Он знал заранее, что его жена присоединится к их стае, что они сойдутся вместе. И как только он впервые увидел ее, в его груди вспыхнула любовь.

Она была так прекрасна, как везло немногим. Ее белая чешуя словно светилась в темноте. Для кого-то это могло бы стать слабостью – в конце концов, это мешало ей прятаться, – но его великолепная невеста никогда не дрожала перед тем, что скрывалось во тьме. С любым, кто нападал на нее, она дралась, не щадя себя. Однажды даже сам океан понял, что не стоит испытывать ее.

Неделями она гонялась за Фортисом по волнам. Как только она сдавалась, он находил ее сам. Дразнил, подначивал, пока она не разворачивалась в ярости, готовая преследовать его хоть до края океана.

Как же Фортис скучал по тем дням! Просто ужасно.

Может, именно поэтому нападение ахромо заставило его вспомнить обо всем этом. Эта женщина ни капли не была похожа на его Аструм, но в том, как она гналась за ним, было что-то странно знакомое. Безумные мысли. И все же он никак не мог уплыть. Фортису нужны были новые указания. Он был так уверен, что океан говорил ему украсть одного из этих перерожденных. В конце концов, он мог бы отнести тело Ане, посмотреть, какую информацию они смогли бы добыть от этого странного, безвольного существа.

Но шепот в голове говорил подразнить большую женщину. Она надела металлический скелет, явно предназначающийся для битвы, и все внутри Фортиса говорило ему заманить ее дальше на глубину.

Словно океан сам хотел на нее посмотреть.

Как странно! Океан хотел знать о ней больше, а Фортис хотел лишь убить ее. Как ему и полагалось. И неважно, что ее запах застрял у него в жабрах. В воде она пахла так же хорошо – если не лучше, – как на суше. От этого Фортису хотелось содрать с нее всю кожу, лишь бы не чувствовать больше этот запах в своих легких.

И тем не менее...

Когда она растворилась в пучине, он только и мог, что смотреть ей вслед. Океан снова пытался с ним заговорить. В этом Фортис был уверен. Его звало туда же, в бездну, потому что ему что-то еще нужно было услышать. Что-то еще узнать.

Один за одним огни глубинника погасли, и он опустился в темноту. Чем ближе он подплывал к сердцу океана, тем громче становились голоса, говорящие на неизвестном ему языке. Древние говорили не словами, а эмоциями и видениями. Фортис общался с ними годами, и порой казалось, что ему даже удавалось понять их речь.

– Иди к нам, – шептали они. – Иди, и мы покажем тебе будущее.

Он никогда не отворачивался от будущего. Всегда знал, как полезно знать свой следующий шаг.

Часть Фортиса боялась, что он их расстроил, может, даже разочаровал. Их приказы всегда были размыты. Они хотели, чтобы он пробрался в Тау, это было понятно. Хотели, чтобы его поймал корабль, чтобы его пронесли в город. В этом была его задача. Явно же то создание, что положили на стол рядом с ним, на котором ставили эксперименты, как собирались на нем, и было его ответом.

Но теперь Фортис видел, что это была не она. Да, ему было положено схватить ее, в этом глубинник не сомневался, но дело было не в той женщине, что звали «перерожденной».

– Иди, – сказали голоса и на этот раз слились в один.

Но это был не женский голос, к которому Фортис привык. Этот гудел по-мужски, был ниже, словно с ним заговорила сама глубина. Он был хриплым, словно его хозяин видел слишком многое. И он звал Фортиса дальше на глубину, чем тот когда-либо заплывал.

Значит, не богиня океана. Это не она звала его в Тау. Но кто тогда?

Фортис повис в воде, позволяя течению нести его навстречу голосу. Океан явно хотел, чтобы он нашел говорящего, пусть ему и странно было впервые не знать, куда он плывет.

Тьма окутала его, забираясь глубоко под жабры, путаясь в волосах и дергая за них, когда течение говорило ему сосредоточиться.

Голос был где-то рядом с Тау. Как только Фортис ударился о дно, где даже ему уже дышалось с трудом, он понял, зачем его сюда призвали.

На самом дне этой ямы был саркофаг, похороненный под многолетним слоем ила, грязи и обломков. Но Фортис видел его так хорошо, словно смотрел на него в первый день создания. Монолит, покрытый барельефами, явно вырезанными когтистыми руками. На нем был изображен самец, чем-то похожий на него. Похожий, но не такой же. Его пальцы были длиннее на еще одну фалангу. Его лицо было более звериным, а рот тянулся от уха до уха. Плавники крупнее, да и сам он был больше любого самца, что Фортис когда-либо встречал. Даже больше самого Фортиса.

Его волосы на изображении лежали на плечах, словно он и вовсе был не в воде. А на суше.

Невозможно. Его народ произошел от океана и всегда здесь жил. Но этот саркофаг рассказывал иную историю, и Фортис не знал, что делать с этой информацией.

Тихо загудев, он ударил хвостом и обплыл саркофаг по кругу. Это был гигантский длинный гроб, вбитый в землю. У него была странная форма. Словно кто-то хотел не только сделать его красивым, но и убедиться, что крышка не откроется многие века. Или даже дольше.

– Фортис, – сказал голос в его голове. – Наконец-то ты здесь.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил глубинник, делая еще один круг. – Как ты живешь здесь, на дне океана?

– Я жив уже много веков. – Незнакомец прервался и сделал глубокий, хриплый вдох. – Но просыпаюсь только сейчас. Мир уже не тот, каким я его помню.

– За последние годы многое изменилось. – Фортис завис перед саркофагом, пытаясь понять, не мерещится ли ему, что глаза у статуи почти... светятся. – Когда ты бодрствовал последний раз?

– Давно. Еще до бурь. Еще до... людей.

Интересно, что это создание называло их людьми, как они сами. Народ Фортиса всегда звал их «ахромо» – по крайней мере, так Фортис считал. Он начинал бояться, что это существо перевернет с хвоста на голову все, что они знали о себе.

– Зачем ты позвал меня?

– Океан разбудил меня. Города этих людей наносят слишком много ущерба. Война под водой должна прекратиться. – Еще один хриплый вдох, словно его жабры не справлялись со своей работой. – Начнешь с Тау. Тебе нужна помощь, чтобы свергнуть этот город. Я – та самая помощь.

– И чем же ты можешь мне помочь? Если только тебя не нужно сначала освободить... – Фортис потянулся было именно это и сделать, но следующий приказ заставил его замереть:

– Нет!

– Нет? – повторил он, царапнув когтями крышку. – Ты не хочешь выйти?

– Мне пока рано возвращаться в океан. – Еще один хриплый вдох. Существо продолжило: – Пока не придет время, я буду здесь. Возвращайся в Тау. Та женщина, что ты встретил раньше, будет твоим ключом.

– Не думаю, что они снова подпустят меня к перерожденным. Но если таково мое течение, то я постараюсь.

Голос стал резче, острее:

– Не та женщина. То безвольное тело, что ты украл, никакой роли в плане не играет. Другая. Вот ее ты должен убедить помочь нам.

Большая женщина, пахнущая морем? Ее он должен был заманить на их сторону? Фортис даже не был уверен, возможно ли это. Она охотилась на него, как настоящий воин. Ее сложно будет убедить. Она явно была верна своему городу и тем, кто им управлял. Все это лишь усложняло ему задачу.

– Как? – спросил он. – Если ты хочешь, чтобы я добился цели, мне нужно что-то больше простого приказа.

– Ты же глубинник. Неужели вы разучились просить океан о помощи?

– Я просил о помощи много раз за свою жизнь, но океан никогда не дает мне прямых ответов.

Повисла долгая пауза. Фортис уже начал опасаться, что существо в саркофаге потеряло веру в него. Но тут раздался еще один протяжный, странный вздох.

– Ах вот оно что. Ослабла она с возрастом. А может, просто не хочет больше вмешиваться, как раньше. Ничего. Я тебе открою один секрет, глубинник, и только один. Используй воспоминания той женщины против нее. Только так ты убедишь ее вам помочь.

Ее воспоминания?

Свет ушел из саркофага, и сложно было понять: то ли Фортис себе это все представил, то ли существо внутри снова уснуло. Так или иначе, теперь у него был ответ.

Снова найти ту женщину. Это должно быть несложно.

Город точно найти просто, так что Фортис направился обратно к громадному человеческому строению. Теперь, зная, где скрывается Тау, он не мог понять, как его народ ни разу их не нашел. Может, дело было в том, что они всегда держали огни погашенными. Город скрывали от глаз высокие барьеры. Издалека он бы и не подумал, что там есть что-то кроме привычных облаков песка.

Но теперь глубинник знал, что скрывалось под щитом. Знал его уязвимость. Бо́льшую часть дня он провел в поисках маленького прохода, не закрытого их магией. И нашел. Маленькую дыру под изгибом металла, где забыли поставить щит. И вот он уже мог свободно шнырять по всему городу. У них было мало окон, но Фортиса не интересовали живущие внутри ахромо. Они напоминали ему жителей Альфы. Лоснящиеся и приукрашенные, словно яркие рыбки в океане. Настолько мелкие, что даже хищники не обращают на них внимания.

Красивые рыбешки в окружении больших охотников. Даже еще не осознали, что они тоже съедобны.

Работая хвостом, Фортис обплывал здание по кругу снова и снова. Так много переплетенных тоннелей. Сложно представить, что ахромо удобно там ходить. Словно каждые несколько шагов пол куда-то поворачивался.

Остальные города были построены примерно одинаково. Этот же, кажется, проектировал какой-то безумец.

Просочившись между парой таких тоннелей, Фортис обнаружил в центре сооружение поменьше. Там были небольшие иллюминаторы, в которые можно было заглянуть.

Внутри бродили ахромо. Некоторые из комнат явно предназначались для тренировок. Он видел, как борются друг с другом воины, хватая и швыряя друг друга с могучей силой. Он остановился присмотреться, не дерутся ли они всерьез.

И тут Фортис увидел ее. Большую женщину, привлекшую его внимание с самого начала. Она тоже с кем-то дралась. Самец был куда больше нее и что-то говорил. Да, она сама была огромной, но пусть эти ахромо и были одного роста, ей не хватало его веса, так что самец легко бросил ее через всю комнату.

По позвоночнику Фортиса пробежало странное ощущение, и он оскалился, глядя, как на женщину нападает кто-то другой. Она перекатилась на бок, прижимая ладонь к ране на боку. Когда она подняла голову, из ее носа текла кровь, и Фортис с удивлением осознал, что вот-вот вспыхнет от ярости. Ему не нравилось видеть ее в крови.

Нет, не так. Фортису не нравилось смотреть, как кто-то другой пускает ей кровь, когда это была исключительно его прерогатива. И еще ему не нравилось ошибаться. Он думал о женщине как о воине, а значит, ей не полагалось совершать таких ошибок. Самец был сильнее, больше. Не нужно было и пытаться сражаться с кем-то подобным. Он мог порвать ее на части.

Но тут, несмотря на рану и кровь, лицо женщины исказилось в разъяренном боевом крике, и она кинулась вперед. Самец врезался спиной в стену у окна, с треском впечатавшись затылком в стекло иллюминатора, и сполз на пол. Почти без сознания.

Фортис находился слишком далеко, чтобы его было видно в темноте, но готов был поклясться, что она его заметила. Эта женщина с непокорными темными волосами и кровью на лице смотрела глубиннику в самую душу.

Глава 7. Алексия

– Нельзя же так над собой издеваться, – проворчал доктор Баркер, разглядывая открывшиеся раны на ее ребрах. – Ничего не заживет, если будешь продолжать драться.

– Я должна быть готова.

– Ты должна отдохнуть. Я сообщил Оригиналу Харлоу, что тебе нельзя перенапрягаться, иначе тебя придется отстранить от активности. – Он вздохнул и потянулся за ниткой и иголкой на столе.

Алексия пришла к доктору сразу после тренировки. Остальные телохранители уже уяснили, что ей не нужно сочувствие. Ей нужно тренироваться. Тот ундина кружил вокруг нее на чудовищной скорости и победил слишком уж быстро. Этот факт задел гордость Алексии, да. Но это еще не значило, что она не могла стать сильнее. Подготовиться лучше.

В следующую их схватку она пустит ему кровь. Просто обязана.

Все считали, что ундина сбежал и больше не вернется. А вот Алексия была уверена в обратном. И она всегда доверяла своим предчувствиям. Ее тело знало правду, которую голова еще не осознала, и она уже давно научилась слушать эти чувства. Даже сейчас чуяла, что он где-то рядом.

У ундины был план. Он ту перерожденную забрал не просто так. Слишком легко ему удалось проскользнуть в их город, который теперь жил в режиме повышенной боеготовности. Тех солдат, что совершили ошибку и пронесли ундину в город, казнили. Но ничто не могло остановить того зверя. Вот в этом Алексия была уверена.

Встряхнув головой, она прокашлялась.

– Вы же знаете, я не могу не готовиться к его возвращению. Никто из нас не может.

– Это всего лишь один ундина. Одно существо, которому не пробраться в город снова. Никому из них это раньше не удавалось.

– То, что у них не получалось раньше, еще не значит, что у нас нет уязвимых мест. Мы постоянно выходим наружу. Значит, есть проходы. А значит, телохранители должны пристально следить за каждым из них, прежде чем мы сможем рискнуть и снова оставлять своих Оригиналов в одиночестве. – Алексия поморщилась. – Харлоу в гостях у бывшего мужа. Только поэтому у меня было время на тренировку. Как же все это... выматывает.

Доктор Баркер чуть нахмурился. Он повернулся к ней, держа в руках иглу.

– Выматывает?

«Блин!»

Алексии не положено было выматываться. Или вообще что-либо чувствовать. Она была личным телохранителем Харлоу. День за днем. Если она уставала, от этого стоило лечиться. Если она не высыпалась за то время, что спала Харлоу, от нее полагалось избавиться.

– Простите, – пробормотала она, опустив взгляд на руки и сжав кулаки. – Не так выразилась.

– Как ты себя чувствуешь последнее время, Алексия? – спросил доктор, растягивая слова. Словно давая ей шанс передумать. – Если устаешь, могу дать тебе лекарство.

Да не нужно ей было еще больше лекарств. Она хотела чувствовать эту усталость. Она была не физическая, она не мешала Алексии защищать Оригинала. Скорее, она просто устала быть телохранителем, устала от монотонности своего существования. Порой оно было просто бесконечно сложным.

Но ничего из этого Баркеру она сказать не могла. Знала, как это прозвучит.

– Я правда в порядке, доктор. Я не то имела в виду.

Он наклонился ближе:

– Алексия, если ты не скажешь мне, что не так, я не смогу тебе помочь. А если кто-то другой узнает, как ты себя чувствуешь...

Он не закончил фразу, но и не надо было. Алексия знала, что случится, если кто-то заподозрит, что она не идеал во плоти.

Двери в комнату разъехались в стороны с хлопком сжатого воздуха, и внутрь разъяренным шагом вошла Харлоу.

– Ты почему мне не сказала, что ныряла за перерожденной в воду? – рявкнула она. – Ты гонялась за ундиной в каком-то хлипком экзоскелете?

Сегодня она выглядела особенно прекрасной, даже в окружении стерильного белого врачебного кабинета. Волосы Харлоу были убраны в аккуратный низкий пучок, несколько прядок обрамляли идеальное лицо. На ней было белое платье без лямок, очерчивающее ее тонкую фигуру и заканчивающееся на округлых бедрах. На ногах красовались милые белые туфли на каблуке, обнимающие щиколотки россыпью тонких шелковых бабочек, трепещущих при каждом движении.

Красного пятна на плече Оригинала больше не было. Скорее всего, они завершили процедуру, как только Алексия вернулась с перерожденной. Той еще хватило, чтобы набрать у нее клеток для починки аллергии Харлоу, а потом все. Очередная смерть. Очередное тело, которое выбросили в бездну, притворившись, что ничего ужасного не произошло.

Доктор Баркер вонзил иглу ей в бок, но Алексия не отреагировала. По крайней мере, боль бодрила и помогала не выглядеть усталой на глазах у Харлоу.

– Вашу перерожденную украли сразу после того, как мы подобрали нужный генетический код. Я сделала то, что хорошему телохранителю положено, и забрала у вора тело, необходимое для вашего комфорта.

Харлоу фыркнула.

– Я тебя умоляю, вот только давай без этого. Тебе захотелось поохотиться на ундину, и именно это ты и сделала. Я даже понимаю почему. Но вот чего я не понимаю, так это как то чудовище вообще проникло в Тау.

– Научная группа привезла. Они думали, что вырубили его. – Алексия опустила взгляд, наблюдая за аккуратными черными стежками Баркера. – Очевидно, ошиблись.

Только в этот момент Харлоу заметила происходящее. С ее губ сорвался драматичный короткий вздох, и она кинулась вперед, словно эти швы предвещали Алексии скорую смерть.

– Что с тобой случилось, дорогая моя?

Они притворялись, будто Харлоу не плевать. Интересно. Непонятно только: это все напоказ ради Баркера, или Харлоу действительно вдруг осознала, что ее телохранитель может быть хрупкой.

– Я дралась с ундиной, – процедила Алексия сквозь стиснутые зубы. – И проиграла.

– Будь осторожнее, милая. Ты же мой любимый телохранитель.

– Я понимаю, Харлоу. Но мне не прожить столько, сколько вам.

– Это мы еще посмотрим. Как я уже сказала, ты единственный способный телохранитель, что был у меня за последние двести лет. А ты даже не представляешь, сколько вас у меня было. – Оригинал покачала головой и вздохнула. – Умрешь только тогда, когда я тебе разрешу, Алексия. Все поняла?

Та кивнула, чувствуя, как в животе разворачивается черная дыра. Что Харлоу хотела этим сказать? Алексия не хотела жить вечно. Бессмертие было больше похоже на наказание, чем на дар. И все же... правильно ли она поняла?

– Разберешься с этим ундиной, – сказала Харлоу. – Другие Оригиналы пока не решили, что делать в этой ситуации, но я уже знаю. Ты с ним уже сражалась. Дадим тебе хороший корабль, оружие, и ты для меня его найдешь. Принеси мне его голову, Алексия, и сможешь никогда больше не беспокоиться, что тебя заменят.

Оригинал вышла из комнаты, оставив позади жгучую тишину. Алексия знала, что это должно было быть подарком. Милостью. Невысказанным обещанием, что подарило бы ей надежду. Вместо этого она лишь сильнее чувствовала себя выбившимся из сил утопающим.

– Никогда раньше не слышал, чтобы кто-то из Оригиналов хотел оставить телохранителя навсегда, – сказал Баркер наконец. Он закончил с первым рядом швов, завязал нитку узлом и щелкнул острыми как бритва ножницами. – Это великая честь. Ты запала ей в душу.

– Какая радость!

Баркер снова посмотрел на Алексию слишком уж многозначительно.

– Каково это – быть в воде с ундиной?

Она покопалась в памяти, пытаясь понять, что доктор хотел от нее услышать. Скорее всего, полагалось ответить, что она не испытала ничего нового. Просто очередная охота.

Всю свою жизнь Алексия дралась, и это просто был очередной соперник, уложивший ее на лопатки. Но эта досада была непродуктивной, да и вряд ли доктор хотел слушать ее самобичевание.

Теперь, когда эмоции искрились на задворках сознания и препарат снова терял власть над ней, Алексии сложно было сообразить, какой ответ будет самым безэмоциональным.

Впрочем, доктор Баркер никогда не угрожал ей. Может, целиком она доверять ему и не могла, но немного искренности себе позволить можно.

– Потрясающе, – призналась Алексия наконец. – Никогда в жизни такого не видела.

– Вне воды он выглядел огромным.

– В воде они кажутся еще больше. Странно, потому что от пояса и выше он выглядит как человек-переросток... Но этот его хвост. – Она покачала головой. – Он даже светиться под водой умеет. Никогда таких существ не встречала. Такая сила, такой контроль над собственным телом. У меня не было шансов на победу.

– Все это очень нестандартная для тебя ситуация. – Доктор Баркер откатился от Алексии на стуле и взял шприц с препаратом, который должен был забрать ее отсюда. – Если ты не против, я еще кое-что хочу спросить, пока не сделал укол.

Она с подозрением прищурилась.

– Какой толк от моих ответов, если я явно не в себе?

– Я считаю, так твои ответы конкретнее и точнее. Но я очень прошу, будь со мной честна. Ничего не скрывай.

Баркер был прав. Без лекарства у него было куда больше шансов получить от Алексии ответы. И было непохоже, чтобы он собирался отправить ее на переработку. По крайней мере, пока.

Так что она откинулась на спинку стула, прижав руку к ноющему боку, и кивнула.

– Как ты себя чувствовала, будучи с ним в океане?

Алексия вспомнила те моменты. То, как парила в воде, то осознание, что ундина так и продолжит нападать из темноты. Что она ничего не может сделать. Что если он решит ее убить, то она не сможет ему помешать.

– Маленькой, – ответила Алексия. – Я чувствовала себя очень маленькой и испуганной. Не знала, убьет он меня или нет.

– А когда вы оказались лицом к лицу? Я так понимаю, в какой-то момент он перестал нападать, так?

Ундина говорил с ней. Доктору она этого рассказывать не собиралась, но все еще не могла поверить, что ундина заговорил с ней лично. Все знали, что они умеют говорить, но Алексия не ожидала от него такой прямоты.

И все же было во всем этом что-то... чего она не могла забыть. В отличие от существ, что она встречала раньше, этот ундина был воином. Мужчиной, отказывающимся сдавать позиции, даже когда она направила на него пистолет.

– Он был бесстрашен, – тихо сказала Алексия. – И, пожалуй, это достойно уважения. Вы меня создали именно такой, именно этим я всю жизнь стремилась быть. И вот я встретила существо, не имеющее страха, и ему для этого даже не нужны были препараты... не знаю. У меня нет слова для этой эмоции.

– Зависть?

– Нет. – Она покачала головой. – Скорее... благоговение, что ли.

Алексии хотелось у него учиться. Узнать, что сделало его таким бесстрашным. Хотела хоть на каплю быть такой же, потому что она-то была в ужасе.

Вот чего она не собиралась признавать вслух, так это еще и здравую долю интриги, которую он у нее вызывал. Алексия никогда раньше не бывала так близко к ундине. Ей хотелось знать, какие они на ощупь. Грубая ли у него чешуя? Что будет, если она потянет за одно из его светящихся щупалец? Он ведь отреагировал, когда она запустила пальцы в его жабры. Как бы хорошо он ни притворялся, что ничего не чувствует, правда явно была в обратном. Алексия почувствовала, как он поежился, видела дрожь на человекоподобной части его кожи.

Но такой интерес к ундине, выходящий за рамки чисто научного, был, конечно, совершенно неправильным.

Доктор Баркер кивнул:

– Ну да. В этом есть смысл. А зачем тебе так нужна была перерожденная?

– Это моя работа.

– В воду ты прыгнула не поэтому.

Алексия прочистила горло.

– Я была зла, что это существо меня превзошло. Хотела вернуть ее, чтобы доказать, что не слаба.

Доктор не перестал хмуриться. Она и сама должна признать, что звучало не очень убедительно. Да, в тот момент она думала именно об этом. Алексия была в ярости, потому что ундина ее обставил. Хотела доказать себе и ему, что с ней связываться не стоит.

И все же... чем дольше она была на суше, чем больше времени проходило, тем сильнее ей казалось, что ошибалась. Что дело было не только в ярости.

Доктор Баркер покатал шприц в пальцах.

– Весь этот разговор ты говоришь и об ундине, и о перерожденной, словно они живые люди. Это интересная деталь, учитывая, что обычно их такими... не считают.

Алексия вздохнула и посмотрела на дверь. Чем больше она говорила, тем неуютнее ей становилось. И тем чаще она смотрела на шприц и мечтала, чтобы он ее уже уколол наконец.

– Они выглядят как люди. И умеют разговаривать, знаете. Я однажды была в комнате, когда кто-то забыл дать перерожденной достаточную дозу, чтобы она молчала. Она проснулась и попыталась заговорить. Я думала, им не хватает на это мозгов, но нет. Посмотрела прямо на меня и попросила о помощи. А мне пришлось отойти и дать им продолжить, даже зная, что ей больно.

– Это тогда ты начала чувствовать эмоции за пределами своего обычного спектра?

Алексия пожала плечами:

– Без понятия. Это не то, как если бы кто-то кнопкой щелкнул и я вдруг поняла, что все изменилось. Это происходило постепенно. И вот теперь я здесь. Смотрю на перерожденных с сожалением, а на ундин – с интересом.

Доктор Баркер подкатил стул ближе и потянулся к руке Алексии. Провел пальцем по бицепсу, где теперь цвел синяк от того, как ее схватили и швырнули на маты.

– Все это очень необычные эмоции для кого-то вроде тебя. Я хочу понять, прежде чем... ну.

Игла приблизилась к ее коже, и Алексия знала, что он хочет сказать. Прежде чем доктор снова заберет ее эмоции. Прежде чем она вернется в то состояние онемения, которое ненавидела все сильнее с каждым пробуждением.

Но онемение было безопасным. Без этих эмоций она могла прожить куда дольше. И выполнять свою работу, не ставя каждый приказ под вопрос.

Баркер замешкался. Игла зависла над кожей. Он поднял озабоченный взгляд.

– Береги себя, Алексия. Боюсь, чем дольше ты будешь запирать эти эмоции в себе, тем сильнее они будут становиться.

Она взяла доктора за запястье и воткнула иглу себе в руку, чуть глубже нужного. Ладонь Алексии была настолько больше его, что оказалось совсем просто положить большой палец на поршень и нажать. Эмоции волной схлынули, стоило ей встать. Всего несколько секунд, и вот Алексия уже снова была собой.

– Ничего страшного, доктор. Так надо.

Глава 8. Фортис

Итак, охота началась.

Пророчество его жены сбылось. Аструм увидела его первым, а потом рассказала остальным, которые лишь подтвердили догадки. Фортис помнил слова жены так четко, словно она и сейчас плыла рядом с ним.

«За тобой погонится серебряный зверь. Ты заманишь его на глубину и там выиграешь битву без единой капли крови».

Последний момент ему был не очень ясен, но бог на дне океана все прояснил. Ему были нужны ее воспоминания. Сейчас, впрочем, наблюдая, как ахромо готовится к охоте на него, Фортис мог лишь заключить, что она сумасшедшая. Все они, должно быть, не в себе. Ахромо не полагалось считать, будто они способны охотиться на его народ. Уж точно не в этих водах.

На мелководье – может быть. Народ Воды не привык к солнцу и обычно скрывался в тенях. Фортис сам вырос на глубине. Он знал в бездне все пути, где можно скрыться, все закоулки, дающие ему преимущество. Он мог завести ее корабль в самую глубокую часть океана и потопить его, чтобы она никогда больше не увидела света.

В этом что-то было. Может, так эта маленькая воительница бы уяснила, что не стоило бросать ему вызов.

Со своего места на одной из металлических рук города Фортису было видно не так много. Вокруг этого спутанного гнезда было неудобно плавать, но он как-то справлялся. Кажется, остальные ахромо торопили ее зайти в корабль. Дроиды, снующие по комнате вместе с людьми, заносили внутрь коробки и оружие. Вскоре откроется дверь в океан и выпустит ее в его владения. Фортис даст ей погоняться за собой, как и велел ему океан. Он собирался уничтожить всю храбрость этой ахромо, до последней крошки, но сначала ему нужно было исполнить пророчество.

Ему была обещана погоня.

Серебряный зверь испытает его на прочность, проверит все его способности, которые Фортис развивал годами. Его хвост уже вибрировал от нетерпения – так хотелось показать ахромо, на какого монстра она замахнулась.

Тренировалась ли она, чтобы сразиться с ним? Никакие занятия вне воды не могли научить ее драться с глубинником, и неважно, насколько эта женщина превосходила других ахромо.

Глядя, как на ее корабль загружают очередную порцию припасов, Фортис размышлял. Да, пожалуй, если бы он дал ей время, она могла бы стать впечатляющим бойцом. Тот металлический скелет ей бы точно в этом помог. С правильными тренировками она даже научилась бы использовать его себе на пользу. Сейчас главной проблемой ахромо было то, что она двигалась против течения. А ведь она могла его чувствовать. Мира и Аня научились очень хорошо ловить подводные потоки. Так что и эта воительница тоже могла научиться видеть в них преимущество.

Впрочем, глупо ожидать, что она станет учиться. Их вид не был к этому расположен. Редкие особи были достойны внимания, и то Фортис не был до конца уверен в их способностях.

Наконец ахромо были готовы выплывать из безопасности своего дома. Корабль ожил, зажглись огни, наполняя комнату со шлюзом ослепительным светом. Фортис с шипением закрыл глаза рукой, распушив все жабры. Но руку пришлось опустить. Ему нужно было посмотреть, какой у них план.

Не настолько же они глупы, чтобы отправить своего лучшего воина за кем-то из его вида в одиночестве, верно?

Вот она. Великолепно высокая и мощно сложенная. Волосы заплетены в косу, и та свисает почти до бедер, покачиваясь на ходу. Тело женщины было покрыто броней, но этого Фортис ожидал. В конце концов, чтобы сразиться с ним, ей нужны были все преимущества, что ахромо могли ей дать.

Она вошла в корабль, и... да. Они были именно настолько глупы. Они отправляли ее погибать в попытке поймать его в одиночку.

В полу открылось несколько сложно устроенных панелей. Первая выпустила женщину в грузовой отсек, где ахромо какое-то время держали Фортиса и накачивали бесполезными препаратами. Потом ее ждал второй отсек со стеклянными панелями, что-то вроде зала ожидания. Там наверняка тоже были камеры, потому что последний шлюз они в тот раз не открыли, пока глубинник не перестал двигаться. Вероятно, решили, что он выбился из сил, сопротивляясь.

И вот наконец женщину выпустили в воду.

Фортис размотал хвост, которым держался за одну из круглых антенн, и рванул в открытый океан. Ему не нужно было прятаться. Не от нее. Она ведь приплыла охотиться на него, так? Почему бы не упростить этой ахромо задачу.

Ее металлический зверь всплыл из темноты, поднимая мутное облако песка, разрезаемое светом двух прожекторов впереди. Корабль был маленьким, явно рассчитанным на одного. Это Фортис одобрял. Так ей будет куда проще маневрировать, когда станет очевидно, что он куда быстрее.

Глубинник повис в воде прямо перед лучами света, выжидая, пока она его заметит.

Разумеется, это случилось быстро. Фортису было видно через лобовое стекло решительное выражение лица женщины. От ее жгучего взгляда с хвоста глубинника словно могла отпасть вся чешуя. Ах, как же ему нравилась эта ненависть!

– Ну же, воительница! – прорычал Фортис. – Посмотрим, насколько быстр твой корабль.

И он сорвался с места. Позади взревели моторы, она села ему на хвост. Впечатляет. Он и не знал, что корабли ахромо могли развивать такую скорость. Но чем дольше они плыли, тем сильнее Фортис разгонялся. К этому женщина тоже была готова. Глубинник нутром чуял, что она к этой миссии подошла со всей серьезностью, потому что уже видела, на что он способен. Ей просто нужна была месть.

Но мести ей было не видать.

Сокращая все мышцы хвоста, Фортис резко ушел вниз, к бездне, зная, что щит расступится перед ним. Может, у него даже получилось обмануть ахромо, что ведет ее к точке их предыдущей схватки. Вместо этого глубинник завернул за каменистый край и стал ждать звука скрежета металла о камень.

Вместо этого он услышал что-то, похожее на ругательство, но она умудрилась не задеть ни одного выступа. Интересно. Пилот из этой ахромо был куда лучше, чем Фортис ожидал. Но она вообще любила его удивлять.

– Ну хорошо, – пробормотал глубинник. – Тогда попробуем вот так.

И он рванул вправо. На этот раз завел ее к вулканическим гейзерам, выплевывающим горячую воду. Фортис не знал, сможет ли корабль выдержать такие температуры, но тот, к его удивлению, смог. Глубиннику вода казалась раскаленной, но она даже не сбавила скорости.

Занятно. Дальше он вывел ахромо в открытый океан, где царила тьма. Там ему было легко скрыться. Лучи света были не бесконечны, и за их пределами Фортис мог просто... испариться.

Только и нужно-то было, что махнуть хвостом и нырнуть под корабль, стремительно нагоняющий его. Только потому, что Фортис ей это позволил, разумеется. Чтобы женщина думала, что сможет его поймать. Наверняка у нее там было оружие, нацеленное на него. Ахромо всего-то нужно было нажать на кнопку, но в какой-то момент Фортис осознал, что она не хочет этого делать.

Если бы женщина застрелила его в открытом океане, его тело исчезло бы так же быстро, как он ускользал от нее живым. И тогда ахромо бы потеряла награду.

Проклятая женщина хотела заполучить свой трофей. И Фортис знал это, потому что на ее месте хотел бы того же.

Широко открыв жабры и втягивая в легкие как можно больше воздуха, он завис над замедляющимся кораблем. Тот качнулся, развернулся по кругу, оставив лишь один двигатель рабочим. Словно женщина прислушивалась.

– Ахромо! – окликнул Фортис низко, протяжно. Знал, что она слышит его китовью песню.

Корабль развернулся снова, но глубиннику нужно было выманить ее оттуда. Из этой защитной раковины, что ставила барьер между ним и ее воспоминаниями, которые были так нужны Фортису.

Подплыв поближе, он начал подначивать ее громче, зная, что она не сможет сдержаться.

– Маленькая ахромо приплыла ко мне в кораблике. Трясется от страха перед тем, что́ жуткий ундина может с ней сделать. Трусишка.

Корабль снова развернулся, но в железной коробке не было слышно слов. Пока что.

Так что Фортис подплыл еще чуть ближе, зная, что наверх женщина догадается посмотреть в последнюю очередь.

– Осторожно, а то я еще решу, что твой народ даже слабее, чем мы думали. Ты не хочешь вылезать в воду, потому что знаешь, что здесь я тебя убью.

До глубинника донесся тихий фырк:

– Я тебя не боюсь, ундина.

– Еще как боишься. Но ты не хочешь, чтобы я снова это учуял. – Фортис был так близко, что мог провести когтями по окну на крыше. Ахромо нужно было лишь посмотреть вверх.

И она посмотрела.

Фортиса пронзил взгляд черных глаз, таких же бездонных, как его собственные. Он знал, что свет корабля освещает его лицо. Вероятно, он выглядел действительно устрашающе: распущенные жабры, развевающиеся волосы. Глубинник медленно расплылся в улыбке, открывая губы, чтобы ахромо смогла посмотреть на острые кончики зубов и слишком широкую пасть.

Она раздула ноздри. Неясно, от страха или злости, но в этом и было главное веселье. Может, если повезет, она наконец-то вылезет наружу, и тогда он сам поймет.

Как же они все были отвратительны! Фортис вообще мало смотрел на ахромо, потому что его начинало тошнить. Но вот на эту он хотел смотреть больше. Запомнить каждую черту ее лица, как они менялись, когда он дразнил ее. Глубинник ненавидел ее так сильно, что была важна каждая деталь.

Женщина медленно протянула руку, крепкую, как камень, и нажала на кнопку.

Вот опять. Тот скелет. Опустился откуда-то с крыши корабля и обнял ее тело, словно вторая кожа. Все это время ахромо не сводила с Фортиса глаз, лишь поворачивалась, чтобы тело встало в нужную позицию, которая должна была стать ее защитой.

В прошлый раз костюм не помог. Не поможет и в этот.

– Я долго думала о нашей прошлой драке, – прорычала она. – Я знаю, где ошиблась. Знаю, как с тобой справиться.

– Да что ты?

– На этот раз стрелять буду на поражение. – Ахромо ударила кулаком по кнопке рядом с собой и натянула на лицо маску.

Было бы так просто содрать с женщины источник воздуха. Уже это бы ее убило. Ну должна же она была это понимать. Ее угрозы Фортиса совершенно не пугали.

Может, она с самого начала хотела снова сразиться с ним в воде. Может, какая-то гордая часть ее верила, что на этот раз сможет победить и вернуть себе свою честь. У ахромо бы ничего не вышло, но он уважал принципы.

Она оказалась в воде, и глубинник втянул жабрами ее запах. Свежий, легкий, но на этот раз с горчинкой.

Все-таки она его боялась. Хорошо. Значит, не дура.

Фортис вдохнул глубже, обильно покрывая жабры изысканным ароматом ее страха, а потом ринулся вперед. Женщина тут же выхватила пистолет, и глубинник даже не удивился удару, когда выстрел пришелся ему в бок. В воде развернулась лента черной крови, но Фортис уже налетел на нее. Ахромо никак не могла его остановить.

Может, она думала, что заберет его с собой. Что если погибнет, то хоть убьет глубинника напоследок.

Вот только он не собирался ее убивать. Океан сам вручил ее Фортису. Он собирался вырвать на поверхность ее воспоминания, использовать их в своих целях. Разобрать ахромо на части, случай за случаем, пока от нее не останется лишь тонущая безвольная масса.

Обхватив ее рукой за талию, Фортис с интересом отметил, как напряжены были ее мускулы. Да, металлический скелет жег его кожу и немного отвлекал, но глубинник чувствовал ее внутри. Сильные, жилистые мышцы, тело, сколоченное из многолетних сражений. Пресс женщины сжался под его ладонью, когда Фортис подтянул ее ближе и прижал к груди.

Наклонившись, он припал губами к ее горлу, просто чтобы почувствовать, как она нервно сглотнет от близости его зубов.

– Если бы я хотел убить тебя, вираго, я бы сделал это еще в прошлую нашу встречу в этих водах.

Корабль ахромо был сразу под ее ногами. Она дернулась, пытаясь найти точку опоры, чтобы оттолкнуть глубинника, но Фортис уже опутал ее своим телом. Она не могла пинаться. Не могла сопротивляться. Могла только с трудом извиваться в его руках, пока хвост сжимал ее все сильнее.

– Зараза, – прошипела ахромо, нажимая на кнопку, которая делала ее костюм еще горяче́е. Чешую жгло, но Фортису и не такую боль доводилось терпеть.

Он развернул женщину, чувствуя, как его обычно черные глаза заволакивает водоворот красок, позволяющий заглянуть за ее броню, в самую душу. Она пыталась сопротивляться, хватаясь сильными руками за хвост и стараясь стащить Фортиса с себя. Она хотела бежать, спасаться, убраться куда подальше от собственного прошлого, по которому глубинник собирался прогуляться без разрешения.

В такие моменты он чувствовал себя немного богом. Фортис был одним из редких глубинников, способных на такое. Большинство из них видели только будущее, но он мог заглядывать в прошлое. Только руку протянуть.

– Что ты делаешь? – спросила ахромо невнятно, словно пьянея.

– Ищу правду.

И Фортис нырнул в ее воспоминания.

Глава 9. Алексия

Да какого черта он творил? Ему полагалось ее убить. Всего-то и надо было, что сжать хвостом, как тисками, и очень скоро Алексия уже была бы мертва. Сила мышц, обвившихся вокруг нее, была очевидной. Плавники на бедрах ундины не давали опуститься на дно, так что они вдвоем просто парили в одной точке.

И что случилось с его глазами? Алексия в них смотрела уже неоднократно, и они всегда были черными, ни капли белка. Но теперь они превратились в разлитую нефть. Черная вода, покрытая пленкой переливающихся цветов. Чем дольше женщина смотрела, тем больше их становилось.

Внутри все перевернулось, говоря, что не стоит смотреть ундине в глаза. Что-то в голове кричало отвернуться, что это последний шанс разорвать контакт. Но Алексия не могла отвести взгляда. Эти краски поймали ее на крючок.

– Что ты со мной делаешь? – попыталась спросить она, но вышло невнятно, скомканно.

И она ухнула вниз. Непонятно было, возможно, они упали, но ясно одно: Алексия больше не висела посреди открытого океана, завернутая в принадлежащий монстру хвост. Она стояла в комнате Харлоу.

Алексия озадаченно потрясла головой. С ума она, что ли, сходила?

Оглядевшись, она попыталась взять себя в руки. В комнате все было таким, каким Алексия помнила. Богатым, красивым. Может, все же немного другим – занавески не того оттенка розового, кровать смята сильнее обычного. И она не чувствовала пола под ногами. Ничто внутри не отреагировало, когда она задрала голову и посмотрела прямо на лампы. Глаза не начали слезиться, не осталось выжженного отпечатка.

И как это объяснить?

Двери открылись. Внутрь вошли Харлоу и... она сама. Алексия уставилась на свою юную версию – ту, которую только-только вручили Харлоу в подарок. Ни капли тревоги на ее лице. Она помнила то чувство онемения.

Ее только-только выпустили с обучения и сразу же передали ее Оригиналу. Все было таким новым, таким впечатляющим, она впитывала в себя все внимание без грамма стыда. Она была одной из первых в своем классе, у кого теперь был свой Оригинал.

Каким же все тогда казалось волшебным! Как же она гордилась!

– Будешь жить в комнате рядом с моей. Надеюсь, размер тебя устроит. – Харлоу издала небольшой смешок. – Твоя предшественница жаловалась, что ей там тесно. Впрочем, вам, громадинам, везде неудобно.

– Мне хватит, – безэмоционально сказала юная Алексия. – Благодарю за такую честь, Оригинал.

– Прошу, зови меня Харлоу. Не нравится мне вся эта песня с «Оригиналами». Сразу чувствую себя старой.

И тут в ее ухе раздался голос. Глубокий, отдающийся эхом голос, похожий на рокот океана:

– Значит, ты служишь одному из Оригиналов.

Алексия развернулась на голос, но за спиной никого не было. Она была в воспоминании одна, но верилось в это с трудом.

Нахмурившись, она стала искать источник голоса. Пока те двое в комнате разговаривали об ожиданиях и о том, что Алексия, по сути, будет рабыней Оригинала, женщина искала его.

Наконец она остановилась перед зеркалом, в котором не было ее отражения. Вместо него на Алексию взглянули темные глаза с завихрениями красок и широкая пасть, растянувшаяся в улыбке, как только они увидели друг друга.

– Молодец, нашла, – рыкнул ундина. – А теперь покажи мне еще.

Ее выкинуло из воспоминания и уронило куда-то глубже, в пучины ее собственного сознания. Алексия попыталась было направить его к воспоминаниям, которые показывать не страшно. Которые будет просто пережить заново. Тренировочные бои против других генетически усиленных солдат. Повседневная рутина, когда не приходилось думать о Харлоу или о ком-то еще. Комиссар, другие телохранители. Что угодно, только не правда.

Ей не нравилось думать о своем детстве. Но именно туда ундина ее и потащил.

Алексия стояла и смотрела, как ее вытаскивают из большой тестовой колбы, где выращивали детей. Колбы были наполнены густой жидкостью, обеспечивающей что-то вроде дыхания. Достаточно, чтобы поддерживать в образцах жизнь. Она помнила, как впервые проснулась. Эту маленькую версию себя, шестилетнюю, но уже полтора метра ростом, падающую на четвереньки.

Алексию вырвало желтой жижей, и она смотрела, как та разбрызгивается по рукам. Ни один ученый не остановился помочь. Они бросили ее на коленях на полу, переключившись на следующего модифицированного ребенка. И следующего. Все они были легко заменимы. Никого не волновало, что перед ними маленькая девочка. Для них Алексия не была девочкой вовсе. Лишь созданный ими товар.

– Так вот почему ты отличаешься, – пробормотал ундина в ее ухе. – Они тебя создали, так?

– Я не собираюсь с тобой об этом разговаривать, – прорычала Алексия, отворачиваясь от вида самой себя, от которого до сих пор было больно. – Выметайся из моей головы.

И тут... она почувствовала ее. Силу внутри себя, которую ундина контролировать не мог. Это было ее сознание. Ее воспоминания. Если она не хотела, чтобы он все это видел, то могла его просто выгнать.

Алексия надавила на чужое присутствие в голове, толкнула его со всей силы. Почувствовала, что он сдвинулся с места. Его путы ослабли, и она хотя бы смогла сменить воспоминание. Оно было искаженным, казалось, словно Алексия пыталась идти по колено в песке, но, по крайней мере, у нее получилось.

Внезапно они снова оказались в комнате Харлоу. Оригинал что-то вещала касательно своей прически. Все лучше, чем смотреть на себя ребенком.

– Нет, – взревел ундина, и путы на сознании Алексии затянулись снова.

Теперь она стояла в медицинской лаборатории. Тут она тоже была маленькой девочкой, правда, уже четырнадцатилетней и ростом за сто восемьдесят. Они посадили ее на стул и приковали руки к подлокотникам.

– Просто ради безопасности, – сказал доктор. Алексия не помнила, кто впервые вколол ей лекарство, потому это был безликий мужчина в белом, держащий в руке шприц.

Алексия отвернулась. Тогда она впервые перестала чувствовать себя человеком. Когда они ее тренировали, промывали мозги, говорили, кем быть, кого защищать, она все равно оставалась собой. Алексией. Личностью с мыслями, надеждами, мечтами.

Только сейчас она вспомнила, что раньше рисовала на руках. Извивающиеся линии, похожие на волны. Она крала ручки у врачей и восстанавливала рисунки заново, стоило им оттереть ее кожу. Ей всегда хотелось сделать себе такие татуировки. Алексия даже не знала, откуда вообще взялись такие мысли, – только то, что ей нравилось на них смотреть.

– Что они в тебя вкалывают? – спросил ундина глубоко, вкрадчиво. – Что твой народ дает таким, как ты, чтобы держать их в узде?

– Убирайся из моей головы! – снова крикнула она, опускаясь на корточки и зажимая уши руками.

Сердце колотилось. Дыхание болезненно резало легкие. Какая-то рациональная часть Алексии вспомнила, что она все еще под водой. Ей нельзя было так дышать. У нее ограниченное количество кислорода, и вскоре он мог и закончиться. Нужно взять себя в руки.

Ей нужен был препарат.

Пытаясь пережить это воспоминание, Алексия отвернулась от звуков собственных страданий. Тогда она им еще сопротивлялась. Сцена медленно сменилась следующей, но при этом такой же, и она слышала, как умоляет не вкалывать лекарство.

– Пожалуйста! – кричала Алексия. – Пожалуйста, не надо. Не надо!

Врачи никогда не слушали. Ее кололи, и все страдания заканчивались. Раз за разом, воспоминание за воспоминанием, она протестовала все меньше и меньше, пока наконец ей не вручили коробку шприцов и не велели забрать себе в комнату.

И с тех пор Алексия делала это сама. Неизменная рутина. Каждое утро она вкалывала себе препарат, который делал ее тихой и собранной. Никакие эмоции не могли помешать ей выполнять свою работу.

– Как странно, – пробормотал ундина ей в ухо. – Ты никогда не искала свободы.

Неправда. Последнее время как раз искала, но никто об этом не знал.

Стоило об этом подумать, как Алексия внезапно вновь оказалась перед доктором Баркером. На этот раз она не смотрела на воспоминание со стороны. Время позволило ей смотреть на прошлое другими глазами. А может, она просто стала другим человеком с тех пор.

Но это воспоминание было новым.

Свежим.

Болезненным.

Алексия сидела перед Баркером и вспоминала, как он спросил, почему она чувствует. Его слова все еще эхом отдавались в голове. Так только хуже. Это были ее собственные мысли, рассыпающиеся на множество чужих голосов.

– Ты сломанная. Ты чувствуешь. Ты думаешь.

Но худшим был тихий голосок, который Алексия едва расслышала:

– Может, пора кончать с этим?

Внутри вспыхнула ярость. Она была не какой-то там слабачкой, чтобы слушать эти опрометчивые мысли и попадаться на их крючок. Она была воительницей, привыкшей сражаться до последнего вдоха, и она не собиралась так просто сдаваться.

С разъяренным воплем Алексия вышвырнула ундину из своего сознания и вывалилась в реальность. Сначала она почувствовала холод. Видимо, в какой-то момент ундина выключил подогрев ее скелета. Все тело окоченело, она не чувствовала такого мороза уже много лет. Стуча зубами, Алексия просверлила взглядом ундину, который больше не мог прятаться в тенях ее сознания. Он все еще держал ее, обвивая хвостом, словно змей, не давая даже пошевелить руками.

– Пошел ты, – сплюнула Алексия. – И не лезь больше ко мне в голову.

Его глаза снова засияли теми радужными завихрениями, что так заворожили ее в прошлый раз. Но теперь она знала, что происходит.

Алексия отвернулась от него и зашипела, потому что когтистая ладонь схватила ее за челюсть. Ундина пытался заставить ее посмотреть на себя. Хотел, чтобы она взглянула ему в глаза, собирался украсть еще больше воспоминаний. Но они не предназначались ему. Алексия проживала их одна.

В ухе пискнул сигнал:

– Пятнадцать процентов кислорода.

Если она не вернется в корабль, этот ундина ее здесь утопит. И он это знал. Он понимал их язык. И у него явно был достаточно хороший слух, чтобы услышать предупреждение вместе с ней.

Алексия подрыгала пальцами. Ее руки были прижаты к телу хвостом, но если вывернуть запястье, то она могла схватиться за нож. Как и остальной скелет, он мог нагреваться. Надо было лишь отвлечь ундину, чтобы добраться до оружия.

– Что, понравилось копаться в моих воспоминаниях? – спросила Алексия. – Чему я удивляюсь, ты же ундина. И прекрасно знаешь, что сама я тебе ничего не скажу, даже под пытками.

Когтистая лапа переместилась с челюсти на маску на ее лице. А потом сдавила. Стекло захрустело.

Он мог сломать ее единственный источник воздуха и утопить на месте. Прямо сейчас.

Ундина наклонился еще ближе, обнажая открытую пасть, полную острых зубов.

– Хочешь, проверим, сколько ты протянешь под моими пытками, вираго? Мне кажется, нам обоим это понравится.

Вот оно! Алексия схватилась за рукоять ножа, нажала кнопку нагрева и всадила лезвие ему в хвост. Ундина издал короткий резкий звук, но хвост сжался лишь сильнее. К счастью, это сыграло на руку. Раскаленный клинок вошел глубже, зажаривая плоть и рассыпая вокруг кипящие пузыри.

Наконец ундина сдался. Путы спали, давая Алексии шанс нажать другую кнопку – двигателей на ботинках. Отплыть от твари было просто, но она так окоченела, что с трудом добралась до корабля. Пролетела мимо входа и чуть не оказалась не с той стороны, едва успев ухватиться за край ноющей от холода рукой.

Казалось, весь океан содрогнулся от вопля ярости, когда Алексия втянула себя внутрь.

Вода лилась с нее ручьями, пока она закрывала дверь. Кашляя, Алексия содрала с себя маску и вдохнула застоявшийся воздух внутри корабля. Тот должен был стать чище со временем, когда системы фильтрации разойдутся. Этим кораблем давно не пользовались. Тяжело дыша, Алексия попыталась встать, не задев при этом ни одной важной кнопки.

Это был маленький корабль. Пять шагов до кровати, пять шагов до грузового отсека, пять шагов до кресла пилота. Да, тесно, но достаточно.

– Компьютер! – окликнула она. – Выключи экзоскелет.

– Принято.

Конструкция открылась, и Алексия, пошатнувшись, шагнула наружу. Дрожа от холода в промокшем гидрокостюме, она кинулась к креслу и села за управление.

– Ну же, где ты? – прошипела она. – Я в тебя столько лазеров всажу, сколько в этом корабле вообще есть.

Но Алексия не могла найти ундину. Опять. Он так хорошо умел прятаться в мутной воде, а прожекторов корабля хватало лишь на недалекое расстояние. Казалось, в воде поднялось еще больше песка. Алексия прищурилась, игнорируя стекающие в глаза соленые капли с волос.

– Ну же! Покажись, громадная ты сволочь!

Едва заметное движение хвоста. Единственный знак. И Алексия открыла огонь. Снова и снова она палила в темноту, надеясь, что заденет ундину хоть одним выстрелом. Один раз она его уже подстрелила, один раз пырнула ножом, но что-то подсказывало, что этого было недостаточно. Он уж точно не выглядел как кто-то, кого можно легко убить.

Перестав стрелять, Алексия вдохнула внезапную тишину. Ундина точно не был мертв. Он был для этого слишком силен.

Корабль тряхнуло. Подняв голову, она успела заметить тварь на крыше. Он усмехнулся ей, а потом за что-то дернул.

Огни внутри мигнули. Он что...

Алексия взвизгнула, когда ундина дернул снова и весь свет погас. Он выдрал из корабля батареи. Как – она не могла себе и представить. Для того чтобы оторвать приваренный металл, нужна была просто невероятная сила.

Но у нее не было времени думать об этом, потому что корабль начал медленно уходить вниз.

– Компьютер! – крикнула Алексия, разворачиваясь и выводя на экраны данные о системе жизнеобеспечения, энергозапасе и способности к передвижению. – Почему мы тонем?

– Одновременное поддержание жизнеобеспечения и передвижения невозможно.

– Тогда возвращаемся домой.

– Слишком большое расстояние. Низкий заряд батареи. Причаливаю.

– Причаливаешь? – повторила Алексия, уже крича от злости. – Куда ты, мать твою, причаливаешь?

– На дно океана.

Она опускалась на дно гребаного океана. Глядя, как ундина растворяется в темноте, Алексия показала ему средний палец, а он помахал ей рукой. Отправил ее в самую пучину тьмы.

Сволочь!

Глава 10. Фортис

Он поплыл в мутный океан вслед за кораблем. Приходилось признать: большинство поступков Фортиса сейчас оказались совершёнными в момент ярости ошибками. Воспоминания ахромо дали ему лишь легкий намек на то, кто она такая и какую информацию можно использовать в корыстных целях. Но хуже всего было то, что она смогла выкинуть Фортиса из своей головы. Вот это была проблема. Никому такое раньше не удавалось – уж точно не ахромо.

Глубинник заглядывал в прошлое и будущее своего народа. Как только кто-то встречался с ним взглядом, вырваться уже не получалось. Фортис смотрел столько, сколько ему было нужно, и мог продолжать сколько угодно. Никто не мог его остановить.

Кроме нее.

Нее, которая осознала, что он там. Может, это была его вина, подумал Фортис, плывя за медленно тонущим кораблем, мигающим гаснущими огнями. Может, не стоило дразнить ахромо, будучи в ее сознании.

Да, наверное, дело в этом. Надо будет проверить на Макетесе, который ненавидел пускать Фортиса к себе в голову. Может, если бы он с ними разговаривал и его народ научился бы замечать, что Фортис смотрит. Хотя, возможно, для начала стоит попробовать провернуть это с сыном. Глубинникам не нужно, чтобы остальной Народ Воды понял, что их можно выгнать из сознания. Ненужный риск. Да и слухи разлетались быстро.

Растопырив плавники, Фортис остановился, увидев под кораблем выступ. Он надеялся, что ахромо приземлится ниже. Что она быстрее расколется под давлением глубин. Но если океан решил, что этого достаточно, значит, так надо. По крайней мере, здесь Фортис мог спокойно достать ее из корабля и не бояться, что ахромо разорвет на тысячи мелких кровавых ошметков.

Не то чтобы она собиралась вылезать из корабля после всего случившегося. Возможно, ему придется поторопить события. Или убедить эту женщину, что у нее есть против него какие-то шансы, – может, тогда Фортис смог бы выманить ее наружу.

Потому что ему было мало того, что он увидел. Он охотился на Оригиналов, и океан подарил ему идеального человека. Ахромо не только знала об этих ошибках природы, но и работала на одну из них лично. Если Фортис и мог от кого-то добиться информации о том, как их уничтожить, то точно от нее.

Ему досталось настоящее сокровище, и вести себя нужно было соответственно. Вряд ли будет еще шанс допросить кого-то подобного.

Корабль ударился о выступ с гулким треском, отдавшимся в теле Фортиса вибрацией. Взметнулось облако пыли, застонал металл. Глубинник дернулся вперед на случай, если вся конструкция развалится.

Он такое однажды видел. Корабль из Беты затонул и от удара о дно раскололся пополам. Ахромо еще несколько дней всплывали оттуда, а море от их туш воняло неделями.

Но ее корабль выдержал. Только изнутри донеслось еще больше ругательств и грохота. Второй голос, подозрительно похожий на дроида, отвечал воительнице.

Вираго. Фортис подплыл ближе, погасив огни, чтобы оставаться незаметным. Как же глупо было давать ей имя! Она его не заслуживала.

Огоньки на плавниках мигнули, словно возражая его же лжи. Эта ахромо заслужила имя. Она покинула свой безопасный корабль, сошлась с Фортисом в воде – лишь с тонкой нотой. А потом смогла сама сбежать, забраться обратно в корабль и еще и выстрелить в него.

Такая женщина заслуживала имени, и не только того, что дали ей ахромо.

Проклятье, Фортису не полагалось ее уважать. Ему нужно было разобрать ее на части, у него не было другого выбора.

Фортис был готов поклясться, что вот-вот рядом появится призрак его мертвой жены и вмажет ему подзатыльник. Он позорил ее, забавляя себя этой ахромо, которую стоило выкинуть обратно на поверхность.

Встряхнув головой, Фортис отвлекся от сложных мыслей, переключив внимание на происходящее внутри корабля. Она держала в руке гаечный ключ и с чем-то возилась. Вскоре ахромо сняла одну из панелей и стала вытаскивать наружу что-то серебристое.

Стоп, он уже видел такое раньше. Одеяло для чрезвычайных ситуаций. Внутри было холодно?

Глубинник посмотрел на хаотично мигающие огни снаружи корабля. Да, вероятно, холодно. Если ничего не сделать, ахромо могла там и насмерть замерзнуть. В океане были слишком низкие температуры для ее вида.

Интересно.

Фортис подплыл ближе, один за одним зажигая свои огни. Было слышно, что она разговаривает, – вероятно, с дроидом, управляющим кораблем. Завернувшись в серебристое одеяло, женщина бормотала что-то неразборчивое.

– Замерзла? – спросил он.

Частично это играло Фортису на руку. Она заслуживала увидеть нанесенные ему раны. Может, даже поверила бы, что сможет нанести еще больше, если только покинет корабль. Больше и больше, пока он наконец не умрет.

По крайней мере, глубинник надеялся, что она так подумает. Океан уже затягивал рану от ножа, хотя от лазера будет заживать дольше.

Ахромо резко развернулась к нему, глядя из-под тяжелых мокрых прядей.

– Отвали, ундина.

– Еще чего.

– Ты меня здесь запер. Приплыл поглумиться?

– Скорее договориться. – Фортис проплыл мимо лобового окна, проводя хвостом по стеклу, чтобы она смогла полюбоваться на своих рук дело. В сравнении с масштабами его тела это было небольшое ранение, но тоже урон.

Фортис слышал, как ахромо резко вздохнула. Хорошо. Пусть думает, что ему больно, что она его одолела. Он-то этот порез едва чувствовал.

Сделав круг, глубинник улегся сверху на корабль, чтобы ей пришлось смотреть наверх. Так ей было видно только его торс и маленькую часть хвоста. Может, он будет казаться этой ахромо человечнее, если остальная огромная часть него и мерцающие огни останутся вне поля зрения.

– Не собираюсь я с тобой договариваться. Что-то сомневаюсь, что от этого что-то выиграю. – Женщина сильнее закуталась в одеяло. – Компьютер, что там с батареей?

– Отключены все ненужные части корабля. У вас два часа и шестнадцать минут, прежде чем еда в грузовом отсеке заледенеет.

– Спасибо, – прошипела ахромо и тяжелым шагом направилась в заднюю часть корабля, где не было окон.

Но Фортис хотел видеть, что она делает. Эта женщина явно была способной, у нее был какой-то план по выживанию на такой глубине. Что она собиралась делать? В груди горело такое любопытство, какого глубинник уже давно не испытывал. И в будущее ее он заглянуть не мог – ахромо больше вообще не смотрела ему в глаза.

Нахмурившись, он прополз по крыше корабля, подтаскивая себя вперед и стуча когтями по металлу. Где-то под ним что-то шумело. Фортис постучал в ответ.

– Что ты там делаешь, вираго?

– Свали уже! – крикнула она, но на этот раз с надрывом.

Ну нет, так не пойдет. Ахромо нужна была ему живой и целой, а она там, может, вредила себе. Фортис ничего не знал о ее будущем, потому что слишком сосредоточился на прошлом. Глупец!

Скрипнув зубами, он рявкнул:

– Выйди, чтобы я тебя видел.

– Ты утопил мой корабль – не тебе говорить мне, что делать. – Она опять крякнула, но на этот раз Фортис слышал, что она идет.

Вернувшись, он заглянул в окно и увидел, как женщина ставит на пол ящик. Огромный ящик – было неясно, как ахромо вообще его подняла. И она снова исчезла.

Корабль был небольшим. Если она собиралась возвращаться, то Фортис мог просто ждать ее на месте. Так и случилось. Ящик за ящиком, она сложила целый штабель в основной части корабля, а потом постучала по стенке.

– Компьютер, закрой жилой отсек.

– Принято.

Жилой отсек? Корабль был слишком маленьким для этого. Но когда ахромо сделала шаг в сторону, с потолка опустилась толстая стена, отрезая остальной корабль и оставляя ее в маленьком пространстве в пять или шесть шагов. Бо́льшую часть которого она набила ящиками. Женщина едва могла шевелиться.

– Что ты сделала? – спросил Фортис.

– Обеспечила себе выживание еще на несколько дней, – пробормотала она, сделала глубокий вдох и принялась копаться в верхнем ящике. – Проваливай.

– Вот еще.

– Чего ты здесь забыл?

– Мне интересно, что ты будешь делать. Позволишь ли себе умереть с голода? – Не то чтобы у нее был другой выбор. Не могла же она охотиться на рыбу, сидя в этой коробке.

– Я переодеваться буду. Если не хочешь смотреть на отвратительное человеческое тело, то лучше свали.

О, Фортис не сомневался, что оно будет отвратительным. Он уже видел их тела раньше. Противнее всего были два костлявых хвоста. Но это тоже была возможность позлить ахромо. Может, если он как следует выведет ее из себя, она даже посмотрит на него, и тогда Фортис сможет заглянуть в ее будущее.

Обнажив зубы, глубинник не стал отказываться от такой возможности.

– Уверен, ты просто ужасна. Сама на себя посмотри. Никогда таких ахромо раньше не видел. Это же нарочно, да? Им не нужна была от тебя красота, только способности.

– Конечно же нарочно. – Женщина осторожно сложила серебристое одеяло и положила на кресло пилота. А потом начала стаскивать гидрокостюм с рук. Пусть она и стояла спиной к Фортису, ему было о чем поговорить.

На ее коже не было ни единой чешуйки, которая защитила бы от стихий. И она была слишком уж мускулистой. Открывшиеся виду плечи были слишком круглыми, некрасивыми – по стандартам ее вида. В конце концов, эти глупцы почитали маленьких женщин. Дурь какая!

– В моем народе выбирают самок, которые больше нас, – сообщил Фортис. – Нам нужна женщина с силой. Которая может себя защитить. С когтями и острыми зубами, чтобы даже самые большие акулы побоялись с ними связываться.

Но тут костюм спустился ниже, открывая вид на впечатляющую спину ахромо, и Фортис забыл, о чем говорил. Боги океана, как же эта женщина была сильна! Он видел мощь в каждом движении ее спины, с которыми она отлепляла ткань от кожи. Изгиб позвоночника спускался к талии, довольно-таки узкой, несмотря на размах плеч.

Вся спина была покрыта старыми шрамами. Многие из них уже побледнели от времени. Но их было так много. Какие-то продолговатые, какие-то глубокие, рваные, похожие на смертельные раны. Некоторые были совсем маленькими точками, словно стежками от швов. В народе Фортиса тоже так делали. Шрамов были сотни, по всей коже, особенно вокруг ребер.

Ахромо, казалось, совсем не смущало, что он смотрит. Женщина продолжила стягивать с себя костюм. Теперь она была совсем голой. Стояла там, посреди комнаты, спиной к нему, и доставала сухую одежду из ящика. Даже не подозревая, что только что лишила Фортиса дара речи.

Он ненавидел их ноги. Всегда ненавидел. У ахромо было два хвоста, бесполезных для плавания. Ни одного нормального. Но у этой женщины ноги были сильными. Плотные икры с четкими мышцами, гуляющими при каждом движении. А ее ягодицы...

Почему он так пялился на ее задницу? У Фортиса не было на это никаких причин. Никогда он не встречал никого, кого бы интересовали задницы ахромо. У его народа их вообще не замечали. Да, у глубинников были мускулистые сильные хвосты, но ягодицы просто... присутствовали. И уж точно не выглядели вот так.

Стоп, он что, называл это задницей? Даже в мыслях? Слишком много времени Фортис провел рядом с ними. Ему не нужны были их прозвища для частей тела. Это просто были ягодицы, и они...

Они как раз пошевелились, и глаза глубинника чуть не полезли на лоб, когда женщина наклонилась, чтобы натянуть на ноги штанины. Богиня, почему стало еще красивее, когда она наклонилась? Это был потрясающий, неповторимый вид. Фортис пялился на ахромо так, словно видел кого-то из их вида впервые.

Зарычав, он оттолкнулся от корабля, чтобы больше не смотреть. По крайней мере, без зрелища он постарается отвлечься от всех этих ужасных мыслей.

Глупый глубинник! Он знал, что ему не стоит интересоваться ахромо. Даже сейчас чувствовал, как растет его желание заглянуть в ее будущее, и вовсе не для того, чтобы узнать что-то об Оригиналах. Нет, он хотел узнать больше о ней.

Как она стала такой? Она была куда огромнее остальных своего вида, и Фортис уже видел, что ее создали искусственно. Но как? И зачем? Ахромо и так было сложно понять, а она еще и служила тем, кто ее создал?

Может, Фортису не нужно было смотреть в ее будущее. Может, он мог убедить ее заговорить с ним. Всего-то нужно было украсть то лекарство, которое ее сдерживало.

Заглянув обратно в окно, глубинник нахмурился, глядя, как женщина садится в кресло пилота и открывает маленькую коробочку. Внутри было множество шприцов. Взяв один из них, она воткнула иглу в бутылку с какой-то жидкостью.

Ахромо собиралась вколоть это сама себе? Видимо, да, потому что она быстро наполнила шприц и всадила иглу себе в руку. Никакой реакции. Даже не поморщилась. Она просто сидела и смотрела в тьму бездны за окном, а потом убрала шприц обратно в коробку.

Вот что ему нужно было забрать. То, что она себе вкалывала, – это был барьер, который Фортису предстояло сломать.

Глава 11. Алексия

Время в бездне протекало странно. Если бы компьютер не сообщил, что она провела на дне уже восемь дней, Алексия бы не догадалась. Восемь дней тщательного деления еды на порции, восемь дней игры в гляделки с бездной, которая словно и правда смотрела на нее в ответ.

Алексия застряла. И она это знала. ИИ корабля не давал включить ручной контроль и отвезти их домой. Алексия считала, что успеет подобраться ближе к Тау, прежде чем отключатся последние системы, но ИИ лишь отвечал, что у нее недостаточно полномочий, чтобы отдавать такие приказы.

Привалившись спиной к стопке ящиков, в которых еще осталось некое жалкое количество еды, Алексия говорила себе не смотреть в океан. Лампочки над головой так и мигали, сводя с ума. Иногда она просила компьютер выключить их вовсе и сидела в полной темноте. Она знала, почему лампочки мигали. Многие системы должны были вот-вот отключиться без заряда батарей. Корабль лишь напоминал, что ситуация критическая.

Жизнеобеспечение протянет дольше всего, но фильтры уже начинали сдавать. Без батарей Алексии светило прожить еще несколько дней, не больше. А значит, надо было взять себя в руки.

Это уже не говоря о том, что у нее кончалась еда. Алексия посмотрела на планшет, где вела подсчет припасам. Ей дали с собой провизии на неделю. Она разделила ее так, чтобы хватило на две. Но после двух недель на таком скромном пайке она ослабнет.

И дальше что?

Алексия нашла глазами пачку шприцов, оставленную в кресле пилота. Доза была сильнее обычной благодаря доктору Баркеру и его наблюдениям. Но и лекарство она тоже растягивала на подольше, а значит, в итоге принимала свою старую дозу.

У нее было слишком много времени на раздумья. Мысли то и дело возвращались к опасным воспоминаниям. О том, как Харлоу никогда ее не ценила. О том, что Харлоу сменила больше телохранителей, чем кто-либо из Оригиналов, и именно поэтому у Алексии в роду было больше поколений, чем у прочих.

Все всегда сводилось к тому, что́ Харлоу сказала, увидев ее раненой. Алексия не могла умереть, пока ей не разрешат. Что это значило?

Заставили ли бы ее жить искусственно долго просто потому, что Харлоу так захотела? Алексии это было не нужно. Если бы у нее был выбор, она предпочла бы умереть рано. Терпеть существование вечность ей совершенно не улыбалось.

Ее внимание привлек взмах хвоста за окном. Стыдно было признаться, но сердце тут же подпрыгнуло. Неделя тишины в компании одного лишь океана что-то сделала с рассудком Алексии.

С правильной дозой лекарств она бы вообще о подобном не думала. Во время обучения ей по несколько месяцев доводилось проводить в полной изоляции. Врачи сделали все, чтобы ни под какими пытками нельзя было добыть от нее информацию, и даже одиночество не могло этого изменить.

Но теперь Алексии хотелось с кем-то поговорить. Даже если с ундиной, который совершенно не стеснялся мучить ее часами. По крайней мере, это был хоть какой-то разговор, пусть и отвратительный.

Он появился по другую сторону стекла и медленно зажег все свои лампочки. Сначала огоньки на огромном хвосте, потом – вверх по телу, один за одним. Каждый раз Алексию поражали его размеры, неважно, насколько близко ундина был к окну. Вот засветились руки. Потом плавники у лица замерцали странным фиолетовым, добавляющим новые оттенки к тьме океана.

Словно какое-то божество, он брал свет из ниоткуда. Отличный пример тех самых дурацких мыслей, которых в голове Алексии не было бы, не застрянь она в этой ситуации.

Ундина подплыл чуть ближе, и ухмылка на его лице немедленно начала бесить.

– Готова сдаться?

Ну конечно, это был его главный вопрос. Он знал, что она сидела в темноте и терпела бездну в одиночестве уже неделю. Все это было частью его плана.

– Пока нет, ундина. Я скажу, когда ты меня победишь.

Его, кажется, такой ответ не устроил. Брови нахмурились, заиграли желваки.

– Давай договоримся, вираго.

Ей не нравилось, что он дал ей кличку. Что-то внутри надломилось.

– Алексия, – прошипела она. – Меня зовут Алексия.

Плавники вокруг лица ундины резко распушились. От удивления? Наверное, да. Она за ним наблюдала столько же, сколько он за ней. Теперь его было легче понимать.

Он не ожидал, что она назовет ему свое имя. И теперь не знал, что с этим делать.

Алексия встала, прошла три шага до кресла пилота и села.

– Я представилась, солдат. Твоя очередь.

– Я не собираюсь давать тебе свое имя.

– Тогда и торговаться не будем, если ты даже не согласен представиться, как нечто разумное. Могу и дальше называть тебя рыбиной, но что-то мне подсказывает, тебе это не очень нравится.

Опять плавники. Неясно было: то ли ему нравилось, когда она давала отпор, то ли ей мерещилось. Алексии лично хотелось орать на ундину примерно постоянно – по крайней мере за такие безобидные подколки ей не оторвут голову.

Они оба знали, что он мог в любой момент скинуть ее корабль с этого обрыва. Алексия была в курсе, что находится в непростой ситуации.

Ундина подплыл ближе, дергая хвостом – она это перевела как раздражение.

– Меня зовут Фортис.

– Ты не похож на других ундин, что я видела. Ну, то есть похож, но не сильно. Почему?

Если бы у него были брови, он бы сейчас вскинул одну.

– Не время расспрашивать о моем народе. Я тебя поймал. И вопросы задавать буду я.

– Ну да, справедливо. А как насчет один вопрос мне, один вопрос тебе?

– Нет.

Алексия с досадой фыркнула и откинулась на спинку кресла.

– Ты ужасно торгуешься. Уверен, что не хочешь просто выдвинуть мне ультиматум, и дело с концом?

– Я тебя не понимаю.

– Можешь просто сказать, что убьешь меня, если я не сделаю, что тебе нужно. Учитывая, что я и так медленно здесь помру, можем просто поторопить события. – Алексия помахала рукой, указывая на пустую комнату вокруг себя. Ей оставалось недолго.

– Этого я делать не буду. – Все огни Фортиса вспыхнули чуть ярче от предположения, что он может вот так взять и убить ее.

Интересно. Очевидно, ее смерти ундина не хотел, а на этом, вообще-то, строилось все ее понимание ситуации. Алексия все это время верила, что это месть за отобранную у него перерожденную. Но, глядя на то, как неуютно Фортису стало от одного только предположения, она вдруг поняла, что дело совсем в другом.

Алексия снова наклонилась ближе к стеклу:

– Тебе что-то от меня нужно.

Он вздохнул, словно устал от общения.

– Только сейчас догадалась? Убить я тебя мог уже давно. С чего еще мне сохранять тебе жизнь?

– И чего ты хочешь?

– Знать все о твоем городе. О Тау. О планах Оригиналов, об их власти над другими городами. Я хочу, чтобы ты предала свой народ и помогла наказать их за то разрушение, что они учинили в нашем океане.

Его намерения были благородными, но глупыми.

– Никто не может пойти против Оригиналов. Если я предам их, то подпишу себе смертный приговор.

Фортис подплыл ближе и положил руку на стекло. Пальцы с перепонками широко раскинулись, царапнули когтями прямо перед лицом Алексии, оставляя легкий след.

– Ты уже мертва, разве нет? Ты на дне океана, где никто не найдет твоего тела.

– Я все еще передаю сигнал о бедствии, – ответила она. – Меня скоро найдут, ундина.

Это была ложь.

Маячок ИИ отключил в первую очередь. Оказывается, такой был протокол, но Алексия догадывалась. Оригиналы просто не хотели знать, что она не вернется. Им нравилось верить, что их солдаты могут все. К тому же один-единственный ундина был столь мелкой угрозой, что они все равно не стали бы тратить силы.

Оригиналы отправили ее на самоубийственное задание ради собственной гордости, и их не волновало, вернется ли Алексия домой.

Ундина просто улыбнулся, даже не дрогнув.

– Что? – прошипела она. – Что ты так на меня смотришь?

– Я оторвал твой маячок еще четыре дня назад. Он перестал мигать, так что я решил, что он больше тебе не нужен.

Черт!

Черт, ну разумеется. Алексии снова не удалось обыграть это существо – с чего она решила, что выйдет сегодня? Скорчившись и оскалив зубы, Алексия наклонилась ближе и спросила:

– Откуда тебе столько известно о человеческих кораблях?

Они были почти нос к носу. Стекло запотевало от дыхания, но Алексия все равно четко видела ундину перед собой. Каждую веснушку на его лице и странные линии на щеках, похожие на дорожки слез.

– Ты не первая ахромо, с которой мне довелось говорить, – ответил Фортис. – Но если ты не готова предать тех, кто стольким причинил вред, то ты куда трусливее них.

В голове заметались мысли. Все те, кого она убила. Тела перерожденных, выброшенные в морскую пучину, потому что у Оригинала возникло чертово раздражение на коже и это просто необходимо исправить. Столько смертей, столько разрушения.

Но это были неправильные мысли. Потому что если так, то... нет. Алексия не собиралась об этом думать.

– Если они зло, – пробормотала она, – то и я тоже. С чего ты взял, что я лучше них?

– Все, что ты делала до сих пор, ты делала по их приказам. Они накачали тебя отравой, чтобы ты не возражала. Ты лишь то, что они хотели из тебя сделать, ни больше ни меньше. Никто не винит оружие в смертях, ответственен лишь тот, кто его держит. – В глазах Фортиса замерцал водоворот красок. – Позволь мне стать тем, кто держит тебя, Алексия.

По позвоночнику пробежала дрожь. Волна жара поднялась от живота к груди, выше к щекам, обожгла внезапным желанием. Мелькнула мысль: если и существовал мужчина, которому Алексия бы отдалась, то это было бы вот это создание из глубин океана.

Какие неправильные мысли! Неправильные желания. Но ей так хотелось пойти у них на поводу. Подобраться к монстру поближе. Узнать, какова его кожа на ощупь. Горячие ли у него огни.

Силой оттащив себя от окна, Алексия развернула кресло и уставилась в темноту корабля.

– И что ты предлагаешь?

За окном повисла тишина. Она уже подумала, что Фортис уплыл.

Но тут он заговорил своим глубоким, раскатистым, бесконечно соблазнительным голосом:

– Впусти меня внутрь корабля, вираго. Вот мой уговор. Впусти меня, и я отвечу на твои вопросы о моем народе.

– Этого мало.

– Тогда я принесу тебе еды.

Алексия протяжно вздохнула.

– С чего вдруг? У тебя нет причин обо мне заботиться. Брось меня помирать.

– Я не желаю тебе смерти. Не такой. Ты же прямо как я, разве нет? Воин, сражавшийся всю жизнь, тренировавшийся десятилетиями. Ты заслуживаешь погибнуть в бою. Не в клетке, куда тебя посадили.

Почему было так больно это слышать? Почему этот монстр понимал Алексию лучше тех, с кем она жила годами?

Проклятье! Она могла выбрать просто остаться сидеть здесь и умереть. Это было бы просто. Отказаться от предложения ундины, доесть скудные остатки провизии. Их осталось мало, но Алексия протянула бы еще пару дней, не сдавшись.

Или...

Она могла выбрать продолжить бороться.

Открыть люк было просто. Она не знала, зачем Фортису это было нужно, но это было просто.

Так что Алексия встала, вопреки доводам рассудка, и ударила по кнопке. Маленький люк в полу открылся. Там, пожалуй, было достаточно места, чтобы ундина смог протолкнуться, но весь он внутри бы не поместился. Хотя достаточно, наверное, чтобы убить ее.

Может, оно и к лучшему. Фортис мог бы положить этому конец, вместе со всеми сложными чувствами внутри нее. Поэтому, когда он появился из воды у самых ее ног, Алексия даже не вздрогнула. Не пошевелилась, замечая, какими крупными были черты его лица, с волосами, убранными назад. Глядя на капли воды, стекающие по его шее в ложбинки ключиц.

Ухватившись руками за край, Фортис подтащил себя выше. Теперь они были на одном уровне. Заглянув ей в самую душу, он просто... замер. Замер, глядя ей в глаза своим водоворотом красок.

Алексия с усилием сглотнула.

– Ну?

– Ты и правда воительница, – пробормотал ундина, проводя кончиком когтя по ее щеке и резкой линии челюсти. – Как интересно быть с тобой вне воды! Я не могу чувствовать твой страх.

Может, ответить честно? Ну нет. Она не собиралась показывать слабость перед этим существом.

– Я не боюсь.

– Это ты говоришь или то лекарство, что вкалываешь себе в руку?

Алексия и сама не знала. Может, это должно было стать знаком, что что-то сейчас пойдет не так. К чему был этот вопрос?

Но ее заворожил вид существа перед ней. Его бледная лавандовая кожа, темный фиолетовый контур по краям лица, линии на щеках. Алексии хотелось очертить их кончиками пальцев. Хотелось на пару минут исчезнуть, и почему-то казалось, что Фортис ей бы в этом помог.

– Я не знаю, – ответила она, честно на этот раз.

– Тогда пришла пора проверить.

Ундина сорвался с места прежде, чем она успела понять, о чем он. Они столкнулись грудью, и Алексия споткнулась об один из ящиков позади нее. Когда она упала, Фортис схватил коробку с препаратом и исчез в темной воде.

Все это случилось так быстро. Она так и осталась сидеть, ошарашенная, на трех ящиках – четвертый упал за спиной, рассыпав по полу одежду и прочее содержимое.

– Этот гад, – пробормотала Алексия, – только что украл все мои лекарства.

И что ей теперь делать?

Глава 12. Фортис

Фортис уносился прочь от корабля. Он знал, что у Алексии не было таких орудий, что могли бы отправиться за ним вдогонку, а если и были, то уже давно не работали. Но ему все равно было нужно найти место, чтобы рассмотреть свою добычу. В коробке были ответы на некоторые из его вопросов, в этом он не сомневался.

Океан вел его. Даже не приходилось особо стараться, потому что течение подхватило его и понесло прочь само. Вместо этого Фортис посмотрел на коробочку в своих руках. Она не была заперта. Он мог легко открыть крышку, но не стал этого делать, чтобы иглы не разлетелись в стороны. Он хотел знать, что это были за лекарства и сколько Алексия их в себя вкалывала.

Если кто и знал, как переносить влияние разных субстанций, то это глубинники. Фортис вырос в серных полях, глубоко на дне. Годами он вдыхал их пары, чтобы получить способность видеть будущее. Отчасти именно поэтому препараты ахромо на него не сработали.

Вот его сына они побороли. Ахромо из Альфы и не подозревали, что поймали кого-то столь юного. Они дали Аулаксу слишком много для его возраста отравы, сделали тихим и неподвижным.

Мысли об этом все еще приводили Фортиса в ярость. Тогда он вернулся в Альфу вместе с остальными и разорвал на части каждого ахромо, не успевшего добраться до кораблей. Остальные знали, что их задачей было спасти жителей Альфы. Они не хотели окрашивать океан алой кровью, просто чтобы что-то доказать. А вот Фортис хотел.

Они похитили его сына. Ставили на нем эксперименты, собирались убить его, разобрать на части, лишь бы узнать, что у него внутри. И некоторые из ахромо должны были за это умереть. Ученых было легко отличить от остальных, и Фортис свое дело сделал.

Океан привел его к каменистому склону недалеко от корабля. Фортис даже мог видеть его огни, пусть они и превратились в слабый отблеск где-то вдалеке. Здесь никто не мог его найти. Ни прицел Алексии, ни спасательная операция, которую за ней точно не отправляли.

Ухватившись хвостом за каменный край, чтобы оставаться на месте, Фортис перевернул коробочку и открыл ее. Иглы выплыли наружу: часть пустая, часть наполовину, часть полная. Он позволил им всем, кроме одной, утонуть. Дно океана похоронит их вместе с остальным мусором.

Та штука, что Фортис все еще держал в руке, была столь маленькой, что даже неясно было, какой от нее толк. Сложно было представить, что такое количество чего-то могло изменить ту женщину. И все же глубинник сжал пластиковую трубку в пальцах, выпуская содержимое в воду. Глубоко вдохнув, он втянул жидкость в жабры и сразу же понял, что это была очень сильная доза.

Через секунду Фортис уже почувствовал эффект. По телу разлилось странное онемение. Лекарство словно выкачало из него все эмоции, оставив лишь пустые мысли, – ни капли сердца, что вело его всю жизнь. Связь с океаном тут же оборвалась. Неудивительно, что солдаты Тау были так хороши, – за исключением тех глупцов, которые притащили его в свой город.

Обычно они были осторожными. Тщательно выискивали противника, сражались с прицельной точностью. Алексия тоже, в каком-то смысле. Но порой Фортис чувствовал, что гнев берет над ней верх. Гнев и желание быть лучшей в своем деле.

Эта доза была куда сильнее необходимого, вдруг понял он. Даже глубинник чувствовал легкий эффект, это при его-то размере. Она от такой дозы должна была выключаться полностью. Но нет.

Алексия ведь принимает это уже так давно, вспомнил он. С самого детства. Эти люди создавали детей, накачивали их различными препаратами под завязку и растили из них солдат, которые не будут задавать вопросы.

Все плавники Фортиса распушились от ужаса. Отвратительно было испытывать жалость к этой женщине, но... Тут ему в голову пришла следующая часть пророчества жены.

В том серебристом звере ты найдешь свое спасение...

Он пока не знал, сбылся ли этот фрагмент. Но Фортис еще не все воспоминания Алексии разобрал на части, не всю ее жизнь расшифровал. Сначала нужно было добиться ее доверия. А значит, хотя бы притвориться, что она ему симпатична.

Фортис со вздохом выкинул в бездну последнюю иглу. Ему не хотелось притворяться, что он ей симпатизирует. Глубинник ее и так уже уважал, а это было куда больше, чем заслуживали ахромо. Нужно было просто убить ее и покончить с этим.

Но что-то в нем не желало Алексии смерти. Только если в схватке с ним самим.

Океан надавил на Фортиса, посылая видение от богини. То самое, что видела его жена. То самое, с которым ему приходилось жить. Холод металлического стола под спиной. Темные глаза, темные волосы, смертельное онемение во всем теле.

Это Алексия? Это ей предстояло убить его?

Видения редко были четкими, но сейчас, когда океан показал то же, что Фортис столько раз видел за годы жизни, он понял: это правда была она. Алексии было суждено стать его убийцей, и он наконец достиг финала своей истории.

Вздохнув, глубинник позволил этому знанию улечься под жабрами. Скоро ему предстояло умереть. Алексия нанесет финальный удар. Почему-то это приносило покой. Он столько сражался, чтобы добраться до этого момента. И теперь знал, что скоро настанет конец.

Стегнув хвостом, Фортис понесся по воде обратно к кораблю. Сегодня она его убивать не станет. У него еще было время собрать нужную информацию. Оставалось только надеяться, что скоро выпадет шанс поделиться открытым с кем-то из своих. На всякий случай.

Огни корабля стали еще тусклее. Батареи Фортис положил совсем недалеко, но спрятал их от Алексии. По крайней мере, ей точно туда не добраться без его вмешательства. У нее не было энергии ни на что, кроме как сидеть там, куда он ее посадил.

Но на этот раз, подплывая ближе, глубинник заметил, что шлюз в корабль был... открыт. Она должна была закрыть его, когда Фортис уплыл. Но не закрыла. Что за игру вела эта ахромо? Неужели хотела, чтобы он вернулся, несмотря на то что украл ее драгоценные лекарства?

Нахмурившись, Фортис сделал круг внизу корабля. Небольшие металлические ножки оставляли достаточно места, чтобы можно было забраться под дно, но все это казалось похоже на ловушку.

Алексия была слишком хорошим бойцом, чтобы оставить этот проход, не имея плана.

Прищурившись, Фортис попытался услышать какое-нибудь движение внутри. Ничего. Ни единого шороха ног о металл. Могло ли ахромо хватить дурости уйти? С нее сталось бы. Она решительно хотела спастись, но в то же время ни разу не предприняла за это время ни единой попытки. Так почему сейчас?

Или она ждала внутри, надеясь, что Фортис станет ее искать. Чтобы забить его насмерть в той тесной комнатушке.

Взяв камень, Фортис закинул его в корабль и притаился, ожидая движения. Отчасти он надеялся, что попадет по Алексии. Но нет, ни звука. Ничто не подсказывало ему, внутри ли она вообще.

– Ну не хватило же ей глупости... – пробормотал глубинник, но сам не был в этом уверен. Может, она именно настолько дура.

Алексия вообще себя не щадила. Это он уже понял. Уже видел, как она прыгает в воду за ним.

Фортис осторожно заглянул внутрь корабля через люк. Осмотрел комнату, но смотреть особо было не на что. Сваленные ящики снова были сложены в аккуратную стопку. Кресло осталось развернуто так же, как когда он схватил коробку. Но внутри стало темнее, словно она выключила свет, чтобы сохранить энергию.

А вот самой женщины нигде не было.

– Алексия? – окликнул Фортис, поднимаясь дальше из воды. Опершись локтями о пол, он заглянул за штабель ящиков, на случай, если она спряталась там. Ее нет. Может, и правда ушла.

И тут он совершил ошибку, поднявшись еще дальше в комнату. Привалившись к полу бедрами, Фортис вдруг осознал, что ни разу не обернулся. Да и зачем, если та часть корабля уже неделю как была отрезана стеной для сохранения тепла?

Так он думал.

Вес тела Алексии врезался в его спину с такой силой, что Фортис ударился подбородком о пол. Правый бедренный плавник прошило болью. Когда он попытался перевернуться, то понял: ему что-то мешает. Взглянув вниз, глубинник увидел, что Алексия прибила его плавник к полу металлической скобой. Это же могло оставить пробоину в корабле – неужели она сама этого не понимала?

Его с силой перевернули, и скоба дернула за плавник так, что Фортис разгневанно оскалился.

– Больно! – рявкнул он.

– И хорошо. – Приставив пистолет со скобами к его второму плавнику, Алексия снова выстрелила. – Так и должно быть.

Теперь она сидела на нем верхом, и оказалось проще простого схватить ее за бедра, чтобы удержать на месте. Глубинники на ощупь были совсем не такими. Фортис привык ощущать под ладонями прохладную, гладкую чешую, за которую так сложно было ухватиться.

Эта женщина была теплой. Даже в холодной комнате, в которой она торчала уже неделю, Алексия оставалась теплее него. Ее бедра были мягкими, и, как бы ни гуляли в них сильные мышцы, Фортис мог удержать ее на месте. Ткань штанов была странной на ощупь, и за нее легко было ухватиться. Когти глубинника вошли чуть глубже, вероятно вонзаясь в мягкую кожу под одеждой.

По крайней мере, это заставило Алексию остаться на месте, где ему и было надо. Он хотел смотреть в разъяренные глаза ахромо, пока она думала, что поймала его. Фортис хотел насладиться злостью этого существа, что никогда раньше не чувствовало таких сильных эмоций.

Алексия подняла пистолет и прижала дуло ему ко лбу.

– Ты сказал, что принесешь мне еды. Обманул.

– Я даже не успел поохотиться для тебя, вираго.

– Я не хочу, чтобы ты для меня охотился. Я хочу еды. Сейчас. Здесь. Обычно, когда идешь договариваться, предлагаешь людям то, что у тебя уже есть. – Металл вжался в лоб сильнее. – Как же меня достало в тебе разочаровываться, ундина!

– Фортис, – напомнил он.

– Да посрать мне сейчас, как тебя там зовут! Я решила, что отказываюсь здесь подыхать. Отнесешь меня обратно к Тау, я получу новый препарат, и все встанет на свои места.

Фортис улыбнулся ей. Здесь ему умереть было не суждено, это он знал. Металл под его спиной был не той температуры, и не было дрожащих огней, затмевающих лицо женщины. Так что он был уверен, что Алексия его не убьет.

Глубинник подался навстречу ее пистолету:

– Хочешь убить меня – так убей.

У нее вырвался разъяренный взвизг, эхом отдавшийся по комнате, но ахромо прижала дуло еще сильнее, вонзаясь в его лоб с такой силой, что Фортис почувствовал скатывающуюся по коже каплю черной крови.

– Да не могу я тебя убить, не убив себя заодно!

Его ладони сжали ее бедра сильнее, касаясь пальцами той самой мягкой задницы, на которую глубинник еще недавно пялился. В этом... что-то было. Что-то, чего он не чувствовал уже так давно.

Алексия смотрела на него, дрожа от злости. Но уронила пистолет на пол. Тот с лязгом упал в нескольких сантиметрах от плавников на челюсти Фортиса.

Ее трясло. Подняв дрожащие руки, она медленно сомкнула пальцы на его горле. У него была уйма возможностей воспротивиться, но Фортис не стал. Просто позволил длинным пальцам скользнуть по жабрам, прямо как тогда, на столе в Тау.

– Ненавижу тебя, – сказала Алексия. – Ненавижу то, во что ты превратил мою жизнь. Кем ты заставил меня стать.

– Хорошо. Помни эту ненависть. Она поможет тебе выжить.

Они оба... замерли. Глядя друг на друга. Чувствуя нарастающий между ними жар. Жар был Фортису незнаком. Он прожигал его чешую насквозь, заставляя каждую чешуйку приподниматься, прямо как бугорки на ее коже.

Их взгляды встретились. И он вдруг понял, что не хочет прибегать к своей силе, чтобы заглянуть в будущее или прошлое Алексии. Не сейчас. Ему было слишком интересно смотреть на темные вкрапления в радужках ее глаз. Они не были черными, не как у него. Ее взор мерцал темно-коричневым и завораживающим золотым.

Фортис мог бы целый день смотреть в ее глаза. Какая странная мысль, но ее нельзя было отрицать. В них крылись секреты, которые глубинник хотел разгадать без своих способностей.

Он хотел, чтобы Алексия сама рассказала ему свои тайны. Какая опасная игра!

У него не было другого выбора, кроме как отнять у нее все без остатка. Но при этом Фортис хотел остаться здесь, в этом моменте, где ахромо сидела, раскинув ноги на его хвосте, а его руки лежали на ее заднице. Он представил, как подается хвостом ей навстречу, просто чтобы узнать, что будет. Может, она бы ахнула. Может, опять бы приставила пистолет к его голове. И то, и то неплохо.

И тут он понял, о чем думает. Эти жаркие мысли были такими... такими неправильными. Эта женщина ненавидела его, а он ненавидел ее. Их народы сражались насмерть.

И ей было предписано убить его.

Так что же он делал? Ухватившись за ноги Алексии, Фортис сбросил ее с себя. Она взлетела в воздух, пролетела за теперь уже открытую дверь в заднюю часть корабля и упала на спину. Глубинник слышал тихое «уф», с которым воздух вышел из ее легких. Возможно, он переборщил.

Ему некогда было проверять, как там Алексия, да и терпения тоже не хватало. Оторвав плавники и оставив скобы в полу, чтобы не было протечки, Фортис раздраженно зашипел:

– Вернусь с твоим пиршеством, вираго. – Опустившись в воду, он в последний момент добавил: – Но еще раз такое выкинешь, и я скормлю тебя акулам.

Глава 13. Алексия

Она сходила с ума. Без лекарств тьма вокруг давила, а тревога нарастала с каждой секундой. Алексия никогда раньше не чувствовала страха. Ее могли вморозить в кусок льда заживо, и под воздействием лекарства она бы и бровью не повела. Да, ее голова работала бы в поисках спасения, но она бы не боялась смерти.

А теперь боялась. До ужаса.

Каждая ее клетка, каждая ее частица дрожала в страхе перед грядущим. Еда должна была кончиться раньше запасной батареи, но это лишь теория. Системы жизнеобеспечения отключались одна за одной. Следующей должна была отключиться фильтрация воды. После этого ей конец.

У Алексии никогда раньше не было ни времени, ни способности думать о смерти. Когда у нее был препарат, она принимала ее как данность. Какая-то крохотная часть нее, до которой лекарство не доставало, даже чувствовала облегчение при мысли о конце. Не хотелось и думать о вечной жизни с Харлоу.

Но теперь? Теперь Алексии хотелось жить. Проснулась животная часть ее мозга, и она хотела прожить каждый отведенный ей момент. Уж точно не сидеть в самой глубокой части океана и гадать, вернется ли ундина со шматком еды.

– Компьютер? – окликнула Алексия, мечась от стенки к стенке в скудном доступном ей пространстве. – Отчет по жизнеобеспечению.

– Последний отчет был произведен тридцать минут назад.

– Повтори.

– Три процента. Все нерабочие системы корабля отключены. Запас воды на исходе. Кислород будет отключен последним.

– Что я потеряю после воды?

– Подогрев.

Ну разумеется, подогрев. Это же логично. Она успеет замерзнуть насмерть, прежде чем заметит нехватку воздуха. Значит, ее ждала тихая смерть. И почему от этой мысли так колотилось сердце?

От попыток разглядывать темноту за окном лучше не становилось. Внутри корабля тоже ничего не помогало. По крайней мере, мигающие лампы поддерживали уровень адреналина в крови, хоть и мешали думать. Но теперь и они погасли. Все до единой. Осталось только несколько огоньков на приборной панели у кресла пилота. Синий свет делал все еще более мрачным и жутким.

Можно было просто лечь и позволить себе умереть. Устроиться на полу, сказать компьютеру отключить тепло и кислород. Остатков батареи наверняка хватило бы на последнее сообщение Тау. Потом они найдут и подберут ее корабль, разберутся, что стало с одним из их хваленых телохранителей. Но голос в голове кричал, что Алексия пока не готова сдаться. Еще нет.

Скрипнув зубами, она взяла пистолет со скобами, предназначавшийся для чрезвычайных случаев, и принялась стучать о стенку корабля. День назад она выяснила, что может орать хоть часами и ундина вряд ли ее услышит. А вот стук слышал. Видимо, звук металла разносился по воде дальше голоса.

Вскоре у лобового стекла сверкнул хвост. Фортис всегда приплывал быстро. Словно ему так же, как и ей, не хватало компании.

А может, ему просто было любопытно. Алексия не сразу поняла, что он за ней наблюдает. Иногда во время сна она открывала глаза посреди ночи и готова была поклясться, что ундина был прямо за окном. Словно она какая-то зверушка в клетке. Неважно, какое было время суток, чаще всего он оказывался где-то рядом. Наблюдал за каждым ее движением.

Тело уже начало ослабевать. Раньше Алексия чувствовала, как ноют мышцы, умоляя хоть о какой-то нагрузке. Теперь же, две недели спустя, их словно не стало. Она часами пыталась отжиматься или подтягиваться, но без нормального питания у нее ничего не получалось. Оставалось только сидеть. Смотреть в темноту и надеяться на милосердие ундины.

И не получать его. Откуда бы взяться милосердию у таких, как он?

Мигнувшие у окна плавники подсказали ей, что Фортис улегся на корабль сверху. Ему вообще нравилось так делать. Иногда у Алексии появлялось подозрение, что ему просто хотелось заставить ее задрать голову. Чтобы она смотрела на него снизу вверх и чувствовала себя маленькой. Если план был такой, то он работал.

Глядя на огромное существо, зависшее над ее головой, Алексия поняла, что все меньше замечает разницу между ними. Ну да, ундина был странным. Его длинный хвост мог обернуть почти весь корабль целиком, и у него были длинные когти, которыми он обожал скрипеть по стеклу. Но другие его части уже казались знакомыми.

Странная зубастая улыбка, как правило, значила, что Фортис что-то задумал. Его жабры распушались от удивления. Иногда Алексия даже замечала, что светящиеся точки загораются в разном порядке, когда он злится или голоден. Она наблюдала за ним так же, как он за ней.

– Далеко на этот раз уплыл? – спросила Алексия.

– Недалеко.

– Еды мне опять не принес. – Она показала ослабшими руками на интерьер корабля. – Даже смешно. У меня батарейки садятся с каждой минутой, которую мы разговариваем. Ты бы поторопился с тем, чего ты там от меня хочешь, пока я тут не померла.

Фортис нахмурился.

– Ты не умрешь.

– У меня осталось три процента. – Чтобы подчеркнуть свои слова, Алексия спросила: – Компьютер! Сколько дней еще продержится корабль?

Повисла долгая пауза. Затем металлический голос ответил:

– Два дня и шестнадцать часов. Сначала будет отключена система воды...

– Спасибо, компьютер, – перебила Алексия, пока тот не начал перечислять все пункты и у нее опять не сдавило грудь, как в прошлый раз. Она пыталась оставаться храброй. Как ее тренировали всю ее жизнь.

Скрестив руки на груди и пошире расставив ноги, Алексия уставилась на ундину.

– Что? – спросил он, прикидываясь идиотом. – Что ты так на меня смотришь?

– У тебя меньше двух дней, чтобы принять решение.

– По поводу?

– Собираешься ты меня убивать или нет.

Фортис постучал когтем по стеклу, притворяясь, словно думает. Обычно, когда он действительно обдумывал ее слова, у него на руках зажигались лампочки. Словно ундина и сам этого не замечал. Как правило, Алексия пользовалась этим наблюдением в своих целях. Но на этот раз они не вспыхнули, а значит, он уже все решил.

Его волосы запутались в течении, играющем с прядями. Пока Фортис думал, что издевается над ней, Алексия просто смотрела на то, как медленно движутся его жабры с каждым вдохом и выдохом. Его тело завораживало на таком расстоянии. Она никогда ничего подобного не видела и теперь сомневалась, что ее жизнь вообще могла бы стать прежней.

Кто еще в Тау испытал подобное? Да, у них полно ученых, которые ставили на ундинах эксперименты. Многие из них видели этих тварей куда ближе. Но никто не говорил с ними. Никто не наблюдал за ундинами целыми днями, глядя на их плавные движения. На то, как океан принимал их, как родных, в отличие от людей.

Наконец Фортис стукнул когтем чуть сильнее, переключая внимание Алексии с жабр на его ребрах обратно на лицо.

– И что ты можешь мне предложить?

– Это ты со мной за еду торговался!

– Что ты мне предложишь в обмен на батарею?

Алексия замерла. В каком смысле – батарею? Он выдрал их из корабля и наверняка выкинул в бездну. Не хватило же ему мозгов их... сохранить.

Хватило.

Ундина додумался спрятать чертовы батареи и дожидался последнего момента, чтобы начать торг.

– У тебя остались батареи? – прошипела Алексия.

– У меня есть одна батарея, которую я готов обменять на информацию о твоем городе. – Он пожал плечами. – И если потом ты расскажешь мне что-то еще, то, может, у меня найдется и вторая.

Вот же крыса! Нет, козел.

Он собирался держать ее на грани смерти столько, сколько понадобится. Мучить, пока она не сорвется.

Алексия зажмурилась, пытаясь найти ту точку онемения, к которой ее приводили лекарства. Ту точку, где мысли не были окрашены красным, где она могла спокойно думать о фактах, а не мечтать схватить чертов пистолет и безрассудно расстрелять потолок.

– И какая информация в твоих глазах стоит батарей? – процедила она.

Алексия могла много чего рассказать о Тау, что не подвергло бы город опасности. Схема города в это число не входила. И она уж точно не могла...

– Мне нужно найти путь внутрь, который смогут использовать мои сородичи.

– Ни за что. – Вот этого она точно говорить не собиралась. – Ты меня запер здесь, это правда. Но это еще не значит, что я сдам тебе свой город.

– Предпочтешь умереть?

– Предпочту.

Фортис наклонился ближе, почти прижимаясь лицом к стеклу. Алексия видела, как глубоко в черных глазах закипала злость.

– Твои люди похитили моего сына. Я думал, он мертв. Мы нашли его в Альфе, со всеми их учеными. Они собирались вскрыть его и разобрать внутренности. Знала ты об этом? Прежде чем мои люди уничтожили Альфу, твои почти успели убить моего единственного ребенка.

Алексия хотела бы возразить, что в Альфе не стали бы так поступать без веской причины, но она видела все своими глазами. Внутри городов никто не считал ундин за личностей. И это убивало ее изнутри, потому что в Фортисе так легко было увидеть человека.

У него была семья. Причина сражаться.

Проклятье, у него был сын! Алексия привалилась к стене корабля и скрестила руки на груди.

– Мне жаль. Такого не должно было произойти. Никто не заслуживает потерять члена семьи вот так, это...

А что тут можно сказать? Не тот это был случай.

Можно извиняться до посинения, но это не ее рук дело. Не она выбрала похитить сына Фортиса, и ее не было среди ученых, ставивших над ним опыты. Но в глубине души Алексия знала, каково это – быть ребенком в руках ученого.

Душа болела за сына Фортиса. Уставившись в пол, Алексия прошептала:

– Никто такого не заслуживает. Надеюсь, он обрел покой с тех пор.

Словно эти слова что-то значили. Словно она могла забрать полученные его сыном раны.

– Сейчас ему лучше, чем когда я его нашел, – ответил Фортис. – Заводит друзей среди ахромо. Как ему это удается, мне никогда не понять. После того что с ним сделали, он должен всех вас ненавидеть.

От этих слов Алексия подняла голову, вынужденная посмотреть на ундину от удивления.

– Друзей заводит?

Он покачал головой.

– Эту информацию ты получишь, лишь предав свой народ, вираго.

– Меня зовут Алексия. – Почему-то ей было важно услышать свое имя. Словно данная ей кличка отнимала последние остатки человечности, за которые она еще хваталась. Здесь, внутри крохотного корабля в окружении бескрайнего океана, не было ничего человеческого.

– Мне не нравится это имя.

– Не тебе его выбирать.

– Почему же, я выбрал. – Сделав драматичную паузу, Фортис посмотрел на нее. – Вираго.

Она разъяренно раздула ноздри. Снова захотелось проломить дыру в крыше собственного корабля, лишь бы придушить этого ундину. Но она этого не сделала. Алексия вела себя хорошо. Она сдерживала всю ту ярость, что обжигающе пылала в животе и мешала сосредоточиться на чем-либо еще. Она заслуживала медали за те усилия, которых ей стоило лишь процедить:

– Алексия.

– Вираго, – повторил он. – Ты и понятия не имеешь, какая это честь, что я дарю тебе новое имя вместо того, что тебе дали ахромо. Для меня и моего народа твое имя ничего не значит. У «вираго» есть смысл, есть предназначение.

– И тем не менее это не мое имя. И ты нарочно пытаешься меня отвлечь от того факта, что ровным счетом ничего для меня не делаешь. Я ничего не скажу о городе, пока ты отказываешься даже принести мне еды. Или батареи, чтобы я не замерзла здесь насмерть.

Фортис фыркнул:

– Громкие слова от женщины, которая даже в воду ко мне выйти отказывается. Ты так боишься, что я тебя убью, что мы даже поговорить не можем – тебя начинает колотить от злости.

– Хочешь, чтобы я вышла в воду?

– Думаю, что ты боишься выйти в воду.

Судя по всему, Алексии было не побороть собственный темперамент. Потому что она потеряла весь контроль над ситуацией, просто услышав эти слова. Ее лицо вспыхнуло от злости, чего никогда раньше не случалось. Руки сжались в кулаки. Она сорвалась.

– Ладно! – Алексия перешла на крик, сама не зная почему. – Тебе так сильно хочется, чтобы я с тобой поплавала, сукин ты сын?

– Ты не выйдешь плавать. Ты цепляешься за безопасность корабля, потому что без своих лекарств ты слаба.

Его тупая, саркастическая ухмылка даже не дрогнула. Алексия не могла позволить ундине победить.

Глава 14. Фортис

Фортис глазам своим не верил. Сработало. До сих пор Алексию не брали никакие подначки. Он знал, что она держала эмоции под контролем, что была сдержанна, как положено воину. Ахромо всегда понимала, когда он вел себя как невоспитанный малек, и не поддавалась.

Но на этот раз у него получилось. На этот раз она тяжелым шагом направилась к экзоскелету, что-то бормоча себе под нос. Движения были резкими, злыми, Алексия совершала возмутительно безрассудный поступок. Неужели она не понимала, что злость заведет ее в неправильном направлении?

Судя по всему, что-то, что он сказал, разозлило ахромо так, что ее это больше не волновало.

Или лекарство выветрилось окончательно и она не знала, как сосредоточиться, когда все эмоции были так новы. С этим можно было работать. Использовать ее слабость в своих целях, взять то, что было нужно. Но что-то иное вспыхнуло в груди Фортиса, заставляя прижать жабры плотно к голове.

Он пользовался ее нестабильным состоянием. Одно дело – заглянуть в воспоминания без разрешения, когда они дрались на равных. Глубинника это не особо смущало, Алексия проиграла ему в честном бою. Но это была не та женщина, что он знал. Ее рваные, яростные движения совсем не походили на хладнокровного воина, которого он видел в Тау.

Фортис что, сломал ее?

Экзоскелет сомкнулся на теле ахромо, и она ударила по кнопке, выпускающей ее в океан. Рухнула в воду так, словно до камней было далеко. Но ведь не было. Фортис слышал треск, с которым ноги Алексии ударились о поверхность. Знал, что ее наверняка тряхнуло до самых костей, особенно с добавочным весом костюма. И все это время ахромо без остановки ругалась.

Судя по всему, сейчас она вообще ничего не контролировала. И отчего-то это заставило плавники Фортиса виновато прилипнуть к чешуе. Он хотел добиться ее доверия, чтобы она все ему рассказала сама. А не... этого.

Океан взлохматил ему волосы, словно довольный его мыслями.

– Этого ты для меня хотела? – пробормотал Фортис, пока Алексия соображала, как выбраться из-под собственного корабля. – Как непредсказуемы твои капризы. Ей суждено убить меня, но ты хочешь от меня сочувствия к ахромо.

В каком-то смысле. Он не жалел эту женщину, но теперь Фортису хотелось ей помочь. Она заслуживала его помощи.

Он отобрал у Алексии все, на чем держалась ее личность. Ученые Тау создали ее идеальным, бесчувственным механическим солдатом, исполняющим приказы. И тем самым подавили ее саму. Она заслуживала знать, что это такое – сражаться, когда в сердце пылает огонь. Что это такое – самой выбирать, за что бороться и во что верить всей душой.

Фортис был воином всю свою жизнь и многих научил этому искусству. Тут был похожий случай.

Подплыв к краю корабля, он заглянул под него – посмотреть, как Алексия пытается выбраться оттуда. Пузырь на ее лице запотел от ее усилий, но женщину это, похоже, мало волновало.

Нет, ее щеки все еще были алыми от злости. Верный знак, что Алексия не держит себя в руках, и вряд ли это скоро изменится.

– Лекарства делали из тебя хорошего солдата, – сказал Фортис. – Как странно наблюдать, как ты себя теряешь.

– Ничего я не теряю, ундина. – Она всплыла перед его лицом, оставаясь на уровне глаз благодаря двигателям на ботинках. – И драться я могу как прежде. Я такая же, как раньше.

– Разве? Я чую твою злость, Алексия.

У нее вырвался разъяренный вопль, и она ринулась на Фортиса. Ее ботинки позволяли двигаться куда быстрее в воде, но это не давало ахромо преимущества, на которое она надеялась. Фортис перевернулся на спину и позволил ей пролететь мимо. Тормозить Алексия тоже могла быстро, как оказалось, но все равно это выходило довольно неуклюже.

– Кто тебя тренировал? – спросил глубинник из чистого любопытства. Уж точно не ожидая, что она начнет болтать и выдаст куда больше, чем собиралась.

– Я всю жизнь тренировалась, чтобы охранять Оригиналов, – прошипела Алексия. – На суше, в воде. Нет ничего и никого, с чем я не могла бы сразиться. Я раздирала людей на части голыми руками. Убила сотни. Я хорошо знакома со смертью, ундина.

– Сотни? – Фортис дернул хвостом, снова отплывая с ее дороги и двигаясь спиной вперед, вынуждая ахромо следовать за ним дальше в бездну. – Где в Тау нашлось столько людей, чтобы их убить?

– Ты удивишься, сколько там внизу народа и скольких в Тау признают недостойными общего дела. – Алексия зависла в воде, и ее глаза распахнулись шире. – Не надо было тебе этого говорить.

– Не надо было. Но это интересно. У Тау есть какое-то дело, говоришь? Значит, вас тренируют не только для того, чтобы просто охранять Оригиналов. – Ахромо едва заметно дернулась, и он прищурился. – Или вы и правда лишь телохранители, но есть люди, от которых их нужно охранять. Такие у вас планы?

– Ты слишком внимательный, ундина.

– Как такое вообще может быть? Не будут же ахромо воевать сами с собой. Тау и так контролирует все города. Мы нашли ваши посты внутри каждого из них. В руинах Альфы его обнаружить было до смешного просто. А значит, сражаться вы планируете не со своими.

Алексия кинулась на него, но Фортис уже знал, зачем она это делает. Отвлекает. Он подобрался слишком близко к правде.

В раздражении глубинник ухватился за костлявую руку экзоскелета и оторвал ее на ходу. Это было так просто. Металл был тонким, хрупким – он треснул с громким хлопком, и Фортис выкинул железную кость в пучину.

Алексия замерла на месте, глядя на собственную руку, не защищенную от холода океана. С одной рукой скелет стал заметно менее полезен.

Фортис улыбнулся:

– Так, значит, мой народ. Тау планирует напасть на ундин.

Она злобно зашипела:

– Мы всегда знали, что океан принадлежит вам. Еще до того, как спустились на дно, Оригиналы знали, что в воде живут другие существа. Они только не знали, как вы отреагируете на такое количество новых лиц в землях, всегда принадлежавших вам.

– Вы нам не понравились.

– Это точно. – Алексия потрясла рабочей рукой и сжала кулак. – И после двух сотен лет войны между нашими видами у Оригиналов кончилось терпение.

Неудивительно. Нападения на его народ в последнее время ужесточились. Фортис видел, как корабли преследуют Народ Воды по пятам. Даже Бета – город, который должен был быть у них в руках, – реагировала странно, когда они проплывали мимо. Правда, осталось только три города, и один из них был тюрьмой.

Среди ахромо не было союзников, кроме тех, что уже и так помогали ундинам. Если начнется полноценный бой, их легко истребят.

– Проклятье! – прошипел Фортис. И кинулся на нее.

Схватив Алексию за вторую руку, он сорвал скелет и с нее, оставив лишь полезную обувь и металлический позвоночник. Женщина выматерилась и попыталась его ударить. На этот раз даже попала. Ее кулак был способен оставить синяк, что удивило. Даже без скелета Алексия била сильно.

Но сейчас Фортису было неинтересно продолжать с ней драку. Она дала столько информации. Куда больше, чем он рассчитывал получить так быстро.

После следующего удара глубинник схватил ее за спину костюма. В его пальцах оказалось столько проводов и деталей, и их было так легко сломать. Все тело Алексии содрогнулось, но он сорвал с нее шлем и бо́льшую часть позвоночника. Одной рукой Фортис держал ее за рубашку, второй тряс в воде остатки ее последнего оружия. Теперь женщина была незащищенной, и ее ботинки потеряли источник энергии.

Тишина, наступившая после удара, должна была стать предупреждением. Но глубинник выкинул последние части костюма туда же, в бездну. Пока не отпуская рубашки Алексии.

Фортис дождался, пока она посмотрит на него. Что-то перевернулось внутри от этого взгляда, и он ненавидел себя за такую реакцию. Потому что ненавидел ее. Всю целиком. Неважно, сколько правды Алексия ему открыла, он не мог перестать ее ненавидеть.

Схватив ахромо за шею, Фортис оставил ее висеть в окружающей их темноте. Дернув хвостом, выплыл дальше в океан. Вскоре вокруг не осталось источников света, кроме его тела.

Она схватилась за его запястья, но не стала сопротивляться. Словно знала, что проиграла, и при том так легко.

– Ты поможешь нам, – сказал Фортис. – Предашь все, что так боишься предать, и тебе от этого будет только лучше. Если согласишься работать с нами, я буду тренировать тебя сам. Никто из Народа Воды или других ахромо не сможет взять верх над тобой. Но для этого мне нужно, чтобы ты доверилась мне, вираго.

Ее пальцы сжались сильнее.

– Никогда я не стану доверять тебе или твоему виду.

Фортис уронил ее. Это было так легко. Он просто разжал руку, и вес собственного тела и железных ботинок утащил Алексию на дно. Это произошло так быстро, как бы она ни пыталась плыть против течения. У нее было недостаточно сил. Ахромо боролась изо всех сил, работая руками и ногами, но очень скоро просто устала.

Она не ела. Пила так мало воды. Никто из них не вечен. Даже он.

В последний момент, прежде, чем течение успело унести ее прочь, Фортис схватил ее за руку. Они замерли в воде: она, падая в пучину, и он, сияющий маяк спасения.

Алексия взглянула на него темными глазами цвета бездны, простирающейся под ней. Сколько раз он уже смотрел в эту тьму? Как часто клялся, что там были все его ответы?

С трудом сглотнув, Фортис напомнил себе, что она была не из океана. Ахромо была не той, за кого он ее принимал. Как бы сильно он ни хотел, чтобы она оказалась даром самой морской пучины.

– Доверься мне, – сказал глубинник, охрипнув от странной эмоции. – У тебя нет выбора, Алексия. Доверься мне, или я тебя отпущу.

Он видел ее внутреннюю борьбу. Части нее хотелось со всем этим покончить. Возможно, так было бы проще для них обоих – просто дать ей утонуть. В какой-то момент Алексию убило бы давлением. Это было бы быстро, почти мгновенно. Она бы даже ничего не почувствовала. И океан нашел бы применение ее останкам.

Фортис не стал думать о ней хуже, но он был разочарован. Казалось, весь океан замер вокруг. Даже течения притормозили, ожидая ее решения.

Алексия посмотрела на глубинника снова, но не пошевелилась. Просто позволила держать себя над верной гибелью.

Потом наконец кивнула.

– Я не знаю, как тебе довериться, – сказала она. – Но обещаю, что попробую научиться.

– Этого достаточно. Ты и так уже открыла мне секрет о своем городе, который скоро нам пригодится.

Фортис подтянул ее к себе за руку, перехватил за талию. Она была такой большой ахромо, и тем не менее ее талия казалась тонкой под его рукой, пока глубинник плыл с ней обратно к кораблю. Как... странно было замечать подобные детали. Обычно его не волновали тела других.

Алексия не шевелилась в его руках. Он даже забеспокоился, что она сдалась. Может, уже пожалела, что не выбрала смерть.

Он поднес ее к низу корабля и подтолкнул к шлюзу. И, только глядя на то, как ахромо не может даже подтянуть себя внутрь, Фортис понял, в чем дело.

– Замерзла, вираго?

Стоило догадаться по стуку ее зубов. Какой же он глупец! Его братьев холодные воды не волновали, но Алексия, разумеется, замерзла. А он только что протащил ее по самым ледяным частям океана.

Подхватив ее под ягодицы, Фортис втолкнул ее в корабль. Ахромо выкатилась на пол, и он услышал, как она пытается подняться на четвереньки. Уже что-то. По крайней мере, Алексия хотя бы пыталась выжить.

Но он знал, что в комнате нет тепла. У корабля кончилась энергия на обогрев, а значит, ахромо предстояло просто замерзнуть насмерть.

Вздохнув, Фортис поплыл к спрятанным батареям. Одну можно было и уступить. Да, это был его козырь для переговоров, повод убедить Алексию, что, может быть – может быть, – ей все-таки стоит им помочь. Но если сначала он поможет ей выжить – может, это усилит ее к нему доверие.

В голове этой женщины хранились все секреты Тау. И Фортис уже решил, что будет куда полезнее поговорить с ней об этих знаниях, чем своровать их и притвориться, будто он что-то понял.

Взяв одну из батарей, Фортис закрепил ее на крыше корабля. Ахромо стоило бы сделать систему посложнее, если они не хотели, чтобы его народ разобрался в их строении. Батареи буквально крепились на пару замков. На его глазах вспыхнул огонек соединения.

Было как-то неправильно продолжать дразнить Алексию. Она и так в его присутствии натерпелась. Скоро компьютер включит обогрев, и тогда, может быть, Фортис вернется.

А пока что он решил оставить ахромо оплакивать потерю всего, что она о себе знала.

Глава 15. Алексия

Вскоре включилось отопление. Алексия знала, кого за это благодарить, но как-то сложно было испытывать к Фортису что-то хорошее после всего произошедшего. Она лежала на полу и смотрела, как один за одним зажигаются огни. Часть из них – от каких-то важных кнопок и тумблеров на случай чрезвычайной ситуации. Наверное, ей полагалось обратить на них внимание. Остальные были просто лампами.

Ундина отдал ей батарею. После всего этого. После их ругани, и раздражения, и ее абсолютно позорного поведения. Он отдал ей батарею.

И почему-то от этого было только хуже.

Ни разу в жизни Алексия так не срывалась. Даже будучи ребенком, которому очень хотелось, чтобы в него перестали тыкать бесконечными иголками. Когда она была маленькой, она плакала. Много. Часто. Слезами безысходности, печали, злобы. Но никогда не срывалась и не нападала на кого-то, уж тем более вот так, даже не думая, зачем это делает и стоит ли оно того.

Столько причин, по которым Фортису стоило дать ей умереть. У нее не было никакого, ни малейшего повода так поступать. Спорить с ним из-за такой мелочи? Глупо. Безрассудно. Так не похоже на нее.

Но теперь, лежа на полу, глядя на лампы и дрожа до сведенной челюсти... Алексия чувствовала себя лучше. Что было совершенно нелогично. Фортис не был к ней добр. Он даже не знал, что она плакала, пока они ругались. Все ее слезы растворились в соленой воде океана. Но Алексия почти что всхлипывала, тщетно пытаясь ударить его, отчаянно стараясь доказать, что она все та же женщина.

Прошло достаточно времени, чтобы прийти к твердому осознанию: зря она выбрала этот путь. Нужно было остаться в Тау и жить припеваючи. Тогда ничего бы не изменилось. Вообще ничего. Вся ее жизнь была бы полна онемения, а не горы ошибок, которую она теперь совершала.

– Компьютер? – спросила Алексия, зная, что все это будет записано, но не веря, что Тау действительно придет за ней. – Что будет, если я предам Тау?

– Уточните свою должность и уровень доступа.

– Алексия, личный телохранитель Оригинала Харлоу.

Повисла долгая пауза. Компьютер думал, как ответить.

– Незамедлительное уничтожение в случае утечки информации о Тау третьим сторонам. Сбор дээнка, чтобы выяснить причину сбоя.

– Ну да, – пробормотала Алексия, тяжело вздохнув. – Все логично.

Ну конечно же, они просто разберут ее на запчасти. Как и всегда. В этом была вся суть Тау.

Перевернувшись на живот, Алексия подползла к ящикам и достала свой последний комплект сухой одежды. Самый тупой поступок в ее жизни – выпрыгнуть из проклятого корабля, даже не надев гидрокостюм, как полная дура. Теперь ее экзоскелет был сломан, у нее остались только фрагменты ботинок, бесполезных без источника питания.

Тишину прорвал резкий всхлип. Она попыталась подавить его, но в итоге только затолкала эмоцию куда-то в район груди – и та разнылась так сильно, что даже массаж не помогал.

Алексия попыталась снять ботинки. Пальцы были фиолетовыми и плохо гнулись. По крайней мере, отопление работало изо всех сил, пытаясь согреть промерзший металл. Прикусив губу, Алексия сорвала с себя ботинки от скелета, затем обувь, потом остальные мокрые тряпки.

Все это заняло куда больше времени, чем должно было. И даже это ее раздражало. Хотелось кричать, а выходили только постыдные тихие всхлипы. Какая же идиотская ситуация! Она была личным телохранителем одного из Оригиналов. Ей не полагалось валяться на полу голышом, вцепившись в одежду, которую она не может надеть, потому что ей слишком, мать его, холодно. Надо было взять себя в руки. Алексия не была слабачкой.

Да нет, была. Слабой, уставшей, вымотанной. Ей просто хотелось хоть на кого-нибудь положиться – чего ундина от нее и добивался.

Но разве это по-настоящему, если ей приказывали довериться? Разве не так она до сих пор и жила?

В конце концов Алексия натянула новую одежду и завернулась в одно из одеял для чрезвычайных ситуаций. По крайней мере, это должно было ее еще немного согреть. Уже что-то.

Дойдя до кресла пилота, она уселась в него, подтянув колени к груди и обняв их. Все еще было сложно смотреть наружу. Словно с ней было что-то не так, раз вид пустоты за окном не пугал. Алексия одновременно любила и ненавидела этот вид. Может, это теперь было постоянным ее состоянием. Любовь и ненависть.

Мелькнул плавник. Ундина всегда предупреждал ее, что приближается. Алексия изо всех сил попыталась не шевелиться, чтобы не вернулась злость. Но мысли угомонить не могла. Зачем он вернулся? Еще не все сказал?

Фортис появился над кораблем, вероятно держась за что-то под ним, потому что Алексии не было видно его хвост.

– Ты должна отдыхать.

– Я не знаю, сколько сейчас времени. У этого корабля нет настроек дневного цикла, так что я понятия не имею, когда мне спать. – Она прочистила горло и обняла колени чуть сильнее. – И еще – мне кошмары снятся.

Каждую ночь. Стоило ей закрыть глаза и попытаться отдохнуть, как Алексии начинали сниться кошмары. Только и могла думать о том, что случится, если она будет смотреть в бездну слишком долго. Мозг рисовал картины огромного существа, которое поднимается из глубины и проглатывает корабль целиком. А иногда снился Тау и все то, что Харлоу сказала, если бы Алексия вернулась.

Во сне относительно безопасный дом становился змеиным гнездом. Если бы она вернулась, от нее бы избавились. Утыкали бы иголками и разобрали мозг по частям, пока она еще в сознании. Все те ужасы, которые на глазах Алексии творили с другими, теперь могли случиться с ней.

Фортис перевернулся, словно лег на землю за окном. Теперь она видела его профиль, так что, по крайней мере, ундина на нее не смотрел.

– Мне тоже снятся кошмары.

– Я с тобой письками меряться не собираюсь.

– Чего? – Он покосился на нее с явным отвращением. – Я тоже этим заниматься не хочу.

– Это выражение такое. Я говорю, я не буду обсуждать, у кого из нас кошмары хуже.

– А я тебя и не прошу. Кошмары – это кошмары. Я не... – Фортис вздохнул, выдувая облако пузырей, закрывающее от нее его лицо. – Я пытаюсь быть вежливым.

– У тебя плохо получается.

– А мне кажется, ты просто не знаешь, что это такое, когда перед тобой пытаются извиниться за причиненную боль. – Ундина покачал головой и закатил глаза, словно едва мог ее терпеть. – Я тут стараюсь, вообще-то. Расскажи про свои кошмары.

– Не хочу о них говорить.

Еще больше раздраженных пузырьков.

– А зачем упомянула тогда?

Действительно, зачем? Вероятно, что-то в Алексии искало утешения, пусть даже и от этого ужасного мужика, который доставил ей столько неприятностей. Пока что их отношения строились на ненависти и боли, но, может... Может, она могла это исправить.

Алексия прикусила губу, покатала ее между зубов, а потом наконец сдалась:

– Не знаю, как ты залез в мои воспоминания, но, наверное, было очевидно, что я не рождалась. Меня создали.

– Это я понял, да.

– В Тау невозможно завести детей. Никто не рожает новых людей, не строит семьи. Есть только Оригиналы и... – Она неопределенно помахала рукой. – Все остальные.

Фортис повернул голову, чтобы посмотреть на нее. В его глазах уже клубилось облако красок. Словно он хотел заглянуть к Алексии в голову, прожить то, что прожила она.

– Ну не надо, – прошептала Алексия. – Не заставляй меня открывать тебе то, чего я не хочу. Не лишай меня выбора.

Еще какое-то время они смотрели друг на друга, но потом Фортис отвел взгляд. Давление с ее затылка тут же исчезло, как будто кто-то убрал руку.

С облегчением обмякнув в кресле, Алексия несколько раз глубоко вздохнула. Потом продолжила:

– Меня создали, чтобы охранять Оригиналов. Каждая часть меня, каждая молекула дээнка подобрана так, чтобы я была в этом хороша. Я не знала другой жизни. Меня создали в тестовой колбе без капли доброты. В мой мозг с самого первого дня загрузили понимание того, кем я должна быть. А когда из меня не вышло идеальной версии, накачали химикатами, чтобы сделать лучше.

– Похоже, через такое сложно пройти.

– Я даже не первая Алексия, – призналась она. Тяжело было произносить эти слова, но это было правдой. – Я седьмая. Первые шесть были так недостойны своего места, что от них просто избавились. Моя модель всегда была... с сильным характером.

По крайней мере, так они ей сказали. У предыдущих Алексий было слишком много собственного мнения, и это всегда их подводило. От них быстро избавлялись. Потом какой-то ученый разобрался, откуда у них было столько силы воли, и ту ниточку ДНК подкорректировали. Новая версия вышла куда покладистее.

– Гены мои взяли от самого первого телохранителя Харлоу, двести лет назад. Вроде как она была куда меньше меня, но зато оказалась способным бойцом и защищала Харлоу хорошо. Только для этого меня и создали. А теперь...

У Алексии не было причин выкладывать Ундине все. Может, она просто чувствовала себя уязвимой. Пережитое отобрало у нее последнее понимание того, кто она есть. Лекарств не было. Безопасности не было. Даже гарантии, что у нее всегда будет ужин, не было. Женщину сносило течением, как Фортису и было нужно.

– А теперь? – повторил он, подталкивая ее ближе к ужасному ощущению в груди. – Как ты себя чувствуешь вдали от всего этого?

– Сломанной, – прошептала Алексия. – Если они и правда так ужасны, как ты говоришь, а я в этом даже не сомневаюсь, то я была частью этого. Я помогала им создавать таких же монстров, как я сама. Помогала причинять людям боль.

Воспоминания нахлынули так быстро, что она даже не успела их остановить. Вот Алексия держит на месте маленького мальчика, чтобы они могли извлечь его ДНК, а потом выкинуть его в бездну. Вот сотни перерожденных, уничтоженных ради глупости вроде раздражения на коже или простуды, которая прошла бы за пару дней. Вот она тренирует детей сражаться, когда их следовало просто обнять.

Потому что только этого Алексия и хотела в их возрасте. Чтобы ее кто-нибудь обнял.

Когда она успела закрыть глаза? Тем самым заперла себя наедине с собственными мыслями. Но стоило поднять веки, как ее встретил пронизывающий темный взгляд.

– Ты кого-то защищала, – сказал Фортис наконец. – Делала то, что считала правильным. То, что они тебе сказали.

– Никто в Тау не делает то, что считает правильным, – прошептала Алексия. – Ни один из них. Они делают то, что хотят. Чем больше времени я здесь провожу, тем четче понимаю, что даже к Оригиналам все добры не просто так. Все чего-то от кого-то хотят. Я не знаю, как быть тем человеком, которого ты хочешь во мне видеть. Доброта для меня – что-то из разряда почти невозможного. Я умею только защищать зло.

– Любая защита – это доброта, даже если те, кому ты помогала, нехорошие люди. Ты видела то, чего не видели другие. Проблеск света в бесконечной темноте. – Фортис пожал плечами. – Уверен, даже в Харлоу было что-то хорошее.

У Алексии вырвался резкий смешок.

– Хорошее? Только не в Харлоу. Это не женщина, а гарпия.

– Да?

– Избалованная и капризная. Все всегда вращается вокруг нее, как и вокруг всех Оригиналов. Глупо даже пытаться представить себе мир, в котором ее нет. Всех остальных она ненавидит, а когда у кого-то есть что-то, чего нет у нее, начинает ревновать. Харлоу скорее убила бы, чем позволила кому-то другому иметь вещь или подарок, недоступные ей.

В Алексии словно кран открыли. Начав извергать ненависть к Оригиналу, она уже не могла остановиться.

– Один раз она заставила меня убить ученого, потому что он сказал, что ему нравятся блондинки. Просто потому, что ей не понравилось, что его предпочтения не совпадают с ее цветом волос. Сказала мне сломать ему шею и ждала, пока я это сделаю. Вот она, Харлоу. Завистливая, испорченная девчонка, которая уже никогда не повзрослеет.

Сделав глубокий вдох, Алексия разжала кулаки, сжала их обратно.

– Даже приятно все это говорить. Годами жила с этими мыслями, но не стану же я наговаривать на Оригинала. Они всех нас создали.

– Они создали? – спросил Фортис, выпрямляясь. – Или другие люди создали для них, за вознаграждение из бесполезного мусора?

Проклятье! Он был прав. Оригиналы не были богами. Они и людьми-то уже особо не были. Просто избалованные дети с таким количеством денег и влияния, что никто не мог им отказать.

С шумом выдохнув, Алексия покачала головой:

– Это опасные мысли.

Ундина тихо загудел, отплывая спиной вперед.

– Да, опасные. Но ты больше не в Тау, и если тебе хочется так думать, то никто тебе не запретит.

Фортис оставил за собой эти прощальные слова, и с ними было так сложно поспорить. Да, теперь Алексия могла так думать. Ее мысли принадлежали только ей, никто другой не вселял их ей в голову.

Так почему же им было так сложно поверить?

Глава 16. Фортис

У Алексии была честь, и Фортис ненавидел это осознание. Чем дольше он с ней разговаривал, тем крепче убеждался, что его сносит опасным течением. Она была уникальной ахромо. Ему даже не хотелось ее так называть.

Она выглядела как ее сородичи, у нее было то же тело, но в то же время эта женщина так отличалась, что казалось неправильным ставить ее в один ряд с теми монстрами. Жизненный опыт делал Алексию совсем другой. Ей было сложно смириться с принятыми ею решениями, прямо как ему самому, и Фортис мог это уважать.

Потому что она совершила много ужасного. Он видел лишь обрывки, плюс то, что она ему рассказала, но было очевидно: жизнь Алексии была полна жестокости. Эти воспоминания будут преследовать ее до конца жизни – как им и положено.

Но у Фортиса тоже были такие воспоминания. Город, который пал из-за его вмешательства; столько смертей, которые он предвидел, но не смог остановить. Бесчисленное количество событий, заставляющих его сомневаться, может ли он звать себя хорошим. Глубинник понимал ее мучения, и это злило его – как он мог видеть себя в одном из ее народа?

Фортис плыл по океану, опускаясь все ниже и ниже на глубину, где можно было обрести покой.

На серные поля в основном заплывали только они. Не остальной Народ Воды, а именно глубинники, которые могли пребывать в тошнотворных водах и не терять сознания. Некоторые оставались на желтых полях в надежде ненадолго забыться. Когда-то он привел сюда Дайоса, когда тому было сложно смириться со своими неправильными решениями.

Когда паришь в этом отвратительном запахе, не существует злости. Не существует вообще ничего. Здесь океан говорит напрямую с душой, и больше никакие мысли не выживают.

Этого Фортису и было надо.

До боли.

Потому что он начинал проникаться к ахромо, которую просто не мог оставить одну. А он ненавидел ее вид. Всегда ненавидел.

Так почему, закрывая глаза, он чувствовал в ладонях изгибы ее бедер? Почему так четко видел ее голой, как в тот раз, когда она сняла одежду и он не мог отвести глаз? Пусть ему этого и не разрешали? И почему... почему его вообще волновало, что Алексия пообещала попытаться научиться ему доверять?

Все это было неправильно. Надо было настроиться на задание. Не думать о том, какой странно маленькой она выглядела, свернувшись в кресле, когда он привык думать о ней как о могучей и несгибаемой силе. Алексия казалась такой крохотной в свете синих лампочек на панели. Даже ее мускулистые руки, обнимающие колени. Этот момент слабости и уязвимости чуть его не уничтожил.

Фортису не нравилось видеть ее такой. Не нравилось признавать, что это и его вина тоже.

Так что он отправился искать свою богиню. Нужно было убедиться, что он движется в правильном направлении и не совершает ту же ошибку, что многие из его друзей.

Нос защекотали первые нотки серы, и Фортис знал, что нашел скрытый гейзер. На дне океана были более известные поля, и многие из них были просто огромны. Их легко обнаружить благодаря текущей под ними лаве. Но этот явно никто не посещал уже много лет. Здесь был только Фортис – наедине с океаном.

Желтые клубы поднимались в воду, рассыпаясь мерцающими блестками, похожими на кусочки золота. Он глубоко втянул воду сквозь жабры, позволяя частичкам проникнуть в кровь и успокоить рассудок.

Глубинник опустился ниже, ближе к гейзерам, чтобы телом чувствовать жар лавы, и остался там. Замер посреди океана, расправив все жабры до предела, удерживая себя на месте плавниками и расслабив хвост.

Здесь был его дом. Здесь океан держал его в теплых руках, позволяя отпустить все тревоги и сомнения.

– Покажи мне, – прошептал Фортис. – Покажи, что мне нужно увидеть.

Обычно все было не так просто. Богиня океана капризна, и ей невозможно указывать. Ей не нравилось что-то говорить им напрямую. Зачем, когда можно преподать урок наглядно?

Фортис моргнул, открывая глаза и глядя на мелькнувший за золотой завесой плавник. Сначала он чуть было не крикнул незнакомому глубиннику оставить его в покое. Он нашел это место специально для того, чтобы поговорить с богиней без вмешательства кого-либо еще. Но в то же время знал, что никто из них в этих полях не хозяин.

Удивительно, впрочем, что кто-то другой из его вида решил заплыть так близко к Тау. Обычно они все избегали этой части океана. Это заброшенный участок, где мало еды и еще меньше ресурсов. Им просто не было причины сюда приплывать.

Но вот Фортис моргнул, и глубинник подплыл ближе. Тело оказалось большим, а значит, вероятно, это самка. Уж точно не меньше него. Ее хвост казался бесконечным, и она тащила его за собой, словно он был для нее слишком тяжелым. С самками такого размера это случалось, и Фортис хотел было крикнуть, предупредить ее, что эти гейзеры горячее прочих.

Но тут она подплыла достаточно близко, чтобы он увидел ее окрас.

Белая, понял он. Бледная, как брюхо кита, как существа, охотящиеся на глубине. Словно перламутровая жемчужина. Теперь он знал, что это не какой-то чужой ему глубинник.

– Жена, – прошептал он, и голос его надломился. – Зачем ты пришла?

Призрак любимой подплыл ближе. И Фортис не мог на нее наглядеться.

Он чувствовал себя оголодавшим, глядя на нее. На эту самку, похитившую его сердце с первого взгляда. Вот она, прямо перед ним. Ее дух никогда не посещал его раньше. Ни разу. Сколько бы погибших Фортис ни видел, душа его жены никогда не находила его в океане.

Она была все так же прекрасна. Маленькие, аккуратные плавники у лица подчеркивали острые скулы и резкий изгиб челюсти. Мелкие веснушки рассыпались по щекам и вниз на грудь, где расходились звездными облаками на ребрах.

– Ты все такая же красивая, какой я тебя помню, – прохрипел Фортис, не шевелясь, словно малейшее движение могло ее спугнуть.

– Ты никогда не считал меня красивой, – ответила она, и течение донесло до него ее голос. – Я была крепкой, сильной, могучей. Вот что ты любил во мне, Фортис.

Ее слова причиняли боль. Его жена. Его прекрасная, чудесная жена.

– Аструм. Ты же знаешь, я думал о тебе больше этого. – Он протянул руки, но его пальцы прошли сквозь нее. Фортис все бы отдал, лишь бы коснуться нее. – Я скучаю, – прошептал он.

– Нет, не скучаешь.

– Как ты можешь говорить такое? Каждый день я плыву за тобой, несусь тебе навстречу, лишь надеясь, что скоро воссоединюсь с тобой в посмертии.

– Ох, любовь моя! Я не хочу, чтобы ты торопился ко мне. Какой печальный это был бы конец для нашей истории. – Аструм обплыла его по кругу. Ее огромный хвост обернулся вокруг него дважды, прежде чем она остановилась, опутав его своим духом. – Ты здесь остался не просто так, Фортис.

– Я помню твое пророчество.

– Ты помнишь свою смерть. Все эти годы ты гнался за концом и совсем забыл жить. – Она протянула руку, почти касаясь его щеки. Фортис был готов поклясться, что чувствует ее холодную кожу. – Я отпустила тебя много лет назад, любимый.

– Без тебя мне жизни нет. – Даже он сам слышал, как ломается его голос на этих словах. – Я вырастил сына, как хотела бы ты. Аулакс силен и мудр. Он один из немногих глубинников, умеющих видеть насквозь любого, заглядывать в самую душу. Он готов жить без меня.

Плечи Аструм поникли.

– Дорогой. Я никогда не желала вам страданий без меня.

– Но как могли мы не страдать? Ты была светом в наших жизнях. Сияющим маяком, указывающим дорогу к безопасности и счастью. Без тебя... – Фортис посмотрел на свои пустые ладони и сжал их в кулаки, словно пытаясь ухватить хоть часть того, что у них когда-то было. – Без тебя ничего не осталось, любовь моя.

– Все эти годы после моей смерти ты провел в поисках покоя. – Аструм положила холодные руки ему на грудь, и он словно и правда мог чувствовать ее прикосновение. – Но то, что ты ищешь, внутри тебя, Фортис. Океан напоминает тебе об этом годами, но ты отворачиваешься от ее посланий.

– Я ни от чего не отворачиваюсь. Из всех глубинников я к океану ближе всего и слышу все ее слова. Я слушаю. Учусь. Ищу ответы, неподвластные другим. – Фортис беспомощно посмотрел на нее. – Что же я упустил?

– Все, – ответила Аструм. И ее образ начал таять. – Ты упустил значение пророчества, желание океана. Даже мое желание ты упустил, дорогой мой муж.

– Чего же ты тогда желаешь?

Ему самому было больно от отчаяния в голосе. Фортис не хотел, чтобы она уходила. Еще было так рано. Он только начал наполнять душу образом Аструм, всеми теми воспоминаниями, что приносили ему покой.

Но она уже уходила. Даже он знал, что духам океана не было позволено оставаться надолго. У них было столько дел. Они были хранителями океана, теми, кто вел всех живущих, направлял их течения прочь от опасности. Теперь Аструм была куда важнее, чем даже была при жизни.

На ее лице мелькнула легкая улыбка, и он вспомнил, что в такие моменты находил ее милее всего.

– Я хочу, чтобы ты жил, Фортис. Я боюсь, что с момента моего ухода ты словно наполовину мертв. Лишь ждешь, когда наконец-то сможешь уйти.

– Да, – благоговейно прошептал он. – Именно так. Я хотел почтить твою память.

– Тогда живи, муж мой. Живи до самого конца пророчества, и только тогда поймешь его истинную важность.

Фортис протянул руку, хватая когтями исчезающие очертания хвоста Аструм, умоляя еще хоть о секунде. Хоть об одном моменте, одной возможности обнять ее, рассказать обо всем хорошем, что случилось после ее смерти. О его отцовской гордости. О том, как Аулакс убил свою первую рыбу и выглядел таким довольным с длинным мертвым существом в руках. О том, как их сын впервые поплыл и как изящен он был для кого-то столь маленького. О том, что их мальчик был одним из немногих, выживших после пыток ахромо.

Фортис стольким гордился. Его жена заслуживала знать, каким чудесным вырос их сын.

Но она уже исчезла, и он остался один. Один посреди серных гейзеров, где было так мало ответов и так много новых вопросов.

Фортис вздохнул, готовясь уплывать. Встряхнув хвостом, он попытался понять, почему океан послал к нему жену. Чтобы напомнить, ради чего он все это делает? Глубинник и так помнил. Ради семьи и... друзей.

Из гейзера донесся низкий, раскатистый смешок. Буквально из гейзера. Словно сама глубина вздрогнула от эха древнего голоса, что недавно говорил с ним в бездне.

– Как же ты плохо слушаешь, – вздохнул божественный голос. Гейзеры запузырились от его мощи. Огромные пузыри лавы забулькали, выбрасывая в воду еще больше серы и окатив Фортиса желтой волной, которую тот тут же выплюнул, потому что даже для глубинника это был перебор.

У него что, начались галлюцинации? Дно не умело разговаривать.

– Я слушаю хорошо, – сказал он. – Я слышу тебя.

– Как и полагается. Но ты разговариваешь с мертвецами и не слушаешь то, что тебе говорят. Интересный ты глубинник, Фортис. Очень любопытно за тобой наблюдать.

Шипы на его руках и спине встали дыбом.

– Да кто ты такой?

– Я не сказал тебе этого в прошлый раз, и в этот тоже не скажу.

– Почему ты прячешься? Ты же был в том саркофаге, разве нет?

– Я везде, и я нигде. Я часть суши и океана. Я не поддаюсь твоему осмыслению.

Да что это был за голос? Фортис раньше разговаривал с Древними, но этот был на них не похож. Это создание не звучало, как гиганты из глубины.

Живот свело от страха. Уже много лет Фортису не доводилось так себя чувствовать. Глубинники вообще редко ощущали страх. Даже узнав, что его сына похитили ахромо из Альфы, он чувствовал лишь ярость. Крайне редко Фортис терял контроль над собой.

Но существо, с которым он сейчас разговаривал, не было похоже ни на что из того, что он знал.

– Ох, Фортис! – хмыкнул голос. Несколько пузырей лавы лопнули вместе с его смешком, выплевывая раскаленные капли в воду. – Ты слишком много думаешь. Я же чувствую, как мысли гудят в твоей голове. Я ведь немногого прошу.

– Так чего именно ты просишь?

– Твоя тугая голова мешает моим планам. Мне нужно, чтобы ты достал женщину из корабля. Заглянул дальше в ее сознание. Там точно есть информация, благодаря которой твой народ проберется в Тау.

– Я не хочу ее заставлять. – Фортис мог себя за это ненавидеть, но это было правдой. Даже произнося эти слова, он чувствовал, будто предает жену, которая только что была прямо перед ним. – Если у нее есть для меня информация, то я хочу, чтобы она рассказала мне ее сама.

Это было лучшее, что он мог предложить. После всего, что Алексия перенесла, после всего, что он видел, Фортис не хотел ее заставлять. У нее еще был шанс сделать правильный выбор.

По воде разнесся низкий гул. Лава успокоилась.

– Ты веришь, что сможешь завоевать ее расположение.

– Верю.

– Веришь, что она выберет встать на нашу сторону.

Он чуть замешкался, но вздохнул.

– Верю.

Еще один гул.

– Если так, то это нужно делать быстрее. Она сказала, что никогда не видела доброты, Фортис. Покажи ей доброту.

Какая ужасная идея! Она была воительницей, созданием, знавшим только сражения и насилие. Что ей сделает его доброта? Но чем дольше Фортис об этом думал, тем сильнее начинал подозревать, что этот странный, непонятный голос был прав. Может, Алексии и правда стоило узнать его с другой стороны.

Глава 17. Фортис

Как же глупо было доверять голосу со дна океана, у которого не было никаких причин ему помогать! Фортис даже не знал, кому подозрительный голос принадлежал, но эти переживания он оставил на потом. Пока что у него был план. План, который должен был помочь Алексии открыться. В этом голос был прав. Она ни разу в жизни ни от кого не видела доброты. Если бы только он мог показать ей это, может, убедить в том, что доброта чего-то стоит, то подтолкнул бы ее в правильном направлении. Алексии большего и не надо было.

Фортис чувствовал, что она уже и так близка к тому, чтобы им помочь. Она хотела сделать в этой жизни что-то хорошее, и если о том, что такое «хорошо», расскажет ей он – тем лучше. Да, наверное, это все еще считалось манипуляцией, но хотя бы в благих целях.

Подплыв к кораблю, Фортис с удовлетворением отметил, что она все еще экономит энергию. Не собиралась так просто разбазаривать его подарок. Свет внутри был выключен, и, несмотря на работающее отопление, Алексия, кажется, даже не попыталась починить передатчик информации в Тау.

Все это было хорошим знаком.

Она опять сидела в кресле пилота и смотрела в океан. Она часто так делала. Сначала Фортис думал, что она так бросает вызов своему страху. Он чувствовал этот запах пару раз, когда женщина была в воде. Его маленькая вираго не так хорошо прятала эмоции, как ей казалось.

Он замер вне поля ее зрения. Алексия ему не принадлежала, поправил Фортис сам себя. Да, она заслужила имя, но это еще не значило, что она стала «его».

Проклятые серные поля так и не вправили ему мозги. И что-то глубинник сомневался, что, отнеся ее туда, куда собирался, сделает лучше.

– Глупец, – пробормотал Фортис, встряхнув головой. – Возможно, это плохая идея.

Но его манила перспектива убедить Алексию открыться ему. Он знал, что то, что планировал, могло их сблизить, но в то же время и правда хотел, чтобы она стала ему ближе. Чтобы она увидела, что у нее есть причины помогать его народу. Фортис так устал силой принуждать других к правильным поступкам. Хоть раз ему хотелось увидеть, как кто-то делает правильный выбор по собственному желанию. Без пророчеств. Без заглядываний в будущее. Просто делает то, что должен, ради блага всего океана.

Он зажег все биолюминесцентные огни. Они вспыхнули по одному, от кончика хвоста до самого живота, где разбежались по грудной клетке россыпью ярко-желтого. Алексия перевела на него взгляд, но, кроме глаз, в ней больше ничего не пошевелилось.

Это хороший знак или нет?

Фортис знал, что рассудок у ахромо очень слаб. Начинал бояться, что если оставить ее на глубине одну надолго, то она сломается.

– Алексия, – сказал он, подплывая к окну. – Надевай гидрокостюм.

– Зачем?

– Просто надень, без споров.

– Домой ты меня все равно не отнесешь, – фыркнула женщина. – Так почему бы мне не погнить тут еще немного?

Да, она определенно слишком долго смотрела в бездну. Фортис уже видел, как это происходит с другими. Что-то в той глубине было такое, что проникало в самое сознание, как шипы какой-нибудь злобной рыбки. Из этих пут было сложно вырваться.

– Костюм. Живо, вираго!

Она прожгла его взглядом, но встала и ушла в заднюю часть корабля. К счастью, Алексия открыла для себя все пространство, и глубиннику не нужно было смотреть, как она переодевается. Хотя какая-то часть него хотела. Всего-то нужно было забраться на корабль сверху, и под тем углом как раз было бы видно длинные ноги и ягодицы, которые...

Ну нет! У него с самоконтролем все было не настолько плохо.

Фортис провел руками по бокам, складывая плавники на бедрах. Они не трепетали. Они просто держали его на плаву, и если бы они собрались дернуться по любой другой причине, глубинник самолично их оторвал бы.

По крайней мере, она справилась быстро. Уже скоро Алексия вернулась в гидрокостюме, держа маску в руках.

– Я так понимаю, это мне тоже понадобится?

– Да.

– Почему у меня такое ощущение, что ты меня на убой куда-то потащишь? – пробормотала она.

Вероятно, этого Фортис слышать не должен был, но он все равно чуть не раздулся от гордости. Впервые эта воительница признала вслух, что он был сильнее нее.

Проклятье, это не должно быть так приятно!

Глубинник знал, что это опасные мысли. Но дух жены сказал ему жить. Вероятно, потому, что она знала: его конец близко. А почему еще? Фортис был рядом с той, кому было суждено убить его, но по какой-то странной причине это и правда вызывало у него желание жить.

Алексия смотрела на него через стекло, даже не подозревая о происходящем в его голове, о неправильных мыслях, бурлящих внутри. Хотя ее взгляд стал озадаченным, когда он ничего не сказал.

– Ну? – спросила Алексия. – Мне в воду лезть или как?

Фортис прочистил жабры, резко выдохнув.

– Да. Да, именно. Отнесу тебя кое-куда, чтобы ты отдохнула недолго от корабля.

– Слава богу, – пробормотала она, разворачиваясь и ударяя кулаком по кнопке открытия люка в полу. – Не то чтобы я тебе рада, чтоб ты знал. Но было бы неплохо выбраться из этой коробки.

Он дождался, пока Алексия выберется из-под корабля в открытый океан. Все это казалось совсем новым. Почему-то теперь, когда на ней не было ни оружия, ни брони, ощущение было такое, словно они отправляются на какое-то совместное приключение, а вовсе не собираются драться, как это обычно происходило. Что-то внутри Фортиса перевернулось от этой мысли.

«Нет, – сказал он себе. – Так мы реагировать не будем. Она не твоя. Ты только что видел призрак мертвой жены, о которой мечтал годами. Твое тело просто реагирует на инстинкты к ухаживанию, и они... они...»

Были природны. Искренни. Болезненны.

Алексия подплыла к нему с помощью странных плавников, появившихся на ногах, и он залюбовался ее грациозными движениями в воде. Костюм был черным, как сама ночь, таким не похожим на его жену, бледную даже при жизни. Волосы у Алексии тоже были черными – они развевались за ней в движении и сбились облаком перед лицом, когда она остановилась.

– Ну? – снова спросила Алексия, приглушенная маской, позволяющей ей дышать.

У Фортиса не было слов. Пляшущие в его голове мысли были все, как одна, совершенно предательскими. Он протянул к ахромо руку и дернул ее к себе, пожалуй, слишком резко.

Ее руки врезались в его грудь с такой силой, что из жабр вышел воздух. Алексия не собиралась позволять вертеть ее, как вздумается. Впрочем, того, что она сделала потом, Фортис никак не ожидал.

Она обхватила его талию своими длинными ногами. Странное, но интригующее ощущение. Их было две, и они гнулись только посередине, но ухватились за него с неожиданной силой. По сути, то же положение, в котором они были, когда Алексия прибивала его плавники к полу.

Секунду они просто смотрели друг на друга. Она – прищурившись, с подозрением, а он, вероятно, уставился на нее широко раскрытыми глазами, потому что никогда не думал, что женщина будет вот такой. Никто из ахромо никогда его не касался. По крайней мере, не вот так. И, чувствуя ее так близко, такую теплую даже сквозь костюм, он... он...

Алексия подняла руки, и он позволил себя потрогать. Ее пальцы провели по жабрам у лица, невесомые, но загрубевшие от многолетних сражений. Фортис едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Такие красивые, – пробормотала она, понятия не имея, каким интимным было ее касание. – Даже странно, что в ком-то таком суровом есть что-то настолько нежное.

Он словно лишился дара речи. Осталось только удовольствие, пробирающее до самых костей, от касаний на чувствительных краешках жабр. Фортису хотелось укусить ее пальцы и притянуть Алексию к себе ближе, зарыться глубже в ее жар.

И почему она была такой теплой? Почему он позволял себя трогать, даже зная, чем рискует? Ей нельзя было его касаться. Точно не вот так. Стоило отшвырнуть ее в сторону, но, боги, как же это было приятно!

Фортис вдруг вспомнил, как давно его никто не касался. Ну да, он обнимал сына, следил, чтобы Аулакс знал, как он ему важен, но на этом все. Как давно кто-нибудь прикасался к нему с добротой и нежностью?

Годы. Почти двадцать лет, если подумать. Как же было приятно!

Глупо вестись на это. И тем не менее его рука сомкнулась на талии Алексии чуть сильнее, когда он стегнул хвостом и сорвался с места. Женщина уперлась руками ему в грудь для дополнительной поддержки.

Если Алексия думала, что была быстрой в тех своих ботинках, то теперь ей должно было стать очевидным ровно обратное. Этой ахромо предстояло узнать, каким быстрым был его народ, – хотя бы для общего развития. Фортис знал: ей нравилась скорость. Это было понятно по тому, как она управляла кораблем. Этой женщине нравились риски.

Как он и надеялся, она запрокинула голову назад и позволила воде омывать лицо. В Алексии не было страха. Лишь чистое наслаждение проносящимся мимо океаном.

Они перескакивали с течения в течение, и она даже не подозревала, что Фортис несет ее ближе к поверхности. Не до конца, конечно, – Тау находился в той части карты, где зарождалось больше всего бурь. В этой зоне бушевало столько ураганов, что находиться над водой было верной смертью. Но Фортису хотелось добраться туда, откуда он сможет позвать сына.

Аулакс бы услышал, будь отец рядом. Ему столько нужно было рассказать своему мальчику, передать остальным готовиться. Они были так близко к тому, чтобы схватить Тау за хвост, и он не собирался тратить время на ухаживания за этой женщиной. А вот переманить ее на их сторону Фортис все-таки хотел.

Все это было сложно. Сложно разобраться во всех эмоциях. Но Аулакс бы не стал спрашивать, если бы Фортис не захотел отвечать.

Вскоре они добрались до теплых вод, где водились нужные ему существа. В это время года океан устраивал целые представления, и именно это глубинник хотел показать.

Их первым знаком был свет. Вскоре ему стало видно лицо Алексии даже без помощи огней тела. Ее зрачки все еще были расширены, не приспособившимися к просветлевшей воде, но зато ему было видно ее глаза. Фортис видел их несколько раз прежде и был уверен, что заметил там проблески золотого. Он был прав. Мерцающие золотые прожилки были такими милыми.

Проклятье, опять эти мысли! Нельзя. Не с ней. Не с ахромо.

Чтобы не утонуть в прекрасных глазах Алексии, Фортис развернул ее и прижал к себе спиной. А потом поднял руку, показывая на мерцающие крапинки вокруг них.

– Видишь?

Ее рот под маской приоткрылся. Какой бы она была в воде без этого намордника? Даже ему было видно, как под пластиком на коже пролегают алые линии. Ношение маски вредило ей, но без нее Алексия не могла находиться в воде.

Фортис мог бы зарыться рукой в свои волосы и приставить к ее горлу щупальце с трубкой. Он мог бы за нее дышать – правда, глубинник понятия не имел, как она отреагировала бы, если бы он вставил что-то ей в шею и сорвал маску. С ума бы, наверное, сошла. Снова попыталась бы с ним подраться. Отвратительно, как сильно ему хотелось даже этого.

Фортису нравилось, когда Алексия сопротивлялась; хотя сейчас тоже было неплохо. Расслабленно, доверчиво она привалилась к его груди и смотрела на серебряные частички, танцующие вокруг них.

– Однажды Харлоу привела меня в комнату, куда не пускают никого, кроме Оригиналов, – тихо сказала Алексия, протягивая руку и касаясь одного из огоньков. – Сказала, что до спуска под воду это называлось обсерваторией. Когда мы зашли внутрь, весь потолок вот так же мерцал. Она назвала это звездами. Я даже не знала, что так бывает.

– Я видел и настоящие. – То, что она о них не знала, разбивало Фортису сердце. Как нужно жить, чтобы не знать, что звезды существуют? – Даже сейчас бывают вечера, когда небо не гневается так сильно. Если останешься со мной, тоже сможешь посмотреть.

Алексия затихла.

– Останусь с тобой?

Проклятье! Не те слова. Она осталась бы не с ним, она бы просто покинула Тау.

– В смысле, если останешься жить с остальными ахромо, которые с нами работают. Это не обязательно. В Бете тоже можно жить. Правда, там теперь немного тесно.

– Потому что Альфу разрушили.

– Именно.

Фортис с усилием сглотнул, прогоняя прочь вставший от оговорки ком в горле.

– Так, поплыли дальше.

– Куда?

– В прекрасное место, вираго. Раз уж ты сказала, что не видела ни доброты, ни красоты в этой жизни.

Каждый заслуживал доброты и красоты. Даже ахромо вроде нее.

Глава 18. Алексия

Перед глазами мельтешило поразительное количество крохотных искр. Алексия даже не подозревала, что океан может выглядеть вот так. Раньше-то ей было видно только то, что вокруг Тау, а там особо ничего и не было. Лишь пара дохлых растений на краю города, ну и маленький поддельный океан Харлоу.

Пока Фортис нес ее сквозь сияющие огни, она поймала один в ладони и посмотрела на его крохотное свечение.

– У Харлоу был аквариум рядом со спальней. Ей нравилось селить туда разных существ.

Грудь за ее спиной напряглась.

– Я видел. Те, кого она туда заточила, долго в клетке не проживут. Они не предназначены для такой глубины.

Алексия знала. Сама видела, как чахнут и умирают дельфины, несмотря на доступ к еде и воде. Что-то внутри них просто ломалось. В каком-то смысле и с ней случилось то же самое. Сколько всего она могла пережить, прежде чем терялся какой-либо смысл? Но какая-то часть нее хотела продолжать бороться, в итоге превращая ее в полезный инструмент для Харлоу. Пока Алексия не почувствовала вкус свободы.

Прикусив губу, она кивнула. Правильного ответа не было. Те существа не заслуживали такой судьбы. Не заслуживали страдать из-за любви Харлоу к симпатичным зверюшкам.

И тут Фортис перевернулся, положив Алексию спиной себе на грудь, горизонтально. Она сначала даже попыталась сопротивляться – больно интимно это у них вышло, и слишком сильно ей это понравилось. Но ундина схватил ее за макушку и заставил посмотреть наверх.

У Алексии отвисла челюсть.

Над ними парили сотни медуз. Так много, что не сосчитать. Все они сияли ярко-синим на свету, покачиваясь в неторопливом течении. Щупалец у них не было... ну или она их не видела. Просто маленькие мягкие шарики, натыкающиеся друг на друга, пихающиеся и шныряющие по волнам, ища удобное место.

– Какие красивые, – прошептала Алексия, изо всех сил стараясь не шевелиться, когда одна из медуз подплыла ближе. Теперь стало видно, что это не просто светящийся шарик. Внутри нее были разные узоры. Внешние края отражали свет, делая существо похожим на пузырь, а внутри светилось что-то в форме цветка. Пять находящих друг на друга кружков, будто лепестки.

Внешняя оболочка медузы слегка колыхалась, словно дышала. А потом она врезалась Алексии в грудь. Она замерла, опасаясь, что зверушка ужалит даже сквозь костюм.

– Фортис? – спросила Алексия, чувствуя покалывание под кожей. – Они не станут нападать?

Он хмыкнул и наклонился вперед. Жабры на шее скользнули по ее макушке, и Алексия поклясться была готова, что ундина вдохнул запах ее волос.

– Боишься, вираго?

– Не хочу, чтобы меня жалили.

– Не будут они тебя жалить. Это не тот тип медуз, которые причиняют боль. Хотя даже интересно, что ты считаешь, будто я принес тебя туда, где опасно.

Алексия прочистила горло. В чем-то он был прав. У нее не было особых причин и дальше не доверять Фортису – и потом, разве не над этим они и работали сейчас? Он хотел, чтобы Алексия ему доверяла, а она...

Всю жизнь ее учили не доверять никому. Алексия была уверенностью во плоти, иногда даже заносчивостью, потому что такой ее воспитали. Ни на кого не опираться. Никому не доверять. Ни с кем не разговаривать о чувствах и страхах.

Алексия была изголодавшейся женщиной, а ундина предлагал ей награду, от которой сложно было отказаться.

Сняв перчатку костюма, она провела пальцами по пузырю медузы. Та и правда была мягкой на ощупь. Но немного резиновой. В ее оболочке было странное напряжение. Словно вся медуза была покрыта толстым прочным слоем чего-то.

– Как странно, – прошептала Алексия, подталкивая медузу к остальным. – Не думала, что она будет такой.

– Хочешь остальных потрогать?

Да.

Нет.

Не стоило. Ей лишь захочется испытать еще больше нового. Алексии было так страшно, что однажды Фортис вернет ее в Тау. Если ее голова наполнится такими моментами, она начнет верить, что сможет остаться здесь. Словно у нее есть шанс никогда больше не возвращаться в тот холод.

– Боишься? – пробормотал ундина, и его голос вибрацией отдался во всем теле Алексии.

– Не боюсь.

Боялась. Была просто в ужасе. Не перед медузами, а перед тем, что этот момент с ней сделает.

Фортис едва придерживал ее, плывя вдоль ряда медуз. Его рука на талии больше не напоминала тиски, он направлял Алексию, заплывая в самое сердце стайки. Ее сердце грохотало в груди, хоть она и не понимала причины. Медузы не делали больно. Это был не страх, это...

– Я чувствую твое сердце. – Пальцы Фортиса чуть коснулись ее груди, и совершенно новая мысль сверкнула в голове Алексии.

Она хотела, чтобы он схватил ее за грудь. Хотела выгнуться навстречу перепончатым пальцам, почувствовать силу в его руке. Чтобы ундина коснулся ее, сжал, дотронулся до сосков своими опасными когтями. Даже в холодной воде все тело Алексии вспыхнуло.

– Это нервное возбуждение.

От глубокого голоса кружилась голова. Ей нравились звуковые вибрации, от которых все тело щекотало неизвестным чувством.

– Когда ты в воде, я чую все твои эмоции. Ахромо всегда выставляют их напоказ. Страх у вас горький и острый, но сейчас ты теплая, открытая. Хочешь подобраться ближе. Хочешь их потрогать.

Чего Алексия хотела, так это чтобы Фортис потрогал ее. Постыдное осознание, зато правдивое. Его руки были совсем рядом с нужными местами. Вторая ладонь лежала на бедре и казалась раскаленным клеймом. Вот бы она опустилась между ее ног.

Секс всегда был чем-то, что случалось с другими. Харлоу и ее многочисленных любовников надо было защищать, особенно в моменты страсти, когда они оказывались так уязвимы. Алексию тренировали быть пассивной в такие моменты. Смотреть в стенку и игнорировать стоны и влажные шлепки плоти о плоть. Но ей никогда не дозволялось заниматься подобным самой. Да она и не хотела.

От препарата все становилось таким серым. Секс не был ей интересен. До этих пор. Сейчас все тело словно пробудилось, и нарастающее давление между ног было так сложно игнорировать.

И тут, к ее ужасу, Фортис сделал глубокий вдох.

Рука на бедре ослабла, а потом вдруг сжала так сильно, что Алексия почти услышала треск кости.

– А вот этого, – пробормотал Фортис, медленно, протяжно, – я уже не узнаю́.

Черт! Неужели учуял ее возбуждение?

Ничего позорнее с ней в этой жизни не случалось. Проблема даже была не только в том, что он учуял ее, но в самом факте, что Алексия так себя чувствовала из-за ундины. Сколько раз у нее был шанс проникнуться к кому-то в сексуальном смысле – так нет же, ее тело выбрало вот это? Огромного рыбьеподобного монстра, который принес ее посмотреть на медуз?

Она попыталась вывернуться из его рук, и на этот раз Фортис ее отпустил. Оборачиваться Алексия не стала – ей не хотелось видеть его лицо, не хотелось знать, понял ли он. Что, если понял, что она его хочет? Что этот запах в воде был...

Ну нет, даже думать об этом было неловко. С пылающими щеками она поплыла прочь от Фортиса, прямо сквозь сотни медуз, толкающие ее в бока. Почему-то это помогало. Холодная вода на спине успокаивала. Резиновые маленькие существа вокруг так резко контрастировали с жаркими мыслями в голове.

Алексия несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить беснующееся сердце. Он назвал это возбуждением – что ж, в чем-то Фортис был прав.

В теле было столько странных ощущений. Они ее переполняли. Никогда раньше Алексия ни о ком не думала с такой стороны.

Еще несколько вдохов, и, успокоившись, она обернулась посмотреть на ундину. Но Фортис исчез. Было очевидно, где она его оставила, потому что там осталось свободное пространство, медленно заполняемое медузами. Но куда...

Когтистые пальцы провели по ее спине, не вспарывая ткань костюма, но все равно вполне ощутимо. От холодных острых кончиков все волосы на теле Алексии встали дыбом, но это было приятное ощущение.

– Что это за запах, вираго? Я ни разу такого не чуял. – Голос Фортиса упал до низкого, пробирающего рыка.

– Не знаю, о чем ты.

– Все ты знаешь. – Он обплыл ее по кругу, обвивая хвостом и отрезая пути к отступлению. Медузы исчезли из виду.

Алексия смотрела, как широко раскрываются его жабры, как он втягивает в них больше воды. Тонкие перепонки трепетали, словно пытаясь напитаться ее запахом, а потом растопырились под разными углами. Даже плавники на голове и бедрах распушились, дрожа в воде с такой силой, что почти начали взбивать пузыри.

Она не знала, что происходит с ундиной, но в его темных глазах можно было утонуть.

– Вираго, – прорычал Фортис.

Сложно было спорить с таким мужчиной, особенно когда было очевидно, что он потерял контроль над собой. Животное, в лучшем случае. В худшем – чудовище. Что-то в запахе ее возбуждения разъярило его. А может, просто расшатало какой-то винтик в груди, превращая ундину в бушующего зверя.

Алексия с усилием сглотнула.

– Я ничего не буду объяснять, Фортис.

В его груди раздался рокот. Черт, какой же он был огромный! Больше, чем она помнила. И его хвост сжимался, обвиваясь вокруг нее и давя со всех сторон.

Даже это было приятно. Сила хвоста, рельеф чешуи на ее костюме, даже движение на тыльной стороне ее обнаженной ладони. Теперь ей хотелось схватить Фортиса, подтянуть к себе поближе, узнать, что будет, если он прижмется губами к ее груди или к другим местам на ее теле, как столько человек делали с Харлоу на глазах Алексии.

Ундина дернул ее еще ближе, его жабры затрепетали еще сильнее. В какой-то момент, глядя в его черные глаза, Алексия поняла, что толком не узнаёт его. Она привыкла к спокойному, собранному, может, даже порой бессердечному Фортису, который постоянно ее доставал. Но это был кто-то другой. Его черные глаза были совершенно пусты.

Хвост сжался еще сильнее, и Алексия оказалась прижатой к его груди. Руки поднялись, сомкнулись за ее плечами, удерживая на месте. Медузы мерцали за головой ундины, затемняя его лицо тенью, которая заглядывала ей в самую душу. Голод в чертах Фортиса прожигал ее насквозь.

Еще один низкий рык. Предупреждение. Алексия замерла в его хватке. Лицо ундины все приближалось. Плавники по обе стороны лица дрожали так быстро, что их едва было видно.

– Что это за запах, вираго? – спросил Фортис опять, и голосом он уже мало чем отличался от монстра из кошмаров.

Это не должно было так ее заводить. Это точно не помогало ситуации, но, боже, как же Алексия была возбуждена! Она всегда была самым большим человеком в любой комнате. Даже среди других телохранителей, даже среди таких же генетически модифицированных мужчин – она была минимум одного с ними роста. Никогда в жизни Алексия не чувствовала себя маленькой, хрупкой, слабой.

Но была такой сейчас.

Она не могла высвободить руки, но наклонилась ближе, пока между их губами не осталась только тонкая мембрана маски. Алексия чувствовала жар тела ундины. Он точно чувствовал ее.

– Я ничего тебе не скажу, Фортис. Приди в себя.

Еще один рык.

– Прекрати. Скоро очухаешься, и тогда тебе будет стыдно за себя, Фортис. Не хочу знать, как ты выглядишь, когда тебе стыдно. Пожалуйста. – На последнем слове они почти столкнулись губами.

Алексия не могла отвести взгляда от его глаз. Пока он не повернул голову. И что-то теплое и ребристое не скользнуло по ее шее. Он что...

Когда ундина застонал, она отклонилась так далеко, как только могла. Он наклонился за ней, словно ему было мало. Мало. Словно он охотился на какой-то вкус, которым еще не насытился.

Она тоже всего этого хотела. Алексия облизала губы, словно уже чувствуя его вкус, и черные глаза проследили за ее движением с пристальным вниманием.

– Розовый, – пробормотал Фортис, словно благоговейно.

И тут она увидела, как пелена спала с него. Безумие вытекло обратно в океан, и ундина снова стал самим собой. И с ужасом осознал, что натворил.

Его хвост распрямился с такой скоростью, что Алексию трижды развернуло в воде. Теперь она оказалась спиной к нему, но, может, так было лучше для них обоих. После того... что только что произошло, возможно, им обоим был нужен небольшой тайм-аут.

Поток воды хлопнул Алексию по спине, словно ундина пытался прочистить жабры от ее запаха. Если он вообще так чуял запахи.

Почему-то от этого ей стало холодно. Что бы это ни было, очевидно, Фортис этого не хотел. Может, у ундин фишка такая, что они немного звереют, если понимают, что женщина... заинтересована. Твою мать, как же неловко!

Алексия помахала рукой перед собой, пусть ему и не было видно.

– Я тут пока поизучаю.

– Я не хотел... это... я не... – Еще один поток воды в спину, и мелькнувший под ногами хвост. – Я вернусь.

Она не сомневалась. Потому что иначе просто ушла бы на дно океана, чтобы попробовать там забыть, что вообще произошло.

Глава 19. Алексия

К ее облегчению, через какое-то время Фортис все-таки вернулся. Но до этого Алексия почти час провела в компании медуз. Сначала ей было сложно удерживать себя на плаву и двигаться в их толпе. Так страшно было повредить хоть одну. Они были такими нежными существами, а она, как ни повернись, то и дело задевала их ластами.

Но со временем Алексия приспособилась. И они были с ней так терпеливы. А может, они были просто медузами, и это она приписывала им какие-то эмоции. У них, может, и мозгов-то не было. По крайней мере, она не разглядела.

Прозрачные, беспечные, они парили посреди океана и позволяли течению принести их, куда им было нужно. Какое мирное существование! Алексия им даже завидовала.

Она и представить не могла, что это такое – просто плыть по течению и не беспокоиться, что происходит, куда идет жизнь.

Фортиса она почувствовала прежде, чем увидела. Волосы на руках встали дыбом даже под гидрокостюмом – обычная реакция на чужой взгляд. И никто другой не стал бы смотреть на Алексию в океане. Это было большое, бесконечное пространство, полное пустоты. По крайней мере, так она думала, пока сознание не напомнило, что в океане вообще-то много чего нужно опасаться.

Развернувшись в направлении взгляда, она увидела ундину за завесой медуз. Он смотрел на нее. Просто наблюдал, как Алексия плавает в облаке этих существ, позволяя им врезаться в себя под силой течения.

Интересно, как она выглядела со стороны? Хотелось верить, что Фортису открылась какая-то завораживающая картина. Человек, крупнее всех себе подобных, парит в воде с ластами на ногах, от которых кажется только длиннее. Может, ее волосы красиво развевались над головой – длинные, плавные, чуть завиваются на концах. Вот так Алексия хотела выглядеть в его глазах.

На самом деле, конечно, она наверняка выглядела как какой-то лохматый ужас со спутанными у лица волосами, в гидрокостюме, подчеркивающем все ее недостатки, и в куче медуз, постоянно врезающихся ей в нос.

Вздохнув, Алексия махнула ластами и поплыла к Фортису.

– Я так понимаю, моя вылазка в океан закончена? – спросила она. – Раз ты вернулся, значит, нам пора назад.

– Ты тут уже долго, – согласился ундина. – Пора возвращаться.

Обратно в тюрьму. В тесные стены, темноту, бесконечную скуку, медленно пожирающую ее мозг. Она почти была готова умолять. Слезно просить не относить ее обратно. Только не теперь, когда она почувствовала свободу на вкус, и эта потеря пугала ее так сильно.

Жабры Фортиса дрогнули.

– Страх?

Алексия попыталась заглушить эмоцию, но не смогла.

– Не хочу обратно.

– Там ты в безопасности.

– Я не могу... – Она глубоко вздохнула. – Там так тесно, Фортис. Внутри все такое маленькое. И нет ничего, кроме темноты и бесконечной тишины. Я сижу на месте часами, каждый день, просто глядя в бездну. Мой рассудок трещит по швам.

И ее это пугало. Ей было так чертовски страшно возвращаться в ту комнатушку с этими стенами. Алексия даже не знала, что с ней там будет. Что, если она не сможет оторваться от вида бездны? Что, если однажды просто решит, что с нее хватит, и прыгнет в воду без дыхательной маски?

Она уже думала об этом недавно. Но здесь, на этом бесконечном открытом пространстве, она словно снова смогла дышать.

Алексия боялась подплывать к Фортису близко. Вдруг он опять сойдет с ума? Ей не очень хотелось разбираться с этим снова, особенно пока она не поняла, что вообще стало причиной того их общего помутнения.

Но по крайней мере теперь Алексия знала, что он видит в ней личность, а не какую-то проблему. Поэтому она осталась висеть перед ним в воде, работая ногами и игнорируя жжение в усталых мышцах.

– Я боюсь туда возвращаться. Не люблю тесные пространства.

Что-то изменилось в лице ундины. Брови нахмурились, глаза прищурились, губы скривились на сторону. На секунду Алексии показалось, что он ей откажет. Фортису явно не хотелось идти у нее на поводу. Он собирался посадить ее обратно в клетку, и неважно, что там станет с ее головой.

– Я не хочу, чтобы ты боялась, – процедил он. – Для тебя это нетипичная эмоция, и мне не нравится ее вкус.

– Тогда прошу, не возвращай меня туда.

– Мне больше некуда тебя отнести.

Она попыталась придумать что-то – что угодно поблизости, что могло им подойти. У Тау было множество маленьких баз по всему океану, но Алексия не знала, где их искать. И потом, заявись она на базу Тау, множество народу сразу узнало бы, где она.

И сейчас Алексия не хотела давать им эту информацию. Она решила, что сделает правильный для себя выбор, и им было... это. Она хотела узнать, что будет дальше, что захочет сделать, понравится ли ей иметь чувства, эмоции и прочие сложные моменты.

Алексия решила узнать, какой будет жизнь, где она сама выбирает за себя. А не кто-то другой.

Может, это было глупо. Может, были варианты получше. Но... сейчас она хотела именно этого.

Дернув ногами, Алексия подплыла ближе к Фортису.

– Неважно куда, только не в тот корабль.

Внутри ундины явно происходила какая-то борьба. Она почти видела, как мелькают мысли в его голове. Осознание, что, если он не вернет ее туда, Алексия будет свободна.

Она могла пойти на риск. Риск, который изменит траекторию всей ее жизни. Может быть... может быть, именно это и было ей нужно.

– Если я решу вам помочь... – начала Алексия и замерла, когда ундина отреагировал на ее слова всем телом.

На его руках вздыбились шипы. Острые и готовые к бою. Было сразу понятно, что если Алексия коснется хоть кончика, то пустит кровь. Когда Фортис пошевелился, стали видны и шипы на спине. Их поднялось уже внушительное количество.

Сглотнув, она продолжила:

– Если я решу вам помочь, мне для этого понадобится больше доказательств.

– Тебе нужны еще доказательства, что выступить против тех, кто накачал тебя наркотиками и использовал тебя в своих коварных целях, это достойный выбор? – Судя по лицу, Фортис считал ее сумасшедшей.

Может, так и было.

– Ты выступаешь против всего, что я в этой жизни знала. Тау не лучший город, но у них есть власть. Ты просишь меня пойти против тех, кто все здесь контролирует, просто потому, что так будет правильно. Но я не уверена, что человечество может быть лучше. Не уверена, что у нас есть другой путь. – Алексия подняла ладонь, чтобы ундина ее не перебил. – И я не уверена, что, избавившись от Тау, мы что-то изменим.

Честно говоря, она боялась, что станет только хуже. Тау заправлял всем. Распределением еды, медициной, политикой. Все города ждали от Тау решений. Без контроля люди обращались к хаосу. Им нужна была твердая рука. Всё это Оригиналы осознали несколько веков назад, и людская природа с тех пор не изменилась.

– Но нужно же попытаться, – сказал Фортис. – Весь океан на кону. И я понимаю, что для ахромо это значит мало, но у нас другого дома нет.

В его словах была правда. Это был их единственный дом. Над водой ундины жить не могли, а без океана... их всех ждала верная смерть. Все это могло закончиться только из-за человеческого эгоизма. Тысячи людей, решившие умереть, лишь бы не признавать собственных ошибок.

В горле встал ком.

– Я очень боюсь принимать это решение, Фортис. Если я решу тебе помочь, я предам все, что когда-либо знала, и пути назад уже не будет. И выбор мне придется делать на основании информации от одного ундины, полученной после нескольких недель пыток в темном, холодном океане с петлей на шее.

Шипы Фортиса резко сложились обратно.

– Хочешь сказать, я тебя вынуждаю?

Ну, она пыталась сказать это иначе, но...

– Я думаю, ты делал то, что считал верным. Похитил кого-то, обладающего информацией, кого-то, способного дать тебе ключ к спасению твоего народа. Не могу сказать, что не сделала бы того же на твоем месте.

– Но ты не можешь сделать этот выбор и поверить, что решение полностью твое?

Алексии только нужно было посмотреть на тьму под их ногами. На глубокую бездну, в которой скрывалось столько всего.

– Я начала видеть всякое в темноте, – прошептала она. – Ужасные, отвратительные вещи. Наверное, просто мое сознание рисует мои самые жуткие страхи. Но если я проведу в том корабле еще хоть немного времени, мне кажется, я начну верить в то, что оно мне показывает.

Больно было признавать правду. Алексия до жути боялась того, что с ней станет, если она вернется в то замкнутое пространство: вновь переживать за отопление, еду, состояние тела. Даже то, что она сейчас так устала, было неправильно. Несколько недель неподвижного гниения на месте – и вот Алексия уже задыхалась, просто удерживая себя на плаву.

И она не хотела, чтобы Фортис это знал. Слабость – это главное, чего телохранителю вроде нее не полагалось показывать. В нее генетически было заложено сопротивление самому концепту слабости.

Но ундина заметил, потому что он так хорошо все в ней замечал. Фортис придержал Алексию рукой за талию, а второй подхватил под руку, словно она вообще ничего не весила.

– Хочешь доказательств, – прорычал он, – будут тебе доказательства, вираго.

Руки Алексии ладонями прижало к широкой мускулистой груди ундины. Резко втянув в себя воздух, она взглянула наверх и поняла, что он тоже смотрит на нее не менее озадаченно.

Возможно, они оба не знали, что делать с летающими между ними искрами. Алексия даже не заметила, как это все началось. А может, она вообще это все придумала – раньше-то ей такого испытывать не приходилось.

Алексия решила как-то объяснить свои чувства. Ее никогда никто не привлекал. Препараты, которые она принимала, убедили, что она даже не знала, что такое сексуальное влечение. Даже присутствуя на многочасовых, бесконечных оргиях, Алексия ничего не чувствовала. Только думала о том, как скучно стоять и слушать чужие стоны.

Логично, что ее тело пыталось наверстать упущенное. Жаль, что в океане не по кому было сохнуть, кроме Фортиса. Может, если бы им оказался другой телохранитель, например, ее бы это смущало гораздо меньше.

Но пока они виляли между облаками медуз, Алексия попыталась представить себе остальных телохранителей, куда более похожих на нее, и... ничего не почувствовала. Она помнила их могучие, бугристые мускулы, капли пота на блестящих мышцах пресса. Но ее тело на эти мысли никак не реагировало. Даже когда она вспомнила, как ее валили на пол во время тренировок, тяжелый вес мужских бедер на своих собственных, их лица в сантиметрах от ее.

Все в Тау говорили о том, как невероятно привлекательны телохранители-мужчины. Оригиналы всех их делали такими. Сильными, идеальными примерами мужского достоинства.

Может, Алексия думала не о том. Может, ей надо было думать о самих Оригиналах, по образу и подобию которых были созданы все остальные. Они были многовековыми существами, а это что-то да значило.

Но кого бы из Оригиналов она ни вспоминала, тело не реагировало так, как на Фортиса. Ни на одного из них. Все они были маленькими и слабыми. Мягкими в талии или вообще повсюду. Алексии не нравились их прически, их манера себя вести, их голоса. Все это было каким-то не таким, как бы она ни пыталась поставить себя в гипотетическую романтическую ситуацию.

Фортис перехватил ее бедро, чуть повернув Алексию, чтобы она могла видеть окружение, но женщина могла думать только о том, какие у него большие ладони. Перепонки сначала казались странными, но сейчас – вместо них – она сосредоточилась на царапающих кожу когтях. И... черт! Вот и все, ее тело снова вспыхнуло, как факел.

Хватка ундины стала болезненной, но если его опять донимал ее запах, то он решил об этом не говорить. Просто сосредоточился на том, что впереди, и несся туда на внушительной скорости.

Может, если Алексия тоже сосредоточится на конечной точке, все эти странные чувства отступят? Ну не может же ее до такой степени привлекать ундина, верно?

Верно?

Прочистив горло, она спросила:

– Куда мы плывем?

– Туда, где мало кто из вас бывал. Ты хочешь доказательства, что все это стоит риска, вираго, и я тебе их предоставлю.

Доказательства. Ладно. Пойдет. Доказательство, что в сердце Тау зреет что-то зловещее. Может, тогда Алексия сможет наконец сделать выбор, не страшась того, что ждет ее впереди.

Глава 20. Фортис

Глупо было пытаться доказать глубину злодейств Тау. Фортис это знал. Алексия была не совсем безнадежна, это верно, но он видел, как сложно ей было на дне.

В каком-то смысле он понимал ее сомнения после всего, через что она из-за него прошла. Фортис почему-то думал, что это само собой разумеется, что она захочет выступить против тех, кто причинил ей столько боли. Теперь, когда сознание Алексии прояснилось, это был бы самый очевидный выбор.

Среди своего народа он видел многих, у кого развивалась зависимость к серным полям на дне океана. Видел, как их решения становятся сомнительными, а то и откровенно неправильными – что угодно, лишь бы вернуться обратно на поле и еще ненадолго выпасть из реальности. Так что Фортис понимал, почему Алексии нужно было убедиться, что она действительно решает сама, а не под воздействием обстоятельств.

Но у него заканчивалось терпение.

Глубинник несся сквозь океан, унося ее в то место, которое он поклялся никогда не открывать ни одному живому существу. Первое место, где он действительно увидел, чем ахромо были на самом деле. Место, из-за которого Фортис знал о существовании Тау. И он собирался поделиться этим знанием с Алексией.

– Когда я был молод, я много путешествовал, – заговорил он. – Много лет провел, изучая каждый уголок океана, до которого только мог добраться. За это время я много чего узнал, но главным открытием для меня стало название твоего города, Тау. Я знал о его существовании, многие из нас знали, но не могли его отыскать. Я провел в поисках очень, очень много времени.

– От нас остались следы? – Алексия вывернулась в его руках, пытаясь заглянуть в лицо, пусть на такой скорости это и было неудобно. – Не должно было быть.

– Возможно, они просто не там, где вы ожидали. – Фортис встряхнул головой. – Слишком много лет мы провели, ища твой город. Но я нашел алтарь, который открыл мне правду о нашем мире. Правду о Тау.

– Алтарь?

Он чуть сжал руки, прижимая женщину ближе к себе. Глубинник помнил, как нашел это место. Как испугался его. Как впервые увидел, на что на самом деле способны ахромо.

– Фортис? – окликнула его Алексия, и ее голос дрогнул. – Куда ты меня несешь?

Если бы только он мог сказать. Если бы мог заставить себя произнести эти слова. Но Фортис не мог. Даже просто говоря об этом месте, он чувствовал, словно выпускает в мир древнее проклятие.

Поэтому глубинник заставил себя замолчать. Просто показать ей. Вскоре Алексии предстояло увидеть все своими глазами.

Много времени это не заняло. Тау был совсем недалеко от того места. Словно все это время город дразнил своей близостью. Фортис нашел первый секрет, первый знак, что на дне существует больше трех – тогда еще четырех – городов.

Главный провал его жизни – что он не нашел Тау сам. Может, тогда ему и не нужна была бы эта женщина. Не пришлось бы вытаскивать ее из дома, пытать голодом и темнотой.

Но тогда бы он никогда не узнал, какая Алексия теплая, когда держишь ее в руках. Никогда бы не понял, как давно его никто не касался.

Фортис с усилием сглотнул, пытаясь отвлечься, пока не вернулся в то мутное состояние. Он был так близко к Алексии, так одурманен ее запахом. Он старался даже не вспоминать тот момент. Затолкал все мысли куда подальше.

К сожалению, запах он все еще чуял. Ее. Чем бы это ни пахло. Фортис понятия не имел, что это было, но оно точно действовало на него, подобно заклинанию. Один глубокий вдох – и он лишился рассудка.

Фортису было нужно больше. Больше... ее.

Может, они оба сходили с ума. Алексия думала, что он опасный зверь; глубинник был уверен, что она убьет его. Но тем не менее Фортис не мог отогнать от себя мысль: если ему все равно осталось недолго, так почему не побаловать себя напоследок?

Наконец они прибыли. Можно было перестать думать обо всех этих сложностях.

– Там, – пробормотал он на ухо Алексии и указал пальцем направление.

Вдали в воде парил странный металлический остров, непохожий на что-либо знакомое ему. Корнями он уходил на глубину, балансируя землю наверху. И весь был механическим. Отдельные части постоянно открывались и закрывались, меняли положение, перемещались туда и обратно, фильтруя воду, вероятно нужную для чего-то наверху. Вниз стекали длинные грязные потоки. Отбросы того, что жило на суше.

– Это еще что за хрень? – пробормотала Алексия, нахмурившись.

– Наследие Тау, – ответил Фортис. – Поплыли. На поверхность.

– Поверхность? – Она словно запаниковала в его руках, тщетно пытаясь вырваться из каменной хватки, пусть и знала, что никуда глубинник ее не отпустит. – В смысле – поверхность? Туда нельзя! Ты же сам сказал, там сплошные бури.

Фортис уже поднимался, так что ей должно было быть видно, что никакой бури над ними нет. Волны пронизывал свет, вокруг них рассыпались длинные лучи солнца. Алексии просто нужно было поднять глаза.

Но он и правда сломил ее уравновешенность. Как оказалось, эта новая версия была куда эмоциональнее той воительницы, что Фортис встретил изначально.

– Алексия! – рыкнул он, сжимая ее сильнее, чтобы она перестала брыкаться. – Посмотри.

На всякий случай он буквально схватил ее за подбородок и заставил задрать голову. И с глубоким удовлетворением почувствовал, как Алексия обмякла в его руках, уставившись на поверхность воды с благоговением в широко распахнутых глазах.

– Это что... – Она даже не смогла договорить.

– Солнце, – ответил Фортис. – Ваше солнце, которым вы так одержимы.

Он лично никогда не понимал, чего там было любить. Солнце просто висело в небе, ослепительное и противно жаркое. Но сейчас, подплыв выше и дав Алексии поднять голову над водой, может, он что-то немного понял. Закрыв глаза, она запрокинула голову, разметав волосы по поверхности воды. Картина чистого блаженства на ее лице была... заманчивой.

Нахмурившись, Фортис тоже закрыл глаза и задрал голову. Может, дело было в положении. Солнце все еще жгло даже сквозь веки, но, пожалуй, в темноте оно было немного терпимее. И тепло его было довольно-таки приятным после холодной воды.

– Никогда не думала, что увижу его, – прошептала Алексия тихо, почти благоговейно. – Никогда не...

Открыв глаза, глубинник посмотрел на нее. Как же давно он ничем так не наслаждался, как она этим моментом под солнцем! Стоило признать: Фортис уже и не знал, как получать такие эмоции. Алексию так захватило это ощущение, что в ее голове словно не существовало иных мыслей.

Когда с ним такое бывало последний раз? Она видела ужасное сооружение из металла за спиной, но все внимание было обращено на солнечный свет и его тепло на коже.

Являлся ли ему хоть раз такой дар?

Алексия наконец открыла глаза, и их взгляды тут же встретились. Вся сила, дремавшая в нем, хлынула на свободу с такой скоростью, что Фортис не успел себя остановить. Вот он еще был здесь – а в следующий момент оказался в ее будущем.

Она вышла на солнечный свет. Это было не на суше, но в том строении, которое остальные возвели для своих партнеров. Здание Алексии было куда ближе к поверхности, чем у остальных, но это было не страшно, потому что она не боялась бурь. Он сам не знал, как это понял. Фортис чувствовал, что эта жизнь принесла ей покой, и это было...

Хорошо.

Ему было приятно знать, что даже после его смерти Алексия найдет место, где ей будет спокойно.

– Твой путь приведет тебя к счастью, – сказал он, не в силах сдержаться. – Пусть дорога и будет сложной, ты делаешь правильный выбор.

– Не говори мне, что делать, Фортис.

– Это твое будущее. – Резко вздохнув, он разорвал зрительный контакт и потряс головой. – Прости меня, вираго. Не стоило смотреть без твоего разрешения.

– Ты... – Она громко сглотнула. – Смотреть? В каком смысле?

– Глубинники отличаются тем, что рождаются в самом сердце океана. Из-за этого у нас есть способности, неподвластные нашим сородичам. – Впервые Фортису было неуютно об этом говорить. С чего вдруг? – Я могу видеть не только твои воспоминания, но и твое будущее.

Повисла долгая пауза. А потом Алексия внезапно расхохоталась.

Он никогда не слышал от нее такого звука. Несколько саркастичных смешков, да, но полноценного смеха – ни разу. От неожиданности глубинник разжал руки, и Алексия отплыла от него по воде, заливаясь так, что, он готов был поклясться, у нее даже слезы полились по лицу.

– Ты видишь будущее? – прохрипела она.

– Да, я вижу будущее. – Фортис раздраженно расправил жабры. – Чего тут смешного?

– Смешно, что ты думаешь, будто я на это куплюсь. – Алексия ушла под воду от смеха, потом вынырнула, отплевываясь. – Ундина считает, что может видеть будущее! Тоже мне!

– Я правда могу.

– Ага. – Все еще смеясь, она развернулась туда, куда Фортис ее принес. – Как скажешь.

– Я могу! – повторил он, но Алексия уже явно не слушала.

Только поплыла к металлическому острову, качая головой. По пути до суши глубинник то и дело слышал, как она бормочет себе под нос:

– Будущее он видит! – И фыркала каждый раз.

Эта женщина его и правда до смерти доведет. Она не верила ни единому его слову, но это была правда. Он видел ее будущее, видел будущее многих других. Но как это доказать?

Фортис даже не до конца понимал, зачем ему было что-то ей доказывать. У Алексии не было причин верить ему, потому что она никогда не видела, на что такие, как он, способны. Да и не волновали ее особо эти его способности.

Ее смех не должен был так его задеть. Но задел.

Раскинувшийся перед ними остров не был металлическим на поверхности. На первый взгляд он казался таким же обычным, как любой другой. Песчаный пляж, сменяющийся изумрудной травой, бревенчатый домик прямо посередине. Словно специально построили, чтобы на него любоваться. Словно внутри никто никогда не жил.

Но самое странное в этом месте было то, что его никогда не касались бури. Фортис много дней подряд качался на волнах, наблюдая за этим домиком, который уже давно должны были поглотить ураганы и смерчи, сметающие с поверхности воды все на свете. Но только не это место.

Оно оставалось нетронутым.

Отпустив пока что злость на недоверие, Фортис поплыл за Алексией к песчаному пляжу. Как и в прошлый его визит, металл укусил его за хвост. Нужно было выбираться на песок. Тот еще опыт, учитывая, что Фортис не любил оказываться на берегу.

На суше ему сложнее было отступать, а на поверхности было полно желающих устроить на него охоту. Алексия выбралась из воды и сняла маску, замерев, когда глубинник рявкнул:

– Будь осторожна. Ты на этом острове не одна.

Она нахмурилась.

– Здесь кто-то живет?

Внезапно вокруг них взметнулся ужасающий шум, разорвавший тепло солнечного дня и пробравший холодом по позвоночнику. Вот они. Существа, что населяли это место. Ни разу Фортису не удалось пробраться в этот дом надолго – потому что каждый раз на него набрасывалась толпа монстров.

Маленькие и покрытые перьями, они казались такой легкой добычей. Но сколько бы он их ни давил, разбрасывая повсюду перья, всегда появлялись новые. Вооруженные когтями и острыми клювами, они набрасывались на глубинника каждый раз, как он появлялся здесь.

Алексия со странным озадаченным видом наблюдала, как на него накидывается маленькое чудовище. Она просто стояла, пораженная, и смотрела, как Фортис хватает одного зверя и вышвыривает в океан.

– Ты что... – начала было она, но осеклась. Казалось, ей стоило усилий натянуть на лицо менее удивленное выражение. – Ты боишься куриц?

– Это так вы называете этих маленьких чудищ?

Боги, из-за дома уже появилась новая волна! Им было все равно, зачем Фортис здесь, они просто слепо нападали на него.

– Курицы, ага, – пробормотала Алексия, выходя навстречу стае, планирующей атаковать глубинника. – Они не опасные.

– Они выдирают мою чешую, – прошипел он и угрожающе оскалил зубы, выглядывая из-за Алексии. – Всех, кто подберется ко мне близко, убью!

– Тут, видимо, где-то рядом курятник. Просто... уйди пока в воду. Я дам тебе знать, когда разберусь.

Ему это не понравилось. Фортис хотел быть рядом, хотел видеть ее лицо, хотел застать тот момент, когда она осознает, что он прав. Когда глубинник пробрался в дом в прошлый раз, понял все, что ему нужно было знать о ее виде и о том, как разрушительны были ахромо в своем существовании.

Но если Алексия хотела спасти его от этих куриц, то, пожалуй, он был готов ей это позволить.

Глава 21. Алексия

Огромный ундина, глубинник, способный убить практически кого и что угодно, просто пошевелив пальцем, боялся куриц. Вот чего Алексия точно не ожидала.

Искусственный остров, явно созданный руками человека, впрочем, тоже был сюрпризом. И больше всего ее удивили не шестеренки и странные трубы внизу, державшие его на плаву, а все то, что оказалось на поверхности. Это место было до жути похоже на фотографии дома одного из Оригиналов.

Оригинал Джессап был одним из редких мужчин, внушавших ей опасение. Всегда немедленно убивал любого, кто возражал ему. Даже других Оригиналов. Алексия своими глазами видела, как он убил одного из своих, заявив, что между ними не должно быть разногласий. Все Оригиналы соглашались друг с другом. Точка.

В его крыле Тау на стенах висели фотографии. Множество фотографий. Все с Поверхности, из той жизни, что Джессап вел когда-то давно. Одна из них выглядела точно так. Маленький бревенчатый дом на берегу океана. Море изумрудной травы вокруг, усеянной крапинками фиолетовых и белых цветов, пышным ковром спускалось к волнам. Зрелище было... завораживающее. Прекрасная мечта множества людей в те стародавние времена.

По крайней мере, так говорил Оригинал Джессап. Но чтобы что-то такое плавало себе посреди океана, где его никто не найдет? Странное и подозрительное совпадение.

Держа ухо востро, Алексия загнала куриц обратно в полуразрушенный курятник. Дом выглядел почти как новенький, но вот остальной остров явно поистрепался. Курятник был сбит из дерева, но и то износилось за века. Время оставило след везде, где было должно. По крайней мере, если верить, что это место создали Оригиналы. И Алексия... верила.

Закрыв калитку, она огляделась и увидела вокруг еще больше животных. Которых не должно было существовать. В поле сразу за домом паслись три коровы, осел, на горизонте виднелось что-то похожее на двух лошадей. По словам Оригиналов, все эти животные вымерли уже очень и очень давно.

Но вот же они. Живут на острове, которого не должно существовать.

В животе свернулось нехорошее предчувствие. Даже просто находиться здесь казалось неправильным. Словно Алексия зашла на чужую территорию и вот-вот кто-нибудь рявкнет на нее из динамиков. Или пустит пулю в лоб.

Сделав глубокий вдох, она пошла к дому. Хотелось узнать наконец, в чем весь сыр-бор. Если Фортис верил, что она найдет причину перейти на его сторону, то там наверняка было что-то серьезное. Люди были ужасны. Алексия и так с этим не спорила. Но ей нужно было узнать, что же вызывало в глубиннике такую ненависть.

Казалось, что в бревенчатом доме ее ждет по меньшей мере верная смерть. Но Алексия не стала останавливаться. Подошла прямо к двери, поморщилась, словно ожидая наказания. Ничего не произошло.

С усилием сглотнув, она толкнула дверь ладонью.

Это был не дом, внезапно осознала Алексия. Зайдя внутрь, она с удивлением обнаружила там только скамьи на полу. Ни стульев, ни кухни, ни гостиной. Только фотографии на стенах. Каждая с маленькой плашкой внизу, объясняющей изображение.

– Музей? – пробормотала Алексия, пораженная, что такое место вообще существует.

Кто бы стал строить музей посреди океана? Сюда некому было приходить. Вокруг бушевало слишком много разрушительных бурь, да и люди на поверхность больше не поднимались. Но это место выглядело безупречным. За ним кто-то ухаживал.

Наклонившись ближе, она посмотрела на ближайшую фотографию и с удивлением обнаружила много знакомых лиц. На изображении были все Оригиналы, вместе, будто старые друзья. Одни приобнимали друг друга за плечи, другие улыбались в камеру или показывали неприличные жесты. Простые люди, которым еще так далеко было до бессмертия.

Странно было видеть их такими. Наклонившись еще ниже, Алексия прочитала под фото: «Мечтатели, увидевшие цель и решившие служить ей».

Как им рассказывали, Оригиналы предвидели конец света и создали города под водой. Может, это было еще до всего. Может, здесь они еще не видели, как их жизни начинают разлетаться в клочья.

Следующие пять изображений были понятными Алексии чертежами. Разные версии одного из городов, планы, на основании которых потом возникла реальность. Некоторые вещи были знакомы, хотя чертеж Тау, например, отличался от того, что находилось сейчас под водой.

Алексия провела пальцем по надписи внизу.

«Самый безопасный город в мире».

Для них.

Тау всегда был самым безопасным городом – для тех, кто жил в нем. И она больше не была уверена, хорошо это или плохо.

Алексия развернулась, рассматривая изображения, которые были знакомы ей всю жизнь. На фотографии первых животных, которых спустили под воду. Коров посчитали слишком затратными, и потом, они производили слишком много углекислого газа. Это было опасно, а значит, они не стоили сохранения. В конце концов, от их молока мало пользы для людей с непереносимостью лактозы, а такие были среди Оригиналов.

Дальше шли фотографии постройки городов под водой. Столько людей тогда помогало с работой. Инженеры, архитекторы, художники провели многие годы за разработкой всего необходимого для спасения мира.

Тут внимание Алексии привлекло еще несколько фотографий на дальней стене. Их она раньше не видела.

Подойдя ближе, она поняла, что смотрит на начало генетической программы. Одно из лиц заставило ее замереть на месте.

– «Алексия Баррон, первая из храбрых», – прочитала она вслух, глядя на женщину со своим лицом. Конечно, она была куда меньше нынешней Алексии. Но это все еще была суровая воительница, явно способная на большее, чем многие вокруг нее.

Та версия Алексии присоединилась к этим людям добровольно. Она выбрала стать частью эксперимента, и все ее дальнейшие версии стали его узниками. Внутри Алексии вскипела злость. Как же ей хотелось вернуться назад во времени и отвесить этой женщине пощечину! Ну должна же она была знать, на что обрекала себя и всех остальных!

Столько версий Алексии пытали и мучили, чтобы добраться до этой. Столько из них заслуживало большего, чем просто умереть на операционном столе, потому что они проявили эмоцию.

Сделав глубокий вздох и взяв себя в руки, Алексия перешла к фотографии странного аппарата. Он торчал из берега, блестя на солнце металлическими частями. Одна высокая колонна с электрическим шаром на верхушке.

– «Первый погодный манипулятор, – прочитала она вслух, чувствуя, как слова застряли в горле. – Первый из многих. Провальный эксперимент, который привел...»

Алексия замолчала, потому что следующие слова было почти невозможно произнести вслух. Она отказывалась выпускать их на воздух.

«Провальный эксперимент, который привел нас к идеальной жизни под водой».

Неужели это значило, что это Оригиналы повлияли на погоду? Быть такого не могло. Они спасли мир, а не уничтожили его. Но Алексия переходила от одной фотографии к другой, и правда становилась лишь яснее.

Она смотрела на ученых, работавших над погодной машиной. Потом на фотографию первого урагана, направленного на страну противника. Потом они создали аппарат, вызывающий землетрясения, и призвали цунами, уничтожившее тысячи людей. На следующем фото была буря, вышедшая из-под контроля; ураган, взволновавший море и затопивший почти все Восточное побережье. Эксперимент начинал жить собственной жизнью, учиняя все больше и больше разрушений.

Стремясь создать что-то достойное своего эго, Оригиналы уничтожили планету. Это из-за них все жили под водой. Но они пошли дальше. Начали генетически модифицировать других, заставлять людей вроде Алексии работать на них. Врать ради них. Сочинять и внушать остальным истории, в которые они будут верить.

Все ради гордыни. Потому что они были группой друзей, посчитавших себя выше остального человечества.

В самом конце, после всех фотографий, висел большой лист, заключенный в раму. Надписи на нем звучали, словно манифест, и у Алексии кровь застыла в жилах от его содержания.

«Мы – Оригиналы».

«Мы – те немногие, кто выживет после конца света».

«Мы никогда не умрем».

«Мы будем править новым миром, который создали».

«И только мы будем об этом знать».

Ниже шли подписи. Алексия знала каждую из них.

Дрожащей рукой она коснулась имени Харлоу. Не то чтобы они друг друга хоть как-то любили. Алексия ненавидела эту женщину за все, что та с ней делала, но какая-то часть женщины надеялась, что она все же не была составляющей этого безумия. Алексии хотелось верить, хоть на секунду, что Харлоу была против этого кошмара.

Грудь сдавило. Злость, тревога, чувство вины. Все те эмоции, которые ей не позволяли чувствовать, потому что Алексия была всего лишь куклой. Ее создали, чтобы она их защищала, потому что без таких телохранителей у Оригиналов был веский повод опасаться за свои жизни, и они это знали.

Конец света случился не из-за стихийных бедствий.

Он случился из-за человеческого самомнения.

Глаза жгло от слез. Слез, которые Алексия копила всю жизнь. Она работала на этих людей. Оригиналы убедили ее, что, по крайней мере, она работает на тех, чье дело правое.

Но это было не так. Это они были виноваты в том кошмаре, в котором вынуждено существовать человечество.

У Алексии вырвался тонкий вскрик, и она согнулась пополам. Оригиналы были не единственные виновные. Она была причастна к этому. Столько лет она их защищала, посвящала им всю себя. Бесчисленное количество часов верила, что они принимают правильные решения, что нужно лишь следовать их приказам.

Вся ее жизнь была ложью. Но что еще хуже, от этой лжи пострадал весь мир.

Алексия оправдывала поступки Оригиналов, потому что верила, что работает на меньшее зло. Бета была наполнена жадными до власти идиотами, которые ничего не могли изменить. В Альфе все были прекрасны и умны, но пусты внутри. А в Гамме, конечно же, не было никакой власти. У нее почти не было выбора. Но в Тау решали всё. Тау был самым сильным, а значит, лучшим городом.

Это тоже было ложью.

Алексия оплакивала потерю всего, что знала. Всего, чем она была. Душераздирающие всхлипы сотрясали все ее тело, пробирая до самых костей и изгоняя все мрачные мысли и воспоминания, которые ее пожирали. И в конце, попрощавшись с прошлой собой, Алексия поняла, что наконец-то может дышать.

Потому что теперь перед ней открылся новый путь. Путь, который мог привести ее к чему-то лучшему.

Почему-то теперь она чувствовала себя сильнее. Эти эмоции, эти мысли, эти переживания. Они висели тяжелым грузом, и никакое лекарство не могло избавить от них. Но теперь Алексия освободилась, раз и навсегда.

Покинув музей, она вышла на солнечный свет новой женщиной.

Глубоко вдохнула в легкие свежий морской воздух, совсем не такой затхлый и мертвый, как под водой. Алексия была свободна. Наконец-то совершенно свободна.

Фортис ждал ее в воде. На песок он выбираться не стал, но она и не думала, что глубинник станет ждать ее там. Курицы были очень серьезной угрозой его нежной чешуе.

При взгляде на него в груди что-то заныло. Этот огромный, ужасный монстр сражался с ней, как никто другой, но теперь все, что Алексия носила в себе столько лет, испарилось. Вина, груз эмоций, страдания. Она могла жить снова.

Как отблагодарить Фортиса за это? Он сделал ей самый драгоценный подарок, что только мог быть. Он разорвал ее цепи.

Один шаг, другой. И вот она уже бежала к воде по песку. Ледяные волны стегнули по ногам, но она, не останавливаясь, влетела в воду.

На лице Фортиса отразился такой шок, что Алексия чуть не рассмеялась. Казалось, он даже немного испугался. Будто думал, что за ней гонится кто-то из дома. Или, о ужас, курицы.

Как же глупо, что он так их боялся! В этом было что-то милое.

Фортис ей просто... нравился. Если быть до конца честной с самой собой, то он нравился ей с самого начала. Даже когда запер ее в корабле, что-то в Алексии любовалось им.

Она подплыла к глубиннику и обняла его за шею. Он все еще смотрел на нее удивленно, вероятно, подозревая, что Алексия сошла с ума, но ее это не волновало. Она взяла его лицо в руки, запустив пальцы в жабры, и поцеловала.

Алексия никогда в жизни никого раньше не целовала, но видела чужие поцелуи. Это был поцелуй благодарности, признательности, всех тех хороших эмоций, что бурлили в ней теперь, когда она узнала правду. Поцелуй вышел крепким, возможно, даже слишком, учитывая острые зубы, но ей было все равно. Губы Фортиса были холодными, а ее тело вспыхнуло раскаленным металлом от одного только прикосновения.

Алексия отпрянула, чтобы сказать спасибо за все, за открытую ей правду, но Фортис схватил ее за затылок и притянул обратно к себе. Этот поцелуй был горячее. Его губы прижались теснее, язык проник в ее рот. Его вкус отдавал солью и самцом. От него кружилась голова.

Теперь дело уже было не только в благодарности. Алексии хотелось упиться ощущением его мышц, упирающихся в ее живот, его пальцев в ее волосах, грубоватой ласке второй ладони на спине. В том, как он прижал ее к себе крепче.

Расслабившись, Алексия ответила на поцелуй. Осторожно. Лишь слегка провела по его языку своим – но эффект был такой, словно она зажгла в Фортисе огонь. Он застонал, протяжно, низко, притянул ее к себе еще ближе. Другого человека он бы, наверное, раздавил, но она была сильнее, крепче, ее сложно было сломать.

Их накрыло волной, окатывая головы ледяной водой, и Алексия отстранилась. Капающая с ресниц вода мешала разглядеть Фортиса, но она знала, что он снова смотрит на нее с тем же темным, безумным взглядом, что в тот раз.

– Это еще за что? – спросил глубинник.

Ее пальцы скользнули по жабрам у его лица. Жабрам, которые интриговали Алексию куда сильнее, чем она готова была признать.

– Спасибо, – сказала она наконец, – что освободил меня.

Глава 22. Фортис

Алексия его поцеловала. И почему-то он сошел с ума и поцеловал ее в ответ.

Фортис сам не знал, что на него нашло, но одно было ясно: если бы он не узнал вкус ее губ, мир мог просто рухнуть. Он держал Алексию в руках, она обнимала его за шею, благодарила за свое освобождение, и он просто сорвался.

Это было неправильным решением. Глупым, опрометчивым. Она была ахромо. И не просто какой-то там ахромо, а одной из тех, кто работал на худших из худших. Алексия сражалась с ним, ранила так, как не удавалось никому из ее народа раньше.

Сотня причин не сдаваться на волю ее чар.

И одна хорошая причина «за».

Алексия ему нравилась. Несмотря на то что Фортис знал: скоро ей было суждено его убить, он все равно уважал ее смелость и решительный взгляд на мир. Ему нравилось драться с ней, спорить с ней, даже просто проводить с ней те тихие моменты, когда она открывала для себя новые эмоции. Фортис столько лет был заморожен изнутри. Глядя на то, как ощущает мир она, он и сам словно оживал. Может, даже вновь начал чувствовать собственные эмоции.

Он помог Алексии надеть обратно дыхательную маску и опустился под воду, унося их прочь от проклятого места, скрывавшего все ответы, но не предлагавшего никаких решений.

– Как давно ты нашел его? – тихо спросила она.

– Лет десять, пятнадцать назад? Тогда я понял, что должен жизнь положить на сражение с вами. Вы были злодеями этого океана. Все до единого.

Но его руки непроизвольно сжались сильнее вокруг Алексии. Почему-то он не мог видеть в этой женщине врага. Никогда в жизни его еще так не озадачивали собственные мысли.

Алексия тихо хмыкнула:

– Ну да, злодеи.

Фортис сглотнул, знал, что обидел ее. Когда ему в последний раз было не плевать, что он кого-то обидел? Много лет назад. Его предназначением было говорить людям правду. Вести их к будущему, не объясняя, что и почему, а делясь лишь конкретными жесткими фактами. И если их это задевало – что ж, не его проблемы. Будущее решало, не он.

Но с этой женщиной все было по-другому. Рядом с Алексией глубинник начинал чувствовать, будто хочет защитить ее от этих мыслей и от того ужасного настроения, которое иногда на нее накатывало. Фортис хотел объяснить ее будущее мягко.

Он хотел быть честен.

И эта ясность прогоняла его прочь от ее корабля. Ни за что Фортис не стал бы тащить ее обратно в темноту. Вместо этого он направился туда, где они могли спокойно поговорить. Туда, где Алексия будет в безопасности, пока он не решит, что делать дальше.

– Куда плывем? – спросила она.

– Ты не хотела возвращаться в корабль.

– Я... – Ее пальцы сжались на его плечах, и она вздохнула. – Ну да, было такое.

Алексия поправила маску на лице, и Фортис вдруг понял, что не знает, сколько та еще будет работать. Это только Мирина маска умела фильтровать кислород прямо из воды. Эта была другой. Может, стоило все-таки отнести ее сначала к кораблю, убедиться, что она в безопасности, прежде чем продолжать плыть?

Рыкнув, Фортис заставил себя двигаться вперед. С Алексией все было в порядке. Она бы сказала, если бы что-то было нужно, если бы что-то угрожало. Ему не надо было о ней заботиться.

Но проклятье, как же хотелось!

Раздраженный собственными мыслями, Фортис молчал всю дорогу до нужного лабиринта пещер. На дне океана таких систем было немало. Ахромо впервые спустились под воду на разведывательные миссии в поисках мест для постройки городов – и оставили после себя множество заброшенных исследовательских центров. Все они гнили там годами, но Фортис был относительно уверен в безопасности того, который выбрал.

Подплыв к врезанному в скалу тоннелю, он нырнул внутрь. Там хватало места примерно на один корабль ахромо, вроде того, на котором за ним гналась Алексия. Так что можно было не опасаться ободрать бока о стены; но глубинник все равно на всякий случай закинул ее ноги себе на бедра. Алексия, казалось, даже не занервничала. Только вытянула руку и провела пальцами по гладкой каменной стене, обтесанной волнами и множеством кораблей, проплывавших там, где сейчас были они.

– А где мы? – спросила она.

– Старая исследовательская станция. Твой народ здесь изучал подходящее место для одного из городов.

– Значит, мы недалеко от какого-то из них?

Фортис задумался, не зная, стоит ли открывать их конкретное местоположение.

– Бета не очень далеко, пожалуй. Но не настолько близко, чтобы кто-нибудь оттуда нас нашел.

– Интересно.

И Алексии правда было интересно. Она разглядывала все вокруг с приоткрытым ртом – особенно когда тоннель кончился и они оказались у внутреннего причала.

Фортис за свою жизнь таких мест видел столько, что его уже ничего не удивляло. Но у нее вырвался тихий горловой звук, и Алексия стала вырываться из его рук.

Он отпустил ее, с удивлением наблюдая, как она дрыгает ногами, направляясь к поверхности. Такого воодушевления глубинник в ней еще не видел.

– Ты хоть понимаешь, какое это все древнее? – спросила Алексия, выныривая. – Это, кажется, одна из первых исследовательских станций, которые они вообще построили.

– Возможно. Здесь все выглядит старым.

Алексия вытащила себя из воды, ухватившись за ржавые ступеньки лестницы и вытягивая себя на пол. А потом тут же вскочила на ноги и закружилась, разглядывая крупное помещение. Фортис тоже смотрел.

Он так и не понял, что ее впечатлило. Простая комната, где штук десять человек ее вида смогли бы ходить свободно. Стены и полы когда-то были белыми, но многолетний слой пыли сделал их серыми. Когда Алексия прошла к дальней стене, целиком занятой окном, за ней остались следы. Стекло было выше нее в четыре раза, до самого каменного потолка.

Окно впускало в комнату естественный свет. Кристально чистая вода оттеняла все синим. Сразу за стеклом росло множество водорослей, подчеркивая силуэт Алексии на их фоне. Она была такой красивой. Фортису до боли хотелось коснуться ее снова, убедиться, что ее губы на вкус именно такие, как он запомнил.

Алексия через столько прошла, но выглядела перед тем окном совершенно несгибаемой. Прямая спина, плечи расправлены. От макушки до кончиков пальцев – воительница, готовая дать этому миру бой. И Фортис больше не знал, как позволить ей сделать это без него.

Алексия обернулась посмотреть на него через плечо, убирая мокрые черные волосы назад.

– И зачем мы здесь, Фортис?

– Я хотел принести тебя туда, где мы сможем поговорить.

– Мы и в том корабле неплохо разговаривали.

Хорошо, может быть, он хотел увидеть на ее лице это выражение. Это благоговейное осознание, что ей открылось что-то, чего она могла больше никогда не увидеть. Фортису невероятно нравилось замечать, как в ее глазах проглядывает душа.

Ничего из этого он говорить не стал. Просто оперся ладонями об пол и вытащил себя из воды. Это было не так-то просто – глубинник был слишком крупным, чтобы передвигаться по суше. Но он справился. Поднятая его движениями волна пронесла его чуть дальше по полу, так что стало проще доползти до стекла, привалиться к нему спиной и взглянуть на оставленную колышущуюся поверхность. Плавник хвоста все еще лежал в воде, напоминая, что Фортис в любой момент может сбежать, если вдруг понадобится.

Он прислонился к стеклу затылком.

– Тебя насмешило, когда я сказал, что могу видеть будущее.

На губах Алексии появилась улыбка.

– Конечно.

– Но я правда могу. – Глубинник поймал ее взгляд, чувствуя, как тут же начала нарастать дремлющая внутри него сила, словно даже та была обижена выказанным недоверием. – Ты же прочувствовала это сама. Знаешь, что я могу заглянуть в твои воспоминания. Так почему так сложно поверить, что я и на большее способен?

Такой прямой вопрос ее смутил. Алексия переступила с ноги на ногу, сжимая и разжимая кулаки, избегая смотреть Фортису в глаза.

– Чужое сознание, насильное проигрывание воспоминаний – это все наука.

– Разве?

– Ну, я могу поверить, что это наука. Откуда мне знать, я же не генетик. На меня вот посмотри! Меня вообще существовать не должно, но вот она я. Благодаря науке. – Алексия обвела себя рукой, словно это что-то объясняло. – Но будущее? Никто его не знает, Фортис.

– Я знаю.

Она открыла рот. Закрыла.

– Просто... В это сложно поверить. Это значило бы, что у тебя какие-то сверхспособности или что ты даже...

Он ждал, что она закончит мысль, но так и не дождался.

– Что я даже что, Алексия?

– Божество какое-то! – выпалила она. – Никто не знает будущего. Оно не предначертано. Оно всегда было и остается чем-то непостижимым для нас. Стольких людей поиски будущего угробили. И ты хочешь, чтобы я поверила, будто у тебя вот так просто есть доступ к такой информации?

Фортис пожал плечами:

– Глубинники не похожи на остальных. Мы очень близки с океаном, волнами, богиней этих вод. Мы всю жизнь посвящаем тому, чтобы знать будущее, учимся подбирать для других правильный путь. Ты права: у некоторых будущее не предрешено. Иногда его можно изменить, подкорректировать, направить. В этом и заключается моя роль. Я нахожу те варианты будущего, которые приведут нас в лучший мир. Для всех нас.

Она прислонилась к стеклу плечом и скрестила руки на груди.

– Ты, значит, что-то вроде шамана?

– Это слово мне не знакомо.

– Ну... – Алексия наморщила нос, задумавшись. – Священная фигура. Тот, кто говорит с богом, а потом передает его слова остальным.

Теперь пришла очередь Фортиса морщить нос, подражая ей.

– Пожалуй. Но будущее говорит нам не море. Глубинники вроде меня просто получают от богини эту способность после многих лет подготовки.

Было видно, что Алексия до сих пор ему не верит, и это не давало покоя. Никто раньше не сомневался в его способностях. Фортис мог видеть будущее, так было всегда. Да, иногда это мешало. Иногда он видел будущее, отличавшееся от того, чего хотел сам. Иногда видел ужасное будущее, которое не мог изменить. Оно просто было. Предрешенное. И как бы Фортис ни хотел спасти другого, у него не было шанса.

– Меня расстраивает, что ты мне не веришь, – пробормотал он.

– Глупая причина расстраиваться.

Ну вот, теперь глубинник уже был практически возмущен.

– Ты ставишь под вопрос то, что я делаю всю свою жизнь. То, на чем основана вся моя суть.

– Твоя суть основана на рассматривании чужого будущего? Да ты вуайерист.

Ирония на ее лице говорила, что Алексия просто дразнит, но Фортис уже перешел эту черту. Теперь она его провоцировала.

– Я всю жизнь построил на видении своей смерти, которую предсказала мне жена. Я знаю, как умру, вираго, и никогда не ставил это под сомнение.

Ее глаза распахнулись шире.

– У тебя есть жена?

Не так надо было об этом говорить. Прочистив горло, Фортис покачал головой.

– Была. Она умерла много лет назад.

– А... – Почему-то от этого Алексии стало неуютно. – Что ж. Было бы неплохо знать заранее.

Почему? Это она про поцелуй? Насколько Фортис понимал, жена ему разрешила. Аструм хотела, чтобы он жил как можно дольше, прежде чем присоединится к ней в посмертии. Так что... он решил прожить свои последние дни на полную. Пусть и с женщиной, которая его убьет. До самого конца.

– Она предсказала, что я приведу наш народ к новому будущему. Что это я изменю течение времени и покажу обоим нашим видам новый мир. – Глубинник резко скрипнул когтем по металлическому полу, убеждаясь, что Алексия его слушает. – А потом умру. Будущее уже открылось мне в ее видении, Алексия. Я знаю, кто убьет меня. Когда и как. И поэтому я могу позволить себе риски, на которые не пойдут другие.

– Будущее не предрешено, – повторила она. – Ты же сам сказал.

– Сказал. Но что-то уже не изменить.

– Ты посвятил жизнь тому, что тебе сказали. Во что ты поверил. А я верю, что любое будущее можно изменить. Она убедила тебя, что ты умрешь, – и ты всю жизнь боролся за то, чтобы именно это и случилось. Никто не может видеть будущее, Фортис. – Щеки Алексии покраснели, грудь начала вздыматься чаще от яростного дыхания.

Он похлопал по полу рядом с собой.

– Иди сюда, вираго.

– Зачем?

– Затем, что я вижу, что ты расстроена, и хочу с тобой об этом поговорить.

Она нахмурилась, словно эти слова вызвали у нее подозрения.

– С каких это пор тебе не плевать, что я чувствую? Изначально ты меня запер в ловушку и пытал одиночеством. С чего такое дружелюбие?

Потому что что-то новое расцветало в его груди, и Фортис не знал, что с этим делать. Голос в голове кричал, что об Алексии нужно заботиться. Что она должна быть счастлива и в безопасности, чего бы ему это ни стоило.

Она все равно его убьет. По крайней мере Фортис мог сделать жизнь этой ахромо проще – ей и так жить с виной.

– Сядь, – сказал он. – Я не обязан перед тобой оправдываться.

Что-то проворчав себе под нос, Алексия села рядом. На расстоянии. Почему-то это его задевало. Они столько времени вместе провели – могла бы сесть и поближе.

Она вообще его первая поцеловала.

Он что-то сделал не так? Ахромо и так были не очень понятными, но Фортис и со своими вот этим толком не занимался. Это его жена за ним гонялась, как принято у глубинников.

Ахромо совсем не такие. Ухаживания у них странные. По крайней мере, к такому заключению Фортис пришел, наблюдая за троими из своего народа, у кого теперь были такие партнеры. Может, Алексия была другой. Как и он сам.

Втянув воздух через нос, он откинулся затылком на стекло и уставился на каменный потолок.

– Хочешь послушать о моей семье?

– Они все мертвы?

Фортис сухо улыбнулся:

– Не все.

– Тогда расскажи о живых.

О живых. Он фыркнул и закатил глаза.

– Как скажешь, вираго.

Глава 23. Алексия

– Чего?! – изумленно воскликнула Алексия, изо всех сил стараясь сдержаться и не расхохотаться во весь голос.

– Аулакс еще был совсем мальчишкой и отказывался оставлять ту рыбу-шар в покое. – Фортис пожал плечами. – Если ему так хотелось самому выяснить, почему я сказал ее не трогать, и я решил: ну пусть потрогает. В итоге он обнял ее с таким пылом, и его проткнуло в двадцати разных местах.

– Фортис! Это же...

– Жестоко? – Он усмехнулся. – Но ведь научился же он после этого не трогать этих рыб, так ведь?

Это была не первая из его историй, которая звучала совершенно безумно. У Фортиса их было столько! Рассказы о том, как они с сыном путешествовали по океану в поисках чего угодно, что могло их развлечь. О том, как они дрались с акулами и катались на китах. В этих историях был отец-одиночка, для которого сын стал дороже всего на свете.

Прикусив губу, Алексия покачала головой, пытаясь не смеяться над дурацким рассказом слишком уж сильно.

– Похоже, ты очень любишь сына.

– Люблю. И очень им горжусь.

– Так почему почти не говоришь о нем? – Может, это заговорили уже ее старые раны. – Я даже не знала, что у тебя есть семья. Уж тем более что ты с ними проводил столько времени.

– Я тебе не доверял. С чего мне рассказывать о семье, если ты могла решить вернуться в Тау или попытаться меня убить? Откуда мне было знать, что ты не станешь охотиться за ними, если у меня не получится убедить тебя помочь нам?

В этом был смысл. Алексия работала на людей, которые охотились на ундин веками, и люди в Тау были готовы на все, лишь бы подчинить океан своей воле.

С шумом выдохнув, она коснулась волос, которые успели почти высохнуть. Это сколько же они уже болтали? Наверняка куда дольше, чем стоило бы. Но было приятно поговорить с Фортисом как с человеком, а не каким-то монстром из глубин.

Распутывая пряди, Алексия начала заплетать их в косу.

– Сложно тебя за это винить. Но я не стала бы охотиться за твоей семьей. Если тебе от этого легче.

– Уверен, стала бы.

– У меня не было бы на это логических причин.

– Целью Тау всегда было истребить весь мой народ. Они всё делают только для этого. Что ты делаешь? – Последнее предложение Фортис добавил так резко, что Алексия замерла.

Не убирая пальцев из волос, она взглянула в его широко распахнутые глаза. Его выражение было очень похоже на тот раз в океане, когда глубинник впервые потерял контроль над собой. Обычно в его темном взгляде читались хоть какие-то эмоции, но в такие моменты он словно превращался в акулу. Никаких эмоций, только голод.

– Косу заплетаю, – выдохнула Алексия.

– Почему остановилась? – Фортис не сводил взгляда с ее пальцев, даже не моргал, и она не знала, как это понимать.

По какой-то необъяснимой причине горячо потянуло внизу живота. Что делать с этими чувствами, Алексия тоже не знала, но ей хотелось, чтобы глубинник и дальше смотрел на нее так. Поэтому она продолжила переплетать пряди, одну на другую, одну на другую. У нее были длинные волосы. На то, чтобы их заплести, требовалось некоторое время. Когда Алексия наконец завязала их узлом, понадеявшись, что он выдержит, воздух между ними с Фортисом словно сгустился. Ей стало сложнее дышать. Ему, похоже, тоже. Даже со стороны было видно, как тяжело ходила вверх-вниз его грудь под грузом эмоции, которой она не знала названия.

Но это чувство будило в Алексии кого-то нового. Женщину, которая могла чувствовать, желать, хотеть. И она шептала ей воспользоваться этим моментом. Другого могло и не представиться.

Облизнув губы, она тихо спросила:

– Ты веришь, что скоро умрешь?

– Я знаю это.

– Если бы я знала, что скоро умру, я бы хотела проживать каждый день на полную. Сделать все, что всегда хотела сделать. Покинуть этот мир без сожалений.

Алексия понимала, что скорее тычет Фортиса метафорической палкой, проверяя, что он сделает, но, справедливости ради, она так себя раньше не чувствовала. Никогда. Ее тело никогда не испытывало этого теплого, влажного ощущения прежде, и Алексии хотелось это изучить.

– Вираго, – почти простонал Фортис. – Я и так себя едва сдерживаю.

И почему ее сердце от этого застучало так сильно?

– Ты забрал мои лекарства, так что, боюсь, ты тут единственный еще держишься.

В его груди раздался раскатистый рык, подобного которому Алексия от него еще не слышала. Может, просто не могла разобрать под водой. А потом Фортис внезапно протянул руки, схватил ее за лодыжки и раздвинул ноги, разворачивая к себе. Она только и успела, что опереться на руки позади себя, пока глубинник пожирал ее горящим взглядом.

– Ты говорила, что, пока принимала то лекарство, ничего не чувствовала, – низко, раскатисто сказал Фортис. – Совсем ничего?

– Раньше? Мое сознание было холодным. Тактическим. Не воспринимало ничего, кроме логики и аргументов рассудка. – Глубокий, дрожащий вдох. – Но теперь я чувствую... много всякого.

Каким-то образом его глаза стали еще темнее. Словно Фортис понял, что́ она собиралась этим сказать. Понял, что ей хотелось – нет, было просто необходимо, – чтобы он что-то сделал, но Алексия искренне не знала, как об этом попросить.

– Ты знаешь, чем мужчины и женщины вместе занимаются, так? – спросил Фортис. – Не удивлюсь, если из Тау исключено вообще все удовольствие.

– Я видела, как Оригиналы делают друг с другом, что им вздумается. – От одной только мысли она поморщилась. – Выглядело неприятно. Повадки у них... извращенные.

Алексия помнила слишком много раз, когда они доводили друг друга до предела. Для них это было игрой. Посмотреть, какую еще боль они смогут причинить, насколько сильно это другому не понравится. Или, внезапно, понравится.

– Люди, которые живут так долго, перестают искать удовольствия в известных нам местах, – пробормотал Фортис, но пальцы на ее лодыжке сомкнулись чуть сильнее. – Мы сейчас не в воде, Алексия. Я не могу учуять твои желания.

Точно. Потому что обычно он чуял ее через жабры. Алексия прикусила губу. А не признаться ли ей...

– Помнишь, как тогда потерял контроль, когда мы плавали с медузами? Вот тот запах означал, что я была в тебе заинтересована, Фортис.

– Ты хотела со мной спариться? – спросил он. Его брови поползли было на лоб, но голодное выражение очень быстро вернулось обратно. – Вот это неожиданно!

– А для меня-то как!

– Но ты ничего не знаешь об... удовольствии. – Последнее слово глубинник прорычал, и этот звук покалыванием раскатился по всему ее телу. Накрыл с головой волной желания.

– Я ничего не знаю о своем удовольствии, – уточнила Алексия.

– Тогда мне не стоит отбирать у тебя первый опыт.

Звук голоса Фортиса снова прокатился по ее телу волной. Как же хотелось прижаться к нему кожа к коже! Когда он резко навис над ней, угрожающе оскалив зубы, ее мышцы словно превратились в желе.

С губ сорвался тонкий всхлип. Такого звука Алексия не издавала ни разу в жизни.

– Рассказать тебе, что делать, вираго? – спросил он, и она закрыла глаза.

Если Фортису этого хотелось, то Алексия все равно не смогла бы его остановить. А сама никогда бы не попробовала. Идея как-то откликнуться на этот призыв к удовольствию казалась пугающей и непонятной. Что ей делать? Как себя вести? Что, если у нее ничего не получится после целой жизни выполнения чужих приказов?

– Вираго, – сказал Фортис. С закрытыми глазами его голос казался доносящимся со всех сторон сразу. – Расстегни костюм.

Дрожащими пальцами Алексия потянула за застежку молнии. Звук казался оглушительно громким под взглядом глубинника. Она только и могла, что слушать его голос.

– Только посмотри на эту гладкую, прекрасную кожу, – пробормотал Фортис. – Я вижу, сколько шрамов на тебе оставили сражения, вираго. Такие красивые. Столько моментов, в которые ты одержала победу.

Так Алексия о них еще не думала. Но, слушая Фортиса, стала представлять, что отметки на коже – это что-то хорошее. Ее уже не волновало, какими шрамами от бесчисленных драк было усеяно ее тело. Ножевые ранения, пулевые – какая разница. Единственное, что имело значение, – это глубокий рык Фортиса, полный любования, с которым он наблюдал за ее пальцами на животе.

Когда они спустились ниже к тазу, глубинник рявкнул:

– Стой!

Алексия замерла. Тепло ее пальцев так близко к паху мучительно дразнило. Хотелось опустить их ниже, между ног, просто прижать к нарастающему там напряжению. Ей нужно было... что-то. Алексия только не знала что.

– Я не знаю, как устроены тела ахромо, – тихо сказал Фортис. – Я учусь вместе с тобой.

У нее вырвался легкий смешок.

– Звучит многообещающе. Ты вроде собирался рассказать мне, что делать?

– Что тебе приятно?

Да откуда ей было знать? Алексия вообще своего тела никогда так не касалась. Никогда не проверяла, что ей приятно, а что – нет.

Кажется, он понял ее без слов.

– Я бы сейчас провел руками по твоей грудной клетке. Взял бы в ладони твою грудь.

Алексия последовала его словам. Кожа была такой горячей и чувствительной. Легкие покалывания дорожками пробежали вслед за руками, которые она подняла к груди и распахнула костюм шире. Фортис резко втянул воздух, и по ее коже заплясали искры.

Алексия не помнила, чтобы грудь хоть раз ощущалась вот так. Да, от холодного воздуха соски всегда напрягались, но не до такой степени. И они стали такими чувствительными.

– Прекрасно, – простонал Фортис. – Потрогай соски для меня, вираго. Хочу знать, какие звуки ты издашь, если поиграешь с ними.

Ее пальцы нашли ноющие кончики и сжали их. Нарастающее ощущение наслаждения резко подскочило, и почему-то от этого странное ощущение вспыхнуло между ног. Мокрое, ноющее ощущение пустоты, словно Алексия пыталась сжаться на чем-то, чего в ней не было. Дышать стало совсем тяжело. Она только и могла, что ерзать бедрами на полу.

Ей нужно было хоть какое-то трение. Попытавшись сдвинуть ноги вместе, она поняла, что не может. Фортис сжимал ее обеими руками, держа ноги раскинутыми, заставляя прочувствовать каждое ощущение, не торопясь.

– Так приятно? – пробормотал он, и Алексия готова была поклясться, что почувствовала его дыхание на внутренней стороне бедра. – Скажи мне, что́ ты чувствуешь.

– Просто... великолепно. – Алексия сжала грудь сильнее, представляя чужую когтистую ладонь. – Хотела бы я, чтобы это была твоя рука.

– И что тогда?

– Хочу чувствовать твои когти. – Нет, даже не так. – Хочу чувствовать, как они впиваются в мою кожу.

Представив себе крохотные уколы, горячие капли крови, скатывающиеся по груди, Алексия тихо всхлипнула. Вот чего она хотела. Ничего маленького и нежного. Только грубого, звериного, чтобы Фортис вжимался в нее, как животное, взял все, чего захочет, не спрашивая.

– Осторожно. Я же вижу, ты оставишь себе синяки. – Ей показалось, или его дыхание переместилось на живот? Алексия поклясться могла, что почувствовала его дуновение. – А теперь опусти свою милую ручку между ног. Скажи мне, что найдешь там.

Она с трудом сглотнула. Ей и так хотелось потрогать там, но она понятия не имела, что делать дальше. Все вокруг говорили, что секс – это приятно. А что, если ей не понравится?

Но тихий рокот рыка Фортиса подтолкнул ее запустить руки между ног.

– Скажи мне, – прорычал он, словно это была самая важная информация в мире.

– Тепло и мокро, – дрожащим голосом прошептала Алексия. – И так... хорошо.

Еще один раскатистый рык.

– Раздвинь ноги шире, вираго.

Она послушалась и чуть не подпрыгнула, когда его огромная рука коснулась молнии. Фортис расстегнул костюм до конца. Она понятия не имела, как выглядела в этот момент. Знала только, что живот напряжен, чтобы удерживать ее сидя, несмотря на раскинутые ноги и руки промеж бедер. И что она чувствует себя лучше, чем когда-либо в жизни. Это было правильное чувство. Словно она на всех парах неслась навстречу чему-то, что пока не знала, как уловить.

– Проклятье, видела бы ты себя! – пробормотал Фортис. – Словно пышный банкет, накрытый для меня. Я бы так пировал тобой, вираго, если бы ты только мне позволила. Ничего сильнее я сейчас не хочу, чем попробовать тебя на вкус. Сменить твои пальцы моим языком. – Алексия точно услышала какой-то новый, влажный звук сразу после его слов. – Поглотил бы тебя целиком, если бы ты разрешила. Чтобы вообще больше ничего не чувствовать, кроме тебя.

Она не удержалась. Открыла глаза и обнаружила, что Фортис не настолько близко, насколько она думала. Ее лодыжки он держал одной рукой, а второй... скользнув взглядом вниз по рельефным мышцам живота, она обнаружила, что у него был не один, а целых два члена. Оба они полностью выскочили наружу, милейшего насыщенно-розового цвета, постепенно сливавшегося с темно-фиолетовым его тела. Сжав верхний из них в пальцах, Фортис не сводил глаз с того, что было между ее ног, и толкался бедрами в кулак.

Что-то в этой картине сломало в Алексии некий барьер. Ее пальцы оказались в верхней части ее киски, там, где было приятнее всего, и начали выводить круги – мелкие, быстрые, еще быстрее, – все это не сводя взгляда с его внушительных членов.

– Я чувствую, что ты смотришь, вираго, – прорычал Фортис невыносимо низко. – Однажды они оба войдут в тебя. Ты узнаешь, как они ощущаются внутри.

– Не уверена, что получится, – прошептала Алексия.

– Войди в себя пальцами. Я хочу тебя слышать.

Она повиновалась, и ее щеки вспыхнули алым. Звук, с которым пальцы двигались внутри нее, звучал невероятно по́шло, но почему-то становилось только приятнее от осознания, что Фортис хотел этого от нее. Основание его члена набухло, и от звука его стона Алексию скинуло прямиком в небытие, о котором она даже не подозревала.

Сквозь зубы вырвалось шипение. Перед глазами вспыхнули звезды. Вот она еще была самой собой – и уже превратилась в содрогающееся, ненасытное чудовище в клетке напряженных пылающих мускулов.

Она чувствовала, как его сперма тягучими струями шлепается на ее костюм, но от этого оргазм лишь становился ярче, сильнее. Едва разлепив веки – и когда она успела их закрыть? – Алексия увидела, как глубинник тяжело дышит над ней. Член в его руке был покрыт мерцающей жидкостью, а вот второй все еще стоял.

Поймав ее взгляд, Фортис улыбнулся.

– Преимущество отношений с моим видом, – сказал он сквозь тяжелое дыхание. – Одного раза нам всегда мало.

Глава 24. Фортис

Он ее так и не коснулся. Как бы сильно Фортиса ни манила песня сирены, как бы заманчиво ни двигалось тело Алексии, полностью охваченное страстью. Он хотел. Хотел прижаться губами промеж ее ног и попробовать ее страсть на вкус, но не стал.

Она была ахромо. Ее вид был ему неинтересен, и точка. Но где-то в глубине души Фортис знал, что это было неправдой.

Он пропал с той самой секунды, как Алексия призналась, что хочет его. Она расстегнула молнию на груди, и он подумал, что мир сейчас взорвется. Алый румянец на коже, ярко-розовые соски, плавные движения бедер – от всего этого у него рот наполнялся слюной. Даже и не подозревал, что ее народ умеет так двигаться. Но теперь ему хотелось увидеть больше. Желательно верхом на нем. Чтобы Алексия так терлась о его хвост. Чтобы он мог запустить свои перепончатые пальцы между ее ног и узнать, какая она там на ощупь.

«Тепло и мокро», – так она ахнула, когда Фортис спросил. Теперь этим словам предстояло жить в его голове вечно.

Когда кто-нибудь будет их произносить, он сразу будет вспоминать, как Алексия терлась о свою руку. Как широко раскинулись ее бедра, как раскрылся костюм, обнажая великолепное тело. Все ее шрамы напоказ, только для него. Ему хотелось каждый из них обвести языком. Слизать и стереть все болезненные воспоминания, которые они в себе хранили.

Его члены так не ныли уже годами. Фортис планировал, что этот эпизод будет коротким. Он это себе представлял как эксперимент – просто проверить, как себя ведут ахромо, когда их захватывает похоть. Еще одна ложь, которой глубинник обманул сам себя, лишь бы посмотреть, как Алексия будет извиваться перед ним.

Фортис убедил себя, что сможет остаться в стороне от ее удовольствия, и тут его члены выскочили из-за чешуи с такой скоростью, что он даже не заметил, как верхний оказался в руке.

Проклятье, как же это было хорошо! Как же хорошо было наблюдать за ней, сношаясь в собственный кулак! Алексия открыла глаза только под конец, но он чувствовал ее взгляд на себе. Ее глаза распахнулись от удивления, и ему захотелось сказать, что вскоре будет внутри нее.

Но Фортис не мог. И она не могла. Они не могли этим заниматься, потому что она была лишь средством для достижения его цели. Ни больше ни меньше. Алексия должна была вместе с ним открыть путь в новую эру, а потом он должен был умереть от ее руки. Конец истории.

Простой план, оставалось лишь ему следовать. Фортис знал, чем все закончится, знал свой путь.

Но теперь голос Алексии эхом отдавался в его голове. Если бы она знала, что скоро умрет, то хотела бы прожить каждый день на полную.

Не глядя ей в глаза, глубинник нырнул в воду, прекрасно зная, что все это время не жил. С самого дня смерти жены. С того дня, когда целью его существования стало просто добраться до конца и вернуться к ней.

Жизнь была куда сложнее смерти.

В ледяной воде стало легче. Отплыв подальше от здания и втянув в жабры соленую воду, Фортис почувствовал себя собой. Только чтобы учуять в воде ее запах и тут же упасть обратно в то же безумие. Он чувствовал, как рыдает зверь в его груди, умоляя вернуться и окунуться в тепло Алексии с головой.

– Проклятье! – пробормотал глубинник.

Ничего не помогало. Океан отказывался успокаивать пылающую в нем потребность, сжигающую дотла. Он просто... хотел. Желал. Нуждался.

Подобравшись так близко к связи с другим живым существом, Фортис уже не мог прекратить тянуться к ней. Ему нужно было провести руками по теплой коже. Он жаждал того наслаждения, в котором так долго себе отказывал.

Запрокинув голову назад, Фортис вдохнул океан и снова попытался успокоиться.

– Мать морей, – пробормотал он тихо, низко. – Прошу, дай понять, что мне это не нужно. Что я искушаю себя тем, что мне доступно лишь так ненадолго. Что я найду все, чего желаю, в посмертии, когда доберусь туда. Что Алексия неправильна. Вся целиком. Я ненавижу каждую часть ее и не сломаюсь лишь оттого, что меня так давно не касалась женщина.

Океан отказался ему помогать. Течение толкнуло Фортиса обратно к зданию, в котором он бросил задыхающееся существо, манящее его сильнее всего на свете. Он не мог туда вернуться. Перед глазами все еще стояло залитое румянцем тело Алексии, ее зажмуренные глаза, в ушах звенели звуки, срывающиеся с ее губ, когда она впервые поняла, что такое страсть.

– У меня есть сомнения, – сказал Фортис океану. – Столько сомнений. Она больше любого ахромо, но и я больше своих. Мы не подойдем друг другу.

Сразу за этими словами в голове всплыли Дайос и Аня. Словно Фортису явилось видение. Океан хотел, чтобы он вспомнил: у Дайоса и Ани разница в размерах была даже больше, чем у них с Алексией.

– Но это же так неправильно, – возразил глубинник. – Им не предназначено быть с нами. Она должна быть для меня врагом, и больше ничем.

В сознании всплыло еще больше моментов. Мира, помогающая ему найти Тау. То, как упорно она трудилась, чтобы найти всю нужную для них информацию. Аня, помогавшая залечить его раны, когда он ободрался о корабли или просто зарабатывал шрамы в поисках этого города. Даже Эйс, объясняющая ему, как работать с дроидами, и шутящая, что он тоже заслужил маленького помощника и что если он будет металлический, то авось проживет дольше.

Столько хороших ахромо в его жизни. Плохих тоже, но были ведь и хорошие.

Последнее воспоминание. Его сын и сестра Эйс. Работающие плечом к плечу, почти сталкиваясь головами, склонившись над проекцией карты морского дна, полученной от дроида.

Тогда Фортису это зрелище показалось отвратительным. Он своего сына не так воспитывал, чтобы тот начал интересоваться мыслями и повадками ахромо. Если Аулаксу так хотелось получить ее знания, то следовало просто забрать воспоминания – и дело с концом. Но его сын этого не сделал, потому что увидел в ее народе что-то, чего Фортис никогда не замечал.

До этих пор.

Пока эта воительница не ворвалась в его жизнь и он не понял, что, возможно, все-таки хочет еще пожить. Иронично, учитывая, что она его и убьет.

Выдув воздух из жабр, он решил, что Алексия права. И призрак его жены тоже был по-своему прав. Фортис собирался еще немного пожить. Наполнить свою жизнь всеми хорошими вещами, которыми только сможет. И тогда, когда его час наконец придет, он покинет этот мир без сожалений.

Развернувшись обратно к зданию, Фортис с удивлением понял, что Алексия тоже спрыгнула в воду и медленно уплывала в тоннель, через который они прибыли, сквозь прутья солнечных лучей.

Нахмурившись, он подплыл к ней:

– Что ты делаешь?

– Уплываю, – проворчала она, хватаясь за ближайший камень и подталкивая себя вперед.

Уплывает? С чего бы ей уплывать? Фортис ее только что сюда принес, да и после того, что между ними было... Глубоко вдохнув, он почувствовал в воде ее гнев. Словно в нос ударили – чем-то металлическим и до странного болезненным.

Алексия наконец-то добралась до конца пещеры и оттолкнулась ногами от края. Он думал, она поднимется на поверхность, но нет. Женщина направилась в тьму бездны. Вниз, не вверх.

Нахмурившись еще сильнее, Фортис наблюдал, как она опускается. Пловец из нее был впечатляющий, тут не поспоришь. Алексия знала, с какой частотой двигать руками, чтобы погружаться быстрее. Даже не двигала ногами, просто держалась прямо и опускалась. Она почти успела скрыться из виду, прежде чем глубинник вспомнил, что не стоит ей этого позволять.

Дернув хвостом, он поплыл следом.

– Куда ты собралась?

– Обратно к кораблю.

– Почему? – Нет, есть вопрос получше. – Как?

Почему-то все это разозлило Фортиса. Они только что разделили такой страстный момент, он не собирался просто отпустить ее в океан после этого. У него были вопросы. Мысли. Темы для разговора.

Ему понравилось рассказывать о сыне, обо всех их совместных проказах. Фортис мог бы рассказать еще. Открыть больше фактов о своей жизни, которые ему хотелось доверить Алексии. А она собралась уплыть обратно в тот корабль?

От злости все его огни на теле зажглись, очерчивая лицо ахромо резкими тенями, отчего она стала выглядеть только злее. Фортис не мог это так оставить. Так что он выплыл перед Алексией, заставляя ее либо затормозить, либо врезаться в его огромное тело.

– Фортис! – прорычала она. – Уйди с дороги.

– Нет. Плыви туда, куда я тебя посадил.

Сам услышал – прозвучало ужасно. Указывал ей тут, как будто имел на это право. Фортис был зол. Его волновала только ее безопасность. Корабль больше не был надежным укрытием. Он мог бы отдать ей последнюю батарею, но это бы не оживило системы. Одной батареи было мало. Алексия могла бы протянуть в том холодном, темном гробу от силы неделю. Если вторая батарея вообще работала, столько времени пролежав в холоде.

На этой станции было безопасно. Здесь ей было лучше. По крайней мере, пока Фортис не поймет, что делать дальше.

Алексия согласилась помочь. Это значило, что он мог отнести ее к остальным, туда, где больше народа понимало, как обращаться с ахромо. Она была бы в городе, с себе подобными, в безопасности.

Но ничего из этого Фортис не сказал, потому что был зол. У него вышло только:

– Или я тебя силой заставлю.

Когда Алексия обернулась, ее взгляд мог прожечь в нем дыру.

– Ты мне еще поговори тут после того, что только что выкинул! Мне вообще сейчас не до тебя, Фортис. Вот совсем.

– А что я только что выкинул?

– Это ты все начал, – прошипела Алексия, ткнув в его сторону пальцем в перчатке. – Заставил меня хотеть... чего угодно. Твои слова. Твой план. Твои указания. А как только все закончилось, так ты просто ушел? Ничего не сказав. Нырнул в воду и притворился, что между нами ничего не было. По барабану мне вообще, что ты там говоришь и чего тебе там от меня надо, переросток ты этакий! Можешь идти сдохнуть в своем океане, мне плевать.

И, дернув ногами, она обплыла вокруг него. Без ласт на ногах у Алексии это выходило медленно, так что Фортис без труда поймал ее за плечо и вернул обратно в свои руки.

– Вот еще! Ты даже не знаешь, где твой корабль.

Она ударила его в горло. Вода замедлила движение, но глубинник все равно зашипел. Жабры были чувствительным местом, а Алексия била достаточно сильно, чтобы даже ему стало больно. Но он лишь усилил хватку.

Борясь с болью, Фортис перехватил ее руки.

– Это еще за что?

– Я знаю, где мой чертов корабль! У меня с ним есть связь, она покажет. Отпусти.

– Сначала поговорим. Мне просто надо было остыть в воде. С чего еще мне было уходить?

– С того, что тебе так захотелось! – крикнула Алексия. Ее лицо под маской стало красным. Он знал, что на нем выражена злость. Нет, женщина была в бешенстве.

– Ты меня вообще слушаешь? Говорю же: мне надо было остыть.

Что, ему нужно было сказать, что ему хотелось стать с ней одним целым? Что он ушел, потому что испугался того, что мог сделать с ней дальше? Что она заслуживала плавного погружения в мир страсти и желания?

Думать о том, что он мог бы сказать, долго не получилось, потому что Алексия всадила пальцы в жабры на его ребрах и сжала их в кулаке. Фортис замер, вибрируя от боли всем телом.

– Отпусти, – прошипела она. – У меня есть маячок. Я могу вернуться к кораблю и без тебя.

– Я вообще не собирался тебя туда возвращать, – прохрипел глубинник, изо всех сил стараясь не шевелиться, чтобы не стало еще больнее.

– Там нужные вещи. Полезные. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, мне надо их забрать. – Как только Фортис убрал руки, она разжала пальцы. И оттолкнулась подальше от него. Глубинник внезапно понял, что ему не нравится это расстояние между ними. Совсем.

Оно напоминало ему, что он один. Нет, не так. Фортиса не волновало чувство одиночества, потому что он его толком и не ощущал. Но ему нравилось быть с Алексией. Проводить с ней время. Дразнить ее, говорить с ней.

Фортису не нравилось это расстояние. Его расстраивало, что он не может еще поговорить с Алексией, рассказать ей еще больше историй. У нее был такой красивый смех.

А теперь она уплывала прочь. Куда-то в океан, где он не мог защитить ее, не мог проследить, что она вообще доберется до цели. Так что Фортис просто поплыл следом, надеясь, что она его не заметит.

Пока Алексия не развернулась к нему, источая ярость, окутывающую его жабры вкусом металла.

– Фортис! – крикнула она. – Хватит уже нависать, мать твою! Отцепись и вали заниматься своими рыбьими делами. Увидимся у корабля.

– Тебе опасно быть здесь одной.

– Это океан! Здесь ничего нет! – Алексия обвела рукой пространство вокруг себя. – Ничего, кроме моих же мыслей. Так что, богом тебя прошу, пожалуйста, отвали.

Видимо, у него не было иного выбора, кроме как послушаться. Пусть он и понятия не имел, что пошло не так.

Глава 25. Алексия

В глубине души она знала, что перебарщивает. Фортис хотел объясниться, а ей стоило его выслушать. В конце концов, может, для их вида это было нормально. Может, они всегда уходили после... вот этого.

Но Алексия впервые в жизни почувствовала связь с другим живым существом. И почувствовала так сильно, что ей стало больно, когда он ушел. Она видела, как мужчины так поступали с Харлоу. Присутствовала каждый раз, когда у Оригинала выступали слезы на глазах при виде очередного партнера, уходящего после секса. Когда она начинала причитать, что это потому, что она не так красива, как другие Оригиналы, или что с одним из перерожденных им было приятнее, чем с ней.

Судя по всему, это был какой-то общий женский страх, пусть Алексия и не занималась сексом ни разу. Если она что-то и запомнила, наблюдая за Харлоу, так это то, что мужчины уходили, получив свое. И теперь какая-то часть нее кричала, что Фортис ушел еще раньше, потому что вообще ее не хотел.

Да кто мог ее хотеть! И думать о таком было смешно. Алексия была изуродованной женщиной. Годы тяжелой жизни оставили на теле следы в виде шрамов, и она была слишком большой, слишком сильной, слишком всем и сразу. Она и женщиной-то едва считалась, о чем ей любили напоминать Оригиналы.

Фортис ее не хотел. Он просто был одинок и напряжен, так что кто угодно в примерно женской форме сгодился бы.

А она была полной дурой, что вообще в это влезла. Не должно даже существовать такого мужчины, который был бы ей небезразличен. Уж тем более не прямо сейчас, когда так было сложно разобраться со своими эмоциями. Еще хуже – пока Алексия вообще не поняла, как позволить себе положиться на кого-то другого! Фортис ее... раздражал. Доставал. Бесил просто.

Но при этом он ей нравился. Опускаясь все ниже и ниже на глубину, Алексия знала, что от этой правды ей не скрыться. Он очень сильно ей нравился, и это было сложнее всего. Фортис уже и так пробрался к ней в сердце, а она хотела еще. Еще его. Хотела говорить о его жизни, чувствовать его кожа к коже – все вот это вот дальше по списку, от которого ее начинало мутить.

Маячок на запястье зажегся, давая понять, что она на правильной глубине. Оставалось только выбрать нужное направление. Медленно поворачиваясь по кругу, Алексия смотрела на часы. Огонек мигал все быстрее и быстрее, пока не поймал четкий сигнал. Вон там. В противоположной стороне от той, в которую она изначально опускалась, но неважно. Главное сейчас – плыть правильно, и тогда Алексия со временем упрется в корабль.

А это было самое сложное. Опуститься на глубину сравнительно просто. Нырять она научилась давно. Правда, все те тренировки Алексия прошла задолго до того, как к ней начали возвращаться эмоции. Теперь же, стоило ей остановиться, как ее накрывало волной мыслей.

– Спокойно, – пробормотала Алексия сама себе. – Шансы наткнуться на что-то в океане фактически ничтожны.

Она знала статистику. В океане было больше пустого места, чем чего-либо еще. Нужно просто плыть. Даже без ласт ноги были защищены. В костюме не было ни единой прорехи – за него тоже бояться не приходилось. Работать ногами, не прекращать двигаться – вот и все. Возможно, очень, очень долго, но тут уже дело принципа.

Фортис ей был не нужен. Никто ей был не нужен.

Ныряя глубже в свою дурацкую гордыню, Алексия принялась плыть. Работала руками, следуя указаниям со старых тренировок. Поддерживая постоянный темп, но тратя при этом минимум энергии. Этому ее научили в очень маленьком возрасте. Она могла плыть хоть несколько дней подряд. Ее к этому готовили.

Правда, последнее время она разлагалась без дела в запертом корабле. Не двигалась несколько недель. И вот теперь быстро начинала задыхаться. Но это не страшно – Алексия могла продолжать плыть.

Бросив взгляд на датчик кислорода на другой руке, она осознала, что у нее осталась только половина. Это... усложняло задачу. Нужно взять дыхание под контроль – особенно учитывая, что Алексия даже не знала, далеко ли ей до корабля.

Может, она все-таки поступила глупо. В голове завертелись мысли обо всем, что могло пойти не так. А ведь у нее был личный ундина, который мог донести ее до самого корабля, при желании. Только и надо было, что заткнуться. А теперь она могла тут утонуть, и Фортис об этом даже не узнал бы. Ее могла найти акула. Или какая-нибудь косатка.

Полно существ в океане с радостью перекусили бы добычей, которая даже не могла дать им отпор. По крайней мере точно не так, как ундина.

Стиснув зубы, Алексия продолжила плыть. Страх не имел над ней власти. Она сильнее этого. Она достаточно сильная, чтобы плыть вперед и добраться до корабля. Даже если ее сердце спотыкалось от тревоги, а дыхание драло легкие. Алексия только что смотрела кислород. Там было пятьдесят процентов. Незачем смотреть опять. Все в порядке. Просто продолжать плыть.

Что-то скользнуло по ее ноге. Медленное и длинное. Непонятно, что именно и откуда оно взялось. На Фортиса было не похоже. Вообще ни на что не было похоже.

Нахмурившись, Алексия остановилась. Проверила направление – все еще верное. Может, ее воображение просто играло с ней шутки? И все равно рука дрожала, когда она щелкнула выключателем фонарика на маске.

Алексия уже почти ожидала увидеть огромного монстра в темноте перед собой, но там ничего не было. Только луч фонаря и отдельные белые частички в воде.

– Ничего тут нет, – прошептала она. Голос дрожал. – Тебе просто кажется, Алексия. Плыви давай.

Но на этот раз она не стала выключать фонарик. Нужно было видеть, что она и правда одна. Пусть и не на очень большое расстояние.

Еще через пару гребков Алексия готова была поклясться, что ее толкнуло в спину течением. Словно где-то совсем рядом кто-то проплыл.

– Просто кажется, – повторила она, но ускорилась. Огонек на запястье горел верным маяком.

И тут прикосновение вернулось. На этот раз оно обернулось вокруг ее талии, словно чья-то рука. Алексия тут же дернулась, разворачиваясь и пытаясь ударить существо кулаком. Оно отпустило ее, но оставило за собой липкий след.

Панически озираясь, Алексия вертела головой с фонариком во все стороны, но там ничего не было. Она была одна. Она была...

На нее внезапно накинулись щупальца и щелкающий клюв. Больше щупалец, чем Алексия могла сосчитать, и все они широко раскинулись, опутывая ее голову. Было видно только странное брюхо кальмара, очень близко, ярко-красного цвета. Свет фонарика прорвался сквозь тонкую кожу щупалец, освещая щелкающие челюсти прямо у лица.

Ухватившись за них, Алексия отчаянно попыталась оторвать кальмара от головы. Она уже видела этих существ раньше, но не такого же размера. Метра полтора в длину, навскидку, и с телом, которое даже ей было сложно обхватить руками.

Глаза. У кальмара были глаза. Ей просто нужно было найти чертовы глаза и как следует на них надавить. Пошарив руками по гладкой, скользкой коже, Алексия нащупала что-то шарообразное и с криком надавила туда. Кальмар оттолкнул ее, сорвавшись с головы, и она кувырком отлетела в сторону.

Тяжело дыша, Алексия раскинула руки, чтобы затормозить. Нужно быть готовой к новой атаке. Потому что, конечно же, кальмар собирался атаковать снова. Им же нравилась охота вроде? Точно она не помнила – паника вытеснила из головы все уроки. Вокруг было так темно. Мотая головой, Алексия пыталась предугадать, откуда последует удар, но ничего не могла разглядеть.

Отведенную в сторону руку опутали щупальца. Она дернулась, но вторую уже схватил второй кальмар. А первый впился клювом в ее костюм, прокусывая материал насквозь и вонзая зубы в тело.

Алексия взвизгнула, выпуская облако пузырей сквозь края маски. Огонь фонарика яростно дернулся вместе с ее запрокинутой от боли головой, и тут она увидела их.

Их было так, так много!

Ее окружила добрая сотня кальмаров. Они мерцали в воде, словно призраки. На такой глубине не было другого света, так что Алексия могла только смотреть на то, как их жуткие тела переплетаются над ее головой.

Еще один с силой вцепился в правое бедро и прокусил его. Она опять закричала, извиваясь в попытках вырваться из хватки, но кальмары были невероятно сильны. Один держал ее за руку, другой за ногу, и ни одного из них Алексия не могла побороть.

Вода потемнела от ее крови. В свете фонаря она казалась черной, сверкая красным только на очень близком расстоянии. Почему-то Алексия их слышала. Слышала, как они сталкиваются друг с другом, дернувшись вниз одновременно, как дерутся за место. А потом кальмары вдруг перестроились и ринулись на нее синхронно, как единое целое. Они охотились сообща, поняла вдруг она.

Кальмары Гумбольдта. Она раньше о них слышала. Ее сознание словно раскололось, пытаясь защититься от бесконечной боли. Они кусали ее снова и снова, прорывая кожу, связки и мышцы.

Нужно было остаться с ним, подумала Алексия. Снова она пошла на поводу у своей ярости, и теперь ей предстояло поплатиться за это жизнью. Кто бы мог подумать, что она умрет, став закуской для кальмаров! Пожалуй, заслуженно после всего, что Алексия сделала по приказам Тау. Может быть, так океан мстил за все хорошее.

Вспышка плотных, резиновых тел. Они все шарахнулись в сторону как один, открывая взгляду желтый огонек вдали. Алексия уже так ослабла. Она чувствовала, что щупальца на руке вот-вот ее сломают, но уже не была уверена, какая именно это рука.

Ледяная вода заливалась в костюм. Сердцебиение замедлилось, превращаясь в барабанный бой в ушах.

Снова вспыхнул желтый свет, такой яркий, что прорезал толпу бледных кальмаров, выхватывая из темноты их красные и ярко-оранжевые узоры. Свет стал ближе. Многие кальмары решили сдаться и отплыли подальше, растопырив щупальца, чтобы уже оттуда смотреть, что будет дальше.

Всего за одно движение хвоста Фортис всплыл среди них и двинулся к Алексии. Его лицо было перекошено от ярости. Ну конечно, он был на нее зол. Он всегда был на нее зол. Что бы Алексия ни делала, все выходило наперекосяк.

Выдохнув, она посмотрела на облако пузырей, взметнувшееся перед лицом. Неужели тот кальмар, что схватил ее за лицо, сломал дыхательную маску? Не могло все быть так плохо. Она же еще дышала.

Те кальмары, что еще держали ее, внезапно испарились. Возможно, поняли, что к ним несется хищник куда крупнее. Фортис врезался в нее с такой силой, что вышиб весь воздух из легких. Боль полыхнула ослепительной вспышкой. Алексия ничего не могла видеть, ни на чем не могла сосредоточиться, кроме мучений, которые только усилились теперь, когда она оказалась в руках глубинника.

Адреналин ушел, и она только и могла, что безвольно болтаться в его хватке и чувствовать, как соль жжет раны на теле, проникая сквозь костюм.

Фортис ничего не сказал, лишь продолжил лететь на поразительной скорости. Она-то думала, что видела, как быстро он плавает, но так он еще не двигался прежде.

Сердце странно стучало в груди. Как-то неправильно. Кажется, оно замедлялось. Или так и не ускорилось. Было подозрение, что с ним что-то было не так с самой первой атаки.

Посмотрев на руку, Алексия попыталась поднять к себе запястье, чтобы проверить кислород. Это самое важное. Она была под водой. Ей нужно было дышать.

Но кальмары, видимо, прокусили что-то или просто разворотили дыхательный блок на ее спине. Еще в самую первую атаку.

– Три процента, – прохрипела Алексия, и вокруг лица взметнулось еще больше пузырей.

По крайней мере, Фортису хватило ума посмотреть на нее.

– Что?

– Кислород. Три процента, – сказала она. И так уже казалось, что ее попытки вдохнуть не увенчиваются особым успехом. Смесь элементов была не та. У нее начинала кружиться голова. Это было плохо.

Глубинник смотрел на нее какое-то время, но потом его лицо изменилось. Нахмуренные в непонимании брови сменились волнением, и это Алексии тоже не понравилось.

Фортис затормозил, остановившись так резко, что волосы закрыли ей лицо. Он убрал их огромной перепончатой рукой.

– Вираго, мне очень не хотелось этого с тобой делать. И у меня нет времени ничего объяснять. Ты истекаешь кровью, нам надо торопиться. Эти укусы тебе серьезно навредили.

Алексия плохо понимала, что именно он говорит. Просто смотрела на то, как двигаются его губы.

– Хорошо.

– Хорошо?

Она попыталась было пожать плечами, но рука болела так сильно, что ничего не получилось. Может, ей сломали кость? Теперь, когда у нее было время оценить ситуацию, Алексия начинала подозревать, что так и было.

Боль снова накатила, грозя ее утопить. Она не могла ни на чем сосредоточиться, даже на уколе в шею, который был таким ничтожным по сравнению со всем остальным.

Впрочем, она все равно попыталась воспротивиться, когда когтистая рука сняла с нее маску.

– Фортис! – прохрипела Алексия, пытаясь дотянуться, даже когда он уронил маску в бездну.

Неужели наконец-то решил убить ее? Наигрался?

– Ш-ш-ш, – сказал он, погладив ее по волосам. – Позволь мне дышать за тебя, вираго.

И глубинник снова пустился в путь сквозь волны. Все вокруг превратилось в размытое пятно. Точнее, превратилось бы, если бы Алексия могла что-то видеть. Пылинки перед глазами проносились мимо, словно размытые в движении звезды.

Она задержала дыхание так надолго, как только могла, пока не появилось странное ощущение, что воздух насильно пытается протолкнуться в ее легкие, а потом... каким-то образом она начала дышать. Понятия не имела, почему еще не захлебнулась.

Даже когда боль утянула ее в бессознательную пучину, Алексия с удивлением отметила, что почему-то еще жива. Впрочем, может, ненадолго.

Глава 26. Фортис

Фортис знал, что глупо было отпускать Алексию одну. Она была ахромо, легкой и мягкой добычей. Множество существ на дне океана не упустили бы такой лакомый кусочек. Вот и стая кальмаров учуяла ее слабость. Они хотели есть. Сложно было их за это винить.

Ее вкус в соленой воде был необычайно манящим, и так думал не только Фортис. Они устроили на Алексию охоту, побороли ее, имели полное право отобедать ее телом. Но он не мог позволить ей умереть. Да, ее к этому привели ее же глупые решения, но...

Глубинник видел ее там, в воде, видел, как она сопротивляется нападению, как до последнего продолжает бороться. Алексия никогда не знала, когда остановиться, и это Фортис в ней уважал с самого первого дня. Он не мог ее просто так отпустить.

Глядя на нее, безвольно обмякшую в его руках, он больше не мог отрицать, что что-то к Алексии чувствует. Фортис не хотел, чтобы она умирала. Мало кто в его жизни удостаивался такого отношения.

Летя сквозь воду и прижимая ее к груди, он пытался игнорировать застрявший в жабрах запах крови. «Все будет в порядке», – говорил он себе. Да, раны были рваными. В каждой из них Фортис мог разглядеть яркие алые мышцы и странный желтый слой жира. Ужасающее зрелище, но Алексия была сильнее большинства ахромо. Она должна была выжить.

Но когда она сказала, что у нее кончается кислород, Фортис чуть было не сорвался. Столько усилий, чтобы держаться от ахромо подальше, доказать, что он видеть их в своей жизни не желает, до последнего, даже когда остальные начали сходиться с ними в пары... и вот теперь он был с ней соединен. Дышал за нее, вдыхал и выдыхал, пока Алексия боролась за свою жизнь. Вталкивал воздух в ее легкие снова и снова, словно само его тело говорило, что он ее не отпустит. Как бы она ни старалась сбежать.

Океан залило светом взошедшего солнца. Фортис был куда ближе к поверхности – и ближе к маленькой деревеньке, которую они построили для остальных ахромо, живущих с его народом. Теперь ему стало лучше видно ее раны, и он прибавил скорости.

Кожа Алексии была такой бледной, какой он ни разу ее не видел, почти как кость. Ее руки и ноги обмякли, болтаясь, словно он нес труп. Она не смотрела на него, не реагировала, когда Фортис звал ее по имени.

Все это было очень плохо, и ему было неспокойно. Фортис даже думать не хотел, что может значить ее неподвижность. Нет, ему нужно, чтобы ее вылечили. Немедленно.

Справа что-то мелькнуло, давая понять, что приближается другой ундина, но Фортис и так знал, кто мог его преследовать.

Они с сыном не были в разлуке так долго с тех пор, как Аулакса забрали в Альфу. Его сын всегда находил Фортиса первым, всегда. Но он редко уплывал так надолго.

Фортис не стал останавливаться, зная, что, если охотник его догонит, значит, это точно его сын.

Его мальчик поравнялся с ним, и дальше они понеслись вместе.

– Удачная охота, я смотрю, – окликнул его Аулакс.

– Вроде того.

– Кто она?

– Могучий воин из Тау. Мы сражались неоднократно, и она доказала, что достойна доверия. – Фортис не хотел говорить много. По крайней мере, Алексия не пахла им. Хоть тут повезло – не нужно объяснять сыну, с чего эта воительница была к нему достаточно близко, чтобы пропахнуть им.

Но прятать чувства тоже было сложно. Пальцы сжались чуть сильнее, прижимая Алексию ближе к груди, словно сын был ему угрозой. Фортис сам не узнал своей реакции. Никогда раньше его не волновало, если кто-то из других ахромо был поблизости от ему подобных. Так почему сейчас?

Все это было сложно, и Фортис пока не знал, как в этом разобраться. Тяжело дыша, он посмотрел на сына; тот все еще не сводил глаз с Алексии.

– Она умрет, отец, – тихо сказал тот. По позвоночнику Аулакса пробежала волна огней, словно ему грустно было это говорить. – С такими ранами...

– На нее напали кальмары. – Нужно было дать сыну понять, что это сделал не он. Чтобы хоть кто-то понял, что Фортис еще не настолько потерял голову от ненависти, чтобы наносить такие увечья женщине.

Проклятье, да не женщине же! Ахромо. Что с его головой вообще творится?

Надо было отдать ее сыну. Аулакс бы отнес ее остальным, убедился бы, что ей помогут. Но от одной только мысли он немедленно прижал Алексию к себе еще ближе, а хвост заработал быстрее, словно Фортис мог оторваться от своего же ребенка. Он никому не хотел давать ее трогать. Кроме себя.

Но глубинник знал, что сам Алексии не поможет. Не с такими ранами.

Фортису нужно передать ее другим, и он знал, что это будет сложно. Почему – вот это уже был другой вопрос. Этим людям он доверял куда больше, чем ей, и все равно не хотел отдавать Алексию им. А что, если они попытаются убить ее за то, откуда она? Что, если попытаются отомстить за все, что происходило в Тау?

Вдали показались купола. Это его тоже не очень успокоило. Пока его не было, здесь провернули много работы – инженеров прибавилось, дроидов тоже. То, что когда-то было одним-единственным, веками заброшенным домиком, превратилось в просторную деревню, где его народ жил бок о бок с ахромо. Купола были похожи на пузыри, соединенные стеклянными и металлическими трубками. Один из ахромо как-то сказал, что это похоже на клетку для хомяка. Фортис не знал, что такое хомяк, и слушать объяснения ему тоже было неинтересно.

Солнечный свет блестел на стекле, озаряя силуэты внутри. Ахромо шныряли туда-сюда, то работая над дроидами, то разрабатывая чертежи для новых зданий, то занимаясь садом. Внутри этих пузырей было столько движения, что Фортис толком не знал, как они держат все в порядке.

Снаружи стен было видно множество дроидов, по крайней мере десяток. Они чинили и варили все, что нуждалось в починке, работая рядом с двумя ахромо, которые почти все время проводили в воде.

Мира была первой, кто в свое время прыгнул в воду со сварочным аппаратом и принялся строить. Арджес парил рядом с ней, держа в руках огромную металлическую панель, словно она ничего не весила. Для его народа железо оказалось на удивление легким. Он приставил панель на нужное место, и сварочный аппарат в руках Миры засверкал. Вскоре здесь будет еще один склад, или сад, или что она там себе придумала. Мира возглавляла усилия по расширению и никогда не останавливалась.

Вторая ахромо в воде, Эйс, обернулась, как только Фортис приблизился. У нее, казалось, глаза были на затылке – она всегда знала, когда рядом появлялся кто-то новый. Макетеса он не заметил, но был уверен, что и желтый брат скоро объявится. На новые прибытия собирались поглазеть все, а глубинник наверняка являл собой то еще зрелище.

Фортис не стал останавливаться. Если кто-то хотел с ним поговорить, этим можно было заняться потом. Ему нужно донести Алексию до медпункта и упросить Аню излечить ее. У них даже целебной капсулы, как в больших городах, не было.

– Отец, – сказал Аулакс, проплывая за ним в заднюю часть деревни. – Думаю, тебе стоит быть морально готовым к тому, что она...

Фортис взглядом заставил сына замолчать.

– Мы не озвучиваем такие мысли океану, если не хотим, чтобы они сбылись.

– Это не мысль, это факт. Отец, она потеряла слишком много крови. Никто из нас этого уже не изменит.

Когда они подплыли к медпункту, Фортису пришлось остановиться и дождаться, пока Аулакс откроет шлюз. Пока он висел в воде, держа Алексию в руках, только и мог думать, что ему никак нельзя опоздать. Только не сейчас, когда наконец-то убедил ее помочь им. Только не сейчас, когда осознал, что она была кем-то бо́льшим, чем просто ненавидящей его народ ахромо.

Стиснув зубы, Фортис ждал, пока открывались створки над его головой. Аулакс протянул руку и коснулся пряди волос Алексии, чуть намотав ее на палец, а потом отпустил.

– Впечатляющим она должна быть воином, раз ты готов так бороться за нее, – пробормотал Аулакс. – Ты обычно не ведешь себя так с ахромо.

В словах его сына скрывалось так много. Фортис смотрел на мужчину, в которого вырос его мальчик, ждал, пока Аулакс сдастся и скажет то, что хочет сказать на самом деле. Скрипящие створки не оставляли им много времени наедине.

Наконец Аулакс прочистил жабры, ударив себя кулаком по груди.

– Никогда не видел, чтобы ты так волновался о ком-то из них. И от тебя несет страхом, отец. Просто хочу понять, что тебя довело до такого.

– Я... – Фортис глубоко вздохнул. – Она меня впечатлила.

– Это еще не причина для такой реакции.

Отпустив ноги Алексии, он протянул руку и коснулся плеча Аулакса. Сжал его в пальцах, заглянул глубоко в глаза сына и мысленно взмолился, чтобы хоть он, его плоть от плоти, понял его без слов.

– У меня нет для тебя ответа. Она не такая, как другие. Она очень важна, и я должен... мы должны ее спасти.

Створки закончили открываться, и Фортис взглядом пообещал сыну, что скоро вернется. Потом им нужно будет об этом поговорить.

Глубинник прорвался сквозь отверстие шлюза, обдирая чешую, и выскочил из воды с достаточной скоростью, чтобы по инерции сесть на край бассейна, не выпуская Алексию из рук. Аня уже ждала с озадаченным выражением лица, пока не увидела женщину в его руках.

Ахнув, она прижала пальцы ко рту.

– Фортис, что происходит?

Аня всегда произносила его имя странно. Это было необычное для нее имя, которое она вряд ли слышала до того, как потеряла слух. Поэтому у нее всегда выходило немного скомканно.

Фортис развернул Алексию в руках. Ее голова упала набок, волосы качнулись, открывая Ане лицо.

– Ей нужна помощь.

– Она потеряла много крови. Я могу сделать ее уход легче, но...

Аня замерла, увидев выражение лица глубинника. Он смотрел на нее с такой яростью, что его самого трясло. Этот взгляд обещал, что если Алексия умрет, то ему нужно будет возмездие, и Фортис во имя этого самого возмездия шкуру с Ани сдерет, если она не выполнит свою работу.

Вода рядом с ним колыхнулась. До слуха донеслись приглушенные голоса. Судя по всему, Аулаксу пришлось ругаться с Дайосом. Тому самцу Фортис в принципе не нравился, а уж оставлять его наедине с Аней? Да Дайос небось с ума сходил.

И хорошо. Пусть красный дьявол немного понервничает.

Аня содрогнулась, но подошла ближе.

– Можно я кое-что проверю?

Фортис прищурился, но кивнул, не сводя с нее взгляда. Она взяла дыхательную трубку в шее Алексии и осторожно вытащила ее. Та еле слышно хлюпнула, и... тишина.

Ее грудь не вздымалась. Она не дышала. Без трубки в горле Алексия ничего уже не могла.

Фортис тоже не мог дышать. Была ли в этом его вина? Это он с ней сделал? Алексия не заслуживала умереть вот так, уж точно не сразу после того, как он только успел выяснить, какой красивой и страстной она умеет быть. Она была для этого слишком сильна. Фортис отказывался верить, что она умрет.

Дрожащими руками он забрал трубку у Ани и вернул ее обратно в шею Алексии.

– Сделай, что сможешь.

– Я уже ничего не могу, Фортис. Она давно мертва, в ее мозг не поступало достаточно кислорода. Это же не выключателем щелкнуть.

В комнату вошел другой ахромо, уткнувшийся носом в планшет.

– Эй, Аня, если у тебя Битси не спит, поможете мне понять вот этот запрос?

Но тут он поднял глаза и замер. У него отвисла челюсть, в глазах мелькнула вспышка узнавания. Словно он знал что-то, что могло им помочь.

Толкнув себя хвостом, Фортис прижал мужчину к стенке, вдавливая его в металл.

– Что тебе известно?

Тот жалко зашипел, колотя ладонью по зажавшей его чешуе.

– Фортис! – крикнула Аня.

На шум скоро прибегут еще больше ахромо. Вечно они лезли, куда не просили. Так что глубинник быстро схватил мужчину и приблизился к нему так сильно, что почувствовал запах страха в его дыхании.

– Что тебе известно? – прорычал Фортис.

– Почти ничего! Только слухи. В Альфе иногда... говорили. – Он заскреб пальцами по рукам глубинника, тщетно пытаясь вырваться. – Отпустите меня.

– Рассказывай.

– Генетические эксперименты. Люди, которые больше, сильнее, способны защищать важных чинуш. Я пару раз работал с местными врачами, и все они утверждали, что это реально и в других городах так и делают. – Еще один жалобный всхлип. – Отпустите, пожалуйста.

Аня коснулась его руки, но Фортис уже понял, что в словах этого заморыша крылось нечто важное. Врач. Ученый. Как еще он там себя мог называть. Обхватив мужчину хвостом и сжав его мягкую тушку в мокрой, холодной чешуе, Фортис подтащил его ближе к Алексии.

– Ты сможешь спасти ее?

Мужчина с трудом сглотнул. Его глаза были выпучены, сердце колотилось о хвост Фортиса, но он лишь каплю замешкался, прежде чем кивнуть.

– Если она одна из таких, то должна быть способна пережить вещи и похуже. Я могу... я могу попытаться.

Этого было достаточно.

Глава 27. Алексия

Писк был до ужаса знакомым. Сколько раз Алексия уже просыпалась вот так? Сто ударов, говорила она себе обычно. Отсчитай сотню, потом открывай глаза. Хоть какое-то время наедине с собой.

Начинала она всегда с ног. Может ли пошевелить пальцами? Да. Они шевелились. Медленно и болезненно, но шевелились. Отлично – значит, без паралича. В икрах боли тоже не было. Бедра ныли. Оба, если подумать. Словно их чем-то вспороли. Может, так оно и было. Ножевая драка? Это был бы уже не первый раз.

Двадцать пять... двадцать шесть...

С бедер на торс, там ран не было, уже хорошо. Ощущения тоже были не самые ужасные, хотя странное тянущее чувство на каждом вдохе ее беспокоило. Легкие не работали нормально. Дурной знак, но жить можно. В отличие от сердца, легкие восстанавливались.

Пятьдесят три... пятьдесят четыре...

Руки болели больше всего. В основном в районе бицепсов. Казалось, с одной из них что-то было прямо-таки серьезно не так. Правда, Алексия сомневалась в этом. Она заживала куда быстрее обычных людей. Вероятно, просто устала от всех тех лекарств, что в нее накачали. Ничего, разомнется, восстановится.

Восемьдесят семь... восемьдесят восемь...

У Алексии раскалывалась голова, а весь рот словно был покрыт слоем ваты. Ей нужны были стакан воды и еще немного таблеток, чтобы избавиться от остаточной боли. И она будет в порядке. Сможет дальше охранять, или что она там делала.

Сто.

Открыв глаза, Алексия несколько раз моргнула и прищурилась от жгучего белого света больничной палаты. Но она явно была не в Тау. Вслед за этой мыслью нахлынули остальные воспоминания. На нее напала огромная толпа возмутительно толстых кальмаров. Потом Фортис спас ее. Ну, или по крайней мере не бросил там погибать. Хотя она не удивилась бы, учитывая, что в той ситуации была виновата целиком и полностью сама.

Но Алексия не умерла. И глубинник принес ее куда-то, где целители разобрались, как запустить регенерационный механизм тела. Она сама толком не знала, как это работало. Только то, что люди с генетическими модификациями заживали куда лучше обычных. Алексия уже несколько раз умирала в этой жизни и каждый раз воскресала с резким ударом тока в грудь и уколом адреналина, от которого вроде как становилось лучше.

Сморгнув жжение в глазах, она попыталась оценить обстановку. Над ней было стекло. Теперь, когда глаза привыкли к свету, Алексия поняла, что он был не белым. Это было солнце, прорывающееся сквозь поверхность воды. Но что-то она сомневалось, что ей предстояло смотреть на него еще долго.

В небе висела грозовая туча. Черное, как чернила, облако, безжалостно плывущее вперед. Алексия молча наблюдала, как клубится над ней эта темнота.

По поверхности воды, всего в трех или четырех метрах от нее, застучали капли дождя. Потом налетел ветер. Вскоре небо исчезло из вида полностью. Все заслонили бушующие волны. Солнца тоже не стало. В комнате воцарилась почти кромешная темнота, пока не зажглись один за другим потолочные огни.

Где она? Фортис явно принес ее куда-то, где она могла восстановиться, но это не было похоже на знакомые города. А Алексия все их видела собственными глазами хоть раз, пока путешествовала с Харлоу. Это место было ей не знакомо. Да и ни один из городов не находился настолько близко к поверхности, чтобы из него было видно облака и внезапные всполохи молний.

Хлопнула дверь. Приятный новый звук на фоне бушующей сверху бури.

Повернув голову, Алексия поняла, что эта комната – купол. Она в таких была всего пару раз. Стекло занимало не только потолок, но и все стены до самого металлического пола. Держалась конструкция на металлических сваях. В стеклянных шкафах лежали горы медицинских припасов, и в комнате стояло еще два стола. Не кровати. Стола. Значит, это, скорее всего, хирургическое отделение, хотя она плохо понимала, зачем оно могло тут понадобиться. Это явно было маленькое поселение вне влияния Тау.

Дверь даже не была подключена к компьютеру. Никакой автоматики. Простая старомодная дверь, которую только что закрыл за собой вошедший молодой мужчина.

Он посмотрел на Алексию огромными глазами, увеличенными линзами очков. Потом прокашлялся.

– О. Вы проснулись.

– Проснулась.

– Отлично. Пойду Миру позову.

Ее голос был слабым и хриплым, но Алексия все равно умудрилась сделать его угрожающим:

– Стоять!

От резкого обращения мужчина замер на месте. Она видела, как он поежился от страха, прежде чем обернуться через плечо.

– Да?

– Воды можно?

– А. Точно. Да. Простите, я забываю, что у некоторых пациентов от обезболивающих пересыхает в горле. Сейчас. – Он отошел в угол, где стояла пластиковая банка с водой. Чуть не уронил ее, пока дрожащими руками наливал воду в стакан. Потом подошел к Алексии. Помедлил, поставил стакан рядом. – Сейчас трубочку найду.

– Я в норме.

Алексия оперлась на локоть и приподнялась.

– Не надо так. – Он дернулся было вперед, почти толкнул ее рукой, чтобы она не вставала, но замер опять. Рука у него дрожала. – Я просто... Вы чуть не умерли, мисс.

У нее вырвался кашель, когда она села, что его явно напугало, но Алексия не почувствовала себя хуже. Зато теперь могла сидеть и спокойно пить из стакана.

– Я в норме, – повторила она. – Зови, кого ты там собирался звать.

– Миру. Она хотела первой узнать, когда вы проснетесь. Хотя остальным, конечно, тоже интересно. Они все несколько раз уже заходили уточнить, что вы еще живы. Никто никогда не видел Фортиса таким... – Он осекся. Его глаза каким-то образом стали еще больше. – Да. Зову Миру.

Алексия понятия не имела, за какие грехи ее занесло в это место, но она не собиралась прощать Фортиса за то, что он ее сюда притащил. Опрокинув в себя воду, она отставила стакан и попыталась остаться сидеть. Если ей предстояло встретиться с кем-то важным, то она, черт возьми, отказывалась делать это лежа.

Где, кстати, Фортис? Алексия попыталась разглядеть что-то в воде, но шторм на поверхности всю ее взбаламутил. Куда ни глянь, сплошная пена – пойди разгляди, есть ли там где-то наблюдающий за ней ундина, или только пустой океан.

Фыркнув, она напомнила себе, что случилось в прошлый раз, когда назвала океан пустым.

К слову говоря... Алексия посмотрела на бинты на руках и ногах. Судя по всему, кальмары в нее вцепились в нескольких разных местах. Повезло еще, что не добрались до горла. Это бы было посложнее пережить.

Шипя сквозь зубы, Алексия сняла бинты. Левой руке пришлось хуже всего, хотя мышцы уже зарастали. Ей явно дали мощную дозу обезболивающего, раз она не чувствовала всю эту красоту. Другая рука была получше, но чем-то сочилась – видимо, подцепила какую-то заразу. Возможно, кальмары давно не чистили зубы.

А вот нога... нога выглядела совсем плохо. Нужна была добрая куча нанитов, чтобы это зажило. В Тау в таких, как она, обычно вкалывали маленьких роботов, прямо в кровоток, чтобы заживало быстрее. Эти кальмары умудрились прожевать ее до самой кости. Вздохнув, Алексия покачала головой. Если бы только она позволила Фортису отнести ее до корабля, все было бы нормально. Все из-за ее дурацкой гордыни. Надо было как-то научиться контролировать эту часть себя.

Дверь снова хлопнула, на этот раз сильнее, давая понять, что у новоприбывшего силы побольше предыдущего.

Подняв глаза, Алексия посмотрела на огненно-рыжую женщину перед собой. Эта их Мира была сильна, тут она не ошиблась. Скрещенные на груди руки сияли рельефными мышцами. Белая майка была перепачкана машинным маслом, а вместо штанов на ней был снятый до талии гидрокостюм. С него все еще капала вода.

– Ты в такую погоду туда выходила? – спросила Алексия, кивая на бурю. – Звучит опасно.

– Дела надо кому-то делать. Я и делаю. – Мира прислонилась к одному из столов, и ее глаза явно подмечали куда больше, чем Алексии хотелось. – Сняла бинты, я смотрю. Не доверяешь нам?

– Мало кто знает, как лечить таких, как я.

– Да, я тоже так подумала, когда тебя увидела. Ты не человек.

Это было слишком. Алексия слышала это всю жизнь, но приятнее не становилось.

– Я человек, как и ты.

– Просто улучшенный?

– Не только. Меня в лаборатории создали, вроде как само совершенство. – Она пожала плечами. – Ну, по крайней мере, в моей работе.

Губы Миры скривились, словно она прикусила их изнутри.

– И что же у тебя была за работа?

– Защищать.

– И хорошо у тебя это выходит?

– Лучше всех. – Алексия огляделась, пытаясь понять, стоит ли искать себе оружие. Впрочем, эту женщину она и голыми руками убить могла. Вряд ли от нее этого кто-то ожидал. – Проверять не советую.

Мира подняла руки перед собой.

– И не собиралась. Я видела тебя лежащую – даже представлять не хочу, какого ты размера стоя.

– Мне нужны наниты.

– У нас их нет.

Алексия нахмурилась, наморщила лоб, потом глубоко вздохнула. Звук вышел похожим на низкий, протяжный хрип, почти рык. Она застряла в худших возможных условиях.

– Тогда стероиды. И много.

– У нас их ограниченный запас, и мы предпочитаем хранить их для тех, кто борется с инфекцией. Придется заживать своим ходом, как все мы.

Вот еще! Сделав еще один вздох и взяв себя в руки, Алексия сбросила ноги со стола. Металлический край впился в ляжки, и рана на одной ноге заныла сильнее. Ничего страшного. Она могла и потерпеть. Это еще было не так больно, как некоторые тренировки. Или прошлая смерть.

В тот раз ее убило током, потому что Харлоу упала в бассейн с обнаженной проводкой. Алексия успела выбросить Оригинала на берег, а вот сама уже не выбралась.

Поморщившись, она поставила ноги на пол и встряхнула головой.

– Хреново будет.

– Что ты делаешь?

Алексия толчком встала. Левая нога нормально приняла ее вес, пусть это было и не очень приятно. Она выпрямилась, а Мира подскочила к ней.

– А давай без вот этого вот, – сказала Мира, выставив руки перед собой, а потом оценила внушительный рост Алексии. – Блин, ну и гигантская же ты дама!

– Можешь попытаться меня остановить. – Она сделала шаг вперед, попробовала перенести вес на правую ногу. Вышло не так ужасно, как ожидала. – Но я бы не рекомендовала.

– И куда ты пошла?

– За стероидами. Я так предполагаю, они с остальными лекарствами лежат.

– Сказала же: не дам я тебе больше. Я даже не знаю, как они подействуют в сочетании со всем остальным, что тебе надавали. У нас тут не то чтобы больница, а ты была совсем мертвая. – Мира попыталась схватить ее за руку, но Алексия легко ее стряхнула. – Господи, ну и силища!

– Посильнее многих, – согласилась Алексия и провела языком по зубам, принявшись рыться в шкафчиках. – Что мне дали?

– Без понятия.

Могло быть и хуже. В ней всю жизнь было множество разных лекарств. То, что смертельно для обычного человека, для нее оказывалось нормальным.

Вошла еще одна женщина, на этот раз блондинка с маленьким дроидом на голове.

– А чего она ходит?

– Стероиды себе вкалывать пошла.

– Так нельзя же! Нам пришлось дать ей противосудорожные, ее трясти начало, когда мы сердце запустили! Стероиды ее убьют. – Блондинка шагнула вперед, но Мира схватила ее за руку. – Мир, пусти. Ей же опять будет очень плохо.

– Я думаю, пусть большая женщина делает, что хочет, – прошипела Мира.

Вероятно, потому, что если бы она умерла, то избавила бы Миру от множества проблем. Алексия знала, что она тот еще подарок. Никто из них ей не доверял, и их сложно было винить.

– Фортис вам сказал, кто я? – спросила она, найдя коробку со стероидами. В ней было шесть шприцов. Алексия взяла три.

– Только то, что ты из Тау и что тебе можно доверять, – ответила Мира.

– Красноречивый он мужик. – Алексия воткнула первую иглу в ногу и вздохнула, когда стероиды немедленно принялись за работу. Она физически чувствовала, как тело начинает заниматься раной, как зарастают рваные края.

Развернувшись, Алексия заметила, как обе женщины большими глазами смотрят на ее ногу, где уже начали сплетаться мышцы. Полезно иногда быть не совсем человеком.

– Я правда из Тау. И вы можете мне доверять, как бы дико это ни звучало. Мне неинтересно никому здесь вредить. Я просто хочу отомстить Тау за все, что они со мной сделали. Вы сейчас смотрите лишь на малую долю их экспериментов.

Она воткнула иглу в левую руку, из которой сочилась зараза. Тут уже заныло посильнее, но Алексия просто смотрела, как желтая слизь начисто извергается из раны и та начинает зарастать. Осталась последняя.

Будь она в Тау, там бы дали крови. Но здесь ничего такого не было. Или было, просто с ней не собирались делиться. Так тоже можно. Алексия и не ждала, что ее примут с распростертыми объятиями.

Две женщины смотрели на нее с открытыми ртами. И тут в дверь просунулась третья голова. Короткие черные волосы, очки на носу – она выглядела максимально далекой от любого жителя Тау, и уже только за это понравилась Алексии больше всех.

– Что тут у вас? – Она перевела взгляд на Алексию и поняла глаза выше... выше... еще выше... – Ох. Блин...

Та вздохнула и подняла глаза к потолку.

– Согласна. Так где там мой ундина?

Глава 28. Фортис

Две недели. Вот сколько времени понадобилось ахромо, чтобы воскресить Алексию. И все это время Фортис спорил сам с собой, стоит ли ее навещать. Он не хотел смотреть на ее неподвижное тело, считать вдохи и выдохи, замирать в воде, проверяя, жива ли она.

На его стороне сделали все возможное, чтобы спасти Алексию. Они сами не были уверены, возможно ли это, но пытались, а это уже значило много. С ней обращались как с одной из своих, несмотря на все причины ненавидеть.

Как же Фортис презирал ощущение беспомощности! Но он доверился этим людям. И у них получилось.

Алексия прорвалась сквозь боль и нескончаемые пытки нависшей над ней смерти, и он снова смог дышать спокойно. После этого глубинник, разумеется, тоже не стал ее навещать. Она восстанавливалась. Он не хотел лезть. Так что Фортис оставался в воде и посматривал за ней, только когда был уверен, что она спит. Так можно было проверять, что Алексия жива, при этом не докучая ей.

В один из таких моментов его нашел Арджес. Фортис учуял брата задолго до того, как синий плавник мелькнул в поле зрения, но не стал его прогонять. Возможно, ему и правда нужно было поговорить.

Каким бы сложным этот разговор ни казался. Все чувства Фортиса спутались в комок, было так неправильно даже думать о том, о чем он думал. Но в то же время...

– Брат, – поприветствовал он, когда Арджес подплыл ближе. Вместе они направились прочь от купола. Фортису не нравилось, когда на Алексию смотрел кто-то еще.

Как ему сказали, она сама себя залатала. Стащила все их запасы стероидов и вколола себе. Благодаря лекарствам тело быстро восстанавливалось, но это отнимало у нее много сил. Алексия всем сказала, что ей надо выспаться, а потом она ответит на любые их вопросы. Фортис не был уверен, что это такая уж хорошая идея.

Тау был сложным городом. Глубинник знал, что остальные не поймут многое из того, что она им расскажет. Ему не хотелось, чтобы они плохо думали об Алексии просто из-за того, какую жизнь она прожила. Она слишком отчаянно сражалась, чтобы ее осудили на его стороне.

Когда они отплыли достаточно далеко от деревни, чтобы поговорить наедине, и оказались над бездной, Арджес скрестил руки на груди.

– Ты к ней что-то чувствуешь.

– Чувства здесь ни при чем. И нет, ничего подобного. – Фортис сам знал, что врет.

Арджес тоже знал. Брат оскалился, явно разочарованный, что он отрицает свои чувства.

– Фортис. Если уж тут кто и может понять тебя, то это я. Я в курсе, с другими двумя сложно разговаривать о... да о чем угодно. Но я-то прошел через то же самое.

– Ну и что я, по-твоему, чувствую?

– Любопытство. Сложное и отвратительное влечение к одной из тех, кого ты всю жизнь ненавидел. Осознание, что как прежде уже не будет, потому что ты ее нашел, но от этой правды тебе хочется выцарапать себе глаза.

Очень похоже, но Фортис не хотел этого признавать. Его убивало то, что Алексия казалась ему интересной. Это было самой сложной частью.

– Не нравятся мне ахромо, – прошипел он. – Чума океана. Я хочу видеть, как воды окрасятся алым от их пролитой крови. Если они останутся здесь, миру, который мы знаем, придет конец.

– Согласен.

– Ты повязан с одной из них, Арджес. Это наверняка все меняет.

– Не меняет. – Брат пожал плечами. – Я могу ненавидеть народ Миры, но не ее саму. Сложно? Да, конечно. Разговоры о моем отношении к ее людям всегда будут непростыми. Ей не нравится, что я хочу устроить на них охоту и всех перебить. Мне не нравится, что она хочет их спасти. Это сложно, уж тем более учитывая, откуда родом твоя. Но это еще не значит, что от этих трудностей нужно прятаться.

Фортис ворчливо встряхнул головой.

– Да не интересна она мне. Что тебе еще сказать, чтобы ты поверил?

– Назови причину, по которой она тебе не нравится.

Он пожал плечами.

– Да она вся сплошная причина. Она враг. Каждый раз, когда мы вместе, мы либо деремся, либо спорим. Такие отношения долго не протянут.

– Отношения?

Покосившись, Фортис заметил, как Арджес вскинул бровь. Его брат явно разглядел что-то, чего сам глубинник не заметил, и это раздражало. Не собирался он признавать, что между ними с Алексией что-то было. Вообще не хотел, чтобы это самое «что-то» существовало. Все эти сложные чувства должны были со временем пройти.

Фортис надеялся, что теперь от нее будет проще отказаться. Алексия была среди себе подобных, а не с ним наедине посреди глубины. Скоро они оба забудут друг о друге, потому что теперь им есть с кем поговорить.

Но слова все равно сорвались с губ:

– Мне явился призрак жены. Она сказала мне жить, но я не собираюсь следовать ее словам.

Арджес на какое-то время задумался. Пауза в разговоре дала океану время окутать их течением. Вода щекотала кожу Фортиса, играла с его волосами, легко скользила сквозь жабры. Приятно было чувствовать, что океан поддерживает его. Словно богиня шептала – любой его выбор сейчас будет правильным.

Наконец Арджес спросил:

– Как давно ты не проявляешь интереса к женщинам?

– С момента смерти жены.

– И как давно она с предками?

Ком встал в горле.

– Много, много лет. И все это время я был ей верен.

Арджес тихо вздохнул.

– Ты был верен воспоминанию. Это благородно с твоей стороны, но воспоминанию все равно, Фортис. Эта верность была нужна тебе, а не ей.

От этих слов было больно. Фортис оставался примерным мужем даже после того, как потерял ее. А теперь ему говорят, что это, возможно, было ошибкой? Он отказывался верить. Иначе пришлось бы признать, что он был неправ. Что он впустую растратил столько времени вместо того, чтобы быть счастливым.

Встряхнув головой, Фортис попытался придумать оправдание, но тут пришло его спасение. Вдали появился Аулакс, сияя радостными огнями и направляясь точно к ним. Вот и причина закончить разговор.

Прокашлявшись, он кивнул на сына.

– Мне к мальчику надо.

– Он уже мужчина, Фортис.

– Для меня он всегда будет мальчиком.

Сколько бы сын ни взрослел, он оставался его мальчишкой. Так это всегда было. Аулакс был самым важным ребенком в жизни Фортиса, и он отказывался воспринимать его как-либо иначе. Аулакса, к сожалению, это раздражало.

Было ли это сейчас удобным предлогом? Да, конечно, очевидно. Но в то же время, оставляя позади Арджеса со всеми его сложными вопросами, на которые Фортис не хотел отвечать, он был рад провести немного времени с сыном.

Аулакс расплылся в улыбке, раскинул руки и схватил отца за плечи, как только тот приблизился.

– К ней уже можно, отец!

– К кому?

Улыбка на лице сына немедленно погасла.

– К твоей... твоей женщине. Которую ты принес полумертвой. С ней сегодня уже можно поговорить.

– И зачем мне с ней разговаривать?

Неправильный выбор слов. Лицо сына исказилось от разочарования, но он быстро взял себя в руки и снова попытался улыбнуться. На этот раз вышло куда менее убедительно.

– Потому что это ты ее сюда принес. Они думали, ты захочешь поговорить. Вас, конечно, будут записывать.

– Не знаю, чего они от меня ожидают.

– Они ожидают, что ты выудишь у нее информацию насчет Тау. Ты же из-за этого ее сюда принес. Сказал, она нам поможет. – Аулакс кашлянул. – И потому, что ты ни о ком из ахромо так раньше не беспокоился, я предположил, что она тебе не безразлична.

– Неправильно предположил. – Как же Фортис устал всем врать!

Сын, кажется, тоже это понял, потому что улыбка Аулакса снова стала очень, очень даже искренней. Окинув отца взглядом, он спросил:

– А, ну тогда, значит, ты будешь не против, если я с ней сам поговорю? Может, ей больше понравится общаться с кем-то, кто в их виде заинтересован. Я был бы рад в деталях обсудить что угодно, о чем ей захочется поговорить.

В груди вспыхнула алая, обжигающая ярость. Фортис вообще не хотел, чтобы сын с ней разговаривал. Не хотелось даже представлять, как Аулакс флиртует с женщиной, с которой он... он...

Ничего не делал. Ничего он с ней не делал, в том-то и проблема. Фортису хотелось куда большего, а возможности так и не представилось.

Выдув облако раздраженных пузырей, он повернул от медпункта к той части деревни, где они обычно встречались с ахромо в безопасности их строений.

– Поплыли уже. Поговорим с ней вместе.

– Так и думал.

Попался прямиком в ловушку. Фортис пытался убедить себя, что сможет разобраться с этим, не показав никому своих чувств. Он просто встретится с Алексией, посмотрит на нее, живую, совсем не мертвую. У него получится сдержать себя в руках под взглядами тех, кто не верит, что он сможет.

И тогда все слухи прекратятся. Его оставят в покое, он разорвет любую связь с Алексией и залижет раны где подальше.

Но когда Фортис просунул голову в комнату для встреч, ему пришлось ждать, казалось, целую вечность. Алексия ведь должна была быть здесь, разве нет? Уже пора бы.

А что, если Аулакс ошибся? Что, если она все еще смертельно ранена, но ему просто никто не сказал? Что, если ей стало хуже, и все остальные сейчас бежали в медпункт?

Фортис дышать не мог, пока не увидел ее тень на полу. Алексию не спутать ни с кем другим.

Вот она. Сильная, уверенная, куда внушительнее любого ахромо, что он когда-либо встречал. Когда Фортис принес ее сюда, она была такой слабой. Бледной, осунувшейся. Но теперь шагала прямо, с широко расправленными плечами, как и всегда.

В груди разбухла гордость. Ему хотелось схватить Алексию, прижать к сердцам, почувствовать, как бьется ее, такое странно одинокое. Фортису так давно не хотелось никого касаться. Кроме нее.

Ему хотелось держать Алексию в объятиях. Хотелось хоть пару минут не чувствовать вины за это.

Вздохнув, Фортис попытался скрыть, как сильно влияла на него ее красота.

– Ты в порядке? – Его задыхающийся голос тут же сдал глубинника с головой.

– Фортис, – откликнулась Алексия тихо, мягко. – Рада тебя видеть.

Они смотрели друг на друга, словно больше никого в мире не существовало. В этот момент так и было. Только он и она, молча смотрящие друг на друга, пытающиеся убедиться, что оба в порядке.

Взгляд Фортиса прошел по пульсу на ее горле, вздымающимся на каждом вдохе плечам и ребрам, коротко сжавшимся в кулаки рукам. Взглянув Алексии в глаза, он почувствовал, как весь замер, завороженный. В ее взгляде пылала жизнь, и все его тело охватывало странное ощущение в ответ.

Жабры на ребрах чуть приоткрылись и самую каплю дрогнули в ответ на взгляд Алексии. Фортис хотел, чтобы она так смотрела на него всегда. Чтобы она его хвалила, чтобы выдыхала его имя тем тоном, что раньше. Но все это было невозможно. Не для них. Не здесь.

Прочистив горло, он попытался спасти их обоих.

– Это Аулакс, – сказал Фортис. – Мой сын.

Ее взгляд перескочил на юную версию его самого, и глубинник заметил, как лицо Алексии смягчилось.

– Аулакс. Наслышана о тебе и о ваших с отцом веселых приключениях из твоего детства.

– Веселых? – повторил сын. – Что-то я такого не помню. Отец наверняка многое приукрасил.

– Не уверена, что твой отец знает, что это такое.

– Тут ты тоже права. – Его мальчик облокотился о край бассейна, возмутительно расслабленный и словно заигрывающий с Алексией. – Я и не думал, что ты такая впечатляющая вблизи. Другие говорили, что ты выше многих, но ты могла бы потягаться с некоторыми из наших. И прекрасна при том.

– Ты для меня больно молод.

Фортису понравилось, что она хотя бы возразила. Аулакс и правда был слишком молод для нее. И это был аргумент получше, чем тот, что вертелся на языке у него самого («Если не прекратишь на нее пялиться, я тебе глаза выцарапаю»).

Аулакс хмыкнул.

– Что-то я не думаю, что возраст тут играет роль. Ты сюда с отцом приплыла, а он вообще старик.

– Я его стариком не считаю. – Алексия снова посмотрела на него, и весь мир словно вспыхнул ярким пламенем.

Обжигающая волна жара расплылась по всему телу. Фортису хотелось схватить Алексию и выяснить лично, на какую еще страсть способно ее тело.

И каждый раз, думая об этом, он знал, что это неправильно. Ужасно. Ему стоило быть лучше тех, кто пал под чарами ахромо. Он был выше того, что творил.

А его сын продолжал флиртовать:

– Тебе бы на других посмотреть. Народ Воды разным бывает, но глубинники из нас самые жуткие. На дне океана вообще много кто живет, и все мы отличаемся. Вот есть, например, волнорезы – они вообще из теней не вылезают. Чем-то даже похожи на вас, надо сказать. Правда, жабры их выдают. И хвосты, разумеется.

Что Аулакс вообще нес? Алексии плевать на разницу между их народами. Ей надо выдать им информацию касательно Тау и жить дальше. Только ради этого они тут и собрались. Уж точно не для того, чтобы она флиртовала с его сыном.

Впрочем, может, ей и правда стоило встретить побольше их народа. Алексия ведь хотела доказательств. Именно поэтому ругалась с ним неделями, пока Фортис держал ее взаперти. Ей нужна была причина выступить против Тау. Да, Алексия уже согласилась помочь, но это еще не значило, что ей не пригодилось бы побольше материала.

Голос в голове кричал, что он просто пытается найти способ остаться с ней наедине, но Фортис не обращал внимания.

– А неплохая идея, сын. Алексии стоит встретить остальных глубинников. Может, им она объяснит ситуацию даже лучше, чем нам.

Глаза женщины полезли на лоб.

– Чего-чего вы хотите?

– Чтобы ты встретила глубинников, – ответил Фортис. – В самом сердце океана, как не удавалось раньше ни одному ахромо.

Глава 29. Алексия

Безумная идея, но Алексия не собиралась отказываться. Многим предлагали показать, где живут глубинники? Если верить словам Фортиса, никому.

Надо убедиться, что она не наделает глупостей. О жестокости глубинников ходили легенды, и они ненавидели людей сильнее всех своих сородичей. Не говоря уже о том, что ей нужны были какие-то штуки, чтобы она выжила на такой глубине.

Алексия, может, и была модифицирована, но давление все еще могло ее убить. Нужен был какой-то костюм или капсула – что-то, что выдержит такое погружение. Но сама она эту проблему решить не могла. Алексия все-таки не инженер.

Глядя на Фортиса, она не могла понять, о чем он думает. Две недели его было не слышно и не видно. Очевидно же, что глубинник все это говорил, просто чтобы что-то кому-то доказать. Фортису было все равно на ее состояние. Он ее сюда принес, с него и хватит. И так сделал все, что мог, чтобы сохранить ей жизнь.

А вот в Алексии, стоило его увидеть, словно электрический ток по нервам пустили. Она и не заметила, как сильно соскучилась по их разговорам. Каждая клетка вспыхнула ярким жаром. Снова захотелось ощутить его вкус. Спрыгнуть в воду и зацеловать Фортиса, пока не признает, что, может быть, тоже хоть немного по ней скучал.

За спиной раздался голос:

– Уверен, что это хорошая идея? Она и умереть может. Опять.

Глубинник издал знакомый раздраженный фырк.

– Нормально с ней все будет. А ты за этим проследишь.

Мира встала рядом. Ее макушка едва доставала Алексии до плеча.

– Фортис, я все-таки не волшебница. Там на глубине давление такое, что ей понадобится как минимум корабль, чтобы остаться целой. Я могу построить что-то вроде капсулы, которую ты сможешь с собой таскать, но на разработку и тесты уйдут месяцы.

Алексия уже знала, что́ Фортис ответит. Даже улыбнулась, когда он произнес именно то, что она ожидала.

– Придется постараться получше. Плывем скоро. Завтра, если получится.

Лицо Миры стало почти что одного цвета с ее волосами.

Алексия хлопнула ее по плечу.

– Кажется, самое время мне всем рассказать о Тау. Думаю, вам не мешает получше понимать ситуацию.

– Намордник на своего надень, – пробормотала Мира, разворачиваясь к дверям. – Я позову остальных, но ему лучше взять себя в руки. Я собой так командовать не позволю. Уж точно не в городе, который строила вот этими, мать их, руками.

Алексия развернулась и увидела, что Фортис говорит с сыном. Потом молодой флиртун тоже скрылся под водой. И они остались вдвоем. Наедине. Она смотрела, как мелькают эмоции на лице глубинника, и пыталась угадать его мысли.

Много ли людей вообще могли читать его мимику? Алексия всю жизнь наблюдала за другими, чтобы знать, что они чувствуют, какие действия предпримут. Ей полагалось знать, как люди мыслят. Судя по всему, этот навык распространялся и на ундин.

Но вот именно сейчас она понятия не имела, о чем он думает.

Фортис с трудом сглотнул, на секунду отвел взгляд, потом вздохнул:

– Иди сюда.

– Зачем?

– Женщина, чтоб тебя, подойди! Дай проверить, в порядке ли ты.

Алексия присела у воды, и он протянул к ней руки. Она не знала, что Фортис собирается делать, но никак не ожидала, что он осторожно возьмет ее лицо в ладони и наклонит ей голову набок. Он смотрел на ее шею, осознала она. Потом его ладони спустились на руки, ища раны, оставленные кальмарами. Потом на ноги.

Внутри Алексии вспыхнул жар, когда сильные пальцы сомкнулись на бедрах и ощупали мышцы. Да, конечно, Фортис это делал только потому, что искал увечья, но вот ее мысли тут же унесло в совсем другом направлении.

Вот бы он схватил ее бедра так, как когда-то лодыжки! Раздвинул бы ей ноги пошире и... и...

Алексия не знала, что там дальше. Но хотела этого. И почему-то казалось, что показать ей это может только Фортис.

Все еще сидя на корточках у воды, она затаила дыхание, чувствуя, как его руки ощупывают ее бедра. Там его пальцы замерли, словно глубинник подумал о том же, о чем и она, а потом Фортис поднял на нее взгляд.

– Ты в порядке?

– Лучше, чем была. Кто знал, что кальмары так больно кусаются, а?

– Я знал.

Разумеется, шутку он не понял. Но Алексия все равно улыбнулась и кивнула:

– Конечно. Ты вообще все знаешь.

– Знаю. – Фортис сказал это так серьезно, что было ясно: он и здесь не шутит. А еще он смотрел на нее так, словно ему на плечи давил вес всей вселенной. – Не надо было тебя отпускать.

В этой фразе было много всего. Алексии пришлось убедить себя, что он говорил только о случае с кальмарами. И больше ни о чем. Фортис не признавался ни в каких чувствах и не обещал оставить ее себе. Это было не про него. Он не такой. Его не волновало, что она здесь и что она... чуть не умерла.

Потому что если на самом деле Фортис и правда все это чувствовал, то тогда она конкретно попала. Алексии и так было трудно держать эмоции отдельно от дела, да еще и все эти чувства были такими новыми, не как раньше. Впрочем, она вообще раньше мало что чувствовала.

Повторяя его же движения, она положила ладони глубиннику на лицо.

– Нет, не надо было. Но я бы все равно не позволила тебе остаться. – Алексия провела большими пальцами по его скулам. – Мне так повезло, что ты спас меня. За это я всегда буду тебе благодарна, Фортис. Ты сделал куда больше, чем даже подозреваешь.

Его глаза широко распахнулись. И жабры по бокам от челюсти начали едва заметно трепетать. Она так и не знала, что это значит, но надеялась, что что-то хорошее.

Фортис сделал для нее больше, чем кто-либо из своих за всю жизнь. Алексия привыкла, что легко заменима, а он спас ей жизнь. Он знал, что она, вероятно, умрет, и все равно сделал все, чтобы этого не случилось. Фортис понятия не имел, что это для нее значило. Может, если Алексия повторит достаточно раз, он поймет, почему это было так важно.

От двери послышался шум, и глубинник поморщился, так что она убрала руки. Он не хотел давать другим знать, что они друзья, не говоря уже обо всем остальном, и Алексия уважала его желание.

Поэтому она встала, прежде чем кто-то успел войти, и развернулась к Фортису спиной, навстречу лавине людей. У них наверняка была сотня вопросов, и она собиралась ответить на них, насколько сможет. Но в то же время подозревала, что им не понравятся ее ответы.

В дверь вошло несколько человек. Стройная блондинка, женщина пониже в очках, Мира, молодой парень из медпункта, еще одна блондинка повыше, похожая на ту, что в очках, и еще несколько человек позади, которых было плохо видно. Так много народа, так мало места.

Плеснула вода, и Алексия обернулась. К Фортису в тесном бассейне присоединилось еще несколько ундин. Большой и синий вылез из воды, чтобы освободить место, но красный, желтый и Аулакс остались в воде с Фортисом.

Столько народа, такой короткий разговор. Она усмехнулась:

– Я так понимаю, это все?

– Большинство, – ответил синий. – Меня зовут Арджес.

Дальше он представил остальных. Алексия уже чувствовала, как давит на нее ситуация. Столько народа, и все они ждут от нее ответов. Она собиралась искренне постараться, но многим точно грозило уйти разочарованными.

Глубоко вздохнув, она прогнала последние остатки нервозности и заговорила:

– Меня зовут Алексия. Я седьмая версия себя, защищавшая Оригинала Харлоу годами. Каждое поколение меня модифицировали, чтобы исправлять все недостатки в генетическом коде, корректировать характер, усиливать способности. Многие части моего тела были улучшены и выведены за пределы человеческих способностей, но я не буду грузить вас деталями.

Мира кашлянула в кулак.

– А я вот думаю, нам бы хотелось знать, если ты не против. Всегда приятно понимать, с чем имеем дело, даже если это просто ты.

– Физическая сила, вместительность легких, пониженный кислород в крови, чтобы я могла переносить глубину легче, множество уроков, как убить человека голыми руками, ну и... – Алексия показала на себя. – Очевидно, размеры. Вероятно, есть и другие улучшения, но они уже более научные. Их вам только генетик объяснит.

Ответом на ее слова была мертвая тишина. Очевидно, никто не знал, что делать с этой информацией. Алексия, впрочем, так и думала.

Поэтому продолжила:

– Фортис убедил меня, что предать Тау – правильное решение. Честно говоря, я и так давно об этом думала. Лекарства, которыми они пичкают таких, как я, чтобы держать нас под контролем, делают так, что мы выполняем все приказы, но их действие начало ослабевать. Не покинь я Тау – от меня бы уже давно, скорее всего, избавились.

– Избавились? – повторил красный ундина.

– Такие, как я, хороши только в том, для чего нас создали, – ответила Алексия. – От меня бы избавились, если бы я перестала достойно исполнять свою работу. Я была создана, чтобы защищать Оригинала Харлоу, точно так же, как других создали для остальных Оригиналов. Многие годы улучшения генов, чтобы вырастить идеальную машину для убийств, способную выполнять каждую прихоть. Если бы я не смогла функционировать так же дальше, они бы выявили проблему в моих генах и исправили ее в следующей версии.

Алексия просто повторяла слова, которые ей говорили всю жизнь. Теперь, вдали от того места, они казались такими дикими.

Может, стоило сказать им? Стоило показать, что она не лишена эмоций? Здесь, среди людей, чувствующих все так сильно, казалось, что можно.

Правда, она не ожидала, как сложно будет произнести сами слова:

– Меня не волновала моя судьба. Но есть еще... мы называем их перерожденными. Это клоны Оригиналов, которых используют, чтобы излечивать их от малейшей царапины. Вот на то, как с ними обращались, я смотреть спокойно не могла. Я видела, как они просыпаются. Они разговаривают. У них есть воспоминания, которых быть не должно. И всех их Оригиналы режут заживо и убивают, потому что в том городе клонов за людей никто не считает. Я хочу положить этому конец.

Судя по всему, этого хватило. Желтый ундина очень по-человечески вскинул кулак.

– Так, значит, ты с нами?

– Значит, я хочу вам помочь. Не знаю, сколько от меня будет пользы, но выложусь на полную.

Блондинка с дроидом – Аня, напомнила Алексия сама себе – улыбнулась:

– О, не волнуйся, мы найдем тебе применение. Главное, не отставай.

– В каком смысле?

Внезапно пятеро заговорили одновременно. Отработанные навыки немедленно пришли в действие, и Алексия попыталась прислушаться ко всем одновременно.

Эйс уже говорила с несколькими дроидами, вкатившимися в комнату:

– Байт? Передай информацию волнорезам – пусть знают, что у нас есть детали о Тау и человек внутри на нашей стороне.

Аня подошла к красному ундине – кажется, его звали Дайос – и сказала:

– Перепроверь все оружие, которое мы забрали с Альфы. Мы же все там подкрутили, чтобы стреляло под водой, так?

Желтый ундина разговаривал с Арджесом.

– Если она даст нам чертежи или хотя бы пароль к городу, мы сможем изучить все внутри дроидами. Если придется атаковать, будет даже проще, чем мы думали.

Во всем этом хаосе Фортис смотрел только на нее. Они столкнулись взглядами, и Алексия знала без слов, что он жутко боится за свой народ.

– Напасть на Тау – это не так просто, – встряла она. – Я знаю, вы всё планируете уже очень давно, но это еще не гарантия, что у вас получится. Это город, который держал весь океан под контролем веками. Это те же самые люди, которые совершили все те роковые ошибки много лет назад. И они не учатся на них. Они знают о каждом восстании, о каждом сражении – на их стороне бесконечные ресурсы. Они крайне опасны. Мне кажется, вы не понимаете, на что идете.

Атмосфера в комнате чуть утихла. Алексии не нравилось, что приходится сдергивать всех с облаков на землю, но правда есть правда. Если они нападут на Тау в таком составе, то погибнут.

– Она права, – сказал Фортис. – Я видел их город, испытал на себе мощь их орудий. Нельзя просто напасть и рассчитывать, что победим. Это невозможно.

– Тогда зачем ты ее сюда притащил? – прищурился Арджес.

Алексии и самой хотелось бы знать. Он утверждал, что им нужна информация, но зачем, если было ясно, что она ничем не может помочь?

– Потому что верю, что ее информация нам жизненно необходима. Потому что я знаю, безо всякого сомнения, что она станет нам незаменимым союзником. Но путь к победе лишь один. – Фортис снова посмотрел на Алексию. – Нам нужны волнорезы. Глубинники. Все нужны. Точно так же, как мы сражались в Альфе, – я верю, что только глубинники смогут положить Тау конец.

Арджес крякнул:

– Глубинников не так-то просто в чем-то убедить. Они и на Альфу-то с нами пошли только потому, потому что там убивали одних из вас, и это был ваш шанс их спасти.

– Именно поэтому мне нужно отнести ее на глубину, о чем я Мире уже сказал. Им надо познакомиться с ней.

Алексия посмотрела на Миру. Та выглядела не очень довольной, но, когда она окинула Алексию взглядом, в ее глазах зажглось что-то новое.

– Говоришь, у тебя в крови меньше кислорода?

– От давления, да.

Мира вздохнула и возвела глаза к потолку.

– Ну ладно. Да. Чтоб меня, может и сработать.

Глава 30. Фортис

Он знал, что это опасно. Но в то же время даже не сомневался, что Алексия и здесь выживет. И что им понадобится вся возможная помощь каждого из Народа Воды. До единого.

С его частью народа договариваться было сложнее всего. Фортис знал, что глубинники вряд ли бросятся им помогать, уж тем более когда речь шла о Тау. Они стольких потеряли. В Тау знали, как находить таких, как они, как эффективно пытать их. Если не быть осторожными, они могли потерять все.

Но Алексия могла их переубедить. Она знала о городе больше, чем кто-либо другой, могла открыть детали, о которых глубинники пока не знали. Если бы у Фортиса только получилось убедить их довериться ей, это уже было бы неплохим началом.

Пока Мира мастерила что могла, чтобы помочь Алексии выжить на такой глубине, сам он морально готовился к грядущему. Фортис парил в воде в одиночестве, перескакивал с течения на течение, молился богам и богиням океана, просил их помочь ему убедить товарищей по стае, что эта битва им необходима.

Казалось, океан и правда его слушал. Фортис чувствовал, как течение гладило его по бокам, словно сам океан пытался обнять его и сказать не волноваться так сильно. Его народ знал, что делает. Глубинники всегда были добры к нему и проявляли доверие. Поддерживали его годами. Помогли, когда нужно было вернуть сына.

Но нехорошее предчувствие где-то в животе говорило, что может не сработать. Глубинники точно не захотят водиться с ахромо. Они не зря были самыми недоверчивыми ундинами в океане – особенно после того, как Арджес стащил одного из них.

Учуяв сына в воде, Фортис попытался убедить себя, что такое вторжение его совершенно не расстраивает. Но ему и так казалось, что у него мало времени на молитвы, а ему очень надо было, чтобы океан его услышал. Чтобы сама богиня проявила милосердие к тому, кто всю жизнь посвятил ей и памяти своей жены. Памяти, которой уже было все равно, посвящал он ей себя или нет. И это делало больно.

– Отец, – начал Аулакс издалека, словно зная, что Фортис будет недоволен. – Надо поговорить, пока вы не уплыли.

– Говори быстрее. Богиня не любит ждать. – Сказал и тут же пожалел об этом. Сын всегда был во многом лучше него, и Фортис знал: его стоило выслушать. Но он уже заранее боялся этого разговора.

Аулакс простил ахромо, несмотря на все, что с ним сделали. А вот Фортис не смог. И разговор с Арджесом ему никак не помог.

Оказывается, можно было вступить с одной из ахромо в отношения, но продолжать ненавидеть всех остальных. Что-то Фортису в это не верилось. Они с Алексией только и делали, что ругались. Мира с Арджесом не ругались и не дрались, они не были двумя воинами, способными разорвать друг друга на части. Если бы Мира захотела подраться с Арджесом, это даже не было бы равным боем. Арджес бы ее просто убил. А вот Алексия, если ее правильно натренировать, вполне могла убить одного из них. В этом Фортис не сомневался.

Вздохнув, он открыл глаза, отвлекаясь от молитвы, и столкнулся с обеспокоенным взглядом сына.

– Что такое, Аулакс?

– Ты поведешь ее на встречу с Митерой. – Это был не вопрос, это было разочарованное утверждение – явный сигнал, что сыну отцовский план совсем не по душе.

– Да.

– Митера ненавидит людей.

– Ненавидит.

– Как и эту стаю. – Аулакс показал жестом за спину, словно Фортису нужно было уточнение, о чем речь.

Справедливости ради, она ненавидела почти всех, кто не был глубинником.

– Митеру послали направлять изначальную стаю Арджеса. Много лет ее там не принимали, и ей пришлось долго добиваться их уважения. В конце концов все встало на свои места, как было положено, но Арджес устроил бунт. И стая, которую Митера должна была вести, оказалась безвозвратно расколота. – Фортис тяжело вздохнул. – Она затаила злобу за это, это верно.

– И справедливо затаила, но что-то я не думаю, что Митера так просто все забудет. И тем не менее ты считаешь, что, если притащишь в ее дом человека, это чем-то поможет?

Он поправил сына:

– Ахромо. Так их зовут.

– Они себя зовут людьми, отец. Учитывая, сколько они уже сделали, чтобы нам помочь, меньшее, что мы можем сделать, – это называть их так, как они того хотят.

С такой стороны он об этом не думал. Множество раз слышал, как они произносят это слово, но сам не мог его повторить. До этого момента.

– Хорошо. Люди. Человек, – поправился Фортис. – Митера к ним испытывает глубокую неприязнь. Я знаю, ей будет сложно поверить, что их вид способен восстать против себе же подобных.

– Для нее вообще сложно во что-либо верить. Она не из числа добрых созданий.

– Митера знает, что делает. Ее дар позволяет ей видеть будущее куда четче, чем кому-либо. По-своему она впечатляющая и заслуживает нашего уважения. – Помедлив, Фортис нехотя добавил: – В умеренных количествах. Она ненавидит людей, и ненависть ее слепа.

– Отец, кажется, я впервые слышу, чтобы ты сказал что-то негативное о другом глубиннике.

– Я тоже не идеален.

Он усмехнулся сыну, зная, что, по крайней мере, с ним всегда будет Аулакс.

– Сложно называть их людьми, – пробормотал Фортис. – «Бесцветные» так хорошо их описывают. Они такие... никакие.

– Палитра у них скудная, но я понял, что даже в них есть цвета. Как волосы Миры. Или глаза Ани. Смех Эйс наполняет комнату вспышками яркого света. В них много цветов, отец, мы просто не обращаем на них внимания.

Возможно, стоило прислушаться к мудрости сына. Его мальчик вырос куда сильнее, чем Фортису хотелось признавать. Куда делся мальчишка, который тянул гостей за хвост и разыгрывал соседей? Перед ним был молодой ундина, внушительный воин, тот, кого он бесконечно уважал.

Фортис скривился от отвращения к самому себе.

– Куда проще жить, если ничего не меняется. Можно смотреть на себя и свой народ и не думать о... неприятных вещах.

– Перемены – это хорошо. С переменами приходят новые века и новые открытия, до которых мы, может, никогда и не дошли бы сами. Я вот жду не дождусь посмотреть, каким будет наше будущее бок о бок с людьми. – Аулакс усмехнулся. – Даже если тебя оно не особо впечатляет.

– Меня мало что впечатляет.

– Так, может, уже пора впечатлиться? Начать чувствовать все то, в чем ты себе так долго отказывал?

Чувства означали риск. Помимо хороших, приходили и плохие.

Аулакс, который видел куда больше, чем ему полагалось, тихо спросил:

– Алексию ведь держали под препаратами, так? Которые лишали ее всех эмоций?

– Это она тебе сказала?

– Алексия вообще очень честная, если ее о чем-то спросить. Но ты помнишь об этом, так?

– Конечно. – От этой мысли Фортису все еще хотелось вернуться в Тау и всех там разорвать. Она заслуживала чувствовать, чувствовать все на полную, как тогда, с ним, на той заброшенной станции. Как бы он хотел вернуться в то время, когда еще никто не видел их вместе! Когда в голове еще не начало роиться столько вопросов.

– Тогда подумай еще вот о чем: да, эмоции Алексии сдерживали лекарства, но это еще не значит, что другие не способны делать с собой то же самое самостоятельно. – Аулакс раздраженно дернул плавниками. – Ты всю жизнь следуешь правилам, о которых тебя никто не просил. Ты сам выбрал для себя такую жизнь, и только ты сам отказываешься чувствовать что-либо, потому что так боишься потерять кого-то, как потерял маму.

Фортис уставился на сына в полнейшем шоке. Он всегда думал, что Аулакса миновала волна его эмоций. Да, у его сына была хорошая интуиция, в этом он был сильно похож на мать, но кто бы мог подумать, что все это время Аулакс видел его насквозь.

– Я не знаю, что тебе ответить, – хрипло сказал Фортис. – Я думал, что скрыл все это от тебя. Мне было сложно, когда твоя мать погибла, но я никогда не думал...

– Отец, я знал все с самого начала. Я все это время был рядом с тобой. Я просто выбрал не прятаться, в отличие от тебя. Если мне снова будет так больно, как когда умерла мама, ну и пусть. Это будет того стоить. Потому что теперь я знаю ее, и я ни на что бы это не променял.

Фортис почувствовал, как бедренные плавники печально дрогнули, но потом кивнул.

– Я понимаю. Но заменить твою мать...

– Никто и не говорит о «заменить», – перебил его Аулакс. – Мамино место никто не занимает. Никто не притворяется, будто ее не существовало. Она в наших сердцах и воспоминаниях, но если вся та боль и те пытки, что я пережил, меня чему-то и научили, то это тому, что эмоции того стоят. Неважно, какая будет их цена.

Фортис ненавидел сына за то, сколько в нем было чести. И любил за это же, разумеется. Но ненавидел. Перед ним был не ребенок. Это был... Аулакс. Молодой ундина, видящий мир куда четче, чем его отец.

Сердце встало комом где-то в горле, но он кивнул сыну.

– Ты мудр не по годам. Кажется, мне стоит чаще прислушиваться к тебе.

– А это так плохо?

– Да. Мне не нравится так часто прибегать к советам сына, когда это я должен тебя наставлять.

Аулакс усмехнулся:

– Видимо, я просто вырос, отец.

Это он тоже ненавидел. Куда ушло время? Его сын еще недавно был крохой. Что, если Фортис сделал недостаточно за то короткое время, что у него было? Что, если был плохим отцом? Что, если не всему научил сына? Но в то же время эти страхи явно были пустыми.

Фортису нравился тот ундина, которого он видел перед собой.

Теперь оставалось отнести Алексию к его народу, убедить их сражаться и уничтожить тот город, что принес им столько боли. Им и многим другим.

Даже если придется изменить взгляд на мир вокруг себя.

Кивнув, Фортис спросил:

– Как там Мира? Если мы хотим преуспеть, нам нужно двигаться быстрее. Глубинников будет сложно убедить, я хочу начать как можно раньше.

– Мира знает, что ты торопишься. Делает, что может, так быстро, как может. Ей не хочется, чтобы Алексия, ну... умерла, например.

Ох уж этот сарказм! Если сын продолжит в том же духе, придется отвесить ему подзатыльник.

– Не сомневаюсь, что она не желает ей смерти. Я тоже не желаю. Но всем нам нужно понять, что сейчас на кону куда больше, чем одна ее жизнь.

– И ты готов рискнуть?

– Нет, – прорычал Фортис. – Просто хочу, чтобы все случилось побыстрее.

– Тогда тебе стоит поучиться терпению, отец. Быстрее не будет. – Аулакс дернул хвостом. – Молись дальше. Вернусь за тобой, когда все будет готово.

Оставалось только надеяться, что это не займет вечность. Он знал, что Мира тот еще перфекционист, но им некогда было добиваться идеала.

Фортис сам не уследил, сколько еще он парил в воде, молился океану и едва существовал на краю реальности, пассивно заглядывая в будущее любого, кто проплывал мимо. Когда слишком близко подплывал кто-то из Народа Воды, он смотрел, как меняются их судьбы. Кто-то скоро заведет детей. Кто-то умрет – одни спокойно, другие трагично. Большинство из этих вещей глубинник никогда бы им не сказал. Даже проплывающие мимо рыбы показывали ему кусочки будущего океана.

Яркие цветные вспышки, солнечные лучи, прорывающиеся сквозь волны. Некоторые рыбы увидят вспышки орудий повсюду. Некоторые в них погибнут. Короткие у них будут жизни. Одна рыба увидит целое сражение между людьми и ундинами, и Фортис знал, что именно это будет. К сожалению, она умерла быстрее, чем стало ясно, кто победит.

Океан не хотел показывать ему финал. Может, Фортису было суждено умереть задолго до конца. Потому что он чувствовал, что это случится уже скоро.

Потому и торопился. Конец стремительно приближался, чем и пугал его. Нужно было успеть сделать все, что только мог, пока у него еще был на это шанс.

– Отец? – Много часов спустя сквозь его транс прорвался голос Аулакса.

Проморгавшись, Фортис не мог понять: это все тот же день, или он промедитировал так долго, что успел настать следующий.

– Готово?

– Насколько возможно. Мира недовольна, но Алексия не дает ей продолжать тестирование. Сказала, и так сойдет. И что ты не любишь ждать. – Аулакс криво улыбнулся. – Вы с ней похожи.

– Поэтому мне и нравится ее компания, – ответил Фортис.

Развернув хвост, он проплыл мимо сына в сторону их деревеньки. По крайней мере, теперь можно было начинать.

Он не знал, что их ждет. Митера наверняка предвидела их прибытие. Мудрая самка видела больше многих и точно была готова к визиту. Она подготовит представление, чтобы отпугнуть Алексию подальше от глубины.

Но ее было не так легко напугать. Приближаясь к деревне, Фортис заметил, как Алексия спускается в воду, и в последний раз взмолился, чтобы встреча с его народом ее не сломала.

Глава 31. Алексия

Пуленепробиваемым костюм назвать сложно, но с ним можно работать. Спускаясь в воду, Алексия покрепче затянула маску на лице. Костюм был сделан из железа, но растянутого в такие тонкие нити, что было больше похоже на ткань. Эту идею они стащили из Тау. Надо было отдать должное Эйс и ее команде, их дроиды были неплохими хакерами.

Байту потребовалось всего несколько секунд, чтобы подключиться к основному серверу и скачать приличное количество данных. Ничего особо защищенного, разумеется, – Тау были не настолько самоуверенными, чтобы оставлять важные данные в легком доступе. Но вот, например, чертежи костюма для глубоководных погружений они особо не защищали.

Костюм был непроницаем, покрыт несколькими слоями защиты, и его шлем было невозможно помять давлением. Кислород поступал через пару трубок, вставленных прямо в нос. Говорить так было не очень удобно, но возможно.

Трубки пришлось вставлять самой. Аню дважды чуть не вывернуло, прежде чем Алексии надоело ждать и она просто сделала все сама. У нее было поверхностное медицинское образование на случай, если что-нибудь случилось бы с Харлоу, а врачей поблизости не было бы. Вставить трубку в дыхательные пути было просто, пусть и неприятно.

Холода воды Алексия сквозь костюм не чувствовала. Уже хорошо. Пока Мира волновалась за непроницаемость и сопротивляемость давлению, она боялась замерзнуть. Металл и все такое. Вдруг отопительные элементы не будут работать так хорошо, как в экзоскелете.

Но пока все работало. Можно было даже надеяться, что она во всей этой авантюре выживет.

А если не выживет... ну, Алексия все равно не собиралась жалеть о таком приключении. Ни один человек ни разу не спускался в самую бездну, уж тем более не с глубинником. Туда даже корабли не плавали. От одной только возможности там побывать грудь уже жгло огнем. Она хотела все увидеть своими глазами, даже если там окажется одна только темнота.

Поток воды толкнул Алексию вперед, а потом вокруг нее обплыл ундина. Насыщенный фиолетовый, лавандовый, яркие желтые огни – она знала, кто перед ней, даже не видя лица.

– Каждый раз, как оказываюсь с тобой в воде, поражаюсь, какой ты огромный. – Алексия развернулась вслед за Фортисом, проводя взглядом по его хвосту, пока наконец не дошла до груди. При виде рельефных мышц, напрягающихся при каждом движении, ее рот наполнялся слюной.

Хотелось ощупать все эти мышцы руками и убивало, что у нее до сих пор не было такой возможности. Прочертить по груди ногтями, укусить за восхитительные мышцы, обвести языком дорожку между кубиков пресса. Ничего из этого Алексии сейчас думать не полагалось, но она никак не могла с собой справиться.

Она заметила момент, когда Фортис учуял ее возбуждение. Взгляд черных глаз стал внимательнее, а по лицу расползлась коварная усмешка.

– Алексия, нет. У нас дела.

– Как же бесит, что ты так легко меня чуешь!

– А мне вот нравится.

От глубокого раскатистого голоса все ее тело покрылось мурашками. Бесило и то, что Фортис вызывал у нее такую реакцию, хотя у них действительно были дела поважнее. Нужно взять себя в руки. Но вместо этого хотелось лишь попросить глубинника унести ее куда подальше и дать испытать то удовольствие, которое только он мог ей подарить.

– Готова, Алексия? – спросил Фортис, вырывая ее из размышлений.

Глубоко вздохнув, она ответила:

– Насколько вообще можно быть готовой.

Он огляделся, словно убеждался, что их никто не видит, потом подплыл ближе. Его руки внезапно схватили Алексию за талию и прижали к боку. Он осторожно провел пальцем по ее горлу, где бешено колотилась ниточка пульса.

– Жаль, Мира придумала, как тебе дышать самостоятельно. Мне понравилось делать это за тебя. Когда мое щупальце было в твоей шее, это было так... странно. – Он не отводил взгляда от ее горла. Пульс человеческого сердцебиения его явно завораживал. На секунду он стал очень похож на того Фортиса, что впервые учуял возбуждение Алексии в воде.

Но тут он замер и отдалился. Повернувшись, женщина увидела, что к ним приближается другой ундина. Очевидно, Фортис не хотел, чтобы их видели вместе. Пока что. И почему от этого было так больно?

Сглотнув ком в горле, она взяла себя в руки. Фортис чуть взбил воду вокруг них, скрывая запах ее желания от остальных.

Теперь Алексия чувствовала себя по-дурацки. Для него все это было лишь развлечением. Способом утолить потребность. А она тут сохла по ундине, который только и делал, что разочаровывал ее.

Арджес подплыл к ним с мрачным видом.

– Ну все, я подготовил всех, как мог. Вы двое двигайтесь, а я здесь разберусь. Многие готовы сражаться вместе с нами, но почти все ждут, что скажут глубинники. На основе их ответа будут решать.

– Вот поэтому я и хотел поторопиться, – рыкнул Фортис.

На этот раз он схватил Алексию без тени сомнения. Рука на ее талии, взмах хвоста, и они поплыли. Понеслись сквозь воду так, словно злость делала Фортиса еще сильнее. Они промчались мимо остальной деревни, которую она видела изнутри, и нырнули за край, в темноту. Свет погас, и Алексия смотрела только на то, как тускнеют краски тела глубинника, вымываемые тьмой.

Было куда проще смотреть на него, чем на то, куда они плывут. Глубина по-прежнему пугала. В прошлый раз на нее там напали кальмары. Алексия все еще чувствовала, как их мощные челюсти грызут ее тело и рвут мышцы. Но на этот раз с ней был Фортис.

Ощущая сильные мышцы под бедрами, глядя, как он несет их в пучину без капли страха на лице, она была уверена, что глубинник ее защитит. Да какому существу хватит мозгов напасть на такого?

– Хватит на меня смотреть, – пробормотал Фортис.

– Почему?

– Нервирует.

Алексия покачала головой и хмыкнула:

– Ты все равно ничего не видишь. Тут же темно.

Тьма словно поглотила весь океан. Остались только она и ее собственные мысли в печальной черноте. Если Алексия и смотрела на него, то сама об этом не знала. Она просто выбрала то направление, в котором был глубинник, когда свет погас.

Фортис фыркнул:

– Я прекрасно все вижу. Твои человеческие глазенки просто сильно уступают нашим.

Повисла пауза. Потом она переспросила:

– Человеческие, говоришь?

– Сын напомнил мне, что, пусть я вам и не доверяю, вы заслуживаете уважения. И если хотите так называться, то я могу... научиться. – Фортис процедил сквозь зубы, словно его это злило.

Ну конечно, это был Аулакс. Он заплывал повидать ее неоднократно. И хотя он был очень милым и понимающим, создавалось впечатление, будто он не до конца осознавал, в какой опасности они находятся. Но он хотел, чтобы все видели в друг друге ценность. Это Алексия понимала.

Но одно это им помочь не могло. Люди до ужаса боялись ундин, и у них были на то причины. Учитывая их размеры, гадать, что будет, если человек разозлит кого-то подобного, не приходилось. Вопрос простейшего выживания.

– Ну, в твоем сыне явно есть доброта, которой я особо не наблюдаю в тебе, – фыркнула она. – Я бы даже сказала, он куда добрее тебя, и точка. Он хороший.

– А я, по-твоему, нет?

– Ты... – Алексия осеклась. – Ты такой же, как я.

– И что это значит? – Фортис развернулся, ушел вниз по спирали, нырнул в течение, которое понесло их еще ниже.

Она чувствовала, как они набирают скорость. Видимо, он успешно продвигался все глубже и глубже ко дну океана, потому что ее уже начинало сдавливать. Но костюм держался. Это была победа. Пусть это и значило, что теперь придется объяснять свои мысли.

Облизнув губы, Алексия понадеялась, что у нее выйдет сносно.

– Не думаю, что мы с тобой хорошие или плохие. Те, кто всю жизнь сражался за других, позволяя направлять себя, как оружие, называются как-то сложнее. Не знаю, веришь ли ты, что мы одинаковы, но я вижу себя в тебе.

Хватка Фортиса на ней чуть усилилась, а потом он взял ее ступни и подоткнул их под теплые жабры на бедрах, чтобы согреть.

– Я не думаю, что мы такие уж разные, вираго.

– Почему ты вообще меня так зовешь?

– По традиции полагается давать имя тому, кого ты уважаешь. – Очевидно, глубинник не очень-то хотел ей об этом говорить, потому каждое слово цедил сквозь зубы, словно ему было неловко. Возможно, им обоим был нужен этот разговор.

И все равно Алексия не удержалась от шутки:

– Как зверюшке, что ли?

– Нет, не как зверюшке, – резковато отрезал Фортис. – Это подарок. Имя, которое что-то значит. Уважение, которое показывает, что я вижу твою душу. Вижу, кто ты на самом деле. И я назвал тебя той, кем увидел.

– А... – Повисла очередная пауза, прерываемая только шуршанием плавников глубинника в воде. Потом очень тихо Алексия спросила: – Тогда скажешь, что значит «вираго»?

Теперь настала его очередь какое-то время молчать.

– Воительница. Боец в глазах другого бойца. Женщина с... качествами героя.

Она хлопнула Фортиса ладонями по груди.

– Но ты же меня уже давно так зовешь.

– Зову.

– Еще с тех пор, когда даже не знал, буду ли я тебе помогать.

– Да, вираго. Даже до того, как ты согласилась помочь нашему народу, я знал, что ты за человек. Это не так уж и странно. – Его огни зажглись, освещая лицо бледным желтым светом. – Глубинники, которых ты встретишь, могут тебя напугать. Скорее всего, они будут тебя трогать. Не сопротивляйся. Они просто заглянут в твое будущее.

– Переводишь тему, потому что тебе неловко, да?

– Да.

– Почему?

Фортис прижал ее к себе чуть сильнее, и Алексия почувствовала, как он вздохнул жабрами на ребрах.

– Потому что я не знаю, как говорить о таком с кем-то, кем я восхищаюсь. Мне таким не приходилось заниматься уже очень, очень давно, и я признаю, мне тяжело.

Он ею... восхищался?

От этого в Алексии зажглись такие части души, о которых она даже не подозревала. Ей хотелось схватить дурацкое лицо Фортиса и расцеловать. Сказать, что она отвечает ему взаимностью. Она никогда не встречала никого настолько достойного восхищения. Он научил ее тому, что это вообще такое.

Но тут кто-то схватил ее за лодыжку. Поморщившись, Алексия попыталась не дергаться – как глубинник и сказал, но было так сложно не реагировать, когда тебя хватали руки из темноты.

– Не двигайся, – прорычал Фортис. – Отказать им – оскорбление.

– Оскорбление? – проворчала она. – Это мое будущее. Почему я не могу выбирать, показывать его или нет?

– Ты никогда не узнаешь, что они увидели, если только не попросишь рассказать. Здесь их правила. Мы у них дома.

Еще одна когтистая рука коснулась спины, провела по плечам, потом отдернулась. Другая поиграла с краями шлема, словно угрожая, что может в любой момент его стащить. Еще одна рука, эта коснулась бедра там, где была рана от кальмаров. Еще одна протиснулась между ними с Фортисом и погладила живот.

В ответ на это глубинник рыкнул, и рука немедленно испарилась.

– Молодец, – сдавленным голосом сказал он. – Продолжай в том же духе. Мы почти в сердце их дома.

– Их дома? Не твоего? – Алексия опять поежилась, потому что очередная рука появилась из ниоткуда и провела по ее позвоночнику так нежно, что все мышцы передернуло.

– Я здесь уже давно не живу. – Фортис положил ладонь ей на затылок и прижал ближе, словно боялся, что кто-то вырвет ее из рук. – Большинство из этих глубинников никогда в жизни не видели человека. Они проводят здесь бесчисленные годы, живут на глубине, ищут будущее. Это тяжелая жизнь, и еще когда я был молод, то выбрал другое течение. Приключения вместо поиска будущего. Хотя и в этом я тоже хорош.

– А...

Алексия обернулась через плечо и готова была поклясться, что вдали замерцали огни. Яркие маленькие вспышки белого, привлекающие внимание и манящие. И тут она поняла, что они были вовсе не вдали. Это просто были крохотные огоньки на торсах огромного количества глубинников, подплывших к ним весьма близко. Ей мало что было видно, кроме извивающихся хвостов, дергающихся в ответ на ее будущее.

Все они были сплетены вместе, обвившись вокруг них с Фортисом живой сферой, плывущей вместе с ними. Глубинники были такими огромными, что она уже сомневалась, был ли Фортис самым большим. Тела были покрыты рельефными мускулами, разукрашены темными, почти чернильными красками, а яркие точки света манили слабых жертв.

И тут послышались голоса. Все одновременно, сливаясь в один глубокий, звенящий клич глубинников, эхом отдающийся по океану и содрогающий воду своей яростью. Видимо, они поняли, что Алексия человек. И им не понравились те части ее будущего, что они успели увидеть.

Во что она вляпалась? Это место проклято. Одно неверное движение – и она умрет.

– Спокойно, – напомнил Фортис. – Я ничему не позволю с тобой случиться.

Но как он мог такое обещать?

Глава 32. Фортис

Фортис знал, что будет непросто, но даже не догадывался насколько. Его народ был беспощаден в своих попытках узнать об Алексии все возможное. Они хватали ее за плечи, руки, спину, ноги – что угодно, до чего могли дотянуться, отчаянно пытаясь увидеть будущее.

Отчасти ему и самому было интересно. Он даже погрузился немного в ее будущее вместе с ними, пусть и обещал себе, что не будет этого делать, не спросив разрешения. Будущее Алексии было интригой даже для него. Но то, что они увидели все вместе, было слишком размытым. Слишком много течений она могла выбрать. Слишком много развилок.

Он ненавидел смотреть в подобное будущее, потому что с такими, как она, было сложнее что-то предугадать. Фортис знал ее лучше остальных глубинников, и даже он не мог найти нужное течение и угадать, где и когда Алексия окажется. Он даже не знал, предаст ли она его, если ей представится такая возможность.

Наконец вдали показался свет. Митера никогда не была существом темноты. Вскоре они оказались в месте рождения всех глубинников.

Фортис попытался взглянуть на него глазами Алексии. Она привыкла к городам из металла, прорезающим океан и подчиняющим все их воле. Но город перед ними был частью самого океана. Основания гейзеров подпирали грязевые башни, и из врезанных жилищ выглядывало множество глубинников. Их хвосты скрывались глубоко в пещерах, так что они почти были похожи на людей.

Россыпь биолюминесцентных цветов освещала все вокруг. Обычно эти виды не выживали в океане, но здесь их защищали сами глубинники. На такой глубине свет всегда полезен, а постоянно светиться самим выматывало.

А еще вокруг было столько узоров. Волнистые спирали из резных камней, отмечающие, где живет какая семья. У каждой завитушки было свое значение. Направление, семейные имена, обозначения районов. Его народ постарался сделать это место своим домом, даже на такой глубине.

Они возвели строения из камня и грязи, извивающиеся шпили, дома с длинными запутанными коридорами, внутри которых было безопасно.

– Это что... ферма? – спросила Алексия, чуть запнувшись, когда очередной глубинник легонько потянул ее за волосы.

Фортис повернул голову, но он и так знал, о чем она говорила. Они уже давно разводили рыбу. В сетях, сплетенных из высушенных в пещерах ветвей растений, скрученных в жгуты. Внутри копошилось огромное количество рыбы, живущей с одной целью и без особой заботы о самосохранении. На глубине такое рыбоводство очень полезно. Полей для охоты мало, и большинство из них, если не все, уже заняты местными дикими животными.

– Ферма. Но сильно не присматривайся, Алексия. Глубинникам не понравится, что человек столько о них знает, – пробормотал Фортис.

Клубок глубинников вокруг них распался, но он слышал их бормотание. Алексия была неестественна. Ей не следовало здесь быть. О чем он думал вообще, принеся ее в самое сердце их дома?

Фортис думал, что это его последний шанс, но никто из них не понимал всей ситуации. Вскоре им предстояло увидеть, как мало возможностей у них осталось.

Он все видел. И был уверен, что видели и остальные. Они знали, что океан под угрозой. Что люди очень скоро уничтожат все, что им так дорого.

Время было на исходе. А может, он просто боялся, что не успеет ничего сделать сам. Смерть неслась к нему на огромной скорости, и вскоре Фортис мог перестать быть полезен. Он должен был успеть хотя бы что-то.

Митера выплыла из своего дома и зависла перед ними, раздув шапку волос, похожих на медузу. Прекрасна, как и всегда. Когда-то ее радужные цвета, переливающиеся с каждым вдохом, завораживали Фортиса. В ее бледных белых глазах мерцали все краски, что когда-либо существовали.

Фортис надеялся, что ему не придется спорить. Что Митера увидит будущее четко, как у нее это всегда получалось. И без тени сомнения признает, что он призывает их к правильной битве.

Судя по ее лицу, он ошибся.

Фортис тихо пробормотал:

– Это Митера. Самая старая из провидиц, мать всех нас.

– Она твоя мама?

– Не биологически. Она... мудрейшая, так сказать. Самая старая и опытная из всех нас. Мы доверяем ей безоговорочно. И это ее нам нужно убедить.

– Поняла. – Алексия с заметным трудом сглотнула, и он понял, что особо ее не успокоил. Скорее сделал хуже.

– Фортис! – окликнула его Митера. Звук прогремел в воде, подобно пению кита или голосу самой богини. – Ты вернулся к своему народу и нарушил наше главное правило.

– Это было необходимо.

– Нет никаких причин, которые дали бы тебе право принести сюда одну из них. – Волосы Митеры налились ярко-красным цветом, едва различимым на такой глубине даже в свете цветов. – А у нее нет права быть здесь. Ни в нашем доме, ни в нашем океане.

– Она из Тау.

Вокруг взметнулся хор разъяренного шипения. Это их разозлило. Если Алексия была из Тау, значит, была одной из тех, кто ранил их, калечил, убивал. Она была частью того зла, которому глубинники никак не могли отомстить.

Выдохнув облако пузырей, Фортис обнял Алексию чуть сильнее, а потом развернул ее лицом к Митере. Она и так подглядывала через плечо, но наверняка ей хотелось смотреть на соперника прямо. Он хорошо знал свою вираго. Алексия была готова бороться до последнего.

– Она согласилась помочь нам! – выкрикнул Фортис, надеясь переубедить своих сородичей. – Она покинула свой город, предала всех, с кем жила всю жизнь. Их город куда хуже, чем мы могли себе представить, а значит, она тоже заслужила свою месть. У нее на это причин не меньше нашего.

– Причин? – прошипела Митера. – Нет у нее причин здесь быть. Если она собирается сражаться на нашей стороне, пусть водится с Арджесом и остальными, кто терпит их вонь. Оставь эти игры тем, кто глуп и верит, что в существовании ей подобных нет ничего дурного. Глубинники не такие.

– Мы можем научиться у людей куда большему, чем вы признаете, Митера. Я хочу, чтобы вы ее приняли, чтобы мы воспользовались знаниями, которые есть только у нее. – Фортис глубоко вздохнул, зная, что следующие его слова не сделают ситуацию лучше. – Я пришел просить глубинников сразиться вместе с нами. Напасть на Тау вместе со мной, использовать знания, данные нам этой женщиной, и уничтожить город раз и навсегда. Тогда мы сможем восстановить океан сообща с ними. И вместе мы научимся жить бок о бок. Но сначала нам нужно отрубить главную голову гидре человеческих городов.

Митера смотрела на него как на умалишенного. Все остальные глубинники замерли. Ни одного плавника не шевелилось, потому что все вдруг осознали, что Фортис не шутит. Он принес Алексию не для того, чтобы ее наказали.

Он хотел, чтобы глубинники объединились с людьми, чтобы людей же уничтожить. И он уже видел, что даже в этом ему откажут.

Но Фортис не собирался сдаваться. Обхватив Алексию покрепче за талию, он чуть сжал ее.

– Говори, вираго. Дай им причину поверить нам.

Она глубоко вздохнула, и на секунду ему показалось, что она откажется. В конце концов, она не была под это заточена. Алексия всю жизнь была воином, и пусть они и могли уважать ее за это, но вряд ли собирались любить.

– Я их ненавижу не меньше вашего, – сказала женщина наконец. Когда глубинники зашипели, она подняла руку, призывая к тишине. – Сложно поверить, знаю. Может, части из вас кажется, что раз я так долго с ними жила, то была согласна с тем, что они творили. Но мной управляли. Меня генетически изменили. Создали для исполнения их приказов. В том, что происходило, мне слова не давали.

Митера раздула волосы шире, становясь похожа на одну из тех огромных медуз, что поглощали любую добычу.

– Меня не интересует твоя история.

– Но вы все равно ее выслушаете. Людям в том городе плевать, кто вы такие, что вы такое, почему вы выступаете против них. Они разговаривают только на языке алчности. Они живут уже несколько сотен лет. Большинство из них – это изначальные люди, уничтожившие наш мир наверху и переключившиеся на ваш. То, что они сотворили, уже не починить. Люди здесь бессильны. Но не можете же вы верить, что весь мой вид заслуживает смерти.

Ответом была внезапная, протяжная тишина. Фортис почувствовал, как грудная клетка Алексии раздулась с пораженным вдохом, а потом она очень, очень медленно выдохнула.

– Вот как, – прошептала женщина. – Вы и правда верите, что нам всем стоит умереть.

– Можете делать с собой что угодно, – сказала Митера. – Но вы не останетесь в нашем океане и прекратите портить жизнь тем, кто живет в этих водах.

– Нам больше некуда идти.

– Безопасность человечества – не моя задача. Уверена, с ней справится кто-нибудь еще.

Алексия расправила плечи, и Фортис почувствовал в воде вкус ее ярости. Другие тоже скоро должны были ее учуять. И ответить на вызов, который она бросала, сама о том не подозревая.

– Люди, которые должны за нами присматривать, продали свои души. Это они причиняют вам весь этот вред. Никто из нас не может доверять им, но вы хотите, чтобы я вернулась туда добровольно?

Волосы Митеры переливались раздраженным желтым и ярко-красной злостью.

– Убеждать твой народ, что эмпатия хороша, – не моя задача.

– Громкие слова от существа, которое отказывает в помощи нуждающимся в ней.

Ох.

Не стоило такое говорить Митере. Но в то же время Фортис слышал перешептывания среди остальных. Они тоже об этом подумали. Почему бы не помочь людям? Очевидно, им это было нужно, а лучше глубинников никто этого сделать не мог.

Но Митера так легко не прощала.

– Мы не будем помогать ахромо. Мы уже пытались сразиться с Тау, но твои люди скользкие, как угри, и опаснее любого врага. Твой город отнял у нас столько жизней, что и не сосчитать. Твой народ заслуживает того, чего добивался веками. И если в процессе вы все вымрете, значит, так решил океан. – Митера обвела женщину взглядом и цыкнула. – Ты зря тратишь наше время.

Алексия еще не успела рта открыть, а он уже знал, что она сделает что-то глупое. Прямо чувствовал, как вскипает это что-то в ее груди. Фортис попытался закрыть ей рот ладонью, но не успел.

Алексия крикнула:

– Так загляните в мое будущее! Вы же, кажется, самая крутая из всех тут, разве нет? Легко найдете то, чего другие не увидели. Загляните. Посмотрите, что я стану делать.

Даже самые великие из глубинников не могли сопротивляться такому соблазну. Если кто-то приглашал заглянуть в его будущее сам, они могли увидеть куда больше. Обычно зрячему нужно пробираться через все то, что ему боялись показать, через все выставленные барьеры. Всегда сложно увидеть будущее того, кто тебе сопротивлялся.

Но сейчас? Она предлагала Митере все свое будущее на блюде и практически умоляла в него заглянуть.

Их лидер снова посмотрела на Алексию, на этот раз с неприкрытой и очевидной угрозой. Фортис напрягся, не зная, о чем Митера попросит.

Их мать сказала:

– Я загляну в твое будущее, добровольно и с радостью. Но тогда ты должна позволить мне показать все, что я увижу, остальным присутствующим. Если так уверена, что не станешь частью разрушения нашего народа, нашего океана, то пусть это подтвердят и остальные.

Этого Фортис им позволить не мог.

– Митера...

– Заткни рот, Фортис. Ей решать.

Алексия ответила слишком уж быстро:

– Пусть смотрят.

Но это было так опасно. Нельзя пускать в свое будущее кого попало. Особенно учитывая, что Фортис знал, что ее ждет.

Смерть. Много смерти. И Митера увидит это немедленно.

Но Алексия уже вывернулась из его рук. Она приблизилась к Митере, и они столкнулись в грубых объятиях. Фортис не успел ничего сделать, потому что в глазах Митеры взметнулось облако радужных оттенков и его затащило в будущее Алексии. Он увидел, как возвращает ее в Тау. Увидел их план, все детали, все секреты, которые она им откроет.

Все это хорошо. Пусть мелкие нюансы он и не заметил, не было никаких сомнений, что у них получится. Фортис увидел надежду, которой преисполнились его сородичи. Чувство того, что у них получится. Они могли уничтожить тех, кто угрожал им, раз и навсегда. Их ждала верная победа.

И тут появились белые стены, прямо как в видении его жены. Белые стены, яркие огни, темные волосы над его лицом. Фортис не знал, что увидели остальные. Может, то же будущее с точки зрения кого-то еще в комнате. Он видел только то, что ему предстояло увидеть самому.

Спокойствие. Мирный покой смерти. Знание, что он наконец-то возвращается домой.

Но на этот раз Фортис почувствовал, что не хочет уходить. Он не был готов. Каждый раз, когда видел это будущее прежде, он желал воссоединиться с женой в посмертии. Но не на этот раз. У него были причины остаться. Ему жаль было уходить. Он не хотел, чтобы все это случилось так скоро.

Глубинники загудели от злости. Фортис слышал их возмущение, их ярость. Они не стали смотреть, что последовало за его смертью, а ему хотелось крикнуть им продолжить. Заглянуть в будущее дальше. Может, у Алексии была весомая причина его убить.

Но они остановились на этом. Митера отпрянула от женщины с довольной улыбкой. Даже она знала, что теперь глубинники точно останутся в безопасной темноте, пока остальной океан будет кипеть.

– Ты убьешь его. Дорогого друга – того, который раз за разом доказывал свою верность нам, – сказала Митера. – С чего нам помогать тебе это сделать?

Глава 33. Алексия

Она... что?

Кого-кого она убьет?

Алексия огляделась, настолько обескураженная, что ей сложно было даже осознать сказанное. Она кого-то убьет? Ну, это не новость. Она много кого убила за свою жизнь, и чаще всего незаслуженно. Но на этот раз это было что-то важное. Глубинники отказывались с ней работать из-за того, кого она убьет, а это уже было... серьезно.

Обернувшись, Алексия поняла, что все смотрят на Фортиса. С сожалением в глазах, словно узнали о его будущем нечто ужасное. И только тут она поняла, что речь шла о нем.

Они думали, что она убьет Фортиса.

Алексия потрясла головой.

– Не собираюсь я его убивать.

– Убьешь. Это будущее уже не изменить. Случится то, что случится.

– Будущее всегда можно изменить. Я уже не тот человек, каким была, когда встретила его, и у меня нет никаких причин его убивать. – Она даже рассмеялась, настолько все это было глупо. Даже думать смешно. – Я скорее себе руку отрежу, чем его убью. Фортис столько мне в этом мире показал, освободил меня от цепей моего же народа, дал мне шанс на месть. С чего мне желать ему зла?

– Это ты у себя должна спросить. Потому что именно это ты и сделаешь, милая, тут у меня сомнений нет. А если все закончится так, то у меня нет причин тебе помогать. – Митера отвернулась от них. – Ты пришла просить о помощи, и я отвечаю: ты ее не получишь.

Алексия поверить не могла, что вот так все оборвется. Они спустились на самое дно океана ради этого, и этой ундине хватило одного визита в будущее, чтобы провозгласить ее врагом?

Все не могло так кончиться. Она так боролась, чтобы дожить до этого момента, отринула все, чем когда-то была. Все, во что ее превратили.

– Я не принимаю отказ, – крикнула Алексия. – Ваш народ заслуживает выбирать сам. Если хотят помочь нам – это их решение. Так это работает. Вы не можете взять и решить за всех, не можете указывать им, как жить. Если так вы тут всем управляете, то вы ничем не лучше Тау.

Рука Фортиса обхватила ее за талию, распластавшись широкой ладонью на животе, и он притянул ее к себе, явно угрожая каждому из окруживших их ундин. Алексия никогда еще им так не гордилась. Она знала, ему было сложно так заявить свои права на нее, но у него получилось. Даже если ему наверняка не хотелось, чтобы их считали... чем они там друг другу были.

– Эта женщина завоевала мое уважение, – громогласно провозгласил Фортис. – И я доверяю ее словам. Тау можно победить. Мы можем свергнуть королевство людей, ставших чумой наших земель. Но я отказываюсь просить помощи тех, кто не может принять будущее таким, какое оно есть. Нам суждено объединиться с людьми и создать лучший дом для всех нас, не только для нашего народа.

Из толпы раздался голос, и, обернувшись, Алексия увидела бледную самку, проталкивающуюся мимо остальных. Она была красива так, как только глубинники умели быть красивыми, изящная и мерцающая россыпью крохотных огоньков на плавниках. В то же время все в ней казалось куда деликатнее большинства сородичей.

– Она убьет тебя, Фортис. Почему мы должны ей доверять?

Он крепче прижал руку к боку Алексии, поглаживая большим пальцем бедро.

– Потому что я знаю, что она меня убьет. Я знал это много лет. Знал это почти с самой первой нашей встречи. Как многие из вас знают, моя жена предсказала мое будущее. Я узнал эту женщину оттуда и все равно доверяю ей. Я все еще верю, что она станет ключом к новой эре, где все мы сможем жить в безопасности. И Народ Воды, и люди.

В толпе снова взметнулся шум. Может, кто-то удивился, что он называл их людьми, – в их народе так было не принято. Но Алексия знала, что Фортис не станет исправляться. Это было важно. Он не собирался подбирать слова, удобные остальным.

– Нам нужно двигаться вперед, – сказал глубинник, и его голос смягчился, принял тон, который многие из сородичей и не слышали от него, вероятно, никогда. – Пора признать, что будущее уже не будет таким, каким мы его планировали. Да, будет сложно. И нет, я не думаю, что у нас выйдет выбрать все правильные течения, которые без проблем пронесут нас вперед. Но я верю, обоими сердцами своими верю, душой и разумом, что океан хочет этого от нас. Богиня выбрала связать наше благополучие с ними.

Глубинники заслуживали сделать собственный выбор, хотелось сказать Алексии. Она всю жизнь была человеком, не имевшим контроля над собственной судьбой. Когда кто-то все решает за тебя, это непросто. Даже если тебе говорят, что это единственная возможная для тебя жизнь.

Цвета Митеры сменялись всеми оттенками радуги, словно она не знала, что сказать. Может, не привыкла, что с ее взглядами на мир не соглашаются. Наверняка это было сложно переварить.

Особенно учитывая, что большинство глубинников, казалось, соглашались с Фортисом. Многие переглядывались и кивали друг другу. Они хотели помочь. Это было очевидно. Но слишком многие по-прежнему ждали, что скажет Митера.

И тут Алексия поняла, что ей нужно сделать то, чему ее учили в Тау. Откинуть прочь самосохранение и рискнуть жизнью.

Оттолкнувшись от рук Фортиса, она всплыла повыше, чтобы все ее видели. Дрыгая ногами, чтобы не опуститься обратно, и растопырив руки, Алексия с трудом зависла в воде перед ними.

– Вы сами видите, что я такое. Уверена, кто-то из вас смотрит и думает, что я очень слаба. Но в Тау меня изменили насильно. Они даже не дали мне шанса родиться от настоящей матери. Я не такая, как люди, с которыми вы сталкивались раньше, и нас таких много. Я умоляю вас помочь тем, кто до сих пор заперт в том городе. Умоляю вас прислушаться.

– Мольбы тебе не помогут, – прошипела Митера, словно отчаянно пытаясь убедить остальных глубинников в своей правоте. – Тебе здесь не место, и так будет всегда.

Но прекрасная бледная самка, которая говорила ранее, подплыла ближе.

– Подожди, Митера. Может, стоит ее выслушать. Фортис ей доверяет.

Тот склонился к уху Алексии и тихо сказал:

– Это сестра моей жены. После ее смерти она много месяцев присматривала за Аулаксом, прежде чем я смог вернуться к сыну. Заботилась о моей семье, пока я оплакивал жену.

Значит, она была другом. Алексия кивнула и развернулась прямо к ней.

– В том городе полно людей, которых еще можно спасти. Многие из них даже никогда не дышали самостоятельно. Банки с телами, созданными только ради запчастей. Я знаю, для вас это кажется бессмыслицей, но если вкратце, они там убивают невинных, чтобы продолжать свою и без того долгую жизнь.

В первые ряды выбился самец. Огромный ундина, покрытый шрамами, куда крупнее остальных. Может, даже больше Фортиса.

– Ты просишь нас спасти город, который только и делал, что угрожал нам и убивал нас. Во многих здесь к тем ахромо нет ни капли сострадания.

– Я не прошу вас спасать город, – возразила Алексия. – Я хочу его уничтожить. Двух городов нам хватит с лихвой. Мы сможем построить новые там, где вы разрешите, а не там, где удобнее нам. Но Тау прогнил насквозь. Его тьма просачивается в океан и очерняет его. Я прошу вас пощадить слабых, но уничтожить тех, кто причинил столько боли. Я не меньше вашего хочу увидеть океан алым от их крови. Тау всегда был крепостью. Сначала вы не могли его найти. Те, кто нашли, быстро обнаружили, что он закрыт барьером. Я обрушу для вас всю защиту, и тогда он превратится в обычный город. Вы таких уничтожили уже два. Я хочу, чтобы вы вошли в двери, которые я открою, и убили всех внутри.

Взметнулся шум голосов. Алексия едва могла расслышать отдельные слова. Многие хотели крови. Как они могли отказаться от предложения ворваться в город, не дававший им покоя годами, и убить всех, кто встанет на пути? Это было то самое сражение, которого глубинники так ждали. В то же время были и те, кто хотел спасти всех, кого еще можно спасти.

Кто-то упомянул, что если они спасут людей из города, то многие ахромо будут им должны. И хотя Алексии не очень нравилась такая точка зрения, они были правы. И это можно было использовать.

– Мои люди будут обязаны вам жизнью! – крикнула она, и все замолкли. Даже Фортис, казалось, затаил дыхание в ожидании следующих слов. – Я не могу ими управлять, но я обещаю, никто не забудет, что вы спасли их; не забудет, что вы дали им шанс. Вы еще столького в нас не понимаете, но я хочу, чтобы вы увидели все сами. Чтобы между нашими народами установилась связь. Я отчаянно хочу верить, что в этом мире еще остались те, кто стоит за правое дело. И я верю, что всем нам стоит об этом помнить.

Еще больше шума, больше ругани, но Алексия смотрела на Митеру. Было так очевидно, что происходило у нее в голове при взгляде на ее народ. Она могла потерять их, если не встанет на сторону людей. Глубинники восстанут против нее, прямо как Арджес и его стая. Ее народу не нравились ее решения, и если Митера не изменится и не возьмет новый курс, то останется позади.

Пыльный серый цвет волос делал ее похожей на призрака.

– А этот цвет что значит? – спросила Алексия у Фортиса.

Он ответил не сразу, тихо, неуверенно:

– Она боится.

Алексия хорошо понимала это чувство.

– Поднесешь меня поближе к ней?

– Конечно, вираго.

Дернув хвостом, он поднял ее к Митере. Та распахнула глаза еще шире, заметив их приближение, и теперь даже Алексии стал виден ее страх.

Тихо, чтобы не слышали остальные глубинники, она сказала:

– Я знаю, вы хотите, чтобы ваш народ был в безопасности. Но я дам вам всю информацию, что у меня есть, и ее у меня немало. Вся защита города, каждый вход и выход, каждое орудие – я знаю почти все из них. Мало что может застать меня врасплох, а значит, ваши люди будут готовы почти к любой угрозе.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я все это строила. Каждое поколение меня работало в Тау и защищало его. Если кто и знает, как войти в город и как оттуда выйти, то это кто-то вроде меня. Они годами работали над нами, убеждались, что у них все под контролем. Наши мнения, наши мысли – все это управлялось ими. Но я освободилась. Я должна быть мертва. Если бы они поняли, что мои мысли стали моими собственными, то убили бы. Но я вырвалась оттуда раньше.

Митера, казалось, обдумала ее слова. А потом наконец кивнула.

Фортис сжал Алексию сильнее и отплыл от Митеры. Она чувствовала, как восторг переполняет тело глубинника, как трепещут его жабры. Даже плавники дрожали от предвкушения.

– Значит, к бою! – воскликнула Митера.

Огромный ундина, просивший кровопролития, взвыл в ответ на ее слова. Этот звук пробирал до самых костей – призыв к охоте. Глубинник посмотрел на Фортиса.

– Ты. – Он ткнул в него пальцем. – Когда тебе будут нужны наши воины?

– Я пришлю за вами сына. Будьте готовы. Мы еще не знаем точного начала битвы, но она будет скоро. И будет кровавой.

– Мы будем готовы умереть и убить стольких ахромо, скольких сможем. – Самец стукнул себя кулаком по груди, открыл рот и высунул огромный язык, пробуя воду вокруг, словно уже чувствуя в ней кровь.

И на этой ноте Фортис поплыл прочь. Вода надавила на Алексию, грозя скинуть ее в темноту, и она ухватилась за плечи Фортиса, чтобы остаться в его руках. Вскоре свет города погас вдали, оставив лишь яркие, мерцающие огни плывущих с ними глубинников. Столько его сородичей жили в этой темноте. Если бы не сияющие точки на их телах, мерцающие в странном ритме, глубинников можно было вообще не заметить.

Весь океан казался живым. Он кипел и был совершенно неподвластен Алексии. Как и страх, жгущий грудь.

– Почему они за нами гонятся? – спросила она, и вода тут же унесла ее голос прочь.

– Таков уговор. Они ждут крови, и мы либо ее предоставим, либо поплатимся своей. – Фортис прибавил скорости, работая всем телом, извивающимся между ее бедер. – Будут преследовать нас, пока не убедятся, что мы слишком далеко, чтобы представлять угрозу.

– Меня считают угрозой? – Алексия рассмеялась от одной только мысли. – Да ты их видел? Я и ранить-то ни одного не смогу.

Глубинник тоже рассмеялся:

– Ты убьешь меня, вираго. Уверен, они считают, что ты можешь убить и одного из них.

Это ее немного отрезвило. Алексия до сих пор не знала, что думать об этом нереальном будущем. Она не хотела убивать Фортиса. Она не могла даже представить себе такого будущего, в котором хотя бы попыталась.

Алексия хотела дорожить им, вот что она поняла. Ужасающая мысль для той, которая никогда даже не пыталась вступить с кем-то в отношения.

– Не буду я тебя убивать, – сказала она. – Я не позволю этому случиться.

– У тебя нет выбора. Ты меня убьешь, и я воссоединюсь со своими предками в следующей жизни. – Фортис сжал ее чуть сильнее. – Я уже простил тебя за это.

Но сможет ли Алексия простить сама себя?

Глава 34. Фортис

Он был поражен, что у них получилось. В какой-то момент Фортис уже перестал в это верить. Но его народ все же прислушался к доводам рассудка, не в последнюю очередь благодаря аргументам Алексии и его вере в будущее. Он знал: им было страшно, что Алексия его убьет. Вот только его это не волновало.

Фортис уже давно смирился со своим будущим. Ему повезло наконец-то увидеть, как оно становится настоящим. В отличие от многих, он знал, что будет дальше. Он знал, где его настигнет смерть, знал, как именно. С жизнью все было не так просто.

Но сейчас он был просто на пике восторга. После всего, что в этой жизни совершил, после всего, чем пожертвовал, Фортис добился главного. Он привел свой народ к славе и величию.

Вскоре они схлестнутся с Тау и с глубинниками на их стороне и однозначно победят. Тау падет. Самый темный из человеческих городов уйдет в небытие. Остальное – за теми, кому он доверяет.

Мира с Аней уже нашли множество способов сотрудничать с людьми в других городах, убедить их, что его народу можно доверять, что такой союз им только на пользу. Все были готовы работать вместе. Даже глубинники.

С губ сорвался смешок свободы, и Фортис позволил течению нести себя вперед, далеко вперед, оставляя глубинников позади. Как же давно он не чувствовал себя таким свободным! Он даже не знал, что это такое, когда вес ответственности и страх перед грядущим наконец-то перестают давить на плечи.

Все ли так чувствуют себя перед смертью? Это облегчение, когда с тебя спадает жизненный вес. Это чувство так прекрасно, что немного сводит его с ума.

– Чего смеешься? – спросила Алексия.

– Мой конец уже близко, – ответил Фортис с еще одним смешком. – И это хорошее чувство.

– Никогда не встречала никого, кто так радовался бы своей смерти. – Она покачала головой, перекладывая руки на его бицепсы. – И ты правда веришь, что я тебя убью?

– Ну конечно. Это многие видели. У моей истории всегда был конец, и я знаю его уже много лет. Странно было столько времени гадать, кто же оборвет мою жизнь, а потом встретить наконец тебя. – Фортис сжал ее чуть сильнее, поворачивая лицом в открытый океан, прочь от деревни. – Я даже рад, что это ты. Если моя судьба быть убитым, то мне нравится знать, что нож держать будешь ты.

Алексия нахмурилась, поднимая на него взгляд.

– Ты показал мне столько всего невозможного, но мне до сих не верится, что я подниму на тебя руку. Я и раньше не верила в ваше предвидение, и сейчас не собираюсь.

– Может, у тебя не будет выбора, кроме как поверить. Или кроме как меня убить. – Фортис вполне мог предположить и такое. Люди были коварны, а их планы ранили многих. – Если тебе придется выбирать между мной и всем океаном, то ты должна будешь убить меня. Если план, который мы столько разрабатывали, окажется под угрозой, тебе придется сделать все возможное, чтобы спасти его. Так?

Алексия глубоко вздохнула.

– Логично. Но я не хочу тебя убивать.

– У тебя хватит на это сил. Может, для этого тебя и занесло в наше течение. Может, поэтому океан решил, что ты сможешь нам помочь.

Вдали показалась станция, на которую Фортис принес эту женщину в прошлый раз. Казалось правильным вернуться сюда сейчас, когда он наконец понял, как серьезны его чувства к ней и как сильно он ее желает.

– Я не... – Алексия осеклась, потом кивнула. – Если придется.

Они оба знали, что им не суждено быть вместе долго. Он верил, что это так. Фортис сделал все, что мог, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. Алексия заслуживала жить без скорби после его смерти, ну или по крайней мере скорбеть недолго. Если он смог научиться жить без любимой, то и она сможет.

Заплыв в зону для причала кораблей и коснувшись плавниками дна, Фортис осторожно всплыл на воздух. Было так легко достать Алексию из воды и посадить на край шлюза, в окружении стекла и прохладного синего света.

Она быстро стащила с себя шлем. Темные волосы, высвободившись из косы, упали на лицо, обрамляя его резкие черты. Вот она, прямо перед ним, в этом своем странном металлическом костюме. Ждет, что он станет делать.

Фортис положил ладони по обе стороны от бедер Алексии и поднялся из воды, нависая над ней.

– Ты сказала, что если бы заранее знала, когда умрешь, то попыталась бы прожить оставшиеся дни как можно полнее. И вот я снова принес тебя сюда, чтобы просить... – Он замолчал, потом поправился: – Умолять тебя позволить мне это.

– Позволить тебе? – повторила Алексия, и ее зрачки расширились, становясь почти такими же черными, как у глубинника. – И что же именно я должна тебе позволить, Фортис?

У него не было слов, чтобы сказать это. Он хотел, чтобы она знала, как он ею одержим. Что после их прошлого момента здесь он только и мог думать о ее тихих стонах, о том, как хорошо бы ее талия легла в его ладони. Он хотел облизать каждый шрам на ее теле и проникнуть языком промеж ее ног.

Но Фортис не знал, как обо всем этом попросить. Он не обращал внимания на свои желания уже много лет. И знал, что женщины – сложные существа, вне зависимости от вида. Он мог бы о стольком ее попросить. Даже мог бы сделать это, не касаясь ее.

Огонь в глазах Алексии успокаивал. Она смотрела на него так, словно хотела съесть, – и уже давно. Оставалось только верить, что они окажутся более подходящими друг другу, чем он думал.

– Сними костюм, – сказал Фортис, и его голос упал до рыка. – Хочу снова увидеть тебя, вираго. На этот раз всю, целиком.

– Уверен? – спросила она. – Даже несмотря на то, что это я тебя убью?

– Я еще никогда в жизни не был ни в чем так уверен.

Это было чистой правдой, и он надеялся, что Алексия слышала это в его голосе. Что она поймет, что он желает ее совершенно безрассудно, вопреки своему обучению и всему, что он знал. Столько лет Фортис ненавидел ее вид, особенно тех, что из ее города, но... От одного взгляда на эту женщину он становился так слаб.

Алексия отползла от воды и встала. Костюм было снять куда проще, чем Фортис ожидал. Она ухватилась пальцами за глубокие впадины по бокам и медленно сняла сначала нагрудник, потом рукава. Все части спадали на пол с тяжелым, громким лязгом, эхом разносящимся по комнате и отражающимся от стекла. Потом Алексия наклонилась и сняла броню с ног, оставаясь лишь в облегающем гидрокостюме.

Фортис наслаждался видом ее сильных бедер, широких, мощных плеч. Каждая часть ее тела излучала силу. Она не должна была быть такой сильной, уж точно не после всего, через что из-за него прошла. Голод, может, и ослабил ее немного, но это никак не отразилось на том, как уверенно Алексия стояла, пожирая его пылающим взглядом.

А потом она подняла руки и стащила с себя гидрокостюм. Фортис вцепился в край бассейна, чтобы не наброситься на нее немедленно. Его взгляду открылись бледные, сильные плечи с бугристыми мышцами. Вся покрытая шрамами, Алексия была олицетворением мощи. Ткань спустилась ниже, открывая ее грудь.

Фортис и забыл, как маняще она выглядела. Эта женщина была поразительна, и ее небольшие груди с розовыми сосками не были исключением. Он лишь раз в жизни видел такой цвет среди кораллов, и их ему хотелось лизнуть далеко не так сильно.

Еще больше кожи, резких углов, длинных линий. Пресс Алексии ничем не уступал его собственному, но был покрыт шрамами и чем-то похожим на ожоги. Фортис их не заметил, когда подсказывал ей дорогу к оргазму в прошлый раз, но тогда его внимание было занято другим.

Он уже чувствовал напряжение там, под чешуей. Его тело требовало пропустить прелюдии и ринуться вперед. Он хотел погрузиться в Алексию и узнать, каково это – быть внутри кого-то такого мягкого и влажного, как она себя описывала.

Да, он хотел ее, просто и понятно. И когда она наклонилась, чтобы стащить костюм с ног, вид ее ягодиц в профиль чуть не свел Фортиса с ума.

И почему с ней он чувствовал себя таким диким зверем? С женой он никогда так себя не вел. Фортис всегда мог разделять то, чем они занимались, и причину этого. Да, удовольствие там тоже присутствовало, но оно было совсем другим.

Желание никогда не грызло края его сознания, не сотрясало все его тело, словно из него рвалось наружу что-то дикое. Логическая часть его мозга говорила быть с Алексией медленным и аккуратным, как в прошлый раз. Губами, зубами и языком сказать, что он хочет ее больше всего на свете. А вот чудовище внутри хотело выскочить из воды, схватить эту женщину зубами за шею и толкаться в нее, пока они оба не начнут кричать.

Делая глубокий, дрожащий вдох, Фортис не мог оторвать от Алексии взгляда, когда она выпрямилась.

Он видел смущение в ее глазах. Она боялась, что его мнение о ней изменится из-за того, как она выглядит. И это разбивало ему сердце.

– Ты прекрасна, – прошептал Фортис, и слова обожгли горло. – Так бесконечно прекрасна.

Она явно не знала, куда деть руки. Алексия провела ладонями по животу, вероятно пытаясь успокоить нервы, но это лишь привлекло его внимание к нижней половине ее гладкого, безволосого тела. Она была идеальна. Как она сама этого не понимала?

– Вираго. Могу я коснуться тебя?

Алексия заметно сглотнула.

– И что ты собираешься сделать, когда коснешься?

Волна жара прокатилась по Фортису от этих слов. Все жабры на теле распахнулись, трепеща от переполняющих его жажды и нужды.

– Всё, Алексия. Я собираюсь сделать вообще всё.

Ее щеки вспыхнули красным, и цвет волной спустился на ее грудь.

– А, ну и всего-то...

У него не было сил терпеть ее сарказм. Вытащив себя из воды, Фортис прополз по полу и схватил ее, осторожно опустив на холодный пол и нависнув сверху.

Ледяные капли капали с его плеч и скатывались по ее коже, словно жемчужины. Фортис наклонился и поймал одну на ключицах, проводя по мягкой коже языком, словно само это движение уже было чистым сокровищем.

Из его груди вырвался низкий рык.

– Ты такая сладкая на вкус.

Это была правда. Как сахарная вата с оттенком дыма. Ему тут же захотелось попробовать еще. Что он и сделал.

Алексия дала ему разрешение, и Фортис брал все, что она отдавала. И даже больше. Ему хотелось всего – того, что она точно хотела, и того, чего еще даже сама не знала, что хочет. Он спустился ниже, облизывая и посасывая кожу, пока наконец не достиг одного из напряженных сосков. Когда он обвел его языком, по комнате эхом разнесся стон. Праздник для его ушей.

Фортиса не волновало, насколько Алексия была громкой. Ему и это в ней нравилось. Ее страстная песня давала понять, что ей нравится.

– Тебя хоть кто-то здесь касался? – спросил он, заранее зная ответ.

– Нет. Только ты.

– Хорошо. Значит, скоро узнаем, что тебе нравится, Алексия. И если память меня не подводит... – Фортис прикусил ее сосок, достаточно сильно, чтобы она чуть взвизгнула и выгнулась ему навстречу.

Когда он поймал ее ошарашенный взгляд, ее лицо стало еще краснее. Алексии понравилось. Ей нравилась легкая нотка боли.

И хорошо, потому что она наверняка ее почувствует, когда он поймет, как им слиться воедино.

Фортис играл с ней, никуда не торопясь, кусая и посасывая то одну грудь, то вторую. Всего через несколько секунд Алексия уже извивалась под ним, но он хотел куда больше.

Проводя перепончатыми руками по ее бокам, он на ощупь нашел каждое место, на котором она начинала шептать: «Вот здесь. Только не останавливайся. Так хорошо».

И наконец – наконец – он позволил себе скользнуть пальцами по мягким складкам ее губ и найти то влажное, мягкое тепло, которое она описывала. Проклятье, Алексия не ошиблась в выборе слов! Она была такой мокрой там, что было даже немного странно, и все равно Фортис хотел касаться ее лишь больше. Склонившись, он провел языком по ее шее и вернулся ко рту.

– Поцелуй меня снова, вираго. Как тогда, под водой.

Она не стеснялась своего удовольствия. Алексия качнула бедрами навстречу руке, и Фортис осторожно попытался убрать подальше когти. Он так легко мог ее поранить, а ее это так мало волновало. Но тут она обхватила его рукой за шею и впилась в губы жадным поцелуем – и вот глубиннику уже тоже стало сложно о чем-либо думать. Ее язык сплелся с его, ощупывая все бугорки и ребристые части.

Упорно ища в его руке забвения, Алексия простонала ему в губы:

– Как же хорошо!

– Скоро будет еще лучше. Я не хотел торопиться, но ждать больше не могу. Хочу узнать твой вкус.

– Мой вкус? – Тяжело дыша, она смотрела, как Фортис спускается вниз по ее телу и его лицо оказывается между ее ног.

Ах, запах Алексии был просто божественным! Насыщенным, терпким, женственным – как он и предполагал. И все для него. Фортис облизнул губы, глядя на глубокий розовый цвет перед ним, а потом приступил.

Зачем описывать, что он собирается сделать, когда можно просто показать?

Вкус Алексии окутал его язык, и Фортис застонал в ее плоть. Выступы на его языке скользнули глубже, нашли бугорок повыше, от прикосновений к которому она выгнулась сильнее всего остального.

Люди – хрупкие существа, напомнил он сам себе как в тумане, ублажая Алексию языком. Хотелось открыть челюсть шире, обхватить ее ртом сильнее, чтобы он весь оказался покрыт ее вкусом. Хотелось обмазать ею грудь, загнать глубоко под чешую, чтобы никогда не забыть этот момент, в котором бедра Алексии крепко сжали его голову.

Мало. Все равно мало.

Ухватив ее бедра и впиваясь в кожу когтями до крови, Фортис поднял голову и поймал ее взгляд.

– Дыши, – напомнил он, прежде чем войти языком глубоко в нее.

Глава 35. Алексия

Она не знала, что творилось с ее телом. Одновременно все горело и было жутко ледяным. Алексия ни на чем не могла сосредоточиться, кроме ощущений между ног, ребристого языка Фортиса, всех его выступов и стремительно покидающего ее рассудка. Она дышала так тяжело, словно только что закончила пробежку.

Руки глубинника поднялись по ее бокам, когти царапнули кожу. Перед глазами вспыхнули звезды, потому что его язык внезапно оказался в ней целиком. Потом вышел, потом погрузился снова. Алексия чувствовала каждый рельефный выступ так четко.

– Твою мать, – всхлипнула она. Цензурных слов у нее не было. Все заполонило неописуемое ощущение растущего напряжения, требующего разрядки, совсем как в прошлый раз. Оно все росло и росло, требуя большего, что бы Фортис ни делал. Его язык изгибался, пальцы прижимались к чему-то в верхней части, к тому самому месту, где было так приятно, когда Алексия впервые коснулась себя сама.

И тут вторая когтистая рука поднялась и схватила ее за грудь, играя большим пальцем с соском. Все остальные ощущения и так уже не давали дышать.

Все залила белая горячая вспышка, прямо как в прошлый раз. Алексия знала, даже не сомневалась, что Фортис довел ее до оргазма. У нее и самой это получилось, и вот опять. Но почему-то все было настолько более ярким, когда это делал кто-то другой. Ощущение, которое она не контролировала, не прекращалось, нарастая снова и снова, пока не начало казаться, что оно ее сломает.

Алексия кончила с резким ругательством и таким сильным вздохом, что заныла грудь. Каждая мышца в теле сжалась, пока она погрузилась в волну наслаждения, втираясь бедрами в лицо Фортиса. Он застонал в нее, и Алексия знала, что он упивается ее удовольствием не меньше. Почему-то от этого оно продолжалось дольше. Она не могла дышать. Она едва существовала. Все это из-за него – что первый раз, что второй, – и она просто...

Теряла дар речи, поняла Алексия, приходя в себя после пика.

На этот раз, впрочем, она не почувствовала на себе его спермы. Открыв глаза, она увидела, что Фортис, вопреки ожиданиям, не кончил. Оба его члена были напряжены еще сильнее, чем в прошлый раз. Выглядели они болезненно – бледного цвета, но такие твердые, что наверняка это было больно.

– Я тоже хочу тебя коснуться, – хрипло сказала Алексия. – Нечестно, что пока только ты меня трогал.

Она видела, как Фортис мысленно спорит сам с собой. Он не хотел давать ей касаться себя, потому что ему явно и так все нравилось. Но похоть победила. Подхватив Алексию под руки, он чуть поднял ее и перекатился с ней на спину. Так просто. Одно движение, и внезапно она оказалась на глубиннике на четвереньках. Он все еще был между ее ног, но теперь перед ее глазами были и его члены, и напряженные мышцы живота.

Вот это зрелище! Алексия никогда даже не думала, что ее могут привлекать члены. Человеческие она видела неоднократно, и они всегда были не впечатляющими, мягкими штуковинами. Болтались у мужчины между ног, да и в поднятом состоянии особо ее не интересовали.

А вот эти? Впечатляюще огромные, сужающиеся к кончикам – теперь Алексия была уверена, что они в нее войдут, даже если это будет ее первый раз. Надо просто не торопиться.

Облизнув губы, она попыталась сделать то, что неоднократно делала на ее глазах Харлоу. Обвела член языком и взяла в рот самую головку. Честно говоря, больше у нее бы и не получилось. Водя языком по спирали, Алексия выпустила воздух и всосала его в себя со всей силы.

Фортис качнул бедрами и схватил ее за затылок, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая ее назад.

– Осторожнее, вираго, или все закончится слишком быстро.

Но Алексии понравилась эта идея. Ей хотелось тоже лишить его способности соображать – прямо как он ее. Хотела, чтобы Фортис потерял дар речи от того, что́ она будет творить с ним руками и языком.

Обхватив основание члена обеими руками, она провела вверх и вниз по всей впечатляющей длине.

– Так лучше?

Их взгляды столкнулись, и Алексия видела, что Фортис вот-вот сорвется.

– Осторожно, – тихо сказал он. – Я не знаю, что начну творить, если выйду из-под контроля.

– Что-нибудь потрясное, я надеюсь, – пробормотала она и втянула его обратно в рот.

К черту осторожность! К черту попытки Фортиса делать все медленно и наслаждаться моментом! Алексия хотела по-другому. Она хотела, чтобы он взял ее грубо. Чтобы когти впивались в ее кожу и пускали ей кровь, пока он входит в нее своими членами. Фортис уже заставил ее кончить один раз, должен же он был знать, что она хочет еще.

Так что Алексия дразнила его, мучила, облизывала и сосала, пока сама не вымокла пуще прежнего, и изо всех сил старалась не думать о том, что делает глубинник.

Потому что он снова вошел в нее языком и принялся им ворочать, растягивая ее мышцы, словно пытаясь подготовить ее к грядущему. Его пальцы тут не годились, Алексия тоже это знала. Из-за перепонок он не мог войти в нее глубже, чем на коготь и одну фалангу. К его членам ее бы это никак не подготовило.

А она, кстати, хотела уже их в себе. Сейчас. Давно. Чего они ждали до сих пор?

Застонав в плоть, Алексия наконец-то выпустила Фортиса изо рта. От кончика до ее губ протянулась ниточка слюны, и она вдруг поняла, что в жизни ничего настолько сексуального не видела.

Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и, вне всякого сомнения, пришел к тому же выводу. Пресс Фортиса напрягся еще сильнее, губы приоткрылись в тщетной борьбе за контроль. И Алексия не хотела, чтобы он эту борьбу выигрывал.

Поэтому высунула язык и слизнула ниточку, наклонившись к самому кончику.

– Черт, – простонал глубинник, и все внезапно пришло в движение. Она понятия не имела, как он заставлял ее чувствовать себя такой маленькой, но Фортис без труда поднял ее, как пушинку, и развернул так, чтобы она сидела на его хвосте с членами между ног и опиралась ладонями на сильный живот. Глядя на него, Алексия изо всех сил старалась сохранить способность трезво мыслить.

Но не смогла удержаться, наклонилась и провела языком по ложбинке между кубиков его пресса, ровно так, как ей давно хотелось.

Фортис застонал, и мышцы под ее языком напряглись. Его руки вцепились ей в бедра.

– Не заставляй меня ждать еще дольше, вираго, прошу.

О, ей понравилось, как он звучит, когда умоляет. Музыка для ушей. Алексии хотелось услышать еще.

С шипением выдохнув, она напрягла ноги и поднялась над его членами. Это немного пугало. В жизни она много раз рисковала, но ничего подобного еще не испытывала. Даже тело свое неоднократно подвергала опасности, но это было другое. Здесь, сейчас, в этом был смысл, у нее была цель. И Алексия искала не боли. Ту долго искать не приходилось. С удовольствием было сложнее.

Она прицелилась головкой промеж губ, чувствуя, какой член странно гладкий. Не думала об этом особо, пока держала его во рту, но кожа была такой гладкой. Такой теплой.

Потеревшись о него и покрыв головку своей влагой, Алексия понадеялась, что так будет немного проще. А потом, сделав глубокий вдох, опустилась на него. Немедленно нахлынуло странное ощущение наполненности. Словно ее чем-то проткнуло, но при этом она была совершенно не против. Задержав дыхание, Алексия осторожно опустилась ниже. Мышцы, которые никто не трогал всю ее жизнь, начинало жечь.

Но тут когтистые руки Фортиса легли на ее бедра.

– Помедленнее, вираго. Не надо все за раз.

Резко втянув воздух, Алексия подняла голову и увидела, что выражение его лица сменилось с болезненного напряжения на мягкость, какую она редко у него видела. Фортис не хотел делать ей больно, поняла она. Почему-то от этого осознания стало даже проще.

Кивнув, Алексия позволила направлять себя. Чуть приподнялась, выпуская его, потом снова опустилась. Один соблазнительно ноющий сантиметр за другим, Фортис постепенно растягивал ее изнутри. Не за один протяжный раз, как она планировала, а за несколько осторожных движений, открывающих ее тело навстречу ему, пока глубинник не смог входить в нее без какого-либо сопротивления.

Время.

Терпение.

Ноющее желание, сквозь которое они оба пытались не забывать дышать в поисках удовольствия, которое грозило сотрясти саму землю.

– Хорошо, – хвалил Фортис. – Ты так хорошо справляешься, вираго. Посмотри на себя, ты так прекрасна. Еще немного. Ты сможешь еще немного.

Когда глаза Алексии закатились, он резко поднял ее с члена, а потом... Куда делась легкость? Плавность? В нее внезапно вошел член, который совершенно не был покрыт ее влагой. Выпучив глаза, Алексия посмотрела вниз и поняла, что Фортис пересадил ее на второй член. Первый теперь был прижат к ее клитору. Все началось заново.

Ее мышцы сжались, пресс живота содрогался в такт коротким движениям, которые не могли довести до края, но все равно были так невероятно приятны. Алексия просто хотела знать, что это такое, забыться на члене целиком, и Фортис не давал ей этого шанса. С каждым движением, каждым вдохом, каждым новым сантиметром она просто хотела больше.

Больше движения, больше трения, больше, чем он давал ей сейчас.

– Фортис, – простонала Алексия. – Ну пожалуйста.

– Ты еще не готова, вираго.

Она с силой шлепнула его по груди и прожгла возмущенным взглядом.

– Либо ты трахнешь меня как следует, либо я слезу и сама закончу дело.

Фортис уставился на нее в ответ, и они оба внезапно поняли, что не хотят проигрывать эту битву. Его челюсть напряглась, заиграли желваки, а потом глубинник резко кивнул и одним быстрым движением вошел в Алексию до конца.

Перед глазами вспыхнули звезды.

Все ее тело наполнилось его широким присутствием. Внутри все трепетало вокруг него, предвещая такой оргазм, которого она уже не переживет. Можно ли было от этого помереть? Алексии так показалось. Особенно когда Фортис вышел из нее так быстро, что она почти ахнула, а потом вошел обратно так сильно, что вышиб воздух из легких.

Его руки сжали ее бедра чуть сильнее, подняли ее с нижнего члена, вернули на верхний. Он был чуть больше, но и с ним все оказалось проще. Алексия чувствовала рельеф, размер, форму его кончика, внезапно упершегося в нее, когда Фортис поднялся и схватил ее за затылок.

Он накрыл ее губы своими, жадно вылизывая и прикусывая, двигая ее вверх и вниз свободной рукой. Он контролировал каждый момент. Мощные бицепсы напрягались с каждым движением, поднимая Алексию, опуская, потом внезапно пересаживая на другой член. Снова и снова они двигались в ней по очереди, доводя до пика.

– Да, – прошипела Алексия, опуская руку и прижимая пальцы к клитору. – Пожалуйста, да.

– Кончишь для меня? – спросил Фортис, спускаясь губами к основанию ее шеи и с силой прикусывая там, чем только подстегнул растущее напряжение.

– Черт, – процедила Алексия, чувствуя, как сокращаются мышцы.

И тут она почувствовала, как он кончил. Член содрогнулся, и ее внезапно до краев, почти до упора наполнило чем-то горячим. Даже когда мышцы содрогнулись в ответ и Алексия кончила вслед за Фортисом, она не догадывалась, что может быть так хорошо.

Запрокинув голову, она с шипением выдохнула сквозь зубы, качаясь на волнах оргазма. Медленно возвращаясь с небес на землю, она вдруг осознала, что Фортис все еще играет с ее клитором. Играет с ней кончиком опасно острого когтя.

Его темные глаза видели слишком многое.

– Еще раз, – прорычал глубинник.

– Не могу.

– Можешь. Дай мне три, вираго. Хотя бы три.

Алексия смотрела на него, почувствовав ноющую пустоту, когда Фортис вышел из нее, только чтобы тут же войти другим членом. Он все еще стоял. Его второй член все еще был таким твердым.

Подскакивая на нем, совершенно отдавшись на милость глубинника, Алексия вдруг поняла, что может кончить еще. Если он продолжит в том же духе, не сбавляя напора и волшебных прикосновений пальцев, у нее не останется выбора.

И она кончила. До постыдного быстро. Сжалась на Фортисе, а он запрокинул голову со стоном, отдавшимся во всем ее теле. Они вместе растворились в этом тайном месте посреди океана, в эхе их голосов, разносящихся по комнате.

Алексия еще никогда в жизни не чувствовала себя такой любимой, такой близкой к кому-то. И все же...

Тяжело дыша и лежа на груди Фортиса, она чувствовала себя пустой. Несмотря на то что его член все еще вздрагивал внутри нее, она боялась грядущего будущего. Глубинник был так уверен, что она убьет его.

Алексия боялась, что он может оказаться прав.

Глава 36. Фортис

Если бы мог, Фортис провел бы на той станции всю оставшуюся жизнь. Ему еще нескоро предстояло забыть, как Алексия лежала на его груди, сразу над двумя его сердцами, бешено стучащими ради нее одной. Но они оба знали, что другого такого шанса у них уже не будет.

Время поджимало, не только из-за смерти глубинника, но из-за всего их плана. Вскоре они должны были оказаться в самом центре войны, и им обоим предстояло сыграть в ней ключевые роли.

Так что, когда Алексия уснула, Фортис разбудил ее тихими словами и нежными касаниями. Поцеловал оба ее плеча, вдохнул запах кожи, потом помог надеть костюм. Не то чтобы он был ей нужен на этой глубине, но, раз работал, Мира наверняка бы предпочла получить его назад.

По пути обратно в деревню в животе глубинника словно разверзлась черная дыра. Он не хотел, чтобы все это заканчивалось. И это было тяжелее всего. Фортис хотел остаться с Алексией. Пожить еще немного.

Он так давно знал о своей смерти, но оказался не готов к тому, как сильно ему не захочется уходить. Прежде он был так к этому готов, а теперь? Вся его готовность испарилась. Только и хотелось, что отложить все еще хоть на пару дней.

Что, если глубинники передумают? Они же согласились только ради мести. Вдруг их мнение изменится после смерти Фортиса? Такое тоже могло случиться. Они были непредсказуемыми существами и бороться предпочитали только за своих. Вполне могли решить, что больше драться не будут, – и уже никого не будет рядом, чтобы вступить с ними в спор.

Другая часть его, более спокойная, плывущая сквозь океан с Алексией в руках, жалела, что Фортис не увидит, каким станет океан. Что будет, когда люди и Народ Воды начнут работать вместе спустя столько времени. Ему хотелось проплыть по городам, которые они построят, – он знал, они будут великолепны. Хотелось увидеть, как Аня и Эйс возглавят работы по восстановлению поверхности. Хотелось увидеть красоту, что расцветет из союза тех, кто так долго друг друга ненавидел.

На подходе к деревне Алексия подняла ладонь и коснулась его челюсти. Фортис немедленно остановился и посмотрел на сильную, способную женщину, которую ему каким-то чудом повезло держать в руках.

– Фортис? – спросила она.

– Что такое, вираго?

– Просто хочу, чтобы ты знал: наше время вместе было лучшей частью моей жизни. Мне кажется, я вообще не знала, как это – жить, пока ты не показал мне. Просто знай, что я тебе очень благодарна. Что бы ни случилось.

Ему так хотелось ее поцеловать. Оттащить обратно на станцию со стеклянными стенами и еще раз посмотреть, как она выгибается в момент оргазма. Столько всего он еще хотел с ней попробовать. Но время работало против них.

Вздохнув, Фортис провел ладонью по ее спине и просто посмотрел на Алексию.

– Я никогда не забуду тебя, вираго. Ни в этой жизни, ни в следующей. Ты изменила весь мой взгляд на мир, и за это я тебе тоже благодарен. Очень рад, что ты смилостивилась и не убила меня в нашу первую встречу.

Она фыркнула:

– Тебе просто повезло, что ты быстрая сволочь, иначе убила бы.

Они улыбнулись друг другу, давно оставив старые угрозы позади. Фортис так и остался бы там навечно, улыбаясь Алексии со всей надеждой, живущей в его сердцах, но время и здесь их подвело.

– Отец! – раздался голос Аулакса. – Мы готовы.

Что значит – готовы? Они не могли быть готовы. Еще было рано. Еще столько нужно сделать, понять – у них не было плана. Но когда Фортис с Алексией вплыли в деревню, стало очевидно, что многое уже было сделано без них.

– Сколько ты им рассказала перед отбытием? – спросил глубинник, направляясь к главному месту сбора.

– Все, – ответила Алексия. – Дала им все коды доступа, нарисовала все карты, которые смогла вспомнить. Подключила их к внутренней системе Тау и изменила коды в одном из дроидов, чтобы сигнал был идентичен сигналу с моего корабля.

Фортис моргнул.

– И все за такой короткий промежуток времени?

Она посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

– Фортис, я очень эффективно работаю.

Это правда. Он просто не осознавал, насколько эффективно. И какой проблемой это станет для него.

Вздохнув, Фортис поднял их обоих в главную комнату, где на них тут же накинулась сотня людей, что-то говорящих наперебой. Возможно, с сотней он переборщил, но ощущалось это именно так.

Алексию вытащили из воды в несколько рук и сразу затянули в самый эпицентр. Вокруг бродило столько людей, и каждый из них что-то говорил, и у каждой маленькой группки была своя цель, и Фортис ничего в этом не понимал. Сложно было разобрать, что они говорят, на фоне всеобщего гула.

Красная рука дернула его за запястье, призывая спуститься под воду и поговорить с остальными, но он смотрел только на Алексию.

Она сняла шлем, выпуская на свободу косу, плетью упавшую ей на плечи, и шагнула в толпу без капли страха. Она как минимум на голову возвышалась даже над самым высоким мужчиной в комнате. Алексия подчиняла себе любое пространство и привлекала внимание, где бы ни была.

Дайос снова потянул Фортиса за руку, на этот раз успешно дернув под воду.

– Да что с тобой не так? – тихо спросил он.

Всё.

И ничего.

Глубинник сошел с ума, потому что женщина-воительница ворвалась в его жизнь, а теперь смела считать, будто он может существовать без нее. Она смогла просто стряхнуть с себя все, что они испытали вместе, и Фортису это не особо нравилось. Ему хотелось, чтобы Алексия была одержима мыслями о нем, не могла думать ни о чем другом. Особенно сразу после произошедшего.

Дайос врезал ему по горлу. Сильно.

– Возьми себя в руки, Фортис. Слушай сюда. У нас есть план, и ты должен ему следовать. И у тебя будут с этим проблемы, если продолжишь пускать слюни на женщину, которая тебя все равно убьет.

Фортис прожег ундину взглядом.

– Ты откуда знаешь?

– Я много чего знаю. Не забывай, я бо́льшую часть жизни водился с глубинниками. Ты не единственный из них, кого я знаю, и многие из твоих вовсю болтают о том, что ты якшаешься со своей будущей убийцей. – Дайос нахмурился. – Мне не понять, почему ты это делаешь, но это и не моя работа. Моя работа – убедиться, что ты сосредоточен на деле и мы сделаем все так, как оно должно быть сделано.

Фортис понял, что́ тот хочет сказать. Время было на исходе.

– Почему мы так торопимся? – спросил он по пути в другую часть деревни. – Я думал, после нашего возвращения мы обсудим как можно больше планов, прежде чем приступим.

Мимо них проплыл глубинник с целой охапкой оружия в руках. За ним плыла цепочка дроидов, тоже вооруженных для предстоящей битвы.

Дайос покачал головой:

– Перед уходом Алексия уже обрисовала им суть плана, и он неплох. Она вернется в корабле, притворится, что зализывает раны, так и не догнав тебя. Им надо будет выжать из нее историю последних двух месяцев, но она достаточно хорошо их знает, чтобы соврать. Ее Оригинал ей поверит, потому что Алексия всегда была уязвимой точкой в броне Харлоу. Так у нее появится шанс восстановить связи и впустить нас внутрь.

– Это ужасный план. Мы просто положимся на случай? А если они не поверят, что Алексия им верна? Если попробуют избавиться при первом ее появлении?

– Она сама предложила этот план. Мы верим, что Алексия знает, что делать со своими же людьми.

Но она не знала. Это они уже выяснили. Она всю жизнь боролась, чтобы вырваться из-под контроля Тау, и теперь они все просто решили поверить, что ее за это не убьют?

Дайос нахмурился:

– Если только ты не боишься, что они снова возьмут ее под контроль?

– Нет, я волнуюсь, что она сделает глупость и погибнет. – Вот она, главная проблема. Алексия была очень зла на всех тех людей, и Фортис сомневался, стоит ли требовать от нее держать эту злость под контролем.

Медленно выдохнув облако пузырей, Дайос кивнул.

– Фортис, боюсь, у нас нет другого выбора, кроме как довериться ей. Мы показали Алексии, каково это – жить с нами, поддерживать нас, делать все то, что мы делаем уже давно. Остается только верить, что она поступит правильно, даже если это будет непросто.

– И убьет меня, например, – пробормотал Фортис и встряхнул головой. – Понял. Какой план?

– Мы смастерили еще одну батарею для ее корабля. Роботы-ремонтники, которых мы украли с Беты, нашли его на указанной локации и утверждают, что он в рабочем состоянии. Система включится, как только ты посадишь ее туда. Алексия вернется в город на корабле, зная заранее, что ее будут тщательно проверять, – чтобы убедиться, что она все та же, кем они ее считают. Когда проверка закончится, она откроет все замки на городе, один за другим. Мы ворвемся внутрь и убьем стольких, скольких сможем.

– А если они дадут отпор?

– Отступим через те же трубы, которые она откроет. Но многие из наших воинов будут топить их корабли вне города, вместе с дроидами, которых Алексия усилила. Совместной силы нашего народа и вооруженных роботов должно хватить, чтобы мы были в безопасности. Внутри мы будем убивать по несколько человек за раз, нападать через открытые трубы и уходить прежде, чем они закроются.

Они доплыли до мастерской Миры – оттуда, вероятно, надо было забрать батарею.

– Но они же поймут, что это она. Никто бы не совершил подобных ошибок случайно. И они совершенствовали защиту города веками.

– А вот это уже работа глубинников. Алексия отключит барьер вокруг города, как только сможет, и глубинники начнут разбирать город снаружи. Если верить ей, внешний периметр Тау от воды отделяют стеклянные стены. Если избавиться от них, входы и выходы в город будут как на ладони. – Дайос пожал плечами. – И глубинники разобьют эти окна в город. Одно за другим.

Не самый плохой план. На Тау никогда не нападали в лоб. А значит, пусть ахромо и готовились к этому годами, у них никогда не было возможности эту самую защиту протестировать.

Подплыв к мастерской, Фортис и Дайос столкнулись с целой стеной дроидов. Те мигали огоньками и пищали на своем языке, наполняя воду красными отсветами и странным эхом. Рядом с дроидами глубиннику вечно было некомфортно.

Мира уже была снаружи в своем серебряном гидрокостюме. На лице была дыхательная маска, а сама она плавала кругами вокруг знакомого вида батареи. Их прибытие она едва отметила – только бросила взгляд через плечо.

– Вроде как готово, – пробормотала Мира, но на ее лице застыло уже знакомое Фортису недовольное выражение. – Не знаю. Это не та же батарея, которая была на корабле изначально. Боюсь, будет чертовски очевидно, что кто-то приложил к этому руку.

– Просто скажи об этом Алексии. Она придумает причину. Например, что ей пришлось причалить к старой станции, чтобы набраться энергии для возвращения.

– Неплохая идея. Но скажи ей об этом сам. – Мира пожала плечами. – Она все равно плывет сюда. Видимо, детали ей уже изложили.

Уже? Не может быть. У них было столько причин не торопиться с этим, и тем не менее... Когда Фортис обернулся, он и правда увидел ее. Плывущую к ним характерными изящными движениями. Ласты на ногах, маска на лице, волосы убраны в высокий тонкий хвост.

Проклятье, все и правда происходило прямо сейчас! И он никак не мог это остановить.

Решительное выражение на лице Алексии делало его почти неузнаваемым.

– О, отлично, у тебя уже готова батарея.

Мира кивнула.

– Меня немного напрягает ее внешний вид. Они сразу поймут, что это не та же батарея, с которой тебя отправляли.

– Уверена, их это не удивит. Меня не было два месяца. Они знают, что у меня не было энергии на столько времени. Что-нибудь придумаю. – Алексия махнула рукой, а потом посмотрела на Фортиса. – Дотащишь нас, здоровяк?

Надо было сказать «нет». Не мог он отнести их обеих. Это была бы прекрасная причина вообще никуда не нести Алексию. Ему нужен был другой партнер на этой суицидальной миссии. Очевидно.

Но его дурацкий рот сказал лишь:

– Без проблем, вираго.

Дайос с Мирой переглянулись, потом ундина прокашлялся:

– Когда она сядет в корабль, тебе надо будет вернуться к остальным глубинникам. Согласно их плану, ты должен сражаться с ними. Учитывая твою судьбу, уверен: Митера знает, где и когда тебе положено быть.

Уж Фортис надеялся, потому что он этого совершенно точно не знал. Только то, что сейчас, – последние моменты его жизни и что он не собирался проводить их в тревоге и страхе перед грядущим.

– Скажите Аулаксу, что он тот сын, о котором я всегда мечтал, – тихо сказал Фортис. – И если мой мальчик найдет меня у корабля, мы успеем попрощаться.

Он взял Алексию в охапку, подхватил батарею за ручку и пустился в путь.

Всю дорогу они молчали. Все уже было сказано. Она знала его чувства. Знала, что его жизнь стала ярче благодаря ей. Фортис лишь боялся того, что произойдет дальше и как скоро оно произойдет.

До корабля они добрались удивительно быстро – а может, он просто задумался. Но скоро, куда скорее, чем хотелось бы, Фортис увидел корабль на обрыве, ровно там, где они его оставили. Он был покрыт тонким слоем песка, на котором виднелись следы дроидов.

– Быстро они его починили, – пробормотал Фортис, приземляясь перед кораблем.

– Мира говорила. Сказала, все должно включиться, как только вставим батарею.

Они оба не спешили отпускать друг друга. Никто не хотел говорить о том, что будет дальше. Фортис не хотел уплывать. Еще рано. Сначала надо было убедиться, что Алексия внутри и все хорошо. Тогда он ее отпустит.

– Только убедись, что тебя не поймают... – начал было глубинник в тот же момент, когда она сказала:

– Не рискуй собой почем зря.

Оба хмыкнули. Он коснулся рукой шеи Алексии, подтянул чуть поближе.

– Береги себя, вираго.

– И ты себя, Фортис. Увидимся.

Он знал, что увидятся. Но, глядя, как она забирается под корабль и оставляет его в океане одного, боялся, что следующая их встреча будет последней. Вставив батарею на место и наблюдая, как зажигаются огни, Фортис сказал себе, что готовился к этому моменту годами.

И все равно оказался не готов.

Глава 37. Алексия

Как же ей не нравилось снова быть в этом корабле! Все ощущалось до жути неправильно. Алексия была теперь так не похожа на того человека, что впервые бросился за Фортисом в погоню, и все равно она только и могла думать о том, кем была раньше.

И скоро ей предстояло притворяться, что она все еще та женщина. Надо было убедить людей в Тау, что она все та же Алексия, которую они отсылали. Безэмоциональная, на все готовая, безразличная к миру вокруг, потому что небольшой укол лишал ее любой тревоги.

По позвоночнику пробежал холод. Ей снова придется принимать препарат. Опершись о приборную панель, Алексия уставилась на пыльное лобовое стекло. Выдохнула облако пара.

Она ко всему была готова, но вот об уколах не подумала. А ведь это самое первое, что с ней сделают. Быстро вкатят дозу в шею, чтобы она оставалась спокойной и не сопротивлялась дальнейшим процедурам. По их данным, она не принимала препарат уже много недель. Все ученые захотят потыкать ее. Никто не знал, как кто-то вроде Алексии отреагирует на существование без регулярного принятия лекарства.

Генетики даже не знали, что улучшенные люди могли испытывать такие эмоции. Выбирали верить, что те физически на это не способны, потому что это было куда легче правды.

Сделав глубокий вдох и взяв себя в руки, Алексия начала нажимать кнопки и приводить корабль в чувство. Первым же звуком о себе возвестил бортовой компьютер:

– Укажите ваши полномочия.

– Все те же, что и раньше, компьютер. Алексия, личный телохранитель Оригинала Харлоу. Я завершила миссию и хочу вернуться домой.

– Провожу диагностику.

Ну конечно же! Она слышала легкий стук дроидов на поверхности корабля. Они быстро приступили к работе, выпиливая точки для установки маячков, – чтобы Мира всегда знала, где она.

В карманах тоже были дроиды. Крохотные, размером с бусины – от Эйс. Она сказала, они могут то, чего другие не умеют, – пробраться в город, а потом наружу, записав весь свой путь, чтобы ундины знали окружение визуально, а не только по картам.

Эти женщины позаботились обо всем. Теперь пришла очередь Алексии. Сможет ли она предать своих? Без сомнения. Эта месть была нужна ей больше кислорода. Но вот получится ли убедить Оригиналов, что она не изменилась... Это должно было стать ее самой сложной задачей в жизни.

– Системы подключены, – сказал компьютер. – Согласно протоколу, возвращение откладывается до выполнения задания.

– Сказано же тебе: я все выполнила, – пробормотала Алексия, нажимая на кнопки в попытках взять систему под контроль.

– В сетях и грузовом отсеке пусто. Пожалуйста, повторите поиск цели.

Черт, как же она ненавидела компьютеры! Вечно они начинали спорить в самый неподходящий момент. Нужно было отправляться.

– Эйс, ну неужели нельзя было дать мне какого-нибудь дроида, чтобы взломать эту болтливую заразу? – пробормотала Алексия, пытаясь получить доступ к управлению.

Проблема была в том, что ей нельзя было возвращаться с пустыми руками. Ей нужен был большой кальмар или маленький кит, что-то, что обмануло бы компьютер и позволило вернуться в Тау. Но где ей было взять что-то подобное? У них мало времени. Глубинники и так уже теряли терпение.

Алексия не могла думать под этим слоем песка. Ей нужно было место, пространство, воздух, еще что-то, что там требовал ее мозг, чтобы нормально мыслить. Пусть в данном случае ее единственным вариантом и было уставиться ненадолго в черноту бездны.

Может, как раз не помешала бы пара минут наедине с темнотой. Просто чтобы взять себя в руки.

– Компьютер, очисти лобовое стекло.

Корабль громко загудел, а потом встряхнулся. Ухватившись за спинку кресла, Алексия подождала, пока песок осядет.

Там, снаружи, что-то было. Затаилось в темноте. Алексия едва видела очертания, но оно явно было там. И ждало, пока она его увидит. С нехорошим предчувствием Алексия включила внешние фары.

Огни вспыхнули и выхватили из темноты огромного ундину прямо у нее перед носом. Алексия ахнула и тут же мысленно отругала себя за проявление эмоций – ей нужно было тренироваться перед Тау. И только тут поняла, что это Фортис.

– Ты не уплыл, – озадаченно заметила она.

Но глубинник подплыл ближе, и его темные глаза увидели слишком многое.

– Я не могу отпустить тебя одну, вираго. Ты знаешь, что я тебе нужен.

– Фортис, тебе слишком опасно возвращаться со мной. Я это знаю, ты это знаешь. Это рискованно.

– Тебе нужна причина для возвращения. Без нее тебя не пустят обратно в город. – Он провел рукой по волосам. – Я все думал о нашем плане и о том, почему он меня так беспокоит. Мы рассчитываем, что люди поверят тебе на слово. Но они не поверят. Они не станут слушать. Как только ты войдешь в город, тебе пустят пулю в лоб.

В чем-то Фортис был прав. Такой риск определенно был. Но Алексия не могла взять глубинника с собой и рискнуть еще и им.

– А тебя они разорвут на части, – сказала она. – Единственный способ вернуться туда и не вызвать подозрений – это вернуться с тобой, Фортис. Не с тобой рядом. С тобой пойманным, мертвым или обездвиженным, чтобы они смогли тебя вскрыть.

Он наклонил голову набок – до боли знакомое выражение любопытства.

– И ты знала об этом.

– Знала.

– И никому не сказала, потому что не хочешь рисковать моей жизнью. – Казалось, он почти разозлился. – Мы же уже говорили об этом. Ты знаешь, что тебе полагается меня убить.

– И я готова пойти на все, чтобы не делать этого, упрямый ты гад. – Алексия сжала спинку кресла так, что кожа заскрипела под пальцами. – Мне не нравится быть злодейкой в твоей истории.

– Ты не злодейка! Ты просто ее конец. – Протянув руку, Фортис коснулся стекла. – Я покину мир живых, Алексия. Ты будешь той, кто меня проводит. Я смирился с этим. Мне спокойно с этим знанием. Но ты не можешь сопротивляться судьбе. Это невозможно.

– Я не хочу видеть, как ты страдаешь.

– Но ты не можешь это предотвратить. Дай мне сделать для тебя одну последнюю вещь. Дай мне уйти с мыслью, что последним, что я сделал, я обеспечил твою безопасность.

Сердце Алексии сжалось. Она знала, почему он хотел защитить ее. Понимала, что Фортису было так же сложно, как и ей. Что часть нее и так признавала, что с судьбой бороться бесполезно, как и сказал глубинник.

Но она не хотела, чтобы все это случилось вот так. Боялась, что не переживет, если увидит, как они расчленяют Фортиса, как всех предыдущих ундин.

Глубоко вздохнув, она приготовилась отказаться. Разочаровать его, заставить жить дальше, как бы сильно он ни хотел увидеться с мертвой женой. Ей не хотелось быть тем человеком, что заставит Фортиса жить, но это должно было быть так.

– Алексия, – сказал он, почти умоляя. – Ради меня.

Каждая секунда этого была невыносима, а осознание того, что она позволит себя убедить, – еще невыносимее. Потому что так станет на шаг ближе к тому, чтобы убить его. А ведь уже начала было верить, что получится этого избежать.

С дрожащим вздохом Алексия кивнула.

– Твои последние воспоминания обо мне будут ужасными. В них будет та, которую ты так упорно во мне истреблял. Как же меня злит то, что в последние моменты ты даже не будешь видеть меня настоящую!

– Я всегда буду знать, что это ты, вираго. Я увижу твою борьбу, твое старание сделать все правильно и одержать победу. Я буду знать, без тени сомнения, что ты приведешь наши народы к лучшему будущему. – Фортис положил ладонь на стекло и подождал, пока она сделает то же самое. – Я обожаю тебя, Алексия. Но еще сильнее я в тебя верю.

Он не мог выбрать худших и лучших слов.

– Чтоб тебя! – прошипела Алексия. – Глупый, потрясающий ты ундина. Я никогда тебя не забуду.

Больше у нее аргументов не осталось. Она ударила ладонью по панели и скомандовала:

– Компьютер, цель прямо перед кораблем. Выпускай сеть.

Корабль немедленно ожил. Его единственным предназначением была беспощадная охота, и он наконец-то ее получил. Сеть развернулась в воде, не давая Фортису увернуться. Впрочем, он и не пытался. Остался неподвижен, позволяя опутать себя и утащить под корабль.

В ту же секунду взревели двигатели. Маленький корабль поднялся выше, подхватывая Фортиса металлическими руками, и они поплыли. Вот так все просто.

Оставалось надеяться, что дроиды успели установить маячки. Алексии они еще были нужны.

Живот сводило. Чем ближе они были к Тау, тем хуже становились мысли о том, как это будет трудно. Алексия не хотела отдавать им Фортиса. Она расписывалась в его смерти, и смерть эта обещала быть мучительной.

– Компьютер, сколько до Тау?

– Шесть часов и двадцать три минуты.

Значит, они были не так уж далеко. Фортис водил ее за нос несколько дней, но это еще не значило, что Тау остался позади. Всего-то шесть часов. Они легко могли ее найти. Но не стали.

Сев в кресло пилота, Алексия стала прорабатывать старые уроки, чтобы взять эмоции под контроль. Вместо этого хотелось взорваться. Оригиналы сделали все, что могли, чтобы превратить ее в послушную игрушку, а после этого бросили гнить на дне океана? Да как они посмели? Она была человеком, а им на это плевать!

– Компьютер? – сказала Алексия, чувствуя, как дыхание становится рваным. – Поставь, пожалуйста, пение китов.

– Принято.

Под эти звуки она запрокинула голову и попыталась уйти в медитацию до конца путешествия. Всего-то надо было верить, что может еще случиться что-то хорошее. Она проникнет обратно, план сработает, все поймут, что Тау были главными злодеями. Города начнут процветать без гнета злобных людей, которые живут уже слишком долго. Все получится.

Просто нужно было убедительно разыграть свое возвращение.

Понадобились все шесть часов, чтобы успокоиться. Когда компьютер объявил о прибытии в Тау, Алексия была готова.

Все будет хорошо. Она разыграет перед ними выступление всей жизни.

Взяв наушники с крюка над головой, она надела их на голову и щелкнула выключателем.

– Алексия вызывает Тау. Алексия вызывает Тау.

После пары секунд треска и тишины послышался голос:

– Алексия? Подтвердите имя Оригинала.

– Харлоу.

Снова тишина, потом треск, словно человек на том конце пытался вызвать начальника. Потом раздался уже знакомый ей голос:

– Сержант Рассел. Вы утверждаете, что вы Алексия?

Она вздохнула:

– Я возвращаюсь с ундиной. Прошу прощения, что это заняло столько времени. Он юркий гад. Поводил меня по всему океану, прежде чем я его поймала.

Это должно было их смутить. Они точно не знали, что делать с этой информацией, и наверняка пытались придумать любой повод не пускать Алексию в город.

Но Харлоу хотела Фортиса. А если Оригинал чего-то хотел, город был обязан это предоставить.

Сержант вернулся.

– Пожалуйста, проследуйте в проверочный порт. Поймите правильно: мы не ожидали вашего возвращения.

– Принято. Направляюсь в четвертый порт.

Вернув наушники на место, Алексия сказала себе, что все будет хорошо. Только так это могло сработать. У нее все должно получиться.

Но когда корабль залило зеленым светом сканера, проверяющим, все ли соответствует регламенту, она уже не была так уверена. А что, если она сорвется? Если начнет драться с ними, чтобы защитить Фортиса? Надо было заставить этого черта достать со дна океана коробку ее лекарств, чтобы хотя бы вколоть себе дозу.

– Алексия? – донесся приглушенный голос из наушников, и она быстро схватила их обратно.

– Здесь.

– Почему на вашем корабле неопознанная батарея?

– Вы прекрасно знаете, что на наших батареях я бы два месяца не проплавала, сержант. Нашла другую на заброшенной станции. Повезло еще, что в ней хватило заряда дотащить меня до дома. Остальные ундина оторвал. – Алексия прикрыла микрофон рукой, сделала глубокий вдох, потом продолжила: – Сержант, у меня уже давно закончился препарат. Если вы закончили сканировать, то, пожалуйста, заберите ундину и впустите меня внутрь. Мне нужен медицинский осмотр. Я выполнила свою миссию и не заслужила обращения, как с животным.

Кажется, сработало. Шлюз над ее головой открылся, и она приготовилась прощаться. Так все и должно было случиться. Фортису было положено умереть, чтобы могли жить остальные.

– Черт... – прошептала Алексия, чувствуя жжение слез в глазах. Надо взять себя в руки, быстро.

Двери корабля открылись, и она расправила плечи. Все будет в порядке. Это ради людей, а не ради ее самой.

С холодным выражением лица Алексия развернулась навстречу целой армии ученых и солдат. На нее было направлено шесть пистолетов. Медики уже готовились накачать ее всем сразу.

Она с сухой улыбкой подняла руки:

– Какой радушный прием!

Глава 38. Фортис

Фортис знал, что ему нужно разыграть все красиво. Люди, которые пронесут его в город, вряд ли будут рады, что просто поймали его. Они не ожидали, что существо такого размера – уже однажды напавшее на них – сдастся добровольно. Если он хотел, чтобы Алексия выжила, он должен был ей подыграть.

Фортис слышал их разговор, слышал, что ученые ей не доверяли. Знал, когда ее укололи. Когда Алексия вздохнула, то наверняка хотела показать этим, что ждет дальнейших процедур, но он знал, что́ в этом звуке скрывалось на самом деле.

Разочарование. Смущение. Даже капля вины, словно она совершила ужасную ошибку, вернувшись назад.

Но так должно было быть. Она должна была пробраться в город и открыть хотя бы часть из скрытых проходов, иначе ничего бы не получилось. Она должна была предать свой народ, а для этого нужно было быть убедительной.

Как и ему.

Так что, когда двери открылись и внутрь хлынули солдаты, Фортис дал им настоящий отпор. Он извивался, пытался порвать сетку, скалил ни них зубы, демонстрируя острые клыки. Рычал, дергаясь снова и снова, заставляя бояться себя.

– Не будь здесь этой сетки, я бы уже вас на кусочки разорвал, – прорычал он. – Ничего в этой жизни я не люблю больше треска человеческого мяса и вкуса вашей крови на языке. Как жаль, что я не могу увидеть вашу гибель и высосать из косточек мозг!

Фортис предположил, что они понимают его, как и Алексия. И что, что бы он ни сказал, воспримут всё как угрозу. Как и положено. Но они еще не знали, что ему сегодня положено умереть, а Фортис не знал, как именно она его убьет.

Солдаты направили на глубинника лазерные ружья – он знал, что, если выстрелят, будет больно. Но не боялся. За много лет его не раз поражали в грудь и в хвост. А вот чего Фортис испугался, так это вошедшего в комнату ученого с набором игл.

Нет, еще рано. Они не могли убить его раньше Алексии.

– Дважды мы одной ошибки не повторим. То, что я тебе в прошлый раз вкатил, должно было обездвижить целого кита, – проворчал ученый и рявкнул: – Держите его!

Несколько солдат подняли сеть из воды и прижали ее к полу. Теперь в ней было почти невозможно двигаться, хотя Фортис пытался. Хвостовой плавник несколько раз ударил по полу, и у края сети появилось еще четверо солдат. Теперь его держали по меньшей мере десять человек – может, больше, кого-то он не видел за спиной.

Наконец Фортис притворился, что выбился из сил. Позволил плавникам обмякнуть с драматичным финальным шлепком и тяжело вздохнул, молча глядя, как к нему подходит ученый. Он должен был довериться видению. Что убьет его именно Алексия. Он знал свой конец. Знал будущее. Там была она. Всегда была и всегда будет.

Укол иглы дал знать, что скоро он почувствует эффект. Если ему вкололи в два раза больше предыдущего, Фортис не знал, насколько получится сохранять сознание. Скоро он перестанет понимать, где именно находится.

Онемение нахлынуло быстро. На этот раз не пришлось притворяться, что мышцы расслабились, а дыхание выровнялось. Глубинник едва осознавал, что все еще в той же комнате. Он видел белый потолок вверху, слышал бормотание людей вокруг, но его мало волновало, что они там говорят.

– Просто убейте его, и дело с концом, – сказал один из солдат. – Не понимаю, чего вы его щадите. Проблем больше, чем пользы.

Ученый вздохнул:

– Потому что мы не можем изучать их мертвыми, придурок. Образцы должны как можно дольше оставаться живыми. К тому же Харлоу хотела присутствовать при его смерти, учитывая, что он отобрал у нее любимого телохранителя. Ты бы сам чего на ее месте хотел?

Что-то подхватило Фортиса. Две до странного сильные металлические руки подняли его над землей. Тот же солдат, что говорил ранее, теперь шел рядом и бормотал себе под нос:

– Я бы хотел, чтобы существо, чуть было не убившее нашего самого умелого солдата, оказалось мертво. Вот чего бы я хотел.

Ну хоть кто-то умный среди ахромо был! «Среди людей», – поправился Фортис. Рассмеялся бы, если бы мог. Всегда думал, что люди исключительно тупы, но одному из них даже удалось смешно пошутить.

Как интересно совершать такие открытия на пороге смерти!

Вскоре картина перед ним сменилась на знакомую по видению его жены. Мимо проносился белый потолок, мелькали огни – только теперь глубинник понял, что они не мигали, его просто провозили под ними. Целые ряды ламп, замедляющиеся и ускоряющиеся в такт его движению сквозь Тау. На пути встретилось еще много людей. Многие из них ошарашенно ахали, замечая, кого мимо них провозят. Некоторые шипели что-то в духе:

– Да быть не может! Он слишком огромный. Как такое может водиться в океане?

Столько голосов, переплетающихся друг с другом. Голоса, которые провожали его в могилу и которые вскоре будет преследовать его призрак.

Фортиса ввезли в комнату, где, он знал, ему придет конец. Как жена и предсказала. Как и показала ему. Глубинник узнал лампы на потолке. Это место было ему почти родным. Сколько раз он пересматривал именно этот момент? Зная, что скоро яркие белые лампы над головой начнут расплываться, что станет сложно держать глаза открытыми?

В груди разлилось чувство покоя. Много лет Фортис шел к этому. И вот время наконец-то пришло. Он мог отпустить весь страх, всю ноющую неизвестность. Скоро Алексия придет. И тогда он будет готов в концу.

Но некоторых деталей он все-таки не ожидал. Грохот металла, с которым ученые готовились извлекать его органы и внутренности. Бормотание мужчин и женщин вокруг, обменивающихся мнениями касательно того, что они могут найти внутри и что будут с этим делать.

– Они сильнее нас и куда больше приспособлены к выживанию под водой. Я вот хочу знать, почему на них не влияет давление. Даже глубоководные рыбы не могут просто всплывать оттуда, как это делают ундины. – Женский голос звучал тихо и успокаивающе, пусть и рассуждал о вещах, которые человеку понимать было не положено.

– А мне кажется, наше любопытство не стоит таких энергозатрат. Мы уже знаем заживительные свойства их кожи. Нужно использовать этот образец, чтобы понять, как они восстанавливаются быстрее нас. Чтобы не тратить столько ресурсов на постоянное создание перерожденных. – Мужской голос, куда более резкий и жесткий.

Фортис знал, что люди экспериментируют на его народе не просто так, но не ожидал, что причины были такими. Его вид их интересовал, но они даже не подозревали, что были способы изучать их куда проще.

Можно просто спросить. Столько лет, потраченных впустую, когда они могли просто сотрудничать. Фортис видел, что у них могло получиться. Взять одну только деревню, что построили Мира с Арджесом. Они могли все это время работать вместе и создать океан, где все были бы счастливы, богаты, здоровы. Все то, чего эти люди так хотели, но упорно желали достичь сами, не снисходя до просьбы о помощи.

Глубинник не мог дождаться, пока все закончится, но в животе ворочалось что-то нехорошее. А что, если он ошибся? Что, если они были не способны на это?

Чем дольше Фортис был наедине с этими людьми, тем неспокойнее ему становилось. Оба его пульса подскочили, и он слышал, как писк подключенного к нему монитора тоже ускорился. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме звука его протестующих сердец. Они знали, что он нервничает, и это было его самым большим позором в жизни.

Тяжело дыша, Фортис попытался открыть глаза. Алексия должна быть здесь. Почему ее до сих пор нет?

– А, Харлоу! Вот и вы, – сказал один из ученых.

Если пришла Оригинал, то и Алексия наверняка тоже. Если только ее не убили. Если только не посчитали ее слишком неоправданным риском, учитывая, что ученые легко могли сделать новую. Им было все равно, живая она или нет.

Но Фортису было не все равно.

Проклятье, он хотел знать, жива ли она, но мог только едва пошевелить веками, ничего не видя в размытом свете. Он думал, он был готов. Он смирился. Но хотел увидеть Алексию снова.

Как ему и обещало видение.

В последний раз.

Вот оно. Темные волосы, закрывающие от него ослепительную лампу, на которую было так больно смотреть. Ее тень принесла ему то же спокойствие, что приносила бездна. Прекрасное, теплое пристанище для усталого путника. Глубоко вздохнув, Фортис посмотрел на нее со всей любовью, что чувствовал в своих сердцах.

Он сказал Алексии, что любит ее? Нет, не такими словами, но он верил, что его действия все сказали за него.

Не сказать было добрее с его стороны. Не стоило ей знать, как сильно Фортис ее любит, когда им предстояло быть разлученными навеки. Но, может, это препараты ударили ему в мозг, потому что глубинник вдруг пожалел, что не сказал. Она заслуживала знать, что ее кто-то любил.

– Так вот куда вы его притащили, – сказала Алексия. Ее голос был таким приятным по сравнению с остальными, которые он не узнавал и слушать не хотел.

– Пойдет прямиком в переработку. Но мы подумали, Оригинал Харлоу захочет сначала на него посмотреть. – Это сказала та ученая, которая хотела разобрать Фортиса на части, чтобы понять, почему на глубинников не влияет давление.

– А, – сказала Алексия и положила ладонь ему на плечо. Для остальных это было собственническим жестом охотника, но он чувствовал успокоение в ее крепкой руке. – Думаю, на этом мы экспериментировать не будем.

– Будем.

– Нет, не будете. – Ее голос ожесточился. – Это приз Харлоу. Я его поймала для нее, я его сюда привезла. Мне не интересно, какие эксперименты вы подготовили и что вам там надо. Это ее ундина.

Алексия предупреждала, что будет жестока, но все равно было тяжело слышать ее такой. Хотелось, чтобы она сказала им пойти к черту, чтобы заслонила собой его безвольное тело, оставленное на их милость.

Но пришло его время. И как бы сильно сознание ни хотело сопротивляться и жить, Фортис знал, что выбора у него нет.

Раздался новый голос – мелодичный, вероятно принадлежащий Оригиналу:

– Алексия, да мне все равно, что они будут с ним делать. Я просто рада, что ты выполнила мою просьбу.

– Я понимаю, Харлоу. Но вы отправили меня с заданием убить это существо, а я это так и не сделала. Я хотела закончить дело здесь, при вас, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я выполнила вашу волю и ничто не смогло меня остановить. – Ее голос снова стал железным. – Знаю, ходят слухи, что я не могу быть тем же телохранителем, что раньше. Пусть я и снова принимаю препарат, я все же чувствую ненависть к любому, кто не верит, что я верна вам до последнего вздоха.

В комнате раздался практически влюбленный вздох. Словно Алексия сказала что-то романтичное.

– Ох, милая. Всегда ты знаешь, что мне сказать. Тогда приступай. Убей его, и мы скажем всем им заткнуться. Ты всегда была лучшей из лучших, хоть и даешь иногда волю эмоциям.

И Алексия развернулась к нему. Все мысли Фортиса занимала она, стоящая над ним с темными глазами, полными сожаления. Она протянула руку в сторону.

– Четыреста миллиграммов нейротоксина. Того, который мы добываем из диатомовых водорослей.

– Алексия, мы не можем его просто убить. Внутри этого образца столько информации – он слишком ценный, чтобы его уничтожать!

– Не заставляйте меня применять силу.

Ученые забегали. Алексия стояла и смотрела на него. Наверняка они считали, что она смотрит на свою крупнейшую добычу в жизни, но Фортис видел свет в ее глазах. Видел, как появляются в их уголках слезы, как бы отчаянно она ни сопротивлялась им.

Алексии вручили ампулу и шприц. Она осторожно набрала нейротоксин и вернула ампулу обратно. Ее руки скрылись из вида, вероятно, опустились к его запястью, где, Фортис знал, она его и убьет.

Но Алексия помедлила. Глубинник видел по ее лицу, что она отказывалась это делать. В темных глазах вспыхнул протест, и Фортису нужно было ее остановить. Как бы ни было больно, это была их общая судьба.

Продравшись сквозь туман, он поднял руку, коснулся ее ладони и заставил воткнуть иглу в его плоть.

Тихо, чтобы никто другой его не услышал, Фортис прошептал:

– Все хорошо, вираго.

По ее щеке скатилась единственная слеза и упала на него. Он почувствовал горячую каплю на шее в ту же секунду, как Алексия ввела нейротоксин. Все его тело содрогнулось, каждая мышца напряглась от боли, а потом расслабилась. Тело обмякло, наконец-то в покое. Фортис и не думал, что это будет так. Словно ничего плохого вообще не существовало. Словно все будет хорошо. Он и не думал, что наступление смерти будет таким... мирным.

И последним, что он увидел, были прекрасные, печальные глаза Алексии, полные слез.

Глава 39. Алексия

Эти уроды – Алексия никогда их не простит. Никогда. Фортис не заслуживал смерти, а у нее только что отобрали единственное, что было хорошего в ее жизни.

Она просто хотела, чтобы он жил. Только и всего. Не умолять об этом, не обрекать всю их миссию на провал ради этого, нет, просто чтобы он жил. И чтобы ей не приходилось терять единственного, кто заставлял ее чувствовать себя человеком.

Фортис был для нее всем. И когда его взгляд потускнел, а тело обмякло, Алексия почувствовала, что умерла вместе с ним. Тот человек, которого он пробудил в этот мир, та версия ее, что могла быть мягкой и доброй, умерла долгой и мучительной смертью. Отправилась вслед за Фортисом туда, куда он направлялся дальше, потому что той мягкой Алексии точно не место здесь.

В этом змеином гнезде нельзя быть мягкой. Здесь все хотели причинить друг другу лишь боль. Все это было испытанием. Она это знала. Проверка, действительно ли она та, кем была раньше. Не заставит ли убийство невинного ундины ее оступиться.

Что ж, они и понятия не имели, что́ Алексия собиралась сделать с ними теперь. Разорвать на части голыми руками. Показать, чему именно ее научили ундины. Она собиралась стать ночным кошмаром, перед которым все падут на колени, и умыться их кровью, как Фортис и хотел.

Выпрямившись, она стерла все эмоции с лица. Нельзя показывать свою ярость. Нельзя дать заметить ненависть, бурлящую под оболочкой.

Алексия обернулась и выглядела совсем как старая версия себя. Женщина, которая сделает что угодно и с кем угодно, лишь бы Харлоу была счастлива.

– Готово. Он мертв.

Харлоу радостно захлопала в ладоши. Ее лицо сморщилось от широкой улыбки, у уголков глаз собрались морщинки – очень скоро очередная перерожденная умрет, чтобы исправить это.

– Восхитительно! А теперь пойдем, у меня есть для тебя сюрприз. Ты как раз вернулась вовремя, прямо не терпится показать.

– Сюрприз, Харлоу? – Выходя вслед за своим Оригиналом, Алексия приказала себе не оборачиваться. Не смотреть на тело глубинника, в которого так безнадежно влюбилась. Но она обернулась. Посмотрела на ученых и прищурилась: – В тело не лезть. Оно вам не принадлежит. Избавьтесь целым.

Они прожгли ее взглядами, но Алексия знала, что они послушаются. По крайней мере тело Фортиса останется неоскверненным. Теперь оставалось лишь избавиться на пару минут от Харлоу, и можно будет приступать.

Идя по ослепительно-белым коридорам, Алексия поняла, что ярость становится сдерживать все сложнее и сложнее. Она видела фото Харлоу в том музее. Знала, что эта женщина участвовала во всем, включая буквальный конец света. И теперь вела себя так, словно ничего не произошло. Словно это такая мелочь – что люди теперь жили на дне, экспериментируя на себе и на жителях океана.

По пути к комнатам Харлоу Алексия старалась контролировать дыхание. Звуки ее злости и так уже наверняка становились чересчур очевидными.

Нужно было отвлечься, пока она не сотворила какую-нибудь глупость. Например, не сорвалась на эту женщину, вынудившую ее убить любимого. Или, собственно, не убила саму Харлоу за все хорошее.

Ее бы, правда, тут же воскресили. Алексия знала, что у Оригиналов был план на случай, если их кто-нибудь пришьет.

– Харлоу? – окликнула она. – Пожалуйста, расскажите, что я пропустила.

– Да ничего особенного. Была большая вечеринка, все там были. Я вот по тебе скучала, кстати. Те телохранители, которых приставили тебе на замену, были никакущие. Не понравились они мне.

Скучно. Как же все это было скучно! Ничто из этого не имело значения, и Алексия не понимала, как эти люди умудрялись жить так сотни лет. Кого волновала вечеринка или гости на ней? Кого волновало, вышел ли чей-то наряд из моды на прошлой неделе?

Но она продолжала играть свою роль. Держала себя в руках до самой комнаты в задней части крыла, где Харлоу обычно занималась спортом, когда ей приходила в голову такая идея. Маты все еще лежали на полу. Темно-синие, чтобы не мешать ее чувству прекрасного. В комнате были высокие стеклянные окна, каждое шириной с саму Алексию, выставленные подряд, как линейка домино, чтобы сквозь них можно было любоваться на темный океан по ту сторону. Внешние огни освещали пылинки в воде и пустую бесконечность за ними.

– Отлично, мы как раз вовремя, – сказала Харлоу. Чуть покружилась на месте и вздохнула. – Слушай. Тебя так долго не было, что я хотела сделать для тебя нечто особенное. Я очень ценю твою дружбу, и ты стала для меня той, с кем я хочу и дальше идти по жизни бок о бок.

Что-то Алексии не нравилось, куда все это идет.

– Спасибо, Харлоу.

– Но я понимаю, что люди будут сплетничать. Ты всегда немного отличалась от других телохранителей, но мне это нравилось. Так что я тебя не трогала. К сожалению, у многих из тех людей здесь прилично власти, и мне надо им нравиться. – Харлоу подошла к другой двери и щелкнула замком. В комнату кто-то вошел. – Так что вот мой тебе подарок.

Человек? Зачем ей еще один человек?

Но тут Алексия взглянула на незнакомца и уставилась в свои же темные глаза. Осмотрела линию роста своих же темных волос, убранных назад с такой силой, что все черты лица казались еще резче. Эта версия была чуточку шире в плечах, немного тяжелее в мышцах, но это была... она. Только одета в светло-серый костюм, куда формальнее того, что соглашалась носить Алексия. Новая, генетически улучшенная версия принялась расстегивать черные пуговицы пиджака, обнажая белую майку под ним.

Алексия стояла перед самой собой, смотрела на женщину, которой не должно было существовать, и они обе знали, что произошло.

– Алексия? – спросила она.

– Алексия Восьмая, если быть точной, – ответила та.

У нее были такие мертвые глаза, отметила Алексия. Ни одной эмоции. Словно она и не живая вовсе.

Харлоу, казалось, заметила, что именно так ужаснуло прежнюю Алексию.

– А, да. Об этом. В тебе, к сожалению, всегда были недостатки, и все они, как правило, были связаны с эмоциями. Мне сказали, что, если я хочу тебя оставить, придется с этим что-то сделать.

– И в чем же тут подарок, Харлоу? – Алексия сдвинулась с места одновременно со своей копией, чтобы не дать женщине подойти к ней сзади. Она знала, как тренировали телохранителей. Это создание должно было напасть на нее при первой же возможности. Вот для чего ее сюда привели. Чтобы убить. И никак иначе.

– В том, что тебе выпал шанс познакомиться со своей заменой! Я подумала, ты захочешь знать, что со мной все будет хорошо. Ты всю жизнь посвятила тому, чтобы делать меня счастливой, и теперь сможешь быть уверена, что и после твоей смерти я буду в порядке. – Харлоу промокнула глаза, словно прослезилась от этой мысли. – Я буду скучать по прежней версии тебя. Но времена меняются, и порой мы совершаем ошибки.

– Харлоу, – прошипела она, но та уже шла к двери.

– Ах, нет. Это невыносимо. Алексия Восьмая, прежде чем выйти из этой комнаты, убедись, что твоя предшественница мертва. – Харлоу сделала глубокий вдох и кивнула. – Так будет правильно.

Дверь закрылась, оставляя Алексию наедине со своей новой версией.

– Тебе не обязательно это делать, – сказала она, обходя ту по кругу. – Они хотят, чтобы мы друг друга убили, но мы можем обе уйти отсюда живыми.

Восьмая версия показала на потолок.

– Они все записывают. Сама знаешь, даже говорить такое вслух крайне тупо.

Пусть записывают. Какая разница? Она выйдет из этой комнаты раньше, чем кто-то увидит эти кадры.

– Не стоит тебе драться со мной, – ответила Алексия, игнорируя предупреждение. – Тебя, может, и тренировали служить Харлоу, но я жила куда больше твоего.

– Меня сделали лучше тебя не просто так.

– Тебя сделали камнем. Эмоций не стоит бояться. Их стоит принять.

Они кружили друг вокруг друга, пока Восьмая версия закатывала рукава, словно ей это как-то должно было помочь. Один дрогнувший мускул – и Алексия среагировала. Они кинулись друг на друга одновременно.

Столкнулись в противостоянии силы и массы. Алексия знала, что у ее новой версии будет больше мускулов, чем у нее, но она сама теперь была тоньше и сильнее из-за плавания. И у нее были причины бороться, в отличие от этой копии.

Вцепившись в крупную женщину, Алексия умудрилась зажать ее голову в замок.

– Послушай меня. С тобой сделали что-то ужасное. Тебе надо проснуться. С препаратом в твоей крови можно бороться.

– Тебе пора умереть. – Восьмая закинула руку за спину, схватила Алексию за рубашку и перекинула ее через плечо.

От удара об пол из легких вышибло весь воздух, но нужно было шевелиться, если она хотела жить. Перекатившись, Алексия едва успела защититься от удара ботинком в ребра.

Она вскочила, встряхнула руки и врезала кулаком ровно по лицу второй женщины. Кисть заныла, но как же это было приятно! Так что она ударила еще. И еще.

На четвертом ударе Восьмая поймала Алексию за руку и дернула к себе. Обхватила руками и сжала так, что стало сложно дышать.

Восьмая и сама запыхалась, но процедила:

– Ты – аномалия. Я – решение проблемы.

– Ну, это правда, – прохрипела Алексия. – Я никогда не делала того, чего от меня хотели. – И ударила свою копию головой.

Чертовски больно. Твердый лоб впечатался в нос Восьмой, немедленно сломав его. Почувствовав хруст под черепушкой, Алексия почти улыбнулась. Это тоже было приятно. Восьмая отпрянула, на секунду ослепнув от боли и хлещущей из носа крови.

Прекрасный шанс. Раньше Алексия, может, и подождала бы, пока противник оправится. Во имя чести.

Но сейчас она этого делать не собиралась. На кону было слишком много жизней.

Ударив ногой, она повалила Восьмую на пол и забралась на нее, обхватывая руками, как Фортис когда-то сделал с ней. Не давая ей пошевелиться за счет сильных ног, Алексия крепко сжала руками ее шею.

– Я хочу, чтобы ты знала, умирая, – прорычала она, с трудом удерживая хватку и не давая женщине встать. – Ты способна на большее, чем они тебе сказали. Ты сильная, ты можешь делать все, что захочешь. Ты не заслуживала лишиться своих эмоций, и за это я отомщу. За всех нас. За каждую версию, которую они растят сейчас, и за всех, кто был до нас. Они поплатятся за то, что сделали с нами.

Из легких Восьмой вырвался последний хрипящий выдох. Алексия не разжимала руки еще какое-то время, убеждаясь, что эта версия умерла. А потом, на всякий случай, свернула ей шею.

– Жуть какая, – пробормотала она, отпуская мертвое тело. То обмякло на полу, и, глядя на собственный труп, Алексия сказала себе, что это не страшно.

Она знала, что придется убивать. Она уже многих убила.

Она просто... еще ни разу не убивала себя. Или версию себя. Была ли эта женщина вообще ею? У них были совершенно разные жизненные опыты, так что это и не была она вовсе. Просто кто-то чужой с ее лицом.

– И все равно жутко, – пробормотала Алексия, стягивая рубашку через голову.

Из штанов она тоже вылезла быстро, а потом принялась раздевать труп, постоянно бормоча извинения.

– Ты уж прости. Не заслужила ты, конечно, такого обращения, но... ну, долг зовет. Ты-то уж точно меня поняла бы.

Почему-то смотреть на обнаженный труп кого-то, похожего на себя, было еще хуже. А одевать его? Совсем отвратительно. Оставалось надеяться, что больше такого делать не придется. Никогда в жизни. Жуть. Какая жуть!

– Чего я вообще с тобой разговариваю? Ты же мертвая, – пробормотала Алексия, натягивая штаны на ноги Восьмой. – Но сидеть в одной комнате с трупом кого-то, до ужаса похожего на тебя, – это какой-то кошмар. Худшему врагу не пожелаю. – Она задумалась. – Или ты и есть мой худший враг?

Тряхнув головой, Алексия закончила обмен одеждой.

– Совсем с ума схожу. Сначала Фортис, теперь вот ты, дальше – весь океан. Надо понять, куда теперь. – Выпрямившись, она расправила пиджак и принялась его застегивать.

Если бы Алексия была совсем безэмоциональной робо-версией себя, то ее пиджак был бы застегнут по самое горло и никак иначе. А пока она позволила себе заплакать. Слезы катились по щекам, плечи тихо вздрагивали, пока она надевала новую одежду и новый образ.

Взгляд метнулся к окну, неосознанно ища Фортиса. Потому что ее мозг все еще был уверен, что он где-то рядом. Он всегда был рядом. Надо было только присмотреться посильнее, и скоро она заметит фиолетовый хвост или проблеск желтых огней вдалеке.

Но Алексия была совсем одна. Стояла в комнате, смотрела в океан. С мертвой версией себя у своих ног.

И у нее не было времени.

Надо было взять себя в руки и выметаться. Рано или поздно кто-то посмотрит запись из этой комнаты и увидит, что по городу расхаживает не та Алексия. Надо было выйти, убедить Харлоу, что она безэмоциональная версия себя, а потом... идти. Предать город и убить почти всех внутри него.

Алексия наклонилась, вытащила из старых карманов бусины и рассыпала дроидов по полу. Оказавшись на свободе, они уже знали, что делать. Все разбежались в разные стороны. Скоро найдут и комнату управления.

Сделав глубокий вдох, она вышла в коридор, где ждала Харлоу. Ее Оригинал осмотрела ее с ног до головы и спросила:

– Грязно было?

– Она сопротивлялась. – Алексия постаралась говорить как можно ровнее. – Все кончено.

– Хорошо. Ох, бедняжка! Она ведь правда мне нравилась, знаешь? – Вздохнув, Харлоу пожала плечами. – Но вас так много. Я уж точно не буду убиваться из-за еще одной. Сходишь забрать белье из химчистки? Я отправила туда новое платье, но они вечно не могут его правильно отгладить.

– Уже иду, мэм. – Алексия отвернулась от женщины, превратившей ее существование в сущий ад, и пообещала себе, что в следующую их встречу убьет Харлоу.

Глава 40. Алексия

«Да они же все были идиотами!» – поняла Алексия вдруг. Богатыми идиотами, уверенными, что миром можно управлять и вертеть, как им вздумается. Проходя мимо прачечной и начисто игнорируя приказ Харлоу, она осознала, что каждый Оригинал этого города был сущим дураком. Но считали они себя гениями, и с этого-то и начинались все проблемы.

У них была власть, и уже очень давно. Эта власть заставляла их считать себя лучше других, хоть это и было совершенно не так. Они думали, что сила и деньги делали их умнее остальных. Но всем им просто повезло. Повезло получить больше денег, повезло, что бизнес взлетел лучше, чем у конкурентов, просто везло по жизни, потому что они были обеспечены с детства.

История запомнит их тиранами. И, шагая по коридорам в сторону оружейной, Алексия знала, что станет первой, кто уничтожит их годами строившуюся репутацию. Она расскажет все истории, после которых Оригиналы перестанут казаться богами и превратятся в глазах общества в дохлых человечков, которыми являются на самом деле.

Все узнают, что они даже зубы почистить не могут без чьего-то напоминания. Она расскажет о том, сколько раз ей приходилось убирать за ними, как часто они рыдали, потому что кто-то обидел их нежные чувства. Они были людьми, не божествами, и сотни лет это не менялось.

Ей попалась группа солдат, и Алексия убрала руки за спину, подражая их осанке. С прямой напряженной спиной она прошла мимо них, не глядя, словно ей было положено здесь быть.

Они ответили тем же. Потому что тех, кто работал на Оригиналов, не существовало. Рабочие муравьи. Ни мыслей, ни чувств. Если они начинали существовать, их заменяли. Как Алексию.

Свернув в конце коридора, она вошла в оружейную. В это время здесь никого не было, потому что все телохранители уходили в общий зал на обед перед тренировкой. В этой комнате все оружие было смертоносным – потому что никого не волновало, что они тренируются с настоящими пушками. Если кто-то вроде нее умрет – невелика потеря.

На стенах не было окон, только полки с огнестрелом. Много-много огнестрела. Потом пошла секция мечей. Потом – тупого тяжелого оружия вроде дубинок и прочих инструментов, которые били очень больно. Глубоко вздохнув, Алексия принялась собирать все необходимое.

Пройдя вдоль задней стены, она спрятала в брюки энергетический пистолет. Пригодится, если кто-то подойдет близко. Потом взяла что-то вроде автомата, перекинула через плечо на ремне. Он стрелял большими шарами энергии, быстро очищавшими всю комнату, – то, что надо. Еще два пистолета в задние карманы, про запас.

Для начала сойдет. Длинную косу Алексия собрала в пучок на макушке и заколола, чтобы не мешалась.

В дверь что-то едва слышно стукнуло, и она резко развернулась, только чтобы обнаружить на полу одного из дроидов-бусин. Они нашли комнату управления, а значит, все было готово.

Наклонившись, Алексия подхватила бусину и прижала ее за ухом.

– Слышишь меня? – раздался голос. Мира, кажется.

– Четко и ясно.

– Готова?

Она подхватила в руки автомат и сняла его с предохранителя, чувствуя знакомый вес оружия.

– О да. Еще как.

Дальше по коридору ждал запутанный лабиринт, ведущий к пульту управления. На пути точно будут люди. Здесь жило слишком много народа. Все они попытаются остановить ее, если увидят вооруженной.

И хорошо. Алексии нужно было выпустить пар.

Первым, кто вышел из-за угла, был один из Оригиналов. Кажется, его звали Донателло, хотя они мало общались. Он везде ходил с двумя телохранителями и был тем еще параноиком, использующим огромное количество перерожденных. Алексия поудобнее перехватила автомат и пробила дыру ровно по центру его груди.

Повисла ошарашенная тишина. Оригинал опустил взгляд на кровавую рану, а потом пошатнулся. Учитывая, что дыра вышла с добрый кубок, Алексия вообще не знала, как он еще стоял.

Один из телохранителей потянулся к оружию, второй кинулся к Донателло. Она сначала застрелила того, кто доставал пушку. Энергетический удар врезался ему точно в лоб, и огромный мужчина упал на пол, сотрясая все вокруг своим весом. Второй уже подхватил Оригинала на руки, очевидно собираясь бежать в медпункт, приносить в жертву очередного человека, лишь бы эта древность продолжала жить.

– Его время уже давно прошло, – прорычала Алексия вслед удаляющейся фигуре. – Дай ему умереть.

Телохранитель на секунду замешкался. Даже обернулся и тяжело вздохнул:

– Я не могу. Ты сама знаешь.

Она выстрелила ему в спину, насмерть, но так, чтобы все кончилось побыстрее. На ее плечи лег тяжелый груз, с которым она переступила сначала через один труп, потом через второй. Посмотрела на лицо Оригинала, узнавая в нем человека с фотографии на острове. Он был тогда таким молодым. И казался таким же сейчас. Тогда он тоже был нервным. Это было ясно по его глазам.

Сейчас Оригинал не только нервничал, но и до ужаса боялся смерти. Умирать ему светило недолго. Вскоре его кто-нибудь найдет. Если каким-то чудом электрические импульсы в его мозгу не остановятся к тому моменту, его смогут вернуть. Алексия уже видела, как это происходит.

Достав пистолет из кармана, она прицелилась Оригиналу в голову.

– Вам не следовало жить так долго. Людям не положено жить сотни лет. Нам не просто так дали срок годности. Посмотри на все, что вы с дружками натворили за это время. Ничего полезного, все только для того, чтобы утолить собственные потребности. И плевать на всех остальных.

Алексия выстрелила ему в голову, чтобы уже никто не смог собрать. Первая настоящая смерть Оригинала – по крайней мере, на ее памяти. Он был мертв, совсем мертв, и никто бы уже не собрал ошметки его мозга.

Если только у них и на этот случай не было пересадки.

Черт!

Как же все это отвратительно! На всякий случай Алексия выстрелила в него еще шесть раз, до полной неузнаваемости, пока не перестала понимать, где вообще была голова. Уж одно она знала точно: ученые еще ни разу не смогли сделать успешную пересадку головы. Она присутствовала при попытке и была почти уверена, что именно этот мужчина заправлял той инициативой.

Наконец Алексия пробежала дальше по коридору, избегая кого-либо еще. Не хотелось драться ни с кем больше необходимого. До комнаты управления, где это будет неизбежно. Дойдя до места, Алексия привалилась к стене и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. У нее все должно получиться. Ее ведь создали для того, чтобы убивать, и именно этим она и занималась.

Они просто никогда не думали, что потеряют контроль над ней. Еще один глубокий вдох, и Алексия повернулась к двери.

– Мира? – тихо спросила она.

– Здесь. Я слышала выстрелы.

– Сейчас услышишь еще больше. В комнате управления всегда находится пятнадцать человек. Я их зачищу и начну открывать все, что смогу, пока не включится тревога. Потом мне надо будет оттуда выметаться и переходить к дверям, которые нужно открывать вручную. Отправляй их сейчас.

– Уже? – Алексия слышала стук, словно Мира пыталась печатать, одновременно разговаривая с ней. – Но барьер еще на месте.

– Ненадолго.

По спине пробежала тянущая боль. Фортис бы ворвался в комнату вместе с ней, обнажив когти и зубы. Ему бы понравилось смотреть, как она уничтожает тех, кто так долго не давал им обоим жить.

Он заслуживал знать, что Алексия все сделала правильно. Еще больше заслуживал знать, что она заставила их истекать кровью за все, что с ним сделали.

Обнажив зубы в оскале, достойном настоящего ундины, Алексия ударила по кнопке, открывающей дверь, и ворвалась в комнату с автоматом на изготовку. Шесть огромных мониторов в три аккуратных ряда. По два человека на каждый – это двенадцать. Еще трое справа, слева и прямо перед ней. Тот, что впереди, смотрит на воду, потому что телохранителям нравилось наблюдать за рыбами и фонарями.

Как и думала, их было пятнадцать. Все на своих местах, следят, чтобы город работал без единой запинки, как слаженный механизм. Алексия застрелила ближайших двух, сидящих за столами, и они упали вперед, на панели. На этом легкая часть закончилась.

Двое по бокам уже выхватили пистолеты. Прогремели выстрелы, один из больших экранов задело. Алексия нырнула в укрытие, попутно избавляясь от еще одного ученого за мониторами, и тяжело упала боком на пол.

Искры летели над головой, сыпались на волосы и плечи. В нос ударил запах жженой плоти, но это было неважно. Она была неважна.

Выглянув из-за монитора, Алексия увидела, что один из телохранителей пытается вывести троих ученых из комнаты, попутно стреляя по ней. Но она не боялась оказаться раненой. Она не пыталась прятаться. Алексия выстрелила по всем троим, пока залп телохранителя не прошил ее плечо.

Рука повисла мертвой плетью. Пробило сухожилие в бицепсе. Автомат упал на пол.

Плохо. Он был ей еще нужен. Алексия пока убила только шестерых.

Тяжело дыша, она достала пистолет с пояса. Придется вручную. Неважно – главное, чтобы они сдохли.

Телохранителей тренировали защищать. Они отвели оставшихся шестерых ученых в заднюю часть комнаты, думая, что смогут прикрыть их огнем.

Не смогут.

Алексия встала и пошла прямо на них. Оставшиеся ученые упали быстро, одного из телохранителей она тоже успела задеть.

Но тут грудь обожгло болью. Поморщившись, она посмотрела на расплывающееся на пиджаке алое пятно. Плохо. Очень плохо.

У нее была работа; работа, которую она должна была выполнить, и Алексия собиралась это сделать. С резким криком она швырнула пистолет в голову одному телохранителю, развернулась ко второму, который ее подстрелил. Они думали, у нее кончились патроны, но остался еще один пистолет за поясом, который Алексия и выхватила. Один выстрел. Точно в голову.

Развернувшись, словно в замедленной съемке, она выстрелила опять. Прогремел ответный выстрел, она отшатнулась, чувствуя, как ударило в грудь второй раз.

Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Алексия слышала, как лениво жалуется ее сердце на нехватку крови. Но телохранитель пошатнулся, упал на колени, а потом на пол.

С трудом сглотнув, она доковыляла до ближайшей консоли.

– Компьютер, код доступа – «Хри Ро Тау».

– Оригинал Харлоу. Доступ получен.

Отлично.

Алексия принялась за работу. Оставляя размазанные кровавые отпечатки на сенсорном экране, она сначала сняла барьер. С потолка сыпались искры, из сверкающей электричеством панели свесился провод.

– Барьер снят, – сказала она Мире. – Запускай.

– Они уже. Какой вход?

Алексия успела открыть три, прежде чем все в комнате вспыхнуло красным.

– Два в квадрате альфа и один с восточной стороны.

– Звучишь не очень. Ранена?

– Ничего страшного. – Она нажала на еще один замок, но доступ уже оказался закрыт. Кровавые отпечатки выдавали ее с головой. Они быстро поймут, кто и как именно открыл входы.

Отойдя назад, Алексия выстрелила в экран. Из него повалил дым, потом взметнулось пламя. Вскоре с потолка польется вода, чтобы спасти то, что еще осталось.

– Алексия, если тебя ранили, нам нужно все отменять. – В голосе Миры слышалась паника. – Ничего не получится, если ты умрешь.

– Меня сложно убить, – прошипела она и подхватила винтовки телохранителей, хромая к выходу. Снаружи Алексия выстрелила в замок, оставив на его месте дымящуюся дыру. Даст им немного времени, прежде чем кто-то сможет войти в комнату. – И мне не обязательно выживать, чтобы план сработал. Просто нужно открыть достаточно дверей.

– Алексия...

– Спасибо, Мира. Твое мнение было услышано. Я начну отсюда и пойду против часовой стрелки. Все, что можно открыть вручную, будет открыто.

И она уронила наушник на пол. Маленький дроид укатился прочь, забрался под покореженную дверь – наверное, будет подключаться к системе и делать то, чем там дроиды занимаются. Может, получится разблокировать больше дверей. Но некоторые из них открывались только вручную.

Едкий дым лез в нос по дороге к первому замку. Из-за поворота выскочило двое телохранителей, но Алексия застрелила их прежде, чем они успели что-то понять.

Оставляя за собой кровавую полосу на стене, она добрела до первого люка. Понадобился весь вес, чтобы сдвинуть рычаг, но наконец получилось. Глубоко вздохнув, Алексия открыла вход.

В него тут же просунулась перепончатая рука. Тот желтый. Макетес. Она знала его имя, она просто... тяжело было думать.

Он улыбнулся во все зубы.

– Потрепало же тебя.

– Заходи уже и поубивай тут всех, ага?

– Не вопрос.

Макетес выполз в коридор и растопырил все шипы на теле. Смертоносное оружие блестело в свете белых ламп.

– Живи, Алексия.

– Я постараюсь.

Опираясь кровавой ладонью о стену, она отправилась в путь до следующего люка, слушая влажные шлепки сотни ундин, проникающих в ее единственный дом, чтобы омыть его кровью.

Глава 41. Фортис

Жизнь – это такая интересная штука.

Иногда она обрывается куда раньше, чем положено. Иногда она возвращается, когда не должна была.

Огни вспыхивали и гасли. Фортис ожидал бесконечной темноты. Вместо этого мерцание было больше похоже на свет города, то гаснущего, то загорающегося вновь. Словно они... победили.

Может, это был сон? Или его душа вернулась обратно, чтобы узнать исход сражения, прежде чем отправиться к предкам на поклон? Фортиса не удивило, что его дух решил задержаться здесь, но почему он до сих пор чувствовал свое тело?

Он мог пошевелить хвостом. Чувствовал боль там, где вошла игла. Знал, что у него куда больше сил, чем должно быть после такой дозы яда. Что-то здесь было не так. Он умер. Такая у него была судьба.

Но жизнь текла по венам, и Фортис внезапно столкнулся с неожиданным осознанием: он все-таки жив.

Присев, он пронзил взглядом мужчину в углу комнаты. Это был слабый на вид человек, который поежился, как только глаза Фортиса нашли его. Он поднял перед собой руку, словно умоляя чудовище не убивать.

– Пожалуйста, не надо. Меня она прислала. Алексия.

С чего было Алексии кого-то к нему посылать? Она должна была убедиться, что он мертв, и уйти, потому что такая у него была судьба.

– Что случилось? – прорычал Фортис.

– Меня зовут доктор Баркер. Я много лет был другом Алексии. Когда она пришла ко мне после возвращения и рассказала о вас, я думал, она с ума сошла, но чем больше говорила, тем больше я ей верил. – Мужчина нервно сцепил пальцы. – Она попросила меня быть здесь, когда вы проснетесь, и передать, что будущее не высечено в камне. И что иногда нам приходится выбирать собственный путь, даже если кто-то другой указал нам, куда идти.

– Бессмыслица какая-то.

– Она так и думала, что вы это скажете. – Доктор Баркер помедлил, а потом добавил: – Еще она сказала передать, что, может, будущее, которое вы видели, – это не вся правда. Что, может, вы видели ее, но все-таки она вас не убила.

Эта проклятая женщина. Она изменила его судьбу.

Фортис не знал, что чувствовать: ярость или радость. Потому что он не хотел пока уходить. Он хотел жить. С Алексией. Фортис хотел провести еще целую жизнь, запоминая каждый ее звук. Изучить вместе с ней мир, которого она не видела, и наблюдать за восторгом в ее глазах при виде чего-то нового.

И он хотел сделать Алексию счастливой. Хотел чаще видеть ее улыбку. Хотел слушать ее ужасный смех и смотреть, как она испытывает новые эмоции. Она была для него такой восхитительной, такой чудесной, а он ни разу ей об этом не сказал.

Теперь на пути стоял доктор. Фортис скатился со стола, приземлившись на руки, и поморщился от удара. Может, он еще не до конца пришел в себя. Ничего, скоро к нему вернется полная сила. И тогда он найдет Алексию.

Выпрямившись, Фортис посмотрел доктору в глаза и прорычал:

– Где она?

– Не знаю.

– Тогда зачем она тебя сюда прислала?

– Убедиться, что вы живы. – Доктор с трудом сглотнул, явно нервничая еще сильнее. – Она хотела... ну, чтобы о вас позаботились. Остальные бы стали ставить на вас эксперименты и очень быстро поняли, что вы... ну, не умерли. Поэтому я перетащил вас сюда.

Сюда? Оглядевшись, Фортис понял, что находится не в той же комнате, что раньше. Это все осложняло.

– Я был в сознании, когда меня везли в ту комнату. Я знал, как туда попал и как оттуда выбраться. – В раздражении он подполз к стене, чтобы опереться о нее и подняться еще выше. Уставившись на доктора сверху вниз, Фортис чуть успокоился, заметив, что того опять начало потряхивать. – Как мне найти Алексию?

– Не знаю. Она мне ничего о своих планах не сказала, но снаружи уже несколько часов идет бойня. – Словно подчеркивая его слова, за дверью раздался оглушительный хлопок, похожий на выстрел пистолета, а за ним наступила звенящая тишина.

Ну конечно, там была бойня. Фортис пропустил все веселье.

Он направился было к двери, но остановился и обернулся к доктору:

– Если она ранена, что мне делать?

– Несите сюда. У меня с собой все, что нужно, чтобы она выжила. – На лице мужчины промелькнуло волнение. – Но я надеюсь, что она не ранена.

Фортис тоже надеялся, но знал Алексию и знал, как она себя поведет. Она ежедневно рисковала жизнью ради чужой безопасности. Он бы не удивился, найдя ее раненой. Особенно если шло сражение.

Коротко кивнув, Фортис выполз в коридор и закрыл за собой дверь. Оставалось надеяться, что доктор останется там. Глубинник не думал, что тому причинит вред кто-то из своих, но вот Народ Воды – когда Фортис их найдет – надо было предупредить.

Долго искать не пришлось.

Свернув в залитый кровью коридор, он увидел первого глубинника. Самка вся раздулась от ярости, обнажив шипы и став куда больше в размерах, чем была в спокойном состоянии. Она развернулась к Фортису с шипением, и он увидел, что выстрел задел ее по лицу, вспоров милую щеку цвета бледной лаванды.

– Все в порядке, – сказал он, подползая к ней на локтях. – Где мой человек?

– Фортис? – выдохнула она. – Ты должен быть мертв.

– Я не умер.

– Но судьба...

– Видение ошиблось. Я не умер. Мое место здесь, и океан не дал моей душе покинуть тело. Каким бы мое будущее ни казалось другим, Алексия меня спасла. – И ему никогда не забыть, что она спасла его жизнь, даже когда сам сказал ей этого не делать.

– Я ее не видела. Но вокруг много других. Некоторые ахромо еще сопротивляются, но их уже куда меньше. Скоро все они умрут, кроме нескольких, которых мы решили пощадить.

Фортис вдруг понял, что его это особо не волнует. Да, здесь было много плохих людей. Да, он не меньше остальных желал им смерти. Но ему просто была нужна... она.

Алексия стала для него важнее мести. Он всю жизнь провел в мечтах о падении этого города, желая уничтожить людей за то, что они готовы были сделать с ним, но теперь он хотел лишь быть с ней. Какая разница, что его собратья сделают с этим городом?

Кивнув, Фортис двинулся в указанном направлении. Вскоре начали встречаться знакомые лица. В конце одного из коридоров стояла Мира, держа в руке опущенный пистолет и разговаривая с Арджесом. Фортис удивился, что они просто стояли на открытом пространстве, где на них в любой момент могли напасть. Неужели битва была настолько близка к концу?

Мира заметила его, и ее глаза полезли на лоб.

– Фортис! Я не знала, что ты...

– Она и тебе не сказала? Эта проклятая женщина меня не убила.

По лицу Миры медленно расплылась улыбка.

– Вот уж не думала, что Алексия сможет так качественно тебе соврать, но она удивляет меня на каждом шагу. Добро пожаловать обратно в мир живых, значит.

– Где она?

Арджес подался в поле его зрения, серьезно прижав жабры к телу.

– Мы как раз об этом говорим. Никто не знает, где Алексия, Фортис. Мы думали, что найдем ее у последнего открытого люка, но она, видимо, пошла к следующему.

– И за ней кого-то послали, так?

Те двое переглянулись, и Мира поморщилась.

– Мы тут дрались не на жизнь, а на смерть. У Тау оказалось куда больше людей, чем мы думали. Многие из них забились в одну комнату, и мы теперь не можем туда пробраться. Не знаем, есть ли у них спасательная капсула, но там человек пятьдесят.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Никто не искал ее, Фортис.

Он раздул жабры с яростным шипением.

– Тогда я найду.

– Ты бы пригодился нам здесь, брат, – сказал Арджес, но без особого энтузиазма. Словно знал, что Фортис не останется.

Он и не остался. Направился в ближайший коридор, следуя пути, по которому должна была идти Алексия. На полу было столько крови, что он поскальзывался на ней. Пришлось ползти по красным рекам на локтях, и он лишь сильнее убеждался, как сильно ненавидит быть вне океана.

Первые пять люков были открыты, и оттуда доносился плеск воды. Добравшись до шестого, Фортис учуял ее кровь. Здесь не было много народа, или они быстро сбежали, так что глубинник мог следовать за следом крови на полу, и только ее. Алексия подволакивала ноги, словно теряла последние силы.

Вот здесь она поскользнулась. На стене остался кровавый след, где она упала. На полу – лужа крови, где ненадолго присела, чтобы набраться сил.

С колотящимися сердцами Фортис наконец нашел ее за седьмым люком, на четвереньках. Она почти доползла до восьмого.

Алексия даже не подняла на него взгляда. Все ее внимание занимало затрудненное дыхание. Она повторяла:

– Еще один. Еще только один.

Фортис подполз к ней и подхватил на руки. Алексия попыталась сопротивляться, но затихла, когда глубинник прижался губами к ее лбу.

– Храбрая, глупая женщина, – выдохнул он. – Что ты натворила?

Она обмякла в его руках. Фортис забрал весь ее страх, всю ее усталость, и Алексия тяжело уронила голову ему на плечо.

– Я спасла тебя, потому что ты отказывался спасать себя сам.

– Ты всех нас спасла, Алексия. Битва окончена. Мы победили.

Ее дыхание сбилось. Звук был так похож на всхлип, что Фортис не знал, как и реагировать.

– Хорошо, – прошептала Алексия. – Я рада.

– Ты нужна нам. – Он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. – О чем ты думала, сохраняя мне жизнь?

Она была такой бледной от потери крови. На челюсти осталось несколько кровавых следов там, где Алексия прикладывала руку к лицу, чтобы держать себя в сознании. На скуле расцветал синяк, в глазах лопнули сосуды. Но она была жива. Смотрела на Фортиса, боролась, и меньшего он от нее и не ждал.

Подняв дрожащую руку, покрытую кровью, Алексия осторожно коснулась щеки глубинника.

– Я освободила тебя от пророчества, Фортис. Больше никакого ожидания смерти. Никакого конца впереди. Я хочу, чтобы ты жил.

Наклонившись, он поцеловал ее. Глубинники к таким жестам не привыкли, но теперь Фортис знал, как же сильно ему было необходимо ее поцеловать. Губы Алексии все еще были сладкими, пусть и отдавали металлическим привкусом.

– Стоило просто дать мне умереть, – прошептал он. – Они бы убили тебя, если бы узнали, что я до сих пор жив.

– Честно говоря, они и так собирались меня убить.

– Алексия... – выдохнул Фортис и прижался губами к ее плечу. – Я так и не успел сказать тебе, сколько жизни ты вдохнула в мою душу. Каждый день, проведенный с тобой, заставляет меня ценить тебя еще сильнее. Я слышал, у людей обычно говорят «Я люблю тебя», но мне кажется, этих слов недостаточно.

Она хмыкнула, уткнувшись в его кожу.

– Я тоже тебя люблю. Надеюсь, еще не поздно.

Только тут Фортис понял, что дело плохо. Для него Алексия всегда была сильной, несгибаемой воительницей, которую невозможно остановить. Но теперь он видел, как она слаба. Еще минуту назад Алексия ползла к следующему люку, даже не понимая, что можно перестать сражаться.

Но теперь с ней был Фортис.

– Я о тебе позабочусь, – сказал он, перехватывая ее покрепче одной рукой. – Доктор Баркер ждет.

– О, он выжил. Это хорошо. – Ее голова перекатилась на его плечо, и глубинник потащил ее в обратном направлении. – Я думала, погибнет. Он все-таки не боец.

– Он был со мной, когда я очнулся. – Фортис нахмурился, огибая лежащие на полу тела. – Как ты меня не отравила? Ты попросила нейротоксин.

– Я не вколола тебе нейротоксин. Я спрятала его под твоей рукой. Заранее украла у них другой препарат, который должен был усыпить тебя и сделать похожим на мертвого. – Алексия вздохнула, но ее дыхание было пугающе неровным. – Нейротоксин теперь у Баркера. Уверена: если понадобится, пригодится ему для самозащиты.

– Коварная ты женщина.

– У меня всегда есть план, – прошептала она, становясь все тише. – Всегда. Такой они меня вырастили.

Щеки Алексии были слишком бледными. Белыми, как жемчужины, но это был не комплимент. Фортиса пугало, что она могла потерять слишком много крови, но если где в океане ее и могли спасти, то здесь.

Так что он провел рукой по ее волосам и принялся ползти еще быстрее, еще упорнее.

– Отдохни, Алексия. Я тебя защищу.

При виде тех, кому он мог доверять, Фортис окликнул их, прося о помощи. К нему кинулись двое ундин и один человек – молодой парень из Мириной деревни, которого глубинник видел, но с которым ни разу не говорил. Сообща они смогли донести Алексию до нужного места куда быстрее.

Доктор Баркер ждал, и если он и выставил перед собой шприц, то Фортис не обратил на это внимания. Вместе с остальными он положил Алексию на стол, на котором недавно лежал сам, и обернулся к доктору с диким оскалом.

– Спаси ее, – потребовал глубинник.

Тот уже откинул нейротоксин в сторону и надевал перчатки. Щелчок латекса эхом отдался по комнате, и доктор кивнул:

– Сделаю все, что смогу.

Глава 42. Алексия

Доктор Баркер слишком уж с ней возился. Все настаивал, что не выпустит из-под присмотра, пока она полностью не восстановится. Очевидно было, что огромный глубинник, нависающий над ним, играл в этом не последнюю роль. Фортис, казалось, считал, что если оставить Алексию одну хоть на секунду, то она немедленно умрет.

Не собиралась она умирать. Алексия переживала случаи и похуже.

– Да все со мной будет нормально, – напомнила она Фортису, откидываясь на больничную кровать и разглядывая знакомый потолок. – Я один раз пережила поножовщину, где меня пырнули вообще во все жизненно важные органы. И все равно еще успела убить его в ответ.

Доктор Баркер тихо хмыкнул:

– Помню. Харлоу поругалась с кем-то из других Оригиналов, да?

– С Лестером, кажется.

– Точно, с Лестером.

Фортис наклонился и возмущенно прогремел:

– И почему этот Лестер ударил ножом тебя?

– Не, Лестер никого не бил. Оригиналы подобным рук не марают. Он приказал своему телохранителю ударить меня четырнадцать раз за оскорбление от Харлоу. Она не нравилась ему, он не нравился ей, они постоянно ругались. Мне достались раны, предназначавшиеся ей, и на этом они в тот день и разошлись.

Алексия поморщилась, когда Баркер принялся зашивать чувствительную кожу. Обычно накладывать швы не было так больно. А может, она просто лучше справлялась с болью, когда ее эмоции подавлял препарат.

Фортис лязгнул зубами на доктора:

– Аккуратнее.

– П-простите, – заикнулся Баркер, и у него задрожали руки. – Я не привык зашивать людей при зрителях.

Алексия вздохнула, осторожно взяла доктора за руку, аккуратно сжала ее и мягко улыбнулась:

– Вы не привыкли работать с людьми, которые могут столько чувствовать, сколько я теперь. Все в порядке, доктор Баркер. Делайте, что можете. Я и не такое терпела.

Он уставился на нее. Его глаза стали больше, зрачки расширились.

– Я не знаю, что делать с доброй версией тебя, Алексия. Ты всегда была такой практичной, такой сосредоточенной на работе – и больше ни на чем другом. Теперь сложно разглядеть в тебе того человека.

– А я больше не тот человек. – Хотя это прозвучало как-то неправильно. Повернув голову, Алексия посмотрела на Фортиса, позволяя доктору Баркеру вернуться к накладыванию швов. – Точнее, я стала еще больше собой. Нет, я все тот же человек, я просто... теперь могу быть настоящей.

Все то время, что доктор Баркер ее латал, Алексия смотрела в черные глаза Фортиса. Больше она не поморщилась ни разу. Пока рядом ее глубинник, ей никакая боль не страшна.

Много времени это не заняло. У них были лекарства, ускоряющие процесс заживления и рассчитанные именно на ее тело. Гены, которые вживляли телохранителям, на то и были заточены, чтобы Алексию могло ранить хоть тысячу раз, и она быстро смогла бы вернуться к работе. Она могла вынести куда больше обычного человека. Вот только теперь перед ней открывалось совместное с этим огромным морским созданием будущее, и она знала: больше не придется жить в постоянном ожидании боли.

По крайней мере, пока не придется защищать от чего-нибудь людей, ставших ей семьей.

Доктор взял шприц, но замер, потому что Фортис обнажил зубы и распушил все жабры.

– Алексия? – дрожащим голосом спросил Баркер. – Это стероиды, которые ускорят процесс восстановления. Тебе их вколоть?

– Да, пожалуйста.

– Тебе не обязательно это делать, – сказал Фортис. – Тебе вообще не обязательно больше ничего принимать.

Ох, этот замечательный, милый глубинник! Фортис явно не верил, что доктор Баркер не попробует вколоть ей кучу лекарств или вообще убить ее. А может, боялся, что он попытается вернуть Алексию в прежнее состояние и что она больше не сможет решать за себя.

На этот раз Алексия протянула руку к Фортису, взяла его ладонь и прижала к своей щеке.

– Он ничего дурного мне не сделает, Фортис. Это просто стероиды.

– Я не знаю, что это такое.

– Они помогут мне быстрее поправиться, как в тот раз после кальмаров. Это не первый раз, и уж точно не последний. – Она кивнула доктору, но не отвела взгляда от Фортиса, когда игла вошла под кожу.

Стероиды всегда работали быстро, а эти были куда лучше тех, что Алексия взяла у Миры. Вскоре она сможет выйти к остальным. Потому что в воздухе до сих пор висело напряжение. У них получилось. Они захватили Тау, пусть пока все и было шатко. И теперь они не знали, что с этим городом делать.

Сев прямо, Алексия спустила ноги с кровати и глубоко вздохнула.

– Доктор Баркер, вы хоть раз думали о том, какой этот город, оказывается, хрупкий? Столько лет мы считали его непробиваемой крепостью. Никто не должен был уничтожить Тау, даже если бы он остался последним городом во всем океане. А теперь...

– Теперь мы стали свидетелями его падения, – пробормотал Баркер. Доктор обмяк на кресле и потер ладонью лицо. – Думаю, в нашей вере в его силу и была главная слабость. В жизни нет ничего абсолютного, уж тем более не в таких вещах. В этих стенах мы создавали живых существ, меняли генетику, столько лет играли в богов. Сложно представить, что это могло длиться вечно. Я... я рад, что все закончилось. Пусть уничтожить Тау и оказалось куда легче, чем я думал.

Алексия улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

Она испытывала смешанные эмоции по поводу всего этого. Радость, что никто больше не пострадает. Восторг, что у перерожденных и генетически улучшенных детей теперь будет шанс на настоящую жизнь, в которой их не будут перекраивать, пытать и разбирать на части во имя науки. Но это строение, со всеми его секретами и жуткими историями, было ее домом. В этом месте закладывались все ее детские воспоминания, хорошие и плохие. И теперь оно должно было измениться. Потому что она сделала выбор.

Это был правильный выбор, и Алексия праздновала их победу. Но это еще не значило, что какой-то маленькой части нее не было грустно. Не за себя, а за будущее, которого уже не будет. Будущее, которое могло бы наступить, окажись это место построенным на благих намерениях, и не будь оно полно людей, готовых уничтожить мир ради праздного любопытства.

Алексия осторожно встала. Пришлось схватиться за руку Фортиса, чтобы не шататься, но она уже могла ходить, не опасаясь упасть.

Она кивнула доктору Баркеру.

– Я в порядке. Спасибо. Но вам, наверное, стоит посидеть здесь, пока мы поговорим с остальными. На всякий случай. Я объясню, кто вы такой и чем можете помочь, но... сами понимаете.

– Буду рад, если замолвишь за меня словечко.

Алексия не была уверена, что ее слово будет иметь большой вес. Эти люди и ундины ее едва знали. Да, она помогла им победить общего врага, возможно, все было куда проще, чем они ожидали. Но если подумать, связь между ними такая же тонкая, какая была с людьми из Тау.

Шагая по коридору рядом с Фортисом, подтягивающим себя за ней, Алексия посмотрела на него и сказала:

– Ты же в курсе, что они все обязаны тебе жизнью, да?

Его это явно озадачило.

– Кто?

– Твой народ. Люди, которые вам помогли. Все они.

Фортис покачал головой, огибая угол.

– Не понимаю, о чем ты, Алексия. Никто мне ничем не обязан.

– Это ты убедил меня, что эту жизнь стоит жить, как бы ни было сложно избавиться от всего, что в меня вложили. Ты доказал мне, что игра стоит свеч. А без меня никто бы не пробрался в Тау. Этот город бы правил еще пару веков, Оригиналы и дальше жили бы свои искусственно долгие жизни. Ничего бы не закончилось. Нас ждало бы бесчисленное количество сражений, пока оба наших вида не вымерли бы. И все это изменилось благодаря тебе, Фортис. И никому больше.

Ответить он не успел, потому что они завернули за очередной угол и увидели остальных, столпившихся вместе. Теперь Алексия уже легко узнавала их всех: Мира, Арджес, Аня, Дайос, Эйс, Макетес, даже Аулакс каким-то образом присоединился к битве, хотя Фортиса это вряд ли обрадовало.

Покосившись на огромного ундину рядом с ней, Алексия довольно отметила, что угадала. Лицо Фортиса исказилось от возмущения, и он прожигал сына взглядом.

Аулакс лишь улыбнулся и помахал ему рукой:

– Ну прости, отец. Ты вроде как должен был быть мертв.

– И это тебя как-то извиняет?

– Я уже взрослый.

– Но я все еще больше тебя, – прорычал Фортис. – Поговорим об этом потом.

Надо было вмешаться, иначе их спор грозил перерасти в полноценную ругань. Так что Алексия прошла между ними и подошла к Мире с Эйс, которые переговаривались, стоя у большого стеклянного окна.

Алексия знала, где они. Окно выходило на нижний этаж, где был общий зал. Оригиналы туда, скорее всего, не заходили раньше ни разу, но многие телохранители знали, как хорошо это место защищено. И там была еда, что давало время все обдумать.

Эйс говорила:

– Судя по всему, выхода из комнаты нет, но они вполне могут придумать, как его проделать. Просто так они точно не сдадутся, так что стоит считать, как будто выход уже есть.

– Да пусть бегут! Куда они денутся-то?

– В Бету. Мы же нашли под ней целый отсек, где работали люди из Тау, забыла? Как и в Гамме. Они могут испариться, а потом захватить другой город. Вот только играть с ними в кошки-мышки нам не хватало. А если выживут? А если уговорят остальных вновь последовать за ними?

Алексия встала рядом, скрестив руки на груди, и посмотрела на комнату внизу. Там было около пятидесяти человек. Некоторых она знала лучше, чем других. Судя по всему, они захватили с собой некоторых ученых и телохранителей, но не так много, как она думала. Скорее, один телохранитель на двадцать четыре Оригинала и еще немного ученых. У них получилось отступить, но они не смогли собрать столько народа, сколько рассчитывали.

– Весь город залило кровью, – тихо сказала Алексия. – Чтобы поставить здесь всё на рельсы, надо хорошенько его отчистить.

Женщины за ее спиной затихли. Потом Мира спросила:

– Чего?

– Город. Я так полагаю, вы сделаете из него главный штаб. Деревня тоже останется, конечно, для тех, кто хочет жить поближе к солнцу и бурям. Но здесь есть все, что вам нужно. Связь с другими поселениями, контроль над их ресурсами. Налажены все программы по производству и распространению еды. Не говоря уже о том, что работать с лидерами оставшихся городов будет куда проще отсюда. Если понадобится, вы всегда сможете пригрозить им всем тем оружием, что спрятано в Тау. – Алексия заметила Харлоу в толпе и глубоко вздохнула, поджав губы. – Эйс, нажми на кнопку на стене рядом с тобой.

Та неуверенно послушалась. Она нажала на кнопку, и Алексия знала, что теперь ее будет слышно внизу.

– Как селедки в бочке. Кого из вас мне убить первым? – прорычала она.

– Алексия? – раздался из динамиков в верхней части стены голос Харлоу. – Алексия, что ты там делаешь? У тебя получилось их обмануть? Убей их всех и выпусти нас отсюда.

– И не подумаю.

– Я тебя только что создала. Ты идеальная версия самой себя! – Харлоу топнула ногой. – Алексия, тебе положено меня слушаться!

– Алексия Восьмая мертва, если ты о ней. Я ее убила, когда ты заперла нас в комнате и стала ждать, пока выйдет победительница. Вы все знаете, что натворили и в чем виноваты. Вы – причина конца света. Но почему-то всё еще стоите здесь и считаете, что люди и планета, которую вы уничтожили, вам что-то должны.

Повисла долгая тишина. Пятьдесят лиц ошарашенно смотрели на нее.

– Откуда тебе это известно? – спросил Оригинал Лестер дрожащим от ярости голосом.

– Видела музей, который вы оставили как памятник себе. Вы все идиоты, вы в курсе? Такие умные, создали инструмент для управления погодой. И уничтожили единственный дом, который у вас был. А теперь почему-то считаете, что океан тоже ваш. И поганите его. Вы только и умеете, что разрушать.

Оригиналы начали переговариваться, но Харлоу не шевелилась. Она смотрела вверх, на окно, и Алексии было даже жаль, что с такого расстояния сложно разглядеть, злость плещется в ее глазах или печаль.

– Алексия, ты для меня как дочь. Я провела с тобой семь поколений твоего существования. Чего ты хочешь от нас? – Оригинал раскинула руки, словно ожидая объятий. – Семь поколений, столько усилий, чтобы сделать тебя идеальной. Разве это не доказывает, как много ты для меня значишь?

– Что-то не очень-то много, – перебила ее Алексия. – Ты сделала Восьмую, Харлоу. Ты собиралась меня убить.

– Меня заставили.

– Хочешь, чтобы я видела в тебе мать, Харлоу? Хорошо, я вижу. Я всю жизнь равнялась на тебя, мечтала стать такой же, как ты, любила со всей силой, на которую была способна под всеми теми препаратами в крови. Ты моя мать.

Как же Алексию все это достало! Достало, что люди внизу ожидали от нее спасения. Что люди вокруг смотрели на нее так, словно боялись, что она станет помогать побежденным. Никто не ожидал, что она схватит с пояса Миры старомодный пистолет. Он стрелял пулями. То, что надо.

Арджес протянул руки к Мире, когда та обернулась. Все ундины кинулись к своим партнерам, хватая женщин, словно думали, что Алексия причинит им вред. Но она не собиралась этого делать.

Нет, она развернулась и одной точной пулей пробила окно и стеклянный потолок над головой Оригиналов. Слишком высоко. Никто из них не сможет залатать пробоину. Даже не успеют до нее добраться. Вода хлынула внутрь, стекло поползло трещинами, сдаваясь под давлением океана снаружи.

По комнате эхом разнеслись крики. Оригиналы и их свита кинулись к двери, колотя в нее кулаками и тщетно умоляя о спасении из быстро затопляемого помещения.

– Ты что натворила? – прошипела Мира.

– Положила всему конец.

Алексия спокойно вернула Мире пистолет, а потом подхватила дроида, катавшегося у ног Эйс, и поднесла его к стеклу перед ними. Тот немедленно нагрел маленький ремонтный пистолет и принялся плавить стекло. К тому моменту, как вода дойдет до них, оно будет целым.

И все это время она смотрела, как тонут Оригиналы. Один за другим.

– Нам бы пригодились их знания, – пробормотала Мира.

Но Алексия покачала головой:

– У них было полно времени исправить то, что сломали. Теперь наша очередь.

Глава 43. Фортис

Он видел, что остальные злятся. В каком-то смысле Фортис их даже понимал. На их глазах только что утонуло очень много знаний. Но, глядя на плавающие в воде трупы, глубинник не мог испытывать к ним сочувствия. Они получили свое. И чем дольше Фортис об этом думал, тем сильнее соглашался с Алексией. Ей нужно было вылечиться от всех ран, что они ей нанесли, и это был лучший путь.

Алексия получила свою месть. Наконец-то. Разорвала все связи с теми, кто столько лет не давал дышать. Ей не следовало чувствовать себя виноватой за то, что выбрала свою свободу, а не их влияние.

Фортис коснулся ее плеча и мягко притянул к стене, у которой сидел.

– Мы отплывем ненадолго.

Мира обернулась к нему так быстро, что, кажется, даже он услышал хруст ее шеи.

– С ума сошел? Никуда ты ее не понесешь. Кроме нее, никто не знает, как в этом месте ориентироваться.

Он начал было спорить, но Алексия ответила:

– Дроиды Эйс уже изучили карту всего города. Вам придется пройтись по всем комнатам и убедиться, что все живые либо готовы сотрудничать, либо не останутся живыми надолго. Только в двенадцатый сектор не ходите.

Аня шагнула вперед и постучала по дроиду на голове. На линзе перед одним из ее глаз наверняка высветилась карта.

– А что в двенадцатом?

– Эксперименты. Там будет много генетически улучшенных детей. Часть из них до сих пор в колбах, их надо будить осторожно. Дальше комнаты с перерожденными. Генетическими клонами Оригиналов.

Дайос ударил хвостом по полу:

– А нам не стоит их уничтожить?

– Они же не Оригиналы. Они копии. И они заслуживают жить не меньше нашего. – Голос Алексии стал жестче, и Фортис знал, что ситуация начинает накаляться

Он заслонил ее собой и смерил Дайоса взглядом, пока красный ундина наконец не отступил.

– Мы поплыли. Отмывайте город. Все вы. Если это ваш новый дом, то не стоит оставлять в нем разлагающиеся трупы.

После чего глубинник развернулся, подхватил Алексию на руки и направился к ближайшему люку.

Она обхватила его руками за шею и не стала возражать, когда он подсоединил к ее горлу дыхательную трубку и нырнул в воду. Фортис знал: там ей будет очень холодно, и Алексия только что была ранена, но его восхитительная храбрая женщина исчезла с ним без капли сомнения.

Его душа была полна счастья от осознания, что он наконец-то нашел ту, с которой можно сбросить с себя все цепи.

Они выжили. Они оба.

Несясь по волнам к одному месту, которое он хотел показать больше всего на свете, Фортис гулко рассмеялся. Какое же оно редкое, такое счастье! Он хотел насладиться каждой секундой.

Алексия посмотрела на него и тоже засмеялась, выпуская облако пузырей. Возможно, они оба были пьяны от собственной свободы.

Вскоре глубинник нашел те пещеры, что всегда его так завораживали. Не крохотными синими огнями светящихся червяков на потолке и не волнами, ударяющимися о порог. А дырой в потолке, через которую свет солнца и вспышки молний озаряли резьбу на стенах.

Резьбу, оставленную Народом Воды, его сородичами, плывшими когда-то по этим волнам. Киты и кальмары, акулы и маленькие стаи рыбок – все эти существа на стенах были вырезаны с такой тщательностью, что казались почти живыми. Сотни рисунков, все оставленные его народом.

Алексия прижала ладони к губам, выбираясь из воды и разглядывая каждый из них.

– Что это такое?

– Не знаю. Развлечение заскучавшего художника, полагаю. – Фортис тоже вылез из воды и закинул волосы за спину, разглядывая стены вместе с ней. Вырезанный глубинник рядом с ним был так детально исполнен, что Фортис мог провести когтем по рельефу его чешуи. – Я подумал, тебе покажется красивым.

– Красиво, – согласно выдохнула Алексия, но уже не смотрела на стены. Она смотрела на него.

Что-то расслабилось где-то в глубине груди Фортиса. Ну наконец-то! Вот этого он ждал. Момента наедине, когда сможет упиться ею без угрозы смерти над их головами. Глубинник знал, как провести время, которое теперь у него появилось.

Возможно, ему не стоило облизываться, глядя на Алексию. Судя по всему, это выдало его с головой.

Она отошла на пару шагов, хватаясь за окровавленный пиджак. Стащила его с себя, открывая взору насквозь промокшую футболку, которая никак не скрывала сильные мышцы живота или напряженные соски.

– К тебе вернулись годы, Фортис. Столько лет, которые ты планировал быть мертвым.

– Вернулись. – Он пополз к Алексии, оттесняя ее к плоскому камню по центру пещеры. – Столько лет.

– И как ты собираешься их провести? – Камень уперся ей под колени, и она удивленно обернулась.

Фортис воспользовался этим моментом, чтобы выпрямиться. Опершись рукой о потолок, он дождался, пока Алексия обернется и ахнет, осознав, насколько он стал выше нее. Вторая ладонь легла ей на горло.

Проведя когтями по бешено стучащему пульсу, глубинник заставил ее поднять взгляд на него.

– Сними брюки, Алексия.

Она подчинилась. Вероятно, не очень удобно было делать это с его рукой на шее, но Алексия выпуталась из мокрых штанов и отшвырнула их в сторону. Только после этого Фортис положил ее на плоский камень, похожий на алтарь. Она раскинулась перед ним, покрытая соленой водой, стекающей от ключиц и собирающейся во впадине под грудной клеткой.

Наклонившись, глубинник вспорол ее футболку когтем на две половины и снял ее, обнажая грудь, которую так обожал.

– Я тобой буду упиваться часами, Алексия. Вот как я собираюсь провести эти годы.

Фортис накинулся на нее, как одержимый. Вкус ее кожи сводил его с ума. Он всегда немного сдерживал себя с ней, хоть немного, потому что знал, какой огромный и как все это для нее непривычно. Но в прошлый раз Алексия выдержала оба его члена. Наверняка они могли это повторить.

Алексия обхватила его руками и притянула к себе. Их языки сплелись, пробуя страсть на вкус, а когти глубинника нащупали ее соски. Он не мог перестать ее касаться. Не мог сдержаться, чтобы не провести пальцами по бокам, возможно, слишком грубо, возможно, оставляя синяки. Ему хотелось забраться ей под кожу. Неистово, жизненно необходимо, словно все его тело охватило сущее безумие. Фортис хотел ее, тут вопросов не было, но ему нужно было стать к Алексии еще ближе, чем сейчас.

– Я скучала, – сказала она, прикусив его губу. – Хочу тебя внутри.

– Сначала я хочу попробовать тебя на вкус.

В ее горле раздался тихий звук возмущения. Алексия хотела его так же отчаянно, как он ее, но Фортису приходилось быть ответственным. Может, у нее теперь было и побольше опыта, чем раньше, но, чтобы он смог в нее войти, все еще нужно было нечто большее, чем пара поцелуев и щипок за сосок.

Спустившись вниз по ее телу, Фортис покрыл поцелуями каждую его часть, которую смог найти. А потом медленно перекатился по камню, чтобы Алексия была над ним, а его губы оказались на ее груди. С влажным звуком отпустив ее изо рта, глубинник откинулся чуть назад и посмотрел на нее.

– Оседлай меня.

– Чего-чего?

Может, Алексия и не до конца поняла, чего именно он хотел, но Фортис мог и показать. Схватив женщину руками за бедра, он покачал ее взад-вперед, прижимая к хвосту. Его чешуя создавала то самое трение, которое было ей так необходимо, а Фортис мог просто насладиться ею какое-то время.

В пещере стемнело, ночь превратила стены в серебро, освещенные тонкими лучами луны сквозь окно в потолке. Глубинник смотрел, как Алексия покачивается, ища свое наслаждение, и старался запомнить каждую деталь.

Как же она была прекрасна со своими темными волосами, убранными в косу, и несколькими выбившимися прядками, обрамляющими лицо! Лунный свет едва освещал ее, показывая лишь контур напряженных мускулов там, где она оперлась руками о живот Фортиса. Ее сильные бицепсы надувались от усилий с каждым движением. Сжимались кубики живота, которых, он знал, у многих других женщин не было. Не таких, как у Алексии.

Потом пошел дождь. Его капли стучали мягко, хотя за пределами пещеры наверняка был потоп. Вода просачивалась через окно в потолке и капала на кожу Алексии ледяными бусинами. Она покрылась бугорками мурашек – верный знак, что ей холодно.

Ее лицо сморщилось, как это всегда происходило в шаге от оргазма, и глубинник знал, что ему пора вступить в дело. Но Фортис медлил. Еще пара секунд, в которые вспышка молнии залила всю пещеру белым светом. Алексия достигла пика без его помощи, запрокинув голову назад; ее напряженные мышцы – впечатляющая картина силы и мощи.

– Боги, как ты прекрасна! – пробормотал Фортис, когда она медленно открыла глаза. – Прекраснее всех. Богиня, которая приняла физическую форму и благословила меня своим явлением.

– Заткнись уже и трахни меня, – с легким смешком сказала Алексия. – Ты сам тоже ничего, ундина.

Он резко сел, двигая женщину ближе к себе, чтобы оба его члена упирались между ее ног.

– Готова, вираго?

– Я была готова с той минуты, как ты понял, что не умер. – Закинув руку ему за шею, Алексия подтянула себя ближе.

Стоя на коленях, она дразнила Фортиса, взяв его кончик свободной рукой и проводя им по мягким складкам. Взад и вперед, она дала ему почувствовать себя всей длиной члена, прежде чем наконец пристроить к себе и опуститься ниже.

Они оба застонали, когда Фортис вошел в нее. Так хорошо, что сложно было дышать. Внутри Алексии был его дом. Все то, чего он искал почти двадцать лет, он нашел в этой женщине, сидящей у него на коленях и принимающей его внутри себя.

– Черт, – протяжно выдохнула она. – Как же хорошо!

– Просто идеально, вираго. А теперь двигайся.

– Не хочу.

У Фортиса вырвался удивленный смешок, и он схватил Алексию за бедра.

– У тебя был тяжелый день, милая. Позволь, я помогу.

Он поднял ее, потом опустил обратно. Пусть обилие мышц и не делало ее легкой, глубинник все еще мог двигаться за них обоих. Медленно вошел в нее, потом поднял обратно. Он хотел прочувствовать Алексию каждой клеточкой, прежде чем рассудок покинет его.

Как же сложно было дышать! Он двигался нарочито медленно, медленнее нужного, и дыхание рвало его легкие. Очень скоро Фортис потеряет контроль над собой.

Алексия выпрямилась и схватила его за шею, вынуждая отклониться назад, чтобы она смогла на него опереться. А потом пересела на второй его член. С силой. Достаточно сильно, чтобы он вошел в нее до самого основания и они оба застонали. Алексия поднялась снова, уронила себя обратно на первый.

Прямо как делал с ней Фортис в прошлый раз. Но теперь она – сама. Помогала ему входить в нее с помощью гравитации и собственного веса. Снова и снова, издеваясь над ним. Дразня, как Фортис только что дразнил ее.

– Вираго, – выдохнул он, пытаясь не сойти с ума, пока Алексия отказывалась сбавлять ритм. – Кончи для меня.

– После тебя.

– Проклятье, женщина! Кончи для меня! – рявкнул Фортис, и она не сдержалась.

Он чувствовал, как Алексия сжалась на нем, как все ее мышцы обхватили его член, и это стало невозможно терпеть. Фортис кончил обоими членами сразу – одним в нее, вторым на камень за спиной, когда глубинник дернул ее к себе.

Фортис прижался губами к ее лбу, держа Алексию близко у сердец, пока они оба парили в вышине, которую невозможно было достичь с кем-то из ее вида. И тем не менее.

Эта женщина стала для Фортиса всем и даже бо́льшим. А он так и не сказал ей об этом перед смертью.

– Никогда не прощу себе, что думал, что могу умереть, так и не сказав тебе, какая ты замечательная. Как сильно ты изменила мою жизнь, как сильно я жалел, что не сказал тебе: ты – вторая половина моей души. Я люблю тебя, вираго. Сильнее, чем считал возможным.

Алексия прижалась губами к его груди и уткнулась головой под подбородок.

– Знаю, Фортис. Я тобой одержима. Надеюсь, ты в курсе. Я люблю тебя больше всего на свете и никогда не пожалею, что перевернула всю жизнь ради тебя. Новая, которую мы построим вместе, будет в сто раз лучше любого будущего, что ждало меня раньше.

Ему понравилась эта мысль.

Откинувшись на камень, Фортис посмотрел в пасмурное небо и выдохнул последнее напряжение, что еще таилось в его сердцах.

– Будущее, – тихо сказал он. – Хорошо звучит.

Глава 44. Алексия

На этот раз они не торопились назад. Алексии хотелось побаловать себя Фортисом. Впервые в жизни у нее не было важных дел, к которым нужно было срочно приступать. Она выполнила свою миссию. Воскресила глубинника невероятной силы и спасла с ним мир.

Пусть дальше разбираются остальные. Она ничем не могла помочь с расселением или чужими эмоциями. Она была воительницей. Была и будет.

И сейчас у нее было новое поле для сражений. Фортис вел бой губами, зубами и языком, они изучали тела друг друга по новой, словно стали совсем иными. Словно впервые в жизни им было позволено быть самими собой.

Но в конце концов пришлось вспомнить о реальности. Надо было вернуться в Тау, хоть ненадолго. Фортис подхватил ее на руки и глубоко заурчал, когда Алексия обхватила его ногами за хвост и руками за шею.

– Не смотри на меня так, – проворчал он, целуя ее горло. – А то мы никуда не уплывем.

– Нам обоим надо поесть что-то кроме рыбы, которую ты поймал в океане. – Но Алексия все равно рассмеялась над его проделками.

С ним она чувствовала себя самой важной на свете. И это было благословением. О таком она в жизни и не мечтала.

Вздохнув, Фортис прижался лбом к ее, еще раз вдохнул ее аромат, а потом приставил трубку к горлу. Последние дни это стало делать проще. Глубинник делал это так часто, что у Алексии наконец-то образовалась небольшая мягкая точка, не зарастающая до конца, как у остальных партнеров ундин.

– Ладно, – буркнул он. – Но как только смогу снова тебя утащить, утащу.

– Даже не сомневаюсь.

И она не собиралась его останавливать. Вместе они кружились по волнам, пока не достигли Тау. Алексия ожидала, что им в воде встретится хоть один труп, но вода вокруг города была подозрительно чиста.

К ним кинулась вспышка желтого, и Алексия приняла было ее за Макетеса, но очень быстро поняла, что мелководные ундины так не светятся. Это был глубинник.

Аулакс подлетел к ним, выкрикнув еще издалека:

– А я-то думал, вас как минимум неделю можно не ждать!

Фортис перехватил Алексию и протянул руки к сыну.

Она как-то не ожидала, что их встретят объятиями. Когда такое последний раз было? Было ли вообще? И они даже не стали убирать ее в сторону, чтобы Фортис мог обняться с сыном, нет. Аулакс схватил Алексию и заключил в те же объятия, что и отца. Вокруг нее сомкнулась стена из двух ундин, принимая в семью, а она...

Не знала, что ей делать. Обнять их в ответ?

Аулакс взъерошил ей волосы и притянул к себе еще сильнее, пока Алексия не оказалась зажата ровно между ними двумя.

– Слишком много думаешь. Просто обнимайся.

К этому еще надо было привыкнуть. Но она устроилась поудобнее в их тепле и позволила себе расслабиться. Пусть это было новое и не совсем удобное ощущение, зато оно было ее собственное. И Алексия это очень ценила.

Наконец Аулакс отстранился и, последний раз потянув ее за волосы, повел их к Тау.

– Когда ты предложила город Мире, я сначала подумал, что она откажется. В этом городе слишком много призраков. Но в то же время, мне кажется, она рада. Чем больше связей Мира устанавливала, тем тверже верила, что это хорошая идея. Многих из Альфы, конечно, еще рановато оставлять без присмотра, им никто не доверяет, но вот в Бете полно рабочих семей, которые годами трудятся, однако им некуда расти. Этот город может стать для них заслуженным домом.

На это Алексия и надеялась. Они покружили вокруг одного из спиральных коридоров, потом подплыли к одному из шлюзов. Обычно корабли здесь проходили как минимум два досмотра. Теперь же створки были широко распахнуты.

Несколько ундин плавали вокруг, мерцая в свете лучей города. У некоторых в руках были планшеты, которые они подносили к разным частям строения, проверяя, нужна ли им починка после битвы. Дроиды тоже шныряли в воде, некоторые проносились мимо, держа что-то похожее на семена или еду. Может, разносили ресурсы в другие города, которые в них отчаянно нуждались.

Эта идея Алексии тоже понравилась. Что-то в этом роде они и должны были делать. Раздавать богатства и помогать процветать каждому из городов.

– Мира хотела с тобой поговорить, – сказал Аулакс, глядя на нее, не на Фортиса. – О той комнате с телами, кажется.

– Которые утонули?

– Нет. Которые еще не проснулись. – Он почесал затылок. – Боюсь, больше никто с ними связываться не хочет. Народу Воды не нравятся... они.

Ну да. Логично.

Фортис схватил ее за руку и заставил посмотреть на себя, прежде чем Алексия успела уплыть.

– Слышишь? – спросил он.

– Что слышу?

– Голос.

Она нахмурилась и прислушалась изо всех сил.

– Нет, Фортис, ничего не слышу.

Это его, кажется, смутило, но он тряхнул головой, словно прогоняя прочь мысли.

– Не страшно. Я иногда забываю, что со мной говорит океан. Просто...

– Новый голос, – перебил его Аулакс. – Откуда новый голос?

Они оба уставились друг на друга, и у Алексии появилось дурное чувство, что она упускает что-то важное.

– Мальчики? – осторожно спросила она. – Почему это звучит, как что-то нехорошее?

Они продолжали смотреть друг на друга, и Алексия вдруг поняла, что они слушают. Внимательно. Их глаза затуманились, некоторые другие глубинники тоже замерли. Все смотрели в точку перед собой, словно прислушиваясь к чему-то или кому-то, кого она слышать не могла.

С трудом сглотнув, Алексия уселась на краю бассейна и стала ждать. Вскоре к ней присоединилась Мира. Вдвоем они смотрели на замерших ундин, хотя некоторые из более мелководных продолжали спокойно плавать вокруг. Словно такой ступор среди всех глубинников одновременно был чем-то обычным.

– Ты когда-нибудь такое видела? – спросила Алексия.

– Нет. Но Арджес сказал, им это не вредит, так что особо волноваться не о чем. – Мира положила руку ей на плечо и чуть сжала. – Может, стоит оставить их в покое. Глубинники теснее связаны с океаном, чем все остальные. Иногда он с ними разговаривает. Как богиня.

– Они сказали, что голос новый.

Взглянув через плечо, Алексия заметила на лице Миры обеспокоенное выражение, но рыжая быстро расслабилась, заметив, что та на нее смотрит.

– Решим проблемы по мере поступления. Сначала мне нужно твое мнение по поводу комнат с кучей людей.

Встав, Алексия пошла за ней, но по пути завернула в одну из комнат охраны, чтобы переодеться. Мало того что она была насквозь мокрая, так еще и в одном только пиджаке с брюками, которые уже заметно потрепало. Если Миру как-то и удивил ее голый вид, она хорошо это скрыла.

Наконец они направились к комнате, где начинались все ее кошмары. Зайдя в комнату для генетических улучшений, Алексия с удовольствием отметила, что никого из детей там не было.

Мира махнула рукой на колбы, где некоторые еще не закончили развиваться.

– Что с детьми делать, мы уже поняли. Пусть у них и будут немного другие потребности, мы уже связались с Бетой и частью тех, кого переселили из Альфы. У многих есть опыт работы с детьми, и всех предупредили, что эти будут немного отличаться. Уверена, время и любовь сделают из них совершенно обычных людей.

– Это... хорошо. – Алексия не знала, как выразить словами нахлынувшее облегчение. Эти дети, такие же, как она, будут жить обычной жизнью. Люди не будут их ненавидеть, бояться или запирать в тесные коробки, словно это нормально для ребенка.

Она увидит, как они вырастут в обычных взрослых. Как им и было положено. Пусть они будут немного сильнее или способнее, но выглядеть будут почти как ничем не примечательные люди.

Они же просто дети.

Мира улыбнулась, словно поняв настоящее значение этих слов.

– Твой доктор Баркер предложил побыть их личным лечащим врачом. Он уже немного обеспокоен всеми генетическими изменениями и тем, что они будут значить для детей или для будущего скрещивания с остальными нами. Думает, вы вполне можете быть новым будущим человечества. Пусть происхождение у вас и немного необычное.

Алексия усмехнулась:

– Я надеюсь, они сочинят максимально дурацкую историю о том, откуда мы взялись. Я лично буду детям рассказывать, что мы инопланетяне, спустившиеся с поверхности.

– А вы вполне можете быть. Доктор Баркер предположил, что такие, как вы, смогут жить наверху – ну или, как минимум, выжить в тамошних условиях. – Мира пожала плечами. – Кто знает? Может, однажды поднимемся туда, а там уже кто-то живет.

Вот это было бы удивительно.

Алексия прошлась по комнате, ставшей источником ее ночных кошмаров, и перешла в ледяную часть, где хранились перерожденные. Дыхание облачком сгустилось у ее рта. Вместе с Мирой она стояла и смотрела на сотни колб, полных людей. Все одинаковые. Идеальные. Клоны двадцати пяти Оригиналов, уничтоживших мир.

Странно было даже смотреть на них. Пройдя пару шагов, Алексия остановилась перед женщиной за стеклом. Клон одной из менее известных Оригиналов. Она всегда была затворницей.

– Клара, – сказала Алексия. – Это клон Клары – одной из ученых, возглавивших генетическую программу.

– А, то есть от кого-то из Оригиналов польза все-таки была?

– От некоторых. Большинство когда-то были весьма умны. Ученые, врачи. Харлоу была физиком. Но за сотни лет им все наскучило, а некоторые вещи оказались неразрешимыми. Почему мы здесь, есть ли жизнь на других планетах – всех этих открытий они себя лишили, потеряв возможность улететь отсюда и в итоге спустившись под воду. – Алексия положила руку на холодное стекло, и от ее пальцев побежали морозные узоры. – Но эти люди – это не они.

– Вот поэтому мы тебя и ждали. Есть небольшая проблема. Сложно будет просто взять, разбудить их всех и отправить жить в подводные города. Толпы одинаковых людей создадут проблемы... для всех, честно говоря. – Мира потерла лицо ладонью. – Логически все понимают, это разные люди. Они никогда не жили, у них даже нет воспоминаний. Но надо решить, куда их девать, что с ними делать. И я, честно говоря, не думаю, что это стоит решать мне.

Ну конечно, нельзя было просто взять и выпустить их всех в мир. Клонов были сотни. И все разных возрастов.

Алексия вышла из ледяной комнаты и включила один компьютер. Вывела на экран таблицу для Миры.

– В этой комнате сейчас восемьсот пятьдесят четыре клона. Половину из них уже использовали. Если какие-то органы перерожденного еще пригодны для использования после извлечения других, их замораживают и помещают обратно. Грубо говоря, если взяли только почку или печень, перерожденного оставляли жить, чтобы почем зря органы не переводить.

Лицо Миры скривилось от отвращения. Ей даже не пришлось ничего говорить.

– Согласна. Но только так они могли использовать каждое тело максимально эффективно. – Алексия вбила пару параметров и снова показала на экран. – Итого четыреста двадцать семь. Половина в состоянии зиготы.

– И тогда у нас получается...

– Двести двенадцать. Где-то по восемь версий каждого. Я бы предложила взять часть тех, кто способен существовать самостоятельно как взрослый, и расселить по разным городам. Вряд ли они когда-то увидятся. – Алексия показала на счетчик. – Сейчас это примерно по два человека на Оригинала, их держат для всего готовыми.

– По одному можем отправить в Бету, я попрошу кого-нибудь научить их быть людьми. Вторые останутся тут.

Алексия показала на еще одно число:

– И еще по шесть детей на каждого. По два можем вывести и выдать за близнецов.

Сев на одно из ближайших кресел, Мира шумно вздохнула, надув щеки.

– Это еще сотня. И что у нас останется? Еще сто двенадцать человек в анабиозе?

Алексия кивнула. В этом было что-то неправильное, но куда деваться.

– Прямо сейчас мы их разбудить не сможем. Придется оставить их здесь и потом медленно выпускать в города со временем.

– Включая этот. Бета с Тау вряд ли когда-то станут смешиваться, хотя кто знает.

– Сотня людей, которых мы не будем будить. – Алексия покачала головой. – Как-то нехорошо.

– Но нам больше некуда их селить, если ты, конечно, не предлагаешь отправить их в тюремный город.

– Нет, – огрызнулась Алексия. – Я знаю, что это правильное решение. Когда-то и их разбудят. Я просто... жалко, что не получилось спасти всех.

– Но ты спасла. – Мира подъехала к ней на кресле и снова показала на цифры. – Не будь тебя, этих людей бы использовали черт знает для чего. А теперь у них будет шанс на нормальную жизнь. Алексия, прими это. Без тебя они все были обречены на куда более жуткую судьбу, чем просто поспать еще несколько лет.

Она кивнула, пытаясь сама в это поверить.

– Послушай меня. Ты спасаешь четыреста двадцать семь человек. Не говоря уже о бессчетном количестве остальных, которых в Тау контролировали и использовали как отвлекающий маневр. – Мира схватила ее за руки и сжала их. – Дай себе время, пусть мысль уляжется. Думаю, в нее сложно поверить. Но это правда.

Правда.

Закусив губу, Алексия кивнула. Она поверит. Когда-нибудь. Но сейчас она собиралась помочь этим перерожденным переехать в дома, где они смогут жить. По-настоящему.

Эпилог. Фортис

Фортис медленно пришел в себя.

Это был тот же голос, что он слышал тогда у саркофага. Глубокий голос возмездия, предсказавший все, что они сделали.

– Настало время, в котором люди станут частью вашей новой жизни, хотите вы того или нет. Я спал много веков. Ждал. Я знаю, что вас ждет. Знаю, что скоро перед вами предстанет. И именно я поведу вас вперед.

И все глубинники одновременно увидели одно и то же видение.

Фортис сам не знал, что они должны были из него понять. Люди плавали вместе с их народом. В новых городах было место для ундин. Он видел целые комнаты, куда Народ Воды мог заплывать через стеклянные трубы, целые дома, где им помогали дроиды. Металлические руки, приносящие еду, чтобы они могли спокойно работать вместе с людьми в больших общих пространствах и принимать решения сообща. А еще там были дети. Дети с маленькими хвостами, двумя хвостами, дети, похожие на смесь людей и ундин.

Это было хорошее будущее, но он знал, что многих оно напугает. Их жизни должны были безвозвратно измениться. Народ Воды больше не сможет избегать людей. Им больше не придется ожидать нападения. Они... сольются в одно целое.

Когда Фортис вернулся в реальность, он первым делом посмотрел на сына. Аулакс широко улыбался, и в его глазах плескалось столько надежды.

– Вот такое у нас будущее, отец?

– Похоже, что да.

– Поверить не могу... – Аулакс ошарашенно рассмеялся. – Получается, сработало. Все, что мы сделали. У нас получилось.

Выходило, что так. У них получилось куда больше, чем они ожидали. Они создали нечто, изменившее саму ткань времени и мироздания. И лично он не мог дождаться посмотреть на результат.

– И я испытаю все это вместе с вами, – тихо сказал Фортис, а потом запрокинул голову и расхохотался.

Вместе с сыном они восславили грядущее. Да, некоторые, вроде Митеры, были в ужасе. Они не знали, где найти себе место в новом будущем. Зато Фортис прекрасно знал, где будет место его семьи. В самом центре.

Алексия вернулась вместе с Мирой, и он знал, что их жизнь только начинается.

– Мы переселяем часть перерожденных. Дроиды уже готовят транспорт, но нам надо, чтобы кто-то из вас проводил корабли, – сказала Алексия. – Дроиды до места доплывут, но я боюсь, что по дороге может что-то случиться. А перерожденные очень важны.

– Куда вы их повезете?

– Пока что в Бету. Пятьдесят капсул надо перевезти: двадцать пять взрослых и двадцать пять детей.

Фортис кивнул и протянул к ней руку.

– Поплыли со мной. Проводим их вместе, посмотришь на них в новом доме.

Он знал, как много это значит для Алексии. Она практически жизнь положила, чтобы эти люди были в безопасности. Ей нужно было посмотреть и убедиться, что они доплыли до места назначения, что просыпаются навстречу теплому приему. Глубинник знал это, потому что хотел бы того же, если бы ему пришлось отправлять куда-то сына.

Алексия спрыгнула в воду без тени сомнения, и Фортис убедился, что она дышит, прежде чем уплыть. Аулакс присоединился к ним, и по дороге сын рассказал ей о видении от нового пробудившегося бога океана.

– Еще один бог? – спросила она Фортиса, не перебивая Аулакса, который чем дальше, тем сильнее начинал путаться в деталях. – А об этом не надо волноваться?

Немного. Отчасти он не был уверен, кто именно с ними разговаривает, и его пугало, что у такого существа так много силы.

– Океан загадочен. Я не знаю, кто пробудился на его дне, но уверен, что наши цели с ним совпадают. Он хочет, чтобы Народ Воды и люди работали вместе.

– Тогда пусть остается. – Алексия потерла его плечо ладонью, и они вместе подплыли к транспортировочному дроиду.

Странная это была конструкция. Созданная специально для перевозки капсул, но больше похожая на корабль, чем он ожидал. Несколько механических рук по краям вытаскивали капсулы из города и развешивали их по бокам, как кладки яиц. Наверняка на глубине океана водилось похожее животное, Фортис в этом был уверен.

Поморщившись, он посмотрел, как грузят последние капсулы и как дроид отправляется в путь. Корабль осторожно выплыл на середину бездны, и тут одна капсула пошевелилась. Фортис едва успел заметить, как светящееся яйцо ушло на дно бездны и все его огни погасли.

– Нет! – ахнула Алексия, схватив глубинника за руку. – Надо поймать ее.

Но тут в его голове снова раздался глубокий, болезненно вибрирующий голос.

– Ее, – с огромным интересом повторил он.

Перед глазами всплыло видение, но Фортис быстро понял, что это никакое не будущее. Он видел то, что видел бог на дне океана. Закрытый саркофаг, который не открывался веками и который он так сильно ненавидел. Его крышка была исцарапана вековыми попытками выбраться наружу. Но ему никогда этого не удавалось. Раньше.

Но теперь на краю приоткрылась щель. Щель, в которую огромная зеленая рука смогла пропихнуть острый коготь и начать сдвигать крышку. Медленно щель росла и росла, пока наконец не распахнулась.

Вместе с богом Фортис упал на песок, чувствуя слабость в своем массивном теле. Он был огромен. Фортис никогда в жизни не чувствовал себя таким большим. Его хвост был потрепан. Глядя на зарывшиеся в ил руки, он понял, что кожа почти прозрачная. Он видел свои кости.

Бог согнул пальцы, сжимая их в кулаки, и внезапно его скелет засветился. Фортис понял, что, чем бы это существо ни было, он не был одним из них. Но и богом тоже.

Он был заперт годами. Веками. В саркофаге, созданном людьми. Но не хотел их за это уничтожать. Нет, он хотел, чтобы ровно один человек поплатился за то, что натворили остальные.

И падающая в бездну капсула была его шансом получить свое за века боли и страданий.

Видение отпустило Фортиса. Капсула скрылась из виду. Глубинник прижал Алексию покрепче к груди.

– Океан требует расплаты за все, что с ним сделали.

– И смерти Оригиналов ему было мало? – прорычала она.

– Нет. Океан хочет кого-то живого. – Он с сожалением посмотрел вслед капсуле, а потом развернулся и поплыл за кораблем. – Мы уже ничего не можем поделать. Кто бы это ни был, она проснется прислугой бога.

Алексия кивнула, возможно, впервые за это время поверив его странным словам. И вместе они поплыли навстречу светлому будущему, зная, что наконец-то принесли достаточно жертв.

Благодарности

Вот эту историю мы прошли со всеми этими созданиями. Я безумно, глубоко и отчаянно ЛЮБИЛА работать над этой серией. Эта книга вернула мне любовь к... да ко всему, получается? К писательству, к созиданию, к тем отношениям, что у меня складываются со всеми вами. Это все так замечательно, восхитительно и дарит такое чувство свободы!

Поэтому спасибо всем и каждому, кто начал читать эту серию и решил, что спать с рыбо-мужиками – это круто.

Вы – лучшие люди на планете.

Об авторе

Эмма Хэмм – девушка из маленького городка на черничных полях штата Мэн. Она пишет истории, напоминающие ей о доме, сказках, мифах и легендах, будоражащих ее воображение.

Ее всегда можно найти у камина с чашкой чая и тремя мейн-кунами, сующими лапы в чай, когда она не видит.