Наталья Способина

Истинное волшебство. Выбор Евы

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Способина Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Пролог. Смерть и бессмертие

В тронном зале ярко горели факелы, а в камине уютно потрескивали дрова. Но это не спасало от холода, потому что за окном яростным зверем завывала вьюга.

Повелевать погодой в последние годы становилось все сложнее. Любая перемена внутри отражалась на происходящем во внешнем мире. Вот сейчас Белобог был встревожен, и метель билась в закрытые окна злыми вихрями, словно требуя не медлить, приступить наконец к тому, ради чего они здесь собрались.

– Дети мои, пришло время сделать выбор, на кого из вас оставить царство, – произнес он, глядя на сыновей.

Они стояли перед ним – все трое – и ждали его решения. Властитель Тридевятого царства долго откладывал этот день, потому что в его душе жили сомнения.

Старший – Вий – умен, осторожен, но слишком заносчив и временами чрезмерно жесток. А еще его думами владеет женщина, которая способна принести много бед. Можно надеяться, что с возрастом эти пороки уйдут, вот только не было у Белобога десятков лет. Некогда он создал этот мир, вложив в него невиданную мощь, всего себя. Века расцвета мира сделали свое дело: силы создателя почти иссякли.

Средний – Горыня – могуч, предан старшему брату, но, к несчастью, недальновиден, если не сказать глуп. Такой может стать грозным оружием в недобрых руках. Ошибиться нельзя. Его слушают твари, способные этот мир разрушить.

Младший – Кощей – чересчур наивен. Верит братьям и не помышляет о престоле. Слишком избаловало его положение последнего сына, с которого мало спросу.

По всему выходило, что править суждено Вию. К этому его готовили строгие учителя да отеческие наставления самого Белобога. Оставалось лишь озвучить царскую волю. Но медлил Белобог, глядя в глаза старшему сыну и пряча в складках одеяния небольшую шкатулку. Сомнения вынудили его изготовить средство, способное заставить сыновей проявить свои истинные мысли.

– И на кого же, отец? – не выдержал бесхитростный Горыня.

Вьюга вновь ударилась в окно, заставив задрожать витражное стекло. Кощей оглянулся на звук, чуть наморщил высокий лоб. Вий же продолжил сверлить отца взглядом, и Белобог решился.

– Выбор сделаете вы сами, – произнес он, показывая сыновьям шкатулку.

– Что в ней? – спросил Кощей, вытянув шею в попытке разглядеть рисунок на крышке, но недосуг было Белобогу заниматься украшательством.

Скользнув рукой по седой длинной бороде, он сказал:

– Открой шкатулку – и увидишь.

Но не успел Кощей сделать и шага, как старший брат оттеснил его плечом и торопливо взял шкатулку. Открыв ее, он поднял темный взгляд на Белобога.

– Что это?

Большая каменная игла тускло поблескивала в свете факелов.

– Это смерть, – медленно ответил Белобог, глядя в глаза Вию. – Тот, кто поранится до крови об эту иглу, вскоре умрет. Это древнее колдовство, от которого нет ни защиты, ни спасения. Тот из вас, кто станет править Тридевятым царством, будет держать ее при себе, чтобы однажды справиться с главным своим врагом.

Вий смотрел на него не моргая, и Белобог чувствовал, что не ошибся, предложив сыновьям выбор. Ошибся он много лет назад, когда был ослеплен любовью к своему первенцу и гордостью за него.

– Я вернусь через четверть часа, – сказал он и покинул тронный зал, оставив сыновей, как они думали, в одиночестве.

Им неоткуда было знать, что, если создаешь мир, чувствуешь каждую его боль, каждое сомнение, слышишь каждый шорох.

– Покажи, – донесся до Белобога голос Горыни.

Владыке Тридевятого царства не нужно было обращаться к стенам тронного зала. Он и так знал, что в эту минуту глаза среднего сына горят любопытством.

– Да ты ее и в руки не возьмешь, – рассмеялся Кощей, и Белобог улыбнулся в бороду. Горыня вырос настоящим великаном. Иголку ему вправду не ухватить. Да и не для него она создавалась.

– Красивая, – снова послышался голос Кощея.

На этот раз Белобог не удержался: обратился к стенам тронного зала и тут же увидел младшего сына, склонившегося над шкатулкой, которую Вий по-прежнему держал в руке.

– Горынь, а кого бы ты ей кольнул? – спросил неуемный мальчишка, задирая голову, чтобы взглянуть на брата.

– Не знаю, – прогудел тот. – Нет у меня врагов таких.

– Нужно обзавестись, – рассмеялся Кощей и протянул было руку к иголке, но Вий отдернул шкатулку.

– Слышал, что отец сказал? Это для правителя. Куда хватаешь? – Старший сын горделиво вскинул голову.

– Да я просто посмотреть, – произнес Кощей с почти детской обидой и убрал с лица непослушную черную прядь. Они с Вием были похожи. Но только внешне. – Долго нам тут еще?

Кощей оглядел пустой тронный зал.

– Отец вернется – и уйдешь. – Горыня ткнул младшего брата в плечо, отчего тот едва не упал на каменный пол.

– Ну и зачем было уходить? – Кощей прошелся по залу, пнул ступень возвышения, на котором был установлен трон, и тяжко вздохнул.

– Торопишься, брат? – негромко спросил Вий, сверля взглядом его спину.

– Я просто не понимаю, зачем затевать этот разговор. Зачем показывать эту иглу сейчас?

– Потому что отец решил отойти от дел. – Вий тоже убрал лезущую в глаза прядь волос, не отрывая взгляда от младшего брата.

– Поверь мне, братец, отец будет править еще века. Он просто решил собрать нас всех вместе. Ты вечно на приемах да в соседних царствах, Горыня в своих пещерах...

– А ты в конюшне да на балах, – неодобрительно заметил Вий.

– Ну на каких балах? Мне просто нравится общаться с людьми, смотреть мир.

– Ты забыл о долге, Кощей. Ты тоже царевич и тоже обязан помогать отцу.

Белобог невесело усмехнулся, увидев, как скривился от этих слов младший сын.

– Ну ты же со всем справляешься, – дернул плечом Кощей. – От меня толку все равно мало...

– Когда я стану царем, у тебя прибавится обязанностей. Я не смогу отлучаться надолго, и в сопредельные царства будешь ездить уже ты.

– Хорошо, – Кощей поднял ладони, словно сдаваясь, – вот когда, через много-много-много лет, ты станешь царем, мы вернемся к этому разговору.

Четверть часа истекала, и пора было возвращаться, но Белобог медлил. Эта сцена вновь показала ему, что из всех сыновей лишь Вий готов вступить на престол. Но сомнения по-прежнему жгли грудь.

Белобог на миг прикрыл глаза и услышал короткий вскрик, а за ним возглас Горыни:

– Что ты сделал?!

– Ничего, – спокойно ответил Вий. – Ничего не случилось.

Сердце Белобога замерло. Вот и ответ.

Когда он вернулся в тронный зал, сыновья все еще были там. Даже если бы Белобог не слышал за́мок как самого себя, он все равно бы понял, что здесь произошло. Горыня нервно теребил край камзола и то и дело поглядывал на Кощея. Кощей был бледным и испуганным, а еще прятал за спину левую руку, с которой – Белобог точно знал – на пол капала кровь. Волшебная игла ранила сильно. И рану ему нанес собственный брат.

Белобог посмотрел на старшего сына. В этот раз на его лице читались смятение и страх. Вот только вины не было ни капли. Равно как и раскаяния в содеянном.

– Что вы решили? – спокойно спросил Белобог, вглядываясь в темные глаза Вия.

– Править тому, кого к этому готовили с рождения, – пожал плечами тот и, не выдержав, покосился на младшего брата.

– Ты бледен, Кощей. Тебя что-то тревожит? – обратился к сыну Белобог.

Тот улыбнулся, ломко, через силу, и, качнув головой, произнес:

– Позволь уйти, отец, раз уже все решено?

– Иди, – разрешил Белобог.

Кощей торопливо развернулся и пошел прочь из тронного зала, по-прежнему пряча руку, но кровь, стекавшая с его сжатого кулака, рубиновыми каплями застывала на холодном каменном полу.

– Ты не хочешь ничего мне рассказать, сын? – окликнул Белобог младшего царевича, когда тот был уже в дверях.

Кощей обернулся и замотал головой.

– Ну тогда скажу я. Вернись.

Тяжело ступая, Белобог подошел к Вию и протянул руку. Тот отдал шкатулку не медля.

Крови на игле не было: Вий о том позаботился. Наивный мальчишка.

– Эта игла принадлежит правителю Тридевятого царства, – негромко произнес Белобог. – В ней его смерть и его бессмертие.

Вий непонимающе обернулся к младшему брату.

– Все верно, Вий. Уколов брата, ты даровал ему бессмертие и власть над Тридевятым царством. Каждый камень, каждая птица, каждое существо отныне будут служить ему верой и правдой. И никто никогда не сможет ему солгать.

– Но отец?.. – начал Вий, в то время как Кощей застыл посреди тронного зала, прижимая к груди сжатый кулак.

– Я до последнего верил в твое благоразумие, Вий, но в погоне за властью ты сделал выбор. Страшный выбор. Ты не брата этой иглой убил, а самого себя.

Вий с вызовом вздернул подбородок. Его готовили в правители, и это означало, что он умел принимать удар. В нем по-прежнему не было вины, и он по-прежнему не понимал, что уже проиграл. Как бы ни было тяжело произносить Белобогу следующие слова, его голос не дрогнул. Ибо нет ничего страшнее, чем доверить судьбу мира тому, кто готов так легко отнять чужую жизнь.

– Ты хотел власти – ты ее получишь. Но не здесь. Отныне и навеки Тридевятое царство для тебя закрыто. Твоим домом станет подземный мир. Мое слово крепко.

Вий побледнел и отшатнулся, хотя, наверное, еще до конца не понимал, что означают для него эти слова.

– Отец, – наконец подал голос Кощей, все еще прижимая раненую руку к груди. – Это вышло случайно.

– Я всегда чую ложь, – устало произнес Белобог. – Ступайте все. Вий, до утра ты должен уйти.

– Отец, я молю о пощаде! – воскликнул старший сын. – Это всего лишь одна ошибка. Ты не можешь запереть меня навеки! Я служил тебе верой и правдой столько лет. Я готовился вступить на царство! Это просто ошибка!

Он бросился на колени, хватаясь за край отцовского плаща.

– Подлость – это не ошибка. Это часть тебя. Ступай.

– А как же я? – растерянно произнес Горыня, не представляющий своей жизни без старшего брата, который всегда говорил, что делать, с кем дружить, кого не любить.

– Ты волен остаться, волен уйти. Этот замок всегда будет твоим домом.

– Отец, позволь, – подал голос Кощей, все еще стоявший посреди тронного зала. В этот миг Белобог как никогда видел, насколько мал и растерян его младший сын. Насколько не готов к такой ответственности. Впрочем, в нем было главное: чистое сердце, которое не позволило ему навлечь гнев на предавшего его брата. – Вий – лучший выбор. Я не справлюсь.

– Ты справишься, сын. Иначе наше царство погибнет.

– Оно погибнет. Я об этом позабочусь, – медленно произнес Вий и кивком указал на младшего брата. – А он пожалеет об этом дне.

Кощей растерянно посмотрел на брата, выставив перед собой раненую руку, все еще зажатую в кулак.

– Ты сделал неверный выбор, отец! – продолжил Вий. – Я во всем лучше. И ты это знаешь. Но ты выбрал своего любимчика. Глупого, изнеженного, ни на что не способного. А меня обрек на вечность в мире мертвых. Только знай, что тем самым ты обрек свой род. Я проклинаю его. – Бледная рука указала на застывшего Кощея. – Каждый его сын проживет трижды по семь лет и упокоится во гробе. И с этим ты ничего не сможешь сделать, ибо... мое слово крепко!

Вьюга за окном завыла раненым зверем. Стекла дрогнули. И Белобог тоже дрогнул. Только нельзя было изменить ни содеянного, ни сказанного.

Вий покинул тронный зал, но эхо его невеселого смеха еще долго гуляло в высоких сводах. Горыня ушел за братом. А Кощей остался стоять, хмуро глядя на пустой дверной проем. Ему еще только предстояло осознать случившееся, смириться с бессмертием и бременем безграничной власти и принять на себя тяжесть проклятия, павшего на их род в этот день. Но в свои семнадцать лет он был слишком далек мыслями от будущих сыновей. Его больше волновало то, как справиться с царством.

Однако пройдет время, и все изменится, когда один за другим его дети будут его оставлять, прожив трижды по семь.

«И с этим ты тоже справишься, – мысленно произнес Белобог. – Иначе весь мир погибнет».

Глава 1. Почти не спалились

– Таким образом, вес левитируемого объекта не должен превышать семидесяти процентов веса левитирующего его волшебника. Иначе, как мы увидели, случится внеплановая стыковка с жесткой поверхностью, – закончила Алла Дмитриевна, преподаватель по волшебной арифметике.

По классу прокатились смешки, потому что шестеро испытуемых не смогли поднять с виду небольшой деревянный пень, который, вероятно, был чем-то утяжелен. Пень с завидным постоянством и ужасным грохотом падал на большой лист металла, лежащий перед доской.

Забавно, что среди испытуемых был и Валера Голосов, который мог поднять не то что пень – полкласса, не особо при этом напрягаясь. Однако он, как и все, объект уронил. Ева с Ликой переглянулись, но решили подождать его объяснений.

– Урок окончен. Всем волшебных выходных. Не забываем, что в ближайший понедельник не учимся. Сможем все побыть дома подольше, – улыбнулась Алла Дмитриевна: она пребывала в отличном настроении по случаю окончания учебной недели и дополнительного выходного дня в честь каких-то профилактических работ на территории академии.

– Быстрей давайте. – Женька сунул в рюкзак учебник с тетрадкой и хлопнул ладонью по парте, за которой сидели девочки.

Те тоже поспешили убрать свои вещи.

– Ты прямо сейчас туда собираешься пойти? – едва шевеля губами, спросила Лика и изобразила лицом все, что думает по поводу Женькиной гениальной идеи.

– Ну да! Пока все рванут в столовую, а потом к шлюзу, мы как раз успеем.

Ева могла бы сказать: «Не нравится мне все это», вот только она произносила эту фразу уже раз десять, поэтому смысла в ней осталось немного.

Вернувшийся к парте Валера с сосредоточенным видом запихнул в сумку учебник и, поправив очки, пошел к двери.

– Чего это с ним? – насторожилась Ева от вида непривычно ушедшего в себя Валерки.

– Погнали уже. Потом разберемся. – Женька подтолкнул ее в спину, и Ева закатила глаза.

У нее были прекрасные друзья, лучшие в мире. Но порой их хотелось прибить.

– Валерий, задержитесь на секундочку, – попросила Алла Дмитриевна, и Валера замер так, как будто его поймали на месте преступления. – Ребята, вы свободны. – Учительница дружелюбно улыбнулась Еве, Лике и Жене, и им пришлось выйти из кабинета.

– Этого еще не хватало, – вздохнул Женька.

– Пойдемте пока оденемся, что ли? – предложила Лика и первой направилась в раздевалку.

Там ожидаемо было не протолкнуться, и Женька полез добывать их вещи в одиночку, а Ева зачем-то принялась читать списки присутствующих в школе, висевшие на доске с объявлениями в окружении расписания кружков, спецкурсов и графика работы основных шлюзов.

Списков было четыре. Один с учениками школы, второй со студентами, третий с преподавателями и четвертый с сотрудниками комплекса Российской академии волшебства. На длинных листах бумаги данные самообновлялись по мере того, как кто-то пересекал защитный барьер, окружавший территорию.

Списки не давали возможности отсортировать данные по классам, по комнатам в общежитии или же задать поиск по фамилии. Складывалось впечатление, что в РАВ делали все, чтобы усложнить жизнь людей, привыкших к гаджетам. Единственным облегчением был алфавитный порядок.

Ева скользнула взглядом по длинному списку учеников.

«Видова Анжелика, 9-й кл., ком. 310.

Голосов Валерий, 9-й кл., ком. 340.

Громова Ева, 9-й кл., ком. 310».

Так совпало, что они с Ликой и Валерой шли друг за другом. А вот от строчки «Жаров Евгений, 9-й кл., ком. 340» их отделяло целых шесть человек: две десятиклассницы, три одиннадцатиклассника и их одноклассница Кристина Дивова.

Ева зачем-то смотрела на Кристинину фамилию, вспоминала ее миловидное лицо и тихонечко злилась, потому что Кристина ей не нравилась. И нет, причина была не в том, что их компания как-то сама собой откололась от класса. Все было не настолько плохо, потому что любой из них мог вполне по-приятельски поболтать с остальными одноклассниками. Просто Кристине нравился Женька. Она обращалась к нему по поводу и без, а Жаров вроде как был не против. Во всяком случае, Ева частенько видела, что они общаются, смеются, иногда куда-то ходят вместе. Не то чтобы Ева имела какие-то особые права на Женьку. Просто...

– Ев, держи. – Жаров, легок на помине, впихнул ей в руки пуховик и сумку со сменкой. – Кого ищешь?

Он скользнул взглядом по списку, который отображал присутствие сотрудников комплекса РАВ. Ева тоже пробежалась по фамилиям, отыскивая строчку «Жаров Г. С.», но ее не было.

– Твоего папы так и нет?

Женька несколько секунд хмуро рассматривал список, а потом пожал плечами. Недопуск Глеба Семеновича до лаборатории оказался неожиданным и в определенной мере фатальным, потому что именно его полноценный доступ во все помещения академии был залогом успеха их не слишком надежного плана. Однако Мария Марковна не спешила возвращать в строй так долго отсутствовавшего сотрудника.

– Вот закончим здесь, и метнусь домой. Посмотрю.

– Я освободился. – Раскрасневшийся Валерка налетел на них, едва не сбив с ног.

– Одевайся. – Женька сунул ему в руки куртку и пошел к выходу.

– Зачем тебя Аллочка оставляла? – спросила Ева.

Валера со страдальческим видом натянул куртку и принялся переобуваться, плюхнувшись на ближайшую скамейку. Благо пространство перед раздевалкой успело немного освободиться.

– Сказала, что я типа не использовал свой потенциал, и все такое.

– Кстати, а зачем ты пень так красочно уронил? – полюбопытствовала Лика, которая, оказывается, не ушла вслед за Женькой, и теперь Еве добавилось размышлений: куда так стартанул Жаров? Уж не к Кристине ли?

– Да потому что мне не нравится, что они без конца пытаются вывести меня на то, чтобы я показал, что умею, – понизив голос, произнес Валера и натянул на голову пеструю вязаную шапку.

Забросив сумки со сменкой на вешалку с табличкой «9-й класс», друзья вышли из корпуса.

– Я вот до конца не пойму, могут учителя видеть потенциал учеников или нет, – поделилась мыслями Ева. – Ну с Марией Марковной понятно...

– А что с ней понятно? – подал голос ожидавший их у крыльца – в одиночестве! – Женька. – С чего бы ей видеть наш потенциал?

– Ну потому что она великая волшебница. Да и сама в первый день говорила, что видит. Помнишь? – пояснила Ева.

– Она просто знакома с Валериной бабушкой. Вот и все. И с моим отцом, поэтому предполагает во мне какие-то склонности. Это же не радар, Ев. И не Тридевятое царство, где существа правда волшебные. – Женьку едва заметно передернуло. – Мне кажется, прямо великим волшебникам с этой стороны взяться просто неоткуда.

Возразить ему было нечего. После истинного волшебства, увиденного ими в Тридевятом царстве, когда человек способен обращаться в птицу или же мгновенно переноситься с одного места на другое, волшебство с этой стороны Предела казалось немного ненастоящим.

– Мне не нравится, что они это вообще обсуждают, – хмуро сообщил Валера. – Бабуля на меня смотрит с таким подозрением, будто знает, где мы были на осенних каникулах.

– Ну, может, ей твой папа сказал? – предположила Лика.

Они направились в сторону главного корпуса вместе с прочими учениками. Вот только в столовую идти не собирались, и Еву заранее потряхивало от волнения. Так что отчасти она радовалась тому, что можно отвлечься разговором.

– Да они с моим папой вообще не общаются, – округлил глаза Валера. – Папа же не смертник.

Валерины бабушка и мама служили Хозяйке Медной горы, а такая служба подразумевала одно непростое обстоятельство: мужчины в их роду, как правило, не выживали. Валера был счастливым исключением. Да еще его папа, который благоразумно сбежал от, вообще-то, любимых жены и сына. Еве такое разделение явно любящих друг друга людей казалось несправедливым – ее мама и папа всегда были вместе, – но приходилось признать, что ситуации бывают разные.

– Может, они просто зафиксировали нас, ну... тогда? – вполголоса произнесла Лика, и Валера на нее покосился.

Она имела в виду случай, когда они тайком по подделанным Валериным папой пропускам отправились в волшебные горы, чтобы попасть в Тридевятое царство, а Волшебная дорога вывела их в заброшенный шлюз, в котором они в итоге едва не погибли.

– Отец обсуждал с мамой то... хм... происшествие, – неловко произнес Валера. – Обычно данных остается больше, но в тот раз вроде просто зафиксировали обвал в искусственной пещере с заброшенным шлюзом.

– В который сначала нас ВД почему-то отправила, – с нажимом произнесла Лика.

– Лик, ну я же не мог напрямую спросить у мамы. Она бы уточнила, откуда я про это знаю. Но теперь, мне кажется, они что-то подозревают.

– И я даже знаю почему, – заметил Женька, пнув попавшуюся под ноги ледышку.

– Ну я же не мог не передать просьбу Кощея! – воскликнул Валера, и друзья на него хором шикнули, потому что вокруг были люди.

Кощей попросил передать Валериной бабушке фразу «Долг крови», чтобы та, в свою очередь, передала ее Хозяйке Медной горы.

– Кстати, а что твоя бабушка сказала? – полюбопытствовала Лика.

– Да я никогда ее такой испуганной не видел. Так что там не до разговоров было, – пробормотал Валера и, поправив очки, произнес то, что вертелось у Евы на языке все последние дни: – Не нравится мне это все.

– Нравится, не нравится, а Никиту вытаскивать надо, – негромко сказала Лика, и никто не посмел ей возразить.

Никита успел стать их другом. Даром что он оказался младшим сыном Кощея, да еще и волшебным существом. Поэтому они просто обязаны были выяснить, что и как с жар-птицей, запертой в корпусе реставрации артефактов.

Корвин, ворчливый чародей и по совместительству учитель сыновей Кощея, сказал, что, только вернув жар-птицу в Тридевятое царство, им удастся спасти Никиту. Самому Корвину сюда пока пробраться так и не удалось, потому что – совпадение или нет? – после возвращения друзей из Тридевятого царства доступ на территорию РАВ ужесточился. Вон даже Женькиного отца, который был уверен в том, что спокойно приступит к работе после возвращения, Мария Марковна вообще не допускала на территорию еще пару недель, а допустив, не спешила предоставлять ему былую должность. Несмотря на то что после исчезновения Матвея Семеновича лаборатория пустовала.

Признаться, Ева отчасти понимала Марию Марковну, потому что Женькин папа пропал без вести пять лет назад в волшебных горах, ступив на Тропу вечности, но при этом не отправился в скитание между мирами, а оказался в Тридевятом царстве стараниями Никиты. Вот только сил у самонадеянного мальчишки хватило лишь на то, чтобы его перенести, а дальше старший брат Кощея – Вий – забрал Глеба Семеновича в подземное царство, где тот благополучно и жил все это время. И слово «благополучно» даже в сотой мере не отражало того, насколько хорошо он там устроился. Неограниченный лунный свет – сама суть волшебства – буквально пронизывал все царство Вия. И Глеб, который даже в этом мире умудрился создать предмет, идентичный древним волшебным артефактам, там был просто великим волшебником. Правда, обратной стороной такой беспечной жизни оказалось забвение. Он забыл все, что ему было дорого в оставленном мире, включая жену и детей. И судя по тому, как старательно Женька избегал любых расспросов на этот счет, память к Глебу Жарову вернулась, а вот чувства – нет.

Еве было дико жалко Женьку, но как помочь в этой ситуации, она не представляла.

– Так, – Валера посмотрел на часы, задрав рукав куртки, – через три минуты Руслан Викторович выйдет, я перехвачу его на крыльце, подсуну под дверь какую-нибудь палку, а когда мы с ним отойдем, вы зайдете. Только быстро, ладно? Я боюсь, не смогу его надолго занять.

– Ты? Не сможешь? – Лика так скептически посмотрела на Валерку, что все рассмеялись.

Некоторое время друзья в молчании топтались за углом корпуса артефактов, пританцовывая от холода. План они придумали давно. Вот только опыт показывал, что, как бы хорошо они ни планировали, в какой-то момент все шло наперекосяк.

– Будем надеяться, что в этот раз все получится, – пробормотал Валера, словно прочитав Евины мысли, и решительным шагом направился к крыльцу. Женька успел хлопнуть его по плечу.

Затаив дыхание, они из-за угла наблюдали за тем, как Валера прогуливается перед корпусом, будто это было для него обычным делом. Работай на территории РАВ хоть одна камера, его давно заподозрили бы в каком-то умысле. Но, к счастью, электроника была несовместима с волшебством. А значит, никто, кроме них, не мог видеть это бессмысленное хождение туда-сюда у запертого учебного корпуса.

Наконец дверь скрипнула, и Валера бегом бросился к показавшемуся на пороге учителю химии.

– Руслан Викторович, я хотел спросить... – Валера одним махом взлетел на крыльцо, но, кажется, не учел того, что там окажется лед, и растянулся у ног преподавателя.

– Голосов, осторожнее! Вы так убьетесь, а нам потом перед вашей бабушкой отвечать.

Руслан Викторович помог Валере подняться. Для этого ему пришлось выпустить ручку двери, и та в итоге осталась приоткрытой. Похоже, Валера не просто учел гололед, он еще вполне успешно его использовал.

– А можно вас на минуту? Я для курсовой хотел выбрать алканы. И вот тут у меня тупик. Если рассматривать их с точки зрения обычных соединений, то у них низкая химическая активность. А вот если при галогенировании вместо ультрафиолета использовать...

Женька тихонько фыркнул, и Ева не расслышала, что там планировалось использовать. А Валера, поскользнувшись в очередной раз, беззастенчиво схватился за рукав Руслана Викторовича и как ни в чем не бывало потащил его по ступенькам прочь от двери.

– «Не смогу надолго заня-а-ать», – протянула Лика, и теперь они фыркнули уже втроем.

Валера умел грузить, как никто, поэтому можно было не бояться того, что в ближайшее время Руслан Викторович опомнится и проверит, заперта ли дверь.

– Давайте. Я на шухере.

Ева с Ликой, пригнувшись, побежали ко входу в корпус, хотя особого смысла пригибаться не было: эта часть территории РАВ выглядела пустынной.

На крыльце было действительно скользко. В насыпавшемся за утро снеге четко отпечатывалось место падения Валерки и четыре цепочки следов. Две из них оставил Руслан Викторович, вошедший и вышедший из здания, еще две были Валеркиными. Жене удалось выяснить, что этот корпус раз в три часа проверяли либо Руслан Викторович, либо Мария Марковна. После своего ухода они запирали дверь и уничтожали следы на снегу.

Снег сам по себе был прекрасным индикатором любой попытки сюда проникнуть. Никто из них, даже Валерка, знавший благодаря бабушке о волшебстве больше прочих, не смог бы убрать следы.

– Блин, еще и наши следы останутся, – пробормотала Ева, замирая на крыльце.

– Поздно уже об этом думать! – воскликнула Лика и, натянув резиновые перчатки, ухватилась за дверную ручку.

Дверь поддалась без скрипа.

– Как подумаю, что эта ручка из реальной избушки Бабы-яги, – поежилась Лика, переступая порог.

Проскользнув вслед за подругой внутрь, Ева оглядела полутемный холл корпуса артефактов и шепотом спросила:

– Дверь закроем или подопрем?

– Наверное, лучше подпереть. Вдруг мы ее потом уже не откроем?

Ева поправила ветку, которую Валера переместил волшебством так, чтобы она легла между дверью и порогом, и поспешила за Ликой к кабинету, где спала жар-птица.

– Ремонт они тут делают, – проворчала Лика, идя по полутемному коридору. – Хоть бы пару мешков цемента для вида положили.

Первый этаж выглядел пустым и безжизненным. И разумеется, никакого намека на ремонт, которым отговаривались от них учителя, здесь не было. Лика добралась до нужного кабинета первой и решительно коснулась кованой ручки. С тех пор как выяснилось, что с ее даром при прикосновении видеть прошлое волшебных предметов и существ можно справиться обычными хозяйственными перчатками, Лика везде таскала их с собой.

– Идем? – шепнула она, и Ева кивнула, понимая, что выглядит гораздо увереннее, чем чувствует себя на самом деле.

Им уже доводилось оказываться на волосок от смерти и в царстве Кощея, и в царстве Вия, но сейчас, в, казалось бы, привычном и безопасном мире, ее сердце колотилось от страха как никогда.

Стоило Лике дернуть за ручку, как дверь поддалась с таким скрипом, что они обе втянули головы в плечи.

– Если нас здесь не увидят, будет чудо, – прошептала Ева.

В кабинете пахло пылью и сушеными травами. Впрочем, заходить в него не пришлось, потому что все было и так понятно: единственным источником света здесь являлись щели в не до конца прикрытых ставнях. А ведь раньше все озарялось волшебным светом дремавшей на жердочке жар-птицы.

– Ее нет, – озвучила очевидное Лика и все-таки вошла.

Ева последовала ее примеру.

– Может, Корвин как-то все-таки сюда попал, а нас не предупредил? – пробормотала Ева, оглядывая темные стены, как будто они могли дать ответ.

– Как? – резонно заметила Лика. – Даже если бы он вдруг сумел, как князь Гвидон, превратиться в комара, вспомни, что говорил Никита: на территорию РАВ даже комар не пролетит. К тому же мы договорились, что спасем Никиту вместе. Он же не мог нас кинуть.

Ева тихонечко выдохнула, надеясь, что Лика этого не услышит. Да, каждый из них мечтал вытащить Никиту, пожертвовавшего собой ради спасения старшего брата, из царства мертвых, но правда заключалась в том, что Глеб и Корвин вполне могли договориться между собой не подвергать их опасности, ведь они типа дети. Поэтому в том, что их не кинут, Ева, признаться, была не очень уверена.

Так и не дождавшаяся ответа Лика остановилась напротив жердочки, на которой раньше сидела жар-птица, и медленно стащила с руки перчатку.

– Ты же не будешь?.. – начала Ева, потому что каждое такое прикосновение давалось Лике непросто.

– Не мешай! – огрызнулась та.

Однако не успела Лика коснуться жердочки, как дверь с грохотом распахнулась, заставив их подскочить чуть не до потолка.

– Сюда идет Мария Марковна! – выпалил влетевший в кабинет Женька и принялся озираться так, как будто ожидал, что в небольшом помещении окажутся двери в другие миры.

Ева с колотящимся сердцем бросилась к подсобке, в которой они брали ведра и тряпки во время пожара, устроенного тут Женькой в их первый день в летнем лагере. Однако подсобка была такой маленькой и захламленной, что втроем они сюда просто не втиснулись бы.

– В окно! – Женька распахнул ставни и схватил за локоть Лику, все еще стоявшую возле места, где когда-то сидела жар-птица.

Лика сбросила Женькину руку и решительно ухватилась за жердочку, впрочем, тут же отскочила в сторону, тряся ладонью.

– Быстрее, давайте! – прошипел Женька, подталкивая Лику к подоконнику и сверкая на замешкавшуюся Еву злым взглядом.

Лика, не сомневаясь ни секунды, забралась на подоконник и, свесив ноги, спрыгнула. Послышалось ее ойканье, но Еве было не до переживаний за подругу, потому что Женька подхватил ее и умудрился закинуть следом в окно. И как только сил хватило?

– Да я сама, – только и успела пискнуть она, готовясь рухнуть в снег, но кто-то поймал ее и поставил на ноги.

Ева зажмурилась изо всех сил, сообразив, что она свалилась на кого-то, выпрыгнув из окна запертого корпуса, входить в который было строго запрещено.

– Я понимаю, как это выглядит, но, уверяю, это совершенно не то, о чем вы могли подумать, – раздался рядом дрогнувший голос Валеры.

– Я вижу, – ответил Руслан Викторович, и распахнувшая глаза Ева поняла, что именно преподаватель химии не дал ей грохнуться на землю.

– Спасибо, – вежливо сказала она, глядя на малиновую Лику, стоявшую рядом с таким же по цвету Валерой.

Женька сверзился с подоконника с жутким шумом, потому что умудрился зацепиться курткой за какой-то гвоздь, стукнуться ногами о бревенчатую стену и рухнуть с громким «Ой, блин!».

– Здрасьте, – сказал он, выбираясь из сугроба и отплевываясь от снега. – Сугробы тут... по колено, да?

– Немедленно отсюда! – прошипел Руслан Викторович, и их не пришлось просить дважды.

Оскальзываясь на льду, все четверо бросились в сторону боковой дорожки, ведущей к запасному входу в общежитие, пока Мария Марковна не успела их засечь.

Оглянувшаяся Ева увидела, как вышедший на тропинку Руслан Викторович взмахнул рукой, и растерзанный снег под окном стал выглядеть нетронутым. Сам преподаватель направился ко входу быстрым шагом человека, который только что вспомнил о том, что, возможно, забыл закрыть дверь.

– Ты чего его не задержал? – набросился Женька на Валеру.

– Да все нормально было. А потом он вдруг встрепенулся, как будто в нем какая-то программа сработала, и пошел обратно. Я говорю: «Подождите, я же хотел вам еще показать...» – а он: «Потом, Голосов, все потом». Ну я ж не буду силой его держать?

Тяжело дышавшая Ева оглядела растрепанного Валерку от перекосившихся очков до мокрых от снега джинсов и подумала, что его попытка силой удержать взрослого волшебника выглядела бы забавно.

– А ты сам Марию-то чего не отвлек? – спросил Валера.

– Да, походу, у них там правда какое-то оповещение стоит. Я издали видел, как она шла к общаге, а потом резко развернулась и рванула сюда.

Женька тоже никак не мог отдышаться.

– Я не очень поняла, почему Руслан Викторович нас прикрыл? – спросила Ева, оглядываясь на утоптанную тропинку.

Большинство учеников разъехались по домам, поэтому желающих прогуляться по территории РАВ не было.

– Да без разницы, – отмахнулся Жаров. – Главное, что не спалились. Камеры тут, слава богу, не работают. Так что... – Он вызывающе развел руками.

– Да блин же! – вдруг воскликнула Лика, которая во время этого разговора что-то лихорадочно искала в карманах.

– Что такое? – встревоженно спросил Валера.

– Перчатка, которую я сняла, осталась там.

– В кабинете? – уточнил Женька и, когда Лика кивнула, простонал, запрокинув лицо к небу: – Ну почти же не спалились.

– Может, ты плохо поискала? – с надеждой предположил Валера.

– Голосов, – предупреждающе произнесла Лика.

– Может, Мария Марковна не поймет, что это за перчатка? – попыталась успокоить всех Ева.

– У нас же тут все в резиновых перчатках по школе рассекают. – Женька ободряюще похлопал Еву по плечу.

– Жаров! – прищурилась Лика.

– Придумал: у тебя ее украли! – радостно взмахнул рукой Валера.

От этого движения его ноги поехали по льду, и он непременно грохнулся бы, если бы Женька его не поймал.

– Класс! – с убийственно серьезным лицом восхитилась Лика. – Кто?

– А может, признаемся? – прервала Ева этот тупиковый диалог, и все дружно уставились на нее как на сумасшедшую.

– Помнится, ты хотела здесь учиться больше всех нас, вместе взятых, – заметил Женька, и возразить было нечего.

В столовую они все-таки пошли. Там уже почти никого не было. Завидевший их Соловей-разбойник весело засвистел из своего угла. Это было немного странно, потому что сотрудники столовой работали посменно, и Анна Валерьевна, взявшая шефство над искусственно выведенным соловушкой, должна была уйти уже с час назад. Оставить питомца здесь она не могла.

У раздаточного стола с лежащей на нем скатертью-самобранкой никого не было, и друзья остановились, не решаясь воспользоваться артефактом без присмотра. Сложно было сказать, что именно сделало их такими благоразумными: несколько месяцев в школе при РАВ или несколько дней в Тридевятом царстве, но шутить с волшебством больше не хотелось никому. Даже безбашенному Жарову. Впрочем, после возвращения отца Женька как будто повзрослел и уж точно подуспокоился.

– Что? – поднял брови Жаров, сдув с глаз светлую прядь, и Ева поняла, что все это время его разглядывала.

– Ничего. – Она помотала головой и смущенно отвернулась.

Анна Валерьевна появилась из подсобки с привычной улыбкой. Друзья расселись вокруг ближайшего стола, и она подкатила к ним столик с расстеленной на нем скатертью-самобранкой. Если бы кто-то из них сейчас приподнял дальний край скатерти, стал бы виден вырезанный из ткани кусок – результат попытки ученых РАВ разобраться с тем, как работают истинные артефакты, и поставить производство скатертей-самобранок на поток. Вообще-то, скатерти-самобранки в магазинах продавались, но работали они от трех до шести месяцев в зависимости от модели и еду часто выдавали настолько отвратную, что покупали их только студенты, живущие в общежитиях. Это было довольно экономично, а с голоду еще и не такое есть будешь.

– Мне пирожок с картошкой и компот, – первой определилась Лика.

– Мне щи со сметаной и куриную котлету с капустой, – сказала Ева.

Время, когда она стеснялась того, что ест в два раза больше Лики, давно прошло. К счастью, никто из друзей на эту тему не шутил и вообще, кажется, этого не замечал.

– Мне блины с мясом, запеченную тыкву и вишневый кисель, – перечислил Валера.

– Мне тоже щи и куриную котлету с капустой. И два травяных чая.

Ева про себя улыбнулась, сообразив, что не заказала ничего попить, и Женька это заметил. Вряд ли он брал два чая себе.

В это время дверь столовой распахнулась, впуская Любовь Алексеевну – вторую работницу столовой. Та почти вбежала в помещение, несмотря на свои немалые размеры. Соловушка тут же спрыгнул с табуретки и поковылял в ее сторону, радостно посвистывая. Женщина погладила его по голове, посвистела ему в ответ, хотя, как все знали, соловей был неразумным и смысла в этом свисте было примерно столько же, сколько в мяуканье хозяев котов или в гавканье хозяев собак. Впрочем, соловушка был очень привязан к знакомым людям, поэтому радовался любому вниманию. Одной рукой он ухватился за протянутую ладонь, а второй принялся теребить край своей рубашки. От его возбужденного свиста пакет в руке Любови Алексеевны то и дело подбрасывало в воздух.

– Анечка, прости бога ради, – повинилась Любовь Алексеевна перед сменщицей. – Вообще не поняла, как так вышло, но вместо РАВ меня ВД в Медвежью пещеру отправила.

– А где это? – округлила глаза Анна Валерьевна.

– Да это закрытая территория, и... – Будто опомнившись, Любовь Алексеевна посмотрела на ребят: – А что ж вы не едите, уши развесили, а?

Она неестественно рассмеялась, явно все еще не в силах прийти в себя после неожиданного путешествия.

Валера первым вскочил из-за стола, чтобы забрать блюда. Ева поспешила за ним. Посуда, щедро наполненная вкусно пахнувшей едой, уже проявилась на скатерти и успела стать трехмерной. Напитки и супы, как обычно, закручивались по спирали. Ева помогла Валере составить все на их стол. Они оба особо не спешили, надеясь услышать продолжение истории Любови Алексеевны, но та как воды в рот набрала.

Когда Валера взял четыре деревянные ложки, появившиеся последними, Анна Валерьевна быстро сложила скатерть и откатила столик подальше, а потом обе женщины торопливо направились в служебную часть столовой.

– Я за приборами, – глядя им вслед, сообщил Жаров и, вскочив из-за стола, пошел в сторону раздачи.

Там он демонстративно уронил вилку, громко попросился зайти в служебную часть, чтобы ее сполоснуть, на что Анна Валерьевна предложила взять в лотке другую, и Жаров, выругавшись себе под нос, вернулся к друзьям несолоно хлебавши.

– Рассказывай, – повернулся он к задумчиво нахмурившемуся Валере, вручив всем раздобытые приборы.

Суп Ева любила есть деревянной ложкой, а вот с котлетой предпочитала расправляться нормальной вилкой.

– Вот как хотите, а ерунда какая-то происходит, – в сердцах негромко воскликнул Валера, отодвигая тарелку с блинами.

Все напряженно на него уставились.

– Медвежья пещера... – Валера оглянулся на немногочисленных посетителей столовой и, удостоверившись, что их никто не мог услышать, продолжил: – В общем, это заповедная территория. В Коми.

– А Коми – это?.. Ну что? – закатила глаза Лика в ответ на вытаращившегося на нее Валеру. – У меня с географией не очень.

– А-а, – растерянно протянул тот, и Ева невольно улыбнулась. Все-таки друзья, которые не высмеивают твои недостатки, – настоящая награда. – Коми – это республика такая. Со столицей Сыктывкар.

– Спасибо, Голосов, – снова закатила глаза Лика. – Обогатил меня знаниями, а теперь: что такого в этих пещерах?

– Ну, это закрытый объект недалеко от Печоры. Это река, – предвосхитил вопрос Валера. – Там останки древних людей нашли, и пещеру подключили к ВД, но без спецпропуска туда не попадешь. Вообще, территория Печоро-Илычского заповедника сплошь охранная. Есть один туристический шлюз в Якше. Это поселок. Но там заявление на разрешение за десять дней подавать нужно. Да и вообще для туристов зимой только с февраля по март открыто. В декабре туда никак не попадешь!

– А что там такого уникального, кроме пещеры? – уточнил Женька, отпив из своей кружки. Вторую, как Ева и предполагала, он поставил перед ней.

– Природа. Еще Маньпупунёр. Это каменные столбы. Они к чудесам света относятся.

– Получается, ВД привела Любовь Алексеевну вместо обычного шлюза РАВ в закрытый шлюз заповедной территории, в который мало того что нужен пропуск, так еще и с пропуском левый человек туда до февраля не попадет, – подытожила Ева и тоже отпила из своей чашки. Чай был жутко вкусным.

– Выходит, и нас в прошлый раз могло зашвырнуть в ту пещеру по этой же схеме, – нахмурилась Лика.

Однако ответить ей никто не успел, потому что дверь в столовую распахнулась и на пороге появился Руслан Викторович. Окинув помещение цепким взглядом, он направился прямиком к их столу.

Ева, подавившись очередным глотком, отчаянно закашлялась, и сидевший рядом Женька постучал ее по спине, не сводя глаз с преподавателя.

Убедившись, что умирать Ева не собирается, Руслан Викторович склонился над их столом:

– У вас тридцать секунд, чтобы отсюда убраться. Если попадетесь на глаза Марии Марковне, пеняйте на себя. Она скоро будет здесь. – Сказав это, он положил перед Ликой резиновую перчатку, которую до этого сжимал в кулаке.

Обед так и остался недоеденным, потому что, с диким скрежетом отодвинув стулья, друзья бросились прочь из столовой, схватили с вешалки в коридоре верхнюю одежду и сломя голову понеслись к шлюзу.

Вежливый Валера был единственным, кто, перед тем как убежать, успел сказать спасибо учителю, непонятно зачем решившему их прикрыть.

Глава 2. Это же сказки

– Чем... нам помогло... то, что мы неслись... как угорелые? – Лика говорила с паузами, хватая ртом воздух в попытке отдышаться. – Все равно... Мария Марковна увидит... что мы свалили из школы... после шухера в корпусе артефактов.

Они добежали до входа в шлюз и остановились, чтобы прийти в себя.

– Руслан Викторович нас прикроет. Раз уж предупредил. – Женька собрал снег с ветки ближайшего дерева и сунул его в рот.

– Почему он нам помогает? – поправив сползшую на глаза шапку, спросил Валера. – Жень, может, твой папа знает?

– Если найду его, спрошу, – хмуро пробормотал Женька и в ответ на их недоуменные взгляды пояснил: – Он постоянно где-то пропадает.

В шлюзе ВД их встретила знакомая дежурная. Правда, на этот раз она не сыпала привычными прибаутками и вообще выглядела так, будто работала тут без выходных минимум месяц.

– Побыстрее давайте. Кто-то один в этот вагон, остальные – ждем.

– Так там как раз четыре места еще свободных, – заметил заглянувший через ее плечо Женька.

Ева тоже привстала на цыпочки, но со своим ростом, увы, ничего не увидела, поэтому пришлось поверить Жарову на слово.

– Кто из нас дежурный по шлюзу, ты или я? – с раздражением спросила женщина. – Не задерживаем всех. Кто-то один заходит, трое остаются.

Она недвусмысленно подтолкнула стоявшую ближе всех ко входу в кабину Лику.

– Ладно, пока. Созвонимся. – Лика помахала друзьям и, недовольно взглянув на дежурную, скрылась в кабине.

Двери за ней закрылись, и в шлюзовой стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. В такие моменты Ева всегда испытывала странное чувство: вот на твоих глазах отходит поезд, если можно так сказать, во всяком случае, кабина с людьми определенно исчезает из этой точки пространства, но в шлюзе при этом стоит полнейшая тишина. Это ведь удивительно.

Следующую кабину они ждали молча. Будто не только у Евы бежали мурашки от осознания этого мгновенного, беззвучного перемещения в никуда.

Путеводный клубочек, висевший у двери, мигнул синим, и дежурная скомандовала:

– Давайте быстрее. Не задерживаемся.

Валера первым провел своим пропуском по путеводному клубку. Кабина за открывшейся дверью была не той, в которой уехала Лика. Хоть они и выглядели одинаково, все равно отличались друг от друга: запахом, атмосферой. Как вагоны трамваев или поездов в метро.

Ева провела пропуском по клубку. Женька последовал ее примеру. Войдя в кабину, Ева взялась за поручень и посмотрела на темное окно, за которым пока еще ничего не было видно. Медленно выдохнув, она покрепче сжала руку, готовясь к дороге. Всю свою жизнь она любила путешествия по ВД, несмотря на то что мама, например, откровенно ненавидела этот способ перемещения. Илья тоже не особенно его любил. Поэтому обычно Ева путешествовала с папой, и от мамы они старались держать это в секрете.

Теперь она вполне законно пользовалась ВД, чтобы добраться от Москвы до РАВ и обратно. Казалось бы, наслаждайся, но в последнее время радоваться не выходило. И виной тому были видения за окном. Это снова был Кощей. Но если раньше он просто смотрел так, будто пытался сообщить что-то важное, или же улыбался, словно она собиралась сделать что-то, что его порадует, то в последнее время его взгляд был таким, будто он уже все сказал и... прощается. Поэтому после каждой такой поездки Ева чувствовала себя угнетенной и мысленно возвращалась к их последней встрече.

«Мне есть что выменять на жизнь сына», – сказал тогда Кощей.

Но Еве ведь невозможно было соврать. Она точно знала, что путь в подземное царство станет для владыки Тридевятого дорогой в один конец. Оттого-то они с ребятами так спешили что-то сделать, но, как назло, ничего не выходило. Глеб не сумел полноценно вернуться в РАВ, не сумел ничего разузнать о жар-птице, Корвину тоже пока так и не удалось пробраться в академию. Они выяснили лишь, что в корпусе артефактов творится что-то неладное и что войти туда могут теперь только двое: Мария Марковна и Руслан Викторович. А сегодня оказалось, что жар-птицы там нет. Зачем тогда они туда ходят? Что проверяют? Или же ее нет в кабинете, но она спрятана где-то еще в том же корпусе? Как теперь узнать?

Глеб пытался выяснить подробности у Руслана Викторовича, на что ему было сказано:

– Корпус находится в аварийном состоянии, и его закрыли ради безопасности детей.

Сколько в этом ответе было правды, Глеб Семенович понять не мог, хотя Руслан Викторович был его близким другом много лет. Побочным эффектом того, что в царстве Вия Глеб превратился в нездешку, стала не только утрата его собственных привязанностей и эмоций, но и неумение распознавать оттенки эмоций окружающих людей. Ева однажды слышала, как он на полном серьезе сказал Женьке:

– Я не могу понять, что ты сейчас испытываешь. Будет проще, если ты просто об этом скажешь.

Они тогда стояли у двери в столовую. Ева не знала, с чего начался спор между Жаровыми: Женька ушел из столовой раньше, пообещав подождать ее в коридоре, чтобы они вместе пошли готовиться к контрольной по физике, так что, выйдя, она услышала лишь эту фразу. С одной стороны, слова были как будто бы правильные. С другой стороны, от родителей вроде бы ждешь какого-то понимания.

Вот и Женька, который за тридцать секунд мог разогнаться от мнимого спокойствия до драки, услышав это здравое предложение, просто сбежал, а Еве пришлось извиняться перед Глебом, объясняя, что с его сыном такое бывает, все наладится.

– Наладится, ребенок. Конечно, наладится, – рассеянно откликнулся Глеб Жаров и ушел.

А Ева бросилась догонять Женьку, который потом весь день был в таком настроении, что хотелось стукнуть его учебником. Что Лика в итоге и сделала.

В общем, они все оказались в тупике. Ева прикрыла глаза, потому что смотреть на серьезное лицо Кощея было выше ее сил. По внутренним ощущениям кабина двигалась дольше обычного. Некстати вспомнился рассказ Любови Алексеевны о том, что ее забросило в Коми. В Коми Еве не хотелось. Хотелось домой. Наконец поесть и посмотреть какой-нибудь сериал. Только на выходе из шлюза нужно будет Лике позвонить.

С этими мыслями Ева нащупала в кармане пуховика телефон. Интересно, что будет, если попытаться включить его в кабине ВД? Нужно спросить у Женьки. Тот наверняка когда-нибудь да пробовал. Или у Валерки. Тот точно не пробовал, но о последствиях, скорее всего, знает.

Ева невольно улыбнулась и распахнула глаза. Кощей за мутным стеклом тоже едва заметно улыбнулся. Но в его улыбке не было ни капли радости.

Кабина наконец дернулась и остановилась.

Женька шумно выдохнул и потряс головой, будто пытаясь избавиться от воды в ушах. Валера отпустил поручень и, подойдя к двери, остановился, пропуская Еву вперед. Заговорили они уже в шлюзе. Их прощание с дежурной прозвучало хором. Женщина рассеянно ответила, что-то выискивая в блокноте с самообновляющимся списком пассажиров.

Жаров вышел на улицу первым и остановился так резко, что Ева врезалась в его спину. Он мельком оглянулся и посторонился, выпуская их с Валерой на улицу. С неба валил снег, и Ева, натянув на голову капюшон, огляделась по сторонам, а потом повернулась к табличке на стене.

– В смысле Измайлово? – спросила она у таблички и уточнила уже у друзей: – Мы же в Коломенское должны были, как обычно? – А когда те дружно кивнули, простонала: – Блин, через пол-Москвы теперь ехать.

– Любовь Алексеевна с утра через пол-России ехала, и ничего, – на автомате ответил Женька и вытащил телефон из кармана, но Валера, опередив его, уже звонил Лике.

Мыслили мальчишки в трудную минуту одинаково. Однако Ликин телефон оказался недоступен.

– Может, разрядился? – пробормотал себе под нос Валера. – Ну что, идем к метро?

– А что вы видите за окнами ВД? – решила спросить Ева, когда они направились по занесенной снегом дороге в сторону выхода из музейного комплекса.

Снегопад был таким, что их следы заметало почти сразу.

Ребята не спешили отвечать, и Ева успела смутиться, потому что вопрос вправду был слишком личным. Ей самой всегда виделся человек, наделивший ее даром, тот, кого, по уверениям мамы и психолога, не существовало. И поделиться этим с другими было непросто.

– Я – Матвея, – наконец нехотя ответил Женька. – Раньше мне от этого было как будто тревожно. А сейчас... – Он махнул рукой.

– А что сейчас? – спросила Ева, когда пауза затянулась.

– А сейчас мне стыдно! – Женька резко остановился и повернулся к Еве. Он тоже был в капюшоне, и теперь мокрая от снега челка липла к его лицу. – Матвей был... в разы больше отцом. Он говорил со мной. Он был рядом, понимаете? А я его предал.

– Жень, – осторожно начал Валера, снимая мокрые очки и подслеповато щурясь. – Он ведь предал первым.

– Я до сих пор в это не верю, ясно? – Жаров развернулся и пошел по тропинке.

Ева бросилась следом.

– Жень, ну ты же сам видел! – крикнула она ему в спину.

– Что я видел? – Жаров остановился и, повернувшись, уставился на Еву тяжелым взглядом.

– Он пытался отнять у Лики кулон, он толкнул статую, чтобы нас отравило ядовитыми парами в той пещере. Ты что?

– А я этого не видел, Ев. Это ты мне рассказала, – четко произнес Женька, и ошеломленная Ева застыла, хлопая глазами.

– Женя, подожди, – встрял догнавший их Валера. Он успел нацепить очки, но все равно щурился, потому что стекла то и дело залепляло крупными хлопьями мокрого снега. – Ты же не серьезно сейчас?

– Я не знаю. – Женька посмотрел на Валеру одновременно виновато и зло. – Ничего уже не знаю. Давайте до вторника, что ли?

Стянув перчатку, он пожал Валере руку и пошел к выходу с территории.

– Обалдеть! – вырвалось у Евы, на которую Жаров даже не взглянул. – Он серьезно?

– Давай поедим, – примирительно сказал Валера, указывая на ближайшую вывеску. – Я жутко голодный.

Еве оставалось только вздохнуть и двинуться за ним к деревянному домику с надписью «Блины».

Над мокрой стойкой был навес от дождя и солнца, совершенно бесполезный при косом снеге. Единственным плюсом погоды было то, что чай в бумажных стаканчиках остывал почти сразу и его можно было спокойно пить, не рискуя обжечься.

Встав спинами к ветру, друзья принялись есть блины, которые и в подметки не годились тем, что выдавала скатерть-самобранка из РАВ. Но, справедливости ради, блины магазинной скатерти-самобранки были не в пример хуже.

– Не бери в голову, – наконец прервал унылое молчание Валера. – Он не думает, что ты соврала.

– Правда? – делано удивилась Ева.

– Он и на меня злится без конца. И вообще на всех. Но к нам это не имеет отношения. Там... с Глебом... сама видишь.

– Я не понимаю, в чем дело. Кощей же сказал мне, что Глеб все вспомнит. Он ведь не мог меня обмануть!

– Ну, Ев, ну это же волшебство. Как ты не понимаешь? – Валера в сердцах взмахнул рукой, и пестрая вязаная варежка в цвет его шапки слетела со стола в ближайший сугроб.

Он сходил за варежкой, явно надеясь, что разговор рассосется сам собой, но, поняв всю бесперспективность своих надежд, вздохнул.

– Нездешка – тот, кто забывает все, что было дорого. Глеб вспомнил. Но оно от этого не стало снова так дорого, как было, понимаешь? Волшебство, хоть об этом особо не говорят, безвозвратно меняет все, на что действует. Как тебе объяснить? – Валера оглядел заснеженную тропинку, словно ища на ней подсказки. – Смотри, вот если я сломаю руку, например, а потом залечу ее волшебством...

– А так можно? – удивилась Ева.

– Ну да, – пожал плечами Валера. – В смысле, я так не смогу, конечно, но моя бабушка умеет. И мама тоже. Иначе в горах нельзя. Так вот, такой перелом срастется. Но он будет как будто неправильный. Он, например, не будет болеть на погоду, как нормальные переломы, но будет беспокоить на ВД или рядом с другим волшебным объектом... Волшебство оставляет след.

– Ты мне пример сейчас от балды привел? – с подозрением прищурилась Ева, и под ее взглядом Валера сдался.

– Не совсем. Я в детстве разбился в волшебных горах. Помнишь, я говорил, что в горах легко призвать всякую нечисть? Ну я и призвал как-то раз анчутку. Мелкого, правда. А не того, который... – Валеру передернуло от воспоминаний об анчутке, встретившем их в подземелье Никиты.

Еву невольно передернуло следом, стоило подумать о пульсирующих зрачках и рокочущем: «Платой станет она».

– В общем, я испугался и побежал, – продолжил Валера, – ну и сорвался. Там невысоко было: я почти сразу в расселине застрял. Но спину сломал в трех местах. Тогда бабушка впервые обратилась за помощью к Хозяйке. Та пришла. Я ее саму не видел да и не слышал почти, о чем они говорили: мама так громко плакала. Только слышал потом, как бабушка с мамой вечером дома спорили: вроде как Хозяйка сказала бабушке, что я все испорчу и, мол, готова ли она будет за это отвечать. Бабуля сказала, что готова. Ну и вот.

Валера неловко пожал плечами.

– Что «вот»? – затаив дыхание, переспросила Ева, по-новому глядя на друга.

– Ну, я с тех пор хожу и, кажется, правда все порчу. – Он одним глотком допил свой чай и поморщился: – Блин, весь сахар на дне был. Фу.

– А что ты портишь?

– Да с пространствами теми, Ев. Неужели ты не понимаешь? Я явно что-то там нарушил. А отвечать теперь бабуле.

– Так долг крови, о котором говорил Кощей, – это долг твоей бабушки перед Хозяйкой Медной горы?

– Думаю, Кощей говорил о долге Хозяйки перед ним. А вот бабуля не просто службу ей несет, она еще и за услугу должна. В общем, сложно все.

– А спина у тебя в шлюзе теперь болит?

– Иногда болит, иногда чешется, как будто там что-то пузырится. В общем, с волшебством все непросто. А вижу я цветок.

– Что, прости? – обалдела Ева, оглядывая окружавшие их сугробы и уже заметенные снегом следы у киоска с блинами.

– За окном кабины я вижу эдельвейс. Сколько себя помню.

– А что это значит?

– Без понятия, – пожал плечами Валера. – Самый прикол в том, что я сто раз бывал в волшебных горах, но ни разу не видел эдельвейсов. Хотя в справочниках пишут, что они там растут.

– Мм... да уж. – Ева задумчиво поболтала остатки чая в своем стаканчике.

У нее хотя бы Кощей с разными оттенками эмоций, а у Валеры просто цветок. Как и у Ильи. Просто заснеженные дома. И как понять, что все это значит?

Лика снова не ответила. Ни через час, когда Ева наконец добралась до дома, ни через два, когда она успела поесть и рассказать маме все новости, о которых можно было рассказывать. О путешествиях в Тридевятое царство мама не знала, и нарушать ее покой ненужной информацией Ева не собиралась.

Набрав Ликин номер в восьмой раз и вновь услышав «аппарат абонента выключен», Ева позвонила Валере и без обиняков заявила:

– Я волнуюсь за Лику.

– Тут такое дело, – голос Валеры звучал так, будто друг шептал прямо в динамик, – бабуля сказала маме, что на ВД какой-то масштабный сбой. Нам еще повезло, что нас только в Измайлово закинуло. Насколько я понял, в Москве поле частично восстановили, поэтому если и идут отклонения от маршрута, то в рамках Московского региона.

– Но почему тогда Лика не отвечает? – нервно теребя край домашней футболки, спросила Ева.

– Может, телефон сел? – не очень уверенно предположил Валера.

На этой невеселой ноте они распрощались.

Пришедший с дежурства папа очень удивился, застав Еву дома.

– О, а я думал, что ты в школе на выходных. Мы, помнится, домой только на каникулы и возвращались, а, Люд? – Он подтолкнул локтем накрывавшую на стол маму.

Ева не стала говорить, что она была бы не против остаться в школе, но пришлось срочно сбегать.

– Пусть ребенок хоть в цивилизации побудет, – вздохнула мама. – А то как в тайге с этой их школой. Ни связи, ничего.

– Ну а как сама была без связи? И в школе, и в экспедиции? – улыбнулся папа.

Мама досадливо отмахнулась.

– Ужинайте давайте.

После ужина Ева помогла маме вымыть посуду. Ну как вымыть – составить в посудомоечную машину. А потом они все устроились перед телевизором смотреть фильм, который не так давно прошел в кинотеатрах и который Ева пропустила. Примерно в то время она гостила у Вия в подземном царстве. И даже была в настоящей темнице, где решетки на окнах были из серебра, а скамьи – из осины.

– Пап, – спросила Ева почти задремавшего перед экраном отца. – А ты знал, что все волшебники немного... нечисть?

Маме позвонили, и она вышла из комнаты. Пришлось поставить фильм на паузу.

– Откуда у тебя такие мысли? – Папа, разом проснувшись, потрясенно уставился на Еву, а та подумала, что мама, скорее всего, не отреагировала бы так остро, потому что, кажется, втайне была с этим согласна.

– Ну мы же вроде как умеем колдовать. И наши способности можно ограничить так же, как и способности... нечисти.

– Ев, о какой нечисти ты говоришь? Про волшебных существ вам же позже рассказывать должны. Курсе на втором. Или на первом. Но точно не в школе.

– Да это нам старшие рассказали, – выкрутилась Ева. – Сказали, что у человека волшебные способности не сработают, если в помещении, где он находится, посыпать по кругу солью или поставить на окна серебряные решетки.

– Это сейчас у вас такое проходят? – Папа выглядел не на шутку обеспокоенным.

– Я не знаю, – небрежно пожала плечами Ева. – Может, соврали, конечно.

– Да соврали наверняка. Какая же мы нечисть, Ева? Мы обычные люди. Просто со своими способностями.

– А какая способность у тебя? – с любопытством спросила Ева, потому что вдруг поняла, что знала об отце только то, что он волшебник.

– Я умею чинить волшебные предметы. И срок службы у них составляет на пятнадцать процентов больше, чем после других мастеров. Это зафиксировано. У меня даже клеймо есть.

Папа неожиданно легко для своей комплекции поднялся с дивана и исчез в коридоре. Спустя полминуты он вернулся и протянул Еве металлический штампик. Ева открутила крышку и посмотрела на надпись. Та, разумеется, была отпечатана справа налево, но Ева смогла прочесть: «Яков Громов. Качество».

Она испытала прилив гордости.

– А как она печатает? Тут же чернил нет.

– Я подзаряжаю крышку. Вот, смотри. – Он указал на ребристую поверхность на крышке, которую Ева все еще держала в руках. – Этой стороной она вставляется в зарядное устройство. А потом просто на изделии ставлю печать волшебством.

– А как сама печать выглядит?

Папа сходил на кухню и принес снятый со стены деревянный барометр. От неволшебного он отличался тем, что произносил показания вслух, если к нему вежливо обратиться. На оборотной стороне барометра стояло папино клеймо. Оно тускло светилось серебром. А точнее, лунным светом. Теперь Ева это точно знала.

– А подзаряжаешь крышку ты где?

– Раньше можно было в любом шлюзе ВД или в любом магазине волшебных товаров. А теперь только в конторе. Их у нас на время забирают и куда-то отвозят на подзарядку. В горы, наверное.

– А когда это началось?

– Что началось? – не понял папа, забирая у Евы клеймо и закручивая крышку.

– Проблемы с подзарядкой.

– Да летом еще. Пока никак не наладят.

Желудок Евы сделал сальто.

– Я на минуточку, – пробормотала она и бросилась в свою комнату с намерением написать Валере, что после их визита в Тридевятое с волшебным фоном на этой стороне точно творится ерунда.

Конечно, дело могло быть не только в них, но слишком уж много совпадений.

Однако стоило ей взять в руки телефон, как дверь в ее комнату распахнулась и на пороге возникла мама. Она сложила руки на груди, что само по себе не предвещало ничего хорошего.

– Я уже иду. Просто хотела проверить, не звонила ли Лика. У нее телефон сел, наверное, – залепетала Ева, пытаясь сообразить, где успела накосячить.

– Дмитрий Борисович звонил, – глядя на нее в упор, произнесла мама.

– А это кто? – Ева наморщила лоб, перебирая в памяти учителей в старой школе, в новой школе, в кружке по рисованию, на который она ходила сто лет назад.

– Наш сосед по даче, – оборвала ее мыслительный процесс мама.

– А-а-а, – протянула Ева и тут же добавила: – О-о-о...

– Вижу, ты что-то хочешь мне сказать.

– Давай сначала ты, – предложила Ева, поморщившись.

Врать она совсем не умела и очень надеялась, что сосед сообщил маме о чем-то, что не включало в себя домового, приведенного из Междумирья.

– Он сказал, что ему показалось, будто у нас поселился домовой. В начале недели пленку с дров ветром сорвало. Он из окна увидел, пришел через какое-то время, чтобы дрова укрыть, а пленка на месте. Опять же, в доме что-то постукивать начало...

Мама продолжала сверлить Еву взглядом.

– Мам, ему лет сто.

– Домовому?

– Дмитрию Борисовичу. У него уже это... с головой.

– Ага. Только он проверил. Говорит, пару дней назад молочко на крыльцо поставил... И следы наутро увидел.

– Может, разыграл его кто-то, – промямлила Ева, чувствуя, что краснеет.

– А потом он с ним сам поговорил, – будто не слыша ее слов, продолжил мама. – Дмитрий Борисович – выпускник РАВ, Ева. И он отлично ладит с волшебными существами. В итоге он позвонил сегодня мне и пристыдил, что у нас домовой неухоженный и в обносках. Мне теперь стыдно на дачу ехать.

В этом была вся мама. Ее очень волновало, что скажут люди. Даже в ситуации с домовым.

– Домовой ему сказал, что его в дом пригласили.

– Может, папа? – пробормотала Ева, мысленно попросив у папы прощения.

Мама покачала головой.

– Илья? – перед братом было даже стыднее, чем перед папой.

– Хозяйка, Ева. А хозяйка у нас я, но я не приглашала. Значит...

– Прости, пожалуйста, – пробормотала Ева. – Но ему просто некуда было идти. Я знаю, что ты не любишь...

– Ева, ну при чем здесь любишь – не любишь? Это так не делается. Домовой не игрушка. Он становится частью семьи. А они, как и люди, бывают разными. И злыми тоже. Поэтому нужно очень осторожно выбирать.

– Этот хороший.

– Хороший. – Мама вздохнула и, войдя в комнату, присела в компьютерное кресло. – Где ты его нашла?

– Недалеко от РАВ. У него дома не было, и...

Мама лишь покачала головой, но было видно, что она уже не сердится.

– Ну теперь твой долг – обеспечить его нормальной одеждой. Сшить и поднести в подарок.

– Сшить? – ужаснулась Ева. – Но я не умею.

– Интернет тебе в помощь, – веско сказала мама. – Это только твоя ответственность. Я могу подсказать, но сделать ты должна сама.

– Хорошо, – кивнула Ева и, чувствуя, что момент подходящий – мама расслабилась, спросила: – Мам, а что ты видишь за окнами ВД?

Умиротворенное выражение исчезло с лица мамы в мгновение ока.

– Скажи, пожалуйста, – шепотом попросила Ева. – Мне очень нужно знать. Мы просто сравниваем, и...

– Тебя, – перебила мама и больше ничего не добавила. Выглядела она при этом так, будто собиралась уйти.

– А раньше, до того как я родилась? – Подавшись вперед, Ева ухватила мамину руку, на всякий случай удерживая ее на месте.

– Тебя, Ева. Я всегда видела тебя.

– Ничего себе. Прикольно как – увидеть ребенка, которого ты еще пока не родила, – улыбнулась Ева, совершенно не понимая, почему мама так недовольна. – А какая я в этом видении? Маленькая? Взрослая? Что делаю?

Вопросы вылетали из нее без остановки. Она даже подпрыгивала на кровати от нетерпения.

– Ты ровно такая, как сейчас, – медленно проговорила мама. – Поэтому, когда ты пропала, маленькая, и никто не верил, что тебя найдут живой, я точно знала, что мы тебя найдем. Знала, что ты вырастешь в самую красивую и добрую девочку в мире.

Мама грустно улыбнулась.

– А почему ты говоришь так, как будто это плохо? – осторожно спросила Ева.

– Дорога показывает волшебнику то, что важно, Ева. Ты важна. У меня двое детей, но вижу я тебя. И это что-то значит. Но с проклятым волшебством никогда не поймешь, что именно.

Мама высвободила руку из Евиной хватки, но тут же сама до боли сжала ее пальцы.

– Я прошу тебя, не доверяй волшебству, не ввязывайся ни во что, слышишь? Ты, такая как сейчас, можешь попасть в неприятности. Понимаешь? Во что-то страшное!

Мама шептала это, глядя на Еву во все глаза, и по ее щекам катились слезы.

– Мамочка, ну что ты! Я буду осторожна. Правда. – Ева соскользнула с кровати и, встав рядом с мамой на колени, уткнулась лицом в подол ее халата. – Все будет хорошо.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Мама молча гладила ее свободной рукой по волосам, как маленького ребенка.

– Мам, а если мы видим что-то важное, то почему Илья все время видит метель, которая заметает дома?

От этих слов мама будто закаменела, и ее рука тяжело опустилась на Евин затылок.

– Потому что мы с ним чуть не погибли в той проклятой метели, и никакое волшебство не смогло нас защитить: метель наслал волшебник более могущественный, чем Мария Марковна.

– Мария Марковна? – Ева от неожиданности уселась на пол.

– Да, я была с ней в экспедиции в Крыму. Я взяла Илью с собой, хотя ему тогда было чуть больше года. Но я просто бредила волшебством. Совсем как ты. – Мама невесело усмехнулась. – Хотела увидеть своими глазами Тропу вечности, измерить волшебные потоки. В том месте были уникальные условия. А потом, в разгар весны, началась метель, и мы все едва не погибли. Понимаешь, волшебство – это не про честность и справедливость, Ева. Это про силу. И тот, кто сильнее, может уничтожить тебя в любой момент.

– А может стать тебе другом, – тихо сказала Ева, сжимая мамину руку.

– Ты слишком наивна, – покачала головой мама. – Волшебным существам нельзя верить. Они мыслят иначе. Для них твои страдания – это смех. Они не понимают нас.

Теперь уже головой покачала Ева. Да, Никита мыслил иначе. И он определенно был волшебным существом, но все те разы, когда у него была возможность причинить им реальный вред, он предпочитал договариваться.

– Ты просто их не знаешь, – вырвалось у Евы.

– Солнышко мое, – вздохнула мама и заправила Еве за ухо выбившуюся из косы прядь, – это ты их не знаешь. Тот, кто наслал метель, хотел чего-то добиться от Марии Марковны, и ему было совершенно плевать, что сотни людей – и местные жители, и наша экспедиция – просто замерзнут насмерть. Метель была такая, что сбивало с ног и тащило по земле. Это было так страшно! Знаешь, я ведь уже была замужем за Яшей и понимала, что девочка, которую я вижу за окнами ВД, – это его будущая дочь. Ты очень похожа на папу. И все те жуткие часы я была уверена, что мы с Ильей погибнем, и утешалась только тем, что когда-нибудь у твоего папы будет прекрасная девочка, которая сделает что-то важное.

Ева почувствовала, что по ее щекам тоже текут слезы.

– А кто это был? Кто наслал метель? – шепотом спросила она.

– Самый страшный и безжалостный волшебник.

– Вий? – так же шепотом спросила Ева.

– Ну какой Вий, доченька? Это же сказки. Его не существует. Метель наслал Кощей.

На миг Еве показалось, что она оглохла – так заложило уши. Сидеть в своей комнате у маминых ног и всерьез говорить о Кощее! Столько лет Ева мечтала, чтобы мама однажды признала существование человека в черном плаще. Но после услышанного она уже не была этому рада.

– Кощея не существует. Это же сказки, – непослушными губами повторила Ева мамины слова о Вие.

– Если бы, доченька. Я бы многое отдала за то, чтобы верить в то, что его не существует. И в то, что волшебство может служить добру.

Глава 3. Волшебные маршруты

– Пришли! – Сверившийся с навигатором Валера махнул рукой в сторону вывески «Котики и люди».

Именно эту точку скинула в общий чат Лика утром в субботу с припиской: «Встретимся через два часа. Все объясню».

Кафе встретило их теплом, запахами кофе, корицы и полосатым упитанным котом, который явно считал себя здесь полноправным хозяином. Пока Валера вешал куртку, кот обнюхал его ботинки, а потом основательно потерся о его ноги. Еву с Женькой он проигнорировал.

– Эй, морда, мы вообще-то тоже пришли, – заметил Женька, присаживаясь на корточки и протягивая руку коту, но тот не заинтересовался ни рукой, ни ласковым «кис-кис».

– У меня просто кошка дома, – пояснил Валера, тоже присаживаясь на корточки и гладя подставляющуюся под его руку спину. – Я, наверное, ею пахну.

Стоило им расположиться за столиком, как и другие мохнатые хозяева заведения подтянулись поближе.

– Отличная идея для людей, у которых дома нет котиков, – заметила Ева, с блаженством запуская пальцы в мягкую шерсть обосновавшегося на ее коленях кота.

Вошедшая в кафе Лика выражением лица могла посоперничать с Корвином.

Валера попытался вскочить ей навстречу, но его колени были оккупированы кошкой, поэтому он плюхнулся обратно и только всплеснул руками.

Евин кот как раз спрыгнул, и она смогла встать, чтобы обнять Лику.

– Ты где была? Что с твоим телефоном?

– Где я была? – Голос Лики подрагивал от эмоций.

Наскоро обняв Еву и тоже сумевшего встать Женьку, она вытащила из кармана три магнитика. Прихлопнув их к столу, Лика стащила с себя пуховик. Женька тут же забрал у нее одежду, чтобы унести к вешалке, но Лика перехватила его за запястье и достала из кармана пуховика какой-то буклет.

– Кокдзяму, Голосов! – Она положила буклет перед Валерой. – Наслаждайся. Специально для тебя название выучила. Находится в верхнем течении реки Гур. А до ближайшего поселка тридцать с лишним километров. Природоохранная зона. Заповедник, куда пускают только по спецразрешениям. А пещера, кстати, ледяная. И нет, мой пуховик на это не рассчитан.

Лика выдохлась и, забрав с Валериных колен кошку, плюхнулась на сиденье.

– Может, тебе чаю горячего? – участливо спросил Валера, беря в руки буклет.

– Я не прямо оттуда. Ночью нас наконец нашли, вывели из пещеры, и мы еще сто лет ждали, пока за нами пришлют транспорт.

Присутствие кошки подействовало на Лику явно умиротворяюще: говорила она уже не так резко.

– Я все-таки чай тебе принесу, – произнес Женька и предупредил: – Без меня ничего не рассказывай.

– Валер, что это за фигня, а? – уже почти спокойно спросила Лика, зарываясь пальцами в рыжий мех.

Валера отложил буклет, взял магнитик и пробормотал:

– Я не знаю, Лик. А ты была с лунным светом?

– Нет конечно! – праведно возмутилась она. – Флакон у Евы.

– Да, у меня дома, – подтвердила Ева. – А еще у Любови Алексеевны лунного света точно не было.

Вернувшийся Женька аккуратно поставил перед Ликой чашку с чаем и всыпал в нее два пакетика сахара. Ева про себя улыбнулась тому, как много они друг о друге, оказывается, знают. Лика благодарно кивнула и, взяв ложечку свободной рукой, принялась размешивать чай. Второй она все еще гладила кошку.

– Почему маршруты сбиваются так, что всех закидывает в заповедные места? – Ева задумчиво посмотрела на пятнистого кота, который, свесив лапу, сладко спал в лежанке на двухэтажном домике.

– Ну это как раз понятно. – Валера вновь взял в руки буклет. – Эти места потому и заповедные, что там высокий уровень волшебства. Обычно это узлы разных волшебных маршрутов.

– А раньше, я так понимаю, такого не было? – спросил Женька, отпив из своей чашки.

Валера поморщился так, будто у него болел зуб.

– До того как я накосячил с дверями в Междумирье, кажется, не было.

– Думаешь, это связано?

– Я вчера вечером у мамы осторожно порасспрашивал об инциденте с пещерой, которую мы обвалили. – Валера с несчастным видом снял очки и положил их на стол.

– Ну, Голосов, не тяни! – воскликнула Лика.

– Короче, это тоже была пещера на волшебном маршруте в Крыму. Причем рядом с ней уже происходили странности много лет назад. Там разразилась необычная метель, что для тех широт в конце марта вообще не характерно. Ну и погибших много было, как я понял.

– Ладно, раз уж заговорили о странностях... – Ева тяжело вздохнула. Озвучивать услышанное от мамы не хотелось до дрожи. Будто тем самым она предаст Кощея и само волшебство. Но она дала себе слово больше не держать секретов от друзей. Вон как обернулось ее желание не сообщать Женьке о том, что его отец жив и находится у Вия. – В общем, мы разговорились с мамой о том, что она видит за окнами ВД, и... – Ева замолчала, подбирая слова. Теперь она чувствовала себя виноватой не только перед Кощеем, но и перед мамой. – В общем, мой брат Илья всегда видит заснеженные дома, а мама...

Пока Ева рассказывала, друзья смотрели на нее не отрываясь. Женька выглядел удивленным, Лика – настороженной, а Валерка хмурился. Когда речь дошла до того, что метель, погубившую столько людей, наслал Кощей, Лика с громким стуком поставила чашку на стол и выдала:

– Не может быть! Зачем ему это?

– Мама сказала, что он хотел чего-то добиться от Марии Марковны. – Голос Евы дрогнул.

– А чего именно? – спросила Лика.

– Мама не сказала, – вздохнула Ева. – Думаю, она сама не знает. Просто озвучивает объяснение Марии Марковны.

– А есть шанс, что твоя мама что-то неправильно поняла? – уточнил Женька, вглядываясь в Евино лицо.

– Я не знаю. Она тогда была очень напугана. Сказала, что Мария Марковна не смогла ничего сделать, потому что она не такая уж сильная волшебница. А в волшебстве побеждает тот, кто сильнее.

Женька кивнул и посмотрел на Валеру. Ева последовала его примеру. Это же Валерка. Он все знает. Но друг не спешил комментировать услышанное. Он снова взял со стола буклет, повертел его в руках, положил обратно.

– Голосов, – не выдержала Лика, – думай вслух, а? Мы пока не научились читать мысли.

Вместо ответа Валера достал из кармана телефон и кому-то позвонил.

– Пап, привет! Да, все хорошо. Слушай, а помнишь, ты говорил, что ходил в экспедицию от РАВ? Ну, там, где вы с мамой познакомились? А расскажешь? – Валера, наморщив лоб, посмотрел на потолок. – Только мы тут с ребятами. И мы бы все хотели послушать... По ВД?

Лика замотала головой так энергично, что поперхнулась чаем, и Еве пришлось стучать ее по спине.

– Давай по видеосвязи, – предложил Женька. – Поехали ко мне. У меня все равно никого.

– Пап, слушай, мы по ВД не сможем, там... сбоит, и вообще. Мы тебе по видео наберем минут через тридцать. Ладно?

Спустя полчаса они вчетвером поднимались по лестнице к квартире Жаровых, и Ева думала, что совсем недавно и предположить не могла, что будет идти к кому-то в гости, да еще в компании друзей. Она понимала, что для большинства людей это нормальное положение вещей, но ей, которую травили в прошлой школе, такие мелочи до сих пор казались чудом.

Женька открыл дверь и приглашающе махнул рукой. В прихожей они все дружно замерли, уставившись на выглянувшего из кухни Глеба Жарова.

– Ты же планировал уйти с Корвином. – Тон у Женьки был обвиняющим.

– Корвин решил снова наведаться в горы, а продление моего пропуска еще на рассмотрении, – пояснил Жаров-старший и, оглядев их компанию, добавил: – Если мешаю, могу уйти.

Пока Женька, в последнее время напоминавший ту версию себя, от которой рыдала вся их старая школа, не сморозил какую-нибудь глупость, Ева сжала его локоть и весело произнесла:

– Не мешаете. Мы хотели с Валериным папой поговорить. По видеосвязи.

Лика с Женькой посмотрели на Еву как на предательницу, но она лишь сильнее стиснула локоть Жарова. Тот недовольно на нее покосился, однако промолчал. И локоть тоже не выдернул.

– Да, вы можете присоединиться, – неожиданно поддержал Еву Валера.

Для разговора они устроились в Женькиной комнате. Ева и Лика уселись на кровать, Валера с Глебом разместились на полу и поставили на стул перед собой ноутбук. Пока Валера колдовал над тем, чтобы вывести звонок на экран ноута, Женька бродил по комнате, периодически потирая локоть, который сжимала до этого Ева, и она с беспокойством за ним наблюдала, думая, не переборщила ли.

Наконец пошли гудки, и на экране появился Голосов-старший.

– Привет всей честной компании, – весело произнес он и бросил взгляд на часы. – У меня есть пятнадцать минут. Так что спрашивайте, что нужно.

– Это мой папа, Макар Федоро... – начал Валера, но отец его перебил.

– Давай без отчества. Глеб, привет! Дамы. – Он слегка поклонился.

Видеть более взрослую версию Валеры было немного странно.

– Здрасьте. – Женька запрыгнул на кровать позади девчонок, отчего их подбросило на матраце, и Еве пришлось ухватиться за Валеру, чтобы не свалиться на пол. Лика ухватилась за Еву и, ничуть не смущаясь взрослых, прошипела:

– Жаров, хорош скакать!

Заряд благодушия после общения с котиками выветривался из Лики слишком быстро, но после приключений с ледяной пещерой Ева не могла ее осуждать.

Когда все наконец расселись, Валера попросил рассказать о волшебной метели.

– Пока я не начал рассказывать, признавайтесь зачем. – Макар Голосов пристально уставился в камеру.

– Да ничего такого, пап. Просто хотим проверить одну теорию.

– А то, знаешь ли, мне потом от твоей мамы прилетело за то, что мои друзья разнесли служебный шлюз вместе с пещерой. – Он многозначительно поднял брови.

– Не, мы ничего делать не будем, – успокоил его Валера, и Ева с Ликой энергично закивали в подтверждение его слов.

– Ну ладно. Это было чуть больше двадцати лет назад. Точнее можете в интернете посмотреть. Об этом писали. Я тогда был в составе экспедиции... сейсмологов и синоптиков, если упрощать. Мы должны были зафиксировать волшебный фон в нескольких точках в Крыму, а потом уже обработать полученные сведения и сверить с данными за прошедшие столетия. Фон волшебства нестабилен и сильно зависит от близости горных массивов и... – Макар сбился и спросил: – Что?

– Ничего, – мотнул головой Валера, и Ева поняла, что отец что-то увидел в его лице.

Ей вспомнилось, что, сбежав из семьи служителей Хозяйки Медной горы, Валерин папа завязал с волшебством, перебрался в Хабаровск, получил второе образование и открыл адвокатскую контору. Но вот сейчас Ева видела перед собой волшебника, увлеченно рассказывающего о вещах, до которых большинству людей сегодня и дела нет. Наверное, еще и поэтому он так активно помогал своему сыну.

– В общем, в какой-то момент волшебный фон зашкалил, а потом началась метель. Это был март месяц и зона умеренного климата. Погибло около десяти человек, если я не ошибаюсь. Во всяком случае, нам так объявили. Сколько погибших реально было, история умалчивает. Снег начал укрывать долину неравномерно. Метель будто гнала всех к шлюзу. Как потом рассказывали, сначала занесло основной лагерь, который был у самой деревни, потом деревню. Но мы этого уже не видели. Наш с... Валериной мамой лагерь располагался недалеко от шлюза, поэтому, когда дали команду к эвакуации, мы эвакуироваться успели. Тогда еще было непонятно, что это все приведет к трагедии, и мы просто действовали по инструкции на случай форс-мажора. Как потом объявили, все закончилось одномоментно, как будто метель выключили. Снег, правда, долго не стаивал, поэтому многих нашли не сразу. Это все.

В наступившей после его слов тишине Ева слышала оглушительный стук собственного сердца. Кощей наслал метель, в которой погибло по меньшей мере десять ни в чем не повинных людей, просто потому, что хотел чего-то добиться от Марии Марковны. Но чего?

– А кто наколдовал эту метель? – наконец спросил Женька, и Ева буквально затылком почувствовала его взгляд.

– Никто не знает наверняка. Ты же понимаешь, – после паузы ответил Валерин папа.

– Но догадки есть? – надтреснутым голосом спросил Глеб и тут же прокашлялся, прочищая горло.

– А догадки, Глеб, у меня странные. Марта говорила, будто видела в той метели мужчину в черном плаще. Он был частью снега.

– Что значит: видела в метели? – прошептала Ева.

– Мама так может, когда волшебные горы близко, – пояснил Валера. – Она будто видит остаточный след того, кто наложил заклятие.

– А теперь выкладывайте, к чему расспросы. – Макар снова взглянул на часы. – Только быстро.

Лика посмотрела на Еву. Сидящий на полу Валера тоже вывернул шею. Женькин взгляд снова впился в ее затылок.

Обвинить Кощея вслух вдруг оказалось неожиданно тяжело. Кажется, вместе с даром, о котором Ева, в общем-то, не просила, владыка Тридевятого царства наделил ее верностью и уважением. Он был ее тайной долгих десять лет. Ее ориентиром. Ведь именно ради него она отказалась встать на сторону Вия. И ради него сейчас так рвалась в Тридевятое царство. Ну и еще ради Никиты, конечно. Но Кощей все-таки для Евы был на первом месте. Всегда.

– Моя мама сказала, что ту метель наслал Кощей, – едва слышно произнесла Ева, чувствуя, как сдавливает грудь от смеси обиды и боли. Кому верить?

– Кто? – удивленно спросил Макар.

Почему Кощей так сделал? Мама ведь могла погибнуть, и тогда самой Евы тоже бы не было. Кого в этом случае он наделял бы даром? Впрочем, он ведь сказал, что Ева просто служит ему службу. Как и все прочие. Наверное, он нашел бы другую девочку. Или мальчика.

– Кощей, – уже громче повторила она, и папа Валеры, невежливо присвистнув, уточнил:

– А она не могла что-то напутать?

– Могла, – живо откликнулась Ева, потому что новая реальность ей не нравилась.

– Да ничего она не путала, – неприязненным тоном произнес Женька за ее спиной. – Вы же видели, что...

– Женя! – Три голоса – Валерин, Ликин и Глебов – слились в унисон.

Ева же резко обернулась к Жарову и схватила его за запястье.

– Забывший клятву забудет себя, – одними губами прошептала она, сжимая его руку.

Ведь если он забудет, он станет пустым. Он ведь и ее забудет.

Жаров шумно выдохнул куда-то в сторону и на миг зажмурился, как будто у него что-то резко заболело, а потом распахнул глаза и, глядя прямо на Еву, произнес:

– Ничего она не путала. Просто ты почему-то готова верить тому, кто тебя раз за разом использует.

С этими словами он высвободил свое запястье из Евиных пальцев и, придержавшись за Ликины плечи, слез с кровати, а выйдя из комнаты, от души хлопнул дверью.

– Я так понимаю, есть вещи, о которых вы не можете рассказать, – проницательно заметил Макар.

– Да, ты прости. Когда сможем, мы расскажем, – пообещал Валера.

– Понятно, – нейтральным тоном ответил ему отец, а Ева зачем-то спросила:

– Макар, простите, а что вы видите, когда путешествуете по ВД?

– Ничего особенного. Какую-то деревянную дверь. А из-под нее полоска света пробивается. А почему ты спрашиваешь?

– Мне просто кажется, что это важно, – ответила Ева.

– При РАВ проводились масштабные исследования, – заметил Глеб. – Да и за рубежом тоже. Никто не смог определить закономерность видений.

– Мама сказала, что мы видим то, что важно. Для нас или... просто важно. Это может как-то повлиять на будущее.

– Или же мы видим то, что хотим видеть. А может, то, что нас испугало, или же то, что нам запомнилось, – пожал плечами Глеб. – Слишком много предположений.

– Я, например, вижу платок, – произнесла вдруг Лика.

– Какой? – живо заинтересовался Валера.

– Кружевной. С вышивкой по краю и буквой «В». Никогда его в реальности не встречала. Раньше в музеях обращала на платки внимание. Думала, может, где-то он мне попадется, но так и не увидела.

– Это пока, – упрямо произнесла Ева. – Я тоже думала, что не встречу.

Лика непонимающе на нее посмотрела, и Ева прошептала одним губами:

– Кощея.

Лика нахмурилась и хотела было что-то спросить, но Макар подал голос:

– Ладно, если ко мне вопросов больше нет, я помчался на встречу. Валер, никаких больше глупостей. Договорились?

– Само собой, – честным тоном произнес Валера и потянулся к кнопке завершения звонка, но Ева видела, как он скрестил у пола пальцы второй руки.

Глава 4. Новые грани волшебства

Знать о том, что Кощей погубил невинных людей, было невыносимо. И самое страшное – Ева понимала: эти жертвы не единственные. Ведь он действительно не был человеком, и тут следовало признать мамину правоту: волшебные существа придерживались своей морали. Вспомнилось, как старший сын Кощея, Иван, не мог понять, в чем проблема оставить служанку на верную смерть. Мол, это всего лишь служанка, мало ли что она им помогла, это ведь был ее выбор.

Вот только за этим воспоминанием шли мысли о Никите – взбалмошном, порывистом, самоуверенном младшем сыне владыки Тридевятого царства. Он ведь тоже угрожал им, он даже затопил подземелье, в котором они находились. Правда, как выяснилось, знал при этом, что лунный свет не даст погибнуть тому, кто находится рядом с ним. А еще первым делом, найдя Еву с Валерой после потопа в том подземелье, он протянул ей руку, помогая подняться с каменного пола. И Ева до сих пор хранила в памяти этот жест. Вообще, Никита ведь действительно мог их убить пару десятков раз. Но вместо этого всегда пытался договориться. Возможно, дело было в том, что он много лет прожил на этой стороне Предела и стал чуть больше человеком, чем остальные волшебные существа?

С этих изматывающих мыслей началось Евино воскресенье. Не помогала даже привычная, максимально неволшебная обстановка.

Мама напекла оладий, сварила Евин любимый компот и ни словом не упомянула о недавнем разговоре. Ева тоже сделала вид, что этого разговора не было. Позавтракав, она проверила чат с друзьями, но там была тишина. Только Лика накануне вечером спрашивала у Женьки, не забыла ли она у него свои наушники, и тот написал, что перерыл всю комнату, но ничего не нашел.

Закрыв чат, Ева долго глядела в окно, за которым валил мокрый снег. Хотелось залезть под плед и посмотреть какой-нибудь сериал, но над ней дамокловым мечом висели обязанности перед домовым, поэтому, прекратив залипать в окно, Ева решительно подтянула к себе телефон.

Еще полгода назад ей бы и в голову не пришло, что можно с кем-то поделиться проблемой или же попросить о помощи. Но теперь в ее телефоне был чат с названием «Всякая фигня». Кажется, название придумал Жаров.

В ожидании ответа она полезла искать в интернете картинки с домовыми, чтобы понять, во что их нужно одевать.

Сеть выдала вал кадров из фильмов, где гардероб домовых настолько разнился, что после третьей страницы Ева сдалась. На каких-то картинках домовые были даже в цилиндрах и фраках, отчего она впала в уныние. Ее навыки швеи максимум позволяли сшить мешок из наволочки. Впрочем, немного утешало то, что кадры с фраками были из каких-то фэнтезийных фильмов. В большинстве своем на домовых красовались рубахи разной степени сложности, штаны и лапти. Лапти убили Еву отдельно.

На экране всплыло входящее сообщение.

Далее следовала пара скринов, которые Еву тоже уже успели поразить.

Следом в чате появилась ссылка на магазин.

Ева уставилась на последнее Валеркино сообщение и почувствовала, что улыбается. Интересно, она когда-нибудь начнет воспринимать их дружбу не как чудо, а как нечто само собой разумеющееся?

Женька во время этой переписки в Сети так и не появился, и Ева со вздохом отложила телефон.

Мама что-то читала в электронной книге, не глядя размешивая сахар в стоявшей перед ней кружке.

Ева остановилась в дверях кухни и сообщила:

– Ма, я еду в магазин за одеждой для домового.

Мама вскинула взгляд и покачала головой.

– Ты не можешь ничего купить. Ты должна сама...

– Там продаются выкройки, – перебила Ева. – Ну мам, прошло уже то время, когда все девушки умели шить. Не ходить же теперь всем домовым голышом.

Мама снова покачала головой, и Ева вышла в прихожую.

– Помощь нужна, жертва прогресса? – раздалось ей вслед.

– Нет, мы с Ликой и Валерой едем, – пропыхтела Ева, застегивая ботинок.

– Деньги в ящике возьми.

– У меня есть, – отмахнулась она, заматывая на шее шарф.

– Возьми, вдруг не хватит!

– Ну хорошо! – Ева закатила глаза и открыла маленький ящик ютившегося в углу трюмо.

Для этого ей пришлось отодвинуть в сторону свернутый ковер-самолет. Нерабочий, но зачем-то хранимый папой.

Вытащив из шкатулки крупную купюру, Ева задвинула было ящик, но ее внимание привлек выкатившийся из дальнего угла предмет. Не сумев побороть любопытство, она достала медное кольцо с зеленым камнем.

В это время ее телефон зазвонил и запыхавшийся Валерин голос в трубке сообщил:

– Я опоздаю минут на десять. Бабуля задержала.

– Хорошо, – ответила Ева и поняла, что, если не хочет присоединиться к стану опаздывающих, ей самой пора выходить.

Кольцо можно и в метро рассмотреть. Все равно оно лежит тут никому не нужное. Главное, потом не забыть его на место вернуть.

Устроившись в углу вагона, Ева сверилась со схемой метро, высчитала, что до пересадки ей еще четыре станции, и нащупала в кармане кольцо. Мысль рассмотреть его в метро на виду у людей уже не казалась такой удачной, поэтому она скользила пальцами по нагревшемуся камню и гадала, откуда оно могло взяться. Впрочем, возможно, это кольцо всегда лежало в комоде. Ева ведь туда почти не заглядывала. Обычно мама давала ей деньги из рук в руки.

Вряд ли само кольцо было каким-то особенным, иначе не валялось бы просто так. Небольшую интригу, конечно, создавало то, что оно не хранилось в шкатулке с другими мамиными украшениями. Но мама просто могла его уронить, а папа – поднять и убрать в ближайший ящик.

Увлекшись размышлениями, Ева едва не проехала свою станцию.

Магазин «Волшебная игла» находился довольно далеко от метро. Электронное табло над остановкой сообщало, что нужный автобус подойдет через шесть минут, но Ева решила, что за эти шесть минут ее напрочь заметет снегом, и пошла пешком. В конце концов, на автобус можно будет сесть и на следующей остановке.

Перчаток у нее не оказалось, поэтому руки довольно быстро замерзли и их пришлось спрятать в карманы. Пальцы тут же наткнулись на кольцо. Ева какое-то время его ощупывала, крутила и так и эдак, пока оно не оказалось на ее указательном пальце. На миг она испугалась, что надела на себя неизвестный артефакт, но быстро успокоилась: вряд ли что-то опасное лежало бы в ее доме без присмотра.

Оглядевшись по сторонам, Ева убедилась, что ничего необычного не произошло. Редкие в такую погоду пешеходы не обращали на нее никакого внимания. Мир вокруг тоже остался прежним.

– Желаю, чтобы снег перестал идти, – выпалила Ева на всякий случай.

Увы, ничего не изменилось: с неба продолжили валить крупные белые хлопья, тая на лице и морозя щеки.

Ева на ощупь развернула кольцо, как в сказке «Волшебное кольцо», и повторила свое желание.

С тем же успехом. Рассмеявшись своей глупости, она прибавила шаг, чтобы успеть дойти до следующей остановки раньше автобуса. Шедший навстречу мужчина врезался в ее плечо с такой силой, что Еву развернуло. Мужчина скользнул по ней взглядом, в котором раздражение смешалось с удивлением, и продолжил путь, даже не извинившись.

– Нормально, – пробормотала она себе под нос.

У следующей остановки автобус ее так и не догнал, поэтому пришлось идти дальше, а потом еще дальше. Так она и брела сквозь снегопад, пока не увидела надпись «Волшебная игла». Под надписью на крыльце магазина пританцовывала Лика.

– Привет! – крикнула Ева и помахала рукой, однако Лика демонстративно повернулась в другую сторону и помахала кому-то еще.

Удивленная Ева посмотрела в том направлении и увидела Валеру, торопливо подходившего к крыльцу по боковой дорожке.

– Привет! Давно ждешь? Прости! – выпалил Валера и, сняв очки, полез в карман за платком, потом махнул рукой, видимо решив, что протирать стекла бесполезно. – Может, внутри подождем?

– Давай. А то я уже замерзла, – отозвалась Лика и варежкой стряхнула снег с Валериной пестрой шапки.

Тот со смехом дернул ее за капюшон пуховика, отчего снега на крыльце прибавилось.

– Эй! – сказала Ева, когда поняла, что друзья ее игнорируют, хотя она подошла уже к самому крыльцу.

Потянувшийся к дверной ручке Валера резко обернулся на ее оклик и едва не рухнул, потому что одной ногой стоял не на прорезиненной дорожке, а на скользкой плитке. Посмотрев прямо на Еву, он прищурился, потом надел очки и приподнял брови.

– Идем, ну? – Лика тронула его за плечо.

– Ау! Вы чего? – не поняла Ева.

Валера прищурился уже за стеклами очков, а Лика, нахмурившись, огляделась по сторонам.

– Ты тоже это слышал? – почему-то спросила она, а Ева вдруг вспомнила мужчину, который едва не сбил ее с ног.

Вытащив руку из кармана, она посмотрела на кольцо и дрожащим голосом произнесла:

– Вы меня не видите?

– Нет, – энергично замотал головой Валера, в то время как Лика схватила его за рукав. – Что происходит?

Ева сняла кольцо, и Валера с Ликой, синхронно отпрянув, чуть не упали.

– Что это было? – выдохнула Лика.

– Обалдеть! – сказали Ева и Валера в один голос.

Следующие пять минут они провели, склонившись голова к голове. Ева держала кольцо на вытянутой ладони, пока рассказывала, где его нашла.

– Еще один аналог шапки-невидимки? – нахмурилась Лика и потянулась было к кольцу, но тут же отдернула руку.

– Откуда у меня дома древний артефакт, ты что? – ужаснулась Ева.

– Шапка ни при чем, – вздохнул Валера. – Оно типовое. Раньше их использовали в экспедициях, если отправлялись в волшебные горы. Там иногда нужно снижать визуальный шум от своего присутствия, чтобы волшебные существа не беспокоились. Но ими уже лет десять как не пользуются. Думаю, оно хранится у твоих родителей еще со студенческих времен.

– В студенческие времена мои родители жили в общаге при РАВ, а кольцо валялось в ящике комода в прихожей.

– Да дело тут вообще в другом, – заметил Валера. – Они физически уже просто не могут работать.

Он взял кольцо с ее ладони, покрутил его и надел себе на палец. Ева, не удержавшись, охнула, когда Валера растаял в воздухе. Лика, которая до сих пор сжимала рукав его куртки, растворяться следом за ним и не подумала.

– М-да. Явно не аутентичный артефакт, – прокомментировала Ева, глядя на подругу.

Когда им доводилось пользоваться шапкой-невидимкой, изобретенной Женькиным отцом, все, кто держался за человека, надевшего шапку, попадали в поле действия невидимости.

Валера появился так же неожиданно, как и исчез. Рядом вскрикнула женщина, которой не посчастливилось проходить мимо крыльца.

– Накупят всякой дряни волшебной, а потом людей пугают! – сердито сказала она.

– Простите, пожалуйста, – вежливо отозвался Валера и, сжав руку открывшей было рот Лики, прошептал: – Нам лишнее внимание сейчас вообще не в тему.

Лика захлопнула рот и ограничилась злобным взглядом в сторону недовольной женщины.

– Волшебство у нас пока что не запрещено законом, – вполголоса сказала она, и Ева невольно улыбнулась.

Когда они встретились впервые несколько месяцев назад, Лика очень недвусмысленно озвучила свое отношение к волшебству. Кто бы мог подумать, что спустя время она будет готова его защищать.

Ева забрала у Валеры кольцо и сунула в карман.

– Спрошу у мамы вечером, откуда оно.

– Я тоже попробую что-нибудь узнать, – серьезно кивнул Валера и, открыв дверь, пропустил девочек вперед.

В магазине было неожиданно светло, хотя через стекло казалось, что здесь царит полумрак. Помещение походило на обычную торговую палатку, с развешенной по центру старомодной одеждой. Вдоль стен стояли полки, надписи на которых можно было читать до утра.

«Чешуйки индийского тупоноса», «Самосшивающие иглы», «Бархатцы с Синей горы»...

– Ев, сюда! – послышался голос Валеры, а сам он отыскался у заставленного коробками стеллажа.

«Костюмы для домовых» – гласила витиеватая надпись. Ячейки стеллажа были разбиты по видам: домовые северных широт, домовые смешанных лесов, таежные домовые...

– Интересно, какой в этом смысл, если домовой сидит дома? – шепотом уточнила Лика и потянулась было к ближайшей коробке, но передумала.

– Да с чего бы ему сидеть? – прошептал Валера. – Они же из дома выходят и за хозяйством следят.

– Вам помочь, молодые люди? – раздался веселый голос за их спинами.

Обернувшись, Ева увидела девушку, которая выглядела немногим старше них.

– Нам нужно одеть домового.

– Отличненько. А домовой у нас где жить планирует?

– Здесь. В смысле, в Подмосковье, – отрапортовала Ева.

– Прелестненько. А размер у него какой?

– А они разные бывают? – удивилась Лика.

– Ну конечно! Как и у людей, как и у любых волшебных существ. «М» – это малый размер. На рост от тридцати пяти до пятидесяти пяти сантиметров. «С» – средний. От пятидесяти пяти до семидесяти. «Б» – большой, до метра.

– Наш «С». Вроде бы, – неуверенно заметила Ева. – Или меньше...

– Советую взять средний. Если что, обрежете. Только обрезать нужно ножницами для волшебного шитья, иначе самосшивающая игла ткань не возьмет. Придется руками. А вы, я вижу, с шитьем не на «ты». Эх, молодежь!

– Молодежь? – приподняла брови Лика.

– Спасибо большое! – поспешил вставить Валера и стиснул Лике локоть. – Ев, выбирай!

– Еще советы нужны или сами все знаете? – Продавщица явно забавлялась Валериными попытками сгладить ситуацию и Ликиными стараниями не задымиться от возмущения.

– Мы сами, спасибо! – ответила Ева и взяла первую попавшуюся коробку.

Продавщица едва слышно фыркнула и удалилась.

– Это чё было? – Лика выдернула локоть из Валериной хватки.

– Судя по тому, что она молодо выглядит, но общается с нами как с детьми, это, скорее всего, Старшая, – округлив глаза, прошептал Валера.

Девочки переглянулись, и Лика приподняла бровь:

– Голосов, сделай скидку на образование.

– Ну нам же про это даже в школе расска... – начал было Валера, но, заметив Ликин взгляд, поспешно пояснил: – Это волшебницы начала прошлого века. Тогда еще и РАВ функционировало вовсю, и учили их по-другому.

– Это сколько же ей лет? – обалдело спросила Ева, глядя на стеллаж, за которым скрылась продавщица.

– Ну я-то откуда знаю? – развел руками Валера. – Лет сто, наверное. Плюс-минус. Ну что, выбрала?

– Так, подожди. – Лика преградила дорогу Валере, который собирался просто уйти с покупкой, явно не находя нужным обсуждать тему возраста продавщицы. – Ты не можешь вот так вбросить нам информацию о том, что столетняя бабка не отличается от нас по виду, и просто уйти.

– Могу, конечно, – развеселился Валера и, выхватив у Евы коробку, попытался убежать в сторону кассы.

Но со спортивной формой дела у него обстояли не очень, поэтому Ева со смехом наблюдала за тем, как Лика нагнала друга в два прыжка и вырвала покупку из его рук.

– Стоять. Мы еще не закончили.

Продавщица выросла перед ними как из-под земли. А может, так и было. Кто их разберет, этих волшебниц?

– Для кого у входа написано «Вести себя сообразно»? – спросила она таким тоном, что Ева легко поверила, что ей сто лет.

Небось она застала время, когда и телесные наказания в школах применяли.

– Извините, – хором ответили все трое.

Взгляд продавщицы смягчился.

– Мне не сто, милая, – улыбнулась она Лике, а потом, неожиданно подмигнув, добавила: – Мне сто тринадцать.

– Обалдеть! – Лика невежливо уронила челюсть. – Вы серьезно?

В ответ продавщица звонко рассмеялась.

– Ну конечно серьезно. А что тебя так удивляет?

– Вы на столько не выглядите, – честно призналась Ева.

– Потому что не хочу. У людей, знаете ли, вопросы возникают.

– А вы какие-то омолаживающие отвары пьете? – спросила Лика, на что продавщица снова рассмеялась.

– Я волшебница, детка. И все в моей голове. Раз уж вы сюда пришли, значит, не из тех, кто пытается сделать вид, что волшебства не существует, верно?

– Не из тех, – подтвердил Валера.

– А раз вы интересуетесь волшебством, то должны знать, что все в вашей голове. И в первую очередь преграды и ограничения.

Подобное говорил Еве Глеб в подземном царстве, когда учил ее летать.

– То есть любой волшебник может выглядеть так, как захочет? – не поверила Лика.

– В целом да. – Продавщица забрала из ее рук коробку и понесла к кассе. Друзья потянулись за ней. – Но для этого нужно поддерживать свой волшебный потенциал. Так что иногда приходится ехать подпитываться в места силы.

– В горы? – уточнил Валера.

– А я тебя, кажется, знаю. Ты внук Арины Венедиктовны, так?

Валера кивнул. Выглядел он при этом немного обеспокоенным. Ева тоже прикинула, не грозит ли этот визит их тайне, и решила, что ничего предосудительного они не делают. Мало ли, откуда взялся домовой? Впрочем, это натолкнуло ее на мысль, что хорошо бы попросить домового никому не говорить, откуда они его забрали. Если волшебные существа, конечно, идут на сговор с людьми.

– Нас осталось не так много, тех, кто верен волшебству и использует его в повседневной жизни, поэтому, конечно, мы все друг друга знаем, – улыбнулась Валере девушка. Женщиной ее язык не поворачивался назвать.

– Можно уже оплачивать, да? – встряла Ева, которой не терпелось обсудить эту встречу с друзьями в спокойной обстановке.

– Да. Только карты у нас здесь не работают, сами понимаете.

– Конечно. Мы подготовились. – Ева вытащила из кармана наличные. – И еще, будьте добры, волшебные ножницы и волшебную иглу.

– Молодежь, – возвела глаза к потолку продавщица и сняла искомое с расположенных за кассой полочек.

– А как вы относитесь к исчезновению волшебства? – неожиданно спросила Лика, когда забравшая сдачу Ева уже направилась к выходу.

– Так же, как и Арина Венедиктовна, – ответила продавщица. – Оно должно быть уделом избранных.

Ева удивленно покосилась на Валеру. О том, что мнение его бабушки странным образом совпадает с целями Кощея, они прежде не говорили.

– Спасибо, – задумчиво кивнула Лика.

Они вразнобой попрощались с волшебницей и, выйдя на крыльцо, остановились, словно не знали, в какую сторону двигаться, хотя автобусная остановка, от которой можно было доехать до метро, находилась буквально в десяти метрах от «Волшебной иглы».

– Не хочешь ничего сказать? – обратилась к Валере Лика.

И хотя тон у нее был нейтральным, Валера страдальчески поморщился и обреченно произнес:

– Пойдемте где-нибудь посидим.

К счастью, недалеко пестрел разноцветными названиями магазинов большой торговый центр.

– Бабуля против возвращения волшебства в том виде, в котором оно было до того, как Кощей, ну... – Валера понизил голос и склонился над столиком, как будто кто-то мог их подслушать на шумном, забитом до отказа фудкорте.

– Но разве мы не хотим вернуть волшебство в наш мир? – растерянно спросила Ева, отодвигая нетронутый блин с начинкой.

Валерино молчание стало красноречивым ответом. Ева в тревоге посмотрела на Лику. Та была занята нарезанием своего блина на мелкие кусочки. Закончив с этим занятием, Лика принялась размазывать по тарелке клубничное варенье, пока все в нем не утопила.

– Лик, – не выдержала Ева.

– Я хочу вернуть Никиту, – серьезно ответила подруга, поднимая взгляд. – Мне от волшебства здесь ни холодно ни жарко. Я планировала избавиться от дара. Не получилось – ну ок. Просто доучусь в школе и...

– И что?.. – Ева сложила руки на груди в ожидании ответа.

– Пока не знаю, – резко ответила Лика. – Я вообще, может, там останусь.

– Ты сдурела? – уточнила Ева, понимая, что обозначает Лика словом «там».

– Слушай, у нас пока есть дела поважнее, чем думать о том, что будет через два года. Вон домовой у тебя в обносках. – Лика махнула вилкой в сторону стоявшего на свободном стуле пакета из «Волшебной иглы».

Варенье с ее вилки плюхнулось в тарелку Валеры, добавив его мясному блину красок и наверняка вкуса. Валера успокаивающим жестом предвосхитил Ликины извинения и соскреб варенье с куска бекона.

Ева наблюдала за этой привычной дружеской возней и чувствовала, что радость, пузырившаяся в ней в предвкушении общих приключений, утихает, а на ее место приходит обида. Она-то думала, что они все спасают волшебство.

– Ев, не расстраивайся. Нам правда сначала нужно с Никитой что-то решить, с жар-птицей... – слово «жар» Валера промямлил так, что его было не разобрать. – А потом уже об остальном думать.

– Но ты ведь волшебник, Валер.

– Я знаю, – кивнул тот. – Именно поэтому я на стороне здравого смысла. Волшебство слишком опасно для того, чтобы относиться к нему легкомысленно.

– То есть я, по-твоему, дура, которая...

– Нет, ты что! – Валера встрепенулся так, что столкнул локтем со стола бутылку со своим морсом, и только Ликина реакция спасла его от необходимости лезть за напитком под соседний столик. – Ты просто немного наивно на все это смотришь и... очарована... ну... Кощеем.

Последние слова Валера произнес шепотом и ощутимо вздрогнул, когда Лика врезала ему под столом по ноге.

– Понятно, – протянула Ева. – Ладно. Мне еще одежду шить. Увидимся.

– Ев, подожди. – Валера вскочил вслед за ней.

– Валер, я правда тороплюсь.

– Ты даже не поела, – расстроенно произнес он.

– Аппетит пропал.

Дома Ева загрузила на ноутбуке страничку о Кощее. Почему-то она часто так делала, хотя ни информация, ни фото действительности не соответствовали. Глядя на изможденного тощего человека на представленной гравюре, Ева очень жалела, что в Тридевятом царстве не работает электроника. Ей бы хотелось иметь фото Кощея. И Никиты. Несмотря на вновь открывшиеся факты, она скучала по их разговорам. Потому что в этих разговорах перед ней ставили такие вопросы, ответы на которые очень помогали ей понять саму себя.

– Может, Валерка прав? Может, я наивная дура? – спросила Ева у экрана ноутбука.

– Ты мне что-то говоришь? – Мама заглянула в приоткрытую дверь.

– Нет. Сама с собой. Собираюсь одежду шить. – Ева захлопнула ноут и переложила на колени пакет из «Волшебной иглы». – Вот.

Мама присела рядом и достала из пакета волшебные ножницы, волшебную иглу, а следом коробку с выкройками.

– О, ножницы потом дома оставишь? В школе они тебе все равно не пригодятся, а мои как раз работать перестали.

– А нас сегодня в магазине обслуживала женщина, которой сто тринадцать лет, представляешь? А выглядела она чуть старше нас, – поделилась Ева.

Мама открыла коробку и достала из нее кусочки ткани, потом пересела с кровати на пол и разложила их перед собой.

– Свет верхний включи, – попросила она, и Ева сходила к выключателю. Комнату залил яркий свет. – Да, их осталось немного, модниц из прошлого века.

– Почему модниц? – Ева присела рядом и взяла в руки инструкцию для шитья.

– Потому что они все свое волшебство используют, чтобы молодиться. Многие потом бросают, а вот единицы – упорные.

– А ты бы тоже так могла?

– А ты считаешь, я плохо выгляжу? – спросила мама немного обиженно.

– Нет конечно. Ты что? – искренне ответила Ева. – Просто мне кажется – это же такой прорыв в медицине был бы.

– Евочка, ну какой прорыв? – развеселилась мама. – Поддерживать можно только свой внешний вид. Никакое волшебство в лекарство не добавишь.

– А если лун... – Ева запнулась, и ее спина мгновенно взмокла от осознания того, что она чуть не проговорилась. Вот был бы номер, если бы она прямо сейчас забыла себя.

– Что случилось? – заволновалась мама.

– Ничего. Просто... наверняка же можно было что-то придумать.

– Да пытались много раз, но ничего не получилось. Поэтому и ставят себе уколы красоты.

– Но можно же свое волшебство использовать. – Ева стащила с себя свитер, потому что сердце все еще колотилось и от страха стало жарко.

– Это на всю жизнь попадать в кабалу к Хозяйке Медной горы. Того не стоит. – Мама покачала головой.

– Почему не стоит?

– Пополнить силы они могут только в волшебных горах. Это нужно на поклон ходить. А волшебные существа ничего просто так не делают. Что-то взамен берут. Вот и нет у этих вечных модниц и красавиц ни детей, ни семьи, ни даже кошки. Бегут от них все. Тяжело рядом с волшебством.

Ева не стала спорить, потому что мама не была способна посмотреть на волшебство под другим углом. Вместо этого она спросила:

– А ты ее видела? Хозяйку?

– Откуда? Нет конечно. Ее кроме Хранительницы никто не видел.

Ева подумала о том, что Валерина бабушка является Хранительницей еще и потому, что хранит слишком много секретов, и вдруг вспомнила о кольце.

– Слушай, я случайно кольцо сегодня нашла волшебное.

Она вскочила на ноги и бросилась в прихожую к пуховику, но успела лишь запустить руку в карман, как мама, появившаяся невесть откуда, перехватила ее запястье и больно сжала.

– Не смей трогать! – воскликнула она. – Ты с ума сошла волшебные предметы подбирать? Ева, это не шутки. Яша!

Перепуганный папа выскочил из кухни с лопаткой, к которой прилипли кусочки жареной картошки.

– Нужно достать кольцо. Ева откуда-то притащила.

– Да не притаскивала я! – закричала Ева, наконец сообразив, что мама решила, будто она нашла кольцо на улице. – Я дома у нас взяла.

После того как она достала кольцо, все наконец выдохнули.

Военный совет переместился на кухню, где продолживший жарить картошку папа объяснил, что брал кольцо с собой, чтобы проверить, работает ли подзарядка в полном объеме, потому что его клеймо разряжается с каждым разом все быстрее.

– Вот только толку от него тебе все равно не будет, – заметил папа. – Я ненадолго стал прозрачным, даже не до конца истаял, и то только потому, что попробовал его действие, едва сойдя с волшебной тропы.

– А почему? – осторожно спросила Ева, глядя на кольцо, лежавшее в центре кухонного стола.

– Потому что рядом с волшебным объектом ты немного подпитываешься волшебством.

– А если сильно подпитаться, то станешь невидимым? – прошептала Ева, убирая руки на колени, чтобы ненароком не коснуться кольца и не исчезнуть.

– Теоретически да. Но на практике подпитаться волшебством так, чтобы заработал артефакт с истекшим сроком службы... – Папа поднял с плиты сковородку и принялся подбрасывать на ней аппетитно пахнувший картофель. – Даже не знаю, сколько в горах нужно пробыть. Пожить там, наверное, да, Людочка?

Мама, ничего не ответив, принялась накрывать на стол. Ева так же молча к ней присоединилась. Поели они тоже в молчании. Папа унесся мыслями в неизведанные дали, а мама с Евой то и дело смотрели на кольцо, так и лежавшее между корзинкой с хлебом и блюдом с нарезанными дольками помидорами.

После ужина Ева спряталась у себя в комнате с твердым намерением сшить домовому одежду, потому что завтра вечером ей предстояло вернуться в школу, а оставлять беднягу одетым в лохмотья еще на неделю не хотелось. Волшебными иглами она умела пользоваться с детства. Как бы ни сторонилась мама волшебства, вот такими бытовыми помощниками она не гнушалась. Наверное, потому, что это волшебство было ненастоящим.

Пока Ева шила, из ее головы не выходило кольцо, которое не должно было сработать, но совершенно точно сделало ее полностью невидимой. И не на мгновение, а до тех пор, пока она его не сняла. А еще где-то фоном шло горькое, уже подзабытое чувство обиды. Только раньше Ева злилась на бестолковую Золотареву и ее подпевал, а теперь обижалась на людей, которые стали ей друзьями. Оказывается, никто из них не поддерживал ее в наивном стремлении вернуть волшебство в наш мир. Возможно, они были правы, учитывая то, что Ева узнала от мамы о Кощее. Но расставаться с мечтой было больно, а чувствовать себя покинутой друзьями еще больнее.

Глава 5. Домовой и более важные вещи

Утром Ева проснулась в плохом настроении, потому что всю ночь ей снилась какая-то муть: погони и волшебные шары, похожие на те, что были в подземелье у Вия. И она опять была одна, потому что друзья ее бросили.

Ева наскоро позавтракала, уложила в пакет сшитую для домового одежду и волшебные ножницы с волшебной иглой на случай, если придется что-то подрезать на месте. Тут же в пакетике лежали лапти, с которыми помог папа, хоть мама и ворчала, что Ева должна все сделать сама. Благо плести лапти целиком не пришлось. В наборе с одеждой шли заготовки, которые нужно было лишь соединить друг с другом.

Когда Ева уже обувалась, мама неожиданно тоже натянула зимнее пальто, а на недоуменный взгляд дочери пояснила:

– Дачу проведаю заодно. Ну и на домового твоего посмотрю. Я все равно сегодня выходная.

После этого заявления Ева испытала двойственные чувства. С одной стороны, она радовалась, что не придется ехать одной, а с другой – нервничала, что домовой может сболтнуть лишнего. Хоть Глеб и уверял, что можно сказать, мол, я не могу нарушать клятву, на деле Ева не представляла, как сказать подобное маме.

Они были на полпути к метро, когда в общий чат пришло сообщение.

Ева несколько секунд хлопала глазами, не решаясь поверить. Особенно когда почти сразу появилась системная надпись о том, что Лика и Валера печатают.

Как будто и не было вчерашней ссоры. Вот только она ведь была.

Ребята ничего не ответили, и она спрятала телефон в карман. Все-таки призрак вчерашней ссоры все еще над ними висел.

На станции у терминалов с билетами Ева резко остановилась, потому что увидела Женьку, что-то буднично листавшего в телефоне. С одной стороны, она ему обрадовалась, с другой – отсутствие Лики и Валеры было показательным.

– Это Женя? – спросила мама, и не успела Ева ответить, как Жаров вскинул голову, заметил их и пошел навстречу.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он и забрал из Евиной руки пакет с вещами для домового.

Мама за этим проследила, и Ева почувствовала, как щеки заливает краской.

Она же написала в чате, что будет с мамой. Написала же?

– Ты едешь с нами? – нейтральным тоном спросила мама у Жарова, и тот невозмутимо кивнул.

В электричке Ева села рядом с мамой, а Женька устроился напротив них. Он поставил пакет на колени и теперь задумчиво по нему постукивал. Ева смотрела на его руки, и ее то и дело бросало то в жар, то в холод. Что вообще происходит?

Разом забыв о ссоре, она отбила Лике паническое сообщение: «Женька поехал со мной!!!»

И с мамой.

Лика в ответ прислала огненный смайлик и больше ничего не добавила, чем окончательно поставила Еву в тупик.

От станции они шли в молчании. Лишь мама изредка говорила что-то вроде: «Хорошо хоть дорогу расчистили» и «Интересно, попадем ли мы в дом после таких снегопадов?»

Домовой, конечно же, не потрудился расчистить снег во дворе. Да и с чего бы ему это делать? Поэтому мама сходила за лопатой к соседу – тому самому, который нажаловался на то, что их домовой ходит в обносках, – и Женька довольно быстро проделал в сугробе проход от ворот до крыльца.

– Какой полезный мальчик, – вполголоса пошутила мама, когда Жаров расчистил крыльцо и воткнул лопату в снег.

На это Ева ничего не сказала, потому что уже готова была задымиться от смущения.

Мама отперла замок и первой вошла в дом. Ева с несчастным видом посмотрела на раскрасневшегося Женьку и спросила:

– А почему Лика с Валеркой не приехали?

– Лопата все равно одна, – туманно ответил Жаров и кивнул на дверь.

Пришлось зайти вслед за мамой.

В домике было холодно, и мама, обметя с сапог снег, принялась хлопотать у печи. Печь у них была настоящая, хотя при желании можно было бы провести газ и отапливаться батареями. Многие соседи, кстати, так и сделали. Но не Евин папа.

Спустя несколько минут в печи весело затрещал огонь. В доме все еще было холодно, но Ева вслед за мамой сняла пуховик и, подхватив стоявший в углу веник, начала подметать пол и снимать паутину в углах. Она понятия не имела, зачем это делает. Просто вся ситуация выглядела жутко неловкой, и хотелось хоть чем-то заняться.

Мама тем временем достала прихваченные из дома молоко и хлеб. Ева помнила, что домового пригласила она, поэтому убрала веник, разломила краюху хлеба на несколько кусочков и, положив их на блюдце, полила молоком.

Однако ни через пять минут, ни через десять домовой не появился.

Все то время, пока они ждали, Ева с Женькой переглядывались, и по лицу Жарова было видно, что думают они об одном и том же: стоит Еве просто позвать домового, он как волшебное существо не сможет не явиться.

– Может, мы подождем снаружи? – наконец подал голос Женька, обращаясь к Евиной маме. – Вдруг он... боится?

– Пойдем, – неожиданно согласилась та.

Стоило Еве остаться одной, как она прошептала:

– Домовой, явись!

Тут же на печке раздался шорох, и на полу через миг появился домовой. При взгляде на его обноски в только-только начавшем прогреваться доме Еве стало нестерпимо стыдно. Что ж она за человек такой, что даже не подумала о нем? А если бы не Лика, то бедняга вообще до сих пор скитался бы в Междумирье.

– Зачем звала, человечек?

Он больше не выглядел грязным и косматым. От этого лохмотья смотрелись особенно ужасно.

– Я принесла одежду.

Ева торопливо достала из пакета коробку и принялась вынимать из нее обновки. Домовой смотрел на это молча, и с каждой секундой Еве становилось все неуютнее. Теперь уже казалось, что стоило подольше побыть в магазине и выбрать лучший набор. Или вообще сначала спросить домового, чего бы хотелось ему самому.

– Вот. Я не знаю, насколько это хорошо, – она разложила вещи на стуле и торопливо достала из пакета лапти, – и подойдет ли это, но...

– Благодарствую, человечек, – перебил ее домовой и вдруг низко поклонился, а потом осторожно взял из ее рук лапти. – Теперь я настоящий домовой и у меня есть настоящий дом.

У Евы защипало в носу. Жалко, что Лики здесь не было. Ей бы это понравилось.

Домовой с достоинством взял одежду и скрылся в соседней комнате. Ева облегченно выдохнула и протянула руки к печи. От волнения ее бил озноб.

– Если что-то не подойдет, можно будет прямо тут переделать, – сказала она в закрытую дверь, и тут домовой вышел.

– Как хорошо сидит! – воскликнула Ева, когда волшебное существо степенно прошагало от одной двери до другой.

– Уважила так уважила, – довольно произнес домовой. – Теперь и дом не посрамлю.

Ева пристыженно на него посмотрела.

– Простите, что так долго.

Оправданий у нее не было, поэтому она просто попросила прощения от души.

– Вижу, еще сказать что-то хочешь, – понизил голос домовой, подходя ближе.

– Хочу, – призналась Ева. – Сюда приехала моя мама. Она там.

– Видел.

– Не рассказывайте ей, пожалуйста, где мы вас нашли. Я не могу рассказать ей о Тридевятом царстве, потому что дала клятву, а она будет расспрашивать.

– Так что ж она, неужто не понимает, что слово свое крепко держать надобно, коль уж дал?

– Ну просто это... мама, – беспомощно развела руками Ева.

– Не скажу ей ничего. Вообще не покажусь. Только вот что, человечек, я от тебя добро видел и тебе службу сослужу. Не ходи больше в Тридевятое царство. Дурные дела творятся в волшебных мирах. До беды недалеко.

Домовой замолчал и опасливо огляделся.

– Какие дела? – поторопила его Ева и покосилась на дверь, надеясь, что мама с Женькой не вздумают вернуться прямо сейчас.

– Царь Кощей, говорят, пропал. Смута скоро наступит. Лунный свет иссякает. Только в горах пока и остался. Да и там неладное творится: твари из других миров лезут. Раньше-то, до того как Кощей Предел возвел, лунный свет сюда сильнее тек. Попривычней к нему все были, приспособились. А теперь, если он сюда хлынет, не совладают тут с ним. Он ведь не один придет. Тьма за ним потянется.

Все то время, пока домовой говорил, Ева в волнении наматывала на палец нитку, которую сняла с его рубашки.

– Идут, – вдруг насторожившись, прошептал он. – Помни мои слова, человечек, а о доме не думай больше: под присмотром он теперь. Мое слово.

Дверь скрипнула, и Ева, вздрогнув, повернулась. Появившаяся на пороге мама оглядела распотрошенную упаковку и спросила:

– Показался тебе?

– Ага, – кивнула Ева, сообразив, что домовой исчез. Будто растаял.

– Надо же. Хозяйкой тебя признал.

Мама вошла в комнату. Выглядела она немного взволнованной, а показавшийся следом Женька озадаченно хмурился. Стоило Еве встретиться с ним взглядом, как он попытался что-то изобразить лицом.

Мама тем временем сунула руку в карман пальто и, вытащив злосчастное кольцо, неожиданно произнесла:

– Доченька, надень.

– Зачем? – нервно улыбнувшись, попятилась Ева.

– Мне просто интересно.

Жаров за маминой спиной снова скорчил какую-то мину. Ева опустила взгляд на свою левую руку. Нитка от рубашки домового так и осталась на ее пальце. Она была бежевой и в неровном свете, исходившем от растопленной печки, казалась почти незаметной.

– Давай. – Ева взяла кольцо в правую руку и осторожно надела его поверх нитки, надеясь, что мама не захочет подойти ближе и посмотреть.

Мама вправду не захотела. На ее лице проступило такое облегчение, что Еве немедленно стало стыдно за обман.

На обратном пути в электричке мама неожиданно села на другой ряд. Женька, намеревавшийся снова устроиться напротив Евы, в последний момент передумал и занял место рядом с ней.

Мама, казалось, не обращала на них внимания, но Еве все равно было неловко. Женька молча ковырялся в телефоне, а она все не могла уложить в голове рассказанное домовым и то, что Жаров в принципе зачем-то поехал с ней на дачу. Хотя вчера с ними в магазин не ездил. И никак эти перемены не объяснил. Еву угнетало это едва ли не больше новостей о Тридевятом царстве. Ну ладно, не больше – одинаково.

Она достала телефон и написала Женьке в личку:

В их личной переписке почти не было сообщений. Буквально пара ссылок на треки, которые они друг другу кидали. Не то что с Валеркой или Ликой. С Женькой все казалось каким-то более сложным, что ли. Более значимым.

Жаров рядом с ней вынырнул из задумчивости и открыл чат. Не глядя на Еву, он написал:

Женька опустил телефон и повернулся к Еве. Та подняла взгляд. Они смотрели друг на друга так долго, что наверняка уже должны были доехать до Москвы. Ева чувствовала, что краснеет, но отвернуться почему-то не могла. Это как с книгой из библиотеки Кощея, которую невозможно было отложить. Вот и отвести взгляд от Жарова вдруг тоже оказалось невозможно.

Их телефоны одновременно пиликнули, и Ева облегченно выдохнула.

Валера решил уточнить, во сколько они планируют приехать в школу. Ева снова открыла их с Женей чат.

Женька так долго читал эти несколько слов, что Ева перестала пялиться в телефон и посмотрела на него. Медленно, будто нехотя, он повернулся к ней и сказал:

– Я не хочу ссориться.

Ева кивнула в ответ. Если вчера она вспылила и ушла, то сейчас ей тоже не хотелось ссориться. Тем более с Женькой. В конце концов, у них действительно есть дела поважнее, чем гипотетическое возвращение волшебства.

К ее удивлению, Женя отправился их провожать. Мама даже поинтересовалась, не нужно ли ему собираться в школу, а еще настойчиво заметила, что в этой самой школе они уже через несколько часов увидятся. Жаров неопределенно пожал плечами и все равно пошел вместе с ними. До самой квартиры.

Мама посмотрела многозначительно, но ничего говорить не стала. Только напомнила Еве, что ей еще тоже собираться. Еве было неловко за маму, неловко за Женьку. Какой-то день сегодня выдался на редкость странный.

Стоило маме скрыться в квартире, как Жаров молча спустился на один лестничный пролет, и мало что понимающая Ева пошла за ним.

Некоторое время они просто разглядывали друг друга, как в поезде, а потом он сказал:

– Прости за то, что наговорил. Я просто... чувствую вину перед Матвеем.

– Я понимаю, – торопливо пробормотала Ева. – И понимаю, что никак не могу доказать свои слова, но я правда...

– Я знаю! – перебил Женька. – Умом я это понимаю. Но мне нужно с ним поговорить. И я хочу, чтобы ты знала: я, конечно, хочу спасти Никиту. – Когда Ева нервно усмехнулась, он бросил на нее сердитый взгляд: – Да, он мне не особо нравится, но это не значит, что он должен вечность валяться в гробу, как Спящая красавица. Старший брат у него еще хуже, так что, если уж выбирать... В общем, мы его, конечно, вытащим, но больше всего я хочу поговорить с Матвеем.

Ева длинно выдохнула, глядя в окно на предвечернее небо. Она не представляла, как он собирается поговорить с Матвеем, который служит Вию, в то время как они будут пытаться умыкнуть Никиту из-под носа этого самого Вия. Что бы ни говорил Женька о том, что умом он все понимает, Ева видела: он не верит в предательство дяди. А значит, Матвею Семеновичу будет очень легко его обмануть. А это подставит их всех.

Словно прочитав ее мысли, Женька неожиданно коснулся ее руки, а когда она повернулась к нему, очень серьезно сказал:

– Валерка с Ликой не в курсе. Не говори им, пожалуйста. Я вас не подставлю. Обещаю.

– Но как, Жень? – Ева сжала его пальцы.

Он шел по улице без перчаток, и теперь его рука была очень холодной. Почти такой же холодной, как тогда в погребе Бабы-яги.

– Я что-нибудь придумаю. В конце концов, просто выйдете из подземного царства без меня.

– Нет! – покачала головой Ева. – Ты же знаешь, что без тебя никто не уйдет.

– Да я не собираюсь оставаться там насовсем. Я что-нибудь обязательно придумаю. Ты мне доверяешь?

– Доверяю, но...

По его взгляду Ева поняла, что добавить «но» было плохой идеей.

– Я тебе доверяю! – с нажимом произнесла она и сильнее сжала его руку. – Безоговорочно. Я просто за тебя волнуюсь.

Женька смотрел в ее глаза, и в его взгляде будто закручивалась буря. Метель. Ураган.

Ева хотела добавить, что она правда переживает, чтобы он не успел себе что-нибудь надумать, но он вдруг резко подался вперед и... поцеловал ее. По-настоящему. Прямо в губы. Ева с перепугу сжала его руку, отстраненно отмечая, что его пальцы успели согреться в ее ладони. Потом сообразила, что она вообще-то не умеет целоваться и ни о чем таком не думала даже. Ну то есть думала, но не так. Не по-настоящему.

Ее бросило в жар, затем в холод. Она зажмурилась изо всех сил, и тут все неожиданно закончилось.

Ева распахнула глаза и встретилась с совершенно обалдевшим взглядом Жарова. Кажется, он испугался не меньше нее. Это немного обнадеживало.

– Эм... – протянула она, не представляя, что можно сказать, потому что в голове вертелось только «Ты совсем дурак?».

Женька молчал и смотрел так, что ей хотелось провалиться сквозь пол, а еще лучше сразу через все этажи и спрятаться там где-нибудь, чтобы ближайшие сто лет ее никто не видел.

– Прости, – пробормотал наконец Жаров и, поспешно высвободив свои пальцы из ее руки, побежал вниз по лестнице.

Кажется, ему тоже хотелось провалиться, но он не стал ждать чуда, а решил совершить его сам.

Домой Ева зашла немножко оглушенной. Сняла пуховик, только с третьего раза сумела закинуть шарф на полку в шкафу и едва не ушла в комнату прямо в ботинках.

– Ева, иди есть! – крикнула из кухни мама.

– Иду, – отозвалась Ева, и собственный голос показался ей немного чужим.

Однако вместо кухни она отправилась в свою комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Перед мысленным взором стояло Женькино лицо, испуганное и такое, как будто случилось что-то очень-очень важное. Ева закрыла лицо руками и почувствовала, что улыбается. Угораздило же ее связаться именно с Жаровым, который... который...

– Ева!

– Иду! – крикнула она и вдруг рассмеялась непонятно отчего.

Достав из кармана телефон, она открыла их с Женькой чат. Хотела написать что-нибудь, но так и не придумала, что именно. В памяти вдруг всплыла его фраза про то, что он собирается остаться в подземном царстве для разговора с Матвеем.

– Сейчас тебе. Размечтался, – сказала Ева чату, и тут мама снова позвала ее ужинать, и, судя по маминому голосу, лучше было поспешить.

За ужином папа рассказал, что ему предложили отгулять часть отпуска не летом, а сейчас, потому что на работе начались проблемы с производством артефактов. И все из-за того, что никак не удавалось выйти на привычный уровень волшебного потенциала. Он выходил то ниже, то выше. Причем во втором случае расходовался быстрее, что совсем уже не лезло ни в какие ворота. Пока лучшие умы ломали над этим голову, специалистам среднего звена предложили уйти в отпуска.

– Ну и зачем нам твой отпуск зимой, Яш? – в сердцах воскликнула мама.

После поездки на дачу она пребывала в скверном расположении духа, и Ева нутром чуяла, что дело в Женьке. Стоило ей подумать о Жарове, как щеки залило румянцем.

– Можно на дачу будет поехать. Я могу взять дни ближе к новогодним праздникам, – примирительно произнес папа.

– Может, ты все-таки перепрофилируешься? – Мама сбавила тон и последнее слово произнесла просительно.

– Ну Люда! – Папа отодвинул тарелку. – Ну мы же уже сто раз об этом говорили. Я не могу заниматься ничем другим. И нет, не потому что считаю свою работу призванием. Просто... просто... это же волшебство.

– Ты можешь оставить его в качестве хобби. Тебе же никто не запрещает возиться со всем этим барахлом в свободное время. Но ты ведь инженер.

– Да, инженер-конструктор со специализацией по реставрации волшебных артефактов. Диплом показать? – Папа тоже начал сердиться.

– Я его видела. Спасибо, – холодно ответила мама. – Вот только ты скоро останешься совсем без работы. У нас огромный выбор допобразования на базе основной специальности. Просто переучись на обычного инженера. Основные принципы те же.

– Люда, я – классный инженер-волшебник – после переучивания стану посредственным инженером-общественником. Мало того что придется все начинать сначала, так кому я еще буду нужен с такой квалификацией?

– Смею напомнить, что я переучилась. И преспокойно работаю общественником, а не волшебником. Ты просто не хочешь!

– Ты сделала это больше десяти лет назад! Тогда все было по-другому!

– Мам! Пап! Не ссорьтесь, пожалуйста. Наверняка все проблемы с волшебством временные и...

– Ну ты-то откуда можешь знать? – перебила мама. – И кстати, о волшебстве... Яша, представляешь, на Жене Жарове сработали защитные свойства нашего кольца!

– Он стал невидимым? – тут же оживился папа, начисто забыв о ссоре. – А как ты проверила?

– Яша, здесь не радоваться нужно. Ты понимаешь, что это влияние его отца? Тот ведь несколько лет провел в каком-то волшебном месте.

Ева затаила дыхание. Она ни слова не говорила маме, но, видимо, слухи среди волшебников расходились быстро.

– Нет, Люд. Это так не работает. Женя унаследовал персональный волшебный код своего отца. Но они – отдельные люди, и те изменения, которые происходят с одним, никак не влияют на другого. Ну это все равно что я наемся витаминов и буду ждать, что от этого поздоровеет Ева, потому что в ней часть моей ДНК. Ну ты же взрослый человек.

– Тогда как ты объяснишь то, что его волшебный фон повышен?

– Мам, – осторожно произнесла Ева и замолчала, потому что на самом деле сказать ей было нечего, кроме очевидного: Женька тоже провел какое-то время в волшебном месте. Как и она сама.

– Очень просто объясню, – пожал плечами папа. – Значит, у мальчика высокий волшебный потенциал. Врожденный.

Ева поняла, что все это время не дышала, попыталась вдохнуть и закашлялась.

– Ешь спокойно. Никто тебя не гонит, – строго сказала мама, а потом добавила: – Мне кажется, что будет лучше, если ты будешь поменьше общаться с Женей.

От возмущения Ева закашлялась еще сильнее. Страх разоблачения отступил, потому что папа придумал отличное объяснение, до которого она сама ни за что бы не додумалась. И вот теперь Ева готова была воевать за свою дружбу.

– Мама, – прокашлявшись, произнесла она, – у меня впервые в жизни появились друзья. Меня впервые в жизни не дразнят ни за лишний вес, ни за любовь к волшебству. Я человеком себя начала чувствовать!

– Ну тихо, тихо. – Папа примирительно похлопал ее по руке.

– Да не хочу я тихо! – Ева вскочила на ноги и сердито посмотрела на родителей.

– Тебя кто-то дразнил? – обеспокоенно спросила мама.

– Каждый день в прошлой школе. Каждый проклятый день! – со слезами в голосе произнесла Ева.

– Но почему ты никогда не говорила? – расстроилась мама.

– Да потому что... Не знаю. Не хотела волновать. Не думала, что это важно.

– Ева, ты что! – Мама тоже встала и, обойдя стол, обняла ее за плечи. – Как это может быть не важно? Мы же тебя любим.

– Если любите, то не заставляйте меня не общаться с друзьями. Они ведь мои.

– Ты в них уверена? – спросила мама, отклонившись.

«Мне от волшебства здесь ни холодно ни жарко...», «Ты просто немного наивно на все это смотришь...», «Больше всего я хочу поговорить с Матвеем...».

Ева на миг прикрыла глаза, и тут же перед ее мысленным взором предстал Кощей. «Доверяй только своим», – сказал он. Но ведь никто не говорит, что они обязаны думать одинаково и хотеть одного и того же. Они ведь разные люди. Это как с ПВК и ДНК. Но от этого они не перестают быть своими.

– Полностью, – прошептала Ева.

Мама молча покачала головой, а Ева вдруг подумала, что флакон с лунным светом, кажется, стоит забрать в школу. Вдруг мама решит проверить ее комнату?

Глава 6. Слухи, тайны и проклятая неизвестность

– Теоретически есть еще последний рейс на ВД, – заметил сидящий за Ликиным столом Валера.

– Практически тоже, – тут же подхватила Лика.

Как-то так вышло, что они вдвоем последний час пытались убедить Еву в том, что у Жарова еще есть шанс приехать в школу сегодня.

Ева, разумеется, ничего не рассказала про поцелуй. Просто упомянула о том, что Женька ездил с ней к домовому, но, видимо, выглядела она так, что друзья считали своим долгом непременно ее утешить. О вчерашней ссоре не вспоминали, потому что появилась реальная проблема: Жаров просто не приехал в школу.

И если сначала Ева изводила себя мыслями, как на него посмотреть после поцелуя, то теперь была готова лично его придушить. Прямо глядя в его честные глаза. Мог бы хотя бы написать, чтобы она не волновалась.

– Может, его ВД куда-то выбросила? – спросила Ева.

– Тогда он все равно появился бы в списке зарегистрировавшихся пассажиров, – резонно заметил Валера.

– Это если ВД работает нормально. А если она сразу решила не доставлять этот рейс в РАВ, тогда в списке никто из пассажиров может и не появиться, – произнесла Ева, и Валера нахмурился. Кажется, такой вариант не приходил ему в голову.

– Как сложно с волшебством, когда оно меняет правила игры, – вздохнул Валера, подтверждая Евину правоту, и с тревогой посмотрел на платяной шкаф, на верхней полке которого, за сложенными пледами, был спрятан флакон с лунным светом.

– Я схожу все-таки проверю финальный список. – Ева решительно направилась к выходу. Друзья не стали ее останавливать.

Самообновляющийся список исправно отображал длинный перечень учащихся, присутствовавших на территории РАВ: школьников и студентов. Отдельно можно было убедиться в том, что большая часть преподавателей тоже находится в стенах учебного заведения. А вот под заголовком «Пассажиры, зарегистрировавшиеся на РВД с конечным пунктом РАВ» не было ни одной фамилии.

– Женю ищете? – раздался за ее спиной голос Руслана Викторовича.

– Здравствуйте, – произнесла Ева. Вообще-то, она его немного побаивалась, но сейчас было не до того. – Да, он не приехал.

– Пройдемся. – Руслан Викторович оглянулся по сторонам, проверяя, видит ли их кто-нибудь.

Еву разом накрыло подозрительностью, с которой к нему относился Жаров, поэтому, когда учитель свернул в один из коридоров, она пошла следом неохотно. Из этого коридора можно было попасть в тот, что вел в столовую, но Руслан Викторович прошел поворот мимо.

Вскоре он остановился у одной из одинаковых с виду дверей и провел ладонью над висевшим на стене блюдцем, кайма которого тут же засветилась синим. Замок тихо щелкнул, и дверь сама собой распахнулась.

Ева оглядела пустой коридор.

– Входите. Пока нас никто не увидел.

Ева тоже обратила внимание на то, что их пока никто не увидел, но ее этот факт совершенно не обрадовал. И ведь друзья понятия не имеют, где она. А в академии то и дело пропадают люди. Ну... если верить страшилкам студентов.

Руслан Викторович нетерпеливо кашлянул, и она вошла в кабинет.

Помещение тоже оказалось лабораторией, только здесь не было колб и сложных приборов: посреди комнаты висела большая плоская лампа, освещавшая углубление в столе, заполненное темно-бурой жидкостью. На поверхности жидкости то и дело поднимались большие пузыри, чтобы тут же лопнуть с едва слышным шипением.

Проследив за ее взглядом, Руслан Викторович пояснил:

– Это волшебный слепок Васюганского болота. Мы пытаемся научиться выращивать безопасные тропы там, где нужно нам, а не природе.

– Мм, – уважительно протянула Ева, вспомнив, каково это – оказаться в трясине. Спасибо Блуду.

– Жени пару дней не будет, – без всякого перехода заявил Руслан Викторович. – По семейным обстоятельствам.

– Спасибо, что сообщили, – кивнула Ева, и ее сердце принялось колотиться с сумасшедшей скоростью. Вдруг что-то случилось? Или он просто не хочет больше ее видеть...

Руслан Викторович некоторое время ее разглядывал, а потом неожиданно спросил:

– Что вам понадобилось в корпусе артефактов, Ева?

– Мы... нам... – Ну почему она пошла одна? Вот что теперь говорить? – Мы хотели проверить, там ли жар-птица, – сдалась Ева, потому что никогда не умела врать.

– Зачем?

– Я не могу сказать. Простите.

– Из-за клятвы, которую дали в Тридевятом царстве? – неожиданно спросил он, и Еву окатило жаром.

– Откуда вы?..

– Я дружу с Жениным отцом, – доверительно сообщил Руслан Викторович, глядя на нее как на неразумного ребенка.

– Понятно. Ну тогда вы можете спросить у него, зачем нам знать о жар-птице, – промямлила она.

– То есть я правильно понимаю: это Глеб сказал вам залезть в закрытый корпус? – Он приподнял бровь, и Ева сцепила пальцы, чтобы они так не тряслись.

– Нет, – замотала головой она. – Он не знал.

– Ну слава богу, хоть кто-то понимает, что проблемы с Марией Марковной не скрасят ваши учебные будни. Больше туда не ходите. Жар-птица в горах.

– В горах? – эхом откликнулась Ева. – Но почему?

– Потому что так нужно. Дорогу обратно найдете? – Руслан Викторович указал в сторону выхода.

Ева торопливо кивнула, но, дойдя до двери, обернулась и спросила:

– Почему вы нам помогаете?

Преподаватель химии не был волшебным существом и, разумеется, мог ей не отвечать, но он негромко произнес:

– Потому что я хочу узнать правду об исчезновении Глеба, о том, что за ерунда творится на волшебных тропах и почему началось такое резкое снижение волшебного фона.

– Вы хотите вернуть волшебство? – вырвалось у Евы.

Учитель усмехнулся.

– Я посвятил ему всю свою жизнь. Это много, Ева. А еще я совершенно прозаически получаю зарплату за свою работу в РАВ и мне очень не хочется идти устраиваться в обычную школу, где ко мне будут относиться... как вы там говорите... как к фрику?

– Так уже сто лет не говорят, – улыбнулась она.

– Ну смысл вы уловили. Не задерживаю.

Озадаченная Ева кивнула и, выйдя в по-прежнему пустой коридор, побрела в сторону их с Ликой комнаты.

Друзья новостям ожидаемо не обрадовались.

– Если жар-птица правда уже какое-то время в горах, почему мне никто не сказал? – Валера встал с Ликиного стула и принялся расхаживать по комнате.

– А тебе докладывают обо всем, что там происходит? – Голос Лики прозвучал насмешливо.

Она сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки, и вертела в руках блокнот, в котором до этого что-то рисовала.

– Ну обычно мама о таких вещах рассказывает. К тому же жар-птица – это ведь не что-то секретное. Она была в РАВ вполне легально. О ней все знали. А теперь она в горах, но мне не сказали. Выглядит, как будто ее прячут. Почему? – Валера задумчиво потер запястье.

– Ладно, неизвестно, когда Женька появится, поэтому расскажу пока вам, – решилась Ева.

Новости о том, что Кощей пропал, а сюда лезут твари из других миров, да еще может хлынуть лунный свет, с которым, по словам домового, тут не совладают, друзей, как и саму Еву, встревожили. Пока она говорила, Валера стоял посреди комнаты, держа в руках свои очки и близоруко щурясь, а Лика прижимала к себе блокнот так, будто он обладал невиданной ценностью.

– Получается, что горы сейчас – самое волшебное место, – прошептал Валера.

– Вы хотите сказать, что академия теперь не такая уж волшебная? – Лика нахмурилась и оглядела комнату так, будто на стенах отмечался уровень волшебства.

Вечером Ева долго не могла уснуть. Одеяло казалось то слишком теплым, то слишком тяжелым, а без него было холодно. Свет от фонаря под окном едва рассеивал темноту, и ей мерещились монстры в темных углах комнаты. В памяти всплыло, как в подземном мире она создала паровозик из парящих в воздухе шаров с лунным светом, и тот скользил под потолком, пока она не уснула. Ева представила этот паровозик и пожелала, чтобы он появился здесь и сейчас, но у нее ничего не вышло. С этой стороны выставленного Кощеем Предела ее силы были ограничены. Здесь она умела призывать предметы. Не более. Заставить их двигаться Ева не могла. И это она, на которой, как выяснилось, работали артефакты с давно истекшим сроком службы, как кольцо папы. Что же говорить о тех волшебниках, которые ни разу не сталкивались с лунным светом?

По всему выходило, что уровень волшебства с каждым днем действительно становился все меньше.

Но не спалось ей не только от этого. В очередной раз повернувшись с боку на бок, Ева осознала, что беспокойство о волшебстве ни в какое сравнение не идет с беспокойством о Женьке. А еще, как ни гнала она от себя мысли об этом дурацком поцелуе, они возвращались с назойливостью мухи.

Ева вздохнула и снова перевернулась на другой бок.

– Ты чего крутишься? – спросила Лика.

Ее голос на удивление был совершенно не сонным.

– Думаю. Всякое, – уклончиво ответила Ева.

– Да думай уже вслух. Я все равно уснуть не могу.

– А ты почему?

– Тоже думаю. – Лика невесело усмехнулась. – Интересно, тому, кто на пороге Ирия, снятся сны?

Ева медленно выдохнула. Лика почти не говорила о Никите, но нельзя же было всерьез ожидать, что он не занимает ее мысли.

– Не знаю, – призналась Ева. – Но, надеюсь, ему снятся классные сны.

– С девчонками... – нервно усмехнулась Лика, и Ева фыркнула, а потом, набравшись смелости, спросила:

– Лик, а вы с ним целовались?

Некоторое время в комнате стояла тишина, и Ева уже собиралась было извиниться за неуместное любопытство, как Лика наконец ответила:

– Да прям. Дождешься от него, с его правильностью. Я один раз даже сама попыталась, а он просто отпрыгнул, как... как кенгуру, блин.

Ева рассмеялась, потому что в голосе Лики звучала улыбка.

– Сказал, что мы вернемся к этому вопросу, когда я стану постарше. Прикинь? Хотя у них в царстве вообще-то девочки замуж совсем рано выходят. И ничего.

– Так их там нет, – с недоумением заметила Ева.

– Кого нет?

– Девочек.

– Господи, Ев, замок Кощея – это не Тридевятое царство. Мы как-то, пока гуляли, в одну комнату забрели. А она вся портретами уставлена. Оказалось, все сплошь принцессы да царевны.

Ева вспомнила слова Никиты о том, что соседние правители мечтали породниться с Кощеем, а еще что он как сын правителя бывал в разных мирах с ответными визитами. Правда, он тогда признался, что Ивану доставалось больше.

– Красивые принцессы да царевны? – спросила Ева.

– Разные. Красивые тоже были. Очень. Но мне кажется, он, кроме своей Вужалки, у себя там ни с кем и не общался особо.

– Мне он говорил, что у него друзья с этой стороны остались. Он же здесь много лет прожил.

– Нам нужно придумать, как его вытащить.

– Лик, он в прошлый раз сказал, что отец отнял у него лунный свет и запретил сюда проходить. Что, если он насовсем там останется? Даже после того, как мы его вытащим.

На этот раз Лика молчала очень долго. На улице началась метель. Через не занавешенное шторами окно было видно, как крупные белые хлопья бьются в стекло. Ева никогда не любила метель. Теперь наконец стало понятно почему. Волшебная метель едва не забрала ее маму и брата. И новость о том, что ее наслал человек, которого Ева безмерно уважала, которым столько лет грезила, вдруг пошатнула весь четко выстроенный мир, где волшебство должно было служить добру.

– Знаешь, если выбирать между возможностью его видеть и уверенностью в том, что он жив, я выберу второе, – негромко сказала Лика. – Даже если мы больше никогда не увидимся.

Ева не знала, что на это ответить. Это было очень взрослое решение. Такое, на которое она пока, кажется, вообще не была способна. Потому что сейчас она волновалась об отсутствии Женьки, но, признаться, больше переживала за то, как они встретятся, что скажут друг другу. Как же сложно-то! Вот зачем он?

Ева со стоном зарылась лицом в подушку, поэтому не сразу услышала вопрос Лики, а когда до нее дошло, о чем речь, захотелось провалиться сквозь землю, как несколько часов назад в подъезде ее дома.

– А вы с Женькой целовались? – оказывается, спросила Лика.

И как на это можно было ответить, если это было не совсем так, как звучало? Потому что сама она почти ничего не поняла, а Жаров вообще сбежал.

– Е-ев? – протянула Лика, приподнимаясь на локте. – Ты там плачешь, что ли?

– Почти, – выдохнула Ева и села на кровати. – Да. Женька меня поцеловал. Только не говори никому, ладно?

– Хорошо, что ты предупредила, – серьезным тоном произнесла Лика. – А то я как раз собиралась утром перед завтраком объявление в столовой сделать.

Ева простонала и вновь рухнула на подушку.

– Да ладно? Все было так плохо? – спросила Лика, садясь на кровати.

– Не-ет! Да! Не знаю. Я ничего не поняла, а он убежал.

Ева ожидала чего угодно, но только не звонкого смеха с соседней кровати.

– Ну он хотя бы после убежал или прямо в середине процесса? – с трудом переводя дыхание, уточнила Лика.

– До! А это все было в моем кошмарном сне! – с притворной сердитостью пробормотала Ева.

– Да ладно уж. В кошмарном. Жаров офигенский. Полкласса по нему сохнет, а у нее тут сон кошмарный.

– В смысле полкласса? Я думала, только Кристина.

– У Кристины хватает наглости подходить. А так-то, когда Жарова в следующий раз отвечать вызовут, для разнообразия не на него пялься, а по сторонам посмотри.

Ева почувствовала, что краснеет еще сильнее.

– Прекрати! – попросила она.

– Уже, – подозрительно невинным тоном согласилась Лика и улеглась обратно. Ева тоже устроилась поудобнее.

– А как он целуется?

– Ли-ка!

– Ну мне правда интересно. Ну могу, конечно, у Кристины спросить.

– А она откуда знает? – Ева снова села.

– Да она к нему как-то подкатывала в коридоре. Кажется, именно с этой целью.

– А он?

– Не знаю, я ушла, – беспечно заметила Лика.

Видимо, Ева очень красноречиво засопела, потому что подруга рассмеялась и добавила:

– Да шучу я. Он от нее свалил в закат. Видимо, у него хобби такое – от девчонок бегать.

Глава 7. Неволшебная академия волшебства

На следующий день стало понятно, что Ликина фраза «академия теперь не такая уж волшебная» оказалась недалека от истины. На первом этаже главного корпуса рядом со списками присутствующих, расписанием уроков и прочей важной информацией появилось новое объявление:

«Вниманию учащихся старших курсов Академии: практикум по левитированию переносится на следующий семестр. Администрация».

А рядом еще одно:

«Фестиваль волшебных искусств переносится с декабря на май следующего года».

Поначалу ребята не придали этим объявлениям особого значения, поскольку левитировать им было еще рано, а к соревнованию по волшебным искусствам допускались учащиеся старше восемнадцати лет, потому что только к окончанию школы юный волшебник обладал приличным багажом навыков в той или иной области, которыми мог похвастаться.

Очередь к скатерти-самобранке двигалась на редкость медленно, и стоило Лике с Евой дойти до раздаточного столика, как стало понятно, в чем причина. Заказанная каша не появлялась довольно долго. Анна Валерьевна скрашивала ожидание шутками, и жаловаться, в общем-то, было особо не на что, но Ева с Ликой, получив наконец еду, устроились за столиком и встревоженно переглянулись.

– Ерунда какая-то творится, – вполголоса произнесла Лика, размешивая в тарелке овсянку, посыпанную кедровыми орешками и сушеной клюквой.

Ева посмотрела на свой завтрак. Пшенная каша с тыквой выглядела аппетитно и на вкус оказалась такой же, как обычно. Но никогда прежде еду не приходилось ждать так долго. То, что даже аутентичная скатерть-самобранка начала давать сбои, было явно плохим знаком.

Первым уроком шла химия. Через пару минут после начала занятия в класс вошел Руслан Викторович, а за ним влетел запыхавшийся Валера. Наскоро извинившись перед преподавателем, он поспешил на свое место позади Лики и Евы.

Руслан Викторович не любил, когда кто-то входил в класс после него, и частенько оставлял опоздавших за дверью, но Валере неожиданно ничего не сказал.

Ева с Ликой синхронно проследили за тем, как Валерка устраивается за партой, однако он жестом показал, что все расскажет потом. Пришлось довольствоваться этим обещанием.

Руслан Викторович дал проверочную работу, а сам уселся за преподавательский стол и принялся изучать какие-то бумаги. На проверочную вообще-то никто не рассчитывал, но спорить было себе дороже, поэтому пришлось срочно вспоминать пройденное на последних уроках. Неравная борьба с волшебной химией отлично отвлекала от тревожных мыслей. Однако, когда Руслан Викторович, вместо того чтобы волшебством призвать сложенные на краю стола листочки, попросил Кристину собрать их и передать ему, игнорировать проблему стало уже просто невозможно.

Стоило учителю, прихватив стопку работ, выйти из класса, как Ева с Ликой повернулись к Валере. Друг тут же склонился к парте и прошептал:

– Меня вызвала Мария Марковна. А там моя бабуля.

– Упс, – с сочувствием произнесла Лика.

– Что они хотели? – нахмурилась Ева.

– Мария Марковна просила меня подвигать разные предметы.

– А ты? – встревожилась Лика.

– А у меня не получилось. Она бабулю позвала для того, чтобы та проверила, не вру ли я.

– А у тебя реально не получилось или... – шепотом уточнила Ева, и Валера вместо ответа приподнял бровь.

– А бабушка твоя что? – округлила глаза Лика.

– Прикрыла меня. И вот начиная с этого места я вообще уже перестал что-либо понимать. Она ведь очень принципиальная, а я же всего лишь... я.

Валерка выглядел сбитым с толку.

– Ну она же твоя бабушка, – заметила Ева. – Она просто за тебя.

– Нет. Вы ее не знаете. Она всегда за правила!

– А может, это ты ее не знаешь? – улыбнулась Лика, и Валерка растерянно пожал плечами.

– Кстати, ты заметил, что все мероприятия, на которые нужен повышенный уровень волшебства, перенесли на весну? – спросила Ева, переводя тему.

– А потом, скорее всего, отменят, – почти не разжимая губ, произнес Валера и улыбнулся кому-то за их спинами.

Ева обернулась и увидела приближавшуюся Кристину.

– Валер, а где Женя? – спросила Кристина, и Ева подумала, что ее умение призывать предметы наверняка же предполагает умение заставлять предметы исчезнуть. Предметы, людей...

Впрочем, она тут же устыдилась своих мыслей.

– Не знаю. Пока я был в доступе, он ничего не писал, – сказал Валера и поправил очки.

– Понятно. А то я планировала его на днюху пригласить на выходных, – пояснила Кристина, и что-то внутри Евы неприятно сжалось.

– А нас не планировала? – невинно улыбнулась Лика.

Кристина рассмеялась так, будто услышала классную шутку, и отошла от их парты.

Следующим уроком шел русский язык, к счастью не волшебный. Пока все повторяли деепричастные обороты, Валера перекинул на парту девочек аккуратно сложенный листок.

«После обеда за корпусом артефактов», – было написано на нем.

Лика с Евой переглянулись, но не успели и слова сказать, как Валера поднял руку и, дождавшись внимания учительницы, выпалил:

– Вера Дмитриевна, можно мне уйти? Я себя нехорошо чувствую.

– Конечно, Валера, конечно. – Учительница вскочила из-за стола и направилась к нему, будто собиралась лично отвести его к доктору.

– Не волнуйтесь. Я просто полежу. У меня так бывает, – успокаивающе пробубнил Валера, уворачиваясь от ее рук, и поспешил к двери.

И если бы на месте Валеры был кто-то другой, не относившийся к учебе так серьезно, учительница бы непременно заметила, что рюкзак, который он забыл закрыть, оказался пустым. Что было странно для человека, планировавшего оставаться на полный учебный день.

Лика с Евой снова переглянулись и синхронно пожали плечами.

Придя в столовую после уроков, они искренне удивились, потому что столы уже были накрыты типовым обедом. Винегрет, суп-лапша куриный и котлета с картофельным пюре. На общих тарелках лежало два вида хлеба, а рядом стояли кувшины с ягодным морсом.

– Неожиданно, – вздохнула Лика, садясь за свободный стол.

– На самом деле нет, – тоже вздохнула Ева, устраиваясь рядом с подругой.

– Любовь Алексеевна, я не люблю винегрет, – раздался недовольный голос за их спинами.

– Сыромятников, душа моя, просто ешь его не любя.

– Ну Любовь Алексеевна!

– Вот поедешь домой на выходные, и мама тебе приготовит то, что ты любишь, а скатерть забрали на реставрацию, поэтому пока у нас будет вот так. С меню можно ознакомиться у входа.

У входа в столовую действительно висел какой-то листок, но Ева с Ликой так торопились поесть и быстрее побежать на встречу с Валеркой, что внимания на него не обратили.

– С каждым часом все веселее, – пробормотала Лика, и с ней сложно было не согласиться.

Валерки за корпусом артефактов не оказалось, и его пришлось ждать минут десять.

– Если они могут поставить защиту от проникновения чего угодно, почему бы не сделать так, чтобы снег сюда тоже не проникал? – спросила Лика, приплясывая у фонтана, закрытого на зиму досками.

Ева слепила снежок и подбросила его вверх.

– Наверное, потому, что на это потребовалась бы лишняя волшебная энергия.

– Кстати, а не означает ли это все, что внешний периметр скоро перестанет быть таким уж надежным? – Лика тоже потянулась было к снегу, но передумала, поскольку перчаток у нее с собой не оказалось.

– Простите, что так долго. – Валера, живой и здоровый, выскочил из-за угла. Подбежав к ним, он согнулся и уперся руками в колени, переводя дыхание. – Короче, у меня есть мысль, которая мне не нравится, и я не хочу говорить об этом в школе. Вдруг там прослушивают?

Он выпрямился, поправил сбившуюся шапку и огляделся по сторонам. Девочки последовали его примеру. Вокруг никого не было. Разве что в деревянной кормушке на сосне копошилась белка.

Ева посмотрела на нее с подозрением и предложила отойти подальше. Друзья даже не стали называть ее сумасшедшей. Мало ли, вдруг тут тоже есть какое-то слежение?

Дорожки за корпусом были нечищеными, и Валера пошел первым, проваливаясь в снег по колено. Девочки шли по его следам. Заходить далеко в лес смысла не было, поэтому, убедившись, что в зоне видимости нет никакой живности, Валера произнес:

– Уровень волшебства стал падать настолько резко, что волшебного фона в РАВ уже не хватает для нормального функционирования.

– Наверное, поэтому жар-птицу и перевезли в горы, – предположила Ева. – Волшебное существо ведь не может жить там, где нет волшебства.

– Да с чего бы ему не мочь? Жить оно может везде, Ев. Но ты права, ее перевезли туда, где уровень волшебства гарантированно выше.

– А зачем? – уточнила Лика, шмыгнув замерзшим носом.

– А подумай, – предложил Валера, но Лика посмотрела так, что он тут же добавил: – Чтобы ее контролировать.

– Держать спящей, – прошептала Ева, глядя в одну точку. – Помните, Блуд не верил, что она спит? Говорил, что она в принципе никогда не спит.

– Но Женька же ее разбудил в прошлый раз, – заметила Лика.

– Но это не означает, что потом ее вновь не усыпили.

– Но кто и зачем? – нахмурилась Лика.

– Мария Марковна, – озвучила Ева очевидное.

– А на фига? – с нажимом произнесла Лика.

– Я не знаю, – пришлось признать Еве. – Валер?

– Я тоже не знаю. Но мне не нравится, что Мария Марковна сегодня так настойчиво хотела увидеть мой волшебный потенциал, да еще бабулю в это втянула. Это выглядело немного жутковато.

– А с уроков ты почему сдернул? – спросила Ева.

– Да чтобы мне опять никакие проверки не устроили. Там же еще физика была, теория волшебства.

– И что теперь, прогуливать будешь?

– Нет, зачем? Скажу, что плохо себя чувствую, и попрошу меня не вызывать. Я же на хорошем счету, – резонно заметил Валера.

Вот только оказалось, что проверку можно устроить и не на уроке. Ничто не предвещало беды: они спокойно прогулялись до шлюза, уточнили, что тот сегодня работает без сбоев, но в списках зарегистрировавшихся Женьки по-прежнему не было. Погода не располагала к долгому пребыванию на улице, поэтому пришлось идти в общежитие.

У входа стоял старомодный веник, которым полагалось отряхивать обувь от снега. Друзья сначала основательно постучали ногами на крыльце, потом обмели ботинки и друг за другом вошли в холл общежития.

Шедшая первой Лика начала было что-то говорить, но потом замолкла на полуслове, потому что в холле стояла Мария Марковна, беседовавшая с Русланом Викторовичем. Одета директриса была в черную блестящую шубу до пола. Массивные серьги сверкнули зелеными камнями, когда она повернулась в сторону двери.

Валера поморщился как от зубной боли. Ева хотела заметить, что появление Марии Марковны в жилом корпусе не к добру, но не успела даже рта открыть, как Лика вскрикнула, потому что висевший на боковой стене стенд пожарной безопасности вдруг сорвался и полетел прямо на нее. Впрочем, не долетел.

– Блин, – себе под нос выругался Валера, поправляя очки.

Стенд отбросило на пару метров. Руслан Викторович молча поднял его с пола и отнес в угол.

– Прелестно, – произнесла Мария Марковна, направляясь к ним. Осколки стекла, укрывавшего план действия в случае пожара, противно хрустели под ее сапогами. – Валерий, так все-таки управляемо двигать предметы выходит?

– Нет, – выдохнул Валера и снял очки. – Неуправляемо выходит. Иногда. Нечасто.

– Прелестно, – повторила Мария Марковна и скомандовала: – Идемте со мной. Все трое.

Встревоженно взглянув на непроницаемое лицо Руслана Викторовича, друзья направились за директрисой на улицу.

Снегопад усилился, и Ева натянула на голову капюшон.

– У нас, вообще-то, свободное время, – себе под нос пробормотала Лика, и Валера на нее шикнул.

К их удивлению, Мария Марковна направилась не к основному зданию, а к корпусу реставрации артефактов. В очередной раз переглянувшись с друзьями, Ева прочла на их лицах отражение своих мыслей: без экскурсии по корпусу артефактов в сопровождении Марии Марковны они, пожалуй, обошлись бы.

Снег на крыльце здания был нетронутым. Директриса поднялась первой, провела ладонью над ручкой двери, дождалась синего свечения и вошла в холл. Войдя за ней, Ева привычно скользнула взглядом по образцам артефактов, развешанным на стенах. Сейчас их было плохо видно, потому что на улице успело потемнеть, а свет в лампе, зажегшийся под высоким потолком, оказался довольно тусклым.

Мария Марковна направилась прямиком к кабинету, в котором некогда сидела жар-птица.

– Все отрицаем, – одними губами шепнул Валера Лике, в то время как у Евы в груди все заледенело.

Если стало известно о том, что они искали тут жар-птицу, со школой можно будет распрощаться.

Войдя в пустой класс, Мария Марковна сняла шубу и бросила ее на преподавательский стол. Она взмахнула рукой, и откуда-то подул теплый воздух, прогревая пустое и выстуженное помещение.

– Располагайтесь!

Лика сняла пуховик и, свернув его, прижала к животу. Валера расстегнул куртку, но раздеваться не стал. Ева тоже только расстегнулась, надеясь, что так их отпустят быстрее.

– Как вы заметили, ситуация в РАВ немного изменилась. – Мария Марковна улыбнулась одними губами. Взгляд ее при этом остался жестким. – Возможно, вы хотите мне что-то рассказать?

Ева с Ликой переглянулись и синхронно покачали головами. Валера повторил их жест.

– Хорошо. Тогда говорить буду я. – Мария Марковна прошлась по кабинету. В строгом черном костюме она выглядела пугающе. Куда там Вию с его ядовитыми растениями! – Так получилось, что вы единственные ученики нашей школы и нашей академии, которым удалось оказаться в Тридевятом царстве.

– Еще Никита, – неожиданно громко сказал Валера.

– С Никитой мы будем разбираться отдельно, если он снова здесь появится, – неприязненным тоном отрезала директриса. – Сейчас я говорю с вами. У меня есть основания полагать, что вы меня обманули: не было никакого ожидания в охотничьем домике.

Она так посмотрела на них, что Евины колени стали ватными.

– Я думаю, вы ушли далеко от Предела. Но, самое главное, вы совершенно очевидно прикоснулись к лунному свету.

– Это правда, – неожиданно сказал Валера, и девочки испуганно на него посмотрели. – Насчет лунного света. Он был у Никиты в кулоне, и мы его рассматривали.

– Никита вам говорил, откуда у него лунный свет?

– Нет, – в унисон соврали друзья.

– Итак, вы прикасались лишь к кулону?

Перед мысленным Евиным взором возник столб лунного света, льющийся в подземелье замка Кощея и уходящий прямиком в подземное царство его брата Вия. А еще вспомнилось, как легко было колдовать у Вия, как свободно. Она ведь даже летать там могла.

– Да. Только к кулону, – с честным видом сказал Валера и потянулся, чтобы снять очки, как он обычно делал в моменты волнения, но Лика ловко перехватила его руку и сжала.

– Извините, голова закружилась, – умирающим голосом сказала она, когда Валера к ней обернулся.

Валера, разумеется, тут же принялся суетиться: свободной рукой вытащил из «ослабевших» рук Лики пуховик и сунул его Еве, а сам отвел Лику к ближайшей парте и помог усесться.

– У нее такое бывает, – соврала Ева, внутренне замирая от страха.

– Часто?

– Нет, она просто на диете постоянно. Мы ей говорим, что нужно хорошо питаться, но девушки... Вы же понимаете, – причитал Валера.

Если бы Лике в этот момент не нужно было прикидываться умирающим лебедем, она точно прибила бы Валеру на месте за то, что он несет.

Мария Марковна взмахнула рукой, и дующий воздух стал прохладнее.

– Лучше? – строго спросила она, и Лика торопливо кивнула, видимо решив, что спектакль продлился достаточно. – Отлично. Я не буду спрашивать у вас о том, что вы видели в Тридевятом царстве, потому что знаю, что вы дали клятву.

– Откуда? – вырвалось у Евы, и Мария Марковна посмотрела на нее как на безнадежную тупицу. – А, от Глеба... Семеновича.

– Я хочу поговорить с вами как со взрослыми волшебниками.

Директриса прошлась перед доской и остановилась возле жердочки, на которой раньше сидела жар-птица. Несколько секунд она смотрела туда, будто ожидая, что птица вот-вот появится, а потом медленно повернулась к ребятам.

– Волшебство исчезает. Да, летом я говорила вам, что наука никогда не сможет вытеснить волшебство, но это неправда. Вам я могу сказать: вы видели истинное волшебство и можете сравнить его с тем, чем располагаем мы. Особенно в последнее время. Сравнение, разумеется, не в нашу пользу. Так вот, если оставить все как есть, волшебство из нашего мира исчезнет навеки. И если вы думаете, что никто этого не заметит, то вы ошибаетесь. Исчезнут даже бытовые волшебные предметы, потому что производители уже не смогут вкладывать в них волшебный потенциал.

Мария Марковна скрестила руки на груди и вновь прошлась перед доской. Дойдя до двери, она резко развернулась и посмотрела Еве прямо в глаза.

– Но самое главное: исчезнем мы как последние носители умирающего волшебного потенциала. Нас с вами забудут через год, максимум через пять.

– Но РАВ... – начала было Ева.

– Академии не будет. Потому что невозможно обучать волшебству в месте, из которого волшебство ушло.

В классе наступила тягостная тишина, которую нарушил Валера:

– Но есть еще волшебные горы.

– Горы? А ты бывал когда-нибудь в волшебных горах, Валера? Не так, чтобы приехать, погостить несколько часов, переночевать в комфортной палатке... Как это вы говорите? По приколу? А так, чтобы жить, дышать разреженным воздухом. Знаешь, как тяжело в пещерах? А ведь волшебство уходит именно туда. Как много твоих ровесников захотят ехать учиться в такие условия? Скольких из них отпустят родители?

– Нискольких, наверное, – пробормотал Валера.

– Мне нужен лунный свет, – огорошила их Мария Марковна.

Поскольку сказала она это, глядя прямо на Еву, та подумала, что вот, наверное, так чувствовали себя те, кого обратили взглядом в камень. Нужно будет спросить при случае у Корвина, как это ощущалось. От этой мысли Ева нервно усмехнулась, стараясь изо всех сил думать о Корвине, а не о полке в шкафу со стопкой сложенных пледов. Вдруг Мария Марковна умеет читать мысли?

– У нас его нет, – ответил за всех Валера.

– Я знаю Кощея, – серьезно произнесла Мария Марковна. – У него всегда есть запасные планы. Он наверняка оставил вам способ связи или же способ попасть в его царство.

– Оставил, – неожиданно ответила Лика, и Ева попыталась убить ее взглядом.

– Этим способом был Никита. Но потом мы... поссорились, и... – Лика развела руками.

– Я чувствую ложь, – холодно произнесла Мария Марковна.

– Значит, вы должны видеть, что мы говорим правду. – Валера снял очки и тут же их надел. – У нас нет лунного света. Но мы готовы помочь всем, чем сможем, если нужно.

Мария Марковна подошла к Валере почти вплотную. Наверное, она планировала посмотреть на него сверху вниз, но вдруг оказалось, что вытянувшийся в струнку Валера выше ее сантиметров на десять.

– Кощей ведь приходил к тебе не во сне. Ты ведь говорил с ним вживую.

Валера на удивление выдержал ее взгляд, даже не моргнув.

– Свободны, – произнесла Мария Марковна, отступая. – Только помните, что в любой момент я могу сообщить вашим родителям о том, где вы были летом.

Лика открыла было рот, чтобы что-то сказать. И судя по выражению ее лица, что-то, после чего их всех отчислят. Но Валера торопливо сжал ее руку и, сдернув со скамейки, потащил к выходу.

Ева схватила Ликин пуховик, который до этого успела положить на ближайшую парту, и побежала за ними, но в самых дверях ее будто что-то дернуло обернуться.

Мария Марковна не выглядела победителем в этом споре, несмотря на то что последнее слово осталось за ней. Она выглядела как человек, который вот-вот все потеряет. А ведь это правда. Академия – ее детище.

– Что-то еще? – приподняла бровь директриса, заметив Евин взгляд.

Чтобы как-то оправдать свою задержку, Ева выпалила:

– А где жар-птица?

– Для нее устроили новое жилище. Как потеплеет, сможете ее навестить.

– Спасибо, – откликнулась Ева и поспешила за друзьями, потому что Лика так торопилась отсюда убраться, что выскочила на улицу раздетой.

Пока Ева бежала к выходу, в ее голове билась мысль: кто-то из них врет. Либо Мария Марковна, либо Руслан Викторович. Впрочем, может, новое жилище и подразумевалось как раз в горах.

Глава 8. Еще один отличный план

В среду утром строчка «Жаров Евгений, 9-й кл., ком. 340» появилась на своем обычном месте.

– Ну вот, а вы волновались, – пожала плечами Лика, хотя в ее голосе послышалось явное облегчение.

Ева тоже испытала облегчение. Только ему на смену быстро пришло смущение, потому что память тут же подсунула случившееся в подъезде, и предстоящая встреча с Женькой заиграла новыми красками. Она даже всерьез решила сообщить, что заболела, и сбежать в комнату, но Валерка, который тоже еще не видел Жарова, успел схватить ее за рукав и потащить вслед за Ликой.

– Быстрее давай, чтобы успеть перед уроком поговорить.

Ева не очень хотела разговаривать, потому что от бесконечного обсуждения вчерашнего разговора с Марией Марковной ее уже тошнило, а от предстоящей встречи с Женькой потряхивало.

Первым уроком вновь была химия, но Женьки в классе не оказалось. Руслан Викторович выглядел уставшим. Ева несколько раз пыталась поймать его взгляд, но ей это не удавалось. Как будто вчерашний разговор с глазу на глаз ей просто привиделся.

А вот на волшебную литературу Жаров явился. Ева, успевшая придумать себе, что он так и не покажется до конца дня, поперхнулась воздухом, когда Женька влетел в кабинет. Сбивчиво поздоровавшись с преподавательницей, он промчался через класс и плюхнулся на свое место.

– Ты где был? – возмущенно спросила Лика, обернувшись к парте мальчишек.

Ева тоже обернулась и наткнулась на Женькин взгляд. Он смотрел так, что ей тут же захотелось отвернуться, потому что щеки опалило жаром.

– Я потом расскажу, – пробормотал Женя, когда Лика дернула его за рукав.

– Анжелика, Ева, мы вам не мешаем? – поинтересовалась учительница.

– Извините! – громко ответила Ева, отворачиваясь к своей парте и утыкаясь невидящим взглядом в тетрадь.

Ну вот. Жаров тут. Жив-здоров. Смотрит так, что хочется залезть под парту. Можно успокоиться. Господи, когда же все стало так сложно?

Урок волшебной литературы прошел мимо Евы. Она слышала, как рядом с ней Лика отвечает на вопрос о принципах построения волшебной сказки, а Валера о том, почему нельзя читать сказки буквально. Но все это шло фоном, сквозь грохот крови в ушах.

На перемене Валера потащил всех в коридор, но на выходе из класса Женьку перехватила Кристина, и он – кто бы мог подумать! – задержался. Ева проследила за ними недовольным взглядом, отгоняя от себя мысли о перемещении Кристины куда-нибудь за полярный круг.

– Да ничего. Она его быстренько на ДР пригласит, и он выйдет, – успокаивающе сказал Валера, на что Лика только закатила глаза и пробормотала:

– Голосов, мне иногда кажется, что, когда раздавали умение врубаться в ситуацию, ты стоял в другой очереди.

– В какой? – на автомате уточнил Валера, и Ева невольно рассмеялась.

Жаров действительно вышел довольно быстро.

– Рассказывай давай, – поторопила его Лика.

Еве тоже было интересно узнать, где носило Женьку. Но вдруг оказалось, что ничуть не меньше ее интересует, чем закончился их разговор с Кристиной. И это немножко бесило.

– Отец отправлял запрос на поездку в горы, чтобы выяснить, что там случилось пять лет назад. И вот ему назначили на вечер понедельника. Я попросился с ним. Потому что мне... ну...

– Потому что ты хочешь узнать правду про Матвея Семеновича, – подсказал Валера.

Женька отрывисто кивнул и продолжил:

– Мы должны были прибыть туда, где смотрели червей. Но в итоге нас закинуло в шлюз Чертовых ворот, и мы не смогли из него выбраться. Прикиньте?

– А это где? – уточнила Ева, забывшая напрочь о своих любовных переживаниях.

– Это часах в пяти езды от Владивостока. В Дальнегорске.

– А почему не смогли выбраться? Там тоже заповедная зона? – спросила Лика.

– Да в том-то и дело, что нет. То есть да, там тоже заповедник, но шлюз действующий. Туда можно спокойно попасть. И пока мы с отцом выясняли, где мы, при нас оттуда отправилась кабина с людьми. А вот потом что-то пошло не так. Мы трижды садились в кабину, она трогалась, а потом мы снова выходили в Чертовых воротах, – зло рассмеялся Жаров.

– А вы одни были в кабине? – спросила Ева.

– Первый раз – да, два последних – нет. И это со спецразрешением от Хозяйки Медной горы! В общем, нас как будто туда специально закинуло и не выпускало.

– А как вы выбрались? – спросил Валера, поправив очки.

– Спасибо твоему папе. – Жаров шумно выдохнул и устало потер шею. – Мы вышли из пещеры. Кстати, там когда-то были найдены останки древних людей, так что это довольно популярный маршрут у туристов. В общем, мой отец позвонил твоему, твой там попытался что-то выяснить по своим каналам, а потом сказал, цитирую: «Сваливайте-ка оттуда неволшебным способом и в горы пока не суйтесь».

– А почему? – искренне удивился Валера.

– Насколько я понял, кто-то очень не хочет, чтобы прошлое всплывало, – пожал плечами Женька. – В общем, сначала мы полжизни ехали на такси до Владика, потом восемь с половиной часов летели до Питера, потом ехали на автобусе, потом на поезде добирались до Петрозаводска, а потом на маршрутке сюда.

– Офигеть! – выдохнула Лика.

– Вот это тяга к знаниям, – улыбнулась Ева, и Женька прыснул.

– Прикольно, – тоже улыбнулся Валера. – Я вот ни разу ни самолетом не летал, ни поездом не ездил.

– Да скоро, походу, тебе представится такая возможность, – похлопал его по плечу Женька. – Если ВД и дальше будет так дурить.

– А вместо первого урока ты где был? – спросила Ева.

– Мария Марковна мне мозг выносила вопросами о Тридевятом, об отце и о Матвее.

– И нам выносила, – вздохнула Лика. – Нам еще угрожала, что родителям расскажет.

– А мне обещала, что отцу пропуск в РАВ аннулирует.

Валера тоже вздохнул и заметил:

– Боюсь, это только начало и она не успокоится, пока не получит лунный свет.

– Блин, какие у нее могут быть дела с Кощеем? – шепотом спросила Ева. – Вчера она говорила так, будто хорошо его знает, двадцать лет назад он что-то от нее хотел и устроил ту метель...

– Она, очевидно, из Старших, – произнес Валера. – Раньше же к волшебству по-другому относились, и учили их совсем не так, как нас. Не удивлюсь, если они бывали в Тридевятом.

От этого допущения Еве стало не по себе. Лике, судя по встревоженному взгляду, тоже.

– Так, а можно подробности? – потребовал Женька, слыхом не слыхивавший про Старших, и Валере пришлось вводить его в курс дела.

Жаров поразился до такой степени, что они с Валерой все остальные перемены прикидывали, чем бы занимались, доведись им жить по сто с лишним лет. Идеи были одна краше другой. Лика с Евой только успевали глаза закатывать.

За пять минут до конца последнего урока в класс вошла Мария Марковна. На друзей она даже не посмотрела, будто вчерашнего разговора не было.

Окинув присутствующих своим фирменным строгим взглядом, директриса произнесла:

– Уважаемые учащиеся, у нас серьезные изменения. Думаю, вы слышали, что в последние дни на волшебной дороге происходят сбои. До выяснения причины и устранения неполадок Министерство волшебного транспорта предписало ограничить использование ВД. Это означает, что совершеннолетние учащиеся нашей Академии будут сами решать, пользоваться ли им ВД и брать на себя все сопутствующие риски, а несовершеннолетние ученики будут пребывать в школе до особого распоряжения.

– В смысле? – воскликнула Кристина. – Я гостей пригласила на субботу. Мы квест заказали. У меня день рождения!

– Поздравляю с днем рождения, – холодно ответила Мария Марковна. – Но исключений у нас не будет. До тех пор, пока мы несем ответственность за ваши жизни и здоровье. Ваши родители будут оповещены. Если родители решат кого-то из вас забрать, мы, разумеется, отпустим вас под расписку.

– А выбраться отсюда вообще как-то, кроме ВД, можно? – хмуро уточнила Кристина, до которой наконец дошло, что это все не шутки.

– Разумеется. Вы из Томска, если не ошибаюсь? Тогда на маршрутке до Петрозаводска, а оттуда самолетом часа четыре или поездом трое с лишним суток. Точнее по своим маршрутам можете узнать у Алисы Максимовны, нашего координатора.

– Зашибись, – выдохнула Кристина.

– И я бы попросила вас выбирать выражения, а то я лично куплю вам билет и на маршрутку, и на поезд. В один конец, – заметила Мария Марковна и вышла из кабинета.

– Кра-со-та, – зло отчеканила Кристина и оглянулась на Женьку. Ева тоже оглянулась и увидела, как тот развел руками с виноватой улыбкой.

Эта сцена немного успокоила ее разыгравшееся утром воображение.

Впрочем, по пути на обед Кристина вновь возникла перед Женькой и, никого не стесняясь, предложила отметить ее день рождения прямо в общежитии. Жаров от такого напора немного оторопел и посмотрел на Еву. Та пожала плечами как можно небрежней.

– А ты нас всех приглашаешь? – с серьезным видом уточнил Валера, и Ева подумала, что зря Лика на него наговаривает. Иногда он очень хорошо врубается в происходящее.

– Нет, Голосов, извини. Я приглашаю Женю.

– А у нас планы, – улыбнулась Лика. – На Женю. Как раз на субботу. Да, Ев?

Ева кивнула, стараясь не краснеть.

– Сорян, Кристин, – снова развел руками Жаров.

– Понятно, – недовольно протянула Кристина. – Ну если надоест общаться с такой стремной компанией, дай знать.

Она откинула волосы за спину и отошла с гордым видом. Женька шумно выдохнул и поморщился, а потом неожиданно посмотрел прямо на Еву, и она снова вспомнила о случившемся в подъезде.

– Ладно. Пойдемте обедать, а то мне еще уроки доделывать, – пролепетала Ева и припустила в столовую. Лика за ее спиной хмыкнула, а Валера восхищенно спросил:

– А на самолете лететь страшно?

Что там ответил Жаров, убежавшая Ева не слышала.

Вечером в комнате мальчишек состоялся военный совет. Флакон с лунным светом стоял на Валеркином столе, и все четверо не могли отвести от него взглядов.

– Предлагаю его где-нибудь спрятать, – сказал наконец Валера.

– Где? Мария Марковна знает здесь каждый уголок, – скептически произнес Женька.

– А может, мы попросим Руслана Викторовича найти безопасное место? – подала голос Лика, и все повернулись к ней.

– Я против, – тут же ответил Женька. – Я ему все еще не верю.

– Но твой папа ему верит, – заметила Ева.

– Папе я тоже не очень верю, – мрачно сообщил Женька, и в комнате повисла тишина.

– Давайте так, – примирительно произнес Валера, – спрячем пока его у нас в комнате. А завтра подумаем, что сделать.

На это предложение все скрепя сердце согласились, потому что других вариантов все равно не нашлось.

К пятнице аутентичная скатерть-самобранка с реставрации так и не вернулась, и в столовой по-прежнему использовали типовые скатерти-самобранки, закупленные в магазине для общественного питания. Студентов старших курсов не допустили до зачета по левитированию крупных объектов, потому что, по правилам, наряду с предметами волшебник должен был поднимать себя и своего напарника, а это в случае неудачи грозило уже совершенно другими последствиями. И если сначала в РАВ просто шептались о том, что происходит что-то непонятное, то на выходных, когда все школьники и большая часть студентов не разъехались по домам из-за нового запрета, голоса недовольных стали звучать громче.

– Какой смысл учиться волшебству, если даже в РАВ урезают практику? – спросил за завтраком Сыромятников, который неожиданно оказался идейным волшебником, рвущимся к знаниям.

В последнее время Сыромятников стал все чаще садиться поближе к Лике, поэтому они против воли были в курсе и его сомнительного чувства юмора, и его странной любви к волшебству, которая выражалась в том, что ему позарез нужно было научиться визуальным проявлениям волшебства, таким как полеты и внезапные исчезновения.

– В фокусники готовишься, что ли? – как-то уточнил у него Женька, и это едва не вылилось в драку, поэтому теперь, когда Сыромятников рядом с ними начинал говорить что-нибудь о волшебстве, Лика наступала Жарову на ногу, а Валера всячески старался перевести разговор на другую тему.

Только Ева ничего не делала, потому что была слишком погружена в себя. И к волшебству это относилось в последнюю очередь. Дурацкий поцелуй с Женькой усложнил все до невозможности. Они оба делали вид, что ничего не случилось, но при этом постоянно друг на друга пялились, и это все жутко ее смущало.

– Душа моя, – вздохнула Любовь Алексеевна, подходя к их столу и пододвигая Сыромятникову тарелку с кашей, – если бы вам урезали обед, я бы присоединилась к твоей философской дискуссии. А так ешь давай и иди уроки учи.

– Да на кой их учить? Если нам даже левитация теперь не светит. И обеды, кстати, тоже урезали, – хмуро закончил он, ткнув ложкой в кашу.

– Обед у нас комплексный, в соответствии со всеми нормами. А то, что его выбирал не ты, а руководство школы, ну извини. Ты думаешь, что в экспедициях у тебя будет аутентичная скатерть-самобранка с разносолами? Типовая – в лучшем случае, а то и на себе банки с консервами потащишь.

– Да какие тут экспедиции? – заявил он и посмотрел на Лику.

– Да никаких, Николай, никаких, – монотонно пробубнила Лика и под столом в очередной раз наступила на ногу открывшему было рот Женьке.

– Если уровень волшебства так сильно падает, то место, где хранится лунный свет, должно капец как фонить для всяких приборов, – задумчиво произнес Жаров, когда они вышли на улицу и направились в сторону общежития.

– Значит, надо его все время перепрятывать! – успевшая всех обогнать Ева остановилась и резко развернулась к друзьям, но тут же поскользнулась на льду, едва прикрытом свежим снегом.

Женька успел поймать ее локоть, но законы физики этим не победил, поэтому грохнулись на землю они уже вдвоем.

– Вот почему бы не посыпать территорию? – спросила Ева, глядя на хмурое небо.

– Чтобы мы вот так падали, – негромко сказал Женька, и она повернулась к нему.

Оказалось, он лежит совсем рядом и улыбается так, что не улыбнуться в ответ было невозможно.

– Давай руку, – раздался Валерин голос, но не успела Ева отреагировать, как Лика сказала:

– Да сами встанут, не маленькие. Пошли.

– Лик, ну подож...

– Валера, вот, смотри, здесь по краю дороги можно пройти. Совсем не скользко. Давай, давай.

Лика, подгоняя Валеру бесцеремонными тычками, с деловым видом направилась дальше.

Ева с Женькой переглянулись и прыснули. Стоило Валериным безответным стенаниям стать едва слышными, Женька поднялся и протянул Еве руку. Она вложила свои пальцы в его ладонь и, кажется, впервые в жизни не подумала о том, что она много весит, а значит, ее невозможно поднять. Женя Жаров определенно был волшебником, который, сам того не ведая, избавил ее от комплекса, отравлявшего ей жизнь с раннего детства.

Он помог ей подняться, а потом чуть дернул на себя, отчего ей пришлось сделать шаг вперед и оказаться совсем рядом.

– Слушай, насчет случившегося. Я понимаю, что мы типа делаем вид, что ничего не было. – Женька отвел взгляд, нахмурился, а потом решительно посмотрел ей в глаза. – Я не хочу больше делать вид.

– Ладно, – пожала плечами Ева, понимая, что готова не то взлететь без всякого лунного света, не то провалиться в подземный мир от страха и волнения.

– Ладно, – повторил Женька, а потом, все так же глядя ей в глаза, спросил: – Ну то есть все было, да?

– Кажется, – снова пожала плечами Ева, мысленно давая себе подзатыльник за то, что она тут несет.

Жаров прищурился.

– Кажется?

– Ну да. Кажется, – прошептала Ева и втянула голову в плечи.

Ну почему она все портит?

– Офигеть, – неожиданно рассмеялся Жаров и, подняв лицо к небу, покачал головой.

– Жень, я... – Ева замолчала, не зная, как продолжить. Он ей нравился. Так нравился, что даже в груди что-то сжималось. Но как дать понять? И нужно ли? А вдруг у него все не так? И что тогда?

– Короче, идем уже, красноречивая ты наша. – Женька снова заржал, став похожим на того самого Жарова, которого она немного побаивалась в старой школе.

– А ты чего такой довольный? – возмутилась Ева.

– Да ничего. – Жаров поудобнее перехватил ее руку и потянул за собой.

– Эй!

Бежать за высоким Женькой по скользкой дороге было тем еще испытанием, но, кажется, Ева давно не чувствовала себя такой счастливой. Если вообще хоть когда-нибудь чувствовала.

Валера выглядел несколько растерянным, и оставалось только гадать, что ему сказала Лика. Сама Лика, как ни старалась сделать равнодушный вид, выглядела подозрительно довольной.

Вернувшись в общежитие, они решили, что будет разумно менять место хранения лунного света, поэтому вновь спрятали его в комнате девочек за стопкой пледов.

В субботу за завтраком в столовой царило уныние, потому что школьники и большая часть студентов вынужденно остались в стенах РАВ. Хотя были и те, кто рискнул отправиться домой на выходные, и теперь то здесь, то там звучали несмешные шутки на тему того, куда их занесло и когда их ждать обратно.

Ева с Ликой хмуро ковыряли остывшую овсяную кашу. Типовые скатерти-самобранки плохо справлялись с приготовлением. То ли не были рассчитаны на такое количество циклов за короткое время, то ли их волшебный потенциал таял прямо на глазах. Вообще, Ева с родителями частенько ходила в волшебные кафе и рестораны, и даже не любящая волшебство мама признавала, что блюда там вкусные и свежие. А уж холодными они не бывали вовсе.

– Есть это невозможно. – Лика отложила ложку и посмотрела на два пустующих места напротив них. – Голосов с Жаровым будут есть резиновую кашу и пить ледяной кисель. Где их носит, Женька не говорил?

– Не-а.

Это тоже было в новинку. Раньше Еве приходилось узнавать о Женьке от Лики или от Валеры. Теперь источником информации была она.

Мальчишки стремительно вошли в распахнутые двери, когда Ева помешивала в чашке остатки киселя.

– Быстро доедайте – и сваливаем. Внимание не привлекаем. У нас новости. – Женька выдал все это на одном дыхании и, схватившись за ложку, принялся запихивать в себя несъедобную кашу.

Валерка последовал его примеру.

– Вы капец как не привлекаете внимания, учитывая, что, кроме вас, никто эту гадость сегодня не ел, – заметила Лика, отпив из своей кружки.

– Каша как каша, – с набитым ртом заявил Валера. – У меня бабуля принципиально еду не подогревает, если я опаздываю к столу.

Женьку Матвей Семенович, видимо, тоже не слишком баловал изысканной кухней: он, как и Валера, втоптал свою порцию, не поморщившись. Ева с Ликой только переглянулись.

После этого они так же, ничуть не привлекая внимания, – ну, правда, Валера с Женей совсем незаметно вытолкали их из столовой у всех на виду – направились прямиком в комнату мальчишек. При этом никто не спешил им ничего объяснять.

В итоге перед самой дверью Лика уперлась и прошипела:

– Что за спешка?

– Там у них, наверное, Кристина в колпаке и с цветами сидит, – сказала Ева, которую тоже не радовала такая таинственность.

– Так мы ж без подарка! – театрально всплеснула руками Лика.

– Не понял. – Доставший ключ из кармана Женька посмотрел на Еву так, что той немедленно стало стыдно. Потом она, правда, вспомнила, что Кристина последние пару дней без конца лезла к нему с общением и вопросами, а он был достаточно вежливым для того, чтобы не посылать ее сразу.

– Так, девочки, давайте мы потом поговорим о Кристине, – на грани слышимости заявил Валера и, забрав у Женьки ключ, открыл замок.

Стоило им войти, как мысли о Кристине вылетели из Евиной головы со скоростью света, потому что в комнате оказалось многолюдно. На Женькиной кровати сидел его отец, за Валеркиным столом расположился Корвин, а посреди комнаты стоял Руслан Викторович.

– Ну, что учеников в комнатах могут запереть, я еще предполагала, но чтобы вот так... – Лика развела руками.

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулась Ева. – А вы как сюда попали?

Корвин не был бы самим собой, если бы не посмотрел в ответ так, будто в принципе не считал, что природе стоило утруждаться, наделяя Еву умением разговаривать.

– Уровень защитного волшебства снижается так же, как и уровень обычного, – вполголоса произнес Руслан Викторович, глядя на Еву в упор.

Под этим взглядом сразу вспомнилось, что во вторник контрольная по химии, а она еще прошлую тройку не отработала.

– Всем привет! – Глеб Семенович встал с кровати и улыбнулся. – Мы решили, что сегодня неплохой день для того, чтобы отправиться в Тридевятое.

– Прямо сейчас? – Ева похлопала себя по карманам кофты, будто проверяя, есть ли там все необходимое.

Однако неполная пачка бумажных платочков и упаковка жвачки вряд ли могла помочь им в царстве Кощея.

– Вы принесли? – Корвин встал из-за стола и сложил руки на груди.

– Нет, – ответил Женька, и чародей раздраженно поморщился. – Мы дадим лунный свет только при условии, что пойдем с вами.

– Женя, мы уже сто раз говорили: это небезопасно. Рисковать вами мы не будем, – ровным тоном озвучил решение взрослых Глеб.

– Значит, никто не идет, – зло развел руками Женька.

– Не ты будешь это решать, мальчишка, – прошипел Корвин, делая шаг вперед.

– Мы не будем угрожать детям! – повысил голос Руслан Викторович, в то время как Женькин отец попытался загородить сына собой. Правда, безуспешно, потому что Жаров не был бы Жаровым, если бы молча стерпел чью-то заботу.

– Я не маленький, – отмахнулся он и сам шагнул к чародею. – Мы поклялись Никите.

Женька безбожно врал. На самом деле Лика просто сказала Никите, что они его вытащат, но по законам волшебного мира это не считалось клятвой. Тем более Никита недвусмысленно отказался от этого предложения, запретив Лике рисковать. Но прямо сейчас никто из друзей Жарову на это не указал.

– Женя, это не обсуждается! – отрезал Руслан Викторович.

– Лунный свет спрятан у меня, – негромко сказала Ева, пока Жаров окончательно не увяз в бессмысленном споре.

– Ева, у нас может не быть второго шанса сюда попасть, – очень серьезно сказал Глеб и посмотрел на нее так, что она сразу вспомнила, как сильно он помог ей в царстве Вия. Да что там ей! Им всем.

– Я принесу. Поможете? – Она обратилась к друзьям, надеясь, что, выйдя отсюда, они смогут что-нибудь придумать.

– Ева, у вас же не цистерна, – закатил глаза Руслан Викторович. – Ходить толпой – только привлекать лишнее внимание.

– Нам нужно все обсудить, – прямо сказал Валера.

– Человечек! – начал Корвин, но Руслан Викторович повернулся к нему и что-то сказал, а потом произнес уже громче:

– У вас пятнадцать минут.

– Время пошло, – проскрежетал Корвин и посмотрел так, что они поспешили убраться.

– Ты правда идешь за лунным светом? – уточнил Женька, стоило им выйти.

– А у нас есть выбор?

– Мы не можем его отдать просто так! В конце концов, Кощей дал его нам. И он точно знал, что делал.

Ева видела, что Женька злится, и ей это не нравилось. Она успела привыкнуть к милому и, наверное, немного влюбленному Жарову. К старой версии она предпочла бы не возвращаться.

– Строго говоря, нам не обязательно туда отправляться, – неожиданно сказал Валера, когда они начали спускаться по лестнице.

Ева от этого заявления споткнулась и едва не свалилась со ступенек. В последний момент Женька поймал ее локоть. Немного радовало то, что, несмотря на злость, он все же оставался рядом.

– Поясни свою светлую мысль, Голосов, – потребовала Лика.

– Понимаешь, Корвин прав в том, что мы можем стать помехой.

– Мы волшебники, Валер, что бы кто ни говорил. Ты видел, что на практических занятиях мало у кого что-то получается с первого раза. А мы делали все, чтобы у нас не получалось.

И это было правдой. Притворяться оказалось неожиданно сложно, потому что предметы, которые Ева пыталась призвать, но не призвать, все равно призывались. Как и Женькины меняли форму. И только Лика на голубом глазу рассказывала, что она не видит ничего. Совсем ничего. Благо ее дар было очень сложно проверить. И лишь те, кто знал ее достаточно хорошо, могли заметить, как напрягаются ее плечи и как сильно она сжимает кулак свободной руки, когда «не видит совсем ничего».

– Жень, я думаю, опрометчиво считать нас избранными, – устало произнес Валера.

– Да при чем тут избранные? Мы там лунным светом умывались, можно сказать. Любого в такие условия помести – и он станет крутым волшебником, – возразил Женька. – Я хочу сказать, что мы с тобой смогли справиться с заколдованными Вием волнами. Моему отцу даже в голову не пришло попробовать так сделать. А Иван, – на этих словах Жаров скривился, – вообще заявил, что в колдовство высших вмешиваться никто не может.

– Налицо свежий взгляд на волшебство, – заметила Лика, явно радевшая за то, чтобы отправиться в Тридевятое.

– Я понимаю наш потенциал, – вздохнул Валера. – Я просто пытаюсь сказать, что...

– Голосов, ты слился, что ли? – Лика резко остановилась и повернулась к нему. Ее асимметричная челка взмыла вверх, а потом упала на глаза. Сдув волосы, Лика воинственно посмотрела на Валеру.

– Да нет же! Я просто пытаюсь рассуждать здраво. В прошлые разы у нас не было выхода. Нам никто не помогал, поэтому мы были вместе и...

– Валер, – тихо сказала Ева, – мы были вместе не потому, что нам никто не помогал, а потому, что мы команда. Мы друзья. Понимаешь?

– Ладно. На фиг это здравомыслие, – сдался Валера, и Лика расцвела улыбкой. – Только как мы добьемся, чтобы нас взяли? Шантажом? Я, если что, в шантаже не очень.

– Зато я спец, – отрезала Лика и продолжила путь.

Флакон с лунным светом лежал на полке за пледами. Ева достала его и аккуратно положила в сумку.

– Может, мы его себе отольем на всякий случай? – предложил Женька.

– Не выйдет, – покачал головой Валера. – Помнишь, Никита говорил, что Кощей забрал у него кулон? Вероятно, лунный свет хранят в специальных емкостях. Иначе Никита мог бы взять себе любой другой пузырек.

– Получается, мы так ничего и не придумали, – подытожил Женька.

– Да господи, вон пусть Ева его под одеждой спрячет. Не станут же ее обыскивать и отнимать флакон силой?

От Ликиного предложения Женька поперхнулся воздухом и закашлялся, а Еве захотелось прибить подругу.

– Да можно просто в карман, – расхохоталась Лика, переведя взгляд с пунцового Женьки на такую же пунцовую Еву.

– Разумное зерно в этом есть, – привычно решил сгладить ситуацию Валера.

Бодро снял очки. Снова их надел и тоже покраснел.

И это наконец заставило рассмеяться уже всех.

Глава 9. Вперед за жар-птицей

– Дело в том, что лунный свет был передан Кощеем Еве, и, если вы заберете его против ее воли, это уже будет кража, – серьезным тоном произнесла Лика.

Валера поправил очки и кивнул в подтверждение ее слов. Стоявший рядом с ним Женька тоже кивнул.

– Я в замке книжку полезную прочитал. Корвин не даст соврать. – Он мило улыбнулся чародею.

Глеб покачал головой и в сотый раз повторил, что это неблагоразумно, но выглядело это так, будто сама фраза не имеет для него особого смысла. То есть умом он, может, и понимал, что тащить детей в опасное приключение не стоит, но обеспокоенности в его тоне не было. Корвину тоже по большому счету было плевать на их благополучие. Он лишь хотел, чтобы у него не путались под ногами. Главным противником авантюры выступал Руслан Викторович. Именно его и пыталась убедить сейчас Лика.

Преподаватель тяжко вздохнул и прошелся по небольшому свободному пятачку у Женькиного стола: они все так и толпились в комнате мальчишек.

– Это бессмысленный спор. Я не допущу того, чтобы вы оказались в опасности. И главное, как вы предлагаете мне скрывать ваше отсутствие в школе от Марии Марковны?

– Да никак! – воскликнул Женька. – Вы-то тут при чем?

– А ты думаешь, она не догадается, куда вы отправились? Смею напомнить, что доступ в лабораторию Глеба только у нее и у меня.

– Если ты так трясешься за свое место, человечек, не нужно было нас сюда проводить, – раздраженно сказал чародей.

– Корвин, – примирительно начал Жаров-старший, но тот продолжил, будто не слышал его призыва:

– Можно не отворять проход в Междумирье. Жар-птица все равно в горах. Отправь нас отсюда в горы, и тебе нечего будет бояться. Это ты сможешь сделать и без лунного света, раз уж однажды вы этот путь открыли. А мы отправимся в Тридевятое оттуда.

Руслан Викторович некоторое время смотрел на Корвина изучающе. Тишину в комнате, казалось, можно было потрогать рукой – все даже дышать перестали.

– Жар-птица под охраной гор. Вы не сможете просто взять ее и украсть.

От того, что, оказывается, они собираются украсть жар-птицу, у Евы засосало под ложечкой. План «освободить Никиту» звучал классно, когда был просто словами. Без конца повторяя: «Мы спасем Никиту, мы обещали», они сами поверили в то, что это возможно. Но теперь, когда дошло до дела, Ева начала сомневаться в исходе. Впрочем, это не означало, что она собиралась от этого плана отказаться. Она ведь однажды уже раздумывала, спасать Никиту или бросить. Мол, он всего лишь волшебное существо и это по его вине они оказались в саду Вия. Она слишком хорошо помнила то омерзительное ощущение почти-предательства. Повторять подобное не хотелось. Но это не означало, что ей не было страшно. Судя по тому, какой бледной выглядела Лика и как напряженно хмурился Женька, страшно было всем.

– Просто отправь нас туда – и мы все сможем, – уверенно сказал Корвин, и Ева почувствовала, как тугой узел в груди чуть-чуть ослабевает.

В конце концов, кому, как не великому чародею, знать то, что недоступно простым человечкам.

К счастью, Корвин не стал требовать отдать ему лунный свет и настаивать на том, чтобы они остались в РАВ. Просто велел Еве с флаконом держаться поближе к нему, а всем остальным поближе к Еве, потому что «тот, кто несет лунный свет, не может умереть».

Его скрипучий голос вселял надежду, и ближайшее будущее начинало выглядеть если не радужным, то уже не таким мрачным.

Руслан Викторович, разумеется, их план так и не одобрил, но спорить больше не стал. У него была задача понасущней: переправить их незаметно.

Для этого он отлучился проверить обстановку, и Ева с Ликой, воспользовавшись его уходом, сбегали к себе в комнату за теплой одеждой, потому что оказаться в горах зимой в джинсах и свитерах им совсем не хотелось. Прихватив пуховики и шапки, девочки с досадой сообразили, что со всей этой учебой так и не собрали вещи для путешествия, поэтому, лихорадочно распихав по карманам шоколадки, печенье и горсть леденцов, поспешили к мальчишкам.

Пока они сломя голову неслись по коридорам общежития, Еве казалось, что вот-вот на их пути встанет Мария Марковна и поинтересуется, куда это они направляются. Или, чего доброго, опять их уведет. Или же запрет, или, что еще хуже, отнимет лунный свет, который до сих пор был у Евы в кармане. В общем, воображение разыгралось по полной. Поэтому, когда сосредоточенный Валера распахнул дверь на Ликин стук, Ева первая ввалилась в комнату и с тревогой оглядела присутствующих. Все, кроме Руслана Викторовича, были на месте.

– Не пришел еще? – тяжело дыша, спросила она.

– Пока ждем, – хмуро заметил Женька.

– Ждем, что он приведет сюда эту вашу Марию Марковну, и тогда не видать нам жар-птицы как собственных ушей, – мрачно произнес Корвин.

– Ой, не надо только каркать, – воскликнула Лика и тут же застыла, сообразив, что сказала.

Корвин посмотрел на нее так, будто собирался испепелить на месте.

– Это выражение такое, – пролепетала Ева, в то время как Женька будто невзначай сместился так, чтобы загородить Лику от чародея. – Оно не про ворон. Оно...

Чародей перевел взгляд на нее и бросил:

– Знаю.

Лика с Женькой медленно выдохнули.

К счастью, именно в этот момент в дверь постучали – тук, тук-тук, тук, – и Валера впустил Руслана Викторовича.

– Оденьтесь и закройте ладонями глаза, – с порога распорядился учитель.

Ева с Ликой скептически переглянулись, а Женька с Валерой натянули куртки и послушно приложили руки к лицу.

– А зачем лицо закрывать? – уточнила Лика, надевая пуховик.

– Руслан обработает нас отражающим составом, способным на время сделать объекты невидимыми, – пояснил Жаров-старший.

Они с Корвином тоже оделись. Видеть чародея в обычной зимней куртке было забавно. Он выглядел как неудачный фотошоп, на котором совершенно несовременное лицо с резкими чертами приделали к чужому телу.

Лика поморщилась и закрыла лицо руками.

– Надеюсь, у него нет побочных эффектов, как у Никитиного порошка, – пробормотала Ева, ни к кому конкретно не обращаясь, но Корвин ответил:

– Ты вольна остаться здесь, человечек.

– Спасибо, но нет.

Ева торопливо застегнула пуховик и, зажмурившись, прижала ладони к лицу. Она слышала, как рядом шипит распылитель, и старалась не дышать, боясь, что Руслан Викторович может их обмануть и усыпить. В конце концов, им всем приходилось верить друг другу на слово, а истинных мотивов не знал никто. Утешало только то, что, судя по звуку, никто рядом с ней не падал замертво. В какой-то момент воздуха стало не хватать, и ей пришлось сделать вдох. В комнате пахло озоном. Она знала этот запах, потому что папа любил гулять по сосновому бору после дождя и брал маленькую Еву с собой.

Наконец Руслан Викторович попшикал и на нее. Никаких особых ощущений не последовало. На коже осела влага – и все. Но так было ровно до того момента, пока преподаватель не скомандовал «Можно открыть глаза» и они все не посмотрели друг на друга.

Возгласы удивления сменились хохотом, потому что в пустой комнате в воздухе висели лица, вернее верхняя их часть, да еще то и дело пролетали ладони.

– Ужас какой, – сквозь смех пробормотала Ева, глядя на кусок Женькиного лица.

– Руки вытяните! – скомандовал Глеб. – У нас мало времени.

Его оклик вернул всех в реальность.

Руслан Викторович попрыскал им на ладони, а потом достал упаковку салфеток и пропитал раствором каждую из них. Баллончик в его руках не имел никаких опознавательных знаков, но, когда Глеб Жаров первым протер лицо салфеткой и оно исчезло, оставив только глаза, Ева невольно выдохнула.

Много лет назад они с папой смотрели старый фильм про человека-невидимку, который одевался в обычную одежду и пытался быть видимым. Он ее тогда жутко испугал. И вот теперь они были этим человеком-невидимкой, только наоборот, потому что не пытались притвориться видимыми, а будто стирали себя из этой комнаты.

Руслан Викторович снял с плеча небольшой рюкзак и вытряхнул из него несколько прозрачных пластиковых очков. Он принялся брызгать на них составом и передавать Глебу, а тот уже раздавал остальным.

– А почему мы сразу не надели очки и не побрызгали их вместе с лицом? – с любопытством спросила Лика.

– Потому что непокрытая кожа под очками сбоку была бы видна, – пояснил Валера.

– Идемте! – скомандовал Руслан Викторович, когда Женька последним натянул очки и исчез.

– Сколько это будет действовать? – спросил он, когда преподаватель открыл дверь.

– Плюс-минус тридцать минут, – едва слышно отозвался Руслан Викторович. – И это не шапка-невидимка, поэтому вас всех слышно. Идете тихо, как мыши.

Кто-то из ребят замкнул дверь, и все они двинулись по коридору. Идти было дико странно, потому что под полем шапки-невидимки они могли друг друга видеть. Здесь же они не видели даже собственные тела.

Первый грохот раздался буквально спустя минуту.

– Простите, – виновато пробормотал Валера.

– Предлагаю выстроиться в цепочку. – Голос Глеба раздался прямо у Евы над ухом, и она подскочила. – Все встаньте у левой стены.

Ева шагнула к левой стене и тут же наступила кому-то на ногу. Судя по ругательству, Женьке.

– Прости, – прошептала она и улыбнулась, почувствовав, что он взял ее за руку. То, что это Женькины теплые пальцы обхватили ее ладонь, не вызвало сомнений. Ева узнала бы это прикосновение из тысячи.

Вторую ее руку сжали прохладные пальцы Лики. Ее Ева тоже узнала.

Короткая перекличка оповестила о том, что они выстроились цепочкой и готовы к движению.

Направились они ожидаемо к корпусу артефактов. Руслан Викторович шел не таясь. Вероятно, потому, что он был дежурным преподавателем, который несколько раз в день проверял запертый корпус. И если раньше друзья думали, что там прячут жар-птицу, то теперь выходило, что оттуда, оказывается, можно было отправиться в волшебные горы.

– А почему жар-птицу не отправили по ВД? – шепотом уточнила Ева неизвестно у кого.

Друзей она по-прежнему не видела. Руслан Викторович ее вопроса не услышал, но позади раздался Валерин голос:

– Потому что жар-птица слишком ценный волшебный ресурс, чтобы перемещать ее по обычной дороге, где ее могут украсть.

– Украсть? – эхом повторила Лика. – А что с ней делать-то, с украденной?

– Она же в камень превратит, – поддержала подругу Ева.

– Спящая она никого ни во что не превратит, – раздался голос Корвина.

– Но как ее держать спящей? – спросила Ева и тут же захотела шлепнуть себя по губам, но обе ее руки сжимали друзья.

Волшебное существо не могло не ответить на ее вопрос. Нужно больше помалкивать и не раздражать Корвина почем зря.

– Есть много способов, – недовольно откликнулся чародей. – Самый простой – гребень. Людям – в волосы. Птице – в перья.

– А он правда работает? – удивленно спросила Женька.

– Работает, – ответил Корвин, и Валера пояснил:

– Он лишает волшебных сил и затуманивает сознание.

Корвин так выразительно хмыкнул, что Валера немного виновато пробормотал:

– Мне бабушка рассказывала.

– А на высших это тоже действует? – забыв о своем решении помалкивать, уточнила Ева.

– Действует, – подал голос Глеб, тем самым избавив Корвина от необходимости отвечать.

В Евиной же памяти всплыл двор перед волшебной тропой, на которую они ступили, чтобы посмотреть на увлекательные превращения червей. Там была деревянная фигурка изможденного Кощея в цепях. Если верить сказкам, владыка Тридевятого царства, непобедимый царь Кощей, бессмертный, всесильный, был однажды пленен.

Чувствуя, как слабеют колени от того, что она может услышать, Ева прошептала:

– Корвин, а как смогли пленить Кощея?

– Гребнем, – после паузы ответил чародей и раздраженно добавил: – Хватит задавать вопросы, человечек.

Ева медленно выдохнула, чувствуя, как Лика с Женькой сжали ее пальцы. История Тридевятого царства казалась все непригляднее. А ведь когда-то она думала, что это все просто детские сказки.

До корпуса артефактов они дошли в молчании. Руслан Викторович открыл дверь и, остановившись на крыльце, сделал вид, будто что-то ищет в карманах. Ева посмотрела на тропинку позади них. На ее глазах разномастные следы их невидимой цепочки исчезли, оставив после себя нетронутый снег рядом со следами самого Руслана Викторовича.

– Заходите быстрее, – шепнул он, продолжая рыться в карманах, и Женька потянул Еву за собой.

Руслан Викторович убрал их следы с крыльца, а потом и остатки снега с пола, потому что один человек физически не смог бы так наследить. Избавлявшийся от улик Руслан Викторович выглядел не как заурядный учитель волшебной химии, а как настоящий шпион: невозмутимый и хладнокровный.

– За мной, – скомандовал он и направился в кабинет, в котором некогда обитала жар-птица.

– Руслан, а как тебе удалось увеличить время действия состава аж в три раза? – наконец спросил Глеб. В его голосе послышалось неприкрытое любопытство.

– Не поверишь: горячим кофе. Разлил случайно на опытный образец от недосыпа. А потом оказалось, что, если кремний подвергнуть высоким температурам, сохранив все прочие условия, время действия увеличивается. Думаю, полчаса не предел.

– Везунчик, – вздохнул Глеб.

Дверь в кабинет снова открылась с душераздирающим скрипом.

– Смазать не пробовали? – под стать двери проскрипел Корвин.

– Нет. Отличный звук, чтобы понять, что сюда кто-то вошел, если ты прогуливаешься неподалеку, – ответил Руслан Викторович.

И было непонятно, реально ли это элемент сигнализации, или ему просто, как и всем, не нравится вредный чародей.

Вопреки здравому смыслу, Ева посмотрела на жердочку. Жар-птицы, разумеется, не было. А как бы это упростило им жизнь: забрать ее, спящую, с собой. Наверняка Корвин сумел бы ее обездвижить. Вряд ли Кощей приставил к сыну посредственного волшебника.

Лунный свет у Евы в кармане, в лаборатории подсобка, за которой Междумирье...

Вот только реальность была такова, что в пустом кабинете стоял хмурый Руслан Викторович и больше никого не было. Никого видимого, во всяком случае.

Еве вдруг вспомнилось, как они впервые шли по Междумирью и боялись невидимого Никиты, потому что толком его не знали и справедливо подозревали в том, что он может их убить. Сейчас ее пугало осознание того, что невидимости можно достичь, используя спрей, разработанный Русланом Викторовичем. Точно так же в этом кабинете могла быть Мария Марковна, например. Или Вий, если бы имел возможность покидать свое царство.

Ева невольно вздрогнула, и Женька тут же сжал ее пальцы сильнее.

– Отправляться в горы невидимыми неразумно, – вздохнул Руслан Викторович. – Вы там можете потерять друг друга.

– Но еще неразумней ждать, пока эта ваша брызгалка впитается, – заметил Корвин.

– Испарится, – поправил Валера и поспешно добавил: – Простите.

Потому что, хоть Корвина и не было видно, его настроение очень хорошо чувствовалось.

– Куда именно ты нас переправишь? – спросил Глеб, и первая парта скрипнула, когда он на нее присел.

Тут же скрипнула соседняя парта, но, поскольку второй человек молчал, Ева понятия не имела, кто это. Она была уверена лишь в местоположении Лики и Жени, потому что они по-прежнему держались с ней за руки.

– Вы бы не разбредались, – нервно заметил Руслан Викторович и устало потер лоб. – В пещеру, где находится жар-птица. Строго говоря, это не пещера, а грот. Там нет входа. Возможно, если нырнуть в озеро, то всплывешь где-нибудь в другом месте, но я не уверен. Карты тех мест у меня, понятное дело, нет.

– А кто выбирал пещеру? – уточнил Глеб.

– Мария Марковна. Я просто помогал в перемещении. В самой пещере не был: лишь видел ее, когда проход открылся. Поэтому здесь я полагаюсь на характеристики Марии Марковны.

– Звучит обнадеживающе, – скептически заметил Женька, и Ева против воли улыбнулась, потому что он так долго молчал, что пора уже было начинать волноваться.

Руслан Викторович тем временем повернулся к парте, на которой сидел невидимый Глеб, и негромко произнес:

– Это может быть опасно.

– Знаю, – ответил голос из пустоты. – Но мы действительно должны вернуть мальчика. Да и Корвину с жар-птицей нечего делать в нашем мире. – Глеб говорил спокойно, и Ева в очередной раз отметила, как сильно нездешки отличаются от обычных людей.

Саму ее сейчас лихорадило от страха, Женькина рука вспотела, а Ликина, наоборот, стала ледяной.

– Почему вы нам помогаете? – не выдержал Женька. – Только не надо про зарплату в РАВ.

Ева поморщилась, потому что про зарплату Руслан Викторович упоминал при ней, а она рассказала Женьке. Он, конечно, не просил ее хранить это в секрете, но стало все равно неловко.

Некоторое время преподаватель молчал, будто подыскивая слова, а потом заговорил:

– В день, когда Глеб с Матвеем отправились в горы, у меня ничего не случилось, Жень. Не было причины не идти с ними. Мария Марковна просто попросила меня заступить на дежурство в лабораторию, а вместо меня зачислить Костю – стажера Матвея Семеновича. Я мог отказаться, но опыт с Васюганскими болотами вышел на такой этап, что казалось: вот-вот все получится. Я мог сделать открытие, мог войти в историю. Волшебство поманило, и... не случилось ничего. Но самое паршивое, Женя, – я решил ничего не говорить твоему отцу. Он узнал о замене уже на точке сбора, у шлюза. И все эти годы я гадал, мог ли я предотвратить трагедию, если бы был с ними? Поэтому сейчас я готов на все, чтобы узнать правду.

Он говорил это, глядя туда, где стоял Женька, но нетрудно было догадаться, что эти слова предназначались человеку, которого он подставил пять лет назад.

– Все будет хорошо, Рус, – приглушенно произнес Глеб, и в его голосе в эту минуту не было равнодушия нездешки. – Мы со всем разберемся.

Руслан Викторович кивнул и прошел в дальний конец класса.

– Валер, – шепнула Лика и, дождавшись ответного «А?», спросила: – А если мы погибнем там, мы окажемся у Вия?

– Не знаю, – так же шепотом ответил Валера. – Ты, главное, помни, что ему в глаза нельзя смотреть.

– Ага.

Ева слушала переговоры друзей, и ей было не по себе.

Дальняя стена ничем не отличалась от прочих, однако Руслан Викторович долго водил над ее поверхностью рукой, словно пытался что-то почувствовать.

Ева с Ликой и Женькой подошли ближе. Остальные двинулись за ними. В визуально пустой комнате скрип половиц звучал пугающе.

Наконец ладонь Руслана Викторовича замерла.

– По одному, – скомандовал он. – И помните: как можно скорее льете на стену лунный свет и переходите в Междумирье. Хотя на пещере наверняка чары, и...

– Волшебству с этой стороны нужно время, чтобы сработать, Руслан. Мы это уже обсуждали, – произнес Глеб. – Даже тогда, на Тропе, Никите хватило времени меня забрать. А сейчас с нами гораздо более опытный волшебник. Да, Корвин?

Корвин отозвался откуда-то сзади:

– Не сомневайся, нездешка. В колдовстве Никите со мной не сравниться.

Его голос прозвучал неожиданно жутко, так же жутко, как и скрип половиц.

– Ну давайте. – Руслан Викторович что-то прошептал, и стену охватило синее свечение.

Искры пробегали от пола до потолка, повторяя естественный рисунок деревянных досок. Лика рядом с Евой судорожно выдохнула, и Женька прошептал:

– Не бойтесь.

– Корвин – первый, за ним – дети. Я замыкаю, – скомандовал Глеб.

Позади Евы зашуршала одежда и снова заскрипели половицы, когда их небольшой отряд принялся перемещаться. Несмотря на то что кабинет почти не отапливался, ей стало жарко, но выпустить руку Лики или Женьки, чтобы расстегнуться, она не решилась.

Стена перед ними начала терять четкость, будто растворяясь, а с другой ее стороны показалось сияние. С каждой секундой оно становилось все ярче и ярче.

Усыпленная чарами жар-птица освещала место своего заточения.

Стена растворилась полностью, и Руслан Викторович их поторопил:

– Быстрее!

Женька потянул Еву за собой. Она покрепче сжала Ликину ладонь и шагнула вслед за Жаровым в холодную пещеру, освещенную волшебным светом.

Глава 10. Почти получилось

Сияние, озарявшее пещеру, было ровно таким, каким Ева помнила его еще по летней школе: удивительно теплым и волшебным. Сама жар-птица тоже выглядела точно так же, как в тот день, когда Никита сказал Женьке: «Жар-птицу ни за что не дергать. Это не чучело. Она просто спит». А этот балбес все равно ее разбудил.

Ева повернулась к Жене, но увидела рядом с собой лишь пустоту, которая крепко держала ее за руку.

– Кажется, ничего пока не сработало, – прошептала Лика.

– Тишина в горах вообще ни о чем не говорит, – подал голос Валера.

Судя по тому, откуда раздались эти слова, он держался за Лику.

Ева оглянулась на стену, через которую они прошли. Кабинет уже терял очертания, словно она смотрела через мутное стекло. Ей хотелось увидеть Руслана Викторовича, как будто это помогло бы унять ее колотящееся от страха сердце, но его не было. Ева даже успела подумать, что он в последний момент решил отправиться с ними. Но когда Глеб тихим голосом затеял перекличку, Руслан Викторович не отозвался.

Слышать тяжелое дыхание и шорохи в совершенно пустой пещере было жутковато.

Отдельно «радовало» то, что выхода отсюда действительно не было. Они оказались на небольшом участке каменного пола, метров пять в длину и метра четыре в ширину. Дальше начиналось подземное озеро, доходившее до противоположной стены. В его воде отражался свет жар-птицы.

– Корвин, не трогай пока ничего, – попросил Глеб. – Нужно сначала понять, за какой стеной Междумирье, а уже потом дотрагиваться до жар-птицы.

– Я боюсь, что о нашем визите сюда уже знают, – глухо отозвался Валера.

– Это не имеет значения, – сказал чародей. – Анжелика, посмотри, за какой стеной Междумирье. Начни с дальней.

Лика хмыкнула себе под нос, вероятно, как и все, удивившись тому, что Корвин, оказывается, умеет обращаться по имени, если ему что-то нужно.

– Идем все к левой стене, – скомандовала Лика и потянула Еву прочь от жар-птицы, которая сидела справа.

Ева ожидала, что поиск Междумирья займет время, однако Лика почти сразу удивленно воскликнула:

– Здесь не Междумирье! В этой стороне сразу Тридевятое.

– Интересно, – прокомментировал Глеб. – Значит, открывать будем эту стену. Идем к жар-птице. Корвин, ты не мог бы...

Однако договорить он не успел: по пещере пронесся гул, и стены вокруг задрожали.

– Что это? – испуганно воскликнула Ева.

– Охранное волшебство, – с паникой в голосе ответил Валера. – Нужно уходить. Иначе нас либо притянет ко дну озера, либо...

Ева почувствовала, что Женька, а потом и Лика дернули ее к озеру с такой силой, что она едва устояла на ногах.

– Без «либо». Притянет ко дну! – закончил Валера.

– Отпусти нас! – завопила Ева, скользя по полу вслед за друзьями.

– Это не живое существо. Ты не властна над ним, человечек! – крикнул Корвин. – Открывай проход!

– Я не могу! – в отчаянии ответила Ева. – Я не достану до стены.

– Открывай, человечек! – Рык Корвина раздался со стороны озера, и друзья так резко перестали тянуть сопротивлявшуюся Еву, что она уселась на каменный пол. При этом Ликина рука выскользнула из ее пальцев.

– Лика! – закричала Ева.

– Я здесь, – раздался рядом голос подруги. – Нас назад откинуло.

– Корвин? – спросил откуда-то сверху Глеб.

– Я держу охранное волшебство, – напряженным тоном ответил чародей. – Но мои силы не бесконечны. Открывайте проход.

– Ева. – Глеб, видимо успевший найти их по голосам, нащупал Евину руку, потом схватил ее за плечи и потянул вверх. – Ева, открывай скорее проход в Тридевятое. А мы возьмем жар-птицу.

Женька тут же выпустил ее ладонь, но Глеб уловил его движение.

– Мы с Корвином возьмем жар-птицу, Женя. Твоя задача сохранить друзей и увести всех на ту сторону.

– Хорошо, – неожиданно не стал спорить Жаров, пока Ева лихорадочно дергала замок пуховика, кляня себя за то, что не догадалась переложить флакон с лунным светом в верхнюю одежду. Попробуй теперь быстро достань его из кармана кофты!

– Быстрее, человечек! – проревел чародей. – Или все погибнут.

Гул в пещере усилился, и Ева больше не слышала, о чем спорили Глеб и Корвин. Она даже слов друзей разобрать не могла, пока расстегивала поддавшийся наконец замок и вытаскивала из кармана флакон.

К счастью, средство из баллончика Руслана Викторовича на него не попало, и теперь лунный свет слабо сиял сквозь темное стекло.

Дрожащей рукой Ева выдернула пробку и прокричала срывающимся голосом:

– Глеб, я готова!

– Так открывай! – рявкнул Корвин.

– Расступитесь, – на всякий случай попросила Ева по-прежнему невидимых друзей и бросилась к стене.

Кощей не поскупился. Лунный свет широким ручейком потек по влажному камню, когда Ева щедро плеснула на стену. Наверное, не стоило так транжирить волшебство, но у нее не было ни времени, ни сил отмерять его по капле.

– Откройся, – жалобно попросила Ева, и пещера задрожала сильнее, когда по следу лунного света поползла трещина, разрастаясь с каждой секундой.

– Корвин, я не могу подойти к жар-птице! – перекрывая грохот, прокричал Глеб. – Что-то не дает.

– Волшебство, человечек. То самое волшебство, которое тебя убьет, если ты не поспешишь в Тридевятое царство.

– Но жар-птица... – Слова Жарова-старшего с трудом прорывались сквозь гул.

– Ты ничего не сделаешь. Я приведу ее, если выживу. Уходите! – прокричал в ответ чародей, и рядом с Евой вскрикнули друзья.

– Нас опять тянет! – В голосе Лики звучала паника.

Еву никуда не тянуло, и у этого было только одно объяснение. Тот, кто несет лунный свет, не может погибнуть. В ее вспотевшей ладони был зажат флакон, а у друзей защиты не было.

Проход расширялся мучительно медленно, будто что-то изо всех сил этому противилось.

– Быстрее! – молила Ева, пытаясь ухватить свободной рукой хоть кого-то из ребят, но все время промахивалась, потому что не могла никого из них видеть. Прав был Руслан Викторович: нужно было дождаться, пока спрей выветрится!

– Пожалуйста, пожалуйста, – шептала Ева, шаря в воздухе рукой.

По ее спине градом катился пот от мысли, что все уже на дне озера, а она тут одна и понятия не имеет, как помочь остальным.

Вдруг кто-то с силой впечатал Еву в стену.

– Прости, – простонал Валера ей на ухо.

– Да норм, – отозвалась Лика, решившая, что извиняются перед ней.

В пещере как будто бы стало тише.

– Больше никого не тянет? – тяжело дыша, спросил Женька.

– Корвин, вы где? – крикнула Ева, отлепляясь от стены и не очень веря в то, что передышка надолго.

Проход уже расширился достаточно для того, чтобы попробовать в него протиснуться. Во всяком случае, худенькой Лике.

– Я у жар-птицы. Уходите, человечки! – хрипло отозвался чародей. – Остановить я это уже не смогу, но уйти вы успеете. Мое слово.

– Ты погибнешь здесь! – прокричал Глеб.

– Значит, так тому и быть, – рассмеялся Корвин. – Я должен был встретить смерть давным-давно. Так что в этот раз не струшу. Только поклянитесь вытащить Никиту.

И то, что в свои последние минуты он думал о своем воспитаннике, заставило Еву решиться.

– Нужно отдать ему лунный свет, – сказала она друзьям. – Он защитит его.

В эту минуту ее не волновала судьба жар-птицы. Все ее мысли были о чародее, который жертвовал сейчас собой, чтобы у них был шанс уйти.

Ева ожидала, что кто-нибудь из ребят возмутится, но пустота, по-прежнему скрывавшая знакомые черты, ничего не ответила.

Только голос Глеба совсем рядом поторопил:

– Быстро выходим, пока у Корвина еще есть силы. Лика, давай.

Ева посмотрела на пролом, за которым виднелась сочная зелень.

– Кажется, пуховик был лишним, – нервно произнесла Лика.

Пейзаж Тридевятого смазался и поплыл, когда она протиснулась в расширившийся проход. Глеб принялся руководить переходом. Он отправил Валеру, потом дал команду уходить Жене, но тот уперся, мол, дамы вперед.

– Ева, давай ты тогда, – нетерпеливо произнес Глеб.

– Нет! Жень, иди ты, пожалуйста. Я сразу за тобой. Я должна отдать флакон Корвину.

Жаров, слава богу, послушался. Пока Ева смотрела на то, как пейзаж плывет в разломе горы, Глеб обратился к чародею:

– Корвин, сможешь забрать у Евы лунный свет? Только здесь. Чтобы она успела уйти.

– Смогу. А ты сам быстрее уходи. Когда я отвлекусь, зов озера усилится.

Пейзаж в очередной раз смазался, и Глеб исчез на той стороне.

Ева почти физически почувствовала, что осталась один на один с волшебством, готовым убить любого, кто посягнул на то, что хранит в себе эта пещера. И единственной ее защитой от разрушительной силы служит сварливый учитель Никиты.

– Корвин! – жалобно позвала она, всматриваясь в пустоту и вслушиваясь в гул, отражавшийся от стен.

– Я здесь. – Чародей тронул ее за плечо, и Ева от неожиданности подскочила. – Как только я заберу флакон, не мешкая беги в Тридевятое.

Он говорил Еве прямо в ухо, и его скрипучий голос заставлял ее ежиться.

Случившееся здесь было так не похоже на то, что они ожидали! Корвин ведь обещал, что справится, что он сильнее Никиты. Впрочем, охранное волшебство он действительно сдержал и дал им время открыть проход. Но как быть с жар-птицей? Они ведь пришли за ней! Мысль о том, что взрослые волшебники строят планы ничуть не лучше них самих, совсем не грела.

– Беги, человечек. Я заберу жар-птицу и последую за вами.

Ева почувствовала, как его рука скользнула по ее плечу, а потом горячая ладонь накрыла ее пальцы, сжимавшие горлышко флакона.

– Мы будем ждать, – пообещала она, сглатывая ком в горле.

– Четверть часа, человечек. Дольше ждать не нужно.

Он забрал у нее флакон и подтолкнул к выходу.

Ева рванула вперед, каждую секунду ожидая, что ее начнет тянуть к озеру, но, видимо, чародей, презиравший никчемных людишек, не пожалел сил на то, чтобы она смогла спокойно выбраться.

– Вы уверены в том, что делаете? – успела крикнуть Ева, на миг задержавшись у пролома, и услышала в ответ:

– Уверен, человечек. Я делаю то, что до́лжно.

– Это не тот ответ, который может успокоить, – пробормотала она, протискиваясь в проход, который уже начал сужаться. Так быстро!

Тридевятое царство встретило подлой кочкой. Зацепившись, Ева громко пискнула и полетела кубарем на примятую траву.

Здесь была осень. Или весна. Или просто прохладное лето. Но уж точно не зима.

Ева поднялась на ноги и огляделась. Пещера вывела их на окраину леса. Совсем рядом шумела вода, и, повернувшись в сторону разлома, через который они вышли, Ева непременно присвистнула бы, если бы умела. Скала вокруг стремительно сужающегося прохода оказалась... черной, и с обратной ее стороны было озеро с водопадом.

– Это же скала у замка Кощея! – громким шепотом сказала Ева.

– Ева, застегни пуховик, – тут же скомандовал Глеб. – Никто не раздевается и не снимает очки, иначе мы сразу попадем на экраны Вия. Если Матвей все еще там, он нас засечет.

Ева вспомнила, что все, что видели в Тридевятом царстве живые существа, отображалось на стенах мастерской Глеба в царстве Вия, а еще в котле Бабы-яги.

– Но не факт, что сдаст, – прозвучал Женькин голос откуда-то сбоку.

– Мы не можем рисковать, – устало произнес Глеб.

Ева поспешно застегнулась, чтобы прекратить спор. Трава вокруг тропинки, по которой вел их Блуд в день побега от Никиты, была примята то там, то здесь. Вероятно, кочка на выходе из разлома встретила не только Еву.

– Вы знаете это место? – спросил Глеб.

– Отсюда можно пешком дойти до замка Кощея, – подал голос Валера. – Мы приезжали сюда верхом и обедали у озера. А еще отсюда убегали.

– Уверены?

– Абсолютно. – На этот раз Женькин голос прозвучал гораздо дальше.

– Женя, не разбредаемся, – тут же отреагировал его отец. – Пока мы невидимы, очень легко потеряться и оказаться в беде. Если к Вию попадает все, что видят живые существа, нам нужно поскорее уйти из леса и оказаться в замке.

Ева с тревогой посмотрела на почти закрывшийся пролом.

– Корвин сказал ждать его четверть часа. Сказал, что дольше бессмысленно.

– Но мы не можем уйти отсюда без жар-птицы, – заметила Лика. – Она ведь нужна для спасения Никиты!

– И без Корвина мы тоже не можем, – поддержала подругу Ева. – Хотя бы потому, что только он знал, как использовать жар-птицу. И вообще, он много знает о царстве Вия. Мы должны его дождаться.

Рядом раздалось покашливание, и Ева с удивлением подумала о том, как хорошо они успели изучить друг друга за такое недолгое время. Вот сейчас она была на сто процентов уверена, что это – Валера.

– Не хотелось бы становиться тем, кто приносит дурные вести, – осторожно произнес Валера, – но я не думаю, что Корвин выберется.

– У него лунный свет! – прошипела Лика.

– Это означает, что он не погибнет до прихода Хозяйки. Только и всего.

– А потом? – с упавшим сердцем спросила Ева.

– Я думаю, она заберет у него лунный свет.

– Валер, Кощей отдал флакон нам, а я отдала его Корвину. Добровольно. Она не сможет его забрать. Это будет нечестно.

– А я думаю, он сам его ей отдаст. – Валерин голос опустился до шепота.

– Почему? – недоуменно спросил Женька.

– Помнишь, с какой скоростью Никита побежал его освобождать, когда мы его... ну... в каменную полку завернули?

– Ну помню. И?

– А до этого он был обращен в камень Кощеем! – прошептала Ева. – Ты думаешь, Хозяйка Медной горы тоже может пригрозить, что обратит его в камень?

– И пригрозить может, и обратить, – произнес Валера.

– М-да, ситуация, – вздохнул Глеб. – Семь минут прошло.

– Тогда ждем, – сказала в никуда Лика.

– А у вас тут часы работают? – удивился Валера.

– Я их создал, пока у Вия был. Поэтому да, они не реагируют на колебания волшебного фона.

Ева сошла с тропинки и присела у ствола дерева. В застегнутом пуховике было жарко, но в ветвях щебетали какие-то птички, и она не решилась вновь расстегнуться, потому что оповещать Вия об их прибытии явно не стоило. От тропинки по направлению к ней кто-то двинулся, приминая траву, и Ева улыбнулась Женьке, хоть он и не мог ее видеть.

Однако когда рядом с ней кто-то плюхнулся на землю, она тут же поняла, что это не Жаров.

– Ев, – прошептала Лика. – Это ты здесь?

– Я, – ответила она.

– Ага, пацаны, судя по голосам, к озеру отошли. Глеб на тропинке стоит... Надеюсь. В общем, я попросить тебя хотела.

– Слушаю. – У Евы внутри екнуло.

Вдруг вспомнилось, что, перед тем как поцеловать ее в подъезде, Женька сказал, что планирует поговорить с Матвеем и, возможно, остаться у Вия. Теперь вот подруга явно что-то задумала.

– Ты ведь спустишься со мной в ту пещеру? – Голос Лики звучал неуверенно.

– За Никитой? Конечно! Мы же ради этого пришли.

Лика невесело усмехнулась и вздохнула.

– Да ни фига не ради этого. Глебу просто очень хотелось сюда вернуться. Валерка всерьез боится того, что мы вступили в конфликт с Хозяйкой. Его ведь семья ей служит.

– Он тебе об этом говорил?

Переключившись на Женьку, Ева в последнее время меньше общалась с Валерой, поэтому ничего подобного от него не слышала. Но это не означало, что проблемы не было.

– Не говорил, но я вижу. – Она легко могла представить, как Лика сейчас отмахнулась от ее вопроса. – Про Женьку ничего не могу сказать. Я плохо понимаю, что у него в башке.

Ева только вздохнула, потому что временами тоже диву давалась тому, что творилось в голове у Жарова.

– Корвина мы вряд ли дождемся. Ты же понимаешь. Поэтому я и спрашиваю: ты пойдешь со мной? Ты не обязана, если что.

Лика говорила небрежным тоном, как будто для нее это было совсем не важно, но Ева-то ее знала.

– Конечно пойду!

Она потянулась на звук, желая взять Лику за руку, но вместо этого ткнула той в живот.

– Ау! – воскликнула Лика и сама нащупала ее руку, а потом тихо сказала: – Спасибо.

– Только у меня нет ни одной идеи, как его вытащить. Мы же надеялись на план Корвина.

– Ну может, у Глеба идеи есть? – предположила Лика, а потом неожиданно едва слышно добавила: – Если он вообще с нами.

– Ты о чем? – изумилась Ева и склонилась ближе к подруге.

Та, вероятно, решила сделать то же самое, и они стукнулись лбами.

– Блин! – в один голос пробормотали они, и Лика прошептала:

– Я боюсь, что это место просто не давало ему покоя. Он ведь так и остался нездешкой, что бы там себе Женька ни думал.

«Женька по-другому и не думает», – хотела сказать Ева, но не стала. В конце концов, это было неважно. Прямо сейчас ее больше беспокоило, знал ли Кощей, что так будет. Может, он и отпустил Глеба потому, что был уверен: тот не сможет жить как раньше и обязательно к нему вернется.

Подозревать Кощея в подлости по-прежнему было противно. Но, с другой стороны, он ведь наслал ту метель – да и саму Еву использовал только для службы. Ева зажмурилась и сильнее сжала Ликину руку.

– Мы вытащим Никиту. Обязательно.

– Спасибо! – выдохнула Лика.

А Ева вдруг поняла, что почти не соврала. Прямо сейчас она была уверена, что, доведись ей выбирать, кого именно спасать – Кощея или его сына, она бы ни минуты не сомневалась. Они шли за Никитой, за беспринципным волшебным существом, у которого оказалось гораздо больше принципов, чем у многих людей.

– Четверть часа прошла, – сообщил Глеб.

Судя по голосу, он действительно стоял на тропе у того места, откуда они вышли.

– Может, еще пару минут подождем? – напряженным тоном предложил Женька.

Они уже успели вернуться на тропинку, но, видимо, заметили, что к дереву вели два следа, и дали девочкам шанс пообщаться. Еву это почему-то тронуло.

– Бесполезно, Жень. Четверть часа в горах – это целая жизнь, – негромко сказал Валера.

– Или смерть, – добавил Глеб. – Вы помните отсюда дорогу к замку?

– Мы просто так уйдем? – спросила Ева. – Бросим его там?

– Ты сделала больше, чем он мог ожидать, Ева. У него есть лунный свет.

– Но если бы он сумел им воспользоваться, он вышел бы сюда, – возразила Лика.

– Не факт, – негромко ответил Валера. – Мы проверили только одно направление. А там еще были другие стены, дно озера...

– Он спас нас тем, что остался там, – произнесла Ева. – Мы должны что-то сделать.

– Мы не сможем открыть проход. Нам просто нечем, – мягко произнес Глеб.

И в этом он был прав. Но только дело ведь было не только в отсутствии лунного света. Глеб оставался нездешкой и мыслил рационально, без сантиментов. Ева почему-то была уверена, что, даже если бы флакон с лунным светом остался у нее, Жаров-старший был бы против того, чтобы вернуться за Корвином.

– Кто-нибудь из вас помнит дорогу к замку? – убедившись в том, что возражений не последует, повторил он свой вопрос.

– Я помню, – сказал Женька. – Идем все по тропинке. Я буду говорить, когда сворачивать.

Впереди раздалось шуршание пуховиков, и Лика потащила Еву за руку вслед за мальчишками.

До замка отсюда было довольно далеко, и им предстояло преодолеть этот путь, не видя друг друга, в зимней одежде. В другой момент Еву бы это волновало, но сейчас она думала только о том, что Корвин дал им шанс спастись, а сам вновь остался в каменном мешке. И как они после этого посмотрят в глаза Никите?

Впрочем, вскоре думать о чем-либо стало сложно, потому что идти через лес по тропинке, на которой то тут, то там торчат корни, валяются палки, попадаются кочки, оказалось, мягко говоря, непросто. До этой минуты Ева и не догадывалась о том, что чувствовать, куда ты ступаешь, и видеть это своими глазами – совершенно разные вещи. Ощущения подводили. И не только ее, потому что то и дело кто-нибудь из друзей спотыкался, оглашая лес злым шипением.

И если сперва Глеб еще пытался призвать к тишине, чтобы не привлекать внимание обитателей этих мест, то вскоре смирился, потому что и сам умудрился не просто споткнуться, а даже, судя по звуку, упасть.

Ева совершенно не помнила эту дорогу. Наверное, потому, что Блуд вел их по ней в предутренних сумерках, а может, потому, что не обращала в тот день внимания на окрестности, ведь все ее мысли были заняты желанием поскорее убраться из замка Кощея, пока Никита не отправился за ними в погоню. Знала бы она тогда, что через несколько месяцев будет идти этой же дорогой, мечтая вновь увидеть Никиту живым и здоровым и коря себя за то, что они бросили Корвина на верную смерть или же страшный плен!

– А сколько времени прошло? – наконец подала голос Лика.

Они с Евой так и держались за руки, и это уже не раз успело спасти их от падения. Если одна спотыкалась, вторая успевала поддержать.

– С какого момента? – уточнил Глеб.

– С того, как нас побрызгали.

– Я не засекал, но с момента перехода сюда прошло сорок две минуты.

– Тогда почему мы все еще невидимы? – раздраженно уточнила Лика.

– Потому что мы оказались в мире истинного волшебства, а тут даже искусственное волшебство из нашего мира может работать дольше, если истинное того хочет, – пояснил Валера, и Глеб ответил:

– Совершенно верно.

– И сколько мы будем такими? – спросила Ева.

– Я бы мог ответить на этот вопрос, если бы сделал вещество здесь и знал его параметры. А так – увы, – подтвердил ее худшие опасения Глеб.

– Зато сможем спокойно добраться до замка Кощея, – Валера попытался добавить в голос чуть оптимизма.

– А как мы попадем в замок? – Ева утерла пот свободной рукой и посмотрела в ту сторону, где шла Лика. Никакого намека на подругу. Только окружающая картинка чуть плывет.

– Охранное волшебство невидимостью не обманешь, – пояснил Глеб. – Замок поймет, что пришли гости. Так что с хозяином говорить все равно придется.

– А если Кощей вправду пропал, хозяин там теперь Иван? – спросила Ева.

– Если не случилось ничего непредвиденного, вроде какого-нибудь нападения, то да. Впрочем, Иван – сын своего отца. Поэтому я не верю в то, что его так просто победить. Думаю, скоро мы встретимся именно с ним.

– Лик, придется тебе опять нареченную играть, – усмехнулся Женька.

– Жаров, я тоже могу начать шутить, – мило предупредила Лика.

– Услышал. Молчу, – тут же отреагировал Женька, но в его голосе слышалось ехидство.

Ева не стала напоминать о том, что Кощей разоблачил Валерин обман и что Иван в курсе розыгрыша. Ей почему-то казалось, что Лике будет приятно играть эту роль. Пусть хотя бы в своем воображении.

– Сейчас уже замок покажется, – наконец сообщил Женька.

– Замок покажется, а мы нет, – вздохнула Ева, глядя на свою по-прежнему невидимую руку.

– Истинное волшебство этим не обманешь, – серьезным тоном повторил Глеб.

– Но шапка-невидимка Матве... то есть твоя ведь обманывала их всех. – В тоне Женьки послышалась неловкость.

– Потому что по своим свойствам она была слишком схожа с аутентичным артефактом.

– А как вам удалось сделать ее такой? – спросил Валера.

В этот момент в конце лесной тропы появился просвет, а в нем – каменная стена, окружавшая замок Кощея.

– Здесь все просто, Валер. Волшебный потенциал, заложенный в создаваемый объект, – это полдела. Главное – намерение, острое желание создать именно этот объект. Тогда это будет работать.

– Но те, кто пытался создать новую скатерть-самобранку, определенно желали, чтобы она заработала, – заметила Ева, вглядываясь в пустоту, из которой звучал голос Жарова-старшего.

– О нет, Ева! Просто желать и неудержимо желать, быть готовым все за это отдать – это разные вещи.

– Поясни, – потребовал Женька.

– Понимаешь, тот, кто создал сапоги-скороходы, когда-то куда-то не успел и не смог себе этого простить. Тот, кто создал скатерть-самобранку, когда-то не смог накормить семью, и случилось непоправимое. Тот, кто создал волшебный гребень, из которого встает несметное войско, не сумел защитить. Все эти волшебники не простили себе того, что случилось.

– А от кого хотел спрятаться тот, кто создал шапку-невидимку, подобную аутентичной? – хрипло спросил Женя.

– Не спрятаться, Жень, спрятать, – ответил его отец и после паузы добавил: – Идемте. У нас тут не так много времени.

Видневшаяся вдалеке кирпичная стена на миг смазалась, по ней скользнули листья и ветки, когда Глеб пошел по тропинке. Еве сейчас остро не хватало возможности увидеть друзей, потому что ей было страшно. Очень-очень.

Лика, видимо, тоже чувствовала что-то подобное, потому что крепко сжала ее руку и потянула за собой по тропинке. Прочь из леса прямо в замок царя Кощея.

Глава 11. Старая дружба на новый лад

Некоторое время они шли к воротам вдоль замковой стены, и Ева невольно сравнивала свои ощущения с первым визитом сюда. Тогда они пробирались в логово Кощея, ничего не зная ни о нем самом, ни о его царстве, да и Никита вызывал минимум доверия. Сейчас все было иначе. Они примерно разобрались в устройстве этого мира, знали о том, что здесь нельзя задерживаться дольше девяти дней и девяти ночей, познакомились не только с самим Кощеем, но и с его детьми. И ради младшего из них оказались сегодня здесь.

Да, у каждого из членов их небольшого отряда была отдельная причина сюда прийти, но спасение Никиты озвучивалось как основная цель. И Ева в нее верила. Очень сильно верила.

Подъездной мост у главных ворот оказался поднят, что не давало возможности перебраться через ров.

Пока Ева разглядывала обитое железными полосками полотно, запиравшее въезд в замок, с обрыва в крепостной ров посыпались камешки. Глеб тут же воскликнул:

– Женя, это ты там?

– Я, – недовольно отозвался Жаров. – Там вода, и в ней что-то плавает.

Ева с Ликой, не сговариваясь, пошли смотреть, что же там плавает.

– Я бы не стал подходить слишком близко, – раздался встревоженный голос Валеры. – Наверняка там волшебные твари. А они того... непредсказуемые.

Словно в ответ на его слова из воды выпрыгнуло... нечто размером с бегемота. Только у него были ряд острых зубов и похожие на броню чешуйки, а еще хвост. Ева с Ликой, громко взвизгнув, отскочили, зацепились друг за друга и рухнули на землю. Нечто с громким плюхом ушло под воду.

– Отойдите оттуда! – повысил голос Глеб.

– Валер, это кто? – выдохнула Ева, отползая подальше. И пусть ров был глубоким, а вода не доставала до берега метра два, существо, несмотря на габариты, прекрасно прыгало.

– Дикий водяной, думаю, – неуверенно сказал Валера. – Только он какой-то здоровый. Я думал, они меньше.

– Жень! – в панике позвала Ева, боясь, что Жарову хватит мозгов полезть посмотреть.

Встав на ноги, она принялась вертеть головой, проклиная умения Руслана Викторовича. Не мог сделать этот свой спрей не таким качественным?

– Я тут, – раздался Женькин голос, и спустя минуту они, полностью невидимые, умудрились как-то найти друг друга.

Стоило их пальцам переплестись, как Еве стало спокойнее. Хотя что мог сделать Жаров против истинного волшебства?

– Ев, может, ты призовешь Ивана? – предложила Лика.

Судя по тому месту, откуда раздался ее голос, подруга предпочла отойти от рва как можно дальше, почти к самой кромке тянущегося вдоль дороги леса.

– На высших это не действует. Помнишь, Корвин говорил?

От мысли о чародее в груди заныло.

– Можно бросить что-нибудь в ворота, – произнес Женька.

– И это что-нибудь прилетит тебе в лоб в ответочку, – вздохнула Ева.

– Ничего никуда бросать не нужно. Уверен, Иван уже знает, что мы здесь, – прекратил их споры Глеб.

– Тогда почему он не выходит? – спросила Лика.

– Может, потому, что у него там коридоров километров на сто общей длины? – предположил Женя.

– Учитывая, что он умеет мгновенно перемещаться, оправдание так себе, – заметила Ева.

– Ждем, – подытожил Глеб.

И они принялись ждать, устроившись в тени деревьев.

В Тридевятом оказалось не так жарко, как почудилось Еве в первый момент. Если не идти по лесу, напряженно вглядываясь в кочки, уворачиваясь от веток и пытаясь не отстать от невидимых друзей, а просто сидеть на траве, в пуховиках даже можно было выжить. Только очень хотелось пить.

От усталости никто не стремился развлекаться беседой, тревожиться вечно было тоже невозможно, поэтому Ева вскоре задремала, уронив голову на плечо сидевшему рядом Жене. Ей показалось, что она прикрыла глаза буквально на минутку, но, когда Жаров тихонько позвал: «Ев, просыпайся», на замок Кощея уже опускались сумерки. Еще легкие и почти прозрачные, но вполне красноречиво говорящие о том, что вот-вот наступит ночь.

«Ночью в этом лесу людям не место», – всплыли в памяти слова, сказанные Никитой или Кощеем. Ева рывком села и крепче сжала Женькину руку.

– Я долго спала?

– Два часа, – совсем рядом ответил Глеб.

Они по-прежнему оставались невидимыми, и Ева уже ненавидела чертов баллончик Руслана Викторовича вместе с самим учителем химии. Оставалось только надеяться, что Глеб наконец закрыл свой гештальт. Ему удалось и спрятаться, и спрятать всех на несколько часов. Вот только что делать дальше?

– Я хотел попросить тебя призвать кого-нибудь из волшебных существ, чтобы выяснить, что происходит, – продолжил Жаров-старший. – Можно придумывать бесконечные оправдания для царевича Ивана, но это уже переходит все...

– Да не нужно никаких оправданий! – сердито перебила его Лика. – Он просто человек, которому вообще пофиг на всех остальных. Вспомните, как он хотел оставить Ириду.

– Ирида! Давайте я призову ее? – воскликнула Ева.

– Разумно, – согласился Глеб.

– Только нужно будет сразу ее предупредить, что мы невидимы. Чтобы она не испугалась, – предложил Валера. – И тебе лучше от нас отойти, чтобы она ни на кого из нас раньше времени не налетела.

– Еще разумнее. – одобрил Глеб.

Ева на миг сжала Женькины пальцы и поднялась с земли.

– Я иду на тропинку, – объявила она во избежание непреднамеренных столкновений и, выбравшись на утоптанную землю, громко произнесла: – Ирида, появись!

Сердце начало колотиться в груди в ожидании внезапного появления служанки, хоть Ева и убеждала себя, что это обычное дело для Тридевятого. Подумаешь, материализуется человек из воздуха в считаные секунды.

Однако секунды текли, складываясь в минуты, а ничего не происходило.

– Попробуй еще раз, – предложил Валера.

Впрочем, его голос прозвучал неуверенно.

«Всяк, кто будет тебе нужен, придет на твой зов», – сказал ей Кощей десять лет назад, в их первую встречу. И это работало безотказно. Даже в царстве Вия, кроме... запрета.

– Ей запрещено! – воскликнула Ева. – Вужалка не могла прийти ко мне в подземном мире, потому что ей было запрещено приближаться. Но она, умница, послала змейку.

– Все интереснее, – рассеянно произнес Глеб. – Может, попробовать позвать эту Вужалку? Раз она такая умница.

– Вужалка, появись! – дрожащим голосом произнесла Ева, ни на что особо не надеясь, и вздрогнула, когда из ближайших ветвей раздалось:

– Ну наконец-то, человечек!

Вужалка свесилась с того самого дерева, под которым остались сидеть Женька с Глебом.

– Осторожно! – воскликнула Ева. – Там люди невидимые.

Но было поздно. Из-под дерева послышалось «ай, блин», «мама» и «ужиный род!».

Последнее произнесла девушка-змея, и это прозвучало как ругательство.

– Что тут у вас такое? Где ты, человечек?

– Просто не двигайся, – попросила Ева. – Мы все невидимые.

Вужалка что-то пробормотала себе под нос, но ей на помощь пришел Валера.

– Давайте я... провожу вас.

Судя по тому, как вздрогнула девушка-змея, Валера взял ее за руку и отвел в сторону от дерева. Ева с замиранием сердца следила за тем, как за человеческим телом струится по земле змеиный хвост. Было в этом зрелище что-то завораживающее. Изгиб, снова изгиб, петля. И так по кругу.

– Сколько вас здесь? – уточнила Вужалка, останавливаясь в паре шагов от Евы.

Ее рука все еще была приподнята и висела в пространстве, частично невидимая там, где бледную ладонь перекрывали Валерины пальцы.

– Пятеро, – словно очнувшись, пробормотала Ева. – Ты нас всех уже видела с Никитой. И еще здесь Женин отец. Он до этого жил у Вия.

– Понятно. – Вужалка вздохнула и посмотрела на стену замка с нескрываемой неприязнью.

– Что тут у вас случилось? – спросила Ева.

– Кощей пленен братьями и заточен в подземном мире. Никому из нас туда хода нет.

Вужалка говорила все это, оглядывая башни и шпили.

– А что Иван? – уточнил Глеб, и дочь ужиного царя вздрогнула.

– А Иван завел свои порядки. Запретил всем волшебным существам входить в ближний круг.

– Почему? – поинтересовался Женька.

– Потому что считает, что это с их помощью Кощея заманили в подземное царство, – фыркнула Вужалка.

– Но Кощей сам собирался туда спускаться, – произнесла Ева, и девушка-змея посмотрела прямо на нее, хоть и не могла видеть.

– Почем знаешь, человечек?

– Он мне сказал, – тихо ответила Ева.

– Тогда это все меняет. Иван не законный царь на троне. Всего лишь царевич. Пока его отец жив, царем он сам не станет. А значит, его указ, да еще и по домыслу, не действует.

Вужалка коварно улыбнулась, и Еву охватило дурное предчувствие.

– А как здесь оказалась ты? – будто прочитав ее мысли, уточнила Лика откуда-то сбоку.

– Много чести тебе отвечать. – Вужалка повела изящным плечом, и Ева увидела, что на ее шее вместо ожерелья свернулась кольцом светло-голубая змейка.

Цвет змейки гармонировал с голубой вышивкой на белой рубахе ужиной царевны. Опасливо оглядевшись, Ева заметила, что нетронутая трава у дальних деревьев слегка шевелится. Значит, Вужалка пришла не одна.

– Как ты смогла сюда прийти? – спросила Ева, твердо давая понять, что ее друзей обижать не стоит.

– За тобой долг, человечек, – напомнила Вужалка и нехотя добавила: – Это секрет. И я не хочу, чтобы его слышали другие.

Ева подошла к девушке-змее и коснулась ее плеча. Та снова вздрогнула, и змейка на ее шее, подняв голову, зашипела, но быстро снова свернулась кольцом, хотя Вужалка не давала ей никакой видимой команды.

– У меня есть разрешение от члена царской семьи, – едва слышно произнесла она. – Никто не может его оспорить или отнять. Я могу входить в замок и покидать его по своей воле до самой смерти.

– В любую часть замка? – спросила Ева, пытаясь понять, чем это им поможет.

– Кроме сокровищницы царя Кощея и библиотеки. Но ни туда, ни туда мне не нужно.

– Ясно, – улыбнулась Ева.

– Я не могла не явиться на твой зов, человечек, но я не стану тебе помогать, пока ты не вернешь долг, – уже громче сообщила Вужалка.

– Начинается, – послышался голос Жарова, но Валера тут же на него шикнул.

– Чего ты хочешь? – обреченно спросила Ева, прикидывая, какой задержкой может обернуться эта просьба.

– Проведи меня в подземное царство. Сама я не могу открыть проход, а отец мне здесь не помощник.

– Зачем тебе туда? – спросила Лика.

Вужалка по-змеиному прошипела через плечо, но все-таки ответила:

– Там тот, кого я поклялась спасти.

– Тогда нам по пути, – бодро произнес Валера, и Вужалка улыбнулась в ту сторону, откуда раздался его голос.

– Ты мне нравишься, человечек.

У нее была очень милая улыбка.

– А ты нам нет, – пробормотала Лика, и Ева поспешно произнесла:

– Мы проведем тебя туда. Только нам бы как-то дать знать Ивану, что мы здесь. Нам нужен лунный свет. Да и помощь самого Ивана не помешает.

– Он знает, что вы здесь. – Вужалка сделала вид, что не слышала слов Лики. – Просто ему угодно продержать вас под стенами девять дней и девять ночей, а потом уже пристроить туда, где от вас не будет беды.

– Ты серьезно? – воскликнул Женька. – Он совсем дурак или наполовину? Мы так-то его брата вызволять пришли.

– А с чего ты взял, что он хочет вызволить брата, человечек?

– Потому что... – начал Женька, но, видимо, аргументов не нашел.

– Он поклялся, – уверенно сказал Валера. – Кощею при нас. Помните? Когда мы только-только вернулись из царства Вия.

– Он поклялся, что отомстит за братьев, – подал голос Глеб. – А отомстить – не равно спасти, Валера.

– И мстить он будет за себя, – хмуро добавил Женька. – Его ведь тоже там держали несколько лет.

– Пятьдесят, – зачем-то вставила Ева.

– Давайте думать. Проход в царство Вия сможет открыть лишь член царской семьи по праву кровного родства. В прошлый раз это делал Никита, – заметил Глеб.

– То есть вообще без вариантов? – хмуро уточнил Женька.

– С лунным светом может еще волшебное существо. Но лунный свет в замке, – ответил ему отец.

После этих слов наступило тягостное молчание, которое прервала Вужалка:

– Не кручиньтесь, человечки. Иван силен и могущественен, но, как тут заметили, его не было в живых пять десятков лет. И он не знает, сколь много успел после себя оставить его младший брат. – Она злорадно улыбнулась. – «Мой дом – твой дом, твои друзья – мои друзья», – сказал мне Никита. Готовы ли вы назваться моими друзьями, человечки?

У них была возможность отказаться, потому что наверняка это утверждение работало в обе стороны и Вужалка могла взамен рассчитывать на их преданность, но Ева сказала:

– Я готова, – и совсем не удивилась, когда то же самое подтвердили еще четыре голоса.

Пусть это звучало странно, но Ева каким-то образом чувствовала, что волшебство приняло их клятву.

Вужалка несколько секунд будто к чему-то прислушивалась, а потом удовлетворенно кивнула:

– Идемте, – и, не дожидаясь ответа, заскользила по тропинке в сторону, противоположную главным воротам.

– Мы оттуда пришли. Там нет входа в замок, – заметил Жаров.

– Уверен, человечек? – на миг оглянулась на его голос повеселевшая Вужалка.

Некоторое время они торопливо шли вдоль замковой стены. Точнее, шли люди, по-прежнему оставаясь невидимыми, а Вужалка едва различимой тенью извивалась в траве у кромки леса. В спустившихся сумерках ее светлая рубашка выглядела немного потусторонне. А то, что потревоженная ее свитой трава шевелилась и бурлила, как море, уж и вовсе пугало.

Вскоре девушка-змея резко остановилась и повернулась в сторону тропинки.

– Эй, человечек, который верит в один вход в древний замок, иди сюда.

– Ну, – протянул Женька, и Ева поняла, что она сильно отстала от друзей. В пуховике вновь стало жарко, а пить хотелось уже просто нестерпимо.

– Видишь этот камень? – Вужалка указала на большой валун у дороги.

К этому моменту они отошли от основных ворот на километр, если не больше, а замковая стена все еще уходила вдаль, и в наполненном водой рву по-прежнему слышались всплески.

– Сможешь его поднять? – Голос Вужалки звучал насмешливо.

– Я смогу, – ответил вместо Женьки Валера.

– Тогда подними и держи, пока мы спустимся. Только знай, человечек: он очень тяжелый. Он способен растереть твои кости в пыль.

Подошедшая ближе Ева заметила, что Вужалка больше не улыбается.

– Это тот самый камень, который?.. – начала Ева, вспомнив историю знакомства Вужалки и Никиты.

– Да! – резко перебила ее девушка-змея. – Поторопитесь. Вскоре совсем стемнеет, а после запрета царевича Ивана в ближний круг не ходят только те, кто чтит закон.

– Красота, – нервно произнесла Лика, и в это время камень, плавно оторвавшись от земли, начал подниматься.

Стоило ему покачнуться в воздухе, как Вужалка отпрянула подальше, но быстро взяла себя в руки.

– Спускаемся. Там есть ступени.

– А ты не заведешь нас в ловушку? – на всякий случай уточнила Ева.

– Я бы сделала это с радостью, потому что вам не место в Тридевятом царстве. От таких, как вы, одни беды. Но мне нужно спуститься в подземный мир. Поэтому пока вы можете мне верить.

Еве не понравилось это «пока». Впрочем, на данный момент девушка-змея была на их стороне, поэтому Ева смело шагнула ко входу в подземелье. Ну как смело? С виду. На самом деле ее сердце готово было выпрыгнуть из груди от одного взгляда на черный провал в земле.

Вужалка что-то прошипела и исчезла в темном зеве.

– Валер, а ты пойдешь или останешься здесь? – спросила Лика.

– Конечно пойду. Только я не знаю пока, как спущусь.

– Я подстрахую, – в один голос сказали оба Жаровых.

– Лучше Женя. Мне привычней. Извините, – неловко произнес Валера.

Говорил он напряженно.

– Быстрее давайте, – поторопила всех Лика.

– Тогда я первый, страхую вас там.

На это заявление Глеба Лика только фыркнула, но по итогу им с Евой пришлось благодарить Женькиного отца за прозорливость, потому что в подземелье оказалась непроглядная тьма, а у приставной лестницы снизу не хватало пары ступеней. Самому Глебу удалось устоять на ногах, а вот девочки такой ловкостью похвастаться не смогли.

Воздух здесь был спертым и тяжелым, а единственный источник света существовал до тех пор, пока Валера держал камень в воздухе.

– Очки здесь можно снять, – произнес Глеб, и Ева только сейчас поняла, что гораздо больше жары ее раздражал пластик на переносице.

Теперь они могли бы видеть часть лиц друг друга, если бы тут был свет. Но стоило Еве стащить очки и предусмотрительно убрать их в карман, как сверху послышалась возня и камень с грохотом упал на место. Раздались шорох обсыпавшейся земли, снова возня и приглушенные ругательства. Предупреждение о последних ступеньках, видимо, не помогло: ребята рухнули на землю. Пока Глеб всех поднимал, Ева сжимала Ликину ледяную руку.

– А можно свет зажечь? – наконец спросил Женька, и в темноте появилось зеленоватое свечение от циферблата его часов.

Слабый источник света в кромешной тьме казался ярким маячком, поэтому было неудивительно, что все потянулись ближе к Жарову.

– Мне свет не нужен – я и так прекрасно вижу. Здесь есть факелы, но зажечься они могут лишь волей Никиты.

– А можно лампу наколдовать? – дрожащим голосом спросила Ева и призналась: – Я темноты боюсь.

– Да делай уже что хочешь, человечек. Мы тут такой грохот устроили, что пройти незамеченными точно не выйдет.

Ева торопливо вытянула свободную руку и представила зажженную лампу. Но воображение тут же подсунуло факел из тех, что висели на стенах в подземелье Никиты. Секунду спустя такой факел оказался в ее руке. И вопреки тому, что именно этого она и хотела, удержать скользкую от влаги ручку не получилось.

К счастью, даже упав на землю, факел не погас. Глеб быстро подобрал его и приподнял над головой, освещая довольно узкий коридор, спускавшийся глубже под землю. Стены здесь тоже были каменными и блестели от влаги.

– Порядок. Теперь можем идти.

– С тех пор как Иван заполнил ров, тут стало сыро, – пояснила Вужалка. Ее рубаха белела впереди. – За мной. Здесь придется ползти вниз, а потом вверх. Этот проход идет подо рвом.

– А своды выдержат? – опасливо уточнил Жаров, в то время как его отец поднял факел еще выше, освещая мокрый потолок.

– Если будете молчать и ползти быстро, – отрезала Вужалка.

В ее голосе звучал страх, поэтому все посчитали за лучшее больше ничего не уточнять, а просто поспешить за ней. Не ползком, конечно, потому что проход был достаточно высоким для взрослого человека.

Казалось, этому переходу не будет конца. Ева сжимала Ликину руку и изо всех сил гнала от себя мысли об Анчутке, потому что боялась, что он может прийти на ее подсознательный зов. Она ведь на самом деле понятия не имела, как работает ее дар.

– А здесь никто не появится? – через некоторое время все-таки сдалась Ева под гнетом своих опасений.

– Здесь ближний круг, – ответила Вужалка. Ее дыхание тоже сбилось от быстрого темпа.

– Но вы говорили, что сюда не ходят те, кто чтит законы. А что насчет остальных? – уточнил Валера.

– Ближний круг на то и ближний, что здесь легче колдуется и дышится легче, только если тебе дозволено. Но ты закрыл ход камнем, а сдвинуть его под силу не каждому.

– А если сюда кто-то просто переместится? – уточнил Женька.

Он намеренно отставал от отца, чтобы быть ближе к девочкам, потому что Ева не могла долго выдерживать такой темп, а за их с Ликой спинами была непроглядная тьма. Пожалуй, именно эта тьма заставляла Еву делать шаг за шагом по скользкому полу подземелья.

– Ты думаешь, все волшебные существа умеют перемещаться сквозь стены? – Вужалка приглушенно рассмеялась. – Никита, конечно, говорил, что у вас там о нас небылицы рассказывают, но чтобы такие...

– Но Анчутка как-то же... – начала Ева, но ее перебило злое шипение.

– Не поминай под землей тех, кто может услышать, – подтвердила Вужалка Евины опасения и, кажется, начала ползти еще быстрее.

Ева оглянулась на черноту за спиной и тоже прибавила шагу.

К счастью, вскоре они достигли стены, у которой дочь ужиного царя остановилась.

Глеб поднял факел еще выше. Пламя коснулось мокрого потолка, и послышалось шипение.

– Иван погубит это место, – пробормотала Вужалка и что-то добавила по-змеиному.

Сперва Ева решила, что она так выражает свое негодование относительно старшего из сыновей Кощея, но потом поняла, что шипение слишком длительное и разнообразное. Вужалка словно с кем-то говорила.

– Спроси у нее, что за на фиг. – Женька склонился к Еве, и она мельком на него взглянула.

В другой ситуации сложно было бы удержаться от смеха, потому что в пустоте виднелась только верхняя часть Жениного лица, но сейчас Ева тоже была встревожена странным поведением их провожатой.

Однако спрашивать не пришлось: в стене вдруг что-то зашуршало, а потом она разделилась на две части и аккуратно разъехалась в разные стороны, открывая проход, из которого струилось серебристое свечение.

– Только предупреждаю, человечки, если вы вздумаете меня предать или воспользоваться этим ходом во зло, горько пожалеете, – мило улыбнулась Вужалка.

Не верить ей оснований не было, поэтому все торопливо кивнули, и, стоило змеиному хвосту скрыться в проходе вслед за хозяйкой, друзья поспешили туда же, подальше от сырого и темного подземного хода.

– Это же... – начал Валера, остановившись так резко, что Лика налетела на него и прошипела не хуже Вужалки:

– Голосов, потом налюбуешься на свой лунный свет.

Каменная плита за шедшим последним Женькой с тихим шипением сошлась в единую кладку, и стало ясно, что они действительно оказались в коридоре, ведущем в комнату с лунным светом. Об этом говорило нестерпимо яркое сияние, лившееся из-за поворота.

– Вужалка, ты гений! – счастливо рассмеялась Ева. – Если Иван, как ты говоришь, не горит желанием спасать Никиту, мы просто возьмем здесь лунный свет и уйдем так же, как пришли.

Обратный путь через тот же ход, конечно, не вызывал энтузиазма, но у них будет лунный свет, поэтому никто не сможет причинить им вред. И уж тем более они точно не погибнут.

– Во что ты собралась его наливать? – отрезвил Еву Женькин вопрос.

– Не знаю, но мы что-нибудь придумаем. Найдем емкость, – запальчиво ответила она, хотя прекрасно помнила, как, приведя их сюда, Никита сказал, что трогать здесь можно все, потому что трогать просто нечего.

– Глеб Семенович, – спросил успевший дойти почти до самого поворота Валера, – если мы коснемся лунного света, как это отразится на нашей невидимости? Мы проявимся или наоборот?

– Боюсь, что наоборот, Валера, – вздохнул Глеб. – Хотя быть невидимыми незваными гостями лучше, чем видимыми.

Столб лунного света, льющийся из потолка и уходивший в пол, а точнее в подземное царство, выглядел все таким же ошеломляюще красивым. Некоторое время они в гробовой тишине смотрели на танец сияющих искорок, отлетавших от основного потока.

В эти минуты Ева чувствовала себя совершенно счастливой и верила в то, что в мире нет ничего невозможного. Не существовало сомнений в Кощее, Никита не находился в смертельной опасности, не было предательства Матвея Семеновича и пленения или гибели Корвина. Были лишь кусочки одного большого пазла, который обязательно соберется в стройную картину, где все герои будут спасены, а злодеи непременно раскаются в своих ошибках и сделают шаг к примирению. Потому что волшебство должно служить добру. И оно будет ему служить.

– Я могу показать вход в сам замок, но шутить с царевичем Иваном я бы не стала. – Голос Вужалки вырвал Еву из мечтаний.

Девушка-змея расположилась поодаль у стены, и серебристый свет отражался от чешуек ее хвоста, которым она обвилась, будто защищаясь от неведомой угрозы.

– Ты боишься лунного света? – удивилась Ева.

– Я не люблю безграничную силу, – ответила Вужалка, поморщившись. – Она смущает разум и искушает волю. И в конце концов ты становишься ее рабом.

Эти слова будто разбили очарование волшебства.

– Блин, в подземный мир без лунного света мы не попадем, а набрать нам его не во что, – раздраженно произнес Женька.

– Как в сказке про дудочку и горшочек, – хмуро пробормотала Лика. – Либо одного нет. Либо другого. С детства меня эта сказка бесила.

Ева была с ней полностью согласна, хоть и понимала мораль этой истории. Но вот то, что они окажутся в таком же положении наяву, можно было увидеть только в кошмарном сне.

И что теперь? Пробираться в замок, в котором ни один из них не ориентировался, чтобы найти кулон или флакон...

– Вужалка, а ты можешь открыть проход в покои Кощея? – шепотом спросила Ева, сама до конца не веря в то, что говорит.

– Куда? – изумился Жаров.

– Он забрал Никитин кулон, – пояснила Ева. – Думаю, он теперь в покоях Кощея. Ну если не сам кулон, то какая-нибудь подходящая емкость там точно есть.

– Ева, вспомни, как мы пытались попасть в комнату за шапкой-невидимкой и замок все время приводил нас в разные места, – воззвал к ее благоразумию Жаров.

– Я могу попробовать что-то там почувствовать, – предложила Лика.

– Например? – Женькины глаза на фоне каменной стены изобразили живой интерес. Ева прыснула.

– Сам тогда придумай, – огрызнулась Лика.

– Я предлагаю все-таки выйти из подземелья в основную часть замка и поговорить с Иваном, – произнес Глеб. – Мы взрослые люди, и, думаю, нам удастся его убедить.

– А я предлагаю никуда отсюда не рыпаться и просто призвать флакон, – парировал Женька.

Ева перевела взгляд с одной пары голубых глаз на другую. То, что они по-прежнему могли видеть только часть лица друг друга, было настолько странно, что впору было начинать беспокоиться за рассудок.

– Я, наверное, смогу сформулировать требования к флакону, – неуверенно сказала Ева, потому что, признаться, не особо верила в возможность договориться с Иваном.

– Теоретически это может сработать, – вынужден был признать Глеб. – Но на практике, скорее всего, нас отследит защита замка.

– Она уже должна была нас отследить, – встрял Валера.

Его голос немного дрожал.

– Мы вошли сюда по праву, – произнесла Вужалка. – Замок не причинит нам вреда.

Ее голос тоже дрожал, но одновременно с этим в нем звучала уверенность.

– Хорошо, – решилась Ева. – Отойдите на всякий случай.

Друзья послушно от нее отступили, и Ева нервно прыснула, наблюдая за перемещением нахмуренных лбов, сведенных бровей и серьезных взглядов. Скорее бы они уже целиком проявились!

– То, в чем можно унести с собой лунный свет, появись, – громко произнесла она, вытягивая руку.

На ставшей в одночасье видимой ладони появился пустой пузырек из темного стекла. Не успела Ева потрясенно выдохнуть, как откуда-то сбоку раздались медленные аплодисменты.

Глава 12. Незваные гости

Вздрогнув, Ева едва не выронила флакон и только тут сообразила, что видит свою ладонь.

– Красть в замке царя Кощея? Дерзкий поступок, человечек, – раздался смутно знакомый голос из дальнего угла, и, повернувшись туда, Ева встретилась взглядом с царевичем Иваном.

В черных штанах и рубашке он почти сливался со стеной, но Ева все равно готова была поклясться, что, когда они пришли, здесь никого не было.

– Приветствуем тебя, царевич Иван, – громко произнес Глеб Семенович.

Оказалось, он снова видим. Как и все остальные.

– Здесь не приветствуют незваных гостей, – холодно ответил Иван и посмотрел на забившуюся в угол Вужалку: – Ты нарушила запрет. Тебя ждет наказание.

– Иван, – начал было Глеб, но сын Кощея поднял руку, веля ему замолчать.

Ева наконец вышла из оцепенения и теперь лихорадочно соображала, попробовать ли набрать лунного света во флакон. Что, если быстро зачерпнуть и... И что дальше?

– Я не могла нарушить твой запрет, царевич, – неожиданно звонко произнесла Вужалка. – Он меня не касается.

– Почему? – Иван отделился от стены и медленно направился в сторону девушки-змеи.

– У меня есть вечное неоспоримое право приходить в этот дом в любое время и брать здесь все, что мне нужно. – У нее была очаровательная улыбка, а еще Ева поразилась ее храбрости.

Иван звонко расхохотался и щелкнул пальцами. Волосы Вужалки взвились, будто от порыва ветра, но больше ничего не произошло. Иван щелкнул пальцами еще раз.

– Я не лгу, царевич. Я не враг сама себе, – снова улыбнулась девушка-змея.

– Отец не мог быть таким глупцом, – прищурился Иван. – Кто дал тебе это право?

– Младший сын Кощея.

После этих слов царевич остановился.

– Отличное наследство, брат. – Он с усмешкой покачал головой. – И сколько в нашем царстве таких, одаренных разрешением на все?

– Не могу знать, – коварно улыбнулась Вужалка.

Ева отлично помнила, что у Никиты был один верный друг в Тридевятом царстве – дочь ужиного царя. Но хитрая девушка-змея не преминула заставить Ивана остерегаться толпы неизвестных, способных проникнуть в замок в любую минуту. И Ева не могла ее осуждать. Иван был им всем поперек горла.

Меж тем царевич отыскал взглядом Лику.

– Что вам здесь нужно, Анжелика?

На лице стоявшей рядом с Валерой Лики недвусмысленно читалось ее отношение к Ивану, но они пришли сюда в роли просителей, поэтому она глубоко вздохнула и смиренно произнесла:

– Нам нужен лунный свет, чтобы открыть проход в подземный мир.

– Насколько я помню, отец дал вам его больше, чем вы могли бы истратить за всю жизнь, – сложил руки на груди царевич.

Все-таки лунный свет обладал удивительным свойством. В его отблесках Иван, несмотря на надменное выражение лица и вызывающую позу, выглядел невероятно красивым.

– Я отдала его Корвину, – прокашлявшись, призналась Ева.

– Кому? – нахмурился царевич.

– Чародею Корвину. Он был вашим учителем. – Она так и не определилась, обращаться к царевичу на «ты» или на «вы».

Благо Корвин был учителем всех детей Кощея, поэтому слово «вашим» можно было толковать по-разному.

– То есть то, что мне рассказали здесь, будто отец превратил его в камень в наказание за измену нашего среднего брата, а потом младший расколдовал его из каменной птицы в живую, правда?

– Чистая правда, – подтвердил Валера.

– Но зачем птице лунный свет? – недоверчиво спросил Иван.

– Он больше не птица. Никита расколдовал его последним желанием, прежде чем уснуть. Корвин помог нам перейти сюда, но сам вынужден был остаться, чтобы сдержать охранное волшебство, – пояснила Ева, и ее голос сорвался.

Мысль об участи Корвина вновь заставила сердце сжаться.

– Твой рассказ похож на выдумку, человечек, – произнес Иван. – Зачем чародею рисковать своей жизнью, спасая смертных?

– Ну тебе-то этого не понять, – пробормотала Лика, и Иван так резко повернулся к ней, что его темные локоны взметнулись в воздухе. В отблесках лунного света это тоже выглядело очень красиво.

– Я стараюсь придерживаться здравомыслия, Анжелика. – Кажется, только Лика имела для Ивана имя, остальные были просто человечками. – Жизнь высшего волшебного существа ценнее жизни смертного...

– О-о-о, – протянул Женька, выступая вперед. – Тебе бы почитать учебники истории, нечеловечек, чтобы узнать, чем заканчиваются попытки поделить всех на тех, кто ценнее, и тех, кого можно пустить в расход.

Вспышка Жарова была сейчас совершенно не к месту, но Ева посмотрела на Женьку с гордостью и восхищением. И лунный свет здесь был совершенно ни при чем, хоть и делал его сейчас невозможно красивым, с этими его ярко-голубыми глазами и светлыми кудрями, прилипшими к вспотевшему лбу.

– Ты не дослушал, человечек, – неожиданно мягко сказал царевич. – Жизнь высшего ценнее лишь потому, что он может больше простого смертного. Корвину удалось бы проникнуть в этот замок незамеченным, удалось бы так же незаметно добыть флакон, удалось бы набрать лунного света. И освободить моего брата, возможно, тоже удалось бы. Это не деление на «лучше – хуже». Это просто здравый смысл. – Иван развел руками.

А Ева вдруг вспомнила, что в подземном мире, когда на них обрушилось заколдованное Вием море, Иван готов был остаться и принять бой. То есть фактически пожертвовать собой, чтобы дать им уйти. Да, не потому, что считал, будто они больше него достойны выжить, а потому, что был уверен: лишь ему по силам остановить древнее волшебство. Это решение не делало его более приятным человеком, но определенно открывало новые грани.

– Ну значит, к здравому смыслу прислушиваешься только ты. – Женька сложил руки на груди.

– На вашу беду, – спокойно ответил Иван, и Женька медленно опустил руки.

Глядя на то, как сжались его кулаки, Ева выпалила:

– Давайте я вам покажу, как это было. С Корвином.

– Покажи, – произнес Иван и щелкнул пальцами в воздухе.

Для Евы ничего не изменилось, а вот Женька возмущенно воскликнул:

– Эй, что за?..

– Иван, ну мы же взрослые люди, – подал голос Глеб. – Давай без этих шуток. Мы на твоей стороне.

– У меня пока нет ни одной причины вам верить, – холодно ответил царевич и вновь повернулся к Еве: – Показывай!

– Что ты с ними сделал? – спросила Ева, глядя на Ивана снизу вверх. На «вы» обращаться к нему сразу расхотелось.

После ее вопроса царевич нахмурился:

– Я просто их обездвижил, чтобы обезопасить себя на время. Что ты такое, человечек? В прошлый раз на тебя не действовал морок, а теперь ты...

Ева могла не отвечать. Не в его власти было заставить ее говорить правду да и вообще говорить, но бывают ситуации, в которых лучше не упираться. В конце концов, если выбирать, она бы предпочла видеть в лице Ивана союзника, а не врага. Она же не самоубийца.

– Твой отец наделил меня этим даром. Мне невозможно соврать.

Некоторое время он молча ее изучал, а потом произнес гораздо менее надменно:

– Показывай.

– Пожалуйста, – подсказал Жаров, и Ева умоляюще на него посмотрела.

– Пожалуйста, – медленно повторил Иван.

Кажется, в этом раунде они выиграли. Впрочем, неизвестно еще, что он решит, посмотрев воспоминания. Да и получится ли их показать?

В прошлый раз Ева тоже сомневалась в своих силах, но рядом был Никита, который каким-то образом умудрялся делать так, что сложное начинало казаться простым.

– Все в твоей голове, Ева, – негромко произнес Глеб, будто почувствовав ее сомнения.

И Ева зажмурилась.

Мысленно она вернулась в пещеру, где стоял гул охранного волшебства, и... поняла свою глупость. Видимым в ее воспоминаниях оказался лишь флакон с лунным светом. Вот он появился в воздухе, вот завис, а потом картинка поплыла, и стали видны густая листва и пасмурное небо Тридевятого. Она ничего не сможет доказать. Иван просто обездвижит их всех на девять дней и девять ночей. И в общем-то, будет по-своему прав.

Картинка снова поплыла, когда Ева из пещеры повернулась, чтобы спросить, уверен ли Корвин в том, что делает. И тут Еву из настоящего осенило:

– Глеб, а я же могу добавить звук?

– Все в твоей голове. – В голосе Жарова-старшего послышалась улыбка.

– Вы уверены в том, что делаете? – разнеслось звонким эхом по комнате, хотя в эту самую минуту Ева не издала ни звука.

– Уверен, человечек. Я делаю то, что до́лжно, – ответил скрипучий голос.

– Это Корвин, слышишь? – воскликнула Лика, будто Иван спорил.

Ева перевела взгляд на друзей. Они все еще были неподвижны, но каждый смотрел на мерцающую перед ней картинку.

– Это все? – наконец спросил Иван.

– Я могу показать сначала, чтобы ты...

– Я слышу, что это мой старый учитель.

Иван щелкнул пальцами, и картинка исчезла, а Ева некстати вспомнила, что Никита и не подумал убрать картинку, показывающую, как она поцеловала лежавшего в гробу парня. Дал ей насладиться позором сполна, паршивец. Мысль вызвала грустную улыбку. Если бы вместо старшего из царевичей здесь был Никита, встреча прошла бы совсем иначе. Ева посмотрела на Ивана и вдруг сообразила, что она его целовала. Стало стыдно так, что почти захотелось провести в Тридевятом девять дней и девять ночей, чтобы ее наконец перестали волновать такие вещи.

– Мы тебя спасли, Иван, – неожиданно подал голос до этого хранивший молчание Валера. – Теперь мы пришли сюда, чтобы спасти твоих братьев и отца. Ты, конечно, можешь нас заточить, казнить, заставить все забыть...

– Хорош подкидывать ему идеи! – вполголоса перебила Лика.

– Но тогда все царство будет думать, что ты не хочешь спасения истинного царя, – негромко закончил Валера, и Иван перевел на него взгляд, а потом щелкнул пальцами.

Женька покачнулся и едва не упал. Остальные, видимо, стояли смирно, поэтому снятие заклятия подействовало на них без визуальных эффектов. В считаные секунды Жаров преодолел расстояние, разделяющее их с Евой, и встал рядом.

Иван проследил за его перемещением без каких-либо эмоций, а потом вновь повернулся к Валере:

– Ты обвиняешь меня в том, что я злоумышляю против истинного владыки? Против отца?

Он сказал это так, что Ева похолодела и, ощупью найдя Женькину руку, крепко ее сжала. Жаров пожал ее пальцы в ответ.

– Нет. – Валера говорил спокойно. Правда, получив возможность вновь двигаться, успел снять и надеть очки. – Я верю в твои добрые намерения и храброе сердце. Поэтому мы и просим тебя о помощи. Мы не нарушили ни одного закона. Вужалка имеет разрешение от Никиты. Мы его друзья и хотим ему добра.

– Ее племя служит Горыне. Он вместе с Вием обманом заточил царя Кощея.

– Это ложь! – воскликнула девушка-змея. – Да, мой отец служит Горыне, но я верна нашей с Никитой дружбе. И отец позволяет мне эту верность.

Иван демонстративно усмехнулся, а Вужалка зло продолжила:

– Потому что твой брат спас меня от верной гибели. И мой отец чтит этот долг.

– Мой брат прожил трижды по семь, как и я? – неожиданно спросил Иван, и девушка-змея кивнула.

Старший сын Кощея хмыкнул, и Еве даже не нужно было задавать вопрос, чтобы понять: у него, привыкшего следовать протоколам, не укладывалось в голове все то, что успел наворотить его младший брат за тот же самый отрезок времени. И это он еще ничего не знал о жизни Никиты в мире людей. Ева снова грустно улыбнулась.

Иван поочередно их оглядел и медленно произнес:

– Я не дам вам лунный свет.

Женька рядом с Евой зло выдохнул, но сказать ничего не успел.

– Я сам открою проход и спущусь туда с вами, – продолжил царевич.

– И снова это выглядит как попытка нас задержать. – Лика с хмурым видом зачерпнула ложкой томленые овощи и, поднеся их к носу, принюхалась.

Иван не потрудился пригласить незваных гостей в обеденный зал, поэтому стол им накрыли в покоях Женьки. Лика и Ева заняли комнату, в которой жили в прошлый раз, мальчишки тоже остановились каждый в своей прежней спальне, а Глеба поселили по соседству. Было немного странно, что в замке Кощея есть комнаты, которые они уже считали своими.

– Ты реально думаешь, что по запаху поймешь, не отравлены ли они? В волшебном мире? – скептически уточнил Женька.

Сам он преспокойно ел, очевидно решив наплевать на предосторожности. Растущий организм. Еве тоже жутко хотелось, но она поглядывала на выставленные на столе блюда с опаской.

Валера за стол и вовсе не сел. Он продолжал бродить по комнате, потирая запястье, которое сломал в конце лета. В Тридевятом перелом сросся чудесным образом. Ева вспомнила его рассказ о том, что переломы, излеченные волшебством, болят в местах сосредоточения волшебной силы. А что уж может быть волшебнее замка Кощея, который насквозь прошит лунным светом?

Лика осторожно попробовала овощи и откинула с лица влажные волосы. К счастью, Иван оказался достаточно гостеприимным для того, чтобы распорядиться наполнить им ванны, которые появились в комнатах как по волшебству. Вымывшись и переодевшись в чистую одежду, все почувствовали себя изрядно посвежевшими и готовыми к подвигам. Вот только разрешения перемещаться по замку они от Ивана не получили, а в том, что сработает разрешение, данное Никитой Вужалке, никто уже уверен не был.

Официально Иван объявил их своими гостями, а Вужалку так и вовсе пригласил к себе для беседы. Глеб как единственный взрослый, разумеется, попытался вмешаться, но Иван быстренько объяснил, что никакого права голоса никто из них тут не имеет до той поры, пока не сослужит службу по освобождению законного царя.

Вужалка предпочла не упираться и последовала за царевичем.

Глеб, правда, попросил дозволения присутствовать при разговоре, и Иван ему милостиво разрешил. Ева с перепугу спросила, не собирается ли Иван причинить им вред, на что царевич поджал губы, однако вынужденно ответил, что не собирается и Глеб вернется в целости и сохранности. Вужалка вернется тоже, если вправду ничего не злоумышляет.

На этом хорошие новости закончились. Потому что ничто не мешало старшему сыну Кощея продержать их в замке гостями девять дней и девять ночей. Волшебство было на его стороне, как бы прискорбно это ни звучало. И противопоставить ему было нечего.

Когда они были с Никитой, разница в их волшебных способностях не ощущалась так остро. Нет, разумеется, они отдавали себе отчет в том, что его уровня им не достичь, но чаще всего Никита демонстрировал что-то визуальное: вроде зажженных силой мысли факелов, перемещения предметов, полета. Иван же был словно соткан из волшебства. Он не трудился делать лишний шаг: если ему что-то было нужно, это оказывалось в его руках. Даже в коридор перед отведенными им спальнями он просто всех перенес, а потом растаял в воздухе в компании Глеба и Вужалки, а спустя миг в коридоре появились Ирида и старая нянюшка, которым уже были отданы все распоряжения насчет незваных гостей.

Теперь становилось понятно, как Иван оказался в зале с лунным светом. Ему не нужно было идти длинными коридорами, открывать потайные двери. Он был настоящим волшебным существом, которое уж точно не было обременено лишними сантиментами.

Ева наконец решилась и взяла с блюда пирожок.

– Валер, может, тоже поешь? – предложила Лика.

Валерка мотнул головой и продолжил расхаживать по комнате.

– Думай уже вслух, – отложив ложку, предложил Женька. – А то суетой заражаешь.

– Я правда верю, что он не рад исчезновению Кощея, – принялся бормотать Валера. – Он все-таки не только сын, но и вассал законного властителя. А здесь с этим четко.

– Типа он от души предан господину, так? – приподняла бровь Лика.

– Типа да. Но при этом ежу понятно, что до нашего прихода он в подземный мир не собирался. Он ведь ограничился тем, что окопался в замке.

– Думаешь, у него появился план, как нас можно использовать?

– Однозначно. – Валера снова прижал некогда сломанное запястье к животу.

– Болит? – вырвалось у Евы.

– Ноет немного, – отмахнулся Валера и повернулся к Женьке: – Понимаешь, какая фишка: они ведь могут сейчас с твоим папой договориться о чем угодно. Ты прости, но папа твой сейчас не в полной мере... папа, – смущенно закончил Валера, так и не сумев подобрать более щадящего определения.

Женя откинулся на спинку стула и несколько секунд смотрел на Валеру. Волосы у мальчишек высохли не в пример быстрее и теперь торчали в беспорядке в разные стороны. Женька еще и без конца их ерошил.

– Прости, – смущенно произнес Валера и снял очки.

– Да не, норм. Я сам до конца не понимаю, что от него можно ожидать.

– Давайте мы не будем нагнетать? – предложила Ева и протянула руку Жене, сидевшему напротив. Тот отлепился от спинки стула и, подавшись вперед, сжал ее пальцы.

– Сейчас умру от умиления, – приторно улыбнулась Лика, и Ева убрала руку.

Женька медленно опустил свою и побарабанил пальцами по столу.

– А давайте я просто вызову Ивана на разговор? – предложила Ева. – Он ведь не сможет мне солгать и выложит весь план.

– А давай ты не будешь вступать в диалог с явным психом? – предложил в ответ Жаров.

– Ев, Женя прав. – Валера наконец отодвинул стул и сел напротив Лики. – Иван не Никита. И ты понятия не имеешь, как он отреагирует на допрос.

– Ну я же волшебный человечек, – усмехнулась Ева, хотя по спине пробежал холодок.

– Слушай, я согласна с ребятами. – Лика пододвинула ближе к Валере блюдо с пирожками и посмотрела Еве в глаза. – Помнишь, как страшно было, когда Никита угрожал, что превратит меня в камень, если ты будешь задавать вопросы? – Ева кивнула, потому что отлично помнила. – Но Никита больше грозил, чем реально собирался сделать, а в том, что у Ивана где-то что-то дрогнет, я вообще ни разу не уверена.

– Спасибо, Лика. – Женька отвесил шутливый поклон, едва не стукнувшись лбом о стол. – Никто с этим придурошным не разговаривает, ясно? И поодиночке никуда не ходим.

– Так мы же вообще никуда не ходим, – заметила Лика. – Он же запретил.

– А он не Кощей, чтобы мы тут не могли его ослушаться, – запальчиво воскликнул Женька. – Он всего лишь хозяйский сын.

– Который подмял царство под себя, – хмуро произнес Валера, беря с блюда пирожок.

В дверь постучали, и друзья синхронно вздрогнули – как выяснилось, не зря. На пороге оказались Глеб и Иван собственными персонами. Вужалки с ними не было.

– А где Вужалка? – требовательно спросила Ева.

Если уж выбирать между подругой Никиты и его братом, Ева больше доверяла подруге. Во всяком случае с ней они обменялись клятвами, да и человек – ну хорошо, существо, – готовый рисковать жизнью за другого, сам по себе вызывает доверие.

Иван окинул ее хмурым взглядом.

– Трапезничает с прислугой.

Необходимость отвечать на вопросы его явно не радовала.

– Она гостья твоего брата, – будто невзначай заметил Жаров.

– Но не моя. Царевичу недостойно якшаться с нелюдью, – холодно произнес Иван. – Если мой брат решил пойти по этому пути...

– А русалки не относятся к нелюди? – невинным тоном поинтересовался Женька и тут же покачнулся. Видимо, то ли Лика, то ли Валера успели раньше Евы пнуть его под столом.

Напоминание о том, что Иван был одурманен русалкой, из-за чего пропустил три крика Сирина, от которых уснул, что позволило его пленить, разумеется, произвело эффект.

Царевич смерил Женьку нечитаемым взглядом, а потом произнес ровным тоном:

– Русалки относятся к нелюди, человечек. И если ты считаешь, что противостоять им легко, могу тебя к ним отправить.

Он поднял руку, будто собирался щелкнуть пальцами.

– Иван, Иван! – воскликнул Глеб, касаясь его локтя. – Давайте мы не будем горячиться, коль скоро выполняем общее дело. Женя, не нужно больше таких замечаний. К тому же Иван прав: противостоять волшебным существам не просто трудно, временами невозможно. Ты ведь сам это проходил.

На последнее замечание Женька не нашел что ответить.

– Сегодня отдыхайте, на рассвете выступаем, – все тем же ровным тоном произнес Иван и все-таки щелкнул пальцами.

Не успела Ева в панике дернуться, ожидая, что Женька все-таки пропадет, как почувствовала волну тепла вокруг головы. Распущенные волосы, так и не просохшие после мытья, взлетели вверх и опустились на плечи волной. Они были совершенно сухими. С Ликой произошло то же самое.

– Спасибо, – сказали девочки в один голос, но царевич даже не подал виду, что услышал слова благодарности. Все с тем же нечитаемым выражением лица он покинул Женькины покои.

– Капец, – пробормотал Жаров. – Они же с Никитой ровесники. Им же обоим по двадцать два. Чё он такой душный?

– Вообще-то, он старше на пятьдесят лет. Тогда, наверное, так воспитывали, – примирительно произнесла Ева.

– Он просто воспитан быть царем. – Глеб прошелся по комнате и, остановившись у окна, отдернул штору.

– Что он тебе сказал? – спросил Женька у отца.

– Что завтра поможет нам спуститься в подземный мир, – вглядываясь в темноту за окном, произнес Глеб.

– И сам спустится? – уточнил Валера.

– И сам спустится. – Глеб вновь задернул штору и повернулся к ним. – Но я не уверен, что нам всем стоит идти вместе с ним.

– Почему? – нахмурился Женька.

– Этот мир странно действует, – вместо ответа произнес Глеб. – Он прекрасен, и здесь хочется остаться навеки.

После этих слов друзья переглянулись.

– Кажется, позволять вам сюда вернуться было плохой идеей, – заметила Лика.

– Ребенок, – невесело усмехнулся Жаров-старший, – никто из вас не мог мне позволить или не позволить. Тридевятое царство так просто не отпускает.

Ева замерла, сообразив, что именно эти слова сказал ей Никита, когда забрал ее из мира Вия.

– Стоп, – прошептала она. – Лика, помнишь, Кощей говорил, что ты видишь прикосновения тех, кто принадлежит этому миру?

Лика хмуро кивнула.

– Он сказал, что ты не видела бы, кроме Валериных, еще и своих прикосновений, если бы могла.

– К чему ты? – прямо спросил Женька.

– К тому, что нам нужно попросить Ивана открыть проход в наш мир для Лики и Валеры, чтобы они могли уйти. Пока не поздно.

– Что ты там ела? Пирожок? Пирожки не берем, – преувеличенно серьезно заметила Лика. – У них вон какой эффект.

– Я серьезно! – воскликнула Ева.

– Поддерживаю, – встал на ее сторону Глеб. – Бегите, пока не поздно.

– Когда ты бросаешь своих в трудную минуту, это называется подлость, – негромко заметил Валера.

– Это называется рациональный подход. Если есть шанс спастись, нужно им пользоваться. Посмотри на меня!

Валера перевел взгляд на Глеба. И чем дольше он смотрел, тем яснее Ева понимала, что его не удастся убедить.

– В моей жизни гораздо больше волшебства, чем у любого среднестатистического волшебника, – наконец серьезным тоном произнес Валера. – Я осознаю последствия.

– Не осознаешь! – повысил голос Глеб. – Ты станешь просто частью мира, частью волшебства. Да, в этом будет прелесть, но тебя самого не станет. Ты просто не понимаешь, поэтому тебе пока не страшно. Но потом будет поздно.

– Мне страшно, – невесело усмехнулся Валера. – Знали бы вы, как мне страшно. Именно поэтому я здесь. Если есть возможность сделать так, чтобы больше никто не пострадал, я должен ей воспользоваться.

Ева вдруг вспомнила свою первую встречу с Валеркой. Каким нелепым он показался ей в своих старомодных очках и вельветовых штанах. Как же он изменился за несколько месяцев! Или же просто показал себя настоящего.

Глеб некоторое время молчал, а потом произнес, глядя на сына:

– Мне очень жаль, что так все обернулось, ребята. Я надеялся, что будет проще. Выспитесь хорошенько.

С этими словами он вышел из комнаты.

– Попали. – Лика откинулась на спинку стула.

– Может, хотя бы ты... – начал Валера, глядя на нее, но получил в ответ раздраженное:

– Голосов, ешь свой пирожок, а? С закрытым ртом.

– М-да, для этого тебе пригодятся все твои волшебные способности, – серьезным тоном произнес Женька, и Ева не смогла сдержать смех.

Спать разошлись рано, как будто вправду решили последовать совету Глеба.

Ева пялилась в темный потолок, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Лику. При этом подозревала, что подруга тоже только делает вид, что спит. Разговаривать не хотелось. Ведь разговор неминуемо свернул бы в сторону похода в подземный мир, а ей и так было слишком страшно. Потому что волшебство не прощало ошибок. Так когда-то сказал Никита.

А еще ошибок не простят те, кто ждет их там. С этими невеселыми мыслями Ева вроде бы начала проваливаться в сон, как вдруг пространство вокруг закачалось. Она решила, что успела задремать и ей все это снится, но, когда в глаза ударил серебристый свет, а босые ноги обожгло холодом каменного пола, Ева поняла, что находится в реальности. И эта реальность ей совсем не нравилась, потому что включала царевича Ивана собственной персоной, который, видимо, возжелал поговорить с ней один на один.

Глава 13. Пора и честь знать

– Я в ночнушке! – возмущенно воскликнула Ева, щурясь от сияния лунного света. Иван переместил ее не куда-нибудь, а в подземный зал, к источнику истинного волшебства.

Не успела Ева договорить, как на ее плечи опустился тяжелый плащ. Перехватив его полы, она продолжила:

– Я босиком, и мне холодно.

Ее голос звучал гораздо увереннее, чем она себя чувствовала.

Тут же у ее ног появился тканый ковер. Ева ступила на него и посмотрела на царевича, надеясь, что не выглядит испуганной. Душа на самом деле ушла в пятки.

Иван смотрел холодно и изучающе, будто решал, достойна ли она находиться в его замке. Да что там в замке: в царстве, в мире вообще.

– Зачем ты меня украл?

После этого вопроса Иван поморщился, как от зубной боли.

– Я хочу узнать, что ты такое, – медленно, будто через силу, произнес он и добавил: – Присаживайся, человечек. Ева, да?

Рядом с ковром материализовалось массивное деревянное кресло. Ева посмотрела на покрытые позолотой резные подлокотники и чуть качнула головой.

– Спасибо, я постою.

Садиться она не рискнула. Мало ли.

Иван щелкнул пальцами, заставив кресло исчезнуть, а потом прошелся по залу. В отблесках лунного света он снова был красивым, а еще Ева заметила, что он нервничает.

– Что тебя волнует? – спросила она.

– Прекрати, человечек! – резко ответил Иван и сцепил зубы.

Однако противиться дару Кощея было невозможно, поэтому он произнес:

– Я хочу понять, какую власть ты надо мной имеешь.

– Никакой, – как можно спокойнее произнесла Ева, в то время как саму ее просто колотило от страха. – На меня не действует морок, и все волшебные существа... и люди, – торопливо добавила она, вспомнив, что в прошлый раз он обиделся на слово «существа», – не могут мне соврать.

– Не могут соврать, значит, – пробормотал Иван, продолжая расхаживать по одной и той же траектории: пять шагов до стены, разворот, пять шагов до льющегося из потолка лунного света, разворот... – Почему ты? Что в тебе такого?

Он неожиданно остановился и вперился в нее тяжелым взглядом.

«Ему всего двадцать два, он такой же, как Никита», – убеждала себя Ева, но самовнушение не помогало.

– Я не знаю.

– Зачем вам нужно в подземный мир на самом деле? Это же честно, человечек... Ева. Я ответил на твои вопросы, теперь ты ответь на мои.

– Мы поклялись освободить Никиту.

– Я был там. Никакой клятвы не было. Более того, мой брат запретил Анжелике рисковать. И тем самым, признаться, ввел меня в заблуждение относительно их отношений.

– Мы поклялись друг другу, – промямлила Ева. – Мы вчетвером, Корвин и Женин отец.

– Чего вы ждете в награду?

– Ничего, – честно ответила она. – Просто это несправедливо. И Никита должен быть жив и свободен.

– Не лги, человечек. Какой вам в этом прок? Анжелика ему не невеста, верно?

– Конечно верно, – рассердилась Ева. – Какая невеста? Ей пятнадцать недавно исполнилось!

Иван непонимающе тряхнул головой, и Ева закатила глаза.

– В нашем мире в это время еще учатся в школе, а не выходят замуж.

– Зачем женщине школа? Она должна учиться пению, танцам, вышиванию, разведению цветов.

– Ты же бывал в разных мирах, – терпеливо произнесла Ева: ну правда, не злиться же на убогого? – Видел наверняка, что везде разные нравы. У нас девочки учатся наравне с мальчиками.

Судя по выражению лица, Иван подобное не одобрял. «Интересно, Никита так же был шокирован в первый визит в наш мир?» Стоило разбудить его хотя бы для того, чтобы задать этот вопрос.

– Мы хотим помочь, – как можно искреннее сказала Ева.

Иван усмехнулся и щелкнул пальцами. В воздухе перед ним повисло большое зеркало в золоченой раме. Ева с опаской посмотрела на его темную поверхность. Удивительно, но лунный свет в нем не отражался. И Иван не отражался.

Царевич взмахнул рукой – и зеркало поплыло в сторону Евы, заставив ее попятиться. Холодный пол под босыми ногами вдруг показался не такой уж проблемой. Остановилась она, только когда спина уперлась в стену. Зеркало зависло напротив, и в нем по-прежнему ничего не отражалось – сплошная тьма.

– Что ты видишь? – спросил Иван, вглядываясь в ее лицо.

– Я ничего не вижу, – прошептала Ева, кутаясь в плащ и мечтая просочиться сквозь стену.

Зеркало пугало ее своей равномерной чернотой, которую не могла потревожить ни единая искра света.

– Ничего? – В голосе царевича послышалось удивление, и спустя миг он возник рядом.

– Хватит так перемещаться! – вскрикнула Ева, не удержавшись, потому что ее нервы были на пределе.

Иван, проигнорировав возглас, встал с ней плечом к плечу.

– А так? – спросил он, вглядываясь в черноту, обрамленную позолоченной рамой.

– И так ничего не вижу.

– Ты врешь!

– Да клянусь тебе! – Ева скользнула вдоль стены и почти бегом бросилась к лунному свету.

Коснувшись дрожащей рукой сияющего столба, она провела ладонью по лицу, словно умываясь. Сразу стало спокойнее.

– Забавно, – прозвучало за ее спиной, и она не стала вновь просить царевича не перемещаться мгновенно. Видимо, память у него была как у золотой рыбки. – Тогда я расскажу тебе.

Ева не хотела слушать его рассказы. Она мечтала оказаться в постели. Причем в своей. Дома. Но кого здесь волновали ее желания?

– Это зерцало грядущего, – произнес Иван.

– Оно показывает будущее? – Ева оглянулась так резко, что распущенные волосы завесили ей лицо.

– Оно показывает грядущее. – Тон царевича был зловещим.

– А чем грядущее отличается от будущего? – убрав мешающую прядь, уточнила она.

– Грядущее – это то, что случится, если ты не будешь осторожен.

– И... что там?

– Каждый может видеть в нем лишь свое грядущее. Я вижу сейчас слова: «Чем больше, тем меньше».

Эту бессмысленную фразу Иван произнес так торжественно, что Ева несколько секунд ждала продолжения, а когда не дождалась, уточнила:

– И что это значит?

– Я вижу в этом знамение: чем больше нас отправится в подземный мир, тем меньше нас вернется.

В пустом, залитом лунным светом зале это прозвучало пугающе. Ева вдруг вспомнила, что Женька хотел увидеться с Матвеем и просил, если что, уходить без него. Да и Глеб явно не горел желанием возвращаться. Лика тоже утверждала, что не против остаться. Только Валерка планировал возвращаться к маме и бабушке, потому что «пусть они и волшебницы, но помощь-то им нужна». По ее спине пробежал холодок.

– Что ты предлагаешь? – севшим голосом спросила она.

Иван вновь едва заметно поморщился – не так-то просто было привыкнуть гордому царевичу к тому, что он должен отвечать простой смертной, – и произнес:

– Троих в подземном мире хватит. Пойдем я, ты и Глеб.

Ева закусила губу, раздумывая. Лунный свет уже не казался таким манящим и желанным. Наоборот, волшебство в этот момент предстало бездушным средством. Оно могло помочь, но лишь человек делал выбор.

Боялась ли она не вернуться? Пожалуй, да. Хотя, если она действительно останется там, ей точно не будет плохо. Она уже не вспомнит маму, папу, Илью. Женьку не вспомнит. Вернее, она будет их всех помнить, но они перестанут иметь значение. Как это случилось с Глебом Жаровым. Она станет волшебницей с безграничной силой, найдет место для кукольного домика и будет там счастлива.

Ева тряхнула головой, сообразив, что хоронит себя раньше времени.

– Твой ответ? – В голосе Ивана звучало плохо скрываемое нетерпение.

– Ты хочешь меня обмануть?

– И да и нет, – неожиданно легко признался он. – Я не знаю, как все будет там, внизу, поэтому допускаю, что мне придется тебя обмануть. Но сейчас я планирую честный уговор.

Ева медленно выдохнула, не зная, как поступить.

– Ты хочешь отправиться сейчас? – уточнила она.

– Нет. Утром. Ночью мои дядюшки сильнее, чем днем.

– У них же там нет деления на ночь и день, – прищурилась Ева.

– У них нет. Но в мире-то есть. – Улыбка Ивана неожиданно оказалась похожей на Никитину.

– Мне нужно подумать, – ответила Ева.

На лице царевича не отразилось никаких эмоций.

– Подумай, че... Ева. Возьми это. – Он протянул ей булавку с малахитовой змейкой. – Если решишь идти с нами, уколи палец, и ты окажешься здесь. Если не решишься, позвони в колокольчик и кликни няню. Она даст тебе лунный свет. Его хватит, чтобы открыть проход и уйти отсюда навсегда. Я именем своего отца, царя Кощея, запрещаю каждому из вас отныне переступать порог Тридевятого царства. Нарушивший этот запрет обратится в камень.

– Ты... зачем? – задохнулась Ева.

Да, она мечтала поскорее убраться из Тридевятого. Они и пришли-то сюда, только чтобы спасти Никиту и Кощея. Но из-за запрета в ней все взбунтовалось. Иван только что отнял у нее право бывать здесь. Право, которое однажды даровал Кощей. Она ведь часть этого мира.

Последнее она, вероятно, сказала вслух, потому что Иван холодно произнес:

– Мое слово крепко.

И это прозвучало как что-то ритуальное.

– Но ты можешь спуститься с нами, твои друзья побудут гостями моего замка, а потом вы все вместе отправитесь домой. И запрета не будет.

– Твоего отца.

– Прошу прощения? – приподнял бровь Иван.

– Это замок твоего отца. Ты рановато примеряешь на себя роль хозяина.

Ева понятия не имела, откуда в ней взялось мужество все это говорить, глядя в глаза человеку, который в один миг может сделать с ней что угодно, но смолчать она не могла.

Иван не ответил. Вместо этого пространство покачнулось, смазалось, и Ева оказалась в их с Ликой покоях. Да не просто в покоях, а в кровати, укрытая одеялом.

– Приснится же такое, – прошептала она, натягивая одеяло до самого носа.

Но, опуская руки, она зацепила запястьем что-то жесткое и холодное. Откинув одеяло, Ева села и заглянула под ворот ночной рубашки. Слева, у сердца, шелковую ткань оттягивала большая булавка, украшенная малахитовой змейкой. Ева сняла булавку и, аккуратно застегнув ее, чтобы случайно не уколоться, спрятала под подушку. Она так и не решила, как поступить, поэтому понадеялась на то, что утро вечера мудренее.

Проснулась Ева резко, будто что-то выдернуло ее из кошмара, в котором она бежала по лабиринту у замка Кощея в поисках выхода и никак не могла его найти, а еще откуда-то точно знала, что ни в одном из тупиков просьба ее пропустить не сработает.

Лика уже не спала. Она сидела в кресле, обхватив колени, и смотрела в камин. Вечером камин не горел. Это Ева помнила точно.

– Доброе утро, – подала она голос, и Лика вскинула голову.

– Привет. Думаю о том, что нас там ждет.

– Встреча с Никитой, – попробовала пошутить Ева, в то время как пальцы сами собой нащупали под подушкой злополучную булавку.

Завтрак на этот раз накрыли в комнате Глеба. В ней они оказались впервые, но Еве было не до разглядывания интерьера. Булавка, приколотая изнутри к поясу платья, будто жгла кожу через слои ткани. Что же делать? Уколоться и отправиться в подземный мир с Иваном и Глебом, которым Ева совершенно не доверяет, или же все рассказать друзьям и... они точно не позволят ей пойти одной. Если бы только Ева была уверена, что они смогут переиграть волшебство и что Иваново «Чем больше нас отправится в подземный мир, тем меньше вернется» не сработает!

Глеб то и дело на нее поглядывал, будто точно знал, что творится в ее голове. Однако никаких сигналов не подавал, оставляя Еву терзаться муками выбора.

– Эй? – Сидевший рядом с ней Женька пощелкал пальцами перед ее носом. – Ты что думаешь?

– О чем? – встрепенулась она, потому что все прослушала.

– Иван планирует поделиться с нами своей невидимостью. Она будет истинной, – произнес Глеб, глядя Еве в глаза, – Никиту в гробу мы заменим муляжом. Его возьмем с собой. С Ильей сложнее, но Иван уверен, что сможет по крайней мере его забрать. Он планирует обратиться птицей и вынести его из пещеры. Пока непонятно, что делать с Кощеем. Если он в цепях, то тут только торговаться с Вием. И то после того, как заберем всех царевичей в верхний мир.

Ева тряхнула головой, отгоняя неприятное воспоминание: она умывается лунным светом в саду Вия и из последних сил пытается пробраться к Никите. И все равно все закончилось в темнице.

– По мне, так звучит не очень надежно, – призналась она.

– Статистически это оптимальный вариант. Правда, тут много завязано на Иване. Но мы ведь и не ожидали, что справимся сами, – философски закончил Глеб.

– А мы не ожидали? – с фальшивым участием уточнил Женька.

– Мы ожидали, что нам поможет Корвин, Женя! Наука во многих аспектах превзошла волшебство, но в мире истинного волшебства нужен проводник. Тот, кто знает все его законы. Я прожил здесь много лет, но был слишком увлечен своей лабораторией. Нездешкам не интересна политика, их нельзя подкупить. Они не живые. Понимаешь?

– Они или ты? – резко спросил Женька, и Валера рядом с ним сделал страшные глаза.

– Мы, – спокойно ответил Глеб и вновь посмотрел на Еву.

Могла ли она обречь кого-то из друзей на подобную участь? Лика больше не будет язвить, Женька не станет спорить, Валерка... Валерка, наверное, останется таким же рассудительным. Только не будет скучать по маме и бабушке и по своей игрушечной обезьяне, которую не постеснялся взять с собой в общежитие.

Ева торопливо пододвинула к себе тарелку и принялась есть. Силы в подземном мире точно понадобятся. За столом воцарилась тишина. Все последовали ее примеру, как будто это сейчас было самым важным.

Доев кашу с фруктами, Ева схватила глиняную кружку с киселем и выпила его почти залпом. Страх унять это, конечно, не помогло, но вполне отвлекало от необходимости смотреть на друзей.

– Спасибо, все было очень вкусно, – в никуда сообщила Ева, отодвигая от себя пустую чашку, и решительно встала.

– Ты куда? – приподнял бровь Женька.

– Я... в туалет, – выпалила она, краснея и старательно игнорируя взгляд Глеба. – В общем, еще увидимся.

Ева понимала, что ведет себя странно, но ничего поделать с этим не могла.

– Пока. – Она помахала рукой и бросилась к двери, нащупывая булавку на поясе.

– Ева, а ты не хочешь ничего сказать друзьям? – неожиданно спросил Глеб за спиной, и ее ноги будто примерзли к полу.

Ну вот кто его просил?! Ну нездешке же все равно!

– Я попозже, – промямлила она, хватаясь одной рукой за дверную ручку, а второй пытаясь расстегнуть булавку, чтобы уколоть палец.

Никто не сможет за ней последовать, а если все закончится хорошо... Когда все закончится хорошо, она все им объяснит.

– Громова, стоять! – Женькин голос разлетелся по комнате.

– Жень, я скоро, – заверила его Ева, открывая дверь.

Булавка никак не желала расстегиваться, и это бесило. Впрочем, оправдание с туалетом было пусть и немного стыдным, зато действенным. Не станет же никто всерьез останавливать человека, который сообщил, что ему нужно в туалет.

На ее локте сомкнулась железная хватка. Вот тебе и не стали.

– Жень. – Ева развернулась к Жарову, намереваясь избавиться от его общества, но стоило взглянуть ему в глаза, как вся решительность испарилась.

Женька смотрел так, как будто точно знал, что у нее в голове.

– Что бы ты ни задумала, я в этом участвую, – негромко произнес он.

– Я не хочу, – помотала она головой.

Женькин взгляд изменился, однако его рука лишь сильнее сжала ее локоть.

– Значит, будешь мириться с моим участием нехотя, – ровным тоном сообщил он, но Ева видела, что он обиделся.

– Так, что за дела? Рассказывай давай! – Лика обошла их с Женькой и будто невзначай привалилась плечом к двери, закрывая ее и отрезая Еве пути отхода.

Она ведь не знала, что никакие двери не остановят. Нужно лишь уколоть палец.

Ева провела рукой по поясу, будто поправляя его, но на самом деле цепляя проклятую булавку, которая все никак не поддавалась.

– Мне правда совершенно не хочется вмешиваться, – произнес Глеб, – но никто из вас ее не удержит, если она поранится булавкой.

Глеб еще не договорил, как Женька довольно грубо схватил Еву за вторую руку и с силой отвел ее в сторону.

– Ай! Больно! – воскликнула она.

– Булавка? Серьезно? – Он смотрел так, будто она совершила что-то ужасное.

Хотя ничего ведь пока не случилось и она правда хотела их всех уберечь.

Лика бесцеремонно развязала пояс Евиного платья и, заметив на внутренней стороне булавку, одобрительно произнесла:

– Я бы там же спрятала.

– Не поранься! – с тревогой сказал Валера, подходя ближе.

Стоило Лике забрать булавку, как Женька выпустил Евины руки и отошел в сторону. На нее он не смотрел, и это неожиданно вызвало злость.

– Да, Иван дал мне булавку. Да, он хотел, чтобы в подземный мир мы пошли втроем: он, я и Глеб Семенович. Потому что волшебное зерцало, или как оно там называется, сказало ему: чем больше нас спустится в нижний мир, тем меньше вернется. Я там уже провела несколько дней, я успела его немного узнать. Я могу смотреть в глаза Вию. На мне защита от Кощея. Иван обещал, что вы пока побудете гостями, а потом мы вернемся, и...

– Со всех сторон волшебная, – перебил Женька, впиваясь взглядом в ее лицо. – Может смотреть в глаза Вию, с апгрейдом от самого Кощея. Куда нам, простым смертным, да? А на фига тогда мы все сюда пошли? А?

– Ну может, ты скажешь всем, на фига ты сам пошел? – выкрикнула Ева и тут же пожалела, когда Женька зло рассмеялся.

– Окей. Я пошел, потому что...

– Не надо, прости! – Ева попыталась взять его за руку, но он увернулся и повысил голос:

– Хочу выяснить правду о Матвее. Потому что не верю, что он предатель. Еще у кого-то вопросы?

Женька оглядел присутствующих, игнорируя сидевшего за столом отца.

– То есть ты хочешь не просто забрать Никиту и кто там еще к нему прилагается, но и обязательно встретиться с дядей? – уточнила Лика.

– Да. Но вам это ничем не грозит. Это мое решение. Вы уходите, я остаюсь.

– Жень, ты не понимаешь, о чем... – начал Глеб.

– Я все понимаю! – заорал Жаров. – Это тебя не было пять лет, это ты не понимаешь, что все это время я жил с Матвеем и он ходил на мои родительские собрания, варил со мной пельмени и играл в приставку. Он! Не ты!

– Я понимаю, – ровным тоном ответил Глеб. – Я помогу тебе с ним встретиться. Я неплохо там ориентируюсь. Но не гарантирую, что после этого мы там не останемся.

– Приплыли, – в никуда сказал Валера, потирая запястье.

И Ева не выдержала.

– Вот поэтому я вам ничего не сказала! – не хуже Женьки закричала она. – Никто из вас не должен там оставаться! И я не хвастаюсь даром Кощея! Это и не дар вовсе. Ясно? Я не хочу вами рисковать. Я не могу вами рисковать! – закончила она и неожиданно для самой себя разревелась, закрыв лицо руками. Наверное, потому, что никогда ни на кого так не кричала. Тем более на друзей.

– Ш-ш-ш. – Валера неловко потрепал ее по плечу, а потом обратился к Женьке: – Я бы на месте Евы поступил так же.

– То есть нам еще и от тебя теперь подставы ждать? – зло уточнил Жаров.

– Дурак ты, Жень, – неожиданно произнесла Лика, и Ева почувствовала ее руки на своих плечах, отчего заревела еще громче.

– Дети... дети, – пробормотал Глеб.

– Он сказал... сказал, что если я не пойду с ним без вас, то он... он...

– Что он? – Голос у Жарова опустился до рыка, и Ева немного порадовалась, что он уже злится не только на нее.

– Что он уйдет без нас, а нам оставит лунный свет на выход отсюда и запретит вновь здесь оказываться. А если мы ослушаемся, он... он... превратит нас в камень.

Ева захлебывалась слезами, чувствуя, как Лика гладит ее по спине.

– Да что он вообще о себе возомнил? – спросил Женька.

– Он не пойдет с нами со всеми. – Ева отняла руки от лица и принялась вытирать щеки. – Мы для него помеха. И он сам признался, что может предать, если это понадобится, но сейчас за честный уговор.

Ева всхлипнула, и Лика, сильнее сжав ее плечи, прошипела:

– Жаров, ну чё ты стоишь как столб?

– Лик, не надо, – снова всхлипнула Ева, не поднимая головы, и почувствовала, как руки подруги на плечах сменились Женькиными. Сердитый голос над ухом произнес:

– Ты не имеешь права собой рисковать, ясно?

– Ваще не тот текст, – заметила Лика. – Валера, пошли компот допивать.

– Там был кисель, – поправил Валера.

– Господи! – выдохнула Лика и – Ева готова была поклясться – закатила глаза.

Женька у ее уха усмехнулся, и она тоже усмехнулась, хотя все еще всхлипывала.

– Кроме булавки, сюрпризов нет? – уточнил Жаров, а когда Ева помотала головой, потащил ее прочь из комнаты.

В коридоре она наконец решилась поднять на него взгляд. Женька хмурился и кусал губы, будто собираясь с мыслями.

– Прости, я не хотела заставлять тебя выдавать твой секрет, – виновато произнесла она.

В ее понимании Женька должен был разозлиться, наверное, наорать, может быть, даже перестать с ней разговаривать. Но он выпустил ее руку, которую до этого сжимал, и потер лицо.

– Если бы мы были в Москве, особенно в старой школе, я бы... блин, придумал чё-нибудь такое, чтобы ты пожалела.

Он отнял руки от лица и посмотрел ей в глаза.

– Но это все такая фигня по сравнению с непоправимым, – неожиданно произнес Жаров. – В прошлый раз ты просто пропала там, в подземелье, и никто, даже Кощей, не сказал, что с тобой все будет хорошо. Типа как повезет, но будем верить в лучшее. Так вот, блин, я не хочу верить в лучшее, я хочу это лучшее создавать, ясно? А для этого давай без вот таких сюрпризов.

– Женька, – Ева вновь шмыгнула носом и крепко обняла его за шею, – я так боюсь, что с кем-то из вас что-то случится. Ты уже умирал здесь. Я не хочу больше этого видеть.

– Ев, – очень спокойно произнес он, – ты, кажется, все прослушала. Я тоже боюсь. Поэтому отныне мы вместе. В болезни и в радости.

– «В болезни и в здравии» в кино говорят, – поправила она.

– Блин, тебя Валерка покусал? – заржал Женька, и Ева тоже рассмеялась.

– Ладно, пойдем обратно. И с этой минуты мы друг у друга на виду. Всегда.

Он выпустил ее из объятий и звонко чмокнул в щеку.

– Мы так друг другу надоедим, – смущенно произнесла Ева, все еще не привыкшая к тому, что он вот такой и совсем рядом.

– Обязательно, – согласился Женька и открыл дверь, за которой все усиленно делали вид, что завтракают и совсем не прислушиваются к происходящему в коридоре.

– А если уколоться всем сразу? – предложила Лика.

Булавка лежала в центре стола, и все сидевшие вокруг сверлили ее взглядами.

– Технически не выйдет, – заметил Валера. – Кто-то все равно станет первым.

– Согласен, – кивнул Глеб.

– Ну может, мы просто отыщем Ивана и объявим ему, что мы идем все? – Валера серьезно оглядел друзей.

В этот момент дверь без стука распахнулась и появившийся на пороге Иван сообщил:

– Меня не нужно искать.

Царевич медленно подошел к столу. При его приближении Женька встал. Валера последовал его примеру.

Иван не обратил на их перемещения ни малейшего внимания. Молча поставил на стол крошечный пузырек из темного стекла, сквозь который с трудом пробивался лунный свет. Так же молча взял со стола булавку и убрал ее в карман камзола.

– Этого хватит лишь на один проход. А там их как минимум два. В Междумирье и в наш мир, – произнесла Лика с такой претензией в голосе, как будто у них был оплачен литр лунного света.

Ева понимала, что, скорее всего, тон Лики вызван страхом и тем, что Иван застал их врасплох. Царевич же явно рассудил по-своему. Он несколько секунд смотрел на Лику, а потом холодно произнес:

– Если расходовать экономно, вам хватит на два прохода.

– В одиночку ты вряд ли сможешь всех спасти. – Женькин тон тоже был нагловатым. – Еву мы с тобой не отпустим.

– Я сделаю то, что смогу. Если этого будет недостаточно, так тому и быть.

– Я пойду с тобой, Иван, – неожиданно произнес Глеб, и царевич кивнул, а Женька вперился в отца тяжелым взглядом. – Это мой долг перед Кощеем, Женя. Он вернул мне меня. Во всяком случае, попытался.

– А Вий опять все откатит обратно. Если вообще не убьет.

– Там и так царство мертвых, – криво улыбнулся Глеб. – К тому же...

Что хотел добавить Жаров-старший, так и осталось загадкой, потому что Иван щелкнул пальцами, мир вокруг подернулся дымкой, и они вчетвером оказались у черной скалы, из которой вышли сутки назад.

– Придурок! – заорал Женька в небо, как будто сын Кощея мог его услышать. – Я ведь не поленюсь вернуться!

Никто не успел возразить, как Жаров бросился по дорожке в сторону леса.

– К тому же как мы выйдем без лунного света? Точно придурок, – высказалась Лика и отправилась было за Женькой, но Ева, растерянно взглянув на свой сжатый кулак, прошептала:

– Пузырек у меня. Хоть я его и не брала.

– Офигеть, – прокомментировала остановившаяся Лика. – Но все равно придурок.

– В любом случае давайте за Женькой, – вздохнул Валера. – Не отпустим же мы его одного.

Не успел он договорить, как пространство колыхнулось будто нарисованное и невесть откуда появившийся Женька со всей дури впечатался в каменный склон.

Глава 14. А мы пойдем другим путем

– Женя! – воскликнула Ева, бросаясь к нему.

– Ты откуда? – уточнила Лика, переводя взгляд с тропинки, по которой только что ушел Жаров, на него самого, осевшего на землю и яростно скалящегося.

– Вот гад! – Женька поднялся на ноги, тяжело дыша.

– Ты цел? – с беспокойством спросила Ева.

– Я-то да. А вот Ивану хана.

С этими словами он вновь направился в лес. Только на этот раз не бегом, а шагом.

– Жень, бесполезно! – предостерег его Валера.

Когда Лика подошла к тому месту, куда Жаров прилетел минуту назад, Валера отдернул ее в сторону. И как раз вовремя, потому что Женьку вновь впечатало в склон. Правда, уже с меньшей силой.

– Так, чем быстрее идешь, тем быстрее летишь, – простонал Женька, поднимаясь. – Усек.

– Жень, бессмысленно. Это запрет на вход в ближний круг, – воззвал к его разуму Валера.

– Но русалка-то заплывала! – возмутился Жаров. – И вот это озеро – уже ближний круг.

– Ну значит, Иван установил какие-то другие параметры. Главное, что ты не сможешь подойти к замку. Волшебство будет постоянно тебя выкидывать.

– Теперь уже и мне интересно, где граница, – уперла руки в бока Лика.

Проверять они пошли, конечно же, все вместе под Валерины причитания, что с волшебством не шутят и ничего хорошего из этого не выйдет. Разумеется, Валера оказался прав: никто из них не смог преодолеть барьер. Благо их не отшвырнуло так далеко, как Женьку, потому что они не неслись сломя голову. Но осторожного прикосновения к невидимой преграде хватило для того, чтобы каждого откинуло метра на три.

– То есть никто из нас туда вернуться не сможет, – прокомментировала Лика. – Класс!

– Вужалка сможет. У нее же вечное разрешение от Никиты! – озарило Еву.

– Если этот ничего ей не сделал, – хмуро заметил Жаров, помогая подняться Лике.

Успевшая встать Ева откашлялась и четко произнесла:

– Вужалка, появись!

Девушка-змея явилась тотчас же, и сложно было понять, кто из них злее: она или Жаров.

– Я все расскажу Кощею, – прошипела Вужалка.

– Ябедничать нехорошо, – заметила Лика, которая, кажется, все-таки немножко ревновала ужиную царевну к дружбе с Никитой.

– Не шути со мной, человечек! – оскалилась Вужалка и повернулась к Еве: – Благодарю тебя, что ты меня оттуда вызволила. Этот... царевич запер меня словом, мол, смогу выйти из подземелья, лишь когда кто-то меня призовет. Мало того что этого могло не произойти много лет, так еще призывают слуг и низших существ. А я дочь царя!

Она сердито откинула за спину длинные волосы. Было сразу понятно, что Иван плохо подумал, наживая себе такого врага.

– Так, теперь у нас есть волшебное существо! Ой, простите, – спохватился Валера, но Вужалка, в отличие от Ивана, лишь отмахнулась. – То есть теоретически мы сможем спуститься в подземный мир.

Ева посмотрела на зажатый в руке пузырек, и по ее спине пробежал озноб, несмотря на то что она была в довольно теплом платье, а на улице было не холодно, просто пасмурно.

– У нас очень мало лунного света.

– Наберем его там, – глядя ей в глаза, предложил Женька.

Ева понимала, что никто из них не отступит. Глеб в любом случае спустится в подземный мир. Да и, в конце концов, там беззащитный Кощей и усыпленный Никита. А еще, наверное, Матвею Семеновичу вправду нужно было дать шанс объясниться.

– А где ближайший вход в подземный мир? – спросила Лика у Вужалки.

– Ближайший в Белой скале. Но ближе не значит лучше, – туманно ответила та.

– Белая скала – это типа черная, с водопадом? – уточнил Женька, а когда Вужалка кивнула, добавил: – Ладно. К черту логику.

– Она некогда была Белой, а потом кровь Белобога прокляла сама себя. Сыновья перессорились – и скалы стали черными. Та, что здесь, и та, что в подземном мире.

– Да это мы слышали уже, – вздохнул Женька, оглядывая лес, будто ища подсказки.

– Минуточку. А это означает, что они территориально друг над другом? – спросил Валера, поправляя очки.

– Ну конечно! Тот мир – отражение этого. – Вужалка сказала это таким тоном, будто подобный вопрос мог задать только полный идиот.

– Но здесь же нет моря, – развела руками Ева. – Здесь лес и озеро с водопадом. А скала в царстве Вия гораздо дальше от замка и окружена морем.

– Потому что Вий обустроил свой мир иначе. Но места переходов все равно связаны.

– Так это же ура! – неожиданно обрадовался Женька. – Значит, отсюда мы попадем сразу на остров.

– А с чего это «ура», Жень? – вздохнул Валера. – Мы же прямиком оттуда попадем в темницу.

– Это если будем хватать все, что плохо лежит. А мы не будем. Мы осторожно войдем, оживим Никиту и...

– Как? – очень тихо спросила Лика.

Вместо ответа Женька широко улыбнулся и указал на сумку, которая висела на поясе у Валеры.

– Да ладно? Вы успели прихватить с собой воду? – обрадовалась Лика.

– Он сумку даже ночью не снимал.

– Голосов! – Лика на миг крепко обняла Валерку. – Идемте тогда скорее.

– Это все хорошо, но нам некем заменить Никиту, – заметила Ева.

– У вас есть тот, кто умеет поднимать тяжелые камни в воздух, – улыбнулась Вужалка.

– И чем это нам поможет? Мы тогда должны взять камень с собой. А для этого нужно как-то рассчитать хотя бы примерный его вес. Кстати, веса Никиты мы не знаем. Если только предположить, что он почти как Женя, – принялся сбивчиво рассуждать Валера, явно взволнованный тем, что на него возложили миссию, провал которой грозил им заточением в темнице Вия.

– Со мной вместо камня справишься? – словно подначивая его, весело уточнила царевна.

– На-наверное, – испуганно ответил Валера.

– Тогда идемте, человечки. Нам есть кем заменить Никиту.

С этими словами девушка-змея заскользила по тропинке в сторону Черной скалы.

– Подожди, ты серьезно? – ошарашенно спросила Лика ей вслед, пока Ева как завороженная наблюдала за волнообразными движениями гибкого хвоста.

– Я никогда не шучу, человечек.

– Никита на это не согласится, – с уверенностью сказал Жаров.

– Ой, кто будет спрашивать младшего сына плененного царя, – пожала плечами Вужалка и прибавила скорости, так что друзья вынуждены были перейти на бег, чтобы за ней угнаться.

У скалы Вужалка резко остановилась, и Валере пришлось перепрыгивать через ее хвост.

– Кто будет отворять проход? – спросила она как ни в чем не бывало.

Друзья снова переглянулись, и Женька все-таки решился:

– Слушай, мы, конечно, понимаем, что у вас тут все иначе работает, но лечь по доброй воле в гроб немного чересчур. Ну ладно Никита. У него там свои заморочки: долг перед братом и все такое. Но ты...

– А отчего ты думаешь, что за мной нет долга? – приподняла бровь Вужалка. – Если бы не Никита, я бы и не жила. Носили бы меня на мягких подушках, а то и вовсе мир из окна только посмотреть могла бы. Камень, который ход подземный загораживал, спину мне маленькой разбил.

– Но Никита не считал, что ты ему за это что-то должна, – осторожно произнесла Ева. – Он мне рассказывал про тот случай, – пояснила она, увидев недоуменные взгляды друзей.

– А долг ведь не только навязанным бывает, человечек. Его можно и самому принять.

– Но он расстроится, – попробовал зайти Валера с другой стороны.

– Я – единственная дочь ужиного царя. Мой батюшка суров и грозен со всеми, кроме меня. Он, если надо, подземное царство наизнанку вывернет, чтобы меня к жизни вернуть.

В голосе Вужалки слышались снисходительные нотки. Будто она даже мысли не допускала, что в семьях у человечков родители могут так же бороться за жизнь своего ребенка.

– Кощей тоже хотел вызволить сыновей. И где он теперь? – спросила Ева.

– Кощей – это Кощей. С него у Вия спросу больше. А мой отец служит Горыне верой и правдой много веков. Горыня добр в душе. Так что все сладится. Отворяйте. Не до заката же тут стоять.

Ева видела Горыню лично. И даже с ним общалась. Поэтому на словах о его доброте аж воздухом поперхнулась. Но, кажется, спорить было бессмысленно.

– Ну открывай, чё уж, – нервно повела плечом Лика. – Правда, не до ночи же здесь стоять.

Мальчишки скорчили гримасы, но комментировать Вужалкину веру в светлое будущее никто не стал. В конце концов, они на самом деле мало знали о волшебных существах. Вдруг царевна действительно права.

Лунного света было катастрофически мало.

«Что за жмот, – думала Ева, осторожно проводя горлышком флакона по черному склону. – У самого в замке утопиться в этом лунном свете можно. Нет, накапал как украл».

Тоненькая серебристая полоска потекла по сырому от утренней росы камню.

– А как лунный свет поймет, что нужно открыть проход в подземный мир, а не просто вход в Никитино подземелье? – хрипло спросил Женька, и Евина рука дрогнула.

– Как же вы глупы, человечки. Подземелье – это просто подземелье, – фыркнула девушка-змея. – А лунный свет отворяет двери между мирами.

– А ты была в других мирах? – шепотом спросил Валера, пока они все вглядывались в сияющий ручеек в ожидании момента, когда камень разойдется.

– Конечно была. Я же дружу с Никитой. К тому же царевна. Дважды он брал меня с собой в официальные визиты, а потом еще пару раз мы просто тайком сбегали. Было весело.

– Не сомневаемся, – хмуро заметила Лика, которую явно задевала такая дружба.

Женька поймал Ликин взгляд и кивком указал на змеиный хвост, свернутый кольцом у их ног. Мол, ну ты посмотри на нее. Это даже не совсем девушка. Чего переживать-то?

Лика фыркнула и отвернулась. А Ева подумала, что хвост не мешает быть близкими людьми. Ну или близкими волшебными существами. Так что утешение для Лики вышло слабым.

Наконец струйка лунного света достигла земли, и тут же по округе разнесся скрежет. Склон медленно, будто нехотя, начал расходиться в разные стороны.

– Мы же так и не придумали, что делать, – в панике прошептала Ева.

– Да на месте разберемся, – отмахнулся Женька, стискивая ее руку.

– Ведем себя тихо, – прошипела Вужалка и первая скользнула в раскрывшийся проход.

Подземный мир встретил их такой тишиной, что в первую минуту Еве показалось, что она оглохла.

От этого Ликино взвизгивание вышло слишком громким.

– Великий змей! – сдавленно прошипела Вужалка и замахала руками.

– Что такое? – Ева в панике огляделась, но ничего подозрительного не увидела.

Они действительно оказались у Черной скалы, в которой находилась пещера с хрустальным гробом.

– За Еву хватайся! – воскликнул Женька и потащил Еву в сторону Вужалки, барахтающейся на камнях.

Только тут Ева сообразила, что они начисто забыли о том, что на острове морок.

Вужалка, к счастью, обезумела не настолько, чтобы не услышать призыв. С Ликой пришлось сложнее. Она, хоть и понимала, что все это – морок, справиться с паникой при виде открытого моря никак не могла. К счастью, Валера держался рядом. Позволив ей вцепиться в себя мертвой хваткой, он повторял совершенно спокойным тоном:

– Мы на твердой земле. Даже если ее не видим. Все хорошо.

Когда первый испуг схлынул и все вцепились в Еву так, что она толком не могла пошевелиться, Женька глубокомысленно изрек:

– Этого мы не учли.

– Подозреваю, мы много чего не учли, – просипела Ева, пытаясь убрать со своей шеи руку Вужалки.

– В пещере морок действовать не будет. Потому что ее все равно не найдешь, – уверенно сказал Валера, и никто не рискнул спорить, хотя устройство сада Вия они, конечно же, не знали.

Но, к счастью, Валерино смелое предположение оправдалось. Стоило им войти в пещеру, как Женька на миг выпустил Евин локоть, потом снова за него схватился, опять выпустил и длинно выдохнул:

– Фу-ух! Кажется, здесь без сюрпризов.

– Еще с какими сюрпризами! – громким шепотом возразил Валера и тут же пересказал Вужалке все, что они знали о пещере.

– А ты сможешь тут ничего не задеть? – Лика с сомнением посмотрела на длинный хвост.

Девушка-змея закатила глаза.

– Я владею телом не хуже человечков.

Кажется, она все-таки немного обиделась.

– Если что, вот здесь лунный свет. – Валера, как гостеприимный хозяин, указал на фонтан с русалкой.

– Думала, всех обхитрила? – неожиданно рассмеялась Вужалка, окинув русалку взглядом.

– Ты о чем? – уточнил Жаров.

– Да это же она заманила Ивана в свои сети. Окрутила, одурманила. И вот так ей Вий отплатил. Ну или Горыня.

После этих слов все пораженно уставились на каменную статую русалки.

– Ну что, идем? – прервал Женька затянувшееся молчание и первым двинулся по тропинке, которая вела к Илье.

– А Илью мы как забирать будем? – неожиданно спросила Лика.

Ева открыла было рот сообщить, что вряд ли они смогут забрать Илью, потому что, если его тронуть, волчья ягода точно расцветет, как мир вдруг смазался, все завертелось – и спустя миг она, потеряв равновесие, грохнулась на ледяной каменный пол. Вокруг было темным-темно.

Глава 15. Квест, который никто не заказывал

Не успела Ева толком испугаться, как рядом послышались сдавленные ругательства.

– Опять?! – воскликнула Лика. – Жаров, это ты там что-то тронул?

– Да я же не идиот! – огрызнулся Женька, и Ева наконец огляделась.

Они были в уже знакомой камере в уже знакомой темнице.

– Что случилось? – спросила она.

– Я! Ничего! Не трогал! – свистящим шепотом произнес Женька.

– Да я не говорю, что трогал. Спрашиваю, как так вышло?

– Да ждали нас. Вот как. – Голос Валеры прозвучал откуда-то сверху. То ли он не упал, то ли уже успел встать.

Ева тоже поспешила подняться с ледяного пола. Глаза немного привыкли к темноте, и она поняла, что волшебство действительно перенесло их в камеру. В ту ли самую, сказать было сложно, потому что вряд ли апартаменты подземной тюрьмы отличались разной планировкой.

– Где мы? – сердито прошипела Вужалка.

– В темнице, – хмуро произнес Женька и, подойдя к окну, попытался дотянуться до решетки. Несмотря на довольно высокий рост, ему это не удалось.

– И что будем делать? – спросила Лика дрожащим голосом.

– Ждать гостей. Или хозяев, – грустно произнес Валера.

– Мы будем сидеть здесь? – уточнила Вужалка, приподнявшись над полом почти до уровня Женьки и сложив руки на груди.

– Можно сидеть, лежать, бегать по потолку, – принялся зло перечислять Жаров. – На фига вы вообще пошли? Надо было мне одному спуститься.

– Тебе одному никто и не предлагал, – раздраженно заметила Лика и уселась на одну из деревянных лавок.

– Давайте не будем ссориться, – примирительно произнес Валера и сел рядом с ней.

– Да бли-ин! – прорычал Женька и, метнувшись к стене, долбанул по ней кулаком. Прямо как в тот раз, когда он бесился из-за предательства Матвея.

– Женя, успокойся, – попросила Ева. – Мы что-нибудь придумаем.

– Например? – обернулся к ней Жаров.

– Например, просто отсюда уползем. Ну или уйдем, – произнесла Вужалка, и все повернулись к ней.

Рубаха девушки-змеи белела в темноте у выхода.

– Ты как-то дверь открыла? – прищурился Валера.

– Она не была заперта. Вы со мной или остаетесь спорить дальше? Здесь вас ждет гибель.

– С тобой, конечно! – воскликнул Женька и, подцепив по пути Евин локоть, потянул ее к выходу.

– Подождите. Это может быть ловушкой, – вскочил с лавки Валера.

– А чего ждать? – Женька оглянулся у самой двери. – Пока Вий нас навестит? Я не хочу.

– Женя, это неразумно, – простонал Валерка, однако пошел следом.

Лика молча присоединилась к остальным.

Стоило им выбраться из камеры в сырой и холодный коридор, как Еву накрыло дурным предчувствием.

– Мамочка! – взвизгнула Лика и напрыгнула на Валеру. – Там... там...

– Просто не смотри туда и все. Мы все равно ничем не поможем, – пролепетал Валера едва слышно.

– Чё там? – тут же остановился Женька, в то время как Вужалка успела отползти настолько, что ее белая рубаха окончательно скрылась в темноте.

– Там человек. Точнее, часть, у него нет... нет... – Лика, кажется, была в шаге от того, чтобы грохнуться в обморок.

Валера, судя по его прерывистому и шумному дыханию, собирался к ней присоединиться.

Женька потащил Еву обратно, чтобы тоже взглянуть.

– Же-еня, – панически пролепетала Ева, но Жаров громко фыркнул.

– Там пусто, Лик. Это морок.

Лика сперва едва не сбила Еву с ног, потом едва не вывихнула ей плечо, схватив за руку.

– Фух, блин! Урод этот Вий. Конченый.

Ее трясло так, что стучали зубы. Валера взялся за Евину руку не в пример деликатнее, но пальцы у него были до того ледяными, что она вздрогнула.

– Правда урод, – выдохнул Валера. – Пойдемте тогда, что ли.

– Только я держусь за Еву, – безапелляционно заявила Лика, – а вы можете просто не смотреть по сторонам.

Мальчишки возражать не стали, но, судя по их виду, перспектива прогулки по наполненной мороком тюрьме радости у них не вызвала.

– Интересно, на Вужалку же морок действует, а она чешет себе, как ни в чем не бывало, – шепотом произнесла Лика, когда они одолели два пролета и оказались на следующем этаже.

– Думаю, ей пофиг на страдания человечков, – пожал плечами Женька.

Его голос был чересчур бодрым для ситуации, в которой они оказались. А это означало, что Жаров, как и они все, храбрился из последних сил. О том, что Женька с притихшим Валерой видели в оставленных коридорах, можно было только догадываться.

– Ну не совсем же она бессердечная, – едва слышно заметила Лика.

– У волшебных существ другая мораль и другие настройки, – шепотом ответил Валера.

С этим сложно было поспорить. Все волшебные существа, с которыми им довелось близко познакомиться, действительно руководствовались совершенно другими моральными нормами. Утопить в болоте, потому что можешь, – да пожалуйста! Задержать в замке на девять дней и девять ночей – да запросто!

От этого совместный поход в подземный мир с одним из волшебных существ уже не выглядел хорошей идеей. Вдруг Вужалка вправду решит их предать, если это поможет ей добиться цели? Вдруг дверь в темнице была открыта специально и царевна знала об этом заранее? Вдруг она выменяет их жизни на жизнь Никиты? Или вообще у нее какой-то свой интерес. В конце концов, ее отец служил Горыне, а тот в затяжном противостоянии братьев явно поддерживал Вия, а не Кощея.

Чем больше этих «вдруг» подсовывало Еве воображение, тем тревожнее ей становилось. Когда она уже почти решилась вывалить все свои сомнения на друзей, идущий первым Женька резко остановился, а потом сорвался с места.

Ева с Ликой тоже прибавили шагу.

Вужалка лежала посреди коридора, свернувшись клубком, и было непонятно, дышит ли она вообще.

Женька подскочил к ней, едва не наступив на кончик змеиного хвоста.

– Жень, осторожно! Это может быть ловушка или морок! – воскликнул бдительный Валера, у которого, видимо, тоже был свой список из всяких «вдруг».

Но Жаров уже опустился на колени и коснулся руки царевны.

– Это не морок. Мы ее тоже видим, – сдавленно произнесла Ева.

– Что с тобой? – спросил Женька, в то время как Валера дотронулся до свободной Евиной руки и принялся вертеть головой, оглядывая темный коридор и пустые для девочек и совершенно очевидно не пустые для них с Женькой камеры. Лицо Валеры блестело от пота.

– Холодно, – едва слышно прошептала Вужалка. – Сил нет.

– Змеи хладнокровные, – осенило Еву. – Она охлаждается быстрее нас.

– А кровь откуда? – с паникой в голосе воскликнул Женька, переворачивая руку ладонью вверх. Его пальцы были темными.

– Камень. Острый. Ступени. – Вужалка вздрогнула и затихла.

– Вий знал, что мы здесь. Он знал, что она с нами, – пробормотал Валера. – Потому дверь и открыта. Идите – не хочу. Только выхода может вообще не быть.

– Голосов, заканчивай с похоронными настроениями. Мы выберемся, – решительно заявила Лика и, подтащив Еву поближе к Вужалке, участливо спросила: – Ты двигаться сможешь?

– Нет, – качнула головой та. – Я вам не помощница. Но хоть дорогу к Никите указала.

– Так, с похоронными настроениями и вправду завязываем, – дрожащим голосом произнес Женька и, подхватив Вужалку под плечи, попытался ее поднять, но пошатнулся и опустил на землю.

– Блин, она... – Он неловко замялся.

– Я тяжелая, человечек.

Не успела она договорить, как ее тело оторвалось от пола и поднялось в воздух.

– Идемте, – решительно сказал Валера, который больше всех подозревал ловушку, но первым двинулся вслед за парившей в воздухе девушкой-змеей.

Женька пропустил девочек вперед и остался замыкающим.

Еву больше не беспокоили холод и усталость. Даже страх перед будущим отступил, потому что беда случилась в настоящем: на полу оставались темные пятна крови, отмечая путь дочери ужиного царя.

Вий снова не поскупился на урок: стоило показаться выходу, как едва дышавшая после подъема Лика произнесла:

– Минус десятый этаж. Чтоб ему...

– Лика, нет! – воскликнул Валера. Он тоже едва дышал и прямо сейчас стоял, навалившись на Женькино плечо. – Не проклинай здесь никого. Не желай ничего плохого. Волшебство не простит. За это придется платить.

Лика длинно выдохнула.

– Хорошего ему пожелать не могу, извините!

Ева сжала ее руку, призывая помолчать. Лика, к счастью, послушалась.

У выхода их никто не ждал. И это было странно.

– Мы ведь видимы, – с тревогой заметила Ева, наблюдая за тем, как Валера медленно опускает Вужалку на большой плоский камень и без сил падает рядом.

– Значит, у него есть план, – негромко произнес Женька и посмотрел на Валеру, а точнее на висевшую на его поясе сумку.

Валера проследил за его взглядом, и Женька отступил на шаг, неожиданно не сказав ни слова. Они ведь все помнили, что Никита отдал запасы живой и мертвой воды Валере, сказав, что он отвечает за них головой перед самим волшебством. Будь на месте Валеры Женька – да даже сама Ева! – они бы не сомневались ни минуты, как поступить. Но Валера Голосов слишком много знал о волшебстве и о том, к каким последствиям могло привести его бездумное использование. Именно поэтому Ева искренне удивилась, когда он достал из сумки два совершенно одинаковых флакона и повернулся к ней.

– Тебе какой больше нравится?

Ева указала на флакон, который выглядел чуть светлее.

– Светлый.

– Они одного цвета, – напряженно заметила Лика.

– Мне он кажется светлее и приятнее, что ли. Но я не уверена, – спохватилась Ева.

Валера сосредоточенно кивнул и спрятал второй флакон в сумку, а потом осторожно вытащил пробку из того, что выбрала Ева.

– Ты уверен? – едва слышно спросил Женька, который, кажется, тоже понимал значение этого шага для Валеры.

Тот качнул головой.

– Я офигеть как не уверен. Я понятия не имею, можно ли давать живую воду кому-то во второй раз, нужно ли при этом мысленно приносить какую-то жертву.

– Жертву? – звонко воскликнула Лика, и Женька на нее шикнул, хотя было понятно, что Вий и так в курсе, где они и что делают.

– Волшебство не проходит бесследно, – медленно произнес Валера.

У Евы на языке вертелось паническое «Может, не надо?», но она так его и не произнесла. Потому что Вужалка распласталась на камне, безжизненно раскинув руки, а весь подол ее белой вышитой рубахи был бурым от крови.

Ева попыталась вспомнить цвет крови нормальных земноводных, но у нее от страха все вышибло из памяти.

– Бабуля меня, конечно, убьет, – нервно рассмеялся Валера и утер вспотевший лоб. – Но...

– Здесь она тебя как минимум не достанет, – неловко пошутил Женька, и Валера серьезно кивнул:

– И то верно.

А потом без всякой подготовки склонился над Вужалкой и капнул ей на губы из флакончика.

Видимо, испугавшись красного дымка, поднявшегося от приоткрытых губ девушки-змеи, Валера слишком резко отдернул руку – и вторая капля живой воды, сорвавшись с горлышка, упала на камень рядом с прядью длинных спутанных волос.

– Блин, – в ужасе выдохнул Валера, поспешно затыкая флакон. – Блин!

– Что такое? – нервно спросила Лика, в то время как по камню, на который упала капля, начала расползаться трещина.

– Я разлил живую воду в царстве мертвых.

Стоило ему замолчать, как вдоль трещины стали появляться цветы с белыми узкими лепестками и желтыми шариками в сердцевине. Тоненькие стебли вырастали прямо из холодного камня как торжество жизни в этом пустом и мертвом мире. Только тянулись они не к солнцу, а к Валере. И выглядело это, мягко говоря, жутко.

Глава 16. Живая вода, мертвый человечек

– Это что-то значит? – Голос Лики прозвучал на октаву выше, чем обычно.

– Понятия не имею, – прошептал Валера.

Он снял очки, потом поспешно их надел и, вскочив с камня, отошел подальше от цветов. Те закачались, будто на ветру, хотя никакого ветра не было.

Валера торопливо убрал флакон, а потом поднял Вужалку в воздух и переместил ее на мелкую гальку.

Землю под их ногами тряхнуло.

– Блин, походу, все-таки с живой водой тут шутить не стоило, – заметил Женька, отступая подальше от камня, который треснул надвое. Обе половины укрывали все новые и новые цветы.

Землю тряхнуло еще раз, и все стихло.

Некоторое время все стояли, не дыша и жадно прислушиваясь к миру вокруг, но ничего не происходило.

– И все? – наконец спросил повеселевший Жаров.

– Кажется, – неуверенно произнес Валера, глядя на камень, и в это время Вужалка за его спиной резко села. Ну или как это называлось у полузмей.

– Почему я жива? – требовательно спросила она, окинув друзей тяжелым взглядом.

– Никита оставил нам живую воду, – сконфуженно произнес Валера, потому что ее вид не выражал особой радости.

Может, нельзя было? Может, она сама бы ожила? Еве казалось, что мысли в ее голове скачут, как бешеные тушканчики. Хотя она никогда в жизни не видела бешеных тушканчиков. И не бешеных тоже.

– Кто это сделал? – спросила Вужалка, прищурившись.

– Я, – осторожно ответил Валера, и девушка-змея простонала:

– Ты глупец, человечек! Какой же ты глупец!

– Поясни! – Лика воинственно уперла руки в бока, как будто это могло как-то исправить ситуацию.

– Мертвое должно оставаться мертвым навечно. Ты попрал законы волшебного мира и теперь предстанешь пред его владыкой.

Вужалка говорила немного пафосно. То ли от страха, то ли уже прикоснулась к этой их вечности. Впрочем, стоило ей взглянуть на расколотый камень, как весь пафос слетел, оставив после себя чистый ужас:

– Ты разлил живую воду в царстве мертвых?

– Одну капельку, – повинился Валера. – Честно.

– Я даже предсказать не берусь, какую кару тебе придумает Вий.

Наступившую после ее слов зловещую тишину нарушил Женька.

– А с самим царством ничего не случится? Только кара положена? – уточнил он.

– Я не знаю, – в отчаянии воскликнула царевна. – Никто до этого так не делал. Живую воду даже приносить сюда – немыслимое дело.

– Никита в прошлый раз приносил, – вставила Ева.

– Никита – избалованный балбес, который вообще не умеет жить по правилам! – прошипела Вужалка.

– Короче, – Лика, все еще упиравшая руки в бока, решительно обратилась к Вужалке, – Валера тебя спас. Если ты недовольна, можешь ползти в сторону Вия и спрашивать, чего тебе там за это полагается. Мы же действуем по плану. Это было общее решение. Так что и отвечать мы за него будем все. Ясно? Ясно тебе, владыка подземного мира?

Последнюю фразу Лика прокричала в безмолвную вышину.

– Блин, Лика, – благоговейно прошептал Валера. – Вот это было вообще лишнее. У них здесь с чувством юмора не очень.

Но было видно, что он очень тронут ее порывом.

– А мы тут и не шутим, – поддержала подругу Ева.

– Девчонки. – Валера снял очки, вновь их надел и посмотрел на Вужалку: – Ты с нами?

– Я в долгу, человечек, – недовольно ответила та.

И Ева в очередной раз подумала, что все-таки у волшебных существ голова вправду работает совершенно иначе.

– Куда дальше? – уточнил Женька.

– А у нас выбор небогатый, – вздохнул Валера. – Либо сидеть здесь и ждать Вия, который, как Иван, может промариновать нас девять дней и девять ночей. Либо опять идти в пещеру.

– Я за пещеру, – произнесла Ева. – Тем более девяти дней у нас в запасе уже нет.

Вужалка, к удивлению всех присутствующих, тоже умела летать, ну или очень быстро скользить над поверхностью воды, поэтому от них она не отставала. Ева вела их небольшую команду к чернеющей вдалеке скале и думала о том, как же сильно она гордится своими друзьями. Лика, не умеющая плавать, молча взлетела над морем, стиснув зубы. Ева тут же поспешила взять подругу за руку, но была уверена, что та продолжила бы путь независимо от этого. Ну а уж про абсолютное доверие мальчишек и говорить не приходилось. На них-то морок действовал, и Ева понятия не имела, через что им сейчас приходится проходить.

– В третий раз пролетаю сквозь скалу, – словно в ответ на ее мысли заметил Женька.

– А у меня тут какие-то корабли после побоища, – произнес Валера. – Но в принципе, если не всматриваться и вообще периодически глаза закрывать, то даже нормально.

– Зато у воды все кишит тварями, готовыми меня сожрать.

Несмотря на решительный вид, голос у Вужалки заметно дрожал.

– Это морок. Здесь ничего нет, – пояснила Ева.

– Я знаю, человечек, но я слишком привыкла верить своим глазам, – пробурчала Вужалка в ответ.

Ева предупредила друзей о приближении к острову и первой опустилась на гальку, чтобы показать, где безопасное место.

– Дай я за тебя хоть подержусь, мозги на место верну. – Женька вопреки словам не стал брать ее за руку, а, склонившись, прижался подбородком к Евиному виску.

Ева протянула свободную руку Вужалке, и та, сжав ее пальцы, что-то прошипела. Смотрела она вокруг расширившимися глазами.

– Кощей не поскупился, наделяя тебя даром, человечек, – произнесла ужиная царевна.

– Идемте? – Валера даже не попытался избавиться от морока. Он стоял, глядя прямо перед собой и потирая недавно зажившее запястье. И Еве совсем не понравился его отстраненный вид.

– Валер, все нормально?

Тот сосредоточенно кивнул, но ничего не сказал. Ева с Ликой переглянулись.

– Ладно, погнали. – Жаров первым направился ко входу в пещеру, который успел увидеть, пока его подбородок касался Евы.

– А все-таки почему в самой пещере морок не действует? – вдруг спросила Лика. – Ладно в прошлый раз Никита экстра... Валер!

– Экстраполировал, – подсказал Валера, осторожно идя за Женькой.

– Короче, наделил нас временно Евиным даром. Но в этот-то раз...

– А с чего ты взяла, что морок там не действует? – уточнил Женька. – То, что пещера видима, не означает, что здесь нет морока.

– Поддерживаю, – напряженным тоном произнес Валера и добавил сдавленным голосом: – Блин, вход в пещеру посреди моря. Просто дыра в неизвестность.

– Как раз в известность, – вздохнула Ева и предложила: – Давайте я пойду первой и буду комментировать все, что увижу. Каждую мелочь. Чтобы не получилось как в прошлый раз.

Судя по Женькиному лицу, ему эта мысль совершенно не нравилась, но перспектива оказаться в темнице нравилась еще меньше, поэтому он отступил в сторону, давая Еве дорогу. Вужалка застыла у входа, вглядываясь в фонтан с лунным светом, а Лика лишь сильнее сжала Евины пальцы, и та не стала высвобождать руку. Вдвоем идти было не так страшно.

– Если Кощей там, он нам...

Договорить Ева не успела: мир затуманился, потом полетел кувырком, и они с Ликой, так и не разжав руки, рухнули на пол темницы. Рядом приземлились мальчишки и Вужалка.

– Кто и что тронул в этот раз? – спросил Женька, поднимаясь и помогая подняться девочкам.

– Я шла первой. Там ничего не было! Если только что-то невидимое, – произнесла Ева, оглядывая уже знакомую камеру.

– Ты еще не понял, Жень? – устало произнес Валера, даже не потрудившись подняться с пола. – Никто из нас ничего не трогал. Это охранное волшебство. Вий просто его перенастроил. Или не Вий.

– Дверь снова открыта, – произнесла Вужалка, успевшая доползти до выхода.

В этот раз она не спешила покидать камеру, вероятно вспомнив, чем закончилось ее предыдущее путешествие по каменным коридорам волшебной тюрьмы.

– А ее незачем закрывать. Мы все равно снова окажемся здесь, – произнес Валера. Перебравшись с пола на лавку у стены, он уперся локтями в колени и обхватил голову руками. – Нам не выбраться.

– Мы отсюда уже выбирались. Значит, выберемся еще раз, – решительно сказал Женька, как будто у него был действенный план. – На выход. Все.

Вужалка посторонилась, пропуская его в коридор. Сама она по-прежнему не спешила покидать камеру. Ева в растерянности посмотрела в Женькину спину, потом оглянулась на Валеру.

– Валер, ты же не собираешься оставаться здесь?

Валера молча встал и направился к выходу. И эта молчаливость была так на него не похожа, что Ева с Ликой вновь переглянулись.

– Эй, Валера? – позвала Лика, но тот вместо ответа взмахнул рукой, и Вужалка поднялась в воздух.

– Ты так иссякнешь, человечек, – с беспокойством произнесла девушка-змея. – Вам лучше оставить меня здесь.

– Лучше кому? – наконец подал голос Валера.

К тому времени они уже вышли в коридор и побрели за идущим впереди Женькой. Предыдущая попытка выбраться из замка и последующий полет сделали свое дело: Ева уже чувствовала, что ноги гудят и каждый следующий шаг дается все сложнее. А ведь если верить Никите, сама темница тоже отнимала силы у нечисти, коей и они, по его мнению, являлись.

– Лучше тебе! Ты просто истаешь. Ты... – Вужалка извернулась в воздухе и оказалась лицом к лицу с Валерой.

– Мы, человечки, устроены иначе, – глухо произнес Валера. – Мне не будет лучше, если я буду знать, что кто-то погиб, потому что я ничего для него не сделал.

– Но это глу...

– Сделай милость, помолчи, а? – перебила Вужалку Лика. – И без тебя тошно.

То ли Лика просчиталась в прошлый раз, то ли у Вия было своеобразное чувство юмора, но подниматься пришлось на одиннадцать этажей. Шли молча, не глядя по сторонам.

Тюрьма больше не пугала, потому что было понятно, что в камерах морок. Просто хотелось наконец выбраться на относительно свежий воздух и нормально освещенное место, потому что ступени под ногами были частично обвалены и от усталости ноги сами цеплялись за каждую выбоину и неровность.

На выходе их по-прежнему никто не встретил. Ева выбралась предпоследней и остановилась, пытаясь отдышаться. Вужалка с беспокойством поглядывала на Валеру, присевшего у расколотого камня в окружении цветов. Лика стояла, согнувшись и уперев руки в колени, что-то бормоча себе под нос. Ева невольно усмехнулась, представив, что эту картину мог бы увидеть Иван. Ничего утонченного и подходящего для невесты царевича в подруге в этот момент не было.

Женька легонько задел Еву плечом, проходя мимо, на миг коснулся локтя, словно извиняясь, и присел на корточки перед Валеркой.

– Ты как? – спросил он.

– Это все бессмысленно, – едва слышно прошептал Валера.

Сняв очки, он закрыл глаза и запрокинул бледное, блестевшее от пота лицо. Ева несколько секунд его разглядывала, а потом кивком отозвала в сторону Жарова.

– Жень, ты только не психуй, ладно? – Судя по виду, такое вступление Женьку не порадовало. – Мне кажется, дело в том, что мы пытаемся войти в пещеру все вместе. Может, я просто войду туда одна? Ничего не буду трогать. Обещаю. А если меня опять сюда перенесет... ну войдете тоже, в конце концов.

Жаров закусил щеку, хмуро разглядывая Еву.

– Ну правда. Давай попробуем? – Она взяла его за руку.

– Мне эта идея не нравится.

– Но она может сработать.

Лика, к Евиному удивлению, ее план поддержала, Вужалка не отреагировала никак, а Валера нацепил очки и с трудом встал.

– Это правда может сработать, – произнес он. – А может, и нет. Волшебство нельзя спрогнозировать.

Полет над морем прошел по той же схеме, что и раньше. И Ева поймала себя на мысли, что это стало рутиной и больше не вызывает эйфории. А ведь они пока даже не нездешки.

Она попыталась избавиться от ворвавшегося в мысли «пока», но ничего не получилось. Если любая их попытка войти в пещеру будет заканчиваться в тюрьме, девять дней и девять ночей пролетят незаметно.

У скалы они приземлились в молчании. Валера снова потер запястье, а Женька принялся бродить туда-сюда по усыпанному галькой берегу, как зверь в клетке.

– Я быстро. Если что-то пойдет не так, я просто вам крикну.

Ева говорила спокойно и уверенно, мечтая чувствовать хотя бы десятую долю этого спокойствия на самом деле. У нее даже руки заледенели от страха.

– Не геройствуй там, – строго сказала Лика.

– И принцев не целуй, мало ли, – улыбнулся наконец Валера.

Ева нервно усмехнулась и направилась ко входу в пещеру. Друзья пошли следом, но, как и договаривались, заходить не стали.

– Если что, сразу кричи, – потребовал Женька.

– Обязательно! – заверила Ева и, глубоко вдохнув, шагнула в сад Вия.

Лунный свет по-прежнему придавал скульптурам невероятное очарование, а кусты смертельной волчьей ягоды казались искусственными и безобидными. Шаг за шагом Ева приближалась к фонтану, и все в ней замирало от ожидания того, что она вот-вот вновь окажется в темнице.

Шаг, еще шаг. Русалка осталась позади, и Ева неверяще выдохнула.

– Зачем ты впустила меня на этот раз? – шепотом спросила она у пещеры, но та, понятное дело, не ответила.

Ева подышала на заледеневшие от страха пальцы и пошла дальше. Пройдя мимо старца, она вдруг сообразила, что в пещере будто чего-то не хватает. Вернувшись на несколько шагов, Ева оглядела каменные фигуры и только тут поняла, что не так: среди них не было Ильи.

На миг ее посетила мысль, что Кощей все-таки сумел вытащить сыновей, а значит, все будет хорошо. Но за ней пришла другая: если он смог их освободить, почему тогда ни они, ни он сам не вернулись в Тридевятое царство?

Ева вновь двинулась вглубь пещеры, напряженно прислушиваясь. Идти уже было не так страшно, потому что, во-первых, пещера ее впустила и не причинила никакого вреда, а во-вторых, снаружи ждали друзья, с которыми ей было море по колено. Даже море подземного мира. Ева в это верила. Но напрасно она напрягала слух: в саду Вия стояла звенящая тишина.

Хрустальный гроб возник за поворотом так неожиданно, что Ева испуганно вздрогнула, а потом вздрогнула во второй раз, потому что он был... пустым. Ева бросилась вперед, чудом не задев статую гнома.

Подушка и перина еще хранили след лежавшего здесь тела.

Выходит, они зря спускались в подземный мир. Кощей справился сам. Значит, больше не нужно никого искать, нужно думать, как теперь выбираться. Ева облегченно выдохнула и улыбнулась, предвкушая, как расскажет эту новость друзьям, но вдруг боковым зрением заметила какое-то движение. Повернувшись в ту сторону, она отпрянула от неожиданности.

У дальней стены, на возвышении для трона, на одном колене стоял царь Кощей. Его руки были подняты над головой, а запястья обвивали серебряные кандалы.

«В саду у Вия давно готово место», – сказал ей однажды Горыня.

Кощей смотрел прямо на нее, его губы шевельнулись, но ее слуха не достигло ни одного звука.

– Я не слышу! – замотала головой Ева, отступая от гроба, и тут же прочитала по его губам: «Беги!»

– Куда? Почему?

«Беги, дитя. Пока не поздно».

Наверное, ей стоило послушаться и побежать к выходу. Как минимум предупредить друзей, но ноги сами понесли ее вперед, к проклятому возвышению, на котором томился в оковах человек, наделивший ее даром или проклятием, чтобы она сослужила ему службу. Человек, нет, волшебное существо, погубившее десятки людей ради того, чтобы добиться своей цели. Но прямо сейчас все это было не важно.

– Я вам помогу! – Ева торопливо потянулась к цепям, не совсем понимая, что собирается сделать, просто надеясь на то, что она ведь особенная. Волшебная со всех сторон, как с сарказмом заметил Женька. А значит, все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Эта мысль билась в ее голове, когда она попыталась ухватиться за браслет кандалов, но ее руки прошли сквозь цепи, сквозь запястье Кощея, как будто перед ней была голограмма.

– Ты слишком наивна, дитя. Спасай себя! Тридевятому нужен новый царь, а мне уже не помочь, – прозвучало прямо в ее голове за секунду до того, как мир вновь смазался и она рухнула на холодные и сырые камни темницы.

На этот раз камера совершенно точно была другой.

Ева поднялась с пола, потирая ушибленное колено, и направилась к двери. Не то чтобы она собиралась идти одна по темноте, не дожидаясь появления друзей. Скорее просто хотела оставить дверь открытой, потому что в этой камере света было гораздо меньше. Видимо, Вий продолжал развлекаться, и с каждым разом пленников помещали на уровень ниже.

Вот только дверь оказалась заперта. И как Ева ни тянула ее и ни толкала, не сдвинулась с места ни на миллиметр. И друзья тоже не появились. Ни через минуту, ни через десять.

Глава 17. Царевичи и человечки

Сколько времени она провела, расхаживая по холодной и темной камере, Ева не знала. Может быть, пару часов, а может, несколько дней. Вдруг оказалось, что в темноте и замкнутом пространстве чувство времени тебя оставляет.

Сначала она еще ждала друзей, потом поняла, что никто не придет. Здесь не было воды, но, признаться, в таком холоде пить и не хотелось. Не было еды, которую она все равно не стала бы есть. Но отсутствие базового минимума для выживания наталкивало на невеселые мысли: тот, кто ее сюда отправил, был совершенно не заинтересован в ее добром здравии.

Страх темноты не исчез, нет, но отступил перед усталостью и обреченностью. К тому же глаза привыкли к скудному освещению от россыпи искорок в углу под потолком, и Ева могла различать очертания лавки и обитой серебряными полосками двери.

Кощей сказал: «Беги!» Наверное, стоило его послушать. Вот только Ева была уверена, что это бы не помогло. Вий позволил ей войти в пещеру, позволил увидеть плененного Кощея и даже к нему приблизиться. Не просто же так это было?

А еще ее терзала мысль, был ли Кощей там на самом деле. Почему ее руки прошли сквозь его тело, как сквозь... картинку-воспоминание?

Ева то садилась на жесткую лавку, обхватив голову руками, то вновь принималась ходить, потому что сидеть было невыносимо холодно. Если раньше шерстяное платье, надетое ею в замке Кощея, казалось достаточно теплым для путешествия, то теперь было ясно: в темнице она долго в нем не протянет. Пару раз она пыталась призвать что-то из вещей. Фонарь, пуховое одеяло, горячий чай. Но, разумеется, ничего не вышло.

Чтобы не сойти с ума от безысходности, Ева принялась повторять:

– Тот, кто поможет мне выбраться, появись! Тот, кто поможет мне выбраться, появись!

В прошлый же раз это сработало! Вужалкина змейка за ней приползла.

Но время шло, а никто так и не появился.

Наконец настал момент, когда ей стало почти все равно, что случится дальше. Сил оставаться на ногах уже просто не было, и Ева свернулась клубочком на холодной лавке.

Она лежала, слушая свое негромкое дыхание, в то время как под закрытыми веками мелькали картинки: мама печет блинчики, папа ремонтирует старый барометр, Илья пытается не уснуть над конспектами, Женька в старой школе беспечно болтает ногами, сидя на подоконнике, и она точно знает, что он не упадет, Лика в старинном платье рядом с Никитой, Валерка еще в старых, смешных очках о чем-то рассказывает, активно жестикулируя, Корвин черной тенью летит к окну, корявая яблоня укрывает их своими ветвями.

Эти видения успокаивали и согревали. Так согревали, что в какой-то момент ей стало жарко. Ева нащупала деревянные пуговицы у ворота платья и расстегнула часть из них.

Где-то на краю сознания всплыло услышанное однажды на уроке по ОБЖ: при переохлаждении человеку становится жарко. У нее не было основания не верить этому утверждению, но там говорилось, что это наступает уже на грани жизни и смерти, поэтому вроде как...

Ева резко вынырнула из мутного болота обрывочных мыслей и села на скамье. Вот еще! Она не собирается умирать! Обойдется Вий.

– Обойдешься, слышишь? Пусть я, как ты говоришь, наивная, но ты еще пожалеешь, что встал на нашем пути.

Дрожащими руками она застегнула платье под горло и решительно поднялась. «Когда ты останавливаешься, ты замираешь. А все, что замерло, непременно умрет».

– Спасибо, Кощей, – улыбнулась Ева, продолжая ходить из угла в угол как заведенная.

Ее наделили даром. А значит, ей подвластно многое из того, что неподвластно другим! Во всяком случае, именно так она собиралась думать. И уж точно не собиралась сдаваться.

Вдруг в безрадостной тишине стылой камеры раздался какой-то звук.

Ева резко остановилась, ожидая, что он повторится. Но сердце принялось колотиться в ушах с таким грохотом, что ничего расслышать не получалось.

– Кто бы ты ни был, появись, – дрожащим голосом позвала она, но никто не отозвался.

Когда она уже совсем было решила, что ей все померещилось, звук повторился. Это был скрежет за дверью.

Ева бросилась туда, прижимаясь щекой к холодному дереву, то там то здесь обитому серебряными пластинами.

– Кто здесь? – громко спросила она.

– Ева? Ты в порядке?

– Я – да! Да! – От облегчения по ее щекам покатились слезы, хотя кому принадлежал приглушенный голос, она так пока и не поняла.

– Отойди подальше. Мы открываем.

Ева послушно отбежала от двери. Что-то душераздирающе лязгнуло, а потом заскрипело. Дверь нехотя поддалась.

– Они ее вообще тут ни разу не открывали? – сердито пропыхтел Глеб Жаров. Теперь Ева узнала его голос.

– Тела узников должны были убирать. Хотя могли просто переносить, – обнадеживающе произнес Иван.

И Ева от души порадовалась тому, что до этого не задумывалась о происходившем в этой камере до ее появления здесь.

В темном дверном проеме не оказалось никого.

– Мы невидимы, – предвосхитил ее испуг Глеб. – Подойди сюда и вытяни руку. Я тебя выведу.

– А это точно вы? – наивно уточнила она.

– Мы, человечек, – произнес Иван таким тоном, что Ева немедленно уверилась в подлинности царевича.

– А вы ребят нашли?

– Они в безопасности. Иван?

– Сделано, – произнес царевич, и Глеб пояснил:

– Ты теперь тоже невидима.

Он вывел ее за руку в совершенно темный коридор и закрыл тяжелую дверь. Вновь раздался скрежет, из чего Ева сделала вывод, что царевич задвинул засов.

– Мы на минус тридцатом этаже, так что приготовься к долгому подъему. Летать здесь нельзя, волшебством тоже пользоваться не советую. Колдовать у нас с тобой здесь все равно не получится, да и Вию о себе лишний раз напоминать не стоит.

Ева торопливо кивнула, хоть ее и не было видно.

– Ты замерзла совсем. – В голосе Глеба не было волнения или сочувствия – лишь констатация факта.

Ева снова кивнула, а потом спросила:

– Как вы здесь оказались?

– Мы с Иваном отправились следом за вами, – ответил Глеб и, усмехнувшись, добавил: – Идти с тобой за руку поприятнее будет, чем наслаждаться мороком Вия. В каждой камере такое, что ночью не заснешь.

– Но вы же взрослый, – вырвалось у Евы.

– А ты думаешь, взрослым легче видеть чьи-то страдания и смерти?

– Не знаю, – пожала плечами она и подумала, что нездешке точно не должно быть до этого дела. Правда ведь?

– Спустившись в подземный мир, мы сразу наведались в одну из моих мастерских.

– Их несколько? – изумилась Ева, стуча зубами то ли от холода, то ли от пережитого страха.

– Основная одна, но порой я забирался далеко от замка, и, чтобы каждый раз не возвращаться, если меня чем-то озарит, пришлось устроить еще несколько мастерских то там, то сям. Вий знает не обо всех, – поспешил добавить он, как будто почувствовав Евин испуг. – Так мы обнаружили, что в темнице есть узники, полюбовались на ваши бестолковые попытки пробраться в пещеру, а заодно поняли, что что-то пошло не так.

Ева помнила, что Глеб не мог сам приблизиться к пещере, а лишь наблюдал за ней издали через свои приборы, поэтому она рассказала без утайки об их неудачных попытках и о том, что ни Ильи, ни Никиты в саду нет.

– Ты в этом уверена, человечек? – впервые за долгое время подал голос Иван.

Судя по тяжелому дыханию, подъем волшебному царевичу тоже давался нелегко.

К тому моменту они преодолели больше половины пути. Во всяком случае, Еве хотелось так думать, потому что сил почти не осталось. Благо Глеб тащил ее за собой, и ей даже не было стыдно за то, что она висит на его руке, как ребенок.

– Конечно уверена, – задыхаясь, огрызнулась Ева.

– Может, это был морок? – не отставал царевич.

– На меня он не действует.

– Может, что-то изменилось?

– Вряд ли. Хотя Кощея я видела очень странно. Видела, но не смогла коснуться: рука сквозь него прошла. И это было похоже на морок. Или на воспоминание.

Ева ожидала, что ее сейчас закидают вопросами, но ни Глеб, ни Иван ее словам не удивились. Царевич так вообще фыркнул, будто она сказала несусветную чушь. Зато Глеб пояснил:

– Это и были, если хочешь, воспоминания. Воспоминания Кощея о самом себе.

– Получается, его там нет? – оторопела Ева.

– Наоборот. Видишь ли, Ева, ни я, ни Иван, ни кто-либо из ребят вовсе не смогли бы его увидеть, если он укрыт мороком. Но царь Кощей слишком силен. Он сильнее любого волшебника. Его не удержать даже серебряными цепями. Поэтому он показал тебе себя будто со стороны.

– Но он ведь не мог видеть себя со стороны, – заметила Ева.

На этот раз Иван задумчиво произнес.

– Порой я думаю, что он может видеть глазами всех живых существ.

– Но в царстве Вия нет живых существ.

– Там есть нездешки, – ответил Глеб. – Например, Матвей. Он мог его видеть, и Кощей показал это тебе.

– Но он говорил со мной! Я не слышала, но читала по его губам.

– Это то, что он показал тебе. Как... Как... – Иван досадливо упомянул какого-то скугозуба. Ева вспомнила, что именно так он ругался, когда впечатался в невидимую скалу: – Как Никита показал мне, что он мой брат.

– Мысленно! – ахнула Ева.

Это Иван не счел должным комментировать. А она сама на миг зажмурилась от осознания того, что кто-то общался с ней таким образом. Что это вообще возможно. Что у нее настолько странный дар и она настолько часть Кощея.

– Что он сказал тебе? – после паузы спросил царевич.

– Сказал... – Ее горло перехватило непрошеными слезами, поэтому пришлось прокашляться: – Сказал, что ему уже не помочь и я должна спасаться.

– Почему он предостерег тебя? – странным голосом уточнил Иван.

– Я не знаю, – тихо ответила Ева. – Я понимаю, что для тебя я всего лишь человечек, и...

– Ты и есть всего лишь человечек, – произнес царевич, а когда Ева ничего не сказала, добавил: – Ты поведала обо всем?

Ева не была волшебным существом и могла промолчать, но ей до сих пор казалось нечестным пользоваться своим даром в одни ворота.

– Еще он сказал, что Тридевятому нужен новый царь.

Иван хмыкнул, а Еве стало тошно от мысли, что царевич уже примеряется к трону. Интересно, он хотя бы попытается вызволить братьев или прямо отсюда отправится царствовать?

– А вы знаете, где Никита и Илья? – спросила она, чтобы не задавать Ивану прямой вопрос о его планах.

– Мы их не видели, – задумчиво откликнулся Глеб. – А это означает только одно: они в тех местах, на которые я не ставил слежение.

– И что это за места? – безнадежным тоном спросила Ева.

– Замок Вия и жилище Горыни.

– Приехали, – выдохнула Ева и тут же споткнулась, потому что ноги уже держали с трудом. Глеб не дал ей упасть, а Иван раздраженно спросил:

– Почему вы, человечки, говорите столько бессмысленных вещей? Куда мы приехали?

– В тупик, – огрызнулась Ева, понимая, что ничуть не улучшает мнение царевича о презренных человечках.

Раздраженное бормотание стало ей ответом, а она про себя порадовалась, что оказалась способной все-таки вывести из себя надменного и блестяще воспитанного отпрыска царской фамилии. Ну должна же она была хоть чему-то порадоваться!

Вскоре воздух посвежел, из чего Ева сделала вывод, что минус тридцатый этаж стал как минимум минус пятым, а еще лучше минус третьим. Сама она сбилась со счета на минус двенадцатом.

– А какой у нас план? – жадно вдыхая условно свежий воздух, все-таки спросила она.

– Нужно найти моих братьев и выбираться, – нехотя ответил Иван, и Ева остановилась так резко, что державший ее за руку Глеб поскользнулся и едва не свалился со ступеньки.

– А твой отец? – оторопело спросила она, хотя до этого была уверена, что он и братьев-то спасать не станет.

– Моему отцу не поможешь, человечек.

– То есть ты даже не попытаешься?

– Я в силах понять, что я могу, а что нет. Найти и вызволить братьев я, возможно, сумею. А пойти против колдовства Вия в его собственном царстве я точно не смогу. К тому же смерть отца все равно в руках его братьев.

– Что это значит? – спросила Ева, холодея.

Глеб за это время успел протащить ее на два пролета вверх, но воздух, который стал еще свежее, уже не так радовал.

– Отец отдал Вию яйцо жар-птицы.

– Зачем?!

– В уплату за спасение сыновей.

И сказано это было так, что у Евы вырвалось:

– Ты бы так, конечно, не сделал.

– Я не глупец, человечек. Это было совершенно неразумно. Он сдался на милость своих врагов и не выиграл тем самым ничего.

– Никиты нет в гробу! – запальчиво воскликнула Ева.

– И в Тридевятом царстве его тоже нет! – повысил голос Иван.

– Хватит! – призвал их к порядку Глеб. – Если Матвей накрутил что-нибудь в слежении, то сейчас, вполне возможно, вашим спором наслаждается весь подземный мир.

Ева прикусила язык, а Иван не успокоился:

– Мой отец говорил, что самый сильный волшебник из мира человечков – это ты. Давай думать, что все здесь осталось нетронутым.

– Нет ничего хуже, чем недооценить противника, Иван, – серьезно произнес Глеб.

– Меня учили быть правителем и воином с пеленок. Поверь мне, я в силах оценить то, что вижу.

Ева молча закатила глаза. Как у Кощея могли получиться настолько разные дети, для нее до сих пор оставалось загадкой.

Наконец подъем закончился, и выбравшаяся на поверхность Ева без сил опустилась на землю, глядя на расположившихся неподалеку друзей. Живых и здоровых.

Валера сидел, прислонившись спиной к укрытому цветами камню, Лика стояла над ним, а Женька, как и сама Ева еще полчаса назад, расхаживал туда-сюда, явно не зная, куда себя деть от беспокойства.

– Мы здесь. С Евой все в порядке, – негромко произнес Глеб, и Женька метнулся в их сторону.

– Где вы? Все точно в порядке?

Не успела Ева ничего сказать, как рядом с ней из пустоты проявился Глеб, а чуть в стороне замер в напряженной позе Иван.

Она посмотрела на свои руки, которые были теперь видимыми.

– Что там произошло? – Женька схватил ее за плечи, поднял с земли и легонько встряхнул.

Лика с Валеркой оказались рядом и принялись тормошить Еву и дергать ее из стороны в сторону.

Ева вкратце пересказала друзьям все, что увидела в пещере. Иван во время ее рассказа стоял чуть в стороне с безучастным видом, и Ева еле удержалась от того, чтобы не озвучить друзьям свое мнение относительно старшего из царевичей. Остановили ее правила приличия, а еще то, что воздух вокруг нее на какое время стал почти горячим и она наконец перестала дрожать. Судя по тому, что Глеб в это время что-то смахивал перед своим лицом, явно увлеченный расчетами, а друзья просто не умели ничего подобного, Иван зачем-то сделал так, чтобы она согрелась.

Новость о том, что Никиты нет в гробу, повергла всех в шок. А уж от необходимости искать его либо в замке, либо в логове Горыни все приуныли.

– Насколько свободно мы можем перемещаться? – дождавшись окончания ее рассказа, обратился к Глебу Иван.

– Сложный вопрос, – задумчиво ответил тот и снова что-то смахнул. – Я зациклил видео с основных маршрутов, поэтому Вий сможет увидеть лишь пейзаж. Но если он вдруг решит куда-нибудь наведаться сам, мы встретимся с ним лицом к лицу. И кстати, держите.

С этими словами Глеб, будто очнувшись, достал из поясной сумки ворох очков, в которых они сюда пришли. Невидимость на них все еще действовала, поэтому, стоило Лике надеть свои, как часть ее лица растаяла в воздухе.

– Ева, тебе не нужно, поэтому твои я отдаю Ивану.

– Мы не виделись с дядюшкой до сего дня, но, возможно, я тоже смогу смотреть в его глаза, – произнес Иван, глядя на очки с плохо скрываемой брезгливостью.

– Твое право. Но я бы не рисковал, – заметил Глеб.

– А я бы и с Евой не рисковал, – вставил свои пять копеек Женька.

– Я уже смотрела ему в глаза. Все в порядке. – Ева оглядела друзей и только тут заметила, что девушки-змеи нет. – А где Вужалка?

– Мы точно не знаем, – вздохнул Валера. – Возможно, она не вошла в пещеру вслед за нами.

– Да я сто раз уже говорила: она точно вошла! Ну в смысле вползла, – раздраженно заметила Лика.

– В общем, вползла или вошла, но с нами в камеру она не переместилась, – покладисто произнес Валера.

Ева нахмурилась и повернулась к Глебу:

– Волшебство же должно переносить в тюрьму всех, кто проник в сад Вия.

– Но, судя по тому, что в этот раз чело... Еву перенесло отдельно ото всех в камеру, из которой нет выхода, мой дядюшка что-то изменил, – раздражающе спокойным тоном сказал Иван.

– В смысле нет выхода? – севшим голосом уточнил Женя.

– Я потом расскажу, – поспешно ответила Ева, не желая привлекать лишнее внимание к их вроде как отношениям.

– Сейчас! – уперся Жаров.

– Не время для споров! – холодно произнес Иван, а когда Женька воинственно на него посмотрел, добавил: – Я до сих пор уверен в том, что идти всем – лишь привлекать лишнее внимание. Я могу открыть вам дорогу в Тридевятое царство, и вы дождетесь нас там.

– И сколько нам ждать? – участливым тоном спросил Жаров. – Дней восемь-девять? Ты ведь столько планировал продержать нас под стенами замка.

– Женя! – Ева повисла на руке Жарова. – Не надо ссориться.

Царевич усмехнулся и покачал головой.

– Я иду вызволять братьев. Вы вольны делать что хотите.

С этими словами он стремительно взмыл в освещенное серебристыми шарами небо. Все-таки летал он красиво, даже не обращаясь в птицу. Не в пример им, научившимся это делать совсем недавно.

– Я с тобой, – заявила Лика и взлетела следом не так плавно и красиво.

Иван, на удивление, развернулся и завис, ни словом, ни взглядом не дав понять, что не желает участия Лики в этой миссии.

– Какие-то у царевичей двойные стандарты, – хмыкнул Жаров и тоже оторвался от земли, увлекая Еву.

– Дети, это опасное путешествие, – произнес не спешивший к ним присоединяться Глеб.

Он смотрел так, что даже те крохи уверенности, которые пыталась наскрести в душе Ева, начинали таять. Взрослый человек ведь всегда воспринимается как кто-то сильный, знающий ответы на все вопросы. Глеб Жаров не выглядел ни сильным, ни знающим ответы. И даже не считал нужным притворяться уверенным в результате. А ведь это бы их приободрило! Но нездешки отвыкают понимать состояние окружающих.

Впрочем, за Иваном в итоге полетели все, потому что страх страхом, предчувствие предчувствием, а делать что-то было нужно. Хотя Еву так и подмывало попросить друзей отправиться в Тридевятое царство и подождать там в безопасности. Впрочем, справедливости ради, если Иван не вернется, чтобы открыть проход, они превратятся в нездешек что в Тридевятом царстве, что в подземном мире.

К счастью, Глеб довольно хорошо ориентировался в царстве Вия, поэтому к замку они направились не прямым путем, а какими-то слабоосвещенными задворками, где не было ни деревьев, ни моря, ни условно живых существ.

– Это на случай, если Матвей что-то привнес в систему слежения, – пояснил Глеб на вопрос Жени.

Ева вглядывалась в однообразный пейзаж, гадая, хватит ли им везения добраться до замка незамеченными. И если да, что они будут делать там.

Надежда Глеба на то, что оставленные им сюрпризы смогут помочь им остаться незамеченными, грела недолго. Все-таки Матвей Жаров не зря носил звание инженера-волшебника. Летевший впереди всех Иван неожиданно рухнул на землю. Благо высота была всего метра два.

– Всем стоять, – прохрипел он, хватаясь за колено.

Женька затормозил так резко, что Ева описала вокруг него два круга, как в танце, пока он ее не поймал и не зафиксировал.

– Что такое? – уточнил Глеб, преграждая рукой путь Валере и Лике, хотя они и так остановились.

– Там барьер. Не пускает.

Еве тут же вспомнилась Ирида, которая не могла выйти из подземного мира, пока Иван ее не призвал.

– Плохо дело, – нахмурился Жаров-старший. – Если это работа Матвея, то Вий будет в курсе того, что кто-то пытается...

Не успел он договорить, как откуда-то сбоку, где еще секунду назад никого не было, раздался до боли знакомый голос:

– Ну зачем вы сюда сунулись? Ну я же просил!

Сердце Евы от радости пустилось в пляс еще до того, как она повернулась к младшему сыну Кощея. Живой! А значит, все остальное не так уж и важно!

– Никита! – взвизгнула Лика.

Вот только оказалось, что Никита переместился сюда не один, и при виде его спутника Ева почувствовала, как ее желудок сделал сальто, и порадовалась, что завтракали они давно.

Глава 18. Дорогие гости

Царевич Иван встал с земли с непередаваемым достоинством, будто и не стискивал зубы от боли минуту назад.

– Приветствую тебя, дядюшка, – произнес он и чуть склонил голову перед Горыней.

Тот криво улыбнулся. Огромный, под три метра ростом, в камзоле, который каким-то чудом не расходился на могучих плечах, с кинжалом на поясе, средний сын Белобога совсем не выглядел чьим-то дядюшкой.

– И я тебя приветствую, сын Кощея. – Низкий голос прокатился по пустому безжизненному пространству предгрозовым раскатом. – Не думал, что так свидимся.

Горыня хмуро оглядел их компанию, и колени у Евы стали ватными. Только сейчас она в полной мере осознала, что именно этого брата Кощея боится больше всех. Даже больше Вия. Ведь тот не пытался причинить ей вред и не смотрел на нее так, будто придумывал кару.

– И тебя приветствую, нездешка. – В тоне Горыни послышалась угроза.

– Привет, – как ни в чем не бывало улыбнулся Глеб. – Признаться, не планировал встречу с тобой, но буду рад узнать, как ты поживаешь.

Женька рядом с Евой нервно прыснул.

– А это и есть твой сын? – повернулся к нему Горыня, и Ева с силой сжала руку Жарова. – Похожи.

– Дядюшка, – подал голос Никита. Он был Горыне чуть выше пояса и от этого казался непривычно маленьким и хрупким. – Дозволь, мы...

– Не дозволю! – отрезал Горыня. – Довольно ты тут дел натворил.

Никита опустил голову и больше ничего не добавил. Выглядел он при этом так, что Ева, непонятно на что надеясь, жалобно произнесла:

– Отпустите нас, пожалуйста.

– Непременно, человечек, – жутковато улыбнулся Горыня.

Ева в тревоге посмотрела на Лику с Валерой. И если с подругой все было понятно: она не сводила счастливого взгляда с Никиты, который молча пялился в землю, то выражение Валериного лица явно говорило, что все хуже некуда.

– Дядюшка, я пришел сюда требовать платы за отнятую жизнь, – неожиданно произнес Иван, и все ошарашенно на него уставились.

Раньше этого пункта в их плане определенно не было. Что он задумал?

Ева ожидала, что Горыня сейчас выйдет из себя, однако тот спокойно спросил:

– Чего же ты хочешь?

– Жизнь моих братьев и отца, – четко произнес Иван.

Никита вскинул на него взгляд и предупреждающе качнул головой.

– Три жизни за одну – слишком много, мой дорогой племянник, – прогудел Горыня. – К тому же тебе ли не знать: в мире мертвых не торгуют жизнью. Только смертью.

– Дядюш... – вновь начал Никита, и на этот раз Горыня не стал размениваться на слова – просто стукнул его по плечу. Видимо, ему показалось, что легонько, но младший царевич рухнул на одно колено.

– Эй! – возмущенно воскликнула Лика, но вскочивший на ноги Никита так отчаянно замотал головой, что она, стушевавшись, добавила: – Эгей. А эха тут у вас нет?

Горыня посмотрел на нее так, будто с ним заговорило диковинное существо, а потом неожиданно пояснил:

– Эхо есть в верхнем мире, человечек.

– А нам можно туда? Всем. С вами вместе. – Лику, кажется, понесло не в ту степь.

Горыня, вероятно, тоже так решил, потому что громогласно расхохотался, и мир вокруг тут же поплыл.

Ева успела в красках представить очередной подъем по бесконечным лестницам проклятой тюрьмы, но, когда окружающая действительность прояснилась, они оказались на острове прямо напротив шатра, в котором обитал Горыня.

В этот раз их не встречали служанки, и от этого остров выглядел безмолвным и пустынным. Ева оглядела берег. Горыня явно не тосковал по траве и деревьям, предпочитая камень, поэтому пейзаж был невероятно унылым.

– Заходите, гости дорогие, – произнес хозяин издевательским тоном и первым направился к шатру, явно не беспокоясь о том, что они попытаются сбежать. Это, как не что иное, показывало, что выхода с острова нет.

– А мы можем отсюда уйти, если захотим? – обмирая от страха, выпалила Ева.

Горыня, успевший откинуть полог шатра, медленно обернулся, и на его губах вновь появилась кривая улыбка.

– Вы больше здесь ничего не можете без дозволения, человечек. А за каждый твой вопрос будет плохо кому-то из твоих друзей.

Ева в панике оглядела ребят. Лика возмущенно смотрела на Горыню, уперев руки в бока, Валерка хмуро пялился в землю, а Женька, зажмурившись, держался за плечо.

– Женя! – в ужасе прошептала Ева.

– Все, Громова, – продышавшись, выдавил Женька, потирая плечо. – Теперь попробуй только сказать, что я тебе не настоящий друг. И это... у кого там переломы когда-то были, имейте в виду: больно, блин.

– Такая себе проверка на дружбу, – прошипела Лика, сверля взглядом закрывшийся полог. – Что делать будем?

Она повернулась к остальным, но посмотрела, конечно же, на Никиту. Тот не стал отводить взгляд. Молчание затягивалось.

Женька кашлянул, и Лика наконец отмерла.

– Привет, спящий красавец, – нарочито весело произнесла она. Щеки ее при этом порозовели.

– Привет всем, – без улыбки ответил Никита, окинул взглядом их приунывшую компанию и вздохнул: – Глеб Семенович, ну ладно они. Но вы-то должны были понимать, что сюда нельзя! Этот мир не отпустит!

– Ты взываешь к благоразумию нездешки, брат? – В тоне Ивана послышалась снисходительность. Он дохромал до Никиты и крепко его обнял.

Смотреть на объятия людей, которые являлись братьями, но виделись при этом во второй раз в жизни, было немного странно. Ева гадала, что они чувствовали в этот момент. Было ли им так же тепло и спокойно, как ей, когда она обнимала Илью?

Иван выпустил Никиту из объятий и отступил на шаг. Никита немного неловко ему улыбнулся и по очереди обменялся рукопожатием с Валерой, Глебом и Женей.

– А нас обнять? – Лика сложила руки на груди. Ее щеки стали просто пунцовыми, но на лице, несмотря ни на что, сияла улыбка.

И Ева тоже не могла не улыбнуться. Что бы там их ни ожидало в будущем, в настоящем Никита больше не лежал в гробу, был жив-здоров, а значит, они обязательно что-нибудь придумают.

– Вас я хотел здесь увидеть меньше всего. – Несмотря на ворчливый тон, младший сын Кощея тоже наконец улыбнулся и коротко обнял Лику, а потом и Еву. – Только имейте в виду: хороших новостей у меня для вас нет. И давайте для начала пойдем за дядюшкой. Он очень быстро теряет терпение.

– Это мы видели, – буркнула Лика. – Он тебя чуть не убил.

– Да он не такой уж монстр. Просто не любит, когда ему перечат, и не всегда может рассчитать силу.

Ева вспомнила, как Горыня один раз и ее легонечко подтолкнул. Она тогда едва не улетела.

– Выглядит все так, будто ты вовсе не гость здесь, а пленник, – буднично заметил Иван, когда они все двинулись к шатру.

– Хуже, – усмехнулся Никита и больше ничего не добавил, но Иван вдруг остановился как вкопанный и посмотрел на брата.

– Где больше двух, говорят вслух, – вполголоса произнес Женя, и царевичи дружно на него оглянулись.

Иван явно не считал, что кто-то из человечков достоин того, чтобы тратить на него лишние слова, но Никита, к счастью, был лишен подобных предрассудков.

– Дядюшка пошел против устройства подземного мира, чтобы меня оживить. И я теперь, как бы это помягче сказать... – Он замялся, подбирая слова.

– Скажи как есть. – Голос Лики прозвучал глухо.

– Я теперь его собственность, – лучезарно улыбнулся Никита, но за этой улыбкой стояло столько всего, что у Евы заныло в груди.

– А исправить это как-то можно? – тут же уточнил Женька.

– В том, что вы называете сказками, есть четкие и нерушимые правила, Жень. И как ты сам мне говорил, здесь все строится на правде. А правда на стороне Горыни. Так что увы. Идемте скорее. Не то обед остынет, – поторопил их Никита, остановившись у входа.

– Никита, ответь! – воскликнула Ева.

– Ева, я скучал по тебе, но не по твоим вопросам, – снова улыбнулся он. – Не нужно вам слишком много узнавать о нашем мире. Чем больше о нем знаешь, тем глубже в нем вязнешь. – Он на миг замолчал, будто к чему-то прислушиваясь, а потом облегченно выдохнул: – Фух. Хорошо, что ты ничего не спросила. А то я каждый раз напрягаюсь заранее.

– Горыня оживил тебя в царстве мертвых, – вполголоса произнес Глеб, и Никита указал на него пальцем.

– В точку. Идемте, Глеб Семенович, расскажете заодно, как дела в РАВ. Что у вас там новенького. Со мной тут почти никто не говорит, – с этими словами он щелкнул пальцами, и полог подвернулся, оставляя проем открытым. – Прошу.

Стоило им ступить под своды шатра, как Лика застыла, и Ева могла ее понять. Она тоже в первое свое посещение ошеломленно глазела по сторонам, потому что внутри оказались каменные стены, увешанные картинами. А еще здесь были высоченные потолки и вообще такой простор, который просто не мог уместиться даже в таком большом шатре.

Горыня, поджидавший их в конце длинного коридора, произнес:

– Обед стынет. Поторопитесь!

Его голос заполнил собой все пространство, и у Евы закололо уши. К счастью, Горыня, явно уверенный в том, что ослушаться его не осмелятся, больше ничего не добавил и ждать пленников тоже не стал – лишь указал направление.

Никита пошел по коридору первым, Иван двинулся следом за братом. Было видно, что ему больно наступать на ногу, но при этом он изо всех сил старался не хромать.

– Вот прямо сейчас я очень хорошо вспомнила, как сильно меня бесят беспринципные и бездушные волшебные существа, – довольно громко заметила Лика, и Иван, обернувшись, удивленно приподнял бровь.

– Это она обо мне. Не обращай внимания, – рассмеялся Никита. – А вот по этому я немного скучал.

Он улыбнулся, на миг оглянувшись через плечо.

– По тому, что ты кого-то бесишь? – уточнила Лика.

– Не. Вокруг всегда в избытке тех, кого я бешу. Просто меня давно не называли бездушным существом... человечек.

– Ах ты! – Лика возмущенно задохнулась, а потом совершенно нелогично рассмеялась.

Иван, окончательно озадаченный, лишь покачал головой. Впрочем, стоило братьям скрыться за поворотом, как Лика резко развернулась и заступила дорогу Глебу.

– Что такого в этом оживлении? Почему это против устройства мира?

– Ну это же очевидно, ребенок, – пожал плечами Жаров-старший. – Горыня наверняка использовал живую воду, чтобы оживить Никиту. А это ведь царство мертвых. Идемте уже.

– Подождите, – произнесла Ева, покосившись на побледневшего Валеру. – Но мы же собирались сделать точно так же. Мы же для этого и брали с собой живую воду.

– Нет-нет-нет, – замотал головой Глеб. – Мы не собирались пользоваться живой водой здесь. Ты что? Мы планировали забрать мальчика и оживить его уже в Тридевятом.

– То есть как? – в ужасе выдохнула Ева и посмотрела на друзей.

Те выглядели такими же потрясенными.

– Ну где вы там? – вынырнул из-за угла Никита, и Глеб, подтолкнув Лику, поторопил всех:

– Идемте. Терпение Горыни правда не стоит испытывать.

– Но как же... мы же думали... – пробормотала Ева, в то время как Женька хмуро заявил:

– Будем решать проблемы по мере поступления, – и потащил ее вслед за своим отцом.

Ева все-таки оглянулась на снявшего очки Валеру и вдруг сообразила, что в действительности ни Глеб, ни Корвин ни разу не сказали, что собираются оживить Никиту в гробу. Они все время повторяли, что должны «спасти Никиту». Остальное, оказывается, Ева себе додумала. И судя по лицам друзей, додумала не только она. Что теперь будет?

Знакомый уже Еве обеденный зал выглядел так же, как и раньше. Длинный стол был таким высоким, что с расставленных вокруг него стульев никак нельзя было достать до блюд. Но Ева знала, что стулья поднимутся в воздух, стоит только на них сесть. Друзья же об этом не знали, поэтому остановились в смятении.

Меж тем в зале появилась вереница служанок, поднесших гостям чаши с водой и вышитые льняные полотенца. Когда с мытьем рук было покончено, Горыня небрежным жестом указал на стол и первым занял свое место во главе.

– Стулья поднимут нас в воздух, – вполголоса пояснила Ева друзьям, в то время в голове у нее билась мысль о том, что, если преломить с кем-то хлеб, ты не сможешь против него биться.

Видимо, эта же мысль посетила Ивана, потому что, усевшись на один из стульев, старший сын Кощея дождался, пока окажется на одном уровне со столом, и отодвинул от себя пока еще пустое фарфоровое блюдо.

– Благодарствую, дядюшка. Я сыт, – четко произнес он и, откинувшись на резную спинку, сложил руки на груди.

– Посмотрим, сколько ты продержишься, – усмехнулся Горыня и кивнул служанке, перед которой в воздухе парило блюдо с сочным мясом. – Мы никуда не торопимся.

– Я продержусь столько, сколько нужно, – холодно улыбнулся Иван. – Можешь не сомневаться.

Ева посмотрела на него с уважением. А еще испытала стыд, вспомнив, что сама она ела за одним столом и с Вием, и с Горыней. И Глеб тоже ел. А значит, они уже не могли быть врагами. И если это так, то работает ли это в обе стороны?

Стул с высокой резной спинкой, на который она опустилась, плавно взмыл вверх, и перед глазами Евы предстало столько яств, что желудок сам собой заурчал.

Все остальные тоже расселись, вцепившись в подлокотники. Лика выглядела испуганно: ее не привлекали полеты пусть даже на полметра от земли. Женька изучал зал так, будто искал способ отсюда сбежать, а Валера сосредоточенно смотрел прямо перед собой, как будто на его пока еще пустой тарелке лежала какая-то подсказка.

Никита, вероятно, не обладал особой принципиальностью на этот счет. А может, просто не ждал освобождения и давно принял правила игры. Как бы то ни было, когда служанки наполнили его тарелку мясом и овощами, он молча придвинул ее к себе и взял в руки вилку. Иван проследил за этим с нейтральным выражением лица. И даже когда Никита начал есть, старший брат ничего ему не сказал.

– Ешьте, дети. – Глеб тоже взял вилку и показал пример.

Заметив, что никто из них не спешит притрагиваться к еде, он нахмурился, а потом демонстративно возвел глаза к потолку.

– Еда – это топливо для организма. Если вы собираетесь голодать по идейным соображениям, то точно не продержитесь девять дней и девять ночей.

Он говорил, ничуть не стесняясь Горыни, уплетавшего свою порцию за обе щеки.

– Я сыт, спасибо. – Женька поднял руку, останавливая служанку, попытавшуюся положить ему томленые овощи.

– Я тоже, – негромко произнесла Лика, глядя на жующего Никиту.

Тот упорно делал вид, что этого взгляда не замечает.

– Я тоже не буду, спасибо, – поспешно заявила Ева под аккомпанемент урчания в животе.

– Ты уже ела здесь, человечек, – с усмешкой напомнил ей Горыня.

Однако Ева вновь покачала головой, и служанка от нее отстала. Валера от еды тоже отказался.

Находиться за столом, уставленным аппетитными блюдами, и вдыхать умопомрачительные запахи было настоящей пыткой. Ева сразу прониклась уважением ко всем, кто умудряется сидеть на диетах и выживать в мире, полном вкусностей.

Горыня ел нарочито медленно, как будто собирался держать их здесь до вечера. Глеб с Никитой давно пообедали. Вернее, пообедал Глеб. У Никиты, вероятно от Ликиного взгляда, испортился аппетит, и служанка в итоге убрала его порцию почти нетронутой.

– Дозволь осмотреться в этом мире, дядюшка, – наконец подал голос Иван, которого, кажется, совершенно не смущал ни вид еды, ни ее запах.

– Осмотришься, – улыбнулся Горыня. – Вот отдохнешь, к царю Вию на поклон сходишь и осмотришься.

От предложения сходить на поклон к Вию все снова приуныли. Все, кроме Ивана. Ему вообще, помимо умения следовать протоколу, что-то при рождении выдали? Немножечко здравого смысла, например.

– Так для чего ждать, дядюшка? – вежливо произнес царевич. – Давай отправимся прямо сейчас.

Он собрался было встать, но стул и не подумал опуститься на пол, поэтому эффект от его напористости немного смазался. Прыгать царевич не решился. Видимо, из-за колена.

– Никитушка, – ласковым тоном произнес Горыня, проигнорировав выпад старшего царевича. – Головой за дорогих гостей отвечаешь. Ты меня знаешь.

– Понял, – кивнул Никита, изучая сложенные на коленях руки.

И в эту минуту Ева наконец осознала, что они всерьез влипли: ведь любая попытка сбежать отразится на благополучии этого бездушного, беспринципного волшебного существа, по которому они так сильно скучали.

Глава 19. Все в сборе

Сопроводить «гостей» в отведенные им покои тоже выпало Никите. Ева уже не удивлялась хитросплетению коридоров в шатре. Правда, она немного занервничала, когда Никита принялся спускаться по лестнице, но все-таки заставила себя за ним пойти, потому что, что бы там кто ни говорил, ему она все-таки верила. Хоть ей и не понравилось, что он успел подозвать служанку и что-то ей шепнуть, перед тем как ступил на лестницу.

Широкий коридор на минус первом этаже был ярко освещен, а каменный пол здесь устилал вышитый ковер: десятки сияющих жар-птиц сидели на яблоневых ветках.

– А ничего, что мы по жар-птице ходим? – уточнил Жаров, стараясь наступать исключительно на яблоки. – Она же вроде высшее существо.

– У Горыни своеобразное чувство юмора, – ответил Никита.

Он тоже не наступал на вышитую птицу, и все решили последовать их с Женькой примеру.

В конце коридора располагалось несколько одинаковых дверей. Причем находились они настолько близко друг к другу, что заподозрить за ними хоть какое-то вместительное пространство было невозможно.

– Похоже на двери в том зале, да, Валер? – заметила Ева.

Валера несчастно вздохнул, а Никита пояснил:

– В подземном мире пространство очень условно. Сингулярность как она есть, – усмехнулся он. – Выбирайте комнаты, в общем. Они все одинаковые. Но для начала давайте войдем сюда.

Он толкнул одну из дверей, и Женька рядом с Евой присвистнул. Комната оказалась огромной. Раза в два больше покоев, в которых им довелось жить в замке Кощея.

Мебель здесь, к счастью, была обычных размеров. Ну разве что в камине можно было зажарить быка целиком. Ева видела что-то подобное на картинках про средневековые замки. Секунду спустя стало понятно, почему ее мысли снова вертятся вокруг еды. Здесь пахло жареной картошкой, выпечкой и колбасками.

– Ешьте давайте. Это уже не трапеза с Горыней, – произнес Никита.

Иван оглядел накрытый стол, стоявший в центре комнаты, и повернулся к брату.

– Я не могу тебя понять, – задумчиво произнес он.

– Да что тут понимать? – пожал плечами Никита. – Горыня прав: ты обессилеешь от голода. Много ты так навоюешь? Хотя тут не про войну надо думать, а как вам поскорее выбраться.

Иван медленно подошел к месту во главе стола, выдвинул стул с высокой резной спинкой и, опустившись на него, жестом предложил всем устроиться рядом. Однако приступать к трапезе царевич не спешил: разглядывал блюда так, будто искал какой-то подвох.

– Да нормально все с едой, – раздраженно воскликнул Никита. – Вон пусть Ева у меня спросит.

Ева замерла у стула, который Женька для нее отодвинул, и посмотрела на Ивана.

– Спроси, – распорядился тот.

– Пожалуйста, – на автомате добавил Жаров.

– Пожалуйста, – не стал спорить Иван.

– Еда отравлена? – выпалила Ева.

Глаза младшего сына Кощея удивленно распахнулись, и Ева поняла, что этого вопроса он ожидал меньше всего. Она хотела уже добавить, что на самом деле верит ему и не думает, что он мог бы их отравить, но не успела. Никита четко произнес:

– Нет. Это та же еда, которую подавали к обеду. В ней нет яда, нет никаких зелий, над ней никто не колдовал. Кроме повара. Она...

– Хватит, – попросила смущенная Ева. – Я поняла.

– А Горыня знает, что мы здесь обедаем? – спросила Лика, усаживаясь на отодвинутый для нее Валерой стул.

Никита улыбнулся, но Ева видела, что он успел обидеться на их недоверие и теперь не хочет отвечать. Мысленно извинившись перед Никитой, она повторила Ликин вопрос.

– Нет. Не знает.

Словно в подтверждение его слов в комнате из воздуха материализовалась та самая служанка, которой Никита что-то шепнул на выходе из столовой.

Сейчас она, в свою очередь, что-то сообщила на ухо царевичу и снова растаяла в воздухе.

– Дядюшка отправился к Вию. Так что у нас есть минут двадцать-тридцать. Горыня не любит перемещаться. Сегодня он и так нарушил свое правило, отправившись за вами. Так что я бы на вашем месте поел, а потом уже все остальное.

Иван нахмурился, однако придвинул к себе блюдо, которое тут же само наполнилось едой. Ева уже видела подобное в замке Кощея.

Валера с Женькой тоже не стали ждать отдельных уговоров. Ева вздохнула и потянулась за пирожком. Ей все еще было немного стыдно перед Никитой за свои слова.

– А ты будешь есть? – напряженно спросила Лика у Никиты.

– Да с едой правда все нормально, – понял он по-своему ее заботу и, подхватив с ближайшего блюда пирожок, демонстративно от него откусил.

А ведь Лика наверняка просто хотела, чтобы он тоже поел. Аппетит за обедом они ему испортили.

– Ну рассказывай, Никит. – Глеб расположился в кресле и закинул ногу за ногу. Он-то, в отличие от остальных, не стал выделываться во время трапезы с Горыней.

– Да новостей не так много, – пожал плечами Никита и отложил надкусанный пирожок на пустую тарелку. – Я очнулся уже здесь. Горыня воспользовался живой водой, и...

– А где он ее взял? – перебил Иван.

Он умудрялся и есть, и говорить как настоящий царевич. С очаровательной непринужденностью.

– У нашего отца, – глядя на брата, ответил Никита.

Иван кивнул и продолжил трапезу, а Никита прошелся по комнате до дальней стены. Там, где предполагалось окно, висела картина с морским пейзажем. На ней деревянный корабль с оборванным парусом отчаянно боролся с волнами, ведомый сквозь туман тусклым светом маяка. На взгляд Евы, шансов у корабля было мало, потому что волны то там, то здесь разбивались об острые камни.

– Поскольку Вий меня, скажем прямо, очень сильно не любит – понятия не имею, почему так вышло: мы даже с ним не виделись ни разу до этого, – он был против моего оживления. Но Горыня поступил ему наперекор. Они даже немного поссорились, как я понял, и Горыня был вынужден за меня поручиться головой. Ну и я автоматически принял на себя статус его вассала со всеми вытекающими. А еще, как я узнал, отец выменял наши с Ильей жизни на свою.

Он на миг обхватил себя за плечи, как будто ему стало холодно, но быстро опустил руки и лучезарно улыбнулся.

– В общем, прав был Корвин: никого я не перехитрил. Короче, Иван, у вас сейчас один вариант: повиниться перед Вием за вторжение и свалить как можно быстрее.

На лице Ивана не дрогнул ни один мускул, хотя Еве показалось, что лексикон младшего брата коробит его не меньше, чем манеры Лики.

– Ты в выгодном положении. Тебя одурманили обманом, – с жаром продолжил Никита. – А значит, ты можешь требовать открыть тебе путь в Тридевятое. И попробуй выторговать... всех.

– Но тебя он не отпустит, – наконец подал голос Иван, отложив вилку и откинувшись на спинку стула.

– Так речь не обо мне, а об остальных.

– В смысле не о тебе? – ледяным тоном уточнила Лика. – Мы притащились сюда исключительно ради тебя. Мы во все это ввязались ради тебя!

С каждым словом она говорила все громче и яростнее.

– Ш-ш-ш, – мягко улыбнулся Никита. – Я не буду говорить, что не просил этого. Просто скажу: подземный мир не то место, где стоит воевать. Вы должны уйти отсюда как можно скорее.

– Ты издеваешься сейчас. – В тоне Лики не было вопроса.

Никита со вздохом покачал головой и собрался было что-то сказать, но Лика решительно встала из-за стола и подошла к нему вплотную.

– Можно тебя на пару слов? – обманчиво ласковым тоном спросила она.

Никита несколько секунд смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, потом медленно кивнул и неожиданно обратился к Еве:

– Ева, поприсутствуй, пожалуйста, при нашем разговоре.

– Ты меня боишься? – Лика уперла руки в бока.

– Немного, – не стал спорить Никита.

– Ева с нами не пойдет.

– Или так, или никак.

Если бы он сейчас добавил «Анжелика», Ева бы лично огрела его чем-нибудь из солидарности с подругой, а так она просто встала из-за стола и потащилась вслед за Ликой, которая вышла из комнаты с такой прямой спиной, что ей могли позавидовать все балерины мира.

Никита толкнул соседнюю дверь и жестом предложил им войти. Комната оказалась точно такой же. Большая кровать с балдахином, необъятных размеров камин с потрескивающими поленьями, шкаф, комод, пара кресел с небольшим столиком, софа. Только обеденного стола посреди комнаты не было. Этим Лика и воспользовалась: остановилась по центру и сложила руки на груди.

– Ничего не хочешь нам сказать? – уточнила она, сверля взглядом Никиту.

– Много чего хочу на самом деле, – мягко улыбнулся он. – Но сейчас это уже не имеет значения. Мой дядюшка был прав: я бесхитростный балбес. Отец уже попал в беду из-за меня. Поэтому сейчас я сделаю все, чтобы обезопасить вас, а когда вы уйдете, уже буду думать, как помочь отцу, не причинив вреда Горыне, и тоже отсюда свалить.

– Ева? – Лика указала на топтавшуюся у входа Еву театральным жестом, мол, твой выход.

Мысленно извинившись перед Никитой, Ева негромко спросила:

– Ты правда сможешь отсюда уйти?

Никита резко развернулся к ней и попытался испепелить взглядом.

– Это не игрушки! – зло произнес он. – Хватит думать, что вы самые умные и можете что-то тут изменить. Да, я могу отсюда уйти. Теоретически. Однажды. Если Горыня решит меня отпустить.

– Ты в это веришь? – спросила Лика.

Никита, понявший, что загнал себя в ловушку, негромко выругался. Строго говоря, он мог не отвечать Лике, но прекрасно понимал, что этот же вопрос повторит Ева.

– Нет, не верю, – ровным тоном произнес он наконец и после паузы добавил: – Я пригласил Еву поприсутствовать при нашем разговоре, чтобы тебе, Лика, было не так неловко, как если бы здесь стояли Женя или Валера. Спасибо, что ты это оценила и совсем не используешь против меня мою попытку быть вежливым и соблюдать приличия.

– Приличия? – подняла бровь Лика, но, судя по тому, как покраснели ее щеки, ей тоже было неловко припирать Никиту к стенке.

– У нас мало времени, – негромко произнес сын Кощея, и Лика сдулась.

– Я просто хотела узнать, как ты, и сказать, что мы все равно без тебя не уйдем.

Никита грустно улыбнулся.

– По первому пункту: я в порядке. Мое положение отличается от положения обычного пленника, я относительно свободно здесь перемещаюсь. Что до ограничений, то они ожидаемы и вполне выносимы. По второму пункту...

– А тебя еще и дипломатии учили, да? Наговорить много, но ничего конкретного, – сердито заметила Лика, и Никита рассмеялся.

– Ну конечно учили. Я же царевич. Пусть и самый младший. Так вот, по второму пункту. Я не шучу. Вам нужно выбираться. Я вообще не понимаю, как вы сюда попали.

– Изначально это была идея Корвина, – призналась Ева, и Никита потрясенно к ней повернулся.

– Но как? Я же его освободил.

– Прикинь, некоторые не ценят твоих настойчивых попыток их освободить, – всплеснула руками Лика. – С ума сошли, наверное.

– То есть это он вас сюда привел? – не обратив внимания на Ликин сарказм, уточнил Никита.

– Не совсем. Он пытался, но ему пришлось... Он... – Ева стушевалась.

– Что с ним? – севшим голосом уточнил Никита, и стало понятно, что все его ворчание по поводу сварливого чародея тоже часть игры.

– Он... остался в пещере сдерживать колдовство.

– В какой пещере? – В голосе Никиты отчетливо слышалась паника.

– Мария Марковна спрятала жар-птицу в волшебных горах, мы собирались ее забрать, но сработало охранное волшебство. Я оставила ему флакон с лунным светом. Может быть, это его спасет. Точно спасет. Он...

Ева сбилась и замолчала.

Некоторое время в комнате стояла гробовая тишина. Только поленья потрескивали в камине, но этот звук совсем не казался уютным.

– Вы его ждали? – наконец подал голос Никита. Его взгляд был устремлен в пламя камина.

– Он сказал подождать четверть часа, мы ждали дольше, – произнесла Лика.

– Ясно. Значит, он не смог. А проход сюда вам открыл Иван, так? – Было видно, что Никита расстроен известием о Корвине, хоть и пытается держать лицо.

– Не совсем. Иван не хотел, чтобы мы шли толпой.

– Ну хоть у кого-то тут есть здравый смысл, – заметил Никита, с недавних пор, видимо, ставший слишком здравомыслящим.

– Поэтому он перешел с Глебом, а нас провела... Вужалка, – с несчастным видом прошептала Лика, очевидно понимая, что эта информация ситуацию не улучшит.

– Да блин! – Никита стукнул кулаком по ладони. – Ну эта-то куда полезла? Умоляю, скажите, что она просто открыла проход.

Впрочем, судя по его взгляду, особой надежды на это он не питал.

– Она спустилась с нами, – призналась Ева.

– Так. А где она теперь?

– Мы не знаем, – вздохнула Лика. – Мы в очередной раз подошли к пещере, Ева туда вошла одна, а мы остались ждать. Но Ева долго не выходила и еще там шум какой-то был. Мы вошли – и нас опять перекинуло в тюрьму. Только уже без Евы и без Вужалки. Хотя она точно с нами входила. Ну, вползала. Я видела. Мы с ней заходили последними.

Лика расстроенно замолчала, и Никита простонал:

– Как любил повторять своим ассистентам Матвей Семенович, хуже дурака может быть только дурак с инициативой.

– Вот сейчас было обидно, – грустно усмехнулась Ева.

– Насколько было бы проще, если бы сюда спустился один Иван. Ну максимум с Глебом Семеновичем. Ну что мне с вами делать, а?

Он неожиданно уселся прямо на пол и, уперев локти в согнутые колени, запустил пальцы в волосы.

– Мы что-нибудь придумаем. – Лика подошла к нему и присела рядом.

– Вы уже напридумывали так, что на пару лет разбираться хватит, – дрожащим голосом ответил Никита. Он сидел зажмурившись, как от боли.

– Я подожду вас... там, – пробормотала Ева и выскользнула из комнаты, пока никто не успел возразить.

Ее сердце разрывалось от сочувствия, а в горле стоял ком. Что стало с Корвином? И где теперь Вужалка? Все-таки не стоило раздумывать: нужно было сразу отправиться с Иваном и Глебом. Тогда остальные не пострадали бы. Наверное.

В коридоре было ощутимо холоднее. Откуда-то будто дуло. Ева огляделась, но источника сквозняка так и не нашла. Тогда она медленно двинулась по коридору, стараясь не наступать на вышитую на ковре жар-птицу. Ее взгляд скользил по картинам. Пейзажи выглядели настолько реалистичными, что можно было решить, будто смотришь в окно. Вот только тогда выходило, что море здесь соседствует с пустыней, а усеянное клюквой болото – с яблоневым садом.

– Принеси обед в мои покои, – неожиданно прозвучало над ее головой, и мимо прошел незнакомый парень.

– Э-э-э, я не служанка, – посчитала своим долгом ответить Ева.

Парень круто развернулся и удивленно на нее уставился. Он был худощавым, среднего роста. Его черные волнистые волосы едва касались плеч, а зеленые глаза смотрели изучающе.

Такие же волосы, телосложение и, чего уж греха таить, взгляд Ева уже видела. Сомнений не было: перед ней стоял средний сын Кощея.

То, что все царевичи, несмотря на колоссальную разницу в возрасте, в этой временной точке были ровесниками, до сих пор ее изумляло. А еще они все-таки были очень похожи между собой.

– Илья? – вопросительно произнесла она, и так уверенная, что не ошиблась. – Меня зовут...

Договорить Ева не успела: виски сдавило, а мир вокруг смазался и поплыл.

Глава 20. Перед волшебством все равны

Первое, что увидела Ева, придя в себя, – встревоженное лицо Женьки.

Оказалось, что она лежит на широкой кровати, а Жаров сидит рядом и держит ее за руку. Опустив взгляд к их рукам, Ева заметила, что у него покраснели костяшки.

Предчувствуя недоброе, она попыталась оглядеться. Голова была будто набита ватой и поворачивалась с трудом.

– Ну слава богу! – Лика встала на колени у кровати и коснулась ее плеча. – Как ты?

– Хорошо, – ответила Ева и поморщилась. – А где Илья? Это был он, да?

– Он, он, – недобро прищурился Жаров.

Ева наконец села, и тут же в поле ее зрения возник мрачный Никита, а рядом с ним не менее мрачный Иван.

– Приношу свои извинения за недостойное поведение моего брата, – церемонно произнес старший сын Кощея, и Ева на него вытаращилась.

– Ты не обязан... – вырвалось у нее, но Иван, судя по его лицу, считал иначе.

– Меня тоже извини. Я не должен был оставлять тебя одну, – напряженно произнес Никита, но Ева вспомнила, в каком состоянии он был, когда она выходила из комнаты, и лишь покачала головой.

– Так где Илья? – вновь спросила она, и братья расступились.

Оказалось, Илья тоже был здесь. Средний царевич сидел на стуле в центре комнаты там, где раньше был стол, и выглядел как революционер на допросе: со связанными за спиной руками и непримиримым выражением лица. Фотографии революционеров им показывали в старой школе на уроках истории. Губа Ильи была рассечена, и Ева выразительно посмотрела на Женьку, но тот сделал вид, что не понимает значения ее взгляда.

– Что у вас тут происходит? – спросила Ева и свесила ноги с кровати.

Лика уселась рядом с ней и заметила:

– Да тут такие интересные взаимоотношения между братьями, что книгу писать можно. А я еще на свою мелкую что-то гоню. Да мы с сестрой друг друга просто обожаем по сравнению с... – Лика обвела царевичей широким жестом. Никита от ее слов явно смутился, а Иван с нажимом произнес:

– Илья тоже приносит извинения.

По виду среднего сына Кощея никак нельзя было предположить, что он собирается перед ней извиняться, однако, когда Иван на него оглянулся, он разлепил губы:

– Приношу извинения, человечек.

– Ну я надеюсь, теперь все улажено. – Глеб встал с дивана в дальнем углу комнаты и подошел к Илье.

На миг показалось, что он собирался положить руку на плечо царевича, но, кажется, вовремя вспомнил, что это не Никита и даже не Иван. Вообще, забавно получалось. Если до этого самым худшим вариантом из детей Кощея казался надменный Иван, то Илья умудрился его обойти с первой секунды.

– Улажено, – подтвердила Ева, вставая с кровати.

Виски снова прострелило.

– Что ты со мной сделал? – спросила она.

Илья на миг поморщился, но тут же удивленно распахнул глаза. Его взгляд метнулся к Ивану, потом к Никите и снова к Еве.

– Я тебя выключил, чтобы ты мне не докучала, – немного растерянно произнес он и сипло добавил: – Что ты такое?

– Не докучала? – с угрозой спросил Жаров, тоже вставая.

– Довольно! – повысил голос Иван, заступая Женьке дорогу. – Не время и не место для ссор.

Он щелкнул пальцами – и в голове у Евы прояснилось.

– Ух ты. Как ты это сделал? – не подумав, ляпнула она.

– Снял остатки его колдовства, – терпеливо пояснил Иван и обратился к Илье: – Я здесь для того, чтобы забрать тебя и Никиту в Тридевятое. И человечки мне помогают. Я, конечно, попытаюсь поторговаться и за жизнь отца...

– Я не пойду, – четко произнес Илья, и Иван, запнувшись на полуслове, чуть склонился к нему, будто желая убедиться, что не ослышался.

– Я остаюсь здесь, – повторил Илья. – Я не пленник. Я могу выходить в верхний мир. Просто не хочу.

– Так, – Глеб приподнял палец, будто желая зафиксировать сказанное, – ты не пленник, ты живешь здесь по своей воле, так? Но тебя же тоже возвращали к жизни.

– Чтобы оживить Никиту, Горыне пришлось применить живую воду и принять за это ответственность. Поэтому Никита теперь его собственность, – ответил Илья. На Никиту он не смотрел, как будто тот был просто мебелью. – Я же свободен. Горыня просто расколдовал меня без всяких условий.

– Почему без всяких условий? – быстро спросила Ева.

– Потому что дядюшки не хотят огорчать мою матушку, – пожал плечами Илья.

– А его в собственность отдать типа норм? Матушка не огорчится? – обалдело спросил Жаров, указывая на Никиту.

– Это давняя и слишком сложная история, Жень. Давайте мы не будем ее ворошить, – серьезно произнес Никита, глядя на Еву, и та вынужденно кивнула.

Если бы о подобном попросил Илья, она бы назло начала расспрашивать, но с друзьями так не поступают. Даже если они волшебные существа.

– А как Горыня мог тебя расколдовать, если в камень тебя обратила жар-птица? – Лика тоже решила прислушаться к просьбе Никиты. – Расколдовывать ведь должна, по идее, она.

Илья бросил на нее уничижительный взгляд, явно не считая, что обязан отвечать, и Ева мстительно повторила вопрос.

– У Горыни особая связь с камнем, он способен отменять чужое колдовство. Я так думаю, – раздраженно пояснил Илья.

Валера, до этого стоявший в изголовье кровати, неслышно приблизился к Еве и прошептал ей на ухо:

– Спроси, хочет ли он освободить отца.

Только Ева набрала в грудь воздуха для этого вопроса, как мир завертелся и все, что она успела, – ухватиться за Валерку, чтобы не оказаться где-нибудь в одиночестве. Ей все меньше нравилась манера Вия – или кто там за этим стоял? – вот так перебрасывать их, как вещи, с места на место.

Приземление оказалось болезненным: под коленями хрустнула галька, а ладонь, на которую Ева успела опереться, обожгло, точно огнем. Рядом сдавленно охнул Валера, который тоже, видимо, ободрал руки.

Оглядевшись, Ева поняла, что их перебросило к саду Вия, к проклятой пещере, которую сначала никто, кроме Евы, не мог найти, и в которой потом с ними играли в увлекательную игру «Войдите! А нет – выйдите».

– Морока нет. Я все вижу, – заметил Женька, который первым успел подняться.

Царевичи тоже оказались здесь. Все трое. Причем Илья – прямо со стулом, на котором сидел в комнате. Иван щелкнул пальцами – Илья вздрогнул, а потом встал, разминая руки. Вероятно, на стуле его удерживало волшебство. Это и объясняло его неожиданную сговорчивость. Немного удивляло то, что Иван пошел против брата, заступаясь за человечка...

– Достали уже! – раздался голос Лики, от испуга звучавший выше обычного. – Можно же словами сказать: придите туда-то. На фига нас все время швырять без предупреждения?!

Валера помог Еве подняться и повернулся к Лике, видимо намереваясь напомнить ей, что на всяких разных владык ругаться не стоит, но Лика резко замолчала, а следом раздался вопль Никиты:

– Дядюшка, нет! Мы...

– Не шуми, – послышался голос Вия, и Ева обмерла: очки, которые приготовил для них Глеб, так и остались где-то в комнатах шатра Горыни.

– В глаза ему не смотрите, – прошептала она, обращаясь сразу ко всем.

– Вий, это несерьезно. Расколдуй девочку, – вмешался Глеб.

Они с Ильей стояли так, что Ева не могла видеть Лику. Зато видела Никиту. Он запустил обе руки в волосы и смотрел на что-то с ужасом. Его лицо было белым, как мел, а губы беззвучно шевелились.

– Ты вздумал указывать мне в моем царстве, нездешка? – негромко спросил Вий и вышел из пещеры в сопровождении Горыни.

Владыка подземного мира был одет в черные штаны и черный камзол, а на груди у него висела золотая цепь, похожая на ту, что носил Кощей. Впрочем, возможно, это была та самая цепь. Что мешало забрать ее у пленника?

– Я не указываю, – мягко заметил Глеб. – Просто прошу пощадить детей. Никто из них не собирался причинить вред. Да они бы и не смогли.

– Не смогли бы, говоришь? – Вий медленно приблизился.

Илья при этом отступил на шаг, и Ева наконец увидела Лику. А точнее... каменную статую: волосы взметнулись, будто от порыва ветра, одна рука сжата в кулак, вторая отведена в сторону в призыве прекратить над ними издеваться.

– Лика, – прошептала Ева, до конца не осознавая случившееся.

В голове почему-то вертелось Никитино «Еще одно слово – и Лика превратится в камень». Он так и не выполнил свою угрозу. И не выполнил бы никогда. Ева это точно знала.

– Что там? – прошипел Женька.

Они с Валерой смотрели в землю. Ответить Ева не успела, за нее это сделал Вий:

– Смертная посмотрела мне в глаза. Ты можешь тоже испытать удачу.

– Ли-ик? – позвал Женька, не поднимая взгляда. – Лика!

– Бесполезно, – убитым голосом произнес Валера. – Его взгляд обращает в камень.

Женька рядом рвано выдохнул и тут же спросил:

– Насовсем?

– Я не знаю, – на грани слышимости ответил Валера.

– Что нам сделать, чтобы вы расколдовали Лику? – громко спросила Ева, обмирая от страха.

Она посмотрела сразу на всего Вия: не в лицо и не в глаза, потому что не была уверена, что она все еще на особом положении. Вон Илья ее заколдовал. А морок сейчас не действовал на всех. Вероятно, Вий его просто снял. Так что проверить ее исключительность было никак нельзя.

– Ева, Ева, – покачал головой Вий и подошел еще ближе.

Илья снова отступил, шурша гравием. Глеб и Иван с Никитой не двинулись с места.

Под ногами Жени и Валеры тоже хрустнуло, но они не отступили.

– Я ведь обещал тебе безграничную силу, Ева. Я готов был тебе ее дать. Ты ведь точно знала. И ты променяла это на верность Кощею? Странно, твой дар все еще работает, хоть и стал слабее, – задумчиво произнес он, и не успела Ева удивиться такому переходу, как он продолжил: – Мне ничего от вас не нужно, посему вам нечего предложить за свободу девочки.

– А если подумать? – хрипло спросил Женька, и его отец воскликнул:

– Женя!

– Вы, человечки, смешные. Все, что у тебя есть, – это ты сам. Но тебя забирать мне без надобности. Ты и так принадлежишь мне.

Ева удивленно оглянулась на Женьку и будто в замедленной съемке увидела, как он, так же озадаченный словами Вия, поднимает голову. Она хотела закричать, чтобы он не смел, иначе тоже обратится в камень, но от страха у нее перехватило горло.

Женька поднял взгляд, и время для Евы остановилось. В этом остановившемся мире Ева слышала, как оглушительно грохочет кровь в ее голове.

Секунда, другая – и ничего не произошло.

– Я не так страшен, как обо мне рассказывают, – неожиданно улыбнулся Вий и, повернувшись к Еве, добавил: – Я расколдую девочку, когда вы будете уходить. Если вы будете уходить. Ну а решите остаться, ваше право. Она тоже освободится от каменных оков.

Ева посмотрела на Лику, потом на Никиту. Тот едва заметно качнул головой, словно о чем-то предупреждая. Вот бы еще понять, о чем.

– Итак, вы спустились сюда, нарушив все возможные запреты. Зачем? – Вий повернулся к Глебу.

– Мы пришли забрать Никиту.

– Вот так просто? – Вий изобразил на лице комичное удивление. – Спуститься в подземный мир, проникнуть в сокровищницу владыки, забрать что-то, что вам не принадлежит... Поистине смело. Но вы зря старались. Как видите, Никита в добром здравии. Не говорю «жив», потому что у нас так не принято, – пояснил он Еве, как будто она о чем-то спросила. А может, просто вспомнил, как она, впервые очутившись здесь, сказала ему «здравствуйте». – У тебя же все хорошо, Никитушка?

Тон Вия был тоном доброго дядюшки, и именно это отрезвило Еву, не дало снова начать сомневаться в том, что перед ней скорее злодей, чем герой. Потому что только злодей мог просить бледного до синевы Никиту подтвердить, что у него все хорошо.

– Прямо сейчас не очень, – медленно произнес Никита, а потом оглядел их настороженную группу и обратился к Горыне: – Позвольте им всем уйти, и я, клянусь, не сделаю ни одной попытки отсюда выбраться.

– Они пришли добровольно, – заметил Вий. – Значит, так тому и быть. Мое царство их примет.

Еву окатило жаром. Вот и все!

– Что касается тебя... Ну зачем же так быстро отказываться от своих убеждений? – поцокал языком Вий, глядя на Никиту, в то время как Горыня хранил молчание. – А как же все то, что ты наговорил бедному Горыне после того, как он вернул тебя с порога Ирия? Вернул, рискуя поссориться со мной и оказаться навсегда отлученным от дома. М?

– Я был не в себе. Ну знаете, лежишь в гробу, ждешь, что тебя разбудит поцелуем прекрасная девушка, а тут раз – и... дядюшка. – Неся всю эту чушь, Никита неожиданно направился к Вию.

Валера рядом с Евой принялся беспокойно стучать ботинком по гравию. Он все еще боялся поднять голову, не понимая, почему взгляд Вия действует избирательно. И это его явно нервировало, а заодно добавляло страху Еве. Потому что она не привыкла к тому, что Валерка нервничает. Это же Валерка. Он почти всегда знает, как поступить.

– Но я готов признать, что подземный мир не лишен привлекательности. Здесь не бывает ночи, так что можно гулять и развлекаться круглые сутки. Здесь красавицы-служанки, и, о чудо, за последнюю неделю дядюшке дважды засылали послов из сопредельных государств с предложением породниться. – Последнюю фразу Никита доверительно сказал Ивану, проходя мимо него. – Правда, оба раза речь шла об Илье, но и моя очередь однажды настанет.

Ева всматривалась в лицо Никиты, не понимая, что происходит. Он, конечно, был тем еще... как там называл его Корвин, так смешно и старомодно? Балабол? Но даже для обычной безбашенности младшего сына Кощея такое представление выглядело слишком странным.

Илья тоже изучал Никиту, недоуменно хмурясь. Видимо, он так и не привык к выходкам брата либо же еще не видел его во всей красе. А вот Иван, странное дело, кажется, вовсе не был удивлен. Будто Никита... дал ему знать, что он задумал.

Словно в подтверждение ее мыслей Иван пошел следом за младшим братом. Выглядело это так, как если бы он не хотел пропустить ни слова из увлекательного рассказа.

– В общем, мне здесь даже нравится, – бодро закончил Никита и остановился почти рядом с Вием.

Ближе Вия к нему стоял только Валера, по-прежнему глядевший в землю и нервно елозивший ботинком по гальке. Ева посмотрела на линию, прочерченную его ногой, и краем глаза вдруг заметила, что рука Никиты, скрытая от Вия за спиной, тянется к Валериному поясу. А точнее, к сумке, которую Никита сам же отдал Валере на хранение, перед тем как лечь в хрустальный гроб. Иван, шедший за братом по пятам, загородил его собой от оставшихся позади них Горыни с Ильей.

Ева, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Никитина рука нырнула в сумку. Миг – и он вытащил флакон из темного стекла. Но вот беда: Ева понятия не имела, какая именно в этом флаконе вода – живая или мертвая, и понимала, что Никита тоже этого не знает – он выбирал флакон на ощупь. А значит, что бы он ни задумал, план у него, как обычно, «мы начнем что-нибудь делать, а там посмотрим» и «я по натуре оптимист». Снова вспомнилось Корвиново «Ты по натуре балабол», и Ева даже зажмурилась.

– Ну а теперь поговорим, – услышала она и распахнула глаза.

Никита стоял в паре шагов от Вия, и пузырек, который он поднял над головой, уже был без крышки.

– Здесь живая вода. И если тебе дорого твое царство, ты меня выслушаешь. Я, царевич Никита, младший сын царя Кощея... – Его голос на миг сорвался, и стоявший за его плечом Иван подсказал:

– Призываю в свидетели...

– ...призываю в свидетели всех, живых и мертвых. Я обвиняю царя Вия в том, что он обманом лишил жизни моих братьев и укрыл их в своем царстве, что он принял жертву своего младшего брата, нашего отца, обменять его жизнь на жизнь и свободу сыновей, но не отпустил нас.

– Илью отпустил, – шепнул бдительный Иван.

– Не отпустил меня, – послушно поправился Никита.

– Не дури, – прогудел Горыня, но Никита не обратил на него внимания.

Зато Иван обернулся и покачал головой. И выглядел он в этот миг настоящим правителем: властным и уверенным в том, что его не посмеют ослушаться. И, о чудо, Горыня кивнул и не проронил больше ни слова.

– Я призываю засвидетельствовать, что слова мои служат правде и взывают к справедливости. Отныне за любой вред, причиненный этим человечкам, – свободной рукой он обвел их компанию, – нездешкам, этому и тому, что служит тебе сейчас, ты заплатишь долг крови. Мое слово крепко.

Никита замолчал, и в подземном мире настала такая тишина, как будто вправду все, кто в нем жил или не жил, – как тут было правильно? – замерли от услышанного.

Ева посмотрела на Вия. Тот изучал Никиту так, будто видел перед собой занятного зверька, который сумел его удивить.

– Все, ты больше не сможешь причинить им вред, поэтому отпусти их, – попросил Никита. – Они ведь на самом деле не нужны тебе здесь, дядюшка. Отпусти Ивана, нездешек и человечков. Прошу тебя.

Вий чуть качнул головой.

– Отпусти их! – В голосе Никиты появилась угроза. – Иначе... одна капля – и ты станешь мертвым правителем мертвых руин. Нас волшебство защитит, а тебя нет.

– Никита, – прошептала Ева, понимая, что если Вий согласится, то младший сын Кощея останется здесь на расправу.

Тот никак не отреагировал на ее оклик, а вот Иван к ней на миг повернулся, и Ева вдруг подумала, что старший царевич не бесчувственный чурбан, каким казался ей раньше. Вот сейчас он был бледен, а его правая рука лежала на плече брата. И то, как вцепился он в это плечо, говорило слишком много, в отличие от нечитаемого выражения лица и надменно вздернутого подбородка.

– Итак, что скажешь, дядюшка?

Вий улыбнулся одними губами.

– Скажу, что угрожать разлить живую воду в мире мертвых может только глупец. Чего ты добьешься своей местью? Разрушишь еще одно царство, как твой никчемный отец разрушил Тридевятое, поставив Предел? Ты так омерзительно на него похож своей непредсказуемостью, своей избалованностью, своей нелепой наивностью... Да, Горыня?

Горыня не стал отвечать. Его мрачный взгляд был прикован к флакону в руках племянника.

– Ты все сказал? Разливаю? – Никита чуть наклонил флакон, и Вий рассмеялся.

– И так же непроходимо глуп, как отец. Ну надо же. Как такое возможно?

Никита наклонил флакон еще сильнее, и несколько капель сорвалось с горлышка. Одновременно с этим произошло несколько вещей. Горыня закричал «Остановись!» так громко, что все на миг оглохли, Валера рядом с Евой рухнул как подкошенный, а по острову, там, куда упали капли из флакона, пошла трещина.

Все-таки Никита угадал. В его руках оказалась живая вода.

Ева бросилась к Валере, чтобы помочь ему встать, Женька сделал то же самое, и они, столкнувшись на полпути, не удержали равновесие. Упав на колени, Ева почувствовала, что галька под ней начала перекатываться, как гигантские волны. Остров гудел и дрожал.

Вдруг все резко прекратилось: гул стих, а трещина в земле затянулась сама собой.

– Если бы ты хорошо слушал своего учителя, милый мальчик, ты бы знал, что этот остров невозможно уничтожить, – буднично произнес Вий. – Его создал сам Белобог, когда изгнал меня сюда и заточил навеки без солнца, без жизни, без надежды хотя бы раз вдохнуть воздух полной грудью. Настоящий воздух, а не те жалкие крохи, которые просачиваются сюда с лунным светом. То же самое ждет тебя, мальчишка.

Не успел он договорить, как Никита взмыл ввысь. Ева вскочила на ноги, следя за его полетом, и вдруг сообразила, что остров сейчас выглядит иначе. В этот раз его не затягивали тучи и здесь было гораздо светлее, потому что по небу были рассыпаны десятки шаров с лунным светом. Они складывались в трехмерные созвездия, и это было очень красиво. А еще в их ярком, слепящем свете Никита казался настоящим волшебным существом, желавшим возмездия и уверенным в том, что оно непременно случится.

– На твою беду, я все-таки кое-что слушал, – рассмеялся младший сын Кощея. – Про остров согласен. Не учел. Но вот царство твое живой водой ох как можно разрушить. – Он поднялся еще выше. – И ты меня не остановишь! Итак, твое слово?

– Лети! – закричал Вий. – Лети, дорогой племянник! Лети так далеко, как можешь, чтобы не слышать стоны человечка, который будет умирать за твою глупость.

– Не знаю, как учился мой младший брат, но я был прилежным учеником, – спокойно произнес Иван. – «Ты будешь повелевать в подземном мире и править им правдой и законом». Так сказал тебе твой отец, и так записано в книге о сотворении миров. Не думаю, что ты решишься проверить, каким будет наказание, потому что правда на стороне Никиты, и, если ты причинишь нам вред, волшебство призовет тебя к ответу. Я же, как некогда обманутый тобою, клянусь, что откажусь от мести, если ты нас отпустишь. Всех нас. Включая Никиту.

– Ты мне нравишься, Иван, – неожиданно улыбнулся Вий. – Клянусь моим отцом Белобогом, если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был именно таким. Такому можно доверить власть.

Стоявший чуть в стороне Илья после этих слов изменился в лице.

– И ты прав, во мне нет безрассудства вашего отца. Поэтому, разумеется, после брошенного мне обвинения, под угрозой платить долг крови, я не стану причинять вред кому-то из человечков или нездешек. Это сделает Никита. Уже сделал, украв живую воду у того, кто тайно пронес ее сюда, кто деянием своим обозначил себя ее хозяином и кто будет отвечать перед волшебством за каждую пролитую каплю. Уже отвечает.

Вий указал на Валеру, и Ева, из-за их разборок совсем позабывшая о друге, тоже посмотрела туда. Валера корчился на земле, сжимая некогда сломанную руку. Женька, стоявший рядом с ним на коленях, поднял на Вия такой взгляд, что, будь у него чуть больше волшебных умений, правителю подземного мира не поздоровилось бы.

– Валера? – Глеб присел рядом с сыном и коснулся Валериного плеча. – Валера, ты меня слышишь?

Валера кивнул, не разжимая стиснутые зубы.

– Вий, я понимаю, что перед волшебством все равны, но это ребенок. В нашем мире это еще ребенок. Понимаешь? Давай мы будем решать все это между взрослыми?

– Я не сделал ровным счетом ничего. – Вий развел руками. – Это все его рук дело.

Он кивнул на Никиту, который смотрел на них в растерянности, зависнув в освещенном яркими шарами небе.

– Спускайся, Никитушка, – вздохнул Вий. – Твой план был дерзок и красив, но увы. Ты не разрушишь мое царство и не уничтожишь меня. Во всяком случае, не сегодня. Ты слишком слаб для того, чтобы смотреть на тех, кто умирает за твои ошибки.

– Нет! – неожиданно разжал губы Валера и, перекатившись на спину, посмотрел прямо на Вия.

– Валера! – закричала Ева, понимая, что миг – и друг станет камнем.

Да, это развяжет руки Никите, но она тоже была слишком слаба и не готова была спасать мир такой ценой.

Женька попытался закрыть Валеркино лицо руками, но тот неожиданно проворно откатился и поднялся на одно колено. Вий повернулся к нему и посмотрел ему в глаза. Валера моргал так часто, будто пытался не заплакать. Ева задержала дыхание, но ничего не произошло. Однако не успела она облегченно выдохнуть, как Валера сдернул свои очки. Теперь он моргал еще чаще. Моргал и щурился. Но при этом совершенно не выглядел смешно или нелепо. Он выглядел так, что у Евы щипало в носу.

– Ты принес в этот мир живую воду, человечек, ты покусился на его порядок. Теперь ты его часть и не окаменеешь от моего взгляда, – буднично пояснил Вий.

Однажды Лика спросила Кощея, почему на предметах в Тридевятом царстве она может видеть лишь Валерины прикосновения. Кощей ответил, что все остальные, он сам, Никита, Женька и Ева, принадлежат этому миру. Еще он тогда сказал, что Лика видела бы и свои прикосновения, если бы могла. Именно поэтому она была сейчас камнем. Единственная, у кого еще был шанс вернуться в родной мир. Остальные были обречены. Именно об этом им все время твердил Никита, умоляя сюда не приходить.

Валера без сил опустился на гальку и нацепил на нос очки. Женька сел рядом с ним.

Иван задрал голову, глядя на младшего брата в ожидании решения. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда Никита начал медленно снижаться, хотя теперь было ясно: они окончательно проиграли. Ни одного козыря больше не осталось.

Глава 21. Расплата

Никита в полной тишине приземлился рядом с Валерой и отдал ему флакон.

– Не нужно было возвращаться, – негромко сказал Валера, не поднимая головы.

В ответ Никита лишь молча сжал его плечо. Так же молча он на миг сжал плечо сидевшего рядом Жени и, отступив на свободное пространство, посмотрел на Вия, ожидая кары за содеянное.

Ева направилась было к Никите, наивно надеясь, что ее присутствие может как-то его уберечь, но Иван бесцеремонно оттеснил ее плечом, заставляя вернуться на место.

– Вий, Горыня, давайте мы не будем пороть горячку, – в который раз попытался выступить дипломатом Глеб, но Горыня сердито произнес:

– Помолчи, нездешка. Довольно ты здесь набаламутил. Тебе дали свободу, ты имел все, что бы ни попросил, тебя чтили своим, а ты всех обманул. Думаешь, тебя кто-то будет слушать?

Голос великана с каждым словом звучал все громче.

– Ш-ш-ш, – поднял руку Вий. – Довольно.

Он не спеша направился к Никите, но Иван двинулся ему наперерез.

– Я готов принять кару за деяния младшего брата, – четко произнес он, загораживая собой Никиту.

– Иван! – выдохнул Никита, хватая его за плечо, но старший царевич отмахнулся от него нетерпеливым жестом и продолжил:

– Я старший, и я за него в ответе.

Он говорил совершенно серьезно. И главное, Ева видела, что он искренне верит в то, что говорит.

– Нет, мой драгоценный племянник, – улыбнулся Вий. – Прими я твою жертву, мне придется считать, что и я в ответе за деяния своего младшего брата. А я не хочу быть в ответе за гибель миров. Да и не собираюсь я причинять Никите вред. Мы же одна кровь.

Он приблизился к младшему сыну Кощея и собирался было потрепать его по волосам, но тот увернулся.

– Дурная кровь, – рассмеялся Вий. – Но родню не выбирают. Впрочем, наказать его я должен. Иначе каждый будет думать, что ему все дозволено.

С этими словами Вий щелкнул пальцами, и Ева зажала рот ладонью. Однако с Никитой ничего не случилось. Он так и остался стоять, хмуро глядя на дядю исподлобья. Точно так же ничего не случилось ни с Иваном, ни с Ильей. Ева оглядела замерших друзей, но они все тоже были в полном порядке. Кроме Лики. Но на нее Ева старалась не смотреть – просто не могла. Вот только она чувствовала, необъяснимо, неуловимо чувствовала, что сейчас что-то случилось. Что-то непоправимое.

– Идемте за мной. Все, – нарушил напряженное молчание Вий и первым двинулся ко входу в пещеру.

Ева посмотрела на мальчишек. Валерка выглядел так, будто все еще плохо вникал в происходящее, будто внутри он уже успел стать камнем. Женька, к счастью, был в адеквате.

– Валер, идем, – наклонившись к другу, позвал он.

– Да, идем. – Валера заторможенно кивнул и попытался встать, но у него не сразу получилось. Видно, волшебство не скупилось на наказание.

Никита молча подошел к ребятам и помог Женьке поставить Валеру на ноги. Убедившись, что тот не собирается падать, Никита первым двинулся за Вием. Иван держался рядом с братом. К удивлению Евы, Илья тоже направился за ними. Глеб молча оттеснил Женьку и забросил себе на плечо Валерину руку.

– Если станет плохо, ты сразу говори. Мы что-нибудь придумаем.

– Мы ничего не придумаем, Глеб Семенович. Это же волшебство.

– Мы сумеем ему противостоять, – горячо возразил Глеб.

– Не ты ли говорил, что это невозможно? – огрызнулся Женька, не знавший, куда деть руки, потому что в старомодных штанах не было карманов.

– Я передумал, – неожиданно резко ответил Глеб, и Ева поперхнулась воздухом от озарения.

Нездешки утрачивают способность чувствовать. Их совершенно не волнует происходящее вокруг. Но сейчас Глеб Жаров не выглядел человеком, которого мало что волнует. Он выглядел тем, кто готов их защищать, для кого их благополучие очень важно. Его личность потихоньку возвращалась!

– Идемте уже, – поторопил их Горыня.

Его голос звучал на удивление негромко. Будто траурно. От этого у Евы засосало под ложечкой. Да еще и путь ко входу в пещеру лежал мимо Лики.

Царевичи, все трое, прошли мимо, не посмотрев на нее. Ева же все-таки бросила взгляд на подругу и, споткнувшись, едва не упала. Горло перехватило от слез.

Лика – храбрая, дерзкая, самая лучшая на свете – была теперь безмолвным камнем. Ева медленно подошла к статуе и коснулась вытянутой руки. Та была настолько холодной, будто на дворе стояла зима.

– Идем, Ев, – надтреснутым голосом произнес Женька и приобнял ее за плечи. – Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Еве вдруг отчаянно захотелось, чтобы то же самое сказал Валерка, потому что ему в плане волшебства она верила безоговорочно. Но Валера промолчал.

На пороге пещеры Ева остановилась, заметив, что отсюда исчезли статуи. Оставалось только гадать, куда они делись. Еве вспомнилось, что Кощей однажды позволил Никите выиграть в шахматы сад со статуями у стен своего замка. Ему тогда пришлось расколдовать всех, кого он ранее обратил в камень, и отпустить их на все четыре стороны. Вряд ли Вий был настолько же человеколюбив.

Фонтан с лунным светом выглядел так, будто его укрывал туман, а кусты волшебной волчьей ягоды, растущие вдоль каменных дорожек, казались засохшими и безжизненными.

Вий с царевичами ожидали их внутри, у самого входа.

– К лунному свету вы не подойдете. Это вам же во благо. Не стоит множить глупости. Еще, как вы заметили, здесь нет защиты. – Вий тронул ближайший к нему куст, но ничего не произошло.

– Мы и в прошлый раз кусты не трогали. Все от статуй срабатывало, – хмуро заметил Жаров.

– Кусты тоже, как ты выразился, сработали бы, человечек. А статуй, как видишь, здесь нет. А теперь, Ева, – произнес Вий, и Ева вздрогнула, – задай мне вопрос, есть ли где-то здесь морок.

Вий обвел руками пещеру, которая из-за затененного фонтана и редких светящихся шаров под сводами выглядела довольно мрачно.

– Есть ли здесь морок? – послушно повторила Ева.

– Нет. Перед вами ровно то, что есть в моем саду. Во всей красе и уродливости. Ты хочешь спросить что-то еще?

Ева в панике посмотрела на друзей, но от Валеры совершенно очевидно не было толку, а Женька хмурился, пытаясь с ходу придумать нужный вопрос и явно не слишком в этом преуспевая. Глеб изучал обстановку, кажется, не особо прислушиваясь к разговору.

– Зачем мы здесь? – спросила Ева.

– Я хочу показать вам это место, дабы вы не думали, что я злодей. У тебя всего три вопроса. Два из них уже были.

Ева открыла было рот, чтобы возмутиться, потому что первый вопрос ей продиктовал Вий, но потом поняла, что это не имеет смысла.

Какой же главный вопрос? Они шли сюда за Никитой, и вот он здесь. Спросить, как Вий накажет его? Что сделать, чтобы этого избежать?

– Спроси, что вы должны сделать, чтобы отсюда уйти. – Голос Никиты прозвучал неожиданно хрипло.

– Но твой отец...

Никита покачал головой, глядя ей прямо в глаза. В эту минуту Ева, девочка, которую Кощей некогда наделил бесценным даром, почувствовала себя маленькой и беспомощной. Потому что во всей этой истории она все время делала неверный выбор. Тогда, с кубиком, ей просто повезло. Не учтенная волшебством случайность помогла Блуду. А дальше каждый ее шаг вел к краху. Если бы она не рассказала Никите о саде Вия, тот не угодил бы в хрустальный гроб и не стал бы собственностью – что это вообще означает? – своего жестокого дядюшки. Если бы Никита не остался в подземном мире, Кощею не пришлось бы сдаваться на милость брата. Но тогда не ожил бы Иван. Ева посмотрела на старшего царевича. Тот хмурился, глядя прямо перед собой. Вероятно, тоже корил себя за глупые решения. Прежде всего за то, что позволил русалке себя одурманить.

– Ева! – настойчиво произнес Никита. – Вам нужно отсюда уйти. Пока еще есть время и возможность.

– Я не хочу на тебя давить, человечек, – негромко заметил Вий, – но это, кажется, первые разумные слова, которые я слышу от своего младшего племянника. А я ведь вынужден был наблюдать за этим мальчишкой без малого двадцать два года.

Ева оглянулась на друзей. Женька пожал плечами, а Глеб неожиданно кивнул.

– Что мы должны сделать, чтобы уйти отсюда? – медленно, едва ли не по слогам, выговорила Ева. – Чтобы не стать нездешками?

Некоторое время Вий ждал, не добавит ли она что-нибудь еще, но у нее в голове было совершенно пусто. Пещера будто размывалась перед глазами, и вымученная улыбка Никиты была единственным, что она видела очень четко.

– Ничего, человечек. Вы вольны уйти в любую минуту. Я дарую вам свободу.

– Всем? – вырвалось у Евы.

– Последний вопрос уже был, – одними губами улыбнулся Вий. – Ты нарушила правила, поэтому я сделаю вот так.

Он щелкнул пальцами, но снова ничего не произошло. Друзья встревоженно переглянулись, и только Никита, на миг зажмурившись, запрокинул голову к потолку. Будто он один что-то понял. Возможно, Ивана тоже постигло озарение, но по его лицу, как обычно, мало что можно было понять.

– Почти всем. Я расколдую девочку. – От этих слов Ева едва не подпрыгнула на месте и схватила за руку Женьку. – Я отпущу нездешку, хоть мне и следовало его наказать. Я дозволю уйти Ивану, если на то будет его воля. Я дозволю уйти или остаться Илье. Я даже дозволю Никите время от времени подниматься в верхний мир, если он будет хорошо себя вести и... если сам захочет. – Последние слова Вий произнес с непонятной интонацией. – Поэтому да, вы уйдете почти все.

– Почти? – хотела спросить Ева, но из ее рта не вылетело ни звука. Она в ужасе схватилась за горло и попробовала позвать Женьку.

– Что? – воскликнул Жаров.

Но не потому, что услышал, а потому, что испугался ее странного поведения.

– Она не издаст ни звука в подземном мире, – спокойно пояснил Вий, – ибо ничто так не раздражает, как дар, который должен был принадлежать тебе, но был отдан другому. Идемте.

Он направился вглубь пещеры. Царевичи с мрачным видом пошли за ним, а Ева вцепилась в руку Женьки, который, кажется, хотел сделать что-то плохое. В их ситуации это было по меньшей мере неразумно.

– Женя, успокойся, – неожиданно подал голос Валера, и Жаров замер. Возвращение в их компанию оплота здравомыслия было очень кстати. – Наверху все это отменится. Нам просто нужно быстрее выйти.

– Вы уйдете все, кроме нее, – послышался голос Вия, и шедший за ним Никита будто наткнулся на стену. – Это и есть твое наказание, Никитушка, – обернулся к племяннику Вий. – Ты будешь жить, зная, что подземный мир навеки принял ту, что спустилась сюда за тобой.

Никита шагнул вперед, и Еве стало видно, на что указывал Вий. Змеиные чешуйки слабо блестели в тусклом лунном свете, отражавшемся от стен хрустального гроба.

– Это против правды, – прошептал Никита, подходя ближе и опираясь руками на боковую стенку гроба.

– Нет-нет, Никитушка. Она жаждала оказаться здесь, в этой пещере. Главным ее желанием было спасти тебя. Она даже готова была заменить тебя в гробу. Нужно быть очень осторожным с думами в царстве мертвых. Я обещал Горыне отпустить ее, если ты не наломаешь дров. Но ты так безрассудно воззвал к правде... – Он тоже подошел к гробу и провел ладонью по его хрустальному боку. – А правда у каждого своя, мальчик мой. Дочь ужиного царя спасла тебя от расправы за то, что ты совершил. И тебе теперь с этим жить.

Глава 22. Неожиданная встреча

«Нужно быть осторожным с думами... осторожным с думами...» Эти слова вертелись в голове Евы в то время, как она в ужасе смотрела то на безмятежное лицо Вужалки, то на ссутулившегося Никиту.

Сколько они простояли у гроба, Ева не знала. Казалось, время замерло. Она пыталась успокоиться мыслью о том, что Вий обещал расколдовать Лику и отпустить их на поверхность в любой момент, но, глядя на то, как сильно, до побелевших костяшек, Никита сжимает край хрустального гроба, думать о хорошем не получалось. Потому что плохое уже случилось.

Стоявший рядом с Евой Женька подозрительно шмыгал носом, и Ева не решалась на него посмотреть. Вместо этого она с упорством помешанной смотрела на Никиту, как будто ожидала от него какого-то чуда. Ну правда. Он же волшебник. В отличие от них всех, он настоящий волшебник, к тому же безбашенный и с кучей сомнительных планов на любой случай жизни.

Валера неожиданно снял руку с плеча Глеба и медленно подошел к гробу. Несколько секунд он разглядывал Вужалку, а потом повернулся к Вию.

– Считаю, что справедливым будет наказать меня. Это ведь я ее оживил – и мне нести за нее ответственность. Заберите лучше меня, а ее отпустите.

– Валера, – прошипел Женька, но тот даже не повернулся в его сторону.

– Похвально, человечек, но она, – Вий провел рукой по волнистой темной пряди, покоящейся на подушке, – плата за Никитину глупость. А ты, как я уже сказал, будешь отвечать перед волшебством, если попробуешь воспользоваться здесь живой водой еще раз. И поверь мне, ты пожалеешь о миге, когда родился на свет.

Валера неожиданно рассмеялся.

– Да что вы знаете о сожалении? – сказал он, и шагнувший вперед Иван дернул его за локоть.

– Много, человечек, много, – негромко ответил Вий, разглядывая Вужалку. Потом, будто очнувшись, он повернулся к остальным: – Итак, я предлагаю вам свое гостеприимство. Как я уже сказал, вы вольны уйти в любую минуту. Еве придется побыть безмолвной. Мне жаль, дитя. Поверь.

Услышав слово «дитя», Ева посмотрела на пустующее возвышение, предназначавшееся для Кощея. Совсем недавно она видела его там – скованного, сломленного.

Вот он, ее третий вопрос. Вот что было важно!

Ева дернула Женьку за руку и показала взглядом на возвышение, с которого исчезли даже цепи. Места, где раньше были вбиты удерживающие их кольца, сейчас зияли пустотами.

– А где Кощей? – спросил Женька, и его голос прокатился по пещере эхом.

– Там, куда стремился последние несколько лет. В чертогах.

Вий смотрел прямо на Женю, и от этого в Еве что-то замирало. Каждый миг она ждала, что владыка подземного мира решит все переиграть и они начнут каменеть под его взглядом.

– Но он спускался сюда, – подал голос Иван.

– Спускался, – не стал отрицать Вий. – Мы поговорили по-братски, простили друг другу обиды, я освободил его сыновей...

– Вы не хотели их освобождать. Никита так и остался пленником, – резонно заметил Валера.

– Потому что Никиту нужно было оживлять. Царство мертвых не жалует живую воду. Я чувствую в тебе волшебство гор, человечек. Ты должен понимать, что волшебник не повелевает волшебством. Он ему служит. Я не готов был осквернять свои владения живой водой. Это Горыня проявил милосердие.

Видя, что не убедил Валеру словами, Вий щелкнул пальцами, и в пещере зажглись несколько десятков парящих шаров. Они просто в мгновение ока соткались из воздуха и вспыхнули, как прожекторы на стадионе. Все на миг зажмурились.

– Смотри, человечек, – громко приказал Вий, и теперь уже его голос разнесся эхом. – Я не могу солгать Еве. Да, с уходом Кощея ее дар начал ослабевать, но спроси у любого из моих племянников, способны ли они утаить от нее правду. И ты поймешь, что я не лгал. Так что ты знаешь: здесь нет морока. Смотри своими глазами. Глазам ты веришь?

Валера обошел вокруг гроба и нерешительно приблизился к возвышению.

– Это место должно было служить погостом тому, кто на него взойдет.

Вий сказал это негромко, но Валера замер. Его грудь резко поднялась и опустилась, а рука потянулась к очкам, но он одернул себя и решительно шагнул вперед.

– Не играй с этим, человечек, – произнес Илья, в то время как Никита наконец оторвал взгляд от Вужалки.

– Валер, вернись, – хрипло сказал он. – Мы заплатили достаточную цену.

Еве показалось, что он добавил «за мою глупость», но она не была уверена.

– Что ж, если вы удовлетворили свое любопытство, прошу быть моими гостями, – улыбнулся Вий, и не успели они оглянуться, как оказались в большом зале, стены которого были увешаны картинами, а пол устлан вышитым ковром. Для разнообразия вместо жар-птиц на нем переливались золотом рыбки с коронами на голове.

Ева вцепилась в Женькину руку, боясь, что их раскидает по разным комнатам. Но, к счастью, Вий перенес всю их честную компанию в одно место. Не было только его самого и Горыни. Еще Вий не потрудился перенести сюда Лику, но Ева верила его обещанию: когда они соберутся уходить, Лика будет с ними. Во всяком случае, Еве очень хотелось так думать.

Валера неопределенно махнул рукой. Тут же несколько стоявших вдоль стен кресел сорвались с места и, если бы не вмешательство Ивана, снесли бы с ног Глеба и самого Валеру.

Вопреки ожиданиям старший царевич не сказал ни слова в укор: просто взмахом руки заставил кресла остановиться и опуститься на пол. Валера благодарно кивнул и почти рухнул в ближайшее из них. Глеб сел в соседнее и, закинув ногу на ногу, сцепил ладони на колене.

– Что будем делать? – спросил он, оглядев присутствующих.

Женька с Евой одновременно пожали плечами. Никита отошел к стене и провел пальцем по раме парадного портрета какой-то дамы, сидевшей верхом на лошади. Художник изобразил ветреный день, поэтому складки капюшона черного, расшитого цветами плаща скрывали нижнюю часть ее лица. Зато глаза, красивые, миндалевидные, как у принцессы из сказки, казалось, смотрели прямо в душу.

Ева нахмурилась, пытаясь сообразить, где она могла видеть эту девушку. Возможно, на какой-то иллюстрации или среди портретов в замке Кощея? Она открыла было рот, чтобы спросить у Женьки, но не смогла издать ни звука. Оставалось только мысленно выругаться.

– Глеб Семенович, ответ на ваш вопрос очевиден, – не оборачиваясь, произнес Никита. – Уходить самому и уводить отсюда ребят.

– А ты?

– А я отныне живу здесь. – Никита оглянулся.

Если бы не история с Ликой и Вужалкой, сейчас он улыбнулся бы своей беспечной улыбкой. А так просто ограничился небрежным пожатием плеч.

– Кем тебе приходится это... существо в гробу? – неожиданно подал голос стоявший чуть в стороне Илья.

Еву покоробило слово «существо». Никиту, кажется, тоже. Во всяком случае, он так резко повернулся к брату, что прядь волос на миг закрыла ему глаза, и тех секунд, пока он ее убирал, хватило Ивану.

– Вужалка – друг семьи, – нейтральным тоном произнес старший царевич.

Илья приподнял брови, однако ничего уточнять не стал.

– Кощей действительно мог уйти в чертоги, никого не предупредив? – спросил Валера, глядя прямо перед собой, как будто продолжил начатый разговор.

Некоторое время в зале стояла тишина. Царевичи смотрели друг на друга, словно ни один из них не решался заговорить первым.

– Я мало знал отца, – наконец произнес Илья.

– Да тебя он бы предупредил в последнюю очередь, – пробормотал себе под нос Женька, явно намекая на то, что именно Илья предал Кощея.

– Не факт, – пожал плечами Глеб. – Он мог пожелать простить сыну вину перед уходом.

– Я защищал мать, – резко ответил Илья, явно не чувствовавший за собой вины. Либо считавший, что искупил ее с лихвой, проведя годы обращенным в камень.

Иван нахмурился, однако ничего говорить не стал.

Ева же даже топнула ногой от досады, потому что, если бы она могла говорить, она бы сказала, что Кощей ни за что не упустил бы возможность попрощаться с Никитой. Да и с другими сыновьями тоже. Она слишком хорошо помнила их разговор у созданного Никитой лабиринта. Владыка Тридевятого царства не был бесчувственным. Чего только стоило то, что он проиграл в шахматы своему младшему сыну, потому что... любил.

Впрочем, в памяти всплыл рассказ Валериного отца о гибели людей от насланной Кощеем метели. Ева зажмурилась, и Женька тронул ее за локоть. Встретившись с ним взглядом, она покачала головой. Интересно работало принудительное молчание: после не сказанной фразы появлялись сомнения, и вот вроде уже и говорить не о чем. Это так всегда у людей, которые думают, прежде чем просто ляпнуть?

– Все равно не сходится, – пробормотал Валера, и Еву вдруг осенило, что она может призвать себе что-нибудь пишущее.

«Принадлежности для письма, появитесь», – подумала она.

Внимательный взгляд Жарова отвлекал. Вероятно, поэтому ничего не произошло. Ева отвернулась от Женьки и вновь мысленно повторила приказ. С тем же успехом, хотя... Жуткий скрип вдруг раздался от двери, и в зал вкатился мраморный столик со стопкой бумаг, придавленных здоровенной позолоченной штукой, похожей на лодку.

«Пресс-папье», – всплыло в Евином сознании старомодное слово, которое она знала только потому, что прочитала его название в каком-то музее.

– Находчиво, – рассмеялся Глеб и пояснил слегка обалдевшим царевичам: – Ева сейчас с нами поделится какой-то умной мыслью.

Мысль сразу перестала казаться Еве такой уж умной, но делать было нечего: ее выступление уже анонсировали. Столик докатился до нее, едва не сбив стоявшее на пути кресло: то ли Валера, то ли кто-то из царевичей в последний момент успел передвинуть его силой мысли.

Ева потерла руки, потянулась за ручкой и только тут осознала масштаб катастрофы: рядом со стопкой бумаги стояла чернильница, а в стаканчике торчали перья. Как в фильмах про начало девятнадцатого века.

– Упс, – озвучил ее мысли Жаров.

– Что такое? – не понял Иван.

– Да перья, – пояснил Женька.

– А что с ними?

Царевич подошел ближе и, взяв перо, повертел его в руках, а потом обмакнул в чернила – крышка слетела с чернильницы сама собой – и красивым каллиграфическим почерком написал на желтоватом листе «Подземное царство».

– Все в порядке, – сказал он и передал перо Еве.

– В порядке, чё. Видишь, пишет, – с преувеличенно серьезным видом подтвердил Женька.

Ева одарила его тяжелым взглядом и придвинула к себе листок.

Ее хватило на «Кощей не мог...». Потом перо прочертило по бумаге с жутким скрипом, оставив после себя царапину. Нет, оно скрипело и до этого, но не так.

Иван, несмотря на все свое блестящее воспитание, поморщился от звука и произнес:

– Мне помнится, ты говорила, что девушки в ваших школах учатся писать.

– Там пишут не перьями, – вмешался подошедший Никита и, забрав у Евы перо, обмакнул его в чернила. – Смотри, здесь важен наклон.

Собранный, без тени улыбки на лице, Никита был так не похож на себя прежнего, что у Евы защипало в носу, поэтому она постаралась сосредоточиться на его объяснениях.

Вторая попытка выглядела уже лучше. Пока Ева выводила: «Кощей не мог не попрощаться с сыновьями», Иван вполголоса уточнил у Глеба, чем еще, кроме перьев, можно писать, и Глеб охотно принялся расширять кругозор старшего царевича.

Илья подошел к столику и заглянул Еве через плечо. Женька рядом напрягся, однако ничего не сказал.

– Вздор! – озвучил свою мысль Илья. – Ты не можешь знать наверняка, человечек.

Иван тоже вернулся к столу и прочитал написанное.

– Согласен с тем, что ты не можешь знать наверняка, но также соглашусь: не оставить никаких распоряжений перед уходом в чертоги отец не мог.

– Вот, кстати, да, – встрял Жаров. – Он же у вас не дворником работал. Ему так-то целое царство кому-то нужно было передать.

– Ну, положим, не кому-то, а мне, – заметил Иван.

– Почему тебе? – с притворным интересом спросил Илья, и Иван, медленно повернувшись к брату, окинул его изучающим взглядом.

– Как минимум потому, что других сыновей под рукой не было, – пресек ссору на корню Никита. – Ну и отец растил Ивана преемником.

– Откуда ты это знаешь? Меня он тоже растил преемником, с тех пор как наш Иван... испарился.

Ева готова была поклясться, что он хотел сказать какое-то другое слово.

– Ты тоже претендуешь на трон? – ровным тоном спросил Иван у Никиты, полностью игнорируя Илью.

– Я? – Впервые с той минуты, как Никита увидел Вужалку в гробу, на его лице отразились хоть какие-то эмоции. Сейчас это было удивление. – Да ты что? Отец воспитал меня с тем, чтобы я вернул в царство истинного наследника.

Кажется, Ивана это совсем не убедило, однако спорить он не стал.

– Сейчас речь не о том, кому достанется трон, парни, – заметил Глеб, выбираясь из кресла. – Речь о том, где искать законного царя. Я прожил здесь несколько лет, но все равно ума не приложу, куда Вий мог бы его упрятать.

– Пространство здесь условно, – пожал плечами Никита. – Так что отец может быть где угодно. То, что он не дал о себе знать, скорее говорит в пользу того, что он беспомощен.

– Кощей? – рассмеялся Илья. – Никита, я не знаю, чему и как учили тебя, но вряд ли за последние годы наш отец резко подряхлел и поглупел. Его невозможно убить.

– Он выменял яйцо жар-птицы на наши жизни, – напомнил Никита. – А там его смерть.

– Но без самой жар-птицы яйцо всего лишь камень. Дядюшка мне его показывал.

– Показывал? – эхом отозвался Никита. – Где оно?

– Э, нет, брат. Один раз я уже попался в эту ловушку. Вечность в камне – это не то, что захочется повторить. Поверь на слово. Это не благословенный Ирий, когда ничего не чувствуешь и не слышишь.

– Иван, – обратился к брату Никита, – если мы заберем яйцо, мы сможем спасти отца. Во всяком случае, попытаться.

В младшем царевиче наконец появился проблеск жизни. Как будто до этого ему очень не хватало цели.

Иван нахмурился, словно раздумывая, но тут встрял Глеб:

– Нет, Никит. В это играть не стоит. Мы даже не знаем, здесь ли он.

– Значит, узнаем, – четко произнес Никита.

– Скорее ты нарвешься на наказание куда более страшное, чем уже получил, – негромко произнес Иван. – Нет, брат. В этот раз мы отступим.

– Просто отступишь? – Никита уставился на Ивана со злой усмешкой. – То есть плевать? Пойдешь спокойно править царством, которое тебе даже не принадлежит?

– Отчего же не принадлежит? В отсутствие отца я правлю законно. – Тон Ивана стал ледяным.

– Парни, парни! – Глеб поднял руку. – Не ко времени сейчас выяснять, у кого больше прав на трон.

Никита зло рассмеялся и сложил руки на груди.

– Но здесь я согласен с Иваном, – продолжил Глеб. – Мы должны уйти. Пока у ребят есть шанс не стать нездешками. Иван, ты же дашь нам лунный свет, для того чтобы дети могли уйти?

Иван демонстративно вздохнул.

– Как все было бы просто, если бы Ева послушалась меня и мы отправились сюда втроем, – произнес он, а когда никто не возразил, добавил: – Я не могу отменить то, что уже сказал, поэтому я выпущу вас из Тридевятого царства, но вернуться вы не сможете.

– Почему? – сложил руки на груди Женька.

– Потому что я уже поклялся именем владыки Тридевятого царства, нашего отца, что, если вы вернетесь, обратитесь в камень, – произнес Иван, едва заметно поморщившись.

– Да что у вас за прикол? Каменных дел мастера, блин! – выругался Женька.

– Жень, это волшебство. У него нет обратной силы, – подал голос все еще сидевший в кресле Валера. Он был единственным, кто остался безучастным к Евиным экспериментам с пером и пергаментом.

– Тогда, с вашего позволения, я вас покину, – церемонно произнес Илья. – Приятно было познакомиться.

– Ты останешься здесь? – спросил Никита.

Несколько секунд они с Ильей смотрели в глаза друг другу. Ева вновь подумала, что из-за всех этих манипуляций с обращением в камень и засыпанием на пятьдесят лет каждому из сыновей Кощея сейчас было по двадцать два года. Они носили одинаковую одежду: темные штаны, светлые рубашки и черные короткие куртки, они походили друг на друга внешне, так, что издалека их можно было перепутать. Но странным образом Никита все равно выглядел чуть младше и чуть живее, что ли. Он казался настоящим. Особенно в этом мертвом мире.

– Возможно, я однажды поднимусь в верхний мир, брат, – наконец произнес Илья, повернувшись к Ивану.

– Я буду ждать, – ответил тот.

И прозвучали обе эти фразы как угроза.

– На фига им всем этот геморрой в виде должности царя? Больные, что ли? – прошептал Женька Еве на ухо, вероятно тоже заметив подтекст в этих словах.

Ева выразительно пожала плечами.

С человечками Илья прощаться не стал. Сдержанно кивнул по очереди братьям и вышел из зала.

После его ухода наступила давящая тишина. Неприятная, тягостная, когда в воздухе повисает слишком много вопросов, ответы на которые не принесут радости. А еще в этой тишине им предстояло принять решение. Вернее, они его уже приняли, ведь Никита заплатил за саму эту возможность страшную цену. Вряд ли Вий отпустил бы их просто так, если бы не его представление. Поэтому сейчас кто-то просто должен был первым сказать: «Уходим!» – и Ева была отчасти рада, что благодаря Вию говорить это придется не ей.

Валера снял очки и потер лицо. Он все еще выглядел так, будто находился мыслями где-то далеко, и Еву это беспокоило. Как будто волшебство забрало у них часть Валеры. Никита смотрел в пол, обхватив себя за плечи, Иван изучал всадницу на картине, а Глеб рассматривал их всех по очереди, словно ожидая чего-то. Только Женька, не умеющий спокойно стоять на месте, расхаживал туда-сюда и раздражающе хрустел пальцами.

Когда Жаров в очередной раз хрустнул особенно громко, Иван обернулся и бросил на него укоризненный взгляд, а Ева вдруг вспомнила, что ее напрягло в словах Ильи. Ну помимо того, что он собирался усесться на трон и явно не горел желанием даже попытаться спасти отца.

Скрип пера в Евиной руке раздражал не меньше, чем хруст Женькиных пальцев, но она все-таки дописала:

«Почему Илья сказал: я защищал мать?»

Царевич Иван, похоже, испытал некоторые затруднения, пытаясь разобрать ее каракули. Зато заглянувший через плечо брата Никита тут же ответил:

– Сейчас уже скрывать это не имеет особого смысла, но мать и отец находились в состоянии... Ладно, скажу как есть: в состоянии войны.

Иван так резко обернулся, что Никита отшатнулся, будто ожидал удара в лицо.

По старшему из царевичей было видно, что с его губ почти готово сорваться что-то вроде «Как ты смеешь», но, наверное, Кощей вправду воспитал себе хорошую смену. Иван приподнял бровь и холодно произнес:

– Поясни!

Никита провел рукой по волосам, приводя их в еще больший беспорядок, и окинул взглядом портрет всадницы.

– Да нечего тут пояснять. Отец считал, что в твоем исчезновении виновата матушка. Ты был преемником, ты должен был взойти на престол, а она на него тоже претендовала. И отец считал, что она в сговоре с дядюшками. Я ушел жить в тот мир, куда ее изгнали, и несколько лет пытался отыскать тебя. Как сам понимаешь, не нашел. Кроме Евы, похоже, тебя никто бы не смог найти.

Иван рассеянно оглянулся на Еву, а потом вновь повернулся к брату.

– У тебя есть доказательства?

– Слова отца.

– А мы ему верим? – вмешался Жаров, и братья воззрились на него с одинаковым неодобрением. В этот момент они были особенно похожи.

– Нет, ну а что, – ничуть не смутился Женька, а когда Ева попыталась дернуть его за рукав, ловко увернулся. – У нас тут пока такая странная история выходит. Вия изгнали, вашу маму изгнали, волшебные артефакты из нашего мира стали чудесным образом пропадать... Метель, опять-таки, которая угрохала кучу народа. А за всем этим стоит один человек. Ну или волшебное существо. Без разницы – вы поняли.

На этот раз оба брата оскорбились на «волшебное существо». Их глаза одинаково сузились. Ева хотела вмешаться, но, разумеется, не смогла произнести ни звука. Чтоб этому Вию... супом горячим за обедом облиться!

Жаров снова демонстративно сложил руки на груди, даже не думая смущаться.

– Что за метель? – уточнил Никита.

– В волшебных горах. Там погибли несколько человек из экспедиции и неизвестно сколько местных.

– Есть доказательства, что это дело рук нашего отца? – холодным тоном уточнил Иван, приподнимая бровь.

Он тоже сложил руки на груди.

– Есть, – раздался смутно знакомый голос от двери, которую ушедший Илья, видимо, неплотно закрыл.

Глава 23. Главная причина

Наверное, даже заявись сюда Кощей, они бы так не удивились.

– Матвей? – вмиг севшим голосом спросил Женька.

– Времени мало, – без предисловий заявил вошедший в зал Матвей Семенович, не обратив на племянника ровным счетом никакого внимания.

Он был одет в темные штаны и простую рубаху, и Еву отбросило в тот день, когда Ирида привела ее в мастерскую Глеба. Тот выглядел так же.

– Зацикливать видео со звуком – гораздо более сложная задача, поэтому Вию придется наслаждаться весьма нелепым разговором, надерганным из всех реплик, которые вы когда-либо здесь произносили.

– У тебя звук заработал? – уточнил Глеб.

– Да. Пришлось повозиться, но в итоге получилось.

Ева с изумлением наблюдала за тем, как два человека, два брата, один из которых пытался погубить другого, впервые встретились спустя долгие годы и... завели речь о том, работает ли звук на видео для слежения. Как будто это все, что могло волновать их обоих.

Она перевела взгляд на бледного Женьку, который шагнул было навстречу дяде, но так и застыл, как на стену наткнувшись на реальность. Матвею в этот момент было совершенно на него плевать.

– Он нездешка, Жень, – мягко произнес Валера, выбираясь наконец из кресла. – Дело в этом, не в тебе.

Женька перевел на него рассеянный взгляд и отошел к портрету всадницы.

Глеб, к счастью, спохватился и заметил:

– С племянником хотя бы поздоровайся.

Ева чуть не взвыла, потому что ситуация ни на грамм не стала лучше. Но не успел Матвей Семенович и рта раскрыть, как Иван подал голос.

– У меня, с вашего позволения, два вопроса, – обратился он к Глебу. – Кто это такой и есть ли смысл в этом разговоре?

Царевич надменно приподнял бровь, и было видно: он уже сто раз пожалел, что ввязался в эту историю с человечками.

– Мы говорим о технических деталях. Не бери в голову, – махнул рукой Глеб. – Это Матвей. Мой младший брат.

Иван приподнял вторую бровь, но никак не прокомментировал услышанное.

– Женя, здравствуй, – меж тем произнес Матвей и вновь повернулся к Глебу: – Со дня твоего побега многое изменилось.

«Просто „Женя, здравствуй“?!» – хотела закричать Ева, но у нее, разумеется, не вышло. За что Женьке переживать это во второй раз? Сначала отец, потом дядя. Черт бы их побрал с их идеей оставлять людей нездешками!

Наплевав на то, что присутствующие могут подумать, она подошла к стоявшему перед портретом Жене и крепко обняла его за пояс, прижимаясь щекой к напряженной спине. Ей было так горько за него, что хотелось плакать. Жаров накрыл ее руки своими и легонько сжал.

– В общем, я знаю, что на самом деле случилось в ту метель, – как ни в чем не бывало продолжил Матвей. – Отвечая на Женин вопрос: Белобог изгнал Вия, потому что тот пытался убить Кощея и взойти на трон. Ваша мать, Никита, хотела сравниться по силе с Кощеем. Белобог почувствовал в ней тьму и, прежде чем удалиться в чертоги, дал ей желаемое. Она стала всесильной, но сила ее проявлялась только в Уральских горах.

Ева с Женькой одновременно оглянулись. Услышать об Урале здесь, в царстве мертвых, было немного странно.

– То, что наша мать была сильной волшебницей только у Медной горы, не тайна, – нарушил тишину Иван. – Да, она мечтала о могуществе, как и любой другой на ее месте. Но отец прощал ей эту слабость.

Голос Ивана звучал спокойно, но взгляд, направленный на Матвея Семеновича, был ледяным. Жаров высвободился из Евиных объятий и развернулся лицом к остальным. При этом руку Евы он так и не выпустил, и это ее немного успокаивало: был шанс успеть его поймать, если он не ко времени слетит с катушек.

– Эта слабость, как ты выразился, обернулась для тебя хрустальным гробом, – пожал плечами Матвей Семенович.

– Я не видел матушку долгие годы, но я знаю, как к ней относился наш отец, поэтому будь осторожен в своих суждениях, нездешка, – с предупреждением в голосе произнес Иван.

Женькин дядя окинул его равнодушным взглядом и повернулся к Никите:

– Но ты-то понимаешь, о чем я говорю?

– Я... понимаю, – медленно кивнул Никита. – И я согласен с братом. Пока вы не сказали лишнего, лучше остановиться.

– Ладно, – пожал плечами Матвей Семенович.

Как любого нездешку, его больше не трогали человеческие эмоции. Только факты, только...

– Проклятое волшебство, – вполголоса закончил Евину мысль Женька.

Валера бросил на него мимолетный взгляд, но неожиданно не стал одергивать.

– Вы сейчас хотите сказать, что царица Тридевятого царства и Хозяйка Медной горы – одно лицо? – вместо этого спросил он.

– Да, Валера. Все это время твоя семья служила именно ей, – подтвердил Матвей Семенович.

– Зашибись, – пробормотал Женька, а Еву озарило вопросом про «долг крови», но не успела она броситься к письменному столику, как Валера вновь подал голос:

– Почему Кощей просил передать ей напоминание про долг крови?

– Когда Кощей наслал на экспедицию в горах волшебную метель...

– По твоим словам, – перебил Иван, но Матвей Семенович, не обратив на него внимания, продолжил:

– Она попросила у волшебных гор защиты, и они ее укрыли. Так у Хозяйки появился долг крови. Теперь она обязана сделать все, чтобы сохранить горы, которые стоят, только пока не начнет уходить волшебство. А оно, как вы знаете, уже начало.

– Так, стоп! – Женя с раздражением махнул свободной рукой. – Ты тут всех запутал. Если она была равна Кощею по силе, то с какого перепугу она сама не развернула эту метель? Почему не укрылась в горах без всякой просьбы, если она их Хозяйка? Хозяйка же? – Он повернулся к Валере и вопросительно приподнял брови.

Валера дернул плечом с неуверенным видом. Кажется, его реальность прямо сейчас трещала по швам.

– Потому что она нарушила Договор, – ответил Матвей Семенович, глядя на племянника как на постороннего человека. – Вы же помните, что, пока Кощей искал старшего сына, младший – на тот момент младший – его предал?

– Речь об Илье, – утвердительно произнес Иван.

– Да. Ваша мать решила заполучить яйцо жар-птицы – ключ к бессмертию Кощея. Уж не знаю, ожидала ли она, что после этого Кощей сам уступит ей власть в Тридевятом, или же вновь надеялась заточить его в царстве Вия... Как бы то ни было, ее план не выгорел. К тому времени Кощей доверял ей все меньше, и она все больше времени проводила в вашем мире. – Он небрежно указал на Валеру. – Чтобы вы понимали, Кощей не доверял ей настолько, что воздвиг между мирами Предел, который был призван ограничить, так сказать, подачу лунного света в ее горы. И не только в горы, но и в еще одно волшебное место, которое появилось там с ее легкой руки.

– В РАВ? – подал голос Никита, и Матвей кивнул.

Ева охнула бы, если бы могла. Выходит, РАВ тоже был детищем Хозяйки Медной горы? То-то Валерину бабушку в Академии все знают. Видимо, она проверяет, как там Мария Марковна справляется, а потом Хозяйке докладывает.

– Она поняла, что науку и волшебство можно совмещать, – меж тем продолжил Женькин дядя. – Она смогла размножить волшебные объекты, сконцентрировать в них лунный свет и даже научилась сохранять его там долгое время. А еще она пыталась воссоздать древние артефакты. Именно ее эксперименты натолкнули Кощея на мысль, что аутентичным артефактам лучше исчезнуть из мира людей, чтобы она больше никогда не смогла ими воспользоваться.

Увлекшись рассказом, Матвей Семенович принялся расхаживать по залу и стал почти похож на того инженера-волшебника, который показывал ученикам опытный образец шапки-невидимки. Казалось, это было в прошлой жизни.

– Что значит «больше не смогла воспользоваться»? – уточнил Валера, делая акцент на слове «больше».

– Ну это же даже в школе проходят, – встрял Глеб тоном, которым говорит любой взрослый, столкнувшись с тем, что новое поколение чего-то не знает. – Это ведь она помогла пленить Кощея, лишив его силы волшебным гребнем.

Ева повернулась к Никите и вопросительно приподняла брови. Тот заметил выражение ее лица и пояснил:

– Это спорный момент. Еще до рождения нас всех отец был здесь в плену. – Он обвел рукой пространство, видимо обозначая подземный мир. – Ходили слухи, что его пленили, подкравшись к нему в плаще-невидимке и заколов его волосы гребнем. Еще говорили, что мама якобы при нем всегда носила браслет, укрывающий ее истинные думы. Ну а еще – что вроде как до того, как Вия сюда сослали, он и наша матушка планировали сыграть свадьбу. – Никита неловко пожал плечами и окончательно стух.

– Это слухи, брат, – отрезал Иван. – И то, что мы слышим сейчас, – тоже.

– Стойте. Получается, она помогла его пленить, а он потом на ней женился, и вы тут все понарождались? – с изумлением спросил Женька, разглядывая братьев.

Никита повел плечом, а Иван смерил Жарова таким взглядом, что Ева в сотый раз пожалела, что не может вмешаться. Высвободив руку из Женькиных пальцев, она подбежала к столику и нацарапала слово «любовь», чувствуя себя при этом жутко глупо под прицелом нескольких пар мужских глаз.

Особенно после того, как все присутствующие подошли взглянуть на ее каракули. Вот бы Лику сюда! Она бы нашла что сказать им всем, дуракам этим бесчувственным.

Женька громко фыркнул, но его щеки порозовели. Никита криво улыбнулся, лицо Ивана осталось вежливо-скучающим.

– Зря усмехаешься, Женя, – произнес Глеб. – Сказки перечитай на досуге.

– Если выберемся, – хмуро заметил Жаров.

– Вот об этом я и пришел поговорить, – сказал Матвей.

– Доказательства! – напомнил Иван, и Женькин дядя, ничуть не обидевшись на резкий тон, продолжил:

– Как бы там ни было, тебя, Иван, Кощей потерял, Илья, много времени проводивший с матерью, встал на ее сторону и помог ей выкрасть яйцо жар-птицы. Самому Вию не править Тридевятым. Что бы он об этом ни говорил, Белобог сослал его сюда навеки. Но если в верхнем мире на трон взойдет свой человек, то рано или поздно все может измениться.

– А свой человек – это Илья? – нейтральным тоном произнес Иван.

Поскольку вопрос был риторическим, Матвей Семенович продолжил:

– Но как вы знаете, жар-птица обратила Илью в камень и, пока Кощей гонялся за вашей матерью, Вий забрал Илью себе. Зачем, надеюсь, не надо объяснять?

Иван качнул головой. Выражение его лица по-прежнему было непроницаемым. А вот Никита явно нервничал из-за этого разговора: хмурился и ковырял заусенец на большом пальце.

– Ваша мать нарушила Договор, перешагнув Предел, но жар-птица – слуга Кощея – тоже его нарушила, Предел перелетев. Могла случиться большая заварушка, но Кощей не стал казнить свою царицу и даже простил ей заговор, который был, без сомнения, делом ее рук.

– Ты рассказал занятную сказку, нездешка, – подытожил Иван. – Вот только я прожил бок о бок с отцом двадцать один год. Во дворе его замка, где сейчас лабиринт, было поболе, чем в саду Вия, статуй тех, кто просто пытался покуситься на его жизнь и свободу. Они были слабы, ничтожны и не представляли реальной угрозы, но каждый поплатился за свое намерение. Ты хочешь сказать, что царь Кощей оставил безнаказанной ту, что на самом деле едва его не погубила? Или ты скажешь, что он ее испугался?

В тоне Ивана было столько презрения, что Валера тяжко вздохнул, явно ожидая конфликта.

– Не думаю, что он испугался, царевич, – спокойно ответил Женькин дядя. – Он не стал казнить ее по другой причине. И эта причина сейчас стоит справа от тебя.

Иван медленно повернулся к младшему брату. Никита дернул заусенец так, что появилась кровь, и удивленно распахнул глаза.

– Их младший сын вскоре должен был появиться на свет. Кощей потребовал отдать ему ребенка через шесть месяцев после рождения. Это и была плата вашей матери за предательство. Кощей не желал еще одного наследника, пляшущего под дудку женщины, которая стремилась его погубить.

Никита невесело усмехнулся и, покачав головой, вновь опустил взгляд. Если бы только Ева могла говорить, она бы непременно сказала, что все не так. Что Кощей по-настоящему любил младшего сына. Любил настолько, что позволил ему вырасти вот таким: отвратительно играющим в шахматы, плохо музицирующим и наплевательски относящимся к протоколу. Но все, что она могла, – попытаться передать эту мысль взглядом. Вот только Никита упорно смотрел в пол.

– В установленный срок она дитя не отдала, – продолжил Матвей Семенович. – Понадеялась, что Предел и горы ее защитят. Но они не защитили.

– Потому что правда была не на ее стороне, – негромко произнес Женька, хотя никто не спрашивал.

– Вот, собственно, и все, – закончил Матвей Семенович. – Такое доказательство устроит? Величайшая волшебница в месте своей силы не смогла справиться с метелью, а Предел пропустил Кощея по первому требованию, чтобы он мог забрать сына. Горы же, укрыв мать, отдали дитя. Волшебство нельзя подкупить, и вы это знаете.

– Выходит, отец забрал тебя и вырастил таким, каким хотел тебя видеть, – после паузы произнес старший царевич странным тоном. – Это все меняет.

Никита поднял на него взгляд.

– Это не меняет ничего. Ему нужно было вернуть наследника.

– Только ли это? – приподнял бровь Иван, разглядывая брата.

Кажется, он решил, что в их семье появился еще один претендент на трон.

– Вопрос в том, что вы будете делать теперь, – сказал Матвей Семенович. – Уйдете и оставите Кощея здесь навеки или попытаетесь его спасти?

– Ты знаешь, где наш отец? – спросил Иван и, дождавшись кивка, уточнил: – Что ты хочешь за эту информацию?

Привет, добрый Корвин, приучивший царевичей к тому, что все имеет свою цену. Матвей Семенович посмотрел на Глеба, потом вновь повернулся к Ивану и произнес то, чего, наверное, никто не ожидал от него услышать. Ева так точно не ожидала.

– Я хочу выбраться отсюда.

Можно ли верить человеку, предавшему однажды? Кажется, этот вопрос возник у каждого присутствующего.

Валера стянул очки и, сжав дужки руками, подслеповато щурился, будто, отключив большую часть зрения, мог что-то лучше понять в человеке. Никита замер, нервно потирая костяшки пальцев. Его взгляд прирос к лицу Матвея Семеновича. Женька прикрыл глаза, как будто не хотел ничего видеть и слышать. Только Глеб с Иваном выглядели одинаково отрешенными.

– Уговор? – поторопил их Матвей Семенович, когда стало понятно, что никто не спешит обещать ему содействие в освобождении из царства Вия.

– Почему ты хочешь уйти? Ты же так сюда рвался, – хрипло произнес Женька, распахнув глаза.

– Ожидания не совпали с реальностью, – ничуть не смутившись, пояснил ему дядя.

– Ты нас подставил. Мы могли погибнуть, – не унимался Женька. На его щеках появились красные пятна.

– Женя, я поступил некрасиво, я знаю.

– Некрасиво? – подал голос Иван.

Он говорил обманчиво спокойно, но во взгляде была сталь. Ева мельком подумала, что им повезло стать союзниками старшего сына Кощея, а не его врагами. Этот бы точно не постеснялся ни в камень обратить, ни еще чего похуже сделать.

– Не нужно придираться к словам. Мы сейчас в равном положении. Нам нужна помощь друг друга, – произнес Матвей Семенович.

Иван открыл было рот, чтобы ответить, однако его опередил Женька.

– Что случилось пять лет назад на волшебной тропе? – спросил он.

Все-таки нездешки действительно отличались от людей. Матвей Семенович не стал делать вид, что не понимает, о чем речь.

– Я составил маршрут так, чтобы он вел в запретный сектор. Глеб – гений в том, что касается разработок, но сущий ребенок во всех организационных моментах.

Он посмотрел на брата как на постороннего человека, которому рассказывает историю.

– Ты рассчитывал на то, что он не проверит? – Женька зачем-то продолжал этот изматывающий его разговор.

– Да, – не стал отрицать Матвей. – И не ошибся.

После его ответа Глеб рассмеялся так, будто услышал классную шутку.

– Я прошу прощения, – встрял Валера, надевая очки. – Как будто доверять вам – это не очень разумное решение. Вы же понимаете?

– Валера, есть случаи, когда нужно отбросить личное и заняться делом, – как маленькому ребенку, пояснил ему Матвей.

– А что тебе даст уход отсюда, нездешка? – произнес наконец Иван. – Твой мир тебя не примет. Что ты собираешься делать?

– Мне нужны гарантии безопасности и свободной жизни в Тридевятом царстве, – ничуть не смутившись, произнес Матвей Семенович.

Ева познакомилась с Глебом, когда он уже являлся нездешкой, поэтому знать, каким он был до попадания в Тридевятое, она не могла. А вот Матвея Семеновича она пусть чуть-чуть, но успела увидеть человеком, и сейчас у нее просто мозг взрывался оттого, что он так спокойно смотрел им в глаза и вообще не сожалел о содеянном. И если это добивало ее, то каково же было Женьке?

Словно в ответ на ее мысли Жаров усмехнулся и, покачав головой, что-то пробормотал.

– А зачем ты мне в моем царстве, позволь поинтересоваться? – спросил Иван.

– Затем, что ты хочешь вернуть отца.

Иван потер подбородок, обменялся взглядами с Никитой.

– Ты получишь свободу в Тридевятом царстве, если выполнишь уговор и приведешь нас к Кощею, – наконец произнес он. – Мое слово крепко.

Никита нахмурился, однако ничего не сказал.

– Отлично, – кивнул Матвей Семенович и без перехода добавил: – Кощей в саду Вия.

– Мы там были, но его не нашли, – впервые за долгое время подал голос Глеб.

– «Не нашли» – ключевое слово, – улыбнулся Матвей Семенович, а потом вдруг начал лихорадочно смахивать у себя перед лицом что-то невидимое.

– Сюда идут слуги. – Он быстрым шагом направился к старинному канделябру, украшавшему стену рядом с портретом царицы Тридевятого царства. Во всяком случае, Ева решила, что на портрете именно она, потому что слишком часто оба царевича поворачивались к картине.

Матвей Семенович повернул канделябр вверх ногами, и портрет отъехал в сторону. За ним оказался темный лаз.

– Завтра я с вами свяжусь. Если, конечно, вы не решите уйти ночью. В спальнях видеослежения нет, но я не в курсе, что может, а чего не может Вий на самом деле, – обернувшись, произнес Матвей Семенович и под изумленными взглядами всей честной компании шагнул в темноту.

Картина со скрежетом встала на место. Миг – и канделябр тоже вновь принял обычное положение. Спустя минуту вошедшая в зал служанка пригласила гостей отправиться в отведенные им покои.

Иван жестом фокусника смял исписанный пергамент и спрятал его в рукаве, а Никита негромко произнес:

– Я пойду к себе.

Но Ева схватила его за рукав, состроила умоляющее лицо, и младший сын Кощея на миг приобнял ее за плечи.

– Ладно, побуду с вами еще немного, – сказал он и добавил с горькой усмешкой: – Только не обещаю, что буду сегодня веселой компанией.

Ева успокаивающе махнула рукой, радуясь тому, что он идет с ними, а еще тому, что ее, даже безмолвную, так хорошо понимают.

Они расположились в комнате, в которой Ева ночевала, пока «гостила» в замке Вия в прошлый раз.

Здесь горел камин, а большой стол был уставлен закусками, но к еде никто так и не притронулся. Внезапное появление Матвея Семеновича с его невероятным рассказом и неожиданным исчезновением стало последней каплей. Сначала Лика, потом Вужалка, а теперь еще это...

Даже Иван, которого, казалось, мало чем можно было выбить из равновесия, расхаживал по комнате от кровати до дальней стены и обратно, рассеянно потирая костяшки пальцев. Никита сидел на оттоманке в изножье кровати, опершись на сиденье ладонями и свесив голову. Глеб стоял у камина, заложив руки за спину, а Ева ссутулилась на мягкой перине между Валерой и Женькой, глядя на свои не достающие до пола ноги и не зная, куда деться от давящего чувства безысходности.

Никита успел переговорить со служанкой, и на столике у кровати появились стопка пергаментов, перо и чернильница.

– Возможно ли, что он соврал? – наконец спросил Женька, глядя прямо перед собой.

– Я не силен в повадках нездешек, – ответил Иван, как будто речь шла о домашних зверьках. Женька отчетливо скрипнул зубами.

Ева жестами попросила Валеру поменяться с ней местами и перебралась поближе к пишущим принадлежностям. Перо не ручка и не карандаш, им на коленке не попишешь. Некоторое время она рассматривала желтоватый пергамент, словно тот мог дать ответы, а потом нацарапала: «Морок?»

Вытянувший шею Валера зачитал написанное вслух. Иван покачал головой.

– Отец позаботился о том, чтобы тебе нельзя было соврать, иначе ты не сидела бы сейчас безмолвной рыбой. Значит, морока в пещере не было.

Ева закатила глаза от его тактичности.

– Может, это перестало работать? – спросил Глеб. – Вий же говорил, что дар стал слабее.

– Дар Кощея? Невозможно! – безапелляционно заявил старший царевич. – Даже если он уже не так силен, как вначале, его хватит на то, чтобы всех переиграть. К тому же дядюшка не стал бы запечатывать речь Евы просто так. Значит, он опасался новых вопросов.

– Не нашли... не нашли, – пробормотал Женька. – А не нашли, потому что... – Он подскочил на кровати и повернулся к Валере: – Не нашли, потому что не увидели!

«Шапки ты здесь не увидишь», – всплыли в Евиной памяти слова Кощея.

– Никита, – Валера впился взглядом в затылок младшего царевича, – а где шапка-невидимка?

Тот встрепенулся и растерянно произнес:

– У Вия, – а потом тут же добавил: – Опа.

– То есть Кощей вполне может быть на возвышении в цепях, – подытожил Глеб, и Ева возбужденно замахала руками, потому что именно это она видела и пыталась всем доказать, что она не спятила.

Удивительно, но все поняли ее мельтешения.

– Бли-и-ин, ну почему я туда не поднялся? – простонал Валера.

– Из-за меня, – выдохнул Никита, вновь ссутулившись. – Я, тупица, тебя отговорил.

– Ты просто хотел уберечь человечка от опасности, – резонно заметил Иван, остановившись у стола и опершись ладонью о спинку стула. – Все-таки почему нездешка хочет отсюда уйти? Какой ему в этом прок?

– Потому что у него здесь ничего не выходит, – хрипло сказал Никита, не поднимая головы, и все взгляды обратились к нему. – Он в состоянии доработать что-то из уже созданного. Как, например, звук на вашей системе слежения. Но сам что-либо создать он так и не смог. Все было зря.

Валера, бросив на Женьку виноватый взгляд, неловко произнес:

– Простите, что скажу, но Матвей Семенович уже врал до этого, поэтому может солгать и сейчас. Может, это ловушка Вия. Ну мы же наверняка нарушим какой-нибудь закон, если проберемся в пещеру без разрешения. И у Вия будет повод аннулировать гарантии нашей безопасности, которые выторговал Никита.

После его слов наступила давящая тишина, которую нарушил негромкий голос Глеба.

– Я точно знаю, что он не соврал про метель.

Никита, выпрямившись, впился в него взглядом.

– Я... был в той экспедиции. Вернее, не в самой экспедиции. Я прибыл туда под самый конец. Я ведь не синоптик и не сейсмолог.

– Что? – опешил Женька. – Почему ты не сказал раньше?

– Макар – это Валерин отец, – пояснил Глеб для царевичей, – рассказал достаточно. На тот момент мне нечего было добавить. Но раз уж сейчас зашла речь... Метель действительно наслал Кощей. Я его видел. В тот раз мы должны были тестировать укрывной материал. Мария Марковна хотела создать ткань, которая не будет пропускать волшебные волны. Это была моя первая самостоятельная работа. Теперь-то я понимаю, что эксперимент был обречен на провал, потому что создать материал, отражающий волны, – это одно. А вот создать то, что не пропустит частицы лунного света... Не уверен, что такое вообще возможно. Даже Предел, выставленный Кощеем, справляется лишь отчасти.

– Ты начал говорить про метель, – напомнил Женька, чтобы отец не ушел в дебри технических вопросов.

– Да. Когда я прибыл на место, метель уже началась. Шлюз меня выпустил из кабины и аварийно закрылся. В технических шлюзах нет сотрудников, поэтому никто не объяснил мне, что происходит. Пещера находилась над долиной. Но вы сами видели: насколько я понял, вы там успели побывать. – После этих слов ребята дружно переглянулись. – Внизу все было засыпано снегом, хотя прогноз обещал плюс двадцать три. Тот март выдался аномально жарким. – Глеб некоторое время смотрел в огонь, прежде чем продолжить. – Мы уже бывали в этой долине, и я знал, что там есть деревня, но в тот раз на ее месте был снег, а еще из-за метели казалось, что снегом укрыто все, даже горы до самых вершин. Я до сих пор не могу простить себе те несколько минут, пока просто стоял и смотрел. Потом я все-таки спустился. Чем ниже я спускался, тем сильнее дул ветер и тем холоднее было. Меня немного спасала непромокаемая походная куртка. Я подумал, что смогу добраться до ближайшего лагеря, который обычно разбивали недалеко от склона, и, возможно, у меня получится кого-то вытащить. Когда ступени закончились, я провалился в снег почти по шею, и пришлось его левитировать, чтобы расчистить дорогу. Сначала это было не слишком тяжело, но скоро стало понятно, что долго я не продержусь. Тогда-то появился Кощей. Позже я думал, что мне померещилось от усталости, но после того, как встретил его в Тридевятом, понял, что это точно был он. Он прижимал к себе что-то закутанное в плащ, и снег клубился за ним, как дым из парового котла. Он плыл по воздуху к горе, с которой я спустился, и будто сам был частью метели. Гора на миг просто раскололась и впустила его, а когда он исчез, исчезли и ступени, которые вели к шлюзу. Но тогда я слишком устал, чтобы думать, как мы будем выбираться, поэтому просто продолжил пробиваться дальше. Вскоре в снегу стали попадаться люди, которые почти сумели дойти до шлюза. В основном это были первокурсники. Некоторых я знал, мы иногда играли в футбол по выходным. Они еще были живы. Оказалось, метель шла с другого конца долины, и у шлюза было меньше всего снега. Кощей оставлял путь. Наверное, для вашей матери. А может, для... человечков. Но в итоге вышло как вышло. В общем, условия для тестирования нашего укрывного материала оказались лучше не придумаешь. – Глеб невесело усмехнулся. – По проекту предполагалось тестировать шатер, но мы смогли сделать только палатку в несколько слоев и стали ждать вертолет. Материал должен был защищать: не пропускать ни холод, ни ветер. И с обычной метелью так бы и вышло. Но та метель была волшебной. В общем, в живых в той палатке остался только я, потому что пробыл в метели меньше всех. Позже сказали, что спаслись в основном те, кто эвакуировался в первые часы. А те, кто действовал не по инструкции, как мои пацаны, так там и остались. Я не смог никого из них спрятать от волшебства. Попытался, но не получилось.

Глеб замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина. Никита уперся локтями в колени и вновь ссутулился, обхватив голову, Иван взял со стола вилку и принялся вертеть ее в руке. Его брови были нахмурены. Валера с Женькой переглянулись, и Ева вспомнила слова Глеба о том, что скатерть-самобранку создал тот, кто не смог кого-то накормить, сапоги-скороходы – тот, кто куда-то не успел.

– Мало обладать талантом и знаниями, – глядя в огонь, произнес Глеб. – Нужно отчаянно желать. До замершего сердца, до жара в груди. Матвей никогда не сможет создать артефакт.

– Это все из-за меня, – вдруг сказал Никита, не поднимая головы. – Все эти люди погибли из-за меня. Вужалка упокоилась во гробе вместо меня, Лика стала камнем, Корвин погиб в той пещере.

Ева вскочила на ноги и бросилась к Никите. Она не могла издать ни звука, зато могла обнять. Крепко-крепко. Что она и сделала, опустившись на оттоманку рядом с младшим сыном Кощея и не обращая внимания на взгляд Ивана, который, видимо, полагал, что царские особы неприкосновенны. А может, и не полагал. Кто его знает?

Никита судорожно вздохнул и на миг прижался щекой к ее макушке, а потом выпрямился, высвобождаясь из объятий.

– Мы сделаем так, – хрипло произнес он. – С Матвеем Семеновичем за отцом иду я. Вы делаете вид, что ничего не знаете и ни о чем не слышали. Просто решили погостить здесь денек. Потому что, если это ловушка...

– Я тоже иду, – отрезал Иван.

– Ты понимаешь, что Вий может оставить тебя здесь навеки за компанию со мной? А как же царство?

– Значит, Илье повезет и править будет он, – небрежно пожал плечами старший из царевичей, разглядывая зубцы вилки, которую продолжал вертеть в пальцах.

– Так себе решение, – встрял Женька. – Он еще хуже, чем ты.

Только договорив, Жаров, кажется, понял, что ляпнул, потому что закусил губы и приподнял брови.

Глеб нервно рассмеялся, и Иван неожиданно тоже улыбнулся.

– Ева, ну я надеюсь, хоть ты-то останешься здесь? – Никита встал с оттоманки и навис над Евой, уперев руки в бока. В ответ она с виноватым видом помотала головой.

– Мы команда, – очень серьезно сказал Валера, а Женя добавил:

– Смирись.

Глава 24. «Дай знак!»

Утро не дало ответа на вопрос, можно ли доверять Матвею Семеновичу. Женька был хмурым и молчаливым, а Ева, будучи безмолвной, даже не могла ничем его поддержать. Вообще, чем дольше она находилась в состоянии вынужденного молчания, тем яснее понимала, что это одновременно и дар, и проклятие. Проклятие вот в такие моменты, когда ты очень хочешь сказать человеку что-то хорошее, а дар – в моменты, когда с языка готовы сорваться злые слова. Сейчас она могла оценить, как часто раньше говорила не думая.

Вий послал за ними служанку с приглашением позавтракать в обеденном зале. Видимо, решил повторить их трюк с голоданием. Но, вероятно, Никита успел наладить отношения с прислугой и здесь: вместе с приглашением служанка принесла им горшочек с маслом, несколько горячих лепешек и ароматные жареные колбаски. Несмотря на отсутствие настроения, все, включая зашедших к ребятам Глеба и Ивана, сытно подкрепились.

В обеденном зале их ждали Вий, Горыня и, ко всеобщей радости, Никита. Младший царевич выглядел так, будто вообще не спал. И это было неудивительно. Удивили Еву бледность (надо же, великаны тоже могут выглядеть бледными) и молчаливость Горыни.

Даже царевич Иван этим утром впервые за все время их знакомства немного сошел с постамента идеального наследника Тридевятого царства. Он тоже был бледным и немного лохматым.

Сидевший во главе стола Вий, кажется, совершенно не замечал их подавленного состояния. Он с аппетитом ел, впрочем, с разговорами не лез, и Еву это нервировало. Остальных, кажется, тоже.

Во всяком случае, Никита косился на каждое движение Вия, будто ожидая подвоха, а Иван открыто не сводил с дяди глаз.

– А что же никто из вас не спросит о Матвее? – наконец подал голос Вий.

Зачерпнув из вазочки варенье, он задержал ложку над пышными оладьями. Кроваво-красная капля сорвалась с ложки и упала на тарелку.

– Не жду многого от нездешки, даром что вы братья, но ты, Евгений?

Вий посмотрел прямо на Женьку.

– А вы расскажете, как он? – с невинным видом уточнил Жаров.

– Разумеется. – Вий чуть пожал плечами. – Нездешка живет в шатре на острове Горыни, работает в твоей мастерской, Глеб. Только не пользуется доверием, как некогда ты.

Вий впился взглядом в Женькиного отца, и Ева задержала дыхание, потому что все еще боялась, что кто-то может окаменеть.

– Что значат твои последние слова? – равнодушно спросил Глеб.

И Еву озарило: в эту самую минуту Глеб Жаров играл в нездешку. Именно играл, потому что, оказывается, за последние дни они так к нему привыкли, что не заметили того, насколько сильно он изменился, насколько сильно стал... человеком. Обращаясь к Вию, Женькин отец выглядел равнодушным и отстраненным. Как будто его совершенно не беспокоила судьба младшего брата. А ведь это было не так.

– Это значит, что за ним следят. Видишь ли, я больше не доверяю вашим трюкам и не отношусь всерьез к твоим картинкам. Довольно было того, что ты столько лет морочил мне голову.

– Я не морочил, – пожал плечами Глеб. – Картинки передают то, что есть.

– А что насчет когда? – Вий отложил ложку и пристально посмотрел на Глеба.

Ева отметила, что, несмотря на бледность и глубоко посаженные глаза, его сходство с Кощеем было бесспорным.

– Когда? – Глеб непонимающе приподнял бровь.

– Ваши картинки показывают, что где-то что-то происходит. Но когда это происходит, зависит от того, кто над ними колдует, правда ведь? Так, вечером на картинках я видел нездешку в его покоях, но, вот незадача, служанки заметили его совсем в другом месте. И это заставляет меня думать о том, сколько раз ты был не там, где я тебя видел.

Тонкие губы Вия изогнулись в холодной улыбке.

– Ты видел меня всегда там, где я был. – Глеб тоже улыбнулся. – Мне незачем было что-либо от тебя скрывать, пока здесь не появились дети.

Глеб обвел рукой стол, и Иван, тоже попавший в категорию детей, чуть приподнял бровь.

– Как бы то ни было, я больше не доверяю нездешкам. И вам не советую, – предостерег Вий.

– Что с ним будет? – вырвалось у Женьки.

– Это уж пусть Марья решает, – неожиданно рассмеялся Вий. – Если он окажется ей еще чем-то полезен, она вольна его забрать или же оставить у меня. Места много. А нет, так Тропа вечности давно заждалась того, кто предал свой род.

«Марья» он произнес так, что было понятно: речь о той самой женщине, которая, по слухам, должна была сыграть свадьбу с ним, а когда он попал сюда, взошла на трон Тридевятого женой царя Кощея. Ева устало потерла висок, потому что мысли разбегались в разные стороны и цельная картинка никак не складывалась. Мать царевичей предала Кощея. Если верить слухам, не единожды. Но он все равно оставил ее в живых. Вправду любил? А что насчет нее? Ева посмотрела на Вия. Представить, что кто-то мог решить выйти за него замуж, было сложно. Впрочем, тогда он, наверное, был больше человеком.

– Тогда Тропа вечности ждет и тебя, дядюшка, – холодно улыбнулся Иван.

– Юность без дерзости и не юность вовсе. На твое счастье, я еще помню, что и сам бывал таким. – Вий тоже улыбнулся, а потом обвел их взглядом: – Думаю, вы загостились. Предлагаю отправиться восвояси прямо сейчас, а то мне придется переселить вас в покои с видом на волшебную кувшинку.

Он подмигнул Еве, будто у них был общий секрет, и она вспомнила, что в прошлый раз Вий вправду показывал ей эту кувшинку и говорил, что по ночам она издает звуки, похожие на вой разъяренного быка.

Ей пришлось выдавить из себя улыбку.

– К тому же Ева скучает по возможности говорить. Не правда ли, дитя?

Она вынужденно кивнула, лихорадочно пытаясь найти способ снова оказаться в пещере. Направиться туда без разрешения, зная, что секрет Матвея Семеновича раскрыт и Вий теперь не спускает с них глаз, было безумием.

Ева посмотрела на сыновей Кощея, сидевших напротив. Никита покусывал губу, вертя в пальцах кубок, Иван сидел с прямой спиной и изучающе смотрел на Еву, как будто у нее должен быть готовый ответ. Она на всякий случай пнула под столом Женьку, привлекая его внимание. Тот вздрогнул от неожиданности и покосился в ее сторону. Ева сделала страшные глаза. Жаров несколько секунд ее рассматривал, силясь понять, что от него требуется, а потом произнес:

– А можно попрощаться с дядей?

– Нет, – ответил Вий, внимательно глядя на Женьку. – Он не покинет остров Горыни до тех пор, пока вы остаетесь здесь.

Женя, видимо, ожидал, что их сейчас всех отсюда выпустят попрощаться с Матвеем Семеновичем. Но глупо было надеяться, что Вий на это купится. Ева нервно смяла вышитую салфетку. Ну где же хоть одна идея, когда они так нужны?!

– А с Вужалкой мы можем попрощаться? – Валерин вопрос в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко.

– Она не услышит тебя, человечек, – заметил Вий.

– Мне все равно хотелось бы. Мне это важно.

Неизвестно, к чему склонился бы владыка подземного мира, если бы в разговор не вмешался Иван.

– Я понимаю, что просьба человечка звучит подозрительно, – произнес он, – но они просто иные. Из того, что я успел узнать о своем младшем брате, тот мир повлиял даже на него. Так что я не стал бы винить отца за безрассудство Никиты. Это все влияние человечков.

Женька рядом с Евой демонстративно фыркнул, а Никита улыбнулся уголком губ.

– Ты полагаешь, они могут одурманивать высших? – Впервые в голосе Вия прозвучал неподдельный интерес.

– Не одурманивать, нет. Скорее заражать своим безрассудством.

Иван выглядел как человек, недавно совершивший удивившее его открытие, которое он все еще продолжает обдумывать.

– Это называется человечность, – усмехнулся Глеб. – И пожалуй, ты прав.

– К тому же ты не можешь отказать гостю в такой малости, которая так для него важна. Тем самым ты нарушишь закон, – небрежно добавил старший царевич.

На взгляд Евы, Иван говорил слишком «в лоб». Наверняка такой закон существовал – вон у них тут сколько заморочек, – но то, что он фактически принуждал Вия выполнить Валерину просьбу, выглядело настолько подозрительно, что она почти приготовилась вновь оказаться в темнице за явно злой умысел. Однако волшебные существа все-таки мыслили иначе.

– Ты хочешь попрощаться с Вужалкой потому, что для тебя это важно? – после раздумий обратился Вий к Валере, и тот, сняв очки, отрывисто кивнул.

– Поклянись!

Ева с Женькой синхронно перестали дышать, потому что соврать в этом мире означало подписать себе смертный приговор.

– Я клянусь, что мне важно проститься с Вужалкой, – четко произнес Валера.

– Мы все хотим с ней проститься, – торопливо заявил Женька. – Клянусь, что для нас с Евой это тоже важно.

Ева принялась энергично кивать, надеясь, что Вий не станет уточнять, почему прощание с Вужалкой вдруг стало важнее прощания с Матвеем Семеновичем.

– Глеб? – Вий приподнял бровь.

– Для меня это не имеет значения. Ты и сам знаешь. Но я хотел бы быть рядом с детьми. Впрочем, выбор за тобой.

– Да будет так, – произнес Вий, поднимаясь из-за стола.

«Какое счастье, что волшебные существа мыслят иначе!» – пронеслось у Евы в голове, а потом пространство вокруг снова на миг смазалось, и все очутились на проклятом острове, окруженном бескрайним морем и серыми облаками, которые разрезала черная, блестящая от тумана скала.

Судя по тому, что никто не паниковал и не пытался сохранить равновесие, морока снова не было – все понимали, что стоят на усыпанном камнями берегу. Ева вспомнила, как, очутившись здесь впервые, разгребала эти камни, почти веря, что под ними рыба-кит. Тогда она еще не знала, что этот остров хранит куда более пугающие тайны.

Оглядевшись, она поняла, что Вий перенес сюда всех, пребывавших в обеденном зале, за исключением служанок.

– Что ж, идемте, человечки. – Владыка подземного мира приглашающим жестом указал на вход в пещеру. – У вас есть четверть часа, а потом мы с Горыней проводим вас восвояси. И помните: любой, кто решит остаться, останется здесь навеки.

Валера первым вошел в пещеру, за ним последовали оба Жаровых, а Ева на миг задержалась взглядом на сыновьях Кощея. Они стояли чуть в стороне. Иван положил руку на плечо младшего брата, явно пытаясь его в чем-то убедить, а тот упрямо мотал головой.

– Идем, человечек, – прогудел Горыня, и Ева, вздрогнув, последовала в пещеру.

Фонтан с лунным светом по-прежнему был подернут дымкой. Значит, приближаться к нему не имело смысла. Ева отвела взгляд от русалки и едва не споткнулась, потому что справа от тропинки в окружении кустов волшебной волчьей ягоды стояла Лика, по-прежнему обращенная в камень. В тусклом отблеске лунного света она была невероятно красивой. Ева вспомнила, как в первое свое посещение сада Вия восхитилась тем, как искусно выполнены скульптуры. Теперь она знала цену этой красоте.

Валера с Женькой о чем-то спрашивали Вия, но Еву так поразило то, что Лика в этом саду, что она ничего не слышала. Подойдя к подруге, она коснулась каменной руки, даже не подумав, что это может активировать защиту. Сейчас ей было уже все равно, она мечтала только о том, чтобы Ликины пальцы в ее руке стали теплыми и живыми.

– Этот утырок сказал, что расколдует ее только перед самым нашим выходом, – прошептал незаметно подошедший Женька.

Ева кивнула, шмыгнув носом. Все равно она ничего не могла: ни говорить, ни помочь Лике. Из глаз сами собой полились слезы.

– Все будет хорошо, – раздался рядом голос Никиты. – У Вия полно недостатков, но он не станет нарушать данное слово, потому что за это ему придется отвечать.

Ева снова кивнула и вытерла щеки ладонями.

– Идем, – шепнул Никита, сжав ее плечи.

На Лику он не смотрел.

У гроба с Вужалкой Ева задержала дыхание. Дочь ужиного царя тоже выглядела очень красивой и торжественной в своем вечном сне. Никита первым подошел к гробу и, склонившись к уху Вужалки, что-то прошептал, а потом поправил на подушке кудрявую прядь, блестевшую в лунном свете.

– Она тебя не слы... – начал было Вий, но Горыня неожиданно перебил его коротким:

– Оставь!

Никита уступил место Валере, и тот тоже принялся что-то говорить. И чем дольше Валера что-то шептал на ухо девушке-змее, которая совершенно точно не могла его слышать, тем яснее Ева понимала, что это их единственный шанс найти Кощея. Валера ведь и затеял прощание ровно для этого. Но как?

«Дай знак, что ты здесь! – мысленно попросила она. – У нас не будет второго шанса! Дай знак!»

Она даже не подумала, что обращается к взрослому человеку – к царю! – и стоило бы обращаться на «вы». Всю свою волю она направила на этот отчаянный призыв.

«Дай! Знак!»

И Кощей ответил: перед мысленным взором Евы появились знакомая с детства полуулыбка и пронзительный взгляд темных глаз. Но видение было из тех, что приходили к ней во время перемещения по ВД. Кощей здесь не был ни закован, ни обессилен. Что это означало?

Ева огляделась по сторонам, проверяя, видит ли Кощея кто-то, кроме нее. Но стоявший совсем рядом Женька не отрывал взгляда от склонившегося над гробом Валеры, Никита смотрел себе под ноги, а Иван изучал ближайший к нему куст волчьей ягоды. Все были неподвижны. Лишь Глеб что-то смахивал перед лицом.

– Над чем на этот раз колдуешь, нездешка? – вполголоса спросил заметивший его движения Горыня.

– Пытаюсь понять, были бы у нас шансы вытащить отсюда Никиту, не активировав защиту.

– Сейчас-то тебе это зачем? – неожиданно добродушно усмехнулся Горыня.

– А? – Глеб, будто очнувшись, оторвался от невидимого экрана и посмотрел на великана. – Просто не люблю оставлять открытые вопросы. К тому же... – Он неопределенно махнул в сторону гроба, показывая на затянувшееся Валерино прощание.

– Довольно! – сказал Вий Валере.

Если бы владыка подземного мира не был волшебным существом, он бы удивился тому, что увлеченный прощанием Валера сразу понял, что обращаются именно к нему. Но Вий мало что понимал в людях, поэтому его не смутило то, что резко встрепенувшийся Валера поспешно отошел от гроба, уступая место Женьке. И отошел как раз к возвышению.

Глеб, продолжая все так же смахивать перед собой информацию на невидимом планшете, тоже попятился в сторону возвышения и что-то шепнул Валере. Тот безучастно кивнул и отступил на пару шагов в сторону. Их перемещения со стороны выглядели хаотичным движением людей, занятых своими мыслями. Но Ева сообразила, что Валера встал так, что теперь загораживал Глеба от Вия.

– Так вы отпускаете нас всех? – вдруг подал голос Женька, опираясь на боковую стенку хрустального гроба, отчего тот покачнулся.

– Осторожней, человечек, – усталым тоном смотрителя музея произнес Вий и слегка поморщился. – Да, я держу слово. Я отпускаю вас четверых, включая каменную девочку, а также царевича Ивана и нездешку.

Иван обменялся взглядом с Никитой и негромко уточнил:

– Ты клянешься перед волшебством?

– Разумеется, клянусь. Мое слово крепко. Вам пора.

– Выходит, мы свободны и ты не причинишь вреда нам, поскольку мы – твоя кровь, и человечкам, поскольку дал слово. Все верно? – педантично уточнил Иван.

– В моем царстве принято отвечать за свои слова и поступки, – холодно ответил Вий. – Но если ты замыслил меня обмануть, клятва утратит силу. Ты и сам знаешь.

– Я ничего не замышляю. Клянусь, – ровным тоном произнес Иван.

– Да будет так, – медленно сказал Вий, – а теперь...

Наверное, он хотел добавить «А теперь все вон отсюда» или что-то в этом роде, но, на свою беду, не успел, потому что они действительно сумели стать командой.

Стоило прозвучать заветной клятве, гарантировавшей их безопасность, как по пещере прокатился синхронный вздох, потому что на возвышении у дальней стены, призванном стать погостом для того, кто на него ступит, появился закованный в цепи Кощей. Очень бледный и изможденный, но совершенно очевидно живой.

Справа от него стоял Глеб Жаров, и, судя по тому, что частично он был невидимым, нетрудно было догадаться, что именно он сжимает в руке.

– Упс, надо же! – рвано выдохнул Женька.

Глава 25. Семейные встречи и прочие неприятности

– Ну здравствуйте, братья. – Эхо от хриплого голоса Кощея еще не успело прокатиться по пещере, как остров вздрогнул, будто в подземном мире началось землетрясение.

Вий бросил на Глеба тяжелый взгляд и повернулся к Кощею. Тот стоял на одном колене. Его руки были задраны вверх, а запястья сковывали серебряные браслеты. И даже со своего места Ева видела ожоги там, где серебро касалось бледной кожи. Но, странное дело, закованный, беспомощный, Кощей все равно выглядел правителем. И это ощущала не только она. Вий – Ева готова была поклясться – чувствовал тот же трепет.

– В подземном мире не желают здравствовать... брат, – наконец произнес Вий.

Остров опять тряхнуло, и Горыня обеспокоенно огляделся.

– Ты обманул! – Звонкий голос Никиты прокатился по пещере. – Волшебство не прощает обмана!

– Я не обманывал волшебство, мальчишка, – ответил Вий, даже не удостоив Никиту взглядом: все его внимание было приковано к Кощею. – Я поклялся отпустить вас. Вас я отпускаю. К Горыне тебя привязало само волшебство. Здесь моей вины нет. То, что я укрывал Кощея, тоже не обман. Он сам обменял свою жизнь и свободу на вас. Я выполнил уговор. Обмен был честным. Да, брат?

Кощей усмехнулся и после паузы кивнул.

– Обмен был честным... брат, – подтвердил он. – Только вскоре ничто не будет иметь значение, потому что Предел трещит по швам. Слышите? И если бы ты не был так занят своим триумфом, мы еще могли бы что-нибудь сделать.

Словно в подтверждение его слов по острову снова прошла дрожь.

Ева ухватилась за Женьку, чтобы не упасть.

– Что там происходит? – спросил Горыня. Спросил почти шепотом, но сверху все равно посыпались камешки.

– Горы гибнут. Ты и сам чувствуешь.

Горыня на миг прикрыл глаза, а когда распахнул их, уставился на Кощея напряженным взглядом.

– Почему? – хрипло спросил он.

– Горыня, ты веришь лжецу? – с легкой усмешкой спросил Вий.

– Потому что Марье не дозволено пересекать Предел, – не обращая внимания на слова Вия, произнес Кощей, – а она его пересекла.

– Марья? – воскликнул Горыня, и его голос прокатился по пещере громовым раскатом. Сверху посыпались камешки побольше.

– Ей не открыть проход, ты же сам знаешь, – устало пояснил Горыне Вий. При этом он глядел на великана как на глупого малыша. – Кощей снова лжет.

– Она нашла способ, – произнес Кощей, глядя Горыне в глаза.

– Насколько я знаю, брат, после того как она пыталась украсть яйцо, ты сделал так, что теперь даже лунный свет не откроет ей путь, – сказал Вий.

– Но с лунным светом путь для нее может открыть волшебное существо, – хмуро заметил Горыня.

– Именно! Но даже если бы у нее был кто-то готовый это сделать по доброй воле, тех крох лунного света, что есть в ее горах, не хватит, чтобы нарушить запрет. – Теперь Вий говорил с обоими братьями как с глупыми детьми.

– Лунного света у нее много больше, чем ты думаешь, – ответил Кощей и посмотрел на Еву.

Под его взглядом Ева похолодела. Она оставила целый флакон лунного света Корвину. Чародей, скорее всего, погиб, раз уж он не сумел к ним прийти. А случилось все это в волшебных горах, где ничто не мешало Хозяйке Медной горы забрать этот флакон.

– Вот блин, – выдохнул Женька, явно пришедший к тому же умозаключению.

Вий повернулся к Горыне, и тот мрачно произнес:

– Похоже на то, что он говорит правду. Горы стонут.

Он поморщился так, будто вправду мог это слышать.

– Что нам сделать? – спросил Иван у Горыни, но ему ответил Кощей:

– Остановить это можно, только укрепив Предел. И то лишь на время. Нужно будет заново...

– Довольно! – отрезал Вий. – Подземному миру ничего не грозит. Равно как и Тридевятому. Поэтому, если ты ведешь к тому, чтобы я снял с тебя оковы... я не глупец, братец, чтобы попасться на эту уловку.

– Вий, – начал Горыня, но тот резким взмахом заставил его замолчать.

– Марье незачем нарушать наш уговор. Ты и так должен был провести ее уже завтра, – обратился Вий к великану.

В ответ на эти слова Кощей качнул головой с невеселой улыбкой.

– Как будто она хоть раз вас слушала, – зло произнес Горыня. – Это вы только и делали, что ее слушали.

– Довольно! – снова оборвал его Вий.

– Дядюшка, дозволь спросить? – Вежливый тон Ивана прозвучал до того неуместно, что Ева вытаращилась на царевича. – Какой тебе прок в заточении нашего отца? Ты все равно никогда не сможешь выйти в верхний мир. Одно дело, если бы ты пытался перетянуть на свою сторону меня, чтобы править моим именем, но...

– Убирайтесь из моего царства! – перебил его Вий.

– Мы не уйдем без истинного царя, – покачал головой Иван, и Еве немедленно стало стыдно за то, что она сомневалась в его преданности отцу. – И ты не ответил на вопрос.

– Ты еще не понял, брат? – зло рассмеялся Никита. – У него уже есть наследник правителя, чьим именем он будет править. Тот, кто добровольно остался здесь, кто уже однажды предал своего отца.

– Я понял, – улыбнулся Иван. – Мне просто интересно, как они себе это видят. Я ведь еще жив, и убить меня ни один из них не сможет.

После этих слов Ева немного приободрилась. Кажется, здесь все-таки был человек, который понимал, что делает, и, главное, точно был на их стороне.

– Тридевятое царство подчиняется только истинному царю, которому наш отец Белобог даровал бессмертие и неограниченную власть. – Последние слова Вий произнес с горькой усмешкой. – Ты не сможешь править, Иван, потому что символ бессмертия, да и само бессмертие владыки Тридевятого царства у меня. И тебе я его не отдам.

С этими словами он подошел к изножью гроба и, сунув руку в пуховые перины под скрученным кольцами змеиным хвостом, что-то оттуда извлек.

– Это останется здесь, ибо царь Кощей отдал его добровольно. – Вий повернулся к Ивану, демонстрируя яйцо жар-птицы.

Иван нахмурился, зато Валера неожиданно встрепенулся и, обернувшись к Еве с Женькой, прошептал:

– Нужно уходить. Пока жар-птица с нашей стороны, это яйцо просто камень. Мы вернемся и объясним Марии Марковне, что жар-птицу ни в коем случае нельзя отдавать. С нас же никто пока тут клятву о молчании не брал. Нужно только забрать жар-птицу из гор обратно в РАВ, чтобы Хозяйка не могла ею воспользоваться.

Воодушевленная Ева посмотрела на Никиту и вопросительно подняла брови, ожидая его комментария. Однако выражение лица младшего сына Кощея заставило ее улыбку растаять.

– Боюсь, все несколько сложнее, чем тебе видится, Валер, – произнес Никита, и словно в подтверждение его слов в пещере раздался смутно знакомый голос:

– Как нехорошо устраивать семейные встречи и не присылать приглашения.

Ева почему-то сперва посмотрела на Глеба Жарова, который растерянно моргнул и покосился на Кощея. Тогда Ева тоже посмотрела на владыку Тридевятого царства.

– Ну здравствуй, Марья, – улыбнулся тот.

И в этой улыбке не было ни капли веселья.

Ева все-таки нашла в себе силы обернуться. Если бы она не была безмолвной, точно вскрикнула бы от неожиданности. Друзья безмолвными не были, поэтому одновременно сказали:

– Вот блин!

Но воспитанный Валера тут же спохватился и добавил:

– Здравствуйте, Мария Марковна!

– Здравствуйте, Валерий, – ответила ему директор РАВ. – Пока еще здравствуйте.

Валера поправил очки и наивно уточнил:

– Почему «пока еще»?

– Потому что вы – глупые дети, которые могли просто все мне рассказать и избежать кучи проблем. А теперь мне придется объяснять вашим родителям, куда вы пропали. Вы же не думаете, что после всего этого вас кто-то отпустит? – Мария Марковна направилась в их сторону.

Одетая в зеленый брючный костюм, здесь, в царстве Вия, она выглядела совершенно чужеродной. Сколько всего она успела услышать, оставалось загадкой, потому что тропинки в саду Вия петляли между кустами.

– Вий обещал нас отпустить, – подал голос первым пришедший в себя Глеб.

Он все так же стоял на возвышении рядом с Кощеем и в эту минуту был похож на актера на сцене.

– Мне он тоже много чего обещал. Да, дорогой? – Она ласково улыбнулась владыке подземного мира.

– Ты рано пришла, – без улыбки ответил ей Вий. – Как видишь, у нас гости.

– Ну так избавься от них.

«В смысле избавься?» – пронеслось в мозгу у Евы, в то время как Женька встревоженно на нее посмотрел.

– Он обещал нас отпустить. А здесь все строится на правде, – твердо произнес Жаров.

– Но я такого обещания не давала, – холодно ответила Мария Марковна. Или кто она там была на самом деле.

Ева пока даже мысленно боялась сформулировать, что, похоже, Мария Марковна и царица Тридевятого царства – один человек. Один же? Она растерянно повернулась к бледному Никите.

– Вий поклялся не причинять вред гостям, и, значит, он не может позволить и другим этого сделать, – дрогнувшим голосом произнес Никита.

– Вот ты бы лучше вообще помолчал, мальчишка. Они здесь из-за тебя! Это ты в попытке услужить своему хозяину совсем забыл об осторожности и раскрыл человечкам путь в Тридевятое. Так что их гибель будет на твоей совести.

Ева, потянувшись через Женьку, торопливо сжала Никитину руку: хватит с него уже быть виноватым за всех и вся. Его пальцы были ледяными.

– Хозяину? – переспросил Иван недоуменно. – О чем ты...

– Довольно, – перебил его Вий. – Марья, пусть они уходят. Просто поклянутся не возвращаться и никому ничего не говорить.

– Они уже никуда не уйдут, – прервал его Горыня. – Предел почти пал. Кощей, ты сможешь это остановить?

Кощей тяжело поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост. Глеб подставил ему плечо, помогая устоять. Серебряные браслеты обессилили владыку Тридевятого царства настолько, что сейчас сложно было представить, что он вообще способен творить волшебство.

– Я смогу, брат, – уверенно кивнул Кощей. – Но не в оковах.

– Никто не будет снимать с него оковы! – повысила голос Мария Марковна. – Ну падет Предел, и что? К этому давно шло.

– Горы гибнут! – взревел Горыня, и сверху вновь посыпались камешки.

Мария Марковна раздраженно повела плечом.

– У вас перед ними долг крови, – неожиданно подал голос Валера, глядя прямо на нее.

Ну вот кто-то и сказал наконец, что директор РАВ и Хозяйка Медной горы – один человек. Или... не человек.

– Да что ты знаешь о долге, мальчишка? – холодно произнесла Мария Марковна. – Горы спасли меня лишь однажды, а мою жизнь, мою молодость, мои мечты выпивали веками. Горы – это тюрьма. Проклятая тюрьма, к которой я была привязана Белобогом. Я ненавижу горы и буду счастлива, когда они исчезнут с лица земли!

– Довольно! – прокатился по пещере голос Горыни. – Ты, кажется, забыла свое место!

Мария Марковна резко повернулась к великану и изумленно распахнула глаза.

– Что ты?.. – начала она, но Горыня осадил ее злым взглядом.

– Эти глупцы слишком много воли тебе дали. Ты вертела ими обоими века, но я еще помню завет отца. Твое место в волшебных горах. Ты – слуга, Марья. Не госпожа.

– Это ты слуга! Даром что царский сын, – прошипела она, и Ева поразилась злобе, прозвучавшей в ее голосе, и еще тому, как быстро она потеряла все свое внешнее величие. – А я родилась, чтобы править.

– В Подводном мире, – отрезал Горыня. – Ты же покусилась на то, что тебе не принадлежит.

– Горыня, полно, – мягко сказал Вий.

– Нет, брат. С меня довольно. Это с нее все началось. А вы оба слепцы и глупцы. Бросить столько миров к ногам этой...

– Горыня! – воззвал Кощей, но тот лишь отмахнулся.

– Коль уж вам важнее перед предательницей хвосты распускать, я мешать не стану. Сам пойду к Пределу.

– Ты не сможешь, Горынь, – негромко произнес Кощей. – Это тебя погубит.

– Значит, так тому и быть, – ответил великан и, подойдя к возвышению, на котором стоял Кощей, коснулся каменной стены ладонью. Его брови были нахмурены, пока он прислушивался к чему-то, ведомому только ему.

– Нужно просто переждать. – Голос Марии Марковны звучал нервно. – Лунный свет защитит Тридевятое царство и уж тем более подземный мир.

– А что насчет того мира, в котором РАВ? – воскликнул Никита.

– Он через время справится. Только и всего. Смею думать, что раз уж ты на побегушках у самого Кощея, то способен прожить подольше обычных смертных. Так что ты еще увидишь его в новом обличии.

Ева растерянно посмотрела на Никиту. Если Мария Марковна и есть царица Тридевятого, почему она говорит со своим сыном как с посторонним? А потом до нее дошел смысл фразы «справится через время».

– Матушка, – кажется, Иван пребывал в не меньшем удивлении, – отчего ты...

Он запнулся на полуслове и посмотрел на буравящего его взглядом Никиту. Кажется, тот снова о чем-то сообщил старшему брату, и на этот раз самообладание Ивана дало трещину. Его брови взлетели вверх, он бросил взгляд на отца, потом снова на Никиту и передумал продолжать.

– Не время сейчас, – будто в ответ на их молчаливый диалог заметил Вий, а Ева дернула Женьку за руку, потому что секреты семьи Кощея могли и подождать, а вот проблемы с их миром вряд ли.

К счастью, Жаров тоже правильно определил приоритеты.

– Что значит «справится через время»? Что там будет?

– Предел падет, лунный свет хлынет туда, а за ним из других миров придут волшебные твари, – медленно произнес Вий и чуть пожал плечами: – Ничего непоправимого. Немного пошалят, покуражатся, а потом успокоятся, и все будет по-старому. Это то, что происходит из века в век. Просто сейчас это случится как на ваших картинках для слежения, когда время крутится быстрее.

– На перемотке, – зачем-то сказал Глеб.

– На перемотке, – повторил Вий. – Человечки научатся жить с новыми соседями.

– А сколько их там погибнет, пока они будут учиться жить с новыми соседями? – негромко спросил Никита.

– Поколение, может, два, – снова пожал плечами Вий.

Ева изумленно открыла рот, не веря в то, что они говорят это всерьез. Ну ладно Вий, но Мария Марковна ведь столько лет там прожила! Она ведь основала школу, академию, обучила сотни детей! И она готова пожертвовать ими ради того, чтобы править? И чем? Одним несчастным волшебным царством!

– Так нельзя, – твердо сказал Валера, озвучивая Евины мысли. – Мария Марковна, вы же отвечаете за академию! За тех, кто там учится, работает.

– Со своей ответственностью, Валерий, я разберусь сама. А вот тебе неплохо было бы разобраться со своей. Ты – грандиозная ошибка своей семьи. И я очень жалею, что однажды проявила мягкосердечность и пошла на поводу у твоей бабушки. Не стоило тебя спасать. Ты ведь тоже внес лепту в общий хаос. Вряд ли кто-то кроме тебя мог в Междумирье поменять местами точки входа лунного света в паре десятков миров. Волшебство не прощает глупости, мальчишка!

Валера поперхнулся воздухом и замолчал. Женька с возмущением открыл рот, но сказать ничего не успел, потому что остров вдруг задрожал и пещеру со стороны фонтана с русалкой залил солнечный свет.

В эту минуту искусственность освещения подземного мира стала заметна, как никогда. Лучи отразились от стенок хрустального гроба и заплясали солнечными зайчиками, ослепив на миг всех присутствующих. И вслед за солнечным светом в подземный мир ворвался свежий воздух. Ева вдохнула полной грудью, радуясь появлению живого и настоящего. Огорчало только то, что Вий не задымился и не сгорел, как герой книги про вампиров. Однако на его бледном лице отразился отчетливый испуг. И секунду спустя Ева поняла, почему он так отреагировал.

– Дети, на землю! – крикнул Глеб, присаживаясь и прикрывая голову руками.

Оттого что он все еще сжимал шапку, часть его тела тут же растаяла в воздухе.

– Не поможет! – крикнул Никита, но, вопреки своим словам, толкнул Женю и Еву в спины, заставляя пригнуться.

– Что случилось? – в панике спросил Женька, сжимая Евину руку.

– Предел просел сюда. – Голос Ивана прозвучал до того буднично, что Ева окинула его диким взглядом.

«Ему реально страха при рождении не выдали? Как Никите мозгов!»

Последняя мысль посетила ее при виде того, как младший сын Кощея рванул навстречу солнечному свету вслед за Горыней.

– Горыня, вернись! – крикнул Вий. – Острову Белобога ничего не грозит.

Он еще добавил что-то типа «остальное исправим», но сказал это уже себе под нос, потому что великан не стал его слушать. Иван бросился следом за младшим братом, но Никита, на миг остановившись, широко махнул рукой, как в сказках про Царевну Лебедь, выбрасывая вперед то ли клочок бумаги, то ли фантик, который изменился прямо в полете и стал увеличиваться в размерах. Он мгновенно переместился к одной из стен, пространство задрожало, и от стены пошла муть, как будто кто-то быстро растягивал гигантский рулон целлофана от пола до потолка. Спустя миг они все оказались отрезаны этой преградой от остальной части пещеры и от солнечного света.

Иван тоже махнул рукой, но «целлофан» никуда не делся, тогда он врезался в него всем телом, но отлетел назад так же, как совсем недавно отлетал Женька при попытках преодолеть преграду у замка Кощея. Только тогда запрет на приближение к замку наложил сам Иван. Теперь же ему довелось испытать действие охранного волшебства на себе по милости младшего брата.

– Никита! – в один голос крикнули Иван и Кощей и больше ничего не добавили, потому что либо за эту преграду не проходил звук, либо Никита просто не хотел их слышать.

Сейчас, когда глаза привыкли к солнечному свету, стало ясно, что Горыня и Никита стоят на заваленном камнями лугу у склона дрожащей горы. Той самой, через которую они вошли в Тридевятое царство в первый раз. Той самой, по которой проходил Предел.

Глава 26. Волшебство плюс предмет или хотел как лучше, но...

Иван снова махнул рукой, пытаясь снять преграду, и Никита каким-то образом это почувствовал. Он резко развернулся и что-то прокричал.

Звук, как и предполагала Ева, сюда не долетал, однако Иван на миг прижал ладони к ушам, как будто его оглушило, а потом отступив, повернулся к отцу.

– Он говорит, что нам нужно удержать эту преграду, говорит, что, если она рухнет... – Иван запнулся, и Кощей продолжил за него:

– Подземный мир тоже поглотят полчища тварей. И может статься, что этот остров будет единственным безопасным местом.

– Если будет, – заметил Глеб, что-то смахивая перед лицом свободной рукой. Во второй он так и держал шапку-невидимку. – Он создавался без учета таких катаклизмов.

За преградой пока не происходило ничего особенного: Горыня и Никита просто стояли у подножия дрожащей горы и, кажется, спорили.

– Где Никита научился ставить такую сильную защиту? – спросил Иван у Глеба.

– В РАВ, – не отрываясь от своего занятия, ответил тот. – Здесь не просто волшебство. Здесь волшебство плюс предмет. Но это нам не поможет. Если сила давления будет свыше двух тысяч атмосфер, и это все при учете неравномерного распределения...

– Нездешка! – повысил голос Иван. – Тебя никто здесь не понимает.

– Спорный вопрос, – пробормотал Валера и, когда Иван повернулся к нему, приподняв бровь, пояснил: – Глеб имеет в виду, что у преграды есть предел прочности, который может разрушиться при сильном давлении. То есть преграда просто... порвется.

– Невозможно! Это же охранное волшебство! – ответил Иван, впрочем, в его тоне сквозила легкая неуверенность.

– Это синтетическое волшебство, Иван, – устало пояснил Глеб. – Именно поэтому ты не смог последовать за ними. Никита хотел нас защитить и...

– Тем самым поставил под удар, – раздраженно закончила Мария Марковна. – Синтетическое волшебство может эффективно противостоять истинному, но сдается под действием обычных законов физики.

– Да. Мы на этом уже столько раз попадались, – вздохнул Глеб, вглядываясь в видимый одному ему экран.

– Значит, нужно поставить обычное охранное волшебство. Да и дело с концом, – подытожил Иван и взмахнул рукой.

Никаких видимых изменений не произошло. «Но это ведь истинное волшебство. Оно не обязано выглядеть эффектно», – успела подумать Ева, прежде чем Иван взмахнул рукой во второй раз, а потом еще и еще.

Наблюдавший за ним с хмурым видом Вий тоже взмахнул рукой и тут же повернулся к Марии Марковне.

– Не смотри на меня так, – отрезала та. – Лучше спроси у своего брата, где он откопал этого мальчишку. Вагон таланта и спичечный коробок мозгов.

Она обхватила себя за плечи, вглядываясь в скалу, которая дрожала все сильнее.

Вий не стал спрашивать, где Кощей откопал Никиту. Зато Женька шепнул Еве на ухо:

– Похоже, она не знает, кто он. Может, сказать?

– Думаю, все молчат не просто так, – на грани слышимости прошептал Валера и поправил очки.

Ева лишь растерянно развела руками.

– Вы не поставите охранное волшебство. – Глеб, нахмурившись, ткнул пальцем в невидимый планшет. – Никитино плотно экранирует. Для того чтобы его усилить, нужно, чтобы частицы вашего охранного полотна поглощались Никитиным, а не отталкивались. На подбор параметров уйдет не меньше получаса, и то...

Вий смотрел на Глеба так, будто понимал, о чем речь. Видимо, он все-таки интересовался работой нездешки. А вот Иван лишь закатил глаза и повернулся к отцу.

– Лика! – вдруг воскликнул Женька. – Она по ту сторону экрана. Пап!

Валера с Евой одновременно рванули вперед, будто вправду могли приложить необходимые две тысячи атмосфер, чтобы прорвать Никитино полотно.

– Технически она не там, – ответил Глеб.

– Но и не здесь, блин! – заорал Женька, и его отец наконец отвлекся от экрана и повернулся к нему.

– Пространство здесь условно, помнишь? Она в пещере. В одной пещере с нами. А то, что мы видим, – это то, что происходит на поверхности, просто часть этой поверхности немного провалилась сюда. Как гвоздь, вбитый в дерево. А само дерево вокруг в полном порядке. Так что риск для Лики не превышает восьмидесяти семи процентов.

Ева остановилась и потерла лоб.

– А если от вбитого гвоздя по дереву начнет расходиться трещина? – уточнил Женька.

Недаром он был лучшим в волшебной физике.

– Тогда риски увеличатся, – признал Глеб. – Но мы на это не можем повлиять.

– Нездешка, – потерял терпение Иван. – Просто скажи, что нам сейчас сделать, чтобы им помочь.

Он указал на скалу. К дрожи самой скалы присоединилась земля: Никита расставил руки в стороны и шатался, отчаянно ловя равновесие. Горыня стоял надежнее, но и его качало.

– Им ты не поможешь ничем, Иван, – ответил за Глеба Кощей. – Они либо справятся, либо нет.

Еве так хотелось спросить, во что больше верит Кощей, но она, увы, не могла.

– Либо нет, – хмуро произнес Вий, и в этот момент в пещере стало темнее, потому что солнечный свет над скалой померк.

Никита упал на колени, прикрывая голову, и стало понятно, что это не облака затянули небо. Из разлома в скале хлынули черные птицы. Они были размером с крупных орлов, и, приглядевшись, Ева заметила у каждой по две головы.

– Это кто? – дрожащим голосом уточнил Валера, который, вообще-то, обычно все знал.

Стоявший над Никитой Горыня принялся методично выбрасывать вверх руку. Из его горсти по небу рассыпались гроздья лунного света. И стоило им попасть на тварей, как те вспыхивали точно спички.

Никита перекатился поближе к Горыне и поднялся на ноги. В небе начали вспыхивать уже знакомые шары.

– Позер, – фыркнула Мария Марковна. – Так сорить волшебством. Он истощится.

На это замечание никто ответить не успел, потому что одна из тварей, уворачиваясь от волшебного шара, пролетела дальше и ударилась в преграду. Преграда заискрилась и задрожала. Тварь вспыхнула так же, как и ее сородичи, в которых попадал лунный свет.

Ева закрыла лицо руками, панически закричав. Но, разумеется, из ее рта не вырвалось ни звука. Кричать внутри себя было странно, поэтому Ева глубоко вдохнула, выдохнула и убрала руки от лица.

Небо над Пределом выглядело так, будто в него запустили праздничный салют. Серебристые росчерки смешивались с алыми вспышками от сгоревших тварей. Вот только их было много. Слишком много.

Горыня вдруг отступил сам и оттолкнул Никиту. Из скалы выскочило животное. На приземистом мощном теле перекатывались витые мускулы. Шерсти на нем почти не было. Зато было несколько голов. Ева насчитала сначала пять, потом семь, а дальше зажмурилась. В похожую тварь она когда-то зашвырнула фонарь, когда они открыли дверь в один из миров.

Женька рядом выругался, и Ева распахнула глаза. Тварь пылала, а Никита метал шары в тех, кто лез из разлома следом за ней. Горыня тем временем успевал поливать лунным светом и летающих, и прыгающих, и ползающих.

– Им не выстоять, – хрипло произнес Иван, и именно в эту минуту Ева вдруг поняла, что все всерьез, что прямо сейчас на их глазах Никита реально может погибнуть.

Она оглянулась на Кощея. Его лицо ничего не выражало, но вот глаза...

– Скоро и тебе придется показать свою удаль, Иван, – неожиданно сказал Вий, и Ева вновь посмотрела на преграду.

Полотно дрожало, потому что некоторым тварям удавалось проскочить мимо защитников. Они неслись прямиком к Никитиному экрану, будто весь мир для них упирался как раз в него. Впрочем, скорее всего, так и было, если уж часть пространства условно провалилась под землю.

Существо, похожее на крупную ящерицу, врезалось в преграду, отскочило, но было поздно: оно успело превратиться в факел. Однако это не остановило следующих.

– Они совсем без мозгов? – нервно воскликнул Женька, когда восьмая по счету тварь задымилась. Она была бородавчатой с огромными острыми зубами и глазами, вращающимися, как у хамелеона.

– Это скугозуб, человечек, – произнес Иван, разминая кисти, как будто готовился приступить к игре на инструменте. – В нем только злоба и голод.

Вид Ивана, готовящегося вступить в битву, добавлял страха, потому что Ева прекрасно понимала: прорвись защитный экран, от нее не будет толку. Что она может сделать? Призвать на них факел? Облить водой? А Женька? Он изменит их форму? Только Валера теоретически мог откинуть нападавших тварей. Но скольких? Одну? Две? А их там десятки, если не сотни!

– Поклянись, что не сойдешь с места и не применишь силу против нас с Марьей, – неожиданно произнес Вий, и все к нему повернулись.

– Вий! – воскликнула Мария Марковна.

– Время шуток прошло, Марья, – отрезал владыка подземного мира.

Очередной скугозуб врезался в экран и отскочил, при этом не загоревшись. Были ли у него там мозги или нет, но он бросился на преграду еще раз. А потом еще. В это же время в нее врезалось сразу две летающие твари. Их тоже отбросило, но они остались невредимыми.

– Клянусь, – ответил Кощей.

– Ева, спроси его, собирается ли он обмануть! – приказал Вий.

– Я не могу, – в отчаянии подумала Ева, и Валера выдохнул длинное:

– Фу-у-ух!

Только тогда Ева поняла, что подумала вслух.

– Блин, – снова вслух подумала она, и Женька рядом нервно усмехнулся. – Блин.

Еву от страха заклинило на этом слове.

– Спроси, дитя, – подбодрил ее Кощей.

Его негромкий голос звучал тепло, и у Евы тут же защипало в носу, потому что она соскучилась по нему. Она мечтала его освободить, но теперь было непонятно, выживут ли они вообще.

– Быстрее! – крикнула Мария Марковна.

– Впервые с ней согласен, – нервно выдохнул Женька, косясь на преграду, в которую врезались все новые и новые твари.

– Вы собираетесь обмануть Вия?

– Нет, дитя. Я собираюсь защищать. И Вия, и каждого из вас.

Вий щелкнул пальцами, и оковы соскочили с обожженных запястий Кощея. Тот выпрямился в полный рост и смерил взглядом барьер, словно оценивая его прочность.

– Мне нужно быть там, – хрипло проговорил Кощей. – Барьер ослаб. Вий, поставь охранное волшебство, но оставь мне путь к Пределу.

По лицу Вия было видно, что он от этой идеи не в восторге, но, видимо, опасность действительно была нешуточной, поэтому он щелкнул пальцами. Полотно заискрилось, и в пещере раздалось шипение, будто рядом сдувался гигантский воздушный шар.

– Не выходит, – слегка удивленно произнес владыка подземного мира.

– И не выйдет, – быстро ответил Глеб, вглядываясь в пространство. – Защита вот-вот падет. Охранное волшебство можно будет поставить только после ее полного падения. И то не сразу.

– А от нас что-нибудь останется к тому моменту? – уточнил Женька, но никто ему не ответил.

Ни Никиты, ни Горыни больше не было видно, потому что прорвавшиеся мимо них твари бросались на барьер, отлетали, бросались вновь, и так по кругу. Ни одна из них больше не горела.

Глеб сбежал с возвышения и остановился перед Евой так, что ей теперь почти ничего не было видно.

– Спрятаться тут негде, – с досадой произнес он, тяжело дыша, как будто преодолел несколько лестничных пролетов. – Вы же уже начинали обучаться левитированию объектов?

– Нет, – энергично затряс головой Валера.

– Точно. Нет. Тогда смо́трите на барьер и изо всех сил мысленно перемещаете его в исходное положение, потому что он будет на нас падать. Ясно? В идеале еще представляйте его целым.

Валера с Женькой кивнули. Ева торопливо последовала их примеру, потому что Глеб смотрел так, будто сомневался в том, что она хоть что-то понимает. И он был недалек от истины: Евины коленки ходили ходуном от страха, и было вообще непонятно, как она еще не рухнула на пол.

– Думаешь, помощь человечков понадобится? – буднично спросил Иван, продолжая разминать руки.

– Сейчас нам понадобится любая помощь, – произнес Глеб.

– Не преувеличивайте. – В голосе Марии Марковны звучали снисходительные нотки. – Вий, дорогой, я не понимаю этой суеты. Это твое царство. Ты в нем всесилен.

– В нем всесилен тот, кто его создал, Марья, – медленно, будто нехотя, ответил Вий.

– И все же я думаю...

Что там думала Мария Марковна, так и осталось тайной, потому что очередной скугозуб – господи, какими же уродливыми были эти существа! – налетел на барьер и когтистая, покрытая бородавками лапа оказалась в полуметре от Ивана.

Царевич оточенным движением швырнул сноп искр, и лапа загорелась, а за ней и сам скугозуб. Раздался жуткий вой. Но, видимо, они вправду были тупыми, потому что остальных неудача товарища не остановила. Все новые и новый твари влетали в полотно, расползавшееся прямо на глазах. Пещера наполнилась рыком, визгом и запахом горелой плоти.

Снопы искр, которые бросал Иван, превратились в лучи, потому что тварей стало слишком много.

– Почему ему никто не помогает? – закричала Ева, когда один из прорвавшихся скугозубов едва не зацепил царевича.

Словно в ответ на это скугозуб вспыхнул от луча, прилетевшего со стороны Кощея.

– Остальные заняты другим делом, – с трудом выдавил Женька, и, посмотрев на него, Ева поняла, что и он, и Валера держат защиту. Точно так же, как держат ее Кощей, Вий и Глеб. Все они сосредоточенно смотрели на полотно, выставив перед собой руки, как будто подпирали стену. Вий, правда, делал все одной рукой. Во второй он сжимал яйцо жар-птицы, видимо не рискуя его отложить. Даже Мария Марковна наконец перестала считать, что все тут будет как в сказке, и тоже присоединилась к мужчинам.

Ева виновато сжалась, сообразив, что она – единственная из всех – от страха забыла о том, что является волшебницей. Нужно просто собраться! Там Никита, которому нужна помощь!

Инструкции Глеба были простыми и понятными. Вот только на деле смотреть на преграду и мечтать, чтобы она устояла и осталась целой, оказалось невероятно сложно, потому что то тут, то там возникали прорехи, в которые пытались прорваться оскаленные морды, острые когти, черные крылья, чешуйчатые лапы.

Иван был похож на танцора, исполняющего какой-то безумный танец. Он без конца перемещался, размахивал руками, уворачивался, отклонялся. А лучи, слетающие с его пальцев, были пугающе красивы и так же смертоносны.

Ева мимоходом удивилась тому, что ей совсем не жаль тварей. Лика бы, наверное, их пожалела. А может быть, и нет, учитывая, что они потом так же ворвутся в их мир и ни у Евиных родителей, ни у Ликиной сестренки не будет возможности скрыться или победить в этой битве. Людям против них не выстоять. В одном прав был Иван: человечки действительно слабее высших.

Ева приказала себе сосредоточиться и наконец почувствовала давление на выставленные вперед ладони. Как будто она уперлась в горячую пульсирующую стену, движущуюся прямо на нее. В памяти некстати всплыл зал со множеством дверей, стены которого сужались, но Ева тряхнула головой и собралась с мыслями, несмотря на то что сердце колотилось от страха как сумасшедшее. Она волшебница. Она обязана помочь друзьям, Кощею, который на нее надеется, Ивану, который так отчаянно бьется, Никите, которого они больше не видели, но Ева верила, что младший царевич где-то там, в этом условном пространстве, так некстати провалившемся в подземный мир.

– Мне кажется, нам хана, – неожиданно сообщил Женька, и Ева почувствовала, как невидимая стена рухнула ей на ладони.

Сердце подскочило и заколотилось в горле. Ева отчаянно толкнула преграду, мысленно умоляя ее: «Стой! Только стой! Пожалуйста!»

– Держи! Все получится! – Она не сразу узнала голос Кощея – так напряженно он звучал.

Но именно этих слов ей, кажется, не хватало. Она знала Кощея десять лет. Десять лет она верила в него. Даже когда больше никто не верил.

Неожиданно давление с рук исчезло, и Ева полетела вперед, не сумев удержать равновесие. Впрочем, смутиться от своей неловкости у нее не было ни времени, ни сил. Валера рухнул рядом, а Женька еще и прокатился пару метров, едва не врезавшись в Никитину преграду.

Даже Вий оказался на земле.

Иван, единственный, кто не усиливал барьер, тяжело дыша, опустился на одно колено. Впрочем, руки он все еще держал на отлете, готовый в любую секунду вновь разить нападавших.

– Что случилось? – хрипло спросил Женька, отползая подальше от полотна, которое выглядело теперь так, будто его залили черной краской, обсыпали пеплом да в придачу закидали каким-то мусором. Увидеть сквозь него хоть что-то было больше невозможно.

– Они восстановили Предел. – Голос Кощея прозвучал едва слышно, и Ева в тревоге на него оглянулась.

Видно, он тоже упал, когда преграда перестала давить, и теперь, как и Иван, стоял на одном колене.

Иван тоже оглянулся на отца, и на его лице впервые за все время, что они его знали, отразилась настоящая тревога.

– И что теперь? – спросил Валера, снимая очки. Он сидел на полу, даже не пытаясь встать. – Они живы?

– А теперь возвращаемся к тому, с чего начали, – неожиданно звонко произнесла Мария Марковна, и Кощея, бесплодно вглядывавшегося в непроницаемый экран, откинуло к стене. Не успел никто ничего сказать, как серебряные браслеты вновь обвились вокруг его запястий.

– Эй! – заорал Женька, возмущенно указывая пальцем на браслеты. – Так нечестно!

Вий встал с каменного пола и посмотрел сперва на Кощея, потом на Марию Марковну.

– Так честно, Евгений. Его ведь освободили не насовсем, а только ради помощи. Я ведь все правильно сделала, дорогой? – спросила Мария Марковна у Вия.

Ответить тот не успел, потому что полотно вдруг просто исчезло. На миг их закуток залило ярким солнечным светом, потом свет погас, и пещера приняла свой первоначальный вид. Больше не было ни скалы, ни поляны Тридевятого царства, а на каменной дорожке, у куста волшебной волчьей ягоды, лежал Никита.

Глава 27. Семейные узы и серебряные браслеты

– Никита! – ринулся к брату Иван.

Кощей дернулся в своих путах, но порвать их, конечно же, не смог.

Ева, Женя и Валера, едва не сбив друг друга с ног, бросились за Иваном.

Младший сын Кощея был очень бледным, из его носа ручьями текла кровь, а на щеке виднелась широкая ссадина. И это только из того, что было видно. Но, к счастью, он дышал. Иван что-то прошептал, склонившись к уху Никиты, и тот распахнул глаза.

Старший царевич помог брату сесть, а оказавшийся рядом Глеб придержал его за плечи, не давая свалиться.

– У него получилось. Наверное, это ненадолго, но он смог восстановить Предел, – пробормотал Никита, глядя прямо перед собой и рассеянно прижимая ладонь к кровоточащему носу.

– Никит? – Валера осторожно коснулся руки младшего царевича, и Ева увидела, что костяшки у того стерты в кровь. – Ты как?

Иван щелчком остановил Никитино кровотечение. Тот заторможенно кивнул в знак благодарности, а потом повернулся к Валере, и его взгляд наконец стал осмысленным.

– Горыня вошел в разлом, прямо к ним, – прошептал Никита. – Я хотел тоже, но он устроил обвал. Он остановил их ценой обвала. А меня выбросил сюда.

– Если он чувствует горы, то, может, сумеет спастись, – ободряюще произнесла Ева, хотя голос у нее жутко дрожал. Да и саму ее колотило от страха и сочувствия.

– Он погиб. Я чувствую. Связи больше нет. Это как будто... сеть пропала. – Никита горько усмехнулся.

Ева почувствовала движение за спиной и обернулась. Оказывается, Вий тоже подошел к ним и теперь стоял, прикрыв глаза.

Ей хотелось крикнуть в лицо властителя подземного мира: «Доволен?» Но долгие часы безмолвия сделали свое дело: она не стала попусту тратить слова, потому что и так видела ответ на его лице. Не доволен – раздавлен.

– Я думал, он поймет, что не справится, и отступит. Вернется сюда, к нам, – негромко произнес Вий, и Никита вскинул на него голову, но ничего не сказал.

– Горыня поплатился за глупость Кощея, – заметила Мария Марковна, и все повернулись к ней.

– Это ты пересекла Предел, матушка, – негромко сказал Иван, не поднимая головы. – Поэтому все так случилось.

– Так случилось, потому что твой отец – глупец, который решил нарушить равновесие! – повысила голос Мария Марковна.

– Ты права, – подал голос Кощей. – Но я был готов все исправить.

– Ты лжец. Ты готов на все, чтобы вернуть власть и былое величие. Но, на твою беду, это теперь у нас.

Она указала на яйцо жар-птицы, которое Вий все еще держал в руке.

Вий тоже посмотрел на яйцо, как будто увидел его впервые. Кажется, смерть Горыни подкосила его сильнее, чем он сам от себя ожидал.

Ева подумала о великане, которого боялась и ненавидела за непредсказуемость, злобность, за грубость по отношению к Никите. Перед тем как вызвать обвал, он вышвырнул в подземный мир непутевого племянника, хотя мог разделить с ним смерть. Таким ли уж злым он был?

Вий поднял яйцо на раскрытой ладони.

Женька подобрался и беспокойно оглянулся. Еве показалось, что он хочет выхватить яйцо. Видимо, так показалось не только ей, потому что Кощей, качнув головой, произнес:

– Яйцо нельзя отнять силой. Только отдать доброй волей.

– А если попробовать? – В голосе Глеба проскользнуло неуместное любопытство.

– Вы можете попробовать, Глеб Семенович. – Мария Марковна подошла к Вию и положила ладонь на его плечо. – В этом случае вы быстро и безболезненно умрете, а яйцо вернется к его владельцу.

– Засада, – выдохнул Женька.

– Даже уколовшись иглой, ты не сможешь вернуться в верхний мир, – произнес Кощей, глядя на застывшего брата. – Ты же знаешь: ты оставлен здесь навечно.

– Вечность – слишком большая цена за одну-единственную глупость, – сказал Вий, вглядываясь в яйцо.

– Цена глупости всегда высока, – ответил Кощей. – А цена подлости тем более. Но мы еще можем все исправить, брат.

Вий вскинул голову, будто очнувшись. Несколько секунд он смотрел на закованного Кощея. В нем явно шла внутренняя борьба, и Ева была почти уверена, что после гибели Горыни Вий пересмотрит свой план. В конце концов, зачем власть и вечность такой ценой?

Наконец владыка подземного мира кивнул сам себе и... отдал яйцо Марии Марковне.

– Благодарю, – улыбнулась та и обратилась к Кощею: – Да, ты прав, Вий не сможет царствовать в Тридевятом. Это буду делать я. В наших общих интересах. – Вновь повернувшись к Вию, она провела ладонью по его подбородку и попросила: – Сделай так, чтобы никто из этих докучливых детей нам не помешал.

Никита привстал на одно колено, но его тут же отбросило к подножию возвышения. За ним так же быстро отлетел Иван. Не успела Ева и глазом моргнуть, как ее перенесло следом за ними и она больно врезалась во вновь попытавшегося встать Никиту. Через секунду ей на ногу рухнул Женька, а рядом свалился Валера. Глеб успел сделать пару шагов в их сторону самостоятельно, но Вий – а это, несомненно, был он – помог и ему. Чтобы не упасть, Женькиному отцу пришлось ухватиться за одну из цепей Кощея. Впрочем, он тут же разжал руки и зашипел. На ладонях появились ожоги.

Ева набралась храбрости посмотреть на Кощея, у ног которого они теперь оказались. Он ответил ей подбадривающей улыбкой.

– Не бойся, дитя, – шепнул он. – Вий дал клятву не причинять вам вреда. Вы уйдете.

Ева кивнула и скользнула взглядом к его запястьям – да так и зажмурилась. Серебро действительно оставляло ожоги на коже волшебных существ. А уж если касаться его долгими неделями...

На ее глаза навернулись слезы от жалости.

– Все зря, – всхлипнув, прошептала она. – Я не справилась. Я ничем не помогла. Мы здесь, Лика каменная, Горыня погиб. Вужалка в гробу.

Ева снова всхлипнула, и Женька сжал ее плечи.

– Ш-ш-ш, – снова улыбнулся Кощей. – Ты неправа, дитя. Ты заронила семена, которые обязательно дадут ростки.

Ева покачала головой и принялась утирать слезы. Она так и не научилась понимать намеки Кощея. Разве что тот, про доверяй только своим.

Да, скорее всего, владыка подземного мира действительно сдержит слово и позволит им уйти. Наверное, даже с Никитой, коль скоро он теперь не привязан к Горыне. Но Кощей ведь останется здесь! Навсегда.

Вий выбрал отличное место для заточения младшего брата. Хрустальный гроб, на который тому предстояло любоваться вечность, висел в паре метров от возвышения, красиво переливаясь в отблесках лунного света. Сейчас там лежала Вужалка, но с недавних пор Еве думалось, что Кощей не так жесток и судьба дочери ужиного царя все равно будет на него давить. Конечно, не так, как если бы на ее месте лежал любой из его сыновей, но все же.

От гроба расходилось несколько тропинок, и все они исчезали за раскидистыми кустами волчьей ягоды. Наверное, со временем Вий снова добавит сюда статуи. Неплохое место для вечности. Всяко лучше, чем пыльные склепы, как в сказках про вампиров.

Словно прочитав ее странные мысли, Мария Марковна улыбнулась:

– У вас лучшие места в первом ряду. Я бы, конечно, предпочла обойтись без зрителей, но уж как есть. Ты помягчел с годами, Кощей. Раньше человечки бы явились лишь досадной помехой, теперь же они ценность. Будь у нас больше времени, я бы даже спросила почему.

– Так мы никуда не торопимся, – плавно повел плечом Иван.

Он сидел рядом с Никитой, опершись локтем о согнутое колено, и его пальцы в воздухе будто играли на каком-то инструменте. Вид у старшего царевича был расслабленный. Ева от души позавидовала его самообладанию и перевела взгляд на Никиту. Там о спокойствии речи не шло. Куртка Никиты лишилась пуговиц, и теперь он нервно теребил обрывок одной из петелек. В движении его стесанных в кровь пальцев было что-то гипнотическое.

– Я и так потратила на вас слишком много времени, – холодно ответила Мария Марковна сыну. Собственному сыну, которого не видела, вообще-то, пятьдесят лет.

Ева неверяще покачала головой. Пальцы Никиты, на которые она все еще смотрела, замерли, а потом по ним скользнул оранжевый отсвет. Ева вскинула взгляд, уже понимая, что в пещере появилась жар-птица. И оказалась права.

Пускай ее пока не было видно из-за кустов, но это свечение невозможно было спутать ни с чем. И снова Еве подумалось, что никакие HD-картинки, которые она видела в интернете, не могли передать и сотой доли этой завораживающей красоты.

В ее душе затеплилась надежда. Жар-птица служит Кощею. Она является высшим волшебным существом. Ее перья приносили удачу. Все, что читала о ней Ева, так или иначе было окружено добрыми делами. Она их защитит. Не может не защитить!

Сияние стало ярче, отражаясь от стенок хрустального гроба, и Еве даже пришлось зажмуриться.

– Блин, – разочарованно выдохнул Женька, и Ева распахнула глаза.

Жар-птица, прекрасная и величественная, плыла по воздуху, как летучий корабль из сказки. И подобно кораблю, была такой же безжизненной и управляемой чужой рукой, потому что она все еще спала.

– Я впечатлен, Марья, – раздался за спиной Евы негромкий голос Кощея. – И даже понимаю, кто тебе помог. Не знаю, правда, как такое возможно, но... что ты собираешься делать дальше, позволь спросить? Мы ведь все знаем, что стоит тебе разбудить жар-птицу, как твои планы пойдут прахом.

– Замолчи! – нервно воскликнула Мария Марковна. – Тебе меня не запугать!

Но голос ее дрожал.

– В чем дело? – довольно громко спросил Женька и, потянувшись через Еву, ткнул Никиту в плечо.

Младший сын Кощея отвел взгляд от лица матери. Меж его бровей залегла морщинка.

– Жар-птица станет защищать истинного царя, – шепотом ответил он, но Мария Марковна услышала.

– Замолчите все! Ты считал, что нельзя доставить ее сюда, – зло обратилась она к Кощею. – Ты думал, что закрыл от меня проход, дозволив открывать Предел только могущественным волшебникам, несущим лунный свет, и... этой девчонке. – Она ткнула пальцем в Еву. – И своему мальчишке.

Никита, на которого она теперь указывала, невесело усмехнулся.

– Но я нашла способ. И нашла того, кто мне поможет. Тебя все ненавидят, Кощей. Ты никому здесь не нужен!

– Матушка... – Ева не сразу узнала голос Ивана – столько сдерживаемого гнева звучало в его тоне.

– Иван, – остановил сына Кощей, – пусть случится то, что до́лжно.

Кажется, эти слова поубавили решимости Марии Марковны. Во всяком случае, она отступила на шаг, хотя Кощей при всем желании не смог бы до нее дотянуться – она стояла по другую сторону от хрустального гроба.

– Я стану той, кто освободит жар-птицу от вечного сна, – наконец с вызовом сказала Мария Марковна.

– Но она будет помнить, что ты была той, кто ее в этот сон погрузил, – заметил молчавший все это время Вий.

– Ну значит, славно, что мы не отпустили наших гостей, да, Кощей?

Мария Марковна что-то шепнула Вию, и тот повернулся к пленникам. По лицу Вия было заметно, что происходящее ему не по душе, но он слушал Марию Марковну, как заколдованный. А может, он и был заколдованным ее красотой и своей любовью к ней. Вон Горыня упоминал, что она крутила братьями столько лет.

– Дядюшка, дозволь дойти своими ногами. Это слишком унизительно – болтаться по воздуху, как...

Иван бросил взгляд на Еву и не стал продолжать. Видимо, хотел сказать какое-то дурное слово.

Мария Марковна вновь подалась к Вию и что-то шепнула. Ева внутренне подобралась, ожидая перемещения, но вместо этого спустя миг перед ней упали две пары серебряных оков.

– Глеб Семенович, вас не затруднит надеть эти украшения на наших прытких юношей, чтобы не было неожиданностей? – глядя на Ивана, произнесла Мария Марковна и чуть виновато улыбнулась. – Прости, сынок. Как только я стану законной царицей, все изменится. Это последняя боль тебе, я обещаю.

Ева посмотрела на глядевшего в пол Никиту.

– А вторые кому? – нейтральным тоном поинтересовался Глеб.

– Никите, – без улыбки ответила Мария Марковна. – Потом будем разбираться, что он такое. Пока я не хочу сюрпризов.

Никита на миг обернулся на отца, а потом закатал рукава и вытянул вперед руки. Иван повторил его действия.

– Рукава оставьте, – прошептала Ева. – Оковы жгутся.

Иван даже бровью не повел, а Никита повернулся к ней и вместо ответа невесело подмигнул, впрочем, правый рукав раскатал. И только когда Глеб, едва заметно морщась от боли и бормоча извинения, защелкнул первый из браслетов на правом запястье Никиты, Ева поняла всю тщетность своего предупреждения: рукав буквально растворился за доли секунды. Никита вздрогнул, когда серебро коснулось кожи, но не издал ни звука.

Глеб с хмурым видом надел браслет на его вторую руку, а потом повторил эту процедуру с Иваном. Его пальцы тоже покрылись ожогами.

Женька выдохнул сквозь зубы ругательство.

– Отойдите все вот сюда. – Вий указал на свободное место справа от гроба, и Ева отметила про себя, что он мало того что удовлетворил просьбу Ивана, так еще и человечков не стал перекидывать.

Валера поднялся первым и протянул руку Еве. Царевичи тоже встали, едва заметно поморщившись.

Стоило им отойти на указанное место, как Мария Марковна тоже к ним подошла и встала за спиной Ивана. Удивительное дело, но Вий последовал за ней. Чувствовать их присутствие за спинами было жутко неуютно. Справа от Евы Женька принялся переступать с ноги на ногу, а стоявший слева от нее Никита, наоборот, замер как изваяние. Только Иван выглядел так, будто ему уже давно наскучила вся эта возня.

– Я так понимаю, жар-птица после пробуждения нападет на вас? – будничным тоном уточнил Глеб.

– На вас, – эхом ответила Мария Марковна.

– А вам за Иваном нормально? – не выдержал Женька. – А то ему не очень будет.

– Вы смешной, Евгений, – холодно улыбнулась Мария Марковна. – Иван – любимчик отца. А значит, с ним ничего не случится. Поверьте моему многолетнему опыту. И не стоит считать меня такой уж бессердечной. Со мной на троне Тридевятого царства мои сыновья никогда не будут испытывать нужды. Ни в чем. Слышишь, Кощей? Я переверну все миры, но и его найду. У тебя больше не останется власти надо мной!

Никита слишком шумно втянул воздух носом, а Мария Марковна продолжила:

– Корвин, дорогой, сними с нее гребень.

– Что за?.. – начал Женька в то время, как чародей Корвин, живой и невредимый, вышел из-за куста волчьей ягоды и приблизился к жар-птице.

И тут стало понятно, как именно Марии Марковне удалось раздобыть не только лунный свет, но и могущественного волшебника, готового провести ее через Предел.

Глава 28. Жар-птица и ПИН-код

– Корвин, вы живы! – не помня себя от радости, воскликнула Ева.

Она ведь так винила себя за то, что он остался в той пещере, чтобы дать им возможность уйти! Но вот он здесь. И ему хватило хитрости обмануть Марию Марковну, проникнуть сюда...

– Ты чему радуешься, Ев? – вернул ее на землю Женькин негромкий голос.

– Я... Он...

– Простите, – хрипло произнес Никита, во все глаза глядя на своего учителя. – Это я его расколдовал.

– Корвин, приступай, – перебила сына Мария Марковна.

– Подождите! – воскликнула Ева, выходя вперед и уворачиваясь одновременно и от Женьки, и от Никиты, попытавшихся ее остановить. – Корвин, вы же с нами. Вы же... Вы обманули?

Она потрясенно уставилась на чародея.

– Ни единым словом, человечек, – негромко ответил тот.

– Вы сказали, что хотели спасти Никиту! – закричала Ева.

В эту минуту ей было так больно от собственной наивности, от глупости Кощея. Он ведь сказал доверять своим, он... Вот только... Кощей ведь не знал, что Корвин был освобожден. Ева зажала рот ладонью, чтобы не заплакать или не засмеяться. Как же они могли так ошибиться!

– Я не лгал, человечек. Я обещал Вию переправить сюда жар-птицу в обмен на жизнь Никиты. Честная сделка, – меж тем ответил чародей.

Никита за Евиной спиной простонал. На миг обернувшись, она увидела, что он запрокинул голову и зажмурился.

– Но я тогда не понимаю, – беспомощно произнесла Ева, вновь поворачиваясь к Корвину.

– А еще он сказал, что хочет отомстить Кощею, – вполголоса напомнил Валера.

Тут уже простонала Ева.

– Вернись на свое место, человечек. Сейчас здесь будет жарко, – мрачно глядя на нее, произнес Корвин и резко вытащил волшебный гребень из перьев жар-птицы.

Ева не успела отступить. Кто-то, то ли Женька, то ли Никита, дернул ее назад с такой силой, что она не устояла на ногах и врезалась в грудь Ивана. Царевич подхватил ее, и серебряный браслет, скользнув по Евиным пальцам, обжег такой болью, что она невольно вскрикнула. Но ее вскрик потонул в пронзительном свисте, разнесшемся по пещере.

Жар-птица одним стремительным движением взмыла ввысь. С расправленными крыльями она вдруг оказалась такой огромной, что места в пещере стало слишком мало. Нестерпимо яркое сияние заполнило пространство вокруг. Ева зажмурилась изо всех сил, но свет слепил даже сквозь сомкнутые веки.

Вдруг Иван резко толкнул ее вперед и вбок, а Никита подхватил, не дав упасть. То, что это было дело рук царевичей, Ева поняла, когда получила очередные ожоги. Женька прикрыл ее собой, что-то крича в ухо. Но она ничего не слышала из-за дикого свиста. Порывы воздуха от взмахов огромных крыльев трепали одежду, барабанные перепонки, казалось, сейчас просто лопнут. Ева зажала уши ладонями, но это не помогло. Очередной порыв ветра едва не сбил ее с ног. Стало жарко, как будто они оказались в эпицентре пожара. Видимо, жар-птица подлетела совсем близко.

Но Мария Марковна знала, что делала. Жар-птица издала очередной пронзительный свист, и все разом стихло.

Не веря до конца, что они все еще живы, Ева открыла глаза. Жар-птица вправду защищала истинного владыку. В эту самую минуту она застыла перед возвышением, раскинув крылья и закрывая Кощея собой. Между яйцом и Кощеем она выбрала последнего.

– Ну вот и славно, – дрожащим голосом произнесла Мария Марковна. – Кощей, следи за ней, потому что, если она помешает, дети пострадают. Безопасность им обещал Вий, а не я. Ты же понимаешь.

Она пыталась говорить мягко, но ее нервозность была почти осязаемой.

– Понимаю, – улыбнулся Кощей. Отсветы от сияния крыльев переливались по его бледному лицу, придавая ему мистический вид. – Жар-птица не тронет никого из вас. Можешь отпустить человечков. Я клянусь, – добавил он, видя, что она сомневается.

Ева выпрямилась, только сейчас сообразив, что почти висит на Никите, а Женька все еще сжимает ее плечи. Оглядев их группу, она поняла, что они все превратились в переплетенный тяжело дышащий клубок. Даже Иван утратил обычное хладнокровие и ухватился за брата. Только Мария Марковна и Вий стояли выпрямившись, будто не они больше всего опасались гнева жар-птицы.

– А она говорящая? – спросил неизвестно у кого Валера, и, несмотря на обстоятельства, Ева фыркнула: Валерка в любой ситуации оставался верным себе.

– Кажется, нет, – ответил Никита.

– Точно нет, – выдохнул Иван.

– Хоть кто-то усвоил уроки, – отозвался Корвин, и это прозвучало так привычно, что Еву вновь накрыло обидой.

Если бы здесь была Лика, она бы высказала этому мерзкому чудовищу все, что думает. Как можно предать того, кто тебя спас, кто о тебе заботился?

«Он был бы рад, если бы я свернул себе шею, но на деле он сделает все, чтобы это предотвратить», – сказал однажды Никита. Неужели у волшебных существ это действительно работает вот так?

Иван меж тем отделился от их группы и решительно направился к отцу. Ни Вий, ни Мария Марковна его не остановили. Глеб подтолкнул Женьку, и тот потянул Еву вслед за Иваном. Ева прихватила за руку Валеру. Пусть в этом не было особого смысла, но казалось, рядом с Кощеем безопаснее.

Напрягало, правда, присутствие жар-птицы, но, по примеру Ивана, они просто не стали подходить близко к возвышению: остановились сбоку от гроба на свободном пятачке, где сходились несколько тропинок. Ближайший к ним куст был обломан и даже немного обуглен. Ева огляделась и поняла, что все кусты волчьей ягоды, которые оказались в эпицентре гнева жар-птицы, пострадали. Интересно, будет ли она защищать их, вздумай Мария Марковна исполнить свою угрозу? Или Кощей не настолько ею управляет? Мысль о том, что Кощей мог просто не захотеть их защищать, даже не пришла Еве в голову. К счастью, жар-птица, удостоверившись, что никто на ее владыку не нападет, опустила крылья, тем самым немного пригасив свечение. Стало ощутимо легче.

– Никит, – позвал Валера, и тот наконец отмер и пошел за ними.

Кажется, предательство Корвина подействовало на него так же, как смерть Горыни. Глеб взял дезориентированного царевича под локоть и что-то ему шепнул. Никита встрепенулся, будто очнувшись, и принялся что-то шептать в ответ. Выглядело это немного подозрительно.

– Я не понимаю, – наконец раздался голос Марии Марковны. Она держалась поодаль, сжимая яйцо в руке. – Оно должно было открыться! Это твоя работа?

– Не моя, – медленно ответил Вий и посмотрел на Кощея.

– Не получилось? – в тоне владыки Тридевятого царства прозвучало фальшивое сочувствие.

– Как ты это сделал? – Мария Марковна в ярости повернулась к Кощею, и жар-птица, предупреждающе свистнув, тут же расправила крылья.

– Я ничего не делал, милая, – последнее слово Кощей выделил.

– Я не понимаю.

– На нем защита. – Вий протянул руку, намереваясь взять яйцо, но Мария Марковна ему не позволила.

Яйцо больше не выглядело безжизненным камнем. Оно переливалось, будто там, в глубине, перетекала лава, но раскрываться явно не собиралось.

– Может, его ударить обо что-то? – нахмурившись, предложил Валера, и Женька с Евой ошалело на него оглянулись.

– Ты не в ту сторону воюешь, – поделился наблюдением Жаров.

– Если его ударить обо что-то на глазах у жар-птицы, человечек, – неприятным тоном произнес Корвин, – это будет последнее, что ты сделаешь в жизни.

– Логично, – вздохнул Валера, и Ева с трудом сдержала улыбку. Кажется, Валера вполне отдавал себе отчет в том, что говорил.

– Тогда что нужно сделать? – повысила голос Мария Марковна.

– Подождать? – предложил Вий. – Нам некуда торопиться. Выставим волшебную защиту на случай, если твари вновь хлынут через Предел. Просто наведем потом порядок и здесь, и в Тридевятом.

– А остальные миры? – наивно спросил Валера.

– Тебе уже будет все равно, человечек. Через несколько дней ты станешь нездешкой, – ровным тоном ответил Вий.

По лицу Марии Марковны было видно, что задержка ее злит, но Вий вправду предложил здравый вариант. Здравый для волшебных существ.

Ева посмотрела на царевичей. Иван ответил ей своим обычным нечитаемым взглядом, а вот Никита глубоко вдохнул и выпалил:

– Ждать бессмысленно. Оно не откроется. На нем ПИН-код.

После этих слов Женька прыснул так громко, что Ева на него шикнула.

– Что? – Мария Марковна резко обернулась к сыну.

– Ну вы же знаете, что такое ПИН-код?

Ева на миг удивилась тому, что он обращается к собственной матери на «вы», потом вспомнила, что их родство так и осталось для Марии Марковны секретом. Но все мысли вылетели из ее головы, когда Никита, обезоруживающе улыбнувшись, добавил:

– Так уж вышло, что из присутствующих его знаю только я.

По лицу Марии Марковны пробежал целый калейдоскоп эмоций. Наконец она тоже улыбнулась, и Ева про себя отметила, что их с Никитой улыбки очень похожи.

– Тогда открой.

Никита оглянулся на отца, на брата, потом почему-то на Глеба и неожиданно кивнул.

– Да ла-адно? – протянул Жаров. – Никит?

– Женя, не мешай мальчику устраивать свою жизнь, – назидательно произнесла Мария Марковна. – Кощей пал, и мальчик лишился покровителя.

Никита приблизился к ней и протянул руку за яйцом. Покрасневшая под браслетом кожа ярко выделялась на бледном запястье.

– Нет, дорогой, – снова улыбнулась Мария Марковна. – Тебе придется делать все так. Я не выпущу его из рук.

– Видите ли, его защищали от вас, и в ваших руках оно не откроется.

– Ты лжешь, – отрезала Мария Марковна.

– Ева, спроси меня, лгу ли я, – через плечо обернулся Никита и тут же пояснил матери: – Я не могу ей соврать.

Евино сердце едва не выскочило из груди, потому что она понятия не имела, что этот балбес опять задумал. В его предательство она не верила ни на секунду, поэтому лихорадочно пыталась сообразить, какой вопрос задать, чтобы не спалить его намерения.

– Оно правда не откроется в руках Марии Марковны? – медленно произнесла она, и Никита четко ответил:

– Да.

От облегчения Ева едва не стекла лужицей на пол, но радость ее была недолгой, потому что Мария Марковна посмотрела прямо ей в глаза и с улыбкой произнесла:

– Спроси у него ПИН-код.

В тот же миг обе руки Никиты в кандалах взлетели вверх, будто подхваченные невидимой цепью.

– Благодарю, Корвин, – улыбнулась Мария Марковна чародею и обратилась к Вию: – Ты так не вовремя поклялся им не вредить.

– Дело не только в клятве, Марья. – Голос Кощея прозвучал негромко, но уверенно. – Мы все уже видели, к чему приводят попытки причинить вред кровным родственникам. Но ты молодец, подстраховалась.

Он посмотрел на чародея тяжелым взглядом.

Мария Марковна снова улыбнулась и, подойдя к Корвину, без колебаний отдала ему яйцо жар-птицы, а потом повернулась к Еве. Их отделяло друг от друга метров пять-шесть, потому что Мария Марковна не рисковала приближаться к Кощею, которого охраняла жар-птица, но одного ее взгляда хватило, чтобы Еву прошиб холодный пот.

– Я не буду ничего спрашивать, – выдавила она.

Стоявший рядом Женька вдруг резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

«Попробуй теперь сказать, что я тебе не друг», – вспомнила Ева его слова.

– Что вы делаете? – закричала она.

– Ну это же очевидно, – мягко произнесла Мария Марковна.

– Прекратите! – потребовал Глеб, но тут же рухнул как подкошенный, вслед за ним упал Валера.

Ева в отчаянии бросила взгляд на Никиту, болтавшегося на невидимых цепях между Марией Марковной и Вием. Ну кто так строит планы? Однако он неожиданно подбадривающе кивнул, словно разрешая ей спросить.

Вообще уже ничего не понимая в этой жизни, Ева выкрикнула:

– Какой ПИН-код?

– На фига?! – заорал согнувшийся от боли Женька и, резко выпрямившись, когда его отпустило, зло посмотрел на Еву.

У той не было ответа на его вопрос. Кроме того, что она не была готова жертвовать никем из них. А Никита вроде бы сам ей разрешил.

– Почему он молчит? – повысила голос Мария Марковна. – Скажи ПИН-код!

Никита чуть приподнял вывернутые плечи и сжал губы. Он был бледным, его трясло как в лихорадке, но говорить он явно не планировал. Но как это возможно?

– Мальчишка! – зло и немного восхищенно рассмеялся Вий. – Он запечатал свою речь.

– Найди способ! Пусть напишет! – произнесла Мария Марковна, обращаясь к Корвину, который стоял чуть в стороне и равнодушно смотрел на мучения бывшего воспитанника.

– Думаю, процедура несколько сложнее, чем просто произнесение ПИН-кода вслух, – сипло произнес Глеб.

Ева оглянулась и увидела, что он сидит на земле, а рядом на одном колене стоит Иван, придерживая его за плечи.

– Откуда вы знаете?

– Это не электронный гаджет, Мария Марковна. В него нельзя просто зашить комбинацию. У него нет экрана, чтобы эту комбинацию ввести. Существует несколько способов защиты. Но какой из них был применен...

Глеб развел руками. Вот только Ева вспомнила, как они шептались с Никитой. Наверняка он знал, как открыть яйцо.

– Кто установил эту защиту? Не мальчишка же! – Она зло посмотрела на Никиту. Тот улыбнулся бледными губами. – Ты думаешь, мы не найдем способ тебя разговорить? Ты всего лишь человек. А значит, слаб духом.

Она щелкнула пальцами, но ничего не произошло.

Тогда она щелкнула пальцами во второй раз, и Вий, пошатнувшись, схватился за горло.

– Марья? – прохрипел он.

– Я проверила! – огрызнулась она. – Почему я больше не могу ничего сделать с ними? С тобой же могу! Кто их защищает?! – закричала она. – Ева, спроси!

– Не буду, – четко ответила Ева, сама толком не понимая, что происходит, но уверенная в одном: кто-то или что-то прямо сейчас не позволяет причинить им вред.

Оглядев друзей, она убедилась, что они в полном порядке.

– Корвин, разберись с этим! – потребовала Мария Марковна.

– Да, госпожа. – Чародей слегка поклонился и направился в их сторону.

Ева замерла, глядя в его черные глаза. Она даже Вия не боялась так в их первую встречу, как Корвина в этот момент. В памяти всплыли все его придирки, злые слова, то, как он мечтал от них избавиться. Вот и пришел его звездный час.

Никита дернулся, однако так и остался висеть на неудобно вывернутых руках. Его движение заставило Еву бросить взгляд в ту сторону.

Стоило это сделать, как она обмерла. Пока все внимание было приковано к ним, за спиной Марии Марковны появилась... Лика. Живая, здоровая, с огромным посохом в руках. Этот самый посох она с несчастным видом занесла над головой директора РАВ.

Глава 29. Пусть случится, что дОлжно

Ева зажала рот, чтобы не вскрикнуть то ли от радости, то ли от ужаса. Женька, явно видевший то же, что и она, выдохнул сквозь зубы: «Ти-хо!» – а Лика зажмурилась, замахиваясь.

Еве очень хотелось зажмуриться вместе с Ликой, но она не могла позволить себе такой роскоши, поэтому увидела, как за спиной Лики появился Илья.

– Лика, сзади! – закричала Ева.

Женька с Валеркой в один голос завопили: «Осторожно!» – Иван для разнообразия крикнул: «Берегись!» – и бессмысленно щелкнул в воздухе пальцами, видимо забыв, что браслеты подавляют его волшебные способности.

Мария Марковна резко обернулась, но делать ей ничего не пришлось. Илья, проклятый Илья, на котором, увы, браслетов не было, тоже щелкнул пальцами, и Лика, выронив посох, повисла на невидимых цепях рядом с Никитой. Вот только, в отличие от смиренно висевшего царевича, Лика успела пнуть Илью, не переставая при этом ругаться сквозь зубы.

Ошалевший Никита таращился на нее со смесью радости и отчаяния.

– Я так понимаю, хуже уже не будет, – звенящим от эмоций голосом произнес Женька.

– Я бы не был так уверен, – выдохнул Валера.

– Да пофиг уже. Главное, что не камень, – рассмеялся Жаров.

– Илья, дорогой, ты вовремя.

– Я всегда вовремя, матушка. Я предполагал, что Горыня не переживет своего благородного порыва, посему решил быть неподалеку от девчонки, когда она вновь обретет плоть и кровь, потому что доверять человечкам может только глупец.

– Ты был невидимым? – холодно уточнил Вий, повернувшись к племяннику, и, дождавшись кивка, покачал головой: – Мы же договаривались, что в моем царстве играем честно: не прячемся, не скрываем мысли, не злоумышляем. Неужели жизнь ничему не учит?

– Я защищал мать, – так же холодно ответил Иван. – Эта девчонка ее едва не ударила.

– Эта девчонка не способна прибить и комара, – желчно произнес остановившийся на полпути Корвин. – Пригрози ей прихлопнуть лягушку, и она тебе все тайны выдаст.

– Беда в том, что у нас нет лягушек, – глядя на Илью, произнес Вий, и Еве показалось, что средний сын Кощея ему совсем не нравится.

– Зато у нас есть она сама. – Илья недобро усмехнулся, становясь очень похожим на Ивана. – Насколько я успел заметить, Никита питает к ней некоторую слабость.

Никита смерил брата надменным взглядом, всем своим видом говоря, что в такую чушь мог поверить только идиот. Но правда ведь заключалась в том, что он не позволит причинить Лике вред. И не только Лике. Никому из них не позволит. Дурацкая человечность, о которой говорил Вию Глеб.

– Подождите, – вмешался Глеб. – Это ничем не поможет. Даже если Никита скажет ПИН-код.

– К ней вы защитное волшебство не примените, ясно? Я больше на это не попадусь, – перебила его Мария Марковна, сверкнув глазами на Кощея, а потом на Вия. Первый посмотрел в ответ устало, второй – удивленно. Она же продолжила: – Ну что, Никит, так и будем молчать?

– Отстаньте от него! – возмущенно воскликнула Лика, и невидимые цепи приподняли ее выше, так что она перестала доставать ногами до земли.

– Блин, – вырвалось у нее, когда плечи под тяжестью тела болезненно выкрутились.

Никита запрокинул голову к потолку, а потом четко произнес:

– Девятнадцать, ноль семь, ноль восемь!

– Ну вот и славно, – заметила Мария Марковна. – Вопрос теперь в том, кто посмел выставить против меня защиту. Вий?

Тот качнул головой.

– Я ничего не знал. Клянусь.

– Сынок? – обратилась она к Илье.

Но тот развел руками с укоризненным «Матушка».

– Ну конечно! – лицо Марии Марковны просветлело. – Яйцо не попадало в РАВ. В Тридевятом Кощей тоже не мог с ним ничего сделать. Где же то место, в котором вместе оказались заколдованное яйцо, инженер-конструктор с непомерными амбициями и его неуемный ассистент? Доставьте сюда Матвея Семеновича. Ему это не должно сойти с рук! – закончила она резким тоном.

Ева моргнула от неожиданности. Здесь еще и Матвей Семенович замешан?

– Матушка, нездешка лишь исполнитель. Виновника ты видишь перед собой, – вкрадчивым тоном произнес Илья, указывая на младшего брата. – Если уж кого-то наказывать, то как раз его.

Вий бросил на Илью тяжелый взгляд, но не стал напоминать о том, что бывает при попытках навредить кровным родственникам. Мария Марковна повернулась к Никите.

Ева вздрогнула, когда кто-то в черной куртке встал перед ней и загородил ей обзор, скрыв побледневшего Никиту и яростно сверкавшую глазами Лику.

Она хотела было сдвинуться в сторону, как вдруг поняла, что прямо перед ней стоит Корвин. Ее сердце едва не выскочило. Особенно когда она заметила, что стоявшие рядом с ней Женя, Глеб, Валера и Иван неподвижно застыли, прикрыв глаза.

А как же чье-то волшебство, которое их защищало, а теперь вдруг перестало? Если только его не накладывал сам Корвин...

Ева посмотрела в его лицо и встретилась с напряженным взглядом.

– Его все равно придется открыть. Сделай верный выбор, человечек, – едва слышно произнес чародей, и Ева почувствовала, как ее рук касается что-то горячее. Опустив взгляд, она увидела яйцо жар-птицы.

– Корвин! – Мария Марковна тоже наконец заметила перемещение чародея. – Не подходи к девчонке близко! Кто знает, каким еще даром наделил ее Кощей.

– Да, госпожа, – не отрывая взгляда от Евы, чуть склонил голову Корвин и отступил прочь.

Скрыть сияющий в руках камень было невозможно. Ева попятилась в сторону жар-птицы, справедливо считая, что уж она-то сможет защитить собственное яйцо.

– Ах ты!.. – воскликнула Мария Марковна и щелкнула пальцами.

Корвин рухнул как подкошенный, все, заколдованные им, тут же вышли из оцепенения, и Никита крикнул:

– Глеб Семенович, быстрее!

Женькиного отца отделяли от Евы считаные шаги, но сделать их он не успел: почти сразу упал, будто кто-то поставил ему подножку.

– Проклятый мальчишка! – крикнула Мария Марковна и снова щелкнула пальцами.

Никиту вместе с кандалами отшвырнуло с такой силой, что он пролетел сквозь кусты, как снаряд. От Ликиного визга заложило уши.

Когда все стихло, оказалось, что Мария Марковна сидит на полу, растерянно озираясь по сторонам. Вий стоял рядом с ней, прикрыв глаза.

– Ну вот и все. – В голосе Ильи прозвучали удовлетворенные нотки. – Даже не пришлось придумывать ничего специально. Мой бестолковый братец все сделал сам.

– Братец? – взгляд Марии Марковны бездумно скользнул по Илье и остановился на Вие.

– Поздравляю, Марья, из подземного мира тебе больше не выйти. – В отличие от Ильи в тоне Вия звучала горечь.

– О чем ты? – Мария Марковна попыталась встать, и Илья пришел ей на помощь.

Иван, не дожидаясь окончания семейной беседы, рванул сквозь поломанные кусты туда, куда отбросило Никиту. Женька с Валеркой побежали за ним. Ева изо всех сил сжала яйцо, боясь отступить от жар-птицы. Все, что ей оставалось, – беспомощно смотреть им вслед.

– У тебя было два десятка лет на то, чтобы встретиться со мной и узнать о нашем младшем сыне. – Негромкий голос Кощея заставил Еву оглянуться. – Но ты ни разу не согласилась на разговор.

Владыка Тридевятого царства смотрел на женщину с непередаваемой болью.

– Никита? – пошатнувшись, спросила Мария Марковна. – Нет. Этого не может быть. Он же столько лет был рядом. Ты не мог отпустить его ко мне. Ты ведь говорил, что не позволишь мне вырастить второго Илью. Я не верю. Все эти годы... Почему он не признался, если это так?

– Он искал Ивана. И ему просто нравилось в том мире. Не признаваться его просил я.

– Почему? – едва слышно произнесла она.

– Чтобы ты не вырастила второго Илью, – невесело усмехнулся Кощей. – Чтобы он мог посмотреть на нас обоих со стороны и сделать самостоятельный выбор.

– И он выбрал тебя, – горько прошептала она.

– Ошибаешься, Марья, – подал голос Вий. – Он выбрал стать другим. Поэтому никто так и не научился понимать, что можно от него ожидать.

Мария Марковна повернулась к среднему сыну.

– Ты знал? – спросила она, на что тот спокойно кивнул. – Почему не сказал?

– Потому что на престоле Тридевятого должен быть царь, а не царица. Дядюшка со мной в этом солидарен. А ты будешь царицей здесь. Это не так уж и плохо. У меня было время оценить этот мир. Ты будешь счастлива, матушка.

Он говорил все это так убежденно, что Еву затошнило. И это он им тут плел про то, что защищал мать, в то время как на самом деле просто ждал момента, когда сможет ее подставить и навеки заточить в подземном царстве?

– Да и дядюшка слишком долго тебя ждал, – проникновенным тоном закончил Илья.

– Ты давно задумал меня предать? Вы оба? – Мария Марковна неверяще посмотрела сперва на Илью, потом на Вия.

Вий отвел взгляд, а Иван неожиданно улыбнулся.

– Я был хорошим учеником, матушка, – сказал он. – Помнишь? «Ничто не может стоять на пути к цели». Хотя, признаться, я не планировал предавать тебя. Дядюшка – свидетель. Но ты так часто говорила об утерянном сыне, будто я был для тебя лишь черновиком. А я не хочу быть вторым. И я не могу нарадоваться, что ты сама решила проучить того, кого так долго искала, и тем самым заперла себя здесь.

Мария Марковна отшатнулась. Она выглядела как человек, который в один миг лишился опоры, и Еве даже на миг стало ее жаль.

– Она же не знала о Никите! – вырвалось у нее.

– Волшебству все равно, Ева, – негромко ответил Вий, совершенно не выглядевший радостным. – Оно не учитывает помыслы – только поступки. Это завет Белобога.

– Как бы то ни было, мы победили, – самодовольным тоном произнес Илья.

Он был, кажется, единственным, кого все устраивало.

– Это не победа, сын. Это поражение. Наше общее, – сказал Кощей, и Илья бросил на него злой взгляд.

Ева посмотрела на безжизненное тело чародея, на бледного, с трудом вставшего с земли Глеба, на изломанные кусты, за которыми скрылись ребята, на хрустальный гроб с дочерью ужиного царя, на растрепанную и потерянную Марию Марковну и поняла, что Кощей полностью прав. Это их общее поражение.

Вий повернулся к Марии Марковне, намереваясь что-то спросить, но та, словно не видя ничего перед собой, пошла навстречу голосам. Илья с явной неохотой двинулся за ней. А Ева сильнее сжала яйцо, не зная, что ей теперь делать. Помнила только, что яйцо нельзя отнять силой. Но ведь они могли заставить ее отдать! Она ведь тоже не сможет смотреть на чьи-то мучения. Да и вообще, почему Корвин отдал яйцо именно ей?

Ева оглянулась на Кощея, но тот безвольно повис на цепях, закрыв глаза.

Корвин зашевелился, и Глеб, несмотря на то что сам был оглушен, пришел ему на помощь.

Чародей сел, оглядываясь по сторонам, будто ожидал, что за время его отключки что-то успело измениться.

– Как мальчишка? – хрипло спросил он.

– Если ты о Никите, то пока не знаем, – ответил Жаров-старший.

– Вы с нами? – шепотом спросила Ева, потому что просто не могла не спросить. Она так устала подозревать!

– Я с вами, человечек. Открывай яйцо, и покончим с этим раз и навсегда.

Ева оглянулась на Кощея. Некоторое время он в упор смотрел на Корвина, а потом повернулся к ней:

– Открывай яйцо, Ева. Пора.

– Ты так уверен в своем человечке, брат? – с долей любопытства спросил стоявший поодаль Вий. – Ты даешь ей безмерную власть. Или ты не собираешься говорить, что именно она держит в своих руках?

– Она знает, брат. А чего не знает, спросит. Ева очень любопытна.

Кощей легко улыбнулся. В отсветах от сияния жар-птицы это выглядело жутковато.

– Что ж, это даже забавно, – хмыкнул Вий. – Давай, человечек. Удиви нас.

– Но я не знаю как, – нервно ответила Ева, чувствуя, что ладони вспотели.

Друзья все не возвращались. Ева слышала их приглушенные голоса издалека.

– Нужно нарисовать на нем код кровью Матвея, – буднично пояснил Глеб.

– Замечательно, – вырвалось у Евы. – Только от крови я рухну в обморок, а Матвея Семеновича здесь нет.

– Ев, ну ты как дитя. Там нужна капелька. И Матвея нет, но есть я.

– Да открывай уже, чтобы они тут утерлись! – яростно крикнула Лика, по лицу которой градом лились слезы.

Ева шумно выдохнула и кивнула Глебу. Ребята все не возвращались, и, наверное, это было хорошим знаком. Плохие вести ведь всегда приходят быстрее хороших, правда?

Глеб подошел к Еве, оторвал от своей куртки деревянную пуговицу и провел ее краем по свежему ожогу на пальце. Под содравшейся кожей появилась кровь.

Голоса зазвучали ближе, и Кощей сказал:

– Поторопись, дитя!

Ева кивнула. Поторопиться действительно стоило. Ведь там, с друзьями, Илья, который уверенно примерял на себя воображаемую корону Тридевятого.

Ева протянула Глебу яйцо. Тот, склонившись, принялся торопливо выводить на поверхности код ребром пуговицы. Жар-птица рядом с Кощеем начала беспокойно раскачиваться из стороны в сторону, однако нападать не спешила.

– Женькин день рождения, – прошептала Ева, когда Глеб отвлекся на то, чтобы вновь царапнуть пуговицей ожог.

Матвей Семенович, даже будучи нездешкой, использовал в качестве кода дату рождения племянника. Наверное, это что-то да значило.

Стоило последней цифре приобрести узнаваемые очертания, как яйцо зашипело и разломилось прямо у Евы в руках. Жар-птица вскрикнула, но Кощей что-то успокаивающе ей сказал. Ева не слышала, что именно: в этот момент она лихорадочно ловила выскользнувшую из яйца деревянную шкатулку.

– Знакомая вещица, да, брат? – спросил Кощей, когда Ева осторожно положила на пол расколотое яйцо и подняла повыше шкатулку.

Вий кивнул и произнес:

– Тот, кто уколется этой иглой, обретет власть над всеми волшебными тварями и истинное бессмертие.

Евино сердце ухнуло в желудок. Он ведь пошутил?

Глава 30. Человечность

Первым на тропинке появился Илья. Его лицо было непроницаемым. Ровно до того момента, пока он не увидел в Евиных руках шкатулку.

– Ты! – закричал он. – Немедленно отдай то, что тебе не принадлежит!

– Отнюдь, – возразил Кощей. – Еве эту вещь отдали добровольно.

– И сейчас нас ждет увлекательная игра, – подхватил Вий.

И Еве совершенно не понравился его настрой. Как будто он знал что-то, о чем она не имела ни малейшего понятия. Но все мысли вылетели из ее головы, когда из-за куста вышел Иван, неся на руках младшего брата, голова которого была безвольно откинута.

– Как он? – спросил Глеб, когда Иван опустил Никиту на каменный пол в том месте, где совсем недавно они толпились в ожидании нападения жар-птицы.

– Я не знаю, – негромко произнес Иван и приподнял руки, демонстрируя серебряные браслеты.

Корвин взмахнул рукой, и освободившаяся от невидимой цепи Лика бросилась к Никите. Опустившись на колени рядом с Иваном, она попыталась взять Никиту за руку, но, видимо, зацепила браслет, потому что зашипела и повернулась к Илье.

Кажется, именно его она назначила главным злом.

– Снимите это немедленно! Он и так ничего не сможет сделать!

– Ты забываешься, человечек, – недобрым тоном произнес Илья, но Иван резко встал и выпрямился перед братом во весь рост.

– Я мало что сейчас могу сделать волшебством, это правда. Но я клянусь, если ты...

– Иван, – оборвал его Кощей, – не нужно. Поверь моему слову, Илья сделает ровно то, что ты просишь его не делать, и тебе придется отвечать за свои слова.

– Я готов! – огрызнулся Иван, впрочем, ослушаться отца не посмел.

Однако оковы с запястий Никиты исчезли, а миг спустя исчезли и с рук Ивана.

– Матушка! – воскликнул Илья, но Мария Марковна даже не посмотрела в его сторону.

Ее взгляд был прикован к бледному лицу младшего сына, но приблизиться к нему она будто не решалась. В эту минуту Еве вновь стало ее жаль. Как же прав был Кощей! Они все проиграли.

Иван встряхнул руками, будто сбрасывая невидимые веревки, и чуть поморщился. Его запястья были покрыты свежими пузырями ожогов. Точно так же выглядели запястья Никиты.

Иван опустился на одно колено и, положив руку на лоб брата, закрыл глаза. Несколько секунд прошло в полной тишине, а потом он качнул головой и произнес:

– Кажется, совсем плохо. Но я не уверен. – Он указал на свои запястья.

– Остаточный след серебра, – негромко пояснил Глеб. – Верить твоим ощущениям пока не стоит.

– Но надо же что-то делать! – воскликнул Женька.

Он встретился взглядом с Евой, потом заметил в ее руках шкатулку и на миг удивленно приподнял брови. Но самочувствие Никиты в эту минуту его волновало все-таки больше, чем все остальное.

Мария Марковна неуверенно шагнула к Никите, но Иван тут же вырос перед ней, загораживая брата.

– Прости, матушка, но... – Он не закончил, однако его рука, преградившая ей путь, была красноречивее любых слов.

Кощей не стал вмешиваться. Вероятно, он тоже ей не доверял. А вот если бы они были чуть больше людьми, то видели бы сейчас то же, что видела Ева. Мария Марковна больше не была директором РАВ, Хозяйкой Медной горы или царицей Тридевятого царства. Она была сломленной матерью, сын которой умирал на ее глазах.

– У меня есть живая вода, – негромко произнес Валера и поднял взгляд на Вия. – Я готов ею воспользоваться.

– Волшебство заставит за это платить, – предостерег Вий.

– Я готов, – выдохнул Валера. Его губы дрожали.

– Отрадно слышать, человечек, – сказал Корвин, и Ева невольно поморщилась. Все-таки у него был ужасно скрипучий голос. Наверное, потому, что он очень мало разговаривал. – Только он уже был оживлен трижды. Живая вода ему больше не поможет.

– Трижды? – брови Ивана взлетели вверх.

Видимо, его все еще продолжала удивлять бурная молодость младшего брата.

– Должен быть способ! – неожиданно воскликнула Мария Марковна, заламывая руки, и Илья с Иваном одновременно на нее посмотрели. Один – с удивлением, второй – с усталым раздражением.

Корвин медленно повернулся к Кощею. Несколько секунд он вглядывался в осунувшееся лицо владыки Тридевятого царства, а потом негромко заговорил:

– Я ненавижу тебя, царь Кощей. Ты наказал меня вечностью в камне за то, на что я мало мог повлиять. Ты ведь знал, что твой средний сын был воспитан матерью и заветы учителя ничего для него не значили. Но за его предательство поплатился я. Хотя ты был виноват не меньше. Так уж вышло, что твой младший сын потратил на меня желание, подаренное ему феей на пятилетие. Он мог загадать себе все что угодно, но решил оживить меня. Я знавал не один десяток неразумных отроков, но мне выпало стать тенью самого несносного и самонадеянного из них. Все эти годы я мечтал тебе отомстить. Хотел увидеть, как ты окажешься здесь: беспомощный, слабый, сломленный. И должен признать, это выглядит почти так же хорошо, как в моих мечтах. Кроме одного... – Корвин посмотрел на безжизненное тело Никиты и, криво улыбнувшись, продолжил: – Наверное, твой младший сын заразил сумасбродством и меня, ибо я, чародей Корвин, перед лицом волшебства отдаю свою жизнь за жизнь царевича Никиты, последнего сына царя Кощея. Мое слово крепко.

Каждая его фраза будто повисала в воздухе, прежде чем исчезнуть. А когда он замолчал, в пещере наступила гробовая тишина. И в пещере, и, кажется, во всем подземном мире.

Корвин пошатнулся, и Женька подхватил его, не давая упасть. Он смотрел на оседающего на пол чародея расширившимися глазами. Ева хотела было броситься на помощь, но поняла, что сделать уже ничего невозможно. Волшебство не имеет обратной силы. Словно в подтверждение ее слов Никита резко вздохнул, выгибаясь дугой.

– Никита! – воскликнула Лика.

– Брат! – присоединился к ней Иван.

– Блин! – перекрыл их крики Женькин голос, и все, отвлекшиеся было на Никиту, повернулись к нему.

Жаров стоял с совершенно ошарашенным видом, отведя в сторону правую руку и опасливо глядя на большого черного ворона, сидевшего на его предплечье. Тела Корвина нигде не было видно. Ева моргнула раз, другой, не веря своим глазам.

– Занятно, – произнес Вий.

– Корвин! – Никита, резко сев, уставился сначала на ворона, потом на Женьку. – Как так-то? Что случилось? Кто его опять заколдовал?

Он вскочил на ноги, будто и не умирал минуту назад, и требовательно оглядел присутствующих.

– Благодарю тебя, Корвин, – негромко сказал Кощей, склонив голову. – Я перед тобой в неоплатном долгу.

Ответом ему стало раздраженное карканье.

Никита бросил непонимающий взгляд на отца, потом повернулся к птице.

– Корвин, скажи что-нибудь!

Когда ответа не последовало, он метнулся к Женьке, едва не зацепившись за все еще сидевшую на земле Лику.

– Не голоси! – отрезал чародей. – Человечка вон подними. Затопчешь.

– Чело?.. – Никита оглянулся и, заметив Лику, подхватил ее под локоть, помогая встать, а потом жалобно спросил: – Что тут случилось?

– Пока ты был... неживым... – Валера снял очки, но тут же снова их надел и беспомощно оглянулся на Еву.

– Как ты помнишь, мы остановились на том, что ты так любезно сообщил нам ПИН-код, – неожиданно пришел на выручку Вий. – И пока все были заняты тобой, Ева сумела открыть яйцо.

Никита ошарашенно повернулся к Еве, и та помахала шкатулкой, чувствуя себя при этом очень странно.

– Ладно. Хорошо. – Никита, кажется, с трудом усваивал информацию. – А с Корвином-то что?

Иван открыл было рот, чтобы ответить, но чародей не дал ему такой возможности:

– Если бы ты лучше учился, не задавал бы таких глупых вопросов!

Никита озадаченно кивнул, а потом повернулся к Ивану и сделал страшные глаза. Иван несколько секунд смотрел на младшего брата. Сейчас, когда на них больше не было оков, они наверняка могли снова общаться. Только этим можно было объяснить то, что Никита резко отшатнулся, как будто его ударили.

– Нет! Ты что! – Он повернулся к Женьке, на предплечье которого все еще сидел Корвин. – Ты зачем это сделал? И почему ты живой? В смысле почему ты птица?

– Ты ждешь ответа на все вопросы разом? – раздраженно уточнил чародей.

– Мне кажется, волшебство откатило заклинание на ступень назад, – неожиданно произнес Глеб. – Это ответ почему птица.

– Это как в многоступенчатом анализе, когда?.. – начал Никита.

– Может, хватит уже мусолить эту тему? – Судя по голосу чародея, просто умереть ему было бы легче. Но, на его беду, случилось «как в многоступенчатом анализе».

– Да потому что это ваше волшебство работает фиг пойми как, – дрожащим голосом произнесла Лика, и Валера на нее шикнул.

Никита повернулся к Лике, но наткнулся взглядом на Марию Марковну и изменился в лице. Осторожно задвинув Лику себе за спину, он сместился так, чтобы загородить еще и Валеру.

– Прости меня, мой мальчик, – неожиданно для всех произнесла Мария Марковна. – Я не знала. Клянусь! И искала тебя. Я так тебя искала!

Она утратила все свое былое величие. Осталась растерянная мать, которая увидела своего взрослого сына впервые в жизни.

После ее слов Никита, кажется, перестал дышать. Его рука взлетела к вороту куртки, будто он хотел его расстегнуть, но пуговицы давно оторвались, и расстегивать было нечего. Тогда он коснулся горла, словно оно у него резко заболело, попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Все это время он смотрел в глаза матери, и в его взгляде было столько всего: годы, проведенные бок о бок без возможности признаться, долг перед отцом и братьями, вина за молчание, боль от того, как все обернулось в этой пещере...

– Прости, – повторила Мария Марковна сдавленным голосом, и Никита, будто очнувшись, торопливо кивнул.

– И вы... ты меня тоже, – хрипло выдохнул он.

Ева даже представить не могла, каково ему сейчас. Каково им обоим – и матери, и сыну.

Иван, наблюдавший за этой сценой, натянуто улыбнулся, а Илья нахмурился.

– Матушка, неужто ты не видишь?.. – начал было средний царевич.

– Я все вижу, Илья, – качнула головой Мария Марковна, не отводя взгляда от Никиты. – Слишком хорошо теперь вижу. И мне вечности не хватит расплатиться за свою глупость.

После этих слов Никита прикрыл глаза.

Корвин слетел с Женькиной руки и, сделав небольшой круг, уселся на каменный выступ над закованным Кощеем. То ли в пещере больше не нашлось удобных выступов, то ли не так уж он и хотел любоваться страданиями владыки Тридевятого царства со стороны. Его громкое «Кар!» заставило Никиту открыть глаза и посмотреть на возвышение.

– И что теперь? – негромко спросил Никита, рассеянно растрепывая волосы на затылке.

– А теперь нас ждет занятная игра, мой дорогой племянник. Так уж получилось, что мы с твоей матерью выбыли из претендентов. – Вий невесело усмехнулся, а Никита на миг бросил взгляд на Марию Марковну, но тут же отвел глаза. – Но игра еще не окончена. Кто же станет новым владыкой Тридевятого царства? Ева?

Никита посмотрел на Еву, и его взгляд неожиданно стал колючим.

– А почему кто-то выбирает нового владыку, когда у нас уже есть один?

Его короткое объяснение с матерью не отменило случившегося. Просто сделало все сложнее.

– Я ничего не знаю, – несчастным голосом ответила Ева. – Корвин впихнул мне в руки эту штуку.

Никита подошел к Еве и потянулся к шкатулке.

– Э, нет, брат, – оживился Илья. – Ты хочешь всех перехитрить?

Он тоже подошел к Еве. Иван с нечитаемым выражением лица двинулся за ним. Следом за царевичами подтянулись и Женя с Валерой. Лика с Глебом остались стоять на месте, настороженно глядя на происходящее.

– Никто из вас не сможет забрать у Евы шкатулку, – раздался хриплый голос Кощея, и Корвин громко каркнул.

– Что это означает? – Илья повернулся к отцу.

– Это означает, что именно Ева выберет того, кому править.

– Да почему должен править кто-то другой, когда есть истинный царь? – воскликнул Никита, разворачиваясь на пятках к отцу и случайно задевая стоявшего по его правую руку Илью.

Тот в ответ прищурился и потянулся к поясу. Но, к счастью, никакого оружия при нем не было, а волшебством против брата он пользоваться явно не хотел.

– Потому что никто его отсюда не отпустит, – будто очнувшись, произнесла Мария Марковна. Ее голос звучал не так решительно, как до происшествия с Никитой, но в обращенном на Кощея взгляде горела злость.

Никита опустил голову и прикрыл глаза, явно прилагая усилия, чтобы не обернуться к матери. То, что они вроде как обрели друг друга, ничего не значило в этой борьбе за власть. И это было очевидно даже Еве. Что уж говорить о Никите, выросшем в мире, где игры человеческими жизнями были нормой!

– Она права, Никита. За содеянное нужно отвечать. Поздно уже сравнивать, кто из нас больше виноват: я, Вий, Марья... Долгая жизнь дает слишком много возможностей для ошибок.

– Я хотела быть равной тебе! – перебила Мария Марковна.

– Нет, – неожиданно тепло улыбнулся Кощей, – ты хотела затмить всех: меня, Вия, даже нашего отца. И Белобог исполнил твое желание: дал безграничную силу.

– В проклятых горах! – выкрикнула Мария Марковна. – Меня, дитя морского царя, заточить в проклятые горы!

– Это и есть выбор, Марья. Мы никогда не можем иметь всего, – заметил Кощей.

– Но ты ведь могла свободно колдовать в Тридевятом, – неожиданно произнес Иван. – Я помню. Почему ты всегда уходила в горы?

На это Мария Марковна ничего не ответила. За нее это сделал Илья.

– Потому что каждый ее день в Тридевятом был милостью, данной Кощеем. Он мог отнять эту милость в любой миг.

– Но можно же было просто жить! – совсем по-детски всплеснул руками Никита. – Просто договориться и жить, без всего этого. Разве это так плохо? Кому нужна безграничная сила, если все в итоге вот так?

Он обвел рукой пространство вокруг, и Лика вдруг вскрикнула:

– Почему Вужалка в гробу?

Вероятно, зная, что Никита жив и здоров, она до этого даже не смотрела в сторону гроба.

– Потому что все вот так, – с горечью сказал Никита и отступил от Евы.

– Ты просто слаб. Вот и все, – произнес Илья и протянул руку за шкатулкой.

Ева покачала головой. Уж кому-кому, но этому предателю она точно не собиралась отдавать царство Кощея. Глаза Ильи сузились, и он потянулся к шкатулке, явно намереваясь забрать ее силой.

– Эй! – воскликнул Женька, в то время как стоявший рядом с Евой Иван даже бровью не повел, как будто точно знал, что будет.

Ева попятилась, но, как выяснилось, могла этого и не делать, потому что попытавшийся удержать ее за плечо Илья вдруг вскрикнул и отшатнулся, тряся кистью в воздухе. Он в ярости обернулся к Ивану, и тот нарочито серьезным тоном пояснил:

– Волшебный человечек.

На что Валера неожиданно громко прыснул.

– Ева, выбор за тобой, – произнес Кощей. – К тому, кого ты уколешь этой иглой, перейдут мое бессмертие и власть над каждым камнем и каждым существом в Тридевятом царстве.

Ева в панике повернулась к Кощею, мотая головой. Ничего себе ответственность!

– Ты точно знаешь правильный ответ, – произнес он и улыбнулся совсем так, как долгие годы улыбался ей в мутном стекле холодного вагона ВД. Так, будто у них есть общая тайна.

Глава 31. Выбор Евы

Ева глубоко вдохнула и оглядела присутствующих. Она была почти уверена, что либо Вий, либо Мария Марковна попробуют вмешаться, но они стояли в стороне, даже не пытаясь приблизиться.

– Ладно, – пробормотала Ева и посмотрела на Женьку.

Тот округлил глаза и чуть качнул головой, давая понять, что он здесь не помощник. «Предатель», – хотелось сказать Еве, но, к счастью, долгие часы молчания приучили ее не разбрасываться словами, особенно злыми.

– Ев, ты их порасспрашивай, как на собеседовании, – деловито предложил Валера, снимая очки и становясь рядом с Евой.

Никита громко фыркнул, Илья одарил Валеру гневным взглядом, и только Иван смотрел все так же безучастно.

– Ладно, – повторила Ева. – Вопрос каждому из вас: почему вы считаете, что именно из вас получится лучший правитель Тридевятого царства?

Говоря это, она чувствовала себя максимально странно. Ну правда. Стоит перед тремя настоящими царевичами и решает их судьбу. «Мамочка, забери меня домой!»

– Отвечать по старшинству? – уточнил Иван, и Валера, надев очки, серьезно кивнул.

Да уж, куда Иван без протокола?

– Потому что меня с детства к этому готовили. Я знаю все об управлении царством, у меня налажены дипломатические контакты с соседними государствами.

– Тебя не было пятьдесят лет, – надменно заметил Илья.

– Связи устанавливаются на годы. К тому же я не тратил времени зря после ухода отца.

Илья открыл было рот, но Ева вмешалась, обрывая на корню готовый зародиться спор:

– Илья, твой ответ?

– Потому что я уберу Предел и позволю лунному свету свободно перемещаться между мирами, как это и было задумано еще самим Белобогом.

– Этим ты ослабишь Тридевятое царство и усилишь врагов. Ты же видел, на что способны человечки и то, что они создают? – вполголоса прокомментировал Иван.

– Твоя очередь отвечать уже прошла! – отрезал Илья.

– Прошу прощения, – неожиданно произнес Иван, обращаясь к Еве.

Точно, без протокола никуда.

– Никита? – Ева посмотрела туда, где еще недавно стоял Никита, но оказалось, что его там уже нет.

Оглядев пещеру, она заметила младшего царевича у гроба рядом с Ликой. Видимо, он рассказывал ей о том, что случилось с Вужалкой. А еще совершенно очевидно предпочитал держаться подальше и от матери, и от отца.

– Никита! – повысил голос Кощей, и тот обернулся.

– Здесь!

– Ева ждет ответ.

Голос Кощея звучал бесстрастно, но сложно было не заметить, что на взбалмошного младшего сына он смотрит чуть иначе, чем на остальных своих детей.

Никита повернулся к Еве и пожал плечами:

– Я вообще не считаю, что из меня получится правитель.

Илья улыбнулся, а Иван оглянулся на брата с легким удивлением.

– Что ж, Ева, решай. – Вий тоже улыбнулся и подошел чуть поближе, однако не настолько, чтобы можно было заподозрить его в попытке вмешаться.

Впрочем, Ева немного напряглась. Она не до конца понимала волшебных существ. Если бы Вий был человеком, она бы посчитала, что на него повлияли и смерть Горыни, и будущее заточение Марии Марковны в подземном мире. Но он человеком не был, поэтому ожидать от него можно было чего угодно.

Видимо, Глеб тоже так подумал, потому что будто невзначай встал рядом с Вием.

Ева открыла шкатулку и достала большую каменную иглу. Не верилось, что один ее укол способен подарить бессмертие, власть и несметные сокровища. Про сокровища она додумала, потому что сундуки с драгоценностями ребята в прошлый раз разглядывали без нее.

Ева посмотрела на Женькиного отца, и тот ободряюще кивнул. Тогда она перевела взгляд на Марию Марковну, но та вглядывалась в по-прежнему стоявшего в стороне Никиту так, будто до конца не могла поверить, что это на самом деле ее сын. Лика все еще стояла возле гроба с Вужалкой, мало интересуясь происходящим, от Женьки помощи ждать не стоило, поэтому Ева повернулась к Валере.

– Задачка, – пробормотал тот, потирая шею. – С одной стороны, ты мечтала вернуть волшебство к нам, с другой... Сама видишь.

Да, Ева видела. К возможности вернуть волшебство в их мир прилагался Илья в качестве царя. Иван уж точно не отступится от линии отца, поэтому на него в этом смысле надежды не было.

– Никита, встань рядом, – неожиданно попросил Иван.

– Соблюдем протокол? – невесело усмехнулся младший царевич, однако послушно подошел и встал перед Евой навытяжку. Как на параде.

Ева только головой покачала. Вот балбес.

Илья закатал рукав и выставил руку вперед. Иван последовал его примеру, и Ева невольно поморщилась от сочувствия, увидев безобразный ожог на его запястье. Старший царевич посмотрел на Никиту выразительным взглядом. Тот скорчил недовольную мину и вытянул сразу две руки. Один рукав его куртки так и оставался закатанным, а второй болтался обугленными лохмотьями в том месте, где заколдованное серебро прожгло ткань.

Ева задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и быстро, чтобы не передумать и чтобы никто не успел помешать, ткнула каменной иглой в обожженное запястье, прямо под торчащими нитками испорченного рукава.

– Ай! – вскрикнул Никита, хотя до этой минуты сносил любую боль молча. – Ты что наделала?!

– Прости, – несчастным тоном произнесла Ева, глядя на то, как из прокола течет кровь. Ее было неожиданно много. – Больно?

– Да при чем тут больно?

Ева наконец подняла голову и встретилась взглядом с Никитой. Тот смотрел на нее расширившимися глазами.

– Ты промахнулась? – с надеждой спросил он.

– Это уже не имеет значения, – каркнул Корвин и опустился на плечо Никиты. – Хватит ныть!

Ева посмотрела на Ивана и искренне сказала:

– Прости. Ты был лучшим выбором. Правда. Просто он...

Она не знала, как закончить. Он – друг? Ему она верит?

Иван кивнул и медленно раскатал рукав.

На Илью Ева даже не стала смотреть, справедливо решив, что там ее ждет испепеляющий взгляд.

– Поразительно, – негромко произнес Вий. – Почему ты не уколола себя?

– Себя? – эхом повторила Ева. – Но царевичи же они.

Она указала иглой, которую все еще сжимала, в направлении Ивана.

Вий неожиданно расхохотался.

– Что смешного? – спросила Ева у Валеры, но тот лишь покачал головой, закусив губу. Кажется, он тоже с трудом сдерживал смех.

– Вообще-то, было сказано, что укол иглы дает бессмертие и власть. О том, что уколоть нужно непременно царевича, речи не шло. – Подошедший Глеб с улыбкой приобнял ее за плечи, и это было кстати, потому что ноги у Евы стали ватными от переживаний.

– Горыня сейчас бы сказал: он снова нас переиграл, – заметил Вий и посмотрел на Кощея.

Ева тоже перевела взгляд на теперь уже бывшего владыку Тридевятого царства. Увидев его легкую улыбку, она поняла, что сделала ровно тот выбор, на который он и рассчитывал. Неужели он все это придумал еще годы назад? Но так ведь не бывает. Хотя что она знала о волшебных существах?

– Что я пропустила? – негромко спросила подошедшая Лика. Вид у нее был несчастный.

Илья смерил ее ледяным взглядом и отошел. Лика посмотрела ему вслед и повернулась к Женьке, вопросительно приподняв брови.

– Да ничего особенного. С царем новым познакомься.

– Очень приятно, – холодно кивнула Лика Ивану и, мгновенно потеряв к нему интерес, обратилась к Вию: – А мы можем забрать Вужалку с собой? Ну она ведь вам здесь не нужна. Вы хотели наказать Никиту, вы его наказали. Просто у нее же есть семья, друзья. В конце концов, для волшебства все имеет цену. Может, мы просто найдем... какое-то решение?!

На последних словах Ликин голос взлетел на такую высоту, что Иван, несмотря на всю свою выдержку, поморщился.

Лика была плохим переговорщиком. Прямо сейчас ее захлестывали эмоции, отчего она почти кричала на Вия.

Ева с несчастным лицом смотрела на подругу. Ей тоже было жалко Вужалку до слез, но она уже успела смириться с этой потерей, потому что с того момента, как они увидели ужиную царевну в гробу, успела пройти, кажется, целая жизнь.

Вий некоторое время смотрел на Лику как на диковинного зверька, а потом спросил:

– Думаешь, Никита достаточно наказан, человечек?

– Думаю, да. Если бы вы были чуть больше людьми, для вас бы это тоже было очевидно.

Вий невесело усмехнулся и неожиданно сказал:

– Подите прочь из моего царства. Все, кто здесь останется, останутся навеки. Мое слово крепко.

Лика гневно топнула ногой и повернулась к Ивану.

– Может, сделаешь что-нибудь? – прошипела она.

– Могу подсказать, где выход, – церемонно ответил царевич, и Лика, зарычав, отвернулась.

Ева же посмотрела на Кощея. Он будто только этого и ждал:

– Благодарю, дитя. Ты сослужила свою службу.

И если раньше мысль о службе Еву жутко обижала, то теперь она поняла, что Кощей просто констатировал факт. Ему служили все, но дело было в том, что именно Еву он выбрал из миллионов других людей.

– Почему именно я? – спросила она.

– Ты умеешь видеть главное, – улыбнулся Кощей.

– Так, стойте, – вмешался Никита. – Я услышал, что мы уходим, дядюшка, – с нажимом произнес он в сторону Вия, при этом решительно направляясь к отцу.

Ева посторонилась и оказалась совсем рядом с жар-птицей. Та легонько раскачивалась, будто слышала неведомую музыку, и от красоты этого высшего волшебного существа у Евы перехватило дыхание. Очень хотелось прикоснуться к сияющим перьям, но она не посмела.

– Я не уйду отсюда, пока мы не решим вопрос с отцом. – Повернувшись к Вию, Никита сложил руки на груди. – Если он останется навеки здесь, сними с него кандалы. Боишься? Возьми клятву, что он не будет злоумышлять.

Его голос тоже подрагивал, но вид при этом был решительный.

Кощей посмотрел на сына с легкой улыбкой, а незаметно подошедший Иван прошептал, едва разжимая губы:

– Я истинный царь Тридевятого царства, и это мое слово.

– Я истинный царь Тридевятого царства, и это мое слово, – громко повторил Никита.

– А ты знаешь, человечек, Никита вправду наказан достаточно. И Никита, и Иван, да и Илья, раз уж на то пошло, – обратился Вий к Лике.

– Отлично, – на автомате отозвалась та, во все глаза глядя на Никиту.

Кажется, его новый статус только-только до нее дошел, но следующие слова Вия заставили ее мигом обо всем забыть:

– Забирайте дочь ужиного царя. Мое слово крепко.

Лика взвизгнула от радости и, схватив за руку попавшегося на ее пути Женьку, потащила его к хрустальному гробу.

– Живая вода все равно у Валерки, – попытался вразумить ее Жаров.

– Никакой живой воды в подземном царстве! – оглушительно каркнул Корвин, и Ева поняла, что им очень не хватало его здравомыслия.

Она посмотрела на Кощея.

– Уходите, дитя. В подземном мире все слишком изменчиво. И в первую очередь настроение его правителя. – Он улыбнулся уголком губ, а потом неожиданно добавил: – Валерий, я благодарю тебя за готовность пожертвовать собой ради жизни моего сына и принимаю на себя расплату за то, что ты осквернил мир мертвых живой водой. На тебе больше нет вины перед волшебством. Мое слово крепко.

Направившийся было к гробу с Вужалкой Валера от этих слов застыл, а потом торопливо стащил очки и, близоруко щурясь, прошептал:

– Спасибо. Я... я этого не забуду.

– Я знаю, – серьезно сказал Кощей. – Ступайте.

– А что будет с вами? – едва слышно спросила Ева.

– А я стану нести свою службу.

Никита непонимающе посмотрел на отца, а Иван спросил:

– В чертогах?

– Я не заслужил чертоги. Моя гордыня почти уничтожила миры. Предел нельзя просто убрать, Илья, – обратился Кощей к среднему сыну. – Да, когда-нибудь миры справились бы с тварями, что хлынули бы в них за лунным светом, но в этой борьбе сгорело бы не одно поколение. Пределу суждено стоять. А мне – быть тем, кто хранит и его, и равновесие.

– Справедливо, – медленно произнес Вий. – Вечность смотреть на плоды своей ошибки.

– Что-то напоминает, да, брат? – усмехнулся Кощей, и миг спустя его кандалы спали.

Ева обернулась к Вию, и он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде были разочарование и сожаление. Но Ева не знала, сожалел ли он о том, что однажды предал брата и был наказан за это вечностью в подземном мире, или же о том, что он не остановил сегодня Горыню, – а может, Вий был разочарован тем, что ему так и не удалось использовать Еву для своей мести.

– Прочь из моего царства, – произнес он, и Ева, торопливо кивнув, прошептала:

– До свидания.

– Прощай, человечек! Надо говорить «прощай», – раздраженно сказал Вий.

– Прощайте, – послушно повторила Ева и побежала к друзьям, которые столпились вокруг Вужалки, зависшей в воздухе над гробом.

Корвин сварливым тоном раздавал указания, но ребята были слишком счастливы от того, что все обошлось, чтобы всерьез на него сердиться.

Ева оглянулась на Кощея и увидела, что он по очереди обнимает Ивана и Никиту. Илья подходить к отцу не стал.

Кощей, видимо, почувствовал взгляд Евы, потому что поднял голову и улыбнулся. Так знакомо, что у нее перехватило дыхание. А потом он просто исчез, словно его и не было.

Мария Марковна будто только этого и ждала: она торопливо подошла к сыновьям и принялась что-то им говорить. Ева не слышала ее слов, видела только, что Иван смотрит на мать с непроницаемым выражением лица, а Никита выглядит очень юным и потерянным, словно до конца не понимает, как себя вести. Когда Мария Марковна потянулась обнять сыновей, Ева прикрыла глаза.

– Наворотили они, конечно, – произнес Женька, встав так, что их плечи соприкоснулись.

– Ужас. Вот что значит волшебные существа, – не открывая глаз, пробормотала Ева.

– Да тут не только существа. Как думаешь, можно будет у Вия еще и Матвея забрать?

Ева посмотрела на Женьку с несчастным видом и пожала плечами. Наверное, он тоже сейчас подумал, что она предательница, раз не поддерживает его идею. Чтобы ему так не думалось, Ева обхватила его предплечье.

– Ты это... меня не уколи, а, – заметил Женька.

Ева поняла, что до сих пор держит иголку в руке, и поспешно убрала ее в шкатулку.

– Так, сваливаем по-быстрому, – налетел на них новоиспеченный царь.

Он был красным и, кажется, находился в шаге от того, чтобы не начать хлюпать носом. Видимо, прощание с отцом и разговор со вновь обретенной матерью дались ему непросто. Иван в противовес брату выглядел чересчур бледным.

– Быстрее, быстрее, пока дядюшка не передумал. – Никита все-таки шмыгнул носом и подтолкнул Еву с Женькой к выходу.

Оказывается, остальные уже успели покинуть пещеру.

Иван неожиданно прижал ладонь к животу Никиты, не давая ему двинуться дальше.

– Я, истинный царь Тридевятого царства, призываю на службу жар-птицу, – вполголоса произнес он и, поглядев на брата, добавил: – Или ты решил оставить ее дядюшке?

– Я, истинный царь Тридевятого царства... – послушно начал Никита, и Ева поймала взгляд Ивана.

Ожидала, что старший царевич будет злиться, но по его лицу, как обычно, невозможно было ничего понять.

Глава 32. Владыка Тридевятого царства

Погода в Тридевятом царстве была под стать новому царю. С утра дважды успевал начаться дождь, впрочем, быстро сменявшийся солнцепеком, к обеду налетел штормовой ветер, и Ева почти всерьез ожидала, что к вечеру они еще успеют застать снегопад.

– Он ведь научится управлять этим всем? – с надеждой спросила она у Корвина, памятуя о том, что погода здесь напрямую зависит от правителя.

Они с чародеем расположились на смотровой площадке над лабиринтом, из которого долетали смех и голоса ребят.

Сидевший на парапете Корвин на миг развел крылья, борясь с неожиданно налетевшим порывом ветра, а потом сердито каркнул.

Ева смиренно вздохнула, не решившись лезть к чародею с разговорами. Его и без того не самый приятный характер после возвращения из подземного мира стал и вовсе невыносимым. В том, что ее дар все еще действовал, она уже не была уверена, потому что волшебных существ, находившихся под рукой, мучить расспросами не решалась, а чужих здесь не было.

– Научится, – неожиданно снизошел до ответа Корвин. – Он может намного больше, чем думает.

– Корвин, а можно вопрос?

Ева в нерешительности посмотрела на ворона. Ей очень хотелось спросить о том, что ее волновало, но она не могла требовать еще больше от человека, который отдал свою жизнь в обмен на жизнь своего воспитанника. Теперь, когда она знала, как он на самом деле относится к Никите, готова была простить ему все колкости.

– Спрашивай.

Кажется, Корвин тоже немного изменил свое мнение на ее счет.

– Вы ведь теперь свободны, так? Что вы будете делать?

Некоторое время чародей молчал, будто прислушиваясь к возмущениям Валеры, проходившего лабиринт в компании Лики, Жени и Никиты. Вообще-то, у Никиты была куча дел, но, поскольку сегодня они планировали возвращаться в свой мир, он проводил эти последние часы с ними. Лика захотела посмотреть лабиринт, и вот теперь безнадежно заблудившийся Валера в восьмой раз шел по кругу в самом центре, Женька уселся передохнуть в очередном тупике, а Лика со смехом пыталась выяснить у Никиты, куда ей поворачивать, но тот заявлял, что подсказывать не собирается и вообще он тут просто для того, чтобы помочь им выйти, когда они все поймут, что самостоятельно им не справиться.

Ева невольно улыбнулась, увлекшись этим зрелищем. С балкона лабиринт был как на ладони, поэтому уверения Никиты в том, что из него нет выхода, звучали особенно смешно. А уж учитывая секрет, который ей рассказал Кощей... При мысли о Кощее ее сердце сжалось. Вечная служба как цена ошибки. Наверное, в этом была высшая справедливость. Вот только Ева не являлась волшебным существом и не умела относиться к этому так же, как они.

– Ты права, человечек, отныне я свободен, – наконец произнес Корвин. – А что буду делать? Жить. Чистить перья и присматривать за новым царем.

Ева широко улыбнулась, и от объятий Корвина спасло только то, что он был в облике птицы. Однако он верно оценил ее первый порыв, спорхнул со своего места и, описав круг над лабиринтом, сердито каркнул:

– Хватит прохлаждаться, мальчишка! Тебя ждут письма.

Никита задрал голову и, встретившись взглядом с Евой, крикнул:

– Нужно было ткнуть иглой в Корвина!

– Я бы не допрыгнула, он слишком высоко сидел, ваше величество, – громко ответила она с шутливым поклоном.

– Блин, а ты реально теперь величество? – закричал Женька из своего угла. Разделенные стеной из кустарника, они по-прежнему друг друга не видели.

– Я обязан отвечать только волшебному человечку, – царственным тоном заметил Никита.

– Он величество, – раздалось рядом с Евой, и она вздрогнула.

Иван подошел незаметно и одним своим присутствием свернул веселую перебранку.

Женька встал и направился по первой попавшейся дорожке. На его беду, она вела не к выходу. Валера пошел на девятый заход, бубня что-то про нелогичность конструкции, а Никита с Ликой принялись что-то вполголоса обсуждать, и новый царь, увлекшись этим разговором, пошел по правильной тропинке, хотя до этого Лика не могла добиться от него подсказки.

Ева улыбнулась и посмотрела на Ивана. Он ответил ей неожиданно прямым взглядом. Ветер трепал его волосы, то и дело бросая в лицо темные пряди, но он не обращал на это внимания, изучая Еву так, будто она была ларцом с секретом.

– Ты сказала, что я был бы лучшим выбором, – наконец произнес он, отведя взгляд и облокотившись о перила. – Почему?

Несколько месяцев назад на этом самом месте она стояла рядом с Кощеем и даже подумать не могла, чем все закончится. Ева посмотрела на конверт с сургучной печатью, который царевич сжимал в руке, и честно ответила:

– Потому что ты разбираешься в том, как здесь все работает, потому что следуешь протоколу и вообще тебя растили правителем.

Она подняла взгляд от его руки к лицу. У Ивана был благородный профиль: с высокими скулами и идеально прямым носом. Он так и просился на какую-нибудь монету. Царевич медленно кивнул в ответ на ее слова, и она усмехнулась своим мыслям.

– Отец действительно растил меня преемником. Я был единственным сыном, и он много времени уделял моему воспитанию. Корвин исполнял при мне роль учителя, не больше. Не то что при Никите. – Иван проследил взглядом за траекторией полета ворона. Тот спикировал вниз, чтобы в очередной раз отчитать нового правителя. – Матушка почти не бывала здесь. Ее заворожили возможности нового мира, и теперь я могу ее понять. Это очень непривычный взгляд на волшебство.

– Ну с нашей стороны волшебство слабее.

– Из-за Предела. Но раньше все было иначе. Потому отец и стал забирать артефакты. Никто не мог ему соврать, но скрыть думы было можно. Например, надев зачарованный браслет, как это сделала моя мать. Спрятаться самому можно было под шапкой-невидимкой, под плащом-невидимкой. Истинные артефакты действуют на высших так же, как и на всех прочих. История с волшебным гребнем и заточением научила его осторожности.

– Разве? – удивилась Ева. – Тогда почему, даже подозревая, что Мария Мар... Марья Моревна стоит за твоим исчезновением, он все равно позволял ей приходить? Да что там приходить? У них еще Илья родился, а потом и Никита.

Иван некоторое время смотрел на чертыхавшегося в очередном тупике Женьку, а потом чуть пожал плечами.

– Я не могу судить отца. Особенно после того, как сам так глупо проспал три крика Сирина... увлекшись.

Иван нахмурился, и у Евы вырвалось:

– Ты ненавидишь ее, да?

– Русалку или матушку? – неожиданно рассмеялся Иван, и Ева тоже усмехнулась.

– Я про маму.

Называть Марию Марковну чьей-то мамой было по-прежнему странно.

Иван качнул головой, продолжая смотреть на лабиринт.

– Я не могу ее ненавидеть. Так вышло, что в их споре я невольно встал на сторону отца. Я почти не знал ее. Мы вправду мало виделись. С Ильей, как я понял из рассказов нянюшки, случилась другая история. Пока рос он, матушка много времени проводила здесь, а отец, напротив, все больше отбывал по делам. Илья вырос ее тенью. Означает ли это, что он ненавидит нашего отца? Не думаю. Он его просто почти не знает.

– Грустно, – заметила Ева, и царевич повернул к ней голову.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза, а потом вдруг произнес:

– Ты сделала правильный выбор, Ева. – И не успела она удивиться, добавил: – Никите пришлось хуже всех. Провести годы в поисках братьев, жить на чужбине. Но, наверное, это и сделало его таким. Он не встал ни на чью сторону. Да, он до последнего служил отцу и чтил его волю, он даже матушке за столько лет не признался в том, кто он...

У Евы от этих слов по рукам побежали мурашки: каково было Никите день за днем видеть собственную мать в стенах РАВ и ни разу не заикнуться о том, кто он такой.

– Но он все время был за правду. Он пытался обезопасить отца и при этом не навредить матушке. Он занял мое место в гробу, а потом пошел с Горыней. Если я скажу, что понимаю его, я солгу. Но я вижу, что у него есть то, чего никогда не было ни у меня, ни у Ильи.

Иван замолчал, теребя в руках конверт.

– Что у него есть? – спросила Ева, когда молчание затянулось.

– Те, кто готов пойти за ним в подземный мир, не зная, смогут ли вернуться. Вам не обещали славы, не сулили даров. Но вы пошли.

– До этого мы и за тобой спускались, – пробормотала Ева, смущенная его словами.

– Нет, Ева. В тот раз вы тоже пошли не за мной. Вы пошли с ним. И это о многом говорит.

Корвин каркнул особенно пронзительно.

– Да лучше бы дорогу подсказали, чем оглушать раз за разом! – недовольно воскликнул Женька, свернув в очередной тупик.

– Попроси стену расступиться, – приложив ладони ко рту в виде рупора, крикнула Ева.

Никита возмущенно вскинул голову, в то время как Валера вежливо попросил кусты расступиться, и перед ним тут же образовался коридор до самого выхода.

– Ничего себе! – восхитился Валерка. – Это почему?

– Баг в системе, – недовольно заметил Никита и тоже попросил кусты расступиться.

– Как сильно изменился мир за пятьдесят лет, – вздохнул Иван. – Я иногда его вообще не понимаю.

– Не обращай внимания. Это он из нашего мира притащил.

Иван покачал головой, а потом, подняв руку, взмахнул письмом над парапетом.

– Никита, здесь послание от дядюшки.

– Что пишет? – все веселье с Никиты будто ветром сдуло.

– Я не ломал печать. Оно для тебя.

– Пф, – устало выдохнул новоиспеченный царь и поднял руку вверх.

Письмо в мгновение ока оказалось у него. И пока он, хмурясь, вчитывался в строчки, Иван вдруг произнес:

– Чем больше, тем меньше. Я ошибся тогда. Чем больше ты ждешь, тем меньше получишь.

– Знаешь, здесь я согласна с Ликой. Во всех этих ваших волшебных советах вообще нет смысла, – заметила Ева.

– Отнюдь, – покачал головой Иван. – Просто иногда, чтобы понять истину, нужно время.

– Дядюшка в своем репертуаре. – Никита взмыл в воздух прямо в человеческом облике, и Лика с мальчишками последовали за ним. Но, судя по Ликиному писку и ошалевшему взгляду Женьки, в их планы это не входило. Просто Никита решил, что так быстрее.

– Лика, объекты он левитирует спокойно, – поспешила сообщить Ева.

– Ева, ты вечно портишь все веселье, – вздохнул Никита и, оказавшись у смотровой площадки, уселся на парапет рядом с Иваном, свесив ноги наружу. «Объекты» он осторожно приземлил позади себя.

– Я тебя убью когда-нибудь, – прошипела державшаяся за сердце Лика.

– Без вариантов, солнце, – сверкнул улыбкой Никита. – Поклон Еве за это. До земли.

Последние слова прозвучали с сарказмом. Никита протянул письмо брату, и Ева отметила, что у Вия каллиграфический почерк.

– Дядюшка подозрительно щедр, – прокомментировал Иван.

– И ожидаемо злопамятен, – вздохнул Никита и повернулся к Жене. – Вий готов отпустить Матвея Семеновича.

Женька распахнул глаза и счастливо улыбнулся, но потом нахмурился, явно собираясь с мыслями и боясь встречи с дядей.

– Сам? – уточнила Лика.

– Да что ты? Нет, конечно. Мы с Иваном полночи прошение составляли. Все как положено: на гербовой бумаге, с заверениями, клятвами и посулами.

– Спасибо! – искренне сказал Женька, и Ева, схватив его за руку, радостно пожала.

– Только... я не могу отпустить его к вам. Во всяком случае, не сразу.

Иван бросил на брата предупреждающий взгляд, и Никита скорчил недовольную мину.

– Правитель не может начинать свое правление с нарушения закона, – твердо произнес Иван. – И продолжать так не может.

Никита поморщился и заметил:

– Но отец так делал.

– Ты не отец! – отрезал Иван и после паузы добавил: – К тому же посмотри, куда это его завело.

– О чем вы? – уточнила Лика.

– Помимо Предела наш отец порой нарушал порядок вещей тем, что дозволял путникам идти мимо Яги. По правде он должен был вас всех ей вернуть.

– Поэтому она на него такая злая была? – осенило Валеру, и Никита кивнул.

– Она проводник из других миров в наш, и после ее баньки гости остаются у нас навеки. Нездешки – это тоже баг системы. К тому же, по-честному, мне кажется, Матвей Семенович не хочет возвращаться в ваш мир. После некоторых ошибок нельзя начать все сначала.

– Я понял, – кивнул Женька. – Нужно отцу сказать. Я пойду его поищу.

– Он в библиотеке, – подсказал Иван.

Женька поморщился:

– Пятьсот писят ступеней.

– Именно для этого там открыто окно, – усмехнулся Никита и, помявшись, добавил: – Только Вий не был бы собой, если бы отпустил его просто так.

– А что такое? – напрягся Женька.

– Матвей Семенович будет здесь через девять дней и девять ночей.

– То есть мы по-любому его не дождемся, – медленно произнес Женька и хлопнул Валеру по плечу. – Поднимешь меня в эту их чертову библиотеку?

– Корвина на тебя нет, – беззлобно заметил Никита.

– Ой, иди ты, – отмахнулся Жаров.

Иван поморщился. Однако никак это не прокомментировал.

Камней у скалы было еще больше, чем раньше, а ветер дул такой, что Корвина натурально уносило раз за разом в неизвестном направлении. Он неизменно перемещался обратно, после чего его тут же снова уносило.

– Какой увлекательный квест, – заметил Женька, наблюдая за очередным полетом чародея.

– Я пытаюсь! – крикнул ворону Никита, хотя Корвин до этого сносил страдания молча.

– Плохо пытаешься! – в очередной раз материализовавшись с подветренной стороны, каркнул Корвин и тут же впечатался в грудь Никиты.

Тот придержал птицу одной рукой, а второй распахнул на себе куртку. Корвин что-то пробубнил, когда Никита укрыл его от ветра за пазухой.

Ожоги на запястьях обоих царевичей так и не зажили, и Ева вспомнила слова Никиты о том, что никто не льет живую воду на царапины. Как все-таки продумано волшебство. Вот тебе, кажется, неограниченный ресурс, но пользоваться бездумно им нельзя.

– Мы с Иваном проверили: большая часть зала со Спиралью вечности завалена, но проход в коридор свободен.

Никита на миг замолчал, и ветер стал сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда.

– А Горыня еще там? – перекрикивая ветер, спросил Валера и опасливо оглянулся на скалу.

Иван приподнял бровь, как будто Валера сказал ужасную глупость.

– На той стороне очень мало о нас знают, – пояснил брату Никита. – Нет, Горыня стал... частью гор. Частью всех гор. Песчинками, пылинками.

– Ага, – поспешно кивнул Валера, видя, что Никите нелегко об этом говорить.

Лика подошла к скале и, положив на нее ладонь, громко произнесла:

– Спасибо.

Никита опустил взгляд и пробормотал:

– Дядюшке было бы приятно.

– Проход надежен? – уточнил Глеб у братьев, желая закрыть неловкую тему.

– Его сделал отец. Он наведался сюда отдать дань уважения брату и заодно оставил вам путь. У нас бы так хорошо вряд ли вышло, – пояснил Никита.

– Вам пора, человечки, – решительно произнес Корвин.

– Ева, – неожиданно позвал Никита. Укрывающий под курткой недовольного ворона, растрепанный яростным ветром, он снова выглядел совсем юным и потерянным. – Я знаю, что ты мечтала вернуть волшебство в ваш мир. Помню наш с тобой спор, но... Прости, – закончил он, глядя ей в глаза.

– Я понимаю, – ответила она.

Эта история слишком наглядно показала им, что волшебство не прощает ошибок даже бессмертным. Что уж говорить о простых человечках, снедаемых жаждой власти, признания и богатства.

Никита смотрел виновато, но при этом не собирался менять своего решения. И Ева вдруг увидела в нем настоящего правителя, потому что ответственность – это всегда нелегко и порой она заставляет говорить «нет» даже друзьям.

– Но, как мы и договаривались, Глеб Семенович, РАВ будет получать лунный свет в достаточных для обучения количествах и, я думаю, отец позаботится о том, чтобы и в горах, в других мирах, где были сбои, наступило равновесие. Если нет, то я отправлюсь сам посмотреть, что там и как. Только на месте с делами разберусь.

Пока Никита говорил, в обращенном на него взгляде Ивана читалось что-то похожее на гордость.

– Благодарю. – Глеб склонил голову в знак признательности. – Ну что, пора?

– Обойдемся без объятий, – раздался сварливый голос из-под Никитиной куртки.

– Его можно просто снова выпустить, – заметила Лика.

А когда Никита с грустной улыбкой чуть качнул головой, она подошла к нему и протянула руку.

– Прощай, – сказал Никита, пожимая ее тонкие пальцы.

– До встречи, – мило улыбнулась Лика, но стоило Никите открыть рот для возражений, как она выдернула свою руку из его и уступила место Валере.

Ребята по очереди обменялись рукопожатием с Никитой. Иван в этой забаве не участвовал, но никак не возражал и вообще смотрел с любопытством.

– Глеб Семенович, это на экстренный случай. – Никита, неловко извернувшись, чтобы не выпустить Корвина, порылся в висевшей на поясе сумке и достал флакон с лунным светом.

Запас был довольно щедрый.

– Даже не смотрите в эту сторону, – строго произнес Глеб друзьям, убирая флакон в свою поясную сумку.

После общения с обоими сыновьями Кощея он уносил из Тридевятого кучу каких-то вещичек.

Никита подошел к скале и провел пальцем по каменному склону.

– Прикольно. У тебя это теперь без лунного света работает! – восхищенно заметил Валера.

– У меня теперь куча всего без лунного света работает, – невесело усмехнулся Никита и отступил в сторону.

– Давайте я на всякий случай первым пойду. – Глеб кивнул Ивану и, хлопнув по плечу Никиту, скрылся в разломе.

– Пока всем. – Валера помахал братьям и шагнул за Глебом.

– Что означает «пока»? – уточнил Иван у Никиты.

– Тебе это не понравится, – вздохнул тот, глядя на Лику.

– А это означает, что мы не прощаемся, – мило улыбнулась та, и Никита, набравший полную грудь воздуха для ответа, шумно выдохнул и рассмеялся.

Проходя мимо него, Лика скользнула пальцами по его руке. Никита не стал отстраняться и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

– Спасибо за все, – произнес Женька, подталкивая Еву к разлому.

– И вам, – улыбнулся новоиспеченный царь. – Ну кроме Евы.

– Ты будешь самым лучшим правителем, – искренне сказала Ева, задержавшись у склона. – Я в это верю.

– Это все, что нужно знать о наивности человечков, – подпортил трогательный момент голос, раздавшийся у Никиты из-за пазухи.

Иван резко дернул брата за полу, распахивая на нем куртку, и Корвина в очередной раз унесло порывом ветра в неизвестном направлении.

Никита ошарашенно посмотрел на Ивана, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное лицо.

– Поверить не могу, что я это сделал, – покачал головой Иван.

– Уходите уже, человечки, – все-таки рассмеялся Никита. – Пока всех бездушных и беспринципных не испортили.

От зала, где некогда шумела Спираль вечности, остался неширокий проход, ведущий в сторону коридора. Ева шла по нему с неожиданно легким сердцем. Потому что ее больше не терзали сомнения. Теперь она точно знала, что рядом с ней свои. И ни время, ни расстояние отныне не могли сделать их чужими. Потому что это так не работает.

Эпилог. Волшебство и люди

– Ну почему у меня опять тройка, а у тебя опять пятерка? – расстроенно произнесла Ева, поворачиваясь к задней парте, за которой сидел виновато глядевший на нее Женька.

– Ну прости. Хочешь, у меня в следующий раз тоже будет тройка?

– Нет. Я хочу, чтобы у меня в следующий раз была пятерка. Но я не понимаю, как можно учесть в этом уравнении... все.

– Зато ты вон как левитируешь объекты, – утешил ее Валера. – Не роняешь ничего нам на ноги.

– Голосов, я все слышу. – Лика отложила карандаш, которым рисовала на полях цветы, и потянулась за сумкой.

– Ой, а это же эдельвейс. Валер?

Ева схватила Ликину тетрадь и сунула Валерке под нос разрисованные поля.

– Ага, – кивнул он.

– А почему вас так поразили мои художественные таланты? – Лика забрала тетрадь и закинула ее в сумку.

– Потому что именно этот цветок Валера видит за окном ВД, – торжественно провозгласила Ева.

– Ой, он ведь расцвел на камнях, когда ты оживил Вужалку! – Лика повернулась так резко, что Ева вздрогнула. – Я иногда теперь его рисую. Просто это было так... жутенько.

– Все-таки в этих видениях есть смысл, – заметила Ева, чувствуя, как по рукам бегут мурашки.

– Сомнительно, – протянул Женька. – Я вижу Матвея. Какой в этом смысл?

– Может, смысл в том, что без него мы бы не выбрались? Это он установил ПИН-код, благодаря ему яйцо не досталось Марии Марковне, он помог найти Кощея.

Последнее слово Валера произнес едва слышно, хотя Никита в этот раз не брал с них клятву.

– Да ну. Бред, – нахмурился Женька, как случалось всегда, стоило завести речь о его дяде. Даже сейчас, спустя много месяцев, эта тема не перестала быть болезненной.

– Не совсем бред, – помолчав, произнесла Лика и полезла в сумку.

Порывшись в ней, она положила на парту перед мальчишками белый кружевной платок с вышитой на нем буквой «В».

– Это он? – ахнул Валера.

– Кто «он»? – уточнил Женька, в прошлый раз пропустивший рассказ Лики.

– Всю свою жизнь я видела в окне ВД платок. Этот самый, – пояснила ему Лика.

– А где ты его в итоге нашла? – прошептала Ева, завороженно разглядывая кружева.

– Никита рассказал Вужалке о том, что это я пристала к Вию, чтобы он ее отпустил. – Лика неловко пожала плечами и покраснела. – Она отдала мне его, перед тем как уйти.

– Круто! – восхищенно произнес Валера, глядя на платок как на огромную ценность.

– Да. Сказала, что, если мне когда-нибудь понадобится помощь, я должна взмахнуть им три раза, и она придет. И не только она, но и ее семья. Сказала, что даже Предел им не помеха.

– А семья большая? – опасливо уточнил Женька.

– У нее отец, семеро братьев, трое дядей и мама, которая, как я поняла, заткнет за пояс всех родственников мужского пола.

– Хорошо, что мы с тобой дружим. – Женька похлопал Лику по плечу.

– Громова, Голосов, Жаров и Видова, к директору! – прокричал от двери Сыромятников, который, судя по повязке на рукаве, был сегодня дежурным.

– Да за что? – возмутился Женька и посмотрел на Валеру. – Не за что же? Вроде...

Перед кабинетом Руслана Викторовича они на всякий случай договорились все отрицать. Хотя за что их могли вызвать, так и не придумали.

С Русланом Викторовичем после возвращения объяснялся Глеб, избавив их от неприятных минут, потому что, как ни крути, препод химии был не самым удобным собеседником. Потом все завертелось, и Руслан Викторович принял пост главы академии. Параллельно с этим в РАВ чудесным образом увеличился волшебный фон, и пришлось вновь перекраивать расписание, добавляя в него дисциплины, урезанные еще несколько месяцев назад. В общем, с новоиспеченным директором друзья виделись теперь только на уроках, которые он продолжал вести. И спуску им, кстати, не давал, несмотря на все их приключения.

Валера громко постучал, и из-за двери раздалось:

– Входите!

Войдя, Ева с Ликой ахнули в один голос, потому что перед столом Руслана Викторовича к ним спиной стоял Никита. Но стоило ему обернуться, как девочки дружно выдохнули. Со спины сыновья Кощея вправду были очень похожи.

– Я так понимаю, знакомить с Иваном вас не нужно? – уточнил Руслан Викторович.

– Нет. Мы знакомы, – радостно ответил за всех Валера.

– Ну раз знакомы, значит, покажите ему тут все, ответьте на вопросы, сводите к Глебу Семеновичу. В общем, наш гость на вас.

Гость во время этой речи вид имел сдержанно-радостный.

Валера, не церемонясь, прихватил царевича за рукав и вытащил в коридор.

Пока остальные дружно засыпали Ивана вопросами, Ева разглядывала его с легким удивлением. Одетый в простые черные брюки и льняную рубашку на пуговицах, он все равно не выглядел современным. Хоть убей. Он выглядел как человек с картины Серебряного века, переодетый в брюки и рубашку. И кроссовки... Видимо, гардеробом Ивана при отправке сюда заведовал Никита. У него ведь в охотничьем домике хранился запас вещей на такой случай.

– Ты надолго? – спросила Ева, когда поток Валеркиных вопросов стал не таким интенсивным.

Немного оглушенный активным общением царевич сдержанно ответил:

– Пока не решил. Я бы хотел посмотреть на разработки, пообщаться с Глебом. Кстати... – Он полез в висевшую на поясе сумку и достал пачку писем. – Это вам от Никиты.

Иван раздал каждому по конверту с сургучной печатью, на оттиске которой была изображена жар-птица.

– А это тебе от дяди. – Иван протянул Женьке второй конверт.

– Спасибо, – искренне ответил Жаров, а Лика, кажется, незаметно для самой себя прижала свой конверт двумя руками к груди.

– Подожди, ты реально переместился сюда, чтобы посмотреть на разработки? – словно очнувшись, уточнил Женька, а когда Иван кивнул, округлил глаза: – Серьезно? Ты пришел в мир, где все вообще не так, как у тебя, и собираешься зависать в академии?

Валера покосился на воодушевленного Женьку и тяжело вздохнул, понимая, к чему тот ведет.

– Нет, я еще планировал наведаться в горы, в места силы, в...

– Блин, Иван, ну ты чего? – Жаров посмотрел на царевича полным разочарования взглядом.

– В принципе, на ВД можно было бы прокатиться, – неожиданно заявил Валера, который, вообще-то, был оплотом здравомыслия в их компании больных на голову.

– Как он без пропуска прокатится? – приподняла бровь Лика.

– Если прекратишь так трогательно прижимать к сердцу письмо, может, голова включится, – заржал Женька. – На пропусках только имена. Фоток-то нет.

Лика сунула письмо в сумку и будто невзначай достала Вужалкин платок.

– Не-не. Я забрал тупую шутку обратно, – замахал руками Женька.

Поскольку он все еще сжимал письма, получился почти танец чирлидеров.

– Нас отчислят! – вздохнув, произнесла Ева.

Она обожала своих друзей. Но временами они были ненормальными. Почти всегда на самом деле.

– Да кто нас отчислит, Ев? Мы вон царю пожалуемся. Или платочком помашем. – Жарова после получения писем несло на волнах радости неизвестно куда. Иван выглядел как человек, который вообще ничего не понимает.

– Если у нас будут проблемы, я... ничего не сделаю, – была вынуждена признать Ева.

– Короче, вы пока идите к шлюзу, а я у Сыромятникова пропуск одолжу и у отца разрешение на выход с территории подпишу.

– Ты только предупреди, что мы с Иваном, – проявил сознательность Валера.

– Само собой. Я ж не дурак.

– Ну все. Побег почти санкционированный, – заметила Лика. – Идем, Иван, я тебе тут все покажу. Ну что успею. – Она схватила царевича за рукав и потянула по коридору. Тот от неожиданности не стал упираться.

– С каких это пор Лика у нас с ним такая дружелюбная? – шепотом поинтересовался Валера.

– Наверное, с тех пор, как он пообещал, что мы обратимся в камень, если ступим еще раз на землю Тридевятого. Видимо, она хочет откатить это обратно.

– А мы туда собираемся ступать? – уточнил Валера, поправляя очки.

– Ну... вероятно, – развела руками Ева, слушая Ликин преувеличенно радостный голос. – Вот сейчас очаруем его, запугаем, где-нибудь потеряем... Блин, Валер, ну он же обалдеет снаружи. Там же машины, магазины, электросамокаты. Самолеты! – Ева прижала ладони к лицу.

– Ты говоришь прямо как моя бабуля, – заметил Валера. – Она же теперь в горах вместо Хозяйки стала. И началось: телефоны там нельзя, говорить нельзя, смеяться нельзя, дышать нельзя. Господи, мама аж в Хабаровск к отцу укатила. Сказала: вернется, когда бабуля чуток успокоится и смирится с тем, что мы живем в двадцать первом веке.

– Ладно. Все. Обещаю заранее не паниковать, – торжественно произнесла Ева и убрала конверт в сумку, предвкушая чтение письма от Никиты и надеясь, что там не пара строчек. С него станется.

Когда они с Валерой вышли на улицу и пошли по асфальтовой дорожке, оказалось, что Лика и Иван успели дойти до шлюза и теперь стояли под сенью деревьев, о чем-то беседуя. Кажется, разговор был серьезным, потому что Лика больше не смеялась. Теперь она улыбалась немного грустно и задумчиво.

Ева оглянулась на крыльцо, проверить, не бежит ли за ними Женька, и ее взгляд зацепился за надпись «Волшебство должно служить добру». Она вдруг подумала, что со дня первого ее визита сюда прошло чуть меньше года, но ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Она успела найти друзей, оказаться на волосок от смерти, узнать, что такое предательство и самопожертвование. Узнать столько всего, что, казалось, хватит на несколько жизней. А еще она успела влюбиться и стать частью большой и настоящей команды, на каждого члена которой она могла положиться как на саму себя.

– Помнишь, как Никита встречал нас в первый день на крыльце? – неожиданно спросил Валера.

И Ева кивнула. Она как сейчас помнила улыбку царевича, который, притворяясь простым смертным, водил их по коридорам академии и учил тому, что волшебство не прощает ошибок и глупости. А теперь, месяцы спустя, здесь еще один царевич, который тоже притворяется простым смертным, и уже их очередь показывать ему, что бывает мир, в котором волшебство живет не в вещах, а в людях. И эти люди, в отличие от истинного волшебства, умеют прощать и ошибки, и глупость.

Благодарности

Моим волшебным читателям за теплые, искренние отзывы и веру в героев. С такой поддержкой невозможно остановиться на полпути! Спасибо, что любите и читаете эту историю целыми семьями.

Библиотекам разных родов нашей необъятной Родины за то, что рекомендуете «Истинное волшебство» детям, за то, что обсуждаете с ними прочитанное и делитесь со мной трогательными моментами. Видеть, как история раз за разом оживает в руках юных читателей, бесценно.

Моим близким за то, что безгранично в меня верят и во всем поддерживают.

Отдельно моим сыновьям за «Пиши быстрее. Никиту же нужно спасать!»

Моей неизменной команде, Татьяне Магомедовой и Оксане Логиновой, за то, что они всегда подставляют плечо и готовы читать сто пятнадцать рабочих вариантов каждой рукописи.

Анне Неплюевой за то, что однажды поверила и в этот мой цикл.

Арине Ерешко за неугасаемый позитив и бережное отношение к тексту. А еще за умение зрить в корень. Казалось бы, где человек-паук, а где «Истинное волшебство», но...

Дмитрию Утробину за неоценимую помощь в поиске нужной пещеры. Она нашлась. Идеальная! P. S. Кто бы мог подумать, что изучение материалов по спелеологии такое увлекательное занятие?

Кристине Билецкой за «Ну когда же уже продолжение?» и за широкий спектр эмоций после прочтения. А еще за твое умение превращать книжные строчки в невыразимо прекрасный визуальный ряд.

Алисе Билецкой за первые иллюстрации и за искреннюю любовь к героям.

Чаки Чаки за волшебную серию обложек.

tuktaralkai за душевное и светлое оформление.

Вы все волшебники!

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Арина Ерешко

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Александра Смирнова

Иллюстрация на обложке Чаки Чаки

Иллюстрации на форзаце и нахзаце tuktaralkai

Оформление блока A.Smirny

Леттеринг Алена Десяткина (alen.desy)

Корректоры Дарья Ращупкина, Наталья Воробьева

Корректор Дарья Ращупкина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru