Филиппа Райс

Поднебесный дворец

Philippa Rice

REIGNCLOWD PALACE

Text and illustrations copyright © Philippa Rice, 2025

Headpieces copyright © 2025 By Philippa Rice

© Ю. Ю. Павлов, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

Глава первая

В Болотоне опять лило как из ведра. Но на улицах было на удивление людно. Прохожие спешили, с головой укрываясь плащами, толпились в крытых галереях и под навесами, дожидаясь, пока ливень утихнет. Только один человек никуда не спешил и не кутался в плащ. Он вышагивал с высоко поднятой головой, расправив плечи, как заводной игрушечный солдатик. На голове у него красовалась высокая шляпа с блестящим металлическим пером. Он явился со стороны Дворца, чеканя шаг по крутой, извилистой улочке, затем прошел под мостом, поднялся по лестнице, пересек галерею. Ливень беспощадно хлестал всех, кого мог, но не трогал этого невысокого мужчину. Приглядевшись, можно было заметить, что он окружен ореолом брызг, которые не касались его, а скатывались по невидимому защитному кокону. Даже его сапоги, зеленые с золотыми пряжками, не намокали, когда он наступал в лужу. Вода расступалась перед ними, а потом снова стекалась обратно. Наконец мужчина вышел на Королевскую дорогу – главную улицу Болотона. Посреди нее толпились женщины.

– Освободите проход! Скоро здесь пройдет королевский парад, – не мигая, приказал он женщинам.

Те лишь рассмеялись.

– А зачем, по-твоему, мы здесь собрались? – ответила одна из них. – Как раз парад и ждем. Правда, девочки?

Женщины снова расхохотались. Мужчина не отступился.

– Ладно, подвинемся, не лезь в бутылку, – сказала другая женщина.

– Благодарю вас, – кивнул мужчина. – Не сможет ли кто-нибудь из вас любезно подсказать мне дорогу к одному заведению? Я ищу магазин «Сорочье гнездо».

* * *

«Сорочье гнездо». Странный, но весьма полезный магазинчик, запрятанный среди глухих улочек Болотона, столицы королевства Унылии. Постоянные посетители могли с закрытыми глазами найти туда дорогу. Сначала по Бронзовому проспекту – длинной улице, названной так в честь множества тусклых металлических труб, протянувшихся по обе ее стороны. Затем по невзрачной Маслобойной улице. «Сорочье гнездо» примостилось между покосившейся сапожной лавкой и почти никем не посещаемой булочной. Над единственным окном красовалась лиловая вывеска с названием, написанным витиеватыми белыми буквами, и изображением двух сорок. У одной в клюве была звезда, а у другой – полумесяц. Хозяйкой магазинчика была престарелая дама Грейс Гоггинсворт, известная всем как Бабуся. В магазине Бабуси продавались всякие необычные вещицы. Кем-то потерянные, кем-то найденные, волшебные снадобья, разные редкости и мелочи, которые для кого-то могли оказаться настоящим сокровищем. Бабуся могла достать для своих посетителей все, что те пожелают, – даже то, о чем они еще сами не знали. Полки ломились от всевозможных бутылочек, коробочек и корзиночек. Безделушек, финтифлюшек, порошков, красок, украшений и разного хлама. Товары поступали из множества источников. У Бабуси были обширные связи. Она могла раздобыть что угодно и всему знала цену.

Одним из главных приобретений Бабуси – не для продажи! – была девушка. Она жила у Бабуси с десяти лет и вот уже одиннадцать помогала той в магазине. Звали ее Ивни.

Бабуся редко давала ей отдых. Ивни принимала посетителей и занималась уборкой, но больше всего любила что-нибудь мастерить. Не имея недостатка в подручных материалах, она постоянно трудилась над новыми изобретениями. Многие из них потом продавались в «Сорочьем гнезде» и приносили неплохой доход. Поэтому Бабуся расчистила под мастерскую Ивни одну из старых кладовых. Сначала девушка чинила старые вещи. Заштопала рваную наволочку для подушки, склеила разбитый чайник, да так, что тот стал как новенький. Отремонтировала механическую взбивалку и продала ее соседу-пекарю. Когда Бабусе приходили старые, поеденные молью и плесенью книги, Ивни делала для них новый переплет с вышивкой или красочные обложки с сюжетными картинками. Но это было далеко не все. Ивни обожала изучать устройство вещей и принципы их работы. С помощью Бабуси она находила сведения, благодаря которым могла изготовить практически что угодно. А уж когда она начала заниматься магией...

* * *

В Унылии магия была разрешена, и она широко применялась в Болотоне. Большинство волшебников были весьма знающими и занимали высокооплачиваемые посты придворных мудрецов, чародеев, призывателей и даже магов-инженеров. Последние создавали энергетические системы, благодаря которым освещались улицы и жилые дома, работали фабрики, ездили лифты. Но магией владели не только профессиональные волшебники. Простой люд тоже пользовался ей в повседневной жизни. Талант к магии был у многих; магия облегчала домашние дела, укрепляла здоровье и развлекала – разумеется, при наличии нужных компонентов и приспособлений.

За этими компонентами и приспособлениями люди приходили в «Сорочье гнездо». Ивни научилась изготавливать талисманы, зелья и зачарованные вещицы, которые Бабусины клиенты находили весьма полезными и доступными.

Большинство посетителей едва обращали внимание на Ивни. Она была стеснительной девушкой и не болтливой, в отличие от Бабуси. Та постоянно задерживала клиентов, чтобы побалакать о том о сем. Если кто-то и заговаривал с Ивни, то обычно замечал, что она слишком застенчива, молчалива и тревожна. Что одета она в старую, поношенную одежду Бабуси, неудобную и не подходящую девушке. А еще у Ивни под левым глазом были две заметные родинки, похожие на слезы, из-за чего вид у нее был грустный.

Мастерская Ивни находилась между передней и задней комнатами магазина. Это была мрачная кладовая с двойной дверью. Нижние полки убрали, чтобы вместить узкий верстак, а на остальных полках лежали стопки книг и неоконченные изобретения. Для работы у Ивни была низенькая деревянная табуретка, но, сидя на ней, девушка упиралась спиной в дверь, мешая ей полностью закрыться.

В тот день Ивни возилась с делом последних двух лет – механической совой. Голова совы была изготовлена из старых настенных часов. Ивни переделала часовой механизм и теперь называла его мозгом совы. Когда она открывала птице грудь, чтобы поработать над сложной внутренней конструкцией, в ноздри бил приятный фруктово-коричный аромат: тело совы было сделано из дубового бочонка, где прежде хранились пряные сливы. Из металла, стекла и ткани Ивни изготовила клюв, глаза, крылья и лапы и приладила их к корпусу из часов и бочонка. Она сама выткала тонкую шелковую ткань и вырезала из нее двести тридцать перьев. Нити, шурупы, клей и лак были пропитаны волшебными рунами – заклинаниями, благодаря которым птица приобрела особые способности.

Сидя на табуретке с отверткой в руке, Ивни наклонилась над совой и подкрутила маленькие шурупы по краям совиного правого века. Левое веко тревожно задрожало.

– Тсс, тсс! Все хорошо, – успокоила Ивни птицу.

Сова раскрыла клюв и тихо заверещала в ответ.

– Ладно, давай-ка проверим. – Ивни откинулась назад. – Включаем свет.

Сова распахнула зачарованные глаза, и из стеклянных линз полилось ослепительное сияние. Ивни пришлось прикрыться от света ладонью.

– Пожалуй, ярковато. Сова, можешь притушить свет?

Птица дважды моргнула, и сияние потускнело, став теплым и желтоватым.

– Отлично, – сказала Ивни. – Можешь посветить в разные стороны? Следи за моим пальцем.

Она выставила указательный палец и медленно подняла руку вверх, затем опустила, поводила влево и вправо. Сова внимательно следила за пальцем – ее светящиеся глаза двигались в указанном направлении.

– Замечательно. Я была уверена, что рано или поздно у нас получится.

Ивни обхватила голову совы ладонями и посмотрела прямо в глаза. Из тела-бочонка раздалось довольное урчание.

– Можешь гасить свет. Береги энергию. Раз глаза работают, можно заняться чем-нибудь еще. – Ивни порылась под верстаком, достала жестяную кружку и несколько тонких металлических трубок. – Хочу сделать у тебя внутри резервуар для нагрева воды, чтобы можно было приготовить горячий напиток или умыться. Что скажешь, сова?

Птица отшатнулась, возмущенно взъерошив перья.

– Не хочешь?

– Кри-и-и! – заверещала сова.

– Что, извергать воду из клюва ниже твоего достоинства? – Ивни сложила руки на груди и улыбнулась сове.

Та зажмурилась и кивнула.

– Может, тогда из какого-нибудь другого отверстия?

Сова с криком расправила крылья, сбив с полки несколько катушек с нитками. Ивни подобрала их одной рукой, а другой успокаивающе погладила сову.

– Хорошо-хорошо.

Пока Ивни раскладывала катушки на полку, раздалось знакомое клацанье. На пороге кладовки появилась Бабуся и, подбоченясь, остановилась. У Бабуси каждый день был особый запах, на этот раз – горячих углей и опаленных трав. Рукава ее кофты были закатаны до локтей, фартук вымазан чем-то желтым и зеленым. Внешне Бабуся напоминала юлу: широкая в плечах, большегрудая, с короткими ногами и маленькими ступнями, облаченными в яркие деревянные башмаки. Тонкие белые волосы торчали во все стороны, на носу сидели массивные очки, из-за которых глядели темные проницательные глаза. Ивни знала, что глаза Бабуси способны видеть истинную природу вещей. Но многих от ее взгляда пробирала дрожь.

– Опять со своей совой возишься? – спросила Бабуся.

– Так, помаленьку. – Ивни закончила распрямлять совиные крылья. – Мне последить за магазином после обеда?

– Не надо. У тебя на голове беспорядок похлеще, чем в этой кладовой. Сегодня же парад. Хочешь посмотреть?

– Не знаю, – пожала плечами Ивни. – Дождливо как-то. Да и народу там будет тьма-тьмущая.

– Будет тебе. Ты уже большая девочка. Пора вылезти из кладовки и развеяться. Много народу – это хорошо. Значит, там будут потенциальные клиенты. Можно обзавестись новыми знакомствами и связями. Нужно выбираться в свет. Побалакать с одним, с другим.

Бабуся достала из кармана фартука маленькие ножницы и принялась острым кончиком ковыряться под ногтями.

Ивни опять пожала плечами, но на этот раз не ссутулилась. Ее волосы скрылись под воротом вязаной кофты.

– Ладно. – Бабуся с досадой прищелкнула языком. – Не хочешь, заставлять не буду.

Она уставилась на Ивни, вытирая ножницы о засаленный фартук.

– Бабуся, извини, – ответила Ивни и начала тихо, аккуратно прибираться на верстаке.

Бабуся громко вздохнула:

– Чтобы не сидеть без дела, сходи-ка и принеси мне еще трав. Мне нужна целая корзина, всего понемногу.

Ивни кивнула и отправилась за корзиной.

* * *

Взяв корзину, Ивни поднялась на четыре пролета по скрипучей деревянной лестнице, чтобы попасть на крышу, где находился огород. Она ступала осторожно, на случай, если в гостевых комнатах кто-то заспался. В «Сорочье гнездо» регулярно заявлялись незваные гости – приятели и деловые партнеры Бабуси. За одиннадцать лет, что Ивни жила у Бабуси, лишь несколько из них приезжали больше одного раза. Ивни миновала свою спальню на чердаке – крошечную каморку, куда помещались только кровать, платяной сундук и несколько книг вдоль плинтуса, и подошла к люку, ведущему на крышу. Ливень перешел в редкую морось. Огород представлял собой скопление горшков и ящиков со всевозможными растениями. Чтобы добраться до ящиков у дальней стены, Ивни переступила через толстую вьющуюся плеть.

С крыши город открывался как на ладони. Вдалеке, на холме, маячил Поднебесный дворец. Он всегда напоминал Ивни праздничный торт с башнями-свечами. Шпили сверкали на солнце, словно охваченные пламенем. Поднебесный дворец казался ненастоящим, как будто нарисованным на сером холсте неба. Точно во сне. По сравнению с ним Болотон выглядел тяжеловесно, с высоты напоминая огромный ящик, из которого во все стороны высыпались столовые приборы. Груда металла, камня и черепицы под завесой дождя.

Ивни увидела, как по крутой, извилистой дороге от Дворца спускаются парадные экипажи. Вдали вереницей крошечных муравьев двигалась свита короля Гематигра. Даже с такого расстояния можно было различить яркую придворную униформу. Высокие шляпы, многослойные цветастые плащи. Всадники ехали стройными рядами; за ними катились красочные повозки, запряженные баранами с раскрашенными рогами и быками в расшитых алмазами попонах. Выделялась золотая карета, которая ехала сама по себе, выпуская тонкую струйку серого пара.

Ивни принялась собирать травы, аккуратно срывая их и складывая в корзину. Мята, шалфей, розмарин... Ее взгляд постоянно возвращался к городу, к параду. Стали видны знамена с рисунками, последовательно складывающимися в единый сюжет. Ивни не могла различить рисунки в деталях, но знала, что на них изображены древние правители – девять королей Облакоттов, погибших славной смертью. Положив в корзину пучок лаванды, Ивни отряхнула руки. Может, стоило сходить посмотреть на парад? Процессия как будто плыла вниз с холма, напоминая передвижную картинную галерею. Последний экипаж в ней был абсолютно черным. Он немного отставал от остальных и шел в своем неровном темпе. Вне всякого сомнения, это был экипаж верховного чародея – фельдмаршала королевской армии.

Ивни вскрикнула от неожиданности, когда нечто дотронулось до ее лодыжки. Это была длинная толстая плеть одного из ползучих растений Бабуси. Ивни отогнала ее пинком, прежде чем та успела оплестись вокруг ноги.

«Пора отсюда съезжать. Не могу же я провести здесь всю жизнь? Жить и работать в одном месте до самой старости? Но получится ли найти в городе работу лучше?»

Вдалеке королевская процессия уползла под мост и скрылась из виду.

«Кто знает, куда они едут? У этих людей свой мир. Для нас их жизнь все равно что сон», – размышляла Ивни.

* * *

Бабуся удобно устроилась в мягком кресле за прилавком. Единственным недостатком кресла была его малая высота, но на высоком табурете сидеть было неудобно. Втиснутое в уголок кресло казалось неуклюжим, выбивалось из интерьера и в целом плохо подходило для работы, однако Бабусе оно нравилось. Из сушеных пресноводных угрей она вязала болотостойкие носки. Каждый угорь цеплялся зубами за хвост предыдущего, образуя таким образом длинный моток угряной нити. Негибкий материал, но Бабуся справлялась. Иногда требовалось что-нибудь где-нибудь подтянуть, поддернуть, применить силу. Иногда, наоборот, помогало нежное обращение. Погладить, ослабить. Работа была утомительная. Звон дверного колокольчика ознаменовал для Бабуси долгожданную передышку.

На пороге появилась худосочная старушенция с длинными седыми косами, в видавшем виды пальто. Это была Гронта Мэйвен.

Она вошла в магазин, заглянула в коридор.

– Ау! – крикнула старушка в направлении задней комнаты. – Есть кто дома?

– Минуточку, – ответила скрытая прилавком Бабуся, аккуратно сматывая сушеных угрей.

Гронта обернулась на голос и заметила за прилавком копну седых волос и пару глаз за стеклами очков. Бабуся поднялась с кресла и явила себя в полный рост.

– Гронта! – воскликнула она.

– Бабуся! – воскликнула Гронта, и обе старушки расхохотались.

– Гронта, как дела? Какими судьбами? У меня тут маринованные тритоньи яйца есть, твои любимые. Хочешь?

– Еще как хочу! Бабуся, ты же меня знаешь. – Гронта покосилась в сторону задней комнаты и облизнулась. – Но не сейчас. Взгляни-ка. Хочу узнать твое мнение.

Гронта открыла сумку и достала замотанный в салфетки сверток. Положила его на прилавок и осторожно развернула. Внутри оказался маленький квадратный гобелен. Два кролика сидели у дерева в окружении пестрых цветов.

– О, ты только погляди! Как мило. Хорошая находка, Гронта. Где взяла?

– Купила три дня назад на Берефордском рынке, – ответила Гронта. – Но теперь покоя себе не нахожу. Продал мне вещицу старый хрыч Тодд Букет – он всегда втридорога дерет, сама знаешь. Тот еще мошенник. Думала перепродать какому-нибудь богатею – они любят картины с историей, так что охотно раскошелятся, но не хочу обманывать. Дорожу репутацией, знаешь ли. Кроме доброго имени, у меня за душой ничего и нет. Ты ведь меня понимаешь, Бабуся? – Гронта с серьезным видом положила руку на сердце.

– Понимаю, – кивнула Бабуся. – Безусловно. Гронта, мы не дадим в обиду твое честное имя. Не дадим! Так что за история у этого гобелена? Что в нем такого особенного?

Гронта оперлась на прилавок и наклонилась к Бабусе.

– Тодд сказал, – заговорщицки промурлыкала она, – что это один из последних гобеленов, найденных в деревне Веретенный Холм, разоренной чудовищами. Место это славилось такими изделиями. – Гронта отступила от прилавка, сложила руки, посмотрела на Бабусю, затем на гобелен, снова на Бабусю и кивнула. – Что думаешь? Неужели меня облапошили? Или ко мне все-таки попало бесценное сокровище?

Бабуся вздохнула, щелкнула языком и, сняв очки, склонилась над гобеленом, попутно нашаривая в ящике под прилавком увеличительное стекло.

– Ну, во-первых, – начала она, – не уверена, что деревню разорили чудовища. Разве не ураган?

– Я слышала, что из реки Теггори выполз гигантский змей, обвился вокруг деревни и утащил ее в реку целиком, со всеми амбарами и до последнего несчастного козла.

– Сказка какая-то! – бросила Бабуся, пристально разглядывая стежки через увеличительное стекло.

– Есть и другая версия, – не отступалась Гронта. – Говорят, жители деревни закачали в свои прялки слишком много магии. Разозлили магических владык, и те забрали их на небо.

– Вздор! – парировала Бабуся. – В Веретенном Холме вообще магией не пользовались и крайне этим гордились.

– Ну ладно, как скажешь, – развела руками Гронта. – Так или иначе, деревни той давно уж нет, поэтому их работы сейчас редкость. Они бесценны. А их история в любом случае загадочна. Любопытна.

– Это грустная история, – хмуро ответила Бабуся. – Настоящая трагедия.

– Вот именно. Трагедия! – радостно воскликнула Гронта.

– Не похоже, что этот гобелен из Веретенного Холма, – отложив увеличительное стекло, заключила Бабуся. – Прости, Гронта. Работа хорошая, но не оттуда. Покупатель не заметит разницы, так что можешь приписать ей какую угодно историю, – подмигнула она, и обе старушки рассмеялись.

– Почему ты уверена, что гобелен не оттуда? – немного надувшись, спросила Гронта.

Бабуся перевернула гобелен. Сзади было много лишних узелков и торчащих нитей.

– Гобелены из Веретенного Холма с обратной стороны не менее красивы, чем с лицевой.

– Про меня тоже так говорят, – пошутила Гронта, и женщины снова расхохотались.

– Присмотрись к нитям, – сказала Бабуся. – Они не блестят. Нити из Веретенного Холма ярче. Вот, взгляни. – Порывшись на полке за прилавком, она вытащила моток пряжи цвета бычьей крови и положила его на прилавок, словно бесценную жемчужину. – Это один из последних мотков пряжи из Веретенного Холма. Видишь разницу?

Гронта неохотно буркнула в знак согласия. По сравнению с гобеленом эта пряжа просто сияла.

– Я могу уверенно заявить, что это один из последних мотков пряжи из Веретенного Холма, потому что мне его принес последний выживший житель этой деревни, – многозначительно вздернув брови, прошептала Бабуся.

– О-ох, Бабуся, всех-то ты знаешь. – Гронта с наслаждением втянула в себя воздух. – Лучше тебе убрать эту пряжу под замок. Вдруг чудовища за ней явятся?

– Было бы неплохо заманить сюда какое-нибудь чудовище, – ответила Бабуся. – Я бы обязательно ему что-нибудь продала. – Она подбросила вверх моток пряжи и поймала его. – А потом порубила бы его на куски и распродала по частям. Выручила бы немалые деньги!

Обе женщины весело рассмеялись.

* * *

Ивни кипела от гнева. Она стояла в заднем коридоре, прячась в тени висящих плащей. Ей были хорошо видны отражения Бабуси и Гронты в окне, она слышала их разговор от начала до конца. Стеснительность удержала ее от того, чтобы зайти поздороваться, – сперва. Ивни спряталась, выжидая удобный момент, но, услышав слова «Веретенный Холм», почувствовала тяжесть на сердце. Она слушала едва дыша, внимательно впитывая каждое слово. Женщины обсуждали ее родную деревню. Ее утраченный дом.

Ивни была тем последним жителем, знакомством с которым хвасталась Бабуся. «Не тебе об этом рассказывать», – подумала Ивни. Она просила Бабусю ни с кем не обсуждать Веретенный Холм, и в присутствии Ивни та выполняла ее просьбу. Но болтливость и тяга к сплетням были у Бабуси в крови, и шлейф слухов тянулся за ней, как аромат копченой рыбы. Удержать ее было невозможно. К Бабусе заглядывало множество посетителей, многие задерживались на посиделки допоздна. Лежа в постели, Ивни слышала отголоски бесед и смех из комнаты внизу и гадала, не о ней ли рассказывает Бабуся? Не о том ли, что с ней приключилось?

Снова звякнул дверной колокольчик. Гронта ушла. Ивни утерла глаза рукавом и на цыпочках вернулась в темный зал. Ей хотелось как можно дольше не встречаться с Бабусей.

Глава вторая

Механическая сова сидела на верстаке в кладовке-мастерской Ивни, вытянув крыло и расправив перья. Ивни, в сварочных очках, приложила к одному перу паяльник, и сова заверещала.

– Сиди спокойно, это не больно, – мягко проговорила Ивни.

Звякнул колокольчик у входа, и Ивни навострила уши. После визита Гронты Мэйвен она никак не могла успокоиться. Паническое чувство внутри все бурлило и не желало сходить на нет. Бабуся не подозревала, что Ивни все слышала. В глубине души девушке хотелось самой рассказать об этом, поставить Бабусю перед фактом и устыдить, но что это даст? Поэтому Ивни держала свои чувства внутри. Они пылали, клокотали и понуждали что-нибудь делать. Что именно, девушка не знала. Она продолжала работать над совой, укреплять ее крылья при помощи магии, чтобы птица когда-нибудь смогла улететь и унести Ивни с собой.

– Как-как вас зовут? Фантазия? – донесся из передней голос Бабуси.

– Нет, сударыня. Фантаччи. Фан-тач-чи, – ответил незнакомый голос.

Ивни сняла очки и прокралась из кладовки в уже привычное укрытие за вешалками. В стекле витрины она видела отражение гостя, но из-за ливня оно было смазанным. Разглядеть удалось лишь придворную униформу. Также Ивни поняла, что гость весьма невысок ростом – даже ниже Бабуси.

– Добро пожаловать, господин Фан-тач-чи. Можете звать меня Бабусей. Ба-бу-ся. Чем могу служить? – Она поводила пальцем и добавила: – Я уже собиралась закрываться. Вы едва успели.

– Благодарю вас. – Фантаччи снял шляпу, вытащил из нее что-то и протянул Бабусе. – Смею полагать, эта вещь была приобретена в вашем магазине и здесь же произведена?

Бабуся присмотрелась:

– Ну да. Так вот как вам удалось в такой ливень остаться сухоньким! Работает как часы?

– Весьма надежно работает, сударыня. Подскажите, это ваших рук дело?

– Не-ет, – протянула Бабуся. – Не моих. Это моя девочка Ивни постаралась. Ивни Тридл. Она прошлой зимой занялась этими перышками, и с тех пор от клиентов отбою нет. Сами знаете, в Болотоне ясный день – редкость. Не успеет закончить новую партию, как ее тут же с полок сметают. Все мигом разлетается. На то они и перья, – усмехнулась Бабуся.

Гость промолчал, лишь слабо кивнул в знак того, что понял шутку.

– Сударыня, а эта Ивни Тридл сейчас на месте? Можно с ней поговорить? – спросил Фантаччи.

Ивни заметила, как он повернул голову в сторону коридора, и поспешила на цыпочках ретироваться в мастерскую.

– Ив-ни-и-и! – позвала Бабуся.

Девушка приблизилась и выглянула из коридора.

– Бабуся? Что случилось? – спросила она, блестяще отыгрывая невинность, как будто ничего не слышала.

– Тут один человечек хочет тебя видеть.

Ивни вышла в переднюю и наконец встретилась с гостем лицом к лицу.

– Привет, Ивни. Меня зовут Фантаччи, я из Поднебесного дворца. Нам нужны люди с твоими умениями. – Он показал металлическое перо. – Есть вакансия для человека, способного делать такие штуки. Если интересно, давай обсудим подробности.

* * *

Они собрались в задней комнате. Бабуся закрыла магазин и усадила Ивни и Фантаччи в кресла у камина. Так они могли спокойно поговорить, а Бабуся – послушать. Задняя комната представляла собой просторную и уютную гостиную с кухней. Обеденный стол был, как обычно, заставлен незаконченными творениями Бабуси – какими-то вонючими субстанциями, зельями и продуктами, которым завтра предстояло превратиться в обед. В камине горел огонь, вокруг стояли кресла, а между креслами втиснулся деревянный кофейный столик в потеках чая и неизвестно чего еще.

Среди этого беспорядочного скопления предметов Фантаччи очень выделялся. Он был сама аккуратность. На форме – ни складочки. Ивни никогда прежде не видела столь чистой одежды. Волосы с винным отливом были подстрижены под горшок. Борода торчала идеальным клинышком. Усы приглажены столь тщательно, будто их расчесывали несколько часов. Может, так оно и было.

Бабуся налила Ивни и Фантаччи чаю. Ивни сразу схватила чашку обеими руками. Фантаччи на чай не польстился, зато с интересом разглядывал поделки Ивни, которые она по его просьбе принесла из мастерской и разложила на столике. Помимо волшебного металлического пера, среди них был резной деревянный карандаш, способный самостоятельно записывать слова под диктовку, и специальная подставка под яйцо – в ней сырые яйца могли прожариться прямо в скорлупе, без участия сковородки.

– Прожарка, конечно, выходит не идеальная. По крайней мере, не всегда. Да и понятие идеальной прожарки у каждого свое, – оправдывалась Ивни.

– Это верно, – медленно кивнул Фантаччи.

Его зоркие глаза оценивающе рассматривали ее. Ивни чувствовала это, не глядя на Фантаччи.

Механическая сова сидела посреди столика, удивленно смотря на необычного гостя. Сова привела Фантаччи в восторг, и он дотошно расспросил Ивни обо всем, что умеет эта птица.

– Теперь вернемся к перу от дождя. Мне его принес один сотрудник. Сразу стало ясно, что вещь выдающаяся. Такие магические изделия немного где сыщешь. Расскажи о ней. Как ты ее сделала? Как заставила работать заклинание?

– Работа была не быстрая, – ответила Ивни. – Я применила комбинацию рун и других магических символов. Все они впечатаны в металл и являются частью конструкции. Оттиски совсем малюсенькие.

– Понятно, – кивнул Фантаччи. – А где ты взяла эту комбинацию? Откуда рецепт? Из какой-нибудь книги?

Ивни осторожно помотала головой:

– Сама придумала. Рунические книги я, конечно, изучала, но рецепт мой собственный.

– Но как ты его придумала? – допытывался Фантаччи. – Откуда узнала, что нужно?

– Это был долгий и сложный процесс, – ответила Ивни.

– Хотелось бы иметь представление об этом процессе, – настаивал Фантаччи. Он откинулся в кресле, положив ладони на колени, как ребенок в ожидании сказки на ночь.

– Ладно, попытаюсь объяснить. – Ивни ненадолго задумалась.

Фантаччи спрашивал о методе ее работы. Ивни пользовалась этим методом ежедневно, но никогда не обсуждала его ни с кем, ей не было нужды объяснять кому-то ход своих мыслей.

– У каждой руны и каждого символа свое значение, – начала она. – Эти простые значения можно совмещать, чтобы добиться какого угодно эффекта, но алгоритм должен быть предельно точным, иначе результат может оказаться не таким, на какой рассчитываешь. Когда я делала это перо, то начала с руны, означающей «сушить». Мне сразу стало понятно, что ей одной не ограничишься – в таком случае сухим останется только само перо. Поэтому я добавила другие символы, уточняя, что «сушить» должно применяться к тому объекту, к которому прикреплено перо, целиком, плюс еще на несколько дюймов вокруг. Это для начала. Дальше было сложнее. Не станет ли человеку некомфортно, не пересохнут ли у него глаза и кожа, если воспользоваться руной «сушить»? Может, лучше подойдет руна «отталкивание воды»? Но если человек захочет попить или умыться? «Отталкивание дождевой воды»? Но как определить дождевую воду? Подходит ли под эту категорию снег? Куда будет деваться отталкиваемая вода? Что, если она будет брызгать во все стороны? С каждым новым вопросом я находила все новые руны, записывала новые символы и давала дополнительные инструкции на любой случай. Затем я приступила к проверке изделия и столкнулась с множеством новых проблем. Сперва я использовала очень большое перо, но, когда добилась безупречной работы заклинания, сделала поменьше. Следующей задачей стало уменьшение символов без потери эффективности. Кроме того, мне хотелось, чтобы изделие выглядело симпатично. Вы поняли, что это утиное перо?

Фантаччи поднес перо к глазам, затем отвел руку, пока не нашел наилучшую дистанцию, и покрутил перо в пальцах.

– Разумеется, – с улыбкой кивнул он. – Оно ведь отталкивает воду. Умно. Теперь мне удалось рассмотреть символы. Они в самом деле очень малы.

– Меньше уже не получилось. Эффект пропадал.

– Ты не объяснила, как заставила работать магию. Любой может срисовать символ из книги, но откуда берется магия? Как ты приводишь ее в действие?

– Не знаю, – призналась Ивни. – Получается само собой.

– По наитию?

– Да. То есть я так думаю.

– Ты никогда не училась магии?

– Нет, – ответила Ивни.

Она допила остаток чая. Ей стало неловко от своих слов.

«Зачем я уточнила, что это утиное перо? Выделываюсь хуже Бабуси».

– Ивни, я объясню, кого ищу. Слышала когда-нибудь слово «мастер-заклинатель»?

Ивни помотала головой.

– Это нечто среднее между волшебником и ремесленником. Изготовитель волшебных устройств. Обычно у мастера-заклинателя есть соответствующее магическое образование, но мне кажется, твоих умений будет достаточно. Ты способнее других кандидатов. В наши дни такие умения, мягко говоря, забываются. Большинство королевских дворов обходятся без мастеров-заклинателей, а воспитанники магических школ стремятся к более возвышенным профессиям. Так вот, нашему мастеру-заклинателю нужен ученик. Нет большого труда найти многообещающего юного волшебника, но ручной труд их не привлекает. Среди ремесленников же не сыскать того, кто обладал бы достаточным магическим чутьем, чтобы приводить заклинания в действие. Когда я увидел это изделие, – Фантаччи поднял металлическое перо, – то сразу понял, что его создатель – тот, кто мне нужен. Мой сотрудник сказал, что купил перо в этом магазине, и вот я здесь. – Он раскинул пальцы. – Я нашел тебя.

Механическая сова медленно повернула деревянную голову и посмотрела на Ивни. На мгновение воцарилась такая тишина, что Ивни слышала тиканье совиного сердца.

– Вы хотите, чтобы я стала ученицей мастера-заклинателя? Во Дворце? Вы предлагаете мне работу? – спросила она.

– Вроде того. Одна беда – наш мастер-заклинатель... занедужил. Его состояние весьма плачевно. Он уже несколько недель лежит без сознания в лазарете. Он никогда не брал учеников, поэтому теперь некому выполнять его работу. – Фантаччи сложил руки на коленях. Борода мешала прочитать выражение его лица. Улыбался он или хмурился? – Никто не может даже на время подменить его, не говоря уже о том, чтобы занять его место. Поэтому-то мне и пришлось искать замену столь необычным способом.

– Как он заболел? Что с ним случилось? – спросила Ивни.

– Судя по всему, он стал жертвой досадного происшествия с сонным снадобьем, – ответил Фантаччи. – Он готовил его для королевы – она предпочитает спать во время долгой дороги – и перепутал компоненты. Никто не знает, как долго он еще пролежит без чувств.

– То есть он может в любой момент очнуться? Даже совсем скоро?

– Верно, – подтвердил Фантаччи. – Но я надеюсь, что, очнувшись, он признает, что ученик ему необходим. Тут-то ты и пригодишься. Лучше кандидата не сыскать. У тебя достаточно знаний. Вполне сможешь что-нибудь за него делать, пока он валяется.

В течение всего разговора на заднем плане постоянно что-то постукивало и позвякивало. Это Бабуся переставляла с места на место кастрюли и сковородки, изображая кипучую деятельность на кухне. В последние минуты звяканье перешло в яростный лязг.

– Бабуся, тебе помочь? – оглянулась Ивни.

– Нет, что ты, милая, не сто́ит. За меня не переживай. Мне помощь совершенно не нужна. – Бабуся жахнула стопку посуды на стол и подошла к Ивни, вцепившись в спинку ее кресла. – Вот только скажите мне, господин Фантаччи. Когда Ивни успеет отдыхать, если ей каждый день придется взбираться по холму во Дворец и спускаться обратно? Как ей совмещать две работы? У нее и здесь достаточно дел.

– Сударыня, – Фантаччи сложил руки на груди, – боюсь, работа мастера-заклинателя требует постоянного проживания во Дворце. Ей положена комната и питание. Работу у вас придется оставить.

Он посмотрел на Ивни:

– Понимаешь? Согласившись на мое предложение, ты будешь зачислена в дворцовый персонал, и Дворец станет твоим домом.

Ивни неуверенно кивнула. Она ощущала за спиной гнетущее присутствие Бабуси. Пальцы хозяйки едва не проломили в спинке кресла дыру.

* * *

Приди Фантаччи днем ранее, Ивни, наверное, отказалась бы – или по крайней мере попросила бы время на раздумья. Но в тот день гнев еще не утих у нее внутри. Досадить Бабусе было заманчиво. Девушке хотелось наказать хозяйку за легкомыслие, с которым та сплетничала о Веретенном Холме – ее утраченном доме. Дворец был еще заманчивее. В памяти отчетливо хранились образы королевского парада: яркие экипажи, униформа, украшенные животные. Ивни хотелось увидеть все это поближе. Все эти удивительные вещи были творением рук человеческих, и Ивни сама могла стать одним из таких творцов.

Она взглянула на Бабусю, которая, сощурив глаза до щелочек, буравила взглядом Фантаччи.

– Когда выходить на работу? – спросила Ивни.

– Как можно скорее, – ответил Фантаччи. – Я готов сегодня же сопроводить тебя во Дворец.

* * *

Фантаччи составил Ивни компанию, пока та собирала вещи с полок своей мастерской и складывала их в сумку. Что может понадобиться ей во Дворце?

– Милая мастерская, – с улыбкой отметил Фантаччи. – Похожа на мой кабинет.

Ивни сомневалась, что это так. Гость просто проявлял вежливость. Ей это пришлось по душе. Рядом с ним она чувствовала себя старомодной неряхой и едва не сгорала от стыда. Ее одежда, купленная на барахолке, не сочеталась с его. Густые непослушные волосы, кое-как подстриженные Бабусей, напоминали копну сена. На рабочем месте царил беспорядок, пахло едой с кухни. Весь магазин был пыльным и уродливым. Сущая помойка по сравнению с Поднебесным дворцом.

– Об инструментах и материалах не беспокойся. Всё предоставим. Всё, что пожелаешь, и даже больше, – заверил Фантаччи.

Ивни взяла катушку ниток, которую подумывала забрать с собой, и положила обратно на полку. Собрала только самое необходимое. Разумеется, она не планировала уезжать без совы и рунической книги с кучей пометок и закладок.

Ивни поднялась в свою каморку на чердаке и принялась рыться в платяном сундуке, пытаясь отобрать из разномастной одежды, добытой для нее Бабусей, хоть что-нибудь, в чем можно было показаться во Дворце. Взгляд зацепился за синее платье, которое Ивни ни разу не надевала. Официозное, вычурное и тесное. Может, для Королевского дворца в самый раз? Ивни скатала его и сунула в сумку. Что еще взять? У нее было немного вещей. Она попала к Бабусе еще маленькой девочкой, с собой у нее были только шерсть и нитки из родной деревни. Кто мог подумать, что эта доставка станет последней? За годы жизни в Болотоне Ивни все получала от Бабуси: книги, краски, игрушки, а впоследствии – инструменты и материалы для рукоделия. Бабуся могла добыть все, что Ивни пожелает. Она дала ей кров и некое подобие образования. Порой Ивни чувствовала себя частью Бабусиной коллекции диковинок – но так ли это плохо, если тебя ценят? Бабуся относилась к ней как к родной внучке. Ивни нахмурилась и встряхнула головой, продолжив копаться в сундуке.

«Какая же я бесчувственная. Бросить Бабусю при первой возможности – это так неблагодарно с моей стороны».

* * *

Бабуся дважды постучала в дверь. Она вошла и села на кровать, глядя, как Ивни складывает носки.

– Бабуся, прости, что я так внезапно ухожу. Прости, что оставляю тебя без помощницы по магазину. Я об этом даже не подумала.

– Не переживай, – со вздохом ответила Бабуся, прислонившись к стене. – Я справлюсь, ты меня знаешь.

Ивни кивнула:

– Ты правда готова меня отпустить? Я не обязана уходить.

«Пожалуйста, не проси меня остаться. Умоляю».

– Нет-нет, ступай. – Бабуся сложила руки и уставилась на голый косой потолок. – Но будь осторожна. Дворец – странное место, и люди там наверняка живут тоже странные. Взять хотя бы этого Фантаччи. Весь себе на уме. Он что-то скрывает, помяни мое слово. И свою собственную суть не выдает.

– Думаешь, он прав насчет меня? Я справлюсь с этой работой?

– У тебя талант к магии и светлая голова на плечах. – Бабуся посмотрела на Ивни с улыбкой. – Не волнуйся об этом. Если меня что и тревожит, то твоя застенчивость. Тебе придется встречаться с незнакомыми людьми, работать с ними. Сама знаешь, я чувствую истинное нутро каждого человека. Вижу, как на витрине магазина. Большинство выставляют свой товар лицом. А ты хранишь свой в кладовке. Под замком. Иногда нужно что-нибудь оттуда доставать. Рассортировать. Понимаешь, о чем я толкую?

Ивни сунула носки в рюкзак.

«Понимаю и хочу, чтобы ты прекратила. Как я могу это рассортировать? Покажи мне того, кто может».

Но Бабуся продолжала:

– На новом месте может быть тяжело. Придется приложить усилия, если хочешь обзавестись друзьями. Меня рядом не будет, чтобы тебя поддержать. Не хочется, чтобы ты замкнулась в себе и общалась только с механической совой.

«Приложить усилия. А можно как-нибудь обойтись без усилий? Нельзя мне просто быть собой?»

– Меня больше интересует работа, а не люди, – ответила Ивни. – Не терпится узнать, что я могу смастерить, чему научиться. Этого вполне достаточно. И я не буду одна. Когда мастер-заклинатель очнется, я буду работать с ним.

Ивни сказала это лишь для того, чтобы успокоить Бабусю, но от мысли о совместной работе с незнакомым мастером-заклинателем, кем бы он ни был, до сей поры не приходившей ей в голову, девушке стало не по себе.

– В этом мне тоже видится подвох, – хмуро покачала головой Бабуся. – Что там на самом деле со стариком мастером-заклинателем? Этот прохвост Фантаччи наверняка не все рассказал. Если он и правда без сознания валяется, то тебе, Ивни, нужно держать ухо востро. «Досадное происшествие», значит? Не хочу, чтобы подобное «происшествие» приключилось и с тобой.

Ивни сложила в рюкзак последние вещи и поправила сову, чтобы та не была с головой завалена тряпьем.

– Я буду осторожна. Приложу все усилия, чтобы быть дружелюбной и общительной.

Она встала. Бабуся поднялась за ней:

– Загляни как-нибудь домой, расскажи о своих новых знакомцах. И не забывай писать. Как можно чаще, ясно тебе?

– Ясно.

Бабуся заключила Ивни в медвежьи объятия. Девушка вздрогнула.

– Ивни, ты настоящее сокровище, волею судьбы заброшенное в мой магазин. Для тебя здесь всегда найдется место. Тебе здесь всегда помогут. Если понадобится помощь – приходи. Поняла?

Ивни похлопала Бабусю по спине и молча кивнула. Волосы Бабуси защекотали ей нос.

«Она думает, что я немедленно вернусь. Может, так оно и будет».

Глава третья

Мы были свидетелями всех этапов развития этого города. Для нас они пронеслись за считаные мгновения.

Болотон был центром королевства Унылии. Древние люди считали Унылию проклятым местом; туман и стелющийся над болотами пар напоминали о заблудших призраках умерших.

Правила Унылией династия Гематигров, дальние отпрыски прославленных Облакоттов, легендарных правителей древности, чья империя занимала полмира, прежде чем распасться тысячи лет назад. Когда-то чей-то троюродный брат получил в наследство этот несчастный клочок неприглядной, зловещей земли. Потомки этого брата пережили прочие ветви своего рода – быть может, не в последнюю очередь благодаря расположению на холме посреди обширного болота, куда суеверные люди старались не показывать носа. Облакотты погрязли в междоусобицах, предательстве и бессмысленных битвах и один за другим погибли, оставив память о себе лишь в детском стишке.

Гематигры сотни лет варились в собственном соку, пока соседние королевства процветали и разрастались, прокладывая торговые пути в обход злосчастного болота, пристроившегося посреди гор. Если какое-то место и можно было назвать «дырой», то это было королевство Унылия.

Но за последние сто лет многое изменилось.

Боги заметили Унылию сквозь прореху в завесе туч. Подмигнули своими милостивыми очами и даровали жителям Унылии семена процветания. Достаток начал стремительно расти.

Начало переменам положило решение тогдашнего короля Ройло Гематигра изменить законы, касающиеся магии. Прежде пользоваться ею разрешалось лишь для удобства королевской семьи. Новый указ сделал магию доступной для всех, поощряя ее использование. В болотах Унылии дремала могучая сила; всех болотных призраков взяли в оборот, что способствовало росту огромного города.

Магические технологии и магическая энергия природы были направлены на преодоление естественных природных ограничений. В прошлом неустойчивая почва Унылии не позволяла выстроить там крупные города, но теперь благодаря магии столичный город Болотон рос как на дрожжах, широко раскинувшись у подножия Дворца-на-холме. Развитие производства, торговли и культуры способствовало притоку новых жителей. Город процветал, а династия Гематигров из пережитка прошлого превратилась в лидера нового мира.

А краеугольным камнем этого мира стал волшебный разум королевского прорицателя, прибывшего сто лет назад с ответами на все вопросы мироздания. Прорицатель видел прошлое и будущее и заведомо знал наилучшее решение любой проблемы. Он запустил этот процесс. Он стал двигателем прогресса.

Мы наблюдали, как растет и меняется мир, с заоблачных высей – и изнутри, из глубин разума и памяти. Мы изучили этот мир со всех сторон и заберем полученные знания с собой, когда придет время.

Глава четвертая

Небо было темным и чистым. Свет от уличных фонарей отражался в лужах и на мокрой брусчатке. Фантаччи шел маленькими, размеренными шагами. Ивни следовала за ним, придерживая рюкзак за лямки. Механическая сова, высунув голову, с любопытством поглядывала вокруг. Дорога к Поднебесному дворцу была длинной и извилистой, но невозмутимый Фантаччи без труда выбирал нужный курс, не смотря по сторонам.

Ивни размышляла на ходу. Ее мир как будто перевернулся, и она чувствовала, что катится вниз, утратив почву под ногами.

«Что я наделала? Я не готова. Почему не попросила времени на раздумья? Чему я там научусь? Это может быть шансом прославиться. Но я наверняка что-то упускаю. Будет ли у меня своя комната? Встречусь ли я с королем и королевой? А если меня поселят с кем-нибудь гадким? Что, если вообще ничего не получится?»

Тревога становилась невыносимой.

– Я ничего не знаю о Поднебесном дворце, – обратилась Ивни к Фантаччи. – Каков он? Сколько народу там живет?

Фантаччи резко остановился. Качнулся вперед, едва не упав.

– Извини, задумался. – Он встряхнул головой, как будто прогоняя дремоту, и, усмехнувшись себе под нос, продолжил путь. – Сейчас соображу. Во Дворце живет шестьсот восемнадцать человек, включая солдат, у которых отдельные казармы. Если исключить их, прямо сейчас будет сто девяносто восемь, потому что королевская семья в данный момент отбыла в дипломатическое турне. Вернутся через полтора месяца.

Фантаччи снова умолк, а Ивни не знала, как продолжить начатый ею самой разговор.

Позади со смехом прошли девушки. Одна что-то крикнула вслед, но Ивни не разобрала. Скорее всего, что-то про броскую униформу Фантаччи. Если не учитывать парады, то обитатели Дворца появлялись в городе не чаще, чем утки на обеденном столе.

Они вышли на Королевскую дорогу и двинулись путем, обратным тому, что ранее проделала парадная процессия. В сточных канавах еще плавало конфетти.

– Я мало что знаю про династию Гематигров, – призналась Ивни. – Только старые сказки про древних королей и королев. Про Облакоттов.

Фантаччи немедленно, как по сигналу, процитировал легендарное стихотворение:

– Я с детства помню наизусть этот стишок, – сказала Ивни.

– В Унылии вряд ли сыщется кто-то, кто его не знает, – ответил Фантаччи. – Эти короли жили тысячи лет назад, но Гематигры в самом деле их потомки, пусть и по весьма извилистой ветви.

Они начали подъем по холму. По мере продвижения город внизу открывался все шире. Под темным небом городские огни казались тысячью кошачьих глаз, перекрестные галереи и мосты паутиной опутывали дома. Ивни находила взглядом знакомые здания. Округлая ратуша с зубчатыми стенами, известная в простонародье как «Шестеренка». Высокая библиотека с нависающей крышей. При дневном свете наверняка удалось бы различить и огород на крыше «Сорочьего гнезда». А впереди, на фоне звездного небосвода, тенью маячил Поднебесный дворец.

У Ивни началась одышка. Жаль, не было другого способа подняться на холм. Вот бы изобрести волшебную обувь с выдвижными колесиками, чтобы без усилий въехать на холм! Ивни пожалела, что не попыталась раньше сконструировать такую.

Остался последний поворот – и финальный подъем. Шаг за шагом вершина холма становилась все ближе. От каждого вдоха у Ивни саднило в горле. Спина под рюкзаком вспотела. Зато Фантаччи шел как ни в чем не бывало. «Наверняка привык», – решила Ивни.

А впереди во всем своем великолепии возвышался Поднебесный дворец. Даже в темноте его пышная величавость поражала. Сотни разноцветных окон, шпили и купола из золота, серебра и стекла. Перед Дворцом раскинулся идеально симметричный сад с живыми изгородями и цветочными клумбами. На подернутой рябью воде широкого рва отражался двойник королевской резиденции.

– Добро пожаловать в Поднебесный дворец! – произнес Фантаччи. – Обязательно выйди посмотреть на него днем. При солнечном свете краски играют особенно живо.

Они пересекли подъемный мост и прошли мимо идеально круглых кустов.

– Садом лучше всего любоваться во время лодочной прогулки. Он огромен и потрясает воображение.

Ивни обратила внимание, что под ногами брусчатка сменилась яркими окатанными стекляшками.

Они подошли к заставе. Решетка была поднята. Острые бронзовые колья над головой напоминали зубы лютого зверя, готового проглотить Ивни. Массивную деревянную дверь украшал орнамент из красных и пурпурных квадратов. Фантаччи тихо постучал в дверь костяшками пальцев. Ивни даже не услышала звука, но дверь открылась, и девушка, затаив дыхание, шагнула внутрь.

* * *

Лицо привратника с круглыми мягкими щеками напоминало хлебный каравай. Он улыбнулся и хлопнул Фантаччи по плечу.

– С возвращением, с возвращением! А тебе, новенькая, добро пожаловать. Я Дэйви.

Ивни пожала его мозолистую руку.

Они оказались на широком пятиугольном дворе. Сверху глядели окна, двери и арки. Небольшие группы людей занимались своими делами. Одни подметали, другие катили большую красную бочку, третьи громко смеялись, расположившись на деревянном поддоне для грузов. К Фантаччи подскочила высокая круглолицая женщина в переднике, измазанном, кажется, кровью.

– Фантаччи! Вернулся?! Зендина только что родила. Кобылка, как я и думала. Здоровенькая. – Женщина утерла лоб тыльной стороной ладони. – Пусть король придумает ей имя, когда вернется.

Пока она болтала, из окна сверху пронзительно закричали:

– Фанта-а-аччи?! Ты вернулся? А ну, бегом в Салон! Там ужас что творится. Всыпь им по первое число!

Сзади подошел человек в зеленой мантии, украшенной драгоценными каменьями. На голове у него была также зеленая шляпа, лицо украшала черная окладистая борода. «Не иначе как волшебник», – подумала Ивни.

– Фантаччи, ты как раз вовремя. Идем, дело неотложное.

Фантаччи беспорядочно крутил головой.

– Берта, спасибо. – Он тронул краснолицую женщину за руку. – Я уведомлю короля.

Затем он помахал в направлении окна, откуда его звали, и окно закрылось.

– Я привел ученицу для мастера-заклинателя, – доложил он мужчине в зеленом. – Ивни Тридл, прошу любить и жаловать.

Волшебник с любопытством посмотрел на девушку.

– Максобон, – без улыбки представился он. – У меня крайне важное дело к Фантаччи.

– Я должен показать Ивни Дворец. Потом к тебе зайду, – сказал Фантаччи.

– Нет, Фантаччи! Ждать никак нельзя! – Максобон так напрягся, что едва не лопнул.

– Ладно-ладно, сейчас посмотрю, – сдался Фантаччи. – Дэйви, у тебя есть план?

Максобон притопнул ногой и тяжело вздохнул, сложив руки на груди.

Дэйви принес из сторожки свиток. Фантаччи развернул дворцовый план, достал из кармана карандаш и сделал несколько пометок, затем передал план Ивни. Та вконец растерялась.

– Вот кабинет мастера-заклинателя. Там для тебя подготовлена спальня. Когда мастер-заклинатель очнется, подыщем тебе другую. Вот здесь Волшебный салон, там собираются волшебники. Кухня открыта круглосуточно. Еда, напитки и...

– Разве ученица мастера-заклинателя не должна есть в столовой с другими мастеровыми? – перебил Максобон. – У нее ведь не магическая должность, а ремесленная.

Фантаччи сделал еще одну пометку на плане.

– Можешь поесть и в столовой. Там открыто с утра до полуночи. Целый день.

– Фантаччи, заканчивай. Идем немедленно, – процедил сквозь зубы Максобон и двинулся прочь, тряхнув мантией.

– Ивни, будь как дома! – воскликнул Фантаччи. – Обещаю, во Дворце тебе будет уютно.

С этими словами он весело помахал ей обеими руками, крутанулся на месте и зашагал за Максобоном.

Должно быть, Ивни выглядела совсем потерянной, потому что Дэйви рассмеялся, глядя на нее.

– Выше нос, подруга! Скоро освоишься. Я бы тебе сам показал, что здесь да как, но пост оставить не могу. – Он присел на табуретку у сторожки, достал что-то из кармана – на вид сосиску в тесте – и принялся есть.

– Ну вот. Все меня бросили, – сокрушенно проговорила Ивни.

Внутри нарастала тревога, но девушка пыталась не обращать на это внимания.

– Здесь ты никогда не останешься одна, – сказал Дэйви, со смехом расплевывая крошки. – Скоро сама увидишь.

Ивни сверилась с планом. После нескольких лет в уличных лабиринтах Болотона ориентироваться здесь не составило бы труда. Или нет? Дворец делился на несколько корпусов, и для каждого была отдельная схема. Ивни двинулась по двору. Увидела арку в нужном направлении. Кабинет мастера-заклинателя где-то там. Вот он, обведен на плане. Нужно лишь туда добраться.

На противоположном краю двора стоял фонтан в виде пирамиды. Вода била из вершины, а над завесой брызг мерцала сфера, внутри которой двигались какие-то картинки. Ивни никогда прежде не видела ничего подобного. Вот бы спросить у Фантаччи, как это устроено. Картинки изображали Королевский дворец с высоты птичьего полета, горную дорогу, доходившую до границ Унылии, движущиеся по ней повозки и экипажи с подвесными фонариками. Ивни с удовольствием поразглядывала бы их, но нужно было как можно скорее попасть в свое новое жилье. Становилось все труднее бороться с тревогой. «Зачем я сюда притащилась? Что я натворила?» – думала она.

* * *

В вечернее время дворцовые залы наполнял приглушенный свет. Высоко под потолком горели люстры. Люди и животные глядели на Ивни с развешанных по стенам картин и гобеленов. Портреты перемежались с пейзажами и абстрактными работами. Повсюду стояли пьедесталы с бюстами и вазами. Ивни отчасти хотелось все рассмотреть, но куда сильнее было желание поскорее добраться в пункт назначения и передохнуть. Она поднялась по деревянной лестнице, прошла по узкому коридору с высоким потолком и полосатыми стенами. Вдоль стен тянулись гудящие и булькающие трубы. За круглыми дверями слышались голоса. Кто-то пел, кто-то смеялся. Звучала музыка – из каждой комнаты своя. В коридоре все сливалось в какофонию. Откуда-то даже доносились звуки органа. Вдруг навстречу Ивни выбежали четверо незнакомцев. Девушка ахнула и едва успела заскочить в ближайшую комнату. Компания со смехом промчалась мимо.

– Здравствуй, гостья, – раздался голос, когда Ивни очутилась в уютной гостиной с камином и расставленными полукругом стульями.

Стены здесь были выкрашены в ярко-красный цвет. Внутри играл ансамбль из трех музыкантов. Контрабасист, покачиваясь, перебирал толстые струны своего инструмента, выводя глубокую мелодию.

– Добро пожаловать! – сказал он.

– Нас не взяли в турне, – не прекращая играть, пожаловался музыкант с лирой.

– Да и ладно, – ответил контрабасист, покачивая в такт головой.

Ивни едва не оглушил рев невероятно длинной тубы, обвившейся вокруг женщины, лежащей на тахте в дальнем углу комнаты.

– На то мы и худшие музыканты во Дворце, – нараспев произнесла женщина, толком не вынув изо рта мундштук, поэтому голос ее прозвучал скрипуче и отозвался эхом.

– Я так или иначе не хотел никуда ехать, – снова качнул головой контрабасист.

– И я не хотел, – поддакнул лирист.

Ивни кивнула им в знак приветствия, поаплодировала и вышла из комнаты. Она забыла, в какую сторону шла. Коридор то и дело разветвлялся, повсюду высились высокие стены и двери. Ивни заметила картину с грозной тигриной мордой и вспомнила, что двигалась по направлению к ней. Она продолжила свой путь. Из комнат по-прежнему доносились странные звуки. Грохот, крики, пение, смех.

С тех пор как Ивни покинула дом Бабуси, ей не терпелось оказаться в новом месте, исследовать его в одиночку. Перемены манили ее. Но теперь, когда она попала сюда, ее уже ничто не радовало. Стало не до веселья. Она вновь почувствовала себя десятилетней девочкой, блуждающей по Болотону в поисках «Сорочьего гнезда». Ее деревня была уничтожена. Родные погибли. Из знакомых осталась только Бабуся, бывавшая в деревне наездами, чтобы закупить товаров на продажу. Ивни не надеялась, что Бабуся проявит к ней милосердие. Никогда прежде она не чувствовала себя такой потерянной.

Ивни отогнала воспоминания.

Одна статуя как будто шевельнулась, когда девушка прошла мимо. Ивни свернула за угол, затем еще раз. Ее преследовал какой-то свист. Впереди на стене висел ящик со стеклянной дверцей. Когда Ивни приблизилась, внутри зажегся свет и что-то выпало. Маленькая карточка. Сквозь стекло Ивни увидела на карточке свое имя. Оглянулась. «Это для меня?» – подумала она. Открыла дверцу и достала карточку. На твердой бумаге зелеными чернилами действительно было выведено ее имя. А на другой стороне написано изящным убористым почерком:

Ивни перечитала записку несколько раз. Осмотрелась. Кто-то за ней следил. Она пошла обратно тем же путем, озираясь в поисках кота. Который и вправду вскоре нашелся. Громадный фарфоровый котяра сидел на полке, тараща желтые глазищи. Вдруг он моргнул, и Ивни подпрыгнула от неожиданности. По совету в записке она повернула налево и поспешила по новому коридору. Там было душно и дымно. За открытой дверью мерцало, искрилось рыжее пламя. На стенах плясали тени. Из прохода появилась девушка, одной рукой волоча за собой сервировочный столик на колесиках. Девушка что-то напевала на ходу. Ее длинные волосы развевались из стороны в сторону. Столик, доверху заваленный туфлями, покачивался в такт.

В конце коридора высилась каменная статуя короля. Какого-то конкретного? Ивни сверилась с планом, чтобы понять, куда идти дальше. Подняв глаза, она увидела, что каменный король указывает рукой направо. В конце коридора вдруг затрезвонил настенный вокофон. Девушка со столиком остановилась, сняла трубку.

– Ау? Кто это? – Она дождалась ответа. – Ой, а я-то сдуру подумала, что ты мне звонишь. Как проходит вечер? Когда они уезжают, всегда непривычно. Слишком тихо. – Девушка умолкла, слушая собеседника. Перестала улыбаться и закатила глаза. – Ну ладно, сейчас поищу.

Девушка посмотрела по сторонам и заметила Ивни. Улыбнулась ей, повернув голову вполоборота.

– Ой, привет! Это тебе звонят. – Она протянула трубку.

Ивни взяла трубку у девушки и приложила ее к уху.

– Алло?

– Ты почти на месте, – раздался в ответ голос Фантаччи. Или просто похожий? – Найди клин на двери. Там будет ключ. Запомнишь? Клин на двери. Располагайся.

Воцарилась тишина.

Ивни положила трубку на вокофон. Признательно кивнула девушке.

– Мне никто никогда не звонит, – с улыбкой сказала та. – Не бойся, я не завидую. Повезу дальше мои туфли. Их нужно иногда выгуливать. – Девушка двинулась дальше, приговаривая себе под нос: – Так, туфельки, пора вам домой. Где ваш дом, туфельки? Видели эту юную особу? Она здесь новенькая, а ей сразу позвонили. Нам вот никто не звонит. Никому нет дела до девушки с туфлями...

* * *

В конце коридора оказался большой зал. Гобелены на стенах колыхались от дуновений прохладного вечернего ветра. Шаги Ивни эхом разносились вокруг. В ее рюкзаке что-то позвякивало. Вот и деревянная дверь. Резная и расписная, с надписью «Мастер-заклинатель» посреди сложного узора из ветвей и листьев. На ветвях вместо плодов росли ремесленные инструменты: ножницы, молоток, наперсток и почему-то морская раковина. «Найди клин на двери». Никакого клина из двери не торчало. Тем более Фантаччи сказал «на двери», а не «в двери». Что бы это значило?

«Комната прямо передо мной, но без ключа я туда не попаду. Подставил меня Фантаччи!»

Ивни прикрыла глаза и посмотрела сквозь мутную пелену.

Нет, какой еще клин? Ей нужны были буквы К-Л-И-Н в слове «мастер-заклинатель». Ивни нажала на них пальцами и успела было подумать, что ошиблась, но тут на месте букв открылось окошечко. Маленькая дверца в большой двери. Внутри лежал ключ. Ивни схватила его, отперла дверь и вошла.

* * *

Входя, она едва не поскользнулась на разбросанных по полу листах бумаги. Сзади на двери висела корзина, доверху набитая письмами и записками. Не считая этого безобразия, в комнате было чисто.

Это было элегантное помещение с высоким потолком. Почти всю дальнюю стену занимало витражное окно. Проходя через него, лунный свет озарял все внутри яркой радугой красок. Ивни заметила большой лакированный стол, в данный момент пустой. Деревянная лестница вела в мезонин. Там находилась спальня? Под лестницей разместились шкафчики и полки с любопытными ящичками и корзиночками. На всех были этикетки. Ивни увидела ткацкий станок и манекен. Камин и умывальник размером с целую ванну. Ивни сняла рюкзак и хотела было положить его на стол, но замялась. Вдруг кто-нибудь ворвется сюда и выгонит ее? Поэтому она опустила рюкзак на пол, прислонив его к ножке стола. Механическая сова выглянула из рюкзака и заухала.

– Хорошо, вылезай. Нечего тебе на полу сидеть, – тихо ответила Ивни и посадила сову на стол.

Сова покрутила головой, осматриваясь.

Ивни по-прежнему ощущала себя здесь незваной гостьей и старалась быть тише воды ниже травы. На стене тикали деревянные часы. Дело шло к ночи. В животе заурчало.

– Кри-кри-кри-и-и! – закричала сова, хлопая крыльями.

– Да, надо бы что-нибудь съесть. – Ивни достала из кармана план Дворца. Ей крайне не хотелось снова блуждать по коридорам. – Фантаччи говорил, что кухня открыта круглосуточно. Кажется. Но сперва еще немного здесь освоюсь.

Ивни на цыпочках прокралась вверх по деревянной лестнице и открыла дверь в мезонин. Там действительно оказалась небольшая уютная спальня. Внутри, за другой дверью, нашлась комната с глубокой круглой ванной. Воздух был спокоен, чист и свеж. Ивни спустилась и распаковала рюкзак, обнаружив в нем сюрприз от Бабуси – несколько свертков в вощеной коричневой бумаге. Бутерброды с сыром, большой кусок финикового пирога и две спелые груши.

– Можно не ходить на ужин.

Ивни посмотрела на сову. Та моргнула в ответ.

Держа в одной руке бутерброд с сыром, а другой подставив под него листок бумаги, чтобы крошки не сыпались на пол, Ивни продолжила изучать свое новое жилище. Из материалов мастера-заклинателя можно было смастерить все, что душе угодно. Многие магические компоненты были знакомы Ивни по магазину Бабуси. Глаза ящериц, дождевой порошок и тому подобное. Но кое-что она никогда прежде не видела. Какая-то «скрепляющая мазь». Бочонок «сушеных ползучих органов» и бутылочка голубой жидкости, помеченная этикеткой «Ускорение». Ивни заглянула в несколько деревянных ящичков, обнаружив внутри пуговицы, булавки, нитки, крошечные птичьи кости, сушеных насекомых, подшипники и стеклянные бусины. В книжном шкафу в алфавитном порядке стояли сотни кожаных папок. Первой, впрочем, стояла толстенная папка с этикеткой «Каталог». Перед тем как браться за папки, Ивни помыла руки в большом умывальнике. Первой она достала папку, подписанную «Опоясок – Подкова». На каждой странице там были рисунки и чертежи различных изобретений мастера-заклинателя с подробными инструкциями, записанными идеальным убористым почерком. Разнообразие его творений поражало. Он работал с металлом и стеклом, керамикой, кожей и деревом. Акварельные иллюстрации были великолепны. Схемы и изображения предметов в разрезе – идеально точны. А вот принцип работы того или иного изобретения Ивни понимала не всегда. Она даже не могла точно определить, механические они или магические.

Она поставила папку на место между двумя другими папками, помеченными «Ножны – Окуляр» и «Подушка – Рама». Все папки были одной высоты, только последняя на нижней полке почему-то была ниже, тоньше и темнее. «Следующему мастеру-заклинателю», – гласила подпись. Ивни с трепетом открыла ее и начала читать с первой страницы.

Дальнейшие страницы содержали инструкции по пользованию различными приспособлениями в кабинете мастера-заклинателя: плитой, швейной машинкой и так далее. Прилагалась даже схема водопровода.

– Он знал, что ему найдут замену, но вряд ли предполагал, что ей окажется человек вроде меня, – произнесла Ивни.

Механическая сова встопорщила перья, как бы пожимая плечами.

– Он явно неспроста пишет, что «ошибался и что-то делал не так». Как будто ожидал, что умрет. Но не умер. Будет неловко, когда он вернется.

Ивни села за стол и молча съела пирог и грушу, поглядывая на дверь, словно боялась, что кто-нибудь войдет и прогонит ее.

– Ну и безумный денек сегодня выдался, – тихо сказала она, поглаживая совиную голову. Сова лишь моргала в ответ.

Ивни снова взглянула на дверь. На рассыпанные по полу письма и записки. Ей не хотелось прямо сейчас их разбирать. Она никогда не встречалась с мастером-заклинателем, но его незримое присутствие все равно ощущалось в этом кабинете.

Сова щелкнула клювом, покрутила головой и уставилась на дверь спальни.

– Пожалуй, лечь пораньше – хорошая мысль, – согласилась Ивни. Она сложила коричневую бумагу, в которую был завернут пирог, в маленький аккуратный квадратик. – Интересно, каким на самом деле был мастер-заклинатель? То есть какой он? Может, нас пустят его навестить?

Девушка взяла коричневый бумажный квадрат и бросила его в направлении мусорного ведра у стены напротив. Не попала. Бумага отскочила от края и упала на пол.

– Одного не могу понять... Если этот мастер-заклинатель такой аккуратный, дотошный и организованный, как можно подумать по его заметкам и состоянию кабинета... – Ивни поднялась, подобрала бумажку и бросила ее в ведро, – то как он умудрился натворить такого, что теперь лежит без чувств?

– Кры-ы-ы, – протянула в ответ сова, крутя головой.

* * *

Ивни быстро приготовилась ко сну. Ей то и дело представлялось, что Фантаччи решит проведать ее, когда она будет переодеваться или принимать ванну. Если успеть залезть в кровать, можно хотя бы притвориться спящей. Кровать оказалась жестковата. Одеяла были тяжелыми, стегаными, ручной работы. Под их весом было уютно. С кровати Ивни видела на противоположной стене квадратный гобелен, вышитый зелеными и пурпурными нитями. Орнамент напоминал то ли шестеренки, то ли лабиринт. Других украшений в спальне не было. Механическая сова сидела на столике у изголовья, слабо освещая глазами комнату. Ивни попросила сову закрыть глаза, и воцарилась тьма. Девушка долго прислушивалась к незнакомым ночным звукам. К далекой музыке – кажется, органной. Смеху. Тихому гулу откуда-то снизу. Лишь один звук был знакомым – барабанная дробь капель по стеклу. Снова шел дождь.

Глава пятая

Дворец стоял особняком, поодаль от города, нависая над ним, словно облако. Как и мы, он смотрел на город со стороны. Прорицателю и королю не хотелось, чтобы за ними наблюдали посторонние. Прорицатель видел множество вариантов будущего и понимал, что оторванность от окружающего мира – гарантия безопасности. Кто обособлен – тот защищен. К тому времени, когда город разросся и обзавелся всеми чудесами современной науки, Дворец уже не одну сотню лет простоял на сыром холодном болоте, стойко вынося все удары стихии. Его возвели на монолитной скале – гигантском каменном наросте на теле земли. В этом камне крылась древняя магия. Для нас такая магия не может остаться незамеченной; она сияет, как самоцвет.

Быть может, это сияние древней магии и заставило нас спуститься с небес тысячи лет назад. Когда мы были нерожденными. Когда мы были новыми.

Каково это – быть новым? Абсолютно новым? Срок нашей жизни так долог, что приходится поднапрячься, чтобы вспомнить первые впечатления об этом мире. Но мы есть живая история, поэтому напрягаемся. Иначе забудем себя.

В момент рождения в наших клетках уже были заложены тысячелетия истории. Мы проделали долгий путь с небес, от яйца, из которого родились. Мы помним падение. Свет. Жар. Рев стихии. Удар. Затем – тьму, спокойствие и уют мягких земных глубин. Земля кормила и защищала нас, пока мы – крошечные уязвимые сущности с пустым разумом – не выползли на поверхность.

В те давние времена у нас не было ни мыслей, ни понятий, ни слов. Только инстинкты. Нас тянуло к теплу, магии и энергии. Мы впитывали все это в себя и росли, измеряя время согласно своему неторопливому росту. Спустя многие годы мы стали неотъемлемой частью этого места, этой земли. Научились понимать все ее хитросплетения. Но сперва мы поглощали, росли и набирались сил. Это было нашим началом.

Глава шестая

Ивни проснулась и сперва подумала, что находится в своей детской кроватке. Ей снился дом, тяжелое стеганое одеяло, сшитое ее мамой. Во сне отец в соседней комнате пел колыбельную ее новорожденному братику. Пахло свежей выпечкой, казалось, вот-вот кто-нибудь заглянет в комнату и скажет: «Доброе утро, Ивни, пора вставать!» Но на деле ее разбудили тихие крики и хлопанье крыльев механической совы. У Ивни она была вместо будильника.

При дневном свете многочисленные дворцовые коридоры казались дружелюбнее. Ползучие тени спрятались от теплого весеннего солнца. Картины сияли яркими красками. Столовая находилась в восточном крыле. Ивни услышала и учуяла ее задолго до того, как нашла вход. Ее встретила какофония звуков. Голоса, звон столовых приборов, лязг кастрюль, свист чайников. Длинные столы с яствами располагались вдали от входа. Люди толпились вокруг, накладывая себе завтрак. По всему залу стояли обеденные столы со стульями. Масляно-желтый свет лился сквозь узкие окна. В теплом воздухе витали ароматы свежего хлеба, жареной грудинки и пирогов. Ивни не смогла понять, нужно ли занимать очередь или же можно свободно брать еду. Допустить ошибку не хотелось. Поэтому она выжидала, пока у стола освободится место.

Среди незнакомых людей Ивни было неуютно, но в то же время она вспоминала свою деревню, Веретенный Холм. Последние одиннадцать лет она завтракала, обедала и ужинала либо с Бабусей, либо в одиночестве. В Веретенном Холме имелась открытая деревянная беседка-столовая, где любой мог присесть и поесть. Днем и ночью там горели жаровни. Жители назначали в беседке встречи. Не проходило минуты, чтобы кто-нибудь не готовил там еду. Когда в деревню прибывали важные гости, в беседке закатывали настоящий пир. Люди засиживались допоздна, обмениваясь интересными историями. Там можно было встретить торговцев, артистов и дальних родственников. Ивни вспоминала одного за другим. Странствующий торговец Дориан Яблочный Сидр, арфистка Мэнди Козье Молоко, Джен Стакан Воды, Сэм Лимонный Чай, Кевин Большая Кружка и...

Тут кто-то схватил Ивни за руку.

– Новенькая! Вот ты где! Рада тебя видеть. – Это была уже знакомая Ивни девушка с обувной тележкой.

Наконец-то появилась возможность спросить о том, как брать еду. Но не успела Ивни и рта раскрыть, как девушка затараторила:

– Я Венда. Не успела рассказать друзьям, что встретила тебя вчера, а ты тут как тут. Садись с нами. Вон за тот круглый столик в углу, видишь? Возьми еды и приходи. – Венда отпустила руку Ивни и поспешила к своей компании.

– Я хотела спросить... – начала Ивни, но Венды уже и след простыл.

Девушка подошла к столу с едой. Расталкивать других не хотелось. Наконец удалось найти свободное местечко. Там стоял котелок с кашей, лежало несколько глиняных мисок и ложек. Вполне сгодится.

Ивни отыскала предложенный столик. С Вендой сидели еще двое. Увидев Ивни, Венда мигом притащила для нее стул.

– Вот! Я же говорила вам, что нашла ее. Присаживайся, присаживайся! Представься, расскажи немного о себе.

Ивни села.

– Спасибо. Хм... Я Ивни Тридл, приехала сюда вчера вечером...

– Что ты взяла на завтрак? – спросил розовощекий приятель Венды. Его светлые волосы были подстрижены так, что напоминали нераскрывшуюся шляпку гриба. Он заглянул Ивни в миску. – Кашу? Кашу! Ты вообще нормальная?! – Он выглядел очень юным, но голос у него оказался весьма низким.

– Неудачный выбор, – прокомментировала третья из их компании, высокая плотная женщина с мягким, тихим голосом. Ее тень закрывала половину стола.

– Ивни? Приятное имя, – сказала Венда. – А это мои друзья Барнаби и Рен. Мы все подмастерья. Не переживай из-за каши, в другой раз больше повезет.

– Ты сапожница? – спросила Ивни. – Я видела, как ты везла туфли.

Все трое переглянулись и расхохотались. Ивни почувствовала, как заливается краской.

– Нет, что ты! – ответила Венда. – Я подменяла ученика сапожника. Тот еще болван. Не люблю его. Проиграла ему в наперстки на желания, вот и пришлось за него обувь развозить. Хотя как проиграла... Он наверняка жульничал!

– Если он тебе не нравится, то что ты постоянно вокруг него ошиваешься? – спросил Барнаби. Не успела Венда ответить, как он продолжил: – Венда – подмастерье стекольщицы. И по совместительству ее дочка, поэтому ей легче, чем остальным.

– С чего бы это? – возмутилась Венда. – Ивни, не слушай его. Иметь в начальниках собственную мамашу – та еще пытка.

– Этот начальник тебя вообще работать не заставляет, – пробурчал Барнаби.

– Мама понимает, что я птица вольная. И работу она мне дает. Я окна мою. Это утомительно.

– Да, целый день подглядывать за людьми кого угодно утомит, – парировал Барнаби. – У сапожника, кстати, в последнее время окна аж сверкают.

Венда отломила кусок булочки и бросила его в лоб Барнаби.

Ивни не встревала, поглощая свою кашу. Ее глаза поймали взгляд Рен, сидевшей напротив.

– Они просто выделываются, – с улыбкой произнесла та. – Хотят произвести на тебя впечатление.

– А ты чья ученица? – спросила Ивни.

– Кузнеца, – ответила Рен, демонстративно поиграв мускулами. Затем быстро убрала руки и покраснела.

– Рен, не пугай ее! – воскликнула Венда.

– Я ничуть не напугана. Напротив, – ответила Ивни и обратилась к Барнаби: – Ты тоже подмастерье? Кто твой наставник?

Барнаби поднялся и указал на свою одежду – длинный камзол и жилет со множеством карманов.

– Разве по моему изысканному платью не понятно? Я ученик портного. – Он сел обратно и глотнул кофе.

– Если точнее, – добавила Венда, – самый младший ученик самого младшего по рангу портного.

– Фу, как грубо! Нет бы похвалить, – пробубнил Барнаби, пережевывая булочку с черной смородиной.

– Барнаби шьет униформу. Она такая унылая, – сказала Венда.

– Венда, не забывай, что эта униформа прямо сейчас на тебе. Так что ты только что назвала себя унылой. Надо сказать, попала в точку.

Барнаби и Венда состроили друг другу гримасы. Рен закатила глаза.

– Ивни, тебе ведь тоже униформа понадобится. Пойдем после завтрака в портновскую, снимем с тебя мерки, – предложил Барнаби. – Но сначала скажи, кем ты будешь работать. Раз ты новенькая, значит, кто-то уволился? Кого ты заменяешь?

– Никого, – ответила Ивни. – Я буду ученицей мастера-заклинателя. У него раньше не было учеников.

Венда, Барнаби и Рен едва не попадали со стульев. Ошалело улыбаясь, они переглянулись.

– Вот это поворот! – прихлопнула в ладоши Венда. – Так ты у нас шмаг?!

– Шмаг. Среди нас! – произнесла Рен, сложив руки.

– Что это значит? – спросила Ивни.

– Ну ты же занимаешься всякой магией-шмагией? Значит, ты шмаг. Прозвище такое для волшебников, – ответил Барнаби. – Что ты вообще здесь забыла? Все шмаги в Волшебном салоне едят.

Ивни бросило в жар. Захотелось уйти.

– Фантаччи сказал, что я могу есть либо там, либо здесь. Извините, ошиблась. В следующий раз пойду туда. – Она опустила взгляд в миску.

– Фантаччи? Да ну его! – воскликнула Венда. – Не бери в голову. Можешь есть, где тебе нравится. Уж лучше ты будешь дружить с нами, чем с какими-нибудь вредными волшебниками. Ведь мы тебя первые нашли.

– У нас нет друзей-шмагов, – добавила Рен. – Неплохо бы обзавестись одним.

– Если Фантаччи ошивается поблизости, лучше мне поторопиться на работу, – забеспокоился Барнаби. – У меня на рабочем месте настоящий кавардак.

– Зачем вам друзья среди шмагов? – спросила Ивни.

– Чтобы узнавать всякое интересное. Новости, сплетни, загадки.

– Загадки?

– Ну да. Сейчас, например, главная загадка – в каком порядке подают выпечку, – ответила Венда. – Никогда не можем угадать график. Когда булочки, когда пирожные, когда печенье.

– Особенно «жареные алмазы», – добавила Рен.

– Поэтому мы всегда рано встаем. Чем раньше, тем больше шансов урвать самое вкусное. Они всё подают вразнобой. Только не предлагай спрашивать на кухне. Мы уже пробовали. Ничего не добились, – вздохнула Венда.

– В этом не должно быть ничего сложного. Тот, кто печет, должен знать...

– Сразу видно, что ты новенькая, – сказал Барнаби. – Ничего, вскоре поймешь. А теперь идем со мной, снимем мерки.

* * *

По дороге Барнаби с легкостью схватил со стола еще пару смородиновых булочек и протянул одну Ивни. Снаружи столовой висел гигантский портрет королевской семьи: король Гематигр, королева и трое угрюмых детей – мальчик и девочка, почти подростки, и толстый кудрявый малыш между ними.

– Повесили, чтобы мы не забывали, кто нас кормит, – пояснил Барнаби, когда Ивни остановилась поглазеть.

– А, так это повара? Никогда бы не подумала, – ответила Ивни.

Барнаби гулко рассмеялся. Его низкий, грудной смех не сочетался с мальчишеским лицом. Он сунул руки в карманы и качнулся на пятках.

– Эти повара могут только жару задать. Ивни, ты вовремя приехала. Во Дворце спокойнее, когда Гематигров нет дома.

– Ты часто их видишь? – спросила Ивни. – Они общаются с прислугой? Какие они?

– Я бы не назвал это общением, – ответил Барнаби. – Иногда они за нами следят. Можно даже сказать, преследуют. – Он пожал плечами. – К портным регулярно захаживают, поэтому я видел их вблизи. Дети выросли, а королева давно умерла. Зато король вообще не изменился. Наверняка хлещет волшебные зелья, чтобы оставаться молодым, – усмехнулся Барнаби. – Старший принц Гордон – самый скучный человек на свете. Слушать его речи – сущая пытка, уж поверь мне. Принцесса Адриана просто страшная. Увидишь ее во Дворце – лучше прячься. А мелкий, принц Джуно, гадкий задавака. Требовательный ворчун. Честно говоря, от всего семейства лучше держаться подальше.

Они удалились под пристальным взглядом нарисованных глаз королевских отпрысков.

* * *

Всю центральную часть Дворца занимали королевские покои. Волшебники жили в башнях. Ремесленники, рабочие, повара и уборщики размещались по периметру – в восточном и западном крыле, а также в подземельях. Чтобы попасть от одного к другому, требовалось пройти изрядное расстояние. Кратчайшие пути были не через помпезные залы, а через тоннели. Просто и практично. На плане Ивни их отмечено не было. Она поделилась этим наблюдением с Барнаби.

– У тебя модный план для важных особ, – ответил тот. – Для гостей, а не для работников. Я тебе нормальный найду. Впрочем, скоро ты и без плана будешь ориентироваться.

– Мне его Фантаччи дал, – сказала Ивни. – Надо бы найти его и спросить, что мне делать дальше.

– Чем реже ты его будешь видеть, тем лучше для тебя. Фантаччи гадкий. Постоянно лезет своими мясистыми ручонками в чужие дела. Чинит не сломанное. Если он сунул нос в твое дело – быть беде.

– Видимо, пригласить меня – тоже его личная инициатива, – предположила Ивни. – Он нанял меня, как только король выехал из замка.

– Наверняка. Ты идеально вписываешься в его образ действий, – согласился Барнаби и пристально посмотрел Ивни в глаза. – А что об этом думает сам мастер-заклинатель?

– Так он же без сознания. Пока лечится, я за него.

– Ну да. Я и забыл. То есть учить и наставлять тебя некому?

Ивни кивнула.

– Только Фантаччи. Если получится его найти.

– Фантаччи всегда появляется, когда ты меньше всего этого хочешь. Когда он действительно нужен, его как будто не существует. Поверь мне. Я полагаю, что на самом деле он не живет во Дворце. Все работники здесь живут, но у Фантаччи нет ни комнаты, ни кабинета. Он просто... шляется вокруг!

– Может, он в Болотоне живет? – предположила Ивни. Но, поразмыслив, решила, что Фантаччи не из тех, кто стал бы жить в Болотоне.

* * *

Они вышли на крытый двор в западном крыле Дворца, где с краю примостилась портновская мастерская. Двойные двери были распахнуты; кто-то тащил из мастерской вешалку с платьями, громыхая по булыжной мостовой. Ивни невооруженным глазом заметила, что на вышивку и украшение этих платьев бусинами ушла не одна сотня часов.

Они вошли внутрь. Просторное помещение было хорошо освещено благодаря широким окнам. Рулоны ткани всевозможных цветов лежали горами до потолка. На манекенах демонстрировались прекрасные наряды. В воздухе летали пушинки хлопка и шелковые ниточки.

Барнаби отвел Ивни в уголок. Там тоже были развешаны наряды; Ивни узнала яркую униформу, которую видела на параде.

На широком верстаке портниха расстелила ткань и размечала мелом. Заметив гостей, она отвлеклась.

– Мисс Шулер, это Ивни, – представил новенькую Барнаби. – Ей нужна форма.

Мисс Шулер выпрямилась, не выпуская мел из пальцев, и подбоченилась. Ее волосы были высоко зачесаны, всем своим видом портниха являла аккуратность и практичность.

– Значит, она пришла по адресу. Доброе утро! – Портниха осмотрела Ивни с головы до пят, измеряя девушку на глаз. – Кем работаешь? Впрочем, сама угадаю. Вельветовые брюки, вязаный свитер... Библиотекарь? Будущая бабушка?

– Я ученица мастера-заклинателя, – ответила Ивни, засовывая руки поглубже в карманы старого Бабусиного свитера.

Мисс Шулер вздернула бровь и постучала мелом по щеке.

– М-да... Неожиданно. Я еще не шила форму для учеников мастера-заклинателя. Да никогда я ее не шила...

– Минуточку! – С другого конца мастерской подбежал еще один портной, мужчина в круглых очках и с опоясывающей едва ли не всю голову бородой, из-за чего эта самая голова напоминала какой-то странный цветок. – Подождите. Можно ли назвать профессию мастера-заклинателя волшебной? Хм... Если да, то изготовление формы для этой девушки необходимо возложить на мои плечи, не так ли, мисс Шулер?

– Доброе утро, мистер Груман, – ответила та, хотя выражение ее лица ясно дало понять, что утро перестало быть добрым. – Мне очевидно, что мастеру-заклинателю требуется надежная, практичная рабочая форма. А это в моей компетенции.

– Может, вы вместе пошьете? – предложил Барнаби.

Повисла гробовая тишина.

– Ну и шутник мой ученик, – произнесла наконец мисс Шулер.

– Кто из вас шил форму прежнему мастеру-заклинателю? – спросил Барнаби. – То есть нынешнему. Он ведь еще жив, просто без сознания.

– Барнаби, да он здесь был гораздо раньше нас, – ответила мисс Шулер. – Раньше всех работников и даже раньше кирпичных стен.

– И осмелюсь добавить, форму себе он сшил собственноручно, – вставил мистер Груман. – Мы, видите ли, не соответствовали его высоким стандартам.

– Груман, помнишь, как он твой жилет порвал? Сказал, что магии будет стыдно течь по таким швам. Ты тогда был еще подмастерьем зеленее Барнаби.

– Помню ли я? Да я бы свои лучшие ножницы отдал, чтобы это забыть! – Мистер Груман снял очки и принялся протирать их краешком своего идеально скроенного жилета. – Мисс Шулер, помнится, он и вам ляпнул что-то вроде «ваши фасоны порочат само понятие стиля».

Барнаби прыснул со смеху. А мисс Шулер скривилась.

– Ивни, если мастер-заклинатель когда-нибудь очнется, тебе понадобится не только прочная форма, но и крепкие нервы, – сказала она.

– Может быть, – вмешался мистер Груман, – тебе пригодится волшебное платье, чтобы укрепить вышеупомянутые нервы?

– Итак, – подытожила мисс Шулер, – что выбираешь? Рабочую форму или волшебную?

Ивни смущенно застыла между портными. Она чувствовала, как те не сводят с нее глаз. Ее мозг тоже как будто застыл. Она устремила взгляд в дальний конец мастерской, где стоял ткацкий станок – в точности как дома. Ее мать часто ткала, приговаривая что-то и посмеиваясь, пока челноки ритмично бегали туда-сюда. Мамы давно не было на свете. А если бы была, узнала бы она Ивни? Маленькую девочку из Веретенного Холма, по стечению обстоятельств избежавшую загадочной катастрофы и выросшую на задворках Болотона, а теперь оказавшуюся в Поднебесном дворце и ставшую предметом спора двух портных.

– Наверное, мне больше подойдет рабочая, – решила Ивни и, словно оправдываясь, улыбнулась мистеру Груману.

Мисс Шулер хлопнула в ладоши и поспешила обмотать Ивни измерительной лентой, громко называя Барнаби цифры, которые тот записывал.

– Ну хотя бы плащик-то можно добавить? Для более волшебного вида? – предложил мистер Груман.

– Ладно, Груман, уговорил. Делай свой плащик. Средней длины.

– Кстати! – Грумана вдруг осенило, и он скрылся среди манекенов. Порывшись где-то, он принес манекен с длинным черным плащом. – Мастер-заклинатель его заказывал незадолго до своего... досадного... недоразумения. Это защитный плащ для верховной чародейки. Мастер-заклинатель должен был пропитать его магией, но сказал, цитирую: «Сожги или выброси».

Барнаби снова усмехнулся. Мисс Шулер шикнула на него.

– Нормально был пошит, – сказала она. – Мастер-заклинатель просто придирается.

– Фасон безупречный. Просто ему лень было зачаровывать. Ивни, может, ты справишься? Верховная чародейка вряд ли оценит отказ. – Мистер Груман снял плащ и сложил его на верстаке перед Ивни, а рядом положил папку. – Здесь подробности заказа.

Надпись на папке гласила: «Защитный плащ для принцессы Адрианы».

– Принцесса Адриана? – спросила Ивни.

– Она самая, – ответил мистер Груман. – Иногда я шью для членов королевской семьи. Получается, надо сказать, неплохо.

– Только для тех чудаков, кто балуется магией, – перебила мисс Шулер. – А вот для принца Марципана ты тогда такое пошил! – фыркнула она, едва сдерживая смех.

– Это была мантия. И ему понравилось, – оправдался мистер Груман.

– Ивни, принцесса Адриана – наш фельдмаршал, – объяснил Барнаби. – Ты не знала?

– Та самая принцесса с портрета?

Ивни никак не могла сопоставить хмурую девочку с картины и черную парадную карету, не говоря уже о зловещей репутации. Эта девочка командовала армией и была верховной чародейкой. Как человек ее статуса отнесется к плохо выполненной работе? Нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Ивни задумалась, не лучше ли будет прямо сейчас покинуть Дворец. Просто вернуться в город, никого не предупредив.

Мисс Шулер отошла от нее. Нажала на кнопку, и измерительная лента со щелчком втянулась в катушку.

– Готово. Все мерки сняты. Спасибо, Ивни. Твоя новая форма будет готова через пару недель. Обещаю, выйдет на славу.

* * *

Ивни вышла. Вскоре ее нагнал Барнаби.

– Ивни, вот тебе план. – Он протянул ей свернутый лист. – Этот гораздо удобнее. Тут отмечены все проходы и тоннели для рабочих. Сэкономишь уйму времени.

Ивни с одного взгляда поняла, что этот план действительно удобнее прежнего.

– Спасибо, Барнаби. Он мне пригодится. Увидимся в столовой за обедом?

– Мы обязательно там будем. Но тебе стоит хоть раз пообедать в Волшебном салоне, раз уж тебе туда дозволено. Просто для сравнения. А завтра расскажешь нам, как там еда.

– Ты же не любишь шмагов. Какое тебе дело?

– Не то чтобы не люблю, просто большинство из них не очень приятные люди. Неплохо бы понять, почему и зачем они такие. Будет чем душу отвести. – Барнаби раскинул пальцы. – Понимаешь?

Ивни кивнула:

– Хорошо, пообедаю с этими неприятными людьми, чтобы тебя потешить. Почему нет?

– Буду признателен. – Барнаби поспешил обратно в мастерскую.

Благодаря плану Барнаби Ивни смогла быстро вернуться в свой кабинет по длинному, сырому и плохо освещенному проходу. Если бы у нее не было дел поважнее, она всю дорогу представляла бы, как из сумрака выползают чудовища. Но вместо этого Ивни, напрягая глаза, читала документацию, приложенную к плащу принцессы Адрианы. На первой странице был чернильный эскиз, набросанный самой принцессой. На следующей – аккуратная подробная выкройка, выполненная рукой мистера Грумана. На третьей – пожелания принцессы относительно зачарования. В сумраке сложно было различить слова, но Ивни удалось разобрать отдельные предложения.

Ивни остановилась у фонаря, чтобы почитать внимательнее. По ногам пробежал холодный ветерок. Волшебное существо с крыльями, когтями и клыками? Это же дракон. Почему она прямо этого не пишет?

За этой страницей следовала еще одна, исписанная аккуратным почерком мастера-заклинателя. Прочитать ее было гораздо легче.

На последней странице находилась схема заклинания, предложенного мастером-заклинателем. Заклинание было весьма сложным, но, как и писал мастер-заклинатель, от драконов не защищало. Почему они избегают прямо упоминать драконов? Безусловно, драконы – редкие и страшные существа. Просто ужасные. Но в «Сорочьем гнезде» о них постоянно говорили. У Бабуси хранились драконьи когти и прочие органы. Она никогда не выставляла их на всеобщее обозрение и продавала из-под полы охотникам на драконов – суровым людям, заглядывавшим к Бабусе на посиделки и рассказывавшим такие жуткие истории, что Ивни не могла их слушать. Бабуся без предрассудков зачаровала бы такой плащ – разумеется, за достойную плату, – так почему мастер-заклинатель так этого боялся? «Во что я ввязалась?» – подумала Ивни.

Она шла по темному холодному переходу, пока не вышла в просторный зал. Прищурившись от яркого света, девушка нашла на плане коридор, который должен был вывести ее к кабинету мастера-заклинателя. У поворота стояла бронзовая статуя женщины в доспехах. Длинные волосы ниспадали до самой талии. Черты статуи были резкими, схематичными. Была ли это принцесса? Статуя нависала над Ивни, глаза сердито смотрели из-под густых прямых бровей.

Ивни помчалась по коридору к кабинету мастера-заклинателя.

Открыв дверь, она опешила. Перед ней, вытянувшись в струнку, стоял Фантаччи. Очевидно, он тоже не ожидал ее появления. Спустя мгновение он замахал руками.

– Ивни! Где ты пропадала? Я уж заждался. – Фантаччи повернулся, озираясь по сторонам, как будто впервые здесь очутился.

– Ходила к портнихе снять мерки для униформы, – ответила Ивни.

– Отлично! Вижу, ты уже осваиваешься. Проявляешь инициативу и активность. Тогда вот тебе первое задание.

Он сунул Ивни мягкий сверток. Она неуклюже приняла его, не выпуская из рук плащ. Не успела она сложить все вещи на стол, как Фантаччи шагнул за порог.

– Что это? – окликнула его Ивни. – Что мне с этим делать?

– Это одеяло прорицателя, – не оборачиваясь, ответил Фантаччи и вышел в коридор. – Требует починки. Посмотри в записях мастера-заклинателя. Он сшил его лет сорок назад, пришло время подлатать. Ни пуха ни пера!

Его удаляющийся голос эхом влетел в открытую дверь. Ивни закрыла ее и закатила глаза. Подсказал так подсказал.

* * *

Плащ принцессы Адрианы представлял собой весьма устрашающую загадку, а вот с вязаным одеялом Ивни должна была справиться. Когда-то мама сказала, что Ивни научилась шить раньше, чем говорить. Обычное дело в Веретенном Холме. Одеяло прорицателя когда-то было красивым, но теперь порвалось, истерлось и местами пострадало от моли. Проще сшить новое, чем чинить это. В одной из папок мастера-заклинателя действительно нашлись и выкройка, и символы с рунами, вплетенные в орнамент. Руны, впрочем, совсем не походили на те, что были в книжке Ивни, а рецепт оказался запутанным, как будто написанным на незнакомом языке.

– Похоже, я недостаточно поднаторела в магии, – сокрушенно вздохнула Ивни, устроившись в кресле мастера-заклинателя.

– Кру-у-у! – ответила ей сова, со всех сторон обложенная чертежами и руническими книгами.

– Попробую со своими рунами. Попытка не пытка, – решила она.

* * *

Ивни не составило труда найти иглы всевозможных размеров в предусмотрительно помеченных мастером-заклинателем ящичках. Клубки шерсти хранились в отдельном шкафу. Открыв его, Ивни сразу почувствовала ностальгический запах. Шерсть. Пряжа. У Бабуси она старалась как можно меньше работать с вязанием и шитьем, чтобы не будить печальные воспоминания. Пряжа и ткань были символами ее прежней жизни. Но запах этого шкафа был таким привычным. Пахло не просто старой шерстью. Пахло дымом, землей, пением, смехом, тяжелым ручным трудом, солнечными зайчиками в траве, горячей пищей, добрыми словами и нагоняями. Ивни достала корзину. Клубки были аккуратно сложены и завернуты в коричневую бумагу с оттиском веретена и изображениями разных животных: лам, овец, коз и кроликов. В детстве Ивни тысячи раз ставила такие печати. Шерсть из Веретенного Холма. Ее изготовили в родной деревне Ивни. Откуда она здесь взялась? Разумеется, в королевском Дворце пользовались шерстью наивысшего качества. Пол поплыл у нее под ногами. Ивни схватила клубки и прижала их к груди, опустилась на колени и горько заплакала. Эти клубки были последним, что осталось от ее семьи, от ее деревни, от ее друзей. Это ее близкие остригли животных и своими руками спряли эту шерсть. Ивни не могла их вернуть, но через эти клубки могла вновь прикоснуться к ним, почувствовать рядом.

Она не сразу пришла в себя и отдышалась. Почему воспоминания не отпускали ее? Ивни так долго избегала их, но в этот день глубокая тоска буквально преследовала ее. Становилось только больнее. Бабуся советовала ей разгрузить память, но Ивни даже не знала, с чего начать.

Глава седьмая

Часы пробили семь, устроив по этому поводу настоящий спектакль. Ежечасно механизм проигрывал мелодию на колокольчиках и трубах, после чего из часов выкатывались фигурки и проезжали вокруг циферблата. Наконец из дверцы наверху выскакивала разукрашенная деревянная фигурка, каждый час новая. Ивни еще не видела ни одну из них дважды. На этот раз появился волк с красными зубами.

Весь день Ивни провела за рукоделием. Она сидела, закинув ноги на верстак, и вязала квадрат за квадратом для будущего одеяла. Время от времени она поглаживала пряжу, чувствуя с ней некое родство. Мастер-заклинатель был дотошен и требователен к качеству изделий. Немудрено, что у него хранились запасы товаров из Веретенного Холма. Ивни нашла абсолютно все виды ткани, шерсти и нити, что когда-либо производились в ее деревне. Мастер-заклинатель, этот незнакомый старик, сразу стал ей ближе. Она работала за его верстаком. Спала в его кровати.

«Надо бы его навестить. Обязательно. Пусть он и без сознания».

Ивни действительно этого хотелось, но она слишком волновалась и чувствовала, что пока это невозможно.

Пока Ивни вязала, механическая сова читала ей одну из книг мастера-заклинателя. У Ивни ушли месяцы, чтобы обучить сову чтению. Это было едва ли не самое важное умение механической птицы. Голос ей «одолжила» Бабуся. Ивни попросила Бабусю записать сотни различных слов и отдельных звуков, но в итоге голос оказался совсем не похож на Бабусин. Возможно, Бабуся звучала бы так, если бы уменьшилась и вещала из жестяной консервной банки.

Сова читала книгу о сложных магических символах и способах их создания. Ивни твердо намеревалась обучиться ремеслу мастера-заклинателя, а для этого требовалось усвоить новую информацию. Но книга оказалась сложной для понимания, пестрила незнакомыми отсылками. В ней постоянно упоминался какой-то «Резервуар». Ивни не знала, какой именно. Точно не резервуар для воды. Вероятно, ученики магических школ и университетов знали, но у Ивни образования не было.

Как только часы пробили семь, сова прекратила чтение и повернулась к Ивни.

– Кри-и-и? Кра-а-а?

– Ну как же так? – закатила глаза Ивни. – Ты только до самого интересного дошла.

Сова резко заморгала и принялась посвистывать.

– Я еще не голодна. – Ивни отложила спицы и опустила руки.

Сова фыркнула и взъерошилась.

Обед Ивни состоял только из черносмородиновой булочки от Барнаби, к которой налипло изрядно шерсти из кармана свитера.

– Ух! Ладно-ладно. Пускай есть не хочется, но надо. Ты права. – Ивни уложила спицы и неоконченное вязание в рюкзак, а сверху добавила еще пару шерстяных клубков. – Возьму работу с собой.

* * *

По пути Ивни попадались небольшие компании дворцовых работников, весело спешащих на ужин. Все двигались ей навстречу – в направлении столовой. Чем дальше Ивни продвигалась в крыло волшебников, тем тише и темнее становились коридоры. Пахло едой и свечами. Шаги гулко отдавались от каменного пола; Ивни казалось, будто она идет по пещере. На глаза попалось древнее полотно с изображением воздушной магической битвы, весьма жестокой. Повсюду разлетались выполненные в технике аппликации оторванные руки и ноги, брызгала поблекшая от времени кровь. Рядом висели портреты верховных чародеев. Вид у всех был весьма суровый, они как будто говорили: «Проваливай отсюда!» Последним был портрет принцессы Адрианы. «Ну вот мы и снова встретились», – подумала Ивни. Голова принцессы на портрете была чуть откинута, нос и скулы ярко освещены. Адриана слабо улыбалась, но взгляд оставался таким тяжелым, что Ивни отшатнулась. Наконец она дошла до Волшебного салона.

Чтобы войти, пришлось изрядно побороться с собой. Ивни воспользовалась привычной уловкой, сосредоточившись на текущем моменте и не думая о конечной точке своего пути. «Еще шаг. Еще шаг. Это просто дверь. Открывай».

* * *

Волшебный салон напоминал библиотеку, встроенную в огромный паб. Кожаные кресла с высокими спинками были расставлены вокруг столов из красного дерева. В баре предлагались разнообразные крепкие напитки и волшебные зелья. Ивни решила, что обойдется водой. К тому же за стойкой никого не было. Ничто не говорило о том, что здесь вообще подают еду. Нужно было обратиться к кому-нибудь за помощью. «Ну да, за помощью», – подумала Ивни и осмотрела собравшихся. За одним столом сидела компания чародеев. Вдали, в темном углу, маячила чья-то одинокая фигура. У Ивни заурчало в животе. Она поборола желание развернуться и уйти прочь и направилась к этому человеку, но, как только разглядела его, чуть не бросилась назад. Это был Максобон.

«Кто угодно, только не он! За что мне это?!»

Но останавливаться на полпути было нелепо, и Ивни приблизилась. Заметив ее, Максобон закатил глаза и задрал голову так, что с него чуть не слетела шляпа.

– Здравствуйте! Максобон, верно? Не знаю, помните ли вы меня. Я здесь первый раз, ищу, что поесть, но ничего не вижу и не знаю, как заказать. Не могли бы вы помочь?

Максобон снова закатил глаза и выдохнул что-то вроде «у-у-ух» или «э-э-эх».

– На стойке перо и бумага. Напиши, что хочешь, и брось листок в трубу. Когда еда будет готова, тебе ее пришлют. Ничего сложного.

Смерив Ивни скептическим взглядом, он поджал губы и вернулся к чтению книги, передергивая плечами, как будто хотел отогнать назойливую муху.

– Спасибо, – поблагодарила Ивни.

«Неужели так сложно быть хоть чуточку повежливее? Это же ничего не стоит! В чем выгода от постоянного задирания носа?»

Вернувшись к бару, Ивни нашла бумагу. Небольшие листочки размером с визитную карточку. Рядом находилась труба, ведущая в кухню. Что заказать? Меню не было. Просить рекомендаций у Максобона не хотелось. Ивни взяла перо, обмакнула его в чернила и снова задумалась. Хватит мешкать и позориться. Перебрав в уме несколько вариантов, Ивни написала просто «суп и хлеб» – и скорее бросила бумажный прямоугольник в трубу, пока не передумала.

Тут же звякнул колокольчик, последовал гулкий рокот. Большой шкаф на поверку оказался кухонным лифтом. Ивни открыла дверцу и не успела толком задуматься, почему ей отправили сосиски с печеными томатами, как ее оттолкнул Максобон.

– Не видно, что это мой заказ?! – Он схватил поднос и умчался к своему столику.

Вконец подавленная, Ивни нашла место за столиком и села ждать свой суп. Она не уточнила какой. Не хотелось слишком утруждать поваров, но теперь Ивни сообразила, что нечеткая формулировка могла только усложнить задачу и им, и ей. Что, если они пришлют какой-нибудь гадкий суп вроде грибного? Или суп из репы? Честно говоря, Ивни вообще не слишком любила супы. Пока она паниковала, от соседнего столика отделились две фигуры и приблизились к ней.

«Умоляю, пройдите мимо!»

Двое молодых чародеев, мужчина и женщина, подсели к ней, ухмыляясь и переглядываясь.

– У нас тут редко бывают новенькие, – сказала женщина и кивнула на своего друга. – Это Себастьян, а я Рива. Как тебя зовут? Мы не ждали нового чародея, так что ты, наверное, маг-инженер или кто-нибудь в этом духе? – Она повернулась к Себастьяну и беспардонно заметила: – Наверняка инженер. Видок у нее помятый.

«С таким поведением вас не должно касаться, кто я такая. Оставьте меня в покое», – подумала Ивни, но вслух ответила:

– Я Ивни. Ученица мастера-заклинателя.

Парочка переглянулась и недоуменно пожала плечами.

– Фи, какая скука! А я-то думал, ты кто-то полезный, – произнес Себастьян.

– Чем занимается этот мастер-заклинатель? – В поисках ответа Рива посмотрела не на Ивни, а на Себастьяна. – Винтики-болтики крутит? Наматывает на нитки какие-то финтифлюшки? – Состроив весьма глупую мину, она жестами проиллюстрировала сказанное.

– Старый мастер-заклинатель помер, – сказал Себастьян. – Склочный, ворчливый старикашка. Нам от этого только легче. Постоянно настроение портил. Гонял всех в хвост и в гриву, как будто самый главный. Как по мне, так его и магом-то с трудом можно назвать. Помнишь, как мы его прозвали?

– Сушеная Ящерица, – сказали оба в унисон.

«Какие милые люди. Просто очаровательные. Остроумие так и хлещет. Как бы от них отделаться?»

– Он не умер, – возразила Ивни. – Просто болеет. Скоро вернется.

– Жаль, – развела руками Рива.

– Какая разница, мертв он или болен. – Себастьян искоса посмотрел на Ивни. – Так или иначе, его сейчас здесь нет. Значит, ты работаешь без наставника. И как оно?

Ивни отчаянно хотелось от них избавиться. Если бы не необходимость поужинать, она бы ушла сама. Из этой западни невозможно было выбраться.

– Я только вчера вышла на работу, – ответила она. – Пока разбираюсь в заказах. Вот, собираюсь зачаровать плащ для верховной чародейки. Она же ваш начальник?

– Несомненно, – кивнул Себастьян.

– Для меня не просто начальник, – добавила Рива, и Себастьян удивленно вздернул брови. – Я ее правая рука.

– А мне казалось, ее правая рука – Зефаний. Он с ней уехал.

– Но здесь-то я за нее. Я ее протеже. Она передает мне все свои знания, – мечтательно заулыбалась Рива.

Себастьян закатил глаза:

– Не бери в голову. Это все Ривины фантазии. Принцесса Адриана занимается с нами в равной степени. Рива не знает ничего, чего не знал бы я.

– Я, например, в курсе, что у Адрианы есть муза. Волшебный вдохновитель, показывающий ей, как лучше обращаться с магическими чарами. Их союз крепче любого брачного.

– «Муза» – это наверняка лишь образное выражение.

– Что ты понимаешь, Себастьян?! – Рива рассмеялась.

Поймав взгляд Ивни, она покачала головой, как будто решила, что Ивни согласна с ней насчет глупости Себастьяна.

– Ивни, что за плащ заказала фельдмаршал? С какими свойствами? – спросила Рива. – Ума не приложу, что ей могло понадобиться.

Ивни не хотелось им рассказывать, но любая помощь в этом деле была лучше никакой.

– Она заказала у мастера-заклинателя плащ для защиты от драконов.

Ее новые знакомые переменились в лице. Даже налет дружелюбия как рукой сняло. Себастьян скривился. Рива пришла в бешенство.

– Это неправда! – заявила она. – Фельдмаршал ни за что бы так не поступила!

Ивни захотелось забрать свои слова назад.

– Уверена, что именно это она и заказала. Правда, в заказе нигде не упоминается слово «дракон», но по описанию это очевидно. Ей нужно заклинание от драконов.

– У тебя ведь нет магического образования? – Рива поднялась и отступила. – Что ты здесь забыла?

В зале потянул сквозняк.

– Эта тупая оборванка не осознает, во что лезет, – процедил Себастьян. – Не разговаривай с нами! Не подходи к нам! Твоя тупость всех нас погубит.

Рива вскинула руку и описала в воздухе резкую дугу. Кресло Ивни стремительно поехало назад, с оглушительным скрипом царапая пол. Ивни опешила, ее сердце бешено заколотилось. Она попыталась соскочить, но не смогла, не понимая, что ее держит – колдовство или страх.

Рюкзак Ивни упал, шерстяные клубки покатились по полу. Себастьян поднял руки, и клубки по его команде взмыли в воздух, закружились вокруг Ивни. Вязальные спицы завертелись со свистом. Весь труд Ивни пошел насмарку. Краем глаза она заметила, как Максобон поднялся со своего места и направился к ним. «Пожалуйста, помогите!» Но он проследовал мимо и вышел в коридор.

– Тебе здесь не место. Держи свои поделки подальше от магии. Ты понятия не имеешь, на что способна настоящая магия! – Себастьян почти перешел на крик.

Клубки мелькали перед глазами, сливаясь в размытую полосу. У Ивни защемило в горле. Пальцы вцепились в кресло.

Рива указала на клубки один за другим, и все они вспыхнули. Ивни едва не закричала. Это были последние клубки, напоминавшие о ее погибших родных. Огненные шары проносились в опасной близости, и Ивни пришлось прикрыть голову руками.

– Смотри и учись! Магия опасна. Она не для тебя. Это урок ради твоего же блага.

Плечо ее свитера задымилось. Запах паленой шерсти ударил в ноздри, и Ивни закашлялась, ошалело озираясь вокруг. Что задумала Рива?

«Они в самом деле решили меня поджечь? Сжечь насмерть?»

– Так, довольно! – раздался рядом чей-то громкий голос. Горящие клубки перестали кружиться и с шипением потухли. – Представление окончено. Урок усвоен. Молодцы.

Себастьян фыркнул.

– Не смей больше распускать лживые слухи о принцессе Адриане! – сказала Рива. – Не лезь в то, в чем не разбираешься.

Они с надменным видом вернулись на свои места.

У Ивни кружилась голова. Биение сердца еще гулко отдавалось в ушах, но она чувствовала облегчение. Девушка принялась влажными ладонями утирать слезы, но тут кто-то сзади подал ей большой полосатый платок.

– Спасибо. – Ивни вытерла лицо, отдышалась и повернулась к своему спасителю.

Им оказался юноша в узорчатой зелено-фиолетовой мантии. На голове у него красовалась желтая вязаная шапка с помпоном. Ивни невольно улыбнулась – из-за необычного облика спасителя, но не только. Его большие добрые глаза смотрели на Ивни с искренним сочувствием. Она до сих пор не задумывалась, насколько нуждается в доброте. Юноша улыбнулся в ответ и начал собирать обгорелые шерстяные клубки. Ивни подняла с пола рюкзак и помогла ему, стараясь окончательно успокоиться и дышать ровнее. Вновь посмотрев на юношу, она обратила внимание, что у него пухлые губы бантиком.

– Эти придурки испортили твою работу. Что ты вязала? – спросил он, передавая Ивни комок горелой шерсти, прежде бывший одним из фрагментов одеяла.

– Одеяло для прорицателя. Примерно четыре часа работы насмарку. – Ивни тяжело вздохнула и отправила комок в рюкзак.

– А, я знаю, что это за одеяло, – ответил юноша. – Старое уже никуда не годится. Я Джаспер, ученик прорицателя.

У барной стойки звякнул колокольчик. Суп для Ивни был готов.

* * *

Джаспер все это время находился в Салоне. Он сидел на верхнем этаже, который опоясывал Салон и был почти незаметен снизу. Они с Ивни поднялись туда. Джаспер составил Ивни компанию, пока она ела суп из сладкого перца вприкуску с хрустящим, щедро намазанным маслом хлебом. Ивни хотелось как можно скорее вернуться к себе в кабинет, но Джаспер уговорил ее остаться.

– Мой наставник отправил меня сюда, потому что ожидает чего-то интересного. Не хочешь остаться и узнать чего? Прорицатель ведь видит будущее. Это вроде как его главная обязанность.

Ивни подумала, что с нее достаточно «чего-то интересного» и лучше держаться от любых «интересных» событий подальше, но голод взял свое. И доброта Джаспера тоже.

Она чувствовала, что в присутствии Джаспера Рива и Себастьян больше не станут к ней приставать. Суп был горячим, наваристым, освежающим – и самую малость острым. Джаспер засы́пал Ивни вопросами, и ей пришлось рассказать и о появлении Фантаччи в «Сорочьем гнезде», и о своей работе, и о встрече с портными. Все-все. Только темы драконов она не коснулась. Но Джаспер и без того слышал ее не заладившуюся беседу с Ривой и Себастьяном.

– Знаешь, почему все так боятся драконов? – спросил он. – В университете строго-настрого запрещают не только говорить, но даже думать о драконах. Эти твари умеют читать мысли и поглощают магию. Встретишь дракона – считай, что твоему волшебству конец. Для этих ребят это смерти подобно. – Джаспер указал на чародеев за столом. Те упражнялись в каком-то колдовстве, многозначительно размахивали руками и время от времени хлопали в ладоши. Чем бы они ни занимались, получалось так себе. Они то и дело посмеивались и подтрунивали друг над другом. – Чародеев хлебом не корми, дай покрасоваться. – Джаспер тоже театрально взмахнул руками, как будто колдуя, и закатил глаза.

– А тебе не страшно потерять магические способности? – спросила Ивни. – Ты сейчас несколько раз произнес слово «дракон». Ничего страшного не случится?

– Я из-за этого не переживаю. Вряд ли дракон заявится ко мне на порог, если я пару раз его упомяну. «Здрасте, я дракон. Кто тут меня звал? А ну, давай сюда свою магию, я ее съем!» – Джаспер облокотился на стол и вздохнул. – Я расскажу, откуда пошли эти предрассудки. Несколько сотен лет назад дракон съел какого-то студента-волшебника. С тех пор в университете у всех на этой почве крыша поехала. Сделали слово «дракон» запретным, признали увлечение драконами постыдным для серьезных ученых магов. Рива могла бы объяснить это тебе вежливо, но тогда потеряла бы уважение коллег. Они настолько кичатся своим статусом, что сильнее всего боятся его утратить.

Ивни отметила активную мимику своего собеседника. Он очень медленно моргал и постоянно покачивал головой, так что длинные волосы колыхались у щек.

– Наверное, если бы дракон в самом деле появился, прорицатель бы тебя предупредил?

– Понимаю, почему ты так думаешь, но вряд ли. Он бы не стал вмешиваться в драконьи дела. – Джаспер тряхнул головой, громко фыркнул и с улыбкой посмотрел на Ивни.

Прижатые вязаной (и надо сказать, весьма скверно связанной) шапкой волосы свисали по бокам его головы, как щенячьи уши. Мантия была Джасперу велика. Он был худ, костляв, угловат. Ногти обкусаны. Странный парень, но Ивни была не прочь еще с ним пообщаться. Заставить его еще раз улыбнуться.

– Если честно, – продолжил Джаспер, – прорицатель не видит будущее как оно есть. По крайней мере, не в этой реальности. Он видит параллельные исторические линии, сопоставляет данные и делает на их основе выводы и предсказания, но в нашем пространстве-времени, – он обвел рукой зал, – мы сами творим будущее. Поэтому может случиться все что угодно.

– Слишком много труда, – вздохнула Ивни. – Я бы предпочла, чтобы моя судьба была расписана от и до. Если что-то идет не так, значит это неизбежно и нет нужды огорчаться.

Она опустила взгляд на рюкзак под столом, где теперь лежала испорченная шерсть.

Часы пробили девять вечера.

– Уже поздно, мне пора, – сказала Ивни, но вдруг снизу донесся странный звук.

Вжжжух, вжжжух, вжжжух!

Звук как будто вибрировал и растягивался. В воздухе что-то задрожало и затрещало, и кровь застыла у Ивни в жилах.

– Кажется, началось, – сказал Джаспер, заглянув за перила.

* * *

Чародеи застыли вокруг стола. Каждый держал руки и пальцы по-разному. Над столом перед ними зависла птица – точнее, весьма абстрактный образ птицы. У нее определенно были крылья и клюв, но в целом образ состоял из фрагментов – бликов лунного света, облачков пыли, клубов дыма и пары угольков. В целости его с большим трудом удерживала лишь воля чародеев. Ивни видела, как сосредоточенны их лица. Рива оскалила зубы, как будто от боли.

– Давайте пореалистичнее! – воскликнул Себастьян.

Вжжжух, вжжжух, вжжжух!

Звук разнесся по залу, и образ птицы стал ярче. Крылья захлопали. Тело вытянулось.

– На лебедя похоже, – шепнула Ивни Джасперу.

– Ты слишком великодушна. Это скорее расплющенный гусь, – ответил ученик прорицателя.

– Что они вообще делают?

– Пытаются коллективными усилиями вытащить птицу из магического мира в реальный. – Джаспер покачал головой и пожал плечами. – Понятия не имею, что они собираются с ней делать.

– Пора, пора! – снова раздался голос Себастьяна.

Один из чародеев вышел из круга, достав что-то из-под стола. В его руках оказалась закрытая и обвязанная бечевкой корзинка для пикника. Как только чародей развязал бечевку, крышка откинулась, и из корзины выскочило какое-то рыжее существо. Чародей схватил его, уворачиваясь от когтистых лап.

Ивни вытянула шею над перилами.

– Это кот! Что они задумали? Зачем мучают бедное животное?

Чародей посадил кота на стол ровно под образом птицы. Кот отбивался как мог, но теперь волшебная сила не давала ему пошевелиться.

Чародей вернулся в круг, и «вжжжухи» стали громче, раздаваясь как будто прямо в теле Ивни.

– Они должны это прекратить! Бедный котик до смерти перепуган. – Ивни посмотрела на Джаспера. – Останови их! Ты же знаешь магию?

– Если я вмешаюсь и нарушу их заклинание, последствия могут быть... да какими угодно! Так или иначе, мне не положено вмешиваться. Только наблюдать.

– Ну ты и трус! – прошипела Ивни.

Кот таращил глаза от ужаса, он раскрыл пасть и дрожал всем телом.

– Джаспер, останови их! – потребовала Ивни.

Несчастный кот, по всей видимости, страдал. Ивни следовало вмешаться самой, но одного желания было недостаточно. Она не могла даже сдвинуться с места.

Образ птицы затрещал, разбрасывая искры, затем стремительно, как водопад, обрушился на кота. Тот громогласно завопил и свернулся клубком.

– Остановитесь! Отпустите кота! Прекратите немедленно! – Ивни все-таки нашла силы вмешаться.

Половина чародеев повернулась на ее голос, опустив руки. Среди них была и Рива, она посмотрела на Ивни с яростью.

Ивни стремительно сбежала по лестнице на нижний этаж. На нее кричали, но она не слушала. Кот вертелся, издавая совершенно не кошачьи звуки. Вскочив на все четыре лапы, он начал задыхаться и кашлять. Плечи ходили ходуном, спина выгнулась дугой. Что-то большое и желтое медленно и, судя по звукам, болезненно выходило из его пасти. Пасть кота раскрывалась все шире, а нос втягивался, пока не исчез. Кот кашлянул в последний раз, и на этом его превращение завершилось. Вместо привычного кошачьего носа красовался длинный желтый клюв. Кот щелкнул им, словно проверяя, ровно ли он сидит, после чего издал протяжное «гя-а-а-а-а-у-у-у-у!» – нечто среднее между кошачьим «мяу» и гусиным «га-га-га».

– Гя-а-а-а-а-у-у-у-у! Гя-а-а-ак! – собственный голос напугал кота, и он принялся оглядываться в поисках источника звука.

– Что ты натворила! – закричала Рива, размахивая руками. Ивни приготовилась отражать атаку. – Все испортила! Мы так долго трудились, а ты взяла и нагадила! – Рива сжимала и разжимала кулаки. Воздух вокруг дрожал. – Он должен был превратиться в прекрасное сказочное существо, а теперь, благодаря тебе, он урод!

– Нельзя ставить опыты на невинных животных! – парировала Ивни. – Это неправильно.

Другие чародеи отошли от стола, резко потеряв интерес к коту с клювом.

– Теперь придется от него избавиться, – без особой охоты произнес Себастьян.

– Не смейте! – Ивни схватила кота и крепко прижала к себе. – Вы должны все исправить.

– Я как раз это и... – начал было Себастьян.

– Не убивая кота! Верните ему прежний облик! – потребовала Ивни.

Себастьян обвел взглядом остальных. Никому не хотелось вмешиваться.

– Оставь кота! – Рива хлопнула ладонью по столу. – Мы его расколдуем.

– Я тебе не доверяю. Вы просто его убьете. Какие же вы злые и гадкие!

Ивни развернулась, вышла из Салона и помчалась прочь по коридору, крепка держа кота. Кот положил клюв ей на плечо. Позади раздались шаги. Ивни развернулась, ожидая услышать в свой адрес новые оскорбления, но это был Джаспер. Он принес ей забытый рюкзак с обгоревшим вязанием.

Глава восьмая

Традиция иметь на службе волшебников пошла еще со времен династии Облакоттов. Возможность находить и обучать людей с талантом к магии имели лишь богачи. Магия давала силу, защиту, способность предвидеть будущее – и прочие удобства. Отряд из двадцати обученных чародеев мог противостоять армии из нескольких тысяч солдат.

Для достижения успеха в области магии, как и в искусстве, медицине, кулинарии или плотницком деле, требуется особый склад ума и характера. Чувствительностью к магии, способностью подчинять и направлять ее зачастую обладают экстравагантные, эмоциональные люди. Противоречивые, но при этом упрямые и гибкие. Самоуверенные, но и глубоко тревожные. Робкие, но заносчивые и неспособные разобраться в себе. Поэтому в королевских дворцах было полно таких эксцентричных личностей и творились всякие странные дела. Под пологом внешнего спокойствия в Поднебесном дворце всегда таились неожиданные чудеса и опасности, за которыми тщательно следил прорицатель.

Но прорицатель не сразу навел порядок. До его появления при дворе не одну сотню лет творился настоящий магический беспорядок.

За тысячу лет до этого мы еще находились на ранней стадии своего развития. Мы только вылупились и начали меняться, становясь все более стабильными и организованными.

Преобразование – основа всего. Всякое изменение открывает новую ступень, новую главу развития.

Клеточная память научила нас окукливаться и превращаться. Вместе с новым обликом мы обрели неутолимую жажду жизни и неугасимое любопытство. Все вокруг поражало нас. Мы обнаружили мельчайших существ на земле – бактерии, одноклеточные организмы, грибы – и с радостью изучали их. Поглощали их. Наш разум напитывался информацией. Но мы были уязвимы. Большие существа едят маленьких, а мы были совсем крошечными. Но мы жаждали новых знаний, а чтобы научиться большему, требовалось путешествовать и исследовать. Вновь и вновь мы были вынуждены подвергать себя опасности. Многие из наших братьев и сестер погибли, но риск – неотъемлемый спутник развития. Разве можно достичь совершенства, не осознав собственной неопытности, собственных недостатков и слабостей? Безопаснее оставаться маленьким. Но у нас было твердое намерение вырасти.

Глава девятая

– Значит, сейчас по кабинету мастера-заклинателя расхаживает кот с клювом? – уточнил Барнаби.

Ивни кивнула, откусив сладкую булочку.

– Я бы беспокоилась не столько из-за кота, сколько из-за чародеев, – сказала Венда. – Ивни, они это просто так не оставят. Я знаю их как облупленных. Много чего видела, когда мыла окна в их волшебных башнях. Они мстительны, так что держи дверь на замке.

– Вот уж не знаю, – нерешительно покачала головой Рен. – Такие люди всегда отстают, когда им дают отпор, а Ивни смогла постоять за себя. Я ведь не сразу пошла учиться к кузнецу. Сначала поступила на службу в армию. Там такое на каждом шагу.

– Я просто забрала кота и отругала их, – сказала Ивни. – Не знаю, можно ли считать это достойным отпором.

– Хорошие новости в том, что шмагов довольно просто избегать. – Барнаби потянулся за кофейником. – Сюда они не суются. Сидят в своих башнях. Просто не ходи туда, и проблема решена.

– С превеликим удовольствием больше никогда туда не пойду, – согласилась Ивни.

– Но если не пойдешь, – заметила Венда, – то больше не увидишь своего красавчика, ученика прорицателя.

– Я не говорила, что он красавчик, – возразила Ивни.

Их компания сидела за столиком в углу столовой. На завтрак были абрикосовые треугольники и булочки с заварным кремом, посыпанные орешками. В своем рассказе Ивни превратила вчерашнюю стычку в Волшебном салоне в захватывающее приключение, отчего ей стало не так грустно. Ее новые друзья смаковали эту историю не меньше, чем сладкую выпечку.

– Не говорила, но по твоему лицу все видно. Смотри, как ты покраснела!

Все уставились на Ивни. Та постаралась держаться невозмутимо, чтобы не дать Венде повода для более смелых выводов, но в результате, разумеется, покраснела еще сильнее. Ее друзья переглянулись и многозначительно закивали.

– Это всего лишь слухи, – Рен мигом привлекла всеобщее внимание, – но поговаривают, что ученик прорицателя на самом деле он сам в молодости. То есть тот же человек, только юный.

– Я тоже это слышал, – кивнул Барнаби. – Якобы он взял в ученики самого себя из прошлого.

– Нет, не так. Прорицатель прибыл из будущего, поэтому он может его предсказывать. Он прибыл из будущего и взял в ученики себя из настоящего, – поправила Рен.

– Мне он ничего такого не рассказывал, – покачала головой Ивни.

– Это могло поставить вас обоих в неловкое положение, – сказала Венда. – Прорицатель не женат. Значит, между вами ничего не будет. Даже если ты захочешь встречаться с учеником, вы непременно расстанетесь. Выходит, прорицатель вроде как твой бывший парень?

– А вдруг прорицатель регулярно возвращается домой в будущее? Может, он каждый вечер навещает жену – старушку Ивни? – предположила Рен. – Что, если прорицатель уже твой муж?

– Вряд ли нам стоит из-за этого переживать... – Ивни зажмурилась и помотала головой.

– Ты хотя бы видела прорицателя лично? Вот я видел. Он самый старый человек из всех, кого я знаю, – сказал Барнаби. – У него лицо как будто из камней.

– Послушай, я серьезно...

– Готовых вот-вот рассыпаться в прах. Он как высушенный одуванчик с трехметровой бородой.

– И это твой парень, – добавила Венда.

* * *

Ивни сидела за верстаком мастера-заклинателя, перебирая остатки недовязанного одеяла. Распутывала нити, отделяла обгорелые фрагменты, пытаясь сохранить хотя бы часть драгоценной шерсти. Что бы подумала Рива, если бы узнала о трагедии Веретенного Холма и о том, что символизирует эта шерсть? Почувствовала бы хоть малейшие угрызения совести?

Утреннее солнце ярко светило сквозь витражные окна, оставляя на полу кабинета разноцветные пятна. Клювастый кот грелся в лучах, помахивая хвостом, который окрашивался то в рыжий, то в розовый – в зависимости от того, под какой луч попадал. Ивни прихватила из столовой приличный кусок ветчины, и кот с превеликим удовольствием клевал ее.

Механическая сова устало наблюдала за котом с верстака. Все утро сове пришлось отбиваться от кошачьих попыток поиграть с ней.

Ивни смела обугленную шерсть в корзину и вытерла руки.

«И что теперь? – задумалась она. – Начинать все сначала?»

Она вздохнула и взяла выкройку оригинального одеяла. Ее вариант выходил совсем иным.

«С чего я решила, что могу связать одеяло по-своему? Получится так себе. Чародеи были правы, отметив мою необразованность. Я толком не понимаю, что делаю».

Сова что-то проверещала и заморгала. Ивни решила разобрать кипу писем и заказов, набросанных в дверной ящик. Она достала из шкафа архивные папки и принялась одно за другим изучать письма.

«С каким-нибудь заказом да справлюсь», – подумала она.

Но все оказалось гораздо сложнее.

– Нет, ни с чем я тут не справлюсь. Эти заказы – все равно что какая-то тарабарщина. Только послушайте! – Она вслух прочитала абзац из одного письма: – «Готовые амулеты должны приводиться в действие магматическими минералами и быть связаны с Резервуаром посредством звука». Я ни слова не понимаю!

Девушка почувствовала, как кот трется о ее ногу. Она вздохнула и почесала кота за ушком.

– Кри-и-и! Кри-и-и! – Сова захлопала крыльями, уставившись на страницу, до которой Ивни еще не добралась.

Девушка пробежала по странице глазами. Садовница просила средство, чтобы выращивать цветы гигантских размеров. Рецепт был крайне сложным: один только список компонентов занимал две страницы, а приготовление зелья шло в несколько этапов.

– Ничем не лучше остальных, – заключила Ивни, но продолжила читать.

На последнем этапе требовалось оставить зелье дозревать на солнечном свету в течение месяца. Мастер-заклинатель подписал, что подоконник его кабинета отлично для этого подойдет. У Ивни затеплилась надежда. Неужели? Повернувшись к окну, она увидела на подоконнике большую стеклянную бутыль. С замиранием сердца Ивни бросилась к ней. Да, то самое зелье! Средство для роста цветов. Мастер-заклинатель уже его сделал и даже нарисовал на этикетке милые цветочки.

* * *

Зелье бултыхалось в бутылке, пока Ивни несла его через весь Дворец в сад. Она держала бутылку обеими руками, чтобы не выронить.

Снаружи стоял свежий теплый день, солнце улыбалось зеленым садовым аллеям. Декоративные деревца и живые изгороди были высажены геометрическими орнаментами. Старшая садовница жила в низеньком, но ладном доме за высоким забором. Без карты Ивни бы его даже не заметила. Не успела она подойти к зданию, как увидела садовницу с тележкой удобрений. Крепко схватив бутылку с зельем одной рукой, другой Ивни помахала садовнице.

Та представилась как миссис Тыквин. Имя показалось Ивни знакомым, но она не могла припомнить, где слышала его. Миссис Тыквин была высоченной, со щеками, напоминавшими наливные яблочки. Плотная блестящая коса была уложена на голове так, что походила на румяный калач. Миссис Тыквин крайне обрадовалась, что ее зелье готово, и тут же решила проверить его в деле, подрядив Ивни в помощницы. Ивни с радостью согласилась. Хоть какая-то от нее будет польза. Они развели раствор в двух металлических лейках и обошли клумбы, равномерно поливая цветы. Согласно инструкции цветы должны были достичь гигантского размера через пару недель.

– Дело в том, что королева – точнее, королева-мать, но мы зовем ее просто «королева», потому что жена короля скончалась некоторое время назад, – эта милая старушенция только и делает, что любуется садом, хотя почти ничего не видит. Бедняжка. Вон на том балконе она сидит и смотрит, – указала миссис Тыквин.

Ивни взглянула на балкон, нависающий над садом. Дворец с этой точки обзора казался особенно красивым, настоящим геометрическим чудом. Солнце просвечивало сквозь стеклянные крыши, позолота сверкала.

– Я подумала: есть ведь специальные книжки с крупным шрифтом для слабовидящих! Так почему я не могу вырастить в саду гигантские цветы, чтобы королеве было видно? Это едва ли не лучшее, что когда-либо приходило мне в голову! – рассмеялась миссис Тыквин. – Вот я и решила, что ради этого стоит попросить мастера-заклинателя о помощи.

– Я еще не встречалась с мастером-заклинателем, – призналась Ивни. – У него так сложно что-нибудь заказать?

Миссис Тыквин снова рассмеялась. Ее щеки-яблочки зарумянились еще больше.

– Ивни, ты наверняка знаешь, что у некоторых красивых цветов есть шипы? Но мы все равно надеваем перчатки и ухаживаем за ними, потому что это того стоит. Мастер-заклинатель – старый вредный ворчун, постоянно всем недовольный. Но взгляни на его творения! Половина цветов в этом саду ни за что бы не выросли в здешних условиях. Но благодаря его зельям и талисманам они цветут и пахнут. Если надо, никакие шипы меня не остановят.

* * *

Когда все клумбы были политы и пропитаны волшебным зельем, миссис Тыквин провела для Ивни экскурсию по саду – не только по обширной декоративной территории Королевского парка, но и по притаившейся в уголке ферме, где жили куры и две пегие коровы, Дилли и Джилли. Ивни почесала Джилли за ухом. Корова уставилась на нее большими черными глазами и фыркнула от удовольствия, обдав девушку горячим дыханием. В детстве Ивни помогала ухаживать за животными – овцами, козами, ламами и кроликами, но до сих пор не осознавала, как по ним соскучилась. Бабуся держала дома только всяких ползучих склизких тварей на продажу.

После фермы миссис Тыквин отвела Ивни на огород, где зрели фрукты и овощи для кухни. Посреди грядки с помидорами стояло пугало в особой вариации придворной униформы. Ивни показалось, что оно немного похоже на Фантаччи. За огородом росли фруктовые деревья. Они только-только начали зацветать. Бабочки плясали среди листвы, весело жужжали пчелы.

– Вот тут, на солнышке среди персиковых деревьев, любит спать мой кот Царапка. Порой целыми днями лежит, глупыш этакий, – сказала миссис Тыквин. – Вот только что-то он давно не появлялся. Небось опять отправился на поиски приключений. Порой с ним сладу нет. Надеюсь, он никому не докучает.

Тут Ивни вспомнила, где ей встречалось имя миссис Тыквин: в завещании мастера-заклинателя. Рыжий кот с полосатым хвостом. У Ивни пробежали мурашки, когда она осознала, что это наверняка Царапка сидит сейчас в кабинете мастера-заклинателя и щиплет ветчину своим новым клювом.

* * *

Ивни, крадучись, пошла в сторону кабинета. На душе у нее было мерзко. Она не рассказала миссис Тыквин о том, что приключилось с Царапкой, хотя должна была. Как всегда, не смогла собраться с духом. Доставив зелье для роста цветов, она снова осталась без дела. Ремесло мастера-заклинателя было ей не под силу. Она слишком многого не понимала. Зачем ей здесь оставаться?

Ивни открыла дверь и едва не подпрыгнула, увидев внутри чью-то фигуру. Секундой спустя она закатила глаза и мысленно пожурила себя. Это был просто черный плащ. Ивни сама надела его на манекен.

«Плащ я тоже не могу зачаровать. Даже не знаю, с чего начать, поэтому лучше вообще не начинать».

Мастер-заклинатель предостерегал принцессу от использования противодраконьих чар, а Ивни весьма четко дали понять, что о драконах лучше вообще не заводить разговор. Она стояла, подперев руками бока, и хмуро разглядывала плащ.

«Какой я ученик без учителя? Надо, чтобы мне кто-нибудь помог. Научил. Подска...»

Раздался оглушительный грохот, за которым последовало тихое позвякивание. Ивни посмотрела на верстак. Царапка скинул сову на пол, и бедная птица отчаянно била крыльями, отбиваясь от кота. А тот, впрочем, лишь игриво изображал нападение.

– Еще чего выдумал! – Ивни одной рукой оттащила кота, а другой подняла сову.

– Кри-и-и! – заверещала сова, раскинула крылья и замахала ими.

Ивни выпустила птицу, та взмыла под потолок и, пошатываясь, уселась на перилах лестницы, ведущей в спальню.

– Ты не готова летать! – крикнула снизу Ивни.

Впрочем, сова очевидно опровергла ее слова. Ивни поднялась по ступенькам и взяла птицу.

– Ну молодец. Поздравляю. Пойдем, посажу тебя в более безопасное место, где кот не достанет.

Она взяла табуретку и посадила сову на высокий шкаф. Сова крутила головой, глядя то на банку с мышиными черепами, то на бутыль с кислотой.

– Больше не хулиганьте. Это к вам обоим относится.

Кот Царапка закружил по комнате, помахивая хвостом и гордо задрав клюв.

– Я выйду еще ненадолго, хорошо? Хочу разыскать Фантаччи.

* * *

Ивни долго бродила по дворцовым коридорам. Кабинет Фантаччи не был отмечен ни на одном из планов. Где его искать? Оставалось надеяться, что он случайно попадется навстречу. Где-то же он должен быть? Разве не он заправлял в замке, пока король путешествовал? Может, стоит поискать в королевских покоях? Ивни на ходу обдумывала, что ему сказать. «Фантаччи, вы ошибались насчет меня. С такой работой не справиться без специального образования. Лучше мне уйти». Ивни гадала, станет ли он уговаривать ее остаться, и сама не могла понять, чего хочет больше.

«Зачем мне оставаться, если работа не спорится? Как я могу зваться ученицей мастера-заклинателя, если он со мной не занимается?»

Ивни сбавила шаг, пока не остановилась совсем. Перед ней была двойная белая дверь с вырезанными на ней змеями. Вход в лазарет.

Она толкнула двери, и те с протяжным скрипом открылись. В больнице было светло и бело. За широким чистым окном открывался вид на сад и горизонт. В кадке росло какое-то высокое растение с длинными листьями-щупальцами. Рядом стоял стол. Дальше находились палаты. Дверь в одну открылась, и вышла женщина-врач в белом халате.

– Доброе утро, – обратилась она к Ивни. – На что жалуетесь?

– Ни на что. Я хотела бы навестить мастера-заклинателя. Он здесь?

– Мастер-заклинатель? Угу, – кивнула врач. – А вы ему кем приходитесь?

– Я Ивни, его ученица. Не уверена, что надолго. Без него не справляюсь. Вот мимо проходила и решила проведать. Я... – Ивни остановилась. Большая часть сказанного ею не относилась к делу.

– Его палата вон там. – Врач указала рукой. – Идемте за мной.

Ивни прошла за врачом по коридору, где были выставлены пустые койки. Кругом стоял терпкий запах гамамелиса^[2] и мирта.

– Мастер-заклинатель уже довольно давно не приходит в себя. Он находится в глубоком трансе, своего рода магической спячке, – объяснила врач. – Все попытки разбудить его оказались бесплодны. Очевидно, он выпил очень сильное сонное зелье. Приходится ждать, пока оно полностью выведется из организма. Но если вы с ним заговорите, возможно, он услышит.

Врач открыла дверь в палату, проводила Ивни внутрь и быстро удалилась. Палата была маленькой и скудно обставленной, без окон. Почти кладовка. Мастер-заклинатель лежал под стеганым одеялом, похожим на одеяло прорицателя, но новее. Одеяло закрывало его до самого подбородка. Седая голова глубоко утопала в мягкой подушке. Мастер-заклинатель казался очень маленьким и очень старым.

Ивни посмотрела на его лицо, и внутри все перевернулось. От неожиданности ей едва не стало дурно. Она знала этого человека. Ивни затруднялась вспомнить его высказывания, его характер, но это безмятежное спящее лицо было ей знакомо. Ее как будто волоком потащили в прошлое. Ивни знала этого человека под именем Сэм Лимонный Чай – и никак не ожидала увидеть его здесь, в дворцовой больнице.

Прежде до нее не доходило, что большие запасы шерсти и ниток из Веретенного Холма в кабинете мастера-заклинателя могли означать, что этот человек был в деревне частым гостем. Сэм Лимонный Чай приезжал несколько раз в год и наряду с несколькими другими чужаками – торговцами и ремесленниками – считался кем-то вроде покровителя деревни. Он дружил с дедушкой Ивни и иногда оставался в их доме на постой. Сэм Лимонный Чай хорошо знал историю Веретенного Холма и наверняка был прекрасно осведомлен о том, что деревня разрушена. В городе об этом слагали жуткие легенды. Но о том, что среди жителей кто-то выжил, он вряд ли слышал.

Ивни присела на стул рядом с койкой. Тишина была неловкой, поэтому она заговорила. Мог ли мастер-заклинатель на самом деле услышать ее? Могли ли ее слова как-то повлиять на его состояние?

– Сэм Лимонный Чай, это Ивни, – тихо, почти шепотом произнесла она. – Ты уже месяц лежишь без сознания. Врачи утверждают, что это какой-то волшебный сон, что ты натворил что-то с сонным зельем королевы. А мне не верится. Уж кто-кто, а ты бы не допустил такую оплошность. Я читала твои подробные дневники, твои дотошные заметки. Их писал предельно осторожный человек. Фантаччи пригласил меня быть твоей ученицей, хотя знал, что ученики тебе не нужны. Вот очнешься и сам решишь, нужна я тебе или нет. Мне бы хотелось поучиться, но... Не уверена, что смогу... Что у меня хватит таланта. – Ивни сбилась. Где-то вдалеке завыл ветер. – Я понятия не имела, что ты и есть Сэм Лимонный Чай. Помню, как ты бывал у нас в гостях. У моего деда, Хиллари Тридла. А на Рождество ты всегда привозил детям крутые игрушки. Особенно мне нравилась музыкальная каруселька, что ты сделал для моей сестры Хэтти. Она ей всегда подпевала.

Ивни остановилась и потупила взгляд. Она уже одиннадцать лет не произносила вслух имя младшей сестры.

– Сэм Лимонный Чай, ты наверняка слышал, что Веретенный Холм погиб. Вся деревня, все жители. Сама не знаю, что там случилось. Знаю только, что случилось со мной. Сейчас расскажу... – Голос Ивни сорвался. Она устремила взгляд в потолок. В уголке слабо покачивалась паутина. – Послушай, а потом просыпайся. Мне нужна твоя помощь, а я, в свою очередь, буду помогать тебе, если захочешь.

Ивни осторожно дотронулась до руки мастера-заклинателя под одеялом, но выражение его лица не изменилось.

– Вот как все было, – переведя дух, начала Ивни. – Стояла осень. В деревне случилась вспышка какой-то болезни. Многие сильно кашляли. Мой младший брат Арон очень плохо себя чувствовал, и родители спорили, стоит отцу ехать в город или нет. Отец не любил откладывать дела, но мама хотела, чтобы он дождался, пока Арон поправится. «Что-то странное с этой болячкой», – повторяла она. Отец, как обычно, собирался отвезти в Болотон партию шерсти. Поездка заняла бы несколько дней. Двести миль вниз по реке, ночевка в городе, затем обратно тем же путем. Он ездил в Болотон четырежды в год и иногда брал меня с собой. Я была старшим ребенком в семье и с восьми лет сопровождала отца. А тогда мне уже исполнилось десять. Почти взрослая – ну, так мне тогда казалось. Вот я и поехала за отца. Думала, родители потом скажут мне спасибо за то, что решила их спор. Встала в пять утра, еще затемно. Отец собирался выехать рано, но не настолько. Нужно было уехать, пока он не проснулся. Я на цыпочках прокралась в кухню, сложила еду и вышла. Все товары – корзины с шерстью, пряжей и тканями – уже были погружены в телегу. Если помнишь, наш дом стоял ближе к реке. Доставка товаров в город была обязанностью моей семьи, чем я очень гордилась. Мы могли путешествовать, а как приятно было после поездки возвращаться домой с подарками для соседей! Итак, я взяла телегу и дотащила ее за оглоблю до причала. Оставила родителям объяснительную записку. Я знала, что сначала они рассердятся, но потом наверняка оценят мою помощь и похвалят, когда я вернусь. Между причалом и деревней, по склону холма, проложена извилистая дорога. Я не стала на нее выходить, а спустилась по более короткой и крутой тропинке – «тропинке дураков», как ее прозвала мама. Постоянно поскальзывалась на мокрой траве, едва не упустила телегу. У нас была длинная шаланда под названием «Вьюга» – может, ты помнишь любимую дедушкину овечку по кличке Вьюга, в честь которой и назвали лодку? Дедушка постоянно травил байки про эту овечку, так что наверняка помнишь.

Ивни присмотрелась к лицу мастера-заклинателя, пытаясь понять, слышит ли он ее, но реакции не было. Только часы тикали в коридоре, а еще дальше послышались чьи-то шаги, и подвывал ветер.

– Я вкатила телегу на шаланду, накрыла ее брезентом, пристегнула, как умела, и отправилась в путь. Река Теггори широка и спокойна. Впрочем, ты и сам знаешь. Ты ведь тоже к нам по ней приплывал. Лодку обычно направляют шестом, но на всякий случай есть и весла. Я взяла шест и принялась работать. По течению плыть легко. Все шло хорошо. После восхода солнца я позавтракала, а через пару часов погода поменялась. Появилась грозовая туча, которая почему-то двигалась против ветра и других облаков. Она шла прямо над рекой навстречу мне. Начался ливень. Прямо над головой загремел гром. Не знаю почему, но даже течение реки обернулось вспять. Я отталкивалась шестом, но лодка не двигалась. Попробовала пойти на веслах – стало только хуже. Не получалось даже удержать лодку на месте. Я промокла до нитки, лодка набрала воды. Вдалеке виднелась кромка чистого голубого неба. Мне отчаянно хотелось выбраться из грозы, но одного желания было мало. Я выбилась из сил, отложила шест, залезла под брезент и бросила шаланду плыть назад, куда ее несла река. Уже представляла, какая выволочка ждет меня дома, как мне будет стыдно... Но вскоре пришлось вылезать и снова браться за весла. Лодку начало болтать, и я едва удержала ее от попадания на мель. Таких туч я никогда не видела. Казалось, снова наступила ночь. Вдали показался Веретенный Холм, окутанный то ли туманом, то ли дымом. Я сразу поняла: что-то не так. Дело было не только в погоде – сами очертания холма были неправильными. Я гребла изо всех сил, чтобы как можно скорее попасть домой. В такую грозу родителям нужна была помощь с животными. Шаланда ударилась о пристань, я соскочила и привязала ее, хотя пальцы ослабли и не слушались. Туча над деревней была плотной, в ней образовывались вихри. Я кое-как вскарабкалась по холму, хватаясь за кустики. Когда очутилась на вершине, то сперва подумала, что приплыла не туда. Холм казался совсем другим. Ни одного дома, ни единой постройки. Земля была выжжена дотла. В черных лужах плавала зола, обломки изгородей, солома, но больше ничего. Не знаю, сколько я там простояла, дрожа и не веря своим глазам. Туча рассеялась, снова вышло солнце. Я прошла по окраине деревни, затем дошла до центра. Все было каким-то ненастоящим, неестественным. Я звала родителей, звала всех, кого могла вспомнить. Звала на помощь. Кричала что-то нечленораздельное. Но никто не появился. Все исчезли без следа.

Ивни замолчала и заплакала. Прежде она рассказывала об этом только Бабусе, и то вкратце, опуская подробности. Это было все равно что пересказывать путаный ночной кошмар. Ничего не складывалось. Ивни убеждала себя, что всему виной странная гроза. Молнии сожгли деревню, а вихрь унес всех жителей. Вдалеке снова почти по-человечьи завыл ветер. Ивни шмыгнула носом и высморкалась, затем продолжила рассказ:

– В конце концов я вернулась на лодку. Что еще мне было делать? До Болотона путь неблизкий, но самый простой. Взяла шест и толкала целый день и полночи, постоянно прокручивая в голове одни и те же мысли. Вспоминая, как лезла на холм, воскрешая в памяти тучу и гром. Все те ощущения. В болотонской гавани сгрузила телегу и собралась доставить товары, куда планировала, – что еще мне было делать? Вот только дорогу к магазину забыла. Час был поздний, люди вокруг сомнительные. Проболталась до восхода, пока не вышла на Бронзовый проспект – ту широкую улицу с трубами. Наконец нашла «Сорочье гнездо», где мы обычно сбывали товар. Кажется, было еще очень рано, солнце едва светило. Бабуся вышла ко мне в своей латаной пижаме.

Ивни снова потупила взгляд. Под ногами был гладкий больничный пол. Ей вспомнилось лицо Бабуси, когда та увидела ее. Бабуся выглядела глубоко озабоченной, даже потрясенной. До того момента Ивни шаталась по городу, как в забытьи, как будто ничего не произошло. Тревога Бабуси заставила принять всамделишность случившегося.

– Бабуся... Вообще-то, ее зовут Грейс Гоггинсворт, но все зовут ее Бабусей. Ты, наверное, тоже ее знаешь? Она меня спасла. Взяла к себе. Раньше мы приходили к ней с отцом. Ночевали у нее, прежде чем отправиться обратно домой. В тот раз я осталась насовсем. Бабуся накормила меня, переодела в сухое и отправила спать. Сходила на почту позвонить в городскую стражу и сообщить, что деревня исчезла. Всем – Бабусиным клиентам, подругам и торговцам – было любопытно, что случилось, но мне не хотелось ни говорить, ни слушать об этом, если только у людей не было никаких новостей. А их не было. Я не смогла ни похоронить родных, ни поставить им памятник, ничего в этом духе. Хотя должна была. Мне было тяжело, и я старалась об этом не думать, но это неправильно.

Мастер-заклинатель лежал неподвижно, как и прежде. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась.

– Мне даже не пришло в голову поискать других знакомых. Клиентов, гостей. Тебя. Прости, Сэм Лимонный Чай, мне следовало разыскать тебя раньше.

Ивни остановилась. Слезы тоже. Ее глаза устали плакать, все чувства как будто растратились. Она сидела молча, вспоминая. Приподняла плечи, вздохнула и снова опустила их. Ощущения были как при болезни. Интересно, слышал ли Сэм Лимонный Чай хоть что-то о ее деревне?

Ивни решила, что пора уходить, но вдруг мастер-заклинатель приподнялся и сел. Его налитые кровью глаза с огромными зрачками широко раскрылись и уставились куда-то вдаль.

– Ивни Тридл. Они ищут тебя, – прошептал он и снова упал на кровать. Глаза закрылись, ладони сжались в кулаки.

Ивни задрожала. Что это было? Смятое одеяло подтверждало, что ей не почудилось. Хриплый голос мастера-заклинателя как будто до сих пор эхом раздавался в палате. О ком он говорил?

– Кто меня ищет? – тихо спросила Ивни, разглаживая одеяло. Но мастер-заклинатель молчал и не двигался. – Сэм! Сэм Лимонный Чай! Мастер-заклинатель! – закричала Ивни.

Ответа не было. Лишь тишина. Вздохнув, девушка покачала головой.

«И что мне с этим делать?»

Вдруг мастер-заклинатель снова резко поднялся.

– Ивни, прости. Я должен защитить принцессу, – произнес он и вновь опустился на койку.

Глава десятая

Ивни осталась сидеть у койки мастера-заклинателя, ожидая, что он скажет что-нибудь еще или хотя бы как-то отреагирует, а ее собственные разорванные на клочки эмоции улягутся. В конце концов появилась уже знакомая женщина-врач и попросила Ивни уйти.

Ивни ушла. Она была потрясена. Мысли коверкались и никак не собирались во что-то осознанное. Сэм Лимонный Чай. Теперь она не могла покинуть Дворец, пока он не очнется. Нужно поговорить с ним начистоту. «Я должен защитить принцессу», – сказал он. Защитить от дракона с помощью плаща? С помощью заклинания? Или защитить от заклинания? Ивни шагала, толком не думая куда.

Она шла, потеряв счет времени, пока наконец не остановились в просторном зале с высоким каменным потолком. Радужные лучи пробивались сквозь витражные окна. По обе стороны выстроились мраморные статуи людей с головами животных. В зале никого не было. Издалека доносилось тиканье часов. Оглядевшись в поисках ориентиров, Ивни заметила прибор на стене. Вокофон. В первый же день ее пребывания во Дворце кто-то звонил ей по вокофону. Может, с помощью этого прибора удастся дозвониться до Фантаччи? Этот вокофон не был похож на те, которыми Ивни доводилось пользоваться прежде. Она привыкла, что у них была клавиатура с буквами, но у этого оказалось всего пять кнопок с символами. Посередине кнопка с короной, над ней кнопка с полумесяцем, внизу – с ромбом, слева – с ножницами, а справа – с ложкой.

«Полумесяц наверняка означает палаты волшебников. Он наверху, как их башни. Левая и правая кнопки – крылья Дворца, где располагаются мастерские и кухни соответственно? Корона – королевские покои, а ромб... понятия не имею», – рассуждала Ивни.

Терзаемая тревогой, она сняла трубку. По крайней мере, трубка была вполне обычная. Ивни нажала среднюю кнопку с короной. Спустя несколько секунд ее напугал звонок вокофона в другом конце зала. Неужели она звонила в этот же самый зал? Значит, она забрела в королевские покои. Блуждала кругами и в итоге зашла в самую середину Дворца. Вокофон звонил, но никто не явился ответить на звонок. Ивни сбросила вызов. Ей нужно было найти кого-нибудь, чтобы спросить, как найти Фантаччи. Оставались другие кнопки. Особенно интриговал ромб. Что он означает? Ивни нажала на него и подождала. В трубке раздались гудки. Спустя двадцать секунд ей ответили.

– Алло? Кто это? Что случилось? Чем вам помочь?

– Мне нужен Фантаччи. Вы знаете, где его найти?

Незнакомец на другом конце провода рассмеялся.

– Найти Фантаччи? Это вряд ли. Когда нужно, он сам вас находит.

– Мне очень нужно с ним поговорить. Дело срочное.

– Где вы сейчас? – спросил незнакомец.

– Где-то в королевских покоях. Я здесь новенькая, поэтому точно не знаю. Заблудилась.

В трубке повисла тишина, затем раздался какой-то писк и звон.

– Ага. Теперь вижу. Привет, Ивни. Стоило догадаться, что это ты.

Ивни оглянулась по сторонам, чтобы понять, откуда за ней следят.

– Кто вы? – спросила она.

Голос был совершенно незнакомым. Точно не Джаспер и не Барнаби. Ивни осмотрелась повторно, пока не заметила, что за ней наблюдает статуя человека с головой жабы. Большие стеклянные глаза вращались в глазницах. Жаболюд был около восьми футов в высоту. Ивни помахала ему, жаболюд подмигнул в ответ. Каменное веко опустилось и снова поднялось.

– Какая разница, кто я? Ивни, почему ты целый день слоняешься по Дворцу? У тебя разве работы нет? Чего прохлаждаешься?

Ивни тяжело вздохнула:

– Я ищу Фантаччи. Мне нужна помощь. Инструктаж. Эта работа мне не по плечу.

Незнакомец издал какой-то неопределенный звук. Усмехнулся?

– Фантаччи не нанял бы тебя, если бы не был уверен, что ты обладаешь необходимыми умениями. Он не помогает тебе, потому что рассчитывает, что ты справишься сама. У тебя мозги есть? Как ты раньше изучала искусство мастера-заклинателя? Магией ведь просто так не овладеешь.

– Я училась по книгам. Экспериментировала. Кое-кто мне помогал, но это были не волшебники и не учителя, а...

– Колдуны и ведьмы? – насмешливо перебил незнакомец.

– Вряд ли. Хотя я не знаю. – Ивни исподлобья посмотрела на статую жаболюда. Та в ответ уставилась на девушку.

– То есть ты занималась ворожбой и ничем, кроме ворожбы. Замшелой чепухой. А теперь попала на королевскую службу.

– Для вас это, может, и чепуха, но она работает, – ответила Ивни.

Кем же был этот грубиян?

– Что угодно будет работать, если делать по инструкции. Но не каждый при этом будет понимать, что делает. Так или иначе, работа мастера-заклинателя не требует особых познаний в магии. Тебе перепала удивительная возможность, так может, будешь хоть чуточку благодарнее? Большинству из нас приходится вкалывать, чтобы заслужить хотя бы скромную похвалу. Постоянно совершенствоваться, не сдаваясь перед первым же препятствием.

Ивни взяла трубку обеими руками.

– Эй, я тоже работаю. И совершенствуюсь. Просто не знаю, куда мне...

– Во Дворце целые полчища образованных волшебников. В Волшебном салоне есть полноценная библиотека. Ты пробовала там поискать? Поспрашивать?

Ивни уставилась в глаза статуи жаболюда.

– Ладно. Замечание принято, – вздохнула она. – Поищу там. Обещаю.

– Вот и славно, – ответил собеседник. – Начни с книги про Резервуар. Если разберешься в ней, значит готова к настоящей магии. – Повисла пауза. Затем незнакомец продолжил: – Я понимаю, что начинать всегда тяжело, особенно если некоторые люди к тебе, мягко говоря, неприветливы. Просто делай, что можешь, и учись по ходу дела. Ты справишься.

Ивни ахнула.

– Кто вы? – дрожащим голосом произнесла она.

Но в ответ раздалась тишина. Ее собеседник повесил трубку.

* * *

Ивни пришла в столовую и села за отдельный столик в углу. Она припозднилась к обеду, поэтому толпы уже схлынули, и в зале сидела лишь пара компаний и несколько человек, которые, как и Ивни, были сами по себе. Но столы все равно ломились от разнообразных кушаний, и не нужно было толкаться, чтобы пробиться к ним. Ивни неторопливо положила себе всего понемногу. Несколько ломтиков разного хлеба, масла, сыров, по чуть-чуть разнообразных цветастых салатов и соусов. На блюде были разложены какие-то жареные финтифлюшки, а в большой миске высилась гора похожих на гнезда штуковин, хрустящих на вид. Ивни решила попробовать все, и стоило лишь начать, как она осознала, насколько проголодалась. Пообедав, она начала вязать, не выходя из-за стола.

Это была вторая попытка связать одеяло для прорицателя. Незнакомец, говоривший с ней по вокофону, насмехался над ее «ворожбой», но Ивни знала, что эта ворожба эффективна. Она ведь зачаровала перо от дождя! И механическую сову собрала. Сова умела многое – как выяснилось, даже летать. Правда в том, что Ивни не слишком хорошо понимала, почему у нее все это получалось. Она всегда действовала путем проб и ошибок. Теперь она намеревалась добыть книги из Волшебной библиотеки, но сперва нужно было решиться туда пойти. Если некому ей помочь, Ивни поможет себе сама. Выучит все самостоятельно, как обычно, и будет готова к встрече с Сэмом Лимонным Чаем, когда тот очнется.

Вязальные спицы размеренно клацали. За вязанием Ивни всегда впадала в полузабытье. Напротив, у стола с яствами, женщина налила себе кофе и, подумав немного, набрала еды. Это была мисс Шулер. Когда она обернулась, Ивни помахала ей. Мисс Шулер улыбнулась в ответ, подошла и подсела за ее столик.

– Ивни, ты вяжешь? Обожаю вязаные вещи. Жаль, они плохо подходят для повседневной носки. Растягиваются. Что это у тебя?

– Одеяло. – Ивни показала недовязанный квадрат.

– Одеяло? Миленько. Швы такие ровные. Теперь буду знать, к кому обращаться, если захочу какую-нибудь вязаную вещицу, – подмигнула Ивни мисс Шулер и отпила кофе.

– Как продвигается моя форма? – спросила Ивни.

– Мое лучшее творение. Жду не дождусь, когда ты сможешь ее примерить. Меня прямо вдохновение посетило. Если описать форму в двух словах – практичная элегантность. Выкройкой Барнаби занимается. Я так рада, что ты предпочла меня Груману! Могу легко представить, что сшил бы он, и это совсем не в твоем стиле!

– Тоже жду не дождусь, когда увижу ее, – ответила Ивни.

– Долго ждать не придется. Недельку, в крайнем случае две. Как ты вообще? Осваиваешься? Нашего мастера-заклинателя непросто заменить. В его шкуру просто так не влезешь, она у него неудобная, как мне кажется.

Ивни не могла подобрать нужных слов для ответа. Она снова взялась за вязание, и под клацанье спиц в голове прояснилось.

– Сложно приходится, – призналась она, – но я стараюсь. Мне сегодня дали совет: «Просто делай, что можешь, и учись по ходу дела». Буду ему следовать.

– Неплохой совет, – согласилась мисс Шулер. – Передам его своим ученикам. Обычно-то я им говорю: «Слушай меня – и поймешь, сколь многого ты не знаешь».

– Мисс Шулер, можно вопрос?

– Этот или еще один? – пошутила портниха.

– У дворцовых вокофонов есть кнопки, соответствующие разным ведомствам. Я вроде бы поняла, что означают четыре, но не знаю, с кем соединяет нижняя кнопка с ромбом.

Мисс Шулер положила локти на стол, обхватив ладонями кофейную кружку.

– Ромб символизирует сердце Дворца, находящееся глубоко под землей. Там находятся машины, обеспечивающие энергией все дворцовые системы. Освещение, отопление, мои ткацкие станки. За этими машинами следят маги-инженеры. Я толком не знаю, как они устроены. Наверняка не просто. Короче говоря, все обитатели Дворца так или иначе зависят от этих машин, как наше тело – от сердца. Неплохая аналогия, как по-твоему? Вот только форму магам-инженерам приходится постоянно менять: у них там грязно.

– Вы знаете, кто там работает? Мне кто-то ответил по вокофону, но не представился.

– Хм... – Мисс Шулер забарабанила пальцами по щеке. – У них большая текучка кадров. Мало кому нравится целыми днями работать под землей. Главный маг-инженер сейчас Уна. Уна Пул. Она нечасто покидает рабочее место, но я знаю, что она существует. Один раз встречалась с ней. Форму для нее шьет Груман и лично носит ее вниз для примерки.

– А у этой Уны есть ученики? – спросила Ивни.

– Наверняка, – ответила мисс Шулер. – Но я не слишком интересуюсь. Волшебники не по моей части. Разумеется, за исключением тебя – но ты-то вроде и не волшебница. Ты одна из нас.

– Мисс Шулер... – начала Ивни.

– Что?

– У мастера-заклинателя есть семья? Друзья? По-моему, его здесь никто не любит.

Мисс Шулер медленно отпила кофе.

– Мастер-заклинатель – уникальная должность. Здесь, во Дворце, весьма строгое деление на волшебников и ремесленников, а он находится ровно посередине. Ни там, ни там. Он всегда держался особняком и не слишком-то заботился о том, чтобы кому-то понравиться. Ни с кем никогда не миндальничал, говорил прямо. Не знаю, что он сам об этом думает. За столько лет мы так толком и не познакомились.

– Я точно знаю, что у него есть друзья за пределами Дворца. Он их навещает, – сказала Ивни, но тут же мысленно поправилась: «Были друзья. Теперь никого не осталось».

* * *

Затаив дыхание, Ивни открыла дверь в Волшебный салон. Там, разумеется, сидели чародеи. Ивни пересекла зал как можно быстрее и тише. Поднялась на второй этаж, где хранились книги. Если кто ее и заметил, то не отреагировал. Она выглянула из-за перил. Рива с закрытыми глазами сидела в кресле. Вокруг нее молчаливо и торжественно выстроились пятеро других чародеев. Чуть поодаль стоял Фантаччи. Фантаччи! Ивни искала его целый день, а он оказался здесь! Но нужно ли было теперь с ним говорить? Она не хотела прерывать чародейские занятия.

Ивни медленно лавировала среди книжных шкафов, просматривая названия книг. Ее внимание привлекла книга о манипулировании погодой и изгнании злых духов. Затем взгляд зацепился за том под названием «Энергия призраков». Но Ивни искала что-нибудь про Резервуар, желательно для начинающих волшебников.

Внизу Рива вдруг вскочила с кресла, как будто задыхаясь или захлебываясь. Себастьян едва удержал ее от падения, но она резко отпихнула его.

– Отвали! Все хорошо.

– Что докладывает фельдмаршал? – спросил Фантаччи.

– Фантаччи, дай отдышаться. Я только что отключилась.

Рива принялась расхаживать взад-вперед. Чародеи расступились.

– Как проходит путешествие? – не отступался Фантаччи.

– Хорошо. Пойди да сам в сфере посмотри. Только погода плохая, хотя сильно не задерживает. Королева-мать ворчит, но когда она не ворчит? Короче говоря, ничего интересного. Можешь идти.

– Фельдмаршал не дала новых указаний? – Фантаччи явно не собирался никуда уходить.

– Нет! – выпалила Рива, нависнув над ним. На кончиках ее пальцев заклубился дым. – Она, как обычно, хочет, чтобы мы следили за небом вокруг Дворца. Это все.

Фантаччи поклонился, крутанулся на месте и вышел из зала. Дверь за ним захлопнулась. Рива немедленно повернулась к чародеям.

– Она требует вдвое усилить патрулирование. Нужно составить новый график. Симеон, сходи за журналом. Делимся на группы по трое, сменяемся каждые четыре часа.

– Четыре часа?! – взвыл Симеон.

– Ступай. А вы трое идите патрулировать. Возьмите все необходимое.

Все, кроме Ривы и Себастьяна, покинули Салон.

Ивни даже сверху учуяла ярость Ривы и мысленно взмолилась, чтобы никто не поднялся к ней. Она на цыпочках подошла к следующему шкафу и начала изучать корешки. Книги по истории. «Древняя магия». По небольшому тому о каждом из древних королей Облакоттов. Одного – шестого – не хватало. Пустое место посреди комплекта почему-то нервировало Ивни. Она вспомнила стишок. Какой король или королева был под номером шесть?

Тяжелые шаги Ривы затихли ровно под тем местом, где стояла Ивни. Было слышно, как Себастьян успокаивает чародейку. Ивни замерла и прислушалась, стараясь дышать как можно тише.

– Она мне не рассказывает. Не доверяет! – сокрушалась Рива.

Себастьян что-то пробубнил в ответ.

– Нет, вдохновителя с ней не было. Она была одна. Волнуется, как всегда, когда приходится чего-то ждать. Ожидание для нее – пытка. А чего она ждет – не знаю.

Сквозь щель в досках Ивни заметила, как внизу мелькает свет. Рива снова расхаживала туда-сюда.

Себастьян что-то прошептал. Ивни уловила свое имя и слово «плащ».

– Не верю, – прошипела Рива. – Фельдмаршал не стала бы ввязываться... в такое. Ни за что.

Себастьян попытался возразить, но Рива снова его перебила:

– Она спорила с мастером-заклинателем. Ругалась с ним, я сама видела. Она была так на него зла, что, казалось, готова зарубить его саблей. А на следующий день его нашли... сам знаешь, в каком состоянии.

Дверь в Салон открылась, и вошла переодевшаяся троица чародеев. На них была летная форма. Остроконечные шляпы, комбинезоны с прилегающими воротниками до подбородка. Блестящие водонепроницаемые плащи, подвязанные к запястьям. Рива прошла к дальнему окну и распахнула его. Чародеи по одному выпрыгнули, раскинув руки, поймали плащами ветер и скрылись среди серых туч.

– Четыре часа! – напомнила вслед Рива.

Ивни по-прежнему не двигалась, хотя краем глаза заметила слово «Резервуар» на корешке одной толстенной книги, стоявшей на полке третьего шкафа от нее. Подкравшись туда, Ивни обнаружила, что вся полка выглядит весьма многообещающе. «История Резервуара». «Карты Резервуара». «Встречи в Резервуаре». «Резервуарный транс». Ивни тихонько вытащила несколько. Книги были очень красивыми, в тисненых кожаных переплетах, некоторые даже с вышивкой. Старые, ценные фолианты. Ивни надеялась выбраться из Салона целой и невредимой, чтобы их прочитать.

Рива уселась за стол, обхватив руками голову. Себастьян удалился в бар, чтобы заказать себе поесть или выпить. Судя по всему, уходить они не собирались.

Дверь снова распахнулась. Вернулся Симеон с кожаной папкой. Раскрыв ее, он подошел к Риве.

– Рива, я просчитал все варианты. Ничего не выйдет. Если следовать твоему новому плану, мы не сможем полноценно отдыхать.

– Ух. Ну-ка, покажи. Себастьян, подойди, помощь нужна.

Все трое сгрудились вокруг стола, оживленно споря. Ивни воспользовалась моментом, сбежала по лестнице и пересекла зал. Затаив дыхание, прижимая книги к груди одной рукой, она потянулась к дверной ручке. Ручка не сразу поддалась, но в конце концов дверь открылась, а затем закрылась у девушки за спиной. Ивни выдохнула и побежала прочь по коридору.

– Ивни, куда это ты так спешишь? – раздался сзади голос Ривы.

Ивни помчалась прочь, не оглядываясь. Из-за спины донесся шелест и свист. Обернувшись, Ивни увидела, что Рива летит за ней. Плащ чародейки развевался за спиной, настенные занавески резко затрепыхались, картины задрожали. Перелетев через Ивни, Рива приземлилась у нее на пути и встала, уперев руки в боки.

– Пришла в гости и даже не поздоровалась?

– Привет, – бросила Ивни. – Пожалуйста, пропусти меня. У меня много дел.

– Да неужели? – Рива присмотрелась к книгам в руках Ивни. – Учишься? Как мило. Думаешь, сможешь сама освоить магию?

– Рива, не цепляйся ко мне. У тебя наверняка есть дела поважнее.

Рива надменно сложила руки на груди и самоуверенно ухмыльнулась. Еще пару минут назад она была сама не своя. Столь резкая перемена настроения впечатляла – и пугала.

– Мне нужны подробности заказа фельдмаршалу, – сказала Рива. – Все до мелочей. Прямым текстом, без купюр. Если у тебя есть документы, принеси.

– Я же сказала: ей нужна защита от драконов.

Рива поморщилась, услышав слово «дракон».

– Процитируй дословно, что ей нужно.

– «Защита от волшебных существ высшей категории с когтями, клыками и крыльями». Я не помню наизусть, но, по-моему, предельно ясно, что она имела в виду.

– Ничего не ясно, – возразила Рива. – Покажи мне документы.

– И не подумаю, – парировала Ивни. – Я сказала, что ей нужно. Ваша фельдмаршал требует защиту от драконов.

Улыбка сползла с лица Ривы. Кулаки вспыхнули пламенем. Она угрожающе подняла их. Ивни хотелось убежать, но ноги не слушались. Сердце бешено колотилось.

Рива медленно занесла кулаки, и коридор как будто начал извиваться и растягиваться. Портреты на стенах зашевелились, нарисованные люди нахмурились и заморгали. Верховные чародеи прошлого окружили Ивни и Риву. Они высовывались из рам, презрительно глядя на Ивни. Портрет принцессы Адрианы зарычал; рама зашаталась, нарисованная принцесса вылезла из нее по плечи. Ее волосы рассыпались по полу. Внутри у Ивни все забурлило, но она не шелохнулась.

– Рива, – как можно спокойнее произнесла она, – что тебе от меня нужно? Что я должна сделать? Это... представление не поможет решить твою проблему.

Рива раздраженно взмахнула руками. Портреты вновь разгладились и вернулись на свои места. В воздухе остался запах потухшего пламени и дыма.

– Никому не рассказывай о плаще Адрианы! Даже не упоминай, что она его заказала. Если ослушаешься, то горько пожалеешь.

Рива прошла мимо Ивни и вернулась в Салон. Дверь с грохотом захлопнулась. Ивни зажмурилась, затем выдохнула и помчалась к кабинету мастера-заклинателя, крепко сжимая в руках книги.

Глава одиннадцатая

Что есть магия? Разновидность энергии? Мечта, воплощенная в реальность? Исходит ли она от человека или поступает из внешних источников? Людям понадобилось долгое время, чтобы начать ее постигать. Мы же понимаем ее на врожденном уровне, ведь магия есть мы, а мы есть магия. Магия всегда существовала в этом мире. Она присутствует, пусть и в неравной степени, абсолютно во всем. Ею пронизана природа, благодаря ей живые существа растут и развиваются. Магия позволяет всему живому достичь совершенных и прекрасных форм.

Со временем люди научились пользоваться магией в своих нуждах. В естественном состоянии магия неосязаема, а потому овладеть ею трудно. В небольших количествах она накапливается в природе, откуда при должном терпении ее можно выделить. Именно поэтому колдуны и ведьмы варят глаза саламандр и вяжут сушеных угрей. Это так называемая народная магия, или попросту ворожба.

Ученые волшебники имеют иной доступ к магии. Образованный маг умеет черпать магию из источника, именуемого Резервуаром. Резервуар принадлежал нам. Мы создали его. Если бы не мы, его бы никогда не было. Резервуар есть сама сущность магии, ее колыбель. Волшебное царство. Вероятностное измерение. Резервуар существует в своей, смежной реальности. Входя в состояние транса, волшебник способен попасть в это измерение и манипулировать накопленной там силой. В Резервуаре допустимо все, что только можно представить. Задача волшебника – перенести магическую концепцию в реальный мир. Для человека это сложно. Волшебник должен связать заклинание, созданное в ничем не ограниченном источнике Резервуара, с каким-то объектом или действием в реальности. С жестом, нарисованным символом, набором звуков или слов. Когда связь установлена, волшебник материализует заклинание при помощи своей воли и внутренней силы.

Резервуар занимает большее пространство, чем весь мир. Он почти безграничен. Человеческий разум не способен объять его целиком. Чтобы, погружаясь в транс, вернуться в то место в Резервуаре, где ты уже бывал, волшебники создают специальные карты. Эти карты тщательно хранят и оберегают, ведь, утратив координаты, вряд ли сможешь когда-нибудь попасть туда же. Обученные волшебники пользуются Резервуаром уже тысячи лет, но еще никто случайно не натыкался там на следы других магов. Настолько Резервуар велик.

Резервуар был местом нашего обитания. Источником магии, необходимой нам, чтобы расти и развиваться. Когда люди обнаружили его, все изменилось.

Глава двенадцатая

Ивни не отлынивала от вязания, работая над одеялом прорицателя каждый день. Пока она вязала, механическая сова монотонно начитывала магические книги. Ивни почему-то не решалась писать Бабусе о магии. Магия по-прежнему была для нее в новинку. Резервуар стал для нее настоящим откровением. Ивни не терпелось самой войти в транс и исследовать Резервуар, но до нужной главы сова еще не дошла. Другим откровением стало то, что Ивни до сих пор в действительности пользовалась исключительно народной магией. Магией низшего сорта, какой не пристало заниматься обученным волшебникам. Она применяла древние руны, кем-то когда-то привязанные к Резервуару. Об этом тоже не стоило рассказывать Бабусе. Очевидно, все это время Ивни неосознанно следовала рецептам, хотя самой ей так не казалось. Она записывала свои варианты. Меняла компоненты, экспериментировала, пока не выходило что-то новое. Ей лишь не хватало опытного наставника, который объяснил бы, как это работает. Наставника с полноценным образованием.

Вечерами Ивни навещала мастера-заклинателя – тот по-прежнему лежал в глубоком забытьи. Она садилась у его постели и докладывала о проделанной работе.

– Сегодня связала еще десять квадратов. С рунами и тому подобным. Когда сошью все квадраты вместе, перейду к заклинанию. Ты тоже так делал?

Мастер-заклинатель лежал молча и неподвижно.

– К вечеру у меня устали руки, поэтому я решила позаниматься с совой. Мы читаем весьма поучительную книгу. Теперь я лучше понимаю, почему мои заклинания срабатывали. Но твои рецепты все равно для меня сложноваты.

Мастер-заклинатель продолжал лежать точно так же.

– Надо бы еще раз пересмотреть заказы, вдруг найду что-нибудь, что теперь смогу сделать.

Мастер-заклинатель по-прежнему не шевелился и не реагировал.

– Ну да. Не хочется, чтобы ты очнулся и сразу оказался завален работой. Попробую что-нибудь сделать. Многие заказчики уже заждались. Ты-то наверняка все вовремя делаешь. По-другому я не представляю.

Мастер-заклинатель упорно отказывался подавать какие-либо сигналы.

– Сделаю, что смогу. Наверное, стоит уведомить заказчиков, что они не скоро дождутся своих вещей. Хотя бы из вежливости. Согласен?

Мастер-заклинатель не ответил.

* * *

Очевидно, мастеру-заклинателю нельзя было ничем помочь. Только дождаться, пока истечет срок действия сонного зелья. Ивни нашла его рецепт в одной из папок в шкафу. Согласно описанию, это зелье не просто погружало того, кто его примет, в глубокий сон, но и позволяло длительное время оставаться без питания. Неделя в волшебном сне равнялась десяти минутам обычного сна. Мастер-заклинатель даже соорудил для зелья специальный флакон в форме песочных часов. Ивни попросила врача показать ей зелье – вдруг получится отыскать подсказку или понять, не испортил ли кто-то волшебное снадобье. Но врач не знала, где флакон. Оставалось только ждать. Ивни продолжала навещать мастера-заклинателя, систематизируя новую информацию в голове столь же аккуратно, как мастер-заклинатель – свои записи. Ей хотелось написать об этом Бабусе, но опасения взяли верх. Происшествие выглядело крайне подозрительно, и Ивни тоже могла оказаться в опасности.

«Это глупо, – думала она. – Я веду себя как дура. Неужели у меня мания преследования из-за подглядывающих статуй?»

Тем не менее она не стала рисковать и ни о чем не написала.

* * *

Чтение записей мастера-заклинателя позволило Ивни отчасти понять его отношение к остальным обитателям Дворца. Все его рецепты и чертежи были щедро приправлены комментариями личного свойства. Похоже, мастер-заклинатель по тем или иным причинам держал зуб абсолютно на всех. Шеф-повар слишком высокомерен, конюшая ленива и неопрятна, миссис Тыквин не уважает законы природы. Прочитав эти комментарии, Ивни не испытала к этим людям неприязни; напротив, заинтересовалась, есть в словах мастера-заклинателя хотя бы толика правды, или он просто старый ворчун. Посетив некоторых дворцовых работников, чтобы сообщить, что их заказы не будут готовы вовремя, Ивни выяснила, что и они не скупятся на эпитеты в отношении мастера-заклинателя.

– Своенравный хам, – сказала про него конюшая. – Ни одного доброго слова от него не дождешься. Даже кони одного его голоса пугаются.

– Совершенно невыносимая личность, – охарактеризовал его придворный дегустатор.

– Перед его визитами половина моих подчиненных разбегается, чтобы гадости не слышать, – заявила старшая экономка.

Однако личная неприязнь не мешала им заказывать у мастера-заклинателя вещи. Про его изделия никто не мог сказать ничего плохого. Напротив, многие с гордостью демонстрировали творения мастера-заклинателя. Ивни разглядывала их, как зачарованная. Если изделие можно было украсить или каким-либо образом улучшить, мастер-заклинатель это делал. Все его творения отличало идеальное сочетание практичности, красоты и, разумеется, магии. Ивни узнала, что пневматические трубы, по которым жители Дворца обменивались письмами, тоже были изобретением мастера-заклинателя, как и вокофоны. Зачарованный шар, докладывающий о продвижении королевского кортежа, также был изготовлен им, хотя изображение передавалось из башни прорицателя. По описанию Фантаччи, работа мастера-заклинателя представлялась мелкой и по большей части незначительной, но на деле оказалось, что Дворец толком не может существовать без его изделий. Они облегчали работу всему персоналу, всем дворцовым ведомствам, а также имели эстетическую ценность.

Мастер-заклинатель задал высокие стандарты, но Ивни твердо вознамерилась соответствовать им и быть готовой к любой работе, когда мастер очнется. Да, у нее не было образования, но в магии она кое-что смыслила. Вдобавок мастер-заклинатель оказался Сэмом Лимонным Чаем – последним, кто связывал ее с утраченной семьей и родной деревней. Ивни не хотелось, чтобы он невзлюбил ее так, как остальных жителей Дворца. Об этом она тоже не отваживалась написать Бабусе. Вдруг Бабуся решит, что Ивни нашла ей замену?

* * *

Был сырой, промозглый вечер, когда Ивни впервые попыталась попасть в Резервуар. Ветер завывал в печной трубе, словно чья-то неприкаянная душа, и ему печально вторила механическая сова. Ивни ручной дрелью сверлила дырку в совиной спине. Сыпалась мелкая деревянная пыль. Закончив сверлить, Ивни одной рукой пропустила в отверстие длинный провод, а другой пошарила у совы в брюхе.

– Кра-а-а! – стонала сова. Для механической она была весьма чувствительна.

– Не валяй дурака. Ты ничего не чувствуешь.

Кот разгуливал вокруг верстака, мяукая с гусиным акцентом.

– Царапка, ей не больно. После этой процедуры станет только лучше.

Ивни закрыла дверцу в совином брюхе, и сова взъерошилась, лязгнув, как резко захлопнувшийся ящик в буфете со столовыми приборами. К ней вернулось прежнее достоинство.

Ивни подбросила в камин новое бревно. Взяла с крючка прихватку, сняла с очага котелок и перелила воду в заварочный чайник, наполненный свежими мятными листьями из дворцового огорода.

Девушка отнесла чайник на верстак, поправила подушки на стуле, устроилась поудобнее и выдохнула полной грудью. Потом медленно вдохнула, отсчитав до семи. Задержала дыхание на три счета и выдохнула, снова отсчитав до семи. Она повторяла эту процедуру, пока не стало клонить в сон. Ивни смотрела в одну точку – на дверную ручку. Круглую, латунную, отражающую рыжее пламя очага. Боковым зрением был виден манекен с плащом. Он как будто вырос. Краски стали ярче, насыщеннее. Из книги Ивни узнала, что нужно позволить разуму погрузиться в транс. В ходе расслабления требовалось уловить момент, когда разум сам зацепится за дверь в Резервуар. Но мысли были слишком шумными, не позволяя Ивни достичь необходимой глубины погружения. Она надеялась с легкостью достичь Резервуара и испытать одно заклинание на сове. Как же наивно было полагать, что все удастся с первой попытки! Ветер снова завыл в трубе. Царапка слонялся по комнате. На периферии зрения Ивни рыжий кот казался тлеющим угольком. Девушка как будто соскальзывала куда-то вбок. Кто-то шептал ее имя. Пахло травой, вдалеке слышался смех. Ветер выл. Сзади что-то громыхнуло. Ивни резко дернулась и увидела за окном чей-то парящий силуэт. За витражным стеклом этот силуэт казался абсолютно черным. Стекло задрожало. Захлопали крылья, раздался удар. Окно едва выдержало. Новый удар. Кто-то забрасывал окно чем-то тяжелым. Силуэт сдвинулся с места и разделился на три. Раздался громкий клекот. Последовал новый удар. Ивни встала со стула и шагнула к окну. По стеклу снаружи сполз какой-то расквашенный фрукт. Силуэты удалились. Чародеи. У Ивни дрожали руки. Она поежилась.

«Хорошо хоть окно не разбили».

Глава тринадцатая

Поднебесный дворец был культурным и изобретательским центром. Семейство Гематигров со всеми своими отпрысками, друзьями, последователями, колдунами, шутами, художниками и музыкантами – короче говоря, со всей своей шумной и помпезной свитой – по указанию прорицателя несколько раз в год выезжало в дипломатические турне. Их приветливо встречали в далеких странах. Шел активный культурный, технологический и товарный обмен. Мир становился меньше и спокойнее. Тем временем дворцовый персонал чинил, строил, совершенствовал и приводил Дворец в порядок. Дворец представлял собой сложный механизм из множества деталей, обеспечивавших его жизнедеятельность.

Раньше наше собственное устройство было гораздо проще. Но мы постоянно впитывали новое, росли и менялись. Сотни лет мы поглощали структуры, минералы и бактерии земли, пока не стали сильнее. У нас появились конечности – как мы только раньше без них обходились? Наша новая форма позволила путешествовать и исследовать более отдаленные уголки земли. Нас прельщала возможность узнать нечто новое – а узнавать было что. Прежде всего нас интересовали земные обитатели. Разнообразные существа, каждое из которых было по-своему удивительно. Мы интересовались тем, как выстроено их общество, какими они обладают умениями и талантами. У каждого живого организма была своя история. Основной задачей большинства из них являлось выживание, и ради этого они шли на разнообразные хитрости. Но люди стояли особняком. К встрече с такими животными нас жизнь не готовила. Как только они нас не называли! Люди вообще любят давать всему названия. Они занимались строительством, меняли ландшафт под свои предпочтения, сбивались в тесные группы. Порой воевали. Мы старались держаться от них подальше. Люди были синонимом постоянных перемен и непрерывного развития, в то время как другие существа следовали законам и циклам природы и оставались предсказуемы. Много лет мы спокойно выживали, изучая повадки тех или иных животных. Когда были готовы к новым переменам, делали выбор. Какими нам хотелось стать? Любой из нас, достигнув этой точки развития, мог выбрать любое существо на планете и поглотить его, обретя таким образом его особенности и объединив их со своими.

Мы в течение трех сезонов наблюдали за одним существом, которое люди называли «лебедем». Когда оно приблизилось к концу своего жизненного цикла, мы заключили сделку и поглотили его без остатка. Его тело, его разум, его сущность. Затем мы спрятались глубоко под землей, дожидаясь, пока с нами произойдет новая трансформация.

Глава четырнадцатая

Венда не обрадовалась, увидев, что сделали с витражным окном в кабинете мастера-заклинателя. Мыть окна было ее работой.

– Перевели целый ящик слив и персиков. Правда, уже подгнивших. Я как будто в повидле извозилась.

– Наказать бы этих чародеев. Была бы фельдмаршал Адриана на месте, она бы с них шкуру спустила, – покачала головой Рен, пожевывая яичный пирог.

– Венда, извини, – сказала Ивни. – Я бы подсобила тебе, если бы могла.

Венда налила себе чаю из чайника.

– Хватит извиняться. Ты ни в чем не виновата. К тому же, если мне нечего будет мыть, мама заставит выдувать стекло или еще что-нибудь в этом духе. Только этого мне не хватало. Да и стенолазы у меня только одни.

Башмаки-стенолазы для Венды сделал мастер-заклинатель. Они позволяли пешком подниматься по стенам Дворца, чтобы мыть окна снаружи. Когда Венда шагала по отвесным стенам со щеткой в руках, а ее длинные волосы свисали под прямым углом, зрелище было впечатляющее и немного пугающее.

– Ивни, каждому из нас лучше заниматься своим делом, – добавила Рен. – А то явится Фантаччи и погрозит нам пальчиком. Мы все – винтики в сложной системе, поэтому лучше не выпендриваться. Как-то так.

– Ивни! – В столовую ворвался Барнаби и бросился к их столу. – Тебя-то я и ищу! – с улыбкой воскликнул он. – Идем со мной, твоя форма готова!

* * *

Ивни стояла перед зеркалом в портновской мастерской, поворачиваясь то так, то сяк.

– Тютелька в тютельку. Впрочем, иного я и не ожидала. Нигде подшивать не нужно. – Мисс Шулер прихлопнула в ладоши. – Все молодцы!

– Особенно я, – гордо произнес Барнаби. – Это первая форма, над которой я работал от начала до конца.

– Это так, – подтвердила мисс Шулер.

Ивни едва узнавала себя в зеркале. Она как будто подросла. Панталоны и юбка были достаточно свободными, но не болтались там, где не следует. Все элементы выглядели практично и аккуратно. Мелкие детали придавали форме элегантность: застегивающийся на пуговицу воротник с острыми уголками, высокая кокетка юбки. Форма сидела плотно, но не стесняла движений. Узор из оранжевых, розовых, кремовых и бирюзовых ромбов был стандартным для всех работников Поднебесного дворца. Поверх юбки и панталон Ивни надела вишневый передник с двумя просторными карманами. Для уличной работы прилагалась накидка того же цвета с двумя деревянными пуговицами и широким капюшоном на случай дождя. Довершали образ короткие кожаные сапожки.

Ивни покрутилась на месте, и накидка всколыхнулась у нее за спиной. Барнаби зааплодировал.

– Теперь ты одна из нас, – сказала мисс Шулер. – Мы сошьем тебе пару запасных сапожек, а пока можешь забрать эту.

В новой обуви Ивни хотелось идти вприпрыжку. Новая одежда заставила ее наконец поверить, что она в самом деле живет и работает во Дворце. Она впервые почувствовала, что справится с одеялом для прорицателя.

* * *

И справилась. Через несколько часов Ивни сложила на верстаке все связанные квадраты и принялась сшивать их вместе. Несмотря на приятное теплое утро, после обеда вдруг разразилась гроза, ливень хлестал по окнам. Механическая сова, как всегда, читала вслух, но Ивни едва слышала ее за раскатами грома и воем ветра в дымовой трубе. Время от времени вспыхивали молнии, всякий раз заставляя Ивни взглянуть на манекен в длинном черном плаще. Плащ выглядел весьма грозно, как будто сама принцесса-фельдмаршал Адриана наблюдала за работой Ивни.

«Чем займешься, когда закончишь одеяло?» – задалась вопросом Ивни.

Закончив последний узелок и заправив последнюю свободную нить, она разложила одеяло на коленях и внимательно его осмотрела. Ивни использовала руны из старой книги, когда-то подаренной Бабусей. Она поочередно клала ладонь на каждую руну и произносила ее название вслух, как бы пропуская через себя ее значение. Эти манипуляции активировали рунную магию.

Ивни почувствовала, как от одеяла расходится магическое тепло. Уровень влажности под одеялом изменился. Ее коленям стало теплее, но они не вспотели. Так и замышлялось. Все получилось. Девушка задумалась. Отнести одеяло сразу или подождать? Но чего ей ждать? Пойти прямиком в башню прорицателя или сначала уведомить, что одеяло готово? Можно позвонить по вокофону. Наверное, так будет лучше всего. Ивни переволновалась. Дождь по-прежнему барабанил в стекло. Вокофон был прямо в кабинете мастера-заклинателя, у входной двери. Девушка сняла трубку, поднесла палец к кнопке с символом полумесяца. Грянул гром. Ивни немного сердилась на себя и на трех друзей – Барнаби, Венду и Рен. С тех пор как она рассказала им о своих приключениях в Волшебном салоне, эта троица поддразнивала ее прорицателем и его учеником. Старик-прорицатель то ли был будущим мужем Ивни, то ли будущим бывшим мужем. Это были просто шутки, но теперь, когда Ивни собиралась встретиться с прорицателем лицом к лицу, ей стало страшно. Он-то об этих шутках не знает – или прорицатель обязан знать абсолютно все? – но Ивни от этого не легче. Как заставить себя быть невозмутимой? Она попыталась. Выпрямилась, отдышалась и уже решилась нажать на кнопку, как в дверь резко постучали. Ивни аж подпрыгнула от неожиданности.

Открыв дверь, она увидела на пороге Джаспера, ученика прорицателя. На нем был желтый дождевик; волосы вымокли, щеки горели. Тяжело дыша, Джаспер привалился к дверному косяку и произнес:

– У тебя, случайно, скрепляющей мази не найдется?

– Прорицатель узнал, что я сшила одеяло? – спросила Ивни. – Послал тебя ко мне ровно в тот момент, когда я закончила работу?

– Если и знал, то мне ничего не сказал, – ответил Джаспер. – Впрочем, это вполне в его духе. Нет, он меня не посылал, просто у меня закончилась скрепляющая мазь. Где ее искать, как не у тебя? Твоя должность вроде обязывает держать запас всяких мазей.

– Честно говоря, до сегодняшнего дня я понятия не имела, что это за мазь такая.

– О, тогда тебе непременно нужно увидеть ее в действии.

Скрепляющая мазь требовалась для починки протекающей крыши. Ивни с Джаспером поспешили в башню прорицателя. Подъем был долгим, и Ивни быстро устала от бесчисленных ступенек. Чем выше они забирались, тем сильнее башня кряхтела, скрипела и вздрагивала под натиском разгулявшейся стихии.

– Джаспер, разъясни-ка мне кое-что, – попросила Ивни. – Не хочу показаться невежливой, но о тебе всякое рассказывают, и...

– Хочешь знать, действительно ли у меня по всему телу татуировки? Да, это правда, но я не собираюсь прямо сейчас их тебе демонстрировать.

– Нет, хм... Это, безусловно, весьма любопытная подробность, но... меня это не интересует. – Ивни чуть качнула головой, собираясь с мыслями. – Я слышала, что ты и есть прорицатель в молодости. Его более молодая версия из прошлого. Это так?

Джаспер остановился, повернулся к Ивни и поводил перед ней указательным пальцем.

– Нет. Это не так. Я не из прошлого. Это прорицатель прибыл в мое время. Он – более старая версия меня из другой исторической линии. Поэтому я не он. Я – это я. Я не стану им. По крайней мере, не его абсолютной копией.

Они продолжили подъем. Ивни уже с трудом делала вид, будто не выдохлась.

– Понятно... Безусловно, это... в корне меняет дело.

– Если бы не меняло, я бы уже давно с ума сошел, – ответил Джаспер. – Почти пришли. Еще один виток.

Виток на деле оказался целым пролетом винтовой лестницы, столь узким и крутым, что Ивни едва не утыкалась головой под колено шедшему впереди Джасперу.

Наконец они достигли ровной площадки. Впереди была деревянная дверь. Джаспер торопливо открыл ее и поманил Ивни за собой. Неожиданно яркий свет из дверного проема ненадолго ослепил девушку. Крыша башни напоминала стеклянный наконечник стрелы, пронзающий яростные грозовые облака. За стеклом как будто бурлили воды иссиня-черного моря. Из щели в одном углу вода лилась ручьем, еще кое-где протечки были не такие серьезные, но все равно заметные. Комната была круглой, с каменным полом. Лестницы поднимались с трех сторон к шкафам с книгами и свитками. Повсюду были расставлены ведра и кадки для сбора воды. Капли падали каждая со своим звуком и ритмом. Над мебелью и приборами наспех растянули покрывала, чтобы хоть как-то защитить их от воды.

К стене под самой сильной протечкой была приставлена стремянка. Джаспер быстро вскарабкался по ней, держа под мышкой банку скрепляющей мази.

– Мастер, я привел Ивни, ученицу мастера-заклинателя, – крикнул он по пути, стараясь перекрыть шум воды. – Ивни, познакомься с прорицателем.

На голову Ивни капнула вода. Она отошла от течи. В самом центре комнаты стояло какое-то сложное устройство. Посреди лабиринта труб, датчиков, вращающихся шестеренок и постоянно сменяющихся символов примостилось весьма удобное на вид кресло. Вероятно, прорицатель обычно сидел в нем, но теперь там размещалось большое ведро, куда ритмично капала вода. С одной стороны к устройству была прилажена сфера наподобие той, что Ивни видела во дворе. В ней тоже можно было наблюдать, что происходит с королевским кортежем. Очевидно, прямо сейчас процессия пересекала какую-то долину, наслаждаясь прекрасной солнечной погодой.

– Ивни? Та самая Ивни? Я тебя ждал. Готово мое одеяло? Справилась? Разглядываешь мою машину? Мой межпространственный предвидохитроскоп? Все гости на него заглядываются. Еще бы, прийти к прорицателю да не поглазеть на хитроскоп? Ивни, подойди-ка ко мне поближе.

Ивни проследовала на голос и увидела под лестницей уютную нишу, где в кресле с высокой спинкой развалился прорицатель. Он был плотно укутан в пухлый узорчатый халат, как младенец в пеленки. Высокий воротник обрамлял его маленькое, морщинистое, похожее на грецкий орех лицо. Длинная белая борода опускалась до самого пола, опутывая ноги в домашних тапочках.

«Твой парень», – раздался в голове Ивни голос Венды.

– Подойди, покажи, что у тебя получилось. Разложи одеяло у меня на коленях и подоткни хорошенько.

Ивни раскинула одеяло и накрыла им ноги прорицателя.

– Подоткни, подоткни, – нараспев повторил тот.

Ивни аккуратно заправила края одеяла между костлявыми ногами старика и подлокотниками кресла. Прорицатель довольно поерзал.

– Я помню, что вы просили починить старое одеяло, но у меня не вышло повторить все ухищрения мастера-заклинателя. Так что я связала вам новое. Может быть, мастер-заклинатель сам разберется со старым, когда очнется.

Старик указал на соседнее кресло, и Ивни села. Она обратила внимание, что под лестницей было тихо. Наверное, шум грозы блокировало какое-то заклинание.

– Ясно. Ну да, мастер-заклинатель сделал бы иначе. Эти руны весьма древние, верно? – Прорицатель провел ладонью по рунам, и те налились слабым светом. – Ивни, правда, что ты нигде не училась магии? Ни одного урока не взяла?

– Правда, – кивнула Ивни.

– Значит, самоучка, – кивнул прорицатель в ответ. – Сильное чутье, природный талант. Впечатляет.

– Спасибо. Вообще-то, я сейчас изучаю разные книги, чтобы стать искуснее. Читаю про Резервуар. По крайней мере, пытаюсь.

– Ну разумеется. Резервуар. Это сосредоточение, источник, родина магии. Волшебное царство. Измерение вероятностей. – Прорицатель снова заставил руны на одеяле засиять. – Ты знаешь, по какому принципу работают эти руны? Их создали древние волшебники. Изваяли их тысячи лет назад в Резервуаре. Оригинальные изваяния до сих пор где-то там стоят, но никто не знает где. А ты по какому-то наитию установила с ними связь, зарядила их и перенесла их магию в наш материальный мир. – Прорицатель сильнее укутался в кресле. – Благодаря тебе мне теперь тепло и уютно даже в такой промозглый, дождливый вечер.

– Это просто-напросто народная магия, – ответила Ивни. – Я ведь не сама придумала эти руны.

– Но ты ведь с ними поладила?

Прорицатель подмигнул. Когда он улыбнулся, на лице появились сотни новых морщин. Ивни с удивлением обнаружила в облике старика черты Джаспера. Это было сродни тому, как смотреть на перестоявший в печи каравай хлеба и сравнивать его с тестом, из которого он был выпечен. Ивни выглянула из-под лестницы, поискав глазами Джаспера. Тот по-прежнему находился наверху и при помощи какого-то острого инструмента промазывал скрепляющей мазью щели в стеклянной крыше.

– Этот парень – молодой я. Он мое прошлое, а я его будущее, – сказал прорицатель. – Эй, молодой! Молодо-ой! – приподнявшись с кресла, крикнул он Джасперу, а затем шепнул Ивни: – Он терпеть не может, когда я его так называю. – Молодо-о-ой! Завари-ка нам с Ивни чайку. У нас тут интересный разговор намечается, горло бы промочить.

Ивни была уверена, что за шумом грозы Джаспер ничего не услышит, но тот откликнулся:

– Я немного занят сейчас!

– Что-то не припомню, чтобы я так дерзил, когда был им, – сказал прорицатель Ивни и погрозил Джасперу пальцем, хоть юноша этого и не видел. – Зато помню, как однажды, в этот самый день, я вот так стоял на стремянке. Знаешь, что случилось дальше? Я слишком сильно потянулся, потерял равновесие и грохнулся с высоты прямо в аквариум. Локтем проломил стекло, грохот стоял неописуемый. Кровь хлестала – мама не горюй! Страшный шрам остался.

Он закатал рукав и показал Ивни руку. Действительно, длинный шрам белым ручейком тянулся вдоль вен и сухожилий от ладони до локтя. Ивни поморщилась. Если остался такой шрам, руку, должно быть, распороло чуть ли не надвое.

Сверху раздался короткий вскрик Джаспера. Он слишком сильно потянулся, стремянка пошатнулась, и юноша полетел вниз, беспомощно размахивая руками и ногами. Ивни ахнула и резко вскочила, ударившись головой о лестницу. В это время Джаспер гулко шмякнулся на гору подушек. Аквариум стоял в нескольких футах поодаль, развернутый под непривычным углом.

– Разумеется, я не мог допустить, чтобы это повторилось, – произнес прорицатель.

Джаспер поднялся, ошалело озираясь по сторонам. Он нисколько не пострадал при падении.

– Раз история изменилась... – Ивни потерла ушибленную голову. – Значит ли это, что ваш шрам сейчас исчезнет?

– Посмотрим, – ответил прорицатель. Он снова протянул руку. Прошло некоторое время. Шрам никуда не делся. Прорицатель пошевелил пальцами, затем опустил рукав и снова поудобнее устроился в кресле. – Как видишь, шрам остался. Это напоминание о моем прошлом: о препятствиях и падениях, об ошибках и набитых шишках. Все это навсегда со мной и уже никуда не денется. У меня был свой путь, у Джаспера – свой. Этот ученик прорицателя не будет неделями лежать в лазарете, не получит шрамов, а десятки рыбок из аквариума не погибнут преждевременной смертью. Мой опыт – по крайней мере, я на это надеюсь – должен сделать эту историческую линию чуть лучше той, где родился я.

Джаспер принес две чашки и многоуровневый чайник – по сути, три чайника, составленные друг на друга. Пригнувшись, он пролез под лестницу, опустил поднос на стол и снял с чайника крышку. Ивни с прорицателем молча наблюдали, как Джаспер поочередно доставал из полированной деревянной коробочки компоненты и бросал их в чайник. Попадая в чайник, они то свистели, то вспыхивали, то оставляли после себя облачка розового дыма или россыпи искр. Зрелище было впечатляющее – но, очевидно, не для Джаспера, который проводил все манипуляции со скучающим видом. Установив крышку на место, он слабо кивнул и поспешил продолжить починку крыши.

– Превосходно! – Прорицатель хлопнул в ладоши. – Чай, прорицательский чай! Мой собственный рецепт. Прочищает мозги и помогает думать. Сама увидишь. Ой! А печенье? Мальчик забыл мое печенье. Э-э-эй! Молодой! Где печенье? Ау-у-у!

Прорицатель голосил и требовал печенье, пока Джаспер, проходя мимо со шваброй под мышкой, не шмякнул на стол поднос с шоколадным печеньем.

Прорицатель налил чаю сначала Ивни, потом себе.

– Я пью этот чай перед тем, как изучать исторические линии. Этих линий множество; они, по сути, бесконечны. Такое у меня призвание. Каждое возможное решение короля Гематигра открывает новую историческую линию. Я изучаю их все, оцениваю исходы и рекомендую королю наиболее выгодный курс. Работа муторная, особенно для мозгов. Все равно что разматывать сотни катушек с нитками, выискивая в них незначительные различия. Без чая вообще никуда. Твое здоровье!

Ивни с прорицателем чокнулись чашками. Вкус у чая был многослойный, как и сам чайник. Сперва чай показался кислым, затем Ивни ощутила теплые пряные нотки. Напоследок напиток стал травяным, цветочным, ароматным.

Попивая чай, прорицатель не сводил глаз с Ивни и то и дело шевелил бровями.

– Нравится? После этого чая наступит такая ясность ума, что впитаешь все свои учебники по магии, как мои несчастные ковры – дождевую воду. Возьмешься за следующий проект мастера-заклинателя с уймой новых знаний, – хихикнул старик. – Что ты собираешься делать дальше? – Он взял печенье, разломил пополам и макнул половинку в чай.

– У меня есть несколько заказов, – ответила Ивни. – Один более срочный. Фельдмаршал, принцесса Адриана, требует защитный плащ с особым зачарованием. Мастер-заклинатель не хотел его делать.

Прорицатель куснул вымоченное печенье, причмокнул губами от удовольствия.

– Какое зачарование? – спросил он, не глядя на Ивни. – Почему мастер-заклинатель отказался?

Ивни собралась с духом. Нужно было говорить прямо, иначе не получишь хорошего совета.

– Ей нужна защита от драконов.

– О да, – с улыбкой кивнул прорицатель, – мастер-заклинатель наверняка решил, что с таким плащом она еще охотнее станет искать драконов. Думал отказом защитить ее. – Он опустил чашку и сложил руки на коленях. – Принцесса Адриана Гематигр – настоящий фундамент этого королевства. Ее талант, сила и бесшабашная целеустремленность играют ключевую роль в процветании этих земель. Разумеется, такие качества нередко приводят к неприятностям. Ничто не дается без потерь.

– Я не против ей помочь, – сказала Ивни, – но не хочу идти против воли мастера-заклинателя. Вдруг напортачу или натворю бед?

– Какие беды могут быть от защитного плаща? – усмехнулся прорицатель. – В худшем случае он просто не будет действовать. А если все получится, наша принцесса, глядишь, проживет подольше, несмотря на свою тягу к опасным приключениям.

Ивни кивнула и глотнула еще чаю.

– Вы уже наверняка знаете, получится ли у меня плащ, – с улыбкой сказала она. – Вы ведь все предвидите?

Прорицатель вскинул бровь, взял чайник и подлил себе чаю. С улыбкой помешивая питье, он принялся напевать себе под нос. Из чашки повалил густой пар. Обхватив чашку длинными пальцами, прорицатель наклонился через подлокотник поближе к девушке и шепнул:

– Ивни, этого я не знаю.

Его маленькие темные глаза сверкнули из-под пушистых белых бровей.

– Я приглядываю за тобой с тех пор, как ты пришла во Дворец. Точнее, даже раньше. Знаешь почему?

Ивни помотала головой. Нет. Она почувствовала, что начинает потеть, несмотря на новую форму. Лицо прорицателя находилось слишком близко, его белая борода упала на ее кресло.

– Во Дворце сотни людей, – прошептал прорицатель, обдавая Ивни ароматом горячего чая. – Каждый из них известен мне в тысячах версий из разных исторических линий. Некоторые версии абсолютно одинаковые, другие различаются. Есть исторические линии, в которых вообще нет тех или иных людей; они могут прожить меньше или дольше, но, так или иначе, все они мне известны. Я их знаю. Всех, кроме тебя, Ивни. Я не встречал тебя ни в одной из исторических линий этого Дворца. Ты... аномалия.

Снаружи сверкнула молния. На стенах замелькали, заплясали тени.

Ивни не знала, что об этом думать. Прежде всего, она была рада, что прорицатель не заявил, что она его будущая жена, и не полез к ней целоваться. Но по выражению его лица было понятно, что он ждет ответа.

– А мастер-заклинатель... В других исторических линиях он также страдает от неизвестного недуга? Есть у него другие ученики? Кто-то вместо меня?

– В других линиях?! – Прорицатель со смехом вскинул руки. – Во всех бесчисленных линиях? Там случается все. Во всех возможных сочетаниях. Но тебя нет нигде. Благодаря какому-то сбою линии ты оказалась в этом Дворце. Что это был за сбой – неизвестно. Но я не могу предвидеть ничего, что произойдет здесь с тобой.

Ивни глотнула чаю, пытаясь осознать услышанное.

– Взять хотя бы случай в Волшебном салоне, – продолжил прорицатель. – Когда чародеи пытались зачаровать кота, во всех исторических линиях это оборачивалось плохо. Либо у них выходило какое-нибудь чудище, либо кто-то из них погибал или становился калекой. Жуть, одним словом. Но ты уязвила их самолюбие, и кот всего-навсего обзавелся клювом. – Прорицатель взял печенье и задумчиво покачал головой. – Это все для меня в новинку. – Он погрозил Ивни пальцем и откусил от печенья кусочек. – Зачаруй плащ для принцессы. Что может пойти не так? Поможет он или нет – тут уж я не могу предсказать. Я слеп, когда дело касается тебя.

* * *

Джаспер проводил Ивни обратно в ее кабинет. Он прикрыл мокрые волосы криво связанной шапкой – не той, что была на нем в день их знакомства. Всю дорогу он жаловался на своего наставника.

– «Молодой». Как же меня это достало! Он считает, что не обязан мне даже спасибо говорить, потому что прежде уже делал все, что сейчас делаю я. Это раздражает и унижает. – Джаспер скривился и потряс головой.

– Но он же спас тебя от падения в аквариум, – заметила Ивни.

Джаспер фыркнул:

– А кто, по-твоему, натаскал туда подушек? Он регулярно «спасает» меня от несчастных случаев, необдуманных решений и поворотов не туда. Если я хоть что-то пытаюсь сделать по-своему, он грозит мне «ужасными последствиями». Всегда знает, что я собираюсь делать, о чем думаю. У меня нет никакой личной жизни. Можешь представить, каково мне?

– Ну обо мне он, очевидно, ничего не знает, – ответила Ивни. – Говорит, ни разу не видел меня в других исторических линиях. Обозвал «аномалией».

– Везет тебе.

Они остановились у двери в кабинет мастера-заклинателя. Ивни отперла дверь.

– Я хотела сказать, что раз прорицатель не знал меня в прошлой жизни, раз меня вовсе не было в его исторической линии, то я не разговаривала с ним, как с тобой сейчас. Джаспер, лови момент.

Джаспер кивнул. Его брови задумчиво собрались на переносице.

– Ивни, я постараюсь проводить с тобой больше времени, – сказал он с улыбкой.

– Я не против, – ответила девушка. – Входи. Поможешь мне разобраться с этим Резервуаром. А я тебе шапку поприличнее свяжу.

– Эй, я ее своими руками связал! – запротестовал Джаспер, но в комнату все же вошел.

Глава пятнадцатая

Получив в помощники Джаспера, Ивни быстро продвинулась в изучении магии. Джаспер навещал ее в кабинете мастера-заклинателя всякий раз, когда прорицатель отходил к послеобеденному сну. По словам Джаспера, у него было самое лучшее образование в Поднебесном дворце. Прорицатель еще в раннем детстве отдал его в специальную школу, и теперь юноша был убежден, что может открыть собственный университет и преподавать там абсолютно все магические дисциплины.

Джаспер научил Ивни защитному заклинанию. Нужно было рукой начертить в воздухе спираль, затем как бы толкнуть ее ладонью от себя. Это заклинание пришло из Резервуара. Какой-то волшебник сочинил его много сотен лет назад. Оно было доступно всем волшебникам, для этого не требовалось лично входить в волшебный мир Резервуара. Заклинание света работало схожим образом. Крутишь запястьем, затем растопыриваешь пальцы. Для призвания заклинания из Резервуара в реальный мир требовалась предельная, непрерывная концентрация. Прежде Ивни уже делала это неосознанно – концентрироваться ей помогала работа, творения собственных рук. Без них не получалось легко сосредоточиться. Если не на чем было сфокусировать внимание, контакт с магией получался поверхностным, ненадежным. Как будто разговариваешь сама с собой в пустой комнате.

– Не знаю, что поделать с моей головой. Один раз получается, другой раз нет. Никак не могу поймать нужное ощущение, – сетовала она, вычерчивая пальцем спирали напротив печки.

Ивни хотела вызвать еще одно защитное заклинание, при помощи которого можно было создавать сильную воздушную волну. Джаспер сидел за верстаком мастера-заклинателя, развязывая спутавшийся моток шерсти.

– У всех бывает по-разному. Некоторым нужно хорошенько разозлиться, другим – очень сильно чего-нибудь пожелать, – сказал он. – Прорицатель просто полагается на веру в собственные силы. Он твердо убежден, что любое заклинание ему по плечу, и в самом деле – все выходит как надо.

– А ты? – Ивни снова покрутила пальцем, но ничего не вышло.

Джаспер поднес шерстяной моток к глазам и поворчал. У него никак не получалось распутать шерсть.

– Ну я ведь тоже прорицатель. – Он бросил шерсть на стол и повернулся к Ивни. – Значит, действую как он.

– Джаспер, как ты умудрился наделать столько узлов? – Ивни подошла к верстаку, села на край, взяла моток и принялась аккуратно его распутывать. – Знать бы мне, где набраться такой уверенности. Я постоянно сомневаюсь. Видимо, проблема в этом.

– А что ты чувствуешь, когда пробуждаешь древние руны в своих изделиях? – Джаспер внимательно посмотрел на девушку. – В одеяле? В сове?

Ивни перевела взгляд на сову, сидевшую с закрытыми глазами высоко на шкафу. Сова то ли спала, то ли притворялась спящей.

– Дай подумать... Сова, значит. Толком и не припомню, как оно было. Я раз за разом пробовала что-то новое. Из любопытства. Мне было интересно, что выйдет. То есть я знала: что-то обязательно произойдет, но не знала наверняка, что именно. То же чувство бывает, когда открываешь подарок или достаешь обожженный глиняный горшок из печи. Или пирог. Понимаешь?

– Это вполне подойдет, – кивнул Джаспер. – Попробуй снова, сосредоточившись на своем любопытстве.

Ивни соскочила со стола и повторила жест, стараясь думать не о том, получится ли заклинание, а о том, каким оно получится. Какой будет эффект? Начертив спираль, она с удивлением увидела, как с ладони сорвался воздушный поток, разметав бумаги на столе и растрепав Джасперу волосы. Ученик прорицателя со смехом откинулся на стуле.

Джаспер никогда не показывал заклинания сам, зато прекрасно объяснял и инструктировал Ивни так, что у нее все получалось самостоятельно.

«Он добрый. Не стремится произвести на меня впечатление и не выпячивает свои умения, чтобы не расхолодить меня», – думала Ивни.

Она попыталась перенять этот подход, когда учила Джаспера вязать спицами и ткать на станке, чтобы юноша мог связать себе новую шапку, но учитель из нее вышел никудышный. Она ничего не могла объяснить одними лишь словами, без наглядных примеров. А когда доходило до примеров, делала все так быстро и умело, что Джаспер ничего не успевал уловить. Однако ему все-таки удалось связать что-то наподобие шарфа – маленького, годного разве что для кота Царапки, если тому вдруг когда-нибудь понадобится шарф.

– Попробуй связать что-нибудь для прорицателя. Удиви его. Вряд ли ему часто делают приятные сюрпризы.

– Ни в жизнь! – отказался Джаспер. – Прорицатель не знает, чем мы с тобой занимаемся. Прежде в моей жизни не было ни момента, включая самые личные, о котором он бы не знал. Так что все это только для меня. Я ничего ему не расскажу. – Джаспер прижал к груди маленький, кривенький шарф, словно ребенка баюкал.

* * *

Как-то теплым, спокойным вечером Джаспер наставлял Ивни при второй попытке войти в Резервуар. Девушка дышала, отсчитывая секунды, как в прошлый раз, а ученик прорицателя наблюдал за ней с противоположной стороны стола. Ивни устремила взгляд в конец комнаты, пытаясь сосредоточиться, но никак не могла сдержать нервные смешки.

– Джаспер, у меня не получается. Мне смешно, когда ты передо мной маячишь.

– Сяду сзади. – Джаспер оттащил стул и сел в двадцати шагах позади Ивни, так, чтобы она не видела. – Ни о чем не думай. Просто расслабься. Дойди до состояния полусна, затем отыщи другой уровень сознания и постарайся на него переместиться.

– Ладно, постараюсь, – ответила Ивни.

– Твой голос звучит не слишком расслабленно.

– Тсс!

Ивни вдохнула и постаралась очистить разум от лишних мыслей, но никак не могла перестать думать о плаще. Все ее обучение, все тренировки были ради этого. Ей предстояло создать в Резервуаре собственное заклинание с особыми рунами, чтобы потом связать его с зельем из драконьих компонентов. Сила заклинания и информация, которую оно будет передавать, напрямую зависели от качества этих компонентов. Разумеется, за ними придется сходить в Болотон к Бабусе. Так или иначе, давно пора ее навестить. Интересно, скучает ли Бабуся? Или рада, что избавилась от обузы? Как Бабуся отреагирует на историю принцессы Адрианы и плаща? Что скажет, узнав о Сэме Лимонном Чае и Джаспере? Ивни чувствовала за спиной присутствие ученика прорицателя. Она попробовала снова войти в транс. Что Бабуся подумает о прорицателе? Тот назвал Ивни «аномалией». Во всех альтернативных исторических линиях никакой Ивни во Дворце не появлялось. Значит, она родилась только в этой? «Нет, вряд ли», – подумала девушка. Просто во всех прочих линиях она оставалась жить в Веретенном Холме. Ее деревня не была уничтожена. Вот и все объяснение. Аномалией была не Ивни, а катастрофа, постигшая ее деревню.

Ивни открыла глаза и развернула стул.

– Джаспер, я должна тебе кое-что рассказать.

Они сидели посреди калейдоскопа света и красок, созданного проходящими сквозь витражное окно лучами. Ивни рассказала Джасперу о Веретенном Холме. О родительском доме у реки. О сестре и маленьком братике. О животных, которым в деревне был особый почет. Ивни рассказала все, о чем рассказывала спящему мастеру-заклинателю: как она ушла из дома одна и вернулась на обгорелые руины. Как потеряла все. Когда Ивни говорила об этом Сэму Лимонному Чаю, то расплакалась. На этот раз боль была не такой острой. Лишь увидев реакцию Джаспера, девушка почувствовала, как подступают слезы. Джаспер закрыл лицо ладонями.

– Ивни, мне так жаль... – Его глаза увлажнились. – Почему с тобой случилась такая беда? Как ты теперь живешь? Я и не представлял, что тебе довелось пережить.

Ивни боролась со слезами и потому не смогла сразу ответить, лишь опустила голову. Джаспер взял ее за руки.

– Я много лет заставляла себя обо всем забыть, – произнесла наконец Ивни. – Отказывалась вспоминать о случившемся и уж тем более гадать о причинах. Но я должна выяснить, что произошло. Как мне это сделать?

Джаспер отвернулся к окну. Вдруг заморосил дождь.

– Я посмотрю, – ответил он. – Поищу по разным историческим линиям, у нас есть данные обо всех. Вдруг получится отыскать какую-нибудь подсказку, уловить что-нибудь в видениях?

– А прорицатель... – начала было Ивни.

– Нет, его не стоит впутывать, – отрезал Джаспер. – Я сам поищу. Если не получится, тогда подумаю о том, чтобы спросить прорицателя. Но пока будем разбираться вдвоем. Только ты и я.

* * *

– Ивни! Ивни! Как замечательно, что этим вечером ты с нами! – восклицала Венда, пока Ивни искала, куда поставить тарелку с грибным штруделем. – Барнаби мне все уши прожужжал о главном королевском портном, еще секунда – и я бы не выдержала. Сколько можно жаловаться?

В столовой было людно. Дворцовые работники оживленно беседовали после окончания смены.

– Ты бы на моем месте тоже жаловалась, – парировал Барнаби. – Посмотри на мои руки.

Он выставил напоказ ладони, растопырил пальцы. Все кончики были фиолетового цвета, а на левом указательном пальце красовался бинт.

– Барнаби, тебе нужен наперсток получше, – сочувственно посоветовала Ивни.

– Наперсток. Вот бы я обрадовался, если бы эту работу можно было выполнять в наперстке. Шутка. Обрадуешься тут. Главный королевский портной против любых правил заставил всех подмастерьев нашивать бисер и блестки на какое-то уродливое бальное платье. Это не входит в мои обязанности. А мисс Шулер даже не вступилась. Говорит, в жизни всякое пригодится! – презрительно фыркнул Барнаби.

– Только не начинай рассказывать то же самое по кругу, – сказала Венда. – Ивни, как твои дела? Чем сегодня занималась? Наверняка чем-то интересным и волшебным!

– Училась, практиковалась. Смотрите, что выучила!

Ивни начертила в воздухе спираль и толкнула воздух над столом. Бутылки и приборы зазвенели. Барнаби едва поймал свой стакан.

– Умоляю, – покачал он головой, – давай не здесь!

Ивни разом поникла. «Глупая оплошность».

– Извини, – ответила она и принялась резать свой штрудель.

Из угла донеслись скрип и шарканье. Люди передвигали столы, освобождая пространство. Трио музыкантов сели и начали настраивать инструменты. Тубистка издала несколько несвязных звуков. Барнаби поднялся и пошел к столу с блюдами.

– Что-то новенькое, – заметила Ивни. – Сегодня вечером у нас музыкальное сопровождение?

– Обычное дело, – ответила Рен. – Просто ты всегда раньше уходишь. – Она отложила нож и вилку. – В это время ты обычно со своим парнем-прорицателем.

– Да не парень он мне! – Ивни покраснела.

– Надеюсь. Ему же тыща лет, – кивнула Венда.

Для прорицателя как раз настало время вечернего сна, но в тот день Джаспер решил поизучать исторические линии, чтобы узнать, что случилось с деревней Ивни. Она надеялась, что у него получится, но в то же время боялась услышать правду. Лучше было об этом не думать.

Лирист начал перебирать струны. Барнаби вернулся с парой бутылок имбирного вина.

– Ну, Ивни, с первым полноценным вечером в столовой тебя! – поздравил он. – Здесь может быть шумно. Но тебе понравится.

Появился бородатый мужчина, грудь колесом, и встал перед музыкантами. Его форма была сшита из цветастых кусков кожи.

– Спасибо, что решили провести с нами этот вечер, – начал он. Особо рьяные слушатели сразу заголосили «ура!». – Начнем с одной из наших любимых песен!

Слушатели воодушевленно закричали и захлопали в ладоши.

– Я петь не буду, – сказал Барнаби, отпивая вина.

– Это кузнец Хьюго, мой начальник, – пояснила Рен, указывая на бородача.

Ивни присмотрелась к кузнецу, пока тот успокаивал разбушевавшихся слушателей. Вскоре музыканты начали играть, и Хьюго запел невыразительным, хриплым баском:

Ансамбль прибавил темп. Ивни заметила, как Рен обеспокоенно взглянула на Барнаби, когда Хьюго начал припев:

Венда посмотрела на Ивни, неловко вскинув брови и закатив глаза.

– Если что, он не про тебя, – шепнула она Ивни на ухо. – Ты не из их числа.

– Ничего страшного, – улыбнулась Ивни. – Я понимаю.

Ивни почувствовала, что Рен, Барнаби и другие люди вокруг смотрят на нее. Она не принимала песню на свой счет, но, когда на тебя так пялятся, ожидая реакции, волей-неволей становится ясно, что окружающие как раз считают, что песня имеет к тебе непосредственное отношение.

Кузнец Хьюго гулко хлопнул в ладоши и рассмеялся. Все вокруг зааплодировали. Кто-то даже подскочил и одобрительно похлопал певца по спине.

– Его хлебом не корми, дай пожаловаться на шмагов, – шепнул Барнаби на ухо Ивни. – Он до смерти боится магии. Вот и все объяснение.

Ивни кивнула. Она проводила Хьюго взглядом в конец зала. Место кузнеца на импровизированной сцене заняла знакомая женщина – придворная конюшая.

– О, Берта будет историю рассказывать, – сказала Венда, легонько похлопав Ивни по руке. – Она любительница всяких леденящих душу страшилок.

– В прошлый раз она рассказывала про болотного отшельника, у которого кожа посерела, – добавила Рен. – Такая гадость, совсем не к столу. У меня потом еще долго мурашки бегали.

Конюшая поставила стул и устроилась на нем поудобнее.

– Нет, Рен, в прошлый раз было про бесследно исчезнувшую деревню ткачей, – поправил Барнаби. – Страшно, аж жуть.

Ивни замерла. Ее сердце, казалось, остановилось. В груди защемило.

– Точно! – Рен хлопнула ладонью по столу. – Наверное, ко мне так привязалась та болотная история, что я совсем забыла про эту. А ведь это не так давно случилось. То ли та деревня под землю провалилась, то ли ее рекой смыло – никто не знает. И правда жуть.

– Берта, расскажи что-нибудь интересное! – крикнул кто-то с задних рядов.

– А что я, по-вашему, собираюсь сделать? Похабный танец танцевать? – ответила Берта.

– Ивни, тебе нехорошо? – шепнула Венда, приобнимая девушку. – Истории Берты обычно не настолько страшные.

Ивни покачала головой. Затем кивнула. Попыталась улыбнуться как можно более естественно.

– Все нормально.

Разумеется, все было не нормально. Но Барнаби и Рен не развивали тему, и хотелось надеяться, что больше они ее не поднимут. Ивни была довольна тем, что новые друзья не знали о ее прошлом. У нее сложилось впечатление, что история ее деревни не дошла до Дворца, но, очевидно, все-таки дошла. Ивни отдышалась и постаралась сделать вид, что ждет не дождется рассказа Берты.

Кто-то отпустил пару сальных шуточек, но возгласы прекратились, когда ансамбль затянул медленную, заунывную мелодию. Берта начала рассказ. Ее голос звучал вкрадчиво, и всем пришлось навострить уши.

– Тридцать лет назад – а может, больше – жила-была принцесса, которой в будущем предстояло стать верховной чародейкой и фельдмаршалом нашей армии. Но тогда она была всего-навсего пятнадцатилетней девочкой.

Слушатели зашептались. Ивни заметила, как Рен настороженно потянулась вперед, сложив перед собой руки.

– К этому возрасту принцесса Адриана вымахала будь здоров. Росту в ней было добрых шесть футов, как во взрослом мужчине. Ее первым конем стал громадный серый жеребец по кличке Серебряный Змей. Никого он не слушался, всех наездников сбрасывал. Характер у него был прескверный. Адриану он тоже не любил, но ей удалось его обуздать. У нее была особая сила. Сила волшебной музы.

Слушатели снова зашептались и закивали.

– В те времена в лесах расплодились волки. Лютые, чудовищные волки. Их стая напала на одного солдата, когда тот объезжал лес с дозором. Вскоре солдаты обнаружили три подкопа под крепостной стеной. Волки хотели забраться в замок и передушить животных, а может, что похуже. Решили найти на них управу. Солдаты собрали совет, разработали план. Если помните, фельдмаршалом тогда был старый Горден Моркет, светлая ему память. Так вот, пока солдаты совещались, принцесса Адриана взяла лучший отцовский меч, села на коня, ускакала в лес и изрубила всех волков. Одна. Без всякой помощи. Сложив мертвых волков в большую сетку, она у всех на виду провезла ее через главные ворота, а потом приказала снять с волков шкуры и сшить меховой плащ. Сперва король был в ярости. Но Адриана сказала, что ее направляла муза и потому она была в безопасности. Когда с волков снимали шкуры, то не нашли порезов. Волков сразил не клинок, а укусы и ядовитые жала. Никто из придворных волшебников не смог определить, что за заклинания использовала принцесса. Два года спустя фельдмаршал Горден скончался, и король назначил на его место семнадцатилетнюю принцессу. С тех пор здешним жителям не докучал ни один волк.

Берта откинулась на стуле. Раздались сдержанные аплодисменты. Рен встала и яростно зааплодировала.

– Рен, да будет тебе, – закатив глаза, одернул ее Барнаби.

– Я никак не могу понять, здесь любят принцессу или боятся ее? – спросила Ивни Венду.

– И то и другое, – пожала плечами Венда. – Поймешь, когда увидишь ее. Она жуткая. А от рассказов про ее музу и вовсе не по себе. Что вообще такое муза? Какой-то дух? Или живой человек?

– Ни то ни другое, – ответила Рен. Она залпом осушила стакан имбирного вина и утерла рот ладонью. – Когда говорят, что принцессе благоволит муза, имеют в виду ее особый талант к магии. Она умеет такое, что другие не могут даже представить. Вот что это значит.

– Ну нет... – Венда с подозрением прищурила глаза и чуть наклонила голову. – Уверена, там какая-то зловещая шмаговская история, в которой замешаны потусторонние силы.

Ивни вытерла руки салфеткой и встала.

– Мне пора за работу. Спасибо за чудесный вечер. Как-нибудь еще задержусь послушать. Кажется, музыканты... – тут раздалась какофония нот, и контрабасист шикнул на тубистку, – ...стали играть слаженнее.

– Ивни, ну как же так? Еще рано! Ты на нас не обиделась? – сокрушалась Венда. – Стоило предупредить тебя о той песне про шмагов.

– Песня тут ни при чем. Все в порядке.

По дороге к кабинету Ивни задумалась, действительно ли все было в порядке. Она не знала, что ей чувствовать, и все думала об истребленных волках.

Глава шестнадцатая

Ивни предельно сосредоточилась. Перед глазами была только швейная игла, золотая нить для вышивки и аккуратные маленькие стежки. В голове – только мысли о работе. Хотя среди заказов для мастера-заклинателя было несколько посильных, она обнаружила в заметках мастера упоминание этой вещицы и решила попробовать сделать ее для себя. Это был вышитый талисман для ношения под плащом или мантией. Вплетенное в талисман заклинание внушало носителю непоколебимое чувство уверенности в своих силах. Мастер-заклинатель наделал много таких для важных дворцовых работников. Узор, соответствующий профессии носителя, должен был быть выполнен идеально, с той самой непоколебимой уверенностью, какую предполагалось внушать заклинанию. Ивни сомневалась, получится ли у нее сделать такой талисман для себя, поэтому она делала его для совы.

Концентрацию нарушили грохот и лязг. Это кот сбил на пол большую жестяную коробку со стеклянными бусинами и теперь поскальзывался на них.

– Царапка, ты что натворил?!

Часы пробили полночь. Деревянные персонажи проделали свой путь вокруг циферблата, и из дверки появилась фигурка принца на коне.

– Пойдем прогуляемся, – сказала Ивни Царапке и краем стопы сдвинула рассыпанные бусины в кучку. Потом взяла поводок и застегнула на ошейнике кота.

* * *

Ивни сама связала поводок, использовав остатки шерсти из Веретенного Холма. Она не выпускала Царапку гулять одного, но прогулки были коту необходимы. Поэтому она выводила его поздно вечером, когда никто не видит. Существовала опасность, что чародеи захотят выкрасть клювастого кота и уничтожить свидетельство своего неудачного колдовского ритуала.

Ивни вышла во двор и задержалась у фонтана, чтобы посмотреть, как дела у королевского кортежа. Сфера показывала открытую равнину, на которой рассыпались яркие разноцветные шатры, освещенные изнутри.

Легким шагом девушка пересекла внутренний двор и прошла под аркой в другой зал, не привлекая внимания привратника. Из коридора долетел звук двух голосов. Ивни узнала Фантаччи. Тот активно жестикулировал и даже подскакивал. Спорил с кем-то? Ивни ускорила шаг. Наконец-то можно было расспросить его. Заметив ее, Фантаччи развернулся в противоположном направлении, резко оборвав собеседника:

– Прости, ничем помочь не могу. Сам разбирайся. Это хорошая возможность себя проявить.

Его коротенькие ножки быстро унесли его за угол.

Ивни бросилась за ним, но Фантаччи уже скрылся среди извилистых коридоров.

– Опять без толку, – сдалась Ивни. – Почему с ним так сложно? Куда он постоянно убегает? – Тут она обратила внимание на собеседника Фантаччи и узнала его. – Ой! Здравствуйте, Максобон.

Нашла на кого натолкнуться во время ночной прогулки с клювастым котом!

– Ивни, ты у нас теперь мастер-заклинатель, а у меня как раз проблема по заклинательной части. Давай-ка ты мне поможешь. – Максобон указал на нее пальцем. Его глаза были налиты кровью. – Если кому и надо себя проявить, так это тебе. Идем.

– А я могу отказаться? – спросила Ивни, но Максобон уже зашагал вперед.

Ивни пришлось бежать за ним вприпрыжку, таща за собой Царапку. Интерьеры вокруг стали богаче, изысканнее, и Ивни поняла, что они движутся к центру Дворца. К королевским покоям. У очередного поворота Максобон сбавил шаг.

– Теперь послушай меня, – опустив голову, шепнул он Ивни. – Тебе нужно будет держать язык за зубами, ясно? Особенно перед волшебниками и представителями королевской семьи. Но и перед всеми остальными тоже. Никому ничего не рассказывай.

– Хорошо, я поняла. Но о чем я не должна рассказывать?

Максобон то ли всхлипнул, то ли простонал. Он кивнул в направлении поворота, и они вместе свернули в новый коридор.

Ивни здесь уже бывала. Это был тот самый длинный коридор, ведущий к опочивальням Гематигров, украшенный каменными статуями со звериными головами. Тут царил полный беспорядок. Несколько статуй были повалены. Две бездумно слонялись по коридору, ударяясь головами о стены и едва не сбивая картины. Из оскаленной пасти статуи человека-волка хлестала зеленая вода. Женщина-кошка накренилась набок, и из ее глаз ручьями сыпался песок. Ивни услышала над головой глухой удар. Подняв глаза, она увидела, что несколько статуй парят высоко в воздухе, стукаясь о потолок.

– Максобон! Как вы... Что стряслось?

Волшебник начал объяснять, но получалась какая-то несвязная белиберда. Он снял свою остроконечную шляпу и принялся мять ее в руках. Прежде зализанные назад, волосы упали на лицо, шальные пряди торчали как попало.

Ивни медленно прошлась по коридору, осматривая каждую из взбесившихся статуй. Обошла липкую розовую лужицу, проследила, откуда она натекла. Розовая жижа капала с длинного языка статуи жаболюда. Жабьи глаза бешено вращались в глазницах.

– Максобон, мне нужно знать, что вы натворили. Объясните помедленнее, пожалуйста.

Волшебник тяжело вздохнул и вцепился дрожащими пальцами в волосы.

– Не знаю, что пошло не так. Я на такое не рассчитывал.

Максобон вскрикнул, когда рядом тяжело прошагала статуя человека-петуха. Он схватил статую за плечи и попытался поставить ее на место у стены.

– А на что вы рассчитывали? Что должно было случиться? – Ивни пригнулась, уворачиваясь от спустившейся с потолка статуи.

Статуя вильнула и начала отскакивать от одной стены к другой.

– Я планировал к возвращению королевской семьи устроить представление с участием статуй. – Максобон, кряхтя, продолжал борьбу с петухом. – Наколдовал несколько простых заклинаний. Можно сказать, пустяковых фокусов для обмана зрения. – Петух, ухмыляясь, в свою очередь пихнул Максобона и помчался прочь по коридору. Когда Максобон закричал ему вслед, статуя остановилась, развернулась и принялась дразнить волшебника, показывая обидные жесты. – В ходе проверочных испытаний заклинания работали безотказно. Но стоило мне применить их к статуям... Сама видишь, что вышло. Я не понимаю, что произошло, и не могу развеять чары. Ничего не получается. Фантаччи отказывается помочь. Это катастрофа...

Сбитая статуей, с грохотом упала картина. Максобон вздрогнул и заревел от отчаяния. Из глаз хлынули слезы. В сердцах волшебник топнул ногой, разбрызгав по коридору какую-то зеленую жидкость.

«Устроил истерику, будто пятилетний ребенок». Ивни неодобрительно покачала головой. Она отошла от розовой лужи и растущего песчаного бархана.

– Не уходи. Ты должна мне помочь! – закричал Максобон.

Сзади к нему подкралась статуя с головой кабана и, широко раскинув руки, заключила волшебника в объятия.

Ивни до сих пор хорошо помнила, как Максобон вышел из Волшебного салона, когда другие чародеи обижали ее.

– С нашей первой встречи вы ведете себя как отъявленный грубиян. С чего мне вам помогать? Я не обязана. Но я помогу, если вы будете вести себя, как подобает высокопоставленному, заслуженному волшебнику, коим вы себя считаете.

Максобон высвободил руку из кабаньей хватки, утер нос длинным расшитым рукавом и всхлипнул:

– Ты вообще не имеешь понятия о том, кто я такой!

– Максобон, не время отвлекаться. Нужно решить, что делать со всем этим безобразием.

Царапка крякнул и потянул поводок, пытаясь убраться с пути разбегавшейся по коридору статуи петуха.

– Эти статуи сами по себе умели такое? Еще до того, как вы их заколдовали? Они умели ходить? Жаба могла следить за людьми, я сама видела. Недавно она следила за мной. – Ивни качнула головой в сторону статуи жаболюда.

– Да, – ответил Максобон, продолжая выкручиваться из кабаньих объятий. – Они все видят. И двигаться тоже могут. – Ему наконец удалось вырваться, но кабан тут же снова схватил его, тыкая пятачком в его макушку. – Это все работа мастера-заклинателя. Он наложил изначальные заклинания на все дворцовые статуи. По просьбе короля, разумеется.

Ивни кивнула и пошла прочь по коридору.

– Сбегаю за заметками мастера-заклинателя! – крикнула она Максобону, переходя на бег. – Царапка, за мной!

– Ивни, не бросай меня! – возопил Максобон, тщетно отбрыкиваясь от кабаноголовой статуи и разбрызгивая повсюду розовую жижу.

– Я быстро! Одна нога здесь, другая там!

Ивни домчалась до кабинета мастера-заклинателя, вбежала внутрь и отстегнула поводок Царапки. Задыхаясь, она принялась искать в шкафу нужную папку. Отыскав, нашла запись «Статуи». Подробные цветные рисунки мастера-заклинателя не оставляли сомнений – это были те самые статуи. Ивни вырвала страницы из папки. «Прости, Сэм Лимонный Чай, потом вклею обратно». Развернувшись, Ивни поскользнулась на рассыпанных бусинах и въехала в дверь. Она крепко ударилась лбом о косяк, упала и приложилась затылком о пол. Было очень больно. Ивни со стоном перекатилась на бок.

«Столько мучений из-за какого-то Максобона», – пронеслась мысль в голове Ивни.

– Царапка, сиди здесь и веди себя смирно, пока я не вернусь, – скомандовала она коту и с трудом поднялась на ноги.

* * *

Ивни на ходу листала страницы из дневника мастера-заклинателя. «Заклинание подпитывается энергией из пещер под за́мком. Все статуи пронизаны этой энергией».

Вернувшись, она обнаружила Максобона катающимся по полу со статуей кабана. Ему так и не удалось освободиться. Ковер под ногами заскрипел, когда Ивни перелезла через статую, чтобы помочь волшебнику.

– Достала заметки, – задыхаясь, выговорила она. – Тут есть указание на точку в Резервуаре. Можете отправиться туда и починить заклинание на месте. Справитесь?

– Дай взгляну. – Максобон, спотыкаясь, поднялся. Он взял страницы и посмотрел на Ивни. – У тебя кровь. Что стряслось?

Ивни дотронулась до шишки на лбу. Кончики пальцев в самом деле окрасились алым.

– Ничего страшного. Так что? Сможете попасть в Резервуар с помощью этой карты?

– Да. – Максобон отпихнулся от назойливого кабана. – Только ты пойдешь со мной.

* * *

Ивни призналась Максобону, что не знает, как попасть в Резервуар, несмотря на регулярные попытки это сделать. Максобон ответил, что это не важно. В первую очередь его беспокоило заклинание. Заметки мастера-заклинателя были ему непонятны. «Заклинательная работа», как он выражался. Даже если попасть в нужное место в Резервуаре, без помощи Ивни не обойтись. Поэтому они сели у стены коридора, подальше от розовой жижи и зеленого водопада, надеясь, что разбушевавшиеся петух со свиньей оставят их материальные тела в покое.

– Повторяю: я не знаю, как туда попасть, – сказала Ивни.

– Тсс, тихо! – отозвался волшебник, придвигаясь ближе. Он обнял ее за плечи, и Ивни удивилась крепости его руки. – Закрой глаза.

Закрыв глаза, Ивни сразу ощутила перемену. Воздух как будто сгустился. Звуки становились все тише и тише, пока окончательно не стихли. Из любопытства Ивни приоткрыла глаза. Максобон встал. Он больше не выглядел растрепанным: волосы снова были аккуратно зачесаны назад, одежда разглажена. Они находились на широком просторе; над головой высилось розовое небо, под ногами чернела трава. Впереди виднелась уменьшенная копия Поднебесного дворца. Они направились к ней. – Какая точная модель! – восхитилась Ивни. – В ней передано все до мелочей.

Башня прорицателя – самая высокая во Дворце – достигала уровня глаз Ивни. Сквозь стеклянную крышу можно было посмотреть внутрь. Все было на месте, пусть и в миниатюре.

– Найди статуи! – резко скомандовал Максобон миниатюрному Дворцу. – Покажи нам звериные статуи из королевских покоев.

Модель раскрылась, как шкатулка со швейными принадлежностями. Лестницы и коридоры поворачивались, стыковались друг с другом, образуя новые переходы и открывая новые зоны. Наконец перед Ивни и Максобоном открылся нужный зал. Все статуи были повреждены и истекали черно-зеленой жидкостью. Весь коридор пропитался липкой жижей.

– Итак, источник проблемы найден, – констатировала Ивни, подбоченившись. – Чем все это отмыть?

– Мы же в Резервуаре. Понимаешь, как тут все устроено? Просто вообрази.

Ивни представила. Жижа перестала растекаться, коридор очистился.

– И все? – сказала было она, но это оказалось далеко не все. Статуи снова пошли трещинами и начали протекать. Ивни протянула руку и взяла одну из них. Маленькую, размером с наперсток. – Я едва вижу, что с ней не так. Как мне ее починить?

Максобон раздраженно вздохнул и сложил руки на груди. Не успел он ответить, как Ивни заговорила сама:

– Будьте добры, постарайтесь вести себя повежливее. Я еще учусь, для меня эта работа в новинку, да и вы тоже, очевидно, не самый опытный специалист в этом деле. Поэтому, пожалуйста, притушите хотя бы ненадолго свое высокомерное самолюбие, пока мы не решим наши насущные проблемы.

Прошла пара секунд, и Максобон переменился. Напыщенное, заносчивое выражение сползло с его лица, и он вдруг стал выглядеть на десять лет моложе.

– Извини, – хмуро буркнул он и повесил голову. – В Резервуаре возможно все, что только пожелаешь. То есть ты можешь придумать заклинание, отработать его, а затем, если хватит умения, перенести в реальный мир.

– Я об этом читала, – кивнула Ивни, – но еще не пробовала. Не знаю, с чего начать.

– Заклинание уже создано мастером-заклинателем. Магия питает все статуи во Дворце. – Максобон заглянул внутрь миниатюрного Дворца, присмотрелся к растекающейся жиже. – Покажи нам план, – приказал он.

Поверх дворцовых помещений появился мерцающий зеленый чертеж. Только королевские покои светились красным.

– Я тоже не знаю, что делать. Я не работаю с предметами – это занятие мастера-заклинателя. Что бы он сделал в такой ситуации?

Ивни вытерла испачканные руки о фартук.

– Я бы попробовала спросить статую, что не так, и увеличила бы ее, чтобы рассмотреть получше.

– Так сделай это, – ответил Максобон.

Ивни попыталась. Мысленно представила все, что хотела, и это случилось. Крошечная статуя в руке увеличилась в размерах. Ивни выронила ее, и вскоре статуя достигла своей натуральной величины. Это оказалась та самая кабаноголовая статуя, что приставала к Максобону. Кабан протер глаза от черной жижи.

– Ух! – выдохнул он. – Как же мне паршиво! Что за денек такой?

– Тебе виднее, – ответила Ивни. – Что с тобой не так?

– Во мне что-то лишнее. Можно вытащить?

– Давай, не стесняйся, – сказала Ивни.

Кабаноголовый сунул руку себе в рот и вытащил какие-то искрящиеся огоньки, которые тут же рассеялись в воздухе.

– Мое заклинание, – вздохнул Максобон.

– Вот так-то лучше, – расплылся в улыбке кабан.

Ивни представила все остальные статуи в натуральную величину, и они одна за другой выскочили из миниатюрного Дворца на широкий простор Резервуара. Собралась целая толпа. Статуи терли глаза и жаловались друг другу. Ивни с Максобоном поочередно подзывали их к себе, пока все лишние заклинания не развеялись и статуи не прекратили истекать жижей. Затем они снова уменьшились и вернулись на свои исконные места. Красная область на дворцовом плане вновь стала зеленой.

– Ну, пора обратно, – решил Максобон и протянул руку Ивни. Девушка взяла ее.

Обратный путь как будто занял больше времени. На миг Ивни забыла, где находится и что делает. Вокруг было черным-черно. Ей даже показалось, что она спит в своей постели. Откуда-то издалека послышался голос маленькой девочки: «Это Ивни, это Ивни, она здесь, она здесь».

Тут Ивни очнулась. Ее ноги по колено увязли в песке, а сверху нависал гигантский мраморный человек с головой петуха. Петушиный клюв застыл в считаных дюймах от лица девушки.

– А ну пошел отсюда! – Максобон отпихнул петуха и помог Ивни выбраться из песчаного бархана. – Можешь колдовать.

Несколько секунд Ивни сомневалась, что у нее получится. Но вспомнила уроки Джаспера и почувствовала, как в ней пробуждается любопытство. Нет, не пробуждается, оно уже было с ней. Ей с самого начала было любопытно, что случится, если она применит заклинание.

– Максобон, смотрите в оба. Те статуи, что летают под потолком, упадут.

– Спасибо за предостережение. – Максобон поспешил отойти подальше от места предполагаемого падения.

– Они наверняка разобьются. Можете аккуратно спустить их вниз? – спросила Ивни.

– Как?

– Вы умеете летать?

– А ты умеешь?

– Максобон, прекратите. Нам удастся сохранить эти статуи, только если вы умеете летать.

Максобон закатил глаза и устало простонал.

– Я обычно не летаю, – признался он, но все-таки оторвался от пола и медленно, неуверенно воспарил. – Забудь о том, что видела меня в таком положении. – Он неуклюже взбрыкнул ногами, разбрызгивая воду.

Потолок в зале был очень высок. Максобону предстояло проделать длинный путь, чтобы достичь статуй.

– Не могу. Сейчас упаду, – пропищал он, уронив прямо в розовую жижу изящную бархатную туфлю с левой ноги.

– Максобон, сосредоточьтесь!

Волшебник скривился, вытянул руки и, кренясь, двинулся вверх. Добравшись до потолка, он судорожно принялся сдвигать статуи в кучу. Затем, хрипя от напряжения, потянул их вниз. Его движения были далеки от грациозных. В конце концов Максобон спустился и растянулся на ковровой дорожке, сжимая в охапку три статуи, которые по-прежнему оставались легче воздуха и то и дело норовили убежать.

– Ивни, колдуй уже! Времени в обрез.

Ивни выставила руки ладонями вперед и представила в уме макет и план Дворца. Вообразила источник энергии, расположенный в пещерах под Дворцом. Она была уверена в надежности творений мастера-заклинателя. Самое сложное уже было сделано им. С этой уверенностью она мысленно пожелала установить связь между Резервуаром и реальным миром. Связь установилась в мгновение ока. Максобон взвизгнул, когда статуи в его объятиях вдруг стали тяжелыми. Они перекатились, поднялись на ноги и сами встали на свои места. Вскоре все статуи выстроились ровными рядами по стойке смирно.

Максобон поднялся и, прихрамывая, прошелся по коридору. Он был весь мокрый, в одной туфле, с волос капала розовая жижа, а с мантии сыпался песок. Волшебник встал напротив Ивни, положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Никому об этом не рассказывай. Ни при каких обстоятельствах. Никому из тех, кого знаешь или узнаешь в будущем. – Он наморщил лоб похлеще любого древнего старика.

– А если мне очень-очень захочется? – шутливо спросила Ивни.

Максобон улыбнулся. У него оказались ровные, идеально белые зубы. Он покачал головой и с мольбой посмотрел на девушку.

– Ивни, прошу тебя! Держи мои недостатки в тайне. По крайней мере, этот досадный и унизительный эпизод. Обещаю, что отплачу тебе услугой за услугу, если понадобится.

* * *

Когда Ивни наконец легла в кровать, подушку уже ласкали тонкие лучи рассвета. Она уснула под пение птиц и во сне вновь увидела Резервуар и услышала зовущий девичий голос.

Глава семнадцатая

Ивни подскочила от неожиданного шума. Кто-то бросил в дверной ящик записку.

«Неужели я так тревожусь лишь оттого, что просто намекнула в письме на драконьи компоненты? Лечиться надо», – подумала она про себя.

Записка была от Джаспера.

Ивни сразу обрадовалась и улыбнулась. Затем отбросила преждевременную радость. Для этого было не время. Неужели уже так поздно? Нужно дописать письмо и отправить, чтобы Бабуся знала о ее грядущем визите. А еще нужно было заняться щетками.

На столе боком лежали две жесткие щетки для чистки пневматических труб, пронизывавших весь Дворец. Это были щетки-самочистки, способные работать без участия человека. «Как два ежа-шатуна», – выразилась старшая уборщица Танси. Сейчас они, очевидно, «устали». Их энергозапас был практически исчерпан. Ивни решила, что справится с заказом на их починку. Она села и потыкала одну щетку пером. Щетинки слабо затрепыхались, но почти сразу вновь поникли.

Ивни посмотрела на письмо. Оно выходило очень длинным. Хотелось отправить лишь коротенькую записку, а в итоге девушка разболталась обо всем подряд. «Увлеклась пустой болтовней, потому что с минуты на минуту жду прихода Джаспера». Не успела она об этом подумать, как, словно по мановению волшебной палочки, Джаспер появился. Он гулко постучал в дверь – очевидно, ногой – и Ивни вскочила, чтобы ему открыть. Руки ученика прорицателя были заняты подносом с едой.

– Никак не мог решить, что взять, – выдохнул Джаспер, опуская поднос на верстак.

Одна щетка лениво отползла в сторону, уступая место.

– Интересный выбор, – заметила Ивни, осматривая еду. На подносе были кусочки ростбифа с кровью, пара каштановых пирогов, половина печеной тыквы и жбан винного соуса. Среди тарелок Ивни заметила перевязанный бечевкой мешочек. – А это что?

– Птичий корм для кота, – ответил Джаспер. – Всякие семечки.

– По-моему, Царапка исключительно плотояден. – Ивни скептически заглянула внутрь. – Но попробовать можно.

* * *

Они сели есть. Семечки в самом деле не произвели на Царапку впечатления. Ивни насыпала их на тарелку, но кот горделиво прошелся прямо по ним в поисках чего повкуснее, лапами разбросав семечки по полу. Два кусочка говядины доставили ему гораздо больше удовольствия.

– Что ж, можно с уверенностью заключить, что Царапка не превратился в птицу. В душе он по-прежнему кот, – сказал Джаспер.

Царапка посмотрел на него, крякнул и принялся виться у ног Ивни, выклянчивая еще говядинки.

Ивни задумалась, стоит ли писать Бабусе о Джаспере. Он, без сомнения, стал для Ивни самым близким другом, но почему-то от одной мысли о том, чтобы описывать его в письме, девушка начинала краснеть, как при сильнейшей тревоге.

«Нелепо», – подумала Ивни.

– Ивни, мне почему-то кажется, – сказал Джаспер, тыча в воздух вилкой, – что сегодня ты наконец-то попадешь в Резервуар. То ли чутье прорицателя подсказывает, то ли еще что-то.

Ивни судорожно проглотила недожеванную пищу. Благодаря Максобону она уже побывала в Резервуаре, и это далось ей неожиданно легко, в то время как все усилия и наставления Джаспера были впустую. Его методика – рассказы об основных принципах магии без наглядной их демонстрации – позволяла Ивни самой почувствовать и испытать магию. Казалось, это весьма продуманный и чуткий способ обучения. Но теперь Ивни задумывалась о том, не вышло бы быстрее, если бы Джаспер просто показал ей, что и как делать. Неужели он тоже хранил какие-то секреты? Может, его волшебная сила была необычной и могла каким-то образом подавить Ивни? Девушке было любопытно, но спрашивать напрямую казалось неудобным. Особенно потому, что пришлось бы рассказать о Максобоне.

– Джаспер, на самом деле вчера я попробовала зайти в Резервуар, и, кажется, у меня получилось туда заглянуть. – Полуправда-полуложь встала поперек горла, как непрожеванный кусок каштанового пирога. – Я видела розовое небо и какую-то черную траву. Там всегда так?

– Ничего себе! – Джаспер удивленно вздернул брови и улыбнулся, затем потянулся и похлопал Ивни по плечу, задержав руку на пару секунд дольше необходимого. – Поздравляю, у тебя получилось! Резервуар действительно может так выглядеть.

Ивни посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не сердится ли он. На это было не похоже. Ивни сама удивилась, с каким облегчением – и толикой вины – она восприняла искреннюю радость и гордость Джаспера.

– Джаспер, давай сегодня не будем заниматься магией. Мне нужно разобраться со щетками, – сказала она. – Вдобавок мне тоже хочется быть тебе полезной. Давай покажу, как правильно вязать. Будешь делать самые аккуратные швы и стежки и успеешь связать себе новую шапку прежде, чем прорицатель проснется.

Глава восемнадцатая

– Ивни, сегодня тебе наконец представляется возможность попробовать лучшую выпечку в Поднебесном дворце. Не спеши, жуй медленно. Прочувствуй вкус!

Казалось, Венда готова была выхватить «жареный алмаз» из рук Ивни и показать, как нужно его есть. «Жареными алмазами» выпечку прозвали из-за прозрачной сахарной глазури, образовывавшейся вокруг теста при готовке на открытом огне.

– Извини, – буркнула Ивни с набитым ртом. – Я чувствую вкус. Честно. Очень вкусная булочка.

– Пойду еще принесу, пока все не расхватали. – Барнаби взял пустой поднос и помчался к раздаточному столу.

– А можешь заодно ветчинки прихватить? – попросила Ивни. – Хоть пару кусочков?

– «Жареные алмазы» и ветчина... Почему нет? Нормальное сочетание, – пробормотал Барнаби себе под нос, в недоумении качая головой.

Ивни завтракала в столовой в уже привычной компании Барнаби, Венды и Рен. В тот день кондитеры наконец-то удосужились приготовить «жареные алмазы» – излюбленный десерт обитателей замка. Вести о редком угощении разлетелись мгновенно, в столовой было как никогда людно. Всюду шаркали по полу стулья, звенели подносы и шла болтовня на повышенных тонах.

– Ветчина-то тебе зачем? – удивленно спросила Рен.

– Это не мне.

Ивни наклонилась под стол, открыла рюкзак, достала оттуда Царапку и посадила его себе на ноги. Кот осмотрелся, пощелкивая клювом.

– Ой, давненько не виделись! Наш отважный клювастый малыш! – Венда наклонилась и погладила Царапку по голове.

– Ивни, когда ты заявилась сюда с рюкзаком, я рассчитывала увидеть внутри что угодно, но не кота с клювом, – сказала Рен.

– Мы с ним собираемся в город. Хочу заглянуть к Бабусе, в магазин, где я раньше жила. Вдруг она знает, как ему помочь?

– Бабуся – это твоя бабушка? – с любопытством спросила Венда. – Ты не особенно рассказываешь про свою семью.

Ивни лишь развела руками и посмотрела по сторонам.

Барнаби вернулся с полным подносом «жареных алмазов» с разнообразными начинками, а также блюдечком с ветчиной. Он поставил блюдце перед Ивни, и Царапка сразу накинулся на мясо.

– Доброе утро! – поприветствовал Барнаби кота.

Царапка довольно зажмурился, все его внимание поглощала ветчина.

– Можно вопрос? – обратилась Ивни к друзьям. – Кто-нибудь из вас знает Максобона?

Она не собиралась рассказывать о своих приключениях в зале со статуями. Максобон отчаянно хотел, чтобы никто не узнал о том недоразумении, Ивни хорошо помнила его просьбу, но случившееся никак не шло у нее из головы. Персона Максобона вызывала множество вопросов.

– Не знаю, – пожала плечами Рен. – Какой-то шмаг?

– Имя вроде знакомое, – задумался Барнаби.

– Я в этом Дворце всех знаю, но никаких Максобонов не встречала, – твердо заявила Венда. – Вот Максавон был. Знаменитый призыватель, жил несколько сотен лет назад. Ты о нем?

– Нет, – покачала головой Ивни. – Максобон сейчас здесь живет. Он волшебник.

– А, тот, которого ты в Волшебном салоне встречала? – вспомнил Барнаби. – Ты о нем рассказывала, вот почему я запомнил имя.

– Он самый, – кивнула Ивни. – Он вроде держится особняком. Не видела, чтобы он общался с кем-нибудь, кроме Фантаччи.

– Ух, этого вообще не упоминай, – поежилась Венда. – У меня от одного его имени мурашки по коже. С Фантаччи могут дружить только душевнобольные. Ивни, держись от этого Максобона подальше!

* * *

День выдался теплый и ясный. Висящее над холмом солнце заставило Поднебесный дворец блистать и играть всеми красками, подчеркнуло все его причудливые архитектурные формы. Привратник Дэйви отворил ворота, и внизу открылся вид на Болотон. Улицы с тесно жмущимися друг к другу зданиями напоминали сплетение колючих железных ветвей. Спускаясь с холма, Ивни обратила внимание, насколько грязнее и невзрачнее становятся окрестности. Но на душе все равно было спокойно. Ивни как будто вернулась в родную гавань. Улицы кишели людьми. Бакалейщик выносил ящики с овощами, цирюльник мыл окна, размазывая по стеклам пену и работая щеткой, как бритвой. Прохожие заглядывались на Ивни. Прежде никто не замечал ее, но на этот раз она то и дело ловила взгляды и слышала, как люди шушукаются. Наверняка обращали внимание на придворную униформу. А может, на Царапку, вышагивавшего рядом на поводке. Высоко подняв клюв, кот принюхивался к новым, незнакомым запахам.

Магазинчик Бабуси примостился за углом, на тенистой Маслобойной улице. «Сорочье гнездо» казалось меньше и неряшливее, чем Ивни привыкла считать. Девушка открыла дверь. Раздался знакомый звон колокольчика. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к царившей внутри темноте.

– Кто там? Неужели... Ивни?! Ты и правда пришла! Так и думала, что сегодня объявишься. Радость-то какая!

Верхняя половина Бабусиной головы высунулась из-за прилавка. Волосы старушки торчали пучками белой травы. Глаза блестели от слез. Бабуся поднялась с кресла, торопливо обошла прилавок и крепко обняла Ивни.

– Бабуся!

От старушки пахло апельсиновым маслом, подгоревшим печеньем и дымом.

– Ивни, я уже было перестала надеяться, что ты когда-нибудь вернешься. Какая у тебя форма! Сразу видно, из Дворца. Ты теперь настоящий дворцовый работник! – восклицала Бабуся.

– Ну, – улыбнулась Ивни и развела руками, – наверное.

– Ты такая яркая. А это кто?

Царапка принялся виться у ног Бабуси, тыча клювом в ее деревянные башмаки. Бабуся наклонилась погладить его.

– Вот, значит, какие во Дворце коты? Помню-помню, ты про него писала, но я-то, грешным делом, подумала, что ты решила подшутить над бедной старушкой.

– Как видишь, он настоящий, – ответила Ивни. – Клюв у него вырос после неудачного заклинания. К счастью, не моего. Мне хочется вернуть коту прежний облик, не причинив бедолаге еще больше вреда, но понятия не имею, как это сделать. Он ведь не бездушная железка или деревяшка, экспериментировать нельзя.

– Конечно-конечно. – Бабуся вздернула бровь. – Что-нибудь придумаем. Ступай в гостиную, я с тобой поделюсь последними новостями и сплетнями.

* * *

Новостей и сплетен из жизни Болотона оказалось не слишком много. В конце концов, с момента отбытия Ивни во Дворец прошло чуть больше месяца. Зато в самом Дворце за это время произошло много всего, и Бабуся слушала рассказы Ивни, разинув от удивления рот. Одновременно она помешивала в котелке угриную кровь, и по всей комнате стоял рыбный запах.

– Бабуся, мне нужна твоя помощь не только с Царапкой, но и с плащом. Думаю, я готова начать над ним работу, но во Дворце все как один отказываются не то что говорить, а даже думать о драконах. Принцесса Адриана заказала плащ для защиты от ядовитых животных и чудовищ. Очевидно, она имела в виду драконов.

– Действительно, похоже на драконов, – согласилась Бабуся. – Ивни, сама знаешь, вся эта официальная магия не по моей части. Я этих ученых волшебников ретроградами зову. И никчемушниками. Да, они те еще никчемушники. Насочиняли в своих институтах глупых правил, заучивают их, а потом сами себя за это награждают. Если ты смыслишь в магии, но институтов не кончал, тебе в их дворцы и за́мки путь заказан. А что до драконов, то иногда нужно о них думать. Например, когда дракон вдруг выскочит из кустов тебе навстречу и придется с ним разбираться. – Большой пузырь угриной крови лопнул и разлетелся красными каплями, так что Бабусе пришлось прикрыть лицо ладонью. – Ну а принцесса... Здесь в городе многие уже и забыли, что она принцесса. Все знают ее как злобную колдунью, командующую королевской армией. Во главе армии она встала... ох, да в твоем, Ивни, возрасте! Еще толком повзрослеть не успела, зато репутация у нее была ого-го! Рассказывали, она в одиночку охотилась на косяки земляных акул да призраков обратно в болото загоняла. Раскопала месторождение злых намерений и выковала из них щит, а кольчугу сплела из клювов орлящериц. Уж не знаю, что из этого правда, а что нет, но думаю, смысл тебе ясен. Страшная женщина.

– А ты ее видела? – спросила Ивни.

– Пару раз издалека, – ответила Бабуся. – Раньше она летала над городом и железной рукой вводила законы – точнее, железным оружием солдат вкупе с заклинаниями. Народ в те времена, бывало, бунтовал. Принцесса лично разыскивала заговорщиков и подавляла бунты в зародыше. Людям это не нравилось, но уровень преступности резко упал. Тогда Болотон не был таким безопасным, как сейчас.

– А теперь чародеи над городом не летают? – спросила Ивни.

Бабуся помотала головой:

– Королевская армия больше не защищает город. У нас тут свой совет и свои законники. Королевская семья не вмешивается. Впрочем, мы и без них неплохо справляемся.

– Поднебесный дворец – как отдельный замкнутый мир, – заметила Ивни.

– Настолько замкнутый, что даже я толком не знаю, что там делается, – ответила Бабуся. – А я привыкла знать все обо всем. Дворец для меня загадка. Но теперь-то я хоть что-нибудь о нем узна́ю, у меня ведь есть там глаза и уши. – Бабуся рассмеялась и принялась энергично размешивать угриную кровь. Затем накрыла котелок крышкой и сняла его с огня, чтобы охладить. – Готово, – сказала она. – Теперь пойдем посмотрим, что у меня найдется на предмет драконов.

* * *

Бабуся в прямом смысле перерыла весь магазин. Она достала старые ящики с верхушек шкафов, из-под прилавка и даже разобрала половицы, чтобы вызволить запрятанную под землей жестяную банку.

– Итак, у нас есть: драконья чешуя, сушеная кожа змéя, окаменелый помет крога, когти ящеров и толченые кости виверн. – Бабуся весело встряхнула банку с серым порошком. – Вопрос в том, что из этого настоящее. Среди охотников на чудовищ, у которых я все это купила, не все были, скажем так, чистоплотными. Ивни, знала бы ты, что́ мошенники регулярно пытаются подсунуть мне под видом ценных компонентов! К счастью, есть способ это проверить. – Бабуся установила на прилавке какой-то аппарат. – Закрой-ка ставни! Нужно, чтобы было потемнее.

Старушка зажгла масляную лампу, осветив небольшой участок прилавка. Ивни внимательно наблюдала, как Бабуся сбрызгивает муслиновую тряпицу жидкостью из стеклянной бутылки. Это была обычная процедура для проверки колдовских компонентов и незнакомых реагентов. Снадобье раскрывало их свойства. Бабуся поискала глазами что-нибудь, что послужило бы для проверки, и остановила выбор на деревянном карандаше. Она положила карандаш перед лампой, затем поднесла к нему пропитанную зельем тряпку. Карандаш отбросил на тряпку тень, и через пару секунд эта тень приобрела форму дерева. Листья в его кроне слабо трепыхались, как на ветру. Вскоре дерево исчезло, уступив место неровной фигуре, напоминающей ограненный алмаз. Ивни в замешательстве посмотрела на Бабусю.

– Это означает камень, – объяснила та. – Графитовый стержень в карандаше. Очевидно, все работает, как должно. Давай проверим драконьи компоненты.

* * *

Начали с чешуи. Ивни была уверена, что чешуя поддельная. Чешуйки больше напоминали устричные раковины, но стоило Бабусе поднести к ним тряпицу, как тень вытянулась в длинное, изогнутое тело ящерицы с восьмью крыльями и головой, похожей на собачью, но колючей, как бутон чертополоха.

– Вот. Это определенно дракон. Настоящий, классический, – заключила Бабуся. – Если правильно помню, этого зверя убили лет сто назад. Чешуи наверняка было много – говорят, эти твари здоровенные.

Бабуся отложила одну чешуйку для Ивни и взялась за сушеную кожу змея.

Теперь тень растянулась на всю тряпицу. На миг показалось, что лампа потухла; в комнате стало темным-темно. Но вскоре появились мелкие отблески, как на волнах в лунную ночь. Вокруг заплясали волнистые отражения. Затем тень приняла форму извивающейся змеи, вокруг головы которой роилась целая грива щупалец.

– Ну и страшилище, – скривилась Бабуся. – Эта змеюка жила в глубоком болоте. Болотные рыбаки рассказывали о ней жуткие истории. Сколько охотники на драконов ни искали ее, так и не нашли, несмотря на множество следов и улик. Эту шкуру тварь сбросила при линьке. Старый Том Стекольщик своими глазами видел, как она сожрала женщину целиком. Разверзла пасть, как пещеру, ринулась на несчастную – и проглотила одним махом. Наделась, как чулок на ногу, – так он выразился. А еще, Ивни, он сказал, что женщина даже не пыталась убежать, она стояла спокойно и улыбалась.

Бабуся отложила тряпку, и змеиная тень пропала. Затем старушка отрезала от маслянистой желтой шкуры кусочек и поместила его рядом с отложенной для Ивни чешуйкой.

– То есть этот змей до сих пор там живет?! – ужаснулась Ивни.

– Живет, но на поверхность больше не вылезает, – ответила Бабуся. – Том Стекольщик видел, как он погрузился в болото, и с тех пор никто больше не видел этого змея. Не находили ни следов, ни сброшенных шкур. Пообедав, драконы уходят в долгую спячку. Когда-нибудь вернется.

Ивни вздрогнула. К ней подошел Царапка, и девушка взяла кота на руки, крепко прижав к груди.

– То есть змей – тоже разновидность дракона?

– Ну разумеется, – ответила Бабуся. – Захаживал ко мне один охотник на чудовищ, Уолтлок или как-то так, красавчик такой – ты бы с ним встретилась, если бы почаще вылезала из своей кладовки, – короче говоря, он мне все об этих змеях рассказал. Все это разные виды драконов. Вроде бы их можно определить по необычной форме костей. Они у них ромбовидные.

Бабуся высыпала на прилавок немного крожьего помета.

– Ивни, ты многое пропустила, пока жила здесь. Я рада, что теперь ты не живешь затворницей, интересуешься окружающим миром. Похоже, пребывание во Дворце пошло тебе на пользу.

Бабуся вновь подняла муслин. Тень от кучки помета вытянулась вверх, обретя контуры усеченного конуса, а из вершины потянулись тонкие струйки, напоминающие дым.

– А это что? – спросила Ивни.

Бабуся присмотрелась, нацепила очки и усмехнулась:

– Похоже на вулкан. Никакой это не окаменелый помет, а просто камушки. Наверное, обсидиан. – Она смела кучку обратно в коробку и закатила глаза. – Я подозревала, что помет не от дракона, но не ожидала, что это окажутся обычные камни. Ладно, посмотрим на когти ящера. Мне их принес тот же охотник; сейчас узнаем, надул ли он меня дважды.

Тень от когтей быстро превратилась в самого обыкновенного барана. «Когти» на поверку оказались опиленными бараньими рогами.

– Не совсем бесполезная вещь, – сказала Бабуся. – Из бараньих рогов можно много чего сделать.

– Теперь занесешь этого охотника в черный список? – предположила Ивни.

– Уж точно не стану задорого брать его подделки. Но никаких черных списков у меня нет: никогда не знаешь, кто и когда сможет сослужить тебе службу.

Напоследок остались толченые кости виверны. Бабуся высыпала из банки изрядную долю порошка и снова растянула напротив лампы муслиновую тряпицу. Ткань затрепыхалась, хотя окна и двери были наглухо закрыты. Ивни поежилась. Стояла глубокая тишина, но девушка мысленно ощущала звуки. Наверху завывал ветер. На муслине собрались облака, сквозь которые пронеслась более крупная и темная тень. Ее движения резко отличались от плавного хода облаков. У Ивни участился пульс. «Почему? Здесь же нет никаких настоящих драконов». Темная туча загрохотала, ощетинилась и вдвое увеличилась в размере. Муслин осветили резкие всполохи света. Тень разверзла огромную пасть. Ивни вздрогнула. Ей хотелось закричать: «Довольно!» Ткань начала тлеть – и вдруг вспыхнула. Бабуся бросила лоскут на пол и затоптала его ногами, громко стуча деревянными башмаками по половицам.

– Ну и ну! – с усмешкой выдохнула она. – Уж этот-то порошок наверняка настоящий! Насыплю тебе скляночку.

Ивни стояла молча, дожидаясь, пока сердце и дыхание успокоятся. От едкого дыма слезились глаза. Девушка утерла их руками. В полете тени было что-то знакомое, как будто в памяти всколыхнулся давний, полузабытый кошмар.

Бабуся влезла на табурет, чтобы достать с полки небольшой ящичек с пробирками.

– Откуда взялся этот костяной порошок? – спросила Ивни, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что это за существо?

– Как бы так объяснить... – Бабуся ссыпала немного порошка в пробирку. – То, из чего делается порошок, называют костями, потому что они похожи на рыбьи кости, но на самом деле это драконьи волосы. У охотников на чудовищ на них глаз наметан. Говорят, эти волоски принадлежали древней виверне, живущей высоко над облаками. Она старше и больше любого известного дракона, но штука в том, что никто ее никогда не видел. Все это домыслы, основанные на длине волос и размере чешуи, изредка падающей с неба. Но я бы сказала, что наш эксперимент подтверждает их правоту. – Щелкнув языком, Бабуся подняла с пола обгорелый муслин. – Должно быть, зацепила за лампу. Ивни, будь добра, открой снова ставни. Попробуем помочь твоему коту.

* * *

По словам Бабуси, кот не хотел расставаться с клювом. Старушка натерла Царапку от ушей до хвоста вонючей мазью – особым снадобьем для отмены эффекта неудачных заклинаний. Царапка несколько раз чихнул, потряс головой, срыгнул, но остался таким, каким был.

– Вот глупыш! Не хочет меняться, – сказала Бабуся. – Ему нравится ходить с клювом. Мазь бы сработала, если бы он сам того захотел.

Бабуся отдала снадобье Ивни и наказала попробовать еще раз – через недельку-другую.

– Рано или поздно клюв ему надоест. Морда у кота не крупная, клюв наверняка только мешает.

Во Дворец Царапка возвращался по-прежнему с клювом. Он шел рядом с Ивни, перебирая лапами по брусчатке и помахивая хвостом. Кот вдыхал своим клювом городские запахи и был вполне этим доволен. Солнце клонилось к закату.

* * *

Ивни не без труда поднималась по крутому холму. За мешаниной болотонских улиц розовели вечерние облака, окутывая город полупрозрачной дымкой. Ивни казалось, будто ее душа – ее истинное «я» – покинула тело и маячила в паре шагов от него. Кем она была? Не тревожной девушкой-подростком, тихой мышкой, прятавшейся в кладовке за разными занятиями, пока Бабуся принимала гостей. Не маленькой деревенской девочкой, которую мама учила вязать, которая ухаживала за домашней скотиной и была уверена, что станет ткачихой и вязальщицей. Кем была эта Ивни Тридл из Поднебесного дворца, за считаные недели ставшая новой ученицей мастера-заклинателя и наряженная теперь в новую униформу?

Ивни перешла ров по мосту. Ворота открылись при ее приближении. Она пожелала Дэйви доброго вечера, и привратник ответил ей тем же. Сфера над фонтаном посреди двора демонстрировала прекрасный каменный город, над которым в рыжих лучах заката возвышался величавый замок, увенчанный короной шпилей. Королевский кортеж достиг конечной точки своего путешествия. Ивни хотела посмотреть поближе, но Царапка вдруг метнулся прочь в одну из галерей.

– Царапка!

Кот вырвал из руки поводок. Ивни погналась за ним, но разве за котом угонишься? Девушка обежала Дворец полукругом. Скорее всего, Царапка направился в сад, свой истинный дом. По мере приближения Ивни услышала низкий, монотонный гул. Какой-то механизм? Звук становился все громче. Ивни вышла в сад и очутилась посреди сущего хаоса.

* * *

Кто-то кричал, кто-то истошно вопил. Миссис Тыквин с помощниками пытались согнать в кучу несколько десятков расползшихся по саду толстых мохнатых существ со множеством лапок. Круглых, коричневых, пушистых существ размером со здоровых поросят.

Сад напоминал непролазную чащу. Цветы выросли до гигантских размеров. Раскрывшиеся бутоны нависали над головами садовников, будто зонтики. Садовникам приходилось продираться сквозь заросли, метлами и граблями отбиваясь от неизвестных чудищ.

– Ивни! – Миссис Тыквин заметила появление девушки. – Какое счастье, что ты здесь! Нужно прекратить действие заклинания. Пчелы! Видишь, как они... вымахали?!

«Это из-за меня», – пронеслось в голове Ивни.

Она окинула взглядом сад. Повсюду слонялись гигантские пчелы. Навскидку – не меньше сотни. Они, словно одурманенные, медленно топали туда-сюда. Пара попыталась взлететь. Их крылья двигались быстро-быстро, сливаясь в расплывчатое пятно, но тяжелые тела едва были в состоянии оторваться от земли. Взмахи пчелиных крыльев создавали протяжный разрозненный гул, который с трудом можно было перекричать.

– Когда все это началось? – спросила Ивни.

– Сегодня с утра, – ответила миссис Тыквин. – Я вышла на работу и увидела, что улей разрушен. Никогда раньше не видела таких повреждений. Заметила в цветах одну пчелу, потом другую. К обеду они заполонили весь сад. Мы наспех соорудили для них загон на ферме, но до сих пор так и не смогли их туда согнать. Пчелы не коровы и не овцы, их так запросто в стадо не сгонишь.

Мимо проковыляла пчела с ведром на голове.

Две помощницы миссис Тыквин толкали пчелу швабрами, пытаясь направить ее в сторону фермы. Пчела уцепилась лапами за одну швабру и, громко жужжа, попыталась на нее вскарабкаться. Садовницы завопили от страха, побросали швабры и отскочили, с мольбой глядя на миссис Тыквин. Одна даже расплакалась.

– Ивни, что нам сделать, чтобы отменить заклинание? Это все от снадобья для роста цветов. Я воспользовалась им несколько дней назад – как видишь, сработало отменно, даже чересчур. Есть от него противосредство? Из чего оно сделано? Как ты его приготовила?

Ивни в отчаянии вцепилась руками себе в волосы, пытаясь думать рационально.

«Я не готовила это зелье. Его приготовил мастер-заклинатель, тот самый дотошный, внимательный и осторожный мастер-заклинатель, который никогда не ошибался, и он наверняка принял в расчет всевозможные риски и недоразумения, которые теперь свалились на мою голову».

– Миссис Тыквин, простите, я не знаю... Давайте пока соберем пчел в загон. Я помогу. А потом придумаю, как решить эту проблему.

Гигантские пчелы стремились в загон примерно с тем же энтузиазмом, с каким обычные пчелы, залетев в дом, стремятся его покинуть. Никто из садовников не испытывал большого желания к ним приближаться – пчелы, в конце концов, выглядели пренеприятно. К тому же у них были лапы.

Кому-то следовало взять инициативу на себя. Кому, как не Ивни, несшей за случившееся прямую ответственность? Она подошла к ближайшей пчеле, которая бесцельно ползала по траве, перебирая шестью мохнатыми лапами и навострив усики. Собравшись с духом, Ивни обхватила пчелу за брюшко и на вытянутых руках потащила на ферму. Хотя пчела была размером с поросенка, весила она как пустая плетеная корзинка. Ивни держала пчелу так, чтобы жало величиной с хорошую вязальную спицу смотрело от нее. Пчелиные лапы извивались, крылья хлопали девушку по рукам. Ивни подташнивало, кровь бурлила и приливала к лицу. Хотелось как можно скорее бросить пчелу и убежать подальше. «Не думай об этом. Просто иди». Вот и загон. Наспех сооруженная проволочная конструкция. Внутри уже кто-то копошился. Садовникам удалось завести в загон пару пчел. Ивни подняла свою пчелу над оградой и выпустила. Пчела покатилась по земле к своим товаркам. Ивни помчалась за следующей, на ходу отряхивая ладони, руки и плечи. Ее пробирала дрожь, тошнота не унималась.

Снова и снова девушка со всех ног бегала от сада к загону и обратно, крепясь что было сил. Поначалу Ивни носила по одной пчеле, затем, осмелев (или потеряв терпение), начала брать по две, подхватывая их под мышки и стараясь не реагировать на щекотание их мохнатых липких телец.

Усилия Ивни воодушевили садовников. Как и прежде, с криками и воплями, они приблизились и совместными усилиями принялись граблями и палками сгонять пчел, грузить их на ручные тележки и ловить в рубашки. Миссис Тыквин ловила пчел руками, как Ивни. Собирала их, как капустные кочаны, и по одной бросала в загон.

От постоянной беготни у Ивни саднило в легких. В горле першило от сильного цветочного аромата. Держа под мышками по пчеле, она зацепилась за скрытый в тени цветочный стебель и растянулась на клумбе. Она упала на бок, и при падении что-то твердое больно уткнулось в бедро. Бутылочка со снадобьем для Царапки. Ивни нашарила ее одной рукой и достала из кармана. Вдруг на пчел подействует? Она растерла немного мази по пчеле. Пчела запрыгала, яростно хлопая крыльями. Затем затряслась, как будто в судорогах, и начала уменьшаться.

«Ура!» – подумала Ивни и с трудом поднялась на ноги.

– Миссис Тыквин, миссис Тыквин! – позвала она. Дожидаясь миссис Тыквин, Ивни не выпускала вторую пчелу. – Миссис Тыквин, мы можем воспользоваться вот этим снадобьем. Я уже проверила, работает!

Ивни помахала склянкой с мазью, поджимая другой рукой вырывающуюся пчелу. Она чуть-чуть поправила хватку, крепче прижав насекомое к телу. Пчела не выдержала такого обращения. Ослепляющая, жгучая боль пронзила бок Ивни, и девушка беззвучно вскрикнула, выронив пчелу. Тяжело, неровно дыша, она опустилась на клумбу. Вспышки боли раздавались по всему телу; Ивни казалось, будто ее распиливают надвое чуть ниже ребер.

Миссис Тыквин подбежала к ней. В сумраке ее лица не было видно.

– Ивни, что случилось? Давай помогу тебе встать.

– Меня... ужалили. – Ивни почувствовала во рту металлический привкус. – Возьмите эту мазь... – Она пошарила по земле в поисках бутылочки, но миссис Тыквин ее уже подняла и показала Ивни. – Намажьте... пчел. Они... уменьшатся.

Ивни едва могла пошевелиться. Боль усиливалась, становилась жарче, в висках стучало все громче. В ушах оглушительно зазвенело, и Ивни уже не могла расслышать ничего иного. Она не слышала, как миссис Тыквин звала на помощь, лишь видела движение ее губ и активную жестикуляцию.

– Ивни, все будет хорошо. – Миссис Тыквин склонилась над ужаленной девушкой. – Помощь уже идет. Отвезем тебя к врачу. А пока мне нужно вытащить жало. Вдохни-ка поглубже!

Ивни зажмурилась изо всех сил и набрала в грудь как можно больше воздуха, пытаясь не поддаваться панике. Миссис Тыквин схватилась за жало, и от прикосновения стало еще больнее. Ивни закричала. Миссис Тыквин одним рывком выдернула жало, причинив девушке резкую боль – и одновременно доставив облегчение. Ивни дышала волнообразно. Сбоку было жарко и мокро. Глаза начало затягивать пеленой.

– Миссис Тыквин... – прошептала она.

– Все будет хорошо. – Садовница склонилась над Ивни. – Я достала жало.

– Миссис Тыквин, я должна вам признаться. Ваш кот Царапка все это время был у меня. Но теперь я его снова потеряла.

– Не волнуйся об этом, дорогая. Вот, для тебя уже готовы носилки. Твое снадобье действует на пчел...

Ивни попыталась сесть, опираясь на плечо миссис Тыквин.

– Кот... миссис Тыквин... ваш Царапка. Вы должны знать, что у него теперь клюв.

Тут в глазах у Ивни потемнело, и она провалилась в мрачный сон, где она как будто плыла по реке в узенькой лодчонке и теплые волны, перекатываясь через борт, захлестывали ее левый бок.

Глава девятнадцатая

Для человека Резервуар – враждебная среда. Учитывая их простое устройство, удивительно, что люди вообще способны туда проникать. Для этого нужно нестандартное мышление – и нестандартное настроение. Для нас же Резервуар – естественная среда обитания, наш дом. Здесь мы чувствуем себя поистине свободными. В этом измерении мы не ограничены нашими громоздкими и сложно устроенными физическими телами, здесь нам легче всего учиться, размышлять и общаться друг с другом. Люди тоже научились обращать это свойство Резервуара в свою пользу. Мы всегда были рады встречам с ними.

Мы помним, каким был наш уровень развития до того, как мы впервые поглотили человека и поняли его. Изначально мы поглощали только низших животных. Поглощенный нами лебедь стал клеткой нашего тела, такой же, как и все остальные. Каждая наша мысль являлась не просто новым взглядом на мир, она была истинным откровением. Лебедь пробудил в нас приземленные инстинкты – желание размножаться, обустраивать гнезда и охранять яйца. Мы стали лучше понимать наше собственное прошлое. Сопряжение двух миров – небесного, откуда мы пришли, и земного, где мы росли и учились, – подталкивало нас впитывать все больше и больше информации. Мы поглощали все новых существ. Недолговечных насекомых, осторожных и пугливых млекопитающих, предпочитавших глядеть на нас со стороны. Одну спокойную и гордую корову. Наша душа росла. Мы становились все более чувствительны к нарушениям природного баланса. В это же время мы начали понимать магию. Кроющуюся в ней силу. Многие из нас – особенно самые крупные и сильные – тянулись к магии еще с тех пор, когда жили в заоблачных высях. Они впитывали ее из земных источников и перенаправляли в обширное, непрерывно растущее хранилище. Сейчас мы понимаем зачем. Инстинктивно или по наитию мы знали, что следующим шагом станет поглощение человека. Человеческий разум должен был многократно обогатить наши знания. Мы наблюдали. Многие поколения мы только наблюдали, дожидаясь появления того, кто нам нужен. Когда нашли, то потратили долгие годы на общение с ним. Мы учились друг у друга. Взаимопонимание было превыше всего. Человек был известен нам под именем Флорри. Его родители звали его Флорианом. Он был мельником и ненавидел свою работу. Вместе мы становились лучше. Наконец настал день поглощения. Радостный день.

После этого мы нашли уединенное местечко, где погрузились в спячку в ожидании нового преобразования, которое, как мы твердо знали, должно было стать важнейшим в нашей истории.

Глава двадцатая

Ивни было жарко, нет – холодно, она падала, тонула. Ей снилось, будто она парит в воздухе, кружится без цели на одном месте. В какой-то момент она осознала, что больше не спит, но так и не поняла, где находится. Постель была незнакомой и неудобной.

Она открыла глаза. Комната была большой, но скудно обставленной, с рядами кроватей и высокими узкими окнами. Снаружи было темно. Рядом горели свечи. На стуле у кровати сидел человек, но в сумраке его лица Ивни не разглядела.

– Привет. Проснулась? Уже за полночь, спи дальше.

К удивлению Ивни, это оказался не кто иной, как Максобон.

– Максобон? Что вы здесь делаете? Где мы? Что случилось? – Слова давались Ивни с трудом, она говорила медленно, запинаясь.

Пошарив под одеялом, Ивни нащупала широкую, крепкую подушку. Поерзав немного, сообразила, что это вовсе не подушка, а ее собственный распухший бок. Его раздуло от левой подмышки до бедра, чувствительность почти отсутствовала. Ивни неуклюже приняла сидячее положение. Ощущение было таким, будто ее отбивали, как кусок мяса перед готовкой.

Максобон подал ей стакан воды. Ивни глотнула. Вкус у воды оказался странный – а может, странный привкус был у нее во рту.

– Как самочувствие? Тебя ужалила гигантская пчела. Помнишь?

Ивни вспомнила, как больно ей было, и снова дотронулась до распухшего бока. Да, такое едва ли забудешь. Она кивнула.

– Как дела у миссис Тыквин? Чем все закончилось? С пчелами справились?

– Миссис Тыквин недавно заходила тебя проведать. Благодаря твоему снадобью почти всех пчел удалось уменьшить до исходного размера. Больше никого не покусали. Врач говорит, ты скоро пойдешь на поправку. Если хочется спать, то это от лекарств.

Ивни снова кивнула. Ощущение было такое, будто ее голова – колышущийся на воде поплавок.

На прикроватном столике лежало пчелиное жало размером с карандаш. Острый карандаш с крючком на конце, покрытый запекшейся кровью.

– Я видел все с балкона, – сказал Максобон. – Видел, что случилось с пчелами, еще до твоего появления, хотя и не понимал причину. Стоял, наблюдал и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Я самый бесполезный, никчемный, омерзительный...

– Ладно, Максобон, будет вам. Какая теперь разница?

– Болван я, – не останавливался волшебник. – Ты бы не пострадала, если бы я раньше вмешался. А я ведь поклялся помочь тебе, если будет нужно. Это провал наивысшей степени.

– С пчелами я сама начудила. Они выросли из-за зелья для роста цветов, которое приготовил мастер-заклинатель, но виноват не он, а я. Зелье должно было простоять на подоконнике не меньше месяца, а я решила, что оно готово, и отнесла его миссис Тыквин, хотя не знала наверняка, когда мастер-заклинатель его приготовил. Возможно, нужное время еще не прошло. А может, он не успел добавить туда какие-нибудь компоненты. Я не разбираюсь в его инструкциях, но мне хотелось сделать хоть что-нибудь полезное. Однако в таких делах рисковать нельзя.

– Магия – заковыристая работенка, – задумчиво кивнул Максобон.

Ивни откинулась на подушку и закрыла глаза.

– Волшебство – самое сложное, чему я когда-либо училась, – сказала она. – Зелья, компоненты, ворожба, Резервуар, заклинания, официальная магия. Символы, карты, полеты и принцесса со своей музой.

– Ну, муза Адрианы существует в единственном экземпляре. Другим такое не светит! – фыркнул Максобон.

– Кто знает, – ответила Ивни, приоткрыла один глаз и уставилась на Максобона. – Возможно, вы – моя муза. Такое ощущение, будто вы существуете только в моем воображении. Больше никто вас не знает.

– Если я и муза, то не очень талантливая! – рассмеялся волшебник.

– Но вы же помогли мне попасть в Резервуар, – напомнила Ивни. – Подбадривали меня. Говорили со мной по вокофону. Это же были вы? У вас такой солидный голос, ни с кем не спутаешь.

Ивни открыла и второй глаз. Максобон снял шляпу и пригладил ладонью волосы.

– Да, это был я.

Ивни сморщилась от нового приступа боли и задрожала.

– Кто вы на самом деле? – спросила она.

Волшебник поспешно поднялся.

– Схожу за врачом. Похоже, тебе нужно добавить обезболивающих.

– Кто вы? – повторила вопрос Ивни.

– Я Максобон, – с улыбкой ответил волшебник.

* * *

Врач напоила Ивни горькой микстурой из ложечки, и вскоре девушка снова уснула. Максобон ушел – а может, его и вовсе не было. Прошлым вечером он с такой легкостью открыл Ивни путь в Резервуар. Хотелось спросить, как у него это получилось. Проваливаясь в полусон, Ивни вновь почувствовала ощущение, близкое к трансу. Она могла просто уснуть, но выбрала другой вариант. Свернула, если можно так выразиться, на второстепенную дорогу и отправилась по ней. Вход в Резервуар зиял в темноте, маня ее. Нужно было всего лишь двинуться по направлению к нему через открытое пространство. Ивни видела впереди розовое небо и широкий луг черной травы. Затем она вдруг осознала, что стоит на таком же лугу, где трава ей до самых колен. Издалека к ней бежала маленькая девочка.

– Ивни, ты вернулась! Ивни! Ура!

Она узнала голос. Внутри всколыхнулись эмоции. Как это может быть? Когда девочка подбежала ближе, догадка Ивни подтвердилась. Это действительно была ее младшая сестра Хэтти. Ивни бросилась к ней, широко раскинув руки. У девушки перехватывало дух; встреча оказалась неожиданной, одновременно приятной и тяжелой. Сестры обнялись, и в этот миг из земли вдруг выросли белые деревья, окружив их кольцом. Хэтти! В круг вошли остальные: ее маленький братишка Арон, мать, отец. Они были из плоти и крови; их лица остались такими, какими их помнила Ивни. Она крепко, изо всех сил, обнимала их. Все плакали и улыбались сквозь ручьи слез. Появились ее двоюродные братья и сестры, дядя, тети, прочие деревенские жители и даже домашние животные. Лама Тесси уткнулась носом в волосы Ивни. Та дотронулась до своей головы и поняла, что ее волосы снова отросли: на макушке, как в детстве, была уложена длинная коса.

– Ивни, мы одиннадцать лет тебя ждали. – Мать погладила ее щеку.

– Куда вы пропали? – всхлипывая, спросила Ивни. – Я вернулась в деревню, а никого нет. Ни следа. Ничего не осталось.

– Нас забрали вместе с домом и всеми пожитками. Мы не сразу сообразили, что тебя нет. Где ты пропадала? Почему тебя не было дома? – Это произнес отец Ивни, но почему-то показалось, что и мать говорит одновременно с ним.

– Я хотела вам помочь, сделать что-нибудь полезное. Взяла лодку с товарами и уплыла рано утром. Думала вас порадовать. С тех пор считала, что это спасло меня от вашей участи, но, наверное, ошибалась. Возможно, я не нуждалась в спасении от чего бы то ни было. Лучше бы я осталась с вами.

Маленький Арон взял Ивни за руки и вскарабкался к ней на колени, глядя на сестру с хорошо знакомым умильным и ласковым выражением. От этого на сердце стало теплее. Но вдруг Арон заговорил вполне по-взрослому, неестественно серьезным тоном.

– Теперь все ясно. А мы столько времени ломали голову.

– Некоторые думали, что ты сбежала из дома или тебя съели волки, – сказала мать. – Приятно знать, что ты ушла по доброте душевной, из чувства долга и бескорыстия. Ивни, ты нам очень дорога. Мы так скучали!

Ивни посмотрела по сторонам, на собравшихся среди белых деревьев людей. Все глядели на нее с улыбкой.

– Где вы на самом деле находитесь? Как мне найти вас в реальном мире?

Не успела Ивни произнести слова «реальный мир», как пространство вокруг исказилось. Резервуар поблек, в поле зрения вернулись больничные стены.

– Скоро мы снова будем вместе, – сказал кто-то, но Ивни не поняла кто.

Ивни изо всех сил старалась удержаться в Резервуаре. «Пожалуйста», – мысленно молила она. Но реальность была неотвратима, и девушка снова обнаружила себя на больничной койке. Она тянулась вперед, тщетно пытаясь нащупать что-то. Холодный пот покрывал шею и грудь. Ивни скинула одеяло, вылезла из постели, вышла из палаты и поковыляла по коридору к палате Сэма Лимонного Чая.

Он по-прежнему неподвижно лежал на своей койке.

– Сэм, я видела всех жителей Веретенного Холма. В Резервуаре – а может, во сне.

Пол покачивался под ногами, как лодка на волнах. Ивни потеряла равновесие, упала на колени перед койкой и схватила мастера-заклинателя за руку. В мгновение ока она вновь перенеслась в Резервуар. Розовое небо пылало, как от огня. Черная трава выросла до самой талии. Впереди с рычанием и кряхтением боролись две смутные фигуры. Один из борцов был облачен в накидку из черных перьев и металлической чешуи. Длинные черные волосы развевались в воздухе, когда он в прыжке набрасывался на противника. Ему удалось повалить того в траву, и оба скрылись из виду. Ивни подошла ближе, и они вновь появились. Другой человек отбивался когтистыми руками. На нем были доспехи, как будто связанные из золотой шерсти. Волосы у него были короткие и серебристые. Противники не стояли на месте, и Ивни пришлось то и дело метаться в стороны, чтобы не оказаться у них на пути. Они взмывали высоко в воздух, прыгали друг на друга, сталкиваясь вновь и вновь. Казалось, в любой миг один из них будет повержен. Среброволосый уступал в силе более крупному и агрессивному черноперому противнику, но уверенно отбивался. Почти все удары проходили вскользь, не причиняя урона. Оба сражались без оружия, голыми кулаками и локтями. Бойцы снова резко сместились, Ивни едва успела убраться с дороги. Человек в перьях взмыл высоко над землей. В его крупной темной фигуре, в его движениях было нечто звериное. Он резко спикировал на противника ногами вперед – тот уклонился и перекатился по земле, едва не сбив Ивни с ног. Теперь он уже не мог ее не заметить. Его челюсть отвисла от изумления. В этот миг Ивни узнала его. Это был Сэм – Сэм Лимонный Чай, только молодой и энергичный.

Тут откуда ни возьмись бойцы выхватили мечи и принялись фехтовать, как будто пританцовывая. Сэм снова невольно вытаращился на Ивни, не понимая, что происходит. Человек в перьях воспользовался его замешательством и провел молниеносный выпад. Сэм в последний момент среагировал, отразив атаку, и начал напирать сам.

– Ивни, уходи отсюда! – выкрикнул он, скаля зубы от напряжения.

– Сэм Лимонный Чай! – крикнула Ивни в ответ. – Прошу, очнись! Вернись к нам! Просыпайся!

Сэм продолжал сражаться. Его противник усмехался; он не заметил Ивни, но определенно почувствовал, что Сэм Лимонный Чай отвлекся. Пользуясь этим преимуществом, темный принялся активнее размахивать мечом. Отблески странного света Резервуара играли на клинке. Боец в перьях по-звериному взревел, и Ивни заметила, что его зубы остры, как иглы.

– Уходи отсюда, скорее! – выдохнул Сэм Лимонный Чай. – Защити принцессу. – Он припал на колено, держа меч одной дрожащей рукой. – Ивни, не время меня отвлекать. Каждая секунда для нее равняется целому дню. Ей нужна твоя помощь. Уходи, пока он тебя не увидел.

В этот миг темная фигура повернулась и заметила Ивни. Глаза бойца были как у ящерицы. Длинные темные волосы как будто сливались с накидкой – или странной, покрытой перьями, шкурой? Глядя прямо на Ивни, незнакомец громко зарычал.

– Сэм! – вскрикнула Ивни.

Она в холодном поту очнулась на больничном полу у койки мастера-заклинателя. Голова раскалывалась от боли; тошнило так, что, казалось, вот-вот вырвет.

Глава двадцать первая

Джаспер прислонился к стойке бара в Волшебном салоне. Тусклые лучи солнца пронизывали сумрачный зал, подсвечивая витающие в воздухе облачка пыли. Пахло отсыревшими книгами, застарелым табачным дымом и осадочной магией. Еду долго не присылали. Но Джаспер не спешил возвращаться к прорицателю и вновь браться за выполнение бесконечной череды заданий.

«Как люди выживают в таком рабочем графике?» – думал он.

Чародеи, как обычно, сидели гурьбой за столами, то и дело взрываясь громким, агрессивным смехом. Грубые шутки и издевки – символы отчаянной борьбы за влияние в своей общественной ячейке. Стыдоба. Рива заметила, что Джаспер глазеет на них. Она улыбнулась и подошла к бару.

– Джаспер, чего скучаешь? Давай к нам. – Рива встала вплотную, облокотившись на стойку и нарушая все мыслимые границы зоны комфорта.

– Спасибо, мне и тут неплохо, – ответил Джаспер. – Не хочу ввязываться в очередную сомнительную затею.

Двое чародеев, делавших вид, что дерутся, перестарались и с грохотом повалили пару стульев.

– Обещаю, сегодня ничего сомнительного. Мы просто собираемся попрактиковаться в магии, как положено. – Рива вытянула руку, и с ее ладони сорвалось красное пламя, через мгновение развеявшись в воздухе.

– Красота! – закатив глаза и разгоняя дым рукой, прокомментировал Джаспер.

Рива вытянула обе руки и начала жонглировать огненными шариками.

– Джаспер, я не пытаюсь произвести на тебя впечатление. Прекрасно знаю, что это бесполезно. Просто не хочу растерять навыки. Нам постоянно нужно быть наготове.

– И к чему вы готовитесь? Где вы были во время нападения гигантских пчел на прошлой неделе? Что-то я не заметил, чтобы хоть один чародей пришел на помощь.

– Джаспер, ну и занудой ты стал, – поморщилась Рива.

Джаспер выдохнул, чтобы успокоиться и не позволить втянуть себя в спор.

– Рива, у вас есть работа, вот и выполняйте ее. В последнее время у вас плохо получается.

– А что насчет твоей работы? Может, заглянешь в будущее и выяснишь, станешь ли ты хоть когда-нибудь более занятным?

– Прямо сейчас туда гляжу и с радостью вижу, что наш томительный диалог вот-вот подойдет к концу.

Рива осклабилась и отошла, помахав на прощание пламенеющей ладонью.

Звякнул колокольчик. Джаспер открыл дверцу грузового лифта и достал поднос с маленькими бутербродами с вареньем.

* * *

«Ну и занудой ты стал».

Неужели это правда? Джаспер жил во Дворце уже два года. Этому предшествовало весьма унылое детство, проведенное в напряженных занятиях. Пожалуй, когда он только прибыл во Дворец, то был веселее. И во Дворце было веселее, пока не началась ежедневная рабочая рутина. Как только прорицатель осознал все преимущества наличия ученика, он стал всячески эксплуатировать Джаспера. Тяжелой работе не было ни конца ни края. Все было предсказано, запланировано и разложено по полочкам. Даже его попытки бунтовать.

– Джаспер! – окликнул его Симеон, чародей в летной форме. На ходу снимая летные очки, он подбежал к Джасперу и пристально уставился на него. – Есть для меня новости? Чего ждать в ближайшее время?

Джаспер пожал плечами и помотал головой.

– Командующая заставляет патрулировать сверхурочно, а мы толком не знаем, чего она хочет этим добиться.

– Сказано – выполняйте. – Джаспер собрался уходить.

– То есть на это есть причины? Тебе что-то известно? Джаспер, не увиливай, расскажи, что будет? Ты ведь знаешь!

– Пока, Симеон.

Не успел Джаспер отвязаться от назойливого чародея, как едва не столкнулся с принцем Джуно.

«Просто замечательно. Лучше не придумаешь», – с иронией подумал Джаспер.

Обычно королевское семейство отправлялось в турне в полном составе, но на этот раз принц Джуно остался, чтобы заняться каким-то своим проектом. Младший принц вырос раздражительным, высокомерным и крайне назойливым молодым человеком, любимым занятием которого, казалось, было приставание к волшебникам по всевозможным причинам.

– Мне нужно встретиться с прорицателем! – без предисловий выпалил принц. – Как можно скорее. Мне нужен совет. Подсказка. Немедленно.

– Вы встречались неделю назад...

– Тогда он оказался совершенно бесполезен. Все болтал о других исторических линиях, где меня и вовсе нет. Какой от этого прок?

– Ну, таков прорицатель. Что вы от него ожидали?

– Мне нужна информация о моих альтернативных версиях, добившихся высоких достижений. Сделавших что-либо примечательное.

– Ваше высочество, если бы прорицатель ожидал от вас великих свершений, он непременно бы вам об этом сообщил. Даю слово. – Джаспер двинулся прочь. Оглянувшись и заметив, как перекосило принца Джуно, добавил: – Занимайтесь тем, что вам по душе. Тем, что приносит удовольствие и радость.

«Лучше бы он тоже уехал со своей родней».

* * *

Джаспер отнес поднос в башню прорицателя. Он шел медленно – не потому, что боялся уронить, а потому, что тянул время.

Когда он пришел, прорицатель сидел в кресле посреди своего предвидохитроскопа и, зажмурив глаза, посмеивался над тем, что слышал в наушниках.

– Молодой? Мелкий? Это ты-ы-ы? – окликнул он с высоты. – Неужели мои бутербродики прибыли?

Джаспер полез по лестнице, удерживая поднос одной рукой.

– Они самые, мастер. Держите. – Он поставил поднос на маленький выдвижной столик. – Чай будете?

– Буду-буду, только обожди минутку, – ответил прорицатель. Он повернулся к Джасперу и открыл глаза. Зрачки были расширены и затуманены, взгляд хаотично метался. – Я наконец-то ее нашел. Сейчас покажу. Джаспер, ты не поверишь – я и сам не поверил, – но это она. Пришлось изрядно покопаться, но результат того стоит.

– Мастер, вам бы передохнуть, – намекнул Джаспер.

– Перерыв на бутербродики! Я помню-помню, но с этим можно повременить. Смотри.

Прорицатель снял наушники и потянулся за другим приспособлением в форме длинной трубы. Приставив узкий конец ко лбу, широкий он направил вниз. Джаспер соскочил с лестницы и заглянул в трубу. Отверстие было размером с обеденную тарелку. Внутри начало складываться изображение. Сначала смутное, затем более четкое. Появились различимые фигуры. Каменные ступени, фасад какого-то здания. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это болотонская ратуша. Внизу лестницы собралась толпа. Наверху городской голова в церемониальном наряде презентовал какому-то старику длинный свиток. Свиток развернули, и стало понятно, что это гобелен с изображением Болотона, но более мелкие детали было не разобрать.

– И что это такое? – спросил Джаспер. – Я должен понимать, что происходит?

– Это историческая линия сто пять дробь девять «Г», – объяснил прорицатель. – Присмотрись к гобелену. Это Болотон, в котором жители построили ту громадную арку, «Радугу Робертсона», которая через десять лет обрушилась и задавила насмерть семерых. Дед, которому вручают награду, сам Кит Робертсон.

– Ясно. И что?

– Вон та молодая особа – Ивни Тридл, – посмеиваясь, сказал прорицатель. – Уж не сомневайся.

Джаспер практически прижался лицом к трубе. Неужели это в самом деле Ивни? У девушки были длинные волосы, заплетенные в хитрую, сложную косу. Лица было не разглядеть – она смотрела в землю, сложив перед собой руки и приподняв плечи. Она выглядела какой-то съежившейся – вполне в духе Ивни. Но тут девушка на миг подняла голову, и Джаспер сразу узнал ее. Вне всякого сомнения, это была Ивни. Другая Ивни из другого мира. Джаспер сразу воодушевился. Его плечи сами собой расправились, в груди стало тесно.

«Я должен ей помочь. Знать бы только как».

Прорицатель взял свободной рукой бутерброд с вареньем, не выпуская при этом трубу. Он принялся жевать, глядя на Джаспера и многозначительно шевеля бровями.

– Теперь верю. Это действительно она. И что это для нас означает? Что в этом важного? – Джаспер отошел, чтобы прорицатель не засыпал его крошками.

– Что в этом важного? Сам-то подумай! Джаспер, эта девушка – аномалия. Ты прекрасно понимаешь, что это значит. Ее появление во Дворце, несомненно, связано с моими основными планами.

– Мне это записать? – Джаспер закатил глаза и развел руками.

– Молодой, зачем задавать очевидные вопросы? Неси дневник. Сто пять дробь девять «Г». – Прорицатель указал на стеллаж с толстыми папками, помеченными номерами различных исторических линий.

Джасперу эти папки давно оскомину набили. Его основной – и весьма утомительной – задачей было записывать наблюдения о различных исторических линиях. Когда он достал нужную папку, прорицатель продолжил:

– Поднапряги свои юные извилины. Понимаю, что тебе это тяжеловато, но хотя бы постарайся. Я был уверен, что наша Ивни уникальна. Оказывается, ничего подобного. Скорее всего, во всех прочих исторических линиях она безвылазно сидит в своей деревне. Я перебрался в эту линию, чтобы добиться лучшего исхода для королевства. Ивни появляется во Дворце только в этой линии. Следовательно, ее появление – следствие каких-то моих действий. Нужно понять, каких именно. Это наверняка связано с нашими целями, но вариантов чересчур много. – Прорицатель снова хихикнул. – Проектов куча, планов громадье!

– Ну да. – Джаспер положил перед собой папку с записями об исторической линии сто пять дробь девять «Г».

– Джаспер, малыш, сходи-ка к ней. Навести да как бы невзначай попробуй узнать подробности ее биографии. Только осторожно, ситуация-то деликатная. Если она из деревни, а ее семья осталась там, может, ей неприятно будет об этом говорить.

– Мастер, пожалуйста, назовите временны́е координаты ваших наблюдений. – Джаспер перелистнул несколько страниц досье. – Они совпадают с текущими? Или более поздние?

– Сорок тысяч двадцать восемь, год Яркой Луны. Данные о «Радуге Робертсона» уже внесены. Просто добавь, что на церемонии награждения присутствовали трое гостей из отдаленной деревни, включая Ивни Тридл. Джаспер, только ни в коем случае не рассказывай Ивни о том, что ты видел ее в другой исторической линии. Нашему делу это не поможет, а только рассердит и расстроит девушку.

– Ага, – кивнул Джаспер, начав писать на нужной странице аккуратным, убористым почерком.

– Молодой, ты меня слушаешь? Не смей рассказывать ей об увиденном! Даже намекать не вздумай!

Джаспер обернулся и увидел, как прорицатель соскочил с кресла и медленно спланировал на пол, на ходу подбирая длинные полы мантии. Прорицатель приподнял свою длинную белую бороду, закинул ее за плечо и весьма резво подбежал к столу, за которым работал его ученик. Джаспер быстро отдернул перо, но все равно оставил на бумаге несколько клякс, когда наставник обеими руками хлопнул его по спине.

– Иди, подружись с девушкой, потом пообедай. Выясни, что сможешь. Тут наверняка кроется нечто важное, уж поверь мне, мой мальчик.

Джаспер постучал по свежим чернилам промокательной бумагой и захлопнул папку.

– Ладно. Сделаю все, что в моих силах.

– Ура! – Прорицатель прихлопнул в ладоши. Он снова подобрал мантию и, приплясывая, направился к своему удобному креслу под лестницей. – Только будь добр, принеси мне перед уходом мои бутербродики да чаю налей, само собой. Но сперва, молодой... одеялко принеси, накрой меня да подоткни как следует, чтобы нигде не сквозило!

* * *

Наконец Джаспер вырвался из башни прорицателя и отправился к Ивни.

«„Поднапряги извилины“? Кто бы говорил, шут гороховый!», – думал он на ходу.

Разумеется, Джаспер уже подружился с Ивни и знал, почему та оказалась в Поднебесном дворце. Он знал о Веретенном Холме, но не собирался рассказывать об этом прорицателю. Это было единственным, о чем знал он и не знал прорицатель. Единственной информацией, что принадлежала только ему и никому больше. Джасперу не терпелось поделиться с Ивни новостями о ее деревне. О другой исторической линии, где вся ее семья была вместе. Несмотря на активные поиски, Джаспер не нашел о них никаких сведений в архивных записях, но теперь у него появилась хоть какая-то информация. Ивни обрадуется, и ее радость будет целиком обращена к Джасперу. Прорицатель наверняка никогда такого не видел и не испытывал.

Глава двадцать вторая

Ивни балансировала на балюстраде на высоте в добрых двадцать футов от пола. Над головой, крепко схватив за когти, она держала отчаянно верещащую механическую сову. Ивни перевела дух, зажмурилась и прыгнула.

Сова раскинула крылья. На миг они зависли в воздухе, затем Ивни зацепилась ногами за ступеньку, развернулась и с грохотом покатилась вниз, увлекая за собой сову, пока не врезалась в верстак. Было очень больно. Ивни застонала, не в силах подняться. Она мысленно воспроизвела хронику своего короткого полета и падения.

«Сова раскрыла крылья, но времени и пространства оказалось слишком мало. Если попробовать с большей высоты...»

Тут дверь в кабинет мастера-заклинателя распахнулась, и ворвался Джаспер.

– Что случилось?! Грохот стоял такой, будто стена обвалилась!

Ивни приподнялась на колени и осмотрела сову. Обошлось без повреждений. Сова была достаточно прочной.

– Что случилось? – повторил Джаспер.

Бросившись к Ивни, он принялся ощупывать ее лицо на предмет ушибов и синяков. Ивни посмотрела ему в глаза. Прикосновение Джаспера было теплым и приятным, и девушка на миг потеряла дар речи. Джаспер встал и подал ей руку, помогая подняться. Ивни отряхнулась. Сильнее всего болели лодыжки.

– Решила кое-что попробовать, но не подумала о том, чтобы оборудовать более мягкую посадочную площадку.

– Ты пыталась летать? – Джаспер подошел к верстаку и передвинул его на прежнее место. – На это нужны годы тренировок. За один день не научишься.

– Я и не собираюсь, – ответила Ивни. – Сову учу. – Она подняла механическую птицу и проковыляла к верстаку, чтобы посадить ее. Сова завращала глазами и заморгала.

– Нужно быть осторожнее! В следующий раз дождись меня. Я подстрахую.

– Или я раздавлю тебя в лепешку.

Прихрамывая, Ивни подошла к очагу, где на огне весьма активно кипел и бурлил котелок. Она переставила его на каменную плиту и заглянула под крышку.

– Что у тебя там? – спросил Джаспер, аккуратно складывая на верстаке разлетевшиеся книги и папки.

Ивни выловила из котелка горстку стеклянных бусин и показала их Джасперу. От бусин исходило слабое теплое сияние, озарившее ее подбородок и щеки.

– Царапка свалил большую банку с этими бусинами, – объяснила Ивни.

Она сидела за рабочим столом, Джаспер напротив. Она нашивала бусины на квадратный отрез черной шерстяной ткани, рядами по восемь штук.

– Я выяснила, что их называют Лунными бусинами. Обычно мастер-заклинатель вплетал заклинания в одежду при помощи заколдованных нитей, но бусины гораздо лучше. Они вмещают больше магической силы. Я приготовила отвар из тех драконьих компонентов, что дала мне Бабуся, и выдержала в нем бусины. Теперь нужно зарядить их солнечным и лунным светом, а также светом подземных камней. По крайней мере, так написано в инструкции на этикетке.

– Свет даст энергию для заклинания, – подсказал Джаспер.

– Точно.

– Ты ходила в Резервуар, чтобы создать заклинание? – поинтересовался он.

– Нет. Пока что пользуюсь исключительно народной магией, если можно так выразиться. Хочу проверить на этом пробнике. – Ивни подняла свое шитье с тремя рядами бусин.

Джаспер внимательно рассмотрел бусины и кивнул.

– То есть ты не посещала Резервуар с тех пор, как тебя выписали из больницы?

Ивни рассказала Джасперу о своем первом странном опыте посещения Резервуара, но ни словом не обмолвилась о том, что помогала Максобону. Что-то ее удерживало. Дело было не только в том, что Максобон просил ее никому не рассказывать, но и в том, что Ивни чувствовала себя виноватой. Максобону удалось то, что у Джаспера не получалось неделями, – провести Ивни в Резервуар. Он сделал это с легкостью. Что плохого было в том, что Джаспер поверил бы, будто она впервые попала в Резервуар, будучи в лазарете, нашпигованная сильными болеутоляющими после укуса гигантской пчелы?

– Слишком волнуюсь, – помотала головой Ивни. – До сих пор не уверена, была ли я там на самом деле или мне все приснилось. Я видела там свою семью, они со мной разговаривали. А потом увидела мастера-заклинателя, сражающегося с кем-то странным. Никак из головы не выходит. Наверное, лучше, если в следующий раз кто-нибудь будет со мной рядом. Например, ты.

– Я всегда готов, – кивнул Джаспер и потянулся через стол, чтобы дотронуться до руки Ивни.

Девушка улыбнулась в ответ и принялась нашивать новый ряд бусин. Но пристальный взгляд Джаспера быстро отвлек ее от работы.

– Ивни, я тоже кое-что выяснил насчет твоей семьи.

– Расскажи. – Ивни отложила шитье и насторожилась.

– Я видел тебя в одной из исторических линий, через несколько лет от настоящего момента. Ты была в Болотоне, вручала одному человеку гобелен. Там были еще двое из вашей деревни, наверное твоя мама и младшая сестра.

У Ивни внутри все задрожало. Она с трудом сглотнула ком, подступивший к горлу, попыталась успокоиться.

– Мама и сестра? Как они выглядели? Радовались? – спросила она.

– Я толком не понял, но выглядели они, по-моему, неплохо, – ответил Джаспер. – А у тебя были длинные волосы. Косы.

– В будущем? – недоверчиво спросила Ивни. – В другой исторической линии?

– Именно так. В той линии с твоей деревней ничего не случилось, и ты осталась там жить, – подтвердил Джаспер.

Он снова потянулся к Ивни, но та отдернула руки.

– А почему ты не можешь ничего найти в нашей исторической линии? Я хочу знать, что на самом деле здесь случилось.

Джаспер перегнулся через верстак, низко опустив голову.

– Ивни, я пытаюсь. Я нашел упоминания Веретенного Холма в разных торговых договорах как поставщика тканей, произведений искусства и прочих материалов. Но в архивах сказано, что деревня сгорела, а приборы прорицателя не позволяют увидеть, что там произошло. Пока ничего не выходит, но я обещаю продолжить поиски.

Ивни уколола иголкой кончик пальца. Достаточно, чтобы ощутить укол, но недостаточно, чтобы пошла кровь.

– Лучше я попрошу прорицателя, – сказала она. – У него наверняка получится.

– Прошу тебя, не надо. – Джаспер запустил руки себе в волосы. – Это плохая идея. Если вовлечь его в наши поиски, он и в другие дела начнет нос совать. Положись на меня, рано или поздно я справлюсь.

Ивни снова взяла иглу и вернулась к шитью. Ей не хотелось даже смотреть на Джаспера. На глаза наворачивались слезы.

«Я должна узнать, что случилось. Почему он не понимает? Почему не догадывается, как много это для меня значит?» – думала она.

Тем временем голос рассудка пытался успокоить ее, говоря, что дело вовсе не в Джаспере, просто задача ему не по силам. Но Ивни все равно разочаровалась в юноше, обиделась и скорчила кислую мину.

Часы пробили три. Ивни и Джаспер посмотрели, как вокруг циферблата едут маленькие деревянные фигурки. Дверцы над циферблатом распахнулись, и наружу явилось желтое улыбающееся солнце.

В этот же миг в дверь постучали.

– Ждешь гостей? – спросил Джаспер.

– Никого, кроме тебя, но ты уже здесь, – ответила Ивни.

Джаспер поднялся, чтобы открыть дверь. Ивни не видела, кто пришел, но вид у Джаспера был поникший, плечи опустились. Она едва слышала его приглушенный голос, едва улавливала обрывки фраз.

– Сейчас не лучшее время. Уходите... нет... вы сделаете только хуже.

Но гость протиснулся мимо Джаспера, и Ивни увидела, что это Фантаччи. Он вошел в комнату.

– Ивни! Давно не виделись. Вот, решил заглянуть, посмотреть, как твои дела.

Действительно, Ивни не встречала Фантаччи уже несколько недель. Он обошел комнату привычным марширующим шагом.

– Грязновато у тебя тут, – заметил он. – Не забудь прибраться, прежде чем мастер-заклинатель очнется. Он любит порядок.

Фантаччи покрутил пальцем в воздухе и резко, не глядя, облокотился на верстак, заставив бусины разлететься во все стороны. Джаспер громко ахнул. Он схватил Фантаччи за плечи и отодвинул от стола, затем бросился подбирать с пола бусины.

– Фантаччи, послушайте, Ивни занята важным делом. Лучше вам не мешать.

– О, дайте-ка посмотреть! Ивни, над чем работаешь?

Фантаччи снова приблизился к верстаку и склонился над Ивни. Та прекратила шить.

– Пока что это эксперимент. Как раз закончила нашивать последний ряд бусин. Это для зачарованного защитного плаща принцессы Адрианы. Она хотела, чтобы...

– Отлично! Просто замечательно. Ивни, поговаривают, что ты ходила домой навестить свою Бабусю? Не сомневаюсь, она очень по тебе скучала. Прекрасная женщина. Скажи, кем она тебе приходится? Бабушкой по материнской линии? Или по отцовской? Хотелось бы узнать.

Обстановка начинала накаляться.

– Если шитье готово, может, отнесем на улицу? – предложил Джаспер. – Тебе ведь нужно положить его на солнечный свет?

Ивни кивнула. Было бы неплохо прогуляться. Она встала и посмотрела на Джаспера. Тот поманил ее в коридор.

– Ну ладно, Ивни, пообщаемся в другой раз.

Фантаччи проследовал за ними до двери, раскинув руки. Джаспер буквально вытащил Ивни в коридор.

– Ивни, я рад, что у тебя появились друзья! – бросил вслед Фантаччи. – Дружба – это прекрасно. Давайте дружить все вместе!

* * *

– Какая муха укусила Фантаччи? – спросила Ивни, когда они с Джаспером удалились достаточно, чтобы их не подслушали. – Он меня немного пугает.

– Если хочешь узнать о нем больше, поройся в записях мастера-заклинателя, – предложил Джаспер. – Гарантирую, прочитаешь много интересного.

– Ну да, это само собой, – согласилась Ивни. – Но почему ты не можешь сам мне о нем рассказать?

Джаспер лишь рассмеялся и подмигнул в ответ, став в этот момент весьма похожим на будущего себя – на прорицателя.

Они вышли по галереям в сад. Миссис Тыквин добилась невероятных успехов с гигантскими цветами. От диких, необузданных зарослей не осталось и следа; теперь цветы росли в строгом порядке, отсортированные по цвету. Жутких насекомых-переростков было не видать.

Ивни с улыбкой встретила теплые солнечные лучи. Потом посмотрела на Джаспера, и улыбаться ей сразу расхотелось. Тот чесал голову, стреляя глазами в разные стороны.

– Джаспер, почему ты не хочешь, чтобы я попросила прорицателя о помощи? Уверена, он поможет узнать правду о моей семье. Ты ведь понимаешь, как много это для меня значит.

Они шли под гигантскими хризантемами, склонившими головы на легком ветру. Джаспер тоже склонил голову. Вид у него был грустный и хмурый.

– Джаспер, пожалуйста, объясни мне, – не отставала Ивни.

Он перевел дух и посмотрел на небо, качая головой.

– Ивни, прорицатель – вовсе не добрый дедушка. Он тебе не поможет. Он любит приврать, недосказать, и... – Джаспер запнулся и вперил взгляд в землю под ногами.

– Я готова смириться с этим, чтобы узнать правду, – сказала Ивни. – Я должна все знать.

– Правда может оказаться неполной, и ты никогда не узнаешь всех подробностей. – Джаспер тяжело вздохнул и уставился вдаль. – Прорицатель купил меня у родителей, когда я был совсем маленьким. Купил, понимаешь? Сразу отдал в закрытую школу, и больше я их никогда не видел. Он убедил их, продемонстрировав видения из других исторических линий, где им зажилось лучше без меня, а также из тех, где их жизнь пошла под откос, потому что они меня оставили. – Он вздохнул еще раз и нахмурился, отказываясь смотреть Ивни в глаза.

– И ты сам это видел?

– Нет, но мне он тоже устроил настоящий спектакль. Показал особо страшные видения будущего и убедил в том, что меня непременно ждет жалкое существование с родителями-тиранами. Заставил поверить, что спасает мне жизнь и открывает дорогу в светлое будущее.

– А это была неправда? – спросила Ивни.

Джаспер поджал губы и снова помотал головой. Ивни взяла его за руку. Вдвоем они прошли через огороды к фруктовому саду, где деревья стройными рядами покачивались на ветру, подставив кроны солнцу. Они сели под яблоней.

– Видения не были лживыми. Но это была лишь малая выборка из множества различных исторических линий. Прорицатель специально подобрал фрагменты так, чтобы сплести из них нужную историю. Я все время думаю об этом и понимаю, что мои родители не были настолько плохи. Не могу припомнить о них ничего дурного. Они были славными людьми и, уверен, до сих пор такими остаются.

– Ты не пытался с ними связаться?

– Зачем? – помотал головой Джаспер. Он слабо улыбнулся, но в глазах стояли слезы. – Они бы почувствовали себя виноватыми. К тому же прорицатель настоятельно запретил это делать, и я не могу истолковать почему.

Ивни крепко сжала руку Джаспера.

– Прости, – сказал юноша и отвернулся, чтобы утереть глаза.

– Не извиняйся. – Ивни приобняла его за плечи. – Я понимаю. Он совершил ужасный поступок. А теперь сам ведет себя по отношению к тебе как домашний тиран, даже хуже.

Джаспер хмыкнул носом и кивнул:

– Он читает все мои мысли. Знает все мои планы. Но ни капельки мне не сочувствует. Напротив, кажется, что чем больше он обо мне узнаёт, тем сильнее ненавидит.

Ивни утерла слезинку со щеки Джаспера.

– Он не знает всего, – сказала она, и Джаспер кивнул, повернувшись к ней. – Ты не он.

Джаспер снова кивнул и обнял Ивни своими длинными руками.

– Спасибо, Ивни, – прошептал он ей в плечо. Так они и сидели, крепко прижавшись друг к другу. – Ивни, я не могу допустить, чтобы он с пренебрежением отнесся к твоему прошлому. Как только он узнает, что с тобой случилось, все пойдет наперекосяк. Я в этом уверен.

– Ничего, не переживай, – ответила Ивни. – Продолжай поиски. Я не стану его просить.

* * *

Отрез ткани был уложен на озаренную солнцем траву между деревьев, и Лунные бусины сразу засияли, впитывая свет. Ивни и Джаспер разлеглись на земле под деревом. Джаспер поднял упавший листочек и покручивал его за черешок. Ивни держала его за другую руку, их пальцы были переплетены.

– Много времени нужно, чтобы отвар впитался, а бусины зарядились? – спросил Джаспер.

Ивни установила магическую связь с заклинанием и почувствовала, что процесс идет, что бусины наливаются волшебной силой.

– Точно не знаю. Пойму, когда будет готово.

– Мастер-заклинатель, наверное, сделал бы все по-другому.

– Он бы наверняка отправился в Резервуар, – согласилась Ивни. – Но я тоже чувствую связь с Резервуаром с тех пор, как побывала там. Мне не нужно отправляться туда, чтобы понять заклинания. Это заклинание я написала по старинке, при помощи рун, но теперь все равно ощущаю, что оно привязано к Резервуару.

– Может, ты просто боишься возвращаться после прошлой попытки?

– Может быть, – призналась Ивни. – Ладно, не буду обманывать, боюсь. Но это действительно не обязательно. Честное слово.

– Ну и не ходи туда. Это и вправду не обязательно, – сказал Джаспер. – Кстати, у меня тут возникла теория. По-моему, частое посещение Резервуара портит людям характер. Делает вредными и злобными. Так что тебе и правда лучше туда не ходить.

– Серьезно?

– Абсолютно. Поверь, уж я-то с волшебниками долго общался. Те, кто пользуется Резервуаром, грубые, заносчивые, высокомерные и самовлюбленные. Они напрочь теряют способность к состраданию. Я на таких достаточно насмотрелся. – Джаспер легонько сжал ладонь Ивни и погладил костяшки ее пальцев. – Ты и сама встречалась с чародеями в Волшебном салоне. Вот тебе яркий пример.

– Ты уверен, что дело в Резервуаре, а не в банальном чувстве собственного превосходства? Когда умеешь колдовать могущественные заклинания, немудрено возгордиться. Мне кажется, любой человек, научившись летать, начнет задирать нос.

– Хм! Не исключено. Но, повторюсь, это лишь теория. Просто хочу сказать, что тебе не нужно ходить в Резервуар без особой надобности.

Ивни подумала про мастера-заклинателя, про Сэма Лимонного Чая. Он слыл ворчуном и грубияном, чрезмерно злился на других людей, а те – на него. Неужели он стал таким из-за посещения Резервуара? Переживал ли он из-за того, что его характер становился все дурнее? Нельзя отрицать, что Резервуар помогал творить. Но теперь мастер-заклинатель оказался в нем заперт и вел там непрерывную дуэль, которая не позволяла ему выбраться в реальный мир.

– Может, ты и прав. Но мне все равно надо научиться входить в Резервуар, – сказала Ивни. Она села и вытряхнула из волос веточки. – Давай попробуем прямо сейчас. Я быстро – только туда и обратно.

– Уверена?

Ивни кивнула.

Она прислонилась спиной к дереву. Джаспер присел рядом. Ивни сделала несколько глубоких вдохов, следя взглядом за солнечным зайчиком на траве. Она почувствовала поворотный момент, разрыв в реальности. Выбрать направление и прийти к точке перехода между осязаемым миром и бесконечным магическим пространством не составило труда. Вход зиял, подобно разверстой пещере, чернее самой черноты. Ивни вошла и почувствовала, будто пробирается сквозь липкий мед. С другой стороны веяло густыми, тягучими ароматами. Черная трава волнами колыхалась на ветру. Перед Ивни было бескрайнее поле. Прямо в сердце отозвался радостный голос, сплетенный из сотен голосов.

– Ивни!

Это была ее мать. Только ее мать. Ивни обняла ее.

– Я вернулась.

– Ты вернулась, – повторила мать. – Нужно устроить тебе радушный прием. Смотри!

Из земли вокруг вдруг выросли стены дома. Побеленного глинобитного дома со вделанным в стену столом и двумя мягкими стульями. В камине полыхало фиолетовое пламя.

– Значит, то был не сон. Вы здесь. Мы нашли друг друга, – сказала Ивни. – Где все остальные?

– Мы все здесь. Мы с тобой. Мы тебя слышим.

Ивни взяла мать за руки. В Резервуаре все было нереальным. На ощупь любые предметы казались скользкими, не имели привычной плотности, как будто сформировались лишь частично или вообще проецировались из другого места. У Джилл, матери Ивни, было такое же лицо, с каким она ее запомнила. Все выглядело как прежде, но ощущалось иначе.

– Где вы находитесь в реальном мире? Как мне вас отыскать?

– Ивни, ты обязательно нас найдешь, но это будет сложно. Это серьезное испытание, поэтому давай просто побудем вместе. Поговорим о том о сем.

Ивни кивнула. Ее тело по-прежнему ощущало дуновения ветра из реального мира. Корни яблони под неудобным углом впивались в нижнюю часть спины. Ивни постаралась удержаться в Резервуаре. Она крепко схватила мать за руки, и та на глазах превратилась в ее отца. Материнские руки выросли и превратились в отцовские.

– Что про...

– Ивни, – перебил отец. Его голос звучал мягко, в морщинистых уголках глаз, казалось, вот-вот появятся слезы. – Мы видим, чем ты занимаешься, и знаем, где находишься. Я рад, что тебе удалось разыскать Бабусю. Она всегда была надежным покупателем. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся ее отблагодарить. Так жаль, что я не мог быть рядом с тобой все эти годы.

– Вы перенеслись в другую историческую линию? – спросила Ивни. – Мой друг Джаспер видел маму и Хэтти вместе со мной... но в другой линии, куда невозможно попасть. Вы там?

Отец Ивни помотал головой. Улыбнувшись, он дотронулся до щеки дочери.

– Не волнуйся, однажды наша семья воссоединится. Мы снова будем вместе.

Он начал превращаться. Его лицо осунулось, плечи ссутулились, и на месте отца оказался Хиллари Тридл, дед Ивни. Он снял очки и пристально рассмотрел внучку, улыбаясь и посмеиваясь.

– Ивни. Заждался же я тебя!

– Дедушка, я встретила твоего старого друга Сэма Лимонного Чая. Он сейчас без сознания, но когда очнется, я буду его ученицей. Он в беде. Никак не может выбраться отсюда, из Резервуара...

– Ивни, я знаю. Тоже за него переживаю. Мы пытались ему помочь, но вокруг него как будто непроницаемый пузырь. Никак не пробиться.

– Он с кем-то сражается. Ума не приложу, как ему хватает сил.

– Он сильнее, чем ты можешь представить. Поделюсь секретом: это он показал мне Резервуар и объяснил, как сюда попасть. Из Сэма получился бы могущественный чародей или великий волшебник, но ему всегда хотелось что-нибудь мастерить. В этом мы с ним похожи. Он любил работать руками. Считал, что магия имеет смысл только внутри осязаемых предметов. Сама по себе она ничто. Ручной труд – вот настоящее искусство. – Хиллари сложил руки и усмехнулся себе под нос.

– Дедушка, что нам делать? Как мне вас найти? Что с вами приключилось?

Но дед тоже начал превращаться.

– Постой! – крикнула Ивни. – Может хоть кто-нибудь из вас остаться и объяснить, в чем дело?!

На месте дедушки появилась Хэтти. Шестилетняя девочка, ни капли не повзрослевшая за прошедшие одиннадцать лет.

Ивни поднялась и крепко обняла ее. Хэтти застенчиво смотрела на сестру снизу вверх.

– Сначала я не хотела никуда идти. Очень тревожилась. Но все оказалось не так уж плохо. Нормально.

– О чем ты? – смутилась Ивни. Хэтти не ответила, и Ивни пришлось повысить голос: – Хэтти, о чем ты?!

Стены дома обрушились. Их мигом поглотила черная трава. Травинки вытянулись и принялись завиваться. Между Ивни и Хэтти вдруг промчался ручей. Вода все прибывала, ручей становился шире и шире, превращаясь в ревущий поток. Хэтти помахала с другого берега. Ивни бросилась в воду. По крайней мере, вода была теплой, но вскоре ноги Ивни перестали доставать до дна. Она поплыла, но Хэтти все удалялась.

– Хэтти!

Хэтти продолжала махать и улыбаться, пока совсем не исчезла вдали. Ивни плыла изо всех сил, но волны мешали, а берег становился все дальше, пока не скрылся из виду. Ивни накрыло волной и потянуло вглубь. Она отчаянно гребла, сопротивляясь подводному давлению, пока не потеряла ориентацию в пространстве. Брыкаясь и взмахивая руками, Ивни открыла глаза и оказалась в объятиях Джаспера. Задыхаясь, она в слезах прижалась к нему. Ее одежда насквозь промокла.

Глава двадцать третья

Один уголок нашего разума когда-то звался Флорри. Этот уголок можно сравнить со страницей книги. Мы мыслим как единое целое, как огромная книга, но каждую страницу можно рассматривать отдельно. Страница Флорри помнит, как драконья пасть разверзлась подобно темным вратам. Флорри не боялся, он был счастлив. Это существо было создано заново, обрело новую форму. Змееподобную, как любят выражаться люди, коим довелось ее узреть. Наше устройство становилось все сложнее. Наша книга продолжала расти, впитывая в себя историю мира. Особенности всех земных существ, которым выпало быть поглощенными нами. Про мир можно рассказывать бесконечно. Среди многих историй нам больше всего нравится история про безмятежность. Гармонию. Равновесие. Но некоторые наши сородичи предпочитают другие истории. Например, история Фрейберда – это история одиночества. На фрейбердовских страницах живут черепаха, крот, снежный барс и отшельник, всю жизнь проведший на уединенной горе. Дринт впитал в себя историю власти. Он поглощал хищных животных и тех, кому природой была дарована надежная защита. Кобру, скорпиона, осу и рысь. В стремлении во что бы то ни стало поглотить влиятельного человека Дринт сделал частью себя настоящего короля. Аухнайт же решил поведать на своих страницах саму историю нашего превращения. Поглощенным им человеком стал художник. А среди животных были осьминог, стрекоза, хамелеон и кошка.

Тысячи тысяч лет мы учились и работали над воплощением наших великих замыслов. Настанет день, и мы, гигантские живые фолианты, вернемся на небеса в завершенном облике и останемся жить там вечно.

Но нам по-прежнему требовалось впитать больше. Увидеть предметы под другим углом. Нам требовались особые навыки, особый склад ума. К этому моменту мы – я и мои братья и сестры – обратили внимание на магов. Людей, нашедших способ попасть в наше хранилище могущества. Они научились использовать нашу коллективную силу в своих целях. В первую очередь они пользовались магией, чтобы расширить сферу своего влияния и потешить свои типично людские желания. У некоторых амбиции были выше. Встречались те, кто стремился создать нечто выходящее за рамки обыденного, превзойти ограничения, наложенные на них природой. Эти люди были нам интересны. Как обычно, мы наблюдали, выжидали, не показываясь им. Наконец мы нашли женщину по имени Кэссиди. Казалось, эта встреча была предначертана судьбой. В отличие от Флорри, за семьей которого мы следили в течение нескольких поколений, эта женщина присоединилась к нам по прошествии всего лишь одного сезона. Она всецело отдавала себе отчет в том, чего мы хотим, и была счастлива стать частью нас. Ее ближайшие родственники, однако, были совершенно этому не рады, но их жизнь коротка. Мы их переживем.

Глава двадцать четвертая

Ивни обедала в столовой. На столе перед ней стояла тарелка хрустящего жареного картофеля с яичницей, красным перцем и свежими травами. Рядом села Рен, ходившая к столу за добавкой.

– Что это? – спросила Ивни. – Какой-то сыр? Когда я подходила, там такого не было.

– Тебе еще многому предстоит научиться, – ответила Рен, сбрызгивая свой обед лимонным соком. – Разные блюда выставляют на стол в разное время. Ничего, скоро привыкнешь.

Они ели молча. Никто их не донимал. Рен не была болтлива, в отличие от Барнаби и Венды, которые то и дело мололи языком, обсуждали разные сплетни и спорили. В этот день они не явились на обед, и Ивни была отчасти рада хотя бы разок поесть в тишине. Для веселых разговоров не было настроения. Ивни чувствовала себя усталой и измотанной. Джаспер вернулся к себе в башню. Хотелось бы, чтобы он нашел ответы на интересующие Ивни вопросы. Она встретила свою семью, но что-то с ней было не так. Ее родные вели себя странно и явно скрывали правду.

– Рада тебя видеть, – произнесла Рен, прожевав очередную порцию картошки. – Я волновалась. В последнее время ты редко здесь появлялась, а когда заходила, то сразу убегала. Скажи, у тебя все в порядке? Ты на нас не в обиде?

– В обиде? – Ивни удивленно уставилась на Рен. – С чего мне на вас обижаться?

– Ну помнишь тот вечер, когда выступал Хьюго со своими песенками? Мне показалось, ты расстроилась. Не держи на него зла. Он любит перемывать косточки шмагам, но только на словах. На деле он не...

– Да все нормально. Честно. Я уже об этом забыла. Просто слишком занята плащом для принцессы Адрианы.

Ивни достала из кармана отрез ткани с зачарованными Лунными бусинами и разложила его на столе.

– Вот, сегодня сделала. Заклинание, кажется, готово. Это тестовый образец.

Рен с интересом осмотрела бусины и аккуратно потрогала их пальцами.

– Это для принцессы?

Ивни кивнула.

– Незадолго до того, как королевский кортеж отправился в турне, Хьюго выковал для нее меч, – рассказала Рен. – У нее этих мечей целая уйма, но она никак не успокоится и все заказывает новые. – Рен улыбнулась и откусила кусочек перца. – Но этот особенный. Принцесса хотела, чтобы мастер-заклинатель наложил на него заклинания. Мечи для зачарования куются особым способом.

– Тут тоже драконы замешаны? – спросила Ивни.

– Возможно, – ответила Рен. – Почти наверняка. Но мне не удалось посмотреть на текст заказа.

– Меч до сих пор у Хьюго?

Рен помотала головой.

– В рабочем кабинете принцессы. Это недалеко от кузницы, рядом с казармами. Я каждый день мимо прохожу.

– Взглянуть бы на документы. Может, я бы лучше поняла намерения мастера-заклинателя. Он не хотел накладывать на плащ зачарование от драконов. Всеми силами противился. Но когда он на миг пришел в себя, то сказал, чтобы я защищала принцессу. Ума не приложу, чего он на самом деле от меня хочет.

Рен поковырялась в тарелке вилкой и, подперев голову ладонью, проговорила:

– Может, я смогу заглянуть в ее кабинет и выяснить.

* * *

Ранним вечером коридоры в рабочем крыле были на удивление безлюдны, и от этого становилось немного не по себе. Звуки, доносившиеся из столовой, понемногу стихли. Шаги Ивни и Рен эхом отзывались в темном тоннеле, ведущем по направлению к кузнице, казармам и кабинету принцессы.

– Хьюго не завидует шмагам и их способностям, – рассказывала Рен на ходу. Ее голова и плечи озарялись светом всякий раз, когда она проходила под настенными лампами. – Просто он считает, что им уходит вся слава и почет, в то время как рабочие делают не меньше. Все постоянно хвалят прорицателя, относят на его счет все успехи династии Гематигров, как будто это только его заслуга. А он всего-навсего выбирает лучшие из чужих достижений, подсказывает королю, какие проекты поддержать, в то время как непосредственную работу выполняют другие. Ему приписывают чужие идеи. Это не он придумал заклинания, которые не позволяют городу разрушиться. Не он изобрел машины, работающие в каменоломнях. А все ведут себя так, как будто он.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – согласилась Ивни.

– Даже мастер-заклинатель, – продолжила Рен. – Может, ты видела его подпись на сфере во дворе? Он придумал заклинание, благодаря которому мы можем видеть местонахождение королевского кортежа. А вот имя скульптора, создавшего фонтан со сферой, нигде не указано. Его звали Рено. Он изваял для Дворца много прекрасных скульптур. Но людям важна только магия.

– Рено. Я запомню, – пообещала Ивни. – И я уж точно не из таких, Рен. Даю слово.

– О, в этом я не сомневаюсь. Просто объясняю, что за человек Хьюго и какие у него убеждения. В целом я их разделяю. Но при этом считаю, что рабочие и шмаги могут и должны быть друзьями.

– Ну мы-то с тобой друзья? – спросила Ивни.

– Конечно! – радостно ответила Рен.

* * *

Рен распахнула широкие ворота кузницы. Внутри было темно, лишь в горне тлели последние красноватые угольки. Ивни подошла к горну, чтобы погреть руки. В глаза ей бросился внушительный и весьма прочный на вид чугунный котел с крышкой. Подошла Рен.

– Это завтрак Хьюго. Каша с яблоками. Он постоянно старается меня ею накормить, забывая о том, что я выхожу на работу, слопав на завтрак пару десятков булочек. – Рен порылась в ящике и с улыбкой выудила оттуда ключ. – А вот и наш ключ к успеху.

Они прошли мимо массивных железных ворот оружейной и поднялись по каменной лестнице к рабочему кабинету принцессы.

– Давай побыстрее, – сказала Ивни. – Вокруг летают чародеи. Я слышала о распоряжении усилить патрули. Они наверняка где-то рядом. Если увидят, как мы сюда вошли, станут допрашивать.

Они поспешно добрались до двери. У Рен не сразу получилось ее открыть. Ключ был лишь копией ключа принцессы. Изготовление ключей также входило в обязанности кузнеца. Наконец Рен справилась, и они с Ивни проскользнули внутрь, закрыв за собой дверь. Ивни пошарила по стене в поисках выключателя.

– Ты здесь раньше бывала? – спросила она.

Рен коротко кивнула. Она обшаривала комнату взглядом. Внутри было темно, но глаз мог различить декоративные плинтусы из красного дерева. Кабинет был длинным, той же площади, что и оружейная внизу. В одном конце стоял рабочий стол. Сбоку виднелся кожаный диван, накрытый волчьей шкурой. На стенах висело разнообразное оружие. Золотой меч, инкрустированные самоцветами кинжалы. Нечто с острыми гарпунами и цепями. Подруги пересекли комнату и приблизились к столу. Ивни было не по себе, по коже бегали мурашки. Они были здесь нежеланными гостьями, им не следовало здесь находиться. Эта комната была частной территорией. Принцесса защитила свое рабочее место хорошим крепким замком, не предполагая, что подмастерье кузнеца выкрадет ключ.

«Мы вломились в комнату члена королевской семьи», – думала Ивни.

Вот только комната выглядела не слишком по-королевски.

– А принцесса-то неряха похуже меня, – заметила Ивни.

Рядом с рабочим столом расположился столик поменьше, старый и измазанный краской. На нем были беспорядочно свалены инструменты, сосуды, мотки проволоки. На рабочем столе стопками лежали книги и папки, стояли чернильницы, валялись кисти, обгорелые веточки, камни и яблочные огрызки.

– Ты только погляди! – Рен подняла маленький серебряный молоточек. – Она явно практиковалась в кузнечном деле. Недавно просила у Хьюго материалы. Поверить не могу, что ей это интересно. У нее столько талантов!

– Чем она тут занимается? – Ивни инстинктивно говорила шепотом, как и Рен, подспудно ожидая, что в любой момент в кабинет ворвется охрана.

Рен пожала плечами и подняла металлическую цепочку.

– Делает какие-то украшения? О, взгляни-ка... – Она подцепила пальцами клочок обожженной кожи с отверстиями. – Это наверняка для рукояти меча. Неужели она сама взялась доделать тот меч?

– Нужно найти инструкцию, – прошептала Ивни.

Они перерыли целый шкаф с документами, осмотрели груды артефактов и мусора. У стола были ящики с двух сторон, поэтому подруги взяли каждая по одному и принялись искать там.

– Рен, я чувствую, что мы совершаем нечто противозаконное, – прошептала Ивни. – Тебе так не кажется?

– Нет. Мы принцессе помогаем. Ей может грозить реальная опасность.

Ивни все равно казалось, что они не занимаются добрым делом, а просто разнюхивают чужие секреты.

– Если ты помнишь, я недолго служила в армии, – сказала Рен. – Тогда я до смерти боялась принцессы Адрианы. Служба мне не давалась, и я ждала, что в любой момент принцесса обратит на это внимание и накажет меня. Каждый день был сущей пыткой. В конце концов она действительно заметила мои страдания, но вместо наказания поговорила со мной по душам и пристроила в кузницу. Она разглядела во мне талант, и я этого никогда не забуду.

Ивни поняла, что для Рен это многое значит, но все равно с трудом верила, что суровая фельдмаршал, хранящая в своем кабинете целый арсенал оружия, и та добрая и заботливая принцесса, какой ее видела Рен, – это один и тот же человек.

Ивни открыла следующий ящик и увидела тоненькую книжицу в расшитом переплете. «Король Облакотт VI». «Я знаю, откуда это», – подумала Ивни, хватая книгу. Книга была из того комплекта, что попадался ей на глаза в Волшебном салоне. Девушка раскрыла книгу и сразу заметила, что из титульного листа вырезан овальный фрагмент.

– Взгляни. – Она показала книгу Рен. – Кем нужно быть, чтобы портить книги?

– Наверняка у нее была веская причина, – развела руками Рен. – К тому же кто ей запретит? Она же принцесса.

Ивни перелистала страницы. Шрифт был мелким, похожим на рукописный курсив.

Рен подергала Ивни за рукав.

– Нашла! – сообщила она. – Вот документы на меч, который мы изготовили.

Рен передала Ивни папку. Внутри были рисунки и схемы. Как и в случае с плащом, принцесса описывала драконов только намеками. Здесь формулировка запроса звучала так: «Меч, способный отогнать и уничтожить волшебных существ высшей категории».

Ответ мастера-заклинателя был составлен таким же витиеватым образом, но кое-какая конкретика все же нашлась.

Даже не думайте о том, чтобы приближаться к такого рода существам. Главная мера предосторожности при встрече с ними – отступление. Фельдмаршал, я не собираюсь поддерживать вашу инициативу. Взаимодействие с такими существами в материальном мире гибельно и разрушительно. Принцесса Адриана, позвольте высказаться прямо: нет такого клинка, что способен убить волшебное существо высшей категории. Они неуязвимы к физическому урону. В мире магии, вероятно, можно отыскать способ защититься от них и не позволить им воздействовать на ваш разум. Этот вопрос мы можем обсудить, но зачаровывать меч я отказываюсь.

– Значит, он не зачаровал меч, – заключила Рен, заглядывая Ивни через плечо.

Ивни помотала головой:

– Пару недель назад я слышала, как один чародей рассказывал, будто слышал спор между принцессой и мастером-заклинателем. Возможно, они спорили как раз о мече. Вскоре после этого мастер-заклинатель впал в бессознательное состояние. Могла она как-то его наказать? Отомстить?

– Не верю, – твердо возразила Рен. – Больше похоже на то, что она решила сама сплести заклинание. Посмотри на угольки, на обгоревшую кожу, из которой явно изготавливали обмотку для рукояти меча. Пахнет магией?

Ивни внимательно осмотрела царящий на столе беспорядок, порылась в горе кожаных обрезков и металлической стружки. Среди прочего ей попался бараний рог с обугленным кончиком и горстка камушков рядом с бутылочкой, помеченной «Помет крога».

– Ох, Рен, это фальшивые драконьи компоненты. Если принцесса ими воспользовалась, заклинание не сработает.

Рен топнула ногой с досады и принялась лихорадочно осматриваться.

– Вот видишь! Ей нужна наша помощь. Меча здесь нет, значит принцесса забрала его с собой.

«Мастер-заклинатель хотел помочь ей, но отказался изготовить меч. Затем кто-то закрыл его в Резервуаре и вовлек в бесконечную битву, не позволяя выбраться...» – размышляла Ивни.

– Ивни, а ты сможешь создать нужное заклинание, когда принцесса вернется? Такое, что непременно сработает? – в отчаянии спросила Рен, тряся Ивни за плечо.

* * *

Они попытались вернуть все в кабинете на прежние места. Затем прокрались вниз по каменной лестнице и вернулись в кузницу, чтобы оставить ключ.

– Заходи быстрее, а то холодает. – Рен подозвала Ивни ко входу в тоннель, ведущий обратно во Дворец.

– Иди без меня. Луна вышла, попробую зарядить бусины для моего заклинания. – Ивни достала из кармана отрез ткани.

– Хорошо. Увидимся за завтраком. – Рен уже вошла в тоннель, но вдруг развернулась. – Наверное, лучше никому не рассказывать о том... чем мы сегодня занимались.

«А чем таким мы сегодня занимались? – подумала Ивни. – Считаешь, мы поступили неправильно?»

Ивни заметила, как волнуется Рен, и сама почувствовала тревогу.

– Ладно, – ответила она. – Как скажешь.

– Ну, если тебе очень хочется, можешь и рассказать, только не говори, что я с тобой была. И что я это затеяла.

– Договорились, – неуверенно кивнула Ивни. – Все останется между нами.

* * *

Ивни подняла высоко над головой ткань с бусинами и в сумерках пошла своим путем. Дорога была выложена слабо светящимися булыжниками. Она тянулась от кузницы и казарм вокруг Дворца, забирая сначала к кухонному огороду, а затем к королевскому саду. На бледный полумесяц то и дело наползали тонкие серые тучки. Бусины впитывали лунный свет, наливаясь силой. Вдруг Ивни заметила на фоне луны темный силуэт. Испугавшись, она уже готова была броситься наутек, но сообразила, что это всего лишь патрульный чародей.

«Принцесса убеждена в скором пришествии дракона. Сэм Лимонный Чай отказался сделать для нее оружие, способное сразить чудовище. Отказался ей помогать. Почему он оставил принцессу без защиты? Без средств, способных оградить королевство от опасности?»

Ивни поежилась и плотно укуталась в плащ. Она нащупала в кармане крепкий прямоугольный томик – книгу, которую забрала из кабинета принцессы. «Король Облакотт VI». Она понимала, что надо было оставить книгу на месте, но желание вернуть ее в библиотеку к остальным томам перевесило. Адриана неспроста заинтересовалась именно этим томом. В нем содержалось жизнеописание короля, съеденного драконом.

Щурясь в потемках, Ивни полистала книгу, пока ее бусины заряжались лунным светом. Книга повествовала о давних, очень давних временах. О рыцарях, турнирах и королевском семействе. О битвах и завоеваниях. Ничто не имело отношения к нынешним временам, пока Ивни не наткнулась на абзац, где говорилось о некой музе. Как и принцесса Адриана, король Облакотт VI имел особый талант, которым его, как считалось, наделил дух-вдохновитель. Так вот почему принцесса взяла эту книгу! Чуть дальше Ивни прочитала такое, отчего у нее волосы встали дыбом. У короля был также питомец, чудовищный змей. Он был известен под именем Дрентас и участвовал в сражениях бок о бок с королем Облакоттом VI. Этот самый змей, также означенный драконом, и съел в конце концов шестого правителя из династии Облакоттов, сразу после того, как тот победоносно окончил длительное завоевание королевства Парахелии.

Бусины ярко засияли и слабо загудели. На миг они стали ледяными на ощупь, затем горячими настолько, что Ивни едва не выронила их. Их насыщение светом достигло предела. Все было готово. Ивни направилась к Дворцу мимо нависающих над тропинкой гигантских цветов. Как только она оказалась в тени балкона, с которого король обычно выступал перед гражданами, то вдруг подпрыгнула от испуга и неожиданности. На балконе кто-то стоял, перегнувшись через перила. Секунда – и неизвестный исчез.

* * *

Ивни сидела на кровати. Сбоку механическая сова освещала комнату своими яркими глазами. Девушка только что закончила читать книгу о короле Облакотте VI. Глава о музе не давала ей покоя.

«Откуда берутся музы? Как человеку их найти?» – думала Ивни.

Напротив кровати висел гобелен с абстрактным зелено-фиолетовым узором. Он уже давно стал для Ивни привычным предметом интерьера, и она не обращала на него внимания, но теперь вдруг задумалась.

Она поднялась с кровати, прошла босиком по полу и осторожно сняла гобелен с крючка. Положила его на кровать обратной стороной вверх – и сразу поняла, что это работа мастеров из Веретенного Холма. Техника была знакомой, как добродушное лицо близкого родственника. На оборотной стороне узор был не столь контрастным, но не менее красивым. Аккуратные стежки ровно шли один за другим. В самом низу черной нитью был вышит автограф автора. Хиллари Тридл. Дедушка Ивни. Она дотронулась до букв. К горлу подступил ком, девушка сморгнула слезы и усилием воли заставила себя не расплакаться. Интересно, когда он это соткал? Наверняка давно, но насколько? Вне всякого сомнения, это был подарок для Сэма Лимонного Чая. Ивни повесила гобелен обратно на стену и разгладила руками, прежде чем вернуться в постель. Она натянула одеяло под самый нос, но никак не могла согреться. Все болело. Тоска по прошлому тяжело давила на девушку. Шепотом приказав сове погасить свет, Ивни закрыла глаза и сразу почувствовала зов Резервуара. Вход туда был для нее открыт, но Ивни задержалась на краю. Она слышала слабый зов своих утраченных родных. Ивни хотелось крикнуть в ответ, но было страшно. Страшно услышать их слова. Страшно услышать ложь. Поэтому Ивни удержала свой разум на полпути к Резервуару. Ей было слишком тяжело.

Она снова села. Сдернула одеяло, накинула его на плечи и на цыпочках, во тьме, прошла из спальни в рабочий кабинет. Лунные лучи зеленели, проходя сквозь витражное окно. Ивни подошла к вокофону и нажала кнопку с полумесяцем. От страха услышать голос самого прорицателя ее пульс участился, но ответил, как обычно, Джаспер.

– Да? – вслед за ответом раздался звук, очень похожий на зевок.

– Это я.

– Ивни? – Джаспер сразу проснулся. – Что-то случилось?

– Просто не спится, – вздохнула девушка. – Но мне не хочется об этом говорить. Сама не знаю, чего хочется. Чем занимаешься?

– Пытаюсь сделать так, чтобы ты мной гордилась. Вяжу себе новую шапку. Тебе понравится. Уже три ряда разных цветов связал, и ни одной пропущенной петли.

Ивни в самом деле почувствовала гордость за Джаспера, но лишь на миг. Она подумала о времени, необходимом для вязания. Разве Джаспер не обещал, что в свободное время поищет сведения о ее деревне? Неужели забыл? Или ему на самом деле все равно? Почему он стремится произвести на нее впечатление успехами в вязании вместо того, чтобы заниматься действительно важным делом?

– Тебе удалось выкроить время, чтобы поискать мою семью? Ты хотя бы попытался? – вырвалось у Ивни, и она тут же почувствовала себя виноватой за срыв.

На миг в трубке повисла тишина. Наверное, Джаспер тоже рассердился.

– Да-да, конечно. Ищу, как обещал. А пока машина перебирает исторические линии, я вяжу. Это длительный процесс. Как с пивом, когда приходится ждать, пока забродит.

Ивни сползла по стене на пол. Одеяло накрыло ее теплой стеганой палаткой, защищая от отголосков большой холодной комнаты.

– Джаспер, спасибо тебе.

– С тобой точно все в порядке?

– Сама не знаю.

– Одиноко?

– Немного.

– Жаль, прорицатель не спит. Так бы я сразу пришел. Но он, подумать только, развалился в кресле и лопает оладьи.

– Расстелив на коленях одеяло?

– Еще бы. Он с этим одеялом не расстается. – Джаспер усмехнулся, затем ненадолго умолк. В трубке слышалось лишь его дыхание. – Ивни, я бы обязательно поднял тебе настроение, если бы мог прийти, но, увы, сейчас не могу.

Ивни не сдержала улыбку.

– Спасибо, Джаспер. Все хорошо. Клянусь, все будет хорошо.

Глава двадцать пятая

Семейство Гематигров часто путешествовало в сопровождении большой свиты. Что они встречали в своих путешествиях и дипломатических турне?

Унылия представляла собой влажную, болотистую равнину, втиснутую между полукруглой грядой холмов и горной цепью. Высочайшие пики горной гряды, Серые шпили, отделяли Унылию от солнечного севера. За горами раскинулись богатые и плодородные земли королевства Самфе. Там росли фруктовые сады, неустанно крутились лопасти ветряных мельниц, а на дне озер лежали россыпи самоцветов. Столицей Самфе был золотой город Лелея. Правили королевством пять монарших семей, по кругу сменявших друг друга во главе государства.

К югу от Самфе, за высокой стеной, пряталась республика Гофриния. Гофринийцы избирали нового правителя каждые десять лет. Магия в Гофринии находилась под запретом, а в почете были исключительно материальные и осязаемые предметы. Несмотря на огромную территорию, вся страна была окружена стеной, а города концентрическими кругами сходились к центру, где стоял конический за́мок Верховного директора.

Между Унылией и Великим морем расположилось множество мелких государств. Когда-то все они находились под властью Облакоттов. За ними лежали широкие просторы Остропеска, где испокон веков правила нестареющая королева. На островах Десятиугольника обитал морской народ. Еще дальше находились Бурлящие леса, Коренной край, Скалистый хребет и Трибское кочевое озеро.

Гематигры побывали во всех этих землях и везде запомнились с лучшей стороны. Тем временем они фактически передали власть в родном королевстве Унылии – древнем оплоте Облакоттов – совету столичного города Болотона. Непросто управлять страной, не находясь в ней. Благодаря стремительному техническому прогрессу советники буквально купались в деньгах, а Гематиграм остался роскошный Дворец – памятник культуре, красоте и искусству, где они отдыхали от своих длительных поездок.

Мы держались рядом с миром людей, наблюдая за ними и впитывая новые знания. После каждого нашего превращения мы удалялись в глубокие пещеры, на морское дно или в болотные трясины. В периоды активности мы попадались на глаза некоторым людям. Они слагали о нас невероятные легенды, называя змеями или драконами. Одни почитали нас как богов. Другие считали чудовищами. Третьи вообще отказывались признавать наше существование.

Глава двадцать шестая

Во дворе собралась толпа. Мастера и подмастерья толпились вокруг фонтана, транслировавшего перемещения королевского кортежа. Весь последний месяц внутри сферы можно было лицезреть неизменный вид на город Лелею, прославившийся во всех королевствах своей красотой, сногсшибательной архитектурой и расставленными повсюду гигантскими статуями из драгоценных камней – по крайней мере, предположительно. За городскими стенами Лелеи транслирующее заклинание не работало, поэтому никто не мог сказать наверняка. Зрители собрались, чтобы посмотреть, как экипажи выезжают из ворот на длинный тракт, ведущий назад в Болотон, к Поднебесному дворцу. Вечером ожидался большой праздник.

* * *

Ивни, Барнаби, Рен и Венда нашли удобное место для просмотра. Идея собраться принадлежала Венде. Она вытащила остальных из столовой, не позволив доесть булочки, чтобы попасть к сфере до того, как там соберется народ. Когда ворота золотого города открылись, зрители приутихли. Первыми появились четыре конных всадника в форме придворных чародеев. Зрители поприветствовали их радостными возгласами.

– Ур-ра-а-а! – возгласы сопровождались бурными аплодисментами. – Дождались!

– Ну вот. Лафа закончилась. Сейчас вернутся, и мне опять придется полсотни лишних лошадей обслуживать, навоз тоннами грести, – проворчал конюх Фрэнк Гучо.

– Ур-ра-а-а! – разнеслось по двору, когда из ворот выкатилась первая карета.

– Ивни, через пару недель ты узнаешь, какова на самом деле жизнь в Поднебесном дворце, – сказал Барнаби. – Когда Гематигры здесь, все существенно меняется. Без них гораздо легче.

– Это не значит, что мы их не любим, – добавила Венда, дожевывая сдобную пышку.

Снова раздались радостные возгласы. Это выехала одна из декоративных самоходных карет.

– Наверное, везет кого-то важного, – прошептал кто-то.

– Точно не короля, он во главе процессии не ездит, – пропищал рядом чей-то тоненький голосок.

Следом выехал экипаж, запряженный тройкой кабанов с длинными посеребренными клыками.

– Маги-призыватели едут.

– В топку этих призывателей! Никакого покоя от них, постоянно устраивают всякий цирк с... кабанами, – бросил кто-то. – Без них хоть немного отдохнул.

– Да, уж лучше бы они дальше путешествовали, – низким баском согласился другой зритель. – Во Дворце куда спокойнее и уютнее без лишней помпы, без расшаркиваний и прочей пустячной чепухи.

Еще несколько зрителей согласно промычали, но их перебило очередное громогласное «Ур-ра-а-а!».

Из ворот появился очередной экипаж.

– Ивни, ты ведь придешь к нам на вечеринку? – спросила Венда. – Я заранее одним глазком взглянула на список блюд. Будет сливовый пудинг длиной во весь стол и тысяча булочек с вареньем.

– Конечно, приду, – ответила Ивни.

– Отлично! – воскликнула Венда так громко, что перекричала толпу. – Оторвемся на полную катушку. Как обычно. Сегодня последняя возможность расслабиться, а завтра всем придется приступать к работе, которую следовало выполнять последние полтора месяца. Мама боится, что не успеет отреставрировать витражное окно.

– Ох, я понятия не имела, что она так занята, – удивилась Ивни. – Нужно было поинтересоваться, прежде чем просить ее...

– Не волнуйся, стеклянные бусины для тебя она уже сделала. Целый мешок. Сказала, сегодня занесет в кабинет мастера-заклинателя.

– Спасибо! – Ивни тоже пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной сквозь всеобщее улюлюканье. – Они нужны для оторочки плаща принцессы Адрианы. Хочу все доделать до ее возвращения.

– Ивни, ты шутишь? – повернулся к ней Барнаби. – Ты о том плаще, что тебе Груман отдал? Том шестифутовом, необъятном плаще, которым целую гору можно укрыть?

– О том самом.

– Ты собираешься расшить его бусинами целиком за две недели? – Казалось, глаза Барнаби вот-вот выскочат из орбит.

– УР-РА-А-А! – Появление королевской кареты встретили многократно более громогласным криком. – Вот он! Наш король!

– Ждем вас через две недели, ваше величество!

– Да, я бы хотела закончить работу к их возвращению, – подтвердила Ивни. – Думаешь, не справлюсь?

Вместо прямого ответа Барнаби лишь скорчил гримасу, ясно говорящую «нет».

Ивни достала тестовый образец и посмотрела на него. Чтобы расшить его, не потребовалось много времени, но по сравнению с плащом фрагмент ткани был крошечным. Барнаби прав.

– Барнаби, а ты мне не поможешь? Тебе ведь нравится пришивать бусины?

– Нет-нет, ни в коем разе. Мне не нравится пришивать бусины. Никому не нравится пришивать бусины. Если кто-нибудь скажет мне, что любит пришивать бусины, я отправлю его к доктору.

– Ур-ра-а-а! – грянуло при появлении очередного пышного экипажа. Впрочем, после выезда королевской кареты зрительский энтузиазм несколько поугас.

– Так и быть, я тебе помогу, – добавил Барнаби. – Но только если позволишь работать не в мастерской, а в твоем кабинете. Хочу посмотреть на всякие волшебные штуковины.

– И я хочу! – воскликнула Венда. – Я тоже готова помочь. Шить умею. Более или менее.

– И я не прочь сделаться швеей, если это поможет быстрее закончить плащ для принцессы Адрианы, – вставила Рен.

– Ребята, если вам так хочется увидеть мой кабинет, могли бы прямо спросить. Я бы обязательно вас пустила. Но в любом случае спасибо за помощь. Она мне очень пригодится, – ответила Ивни.

Последней из ворот появилась черная карета принцессы Адрианы. Это привлекло внимание Ивни. При взгляде на сферу Ивни почувствовала страх. Фельдмаршал возвращалась.

Раздались продолжительные аплодисменты. Когда они стихли, зрители начали расходиться. Тридцать с лишним человек отправились выполнять свою повседневную работу.

Ивни осталась, не сводя глаз с проекции наверху фонтана. Кареты и фургоны, кони и наездники двигались как будто ей навстречу. Внутри песочных часов песок как будто ускорил свой бег.

Венда обхватила Ивни за плечи.

– Радуйся последним спокойным денькам. Скоро королевское семейство вернется. Какие планы на сегодня? Поможешь сервировать столы и украсить зал для вечеринки?

Ивни улыбнулась Венде. Она никогда не отказывала в помощи.

– Помогла бы, но сначала нужно закончить заклинание. Нужно отнести зачарованную ткань с бусинами в подземные пещеры. Я там раньше не бывала. Знаешь, как туда попасть?

Венда помотала головой.

– Я много где бывала, но пещеры – едва ли не единственное место, о котором я ничего не знаю. Там нет ни окон, ни зеркал, мыть нечего. Надеюсь, ты поделишься впечатлениями, когда там побываешь.

* * *

Вернувшись в кабинет мастера-заклинателя, Ивни обнаружила на пороге у двери мешок стеклянных бусин. Мешок оказался на удивление тяжелым и неподатливым. Ивни услышала шаги и повернулась на звук. Это оказался Джаспер, как обычно в вязаном свитере и шерстяной шапке. В башне прорицателя всегда было холодно. Ивни улыбнулась:

– Это твоя новая шапка? Хорошо связано. Желтый и фиолетовый – смелое сочетание, но смотрится на удивление неплохо.

– Наверняка найдешь, что покритиковать, если посмотришь ближе. Например, стежки.

Ивни толкнула дверь бедром.

– Джаспер, твои стежки в порядке, а вот помпон можно было покрепче пришить. Слишком болтается.

Войдя в кабинет, Ивни с изумлением увидела, что механическая сова летает по комнате, едва не сшибая широко раскинутыми крыльями склянки и коробки с полок.

– Ого! Она умеет летать? – Джаспер стащил с головы шапку и уставился на сову.

– Спускайся, пока что-нибудь не разбила! – скомандовала Ивни.

Сова послушалась, сложила крылья и спикировала вниз изящным штопором, воткнувшись головой в пол. После столкновения она перекатилась на спину и осталась лежать, не в силах подняться. Ивни бросила мешок с бусинами на стол и помчалась к сове.

– Глупышка, так вот чем ты занимаешься, пока меня нет? – спросила она, поднимая механическую птицу. – У тебя уже хорошо получается, только сильно не увлекайся.

Сова несколько раз угрюмо ухнула. Ивни села за стол, посадив птицу на колени. Джаспер расхохотался так, что чуть живот не надорвал. Ивни многозначительно покачала головой.

– Ивни, что за чудо ты сотворила? Твоя сова как живая. Сколько заклинаний ты в нее вложила?

– Много. – Ивни попыталась подсчитать, но не смогла. – Сначала я пользовалась древними рунами из своей книги, а с тех пор как переехала сюда, добавила еще несколько новых заклинаний.

Она открыла дверцу в совиной груди и показала внутренний механизм. Шестеренки, пружины, трубки.

– А питание откуда берется? – удивленно вскинул брови Джаспер.

– Ну, – Ивни виновато поджала губы, – я взяла немного порошка из драконьих костей. Мне его Бабуся дала. Вообще-то, это не кости, а волоски с драконьих крыльев. Полагаю, благодаря этому сова летает.

– Полагаешь? – Джаспер упер руки в боки. – Это мощное средство.

Он наклонился и заглянул сове в глаза.

– Кри-и-и! – отреагировала сова.

Ивни закрыла дверцу и посадила сову на верстак. Та немного поерзала, пока не нашла удобное место.

– А благодаря чему она работала раньше, когда ты только ее сделала? – Джаспер присел на край стола.

– Когда я ее собирала, то вообще не понимала, что делаю. Мастерила наобум, методом проб и ошибок, – ответила Ивни. – Теперь начинаю понимать, что к чему, и догадываюсь, откуда сова брала энергию. Правда, об этом немного неудобно рассказывать.

– В таком случае я обязательно должен это услышать!

– Ну ладно. Короче говоря, я собирала эту сову без передышки, днями и ночами. Чаще всего работала, когда Бабуся принимала гостей. У нее куча друзей, знакомых и деловых партнеров. Мне в их компании было неловко, да и общество Бабуси я тоже избегала. Запиралась одна и отвлекала себя работой, чтобы не думать о семье. Мне кажется, я выплеснула все свое горе и одиночество в сову. Привязала их к рунам, когда активировала их. Поэтому сова вроде как меня понимает.

Джаспер посмотрел на нее большими грустными глазами.

– Наверное, звучит глупо. – Ивни отвела взгляд.

– Глупо? Ивни, иди сюда. – Он взял ее за руку, подтянул к столу и обнял ее. – Ничего глупого в этом нет. Это очень грустная история. Жаль слышать, что ты была так одинока, и удивительно, что ты столь многого добилась, несмотря на это. На твоем месте никто не сотворил бы ничего подобного. Ни один волшебник. Уж я-то многих перевидал и знаю, о чем говорю.

– Не верю. – Ивни прижалась щекой к груди Джаспера. – Но все равно спасибо.

Джаспер отстранился и заглянул ей в глаза.

– Ивни, я серьезно. У тебя невероятный талант, и не только. Знаешь, мне сложно выразить, насколько я рад каждой встрече с тобой с тех самых пор, как ты появилась во Дворце. Каждый день я жду не дождусь, пока прорицатель отправится спать, чтобы улизнуть к тебе. Когда я работаю в башне, изнывая от скуки, стоит лишь подумать о тебе, представить твое лицо, как сразу становится веселее.

Ивни почувствовала внутри теплое, широкое чувство. Ее ладони вспотели от волнения. Лицо Джаспера было очень близко. От него пахло печеньем, свежевыстиранным бельем и мятным чаем. Ивни охватила паника. Она отстранилась и отошла за верстак, где лежал мешок с новыми стеклянными бусинами. Девушка неуклюже принялась развязывать его.

– Джаспер, ты тоже мне нравишься. Я всегда с нетерпением жду нашей новой встречи. – Ивни закашлялась и опустила взгляд, продолжая возиться с веревкой, хотя уже ее развязала. – Тебе удалось еще что-нибудь увидеть? Или найти какие-нибудь архивные записи о моей деревне? Твои поиски... как ты там выразился? Забродили?

Джаспер резко поник.

– Нет, еще нет. Прости. Буду искать дальше. Обещаю.

Ивни едва не расплакалась. По-прежнему ничего? Ее разрывали противоречивые эмоции – злость и любопытство. Раскрыв мешок, она посмотрела на стеклянные бусины, пока еще пустые и тусклые, и решила сменить тему.

– Джаспер, взгляни. Это бусины для плаща. Стекольщица сделала. Надо бы написать ей благодарственное письмо.

Джаспер заглянул в мешок.

– Так и хочется пошарить там рукой. Можно?

– Если хочешь, – разрешила Ивни.

Джаспер засунул руку в мешок.

– Круто! Попробуй сама.

Ивни закатила глаза, но все же запустила руку в мешок. Прохладные бусины приятно перекатывались по коже.

– И правда здо́рово, – согласилась она. – Вот бы целую ванну таких бусин насыпать!

Джаспер посмотрел на нее так, что Ивни вся залилась краской. Несколько непослушных прядей волос частично скрыли его лицо.

Ивни поискала на столе перо и бумагу, чтобы написать письмо матери Венды, стекольщице. Та потратила много времени на изготовление бусин и прекрасно справилась с работой.

«И где же это перо? – Ивни никак не могла сосредоточиться. – А, вот оно».

– Сегодня вечеринка. Придешь? – спросила она Джаспера.

– Нет, прорицатель ясно дал понять, что не отпустит меня. Этот древний фигляр мог бы хоть раз дать мне выходной, но нет, видимо, я этого никогда не дождусь. Ему, видишь ли, взбрело в голову, будто именно сегодня случится какое-то значительное пророчество. Вероятно, касающееся королевского кортежа, раз уж они снова в пути. Поэтому он планировал вообще никуда меня не выпускать. Но после завтрака его сморило, так что мне удалось выбраться к тебе.

Ивни написала письмо благодарности и отправила его по пневматической почте, надеясь, что оно попадет куда нужно.

– Может, он еще раз уснет? Тогда ты сможешь попасть на вечеринку.

– Если сильно повезет. Он, как крыса или постельный клоп, вечерами активнее всего, – ответил Джаспер. – А у тебя какие планы на сегодня? Как продвигается зачарование?

Ивни достала из кармана опытный образец ткани с бусинами и показала Джасперу. Бусины переливались всеми цветами радуги.

– Собираюсь сегодня спуститься в пещеры, чтобы последний раз зарядить. После этого будет готово. Ты когда-нибудь бывал в пещерах?

– Пару раз, – кивнул Джаспер. – Там темно, хоть глаз выколи.

Часы начали проигрывать свою звонкую мелодию.

– Уже? – удивился Джаспер. – Пора бежать, пока «старый я» не проснулся.

Они посмотрели, как фигурки проехались вокруг циферблата. Затем дверца раскрылась, и внутри оказалась резная деревянная копия ограненного алмаза.

– Часы как будто знают, что я собираюсь в пещеры, – заметила Ивни.

– Вот кто здесь настоящий прорицатель, – ответил Джаспер.

– Давай отправим эти часы в башню, чтобы они поработали за тебя. А ты сходишь на вечеринку, – шутливо предложила Ивни, взявши Джаспера за руку.

– Извини, что не приду.

Сказав это, он, вместо того чтобы снова убежать, придвинулся – близко-близко, и Ивни тоже придвинулась, и они («неужели это происходит на самом деле?») поцеловались. Джаспер неуверенно дотронулся пальцами до щеки Ивни. Щека была теплой. Он провел пальцем у нее за ухом, погладил волосы. Несколько секунд Ивни ничего не соображала. Ей казалось, будто она тонет. Будто вся кровь в ее теле вскипела и вспенилась. Она машинально вцепилась Джасперу в плечо. Когда они отодвинулись друг от друга, Джаспер посмотрел на Ивни со счастливой улыбкой.

– Мне пора.

Он направился было к выходу, но вдруг развернулся, взял Ивни за плечи и снова поцеловал, крепко, страстно. Они как будто слились в единое целое. Джаспер прижал Ивни к себе и тяжело вздохнул. И потом, улыбаясь и краснея до ушей, пошел, оглядываясь на ходу.

Ивни хотелось сказать ему «до встречи», но слова застряли в горле.

* * *

Свет глубинных камней. Он должен был стать источником энергии для заклинания Ивни. Она не шла по коридору, а как будто порхала – настолько легки были ее шаги. На губах то и дело появлялась улыбка. Джаспер не выходил у Ивни из головы.

Ей пришлось воспользоваться дворцовым планом, чтобы найти вход в пещеры. Ее обычные маршруты проходили далеко от этого места. Подземные пещеры, где работали маги-инженеры. Ивни ожидала посещения пещер с трепетным предвкушением, но в то же время с изрядной долей тревоги. Можно ли просто так туда заявиться? Стоит ли предупредить о своем визите? Пустят ли ее вообще? Ивни сверилась с планом и поняла, что пришла не на тот этаж. Рядом на стене она заметила вокофон. Пожалуй, стоит позвонить заранее. Она сняла трубку и нажала кнопку, обозначенную ромбом.

– Алло? Кто говорит? Чем могу помочь?

– Максобон?

– Ивни Тридл, ученица мастера-заклинателя. Зачем ты звонишь мне в такой час?

– Собираюсь в пещеры, чтобы зарядить заклинание. Ничего, если я прямо сейчас загляну? Если, конечно, найду дорогу.

Из трубки донесся то ли вздох разочарования, то ли сдавленный смешок.

– Вход через тоннель под левой лестницей большого зала. Он неприметный: если заранее не знать, где он, ни за что не найдешь. Там будет лифт – уж лифтом ты, надеюсь, умеешь пользоваться? Поезжай на самый нижний этаж, и попадешь в пещеры.

– Спасибо, Максобон. Не думала, что вы в пещерах работаете. Увидимся там?

– Может быть. – Максобон повесил трубку.

После недолгих блужданий Ивни добралась до большого зала. Именно сюда первым делом попадали приходящие во Дворец гости. Все вокруг было украшено золотом и драгоценными каменьями, оконные стекла переливались всеми цветами радуги. Наверх поднималась лестница, посередине разделяясь натрое. Она напоминала сияющее ветвящееся дерево. Ивни обошла лестницу сбоку и поискала тоннель. Вход в него оказался искусно спрятан за постаментом с вазой, богато украшенной самоцветами, но от пытливого взгляда Ивни вход не укрылся. Тоннель от пола до потолка был выложен плиткой из черного полированного камня. Он уходил вниз под небольшим наклоном, и вскоре вокруг стало бы совсем темно, если бы не освещенная дверь лифта впереди.

В кабине лифта Ивни обнаружила рычаг и два указателя – вверх и вниз. Не нужно было быть гением, чтобы разобраться, как это работает. Ивни со щелчком перевела рычаг в положение «вниз». Металлический пол кабины дрогнул, и девушка машинально схватилась за поручень. Лампы, подсвечивающие вход в кабину, казалось, поплыли вверх, прочь от опускающейся кабины.

«Ну и зачем я сюда потащилась?» – подумала Ивни, оказавшись в полной темноте.

Она заморгала, когда лифт остановился в тускло освещенном помещении, выдолбленном прямо в горной породе. В полумраке мигали лампы, гудели и щелкали какие-то механизмы. Откуда-то доносилось журчание воды. Воздух был горяч. Несколько рабочих в комбинезонах следили за механизмами, время от времени переговариваясь. Когда лифт остановился, все они с любопытством повернулись к Ивни.

– Мне нужно в пещеры... – пролепетала она.

– Езжай дальше, до самого низа, и попадешь куда нужно, – показав большой палец, с улыбкой ответила ей девушка-рабочая.

Ивни кивнула и снова опустила рычаг в кабине. Лифт продолжил снижение в темную скалистую бездну, пока не достиг очередного подземного зала. Сперва Ивни решила, что здесь проходит какая-то странная выставка. На стене висела добрая сотня рам с движущимися изображениями. Ивни выглянула из кабины, чтобы посмотреть поближе, и увидела, что в рамах изображены различные места Дворца: залы, коридоры, сады. Перед рамами стоял стол с разнообразными трубками, кнопками и символами, а также несколько вокофонов и пневматических труб. За столом, на шатком железном табурете, сидел не кто иной, как Максобон.

Ивни вышла из лифта, с интересом разглядывая изображения.

– Максобон! Это ваш рабочий кабинет?

Волшебник вздохнул и щелкнул несколькими переключателями.

– Если тебе нужно в пещеры, то это ниже. Здесь недостаточно глубоко, чтобы зарядить твое заклинание.

По пневматической трубе со свистом промчалось письмо и остановилось перед Максобоном. Тот прочел имя адресата на конверте и с помощью переключателя перенаправил письмо по другой трубе.

– Чем вы занимаетесь? – спросила Ивни. – Я думала, вы призыватель или, не знаю, кто-то более...

– Более важный? Более значительный? Более впечатляющий? – Максобон закатил глаза и сложил руки на груди. – У меня не было выбора. Не всем дано просто взять и устроиться на работу по душе. Я прохожу обучение. Все волшебники обязаны отработать здесь какое-то время. Утверждают, что эта работа способствует развитию внимания.

– Какие у вас обязанности?

– Перенаправляю сообщения по всему Дворцу. Это требует предельной сосредоточенности. Усилия воли сродни тому, что необходимо, чтобы выудить заклинание из Резервуара. Благодаря этому мозг адаптируется к использованию магии.

– Это моя подруга Венда, – указала Ивни на одну из движущихся картинок. На картинке Венда выносила из столовой большой поднос с пирожными.

– Мойщица окон, – кивнул Максобон, повернул какую-то ручку, и изображение стало крупнее.

– Она самая, – подтвердила Ивни. – Значит, вы целыми днями сидите здесь за работой? А внутрь комнат можете заглянуть? Наверняка видите много интересного, – кивнула она в направлении изображений.

– Только в общие зоны, – ответил Максобон. – Но и там можно увидеть кое-что любопытное. Я много чего вижу. Например, как один юный прорицатель ежедневно кое-кого навещает.

Ивни залилась краской. Она вспомнила о поцелуе и с трудом сдержалась, чтобы не расплыться в улыбке.

По трубе пришло новое письмо, за ним – еще два. Максобон перенаправил их адресатам.

– Ладно, не буду мешать, – сказала Ивни. – Рада была посмотреть на ваше рабочее место. У вас важная работа. Куда полезнее и практичнее, чем призывательство.

Максобон фыркнул, перенаправляя очередное послание.

– Была бы она еще не такой утомительной.

– Придете сегодня на вечеринку? – спросила Ивни, входя в лифт.

– Я-то? – Максобон крутанулся на табурете и уставился на девушку. – А ты этого хочешь?

– Конечно.

Выражение его лица едва не вызвало у Ивни приступ смеха. Вместо обычной хмурой гримасы физиономия Максобона выражала искреннее удивление.

Ивни снова опустила рычаг. Помахала Максобону на прощание – но тот не помахал в ответ – и поехала вниз. На этот раз лифт опускался гораздо дольше, хотя его скорость сложно было оценить.

«Я наверняка уже глубоко в недрах холма, возможно, уже ниже уровня его подножия», – подумала Ивни.

Через несколько минут лифт остановился. Ничего не было видно. Непроницаемая тьма тяжело давила на глаза. И что теперь?

Ивни подождала. Стенки кабины не соприкасались с ней, но как бы прикрывали, защищали ее. Открытая дверь впереди впускала внутрь прохладный подземный воздух, приносивший бархатистый и сырой запах воды и минералов.

– Ау-у-у? – голос Ивни эхом разлетелся по пещере.

Девушка сунула руку в карман, нащупала бусины. Очевидно, с заклинанием пока ничего не происходило. Когда глаза Ивни постепенно привыкли к отсутствию света, она заметила в темноте некую слоистость. Как будто вдали тьма становилась тоньше. Там шевелились какие-то смутные силуэты, а совсем далеко виднелись два светящихся белых кольца. Кольца приближались. Зазвучали шаги. Кольца застыли в воздухе, и Ивни наконец сообразила, что это светящиеся очки на чьем-то лице. Самого лица было толком не разглядеть; казалось, в нескольких футах над землей парит отделенная от тела голова, постепенно приближаясь.

– Ивни? Ты ведь Ивни? Меня зовут Уна, – произнесла незнакомка тихим шепотом, но эхо многократно усилило звук. Ивни почувствовала прикосновение к руке и испугалась. Вскрикнула, и звук ее голоса птичьим криком разлетелся по пещере. – Извини. Вот, надень. – Две холодные руки сунули ей что-то. На ощупь Ивни поняла, что это пара очков. – Там сбоку кнопка. Нащупаешь? – спросила Уна.

Ивни надела очки и нажала на кнопку. Включилась подсветка, и девушка смогла видеть в темноте. Она разом увидела все. В пещере по-прежнему было темно, но широкие своды вдруг озарились светом множества блестящих камней всевозможных оттенков. Под землей, как вода подо льдом, переливалось рыжеватое сияние. Ивни проследила за оранжевым потоком и увидела, как он скрывается в трубах, ведущих вверх, ко Дворцу.

– Спасибо, – сказала она. – Так гораздо лучше. Теперь мне все видно. Рада знакомству, Уна.

Они пожали друг другу руки. На Уне был комбинезон и сапоги. Белые волосы коротко острижены, очки несколько увеличивали глаза и придавали лицу некую карикатурность. Ивни не сразу заметила, что рядом с Уной стоит маленькая девочка, ребенок с большими сияющими глазами и круглым лицом. Девочка была босиком, в одной лишь длинной ночной рубашке.

– Привет, – сказала Ивни девочке. – Я Ивни.

– Привет, Ивни, – ответила девочка хриплым, по-старушечьи скрипучим голосом. – Я Упа.

– Упа – мой наставник, – пояснила Уна.

Ивни удивленно моргнула, не зная, как на это отреагировать.

– Подумала, что я ребенок? – спросила Упа. – Это камни поддерживают во мне молодость, сохраняют гладкость кожи. Ивни, что тебе здесь понадобилось? Какова цель твоего визита? Камни чувствуют, что тебе от них что-то нужно.

Ивни показала опытный образец ткани с бусинами.

– Идем за нами, – пригласила Уна. – В глубине камни сильнее. Твое заклинание скоро на них отреагирует.

Они шли по пещерам, неуклонно спускаясь вниз. Как таковой тропы здесь проложено не было, постоянно приходилось огибать неровности и сталагмиты. Упа без труда перелезала через любые препятствия, попутно похлопывая и поглаживая камни. Время от времени она останавливалась, прикладывала к камням ухо и что-то тихо им говорила.

– Камни все знают и все понимают, – тихо произнесла Уна. – Упа живет в этих пещерах уже почти сотню лет. Она с камнями на короткой ноге.

Ивни взглянула на образец ткани и почувствовала, как тот впитывает энергию. Бусины засверкали и стали переливаться сильнее.

– Похоже, уже реагирует. – Ивни показала лоскут Уне и Упе. Те улыбнулись и синхронно кивнули.

– Смотри, – сказала Уна.

Оранжевый подземный свет волнами потянулся к ним со всех сторон. Когда прокатывалась очередная волна, Ивни чувствовала ногами слабую вибрацию.

– Сильное у тебя заклинание!

– Надеюсь, – ответила Ивни. – Я скоро вернусь с целым плащом.

– Камни будут рады тебя принять, – хором произнесли Уна и Упа.

Они продолжили путь, пока не оказались в более просторной пещере. Посередине сиял большой алый круг.

– Это сердце пещер, – объяснила Уна. – Тебе будет полезно на него посмотреть.

Чем ближе они подходили к центру, тем теплее становился воздух. Сияние исходило из глубокого каменного колодца.

– Загляни внутрь, – предложила Уна.

Ивни наклонилась и посмотрела в колодец. Глубоко внизу текла настоящая река магмы. Лицо Ивни обдало волной жара.

Подошла Упа и сунула Ивни в ладонь небольшой камушек.

– Брось в колодец. Так желают камни.

Ивни присмотрелась к гладкому, круглому лицу Упы. Та качнула головой, как бы приглашая Ивни выполнить просьбу камней. Ивни бросила камушек в колодец и проводила взглядом, пока тот не превратился в крошечную точку. Наконец он соприкоснулся с жидкой магмой, вспыхнул желтым пламенем и исчез.

– Камень вернулся в изначальный поток, – произнесла Упа.

– Ивни, расплавленным камням там, внизу, хотелось с тобой познакомиться, – сказала Уна. – Они очень рады встрече.

Уна жестом пригласила Ивни подняться по склону, и они вместе направились обратно к лифту. Упа снова перебиралась через камни и валуны, надтреснуто смеясь и хлопая в ладоши.

– Камни счастливы, – пояснила Уна. – Они питают своей энергией Поднебесный дворец и получают от него силу в ответ. Такой вот круговорот.

– А какую силу камням дает Дворец? – удивленно спросила Ивни.

– Силу жизни, силу всего, что движется, растет и изменяется, силу людей и их труда. Мы построили специальные приспособления, чтобы камни могли наблюдать за всеми, кто живет во Дворце. Они всех знают. Ты, например, им особенно интересна.

– А, я видела эти приспособления, пока спускалась, – кивнула Ивни.

– Эти приборы наблюдают, а Джуно настраивает их, чтобы камням было лучше видно обитателей Дворца.

– Джуно? В смысле Максобон?

Уна в недоумении почесала голову.

– А, да, есть у него такой псевдоним, – ответила она наконец. – Но камням он известен под именем Джуно.

«Джуно»?

Ивни вдруг ощутила мощный прилив энергии. Заклинание было завершено. Бусины полностью зарядились от трех источников. Ивни подняла их и поразилась тому, как ярко они сверкают. Упа радостно запрыгала, хлопая в ладоши.

– Если камням действительно все известно, могу я их кое о чем спросить? – поинтересовалась Ивни.

– Конечно, – в один голос ответили Уна и Упа.

– Что происходит с принцессой? Грозит ли ей опасность?

Упа подбежала к Ивни и обхватила ее за ногу.

– Камни говорят, что ты и так знаешь ответ. Да. Поэтому ты и пытаешься ей помочь.

– Ее вдохновитель – тот же самый, что служил королю Облакотту Шестому?

Упа умолкла. Прислушалась к камням и кивнула.

– Хорошо. А что с мастером-заклинателем? Он никак не может прийти в себя. Как мне помочь ему? Как разбудить?

Упа пробежалась среди камней, погладив несколько, и припала ухом к земле.

– Сэмюэл может выйти из транса, когда пожелает. Оставаться в таком состоянии – его собственный выбор.

«А мне показалось, что он застрял там не по своей воле», – со вздохом подумала Ивни.

– А что с моей семьей? – сглотнув подступивший к горлу комок, спросила она напоследок. – Что на самом деле произошло? Где они? Могу я к ним попасть?

Упа буквально вжалась в землю и осталась в таком положении на несколько минут. Затем влезла к Уне на руки и что-то шепнула на ухо. Уна неуверенно кивнула.

– Ивни, твои родные не погибли, но уже никогда не будут такими, как прежде, – произнесла она. – Ты сможешь воссоединиться с ними, если захочешь, но о случившемся тебе лучше узнать у них напрямую.

– Так вам известно, что случилось, или нет? Камни об этом знают?

– Я передала все, что они сказали, – трескучим голосом ответила Упа. – Ивни, они также рассказали об обмане. Камни просят тебя быть осторожной. Их вдохновляет твое усердие. Они поддерживают тебя и желают успеха.

* * *

Поднимаясь на лифте сквозь тьму, Ивни крепко держалась за поручень. Обман? Что за обман? Не могли камни выражаться хоть чуточку конкретнее? Ничто так не раздражает, как расплывчатая, недостаточная информация. Лифт остановился у рабочего места Максобона. «Джуно», – повторила в уме Ивни. Но его самого там не оказалось. В одной из рамок Ивни заметила, как он быстрым шагом идет по коридору. Он находился в королевском крыле замка. Оказавшись перед лестницей в покои Гематигров, он без раздумий поднялся по ней. «Обман», – снова задумалась Ивни.

* * *

Вернувшись в кабинет, Ивни достала законченный опытный образец ткани с бусинами и разложила его на верстаке, чтобы провести последнее испытание. Она взяла ту драконью чешую, что дала ей Бабуся, и придвинула ее к лоскуту. Как только чешуя оказалась в непосредственной близости от бусин, невидимая энергия оттолкнула ее. Чешуя затрепыхалась. Следом Ивни положила фрагмент драконьей кожи. Результат оказался таким же. Толченые кости виверны затряслись и заклокотали в стеклянном сосуде, когда оказались в трех дюймах от лоскута с бусинами.

«Значит, все получилось. Заклинание сработает», – убедилась Ивни.

Глава двадцать седьмая

Ивни с трудом пробиралась сквозь плотную толпу, собравшуюся в столовой. Она никогда прежде не видела здесь столько людей. Без униформы дворцовые работники превращались в калейдоскоп незнакомых фигур и цветов.

Привычные столы и стулья убрали; на раздаточном столе высились горы разнообразных блюд и напитков. Специально для этого случая шеф-повар приготовил многослойные торты, пироги и декоративную выпечку. Из нарезанных красных яблок и слив даже выложили бюст короля Гематигра. С бородой из яблочных плодоножек он выглядел весьма внушительно.

Осмотревшись, Ивни заметила напротив Барнаби с подносом еды. Он весело общался со своей наставницей мисс Шулер.

– Ивни, добро пожаловать! Интересное у тебя платье. Давненько я таких фасонов не видела, – заметила мисс Шулер.

– Ивни, где ты его выкопала? – спросил Барнаби, дожевав апельсиновый кекс. – Ты похожа на старомодную кормилицу или одну из этих чинных, набожных дам... – Он повернулся к мисс Шулер, задумчиво теребя пальцами нижнюю губу. – Ну, этих религиозных женщин из Содружества Келия, как их там... монахинь?

Мисс Шулер усмехнулась.

– У меня нет других, – ответила Ивни. – Сама толком не знаю, зачем его храню. Ужасно выглядит?

– Ивни, у нас есть твои мерки, так что сошьем тебе что-нибудь получше, – предложила мисс Шулер.

– О, позвольте мне! Я точно знаю, что пойдет Ивни. У нас есть темно-зеленая тафта. Сделаю асимметричное свободное платье, добавлю объема в плечах... – Барнаби вопросительно посмотрел на мисс Шулер. – Представляете?

– Да, вполне представляю, – кивнула портниха. – Ивни, не волнуйся, я его проконтролирую. У мальчишки крайне новаторские идеи, особенно если учесть, что на его родине вообще не существует понятия моды.

– Поэтому мне так нравится шить, – ответил Барнаби. – Наверстываю упущенное время.

– Вот, значит, в чем дело? А я-то думала, ты вдохновляешься примером наставницы. – Мисс Шулер многозначительно посмотрела на Барнаби. – Ладно, вынуждена вас покинуть. Персиковое бренди само себя не выпьет.

Когда она ушла, Ивни подошла к другу поближе.

– Барнаби, – прошептала она как можно тише, – я вычислила, кто такой Максобон. Это принц Джуно.

Барнаби уронил кекс на тарелку.

– Точно! Я же был уверен, что слышал это имя. Портные за глаза зовут его Марципаном, а я и забыл, откуда это пошло, – тихо засмеялся он. – Максобон, ха!

Вдруг к ним незаметно подкралась Венда и схватила Ивни в охапку.

– Вот вы где! Все наши снаружи. А ну, помогите мне донести грушевое винишко – обожаю его! – и ромовые бабы.

– Мы выяснили, кто такой Максобон, – шепотом, копируя Ивни, сказал Барнаби Венде. – Это принц Джуно.

– Не может быть. Принц Джуно ведь в турне с остальными, – Венда пришла в замешательство.

– Да нет, – ответил Барнаби. – Он остался и теперь изображает из себя волшебника. Груман шил ему мантию несколько месяцев назад. Весьма нелепую, по мнению большинства портных.

– Ого! То есть он всерьез решил стать волшебником? Зачем ему? Он же принц, может купаться в роскоши и ни о чем не заботиться.

Принц Максобон оказался легок на помине. Ивни заметила, как он промелькнул в толпе за спиной у Барнаби. Внутри у нее все сжалось.

– Он здесь. Только что вошел. Не оглядывайтесь.

Но Барнаби и Венда разом оглянулись, как две совы, едва не выкрутив шеи на сто восемьдесят градусов.

– Я же попросила не оглядываться, – процедила сквозь зубы Ивни.

Максобон пробирался сквозь толпу.

– Ты про этого волшебника? – удивленно произнес Барнаби. – Какой же это Джуно? Ему на вид лет пятьдесят. Вон какая бородища!

– Пятьдесят! – рассмеялась Венда. – Нет, это точно Джуно. Такого ворчуна еще поискать. И брови у него чисто гематигровские.

С трудом проталкиваясь между людей, Максобон корчил недовольные гримасы и потрясал головой. Никто его здесь не знал. Никто в столовой даже не думал подвинуться, чтобы пропустить наглого, высокомерного шмага.

– Это я его сюда пригласила. О чем я только думала? – простонала Ивни. – Знала бы заранее, кто он, не стала бы звать.

– Так он не знает, что ты выведала его тайну? – спросила Венда. – А мы должны ее знать? Кто-нибудь еще знает?

– Мы должны оказывать ему положенные принцу почести или нет? Понятия не имею, как себя вести. – Барнаби панически оглядывался по сторонам. – Не знаю, как быть.

– Просто будь собой, – прошептала Ивни.

Максобон заметил их и приблизился.

– Добрый вечер, – натянуто произнес он.

– Максобон! Здравствуйте. – Ивни неуклюже улыбнулась и помахала ему. – Знакомьтесь, это мои друзья Барнаби и Венда.

– А, Венда, мойщица окон, – сказал Максобон.

Друзья Ивни поприветствовали его предельно неловкими улыбками.

– Добрый вечер, ва... то есть, вы... Вы, должно быть, Максобон? – пролепетал Барнаби.

– Очень приятно, – добавила Венда. – Мы несказанно рады знакомству с вами.

* * *

Группы молодых подмастерьев собрались на лужайке дворцового сада, среди клумб с цветами-переростками, живых изгородей и мраморных скульптур. Они лежали на ковриках, оживленно беседуя и предаваясь обильным возлияниям. Кто-то играл в неизвестные Ивни игры, бросал мячи и деревянные кольца. Где-то звучала лира; гигантские цветы вьюнка служили для музыки в качестве усилителей. Вечер был не по сезону теплым. Вокруг пахло цветами, фруктами и свежей травой.

Венда развлекала Максобона; у нее был врожденный талант болтать на отвлеченные темы, не влезая в личную жизнь собеседника.

«Венда умеет расположить к себе, – думала Ивни. – Любому поможет чувствовать себя своим в доску».

Максобон в очередной раз не смог набросить кольцо на колышек.

– Может, воспользуетесь магией? – предложил ему ученик сапожника.

– Насколько могу судить, это будет против правил. – Максобон полез за кольцом в клумбу. Найдя, отряхнул мантию. – Попробую еще раз.

Следующий бросок вышел довольно неуклюжим. Волшебник разочарованно цокнул языком. Кольцо снова укатилось далеко от цели, и Венда расхохоталась, как бы невзначай прильнув к ученику сапожника.

Ивни наблюдала за ними с расстеленного на траве коврика. Все ее мысли были о Джаспере. Вот бы вместе с ним так посидеть! Она мысленно представила, как бы он сел – чуть сутулясь и прижимая локти к телу. Джаспер обычно принимал такую позу, что казалось, будто он ежится от холода.

– А где Рен? – спохватился Барнаби. – Что-то она в последнее время всюду опаздывает.

Не успел он это произнести, как Рен появилась перед ними. У нее была корзина с грушевым вином, абрикосовыми булочками и большущим куском сыра в вощеной бумаге.

Все сразу же набросились на корзину. Тем временем Рен отвела Ивни в укромное местечко под тенистой герберой. Солнечные лучи проходили сквозь цветы, окрашивая лица девушек в оранжевые тона.

– Ивни, послушай меня, только не суди строго, ладно? Лучше промолчи. Вот, посмотри. – Рен достала из кармана медную цепочку с медальоном. Медальон был украшен довольно неуклюжей филигранью. – Принцесса сама его сделала. После нескольких моих уроков. – Рен поднесла медальон поближе к глазам Ивни. – Я как знала, что это неспроста. Она сделала этот медальон своими руками. Замо́к получился никудышный, я поправила.

Ивни смотрела на Рен с недоумением.

– Рен, во-первых, если фельдмаршал решила научиться ювелирному делу, то своим вмешательством ты ей не поможешь. Во-вторых, у тебя совсем крыша поехала? Тебя же поймают! Она обо всем узнает! Срочно отнеси медальон туда, где взяла.

– Ивни, я еще не все показала. Смотри. – Рен открыла крошечную дверцу в медальоне и показала миниатюрный портрет размером с ноготь. Он был нарисован темперой на кремовой бумаге и выглядел весьма формально. – Он из той книжки, что ты нашла. Посмотри на форму. Принцесса вырезала этот портрет из книги.

Ивни взяла медальон и посмотрела внимательнее. В самом деле, портрет был из книги о короле Облакотте VI. Ивни узнала его лицо, и по коже пробежали мурашки. Это был человек, сражавшийся с Сэмом Лимонным Чаем в Резервуаре. Длинные черные волосы, накидка из черных перьев. Даже столь крошечный портрет не оставлял никаких сомнений, сходство было налицо.

«Почему король Облакотт Шестой дерется с мастером-заклинателем? Что их связывает?»

– Зачем принцесса хранит в медальоне портрет какого-то древнего короля? – спросила Рен.

Ивни задумчиво покачала головой.

– Он вроде бы ее предок. У них много общего. Дух-вдохновитель, например, – ответила Ивни, а про себя подумала: «Тот же самый вдохновитель».

Раскатистый хохот с лужайки отвлек их внимание. Несколько подмастерьев вздумали бросать деревянными кольцами в Максобона, пытаясь накинуть их на остроконечную шляпу волшебника. Одно едва не попало ему в глаз, но Максобон вовремя отбил его.

– Хватит. Игра игрой, но пора и честь знать.

Но кольца продолжали лететь.

Ивни вспомнился тот день, когда Рива и Себастьян издевались над ней в Волшебном салоне. Тогда Максобон прошел мимо, не сказав ни слова. И тут, как будто мысли Ивни имели волшебную силу, Рива объявилась в дворцовом саду. На руках у нее сидел Царапка. Ивни разом закипела от гнева. Она не собиралась отдавать Риве кота и позволять проводить над ним сомнительные ритуалы. Ни за что. Девушка решительно двинулась через лужайку. Низкие листья гигантских цветов преграждали путь, но она шла напролом. Проходя мимо Максобона и его хохочущих новых друзей, Ивни поймала полный отчаяния взгляд волшебника.

– Хватит с него, – остановившись рядом, бросила она заигравшимся подмастерьям. – Дайте бедному волшебнику передышку.

Ивни продолжила путь, едва обратив внимание на пролетевшее над головой деревянное кольцо.

– Рива! – окликнула она. – Оставь кота в покое. Отпусти его, ему и так хорошо.

Рива повернулась. Кот лежал у нее на руках, как младенец, повернув к волшебнице клюв. Заметив Ивни, Царапка дружелюбно крякнул.

– Я ему ничего плохого не делаю. Наоборот, попросила прощения. Мы с ним теперь снова друзья.

Рива опустила кота, но тот не бросился наутек, как ожидала Ивни, а остался рядом с Ривой и даже потерся головой о ее ногу.

«Ох, Царапка. Не дружи с ней. Она нам не нравится», – подумала Ивни.

Весь ее запал мигом иссяк. Ветер взлохматил ей волосы, растрепал платье. Ивни поежилась и вдруг поняла, что по-прежнему держит в руке медальон принцессы.

– Рива, мне нужно спросить у тебя кое о чем, касающемся принцессы Адрианы. Главнокомандующей.

– Моей наставницы. – Рива чуть наклонилась, чтобы почесать Царапку за ухом. – Что ж, ты по адресу.

Ивни открыла медальон и показала Риве портрет.

– Знаешь, кто это?

Прищурив глаза, Рива присмотрелась.

– У тебя в медальоне портрет вдохновителя фельдмаршала Адрианы?! Вот больная!

– Это ее вдохновитель? Ты его своими глазами видела? Это настоящий человек?

– Ну да, видела. В Резервуаре. Он страшный, у тебя бы поджилки затряслись.

– Рива, это же портрет короля Облакотта Шестого! Того, которого съел дракон. Помнишь эту историю?

– Ты совсем помешалась? Хватит уже при каждом случае поминать...

– Рива, если ты абсолютно уверена, что это ее вдохновитель, значит принцесса одержима призраком короля Облакотта Шестого. Он обучает ее, чтобы убить дракона, который его съел. Подумай хорошенько – все сходится! Поэтому она так опасается драконов. Они с вдохновителем что-то задумали...

– Если на нас и впрямь нападет дракон, виновата будешь ты. Никак не можешь выкинуть их из головы. Навлечешь на нас беду.

– Ты ведь общаешься с фельдмаршалом? Можешь устроить мне встречу с ней? Мы должны это обсудить, – попросила Ивни.

– Шутишь? Думаешь, я позволю тебе заявиться к принцессе и нести всякий вздор о... сама знаешь о чем. Твои домыслы беспочвенны и опасны. Я не стану тебе помогать. Ни. За. Что!

Рива взмахнула рукой, и Ивни полетела спиной в траву.

Вскочив на ноги, Ивни начертила в воздухе спираль, изо всех сил выдернула заклинание из Резервуара и резко выбросила руку вперед. Воздушный вихрь понесся к Риве, но, достигнув волшебницы, потерял силу и превратился в легкий ветерок, едва всколыхнув ее платье.

Рива смерила Ивни снисходительным взглядом и расхохоталась, схватившись за живот.

– А ну, хватит, – раздался голос позади. – Ивни, отойди, я с ней разберусь.

Это был Максобон. Он широко шагал по траве, на ходу закатывая рукава.

Ивни заметила, как на лице Ривы промелькнула тревога, тут же сменившаяся привычно высокомерным выражением.

– Максобон, остынь. Мы уже закончили. – Рива повернулась, чтобы уйти.

– Как бы не так, – остановил ее Максобон. – Не все тебе задирать тех, кто не обучен магии. Попробуй потягаться с равным. Приготовься!

– Максобон, это вовсе не обязательно, – сказала Ивни.

– Я обещал помочь, значит помогу. – Он тронул ее за руку. – Отойди на безопасное расстояние. Сейчас Рива у меня получит!

Ивни отбежала туда, где сидели ее друзья, и сунула медальон в руку Рен.

– Верни на место при первой возможности, – шепнула она.

Рен ответила серьезным кивком.

Подмастерья продолжали есть, болтать и расслабляться. Теперь их развлекала магическая битва. Зрелище было странное.

– Шмагам шмагово, – махнул рукой Барнаби, которого гораздо больше интересовала абрикосовая булочка с горой сыра на ней.

– Какой-то он неуклюжий, – заметила Венда.

Это была правда. Максобон плохо умел летать. Он раскачивался в воздухе, с трудом удерживаясь над землей, и его заклинания не доставляли Риве никаких проблем. В ответ она метала розовые и фиолетовые тучи.

– Я видела, как она создает из ничего огненные шары, – прошептала Ивни. – Она бьется не в полную силу.

– Еще бы она билась в полную силу, – ответила Венда. – Она же знает, кто он такой. Знает, что он принц.

– Стоп, какой еще принц? – удивилась Рен.

Они объяснили ей все за грушевым вином. Солнце клонилось к закату. На фоне рыже-розового неба Рива приняла слабенькое на вид заклинание в плечо, исполнила артистичный кувырок в воздухе и приземлилась на ноги.

– Ну все, победа за тобой! – крикнула она Максобону. – Признаю поражение.

Максобону понадобилось изрядно времени, чтобы спуститься на землю. Он приземлился на колени, затем неловко поднялся и обругал Риву, тыкая в нее пальцем. Рива отвесила поклон и убежала во Дворец. Максобон проковылял по лужайке, измотанный, но с довольной улыбкой на лице. Подмастерья аплодировали и поддерживали его одобрительными возгласами. Кто-то даже похлопывал волшебника по спине.

Не успел Максобон приблизиться, как Ивни поднялась.

– Что-то я устала. Пожалуй, пойду спать.

* * *

Ивни была на полпути к кабинету мастера-заклинателя и наконец-то осталась в одиночестве, когда за спиной раздался громкий голос Максобона:

– Ивни, постой! Мне нужно с тобой поговорить.

– Простите, Максобон, я устала. День выдался тяжелый. Хочу побыстрее лечь спать.

– Но я ведь встал на твою защиту. Подрался с Ривой.

– Я об этом не просила.

– Ух и задал я ей трепку! Она больше тебя не побеспокоит.

– Максобон. Джуно. Никакой трепки вы ей не задали. Она вам поддалась. – Ивни развернулась и продолжила путь.

С нее было довольно. Он обманывал ее, скрывал свою личность. Пускай другие пляшут вокруг него на задних лапках, пытаясь потешить его самолюбие, но у Ивни на это не было сил. Статуи в коридоре поворачивали к ней головы, когда она проходила мимо.

– Подожди... Так ты знаешь? Ты знаешь, что я... – Волшебник догнал Ивни у деревянной лестницы и как-то слишком вальяжно облокотился на перила. – И давно тебе это известно? Неужели с самого начала? – Его взгляд заметался по залу. – Рива не поддавалась. Ведь так? Мне пришлось совсем не легко.

– Сегодня узнала. Уна сдала вас с потрохами. Джуно, к чему эта секретность? Что вы замышляете? Когда собирались открыться и собирались ли вообще?

Максобон не нашел что сказать. Он просто покачал головой и пробурчал нечто нечленораздельное.

– Ладно, забудьте. – Ивни двинулась прочь. – Я устала. От всего устала. Хочу спокойно все осмыслить, но сперва – выспаться.

Лестница привела ее в темный коридор. Пахло костром. У Ивни раскалывалась голова. Наверное, перебрала грушевого вина. Максобон семенил сзади, но, оказавшись в коридоре, снова обогнал и остановил девушку, осторожно взяв ее за руку.

– Ивни, прошу тебя. Поговори со мной. Знаю, я невыносим, но я настаиваю. Мы не можем расстаться на такой ноте. Умоляю. Давай поговорим.

Он распахнул дверь в уютную комнату отдыха. Внутри был камин и несколько стульев, расставленных кружком.

– Ладно. – Ивни потерла глаза и кивнула: – Давайте.

Они сели друг напротив друга, и принц Джуно разразился длительным монологом о тяготах своей жизни. О том, как король все свое время уделял только его брату и сестре, а от него не ждал великих свершений.

– ...А мой дядя Ролисент как-то обмолвился, что королевство ничего от меня не ждет и не требует, поэтому я могу заниматься тем, что мне по душе. Унизил так унизил. Клянусь, прямо так и сказал, а мне тогда было всего тринадцать лет...

Ивни сидела и вежливо слушала, сложив руки на коленях. Ей хотелось посочувствовать Максобону – Джуно, но он все сильнее ее раздражал. Неужели он и впрямь думал, что только ему приходится тяжело? На тринадцатый день рождения Ивни Бабуся устроила ей подобие праздника, пригласив целую кучу своих странных и подчас сомнительных друзей. Кто-то смешал какую-то дрянь и назвал это «коктейлем взросления». От этого жуткого пойла Ивни тошнило так, что почти весь праздник она не отходила от тазика. А еще гости постоянно болтали о ней и о судьбе ее деревни, как будто это было нечто веселое и забавное.

– ...Разумеется, я верил, что смогу всему научиться, пока семья проводит время в поездках. Хотел превратиться в могущественного волшебника. Больше всего мне хотелось стать призывателем. Ну, ты видишь, что из этого вышло. Я спал и видел, как произвожу на окружающих неизгладимое впечатление своими заклинаниями, заставляя гадать, что же это за таинственный, никому не известный маг, а потом раскрываю себя – мол, смотрите, я малыш Джуно, младший принц. И никто не может в это поверить, – усмехнулся Джуно и наконец закончил.

– Джуно, что вам известно о вдохновителе принцессы Адрианы, также называемом «музой»? – спросила Ивни.

Он вздохнул:

– Я ведь уже все рассказал. Вдохновитель обретается здесь уже много лет и предпочел Адриану всем остальным. Не было бы на свете Адрианы, уверен, он выбрал бы меня. Гордон безнадежен: ему наплевать на магию, да и обаяния у него как у деревянного чурбана.

– Вы знали, что этот вдохновитель на самом деле король Облакотт Шестой?

– Ну да, это король из старой легенды. Какая разница который?

– То есть это призрак?

– Что? Этот древний король? Нет, он, безусловно, живой и здоровый, разгуливает здесь вот уже не одну тысячу лет.

– Максобон... – сердито нахмурилась Ивни.

– Ивни, прости, но меня порядком достало, что все только и говорят что о моей сестре. Это несправедливо. Я изливаю тебе душу, а у тебя все равно только Адриана на уме. – Он зажмурился и помассировал виски, качая головой. – Веду себя как капризный ребенок.

– Нет, Джуно, это я должна извиниться. Вы правы. Я повела себя невежливо. Просто мне сейчас многое не дает покоя.

Пора было уходить. Ивни хотела как следует подумать. Она встала, пожелала принцу спокойной ночи и откланялась.

Не успела она развернуться, как принц схватил ее за руку.

– Я искренне хочу поддержать тебя и помочь, чем смогу, – произнес он. – Чтобы от меня была хоть какая-то польза.

Ивни посмотрела на его руку. На что он намекал?

– Не знаю, что у вас на уме. – Она стряхнула его руку. – Но пока от этого никакого проку.

– Ивни, ты ведь мой единственный друг!

Девушку охватило сильнейшее раздражение.

«Друг? Он клянется, что хочет мне помочь, а сам говорит только о себе. Даже не спрашивает, какая помощь мне может понадобиться».

– Джуно, я совершенно не уверена, что мы друзья.

С этими словами Ивни поспешила удалиться, оставив принца в дверном проеме.

* * *

Призрак короля Облакотта. Призрак короля Облакотта VI. Ивни шла по коридорам, стараясь не думать о своей странной беседе с Максобоном. Она мгновенно пожалела о том, что ранила его чувства, но в то же время не собиралась возвращаться к нему и продолжать диалог. У нее хватало более насущных забот. Нужно было увидеться с Сэмом Лимонным Чаем.

Ивни отправилась в лазарет, нашла нужную палату и встала у подножия больничной койки, пристально глядя на Сэма и изо всех сил желая, чтобы он прямо сейчас очнулся. Но его лицо оставалось спокойным и неподвижным, как обычно. Ивни попыталась войти в Резервуар и отыскать его там, но не вышло. Возможно, в прошлый раз ей помог пчелиный укус или действие лекарств, но теперь никак не получалось воспроизвести ту ситуацию.

– Ты по-прежнему с ним сражаешься? – спросила она. – Почему ты с ним сражаешься?

Последний вопрос мучил ее сильнее всего. Призрак короля Облакотта VI – того самого короля, которого несколько тысячелетий назад съел дракон, – очевидно, обучал своего дальнего потомка, принцессу, чтобы та смогла отомстить дракону. Почему он дрался с мастером-заклинателем? Потому что тот отказался помочь? Не стал изготавливать зачарованный плащ и меч?

Ивни опустилась на колени, положив голову на койку. Отпустила все мысли и наконец нашла разрыв в реальности, позволивший пройти в царство магии. В Резервуар.

Она прошла по черной траве – сквозь черную траву, которая с каждым шагом становилась все выше, пока не дотянулась Ивни до шеи.

– Сэм Лимонный Чай! – звала и звала она.

Не глядя ни вокруг, ни под ноги, Ивни едва не споткнулась о спрятавшегося в траве маленького мальчика.

«Ой!»

– Привет, – сказала она вслух.

Мальчик посмотрел на нее. Это оказался ее младший брат Арон. Он хлопнул в ладоши и показал Ивни язык. Она не сдержала улыбку. Вдруг Арон превратился в ее мать, которая шагнула вперед и крепко обняла Ивни.

– Ивни, милая моя!

Это правда была мама или кто-то иной? В тот миг Ивни было все равно, ей просто хотелось заботы и ласки.

Она расплакалась, уткнувшись носом в материнское плечо.

– Мама, ты привидение? Вы все привидения?

– Нет, мы не привидения.

– Тогда кто вы? Где вы?

В мгновение ока мать Ивни исчезла, а вокруг, прямо из-под земли, выросли здания: жилые дома, амбары, конюшни, хлева. Вокруг Ивни возник Веретенный Холм, каким она его помнила. Небо оставалось розовым, как летним вечером, когда воздух мягок и недвижим. Ивни прошлась по деревне. Из домов выходили ее старые друзья и соседи. Козы весело играли в загоне. Посреди деревни был разожжен большой костер, и вокруг собрался народ. Махая рукой, к Ивни подбежал отец. Следом вернулась мать, и они втроем пошли дальше по траве среди резвящихся детей и скачущих кроликов.

– Ивни, как видишь, мы все здесь. Скоро мы снова будем вместе, – сказала мать.

– Мне страшно. Не могу избавиться от мысли, что вы все привидения и, чтобы снова жить с вами, мне тоже придется умереть. Больше всего боюсь, что мне захочется умереть, если это будет единственным способом воссоединиться с вами.

– Мы не привидения, – повторил отец. – Мы живы, и скоро ты сможешь в этом убедиться. Но пока ты не готова к тому, чтобы понять, какова теперь наша жизнь. Мы все тебе объясним, и, когда наступит время, ты вернешься к нам.

– Я хочу знать прямо сейчас. – Ивни отступила от него. – Мне нужна правда. Одиннадцать лет прошло.

– Все эти годы мы печалились о тебе, – в унисон проговорили родители.

– Вы не такие, как прежде. Вы странные. Мне не по себе. Прекратите водить меня вокруг пальца и расскажите правду! Либо вы мертвы, либо живы, а я последние одиннадцать лет оплакиваю вас зря и отчаянно пытаюсь свыкнуться с утратой, которой на самом деле не было.

Грудь Ивни сдавило так, что невозможно было дышать. Кровь в жилах как будто вскипела, обжигая тело изнутри. Все было не так. Ее родители стояли рядом, но с ними было что-то не так.

– Ивни, не теряй веры в нас. Мы не смиримся с разлукой, – снова хором произнесли родители, и в этот миг рядом возникла Хэтти. Другие жители деревни отошли от костра и тоже присоединились к ним. – Не плачь. Мы с тобой. Мы снова будем вместе. Настанет время, и мы все объясним, – говорили все, включая коз.

– Так объясните. Объясните, что случилось. Только честно.

– Еще не время, – ответили ей.

Ивни отшатнулась от родителей. Бросилась назад, на тропу. Арон снова подвернулся под ноги; он посмотрел на нее и заговорил вместе со всеми:

– Мы расскажем правду, когда будешь готова услышать ее. А пока прими нас такими, как есть.

Ивни открыла глаза. Она вновь была в реальном мире, на больничном полу.

«Раз так, то я выясню все без вашей помощи», – подумала она.

Глава двадцать восьмая

Частью нашего сознания является ведьма. Когда-то она была человеком, и ее звали Кэссиди. Кэссиди стала одной из ключевых сил в нашем коллективном разуме. Она была целеустремленной и талантливой. Всю жизнь она боролась за то, чтобы доказать это. В коллективном разуме ничего не нужно доказывать. Мы всецело понимаем каждого. Отчаянное стремление Кэссиди-человека теперь превратилось в абсолютную уверенность. Будучи ведьмой, Кэссиди усердно трудилась над разгадкой драконьих секретов, изучала все стадии и формы развития существ, собиравших магию и создавших мир вероятностей – Резервуар. Когда она сама стала драконом, завеса тайны открылась. Все фрагменты мозаики сложились в цельную картину. Наш разум связан со всеми драконами мира, независимо от того, на каком этапе развития они находятся. Мы чувствуем боль тех, кто страдает, и радость тех, кто достигает успеха. Нам передается спокойствие тех, кто отдыхает, растет и меняет форму. Нам знакома гордость – новое для нас чувство, которого был лишен даже Флорри. Гордость за то, что остается всего лишь шаг до финальной стадии развития. Один шаг – и мы вознесемся. Наш путь обратно на небеса станет эпохальным событием. Для этого требуются неизмеримые объемы энергии. И абсолютно новые составляющие.

Прежде мы поглощали отдельных животных и людей. Эти одиночки многое нам давали. На этот раз нам нужна была функциональная группа – сообщество людей, занимающихся совместным трудом. Наш разум должен был стать живой цивилизацией. Сперва мы считали, что лучше всего будет поглотить город. Мы посещали прославленные города и наблюдали за ними. От этой идеи пришлось отказаться. Города были слишком переменчивы, слишком тесно связаны с другими сообществами и пришельцами извне. Наш разум стал бы слишком хаотичным, что противоречило нашей цели. Нам нужно было нечто замкнутое. Самодостаточное. Гармония превыше размаха и роскоши. Мы искали поселение, где у каждого жителя свое место и свои задачи, где каждый работает, как шестеренка в мельнице Флорри или часовом механизме. Поселение, где все счастливы. Всеобщее счастье – важный фактор. Мы понимали, что уговорить всех будет сложно, но стоит убедить вожака, как остальные последуют за ним. Нам понадобилось довольно много времени, чтобы отыскать такое место. В мире слишком много неподходящих, чересчур разрозненных городов. Наладить связь с вожаком поселения было также нелегко, но в конце концов нам это удалось. Это была деревня с сотней жителей, стоявшая на холме. Там с любовью выращивали скот. Существовала культура рукоделия. Жители деревни передавали свое мастерство из поколения в поколение, культивировали любовь и гармонию. Мы поглотили деревню целиком. Стали ею, а она стала нами.

Глава двадцать девятая

Ивни постучала в дверь и подождала, чувствуя себя глупой и ничтожной. Она не имела ни малейшего понятия, который час. Джаспер с прорицателем, наверное, уже давно спали. Зачем она сюда притащилась?

Но дверь открылась, и на пороге появился Джаспер. Вид у него был немного ошалелый. Он улыбнулся, взял Ивни за руку, как будто в полудреме, и приложил ее ладонь к своей щеке. После этого вид у него стал еще более ошалелый.

– Мне нужно увидеть прорицателя! – выпалила Ивни. – Хочу знать. Хочу знать, что произошло.

– Молодой, кто там? Слы-ы-ы-шишь? Кто там? – раздался из комнаты голос прорицателя.

Ивни вошла, протиснувшись мимо сонного Джаспера. Сквозь стеклянный заостренный купол башни были хорошо видны россыпи ярких звезд и завитки туманностей. Полумесяц подмигивающим глазом висел среди этого великолепия.

Прорицатель просеменил к ней. Он кутался в массивную вышитую мантию; его крошечная, иссушенная голова едва виднелась из-за высоко поднятого плотного воротника. В руках у него была кружка с какао.

– Ивни? Никак Ивни? В такой поздний час? Какая приятная неожиданность! Входи, входи.

Он подошел и тронул Ивни за руку.

– Дорогуша, да ты холодна как смерть. От твоего чудного голубенького платьица в моей башне толку мало. Джаспер, мы же не дадим девушке замерзнуть? Эй, молодой! Принеси-ка мантию или плащ поплотнее и налей чего-нибудь горяченького попить. Ивни, какао любишь? Входи, присаживайся. Вот сюда, за мной.

Прорицатель хотел отвести Ивни к креслу, но та осталась стоять как вкопанная.

– Я хочу заказать прорицание. Одиннадцать лет назад моя деревня бесследно исчезла, была кем-то или чем-то уничтожена. Можете выяснить, что случилось, и показать мне?

Прорицатель взглянул на свой межпространственный предвидохитроскоп, на блестящую металлическую конструкцию из шестеренок, датчиков, сфер и измерителей. Затем перевел взгляд на Ивни и вскинул бровь. Бровь начала подрагивать.

– Да, – сказал он. – Я могу это сделать.

Прорицатель одной рукой поднял с пола разметавшуюся бороду – и подпрыгнул, воспарил в воздухе, после чего приземлился прямо в кресло предвидохитроскопа, в десяти футах над головой Ивни. Достав наушник, он немного послушал, затем что-то зашептал себе под нос.

Подошел Джаспер и передал Ивни золотисто-зеленую вышитую мантию, помог девушке надеть ее.

– Я думал, ты собиралась подождать, – прошептал он Ивни на ухо. – Остановись, пока не поздно. Прошу тебя. Не делись с ним самым сокровенным.

Вышивка на мантии была шелковистой и прохладной на ощупь. Ощутив на плечах тяжесть нового одеяния, Ивни почувствовала себя более защищенной. Она повернулась к Джасперу:

– Я должна знать. Пойми меня.

– Нет, это ты пойми меня, – умолял Джаспер, озабоченно морща лоб. – С этого момента ты окажешься в его власти, и все станет плохо.

– Джаспер, призраки моих родных говорят со мной в Резервуаре. Все уже настолько плохо, насколько можно представить.

– Спорите? – крикнул сверху прорицатель. – Милые мои дети, не ссорьтесь, хорошо? Я чувствую, как к нам приближается весьма интересное видение.

Прорицатель снял свою маленькую красную шапочку и натянул на голову металлический шлем, соединенный со множеством проводов и трубок, затем посмотрел в линзу и принялся щелкать рычагами и переключателями.

Джаспер подошел к Ивни вплотную.

– Ивни, не позволяй ему смотреть. Умоляю. Я продолжу поиски.

– Ты ищешь уже не первую неделю и до сих пор ничего не нашел. Я не могу ждать вечно. Прости, Джаспер.

– Он искал? – Прорицатель усмехнулся. – Что он, по-твоему, должен был найти? Дорогуша, этот мальчишка не владеет магией, он не может исследовать исторические линии. У него еще не проявились к этому способности, а если он не начнет слушаться свою старую версию и учиться усерднее, то, может, никогда не проявятся! – еще раз усмехнулся он.

Ивни уставилась на Джаспера. Юноша выглядел совсем потерянным.

– Он владеет магией! – Ивни сама не поняла, как закричала. – Он учит меня! У него бывают видения, я точно знаю. Он сказал мне, что видел меня с мамой и сестрой в другой исторической линии!

Джаспер сокрушенно помотал головой и уставился в пол.

– Нет, злая ты моя помидорка. Ты хотя бы раз самолично видела, как малыш Джаспер что-нибудь колдует? А видение, о котором он рассказывал, я показал ему в свою трубу. – Прорицатель качнул длинной металлической трубой, похожей на подзорную. – Итак, Ивни, давай вернемся к нашей сегодняшней задаче. Куда и в какое время я должен посмотреть?

На стеклянную крышу башни изо всей силы обрушился ветер.

– Лучше присядь, – поникшим голосом предложил Джаспер. – Неизвестно, что ты можешь увидеть.

– Спасибо, я постою, – отрезала Ивни.

Джаспер ушел в угол комнаты.

«Он не владеет магией. Никогда не владел и обманул меня».

Джаспер все равно начал подвигать к ней кресло. Ножки пронзительно скрежетали по каменному полу.

– Ивни! – окликнул высоко сидящий прорицатель. – Скажи, где расположена твоя деревня или, по крайней мере, где она находилась.

– Деревня называлась Веретенный Холм. Двести миль от Болотона, у реки Теггори. На небольшом плато на излучине, у хвойного леса.

Джаспер с оглушительным скрежетом задвинул кресло под межпространственный предвидохитроскоп.

– Молодой, ты там потише, я пытаюсь сосредоточиться, – ворчливо бросил прорицатель, глядя в окуляр.

Он взял трубу и приставил ее узким концом не к глазу, а ко лбу. Его глаза вращались во все стороны. В широком конце трубы Ивни могла видеть все, что видит прорицатель. Ей открылся вид на Болотон с высоты птичьего полета. Затем появилась река. Изображение стремительно мчалось вдоль речной ленты.

Джаспер поставил кресло за спиной у Ивни и тыльной стороной ладони утер пот со лба.

– А оно... тяжелее... – выдохнул он, – чем кажется.

– Молодой, хватит пыхтеть! – крикнул сверху прорицатель. – Принеси Ивни чего-нибудь попить, я ведь уже давно прошу!

Джаспер отправился выполнять поручение, но Ивни остановила его, схватив за руку.

– Нет, Джаспер, я не хочу пить. Останься со мной. Хоть ты и обманул меня и сильно рассердил, мне страшно оставаться одной.

Она села в кресло и укуталась в плотную мантию. Джаспер присел на корточки рядом, опершись на подлокотник.

– Я хочу заранее извиниться за поведение прорицателя. Ему неведомо чувство такта. Будь готова к...

– Тсс! – перебила его Ивни.

В линзе появилось место, где прежде стоял Веретенный Холм.

– Ивни, это оно? Это то самое место? – спросил прорицатель.

– Да, – ответила она. Голос прозвучал на удивление слабо. – Наверное, сейчас оно так выглядит, – тихо пояснила она Джасперу. – Все травой заросло. На первый взгляд и не поймешь, какой там был ужасный пустырь.

Глаза прорицателя принялись смотреть в разные стороны. Он взялся за какую-то ручку и принялся ее крутить. Оборот за оборотом. Ландшафт в линзе начал меняться. Небо то темнело, то снова светлело, и так много раз. Трава и мелкие кустики как будто съежились, поменяли форму.

– Он перемещается назад во времени, – тихо пояснил Джаспер.

Раздался громкий треск; от машины запахло горелым, но прорицатель не смутился, а, напротив, весело рассмеялся и замычал какую-то мелодию. Его белоснежная борода сияла в лучах лунного света.

Изображение перематывалось назад все быстрее, дни и ночи пролетали в мгновение ока. Трава редела, под ней все сильнее проглядывала черная земля. Затем движение замедлилось; почва становилась все чернее и мрачнее. Когда не осталось ничего, кроме обожженной темноты, прорицатель отвел трубу от головы.

– Теперь посмотрим, – произнес он, по прежнему тараща глаза в разные стороны.

Теперь видение было открыто лишь ему, но не Ивни и Джасперу. Брови прорицателя опустились. Он вращал ручку все медленнее. Все его тело начало дрожать. Губы то кривились в гримасе, то растягивались в улыбке.

– Покажите мне! – потребовала Ивни.

Прорицатель замер, тяжело дыша. Прикрыл глаза ладонями, потер их, затем посмотрел сверху вниз на Ивни. Его глаза закатились так, что было видно только блестящие белки.

– Приготовься, – произнес он, выпустив сквозь зубы клубящийся дым.

Он снова приложил трубу ко лбу. В линзе на широком конце возник Веретенный Холм ясным осенним днем. Прорицатель медленно повернул ручку, и время вновь двинулось вперед. Небо озарилось солнцем, из домов вышли крошечные фигурки и в ускоренном темпе приступили к повседневным делам.

Ивни настороженно вытянула шею и прищурилась. Все эти похожие на кукол фигурки были ей хорошо знакомы.

– Это за день до катастрофы, – сказала она. – Вот моя тетушка Кэтрин и двоюродный брат Бернард доят коз. Мой младший брат Арон заболел, поэтому родители весь день провели дома. Вон он, наш дом, на заднем плане, на дальнем краю холма.

Солнце клонилось к закату. Животных увели в хлева и стойла. Но даже после захода солнца жизнь в деревне не останавливалась. Жители сначала собирались у костров, потом постепенно расходились по домам. Ивни вцепилась пальцами в подлокотники. Изображение ненадолго застыло, но Ивни знала, что на другой стороне холма, вне поля зрения, десятилетняя девочка спускается к реке с возом товаров. Снова посветлело. В кадре возникла небольшая шаланда с девочкой на борту. Девочка отталкивалась от речного дна шестом, помогая лодке пройти излучину.

– Это ты? – спросил Джаспер. Ивни кивнула.

Лодка скрылась из виду.

Прорицатель перестал вращать ручку и крепко взялся обеими руками за трубу.

Вышло солнце, небо заполонили розовые облака. Из одного дома вышел мужчина. Старик. Один из деревенских старейшин, дед Коливер. Он встал у кострища посреди холма и посмотрел в небо. К нему подошла другая старейшина, Джини Твилл. На ней была длинная вязаная шаль. Вскоре к ним присоединился третий. Хиллари Тридл, дедушка Ивни. Все трое стояли, наблюдая за небесами. Небеса пришли в движение, облака забурлили, как суп в котелке. Ветер набирал силу, раскачивал деревья. Домашние животные испуганно жались друг к другу. Облака сгущались и наливались тьмой, продолжая бурлить и пузыриться. Вдруг из воронки среди облаков возникло нечто. Сначала показались гигантские ноздри, затем остальная голова. Голова гигантского зверя, похожая на коровью, но с волчьими глазами. Густые облака развеялись, как будто растаяли, когда сквозь них протиснулось тело существа. Четыре узловатые когтистые лапы, покрытые густой свалявшейся шерстью, плотно прижимались к вытянутому в форме кабачка телу. Огромная туша не уступала размером морскому кораблю. Последними из-за облаков появились крылья. Широко раскинувшись, они черной тенью накрыли холм и прилегающие земли. Зверь завис в воздухе над деревней, опустив блестящую жирную морду к трем старейшинам. Те смотрели на него в ответ. Люди казались совсем крошечными. Ивни встала с кресла, подошла к смотровой трубе и заглянула в нее. Ее била дрожь. Она увидела, что ее дедушка улыбается.

Существо мерно поднимало и опускало крылья, начиная снижение. Оно вытянуло шею и распахнуло пасть, явив множество острых, как иглы, зубов.

– Нет! – вырвалось у Ивни.

Пасть раскрывалась все шире и шире, она надвигалась, пока не метнулась стремительно вперед, поглотив троих старейшин. Тварь снова подняла голову и осмотрелась вокруг. Из домов появились новые люди. Никто не кричал от страха и не пытался спасаться бегством, как следовало бы. Они шли спокойно, как во сне, к центру деревни. Когда они подходили, тварь вновь распахивала пасть и пожирала их одного за другим. Ивни смотрела, не в силах отвести взгляд, и зажимала ладонями уши, хотя предвидохитроскоп прорицателя не передавал звуков, только изображение. Ей стало тяжело дышать. Деревенские жители выстраивались в очередь, чтобы быть проглоченными. Гигантское существо начало глотать их целыми группами, всасывая в бездонную глотку, которая, казалось, все ширилась и ширилась. Сильные взмахи громадных черных крыльев удерживали существо в воздухе. Ивни наконец заметила среди людей свою семью. Мать, отца, младшую сестру Хэтти и маленького Арона на руках у матери. Малыш жался к маме, но все они с улыбкой шагали навстречу чудовищу. Ивни прищурила глаза, но не смогла заставить себя полностью зажмуриться. Она увидела, как слюнявая пасть сомкнулась над ее семьей. Затем чудовище переключилось на следующих жителей. Его лапы опустились, когти принялись ломать и крушить деревенские постройки. Проглотив всех людей, тварь взялась за животных, втягивая в себя стадо за стадом, стаю за стаей. Когтистые лапы продолжали отплясывать разрушительный танец на руинах деревни. Пасть снова раскрылась, чтобы втянуть обломки, бревна и камни, изредка захлопываясь для пережевывания. Чудовище кружило над деревней, поглощая все до последней крошки. Небеса вихрились и закручивались в воронку. Когда наконец от Веретенного Холма совсем ничего не осталось, чудовище взмыло вверх к облакам. Но на этом разрушение не окончилось. Тварь запрокинула голову, втянула воздух, затем резко выбросила голову вперед, выдохнув из ноздрей два огненных потока. Холм превратился в черный, обожженный клочок земли. Громадные крылья взмахнули раз, другой, и чудовище вновь скрылось за облаками. Целиком, как будто его и не бывало.

Ивни застыла. Потом укуталась в мантию и без сил опустилась в кресло. Глаза жгло и саднило, но слезы не шли. Девушку как будто удерживала невидимая хватка, не позволяя пошевелиться. Она даже моргнуть не могла. Прорицатель по-прежнему не выпускал из рук смотровую трубу. Он продолжал наблюдать. Небо в окуляре очистилось, прояснилось, и вскоре из-за дальнего склона холма появилась девочка – растерянная и ошарашенная десятилетняя Ивни. Она ошалело уставилась в окуляр на более взрослую версию себя.

Когда видение померкло, перед глазами Ивни осталось лишь собственное кривое отражение на блестящей поверхности смотровой трубы прорицателя.

Глава тридцатая

Что-то пошло не так. Мы были не полны. Одного ребенка не хватало, и гармония оказалась недостижима. Нам не хватало этого ребенка. Куда подевалась Ивни?

Мы стали вместилищем для более чем сотни человеческих разумов и нескольких сотен животных. В нас собралось полноценное трудовое сообщество, неразрывно связанное воедино. Это была наша финальная форма. Мы вновь превратились в нечто новое. Эта форма оказалась весьма изящной. Жизненная сила самой планеты теперь составляла наше тело и разум. Мы стали живой библиотекой, реликвией, произведением искусства. Но искомой гармонии не нашли. Не хватало одного маленького фрагмента.

Несколько лет мы провели в коконе. Что заставило нас выйти на свет раньше срока? Му́ка? Нужда? Несмотря на преждевременное пробуждение, наше превращение было завершено. Мы были готовы вознестись на высший уровень развития. Вернуться на небеса. Но как могли мы вернуться, оставив на земле фрагмент нашей души? Наше дитя. Нашу заблудшую овечку.

Все, что нам оставалось, – это бороздить небосвод, наблюдать и ждать. Мы не могли уйти без нее.

Но что, если она откажется к нам присоединиться?

Нет, не откажется! Она согласится, когда узнает нас. Когда поймет нас.

Но что, если она нас не узнает? Что, если откажется понимать?

Тогда мы готовы ждать столько, сколько потребуется, пока она не поймет.

Горе никого не обходит стороной. Мы испытывали его много раз. Мы можем пережить и это.

Нет, пока остается надежда найти ее. Мы ждали. Искали. Вспоминали мир, каким он был, и заново повторяли все, чему научились.

Глава тридцать первая

Ивни вернулась в деревню. В копию своей деревни. Фальшивку, созданную в Резервуаре. Она решительно поднялась по тропе к общей зоне в центре деревни. Деревенские жители обступили ее. Ее дедушка, ее родители, дяди, тети, двоюродные братья и сестры не сводили с нее глаз.

– Ты дракон. Все это время ты был драконом, сожравшим мою деревню и всю мою семью.

– Мы понимаем, что тебе было неприятно видеть это.

– Ты всех их сожрал и теперь запудриваешь мне мозги, чтобы и меня съесть. Почему нельзя просто прилететь ко мне и сделать это? К чему обманывать?

– Ивни, мы тебя не обманываем. Твоя семья действительно здесь. Мы составляем разум этого существа. Этот коллективный разум зовется Мыя. Нам хотелось облегчить тебе выбор. Заслужить твое доверие, чтобы потрясение оказалось не столь сильным и ты в конце концов согласилась.

– Согласилась быть съеденной драконом?

– Согласилась вернуться к нам. Снова стать частью нашего сообщества.

Ивни обошла кострище кругом. Огонь в нем то вспыхивал, то гас. Здания вокруг постепенно тонули в земле.

– Я не хочу становиться частью горы трупов в драконьем брюхе.

– Мы единый разум существа по имени Мыя, – в один голос, нараспев, проговорила деревня, – выросшего на этой земле, впитавшего ее силу и сотканного из ее созданий, облик и память которых навеки сохранены в уникальной живой библиотеке. Ты тоже можешь стать частью этой библиотеки. Тебя будут хранить и ценить вечно. Возвращайся к нам.

– Еще чего! Хотите меня съесть – прилетайте и ешьте. Я не смогу вам помешать, как не смог никто из моей деревни, но мое согласие на это вы не получите.

– Мы, старейшины твоей деревни, дали на это свое согласие от лица всех жителей. Мы полностью удовлетворены таким решением. Ты тоже будешь счастлива, как прежде, когда вернешься в деревню. В наш дружный дом.

– Не верю, что они на такое согласились. Ты их обманул. Заколдовал. Я прекрасно видела, как странно они себя вели. Тем более не верю, что моя семья стала частью тебя. Они ни за что бы не захотели, чтобы меня сожрал дракон. Они бы... не захотели.

– Никто никого не обманывал. Это был их осознанный выбор. Живые существа на этой земле порой совершают самые неожиданные поступки. Иногда они выбирают не умом, а телом. Следуют мечтам.

– Ну да. Ты пошарил у них в головах, нашел какие-то мимолетные мысли о том, как интересно было бы слиться разумом с драконом, и пришел к выводу, что они действительно согласны на это. Так вот, послушай: я тебе никакого согласия не давала. Не хочу ни с кем сливаться разумом – ни с моими родственниками, ни с дедом Коливером, ни со стадом альпак, ни с каким-то мордатым, злобным, слепленным непонятно из какого сора, летающим чудовищем-переростком, которое выглядит так, будто вылезло из сточной канавы!

Ивни взмахнула руками, и деревня разлетелась на куски. Разрушенные здания как будто ветром сдуло. Земля под ногами потрескалась и почернела. Ивни упала на колени, и все деревенские жители за ней. Все преклонили перед ней колени.

– Прекратите! – бросила она в слезах.

Мать Ивни подошла к ней и положила руку на плечо.

– Дедушка первым этого пожелал. Ему хотелось сохранить деревню в том виде, в котором она существовала. Год от года нам становилось все труднее выживать. Мы не могли тягаться с городскими фабриками, с синтетическими тканями и массовым производством. Молодежь не хотела оставаться в деревне и жить по-старому. Хиллари предчувствовал, что уже через поколение мы не сможем дать молодым семьям всего необходимого, не меняя при этом наш уклад жизни. Но смена уклада означала бы, что наши традиции, наше искусство и культура были бы утрачены навсегда. Он искал решение, и вот мы навсегда сохранены в разуме вечного существа.

Ивни задрожала и утерла слезы.

– Молодец, дедуля. Что это за нелепое решение? С чего ты взял, что можешь решать за всех? – Ее руки затряслись. – Неужели ты правда сделал такой выбор по собственной воле? – Она посмотрела на существо, притворяющееся ее матерью. – Как ты выглядишь на самом деле? Покажи мне свой настоящий облик.

– Наше истинное тело кружит вокруг планеты высоко за облаками. Тело, которое ты видела в смотровой трубе прорицателя, – наша прежняя форма. С тех пор мы изменились.

– Прошу! – взмолилась Ивни. – Покажи мне. Не надо больше принимать облик моих родных. Это оскорбляет их память.

– Драконье тело не может существовать в Резервуаре, но мы можем принять другой облик.

– Так прими! Все лучше, чем сейчас.

Коленопреклоненные люди растеклись в громадную лужу, которая вскоре сформировала новую форму, постепенно обретающую четкость. Черты этой высокой фигуры были одновременно мужскими и женскими. Длинная шея. Заплетенные в косы серебристые волосы. Это существо было отчасти животным, отчасти божеством. Ивни по-прежнему видела в нем черты своей матери, но больше всего – черты своего дедушки. На существе была длинная белая накидка из блестящей чешуи, мягкого меха и перьев.

Ивни встала на ноги. Мыя возвышался над ней на несколько футов.

– Ты муза? Как тот вдохновитель, что сопровождает принцессу?

– Принцессу Адриану? – переспросил Мыя. – Да, у нее есть особая связь с одним из нас. Его имя Дринт.

– Дринт – это король Облакотт Шестой из древних легенд? – уточнила Ивни.

– Дринт поглотил короля Облакотта Шестого более тысячи лет назад и благодаря этому перешел на новую стадию развития. Ему нужно поглотить новое существо, кого-то, владеющего магией. Адриана подходит на эту роль.

– Она знает, что Дринт – дракон?

– Вполне вероятно. Возможно, Дринт еще не открылся ей. Когда настанет время, принцесса сама решит, хочет ли она быть поглощенной. Дринт сможет поглотить принцессу только с ее согласия.

– А если она не согласится? Может он все равно ее съесть?

– Наш генетический код этого не позволяет. Если он все-таки ее съест, то его разум будет конфликтовать сам с собой. Он сойдет с ума. В таком состоянии он станет крайне опасен.

«Что задумала принцесса? Зачем ей на самом деле понадобился защитный плащ?»

Ивни потерла глаза. У нее закружилась голова. Руины Веретенного Холма вокруг превратились в бесформенные комки. Черная трава вновь поднялась до колен. Ивни приблизилась к Мыя, внимательно разглядывая его высокую, лишь отчасти человеческую фигуру. При ближайшем рассмотрении оказалось, что глаза у него совсем не человеческие. Козлиные. А заплетенные в косы волосы больше похожи на кроличий подшерсток.

– Я не испытываю к тебе ненависти. У меня нет причины для этого, – сказала Ивни. – Но я не стану частью тебя.

– Вижу, что, когда ты поняла, в чем правда, это помогло тебе обрести внутренний покой, – слабо улыбнулся Мыя. – Чтобы свыкнуться с этой правдой, понадобится больше времени.

– Не пытайся объяснить мне мои собственные чувства, – парировала Ивни. – Ты не знаешь, что я чувствую.

– Мы оставим тебя в покое. Тебе многое предстоит обдумать. Тебе известно, как нас найти, если захочешь.

С этими словами Мыя взмыл в воздух, раскинув руки, и улетел прочь. Ивни проводила его взглядом – белую фигуру в форме то ли буквы Т, то ли меча на фоне розового неба.

Вернувшись в реальный мир, Ивни не сразу открыла глаза. Она осталась лежать калачиком в кресле прорицателя, завернувшись, как в кокон, в тяжелую мантию. Ей были слышны только дождь за стеклом и тихие отдаленные голоса прорицателя и его ученика.

* * *

Джаспер зевал. Комнату озарял бледно-серый свет. Где-то пела птица. Он опустил кисть в тушь и добавил несколько штрихов к своему рисунку дракона. Это была не лучшая его работа, зато весьма сложная. Даже от грубого и приблизительного изображения тушью у него по коже бегали мурашки. Ну и видение. Джаспер оглянулся на кресло, неуклюже поставленное прямо посреди комнаты. Ивни крепко спала, свернувшись клубком. Несколько часов назад он накинул на нее одеяло, связанное ею самой.

«Она сегодня такого насмотрелась, что я больше не знаю, чем ей помочь. Нужна ли будет Ивни моя помощь? Ведь ей теперь известно, что я не владею магией», – думал он.

– Джаспер, рисуй подробнее. Один в один. Не припомню, чтобы мои озарения когда-либо были столь фантастическими, – сказал прорицатель, потирая руки.

– Вам-то никогда не приходилось рисовать этого дракона, – заметил Джаспер.

– Не приходилось, в том-то и дело. В этом и загвоздка. Дракон – кульминация моей карьеры. Вот почему я именно с тобой, а не с другим, более способным и одаренным Джаспером, который слушался бы меня и выполнял все мои поручения. Джаспер, промокни тушь. Промокни, пока не растеклась. Как знал, что сегодня мы увидим нечто удивительное. А ведь я предупреждал. Всегда чувствую, когда что-нибудь должно случиться.

– Да, ваш талант неоспорим, – ответил Джаспер. – Пробовали когда-нибудь на нем зарабатывать?

Прорицатель скривился и принялся раскручивать длинный свиток, на котором была записана сводка видения. Его узловатые старческие пальцы работали на удивление бойко.

– Я столько времени скитался по разным королевствам, странам и городам в поисках наводок. Не сомневался, что где-нибудь наверняка был поглощен большой город, затем сформировавший разум великого дракона. Наиболее высокоразвитого дракона. Но подумать не мог, что дракон поглотил такую крошечную деревеньку. Это настоящие открытие. Э-по-халь-но-е! Оказывается, не все драконы гонятся за властью. Некоторые стремятся к иному. Предстоит еще многое об этом выяснить. Я даже не помышлял искать в столь незначительном месте.

– Ну да, ну да, вы уже в десятый раз это повторяете. – Джаспер снова зевнул, закончил промокать тушь и закрыл дневник.

– Вот гадкий утенок! – огрызнулся прорицатель. – Это существо станет спасителем королевства. Да что королевства – всего мира! Прояви хоть немного почтения. – Он переминался с ноги на ногу, потрясая бородой. – Одиннадцать лет назад дракон слопал деревню. В данный момент он преобразуется. Окукливается, если можно так выразиться. А может, уже закончил превращение и обрел новую форму. Невероятно, если так.

Джаспер закатил глаза и отвернулся. Ивни по-прежнему спала. Ему становилось не по себе оттого, что девушка могла услышать, как прорицатель радуется чудовищу, съевшему всю ее деревню.

– Ивни привела нас к дракону. Все поездки, турне и экспедиции окончились ничем. Открытие само пришло к нам в руки, – продолжал прорицатель. – Что за удивительная аномалия, – указал он на Ивни.

– Эта «удивительная аномалия» – живой человек, если вы вдруг не заметили, – парировал Джаспер, – и она только что пережила сильнейшее потрясение. Проявите хоть капельку вежливости.

Прорицатель отмахнулся от ученика, как от назойливой мухи. Потянувшись, он театрально вздохнул.

– Пойду-ка я вздремну. Молодой, даже не думай будить меня, пока обед не будет готов, ясно тебе?

Джаспер утвердительно буркнул в ответ, и прорицатель подпрыгнул в воздух, закинув бороду за плечо. Подлетел к лестнице и воспарил в дверной проем, ведущий в спальню. Когда дверь за ним захлопнулась, Джаспер тяжело выдохнул. Поплотнее укутавшись в свитер, он уселся в кресло под лестницей. Ему не хотелось, чтобы Ивни проснулась в полном одиночестве. Вскоре он уснул, а когда через два часа его разбудил яркий дневной свет, Ивни в комнате уже не было.

Глава тридцать вторая

Сова принялась ухать и размахивать крыльями. На очаге закипел большой котел.

– Ох, спасибо! – Спохватившись, Ивни сложила письмо к Бабусе, торопливо сунула его в конверт, взяла приборы и подскочила к котлу, чтобы приступить к варке волшебного зелья.

Она склонилась над очагом с длинной металлической ложкой в руке и начала мешать варево. От близости открытого пламени лицу сразу стало жарко.

Сова продолжала цокать и верещать, вращая глазами во все стороны. Ивни открыла бархатный мешочек с драконьими компонентами, поочередно сняла крышки со всех сосудов и высыпала в котел кости, когти и прах драконов. Варево зашипело и запузырилось. От котла повалил темный дым. Его вихрастые клубы быстро заполонили всю комнату.

– Кри-и-и! – возопила со стола механическая сова.

– Так и должно быть, – успокоила птицу Ивни, хотя у нее самой саднило в горле.

«Призрак короля Облакотта Шестого, вдохновитель принцессы Адрианы, дракон. Он все эти годы водил принцессу за нос, собираясь ее съесть. Она этого не знает. Или знает, раз готовится защищаться от дракона?» – думала Ивни.

Девушка подняла за ручку тяжелый черный котел. От раскаленного металла задымились даже прихватки. Ивни напряглась и с большим усилием переставила котел на каменную плиту под очагом. Варево источало сладковатую вонь, как будто в нем смешались гнилые фрукты, тухлые яйца и застойная вода из канавы. Зажав нос пальцами, Ивни присела у котла, помешивая жидкость, пока та не загустела и не перестала булькать.

«Если принцесса Адриана не знает, что ее вдохновитель – дракон, может ли быть такое, что она готовится сражаться с другим драконом? Например, с Мыя? Но зачем?»

Ивни развязала пеньковый мешочек с Лунными бусинами и осторожно поднесла его к котлу. Бусины в мешочке затрепетали. Осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, Ивни наклонила мешочек и по одной высыпала бусины в горячую вонючую жижу. Бусины ненадолго задерживались на густой маслянистой поверхности, а затем тонули.

Тут в дверь постучали.

– Входите!

Дверь открылась, и вошли Барнаби, Венда и Рен. Не успели они перешагнуть через порог, как улыбки на их лицах сменились гримасами отвращения.

– Чем здесь так воняет? – спросил Барнаби.

– Чем ты тут занимаешься? – Венда зажала нос. – Что-то подгорело?

– Может, окно открыть? – предложила Рен, ставя на стол корзинку для пикника.

– Готовлю зачарование, – указала на котел Ивни. – Только что высыпала в котел бусины. Когда зелье впитается, запах улетучится. А окна, кстати, открыты.

– Вот это закрыто. – Венда пересекла комнату и остановилась у большого витражного окна, протянувшегося от пола до самого потолка.

– Оно не открывается, – ответила Ивни.

– Еще как открывается. Рен, помоги-ка мне.

Вдвоем им удалось сдвинуть оконную раму. Окно открылось наружу с громким, как будто вопрошающим скрипом. Прохладный воздух хлынул в кабинет.

– Спасибо, – поблагодарила Ивни, подойдя к окну.

Теперь казалось, что в комнате не хватает целой стены. Вид, прежде закрытый от глаз разноцветным витражным стеклом, был сногсшибательным. Завораживающим. Все, что прежде было спрятано за окном, теперь открылось взору: целый город и территория за городом, далекие горы, уходящие за горизонт.

– Не подходи близко к краю, – предупредила Рен.

У окна не было никакого заграждения, лишь узкий карниз, за которым открывалась пропасть глубиной в четыре этажа.

– Ладно, шить-то мы сегодня будем или нет? – вмешался Барнаби.

Вид из окна мало интересовал портного; он уже успел разложить на верстаке швейные принадлежности. Серебристые иглы сверкали в лучах света. Ивни сходила и еще раз размешала бусины в котле, чтобы волшебное зелье уж точно впиталось. Тем временем ее гости изучали кабинет мастера-заклинателя, разглядывали необычные приспособления и прочие диковинки. Рен коснулась клюва механической совы и отпрыгнула от испуга, когда сова распахнула глаза и громко недовольно ухнула.

– Это еще что?! – Рен с опаской вновь приблизилась к сове, чтобы получше рассмотреть. – Едва палец мне не оттяпала. Для чего эта птица мастеру-заклинателю?

– Это я сделала, – объяснила Ивни. – Она много чего умеет. Не бойся, она совершенно безобидна.

– А летать умеет? – Венда подскочила к верстаку.

Сова повернулась к ней и весело заверещала.

– Она летает очень даже хорошо и чуть чаще, чем мне бы того хотелось, – ответила Ивни.

* * *

Итак, они приступили к шитью. Ивни, Венда и Барнаби взяли по уголку плаща и уселись в кружок, пришивая зачарованные бусины строго по разметке, от краев к середине. Рен отмывала в раковине горшки и ложки, оставшиеся после приготовления зелья. Все помогали, как и обещали.

Венда решила рассказать смешную историю про сапожника, его подмастерьев и пару королевских туфель. Ивни пыталась слушать, но постоянно отвлекалась на свои мысли. В памяти вновь и вновь всплывали кадры из видения, показанного ей прорицателем. Ее семья, добровольно идущая в разверстую пасть дракона. Она стала свидетельницей их последних земных минут. Смириться с гибелью родных было необычайно тяжело, но еще труднее было поверить в то, что они стали частью драконьего сознания. Ивни еще могла вернуться к ним и остаться там навсегда.

«Но я не хочу, чтобы меня тоже съел дракон. Не хочу становиться частью дракона, не хочу, чтобы у меня возникала даже мимолетная мысль о том, чтобы стать частью дракона, – думала Ивни. – Может, оставить плащ себе для защиты от Мыя?»

– Вот поэтому ни в коем случае нельзя одалживать королевские туфли кондитеру, – закончила рассказ Венда.

Барнаби и Рен громко рассмеялись. Ивни постаралась посмеяться как можно убедительнее, хотя толком ничего не поняла.

Рен домыла посуду и пошла разглядывать полки с рабочими дневниками мастера-заклинателя.

– Это каталоги работ мастера-заклинателя? – спросила она. – Можно полистать?

– Конечно, – ответила Ивни.

Рен выбрала среди множества папок ту, которую посчитала наиболее интересной.

– Ты знаешь, что она ищет? – шепотом спросил Барнаби.

– Нет. Что?

– Да что угодно, связанное с принцессой Адрианой, – ответила за Барнаби Венда. – Она помешана на принцессе. Ей интересно все, что мастер-заклинатель сделал для Адрианы.

– Я заметила, – подтвердила Ивни, пришивая очередную бусину.

– С полгода назад Рен подговаривала меня вломиться в кабинет принцессы, – сказал Барнаби. – Выдумала какой-то глупый повод, мол, хочет проверить какие-то доспехи. С тех пор она вроде бы успокоилась, но в последнее время снова взялась за свое. Обычно помалкивает, но стоит услышать имя Адрианы, как тут же загорается. «Принцесса», «фельдмаршал» и все в таком духе.

– Думаю, принцесса однажды произвела на Рен сильное впечатление, и с тех пор ее заклинило, – добавила Венда.

Ивни покосилась на Рен. Та сидела за столом, одновременно листая две папки. Ивни отложила иглу, встала из-за стола и подошла к Рен, попутно разминая затекшие ноги. Увидев папки, Ивни вспомнила о том, что ей однажды сказал Джаспер. Она сняла с полки папку под буквой «Ф». В списке работ значились «фартук», «фиксатор», «фонарь». Раздела «Фантаччи» не было.

– Ивни, взгляни-ка, – шепнула Рен. Ивни заглянула в папку, которую та ей протянула. Это был каталог всех изделий, что мастер-заклинатель когда-либо изготавливал для принцессы Адрианы.

– Рен... – нерешительно проговорила Ивни.

Рен улыбнулась и покраснела.

– Смотри, сколько всего он для нее сделал с тех пор, когда она была еще ребенком!

Ивни пробежала взглядом длинный перечень вещей, записанный аккуратным убористым почерком. Чего только в нем не было – целых две страницы изделий, начиная от детских игрушек и заканчивая боевыми шлемами.

– Похоже, мастер-заклинатель тоже души не чает в принцессе, – заметила Ивни. – Слушай, а что-нибудь про Фантаччи здесь есть?

Они дважды перелистали страницы каталога, но не нашли ни единого упоминания Фантаччи.

Ивни растерянно покачала головой. Странно. Почему Джаспер предлагал ей поискать сведения о Фантаччи в записях мастера-заклинателя, если там ничего о нем не говорится? Неужели в очередной раз запудривал ей мозги? Ивни вдруг вспомнила, как они с Джаспером целовались, и едва не сгорела от стыда.

Рен вернулась к страницам о принцессе Адриане и с блаженством принялась читать дальше.

– Рен, ты вернула медальон в кабинет принцессы? – спросила Ивни.

– Э... да. Конечно, вернула, – ответила Рен, не отводя глаз от папки.

– Честно-пречестно?

– Ну... нет. – Рен отвела взгляд и пошарила в кармане. – Он у меня с собой. Хотела немножко его приукрасить.

– Рен!

– Мне понравился узор, но он не доработан. Я немножко подшлифовала там и тут, теперь орнамент выделяется. Ивни, я ведь из лучших побуждений. Ради принцессы. – Рен передала медальон Ивни. Он действительно стал красивее. Теперь узор плавно переходил в металлический корпус и не выглядел так, как будто к медальону просто прилепили кусок проволоки. – Ты ведь тоже взяла кое-что из ее кабинета. Я видела. Ту маленькую книжку, верно?

– Да, ты права. Я хотела вернуть ее на место в Волшебный салон, – ответила Ивни. – Нельзя уносить книги из библиотеки и тем более вырезать из них фрагменты. Это плохо.

– Принцессе можно, – возразила Рен. – Эта книга, как и все во Дворце, включая нас – в некоторой степени, – принадлежит королевской семье. Мы здесь, чтобы создавать новые вещи и следить за тем, чтобы все было в надлежащем виде, правильно? Я выполнила свою работу, только и всего. Подправила медальон, как полагается кузнецу. Вот и все.

Ивни пощупала узор пальцем. Ей вдруг показалось, что орнамент напоминает карту. Карту пути в Резервуар? Куда этот путь может привести? Ивни сразу захотелось проверить догадку.

– Рен, я оставлю медальон у себя.

– Еще чего?!

– Обещаю, я воспользуюсь им, чтобы помочь принцессе.

Часы пробили десять. Все повернулись, чтобы посмотреть на парад деревянных фигурок. Дверца распахнулась, и изнутри появилась иголка с ниткой.

– Вы только посмотрите! – удивился Барнаби. – Откуда часы знают, чем мы тут занимаемся?

* * *

Сменяя друг друга, – даже Рен дождалась своей очереди, – четверка провела за шитьем весь день, но заметного прогресса не добилась. Плащ был расшит бусинами по внешнему краю и теперь выглядел похожим на оконное стекло, тронутое по периметру рамы морозным узором.

– Мы сделали больше, чем я рассчитывал, – подбодрил остальных Барнаби. – Наружная кромка – самое сложное. Теперь, когда мы с ней закончили, пойдет легче.

Вне всякого сомнения, это была чистая правда, но всем подмастерьям удалось выпросить лишь один выходной, чтобы помочь Ивни. Уже на следующий день их ждала своя работа. Ивни предстояло завершить вышивку в одиночку. Она раньше времени ушла с ужина, чтобы успеть нашить еще несколько бусин, но, пошарив в кармане в поисках ниток, нащупала там медальон Рен и вспомнила о карте.

* * *

Ивни села на кровать, поудобнее обложив себя подушками. Достала медальон, поднесла к глазам, проследила взглядом все изгибы и повороты орнамента, после чего погрузилась в транс. Она перемещалась по новому, незнакомому пространству, пока не очутилась в кабинете принцессы Адрианы, прямо посреди комнаты. Ивни в замешательстве посмотрела по сторонам. В кабинете все было так, как она помнила. Или нет? Воздух был каким-то не таким. Ничем не пахло. Присмотревшись к мебели, Ивни поняла, что та выглядит странно. У шкафов не было глубины: они казались плоскими, как будто наклеенными на стену. Клинки мечей были тонкими и гибкими, как бумага. Ивни подошла к столу и дотронулась до него. Стол, в отличие от всего остального, оказался вполне объемным, но текстура напоминала не лакированное дерево, а скорее бархат. Вдруг сзади с грохотом распахнулась дверь.

– Кто ты такая? Как сюда попала?

Ивни обернулась и увидела, как на нее стремительно налетает громадная тень принцессы Адрианы. Адриана нависла над Ивни, едва не придавив ее металлическим нагрудником. Черные волосы принцессы обрамляли ее вытянутое лицо, ниспадая на плечи. На одной щеке красовался глубокий шрам. Нос когда-то был сломан. И без того глубоко посаженные глаза ввалились еще глубже. Зубы были оскалены.

Ивни пошатнулась и вцепилась в стол, чтобы удержать равновесие.

– Я пришла сюда... мне попался медальон, и я... я не знала... простите... я шью плащ...

Принцесса Адриана хлопнула по столу ладонью и еще сильнее навалилась на Ивни, прижимаясь к ней нагрудником.

– Кто ты такая?!

К Ивни наконец вернулось самообладание.

– Ивни Тридл, – произнесла она. – Ученица мастера-заклинателя.

Адриана схватила Ивни за грудки и приподняла, бешеным взглядом уставившись прямо в глаза.

– У мастера-заклинателя нет учеников. Кто ты на самом деле? Что ты за существо?

Ивни беспомощно сучила ногами в воздухе.

– Пожалуйста, отпустите. Я обычный человек.

– Хочешь, чтобы я поверила, будто обычный человек, которого я никогда прежде не видела, каким-то образом разыскал меня в мире магии и нежданно-негаданно заявился ко мне на порог? Нет, ты какая-то тварь. Варг или змей. Червь из Резервуара?

У Ивни перехватило дыхание.

– Честное слово, – поклялась она. – Я обычный человек, поверьте! Фантаччи нанял меня после того, как вы уехали в путешествие. Я нахожусь в Поднебесном дворце, лежу на кровати в комнате мастера-заклинателя. Я делаю для вас зачарованный плащ. Точнее, сам плащ сшил Груман, а я занимаюсь зачарованием.

Принцесса Адриана отпустила Ивни, и та почувствовала, как легко опускается на пол. Пришлось снова опереться на стол, чтобы не потерять равновесие. Принцесса принялась мерить шагами комнату, топая так, что стены тряслись.

– Вот, значит, как? Плащ зачаровываешь? Да, я заказывала плащ. Сэмюэл отказался его делать. Что заставило его передумать?

Адриана повернулась к Ивни, и та от страха начала заикаться.

– О-он еще б-без сознания. Я решила с-сама зачаровать п-плащ. Мне показалось, что вам он скоро п-понадобится.

Принцесса одним прыжком перемахнула через стол, приземлилась в кресло и закинула на стол ноги.

– С чего ты это взяла? – Адриана задумчиво потерла подбородок, а другой рукой вдруг достала откуда-то топор и рассеянно принялась втыкать его в пол.

– Принцесса... Ваше высочество. Вы должны знать, что ваш вдохновитель – дракон.

Адриана резко встала, замахнулась топором и одним ударом перерубила стол пополам. Ивни в ужасе отскочила.

– Не называй меня принцессой. Обращайся ко мне «фельдмаршал».

Она плюхнулась обратно в кресло, а разрубленный стол собрался воедино, позволив фельдмаршалу вновь закинуть на него ноги.

– Я знаю, кто такой Дринт. Он мне признался. Это чудовище воспитывало меня ради своих прихотей. – Адриана взяла топор за кончик рукоятки и принялась выстукивать грозный ритм. – Выродок хочет меня сожрать.

Ивни вздрогнула, когда топор прорубил в полу дыру.

– У меня был план подыграть ему. Обмануть в ответ, понимаешь? Подготовить необходимое снаряжение, а потом разрубить его изнутри. Но твой наставник мастер-заклинатель отказался сотрудничать. А теперь Дринт куда-то подевался. Я не видела его уже несколько недель, пока мы путешествовали. – Фельдмаршал Адриана метнула топор в стену и откинулась в кресле, сложив руки на груди. – Возможно, он что-то пронюхал. Понятия не имею, где его искать, и не знаю, что он может вытворить. Вернется ли он вообще? Что. Он. Замышляет?

– Я думаю, он сейчас с мастером-заклинателем, – ответила Ивни.

– Что?!

– Мастер-заклинатель сражается с ним в Резервуаре. Мне кажется, Сэм не позволяет ему вырваться и напасть на вас. Он говорил, что вас нужно защитить. Мне удалось один раз пробиться к нему, и я увидела, как они дерутся.

Принцесса фыркнула и рассмеялась. Пригладила обеими ладонями волосы, а затем тряхнула головой, вновь растрепав длинные пряди.

– Быть такого не может. Сэмюэл глубокий старик, у него не хватит сил.

– Он выглядел моложе, а еще на нем были какие-то доспехи...

– Да ну. Чепуха. Столько времени прошло. Дринт бы давно с ним разделался.

– Но он...

– Довольно! – Адриана встала, перевернула стол и направилась к Ивни. От ее тяжелых шагов снова задрожали стены. – Продолжай работу над плащом. Ты права, он обязательно мне понадобится. Когда я вернусь, сделаешь мне еще и меч. Мой подлый вдохновитель обязательно объявится, когда мы приедем обратно во Дворец, но я буду к этому готова. Я должна быть к этому готова. Сожрав меня, эта тварь не остановится. Что дальше? Дворец? Весь Болотон? У меня кровь вскипает от одной мысли об этом. Я не позволю ему победить.

Ивни кивнула. Она открыла рот, чтобы ответить, но голоса не было.

Фельдмаршал Адриана снова схватила Ивни за грудки.

– Теперь выметайся из моего кабинета!

Она закинула Ивни в воздух, сквозь крышу, прямо в розовое небо Резервуара. Ивни очнулась в реальном мире, потная и задыхающаяся. В добела сжатой ладони надежно покоился медальон.

Глава тридцать третья

Обстановка во Дворце менялась, как погода при смене сезонов. Время как будто летело быстрее. Каждый день люди собирались во дворе, наблюдая, как приближается королевский кортеж. Кареты и фургоны катили по дорогам на фоне сменяющихся пейзажей. До прибытия оставались считаные дни, и все дворцовые службы стремились выполнить поставленные задачи, навести во Дворце шик и блеск, чтобы встретить монаршее семейство во всеоружии.

Ивни шила. Стежок за стежком, бусина за бусиной. Блестящий черный атлас, из которого был сшит плащ, понемногу скрывался за жемчужным перламутром. Бусины концентрическими кругами приближались к середине. Монотонная работа наводила на размышления. Ивни думала о принцессе Адриане. Об угрозе, исходящей от Дринта. Она беспокоилась о Сэме Лимонном Чае. Все ее силы были направлены на то, чтобы помочь ему. Каждая пришитая на плащ бусина должна была послужить благому делу. Мыя. Ее семья. Сколько они отвели ей на размышления? Как скоро они заставят ее выбирать, с ними Ивни или нет? К своему собственному негодованию, Ивни также продолжала думать о Джаспере. Вспоминать их поцелуй. Джаспер солгал о своих магических способностях. Он многое знал о магии, но сам ею не владел. Он также наврал, когда обещал помочь найти родных Ивни. Она мысленно спорила с ним. Ей хотелось накричать на него, прогнать, потребовать объяснений. Извинений. Она в них очень нуждалась. Ивни ждала, что он в любой момент объявится, постучит в дверь, но Джаспер не приходил, как бы ей этого ни хотелось.

Запланированный узор на плаще близился к завершению; кучка бусин на столе таяла. Ивни вдруг ощутила нарастающий страх. Это чувство было ей хорошо знакомо, но она уже давно его не испытывала.

«На всякую беду страха не напасешься, – говорила ей Бабуся, когда Ивни тревожилась из-за того, что ей поручали в одиночку присмотреть за магазином или доставить товар незнакомому покупателю. – Ивни, почему ты все время ждешь неприятностей? Ничего с тобой не случится. Будь смелее. Гони дурные мысли и встречай испытания с улыбкой».

Но эти советы не помогали. Особенно теперь, когда Ивни угрожала вполне реальная опасность быть съеденной драконом. Драконом, созданным из разума и духа ее родных и друзей. За пределами этого было совершенно неважно, случится с ней что-то страшное или нет, – на силу волнения и тревоги это не оказывало ровным счетом никакого влияния. Тревога наполняет нервы, тормозит осознанные действия и мысли. Вероятность, что Ивни не сможет ничего поделать, когда случится нечто действительно важное, была велика. Но если ждать, пока все и так разрешится, потеряешь возможность решать самой.

Когда была пришита последняя бусина и завязан последний узелок, облегчение от выполненной работы мгновенно сменилось новой тревогой. Хватит ли этого?

* * *

Пурпурное облако проплывает над головами, рассыпая золотые и серебряные звезды. Падая на ковер, они дают побеги и вырастают в мерцающие розы. Роскошные бутоны раскрываются. Статуи, выстроившиеся в две стройные шеренги, одновременно кланяются, а затем извергают из ладоней фонтаны золотого и серебряного песка и искрящиеся струи всех цветов радуги. В изящном танце статуи сходятся и занимают заранее отведенные позиции, так, чтобы из разноцветных фонтанов сложился образ Поднебесного дворца, парящего в воздухе зыбким сверкающим миражом.

Проходя мимо фонтана, принц Джуно утер слезу рукавом мантии.

«Вот так должна была быть оформлена встреча. Но я не справился. Мне не хватило таланта», – подумал он.

Он всхлипнул и взмахнул рукой, размазав видение. Открыл глаза. Он вернулся из Резервуара в реальность и оказался на ковре в своей спальне. Провел пальцами по пушистому ворсу, затем яростно вцепился в ворсинки. Возвращаться всегда было неприятно. Хуже, чем пробуждаться от сна в суровой, пустой реальности. Джуно встал и в сердцах топнул ногой. Подтянув пояс на пижаме, он вышел в коридор и направился в покои своего отца. Там он посмотрел на себя в большое круглое зеркало на трельяже. Он всегда выглядел старше своих лет, и его это вполне устраивало. Ему нравилось не узнавать себя. Джуно выдвинул ящик, отделанный пурпурным бархатом, где хранилось множество разукрашенных серебряных бутылочек и баночек, и взял пузырек со средством для роста волос. Его отец мазал этим средством свою лысеющую голову. Джуно вытряхнул из пузырька несколько капель блестящей жидкости и растер их по щекам. Затем взял золотую королевскую расческу и расчесал космы, щедро натерев их помадкой из серебряной баночки. Теперь в зеркале перед ним предстал другой человек. Не бестолковый принц Джуно, а Максобон. Но никто больше не верил в Максобона. Куда бы он ни пошел, все глазели на него, перешептывались и посмеивались.

Сквозь стеклянные двери балкона пробились розовые лучи закатного солнца. Джуно вышел наружу. От аромата гигантских цветов воздух был густым и тяжелым. Еще один день прошел. Скоро все вернутся. Не осталось времени разучить что-нибудь новое.

«Все считают меня никчемным. Даже прорицатель сказал, что от меня никакой пользы. Но с чего они это взяли? Я ведь еще молод. Пройдет десять лет, и я нагоню сестру. Если со мной хотя бы неделю серьезно позаниматься да позволить один день провести с вдохновителем Адрианы, то я превзойду ее».

Джуно опустил взгляд и почувствовал укол стыда, заметив в саду Ивни. Девушка сидела на траве между двумя клумбами. Рядом с ней стояла садовница, указывая куда-то лопаткой. Наверняка они разговаривали о каких-то садовых делах. Рядом с Ивни на траве лежал плащ – тот, что она готовила для Адрианы. Даже Ивни больше интересовалась его сестрой. Неудивительно. Разве существовала причина, почему она не должна ею интересоваться? Ивни то и дело прикасалась к плащу, что-то проверяла, заботливо поглаживала его. Почему-то это выводило Джуно из себя.

«У нее так легко все получилось, даже напрягаться не пришлось. Я думал, мы станем помогать друг другу, а она думала только о себе. Никто не хочет мне помочь».

Джуно проковылял в свою спальню. Забрался в огромную золоченую кровать с балдахином. Пришла пора отправляться в пещеры. Спускаться под землю и работать весь вечер.

«Не пойду. Какой теперь в этом смысл?» – думал он.

Через пару дней все вернутся, а он так и не добился ощутимого прогресса. Завернувшись в одеяло, Джуно уставился на вышитый балдахин. Ткань меняла оттенок по мере того, как в комнате становилось темнее. Яркие, живые узоры превращались в серые и невзрачные.

* * *

Лифт проехал сквозь машинное отделение. Ивни кивком поприветствовала магов-инженеров. Они мельком взглянули на нее и продолжили заниматься своим делом, когда лифт двинулся вниз, на следующий этаж. Ивни приготовилась к встрече с Максобоном – принцем Джуно. Как ей теперь его называть? Но его на месте не оказалось.

Все ниже и ниже. Ивни сунула руку в карман. Там лежали очки, которые Уна подарила ей в прошлый раз. Ивни надела их. Теперь в темноте стало хорошо видно. Кабина лифта остановилась на нижнем этаже пещеры. Ивни вышла и осторожно, в полной тишине, двинулась по каменному полу вглубь, к источнику древней магии. Бусины на плаще жадно впитывали волшебную энергию. Идти дальше? Или присесть где-нибудь и дождаться, когда зачарование завершится? Пока Ивни обдумывала дальнейшие действия, ей под колени прикатился какой-то каменный шар и сбил ее с ног. Ивни завопила от испуга, и эхо разнесло ее голос далеко по пещерам.

– С возвращением, юная подруга.

Ивни со стоном села на каменистую почву. Встать ей мешал на удивление тяжелый клубок, на поверку оказавшийся Упой.

– Упа... что вы вытворяете? Где Уна? – Ивни потерла ушибленное бедро.

– Камни пожелали быть к тебе ближе. Ты им понравилась.

Ивни похлопала ладонью по земле.

– Камни, привет. Я тоже рада снова вас видеть.

Она почувствовала слабый отклик. Под землей что-то шевельнулось, послало слабую вибрацию и потеплело.

– Чувствуешь? – спросила Упа.

– Кажется, да, – ответила Ивни. Она наконец встала и отряхнула со штанов пыль и песок.

– Уна дальше. Глубоко в пещере. Камни сегодня особенно беспокойны. – Упа подняла камень размером с горбушку хлеба и принялась баюкать, словно младенца. – Ивни, ты тоже встревожена. Успокойся.

Ивни протянула плащ. Переливчатое сияние бусин было хорошо видно даже сквозь очки.

Упа подошла и принюхалась к плащу.

– Да, чувствую. Ты проделала долгий путь, чтобы попасть сюда. А дальше что?

– Упа, я волнуюсь, – кивнула Ивни. В пещерах ее мысли почему-то становились яснее. На душе было тяжело, но удавалось сдерживать эмоции, сглаживать их до состояния гальки. – Оказывается, мою семью съел дракон, и теперь они часть его сознания. Этот дракон хочет и меня сожрать. Мне нужно как-то защититься. Может, даже убить его. Без этого не получится обойтись? – Ивни огляделась в поисках места, чтобы присесть, и в итоге остановила выбор на гладком валуне.

Упа по-беличьи вскарабкалась на сталагмит и спрыгнула Ивни на колени. Посадка вышла жесткой – в первую очередь для Ивни.

– Ох! Упа, хватит. Что за шалости? Хотя бы предупреждайте в следующий раз.

– В жизни все происходит без предупреждения, – ответила Упа. – Почему ты не хочешь, чтобы дракон тебя съел? Ты же скучаешь по родным? Вот и возвращайся к ним.

– Скучаю. Но я скучаю по своей настоящей семье, по живым людям, а не по этому чудовищному нечто. И вообще не хочу, чтобы меня слопал дракон.

– Почему?

– Потому что хочу жить... и оставаться собой.

– Почему?

– Почему я хочу жить? Разве для этого нужны особые причины? Может, мне хочется еще многое сделать, пусть даже я пока не знаю, что именно. Но нахождение внутри дракона совершенно точно не входит в мои планы на будущее.

Упа качнула круглой головой, ее огромные глаза заблестели.

– Дракон, может, и не твоя семья в том виде, в котором ты ее помнишь, но всем свойственно меняться. В мире все непрерывно меняется. Если ты не хочешь возвращаться к ним, это не означает, что ты должна их убивать.

Ивни всмотрелась в темные пещерные стены. Складки и трещины на каменной поверхности образовывали фигуры, напоминающие искривленные человеческие лица. Сталактиты висели острыми зубами. Звук падающих капель эхом разносился вокруг.

– Я боюсь, что они обманом заставят меня вернуться. Станут заговаривать мне зубы, не обращая внимания на возражения, и я на миг отвлекусь и сделаю так, как они хотят. Мне и так отчасти этого хочется. Так ведь будет легче – верно?

– Раствориться в магме и позволить потоку решать твою дальнейшую судьбу, – кивнула Упа.

– В моей жизни нет ничего, что бы меня удерживало. Я никому особенно не нужна, у меня нет планов на будущее и каких-то особенных желаний. С тех пор как я потеряла свою деревню, я жила одним днем. Боролась за существование, скорбела. Как мне отказать своей семье?

Упа положила голову Ивни на плечо и высоко подняла камень, который держала в руках.

– Смотри.

Она сжала руки, и камень треснул. Упа разделила его на две половины, и оказалось, что внутри он пустой, а поверхность полости покрыта сверкающими кристаллами. Ивни зачарованно уставилась на блестящее сокровище. Затем Упа снова сложила половинки камня и сжала. Трещина засияла оранжевым, и половинки слились в цельный камень.

– Не суди по одежке – или как там говорится? – Упа высоко подбросила камень, поймала его и снова прижала к себе, как младенца.

– Это что, намек на меня? Хотите сказать, моя жизнь ценнее, чем мне кажется?

– Может, и так. А может, я просто хотела показать тебе красивый камушек.

Ивни спустилась с импровизированной каменной табуретки и встряхнула плащ. Бусины закончили впитывать магию.

– Спасибо, Упа.

Сунув плащ под мышку, Ивни нагнулась и крепко обняла Упу. Та обняла ее в ответ, навалившись изо всех сил, так что Ивни пошатнулась и рухнула на землю.

– Ивни, заходи в гости, когда будет угодно. Можешь хоть поселиться здесь. Камни всегда тебе рады. Они сопереживают тебе и всегда будут твоей опорой.

– Спасибо, камни, – сказала Ивни, потирая ушибленный локоть.

Она вернулась по тропе к лифту, помахала на прощание Упе и уехала наверх. Провожая Ивни взглядом, Упа рассеянно откусила от камня кусок, утерев кристальные крошки тыльной стороной ладони.

* * *

Лифт проехал мимо рабочего места Максобона. На одной из движущихся картинок Ивни мельком заметила то, что заставило ее схватиться за рычаг и снова отправить лифт вниз. Фантаччи. Он ковылял по коридорам, пошатываясь и натыкаясь на углы, как будто пьяный. В одной руке у него действительно была бутылка. Куда он идет? Вскоре перед Фантаччи появились двойные двери дворцового лазарета, но он промахнулся и врезался носом в стену. Очевидно, он направлялся в больницу. Переведя взгляд на следующую картинку, Ивни увидела, как Фантаччи все-таки прошел в двери. Его походка выровнялась, стала неотличима от нормальной. Врача он также поприветствовал с весьма трезвым видом. Ивни метнулась в кабину лифта. Нужно было спешить. Она дернула рычаг, мысленно желая, чтобы лифт ускорил свой привычный ход. Как только кабина приехала на конечный этаж, Ивни молнией выскочила из нее и побежала.

Когда она добралась до больничных дверей, ее грудь жгло огнем.

– Где Фантаччи?! – выпалила она врачу.

– Навещает мастера-заклинателя, как обычно.

Ивни бросилась в коридор и ворвалась в палату мастера-заклинателя. Фантаччи склонился над ним с бутылкой. Пробку он только что отвинтил. Это было зелье – то самое сонное зелье королевы в вычурном сосуде с длинным горлышком. Свободной рукой Фантаччи аккуратно приоткрыл мастеру-заклинателю рот.

Ивни с разбегу врезалась в него и выбила бутылку. Та разбилась, в воздухе запахло цитрусом.

– Что ты наделала?! Это была единственная бутылка!

Фантаччи крутанулся на месте и бросился на пол, пытаясь собрать жидкость в ладони, но зелье лишь впитывалось в его перчатки, окрашивая их в оранжевый цвет.

Сердце Ивни бешено колотилось, никак не удавалось отдышаться.

– Это все из-за вас! Из-за вас он в таком состоянии. Это вы не даете ему очнуться. Почему?

– Так ему было нужно. – Фантаччи с трудом поднялся на ноги. – Я и без того припозднился с этой дозой, а теперь он вообще ее не получит.

– Вы утверждали, что он в таком состоянии из-за несчастного случая, но на самом деле сами это подстроили!

Фантаччи заковылял к выходу. Ивни схватила его за руку, попыталась развернуть, но рука оказалась на удивление мягкой и гибкой. Она выскользнула из пальцев Ивни, и Фантаччи как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Девушка не отставала, но вдруг услышала стон мастера-заклинателя и бросилась к нему. Глаза Сэма Лимонного Чая по-прежнему были закрыты, но Ивни видела, как глазные яблоки шевелятся под веками.

– Нет, – бормотал он. – Нет-нет!

Ивни позвала врача. Высунулась в коридор и позвала громче. Затем вернулась к Сэму и увидела, что тот снова умолк и расслабился.

Ивни взяла его за руку, опустилась на колени и прошла в Резервуар.

Оказавшись посреди моря черной травы, она вновь стала звать Сэма. Не получив ответа, позвала свою мать. Потом Мыя. Они мигом откликнулись.

– Я должна найти Сэма Лимонного Чая. Он в беде. Возможно, по моей вине.

Мыя протянул ей руку. Ивни взяла ее, и они полетели, широко раскинув руки над черными полями и холмами.

Ивни искоса посмотрела на Мыя. Глаза существа смотрели строго вперед, лицо не выражало никаких эмоций. Затем в голове Ивни раздался голос:

«Сэм. Мы тебя ищем. Сэм. Мы идем на помощь. Ты можешь нас увидеть. Ответь».

Внизу по черной траве прокатились волны. Поля напоминали бескрайнее море.

– Ивни, мы не можем установить с ним связь. Он отсек себя от нас, вероятно для самозащиты.

– Мне показалось, что он вот-вот проснется.

Они замедлили полет и снизились, приземлившись среди травы.

– Ивни, охраняй его в реальном мире. Он непременно очнется, но его будут мучить слабость и одиночество.

Ивни кивнула и вышла из Резервуара. Она очнулась у койки мастера-заклинателя; рядом врач мыла пол влажной шваброй. Швабра хлюпала у самых ног девушки.

– С тобой все хорошо? – спросила врач. – Тоже была в волшебном трансе?

Ивни оглянулась вокруг. От осколков бутылки не осталось и следа. Врач поставила мастеру-заклинателю капельницу. Длинная трубка тянулась к его руке. Он выглядел бледным и осунувшимся.

– Что с ним?

– Обезвоживание, – ответила врач. – Он очень слаб.

– Фантаччи хотел напоить его сонным зельем. Я думаю, он регулярно подпаивал мастера-заклинателя, чтобы тот не пробудился от волшебного сна. Вы об этом знали?

Врач помотала головой:

– Если Фантаччи так делал, то наверняка не без причины.

Ивни сердито посмотрела на врача:

– Если бы у него была на то веская причина, он бы признался в этом и не стал обманывать.

Тыльной стороной ладони она дотронулась до лба Сэма Лимонного Чая. Лоб был холодным. Если бы грудь мастера-заклинателя не поднималась и не опускалась, Ивни решила бы, что он умер.

– С ним все будет хорошо? Вы можете чем-нибудь помочь?

– Состояние несколько ухудшилось, – ответила врач. – Изменения налицо. Не могу предсказать, придет он в себя или... будет другой исход. Сейчас нам остается только ждать.

– От вас никакого толку! – в сердцах воскликнула Ивни и вышла из палаты, хлопнув дверью.

На полу приемной валялся плащ принцессы Адрианы, впопыхах брошенный Ивни. Девушка подобрала его и прижала к груди.

«Зачем я всем этим занимаюсь, если не выйдет спасти Сэма Лимонного Чая?» – подумала она.

Ивни петляла по коридорам, пока не достигла ближайшей лестницы. Она поднялась по ней. Сейчас только один человек мог дать ей дельный совет. Подсказать, как помочь Сэму. Ей нужно было заглянуть в будущее.

Глава тридцать четвертая

Джаспер открыл ей дверь. Вид у него был такой удивленный и потерянный, что Ивни стало его жаль. Физиономия юноши выглядела одновременно печально и глупо.

– Что случилось? Чего тебе? Прорицатель спит.

Высоко наверху сквозь стеклянный купол светила яркая луна, разбрасывая по металлическим приборам десятки ярких лунных зайчиков. Другая луна сияла над шатрами внутри сферы, транслирующей продвижение королевского кортежа. Флаги трепыхались на ветру.

– Долго объяснять, – ответила Ивни.

Тут с высоты, из-за закрытой двери, раздался голос прорицателя:

– Молодой! Кто там? Я слышал, как стучали в дверь. Мне спуститься? – Раздался шум и грохот, как будто что-то рассыпалось по полу. Джаспер закатил глаза. – Да это же Ивни! Доброго вечерочка! Неужели решила в гости к старику наведаться? Как любезно с твоей стороны!

Прорицатель спланировал с лестницы. Его голову венчал чепец, борода шарфом обмоталась вокруг шеи. Мантия волочилась позади. Она была расстегнута и распахнута, демонстрируя тщедушное тельце прорицателя в вязаных кальсонах. Прорицатель приземлился у подножия лестницы и лишь тогда прикрылся, надежно подвязав мантию.

– Ох, прошу прощения, – извинился он за свой внешний вид. – Молодой, а ну, сготовь нам какао, да погорячее. Ивни, присаживайся. Как у тебя дела? Мы тебя часто вспоминали.

Прорицатель отвел Ивни в уже знакомую нишу под лестницей. Он взял свое вязаное одеяло и протянул его девушке.

– Укутай меня, будь добра. – Он запрыгнул в кресло, и Ивни накрыла одеялом его ноги и бока. – Замечательно, – довольно проурчал старик.

Ивни села в кресло рядом. Джаспер отправился в другой конец комнаты, громко и многозначительно вздыхая. Зажегся очаг, зазвенела посуда.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала Ивни.

– Выкладывай, что там у тебя, – навострил уши прорицатель. В его глазах забегали озорные, жадные огоньки.

– Я выяснила, что с мастером-заклинателем. Это Фантаччи спаивал его сонным зельем. Я ему помешала, но мастеру-заклинателю стало только хуже. Он слабеет. Врачи, кажется, бессильны. Мне нужно знать, выживет ли он. Можно ли хоть как-нибудь ему помочь.

Прорицатель несколько раз повернул голову то налево, то направо. Поглядел на свои ладони, как будто мог прочитать на них ответ.

– Умение заглядывать в разные исторические линии накладывает большую ответственность. Не всегда хорошо знать наперед, что случится. Вмешиваться. Особенно когда стоит вопрос жизни и смерти. Я помог изрядно продлить существование покойной королевы, но последние годы жизни вряд ли доставили ей много радости. А что это принесло нам? Принца Джуно. Ивни, ты уверена, что хочешь владеть такой информацией?

Ивни кивнула.

– Тогда, дорогая моя, я посмотрю. – Прорицатель накрыл своей ладонью руку Ивни и тоже кивнул.

Джаспер вернулся с подносом, на котором стоял ковшик с какао и три кружки. Поставив поднос на стол, он начал разливать напиток по кружкам.

Прорицатель с толикой удивления посмотрел на третью кружку.

– Собираешься составить нам компанию?

Круто наклонив ковшик, Джаспер вылил в нее остатки какао до последней капли.

– Приготовить вам грелку? – спросил он. – Наверху сейчас холодно, того и гляди, замерзнете, если будете смотреть в предвидохитроскоп. – Он качнул головой в сторону прибора.

– Не сто́ит, – ответил прорицатель. – Мне и под одеялком хорошо. Посмотрю прямо отсюда. Одним глазком загляну, далеко не полезу.

Джаспер вздохнул и встал рядом. Прорицатель потянулся за какао и мимоходом сбил с подноса кружку Джаспера. Та упала со стола, расплескав шоколадно-молочный напиток во все стороны.

– Ой-ой-ой!

Джаспер внимательно посмотрел на прорицателя. Тот выглядел абсолютно невозмутимым.

– Ничего, не беда. Мальчик мой, приберись пока. Дело минутное. А мы пока посмотрим... – подмигнул Ивни прорицатель.

Джаспер отправился к умывальнику. Прорицатель снял с головы чепец, явив россыпь седых волос с морщинистой лысиной на макушке. Потер ладони и положил их на колени. Его глаза начали вращаться. Ивни громко ахнула, когда лысина разделилась надвое и под ней широко открылся огромный глаз. Радужка была не каштановая, как у глаз прорицателя, а лиловая. Глаз внимательно посмотрел по сторонам, задержавшись на Ивни. Прорицатель усмехнулся, увидев, как ей не по себе.

Вернулся Джаспер с ведерком мыльной воды.

– Ивни, будь добра, помоги мне, – попросил он. – Загляни вон в ту кладовку и принеси швабру.

Ивни в недоумении переводила взгляд с Джаспера на прорицателя и обратно. Глаза прорицателя таращились во все стороны, но голова оставалась неподвижной. Джаспер снова указал на кладовку. Вид у него был серьезный, даже немного суровый.

– Ладно, как скажешь.

Ивни встала и открыла дверцу кладовки, оглядываясь на прорицателя. Тот продолжал свою работу, беззвучно шевеля губами.

В кладовке обнаружились швабра и две метлы. Они стояли, прислонившись к задней стенке. Ивни потянулась за шваброй и подпрыгнула от неожиданности. В углу, съежившись, сидел Фантаччи. Его глаза были закрыты, голова свисала на грудь. Он не шевелился. У Ивни забилось сердце. Он что, мертв? Она обернулась и вопросительно уставилась на Джаспера. Тот ответил странной, неестественной улыбкой.

Ивни отодвинула метлы, шагнула в кладовку и потрепала Фантаччи за плечо. Оно было холодным и на удивление мягким. Девушка присела среди ведер и совков и внимательно осмотрела лицо Фантаччи. Он не дышал. «Что они с ним сделали?» – подумала Ивни, но тут на нее снизошло озарение. Он не дышал, потому что не был живым человеком. Никогда не был. Он был тряпичным. Ивни обеими руками ощупала его лицо. Тут веки Фантаччи резко распахнулись, и на девушку уставилась пара стеклянных безжизненных глаз. Кукла была удивительно сложным творением, пронизанным мощными заклинаниями. Ивни почувствовала это, подержав ее в руках. Фантаччи – марионетка. Работа мастера-заклинателя.

– Ивни, нашла швабру? – окликнул Джаспер. – Я был уверен, что она там.

Ивни схватила швабру и захлопнула дверь. Сердце бешено колотилось, мысли стремительно проносились в голове. Фантаччи был куклой? Как она не заметила этого раньше, когда он приходил в магазинчик Бабуси? Кто же им управлял? Прорицатель? Джаспер?

Ивни передала швабру Джасперу и попыталась одним лишь пристальным взглядом задать сотню вопросов. В ответ юноша молча качнул головой в сторону прорицателя.

Кому еще было об этом известно? Знал ли король?

– Ивни, пей какао, пока не остыло. Холодное какао – так себе удовольствие, согласна? – сказал прорицатель, указывая туда, где, по его мнению, стоял столик с кружками, но промахнулся на пару футов.

Глаза на его лице тупо уставились вдаль, в то время как гигантский лиловый глаз на макушке продолжал вращаться, вглядываясь во время и множество вероятностей. Ивни села, взяла кружку и посмотрела, как Джаспер отмывает пол от пролитого какао. Он то и дело улыбался – как будто невольно. Эти двое друг друга стоили. Что немудрено – они ведь были одним и тем же человеком.

Прорицатель вскинул руки и потряс головой.

– Мне жаль, но во всех исторических линиях, куда удалось заглянуть, мастер-заклинатель уже мертв. Дал дуба. Гикнулся. С концами. – Старик посмотрел на Ивни налитыми кровью глазами. – Извини. – Он натянул чепец на голову и, кашлянув, выдохнул облачко дыма. – Прошу прощения. – Прорицатель отмахнулся от дыма рукой. – Уж не знаю, станет тебе от этого легче или нет, но гарантирую, что эта историческая линия – единственная, где мастер-заклинатель до сих пор с нами.

– Прорицатель, тут что-то происходит, – окликнул с другого края комнаты Джаспер. Тон у него был серьезный и взволнованный.

– Минутку, молодой, мы с Ивни еще не договорили. Ну что за нетерпеливый юнец?

– Я про кортеж.

Джаспер пристально вглядывался в сферу, где транслировалось путешествие королевского кортежа. Ивни поспешила к нему.

Небо внутри сферы затянули серые тучи. Шквалистый ветер трепал шатры. Лошади бесновались, кругом бегали люди, задирая голову и указывая куда-то за пределы сферы.

– В чем дело? Что случилось? – спросила Ивни.

– Смотри! Смотри! – воскликнул Джаспер, одной рукой указывая на сферу, а другой крепко обхватив Ивни за плечи.

В поле зрения появилась гигантская черная тень, и люди внутри сферы тотчас повернулись в ее направлении. Тень была крылатой, с длинным хвостом.

– Это же... – Ивни почувствовала, как пол уходит из-под ног.

– Дракон, – подтвердил прорицатель.

Придерживая бороду, он воспарил в воздух и опустился в кресло своей машины. Точка обзора в сфере сместилась, изображение стало отдаляться, пока глазу не открылась вся горная цепь, на перевале через которую остановился кортеж. Дракон кружил в небе, время от времени совершая резкие рывки. Его интересовал не лагерь, а одинокий человек, шагающий по горной дороге прочь от шатров. Это была принцесса Адриана – крошечная черная фигурка с развевающимися волосами. Под светом луны в ее руке поблескивал клинок.

Дракон бросился в пике, пролетев совсем рядом с принцессой.

Ивни схватила с кресла плащ и протянула его.

– Ей нужен этот плащ. Я должна немедленно его доставить!

– Ивни, и как ты собираешься это сделать? – крикнул сверху прорицатель.

Девушке показалось, что он насмехается над ней.

– Вы знали, что так будет! – крикнула она в ответ. – Вас это нисколечко не удивляет, верно?

– Удивляет, но не слишком, – посмотрел на нее свысока прорицатель. – Ивни, меня вообще мало что удивляет. Но я ожидал несколько иного. В таком развитии событий виновна ты, и никто иной.

– Что? На что вы намекаете?

Прорицатель соскочил с кресла и спланировал на пол перед Ивни.

– Если бы ты не разбила бутылку с зельем, мастер-заклинатель по-прежнему сдерживал бы дракона. – Он указал на Ивни костлявым пальцем. – Он не позволял ему вырваться, и сил у него оставалось еще на пару недель.

– Но вы только что сказали, что в других исторических линиях он уже умер.

– Верно, – усмехнулся прорицатель. – Там он даже близко столько не продержался. Думаю, здесь ему придал сил твой неожиданный визит. Мило, не правда ли?

– Не поддавайся на его провокации, – шепнул Джаспер, пододвигаясь поближе к Ивни. – Если он войдет во вкус, то станет совершенно невыносим.

– Ты не лучше! – огрызнулась Ивни и отпихнулась от него локтем. – Что еще ты от меня скрывал?

– Гораздо меньше, чем ты думаешь. Клянусь.

Прорицатель встал напротив сферы, почесывая подбородок и что-то бурча про себя.

– Это значительно меняет расклад... может быть интересно, хотя... так или иначе, нам следует хорошенько подготовиться...

– Что теперь будет? Что станет с принцессой? – вопрошала Ивни.

– А ты как думаешь?

– Неужели вам совсем нет до этого дела?

– Есть ли мне до этого дело? – Прорицатель крутанулся на месте, широко раскинув руки. – Да мне до всего есть дело. А вы, букашки, живущие только сегодняшним днем, даже близко не понимаете общую картину происходящего. Не надо забрасывать меня истеричными вопросами. Хочешь знать, что теперь будет? Эра Дринта будет. Мне во всех красках расписать?

Гневная тирада прорицателя заставила Ивни отступить, но старик не отставал, напирая на нее.

– В отличие от твоего дракона, Дринт вовсе не милый дружелюбный червячок. Мыя состоит из коров, бабочек, безобидных земледельцев, волшебников-заучек и посконной ткацкой деревеньки с холма. Дринт состоит из змей, волков, скорпионов, жестоких завоевателей, угробивших людей тысячами, а с сегодняшнего вечера добавит к этой гремучей смеси вспыльчивую принцессу-чародейку, которая вдобавок категорически против того, чтобы ее жрали. Дринт и так болен, а после следующего преобразования у него вконец съедет крыша. Другие драконы ни за что не позволят ему вознестись на небеса и провести с ними остаток вечности. Поэтому он продолжит пожирать города и целые страны. Порабощать нации. Грядет эпоха великих страданий. Во всех исторических линиях. На Дринта нет управы. Ни одного надежного способа одолеть его. Я искал, я наблюдал, я изучил все потенциальные исходы!

Разбушевавшийся прорицатель загнал Ивни в угол. Он тяжело дышал, и его дыхание пахло дымом.

– Значит, чтобы предотвратить такой ход событий, нам нужно спасти принцессу? – спросила Ивни.

– Ха! – Прорицатель снял чепец и утер им глаза. – Это невозможно. Так или иначе, ее все равно съедят. – Он погладил Ивни по голове, отчего девушка вздрогнула. – Не волнуйся. Я сделал все, что было в моих силах. Мой план уже действует. Возможно, понадобится несколько десятков лет, чтобы воплотить его в жизнь, но я уверен, что он сработает. – Прорицатель хлопнул в ладоши и прошагал обратно к сфере, внутри которой принцесса с мечом в руках продолжала подъем на гору. – Ивни, нас спасет твой дракон Мыя. Я прибыл в эту историческую линию неспроста. Я выбрал ее, потому что знал, что одновременно с Дринтом здесь появится другой дракон, большой и добрый. Это наша козырная карта.

– Значит, вы хотели, чтобы Мыя съел мою деревню. Вы это подстроили?

– Ивни, я никого не заставлял! – Прорицатель закатил глаза и воздел руки к небу. – Так или иначе, это происходит в большинстве исторических линий. Но в остальных тебя тоже съедают, и Мыя сразу возносится на небеса, оставляя нас с Дринтом. Такое развитие событий нам не на руку. Ты ключевая фигура в этой исторической линии. Ты избежала съедения, и Мыя остался здесь в поисках тебя. Таким образом, у нас здесь есть громадный, могучий дракон, способный разделаться с Дринтом, прежде чем тот начнет жрать королевства пачками. Идеально!

Ивни вдруг почувствовала себя совершенно разбитой. Спятившей. Она окинула взглядом комнату. Джаспер спокойно сидел в кресле. Прорицатель широко зевнул и вновь воспарил к своей чудо-машине.

– Ивни, нас ждут серьезные дела, – бросил он, усаживаясь в кресло. – Можешь идти. Ступай.

Ивни ощутила вспышку ярости. Прорицатель знал все о драконах, о ее деревне и о том, что с ней случилось. Он знал ответы на все важные для Ивни вопросы, но сам даже не подумал рассказать ей об этом, даже не задумался, как много это для нее значит. Она была для него обузой, препятствием на пути к выполнению планов. У прорицателя не было ни капли сострадания к людям. Он плевать хотел на чужую боль и страдания.

– Я должна помочь принцессе. Мой плащ защитит ее. Можно ли как-нибудь его к ней доставить?

Прорицатель больше ее не слушал. Он уставился сразу в несколько смотровых труб и активно работал руками, дергая рычаги и щелкая переключателями.

– Джаспер, отправь сообщение чародеям. Затем ты должен пойти и всех успокоить. Ясно?

Джаспер проводил Ивни к выходу, затем быстро накарябал послание для отправки пневматической почтой.

– Мы тебе не поможем. Найди кого-нибудь другого.

– Ладно, – ответила Ивни. – Наверное, кто-нибудь из чародеев сможет отвезти ей плащ.

Она открыла дверь, но, едва шагнув за порог, развернулась и пристально посмотрела на Джаспера. Юноша заметно побледнел, у него дрожали руки.

– Молодой, шевелись! – не глядя на Джаспера, огрызнулся прорицатель. Его глаза были полностью сосредоточены на видениях.

Джаспер дернул рычаг в глубине изощренного механизма межпространственного предвидохитроскопа. Из машины выкатилась коробочка, напоминающая вокофон с системой управления, как у механической кареты, – с рулем, рычагами и кнопками. Сверху к коробочке крепилось зеркало в круглой рамке, похожее на те, которыми пользовались дамы, чтобы напудрить носик. Джаспер посмотрел на Ивни, затем перевел взгляд на прорицателя и обратно.

Он включил прибор, и в зеркале появилось изображение. Ведро, совок и пара старых сапог.

– Джаспер, обожди минуту-другую. Ивни только что ушла; если он спустится сразу за ней, бедняжку удар хватит.

Ивни перехватила озабоченный взгляд Джаспера и на цыпочках прошла к выходу. Джаспер потянул рычажок, щелкнул переключателем, и из кладовки в углу донесся какой-то стук. Затем дверь распахнулась, и из кладовки вышел Фантаччи. Он неуклюже промаршировал по комнате, активно взмахивая руками, чтобы не потерять равновесие. Стиснув зубы, Джаспер вцепился в руль и наклонился к микрофону.

– Готов к выходу, – в унисон произнесли Джаспер и Фантаччи.

Ивни выскочила из комнаты и вприпрыжку сбежала по винтовой лестнице. Спустя несколько секунд позади раздались ритмичные шлепки и удары. Оглянувшись, она увидела, как Фантаччи съезжает по лестнице на пятой точке, постепенно набирая скорость. Бум-шлеп-бум-шлеп-бум-шлеп! Он врезался в Ивни, и они клубком скатились к подножию лестницы. Ивни встала с мягкого тела Фантаччи и не без труда помогла ему подняться: в податливых руках куклы не было силы, а тело плохо держало равновесие.

«Как я могла принять эту куклу за живого человека?» – в очередной раз подумала девушка.

Она наклонилась и заглянула в безжизненные стеклянные глаза. На перчатках и одежде Фантаччи до сих пор оставались оранжевые пятна от сонного зелья.

– Джаспер, я пойду искать того, кто поможет мне доставить плащ принцессе, – сказала Ивни.

– Удачи, – ответил Фантаччи.

* * *

С бешено колотящимся сердцем Ивни распахнула дверь в Волшебный салон. Задыхаясь, она окинула взглядом зал. Одно широкое окно было настежь открыто, с улицы тянуло ночным воздухом. Чародей Симеон подошел к окну, выскочил в него и улетел. Мимо Ивни протолкнулись две чародейки. Одна дрожащими руками застегивала на ходу пуговицы на летной форме. Другой оказалась Рива. Она была не причесана, по щекам размазалась тушь. На одном из столов была установлена копия смотровой сферы, вокруг которой собралась группа чародеев, наблюдавшая, как дракон преследует принцессу.

– Рива, мне нужна твоя помощь! – выпалила Ивни, протягивая плащ. – Можешь слетать к принцессе и передать вот это?

Рива скривилась и помотала головой:

– Отвали от меня и убирайся отсюда! Нам нужно защищать Дворец. Фельдмаршал Адриана не скажет мне спасибо, если я перед ней объявлюсь. У нас строгий приказ.

– Если не объявишься, она погибнет. В одиночку ей не одолеть дракона, а этот плащ ей поможет. Он сделан специально для защиты от...

– Ивни! Не могу я тебе помочь. Никуда не полечу! – В глазах Ривы мелькали то гнев, то страх.

– А кто тогда мне поможет? Этот плащ необходимо отвезти Адриане. Он ей нужен, и немедленно! – обратилась Ивни ко всем собравшимся в Салоне.

Ее голос дрогнул, но никто не отозвался на просьбу. Некоторые лишь еще больше разгорячились.

– Здесь у всех есть работа, – прошипела Рива.

– Рива, прошу, послушай меня. Принцессу нужно защитить от дракона. Этот плащ спасет ей жизнь. – Ивни сунула плащ в руки Риве, прося у чародейки помощи и понимания. – Принцесса Адриана лично его заказала, понимая, что однажды он ей понадобится. Она знала об этом наверняка. Этот момент настал. Плащ готов, но я не могу сама его отвезти. Прошу, помоги!

Рива громко выдохнула и закатила глаза к потолку. Она пощупала плащ, повернулась к открытому окну, затем снова посмотрела на Ивни глазами, полными ужаса.

– Мне приказано оставаться здесь. Если ослушаюсь, меня уволят.

– Рива, это важнее жизни принцессы?

– Исключения недопустимы, – упиралась Рива, но голос ее дрожал. – Наша обязанность – охранять Дворец. – Она потрясла головой и раздраженно рыкнула. – Ивни, приказ есть приказ. Я не уполномочена принимать решения. Не вини меня, ладно? Я делаю то, чего от меня ждут. Все чародеи нужны для защиты Дворца. Никто не согласится выполнить твою просьбу.

– Рива, умоляю!

– Все, иди отсюда. Ты мешаешь. Если не уйдешь сама, мы тебя выпроводим.

Ивни вышла, сокрушенно качая головой. Ей было тяжело дышать. Она побежала прочь через лабиринт коридоров. Что еще она могла сделать? Кто еще умел летать? Джуно? Нет, он едва держался в воздухе и ни за что бы не поспел к принцессе вовремя.

Она блуждала по коридорам, лестницам и залам, пока во Дворце не осталось места, где она не проходила хотя бы раз. Наконец она выбежала во двор. Вокруг фонтана тоже сгрудилась небольшая толпа. Люди с ужасом глядели в сферу – на принцессу, непреклонно шагающую вперед, несмотря на постоянные налеты дракона. Среди зрителей была и заплаканная миссис Тыквин.

– Иди сюда, деточка. – Садовница крепко обняла Ивни. – Все будет хорошо. Они справятся. Гематигры умеют выживать даже в безвыходных ситуациях. Особенно принцесса. Если кому и по силам одолеть дракона, то именно ей.

– Миссис Тыквин, мне нужно доставить этот плащ принцессе, – ответила Ивни. – Есть кто-нибудь, кто мог бы поехать туда на коне или еще как-нибудь? Это нужно сделать как можно скорее.

– Ивни, сейчас из Дворца никого не выпустят, – покачала головой миссис Тыквин. – Ворота на замке. Лошадей и наездников берегут на случай дальнейших неприятностей. Сама понимаешь, мало ли кто нападет на Дворец?

– Но...

Ивни не знала, как быть дальше. Все возможности были исчерпаны. Она стиснула кулаки. Ну уж нет. Оставался еще один, самый отчаянный способ. Пожалуй, даже глупый. Но она обязана попробовать, иначе принцессу неизбежно ждет гибель.

* * *

Очередная пробежка по Дворцу оставила Ивни без последних сил, но она все же добралась до кабинета мастера-заклинателя. Быстро отыскала свой рюкзак, сунула туда плащ и подошла к огромному витражному окну. Подергав и растолкав раму, она наконец смогла его открыть. В комнату прожектором ударил лунный луч. Вернувшись к верстаку, Ивни взяла механическую сову, поприветствовавшую ее дружелюбным уханьем. Обрушившиеся на хозяйку и всю страну невзгоды были сове невдомек. Дрожащими руками Ивни с трудом нащупала потайной рычажок у совы под брюхом. Из маленького отверстия выполз ремешок. Ивни обмотала его вокруг пояса и застегнула. Затем понесла сову перед собой к окну. Пульс зашкаливал, удары сердца громко отдавались в ушах.

«Плохая идея. Очень плохая. Я совершаю большую ошибку. Нужно было сначала провести испытания. Что я делаю?» – думала девушка, содрогаясь от всхлипов.

Нет, время для смелых и решительных действий пришло. Она отдышалась. Разбежалась. Шаг, другой, третий, четвертый – и Ивни выскочила в открытое окно.

Глава тридцать пятая

Две секунды она падала камнем. Внутри все перевернулось.

«Ох и влипла я, – успела подумать Ивни. – Не вышло».

Сова не летела. Но вдруг металлические крылья со скрипом раскинулись, поймали ветер с протяжным «вжу-у-ух», и сова начала быстро подниматься, устремившись вперед, к горной гряде на горизонте. Город внизу расплылся сумрачной кляксой, в которой то тут, то там мелькали пятна света. Всего через несколько секунд Ивни оставила город позади. Теперь ее обдували холодные ветра болот. Сова мчалась стремительно. На небе ярко сверкали россыпи звезд, светила луна, но впереди горы были окутаны серой завесой туч. Ивни потянула сову за когти, и птица активно заработала крыльями, набирая высоту.

«Мне все равно конец», – думала Ивни.

Она приближалась к горам. Среди скалистых утесов вилась дорога, круто идущая вверх, и Ивни скомандовала сове подняться еще выше и ускорить полет. Среди туч уже можно было различить темный драконий силуэт.

«Что я буду делать, когда окажусь на месте? Что я вообще делаю? Какая ерунда вдруг взбрела мне в голову?»

Ветер был попутным, подгоняя сову так быстро, что Ивни приняла почти горизонтальное положение. Глаза застилала пелена. Руки, вцепившиеся в совиные когти, замерзли. Ремень больно давил живот.

Миновав горную вершину, Ивни увидела шатры и повозки королевского кортежа. Люди прятались за повозками, солдаты осматривали дорогу в бинокли. Дракон скрылся впереди за холмом. Ивни потянула совиный коготь правой рукой, чтобы заставить птицу приземлиться. Они снижались по спирали, быстро и неуклюже. Порывы ветра едва не заставили сову сорваться в штопор. Склон горы стремительно приближался. Задыхаясь и паникуя, Ивни взбрыкнула ногами, попытавшись сгруппироваться перед встречей с землей. Носки ее сапог зацепили землю, проскользили несколько футов, после чего сова поймала восходящий поток и опять подняла Ивни в воздух. Затем снова опустила. Ивни цеплялась ногами за камни, путалась в можжевельнике и крапиве. Наконец она кувыркнулась и жестко приземлилась на бок, увлекая за собой сову. С душераздирающим хрустом они покатились вниз со склона, пока не оказались на ровном участке земли. Ивни опустилась на колени. Постояла несколько секунд неподвижно. Сова в ее руках превратилась в металлолом. Девушка вытерла лицо рукавом. Было больно, ссадины сочились кровью. Правая нога пылала от боли. Хрипло выдохнув, Ивни собралась с силами, чтобы подняться. Посмотрела наверх. Принцесса была там, укрываясь за придорожным валуном. Она непрерывно что-то кричала кружащему над ней дракону.

Ивни поковыляла к принцессе. Ноги напрочь отказывались слушаться. Серые тучи висели низко, но все равно пропускали лунный свет. Его хватало, чтобы видеть вблизи. Между двумя горами притаилось плоское скалистое плато, местами поросшее пучками травы. Эти травянистые кочки так и норовили поставить Ивни подножку. Подъем был крутым. Ивни поскользнулась на гальке и сильно ударилась коленом. Сверху пролетел дракон, и девушка окончательно впала в панику. Ей стоило немалых усилий заставить себя вновь двинуться вперед. Сжимая в руках разбитую сову, Ивни, точно гусеница, поползла к укрытию принцессы. Впрочем, укрытием это могло называться лишь номинально. Валун, за которым пряталась Адриана, был не больше верстака в кабинете мастера-заклинателя.

Когда Ивни добралась до валуна, крепкая рука тут же схватила ее за шкирку и подтащила ближе.

– Эй, ты еще кто такая? Какого лешего ты тут делаешь?

Принцесса Адриана смерила Ивни суровым взглядом. Шальные пряди черных волос липли к потному, усталому лицу.

Дракон пролетел низко над валуном, выпустив из ноздрей две струи кислотно-зеленой жижи. Принцесса прижала Ивни к валуну одной рукой, а другой сделала пасс и создала волшебный воздушный вихрь, разметавший зеленые струи. Там, куда попали шипящие брызги, трава съежилась и почернела.

Тяжело дыша, Адриана выглянула из-за валуна. Камень доставал ей лишь до плеча, даже когда она приседала. Ненадежная защита от чудовища.

– Долго я так не продержусь, – процедила принцесса.

Ивни торопливо вытащила из рюкзака плащ и протянула его Адриане. Ей хотелось подробно объяснить, что это и зачем, но язык не слушался.

– Это... плащ. Для вас. Тот, что вы заказывали... у мастера-заклинателя... от яда.

Принцесса выпрямилась в полный рост. Лунный свет заиграл на бусинах, которыми была усыпана ткань. Адриана взяла плащ, встряхнула его и набросила на плечи. Ветер заиграл в ее волосах, раскинул их черным пламенем. Принцесса вновь присела и подняла с земли меч. Ивни заметила, как играют ее плечевые мускулы – точно у дикой кошки, приготовившейся к нападению.

– А он сработает? – Адриана дотронулась пальцами до плаща. Ивни кивнула, и принцесса хищно улыбнулась в ответ. У нее были волчьи глаза и тигриные зубы. – Когда я встретилась с тобой в Резервуаре, так и не поняла, настоящая ты или нет. Спасибо тебе, Ивни Тридл.

Принцесса с громогласным кличем ринулась в бой, и сама земля едва не вспыхнула у нее под ногами.

Ивни вжалась в валун и робко выглянула из-за него. Принцесса и дракон кружили, как два сухих листа на ветру. Два темных силуэта на фоне неба. Дракон снова выдохнул зеленый яд, и принцесса закрылась от него плащом. Ивни с радостью увидела, что плащ действует. Вокруг него образовалась яркая магическая завеса, отразившая ядовитую жидкость вспять. Принцесса набрасывалась на чудовище с мечом. Они сходились и расходились, крутились на месте, затем разлетелись на значительное расстояние, прежде чем снова схлестнуться, и так раз за разом. Ивни не могла понять, наносит ли клинок дракону хоть какой-нибудь урон.

Она взглянула вниз, на подножие холма, откуда начиналась тропа, по которой она поднялась. Там колыхались факелы и фонари. Шатры сняли и упаковали, кареты и фургоны двинулись в противоположном направлении. Солдаты и чародеи выстроились в шеренгу и медленно отходили, прикрывая отступление. Ивни посмотрела, как продолжается бой. Дракон и принцесса по-прежнему сходились и расходились, придерживаясь той же тактики. Вдруг принцесса взмыла высоко и обрушилась вниз, целясь клинком в драконью голову. Дракон щелкнул зубами с таким скрежетом, будто два гигантских валуна потерли друг о друга. Ивни оглянулась на лагерь. Может, спуститься туда? Там будет безопаснее. Дракон занят боем и не станет ее преследовать. Ивни попыталась сдвинуться с места, но ничего не вышло. Она услышала, как дракон снова пыхнул ядом. Ноги не слушались ее. Уйти из-за валуна было невозможно.

Тем временем дракон и принцесса переместились на широкое плато между горами. Дринт ненадолго остановился, выжидая, и Ивни смогла наконец разглядеть чудовище. У него было шесть мощных лап, а брюхо, помимо чешуи, покрывали длинные острые шипы. Спину защищал панцирь, сегменты которого походили на обожженные металлические пластины. Мускулистую шею с набухшими венами венчала дымящаяся, как горячий уголь, голова. Морда Дринта напоминала собачью, а глаза были фасеточными, как у насекомого. Дракон опустил длинную морду к принцессе. Та огрызнулась и принялась ожесточенно, с криками, жестикулировать. Дринт распахнул пасть, обнажив змеиные ядовитые зубы, и ринулся на Адриану.

– Нет! – вырвалось у Ивни, когда принцесса исчезла в драконьей пасти.

Дринт сомкнул челюсти, но не поднял головы. Его длинная шея начала сокращаться. Фыркая и кряхтя, дракон с трудом удерживал челюсти сомкнутыми, но в конце концов не выдержал. С оглушительным механическим скрежетом его пасть вновь раскрылась, выплеснув фонтан зеленой слюны. Принцесса Адриана выкатилась следом, перевернулась, вскочила на ноги и взлетела в воздух. Резко спикировав, она рубанула мечом по шее дракона. Хлынула черная кровь. Воздух с громким свистом вырвался из драконьей пасти. Дринт взмахнул крыльями и взлетел, принявшись кружить над плато. Принцесса лишь на пару секунд опустилась на землю, присела, чтобы отдышаться, и вновь бросилась в бой. Остались ли у нее силы, чтобы продолжать сражаться?

Ивни свернулась клубком за валуном. Ее била дрожь.

«Что мне делать? Чем я могу помочь?»

Она зажмурилась и попыталась войти в Резервуар. Ветер гудел в ушах, драконий рев за спиной раз за разом вызывал холодный озноб.

«Ничего не выйдет», – подумала Ивни.

Девушка оставила попытки проникнуть в Резервуар, а вместо этого остановилась настолько близко к волшебному пространству, насколько смогла, и мысленно позвала:

«Мыя! Мыя, помоги! Он сожрет принцессу вопреки ее воле. Прошу, помоги!»

Над головой грянул гром. Ветер усилился, черные тучи тушью замалевали звездное небо. Тьма сгущалась, пока не скрыла от глаз все вокруг. Новый раскат грома был похож на низкий горловой рев. Порывы ветра хлестали тело. По горам эхом прокатился птичий клекот. Ивни схватилась за валун и выглянула, но тьма была непроницаема. В ней невозможно было видеть, лишь ощущать. То с одной, то с другой стороны веяло ледяной стужей. Завывания ветра оглушали. Пахло серой и подгоревшим уксусом.

Вдруг у ног Ивни что-то шевельнулось. Девушка вздрогнула, подумав, что это змея, но это была всего лишь сова. Глаза-фонари вдруг загорелись, хотя и не смогли светить в полную мощь – лишь рассеяли туман вокруг Ивни. Девушка подняла свою разбитую и смятую сову, покачала ее на руках, как младенца.

– А я уже собралась тебя хоронить, подруга, – прошептала она механической птице.

– Кру-у-у, – протянула сова в ответ.

– Можешь поярче посветить? Силы остались?

Сова ухнула, и ее глаза засияли чуть ярче. Два луча врезались в густой клубящийся туман. Ивни попробовала направить сову туда, где продолжалась битва, но мощности фонарей не хватало. Снова грянул гром, и сама земля вздрогнула. Следом снова раздался оглушительный рев – и удар, как будто большая волна врезалась в скалу. Лучи из совиных глаз выхватили во мраке оскаленное человеческое лицо, мокрое и блестящее от крови. Ивни вскрикнула от испуга, но ее тут же схватили за плечи две крепкие руки.

– Тсс! Успокойся.

Это была принцесса Адриана. Она присела на корточки, прислонившись спиной к валуну. Сова принялась вращать глазами. В поле зрения попадали то обнаженный меч, то порванная кожаная рукавица, то мокрые спутанные волосы. Грудь принцессы тяжело вздымалась и опускалась.

– Вы ранены? Что там происходит? – спросила Ивни.

– Понятия не имею, – с трудом выдохнула принцесса. – Стало темно... и я решила... что пора делать ноги... Ветер как с цепи сорвался... взбесился. Я думала, небо вот-вот обрушится мне на голову.

Снова рев и удар. Скрежет, словно одна скала нашла на другу. Очередной раскат грома. Каменистая почва под ногами вибрировала. Вокруг было черным-черно; воздух пропитался влагой и сгустился настолько, что казалось, будто сидишь не на высокой горе, а внутри тесной черной коробки.

– Что-нибудь видишь? – спросила принцесса.

Ивни напрягала глаза, но тьма оставалась непроницаема, как в глубокой подземной пещере.

Вдруг ей пришла в голову любопытная мысль. Она пошарила в кармане и нащупала очки Уны. Вдруг они и здесь пригодятся?

Надев очки, Ивни увидела в темноте над головой вспышки магической энергии и различила фигуры двух существ, окруженные яркими неоновыми аурами. Они набрасывались друг на друга, затем разлетались. Ивни узнала Дринта, хотя в очках он выглядел лишь светлым силуэтом на фоне черного неба. Острые шипы на брюхе казались серебряными иглами. Другой дракон – Мыя – был гораздо крупнее. Его длинное тело окутывала магия, ее капли сияли, как утренняя роса на траве. Мыя покрывали тысячи ослепительных белых перьев. Когда дракон пикировал, воздух поблизости трещал и искрился. Драконы обвивались вокруг друг друга, затем расцеплялись, бились хвостами, разлетались и сталкивались головами. Меньший дракон выпустил яд – брызги разлетелись в воздухе наподобие фейерверка. Драконы были крупнее, чем Ивни могла представить, и создавали гораздо больше шума, чем она ожидала. Грохот стоял такой, будто горы разламывались надвое.

Ивни снова присела. Ее руки дрожали. Принцесса Адриана без сил сползла на землю у валуна.

– Принцесса, возьмите эти очки и посмотрите сами.

Адриана со стоном приподнялась.

– Я же тебе говорила, не называй меня принцессой, – напомнила она, принимая очки. – Для тебя я «фельдмаршал». Впрочем, что угодно, кроме «принцессы», тоже сгодится. – Адриана с трудом натянула очки на израненное лицо. – Что ты вообще за человек такой? Явилась из ниоткуда, привезла все эти штуковины. Наверное, я умерла, и мой мозг в последние секунды тебя придумал.

– Я... ну, я Ивни Тридл. Ученица мастера-заклинателя.

– Вот это туша! – воскликнула фельдмаршал Адриана. – Откуда взялся этот второй дракон? Они там дерутся или пляшут? Или... спариваются?

Раздался громкий протяжный крик, одновременно напоминающий гул парового двигателя, визг младенца и скрежет камня по стеклу.

– Эти чудовища друг друга вообще не жалеют. Подойди, посмотри, – фельдмаршал подозвала Ивни на более удобное место для обзора, но Ивни, разумеется, все равно ничего не увидела.

– Мне ничего не видно без очков, – сказала она.

– Тогда сядь ближе, поделим на двоих.

Фельдмаршал Адриана сняла очки, прижалась щекой к щеке Ивни и поднесла очки так, чтобы каждая могла смотреть в одну круглую линзу. Ивни увидела драконов – точнее, светящиеся силуэты драконов на черном фоне.

– Ты была права насчет мастера-заклинателя. Дринт это признал. Сказал, что его не выпускал из Резервуара один из моих «слуг». Он был просто в бешенстве.

В маленькую круглую линзу Ивни наблюдала, как более крупный дракон – Мыя – вновь и вновь набрасывался на Дринта, чтобы заставить его подчиниться.

– Ты знаешь, что Дринт хочет меня сожрать? Поглотить, сделать частью себя. Частью своего разума. Я некоторое время притворялась, что согласна. Что готова уступить. Иногда даже самой верилось, будто я этого хочу.

В тусклом свете совиных глаз Ивни могла различить лишь фрагменты лица Адрианы. Под глазами у принцессы были мешки, в уголках протянулись сеточки морщин.

– Прорицатель сообщил мне, что во всех исторических линиях дракон съедает вас, что это неизбежно. А в результате он превращается в безумное, злобное существо, целью которого на всю оставшуюся жизнь становится уничтожение всех существующих в мире государств. Он сходит с ума из-за того, что съедает вас без вашего согласия.

– Ну, в этой исторической линии меня пока никто не съел, – с усмешкой покачала головой Адриана. – Твой плащ меня защитил. Ты меня защитила. Что с тобой произошло в других исторических линиях? Была слишком занята, чтобы помогать какой-то там принцессе?

Они обе вздрогнули, когда Мыя ударил Дринта, разорвав тому крыло. В воздухе с ревом пронеслась череда звуков. Меньший дракон теперь летел неуклюжими рывками, во взмахах его крыльев уже не было прежней грации. Кренясь набок, он медленно снижался, пока не шмякнулся оземь. Затем приподнялся на узловатых лапах, наклонил голову. Более крупный дракон приземлился напротив и вытянул шею, коснувшись головой головы недавнего противника.

– Что происходит? Дринт признает поражение? Они мирятся? Откуда вообще взялся этот второй дракон? Я его никогда прежде не видела.

Рядом с крупной и мускулистой Адрианой Ивни чувствовала себя крошечной.

– Я знаю этого дракона. Это... – Ивни не нашла подходящего слова. Она едва машинально не сказала «моя мать», хотя это, разумеется, не совсем соответствовало действительности. – Этот дракон меня знает. Я попросила его о помощи.

Фельдмаршал повернулась к Ивни, но выражение ее лица в тусклом сиянии совиных глаз прочитать было невозможно.

– Видимо, этот здоровяк внял твоим просьбам. Надеюсь, он сейчас не передумает и не сожрет нас обеих. От такого даже твой плащ не убережет.

«Если и сожрет, то только меня», – подумала Ивни.

Мыя раскинул крылья и взмахнул ими, отрываясь от земли. Дракон поднялся, разгоняя тучи. Могучий ветер ударил Ивни и Адриану, вырвав из рук очки. Пришлось снова искать убежища за валуном. Ивни шарила по земле в поисках очков, но их куда-то унесло. Наконец черные тучи расступились. Пробилась луна. Окружающий пейзаж открылся, как на ладони.

Фельдмаршал Адриана поднялась на ноги и тут же нырнула обратно за валун, потому что Дринт молнией метнулся к ней. Со свистом пролетев несколько сотен футов, он гулко приземлился на валун. Большой камень пошатнулся. Ивни подняла взгляд. Над ней нависала черная драконья туша, цепляясь всеми шестью лапами за покатый камень. Собранные вместе когти дракона напоминали гигантские сложенные зонтики. Дринт вытянул шею и уставился в ошарашенное лицо Адрианы.

Он заговорил с ней телепатически, издавая при этом низкое рычание, так что Ивни все равно слышала слова, будто эхо на ветру.

Дракон выпустил из влажных ноздрей горячий кислый пар.

Фельдмаршал Адриана кивнула. Дринт кивнул в ответ. Издав раскатистый, дребезжащий горловой звук, он оттолкнулся от валуна, повалив его, и стремительно скрылся за остатками черных туч.

Адриана растянулась на мягкой земле и рассмеялась низким, хриплым, но радостным смехом.

– До сих пор поверить не могу, что осталась жива, – крепко зажмурив глаза, произнесла она. – Я точно не умерла?

Ивни поднялась на ноги. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Потянулась рукой к Адриане, но тут снова поднялся ветер. Он ударил Ивни в спину так, что едва не сбил ее с ног.

Ивни пыталась удержать равновесие, но ветер продолжал хлестать ее, подталкивая вперед, к вершине. Сильный порыв поднял ее в воздух. Ивни беспомощно барахталась и сучила ногами. Теперь ветер не толкал ее, а тянул. Впереди, на вершине горы, дожидался Мыя. За спиной у дракона поднималось солнце, расплескивая по небу рыжие и розовые волны. Мыя втягивал воздух в широко раскрытую пасть, а вместе с воздухом приближалась и Ивни. Девушка размахивала руками и брыкалась, но тщетно.

«Нет, ни за что, я не хочу. Я хочу жить, хочу чего-то добиться в этой жизни. Пока сама не знаю чего, но это не беда. Я хочу остаться здесь, на этой земле. Хочу быть собой. Собой и никем другим».

Земля стремительно проносилась под ногами, в ушах завывал ветер.

Распахнутая пасть Мыя зияла впереди, как водоворот.

«Я не одна!»

Ивни вспомнила лица всех, ради кого хотела остаться. Бабусю с ее магазинчиком и странными посетителями. Любопытные глаза Венды, всегда саркастичного Барнаби, стеснительную Рен, Джаспера – его руки, его запах, его нелепую одежду. Кота Царапку, миссис Тыквин, мисс Шулер, Уну, Упу и Максобона-Джуно. Да, его тоже. Она все-таки считала его другом. Ивни вспомнила и прорицателя, каким бы скользким типом он ни был, и Фантаччи, который и вовсе оказался нечеловеком. Риву, хоть та и была настоящей врединой, и всех прочих людей, кого она хотя бы раз в жизни встречала и смутно запомнила. Она также представила тех, кого еще не встречала, ведь жить стоит прежде всего ради новых встреч. Ну и, конечно, Сэма Лимонного Чая. Его образ задержался в воображении Ивни дольше остальных, ведь она чувствовала, что они особенно будут нужны друг другу. Нет, она не была одинока.

«Я не одна. Я хочу жить ради себя и этих людей. Хочу иметь будущее. Мне интересен этот мир и возможности, которые он дает. Я хочу прожить свою жизнь до конца».

Драконья пасть приближалась, и Ивни крепко зажмурилась. Но ветер в ушах вдруг стих. Воздушный поток перестал тянуть ее. Ивни медленно спланировала на землю, опустившись обеими ногами на привычную твердую почву. Колени подогнулись. Не поднимаясь с колен, Ивни посмотрела на вершину самой высокой горы. Кругом на многие мили раскинулись холмы. Мыя стоял перед ней; на белом оперении отражалось оранжево-розовое небо. Четыре ноги с копытами, лебединые крылья, длинная шея альпаки, бараньи рога и козья морда. А глаза – человеческие. Ветерок ласково трепал мягкий белый пух, покрывавший шею и грудь дракона. Двигаясь навстречу Ивни, Мыя дружелюбно вилял белым чешуйчатым хвостом, похожим на змеиный.

Ивни не поняла, чья это была мысль – ее или Мыя. Дракон подошел и склонился перед ней. Длинная шея согнулась, так что морда оказалась прямо напротив лица Ивни. Девушка посмотрела в светло-карие глаза цвета карандашной стружки, такие же, как были у ее младшей сестры.

«Хэтти?»

Ивни протянула дрожащую руку и погладила громадную козлиную голову. Мех оказался на удивление мягким.

«Ты можешь ненадолго остаться со мной?»

«Но как же эра Дринта? Прорицатель сказал, что ты станешь нашим спасением. Без тебя нам никак. По крайней мере, он так утверждает».

«А со мной что будет? Как я справлюсь без вас? Я ведь до сих пор толком не понимаю, что делаю. Поверить не могу, что потеряю вас снова. Что вы все просто... исчезнете».

Дракон заурчал и, ласкаясь, прижался к Ивни лбом. Девушка обняла его за голову. Она так долго надеялась на новую встречу с родными, и теперь их души были так близко, но от осознания новой разлуки щемило сердце. Ивни снова будет сама по себе. Они были рядом – и не только они. Сто сорок восемь душ внутри существа, которое живет на свете вот уже двенадцать тысяч лет и будет жить вечно, без Ивни, далеко от нее. Ей хотелось удержать дракона и своих близких, уговорить их остаться.

«Не бросайте меня снова. Вы мне нужны! – Ее охватила жестокая, горячая, неутолимая боль утраты. – Я понимаю, что так надо. Но это несправедливо. Несправедливо!»

Ивни всхлипывала и шмыгала носом. Плакала, уткнувшись в мягкий пух, от которого пахло родным домом.

Мыя поднялся и аккуратно, но крепко подхватил Ивни зубами за плащ и рубашку. Дракон раскинул крылья и плавно спланировал с вершины. Он нес Ивни, как кошка-мать носит котят. Ей не было страшно. Чувства переполняли ее так, что сердце готово было разорваться, но и опустошали, заставляя ощущать себя потерянной. Ивни одновременно все понимала и не понимала, радовалась и глубоко скорбела. Дракон осторожно опустил ее на тропу и взмыл в небо навстречу заре.

Глава тридцать шестая

Итак, мы оставили землю и вознеслись на небеса. Нам удалось найти нашу блудную дочь, но мы снова ее потеряли. Утраты и перемены – неотъемлемая часть нашей истории. Может ли быть так, что для нашего обширного коллективного сознания и опыта утрата одного ребенка – лишь маленькая ниточка в хитросплетенной канве бытия? Пожалуй, но это не означает, что наши чувства к ней от этого ослабеют. Одна спущенная петля – и все развяжется. Мы почувствовали огромное облегчение, когда отыскали Ивни, встретились с ней и поделились нашими чувствами, прежде чем вознестись. Все личности, сформировавшие наше коллективное сознание, будут вечно вспоминать ее и рассказывать о ней нашим сородичам, когда те также вознесутся на небо.

Что касается Дринта, то ему предстоит еще долгий путь. Пройдет много лет, прежде чем его рост, его развитие достигнет пика. Когда мы снова встретимся, то с искренним интересом выслушаем его рассказ.

Что ждет нас за пределами земной атмосферы? Новый рост, новое познание, новые цели для поглощения? Мы берем с собой все, что узнали за свою долгую жизнь. Нашу историю услышат предшественники, старейшие из нашего рода. Самые старые из них – боги. Мы знаем об этом на клеточном уровне. Смысл жизни дракона – впитывание разумов и душ земных существ. Боги с радостью примут и будут бережно хранить нашу историю.

Глава тридцать седьмая

Ивни лежала на койке в раскачивающейся на ухабистой дороге карете Адрианы. Ей было больно. Сама фельдмаршал – принцесса – сидела, облокотившись на невысокий деревянный столик, и зашивала свои раны, попутно бомбардируя Ивни вопросами. Девушка отвечала, но ей казалось, будто она не участвует в разговоре, а подслушивает или наблюдает за ним со стороны. Даже собственный голос звучал как чужой. Сознание Ивни балансировало между бодрствованием и сном. Она не могла припомнить, когда чувствовала себя настолько усталой. Боль телесная была терпимее, чем душевная пустота, крепко стиснувшая грудь. Семья вновь покинула ее – на этот раз навсегда. Их души отправились в путь, оставив Ивни на земле, и это было ее решение. Ивни почувствовала, как к горлу подкатывает стон, и зарыдала. Отвернулась, стараясь думать о чем-то ином.

Расстояние, которое Ивни и сова пролетели за минуты, королевский кортеж преодолел за целый день. Кареты и повозки медленно катили по серпантину, огибая горные вершины и протискиваясь под уступами, пока наконец не выехали на склон холма, откуда дорога вела через широкое болото к Болотону. Они выехали рано утром, а в город прибыли уже на закате. Ивни разбудил шум толпы, собравшейся по обе стороны королевского тракта. Сотни горожан высыпали на улицы, чтобы встретить вернувшуюся процессию. Ивни с трудом сползла с койки и выглянула в окошко. Люди махали живописно разукрашенным фургонам, показывали пальцами на удивительных животных, восхищались цветастой униформой членов королевской свиты. Если бы они только знали, что в одной роскошной карете сейчас дремали две израненные и измученные женщины, у которых не достало сил даже снять с себя изорванную, окровавленную и пропотевшую одежду и переодеться. В карете было жарко, пахло несвежим дыханием и мускусом. Фельдмаршал Адриана свернулась калачиком на койке и спала, положив руку на лицо. Ее сапоги стукались об одну стенку кареты, а голова упиралась в противоположную. Адриана оставила на столе глазированную булочку и фляжку с водой для Ивни. И та едва не расплакалась от благодарности. Она уже забыла, когда последний раз ела. Булочка оказалась с начинкой из орешков и сухофруктов. Лучшее, что она пробовала в жизни.

* * *

Карета проследовала за кортежем по извилистой дороге вверх по холму и вкатилась в открытые дворцовые ворота. Со всех сторон неслись радостные приветственные возгласы.

– Ну, приехали, – пошевелившись, процедила фельдмаршал.

– Приехали, – согласилась Ивни, стараясь быть как можно жизнерадостнее.

Кареты и повозки начали разъезжаться по разным тоннелям к местам стоянки. Когда карета фельдмаршала остановилась, та распахнула дверь, выскочила и протянула Ивни сильную мозолистую руку. Ивни приняла помощь, опустила ногу на ступеньку, затем ступила другой ногой прямо на землю. Не выдержав нагрузки, нога подвернулась. Колено вновь вспыхнуло острой болью. Адриана поймала Ивни, не позволив упасть.

– Так, а ну держись! Ты сильная девочка, нечего тут падать.

– Фельдмаршал, с возвращением! – отрапортовала Рива, вышедшая встретить командира с двумя другими чародеями.

– Хорошо, что вы здесь, – кивнула фельдмаршал Адриана. – Работы будет много. Но сначала самое важное: отведите Ивни в лазарет. Эта девушка спасла мне жизнь. Рива, поручаю ее тебе.

Принцесса широкими шагами двинулась прочь; двое чародеев засеменили следом, внимая каждому ее слову.

Рива подскочила к Ивни и поддержала ее. Аккуратно приобняла.

– Ивни, у тебя получилось! Я так рада. Прости, что не помогла. Идти можешь?

Сделав пару шагов с поддержкой Ривы, девушка поняла, что может идти, правда прихрамывая и пошатываясь.

* * *

Спустя час Ивни лежала в больничной палате, глядя на свою забинтованную ногу, торчащую из-под белоснежной больничной рубашки. Доктор Симмонс ворчала и раздосадованно цокала языком, пока осматривала Ивни. Растяжение коленных связок было не единственной бедой. Пришлось зашивать раны на лбу и на локте, а хуже всего досталось правой ноге: там кожа была почти начисто содрана после скатывания по каменистому горному склону.

В дверь постучали.

Вошел Джаспер в радужном вязаном свитере, всем своим видом излучая оптимизм. Но, увидев перебинтованную с ног до головы Ивни, юноша тут же принял озабоченный вид.

Он поспешил к койке, схватил руку Ивни и прижал ее к своей щеке.

– Ивни, я так за тебя перепугался! Боялся, ты не вернешься. Сперва мы с прорицателем подумали, что спятили, когда увидели тебя летящей на сове... точнее, под совой. Потом появился этот дракон, а потом все почернело, и нам уже ничего не было видно. Мы не знали, что делать, но тут небо прояснилось, дракон исчез, и мы поняли, что вы живы. Что произошло? Что случилось на самом деле?

Ивни невольно заплакала, хотя ей вовсе не было грустно. Джаспер склонился над ней, чтобы утешить и поцеловать, но Ивни отвернулась.

– ...Не хочешь? – опешив, после паузы произнес Джаспер.

– Не думаю, что это правильно, – ответила Ивни.

– Почему? – прошептал Джаспер. Казалось, он тает на глазах.

– Джаспер, я тебе не доверяю. И не оправдывайся.

– Но... я же ничего не знал. Откуда мне было знать? Я просто записываю наблюдения. – Джаспер сжал кулаки. Его лицо покрылось алыми пятнами. – Я не он. Он постоянно портит мне жизнь. Ивни, я не хочу, чтобы он снова все испортил. Прошу, поверь мне.

– Джаспер, не сейчас. Посмотри на меня. Мне нужен покой, а не выяснение отношений.

– Прости. – Джаспер вздохнул и сполз на пол, стиснув в руках уголок одеяла. – Тебе многое пришлось испытать. Я очень волновался. Уже мысленно приготовился тебя хоронить и не представлял, как буду жить дальше. Что бы я делал, если бы ты не вернулась? Ивни, я не хочу тебя потерять. Я правда... – Он уставился в пол. Ивни не видела его лица, но голос юноши звучал так, будто он вот-вот разрыдается. – Я очень хочу быть с тобой.

Повисла долгая тишина. Джаспер старался держать себя в руках, но его дыхание было неровным, он постоянно всхлипывал. Ивни не знала, что ему ответить. Ей хотелось утешить его и сказать, что она тоже хочет быть с ним. Хочет, чтобы он ее поддерживал, чтобы они помогали друг другу, чтобы все стало как прежде. Ей хотелось заплакать и крепко обнять его, рассказать обо всем, что произошло с ней, с ее семьей и с Мыя.

– Джаспер, прости, но ты обманул меня. Соврал, что ищешь мою семью. Это было для меня важнее всего, а ты повел себя как эгоист.

– Понимаю, – шмыгнув носом, ответил Джаспер. – Ты права. Прости меня.

Ивни потянулась к его руке. Он вцепился в нее и поднял красные, заплаканные глаза.

– Ивни, как мне загладить вину? Я готов на все, чтобы заслужить прощение.

Ивни медленно качнула головой и вытащила руку.

– Я не знаю, Джаспер. Не знаю, что тебе ответить. – Голова кружилась от обилия мыслей. Ивни прикрыла глаза. – Просто дай мне отдохнуть. Дождись, пока я поправлюсь. А пока, пожалуйста, уходи.

Джаспер поднялся на ноги, кивнул и вышел из палаты. Ивни крепко зажмурилась, но даже из закрытых глаз текли слезы, обжигая ссадины на лице.

* * *

Позже она навестила мастера-заклинателя. Врач сказала, что его состояние стабилизировалось, но не улучшилось. Неподвижно лежащий мастер-заклинатель выглядел крошечным и увядшим. Побледневшим, как сухой лист. Казалось, матрас вот-вот поглотит его без следа.

Во Дворце начались празднования. Его обитатели как будто забыли обо всем, что случилось.

Праздник по случаю возвращения королевского кортежа назначили на третий день. Ивни, прихрамывая, прибиралась в кабинете мастера-заклинателя, убеждая себя в том, что она недостаточно поправилась для вечеринки. Однако ей было любопытно посмотреть и поучаствовать. Все утро она ремонтировала свою несчастную боевую подругу-сову. Большинство механических повреждений поддавались ремонту, чего нельзя было сказать о расколотом деревянном корпусе. Ивни предстояла работа и над другим проектом. Черный плащ вновь занял место на манекене. Бусины, впитавшие слишком много драконьего яда, почернели и потеряли функциональность. Адриана ясно дала понять, что хочет получить плащ обратно в его изначальном виде. Пусть дракона и победили, такая вещь никогда не будет лишней. Ивни уже представляла, как снова будет монотонно нашивать бусины.

Шелест и легкий щелчок возвестили о прибытии почты. Ивни подошла к пневматической трубе и достала маленький листок бумаги. Записка гласила:

Что ж, с этим не поспоришь.

Особенно если учесть, что рядышком на столе лежал сверток с новым платьем, которое сшил Барнаби.

* * *

В подготовке к празднику участвовали все, включая членов королевской свиты, вернувшихся с кортежем. Дворец ожил и напоминал рынок. Появились сотни незнакомых Ивни людей, большинство из которых были артистами. К Ивни вернулось то восхищенное чувство, что она испытала, впервые увидев королевский парад. Придворные актеры нарядились в костюмы ярких бабочек, птиц, тигров и даже одного длинного зеленого крокодила. Маги-призыватели создали волшебные витрины и миниатюрную магическую модель королевского кортежа. Иллюзорные экипажи медленно ползли над головами собравшихся – а иногда и сквозь головы тех, кто был повыше. Во всех залах звучала музыка; иногда мелодии смешивались, создавая странный аккомпанемент повсеместной людской болтовне. Ивни ходила из зала в зал, не зная, где остановиться.

В столовой она увидела то, на что намекала Венда. Посреди стола, между разноцветных глазированных булочек с кремом и косичек, стоял торт – гигантский шоколадный торт в виде Дринта. Отовсюду торчали шоколадные шипы, крылья были сделаны из темного печенья. Перед драконом стоял имбирный пряник, изображающий саму Ивни с совой в руках. Крылья совы изготовили из посеребренных лепестков миндаля, прочие отличительные детали – из глазури. Торт вышел на загляденье. Ивни не находила слов, чтобы выразить свои мысли и чувства. Тут кто-то подкрался сзади и крепко обнял ее. Венда, кто же еще.

– Ивни! Вот это да! Новое платье тебе к лицу. Я почти готова признать, что наш Барнаби – гений портновского искусства. Как тебе торт? Обалденный, правда? Изначально это должен был быть профиль короля Гематигра, как обычно, но всем захотелось отдать дань твоим приключениям. Что скажешь?

Ивни по-прежнему не находила слов и лишь покачала головой.

– Венда, одной болтовней сыт не будешь. Когда уже нам позволят его съесть? – раздался голос Рен. Она протиснулась сквозь толпу, подошла к Ивни и похлопала ее по плечу. – Рада, что ты жива-здорова.

– Спасибо, Рен.

Они набрали себе еды и отошли в сторонку. По дороге Ивни приветствовали знакомые и незнакомые люди, поздравляли, похлопывали по спине. Мисс Шулер в шутку отругала ее за испорченную униформу. Ингрид – мать Венды – подложила на тарелку Ивни еще еды и посоветовала есть побольше, чтобы скорее восстановить силы.

Для Ивни стало неожиданностью встретить на празднике Уну из пещер.

– Ну вот и славно, – сказала та, моргая огромными глазищами. – Повидалась с тобой, Ивни, теперь могу и возвращаться. Порадую камни вестью о том, что с тобой все в порядке.

У самого выхода в сад Ивни попалась на глаза фельдмаршалу Адриане. Та положила тяжелую руку ей на плечо.

– Ага, попалась! Идем со мной. Король хочет тебя видеть.

Фельдмаршала как подменили. На месте грязной, растрепанной воительницы теперь была не менее грозная, эффектная, роскошно одетая женщина. Чуть угловатая, но элегантная, напоминающая мраморную статую в черном платье.

Рен задрожала как осиновый лист.

– Фельдмаршал, позвольте поздравить вас с успешным возвращением, – проговорила она, выступив вперед.

Адриана благодарно кивнула Рен, и та отступила, нервно посмеиваясь себе под нос.

– Идем, – приказала фельдмаршал и потащила Ивни за руку в направлении бального зала.

Ошарашенные друзья Ивни остались стоять в проходе.

Двери бального зала выходили в королевский сад. По мере приближения музыка становилась все громче. Созданный призывателями магический кортеж под радостный гул толпы прокатился над головами Ивни и Адрианы. В просторном золоченом зале собралась вся королевская семья, включая многочисленных дальних родственников, а также прочие знатные дамы и господа с разукрашенными макияжем лицами, пышно одетые в платья и костюмы с золотой вышивкой. На всех сверкали драгоценные каменья, пахло дорогими духами. Среди этих утонченных созданий Ивни чувствовала себя жалкой и блеклой. Рядом играли и носились дети. Двое едва не врезались в Ивни, закричали от испуга, увидев Адриану, но тут же расхохотались и скрылись в толпе.

Адриана отвела Ивни в центр зала, где король Гематигр в окружении свиты лениво потягивал из бокала розовый пунш. Очевидно, он только что сказал нечто забавное, потому что его спутники разом прыснули со смеху.

– А, вот и наша героиня, – произнес король, обратив внимание на Ивни.

Его густую седую шевелюру украшал золотой обруч. Лицо покрывали мимические морщины, выдавая в короле смешливого человека.

Ивни остолбенела, когда он посмотрел на нее своими карими глазами. Что делать? Реверанс? Нужно было предугадать, что до такого дойдет, и заранее подготовиться.

– Ваше величество, я рада наконец встретиться с вами, – с трудом выговорила она и неуклюже поклонилась.

– О, мы уже встречались, – со смехом ответил король. – Сразу после тех знаменательных событий. Немудрено, что ты не помнишь. Ты была немного не в себе.

Вокруг раздался громкий смех. Очевидно, она впуталась в какую-то нелепую историю, о которой знали все, кроме нее. Ивни была рада, что не помнит об этом. Ее лицо залилось краской.

– Твой плащ несказанно нас выручил. Прекрасный образец магического рукоделия.

– Я только зачаровала его, – сглотнув, объяснила Ивни. – Сам плащ шил мистер Груман, а тысячи бусин для вышивки сделала стекольщица Ингрид. А я...

– Мой сын Джуно сказал, что ты не давала ему скучать, пока мы были в отъезде, – перебил король.

Снова оглушительный смех. Ивни оглянулась и поняла, что Адриана ушла, оставив ее наедине с королем и свитой.

– Можно и так сказать, – ответила она. – Он здесь? Мне стоит его поприветствовать.

– Да, где-то здесь ошивается. – Король Гематигр махнул рукой в дальний конец зала. – Набивает живот пирожными. Такой обжора!

Новые смешки и ухмылки.

– Тогда я пойду повидаю его. – Ивни уцепилась за возможность отделаться от короля. – Благодарю вас за аудиенцию.

– Нет, Ивни, это я должен тебя благодарить. Спасибо за все, что ты сделала. Мы об этом не забудем, – сказал король, и Ивни поспешила удалиться.

На фуршетном столе в бальном зале выстроились целые пирамиды со всевозможными яствами. Яркие блюда напоминали россыпи самоцветов. Ивни повсюду искала Максобона, но нигде не замечала, пока... Стоп! Неужели?..

Принц Джуно был совершенно на себя не похож. На нем был серебристый костюм с расшитым жилетом и короткая накидка в тон. Он сбрил бороду и сразу помолодел лет на десять. Уперев одну ногу в стену, он оживленно общался с двумя девушками в блестящих платьях. В руках у девушек были бокалы, на лицах – выражение абсолютного восхищения. Джуно улыбался ослепительной щегольской улыбкой и активно жестикулировал. Его пальцы были усыпаны перстнями. Настоящий принц. Сколько ни вглядывалась Ивни, она так и не смогла разглядеть в нем Максобона.

Джуно заметил Ивни, когда та приблизилась. На миг удивился, но быстро вернул себе прежнее хладнокровие.

– Девочки, кыш! – отмахнулся он от поклонниц. – Ступайте, поболтайте с кем-нибудь еще.

Одна из девиц презрительно взглянула на Ивни, но пререкаться с принцем не стала. Джуно взял со стола бокал пунша и протянул его Ивни.

– Добрый вечер, Ивни. Как тебе праздник? Нравится? Интересное платье, ты в нем прямо преобразилась. Весьма современный дизайн, и цвет приятный. – Джуно потянулся, чтобы потрогать рукав, но в последний момент остановился. – Спасибо, что доставила мою сестру домой в целости и сохранности. Мы все тебе несказанно благодарны. – Он сделал глубокий глоток и оскалился гематигровской белозубой улыбкой.

– Вы тоже преобразились, – ответила Ивни. – Бороду сбрили.

– Верно подмечено. Да, я вернулся к прежнему образу. Как тебе?

Он протянул руки, выпятил грудь, задрал нос и улыбнулся. Воплощение статного красавца-принца. Красивого и грозного.

– Замечательно, – ответила Ивни. – Значит, больше не будете играть в волшебника?

– Нет, хватит с меня экспериментов! – рассмеялся Джуно. – Теперь понимаю, что двигался не в том направлении. Есть и другие способы добиться успеха. – Он глотнул еще пунша, и Ивни заметила, что его рука чуть дрожит. Джуно перехватил ее взгляд: – Ивни, не волнуйся за меня. Все хорошо.

Ивни немного растерялась. Растерялась и устала. Болтовня вокруг как будто становилась все громче.

– Пожалуй, я пойду, – сказала она. – Рада была вас видеть. Хорошо, что вы всем довольны. Мне было жаль, что... Мне просто было жаль вас, но я рада, что теперь все в порядке.

Только она собралась уходить, как Джуно схватил ее за плечо и серьезным взглядом уставился прямо в глаза.

– Ивни, не уходи. Давай потанцуем? Хотя бы разок. Как друзья.

Ивни подала ему руку и позволила отвести себя в другую часть зала, где под аккомпанемент небольшого оркестра кружили пары. Музыканты как раз закончили играть, раздались бурные аплодисменты.

– А теперь вальс! – крикнул музыкантам Джуно. – «Танец Облакоттов»!

Дирижер кивнул и взмахнул палочкой.

– Джуно, я не танцую. Я не умею... – призналась Ивни.

– А если бы умела, станцевала бы со мной? – спросил Джуно.

– Почему бы и нет, но...

– Тогда решим вопрос при помощи заклинания. Всего-то нужно начертить вот это... – Джуно изобразил в воздухе что-то вроде пятиугольника, затем взял Ивни за руку и помог ей повторить.

– Не уверена, что поможет, – сомневалась Ивни, но миг спустя ее рука уже легла на плечо Джуно, а его рука приобняла ее за талию, и они принялись вальсировать, грациозно, без ошибок скользя среди других танцоров.

Джуно уверенно вел ее в танце, и Ивни даже не приходилось задумываться о том, куда ставить ноги.

– Я знаю, что могу быть невыносим, – признался Джуно, – поэтому благодарен тебе за то, что ты не отвернулась от меня, как другие. Спасибо, что выслушивала мои жалобы. Честное слово, ты мне очень помогла.

– О, я уверена, что грубила вам гораздо чаще, чем сочувствовала. Но вы тоже мне помогали, и не раз.

Музыка достигла кульминации, и они стремительно закружились. Джуно улыбался со слезами на глазах.

– Я искренне рад, если это правда. Если я действительно был чем-то полезен. Не припомню, чтобы хоть кто-нибудь однажды благодарил меня за помощь. Признаюсь, я никогда не стремился к славе. Мне лишь хотелось приносить пользу. Вот и все.

– Уверена, у вас это получится, – кивнула Ивни.

Оркестр стих. Танцоры остановились.

– Получится, – согласился Джуно. – Обещаю. – Он обнял Ивни и чмокнул в щеку. – Спасибо, – прошептал он. Его лицо выглядело искренним и печальным. Затем на нем вновь заиграла прежняя улыбка. Джуно приосанился и громко воскликнул: – Куда подевался мой брат с племянником? Хочу научить их занятной игре с деревянными кольцами!

Он ушел, попутно приветствуя знакомых.

Ивни поспешно ретировалась из бального зала. Снаружи было прохладно, и ей удалось наконец отдышаться. Она отправилась искать друзей, но вместо этого наткнулась на миссис Тыквин в компании девушки с золотой тубой и, к своему удивлению, Фантаччи.

– Ивни, курочка моя, как ты? – заботливо поинтересовалась миссис Тыквин. – Торт видела? Ну и ну! – рассмеялась она.

Фантаччи рассмеялся ей в унисон. Ивни до сих пор не могла поверить, что когда-то считала его живым человеком. Даже его волосы были шерстяными.

– Ивни, как тебе вечеринка? – спросил Фантаччи, механически ворочая челюстью.

Ивни глотнула розового пунша. Малина и много-много сахара.

– Нравится. Спасибо, Фантаччи. Очень приятно видеть, что все во Дворце собрались вместе.

Все с улыбкой кивнули друг другу.

– Вот только одно меня смущает, – задумалась Ивни. – Я нигде не вижу прорицателя. Он придет? Я ведь знаю, как он любит тортики.

– Прорицатель-то?! – рассмеялась миссис Тыквин. – Да он из своей башни почти не вылезает.

– Не компанейский он человек, – добавила девушка с тубой, надула румяные щеки и дунула в мундштук, издав забавный звук.

Миссис Тыквин прыснула со смеху и захлопала в ладоши.

– Какая жалость, – сказала Ивни. – Я была бы рада его увидеть, – она посмотрела прямо в бездушные стеклянные глаза Фантаччи.

– Я ему передам. – Фантаччи коротко поклонился, развернулся на месте и удалился.

– Хорошего вечера, – сказала Ивни остальным.

Вскоре ей удалось отыскать друзей. Они сидели в королевском саду среди высоких цветов и весело пировали. Возвращение Ивни было встречено с радостью. Ивни поблагодарила Барнаби за платье. Портной обрадовался, что оно оказалось впору, и рассказал о том, как делал выкройки, особенно заострив внимание на расширенных внутренних карманах юбки.

– Ивни, я припасла для тебя еды, – сказала Венда. – Вот, поешь. Что это ты там пьешь? У Гематигров стащила?

Все попробовали пунш и вынесли единогласный вердикт: гадость!

– Ивни, если ты не слишком устала, расскажи, что же случилось там, на горе? Нам всем ужас как интересно. – Рен умоляюще сложила ладони. Вид у нее был почему-то печальный.

Венда приобняла Ивни за плечи.

– Можно я так посижу? – спросила она. – Ты недавно из больницы, не хочу ненароком сделать тебе больно.

Все уселись теснее. Ивни заметила, что друзьям охота не столько послушать интересную историю, сколько убедиться, что с ней все хорошо.

– Я расскажу. История, правда, длинная. Тут с моего детства нужно начинать, – вздохнула Ивни.

От сидения со скрещенными ногами ее колено снова заныло.

– Ничего. В другой раз расскажешь. Лучше отдохни, если надо, – сказал Барнаби.

Остальные закивали. К горлу Ивни подкатил ком, она не смогла ответить.

– Я вам все расскажу, но через денек, – пообещала она, поднимаясь. – Мне самой этого хочется.

– Проводить тебя до комнаты? – предложила Рен.

– Не сто́ит, сама дойду. Барнаби прав, отдых мне не помешает. Видимо, усталость накопилась.

Ивни протиснулась сквозь оживленную толпу празднующих и заметила впереди прорицателя. Тот шел под руку с Джаспером, у которого был жалкий вид. Ивни пригнулась, чтобы спрятаться. Значит, он действительно слышал ее и понял намек.

«Но я не могу сейчас встретиться с ними. У меня нет на это сил», – подумала она.

Свернув в первый же укромный коридор, Ивни окольными путями добралась до кабинета мастера-заклинателя – и до своей кровати.

Глава тридцать восьмая

Ивни уселась на край кровати. У нее совершенно не осталось сил. Мысли плавали – точнее, утопали в голове.

Глаза сами собой задержались на зеленом гобелене, растянутом на стене напротив. Как и много раз прежде, Ивни присмотрелась к отдельным узорам. Прежде всего – к темно-зеленой фигуре, которую раньше принимала за растительный лабиринт. Она видела эту фигуру каждый вечер, но на этот раз в голове как будто что-то щелкнуло и заставило обратить внимание не на темно-зеленые линии, а на кремовые промежутки между ними. Неужели это карта определенного места в Резервуаре? Ивни растянулась на кровати, подложив под голову две подушки, чтобы видеть гобелен лежа.

«Я что, прямо сейчас отправлюсь это проверять?»

Ответ был очевиден – да.

Расслабиться до полусонного состояния оказалось легко. Сказывалась накопившаяся усталость. Труднее было не уснуть по-настоящему. Требовалось бодрствовать. Ивни проследила взглядом линии в промежутках. Представила, как идет по ним, словно по коридорам. Почти услышала собственные шаги. Вокруг выросли зеленые изгороди, заполнив все пространство, так что перед Ивни осталась лишь бледно-кремовая тропа среди зелени. Почувствовав зацепку за магическое измерение, Ивни резко повернула к ней и шагнула в Резервуар. Под ногами вновь оказалась черная трава, небо розовело над головой. Ивни огляделась. Она находилась на холме посреди черного поля. Пустота была повсюду, куда ни кинь взгляд, лишь в одном направлении маячило нечто, напоминающее дерево. Ивни направилась к этому дереву и вдруг обнаружила, что не идет, а парит в воздухе. Она могла летать! Она раскинула руки и рассмеялась. Оказывается, летать так просто! Ивни спланировала к корням дерева. Оно напоминало старый толстый дуб, но ствол и ветви были абсолютно черными. Листья – скопление разноцветных кристаллов, как внутри жеоды, но не сросшихся, а разрозненных. Они слабо покачивались на ветвях.

– Кто здесь? Назовись! – раздался чей-то голос.

Ивни подскочила от неожиданности и повернулась на звук. Кто-то сидел, согнувшись, с теневой стороны ствола. Незнакомец посмотрел на Ивни, подставив лицо свету. Это был невысокий старичок в короне из кристальных листьев и золотом наряде, но наряд обтрепался, золотые нити торчали во все стороны, словно колючки репейника. Человек попытался встать, но его колени подогнулись. Ивни опустилась на землю рядом с ним.

– Не вставай, – сказала она. – Сэм Лимонный Чай, ты меня помнишь?

Он присмотрелся к ней с прищуром.

– Ивни Тридл. Откуда ты здесь взялась? – спросил он.

– Пришла по карте из твоей спальни, – ответила Ивни.

Сэм медленно кивнул.

– Ты знаешь, что сейчас лежишь в больнице? В волшебном забытьи? – спросила Ивни.

– Конечно, знаю. Ты меня навещала. Говорила со мной. Даже умудрилась вмешаться в нашу схватку с вдохновителем принцессы. Это было весьма опрометчиво с твоей стороны, – пожурил ее Сэм.

– Почему ты не приходишь в себя? Почему не возвращаешься к нам?

– Не могу, – ответил Сэм Лимонный Чай и поправил кристальную корону на голове. – Я занят. Слушаю. Жду драконов. Эти кристаллы позволяют слышать их. Если ты еще не знаешь, Резервуар был создан драконами. Он пронизан их мыслями. Если вдруг я перехвачу что-нибудь подозрительное, то смогу предотвратить новые бедствия.

– Сэм, дракон уже прилетал, но мы его прогнали. Все кончено.

– Ты вряд ли понимаешь, на что способны драконы, – покачал он головой.

– Дракон проглотил мою деревню. Прорицатель мне показал.

Ивни присмотрелась к кристальным листьям. В них мерцали отсветы розового неба, создавая чарующие узоры.

Сэм обхватил свое лицо ладонями и приглушенно произнес:

– Ивни, я знаю. Я об этом прекрасно знаю. Это моя вина. Мне нет прощения. То, что твоя деревня пропала, настоящая катастрофа. Я никому об этом не рассказывал.

Ивни села поближе, и он продолжил, взяв ее за руку:

– Твой дед Хиллари был моим давним другом. Это я научил его магии. Показал, как попасть в Резервуар. Хиллари всегда противился соединению магии с ремеслом и согласился на это только от отчаяния. В вашей деревне не все шло гладко. Старейшины не вытянули конкуренции с промышленностью, которая стремительно развивалась в Болотоне. Можно было что-то изменить, но никто из них не хотел идти на компромисс. Думаю, поэтому они и решили сдаться дракону. Они боялись перемен. Дракон предложил сохранить деревню в первозданном виде, увековечить ее историю и знания ее жителей. Хиллари рассказал мне о Мыя, но я сперва не воспринял это всерьез. Я предложил изготовить что-нибудь, чтобы защитить вас от опасности, но сделал только хуже. Чем больше Хиллари узнавал о драконах, тем сильнее ими восхищался. Что ж, теперь он сам в некотором роде дракон. Навсегда. Это моя вина. Тут ничего не попишешь, придется мне до скончания дней с этим жить.

Ивни обняла Сэма за плечи и услышала, как он тихо всхлипывает.

– Поэтому ты так старался защитить принцессу Адриану?

Сэм Лимонный Чай кивнул:

– Опять повторялась та же история. Когда я понял, во что она ввязалась, то сразу вмешался. Разумеется, она меня не послушалась – в жизни не встречал женщины упрямее. Но я твердо намеревался бороться с Дринтом, даже если это будет стоить мне жизни.

– Ты знал, что прорицатель поил тебя сонным зельем, не позволяя очнуться?

– Да. Регулярный прием небольших доз снадобья позволял времени проходить быстрее. Так я не терял силы. Мы спланировали это заранее. – Он утер глаза и улыбнулся Ивни. – Ты тоже входила в наши планы, хотя я представить не мог, что ты – Ивни Тридл.

– В каком смысле?

– Во Дворце есть одна дама, миссис Штангенциркуль. Она занимается тем, что покупает в Болотоне всякие полезные вещи. Однажды она принесла удивительное перо, отталкивающее дождь. Я сказал прорицателю: «Тот, кто сделал это перо, вполне сможет меня заменить. У этого человека, кем бы он ни был, настоящий талант». – Сэм Лимонный Чай усмехнулся и пожал Ивни руку. – Настоящее чудо, что это оказалась ты. Единственный уцелевший житель Веретенного Холма. До сих пор поверить не могу, что это правда.

– Сэм, тебе пора просыпаться, – ласково сказала Ивни. – Возвращайся к реальной жизни. Принцесса в безопасности. Нельзя вечно сидеть тут и слушать драконов.

Она помогла мастеру-заклинателю подняться.

– Да, засиделся я тут, – согласился он, разминая затекшие конечности. – А ты останешься моей ученицей?

– Конечно, если ты считаешь, что...

– Постой, Ивни. Помолчи маленько, – перебил Сэм Лимонный Чай и поднес к уху свою кристальную корону. – Это Дринт. Он приближается. Опять что-то задумал.

– Собирается напасть на принцессу?

– Нет. Разговаривает с парнишкой глуповатого вида. Похоже, избрал его новой мишенью.

«Неужели Джаспер? Ему настолько плохо, что он готов сам броситься в пасть дракону? Поверить не могу. Но когда человек так расстраивается, грустит и чувствует себя одиноко, всего можно ожидать».

– Я просыпаюсь, – заявила Ивни. – Нужно спешить на помощь.

Открыв глаза, она почувствовала, как будто падает, и приземлилась на свою постель. От сильного толчка перехватило сердце. Нужно было срочно бежать на праздник и выручать Джаспера.

* * *

Ивни мчалась по коридорам. Как долго она пролежала? Вряд ли очень долго, но в Резервуаре течение времени не ощущается. Вероятно, прошло несколько часов. Уже стемнело, во Дворце царил такой разгул, что было даже страшно. Пахло чем-то приторно-сладким, подошвы липли к полу. Одни люди пели и хохотали без умолку, другие рыдали и громко ругались. Почти на каждом шагу Ивни встречались краснощекие мужчины и женщины с размазанным макияжем. В большом зале под ноги подвернулась раскудахтавшаяся курица, спасавшаяся бегством от кота Царапки, хищно клацающего клювом. Стены ходили ходуном. Музыка сбилась с ритма.

Ивни всюду искала Джаспера. В столовой не нашла. Шоколадный торт-дракон был давно съеден, остались только крошки и застывшие капли глазури. Ивни бросилась в сад. Похоже, вечеринка подходила к концу. Оставшиеся группы людей о чем-то весело переговаривались, стоя или сидя на траве.

Тут все хором ахнули.

Кто-то истошно завопил.

– Смотрите! – раздался возглас.

– Дракон! – вторили ему новые голоса.

Дракон в самом деле вернулся. До боли знакомый силуэт возник на фоне ясного ночного неба, как будто кто-то капнул на луну чернилами.

Ивни в отчаянии оглядывалась по сторонам. Вот и Джаспер! Они с прорицателем сидели у стены рядом с цветочной клумбой. Ивни бросилась к нему. Юноша вскочил на ноги и ринулся ей навстречу.

Ивни крепко обняла его и встряхнула.

– Джаспер! Дракон прилетел за тобой? Он с тобой разговаривал? – Только теперь она поняла, что плачет.

– Что?.. – непонимающе переспросил Джаспер.

Он смотрел Ивни через плечо, в направлении Дворца. Затем шагнул вперед, прикрывая ее собой, показывая, что не даст девушку в обиду. Ивни повернулась. Все смотрели на снижающегося дракона, только Джаспер уставился на королевский балкон. Там, опустив руки по швам и подняв голову к небесам, как будто в ожидании первой ночной звезды, стоял принц Джуно.

Дракон широко раскинул крылья, вытянул шею и распахнул пасть.

– О нет! Я опоздал, – раздался неподалеку слабый скрипучий голос. – Кто-нибудь, остановите его!

Ивни повернулась на голос и увидела ковыляющего из последних сил мастера-заклинателя, бледного, босоногого и растрепанного, в мятой пижаме. Он пошатнулся и едва не упал, но Ивни успела подбежать и поддержать его.

Принц Джуно поднялся на балконные перила и уверенно встал на них, соблюдая идеальное равновесие.

Его лицо озарила улыбка. Лунный свет блеснул на щеках, затем померк. Луну полностью заслонила тень дракона. Огромная пасть, как бездонный колодец, поглотила Джуно целиком и врезалась в балкон. Несколько секций каменных перил обрушились с шестого этажа. Люди внизу завопили; поднялся переполох. Дракон оттолкнулся от дворцовой стены всеми шестью лапами, развернулся и полетел прочь, оставив за собой груду осыпавшихся камней.

– Нет-нет-нет! – бормотал Сэм Лимонный Чай, уткнувшись лбом в плечо Ивни.

Из бального зала выбежала принцесса Адриана. Подпрыгнув высоко в воздух, она ринулась в погоню за драконом. За ней последовал кто-то из чародеев, затем другой, потом еще трое. Ивни увидела среди них Риву. Они летели клином, как гусиная стая.

– Не догонят, – прошептал Сэм Лимонный Чай. – Это невозможно. Никому не под силу тягаться в скорости с драконом. Все кончено. Его уже не поймать. Я опоздал.

Ивни почувствовала, как приблизился Джаспер. Юноша положил руку ей на плечо. Ивни разом обняла его и мастера-заклинателя. Все трое были потрясены. Ивни открыла глаза и посмотрела Джасперу через плечо. Там, сидя на краю клумбы, посмеивался прорицатель. С довольным видом он откусил кусок от пряничной девушки и, заметив взгляд Ивни, подмигнул.

Глава тридцать девятая

Ивни отложила перо и посмотрела на Сэма Лимонного Чая. Тот сидел за верстаком у стены напротив. У Ивни теперь был свой собственный верстак. Насупившись, Сэм внимательно изучал два документа из своего архива. Поверх бумаг были рассыпаны шестеренки и пружины, рядом лежала маленькая кисточка, которой мастер-заклинатель их чистил. Покачав головой, он что-то проворчал себе под нос.

– Принеси-ка мне пустых листов для папки. Штук двадцать хватит. И себе столько же возьми, – приказал он Ивни. Когда та поднялась, добавил: – И еще банку деталей для часового механизма захвати. Самых маленьких, что найдешь.

Ивни сходила к шкафчику с канцелярскими принадлежностями, притаившемуся среди шкафов с зельями, заспиртованными образцами и прочими компонентами. Она отсчитала нужное количество листов, затем принялась искать банку с деталями, попутно обдумывая, что еще написать в письме Бабусе.

– Ивни, – прервал ее размышления мастер-заклинатель, – принеси еще пустую папку. Кожаную.

Ивни отыскала пустую кожаную папку под коробкой с конвертами и протерла ее от пыли фартуком. Мастеру-заклинателю давненько не приходилось заводить новый том для своих записей.

– Вот, – сказала она, положив папку и пустые листы наставнику на стол. – Предыдущая вся заполнилась?

– Нет, – ответил Сэм. – Это для тебя. Будешь, как и я, составлять подробный каталог изделий. Это очень важно. Когда-нибудь пригодится твоим будущим ученикам.

– Хорошо. – Ивни прижала папку к груди. – Я попробую.

– Не попробуешь, а обязательно сделаешь, – проворчал Сэм. – Это твоя обязанность. Во всем должен быть порядок. И не забудь все подписать, чтобы не перепуталось.

Ивни улыбнулась и похлопала Сэма по плечу. Тот не улыбнулся в ответ, лишь дважды кивнул и продолжил выводить аккуратные записи в своей папке.

– Сэм, расскажи мне о Фантаччи. Почему в твоих заметках о нем ни слова? Или я плохо искала?

– Фантаччи? – Сэм резко опустил перо, а его очки едва не соскочили с переносицы. – Ты о нем знаешь?

– А не должна? – удивленно спросила Ивни.

– Должна, не должна... – Мастер-заклинатель почесал переносицу двумя пальцами. – Рано или поздно они меня прикончат.

– Я никому не расскажу... – пролепетала Ивни.

– Да уж, лучше помалкивай, – ответил мастер-заклинатель. Тяжело, хрипло вздохнув, он покачал головой. – Если тебе позарез нужно увидеть подробные характеристики, найди запись «Танто Мареска». Прорицателю имя не понравилось. Не оценил мою игру слов. Ни вкуса, ни мозгов у этого старикашки.

Мастер-заклинатель еще долго ворчал, пока Ивни искала на полке нужную папку.

Отыскав соответствующую страницу в разделе «Та», Ивни сразу узнала Фантаччи. Чертежи занимали сразу несколько страниц. Его вполне человеческое лицо улыбалось Ивни, пока она с восхищением разглядывала рисунки.

– Прорицатель здесь за все ниточки дергает, – бросил через комнату мастер-заклинатель. – Управляет не только Фантаччи, но и всеми во Дворце. Ему нужен был соглядатай, чтобы вынюхивать чужие секреты и помогать проворачивать его махинации, не выходя из башни. На первый взгляд, он не делает ничего особенного – кому-то что-то скажет, попросит что-нибудь сделать, – а потом это приводит к серьезным переменам. По крайней мере, по его собственным словам. – Мастер-заклинатель закашлялся. Ивни оглянулась и увидела, что он на самом деле посмеивается. – Старого пройдоху хлебом не корми, дай сунуть нос в чужое дело. Он любит манипулировать окружающими. Не попадись к нему на удочку!

– Боюсь, уже разок попалась, – ответила Ивни.

Она закрыла папку и осторожно поставила ее обратно на полку.

Когда она проходила мимо, мастер-заклинатель поймал ее за руку.

– Ивни, не забудь: наши тайны должны оставаться между нами. Фантаччи – огромная тайна. Даже король о нем не знает. Считает, что Фантаччи – простой дворцовый работник. Я могу на тебя положиться?

Ивни кивнула. Мастер-заклинатель отпустил ее, похлопав по плечу.

– Вот и славно.

* * *

Дальше они работали в тишине. В воздухе кружились пылинки, взбаламученные после уборки. Половицы сияли. Снаружи шел дождь, и от монотонного стука капель по стеклу Ивни клонило в сон. Солнце двигалось к закату, рассыпая золотые лучи поверх дождевых туч. Лучи изредка пробивались сквозь витражное окно, украшая бумагу разноцветными пятнами.

От мыслей о друзьях, которыми она обзавелась в Поднебесном дворце, у Ивни стало тепло на душе. Они были добры к ней и всегда готовы прийти на помощь. А теперь они еще и всегда знали, какие сладости будут на завтрак, потому что об этом Ивни заранее докладывал Джаспер.

Благодарности

Спасибо!

Спасибо всем, кто помог распутать узелки идей в моей голове и связать из них цельное и доступное для понимания произведение.

Моему агенту Сюзанне Болл, ставшей ключевым волшебным компонентом в моей работе.

Всем в издательстве «Michael Joseph»: редактору Ребекке Хилсдон, Джорджи Бейн, Кате Браун, Саре Бэнс и Нине Элстад, нарисовавшей прекрасную обложку. Без вас эта книга бы не вышла.

Я счастлива иметь много друзей и родных. Вы вдохновляете и мотивируете меня, а я, в свою очередь, стремлюсь к тому, чтобы вы мной гордились. Спасибо моим дочерям: Робин, Альме и Дейзи. Моей маме Хейзел. Мартину, Джудит, Питеру, Оуайну, а также, хотя я уже посвятила им эту книгу, моим сестрам Холли и Кейт.