Кассандра О'Доннелл

Близнецы Крошмор. Проклятие

Серия «Близнецы Крошмор. Мистический ужастик»

Cassandra O'Donnell

Les jumeaux Crochemort. Tome 1. La malédiction

© Flammarion 2023

All rights reserved

Перевод с французского О. А. Долгачевой

© Долгачева О. А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Подув себе на пальцы, Джастин постучал ногой по земле, словно пытаясь согреться, а затем пошел по тропинке, никем не замеченный. Луна была наполовину полной, но ее свет с трудом пробивался сквозь тьму ночи, такой густой и глубокой, что она казалась почти осязаемой.

– Двадцать минут, это займет всего двадцать минут, – пробормотал он, прежде чем открыть рюкзак и достать фонарик.

Направив фонарь на булыжную мостовую, чтобы не подвернуть лодыжку, попав в яму, или не споткнуться о препятствие, он быстро поднялся по Гринвей-стрит, а затем повернул направо, в сторону района Мейфилд. Тротуары, бары, магазины и балконы были пусты, и ни в одном окне не горел свет.

Город выглядел мертвым. Царила такая глубокая тишина, что по сравнению с ней звук шагов Джастина по мостовой казался оглушительным.

«Быстрее», – подумал он, чувствуя, как у него перехватило дыхание.

Ускорив шаг, он преодолел добрых сто метров, прежде чем у него вдруг возникло странное ощущение, что он больше не один. Впереди мелькнуло какое-то движение – он был в этом уверен. Джастин не мог разобрать очертания; он видел лишь тень, скользящую по участку стены, освещенному его фонариком.

– Кто здесь?

Он выжидал, направив свет фонаря в небольшую нишу у основания здания.

– Я тебя вижу, слышишь? Давай, вылезай из своей дыры! – угрожающе крикнул Джастин.

Тень на стене задрожала, и внезапно он почувствовал, что темнота меняется... что она собирается вокруг, сжимая его плотным кольцом.

– Если ты думаешь, что сможешь меня напугать, – сбивчиво произнес он, – ты...

От изумления слова так и застряли в горле: прямо на него уставились два больших красных глаза.

Сердце Джастина колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвется. Он все пятился и пятился назад, пока его спина не уперлась в стену. Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься, но ничего не нашел.

– Оставь меня в покое... оставь меня... – бормотал он, размахивая фонариком, словно палкой. – Пожалуйста, пожалуйста...

Но мольбы Джастина были тщетны, и, когда что-то вязкое обвилось вокруг его лодыжек и повалило его на мокрую мостовую, он услышал, как зовет свою мать.

А затем не осталось ничего, кроме тишины.

Мертвой тишины.

И двух больших слезящихся черных глаз, неподвижно смотревших в ночное небо.

Глава 1

Вцепившись руками в подушку, с блестящим от пота лбом и бешено колотящимся сердцем, Ориэль Крошмор открыл глаза и закричал:

– Нет! Я не хочу!

Проснувшись от внезапного крика, Силанс тут же включила прикроватную лампу, бросилась к кровати брата и погладила его по лбу.

– Это всего лишь сон! Просто плохой сон.

Ориэль, все еще не пришедший в себя, растерянно моргнул, словно гадая, реальна ли Силанс, или перед ним очередная иллюзия, а затем вздохнул.

Такое случалось далеко не впервые. Ему казалось, что он переживал эту сцену десятки раз и она всегда оставалась неизменной: он начинал кричать во сне и будил Силанс, которая вставала с постели и приходила утешить брата.

– Прости. Я понимаю, что тебе, должно быть, надоело это слышать, но...

– Мне не надоело, я волнуюсь, – ответила она.

– Это всего лишь кошмары...

Кошмары, которые никогда не покидали его разум и прилипали к коже, как неприятный запах.

Силанс долго смотрела на него.

– Я вижу его в твоих глазах.

– Что?

– Страх засыпать. Страх видеть сны.

– Не говори глупостей.

– Ты видел темные круги у себя под глазами? Кажется, будто ты не спал несколько дней.

– Я в курсе, просто... ладно, неважно, тебе все равно не понять!

– Может быть, но кое-что я все-таки понимаю. Например, что в последнее время ты ведешь себя очень странно.

Назвать его поведение странным было бы преуменьшением: Ориэль постоянно казался напряженным, его взгляд был полон тревоги, и он вздрагивал от малейшего шума.

Ориэль насмешливо улыбнулся.

– Кто бы говорил.

– Знаю, я немного чудна́я, – согласилась Силанс. – Но не ты. Ты...

– Что? Нормальный близнец? Менее сумасшедший из двоих?

– Не прикидывайся дураком, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Ориэль пристально посмотрел на сестру, а затем отвел взгляд.

– Знаешь, ты не всегда была такой.

– Какой?

– Чудно́й. Раньше ты была такой же, как я.

Силанс почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Прошло уже два года. Два года с момента аварии. Все, что она помнила, – это грузовик, появившийся из ниоткуда, визг тормозов, вывеска «Миллер, фрукты и овощи», которая становилась все больше и больше... крик матери, а потом – ничего. Совершенно ничего, пока она не очнулась в больничной палате.

– Я знаю, и мне очень жаль, что я больше не похожа на себя прежнюю. Но я ничего не могу с этим поделать. Это не моя вина и не твоя. Так уж получилось, – ответила она, в ее глазах мелькнула грусть.

Ориэль опустил голову. Нет, Силанс не виновата в том, что она изменилась. Это было одним из последствий аварии. Очень незначительных последствий, учитывая обстоятельства. Он никогда не говорил об этом сестре, но врачи констатировали ее смерть по прибытии в больницу. Он даже слышал, как одна из медсестер сказала другой: «Когда маленькая Крошмор снова начала дышать, пока ее везли в морг, доктор Купер заявил, что никогда ничего подобного не видел и что это настоящее чудо». Тогда ее коллега ответила: «Все только об этом и говорят... Некоторые даже утверждают, что она воскресла».

– Мне не стоило этого говорить, – пробормотал Ориэль. – Прости.

Силанс и он были очень похожи. У обоих были тонкие, правильные черты лица, фарфоровая кожа, прямой нос, черные волосы и глаза такого холодного голубого оттенка, что казалось, будто в них можно утонуть. Ориэль был выше и шире в плечах, но при виде их невозможно было не догадаться об их родстве.

– Я не обижаюсь, дурачок! Но я хочу, чтобы ты обратился к врачу...

– К врачу?

– Психоаналитику. Я думаю, твое подсознание пытается тебе что-то сказать.

– А я думаю, тебе следует сжечь эти дурацкие книги по психологии, которые ты постоянно читаешь, и перестать нести чушь, – язвительно ответил Ориэль.

– В его словах есть смысл, – усмехнулся голос в голове у Силанс. – Сколько можно повторять: я не психическая болезнь.

– Нет, ты химера, порожденная моим сознанием, – ответила Силанс.

– Кто тебе такое сказал? – спросил голос.

– Доктор Андерсон.

– Ах, эти психиатры... Они всегда находят сложные объяснения самым простым вещам... Если хочешь знать мое мнение, это им следовало бы обратиться к врачу, – посмеялся голос.

Силанс начала слышать его вскоре после того, как поступила в больницу. Сначала она поговорила с неврологом, который заверил девушку, что ее слуховые галлюцинации не имеют физиологической причины и что у нее нет ни опухоли, ни поражения головного мозга, которые могли бы объяснить подобное явление. Затем она обратилась к психиатру, который диагностировал у нее психологическое расстройство, вызванное посттравматическим стрессом. По его словам, мозг Силанс создал некое подобие воображаемого друга, чтобы тот помог ей пережить все эти испытания – испытания, которые она еще не могла эмоционально осознать.

Кроме того, доктор объяснил ей, что это совершенно нормальный защитный механизм и что волноваться не стоит. С момента той трагедии прошло два года. Силанс чувствовала себя намного лучше, но этот проклятый голос в ее голове никуда не исчез. Напротив, он постоянно говорил с ней и, казалось, вечно над ней насмехался.

Ориэль откашлялся, чтобы привлечь внимание сестры.

– У тебя снова такое выражение... это же он, правда? Тот голос? Он с тобой разговаривает, да?

Силанс даже не попыталась его разубедить.

– Да. Большую часть времени я стараюсь его игнорировать, но иногда у меня не выходит и...

– Ничего страшного. Когда-нибудь это пройдет. Я знаю, что ты не сумасшедшая, – с убеждением заявил Ориэль.

– Нет, ты не сумасшедшая, я могу это подтвердить, – усмехнулся голос.

Глава 2

У старого дома был белый фасад, жестяная крыша, задняя веранда и переднее крыльцо, выходящее на небольшую дорогу. Сквозь москитные сетки доносилось пение птиц. Войдя в кухню, Силанс мельком взглянула на старую столешницу, присыпанную мукой, затем на большое глиняное блюдо на плите, после чего повернулась, прошла обратно по узкому коридору и распахнула дверь, ведущую на крыльцо. Погода стояла теплая, а дымящийся кофе, который пила миссис Эванс, казалось, был еще теплее.

– Доброе утро, миссис Эванс, – сказала Силанс, подойдя к краю небольшой деревянной террасы, чтобы полюбоваться безупречно голубым небом.

Она огляделась вокруг, но не нашла ни единого облачка. Впрочем, ее это не удивило. В этом городе небо всегда было ясным, а температура – высокой. Местные жители не знали, что такое настоящая зима, да и дождливые дни считались здесь редкостью.

– Доброе утро, Силанс, ты хорошо выспалась?

Миссис Эванс – женщина с короткими седеющими волосами, одетая в платье с цветочным принтом и белый фартук, – всегда улыбалась и умела располагать к себе людей. Она и ее муж, Фрэнк, более двадцати лет занимались воспитанием сирот и имели репутацию самой доброй и гостеприимной приемной семьи в округе. По крайней мере, так сказала ей и Ориэлю миссис Эллис, сотрудница социальной службы, когда решила отдать близнецов на воспитание Эвансам. И после года, проведенного под их крышей, Силанс пришлось признать, что она не солгала: мистер и миссис Эванс были хорошими, добросердечными людьми.

– Если хочешь лимонада, я только что поставила его в холодильник, – добавила миссис Эванс с мелодичным южным акцентом.

– Спасибо, я не хочу пить, – ответила Силанс.

– В таком случае иди сюда, малышка, садись рядом со мной, – позвала миссис Эванс, похлопав по спинке соседнего плетеного кресла.

Силанс кивнула и села рядом с ней.

– А еще я испекла пирог, – продолжила миссис Эванс, – но тебе придется немного подождать. Он еще в духовке.

Силанс не рискнула ответить, что не голодна. Миссис Эванс гордилась своими кулинарными навыками и могла воспринять отказ как личное оскорбление или, что еще хуже, начала бы беспокоиться и осыпала девушку градом неловких вопросов: «Силанс, ты плохо себя чувствуешь? У тебя температура? Болит живот? А может, у тебя плохое настроение?»

– О боже! Сегодня настоящее пекло! – вдруг воскликнула миссис Эванс, вытирая капельки пота со лба тыльной стороной рукава.

Силанс слегка наклонилась к ней и с улыбкой ответила:

– Если бы мама была жива, она бы сказала вам, что вы точно никогда не знали настоящего холода, который пробирает до самых костей, так что зуб на зуб не попадает, и не видели, чтобы туман на месяцы окутывал целый город, словно плащ, сотканный из тьмы.

Миссис Эванс подняла брови, и девушка вздохнула. В детстве обычно не замечаешь таких вещей, но теперь, повзрослев, Силанс поняла, как причудливо разговаривала ее мать: она будто пришла из другой эпохи. Из другого времени.

Миссис Эванс рассмеялась.

– Таких городов не существует! Ну, разве что где-то на севере, но я никогда там не была. Может, твоя мама была оттуда родом?

Честно говоря, Силанс не имела ни малейшего понятия. Ее мать всегда отказывалась говорить о своем прошлом. Даже ее собственные дети почти ничего не знали о ней и о том, откуда она родом. Близнецы знали только, что после трагической гибели их отца мама решила покинуть город, где они выросли, и поклялась никогда туда не возвращаться.

– Не знаю, возможно. Мама не любила рассказывать о себе; она говорила, что это вызывает слишком много плохих воспоминаний.

– Но тебе бы хотелось узнать, не правда ли? Открою небольшой секрет: если кто-то держит рот на замке, значит у него есть на то веские причины, и дальше копать не нужно. Ваша мать хорошо воспитала тебя и твоего брата, и, как по мне, этого вполне достаточно, чтобы считать ее хорошей женщиной!

Миссис Эванс говорила искренне. Она никогда не видела подростков более вежливых, более образованных и обладающих такими хорошими манерами, как близнецы Крошмор. Нет, никогда! Глядя на них, можно было почти поверить, что они переместились во времени и прибыли из другого столетия.

– Спасибо, миссис Эванс, – сказала Силанс с широкой улыбкой.

Та подмигнула ей, затем встала со своего кресла и вошла в дом, а через несколько мгновений вернулась с кувшином лимонада в одной руке и стаканом в другой.

– Вот. Пей, малышка. А то у тебя случится обезвоживание!

Силанс не раздумывая взяла стакан, который ей протянула миссис Эванс.

– Можно мне еще один стакан, чтобы отнести Ориэлю?

– Ни в коем случае, дорогая. Если ты будешь приносить ему еду и питье, он больше никогда не выйдет из своей комнаты. Он почти не разговаривал со мной с начала каникул.

– Вы должны простить его, это не имеет к вам никакого отношения, миссис Эванс, – смущенно ответила Силанс. – Просто он неважно себя чувствует.

Миссис Эванс внимательно смотрела на нее. Несмотря на внешнее сходство, по характеру близнецы были полными противоположностями. Силанс была замкнутой, свирепой, циничной и практически неукротимой. Когда Эвансы впервые увидели девочку, она выглядела как призрак. Она была худой, печальной, и из нее было невозможно вытянуть ни слова. Миссис Эванс пришлось ждать много долгих месяцев, прежде чем Силанс вышла из оцепенения, стала проявлять интерес к окружающим и снова начала есть. Но Ориэль – совсем другое дело. Нет, Ориэль был спокойным, вдумчивым, общительным, открытым и невероятно зрелым для мальчика его возраста. Он мгновенно адаптировался к новой обстановке и никогда не доставлял миссис Эванс ни малейших трудностей. По крайней мере, до сих пор.

– Это из-за его кошмаров, так ведь? – вопрос застал Силанс врасплох.

– Э-э... да-да. Вы знаете об этом?

Миссис Эванс вздохнула. Было трудно игнорировать крики, которые практически сотрясали стены дома.

– Мы с мистером Эвансом делали вид, будто ничего не происходит, чтобы не смущать его. В конце концов, Ориэлю пятнадцать, он уже не младенец. Но я не знаю, как долго мистер Эванс будет вскакивать от испуга каждую ночь, прежде чем у меня случится сердечный приступ.

– Я понимаю, но что мы можем с этим сделать? – вздохнула Силанс.

– Кроме как заткнуть рот твоему брату, чтобы он не кричал? Ничего, – пошутил голос в ее голове.

Проигнорировав его слова, Силанс внимательно посмотрела на миссис Эванс, которая, казалось, серьезно обдумывала этот вопрос.

– Думаю, старина Джо мог бы нам помочь.

– Старина Джо? Ах да, это имя кажется мне знакомым. Я уже видела его здесь раньше, не так ли? – спросила Силанс.

Миссис Эванс кивнула.

– Да, когда вы с братом только приехали. Но с момента его последнего визита к нам прошло не меньше года. Одним словом, старина Джо – кто-то вроде целителя, но на этом его таланты не заканчиваются. Ты знаешь, что такое ловец снов?

– Да, это талисман, защищающий людей от кошмаров и злых духов, – ответила Силанс.

– Именно так. И я попрошу старину Джо сделать такой для Ориэля.

Силанс выпучила глаза. Она не очень-то верила в силу талисманов и прочих оберегов, но признаваться в этом миссис Эванс было бессмысленно. В этом регионе люди придерживались своих взглядов, и, если они были в чем-то убеждены, изменить их мнение было невозможно.

– Вы думаете, он согласится?

Миссис Эванс пожала плечами.

– У него нет причин отказываться.

– А что, если ловец снов не сработает? Я имею в виду... такое ведь иногда случается, правда?

– Редко. Старина Джо хорошо разбирается в своем деле. Но если это не поможет, мы отвезем твоего брата к сыну моей подруги Сюзанны. Говорят, он отличный психолог.

Силанс кивнула. Психолог? Да, пожалуй, это было хорошей идеей.

– Не хочу быть гонцом, несущим дурные вести, но твоему брату не поможет какой-то там мозгоправ, – внезапно усмехнулся голос в ее голове.

– Кажется, я не спрашивала твоего мнения, – отрезала Силанс.

– Уже и сказать ничего нельзя? – возмутился голос.

– Именно так. Будет лучше, если ты помолчишь.

Глава 3

Джо припарковал машину перед старым домом Барбары и Эдварда Эвансов, заглушил двигатель, а затем, охваченный внезапным порывом, почти сразу же снова завел его. Да, он мог уехать. Он все еще мог уехать. Нужно было лишь нажать на педаль газа и уехать оттуда. В конце концов, ничто не обязывало его заходить в этот дом. Он всегда мог попросить Барбару Эванс забрать ловец снов у него дома; мог притвориться, что у него не было времени приехать и...

– Джо, можно узнать, чем ты здесь занимаешься? – внезапно спросила миссис Эванс, постучав по стеклу. – Почему ты сидишь в этой чертовой машине вместо того, чтобы зайти в дом?

Джо неохотно открыл дверцу, пытаясь скрыть дрожь в руках.

– Барбара! Давно не виделись, а? – сказал он с натянутой улыбкой.

– Почти год, Джо! – укоризненно ответила миссис Эванс.

– Да, время летит быстро. Ну что, как у тебя дела? – спросил он, наклоняясь, чтобы поднять небольшой пакет с заднего сиденья.

– Все по-старому. Я занимаюсь детьми...

– Если я не ошибаюсь, близнецы уже не дети, а подростки, – проговорил он с комом в горле, выходя из машины.

– Это правда, но они такие милые! – возразила миссис Эванс с нежной улыбкой.

Джо поднял брови. «Милые» – последнее слово, которым он бы описал этих двоих. Особенно если речь шла о девушке. Ему достаточно было вспомнить свою первую встречу с Силанс, чтобы почувствовать, как его охватывает паника, а по спине пробегает дрожь. Никогда, нет, никогда Джо не испытывал такого дикого ужаса в чьем-либо присутствии. Отвращение было настолько сильным, что ему пришлось бежать в ванную, где его и вырвало. Эвансы так и не поняли, что вызвало подобную реакцию. Вероятно, они подумали, что он болен или, может, слишком много выпил, а Джо не смог набраться смелости, чтобы сказать им правду. Но с тех пор он больше никогда не переступал порог этого дома.

– Ну же, Джо, заходи, мы давно не виделись, – настаивала миссис Эванс, глядя на него.

У Джо была темная морщинистая кожа, слегка миндалевидные глаза, квадратная челюсть и седые волосы, ниспадающие густыми прядями на шею. Никто не знал его возраста или фамилии, и миссис Эванс не помнила, чтобы кто-либо называл его иначе, чем Джо или старина Джо.

– Это очень любезно с твоей стороны, Барбара, но я уже опаздываю и...

– Ты проделал такой долгий путь, чтобы добраться сюда. Я ни за что не позволю тебе уйти из моего дома без чашки хорошего кофе и кусочка пирога, Джо!

– Меня ждут Майеры. У их маленькой Зои крапивница.

– Вряд ли это можно назвать неотложной ситуацией, не так ли? – заметила миссис Эванс.

– Нет-нет, но...

Она сурово нахмурилась.

– Если продолжишь искать отговорки, чтобы не попробовать мой пирог, ты меня очень обидишь, Джо.

Понимая, что она не даст ему возможности сбежать, Джо неохотно кивнул и достал из заднего кармана джинсов старый тканевый платок, чтобы вытереть капли пота, стекавшие по шее.

– Сегодня чертовски жарко, – заметил он, поднимаясь по небольшой деревянной лестнице, ведущей к входу.

– Да, и только такой упрямый старик, как ты, осмелился бы выйти на солнцепек в рубашке с длинными рукавами и сапогах!

Когда Джо переступил порог, его сердце забилось быстрее. Год... Почти целый год прошел с тех пор, как сюда приехала Силанс. С тех пор как он услышал шепот, не замолкающий ни на секунду, настойчиво приказывающий ему убираться прочь и никогда не возвращаться.

– Доброе утро, мистер Джо, – произнес чей-то голос, когда он вошел в кухню.

Мужчина застыл, встретившись взглядом с Силанс. Ему показалось, будто он проваливается в глубокий темный колодец, и в следующее мгновение у него задрожали ноги.

– Ты в порядке, Джо? – обеспокоенно спросила миссис Эванс, увидев, как резко он плюхнулся на стул.

– Нет-нет, у меня просто кружится голова... Не было времени позавтракать, – солгал он.

– Ах, в таком случае кофе и кусочек пирога пойдут тебе на пользу. Отправляться в путь на голодный желудок – плохая идея.

Джо усмехнулся. Нет, плохой идеей было возвращаться в этот дом. Девочка, конечно, этого не понимала. «Такие, как она» никогда не понимают... Они не знают, что их души испорчены, не знают, что гниль разрастается внутри них, заражая все тело, не знают, что она расползается, как мерзкая плесень, по всему их существу. Но когда ты, как Джо, можешь видеть то, чего не видят другие, когда ты обладаешь этим даром и вдруг сталкиваешься с аурой столь явной, осязаемой и зловещей, как у Силанс Крошмор, в твоей голове остается лишь одна мысль: бежать. Бежать как можно быстрее и как можно дальше.

– Надеюсь, вам понравится ревеневый пирог, мистер Джо, – сказала Силанс, поставив на стол небольшую стопку десертных тарелок.

Джо молча кивнул, не глядя на нее.

– Сколько вам налить кофе? – спросила Силанс, пока шла снимать кофейник с газовой плиты.

– Побольше, – лаконично ответил Джо, опустив глаза.

– Вот, – сказала Силанс, наполняя чашку доверху.

Старый Джо ее недолюбливал, она это чувствовала. Она не знала почему, да и, по правде говоря, это не имело значения. В этом городе она никому не нравилась. Ни одноклассникам, ни друзьям брата, ни учителям. И, признаться честно, она их не винила. В своей старой школе Силанс была одной из популярных учениц; такой, которая никогда бы не взглянула на мрачную, замкнутую одноклассницу и уж тем более никогда бы с ней не заговорила. О чем говорить с чудачкой, которая не интересуется социальными сетями, футболом, одеждой или мальчиками?

Временами Силанс скучала по тому периоду, когда у нее была нормальная жизнь. Иногда ей казалось, что было бы неплохо иметь подругу. Подругу, которая не считала бы ее сумасшедшей и не пугалась ее странного поведения. Подругу, которой она могла бы довериться и рассказать все, что не могла рассказать Ориэлю.

Миссис Эванс, наблюдавшая за Силанс, сказала со смехом:

– Ты видел, Джо? Наша Силанс сильно изменилась! Конечно, у нее по-прежнему непростой характер и бурный нрав, да и разговаривает она неохотно, но девочка старается как может.

Джо ничего не ответил. Он проглотил кусок пирога и спустя некоторое время спросил:

– А Ориэль? Где он?

– В своей комнате. Он почти не выходил из нее с начала каникул, – вздохнула миссис Эванс.

Джо удивленно посмотрел на нее. Если верить тому, что Барбара сказала ему по телефону, Ориэль всегда вел себя нормально. Парень играл в футбол, у него были друзья, и он казался обычным подростком. По крайней мере, до сих пор.

– Для нынешней молодежи это обычное поведение. Они часами играют в видеоигры или сидят в своих смартфонах...

– Только не Ориэль. Мой брат не такой, – вмешалась Силанс.

– Она права, Джо. С ним что-то происходит, – подтвердила миссис Эванс. – Все началось с того, что ему стали сниться кошмары...

Джо задумчиво кивнул и указал на пакет, который он положил на стол.

– В таком случае, надеюсь, мой ловец снов сможет ему помочь.

– Почему бы тебе не отнести его Ориэлю? Ты мог бы воспользоваться случаем и поговорить с ним, – внезапно предложила миссис Эванс.

Джо поднял брови.

– И о чем же мне с ним говорить?

– О его снах. Ты умеешь выслушать, Джо. Ты не только умеешь выслушать, но и обладаешь даром исцелять людей.

– Барбара, я лечу боли в спине, артрит, бородавки и тому подобное. Если мальчик нездоров, тебе следует отвести его к врачу, – ответил Джо.

– Ты успешно вылечил Аманду Уотерс от бессонницы, а Стивена Смита – от расстройств сна, не так ли? Пожалуйста. Я прошу уделить ему всего несколько минут, – настаивала миссис Эванс.

Джо замешкался, но затем, поняв, что Барбара не позволит ему отвертеться, встал со стула и направился к двери со словами:

– Хорошо, но я ничего не обещаю.

Переступая порог, он добавил:

– Не вставай, я знаю дорогу.

Джо обнаружил Ориэля сидящим на кровати с открытой книгой; взгляд юноши был обращен к окну.

– Я не хочу... Не хочу туда, – произнес он.

Джо нахмурился, услышав фразу, которая, как ему показалось, была сказана без явной причины, затем осторожно подошел к кровати, чтобы осмотреть мальчика.

Ориэль выглядел бледным и полусонным, его взгляд был пустым, а под глазами залегли большие темные круги.

– Мальчик мой, ты меня слышишь? Это я, Джо... Я тебе кое-что принес, – сказал он, протягивая ловец снов, который держал в руках.

Ориэль никак не отреагировал, и Джо подошел ближе.

– Ориэль?

Юноша медленно повернул голову в его сторону:

– Здравствуйте, сэр. Извините, я вас не расслышал.

– Ты в порядке, сынок? По правде говоря, выглядишь ты неважно, – заметил Джо.

– Я не знаю... Кажется, я спал.

– И что тебе снилось?

Лицо Ориэля внезапно посуровело.

– Я не знаю. Не помню.

«Все ты знаешь», – подумал Джо, кладя ловец снов на прикроватную тумбочку.

– Ты не возражаешь, если я кое-что попробую?

– Что? – с подозрением спросил Ориэль.

– Знаешь, у меня есть своего рода дар... Это не магия или что-то подобное... но в моих руках есть определенный магнетизм, который помогает людям чувствовать себя лучше.

– Да, я знаю. Миссис Эванс нам это объяснила. Она сказала, что ваш дедушка был шаманом.

Джо улыбнулся.

– Так и есть. Но, к сожалению, я не так талантлив, как он. Ну так что? Позволишь ли ты мне попробовать?

Сперва Ориэль колебался, но затем согласно кивнул.

– Повернись ко мне. Тебе давно снятся эти кошмары? – спросил Джо.

– Несколько недель.

Джо нахмурился, затем взял голову Ориэля в свои руки.

– Сохраняй спокойствие, расслабься и закрой глаза.

Джо не привык к этому, но иногда, находясь рядом с людьми, он видел что-то странное. Словно вспышки. И когда он прикоснулся к Ориэлю, в его сознании промелькнуло видение. Образ исчез так же быстро, как и появился. Джо тут же отдернул пальцы, будто от ожога, и постарался унять чувство страха, охватившее его мгновение назад.

– Вы закончили? Думаете, это сработает? Теперь мне станет лучше? – спросил Ориэль с надеждой в голосе.

Джо сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

– Наверное, вы считаете это глупостью, – добавил Ориэль, – я знаю, что это всего лишь сны, но...

– Это вовсе не глупости, мой мальчик, поверь мне. Слушай, я знаю, это прозвучит странно, но... тебе нужно быть осторожным, очень осторожным, и доверять своей интуиции...

Ориэль округлил глаза.

– Осторожным? Э-э... ладно.

– Вот и славно, – сказал Джо, направляясь к двери спальни, а затем добавил:

– Не забудь повесить ловец снов над кроватью. Сомневаюсь, что он тебе как-то поможет, но это немного успокоит Барбару. Бедняжка очень за тебя волнуется.

Глава 4

Невысокая, с загорелым лицом и светло-золотистыми волосами, миссис Эллис вошла в кухню и сначала посмотрела на Барбару Эванс, а затем на близняшек своими темными глазами. На вид ей было не больше тридцати пяти, но ее взгляд был жестким и холодным, словно работа в социальной службе и помощь детям, подвергшимся насилию или оставшимся сиротами, исчерпали все ее запасы сострадания – прошлые, настоящие и, вероятно, будущие.

– Вы знаете, что после смерти вашей матери мы предприняли множество шагов, чтобы попытаться найти членов вашей семьи, в надежде, что кто-то из них сможет позаботиться о вас до совершеннолетия.

– И вы обнаружили, что у нас больше нет родственников, да, мы знаем, – сухо ответил Ориэль.

Миссис Эллис нервно потеребила воротник своей тонкой хлопчатобумажной блузки.

– На тот момент мы пришли именно к такому выводу. Но, похоже, мы допустили ошибку.

– Ошибку? – удивился Ориэль.

Миссис Эллис кивнула и с довольной улыбкой добавила:

– К счастью, ваши бабушка и дедушка недавно связались с нашей службой, и мы смогли обновить информацию в вашем досье.

– Неужели? И как им это удалось? С помощью медиума? – усмехнулась Силанс. – Или нет, наверное, они внезапно восстали из могил и постучали в дверь вашего офиса?

– Да ладно тебе, Силанс, – мягко упрекнула ее Барбара Эванс.

– Ничего, миссис Эванс, все в порядке, – сказала миссис Эллис, слегка поджав губы, прежде чем снова обратиться к Силанс:

– Юная леди, ваши бабушка и дедушка по материнской линии действительно умерли. Но по отцовской линии – нет. У них все хорошо, и они живут в маленьком городке под названием...

Она ненадолго замолчала, погрузившись в размышления, а затем наконец произнесла:

– Простите, я не помню, но...

Ориэль нахмурился.

– Подождите, вы уверены, что это наши бабушка и дедушка? Потому что наша мама всегда говорила, что...

– Послушайте, – резко перебила его миссис Эллис, – я не знаю, что вам говорила ваша мать и почему она солгала. Полагаю, после смерти вашего отца она поссорилась с его семьей и не хотела поддерживать с ними связь. Но, могу вас заверить, что все эти годы ваши бабушка и дедушка делали все возможное, чтобы найти вас, и с нетерпением ждут возможности принять вас в свой дом.

Ориэль и Силанс вздрогнули от удивления.

– Что вы имеете в виду, говоря «принять вас в свой дом»? – воскликнула Силанс.

– А что тут непонятного? Они ваши бабушка и дедушка. И как только им стало известно о вашей ситуации, они немедленно приняли необходимые меры и подали в суд ходатайство о назначении их вашими законными представителями.

– Нашими законными представителями? Но мы их даже не знаем! – возмутилась Силанс.

– Я понимаю, что это кажется несколько поспешным, – признала госпожа Эллис. – Мы тоже были застигнуты врасплох, но судья уже удовлетворил их прошение. Как следствие...

Силанс и Ориэль уставились на нее широко раскрытыми глазами. Определенно, это была шутка! Никакие судебные разбирательства не проходят так быстро, и ни один судья не примет подобного решения, не выслушав все заинтересованные стороны.

– Судья ответил утвердительно, вот так просто? Не встретившись с нами и даже не спросив нашего мнения? – возмущенно воскликнула Силанс.

Миссис Эллис пожала плечами.

– У вас нет других родственников, а ваши бабушка и дедушка предоставили все необходимые моральные и финансовые гарантии, поэтому у него не было веских причин отказывать.

Заметив враждебные взгляды близнецов, она сочла нужным добавить:

– Я понимаю, что это не обычная процедура и нам следовало дать вам немного больше времени, чтобы вы могли познакомиться с ними. Но это же прекрасная возможность для вас, не так ли? Невероятная новость!

Силанс и Ориэль обменялись растерянными взглядами. Либо миссис Эллис была идиоткой, либо просто притворялась, что не понимает. Возможно, так оно и было. Да, это могло бы быть хорошей новостью, если бы их бабушка и дедушка сделали все как положено, если бы они потрудились приехать к ним и познакомиться поближе, прежде чем обращаться к судье. Но при таких обстоятельствах? Нет, при таких обстоятельствах это не предвещало ничего хорошего.

– Извините, миссис Эллис, что не разделяем вашего энтузиазма, – сказал Ориэль, – но мы не одежда или сумки, которые их владельцы могут забрать из бюро находок! Если бы наши бабушка и дедушка были порядочными людьми, они бы попросили о встрече с нами, прежде чем нанимать адвоката.

– Будет вам, – тут же перебила миссис Эллис. – Не стоит так пессимистично...

– Что? Смотреть на вещи? Извините, но я не могу представить, как нам смотреть на это иначе, – сухо заметил Ориэль.

– Это еще не все, – добавила Силанс. – Миссис Эллис, наша мать была доброй и очень честной женщиной. Она никогда бы не солгала нам о наших бабушке и дедушке, если бы считала их хорошими людьми.

Молодая женщина на мгновение задумалась.

– Знаете, за время моей практики я выслушала много семейных историй, и, поверьте, человеческие отношения бывают очень запутанными...

– Миссис Эллис права, – внезапно вмешалась Барбара Эванс. – Возможно, вам стоит просто дать своим бабушке и дедушке немного времени и узнать их получше, прежде чем судить. Зачастую люди оказываются гораздо лучше, чем мы их себе представляем.

Взгляд Силанс на мгновение пересекся с мягким, но настойчивым взглядом миссис Эванс. Затем девушка вздохнула и спросила:

– Вы так считаете, миссис Эллис? Вам понравились наши бабушка и дедушка? Они произвели на вас хорошее впечатление?

– Не знаю, – ответила она.

Ориэль удивленно поднял брови.

– Вы не знаете?

– Я никогда не общалась с ними напрямую, только с их адвокатом, господином Уингэмом, – призналась она слегка смущенным тоном.

Близнецы обменялись растерянными взглядами. Силанс нервно рассмеялась и спросила:

– Вы хотите сказать, что они даже не явились на слушание?

Миссис Эллис откашлялась.

– Нет, но это ничего не значит. Возможно, они были больны, у них не было возможности приехать или...

– А может, им все равно и у них есть дела поинтереснее? – с сарказмом закончила за нее Силанс.

– Послушайте, я понимаю ваше удивление, и у вас наверняка куча вопросов, но судья уже принял решение, и вам ничего не остается, кроме как собирать вещи.

– Собирать вещи? Зачем? Когда им нужно уезжать? Не сию же минуту? – запаниковала Барбара Эванс.

– Нет, завтра, – ответила миссис Эллис, а затем снова переключила внимание на близнецов и добавила:

– Господин Уингэм придет за вами рано утром.

Миссис Эванс удивленно ахнула.

– Завтра?! Не думаете ли вы, что детям нужно дать хотя бы несколько дней? Увезти их завтра было бы слишком поспешно... Они не смогут попрощаться с друзьями и забрать вещи, которые оставили в своих шкафчиках и...

– Извините, – ответила молодая женщина, – но это решение вне моей компетенции. Ориэль и Силанс отныне не под нашей опекой. Кроме того, Крошморы хотят, чтобы их внуки как можно скорее приехали к ним, и уже приняли все необходимые меры.

– Возможно, стоит связаться с господином Уингэмом и попросить его дать нам еще немного времени, – мягко перебила Барбара Эванс.

– Сомневаюсь, что это возможно. Насколько я поняла, у господина Уингэма есть неотложные дела в офисе и он не сможет надолго задержаться в этом районе, – коротко ответила миссис Эллис, прежде чем положить на стол небольшую синюю папку и добавить, поднимаясь со стула:

– Силанс, Ориэль, я оставляю вам эти документы. Здесь различные административные бумаги, а также копия решения суда.

Она кивнула Барбаре Эванс и направилась к двери, но прежде, чем уйти, повернулась к близнецам и бросила:

– Знаете, сиротам не каждый день выпадает такой шанс, так что не упускайте его.

Миссис Эванс с легким изумлением наблюдала, как за миссис Эллис закрывается дверь. Конечно, она была рада за Ориэля и Силанс. Жизнь в приемной семье, какой бы любящей она ни была, не сравнится с жизнью в родной семье, но ее не покидали сомнения, в частности о бабушке и дедушке близнецов и о том, почему они не связались с Ориэлем и Силанс напрямую, прежде чем начать судебное разбирательство.

– Что ж, полагаю, это должно быть для вас шоком, – вздохнула она, глядя на двух подростков.

– Это еще мягко говоря, – бесстрастным голосом согласилась Силанс.

– Признаю, я бы предпочла, чтобы у нас было немного больше времени подготовиться к вашему отъезду, но я за вас рада, – сказала Барбара Эванс с натянутой улыбкой.

– Вы очень добры, миссис Эванс, но я не уверен, что разделяю ваш энтузиазм, – ответил Ориэль, глядя на свою сестру.

Ни одному из них не нужно было говорить, чтобы понять, о чем думает другой, и, как ни странно, ни один из них не испытывал желания прыгать от радости. Совсем наоборот.

– Я пойду подышу свежим воздухом, – добавил он, вставая.

Когда Ориэль вышел из кухни, ему показалось, что в коридоре прохладно, но он знал, что это всего лишь иллюзия. Закрыв глаза, юноша прислонился к стене коридора и сделал глубокий вдох. Через несколько секунд он услышал голос миссис Эванс, а затем приближающиеся шаги.

– Улыбнись, никто не умер, – пошутила Силанс, прислонившись к стене напротив.

– Нет, все совсем наоборот: два человека только что воскресли, – усмехнулся Ориэль.

Она рассмеялась, и Ориэль не увидел в ее глазах ни страха, ни сомнений. В этом и заключалась разница между ними, ведь сам Ориэль, напротив, чувствовал ужасную тревогу, почти панику. Не только из-за внезапных новостей о переезде, но и потому, что тихий голосок внутри него продолжал шептать: «Не уезжай, не уезжай туда...»

– У тебя такое кислое лицо. О чем ты думаешь? – спросила его Силанс.

Ориэль, казалось, колебался, а затем наконец спросил:

– Веришь ли ты в предчувствия?

– Нет. Но я верю в существование маленьких зеленых человечков, подкроватного монстра и Санта-Клауса, – иронично ответила Силанс, добавив: – Конечно же я в такое не верю... это было бы слишком странно!

Ориэль уставился на сестру. В выражении ее лица читалось такое недоверие, что он посчитал бессмысленным рассказывать ей о своем странном предчувствии или о постоянном чувстве тревоги, от которого у него сводило живот. Если только он не хотел, чтобы Силанс рассмеялась ему в лицо. Несмотря на то что она слышала голоса, у нее был картезианский склад ума^[1]. Такой ум опирался только на логику и позволял ей осваивать продвинутую программу по математике и физике.

– Да, почти так же странно, как история про бабушку и дедушку, которые появляются из ниоткуда, – вздохнул Ориэль.

– Хм... да, это нечастое явление. Но, полагаю, может произойти и такое...

– Хорошо, но почему именно сейчас? Почему это происходит прямо перед отборочными? Это лишит меня всех шансов!

Они никогда не говорили об этом, но Силанс знала, что для продолжения учебы Ориэль, вполне вероятно, мог бы получить стипендию за спортивные достижения, а она сама – за отличные академические результаты. Ни один из них не хотел, чтобы их планы рухнули.

– Похоже, нас ждут большие перемены, – вздохнула Силанс, – особенно если учесть, что мы ничего не знаем о Крошморах. Даже где они живут. Мы можем оказаться в каком-нибудь захолустном городке, еще более глухом, чем этот.

Ориэль нахмурился.

– Полагаю, их адрес указан в бумагах, которые миссис Эллис оставила на кухне.

– Точно! Стой на месте, я схожу, – ответила Силанс и побежала обратно по коридору.

Миссис Эванс, которая готовила еду, стояла спиной к двери и не слышала, как она вошла.

Окинув взглядом кухню, Силанс взяла документы, лежавшие на буфете, и бесшумно удалилась.

– Они у тебя? – спросил Ориэль, дожидавшийся ее в коридоре.

Силанс кивнула, и они направились в свою комнату.

– Позволь мне, я читаю быстрее тебя, – сказала Силанс, плюхнувшись на кровать, и открыла папку.

Свидетельства о рождении, свидетельство о смерти матери, решение о передаче детей на воспитание в приемную семью... Она тщательно изучила их личные документы, прежде чем приступить к рассмотрению бумаг, касающихся заявления на опеку и судебного решения.

– И что? Где они живут? – нетерпеливо спросил Ориэль спустя некоторое время.

Силанс нахмурилась, проведя пальцем по одному из листов. На нем было напечатано название города. Она видела буквы, но ее мозг словно отказывался сложить их в одно слово.

– Силанс?

Она подняла голову, ее мысли спутались, как нитки шерстяного клубка, оказавшегося в кошачьих лапах.

– Я не понимаю... У меня не получается.

– Что? О чем ты говоришь? – изумленно спросил Ориэль, затем выхватил бумаги из ее рук и воскликнул:

– Вот, смотри, оно написано прямо здесь! Крошморы живут в...

Зрение Ориэля затуманилось, он внезапно вскрикнул от боли. Тысяча иголок... ему показалось, будто тысяча иголок пронзает его череп.

– Что происходит? Тебе больно? – тут же обеспокоенно спросила Силанс.

– Нет... я не знаю, что со мной, у меня... ужасно заболела голова... Такое ощущение, что она вот-вот лопнет!

– Подожди, кажется, у меня есть аспирин, – ответила Силанс, доставая коробку с таблетками из прикроватной тумбочки. – Я принесу тебе стакан воды.

Не желая тратить время и объясняться перед миссис Эванс, она побежала в ванную за стаканом для зубных щеток.

– Вот, выпей, – сказала она, поспешно вернувшись.

– Я не понимаю, это случилось так внезапно, – простонал Ориэль, прежде чем проглотить таблетки.

Силанс нахмурилась. В отличие от нее, у Ориэля никогда не было мигрени.

– Ты бледный как смерть. Ложись.

Ориэль лег на кровать. Силанс опустилась на колени, чтобы собрать листы бумаги, упавшие на пол, затем задернула шторы.

– Поспи немного. Я разбужу тебя позже, чтобы собрать вещи, – сказала она.

Затем, все еще сжимая в руках бумаги, она тихо вышла из комнаты и направилась на террасу подышать свежим воздухом. Миссис Эванс уже была там: она качалась в старом кресле-качалке, сматывая пряжу в клубок.

– Силанс, обед будет готов примерно через десять минут. Хочешь, я заварю тебе чаю, пока ты ждешь?

– Нет, спасибо, мадам, – ответила Силанс и опустила взгляд на бумаги, которые положила себе на колени.

Все, абсолютно все содержимое документов отчетливо запечатлелось в ее памяти. Но как бы она ни старалась, каждый раз, когда она пыталась прочитать название города, где жили Крошморы, случалось одно и то же... ее разум затуманивался и, казалось, не мог ни расшифровать, ни даже запомнить эту информацию.

«Такого просто не может быть. Наверняка этому есть какое-то объяснение», – озадаченно подумала она.

– О, объяснение действительно есть. Всему на свете найдется объяснение, но я не уверен, что тебе захочется его услышать, – весело произнес голос.

– Что ты можешь знать? Ты всего лишь голос в моей голове. Галлюцинация.

– А ты жалкая маленькая соплячка, которая цепляется за разум и логику, как потерпевший кораблекрушение за спасательный круг! Мы отличная пара, не находишь? – усмехнулся голос.

Глава 5

Температура в городе и окрестностях приближалась к тридцати градусам, хотя не было еще и десяти утра. Небо было ярко-голубым, а солнце безжалостно припекало головы и людей, и животных. Устроившись под крыльцом, близнецы и миссис Эванс терпеливо ждали.

– Вы собрали сумки? Точно ничего не забыли? – спросила она, по очереди глядя на близнецов.

Двое подростков кивнули.

– Я буду ужасно по вам скучать, – грустно вздохнула она. – Равно как и мистер Эванс.

Силанс и Ориэль обменялись короткими взглядами.

Мистер Эванс уже ушел на работу, но они слышали, как рано утром он приоткрыл дверь их спальни и раздраженно пробормотал: «До свидания, дети».

– Мы будем регулярно звонить вам, чтобы сообщать новости, – любезно заверила Силанс.

– Я очень на это надеюсь! – ответила миссис Эванс хриплым от волнения голосом.

Она осыпала любовью всех детей, доверенных ее заботе, но никогда прежде не привязывалась к кому-либо из своих подопечных так быстро и сильно, как к этим детям. Она и сама не знала почему: может, дело было в их невероятном интеллекте или уникальных особенностях, выделявших близнецов Крошмор среди прочих, но, как бы там ни было, их отъезд очень ее огорчал.

– И мы обязательно навестим вас на праздники, – добавил Ориэль. – Ну, если вы, конечно, не против.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, вы же знаете! – ответила миссис Эванс, тепло улыбаясь.

Близнецы улыбнулись ей в ответ и повернули головы к великолепному белому хаммеру, который только что припарковался перед домом.

– Это наверняка адвокат, – сказала Силанс, внимательно наблюдая за водителем, выходящим из машины.

Мистер Уингэм был высоким шатеном, одетым в черный костюм, такой же унылый и мрачный, как те, что носили работники похоронных бюро. Он выглядел усталым, а складки на пиджаке говорили о том, что он проделал долгий путь. Поднимаясь на крыльцо, он искоса взглянул на миссис Эванс, но едва ли ответил на ее улыбку.

– Здравствуйте, меня зовут миссис Эванс, а это Силанс и Ориэль, – сказала она, нервно вытирая руки о фартук.

Адвокат холодно посмотрел на двух подростков и отвернулся как раз в тот момент, когда они уставились на него мрачными от подозрения и недоверия глазами.

– Здравствуйте, я мистер Уингэм. Ваши бабушка и дедушка попросили меня сопроводить вас в Хантингтон-Орн.

Силанс нахмурилась. Ни она, ни Ориэль не могли прочитать название города, где жили Крошморы, но такого она точно не ожидала.

– А где именно находится Хантингтон-Орн? – поинтересовалась миссис Эванс.

– На севере, – уклончиво ответил адвокат.

– На севере? Боже мой, это будет долгая поездка! – воскликнула миссис Эванс.

Господин Уингэм мысленно вздохнул. Ему предстояло пересечь значительную часть страны и сделать несколько остановок, прежде чем они доберутся до места назначения. Он не был в восторге от этой перспективы. Было бы славно, если бы Крошморы нашли кого-нибудь другого для этой грязной работы. Но поскольку они настаивали, а он не мог им ни в чем отказать, у него не оставалось иного выбора, кроме как отправиться в путь и надеяться, что все пойдет по намеченному плану.

– Именно поэтому нам не следует здесь задерживаться, – подтвердил он.

Внезапно Ориэль слегка наклонился к нему.

– Могу я задать вам вопрос, господин Уин-гэм?

– Пожалуйста, – ответил он.

– Почему наши бабушка и дедушка попросили вас доставить нас с сестрой к ним домой, вместо того чтобы приехать за нами самостоятельно?

Адвокат пожал плечами.

– Все просто: они не смогли.

– Почему? Они больны? – спросил Ориэль.

– Нет.

– Может, они слишком стары для такого долгого путешествия? – поинтересовалась Силанс.

– Вовсе нет.

– Значит, у них слишком много работы? – предположил в свою очередь Ориэль.

– Насколько мне известно, нет.

– Но в таком случае, – начала Силанс, – почему же...

– Послушайте, я не намерен вмешиваться в дела вашей семьи больше, чем необходимо, и уж точно не больше, чем благоразумно. Я выполнил порученную мне миссию как ваш адвокат, и теперь я возвращаю вас в Хантингтон-Орн. На этом моя работа заканчивается, это вам ясно?

Миссис Эванс подняла брови. Хоть она и была согласна, что мистер Уингэм не обязан оправдывать поведение своих клиентов, ее удивил такой резкий ответ, и ей не понравилось, каким тоном он разговаривал с близнецами. Должно быть, это отразилось на ее лице, потому что адвокат тут же поправился:

– Извините... Я хочу сказать, что вам стоит лично обсудить это с вашими бабушкой и дедушкой. Договорились?

Никто из присутствующих не произнес ни слова, и господин Уингэм снова обратился к Силанс, но на этот раз заметно более мягким тоном:

– Помочь тебе донести чемодан?

– Зачем? Я прекрасно справлюсь сама, – коротко ответила она.

Миссис Эванс вздохнула.

– Силанс, господин Уингэм просто пытается быть...

– ...вежливым? Да, я так и поняла, – ответила она, поднимая чемодан и направляясь к машине.

Ей не нравился этот мужчина. Он ей совсем-совсем не нравился. Не потому, что он отказался отвечать на вопросы, и не потому, что так грубо послал их куда подальше, а потому, что в нем было что-то ужасно фальшивое. Ее не покидало ощущение, что он не тот человек, за которого себя выдает, и доверять ему нельзя.

– Мистер Уингэм, Силанс порой бывает чересчур резкой, и она немного диковата. Но, уверяю вас, она хорошая девушка.

– О, я в этом не сомневаюсь, миссис Эванс, я в этом не сомневаюсь, – ответил адвокат с легкой лицемерной улыбкой.

Он не любил детей, а подростков – просто ненавидел. Особенно проблемных подростков. А близнецы Крошмор были не только проблемными, но и опасными, как и все члены их проклятой семьи.

– Полагаю, нам пора прощаться, дети, – вздохнула миссис Эванс, подойдя к близнецам.

– До скорой встречи, миссис Эванс, и спасибо вам за все, – сказала Силанс.

– Да, спасибо, мы вас не забудем, – добавил Ориэль.

– Идите сюда, вы двое, – сказала миссис Эванс, крепко обнимая близнецов.

Затем она добавила, вытирая слезу:

– Обещайте, что скоро навестите меня!

Близнецы кивнули и сели в машину. В следующее мгновение она завелась и поехала по подъездной дорожке, пока миссис Эванс провожала ее внимательным и обеспокоенным взглядом.

В течение первых нескольких часов поездки ни Ориэль, ни Силанс не произнесли ни слова. Откинувшись на роскошную кожаную спинку заднего сиденья, они наблюдали за проплывающими мимо пейзажами, словно паря в ватном пузыре. Словно все, что они видели, как и все происходящее с ними, не было реальным.

– Придется заехать на заправку, – внезапно нарушил молчание господин Уингэм.

В следующую секунду близнецы услышали звук поворотника, и машина начала замедляться, а затем полностью остановилась.

– Пока я буду заправляться, воспользуйтесь случаем, сходите в туалет и купите что-нибудь перекусить, – сказал адвокат, протягивая Ориэлю несколько купюр.

– Сколько еще осталось до Хантингтон-Орна? – спросил он, сунув деньги в карман.

– Слишком долго, чтобы ехать без остановок. Придется остановиться на ночь в мотеле, – уклончиво ответил господин Уингэм, прежде чем открыть дверь.

Схватив заправочный пистолет, он искоса взглянул на близнецов, направлявшихся к минимаркету, словно не хотел – или, скорее, боялся – потерять их из виду, а затем покачал головой. Нет, он не создан для этого. Он не создан для того, чтобы быть нянькой. И чем скорее он сможет от них избавиться, тем лучше. Держать этих детей рядом – все равно что играть с нитроглицерином^[2]. Никогда не знаешь, когда бомба взорвется прямо перед носом.

– Мы принесли вам бутылку воды и два сэндвича, – сказал Ориэль, возвращаясь с бумажным пакетом в руке.

– Где твоя сестра? – спросил господин Уин- гэм обманчиво спокойным тоном.

– В туалете. Она сейчас придет, – ответил молодой человек.

– Тебе не стоит оставлять ее одну в таком месте, – укоризненно сказал адвокат и торопливо направился к минимаркету.

Ориэль с удивлением посмотрел ему вслед. Что он себе вообразил? Что кто-то попытается похитить Силанс? Если так, он пожелал бы этому бедолаге удачи. Его сестра была далеко не такой покладистой, какой казалась на первый взгляд. Если Силанс чувствовала, что ей угрожает опасность, она могла превратиться в настоящую фурию. Ориэль знал немало людей, которые могли это подтвердить и которые всерьез пожалели о том, что досаждали ей.

– Глупый, безответственный мальчишка, – проворчал господин Уингэм, входя в магазин.

Бросив короткий взгляд на немногочисленных покупателей, ожидавших у кассы, он поискал глазами табличку, указывающую на туалеты, прошел до конца широкого коридора и остановился перед дамской комнатой. Слишком долго. Силанс провела там слишком много времени, и в нем нарастала тревога. А вдруг с ней что-то случилось? Вдруг она поранилась? Вдруг кто-то похитил ее или...

– Уйдите с дороги! Разве вы не видите, что загораживаете проход? – рявкнула женщина позади него.

Господин Уингэм повернулся и посмотрел на нее.

– Я ищу свою племянницу. Если она внутри, пожалуйста, передайте ей, что я ее жду.

Выражение женщины смягчилось.

– Как ваша девочка выглядит?

– У нее темные волосы, голубые глаза, и ей около пятнадцати лет.

Женщина выпучила глаза.

– Пятнадцать лет?

– Я знаю, но она не очень зрелая для своего возраста и...

Женщина закатила глаза и вошла в женский туалет, не дослушав его. Он уже собирался последовать за ней, когда вдруг услышал голос позади себя:

– Господин Уингэм?

Он тут же обернулся и увидел Силанс. У нее был набит рот, и она держала в руке небольшой пакетик.

– Откуда ты взялась? – спросил он со смесью облегчения и гнева.

– Ориэль взял сэндвичи и напитки, но забыл шоколад, поэтому я вернулась, чтобы купить его.

Господин Уингэм глубоко вздохнул. Шоколад? У него чуть не случился сердечный приступ, а она ходила за шоколадом?! Эта девчонка не понимала, что могло бы случиться, если бы она действительно исчезла? Какому наказанию подвергли бы его Крошморы? От одной мысли об этом душа едва не покинула его тело.

– Вы выглядите очень бледным. Что-то не так? – добавила Силанс, нахмурившись.

– Я тебя искал и уже начал по-настоящему волноваться. Ты под моей ответственностью, Силанс. Я отвечаю за тебя и твоего брата, и я не хочу, чтобы ты одна бродила в подобных местах. Здесь много машин и людей, о которых мы ничего не знаем, может быть даже преступников...

Силанс посмотрела на него с изумлением. Ладно, допустим, эта заправка видала виды, но она была чистой, хорошо освещенной и людной. В этом месте совсем не чувствовалось опасности.

– Я не хочу вас обидеть, господин Уингэм, но вам не кажется, что это какая-то паранойя?

– Что, прости?

– У вас есть дети?

– Я... я...

– Значит, нет? – предположила Силанс с насмешливой улыбкой. – Иначе вы бы знали разницу между пятилетней и пятнадцатилетней девочкой и не вели бы себя как сторожевой пес – это выглядит нелепо.

Господин Уингэм нахмурился. Он, конечно, ничего не знал о детях, но понимал, что ни один подросток возраста Силанс так не разговаривает. Во всяком случае, не использует такие обороты речи и не смотрит на вещи так зрело.

– И что это, собственно, значит?

– Это значит, что, как ни странно, прогулка по заправке – не самая опасная ситуация, с которой я когда-либо сталкивалась, уж поверьте, – ответила Силанс, прежде чем повернуться к нему спиной и уйти.

Господину Уингэму ужасно захотелось поставить ее на место. Кем себя возомнила эта соплячка? Какое право она имеет его поучать? Диковатая – так сказала про нее миссис Эванс. Нет, Силанс Крошмор не была диковатой. Она просто не понимала, что такое уважение к старшим, и явно не получила надлежащего воспитания, вот и все.

– Эй! Не уходи так быстро! Подожди меня!

Ориэль наблюдал за тем, как Силанс возвращается к машине с ухмылкой на губах, а господин Уингэм в ярости бежит за ней. Он весело улыбнулся: должно быть, его сестра снова взялась за старое. Впрочем, его это ничуть не удивляло.

Открыв дверцу машины, Силанс села рядом с братом, протянула ему небольшой пакет и сказала:

– Держи, тут шоколад. Но на твоем месте я бы, пожалуй, воздержалась от того, чтобы предлагать его господину Уингэму. По-моему, у него аллергическая реакция. Посмотри, он весь красный...

Ориэль перевел взгляд на адвоката, который собирался сесть в машину, и рассмеялся.

– Я так полагаю, ты, конечно же, не имеешь к этому ни малейшего отношения?

Силанс заморгала, изобразив невинное выражение.

– Кто? Я? Ни в коем случае! Я здесь совершенно ни при чем.

– Ориэль, не мог бы ты объяснить своей сестре, что мир – опасное место и ей следует быть немного осторожнее? – проворчал господин Уингэм, устраиваясь за рулем.

Юноша бросил на него раздраженный взгляд. Как и большинство людей, адвокат, вероятно, решил, что Ориэль – харизматичный, общительный и, как казалось со стороны, пребывающий в полной гармонии с собой – может оказать влияние на замкнутую и тихую сестру. Но господин Уингэм ошибался. Все они ошибались. Потому что, несмотря на сдержанность, которую многие ошибочно принимали за стеснительность или неуверенность в себе, Силанс унаследовала ту же непоколебимую волю, ту же неустанную и отчасти пугающую решимость, которые когда-то демонстрировала их мать.

– Да уж, Ориэль, будь добр, – пробормотала Силанс, подмигнув ему.

Ее брат подмигнул ей в ответ, затем закрыл глаза с легкой, уверенной улыбкой. Все будет хорошо, что бы ни думал старина Джо. В этом не было никаких сомнений, потому что Силанс была здесь, рядом с ним, и она была тверже скалы. Скалы, на которую он мог опереться с самого рождения и которая никогда не позволит ему пропасть.

Глава 6

Они покинули мотель на рассвете и несколько часов назад съехали с шоссе на второстепенную дорогу. Силанс с интересом наблюдала за проплывающими мимо пейзажами. Здесь все выглядело совсем иначе: и растительность, и здания. На юге дома были небольшими, построенными из дерева, с внешними пристройками вроде веранд или террас, а на севере они были кирпичными или каменными и, как казалось со стороны, довольно просторными.

– Странно, у меня больше нет сети, – проворчал Ориэль.

Силанс нахмурилась. После второстепенной дороги, которая вела через многочисленные деревни, они свернули на дорогу поменьше, затем на еще более маленькую... и там уже не было ничего. Ни машин. Ни домов. Они проехали десятки километров через бесконечные поля, не встретив ни души.

– Наверное, вышка не ловит, в такой-то глуши, – заметила она, затем достала телефон из куртки, включила его и поморщилась: – У меня тоже нет.

– Хантингтон-Орн и его окрестности находятся в белой зоне. Нет ни интернета, ни мобильных сетей, – внезапно сказал господин Уингэм.

Ориэль недоверчиво выпучил глаза.

– Это что, шутка?

– Уж простите, но так оно и есть, – небрежно ответил адвокат. – И не беспокойтесь: на случай, если у нас возникнут хоть малейшие проблемы, у меня есть спутниковый телефон.

Ориэль нахмурился. Он был зависим от телефона и социальных сетей и не представлял, как сможет жить без интернета и общения с друзьями.

– Ни интернета, ни телефона, ни музыки или сериалов... Чувствую, мы отлично проведем время, – проворчал он, бросив косой взгляд на Силанс.

Она мило улыбнулась брату и положила руку ему на плечо.

– Думаю, мы можем обойтись и без всего этого.

– Ну да, тебе-то для счастья достаточно библиотеки. Если есть книги, то на остальное плевать! – пробормотал он.

– Эй, не нужно срываться на мне! Я тут ни при чем! – возразила Силанс.

– Просто в голове не укладывается... Что за место такое этот Хантингтон-Орн? Кто там живет? Экоактивисты, выступающие против электромагнитных волн? Не понимаю, кто в наше время может обходиться без связи и интернета?

Силанс открыла рот, чтобы ответить, когда господин Уингэм вдруг указал на табличку через лобовое стекло и произнес:

– Хантингтон-Орн!

Ориэль и Силанс выглянули в окна: кажется, они как раз выехали на главную улицу. Несколько складов, заправка, два бара, гостиница, пара продуктовых магазинов и несколько жилых домов – все это больше походило на небольшой поселок, чем на настоящий город.

– Здесь живут наши бабушка и дедушка? Мы переезжаем сюда? – обеспокоенно спросила Силанс.

– Нет. Здесь вас должен забрать водитель, – ответил господин Уингэм.

Ориэль и Силанс подняли брови. Водитель? Зачем? Почему адвокат не доставил их прямо к дому Крошморов?

– И куда этот водитель должен нас отвезти? – спросила Силанс.

– За несколько километров отсюда, – уклончиво ответил господин Уингэм, припарковавшись перед одним из баров. – Подождите меня здесь. Мне нужно в туалет, я вернусь через минуту.

Близнецы наблюдали, как он заходит в бар, а затем, почувствовав непреодолимое желание размять ноги после долгой поездки, Силанс медленно повернулась к брату.

– Мне хочется немного прогуляться. Ты со мной?

– Адвокат будет в ярости. Держу пари, как только он увидит, что нас нет в машине, – сразу побежит распечатывать плакаты с объявлением о пропаже людей, – пошутил Ориэль, открывая дверь.

– Мне следовало купить куртку потеплее, – сказала Силанс, дрожа от холода, когда они направились вверх по главной улице.

Температура была неприятно низкой, но это не мешало людям прогуливаться в рубашках или тонких свитерах, как будто они ничего не замечали.

– Местные жители не боятся холода, – заметил Ориэль.

– Это точно, – ответила Силанс. – Скажи, тебе не кажется странной вся эта история с шофером? Я имею в виду, Уингэм мог бы отвезти нас прямо к Крошморам.

– Да, я согласен. Но это не единственное, что кажется мне странным, – сказал Ориэль, указывая подбородком на противоположный тротуар.

Мужчина средних лет с черной бородой внезапно остановился, сверля близнецов тяжелым взглядом, равно как и три женщины, которые теперь незаметно показывали на них пальцами.

– Какая приятная атмосфера, – усмехнулся Ориэль.

– Полагаю, к ним редко заглядывают чужаки, – ответила Силанс.

– Даже не представляю почему, – прыснул ее брат, но все его веселье мгновенно улетучилось, как только он заметил, что пара, мимо которой они проходили, замерла и тоже уставилась на них.

– Нет, серьезно, что с ними не так? – спросил Ориэль.

– Они боятся, – ответил голос в голове у Силанс.

– Не говори глупостей. Почему они должны нас бояться? – возразила она.

– В самом деле, почему? – голос самодовольно усмехнулся, словно лишь что отпустил шутку, понятную только ему.

– Пойдем, нам лучше вернуться к машине, – внезапно заявила Силанс, взяв Ориэля за руку.

Он согласился, и они зашагали обратно так быстро, как только могли.

– Я же говорил вам оставаться на месте! – рявкнул господин Уингэм, увидев, как они возвращаются к машине.

– Извините, но после стольких часов в дороге у нас все затекло, – объяснил Ориэль.

Господин Уингэм открыл было рот, собираясь рявкнуть что-нибудь неприятное, но, казалось, внезапно передумал.

– Давайте, садитесь! Нам ни в коем случае нельзя опаздывать.

Ориэль и Силанс снова сели в хаммер. Машина проехала по главной улице, повернула направо и остановилась у въезда в переулок.

– Почему мы остановились? – спросил Ориэль. – Водитель должен встретить нас здесь?

– Нет. Чуть дальше, – ответил господин Уингэм.

– Так почему вы не проедете вперед? – удивилась Силанс.

– Потому что я не могу, – сказал господин Уингэм, добавив: – Вам придется пройти по этой улице до следующего перекрестка, а затем свернуть на первую улицу справа. Там вас будет ждать водитель.

Ориэль и Силанс уставились на него. В этом не было никакого смысла, и они искренне не понимали, почему адвокат не может проехать с ними еще несколько сотен метров. Но поскольку он уже вынимал их вещи из багажника, близнецам ничего не оставалось, как выйти из машины и забрать свои чемоданы.

– Вот и все. Вы благополучно прибыли на место, – холодно сказал им господин Уингэм.

– Да уж, так и есть, – сказал Ориэль.

– До скорой встречи, – сказал адвокат с улыбкой, которая не выглядела искренней.

– Верно, до скорой встречи, – вежливо ответил Ориэль.

Господин Уингэм повернулся к Силанс, но затем, осознав, что она не намерена ничего говорить, вернулся за руль и завел двигатель.

– Пф-ф. Лучше бы мама купила чемоданы на колесиках, – вздохнул Ориэль, глядя вслед уезжающей машине.

– Нам повезло, что они полупустые, – ответила Силанс и зашагала вперед.

Длинная улица была обрамлена небольшими садами, в которых стояли старые, зловещие дома. Добрая половина зданий выглядела совсем ветхой и, по-видимому, давно пустовала.

– Черт, похоже, этот пресловутый перекресток находится на краю света! – вздохнул Ориэль.

Пройдя несколько десятков метров, он добавил:

– А что, если там никого не будет? Что, если господин Уингэм солгал нам и там нет никакого водителя?

– Это было бы удивительно. Я не могу представить, чтобы он совершил такое долгое путешествие только для того, чтобы оставить нас в этой глуши, – возразила Силанс.

– Хм-м, – с сомнением протянул Ориэль, не убежденный словами сестры.

Они шли по улице, когда Силанс внезапно почувствовала что-то странное. Сначала ей показалось, что легкий стук их каблуков по дороге начал заметно усиливаться по мере приближения к перекрестку, до такой степени, что она ожидала появления стада яростно трубящих слонов. Она в недоумении огляделась вокруг, но не увидела мчащихся к ним животных. Нет, вокруг никого не было, и все же... и все же стук их ботинок по асфальту становился все более оглушительным, словно обрел собственную жизнь.

– Почему ты так озираешься? Ты что-то ищешь? – с любопытством спросил Ориэль.

– Нет-нет... просто... – Силанс замолчала и покачала головой. – Не бери в голову. Идем быстрее, кажется, я вижу машину.

Ориэль проследил за ее взглядом и нахмурился. Роскошный черный автомобиль, вероятно выпущенный еще в прошлом веке, ждал их на небольшой дороге с правой стороны, как и сказал адвокат. Вот только он был окружен каким-то странным туманом, который окутал не только само место, где была припаркована машина, но и все, что находилось позади нее.

– Откуда взялся этот туман? – удивился Ориэль. – Почему он есть только с той стороны?

Силанс пожала плечами.

– Не знаю, но с каждой секундой мой чемодан становится тяжелее... так что поторопись.

Сердце Фрэнка Барнетта забилось быстрее, когда он увидел, как двое подростков без происшествий пересекли черту. Сначала он не поверил. Он думал, что слухи, распространяемые в поместье, – обычная выдумка, басня, подпитываемая чрезмерно бурным воображением, но теперь все изменилось. Нет, теперь, когда они стояли перед ним; теперь, когда он воочию увидел их фарфоровые лица, иссиня-черные волосы и необыкновенно голубые глаза, у него не осталось ни малейшего сомнения, что это действительно наследники Крошмора.

– Вы шофер наших бабушки и дедушки, мистера и миссис Крошмор? – спросил Ориэль, пристально глядя на лысеющего мужчину, который наблюдал за ними своими большими карими глазами.

Это был полноватый мужчина примерно пятидесяти лет. На его лице застыло растерянное выражение, словно он не совсем понимал, что делать, что говорить или даже о чем его только что спросил Ориэль.

Но затем, будто бы вернувшись в реальность, он кивнул:

– Так и есть, я Барнетт, шофер. Могу я взять ваш багаж?

Силанс, которая до сих пор не произнесла ни единого слова, с любопытством разглядывала то, что находилось по другую сторону машины. Ничего. Казалось, там не было абсолютно ничего. Все выглядело так, будто дорога заканчивалась прямо за припаркованным автомобилем. Как будто она ограничивалась крошечным участком асфальта. Девушка предположила, что, возможно, густой туман застилает ей обзор, но все равно это вызывало у нее тревогу.

– Мисс Крошмор? – смущенно произнес Фрэнк Барнетт, уставившись на ручку чемодана, который она все еще крепко сжимала в руке.

Переключив внимание на водителя, Силанс отпустила ручку и отступила на шаг назад. Фрэнк Барнетт поднял ее чемодан и положил его в багажник, а затем проделал то же самое с чемоданом Ориэля. Закончив, он вернулся к близнецам и галантно открыл заднюю дверь машины Силанс со словами:

– Вы не возражаете?

Силанс кивнула и забралась внутрь, а тем временем Фрэнк Барнетт обошел машину, чтобы открыть другую дверь для Ориэля. Усевшись на заднее сиденье, близнецы обменялись обеспокоенными взглядами. Конечно, они были впечатлены, что у их бабушки и дедушки был личный шофер и великолепный винтажный автомобиль, но близнецов не покидало стойкое ощущение, что все вокруг было ненастоящим. Все, что они видели и к чему прикасались, казалось странным, будто реальный мир остался где-то далеко позади.

– Я не могу найти ремень безопасности, – сказал Ориэль, увидев, как Фрэнк Барнетт садится за руль.

Шофер тут же повернулся к юноше и ответил извиняющимся тоном:

– Извините, сэр, но их нет. Видите ли, это старая модель...

Ориэль поднял брови.

– Понятно... А что, если нас остановит полиция и...

– Полиция нас не остановит, сэр. Вам не о чем беспокоиться, – заверил их Фрэнк Барнетт, прежде чем завести двигатель.

– Пожалуйста, не нужно формальностей. Вы можете называть меня по имени, – вежливо сказал Ориэль.

– Прошу прощения, но сомневаюсь, что господин и госпожа Крошмор позволят мне такую вольность. Они не любят фамильярности и особенно блюдут нормы приличия.

Ориэль осторожно наклонился к Силанс и прошептал:

– Ты это слышала? Мистер Барнетт разговаривает так, будто на дворе прошлый век, немного похоже на...

– ...маму? Да, я заметила, – пробормотала она, сглотнув комок в горле.

Силанс ужасно скучала по матери, по ее старомодной, вежливой манере общения, и водитель невольно всколыхнул в ней эти драгоценные воспоминания.

Когда машина завелась, Силанс наклонилась, чтобы посмотреть через лобовое стекло, и тихо вскрикнула, увидев, как перед ее глазами внезапно появилась дорога.

– Что на тебя нашло? – спросил Ориэль.

– Смотри... смотри вперед... Только что там ничего не было, я уверена! – воскликнула Силанс.

– О чем ты говоришь?

– О дороге, конечно! Ее не было!

– Да? По чему же мы тогда сейчас едем, скажи на милость? – насмешливо спросил Ориэль. – Дорогу просто не было видно из-за тумана, вот и все.

Силанс открыла рот, а затем снова закрыла его, боясь выставить себя дурой. Да, слова Ориэля казались более разумной версией, чем история о дороге, которая волшебным образом появилась из ниоткуда. Но что-то глубоко внутри не позволяло ей принять это объяснение.

– Ваш брат прав, мисс Крошмор. Могу вас заверить, что все совершенно нормально, – подтвердил Фрэнк Барнетт.

Заметив недоверчивый взгляд Силанс, шофер вздохнул. Он не лгал. Для человека, живущего здесь, все действительно шло нормально. По крайней мере, на данный момент. И тем не менее он не мог обещать близнецам, что они доберутся до места назначения без происшествий.

– Ты только посмотри. Этот лес просто огромный! – вдруг воскликнул Ориэль, прижавшись носом к окну.

Туман заметно рассеялся, и теперь можно было различить пейзажи вдоль дороги, в частности обильную растительность и множество гигантских деревьев, которые тянулись к небу, словно армия великанов.

– Держу пари, там полно животных. Мы могли бы как-нибудь прогуляться там, – с энтузиазмом добавил Ориэль.

Силанс посмотрела в сторону леса и, содрогнувшись, вспомнила сказку о Гензеле и Гретель, заблудившихся в лесу, а также о ведьме, которая хотела их съесть; затем ей вспомнились Мальчик-с-пальчик и людоед – короче говоря, те истории, что она читала в детстве. И почему они вдруг всплыли в ее памяти?

– Нет! – инстинктивно выпалил Фрэнк Барнетт. – Э-эм... видите ли... в этом лесу заблудилось множество людей, и теперь прогулки там запрещены.

Ориэль разочарованно поджал губы.

– Правда? Очень жаль. Там, где мы раньше жили, тоже иногда терялись туристы, но местные власти никогда не закрывали туристические маршруты.

– Понимаю, сэр, но здесь подобные вопросы решают по-другому, – ответил водитель.

Ориэль кивнул и продолжил завороженно любоваться пейзажем. На юге не было таких зеленых и пышных лесов. И по какой-то необъяснимой причине он не мог оторвать от них глаз.

Силанс положила руку на плечо брата и, повысив голос, позвала:

– Ориэль?

Когда он не ответил, она хмыкнула и снова посмотрела в окно, но вдруг отшатнулась. Девушку охватило странное чувство: на мгновение ей показалось, будто лес жадно наблюдает за ней, словно хочет поглотить ее целиком. Голодный и ненасытный, он гадал, какова она на вкус и сколько времени потребуется, чтобы ее переварить.

Силанс покачала головой, словно пыталась привести мысли в порядок, и свернулась калачиком на сиденье. Это было нелепо. Почти так же нелепо, как вся эта история с дорогой. Хладнокровно проанализировав свои реакции, она заключила, что единственное объяснение ее странному поведению заключается в том, что теперь у нее возникают не только слуховые, но и зрительные галлюцинации. Короче говоря, она сходит с ума.

– Как же ты любишь драматизировать, – внезапно сказал голос в ее голове.

– Я не драматизирую. Я слышу и вижу то, чего не существует, так что...

– О, все это вполне реально...

Силанс мысленно вздохнула.

– Знаешь что? Сейчас мне меньше всего нужны твои комментарии... Может, ты не заметил, но я немного на нервах.

– Если тебе интересно мое мнение, дальше будет только хуже, – усмехнулся голос.

Глава 7

– Вот мы и на месте. Добро пожаловать в Уиспер-таун, – сказал Фрэнк Барнетт.

Ориэль поднял брови. У него не было впечатления, что они въехали в город, скорее, он внезапно возник вокруг них и его здания безжалостно окружили их со всех сторон.

– Уиспер-таун, – медленно повторила Силанс, делая ударение на каждый слог.

Наконец она смогла произнести это вслух. Ее мозг не был затуманен, и память, казалось, больше ее не подводила. Уиспер-таун, Уиспер-таун, Уиспер-таун... Название было странным, но довольно красивым.

– Признаюсь, я не ожидала, что он будет таким большим. Сколько здесь жителей? – спросила она.

– Примерно пятьдесят тысяч, – ответил Фрэнк.

– Пятьдесят тысяч? Так это настоящий город... – сказал Ориэль.

Фрэнк Барнетт улыбнулся. Уиспер-таун был настоящим городом в том смысле, что он состоял из нескольких районов, в которых проживало большое количество людей и располагалось множество самых разных зданий. И все же он сильно отличался от прочих городов, которые находились по другую сторону черты.

– Да. Странно, что мы не видели указателя, – заметила Силанс. – Обычно у больших населенных пунктов всегда есть указатели.

Водитель пожал плечами. С его точки зрения, это не было удивительно. Уиспер-таун не был открыт для туристов, сюда нельзя было переехать по учебе или работе. Да, он был обозначен на некоторых дорожных картах, но каждый раз, когда кто-то пытался сюда попасть, у него либо начинали путаться мысли, либо он тут же забывал название города, либо попросту сбивался с пути.

Что касается государственных служб, вроде налоговых органов и всех прочих, они не могли найти ни компьютерных файлов, ни данных спутников – никакой информации об этом месте. Это был город-призрак. Город, не знавший ни жизни, ни смерти. Город, расположенный между двумя мирами.

– В этом нет ничего страшного. Мы здесь не очень-то жалуем гостей, – ответил Фрэнк.

Ориэль и Силанс обменялись разочарованными взглядами. Они уже знали, что жители маленьких южных городков не любят чужаков (собственно, это и было одной из причин, почему после переезда к Эвансам им так и не удалось до конца влиться в местное общество), но не думали, что столкнутся с той же проблемой в большом городе на севере.

– Возможно, это объясняет, почему здесь машин так мало, – сказал Ориэль, осознав, что до сих пор они видели лишь пару-тройку автомобилей.

– Ну почему же, смотрите, – сказал Фрэнк, указывая пальцем в лобовое стекло.

Ориэль пригляделся и увидел, что на перекрестке действительно остановилась красная машина. Они была немного новее машины их бабушки и дедушки, но и ее произвели явно не вчера.

– Неужели все местные жители коллекционируют винтажные автомобили? – удивился Ориэль.

Фрэнк тихо рассмеялся.

– Нет. Просто они предпочитают ходить пешком или передвигаться на велосипеде.

Ориэль поднял брови.

– Даже в такую холодную погоду и туман?

Пелена тумана, окутавшего улицы и основания зданий, словно завладела городом. Густой в одних местах и почти прозрачный в других, он придавал этому месту несколько зловещий вид.

– Здесь всегда туман. Со временем мы просто перестали его замечать. Вот увидите, вы тоже к нему привыкнете, – ответил Фрэнк.

– Ой, жуть какая! Где мы? – внезапно спросила Силанс, когда они приблизились к центру города.

Здесь не было ни заводов, ни сельскохозяйственных угодий, подобных тем, что они видели на окраине, ни даже очаровательных малоэтажных жилых домов, как в том районе, что они только что проезжали. Широкие дороги, покрытые битумом, сменились узкими мощеными улочками. Окна небольших магазинчиков на первых этажах зданий были настолько пыльными, что сквозь них едва можно было что-либо разглядеть. Она никогда не бывала в таком старомодном, грязном и неуютном месте.

– Это Лонгфорд, район с дурной славой, так что сюда лучше не забредать, – предостерег Фрэнк Барнетт.

– Даже днем? – с любопытством спросила Силанс.

– Особенно днем. Ночью лучше вообще не ходить по городу, – мрачно ответил Фрэнк.

Силанс и Ориэль обменялись взглядами. На что он намекал? Уиспер-таун становится опасным после наступления темноты?

– А что насчет наших бабушки и дедушки? Где именно они живут?

– Вон там, – сказал шофер, указывая на холм, возвышающийся над городом. – В поместье Крошмор.

– Они живут в поместье? – неуверенно переспросил Ориэль.

– Да, а что? – ответил Фрэнк.

Ориэль не знал, как объяснить охвативший его иррациональный страх. Тот самый инстинктивный страх, который испытывают насекомые, приближаясь к гнезду скорпиона.

Поместье? Совсем как в ночных кошмарах, которые преследовали его каждый день на протяжении нескольких недель. Кошмарах, которые никогда не покидали его разум.

– Ориэль, тебе плохо? Тебя тошнит? Ты весь побледнел, – взволнованно сказала Силанс, глядя на него.

– Нет-нет... Со мной все в порядке... Меня просто немного укачало, вот и все, – солгал он, когда машина остановилась перед большими коваными воротами.

Откуда ни возьмись появился мужчина лет шестидесяти в вельветовых брюках и плотной безрукавке и быстро открыл ворота.

– Это мистер Неверс, один из смотрителей поместья, – пояснил Фрэнк.

Машина покатила вверх по наклонной дороге и спустя некоторое время, которое показалось близнецам целой вечностью, наконец остановилась.

– Вот вы и дома, – сказал Фрэнк Барнетт.

Широко распахнутыми глазами Ориэль, словно загипнотизированный, уставился на здание перед собой. Высокие окна с темными стеклами, толстые каменные стены светло-коричневого цвета... Нет, ошибки быть не могло: именно это место он видел в своих снах.

– Пошли осмотримся, – позвала Силанс, открыв дверцу машины, чтобы выскочить наружу.

Великолепно! Это было просто великолепно. Поместье возвышалось над городом, и весь Уиспер-таун был как на ладони: улицы, прохожие, здания, слегка устаревшие на вид кварталы...

– Ориэль! Иди посмотри! Отсюда город напоминает звезду! – воскликнула она, открывая дверь машины для брата.

Но вместо того чтобы ответить или присоединиться к ней, он дернул за ручку и захлопнул дверцу прямо перед ее носом. Нахмурившись, Силанс обошла машину и забралась внутрь.

– Можно узнать, что с тобой происходит? – повысив голос, спросила она.

Ориэль не ответил. Он не мог разжать губ: они были словно склеены или запечатаны. И он подумал, что, вероятно, это даже к лучшему, ведь единственные слова, которые он мог бы произнести, скорее всего, оказались бы полной бессмыслицей.

– Что на тебя нашло?

Не выдержав затянувшегося молчания, Силанс поднесла кулак к его носу.

– Ориэль, если ты не будешь со мной разговаривать, я тебя ударю.

Она была такой забавной со своей маленькой ручкой, занесенной перед его лицом, и с недовольно нахмуренными бровями, что Ориэль почувствовал, как ком в горле немного ослаб.

– Я видел это поместье в своих кошмарах, – с трудом выдавил он хриплым голосом.

Силанс вытаращилась на него.

– Ты серьезно?

Он мрачно кивнул, и Силанс задумалась. Ориэль, должно быть, ошибается. Несомненно, поместье выглядело большим и внушительным, но в нем не было ничего особенного, и она была уверена, что подобных ему немало. Должно быть, Ориэль наткнулся на похожее здание в книге, а может, видел что-то подобное в художественном или документальном фильме – вот почему теперь этот образ всплыл в его подсознании.

– И что именно ты собираешься делать? Прятаться под сиденьем, пока этот особняк не превратится в руины? – насмешливо спросила она.

Он сделал глубокий вдох и на выдохе произнес:

– Я не знаю. Я еще не обдумал все варианты.

Силанс закатила глаза. Вариантов было немного: либо они попросят водителя, который сейчас несет их багаж в особняк, отвезти их обратно к Эвансам (от чего он, очевидно, откажется), либо они поплетутся обратно пешком (а Силанс совсем не хотелось идти через Уиспер-таун и уж тем более через этот ужасный лес), либо они войдут в этот проклятый особняк.

– Надеюсь, ты не рассматриваешь вариант навсегда остаться в этой машине? – с иронией произнесла она.

– Ты пытаешься пошутить?

– Я как раз собиралась задать тебе тот же вопрос. Ну же, Ориэль, разве ты не понимаешь, как нелепо себя ведешь?

Ориэль вздохнул. Нет, в его чувствах не было ничего нелепого, но в остальном Силанс была права: он не мог оставаться в этой машине вечно. Нет. Единственным решением было найти способ избавиться от страха, который рос внутри него, как опухоль, или, по крайней мере, научиться его контролировать.

– Отлично, пойдем, но потом не говори мне, что я тебя не предупреждал, – процедил он сквозь стиснутые зубы, прежде чем выйти из машины.

– Хорошо, тогда вперед! – воскликнула Силанс, присоединяясь к нему.

– Если у нас возникнут неприятности...

– ...мы будем действовать в соответствии с ситуацией, – перебила она. – Но сейчас я хочу просто войти в этот дом.

«Войти в этот дом»? С бешено колотящимся сердцем Ориэль взглянул на особняк и вдруг почувствовал, как расстояние между ними сокращается с каждой секундой. Словно само здание надвигалось на него, подбиралось ближе.

– Эй! Можно узнать, почему ты вдруг замер, как истукан? – резко спросила Силанс, которая ушла на несколько шагов вперед.

– Это плохая идея, – сглотнул Ориэль. – Нет, правда плохая идея...

– Хватит! Довольно! Идем сейчас же! – недовольно проворчала Силанс.

Ноги Ориэля сами собой двинулись к дому, и тогда он понял. Он понял, что уже испытывал похожее чувство в своих кошмарах. Словно он больше не контролировал свои движения и решения. Словно какая-то невидимая сила одержала верх и теперь толкала его в спину.

– И где дверной звонок? – проворчала Силанс, настороженно глядя на дверь.

– Вот он, – объяснил Ориэль, указывая пальцем на дверной молоток.

Подвижная часть имела форму молоточка, а неподвижная представляла собой лицо. Лицо, которое насмешливо улыбалось, словно бросая входящему вызов.

– А, понятно...

Силанс едва успела коснуться дверного молотка, как дверь внезапно распахнулась.

– Заходите, дети. Скоро наступит ночь, не стоит задерживаться на улице!

Глава 8

Засмотревшись на огромный зал, полностью отделанный массивом дерева, и широкую лестницу, ведущую на верхние этажи, Силанс чуть не врезалась в огромную мраморную статую, стоявшую посреди комнаты. Поначалу, увидев крылья, она подумала, что это ангел, но теперь, приглядевшись повнимательнее, поняла, что ошиблась. Нет, у ангела не могло быть такого жестокого лица, искривленных конечностей и наростов на макушке.

– Меня зовут миссис Миллс, я экономка. Добро пожаловать в поместье Крошмор.

Оторвавшись от пугающей статуи, Силанс обратила внимание на женщину, которая открыла им дверь. Высокая, широкоплечая, с большой круглой головой, бычьей шеей, толстыми бедрами и невероятно мускулистыми руками – она казалась неестественно зажатой в своем черном платье и белом фартуке.

– Знаешь что? Я бы не удивился, если бы увидел, как эта женщина душит быка голыми руками, а потом, насвистывая, несет его тушу на кухню, будто он весит не больше пушинки, – хмыкнул голос в голове Силанс.

– Могу я взять ваше пальто, мисс Крошмор? – вежливо спросила миссис Миллс, протягивая руку к Силанс.

Когда девушка отдала ей свою верхнюю одежду, экономка повернулась к Ориэлю:

– Мистер Крошмор?

Ориэль, чье внимание было приковано к тонкой пелене тумана, парящей над шахматной плиткой, тяжело вздохнул. Казалось, этот проклятый туман проникал через каждую дверь, окно и щель.

– Мистер Крошмор? – повторила миссис Миллс чуть громче.

Ее голос мгновенно вывел Ориэля из задумчивости.

– Да?

– Ваше пальто, пожалуйста, – сказала экономка, не сумев полностью скрыть своего раздражения.

– О, простите, конечно! – ответил Ориэль и поспешно разделся.

Миссис Миллс проработала в семье Крошмор достаточно долго, чтобы не сомневаться: двое подростков, стоящих перед ней, действительно были пропавшими близнецами. Но они заметно отличались от других членов семьи явным отсутствием хороших манер и нелепым поведением.

– Вот, – сказал Ориэль, протягивая ей свое пальто.

Перекинув оба пальто через руку, миссис Миллс слегка поджала губы и произнесла:

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Переходя из комнаты в комнату, Силанс и Ориэль всматривались в тени и очертания предметов. На всех окнах висели плотные портьеры, поэтому внутри царил полумрак, но близнецы все же сумели разглядеть резной деревянный стол и стулья в большой столовой, а также ряды старых книжных в библиотеке, прежде чем войти в гостиную.

– Господин и госпожа Крошмор скоро прибудут. Устраивайтесь поудобнее, пока ждете, – сказала экономка.

Когда хозяин дома, мистер Крошмор, предупредил персонал о скором прибытии близнецов, все подумали, что он сошел с ума, потому что в этом совершенно не было смысла. После всех этих лет... после всех событий, всех ужасов, которые произошли с момента их исчезновения и исчезновения их матери! Если бы миссис Миллс добралась до нее, она бы содрала с нее кожу! Да, она бы лично спустила с нее шкуру, а душу отправила гнить в ад – ад, подобный тому, который пережили жители этого города после того, как эта мерзкая предательница сбежала с двумя младенцами!

– Хотите, я принесу вам что-нибудь попить или поесть? – продолжила экономка, и, судя по ее тону, она надеялась на отрицательный ответ.

– Нам ничего не нужно, спасибо, миссис Миллс, – сказала Силанс, оглядывая комнату.

Огромные диваны и кресла, заваленные подушками, занимали почти все пространство, словно их основной задачей было не оставить в помещении ни одного пустующего сантиметра. По всей гостиной на маленьких столиках были расставлены лампы из цветного стекла. Они были зажжены, но их тусклого свечения едва хватало на то, чтобы развеять полумрак и прогнать тени, плясавшие на стенах.

– Ну, и что ты думаешь? – спросил Ориэль, глядя на Силанс.

– Похоже, наши бабушка и дедушка совсем не спешат с нами поздороваться, – усмехнулась она.

Ориэль закатил глаза.

– Да это и так понятно. Я спрашиваю, что ты думаешь об этом месте.

Силанс еще раз оглядела комнату, задержала взгляд на большом неосвещенном камине, а затем вздохнула:

– Мне кажется, здесь жутко. Нет, правда, ты видел обстановку? Держу пари, большинство этих вещей можно выставить в музее. И что это за цвета? Повсюду только черный, коричневый и серый.

Немного помолчав, она добавила:

– На самом деле, это я должна спросить, что ты думаешь об этом доме. Он все так же похож на то место из твоих кошмаров?

Ориэль смотрел на нее, погруженный в размышления.

– Тебе сказать правду?

– Естественно, – ответила Силанс.

Ориэль криво усмехнулся. Нет, в этой правде не было ничего естественного – она была ужасающей. Именно поэтому он колебался, прежде чем ответить ей. Стоит ли ему признаться, что это место выглядит знакомо? Что он уже видел все эти комнаты и предметы? Признаться, что он содрогнулся от страха, узнав огромную статую у входа? И если он решится, если ответит честно – поверит ли она ему? Или отреагирует так же, как в тот момент, когда он наотрез отказался выйти из машины? Ориэль не знал. Он знал лишь одно: Силанс всегда и всему пыталась найти рациональное объяснение. Даже своей болезни. Да, даже когда у нее начались галлюцинации, она не позволила голосу, шептавшему в ее голове, себя обмануть. Она никогда не считала его реальным и с самого начала обратилась к науке. И хотя наука не давала удовлетворительных ответов, она не сдавалась и продолжала справляться с недугом без лекарств, никогда не теряя связи с реальностью.

– Ах! Значит, вы здесь! – раздался низкий голос, за которым последовал глухой звук, похожий на хриплое дыхание человека, страдающего астмой или тяжелым бронхитом.

Ориэль и Силанс тут же повернули головы к двери. Господин Крошмор был худым и угловатым, на его исчерченном морщинами лице резко выделялись впалые щеки. На лбу залегли глубокие морщины, словно он все время хмурился. Однако у него была такая же бледная кожа и те же лазурно-голубые глаза, что и у близнецов.

Опираясь на свою черную эбеновую трость, он двинулся к ним.

– Значит, ты Ориэль? – сказал старик с широкой улыбкой, пристально глядя на внука.

Юноша кивнул, а взгляд дедушки остановился на его сестре.

– А ты, полагаю, Силанс? – спросил он с ледяным выражением, резко контрастировавшим с теплой улыбкой, которая еще секунду назад озаряла его лицо.

– Да, сэр, – ответила она.

– Я Реджинальд Крошмор, ваш дедушка.

– Рад знакомству, – вежливо сказал Ориэль, протягивая руку.

Господин Крошмор пожал ему руку с тем же приветливым видом. После этого он, казалось, замешкался, но затем со строгим выражением протянул руку Силанс.

Она нахмурилась. Обычно она избегала физического контакта с людьми, и у нее точно не было ни малейшего желания прикасаться к этому старику. Она уставилась на его протянутую руку, словно на гремучую змею, и отступила назад.

– Ты кажешься застенчивой.

Силанс ничего не ответила.

– И не очень разговорчивой, – добавил он, довольно цокая языком. – Вот и отлично, это только упростит нам жизнь. Молодые девушки склонны вести разговоры ни о чем и доставляют своим родителям ужасную головную боль, а мы с госпожой Крошмор ненавидим пустую болтовню.

Силанс нахмурилась. Казалось, Реджинальд Крошмор был рад приветствовать Ориэля в своем доме, но к ней он вовсе не испытывал теплых чувств. На самом деле это мало ее волновало. (Силанс привыкла, что людям больше нравится ее брат, и она ничего не ожидала, когда ехала сюда. Во всяком случае, ничего хорошего.) И все же ей было любопытно. Неужели дедушка вел себя с ней подобным образом только из-за ее пола, потому что испытывал неприязнь ко всем женщинам без исключения, или за этой враждебностью скрывалось нечто более личное?

И если дело было именно в ней, Силанс очень хотелось выяснить причину такой враждебности к собственной внучке, ведь они едва успели познакомиться...

– Кстати о бабушке, – сказал Ориэль. – она...

– Вы скоро с ней познакомитесь, – перебил Реджинальд Крошмор. – У нее свой распорядок дня, и она никогда не покидает свои покои в это время суток. А пока вам следует пойти и подготовиться к ужину. Он начинается ровно в семь тридцать, и я не потерплю опозданий. Надеюсь, это понятно?

Ориэль и Силанс одновременно кивнули.

– Хорошо, – одобрил Реджинальд Крошмор, прежде чем рявкнуть мощным, громогласным голосом: – Пракстон!

В ту же минуту на пороге возник дворецкий с безукоризненной стрижкой и проседью в волосах, одетый в строгий черный костюм.

– Пожалуйста, проводите этих молодых людей в их комнату. И убедитесь, что они наденут соответствующую одежду к ужину.

Силанс подняла бровь. Переодеваться перед едой? Слуги, особняк... Либо она случайно попала в прошлое, либо оказалась частью богатой, но очень странной семейки... и, честно говоря, ни один из этих сценариев ей не нравился.

– Да, сэр, – ответил дворецкий.

– Вы можете идти, – сказал Реджинальд Крошмор.

Силанс и Ориэль обменялись взглядами. Нет, они не ожидали публичных проявлений нежности, но у них было слишком много вопросов к Реджинальду Крошмору. Им не терпелось узнать об отце, о матери и о том, что произошло в прошлом, поэтому они были ужасно раздосадованы из-за необходимости отложить этот разговор.

– Юная леди, молодой человек, будьте добры, идите за мной, – сказал дворецкий, окинув их многозначительным взглядом.

Разочарованные и несколько смущенные, Ориэль и Силанс неохотно последовали за ним в парадный зал, затем поднялись по лестнице и вошли в лабиринт коридоров, которые, казалось, тянулись до бесконечности. В особняке царила зловещая тишина, настолько глубокая, что шорох их одежды и звук шагов по паркету казались ужасно громкими.

– Снаружи особняк не выглядел таким уж большим, – пробормотала Силанс.

Ориэль крутил головой по сторонам; его сердце бешено колотилось, а сам он был напряжен до предела, поэтому пропустил слова сестры мимо ушей. И пусть на короткий миг он понадеялся, что воображение сыграло с ним злую шутку, сейчас у него не осталось сомнений, что он не ошибся. Как и комнаты на первом этаже, эти этажи и коридоры были точной копией тех, что он видел во сне, и чем больше они углублялись в этот зловещий лабиринт, тем сильнее его охватывало беспокойство.

– Вот ваши апартаменты, – сказал дворецкий, остановившись перед огромной двойной дверью.

Силанс подняла брови. Их апартаменты? Серьезно? В особняке было полно комнат и спален, а их бабушка с дедушкой решили, что они будут жить вместе?

– Это бывшая детская. Господин и госпожа Крошмор распорядились сделать кое-какой ремонт до вашего приезда, – добавил он, входя внутрь. – Надеюсь, вам понравится.

Силанс быстро осмотрела большую прямоугольную комнату с высокими потолками. Там было четыре больших арочных окна с полумесяцами верхних стекол, а пол устилал темный ковролин. Две кровати, два шкафа, две прикроватные тумбочки, две книжные полки... Короче говоря, это была идеальная комната для близнецов. По крайней мере, для малышей, поскольку Силанс считала, что уже вышла из того возраста, когда можно делить спальню с братом.

– Ванная и туалет находятся вон там, – продолжил Пракстон, указывая подбородком в сторону дальней части комнаты.

Ориэль улыбнулся ему.

– Спасибо, сэр...

– Пракстон. Здесь меня все называют Пракстоном.

Он проработал на Крошморов практически всю свою жизнь, как и его отец и дед до него. Ему никогда не приходилось сомневаться в своем будущем, потому что служба в этой знатной семье была частью его наследия. И с юных лет его учили рассматривать эту работу и цепи, которые приковывали его к этому месту, не как рабство или заключение, а как долг и повод для гордости. Поместье со всеми его секретами было его святилищем. Его прибежищем. Местом, полным шепчущих на ухо существ, где все дышало тайнами и чьим-то незримым присутствием; местом, которое сдерживало тьму, окутывавшую город и его окрестности с наступлением ночи. Именно поэтому Джастин, новый помощник садовника, никогда не должен был уходить отсюда. Пракстон слышал, что, когда прохожие обнаружили его ранним утром, глаза бедного мальчика закатились, а тело было изувечено. Некоторые рассказывали, что от этой картины кровь стыла в жилах – настолько она была ужасной.

– Я оставлю вас, чтобы вы могли подготовиться, – добавил дворецкий. – Ваша одежда в этих шкафах. Господин и госпожа Крошмор велели пошить для вас новые наряды.

– Зачем нам новые наряды? – удивилась Силанс.

– В особняке действует дресс-код, – пояснил Пракстон, – и мистер и миссис посчитали, что обычная одежда в этом доме неуместна.

Силанс поморщилась. Ее полностью устраивали привычные джинсы, свитера и кроссовки.

– Когда будете готовы, нажмите кнопку над прикроватными тумбочками, и я кого-нибудь за вами пришлю. Мистер и миссис Крошмор очень расстроятся, если вы опоздаете на ужин, а заблудиться здесь очень легко, – сказал Пракстон, кивнув близнецам и направившись к двери с каменным выражением лица.

Глава 9

Переодевшись в совершенно новый темно-синий костюм, светло-голубую рубашку и галстук, Ориэль подошел к окну. На город медленно опускалась ночь, и наружные фонари уже горели, вероятно из-за темноты, которая мало-помалу окутывала сад. Поскольку деревья были высажены ровными рядами и между ними не было растительности, он мог видеть пихты, дубы и вязы, растущие чуть поодаль и образующие сплошной клубок переплетенных ветвей.

– Забавно... – произнес Ориэль.

– Что забавно? – спросила Силанс.

– Вокруг поместья все мертвы, а те, что находятся дальше, совершенно здоровы.

Силанс с изумлением посмотрела на него.

– О чем ты говоришь?

– О деревьях, – ответил Ориэль.

Силанс подошла к окну, встала рядом с братом и начала всматриваться в сумрак, как вдруг резко ощутила, что за ней наблюдают. Оглядывая высохшую лужайку и мертвые деревья, окутанные полумраком, она не заметила ничего особенного, но кто-то вполне мог прятаться в тени и наблюдать за ними, оставаясь незамеченным.

– Я не уверена, что мне здесь нравится, – буркнула она, с шумом задернув шторы.

– А я уверен, что мне здесь совсем не нравится, – вздохнул Ориэль, а затем добавил чуть осипшим голосом: – Помнишь, ты хотела узнать, похож ли этот особняк на место из моих кошмаров?

– Да, ну и что же?

– Это он, – хрипло подтвердил Ориэль. – Это то самое место, которое мне снится. Те же комнаты, та же мебель, те же коридоры...

Силанс недоверчиво посмотрела на него.

– Ты говоришь это, чтобы меня напугать? Потому что я посмеялась над тобой, когда ты не хотел выходить из машины?

– Нет. Я говорю это, потому что это правда.

– Не может быть. Если бы это было правдой, ты бы убежал, едва переступив порог дома, – возразила Силанс.

Ориэль принял обиженный вид.

– И бросил тебя здесь? Я не такой трус, как тебе кажется.

– Но ты был до смерти напуган, когда мы приехали...

– Да, и мне до сих пор страшно. Я боюсь этого особняка, боюсь того, что может произойти, боюсь того, что видел в своих кошмарах, и мне ни капли не стыдно, потому что на моем месте любой человек со здравым смыслом отреагировал бы точно так же, но... я не убегу. Не убегу, если ты останешься здесь.

Силанс пристально смотрела на него. Обычно Ориэль не был склонен к суевериям, и по выражению его лица она видела, что брат искренне верит в свои слова. Это привело ее в замешательство. Мог ли он быть прав? Мог ли действительно видеть все это во сне? И если так, то стоит ли ей подпитывать его страхи рассказами о тревоге, которую она испытала по дороге сюда, вглядываясь в темноту леса? Стоит ли говорить, что, возможно, кто-то наблюдал за ними из сада? Она не была уверена. Не потому, что боялась, что ей не поверят или что она выставит себя на посмешище, а потому, что искала логическое объяснение происходящему и все еще надеялась его найти.

– Хорошо, – сказала она. – Допустим, тебе снились вещие сны. Кажется, так это называется?

Ориэль кивнул.

– Что, по-твоему, нам следует сделать? – продолжила Силанс.

Ориэль ненадолго задумался, но в итоге только пожал плечами.

– Я не знаю.

– А я знаю, – внезапно раздался голос в голове Силанс.

– Серьезно?

– Да, мы останемся здесь и поиграем в «Кто боится дома с привидениями?». Это забавная игра, в которой все много кричат...

– Считаешь себя шутником?

– Порой у меня неплохо выходит! – расхохотался голос.

Ориэль, который пристально смотрел на сестру с тех пор, как она начала этот безмолвный диалог, нахмурился.

– Силанс, я уверен, что твой внутренний голос может рассказать много интересного, но я бы предпочел, чтобы ты сосредоточилась на нашей проблеме.

– Прости... Ты же знаешь, я не всегда могу притворяться, что не слышу его, – ответила Силанс.

Ориэль глубоко вздохнул.

– Да, я понимаю, но у меня очень плохое предчувствие.

– Ладно, тогда остаемся начеку и следим за происходящим. А если случится что-нибудь странное, мы сразу же уедем отсюда, – заявила Силанс.

Ориэль едва заметно улыбнулся.

– Ты имеешь в виду что-то еще более странное, чем видеть тебя в пиджаке и плиссированной юбке?

Силанс взглянула на свой наряд и поморщилась. Нет, ей определенно не нравился ее новый гардероб: эти черные платья и юбки, эти пиджаки с вышивкой в форме буквы К и эти нелепые блузки с кружевными воротничками, которые Крошморы заставили ее носить.

– Можешь смеяться, но больше всего меня раздражают эти туфли на каблуке, – сказала она, поднимая ногу, чтобы показать ему.

– Это очень маленькие каблуки, – заметил Ориэль.

– Да, но это все равно каблуки, и от них у меня ужасно болят ноги, – жалобно ответила Силанс.

Ориэль не понимал, как бабушке и дедушке удалось заказать для них эти вещи, если они не знали ни его мерок, ни мерок Силанс. Он должен был признать, это была настоящая загадка. Еще одна в списке, который постоянно рос.

– Скоро время ужина. Я думаю, пора кого-нибудь позвать, чтобы нас проводили, – сказал Ориэль.

– Тебе не кажется, что мы могли бы сами найти столовую, вместо того чтобы всех беспокоить? – спросила Силанс.

Его брат покачал головой.

– Ты же слышал, как дедушка говорил о пунктуальности, верно? Если мы заблудимся...

– Ладно-ладно, я не хочу, чтобы он читал нам мораль, мне от этого не по себе...

Силанс и Ориэль вовсе не бедствовали, пока жили с матерью. Но и в золоте они не купались, так что у них никогда не было домработницы или других помощников по хозяйству, которые помогали бы справляться с домашними заботами.

– Не тебе одной, – ответил Ориэль, нажав маленькую кнопку над прикроватной тумбочкой, а затем повернулся к сестре и добавил: – Знаешь, у меня такое чувство, что все это не по-настоящему... Все это кажется фальшивым и жутким... как в старом фильме ужасов...

Силанс вздохнула. Если они действительно оказались в старом фильме ужасов, она надеялась, что впереди их не ждут голодные зомби, разъяренные безумцы с бензопилами и кровожадные вампиры, избегающие света.

– Хм... фильмы ужасов обычно заканчиваются плохо.

– Это потому, что у главных героев не хватает мозгов сбежать, едва они замечают какую-то чертовщину...

– Или потому, что эта чертовщина мешает им уйти, – вставил голос.

– Идем, – сказала Силанс, проигнорировав его замечание.

Она направилась к двери, и Ориэль последовал за ней с энтузиазмом приговоренного к смерти, идущего на эшафот. Как бы он ни старался что-то придумать, другого выхода не оставалось: он должен был убедить Силанс как можно скорее покинуть этот особняк и Уиспер-таун...

Глава 10

Мэри-Элизабет Крошмор пребывала в ужасном настроении. Весь этот шум из-за приезда близнецов вызвал у нее ужасную изжогу. И, сказать по правде, это ее безмерно расстраивало. Возиться с отпрысками своего мерзкого сынка ей было уже не по возрасту: на это у нее не хватало ни смелости, ни сил. Конечно, принять юного Ориэля, ее внука, было досадной необходимостью, поскольку ему суждено было сменить деда на посту главы общины. Но она искренне не понимала, с какой стати супруг так рьяно настаивал на приезде его сестры-близнеца – живого доказательства их провала и предательства собственного сына.

– Девятнадцать часов двадцать минут, мэм, – доложила миссис Миллс, глядя на Мэри-Элизабет Крошмор, которая прихорашивалась перед своим туалетным столиком.

– Какая она? – спросила миссис Крошмор, нанося лак для волос на свою безупречную прическу-пучок.

– Кто, мэм?

– Эта девушка... Силанс...

Гувернантка постаралась придумать нейтральный ответ, который не вызвал бы у ее госпожи бурю эмоций, и произнесла:

– Самая обыкновенная, мэм.

– Я так и думала.

Реджинальд заверил ее, что еще не поздно и что еще есть время исправить ошибку, допущенную пятнадцать лет назад. Мэри-Элизабет Крошмор не разделяла его оптимизма.

– Что ж... полагаю, мне придется набраться терпения и подождать, чтобы посмотреть, к чему все это приведет, – сказала она, уже чувствуя приближение ужасной мигрени.

– Да, мэм.

– Особняк сам все рассудит, как делал это до сих пор.

– Да, мэм. Есть ли у вас какие-либо указания по этому поводу? Возможно, нам следует что-нибудь предпринять для защиты молодого господина? – спросила экономка.

Ее муж ответил бы на этот вопрос утвердительно из чисто практических соображений: он вполне обоснованно хотел иметь преемника. Но она была гораздо более требовательной, чем Реджинальд, и считала, что в первую очередь Ориэлю следует проявить себя и доказать, что он способен справиться с задачей, которая будет ему доверена.

– Хм... Если Ориэль – действительно достойный наследник своего деда, ему нечего бояться. А если нет... скажем так, это избавит нас от очередного разочарования. – С этими словами она встала и бросила короткий взгляд на длинное черное шелковое платье, подчеркивающее ее стройную талию.

– Этот наряд вам очень идет, мэм, – похвалила экономка.

– Реджинальд думает, что в нем я выгляжу слишком строгой, – заметила Мэри-Элизабет Крошмор.

Миссис Миллс скользнула взглядом по длинным рукавам, закрывавшим запястья хозяйки, затем опустила взгляд на подол платья, колыхавшийся у ее икр.

Да, это платье подчеркивало худобу госпожи и придавало ее коже сероватый оттенок. Но она была расчетливой женщиной, которая всегда знала, что делает, и миссис Миллс считала, что этот наряд идеально соответствует тому, какой хозяйка дома хотела выглядеть в глазах окружающих – хладнокровной и пугающе суровой.

– Я готова, – заявила Мэри-Элизабет, решительно направляясь к двери. – Как любит повторять Реджинальд, раз уж вино откупорено, его нужно выпить до последней капли.

Войдя в столовую, Силанс сразу же обратила внимание на свою бабушку. У Мэри-Элизабет Крошмор было длинное овальное лицо, заостренный подбородок, светлые волосы с легкой проседью, собранные в высокий строгий пучок, и холодные голубые глаза, частично скрытые за очками в серебряной оправе. Заметив, что Силанс наблюдает за ней, бабушка поприветствовала ее коротким кивком.

– Приятно познакомиться, Силанс.

В тот же миг, как юная девушка услышала эти слова, она поняла, что это ложь.

– Спасибо, госпожа Крошмор, – вежливо ответила Силанс.

Мэри-Элизабет повернула голову в сторону Ориэля.

– Ты очень похож на своего дедушку, – сказала она тоном, который больше походил на простое наблюдение, чем на комплимент.

– Ориэль, садись рядом со мной, мой мальчик, – сказал Реджинальд Крошмор. – А ты, Силанс, садись рядом с Мэри-Элизабет. Уверен, вам будет о чем поговорить, – добавил он.

У Силанс внезапно появилось ощущение, будто ее ноги налились свинцом. Но, не желая проявлять ни малейшего признака слабости, она заставила себя двигаться и с трудом, шаг за шагом, доковыляла до стула.

– Сядь прямо, – резко отчитала ее Мэри-Элизабет, когда та опустилась на свое место. – И чему только тебя учили в приюте?

Силанс даже не потрудилась объяснить, что термин «приют» в этой стране больше не используется и что после смерти матери они с Ориэлем не остались в детском доме, а были помещены в приемную семью. Во-первых, потому, что ее бабушка явно была не из тех, кто любит, когда другие указывают на ее же ошибки, и, во-вторых, Силанс была убеждена, что та воспримет любое замечание как провокацию.

– Не думаю, что обучение правилам этикета входит в число его приоритетов, – объяснила она.

– Однако я считаю, что нет ничего важнее, чем излечение молодого поколения от вредных привычек. Это решило бы множество проблем.

– Но только не самую главную, – заметила девушка.

Мэри-Элизабет подняла бровь.

– И какую же?

– К сожалению, сиротство – это неизлечимый недуг, мэм, – ответила Силанс.

Мэри-Элизабет поджала губы. Нет, миссис Миллс определенно ей солгала. Силанс отнюдь не была обыкновенной: девчонка оказалась остра на язык, и в ней чувствовалось что-то особенное. Настоящая скрытая сила.

– Поверьте, я глубоко об этом сожалею, – добавила Силанс, доедая закуску.

Мэри-Элизабет улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему читалась холодность. И Силанс тут же вернула ей улыбку, столь же пустую и отстраненную, как у хозяйки дома.

– А ты, мой мальчик... Расскажи мне о своих интересах... Ты хорошо учишься? – спросил Реджинальд Крошмор у Ориэля.

– Нет, в учебе преуспевает Силанс; у меня средние результаты. Но я хорош в спорте, и, думаю, у меня не будет проблем с получением стипендии, если мне удастся попасть в школьную футбольную команду.

– Боюсь, ты будешь разочарован. К сожалению, в академии нет футбольной команды, – лицемерно посетовал Реджинальд.

Ориэль вскинул брови.

– В академии?

– Да, в Академии Крошмор. Лучшей школе в городе. Завтра вы с сестрой продолжите свою учебу там, – объявил Реджинальд, вдыхая нежный аромат утиной грудки на своей тарелке.

Силанс поперхнулась водой и откашлялась в салфетку, после чего спросила:

– Завтра?

– Нам кажется крайне важным обеспечить вам достойное образование, – объяснил их дедушка, с явным неодобрением глядя на капли воды, которые она только что выплюнула на скатерть.

Суровое лицо Мэри-Элизабет Крошмор вдруг превратилось в пугающую маску, похожую на те, что надевают на Хеллоуин.

– Ну полно, Реджинальд... Если их манеры оставляют желать лучшего, то это не столько вина этих детей, сколько их матери. Если бы эта ужасная женщина не забрала их с собой, они бы не превратились в ходячее недоразумение, позорящее свою семью.

Реджинальд Крошмор разразился почти осязаемым смехом, и Ориэлю показалось, будто по его коже скользнуло ледяное дыхание.

– Точно-точно!

– Знаете, если вы боитесь, что мы вас опозорим, можете смело отправить нас обратно к Эвансам, – резко сказала Силанс.

Глаза Мэри-Элизабет Крошмор внезапно сузились до двух щелок.

– Что, прости?

– Я бы не хотела, чтобы вы чувствовали себя виноватыми из-за того, что отправили нас обратно в приемную семью. Нам там было очень хорошо, в чем вы могли бы легко убедиться, если бы проявили любезность и навестили нас, познакомились с нами, прежде чем начинать эту нелепую судебную процедуру, – спокойно, но холодно объяснила Силанс.

Бабушка посмотрела на нее с недоверием.

– Ты хочешь сказать, что предпочла бы жить с этими незнакомцами, а не в своей настоящей семье?

– Да, именно так, – ответила Силанс без малейшего колебания.

Для Мэри-Элизабет это стало последней каплей. Она чувствовала, как кровь нервно пульсирует в висках.

– Как можно быть такой неблагодарной?!

Девушка криво улыбнулась.

– Я просто говорю откровенно. Как и вы, когда открыто критиковали воспитание нашей матери. Надо думать, это у нас семейное, бабушка.

– Довольно! Немедленно поднимайся в свою комнату! – пронзительно закричала Мэри-Элизабет.

Подчиниться было бы разумно, а оставаться – глупо. Обычно Силанс не была свойственна глупость, но она не хотела оставлять Ориэля наедине с этими людьми, особенно когда он смотрел на нее с неодобрением во взгляде. Им нужно было держаться вместе, поддерживать друг друга. Крошморы не должны были подумать, что между ними может возникнуть хоть малейшее разногласие. А ведь именно это и могло произойти, попытайся Ориэль разрядить обстановку и смягчить ее слова, как он обычно и делал, когда чувствовал, что Силанс зашла слишком далеко.

– Я поднимусь в свою комнату, как только Ориэль доест свой ужин, – заявила она.

Глаза Мэри-Элизабет вспыхнули опасным огнем.

– Мне кажется, ты меня не совсем поняла.

– О, я прекрасно вас поняла. Но, как уже было сказано, я никуда не пойду без брата, – вежливо, но упрямо произнесла Силанс.

Мэри-Элизабет подняла подбородок и с возмущенным выражением лица посмотрела на мужа.

– Реджинальд?

Ориэль знал этот взгляд; он знал, что Силанс не отступит. Что она не сдастся. Ни за что. И по лицу Реджинальда Крошмора он понял, что тот тоже это осознает. Глава дома видел непреклонную решимость, сияющую в глазах его сестры, и это одновременно удивило и разозлило его.

– Силанс, Мэри-Элизабет попросила тебя встать из-за стола и подняться в свою комнату! – прорычал он властным тоном.

Совершенно не впечатленная этой тирадой, Силанс проигнорировала его и повернулась к Ориэлю, который с невероятной скоростью опустошал свою тарелку.

– Ты закончил?

Он не смог ответить с набитым ртом, поэтому просто кивнул и встал со стула.

– Хорошо, тогда пошли.

– Ориэль, я не разрешал тебе выйти из-за стола, – строго напомнил ему Реджинальд.

– Прости, дедушка, но я думаю, Силанс устала не меньше меня, и на сегодня лучше на этом остановиться, – ответил он, следуя за сестрой, которая направилась к выходу из комнаты.

Едва они переступили порог, как Мэри-Элизабет Крошмор сердито посмотрела на своего мужа.

– Я же говорила, чтобы вы привезли только мальчика!

– Мэри-Элизабет, не сейчас.

– Почему? Вы же видели, какое плохое влияние эта девчонка оказывает на своего брата!

– Уингэм ясно дал понять: разделить близнецов невозможно. Более того, я думаю, что Силанс могла бы быть нам полезна.

– Если вы говорите о том, чтобы снять проклятие, то уже слишком поздно.

– Ничто не мешает нам попробовать.

– Вы тешите себя иллюзиями, друг мой...

Лицо Реджинальда Крошмора помрачнело.

– Посмотрим... В любом случае решение уже не за нами.

Глава 11

– Держу пари, наши бабушка и дедушка от тебя в восторге, – усмехнулся Ориэль, поднимаясь по лестнице в парадный зал.

«Наши бабушка и дедушка»? Нет-нет, Силанс совсем не чувствовала никакой связи с этими людьми. Конечно, все они были похожи друг на друга, и между ними, несомненно, существовало семейное сходство. Но семья – это не только генетика.

– Ну и? – отозвалась Силанс, положив руку на кованые перила.

– Такое поведение совсем на тебя не похоже, – озадаченно заметил Ориэль.

Силанс ^[3] оправдывала свое имя. Обычно она предпочитала молчать и уж точно не проявляла себя подобным образом перед людьми; она не давала волю эмоциям, как это случилось только что, и, как правило, выбирала оставаться в тени, наблюдая и оценивая ситуацию со стороны.

Силанс нахмурилась.

– Совсем на меня не похоже? Ты слышал, что они говорили о маме? – пробурчала она сквозь стиснутые зубы.

– Да, я слышал.

– И это тебя не разозлило?

– Мне все равно, что они думают или говорят о маме. Я знал ее и не сомневаюсь, что она была замечательной женщиной.

Силанс согласно кивнула.

– Да, она такой и была.

– И что бы ни сказали эти древние развалюхи, это не изменит моего мнения о ней, – с презрением усмехнулся Ориэль.

Как типично для Ориэля. Он казался приятным и миролюбивым юношей, который мог найти общий язык с кем угодно. Но на самом деле он был совершенно равнодушен к человеческим словам и поступкам и предпочитал не тратить время на конфликты и бессмысленные споры. Единственной ситуацией, когда он сбрасывал маску дружелюбия и показывал свое истинное лицо, были футбольные матчи: там его воинственная и агрессивная натура брала верх.

– В любом случае теперь я понимаю, почему она предпочла уехать после смерти отца. На ее месте я бы поступила так же, – сказала Силанс.

– Но сейчас мы как раз на ее месте.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что мы могли бы последовать ее примеру и убраться отсюда, – ответил он.

Силанс с трудом сдержала улыбку. Ее брат все еще мечтал как можно скорее уехать отсюда. Но хотя она всем сердцем ненавидела своих бабушку и дедушку и не хотела оставаться в их доме, думать о побеге было рано. Сперва они должны были продумать план и выяснить, как оплатить автобус или такси до Хантингтон-Орна, а также билеты на поезд, чтобы вернуться на юг страны.

– Хорошо, но не будем действовать импульсивно. Сначала нужно все подготовить.

– Ты о чем?

– О деньгах. Нам нужны деньги. А еще нам нужно узнать о доступных вариантах транспорта, чтобы добраться до Хантингтон-Орна.

Ориэль немного подумал и наконец согласно кивнул.

– Ладно. Попробую найти какую-нибудь подработку после школы.

– Отличная идея. А теперь пойдем спать, – сказала Силанс, и они свернули в третий коридор.

– Разве мы уже не проходили здесь раньше?

Силанс на мгновение задумалась. Все коридоры на этом этаже выглядели одинаково: темные стены, паркетные полы и дубовые двери. И хотя она не знала точного количества комнат на каждом этаже, она предположила, что их должно быть столько же, сколько в отеле, где их мать работала горничной. Мало кто об этом задумывается, но в отелях постоянно что-то происходит, и за закрытыми дверями разворачивается не меньше драм, чем в маленьком поселке. Люди там работают, спят, едят, развлекаются, а иногда даже умирают, как тот мужчина, у которого случился сердечный приступ в номере 17. Никто из сотрудников отеля никогда не обсуждал это в присутствии Силанс, но она подслушала разговор администратора и коридорного, которые сказали, что это была третья смерть в этой комнате в этом году, так что там наверняка водятся призраки. Это очень позабавило Силанс. Призраки – ну надо же! Нет, ну правда, как такие нелепые идеи могли возникать у здравомыслящих людей?

– Возможно... Здесь настоящий лабиринт, – ответила она.

– И мы никого не встретили, – вздохнул Ориэль.

Силанс согласилась с ним. В особняке явно было много прислуги, и от этого знания тишина, царившая не только в коридорах, но и во всем доме, ощущалась еще сильнее.

– О, раз уж ты об этом заговорил, – сказала она, напрягая слух, – мне кажется, сюда кто-то идет.

Ориэль повернул голову в противоположную сторону. Они услышали чьи-то шаги, затем еще, но никого не увидели.

– Что происходит? Я ничего не понимаю, – удивился Ориэль.

– Вероятно, эти шаги доносятся из другого коридора, – объяснила Силанс. – Это старый дом, и из-за множества труб в стенах звук эхом разносится по...

Ориэль открыл рот, собираясь сказать, что шаги определенно доносятся не из труб, как вдруг услышал глухой стук в стене.

– Может, у них тут какие-то ремонтные работы? – предположил он.

– В это время суток? Сомневаюсь.

– Если только это не проблема с сантехникой, протечка или...

В тот же миг по всем стенам прокатился глухой стук, словно кто-то колотил по ним изнутри или они вот-вот готовы были взлететь на воздух. И вдруг Ориэлю показалось, что он увидел движение в дальнем конце коридора. Он сделал несколько шагов вперед и понял, что это тень... тень, медленно расползающаяся по стенам и потолку. Он смотрел на нее секунду-две, желая убедиться, что это не сон, а затем сработал инстинкт:

– Нам нельзя здесь оставаться!

– Что?

– Бежим! – крикнул он, схватив сестру за руку, и побежал.

– Ориэль! Что ты делаешь? – воскликнула Силанс, не понимая, что на него нашло.

– Нам нужно уходить отсюда! – бросил он, увлекая ее в боковой коридор.

– Но почему?

Ориэль никогда не рассказывал об этом Силанс, но в детстве у него часто возникали пугающие предчувствия. Он помнил только самые яркие, например, как однажды отпустил руку матери и перебежал на другую сторону улицы, чтобы заставить ее следовать за ним, а в следующее мгновение огромные строительные леса рухнули на тротуар, где они стояли всего несколько секунд назад. Или как однажды он почувствовал, что сосед с пятого этажа хочет причинить ему вред, и начал кричать, чтобы привлечь внимание соседей. Тогда он был слишком мал, чтобы анализировать свои действия. Он просто чувствовал опасность и реагировал инстинктивно, не задумываясь. То же самое происходило и сейчас: Ориэль не рассуждал, не пытался понять. Он ощущал приближение угрозы и действовал без колебаний.

– Может, хоть раз в жизни ты поверишь мне на слово и не будешь задавать вопросов? – рявкнул он дрожащим от паники голосом.

– Ладно-ладно, не нужно так кричать! – ответила Силанс.

– Быстрее! Быстрее! – подгонял ее Ориэль, пока они бежали по длинному коридору.

– Стоп! Вот оно! Это детская! – запыхавшись, крикнула Силанс, остановившись перед двойными дверями.

Ориэль тут же бросился внутрь, потянув за собой сестру, быстро закрыл дверь и еще долго прислушивался к происходящему снаружи.

– Я... я думаю, все будет хорошо, оно» за нами не последовало, – сказал он спустя некоторое время.

– Что? О чем ты говоришь? – недоуменно спросила она.

– О тени.

– Ладно, э-эм... ты немного странно себя ведешь. Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спросила Силанс.

Ориэль посмотрел на нее, ничего не ответив.

– Знаешь, если тебе так не хватает пробежек по стадиону, то за городом есть большой парк. Ни в чем себе не отказывай, – добавила она в шутку.

Ориэль закатил глаза.

– Нет худшего слепца, чем тот, кто видеть не желает.

– И что это значит?

Он пожал плечами.

– Это значит, что тебе следует избегать вопросов, ответы на которые ты не хочешь знать.

– Порой мне бывает очень трудно тебя понять.

– Да, я знаю, – ответил Ориэль, прежде чем направиться в ванную, включить лампу и посмотреть на свое отражение в зеркале над раковиной.

За последние шесть-семь лет у него ни разу не было такого ужасающего предчувствия. Этот дар ослабел с возрастом, а затем и вовсе исчез. По крайней мере, Ориэль так думал. Но после того, что произошло всего несколько минут назад, он уже не был так уверен. В детстве все происходило как в тумане, и он не понимал, что настолько развитая интуиция – это ненормально. Тогда он не видел в этом ничего удивительного, но сейчас все было совершенно иначе. Да, теперь Ориэль понимал, насколько это странно, и это пугало его. Он невольно задумался, не связано ли внезапное возвращение его дара с этим местом. С особняком. И с теми опасностями, которые таились в его стенах.

– Ориэль, поторапливайся, я бы хотела умыться и почистить зубы перед тем, как лечь спать! – проворчала Силанс из-за двери.

Закатив глаза, Ориэль толкнул задвижку и открыл дверь ванной комнаты.

– Ох, наконец-то! Ты тут застрял на целый час!

Ориэль опешил. Час? Да этого быть не могло.

– Ты шутишь? Я только что вошел!

– Ну да, конечно. За это время я успела прочесть как минимум восемь глав и...

Она резко осеклась и выпалила:

– А ты до сих пор полностью одет и даже еще не принял душ!

Ориэль нахмурился. Силанс не лгала и не подшучивала над ним – он видел это по озадаченному выражению ее лица. Проклятье! Что за чертовщина тут творится? Неужели это с ним что-то не так? Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как пролетело время? Или дело в Силанс? А может, в самом особняке? И где все это время блуждали его мысли?

Глава 12

– Ты это видела? Похоже на нечто среднее между ужасным особняком и не менее ужасной церковью, – пошутил Ориэль.

Силанс подняла взгляд на огромное здание, возвышающееся в конце подъездной дороги. Академия Крошмор, как и поместье их семьи, стояла на холме, откуда было видно весь город. И, надо признать, выглядела она весьма своеобразно: центральный корпус с треугольными пристройками по бокам, черные каменные стены, серые мраморные арки над окнами, цветные витражи и выступающий фасад со стрельчатыми сводами.

– Строго говоря, в Уиспер-тауне нет церкви, сэр, – внезапно заявил Фрэнк Барнетт, припарковавшись неподалеку от входа. – Ни церкви, ни храма, ни мечети.

Силанс и Ориэль обменялись ошеломленными взглядами.

– М-да... весьма необычно. Чтобы в городе не было ни одного места для богослужения, молитвы или собраний – это большая редкость, – заметил Ориэль.

– Почему же, здесь есть места, где собираются верующие, но мы их так не называем... Дело в том, что у нас не придерживаются общепринятых верований, – объяснил шофер, прежде чем выйти из машины и открыть дверь Силанс.

Она наклонилась к брату и прошептала ему:

– Что значит «у нас не придерживаются общепринятых верований»?

– Понятия не имею, – отозвался Ориэль. – Ладно. Ты выходишь или как?

Силанс опустила взгляд, чтобы рассмотреть свой наряд, и тяжело вздохнула. Форма. Она бы никогда не подумала, что ей придется носить форму и тем более учиться в частной школе, основанной ее семьей.

– Расслабься, это просто неприятный момент, который нужно пережить.

– Ну конечно, ведь тебе не приходится носить нелепую короткую юбку и колючий пиджак, от которого все зудит, – ответила Силанс, выходя из машины.

– Не жалуйся: у меня зуд и от пиджака, и от брюк, – парировал Ориэль и следом за ней вылез из автомобиля.

За завтраком их дед, Реджинальд, без умолку рассказывал об основании академии; о Хамфри Крошморе, их предке, который построил ее, чтобы его сын вместе с друзьями мог учиться в подобающей их статусу обстановке. Статусу наследников самых важных и влиятельных семей Уиспер-тауна... И теперь, когда Ориэль мог рассмотреть академию в деталях, он невольно задавался вопросом, не страдал ли архитектор, спроектировавший это здание, от психического расстройства. Оно было мрачным, унылым и слишком уж огромным для обычной школы. Внутри все выглядело не менее причудливо. В частности, фреска на потолке вестибюля, изображающая фигуры в капюшонах, которые танцевали вокруг костра, сложенного не из дров, а из горы окровавленных тел.

– Готов поспорить, автор этой фрески был серьезно болен, – вздохнул Ориэль и посмотрел на сестру.

– Прямо как эти ребята, – отозвалась Силанс, заметив, что все проходящие мимо ученики замерли, словно их только что обратила в камень горгона.

Ориэль нахмурился. Ученики академии вели себя в точности как жители Хантингтон-Орна, и он совершенно не понимал, почему их появление заставляло всех умолкнуть и застыть на месте, словно кто-то нажимал на выключатель.

– Не обращай внимания, – сказал он после того, как школьный звонок заставил учеников мгновенно ожить и разбежаться по кабинетам. – Как думаешь, где находится кабинет администрации?

– Первая дверь в конце коридора, – сказал стоявший неподалеку темноволосый подросток с серо-зелеными глазами. На вид ему было около шестнадцати или семнадцати лет.

Силанс поймала его взгляд, в котором читалась смесь страха и любопытства. Любопытство она могла понять: новички всегда приковывают к себе внимание. Но страх? Вот это было странно.

– Спасибо! – сказал Ориэль, жестом приглашая Силанс следовать за ним.

Директрисой Академии Крошмор оказалась элегантная женщина лет пятидесяти с очень короткими седыми волосами. Платье в горошек, доходившее до колена, подчеркивало ее тонкую талию.

– Ваш дедушка связался со мной, чтобы сообщить о вашем приезде. Мы очень гордимся тем, что можем приветствовать потомков Хамфри Крошмора в стенах, которые он сам когда-то и воздвиг.

– Спасибо, миссис Хинкли, – ответил Ориэль.

– Я ожидаю от вас безупречного поведения. Все ученики будут наблюдать за вами, так что вы должны держаться достойно и не посрамить честь вашей уважаемой семьи. Вот номера ваших классов и расписание занятий, – сказала она, вручая каждому по листу бумаги.

– Мы не в одном классе? – с раздражением спросила Силанс.

– Нет. Ваш дедушка был против.

Близнецы переглянулись. Они не понимали, почему он пытается их разлучить, но им это совсем не нравилось. И они твердо намеревались потребовать у него объяснений, как только вернутся в поместье.

Ориэль пробежал глазами по листу с расписанием и нахмурился.

– Все занятия заканчиваются в два часа дня, но я не вижу никаких внеклассных кружков... Ни спорта, ни...

– Это зимнее расписание. Мы хотим быть уверенными, что наши ученики смогут добраться домой до наступления темноты, – резко перебила миссис Хинкли.

Силанс раздраженно вздохнула.

– Вокруг только и разговоров, что не следует выходить на улицу после захода солнца. Если это продолжится, мы в конце концов поверим, что Уиспер-таун кишит вампирами.

Ориэль сдержанно улыбнулся, но, похоже, директрисе шутка не понравилась.

– Вампиров не существует, Силанс. Но нельзя отрицать, что уровень преступности в нашем городе за последние девять лет совершил резкий скачок и с тех пор неуклонно растет, – ответила миссис Хинкли. – И поскольку в большинстве случаев убийства и насильственные нападения происходят после наступления темноты, нам показалось важным принять определенные меры предосторожности для защиты наших учеников.

Близнецы пребывали в недоумении. Если все это правда, то чем занята полиция? Почему она не патрулирует улицы?

– У вас есть еще какие-нибудь вопросы? – уточнила миссис Хинкли.

– Если местные власти не в состоянии сдержать этот всплеск насилия, – начал Ориэль, – почему бы не обратиться за помощью извне, например...

– ...потому что это было бы бессмысленно, – резко прервала его миссис Хинкли.

Ориэль и Силанс обменялись растерянными взглядами. Тем временем директриса поднялась со своего кресла и с натянутой улыбкой заявила:

– Следуйте за мной. Я провожу вас на занятия.

Силанс всерьез задавалась вопросом, куда она попала. И дело было не только в том, что все столы вокруг нее мгновенно опустели, а ученики бросились в заднюю часть класса сразу после того, как учитель истории, мистер Мендли, попросил ее встать и представиться. Сама тема урока показалась ей странной: «Человеческие жертвоприношения от Античности до наших дней».

Серьезно, что вообще творилось в голове у этого толстого лысого мужчины с выпученными глазами, если он предлагал своим ученикам обсуждать настолько бессмысленные вещи? Какое ей дело до ацтекских ритуалов и прочих религиозных практик людей древности? К тому же подобные темы вряд ли входили в официальную учебную программу.

– Завтра мы обсудим кардиэктомию у племен майя, иными словами, извлечение сердца во время жертвенных ритуалов VIII века, – заключил мистер Мендли в конце урока.

Силанс подняла взгляд от листа бумаги и озадаченно посмотрела на него. Он же шутит, правда? Он определенно шутит...

Обернувшись, чтобы посмотреть на остальных учеников, она поймала на себе множество мрачных взглядов и торопливо принялась собирать вещи. Очевидно, учитель был не единственным безумцем в этом классе. Сумасшедшие. Все они были сумасшедшими.

– Привет.

Подняв голову, Силанс встретилась взглядом с мальчиком, который показал ей дорогу к администрации. В его серо-зеленых глазах не было враждебности, как у других учеников, а скорее немой вопрос.

– Привет, – ответила Силанс.

– Если тебе интересно, столовая находится на первом этаже, с другой стороны зала.

– Спасибо. Меня зовут Силанс, а тебя?

– Азриэль.

Силанс несколько секунд разглядывала его. Прямой нос, тонкие, правильные черты лица – он был очень красив и, казалось, в школьной форме чувствовал себя так же комфортно, как если бы на нем были джинсы. Однако что-то в его облике, возможно едва уловимый намек на высокомерие, заставило Силанс насторожиться.

– Можно задать тебе вопрос?

– Какой? – с подозрением спросил он.

– Что здесь происходит? Почему все в этом классе смотрят на меня так, будто я только что переехала их собаку?

На губах Азриэля мелькнула мимолетная улыбка.

– Не знаю... Может, потому, что ты новенькая, а они не особо жалуют чужаков. Но если это тебя беспокоит, я, возможно, смогу что-нибудь придумать...

– Не стоит, – перебила Силанс. – Я все равно никогда не была особо популярной. Меня гораздо больше волнует содержание уроков. Я хочу получить стипендию, и у меня создается впечатление, что в академии не очень-то следуют учебной программе...

– Стипендию?

– Да, я хочу поступить в хороший университет.

Азриэль уставился на нее, словно пытаясь понять, не шутит ли она. Но, убедившись, что Силанс говорит совершенно серьезно, разразился смехом.

– Извини, но я не понимаю, что тебя так забавляет, – уязвленно проворчала она. – Я уверена, что справлюсь.

– Нет, не справишься.

– Думаешь, у меня мозгов не хватит?

– Да нет. Просто здесь никто не учится в университете, – ответил он, затянул лямку рюкзака на плече и, продолжая посмеиваться, вышел из класса.

Оказавшись в столовой, Силанс быстро заметила Ориэля. Тот сидел за столом и непринужденно болтал с тремя парнями. Как обычно, он выглядел совершенно расслабленным и, казалось, без труда заводил дружбу с другими учениками.

– Силанс! Иди сюда! – крикнул Ориэль, едва завидев сестру.

Она нахмурилась. Часть ее мозга подсказывала ей пойти к нему, но другая, менее общительная часть, та, которая ненавидела разговаривать с незнакомцами, настаивала на том, чтобы она села за пустой столик.

– Ну же! Ты идешь или нет? – настаивал Ориэль, заметив, что она колеблется.

Силанс глубоко вздохнула, будто готовясь пробежать стометровку, а затем заставила себя медленно подойти к столу, за которым сидел ее брат.

– Я хотел бы представить вам свою сестру, Силанс, – заявил Ориэль другим парням, когда та подошла достаточно близко.

Взгляды троих подростков тут же обратились к ней, затем они встали, взяли свои подносы и, не сказав ни слова, пересели за дальний стол.

– Что это было? – спросил Ориэль, провожая их озадаченным взглядом. – Какая муха их укусила?

– Понятия не имею. Когда я представилась в своем классе, все отреагировали точно так же, как твои новые приятели, – вздохнула Силанс.

– Любопытно... Обычно у тебя уходит больше времени, чтобы нажить врагов, – заметил Ориэль саркастическим тоном.

– Ха-ха-ха... Нет, кроме шуток, здесь что-то не так. Кажется, меня все ненавидят.

Это не было плодом ее воображения. Силанс и раньше игнорировали или даже высмеивали, но она никогда не чувствовала ненависти. И она никогда не видела столько враждебности в глазах своих одноклассников, да и вообще кого бы то ни было.

– Должно же быть какое-то объяснение. У меня не возникло никаких проблем, все были довольно дружелюбны.

Силанс повернула голову в сторону трех парней, которые расположились чуть дальше, и ехидно усмехнулась.

– Ну, лично я вижу в них не дружелюбие, а скорее жгучее желание придушить меня на месте. Ну да ладно... Ты, наверное, снова скажешь, что у меня скверный характер, так что...

Ориэль кожей чувствовал напряжение, витавшее в столовой. Оно давило не только на Силанс, но и на него самого, словно ученикам не нравилось видеть их так близко друг к другу.

– Знаешь что? Доедай быстрее, и пойдем подышим свежим воздухом, – ласково предложил он.

Ориэль не знал этих людей, но они сильно ошибались, если думали, что их маленькая выходка хоть как-то повлияет на его отношения с сестрой. Силанс была его близняшкой и самым дорогим для него человеком, и что бы ни выкинули эти придурки – этого им было не изменить.

Силанс улыбнулась ему.

– Так точно, командир!

Выйдя на улицу, Силанс сделала глубокий вдох, словно до этого очень долго задерживала дыхание. Она не злилась, не была расстроена или раздражена; не было в ней и ощущения несправедливости или грусти. Все, о чем она думала, – это как разгрести проблемы, которые в последнее время будто бы только накапливались как снежный ком.

– О чем ты думаешь? – спросил Ориэль, когда они пересекли двор.

– Ты был прав, нам нельзя здесь задерживаться.

– Что-то случилось?

– Не знаю, правда ли это, но один мальчик из моего класса, единственный, кто осмелился со мной заговорить, сказал, что ученики академии не поступают в университет после выпуска.

Ориэль посмотрел на нее с недоверием.

– Должно быть, он пошутил.

Силанс покачала головой.

– Я так не думаю. По крайней мере, это объясняет, почему учителя в этой школе полностью игнорируют официальную учебную программу.

Ориэль на мгновение задумался. Он тоже был удивлен содержанием уроков, оособенно той частью, где речь шла про политическую и экономическую автономию Уиспер-тауна.

– Ну да, предметы тут несколько необычные, но...

– Необычные? Да это же полная чушь!

Силанс была одержима учебой, и по выражению ее лица Ориэль понял, что ему больше не нужно убеждать сестру сбежать из Уиспер-тауна. Ужасный уровень преподавания в академии сам по себе решил эту проблему.

Почувствовав, как с его плеч вдруг свалилась тяжесть, о которой он даже не подозревал, он кивнул.

– Если мы останемся здесь, ты никогда не получишь стипендию.

– Да и тебе она не светит, – мрачным тоном произнесла Силанс.

– Так что же нам делать? Рискнуть и добраться автостопом до Хантингтон-Орна или даже дальше? – предложил Ориэль.

– И как мы собираемся искать ночлег и еду?

– Перехватим чего-нибудь съестного на кухне особняка перед уходом, а место для отдыха найдем по пути.

В голове Силанс проносилось множество мыслей. Да, они могли бы убежать и действовать по ситуации, но что-то подсказывало ей, что таким образом они далеко не продвинутся.

Заметив, что даже во дворе взгляды всех учеников были прикованы к ним, будто они главные герои какого-то фильма, Силанс встала, смахнула пыль с юбки и заявила:

– А еще мы можем отправиться в город после занятий и попробовать найти подработку, чтобы раздобыть немного денег.

– Если миссис Хинкли сказала правду, нам придется найти место, где смена заканчивается до наступления темноты.

– Или мы можем прогуливать уроки и работать в течение дня, – предложила Силанс.

Ориэль уставился на сестру. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь услышит от нее слово «прогуливать».

– Существует ли вероятность, что академия сообщит Крошморам о нашем отсутствии?

– Да.

– И ты не боишься их реакции?

– Эти два старика могут орать, биться в истерике или угрожать нам, мне плевать.

Ориэль медленно кивнул.

– Хорошо, а что насчет мистера Барнетта?

– А что насчет мистера Барнетта?

– Он сказал, что приедет за нами в конце дня, помнишь?

Силанс ничего не имела против шофера, но и отказываться от своих планов она тоже не собиралась.

– Завтра мы перед ним извинимся. Самое главное – найти способ покинуть Уиспер-таун. А затем мы пойдем и объясним судье, что мы достаточно взрослые и сами можем решить, где нам лучше, а также что мы отказываемся жить с Крошморами.

– А вдруг он скажет, что у нас нет выбора?

– Тогда мы заявим, что с нами плохо обращались. Если повезет, мы сможем пожить у Эвансов, пока социальные службы будут проводить расследование.

Ориэль выпучил глаза.

– Ты... ты готова зайти так далеко?

– И даже дальше, – подтвердила она, не краснея.

– Ах-ах-ах! На что только не идут современные дети ради хорошего образования! – усмехнулся голос в голове Силанс.

– Заткнись!

– О, не принимай близко к сердцу. Это был комплимент. Мне нравится наблюдать за твоими коварными замыслами. Это доказывает, что ты начинаешь поддаваться моему влиянию, а это не может не радовать.

– Твое влияние, скажешь тоже!

– Да-да... Продолжай в том же духе, и вскоре мы будем на одной волне.

Глава 13

Фрэнк Барнетт был ужасно обеспокоен. Он приехал к концу занятий и ждал, пока школа опустеет, но из здания больше никто не выходил, а Ориэль и Силанс так и не появились на парковке. Он вышел из машины и направился в кабинет администрации. Убедившись, что близнецы действительно были на занятиях, ему пришлось признать очевидное: они намеренно сбежали от него и теперь бродят где-то без присмотра.

– Мистер Барнетт, мистер Барнетт! Подождите! – крикнул кто-то, когда он направлялся обратно на парковку.

Он сразу узнал миссис Хинкли, директрису академии.

– Да?

– Убедительно прошу вас передать господину Крошмору, что мы не несем ответственности за их исчезновение и что с нашей стороны не было допущено никакой халатности.

В глазах директрисы промелькнул страх. Точно такой же страх сейчас пылал во взгляде самого Фрэнка.

– Я передам сообщение, но не питайте иллюзий: если я не найду их в ближайшее время, ситуация может осложниться для всех.

Миссис Хинкли сглотнула. Хотя слова, произнесенные шофером Крошморов, казались взвешенными, в его тоне звучала нескрываемая угроза.

– Я... я понимаю.

– Свяжитесь с их одноклассниками и спросите, видел ли кто-нибудь, как близнецы покидали академию.

– О, они покинули школу, я в этом уверена.

Фрэнк с тревогой смотрел на горизонт. Ориэль и Силанс, вероятно, были где-то там, в городе, не подозревая о грозящей им опасности. Или о правилах. А правил в Уиспер-тауне было много, и большинство из них были установлены для обеспечения безопасности жителей. Как новоприбывшие, близнецы понятия не имели, насколько опасными могут быть улицы, но в этом не было их вины. Если бы Реджинальд Крошмор и его жена не запретили прислуге рассказывать им о происходящем в городе или если бы они сами потрудились это сделать, дети ни за что не рискнули бы отправиться на прогулку в такой поздний час.

– В любом случае проверьте.

– Но дело в том...

– Делайте, как я говорю, – коротко приказал шофер.

– Поняла.

Фрэнк коротко кивнул директрисе, подошел к машине и сел за руль. Ему было пятьдесят два года, и он давно не получал никакого удовольствия от работы водителем и курьером у Крошморов. Но потом он увидел эту девочку, это проклятое дитя, этого ребенка, которого все ненавидели и во всем винили...

Конечно, она была совсем не похожа на Миру, но Силанс обладала той же способностью наблюдать за вещами и людьми. Той же ясностью в глазах. И она странным образом напоминала ему его собственную маленькую дочь. Настолько сильно, что он не мог вынести мысли о том, что ее постигнет та же трагическая участь. Он не хотел снова присутствовать на похоронах и видеть эту девочку лежащей на дне темной сырой могилы. Не в этот раз. Нет, в этот раз он хотел что-нибудь сделать... Он должен был что-нибудь сделать...

Полицейский участок Уиспер-тауна располагался в небольшом трехэтажном здании с серым фасадом и зарешеченными окнами. Пользуясь бесконечным потоком обращений от жителей города и явным недобором персонала, Фрэнк Барнетт без всяких проблем проскользнул к лифту. Половина офицеров на четвертом этаже была занята оформлением документов или ответами на телефонные звонки, а другая половина печатала на компьютерах. И снова никто не обратил на него ни малейшего внимания, когда он направился в кабинет начальника Грейди.

– Привет, Майк, – сказал Фрэнк Барнетт, открывая дверь.

Шеф Грейди, со смуглым лицом, с короткими седыми волосами и толстым животом, медленно поднял голову от компьютера и улыбнулся.

– Фрэнк? Каким ветром тебя сюда занесло?

– Я бы сказал не ветром, а скорее бурей, – тревожно вздохнул водитель.

Доброжелательное выражение лица шефа Грейди пропало.

– Объясни.

– Близнецы Крошмор исчезли.

– Что ты имеешь в виду под словом «исчезли»?

– После занятий они покинули академию и, вероятно, отправились на прогулку в город.

Начальник полиции Грейди не был ни героем, ни злодеем. Он был практичным человеком, который делал то, что было необходимо, и выполнял свою работу без ненависти, но и без сострадания. Взглянув на часы на стене своего кабинета, он покачал головой и ответил:

– Что касается мальчика, это печально, но девочке я бы сказал: «скатертью дорога».

Фрэнк Барнетт бросил на него раздраженный взгляд.

– Мне кажется, ты недооцениваешь серьезность ситуации...

Шеф Грейди долго смотрел на него. Он был хорошо знаком с Фрэнком; они долгое время жили в соседних домах, будучи детьми, и он знал его как спокойного, рассудительного человека, который не станет паниковать без причины. Какая же муха укусила его сегодня?

– Старик Реджинальд точно задаст нам серьезную взбучку, если мы не найдем детей, это вне всякого сомнения, – признал шеф Грейди, – но...

Фрэнк покачал головой.

– Нет, он нас убьет. Он убьет тебя, меня и, вероятно, каждого полицейского в этом городе, если мы быстро не поймаем этих подростков.

Самому Фрэнку было глубоко плевать на наказание, которое ему наверняка устроит хозяин. Смерть его не пугала. Жена умерла, маленькая дочь умерла, работа была паршивой, и с каждым утром ему становилось все труднее вставать с постели. Но шефа Грейди такой исход явно не устраивал.

– Ты что, шутишь? Я-то что могу с этим сделать?! – ощетинившись, рявкнул он.

– Ты же полицейский, твоя работа – находить пропавших людей, ведь так?

Пропавших людей? Должно быть, Фрэнк пошутил. В этом городе пропавших без вести было хоть отбавляй. И шеф Грейди считал настоящей удачей, если он находил тело очередного несчастного и мог вернуть останки родным. Ему становилось тошно при мысли о том, сколько семей были вынуждены предавать земле или огню пустые гробы.

– Да что ты говоришь! А ты видел, который час?

– Я знаю, что скоро наступит ночь, – спокойно ответил Фрэнк.

– И ты хочешь, чтобы мы с моими парнями пошли патрулировать улицы?

– Я ничего не хочу. Я просто объясняю тебе, что нас ждет, если с этими детьми что-нибудь случится...

Шеф Грейди так крепко вцепился в подлокотники кресла, что его кожа покрылась пятнами.

– Если Реджинальд Крошмор хочет вернуть своих внуков, пусть ищет их сам. А я не собираюсь рисковать своей жизнью или жизнями своих людей, чтобы спасти двух безмозглых сопляков.

– Отлично. Так ему и ответишь, когда он позвонит и спросит, почему ты и пальцем не пошевелил, чтобы вернуть его наследника. – Опасаясь потерять контроль над собой, Фрэнк прикладывал все усилия, чтобы его голос не дрогнул.

Трус. Майк Грейди был трусом.

– Эй, не так быстро! – крикнул шеф полиции, когда Фрэнк уже собирался выйти из кабинета. – Тебе не кажется, что ты нарисовал слишком мрачную картину, описывая реакцию старого Крошмора? Думаешь, он действительно может... ну... если мы не найдем этих проклятых близнецов?

Фрэнк Барнетт вскинул брови.

– Ты ведь уже видел, как он это делает, да? Ты знаешь, на что он способен, когда зол или расстроен?

Шеф Грейди внезапно почувствовал, что у него пересохло в горле.

– Да, но...

– Так зачем ты тратишь время, задавая мне глупые вопросы?

Глава 14

Силанс и Ориэль шли по улице бок о бок, синхронно чеканя шаг. Фасады небольших зданий и магазинов в этом районе представляли собой смесь кирпича и дерева. Они навевали жуть – словно угрюмость местных жителей навечно впиталась в эти стены.

– Ты видел объявление? Им нужен сотрудник на неполный рабочий день, – заметила Силанс, проходя мимо витрины магазина.

Ориэль остановился, толкнул дверь и внимательно осмотрел помещение. Магазин был странным: банки с травами, деревянные ожерелья, амулеты, свечи и особенно лампы, расставленные по полкам. Масляные лампы и фонарики всех размеров и видов. Все это напоминало распродажу подержанных вещей.

– Здравствуйте, что бы вы хотели приобрести? – спросил мужчина лет шестидесяти с темной кожей, кудрявыми седыми волосами и карими глазами, выходя из-за прилавка.

– Здравствуйте, сэр, мы здесь по поводу объявления, – ответил Ориэль.

Собеседник сначала посмотрел на него с удивлением, а затем с явным недоверием.

– Какого объявления?

– Вы ищете сотрудника на неполный рабочий день? – спросил подросток.

Карие глаза мужчины округлились. Он перевел взгляд на Силанс, затем снова на Ориэля и неуверенно пробормотал:

– Вы... вы близнецы Крошмор?

Ориэль поднял брови.

– Так и есть. А как...

– По цвету ваших глаз. Этот бледно-голубой, почти белый оттенок... он ведь по-настоящему особенный, понимаете? Если не сказать уникальный.

Ориэль и Силанс переглянулись.

– Значит, вы ищете работу?

– Да, – ответил Ориэль.

Мужчина прищурился, а затем, осознав, что Ориэль говорит серьезно, повернулся и насмешливо произнес куда-то в угол магазина:

– Вот это номер! Эй, слышишь, Альберта? Они ищут работу!

Силанс проследила за его взглядом и впервые с тех пор, как они вошли, заметила пожилую женщину – та молча сидела на стуле и вязала. Ее плечи укрывала шаль, волосы белели сединой, а глаза были такого необычного оттенка, что Силанс никак не могла разобрать, карие они или темно-зеленые. Как будто цвет менялся в зависимости от освещения.

– Да, я слышала, – подтвердила старушка, прекратив вязать.

Мужчина с карими глазами покачал головой, а затем снова переключил внимание на близнецов.

– Что случилось, дети? Вам не хватает карманных денег?

– Какие карманные деньги? Что вы себе вообразили? Будто мы купаемся в деньгах? – проворчал Ориэль.

– Крошморы уж точно не бедствуют, – усмехнулся мужчина.

– Ну а мы на мели, – парировал Ориэль. – Послушайте, мы умеем работать и настроены серьезно, мистер...

– ...Джонсон. Меня зовут Гарольд Джонсон.

– Мы готовы попробовать, если вы дадите нам шанс, мистер Джонсон, – с энтузиазмом предложил Ориэль.

Гарольд на мгновение замер в изумлении, затем повернулся к Альберте. Женщина на миг задумалась, будто взвешивая все за и против, но в конце концов едва заметно кивнула и сказала:

– Он пусть работает. А она – ни за что.

Ориэль и Силанс изумленно посмотрели на нее.

– Ей здесь не место, – коротко отрезала Альберта.

– Вы имеете в виду в этом магазине? – спросил Ориэль.

Когда старуха не ответила, он неуверенно продолжил:

– Или в этом городе?

Альберта покачала головой.

– В этом мире. Ей не место в этом мире.

Силанс усмехнулась.

– Очаровательно.

Ориэль уже собирался сказать сестре, что им лучше уйти, когда внезапно почувствовал странную пульсацию внутри черепа.

– Что с тобой? – спросила Силанс, увидев, как он пошатнулся, теряя равновесие.

– Мне... мне кажется, что голова сейчас взорвется, – пробормотал Ориэль бесцветным голосом.

– Ты в порядке, парень? – спросил Гарольд Джонсон.

– Нет, не в порядке, – ответил Ориэль, чувствуя, как пульсация усиливается.

– Пойдем, подышим свежим воздухом, – сказала Силанс, подхватывая его под руку.

Переступив порог магазина, Ориэль почувствовал дрожь в ногах и едва не рухнул на землю.

– Эй! Ты слишком тяжелый, чтобы я могла тебя нести, – проворчала Силанс, – так что соберись, ладно?

– Все... все будет хорошо, – пробормотал Ориэль. Его зрение начало затуманиваться от навязчивых образов.

Он сделал шаг вперед и замер как вкопанный.

– Ориэль? – позвала его Силанс.

Но брат ее не слышал. Видения атаковали его сознание, словно стая ворон, и образы обрушились на него с невероятной силой. Вспышка. Мужчина в пальто идет по переулку. Еще одна вспышка. Мужчина внезапно останавливается и украдкой оглядывается назад, через плечо, словно он услышал какой-то шум или заметил что-то странное.

Вспышка. Ужас на лице мужчины. Вспышка. Мужчина в пальто кричит. Вспышка. Брызги крови дождем разлетаются по мостовой. Затем – тишина. Абсолютная тишина.

– Ориэль, ответь же, черт возьми! – крикнула сестра, хватая его за плечи.

Моргнув, он повернул голову к Силанс; его взгляд был слегка затуманен.

– Хватит кричать, и без того голова раскалывается.

– Что с тобой происходит? – спросила Силанс, пристально глядя на него.

На мгновение Ориэль будто бы оказался в другом месте. Он словно улавливал звуки и образы, невидимые и неслышимые для других людей.

– Я хочу, чтобы ты сходил к врачу.

– Зачем?

– Насчет головной боли.

Ориэль устало вздохнул.

– Сомневаюсь, что врач сможет вылечить такую мигрень.

Силанс бросила на него строгий взгляд.

– Ориэль...

– Слушай, я обещаю, что все тебе объясню, но сначала мне нужно кое-что проверить, – сказал он с мольбой в голосе.

Ориэлю казалось, что он понимает, куда нужно идти: ориентиром стала вывеска похоронного бюро «Морт ^[4] и сыновья», которая очень позабавила Силанс, когда она ее увидела. Конечно, он мог ошибаться, но они почти наверняка проходили через этот переулок минут пятнадцать назад.

– Кое-что?

– Кое-что...

Силанс закатила глаза.

– Ты что, издеваешься?

– Нет. Это не займет много времени, но я хочу, чтобы ты подождала меня здесь.

Силанс вгляделась в лицо брата, словно пыталась прочесть его мысли. Осознав, насколько он серьезен, она неохотно ответила:

– Хорошо, но ты должен все мне рассказать, когда вернешься.

– Я тебе обещаю.

Силанс подняла взгляд на сгущающиеся в небе фиолетовые тучи и вздохнула.

– Главное – поторопись. Мы должны вернуться в поместье до темноты.

– Да, я знаю, – ответил Ориэль и убежал.

Некоторое время Силанс смотрела ему вслед, затем села на край тротуара, мысленно назвала себя идиоткой и тут же резко вскочила на ноги, чтобы броситься вслед за братом.

Глава 15

– Не подходи слишком близко, малыш, – посоветовал незнакомый голос из-за спины Ориэля.

Подходить ближе? Нет, Ориэль не собирался подходить ближе. Он просто пытался сдержать рвоту. Горло мужчины было вырвано, туловище и живот изрезаны, кишки частично свисали на землю, а сердце можно было увидеть невооруженным глазом. Ориэль смотрел много триллеров, но ничто не могло подготовить его к этой картине. Реальность оказалась куда страшнее. Он вдыхал тошнотворный медный запах крови и прочих жидкостей, вытекающих из тела жертвы, видел осколки костей и ошметки плоти, прилипшие к стенам.

– Какая жалость, – внезапно произнес женский голос.

Раздался тихий ропот чужих вздохов, и Ориэль почувствовал позади себя движение одного, затем двух, трех человек... это вынудило его отвести глаза от погибшего и поднять голову. Зеваки, собравшиеся вокруг трупа несколько мгновений назад, теперь расходились и возвращались к своим делам как ни в чем не бывало.

Не веря своим глазам, Ориэль наблюдал, как они покидают переулок.

– Куда они уходят? Почему не ждут полицию? – удивился он, повернувшись к стоявшему рядом мужчине с кудрявыми рыжими волосами и широкими плечами.

Тот вздохнул, а затем ответил так, словно эти слова все объясняли:

– Надвигается ночь.

– Да, но...

Мужчина с рыжими волосами положил руку на плечо Ориэлю.

– Смерть в этом городе распространяется как чума, парень. Тебе лучше идти домой.

– Но мы не можем просто уйти, как будто ничего не случилось! – воскликнул Ориэль. – Полиция может...

– Полиция ничем не поможет этому бедняге. И вполне возможно, что тот, кто сотворил это, все еще где-то поблизости.

Ориэль нахмурился. Как ни странно, рыжеволосый мужчина указывал не на обезображенное тело, а на заметно сгущающуюся пелену тумана, словно ожидал возникновения новой угрозы.

– Ох... признаюсь, я об этом не подумал, – поморщился Ориэль, с удивлением осознав, что все остальные разошлись и в переулке не осталось никого, кроме них двоих.

– Не подумал? Без сомнения, ты, наверное, самый глупый парень, которого я когда-либо встречал...

Рыжеволосый мужчина внезапно осекся и присмотрелся к лицу Ориэля.

– Погоди... Эти глаза... Ты... ты ведь Ориэль Крошмор, верно?

Ориэль вскинул брови. Ему показалось или все в этом городе знали Крошморов?

– Да, – неохотно признал он.

– Тогда тебе здесь не место, мой мальчик. Хочешь, я провожу тебя домой?

Ориэль покачал головой.

– Не стоит беспокоиться. Мне еще нужно вернуться за сестрой.

– Сестрой? – удивленно переспросил рыжеволосый мужчина.

– Не нужно, я уже здесь, – раздался голос позади них.

Ориэль обернулся и нахмурился, увидев Силанс.

– Я же говорил тебе подождать.

– Извини, но я от природы нетерпеливый человек, – ответила она, а затем, опустив взгляд на растерзанное тело, неуверенным голосом спросила:

– Что это? Т... Труп?

Ориэль мягко кивнул.

– Да.

Силанс нелегко было впечатлить. Слишком много смертей она навидалась за то время, что провела в больничной палате, наблюдая, как санитары и медсестры постоянно увозят тела в морг. Но она должна была признать: то, что осталось от лежащего на брусчатке трупа, выглядело чудовищно. Она была потрясена до глубины души. Если не сказать больше – она оцепенела от ужаса.

– Ты в порядке? – спросил Ориэль, заметив, как она побледнела.

Силанс сглотнула и дрожащим голосом спросила:

– Что с ним случилось? На него напал медведь гризли или стая диких собак?

У Ориэля не было времени об этом поразмыслить, но слова Силанс не были совсем уж лишены смысла. Животные... действительно, только животные с когтями и клыками могли сделать с человеком такое, но...

– Сомневаюсь, что по городу разгуливают медведи. А насчет собак... даже не знаю...

– Это не собаки. Иди домой, парень! – внезапно прорычал рыжеволосый мужчина.

Затем он бросил на Силанс злобный взгляд и добавил:

– Что касается тебя, можешь бродить по улице всю ночь, мне плевать!

Он сплюнул на землю и, насвистывая, ушел прочь. Силанс, слишком поглощенная изувеченным телом человека в пальто, чтобы обижаться на грубость рыжеволосого мужчины, вдруг спросила Ориэля:

– Почему здесь нет полицейских?

– Понятия не имею, – ответил он.

Силанс тяжело вздохнула. Этот город все больше напоминал сумасшедший дом. Сумасшедший дом без стен, решеток и персонала. Сумасшедший дом, где пациенты бродят на свободе.

– Идем, мы не можем здесь оставаться, – сказал Ориэль, взяв сестру за руку и уводя ее из переулка.

– Эй! Ты хотя бы знаешь, куда мы идем?

– Поместье находится там, на возвышенности, поэтому я думаю, что если мы пойдем в том направлении, то рано или поздно выйдем к нему, – сказал Ориэль уверенным тоном, махнув рукой куда-то вправо.

Силанс шла за ним, а в ее голове роилась целая куча вопросов. Зачем Ориэль пошел в этот переулок? Чем занималась полиция? Почему Ориэль так рвался уйти оттуда и...

– Спроси его, – внезапно произнес голос у нее в голове.

– Что?

– Спроси его, зачем он туда пошел и как узнал о трупе...

– Он не знал. Он не мог знать...

– Вот как? Тогда почему ты так боишься задать ему вопрос?

– Я не боюсь...

– Лгунья...

– Ориэль, ты так и не объяснил, что произошло у магазина... когда ты меня там бросил, – внезапно сказала Силанс.

Он сглотнул. Он обещал все объяснить, но теперь не знал, с чего начать.

– Я это видел, Силанс. Я видел, как этого человека убили.

Она замерла на месте.

– Когда? Как? Ты должен сообщить в полицию и...

– Чтобы копы подумали, что я сумасшедший и посадили меня? Это было видение. Мне привиделось, что случится с человеком в пальто... что произойдет в том переулке...

Силанс прищурилась. Сначала кошмары и так называемые сны о поместье, а теперь еще и это?

– Видение? Ты шутишь?

– Нет, это правда, клянусь. В детстве такое происходило постоянно, но... может, дело в этом месте или... ну, оно вернулось. Мой дар вернулся.

Силанс посмотрела на брата и поняла, что тот говорит правду. Или, по крайней мере, что он сам верит в свои слова. Пожалуй, это вызывало гораздо большее беспокойство.

– Нет. Нет, ты бы рассказал мне об этом. Ты бы поговорил со мной...

– Я был слишком мал, когда это началось. Думаю, я не понимал, что это ненормально... Мне казалось, что все испытывают то же самое, включая тебя.

Увидев, что Силанс по-прежнему смотрит на него с недоверием, он вздохнул.

– Помнишь, как я спрятал мамины ключи от машины? Когда она хотела отвезти меня к стоматологу, а позже узнала из вечерней газеты, что в здании, где находилась стоматология, случился ужасный пожар и погибло много людей?

Силанс на мгновение задумалась.

– Да... нет... ладно, я помню, что она не ругалась, когда ты вернул ключи, и даже крепко обняла тебя, но...

– ...в этом все и дело. Она поняла, что мы могли погибнуть в тот день.

Силанс бросила на него скептический взгляд.

– Это невозможно.

– Знаю, в это трудно поверить, но такое случалось несколько раз. Например, как со строительными лесами, помнишь?

Силанс тут же кивнула. Она прекрасно помнила то происшествие, жуткий грохот и охвативший ее страх.

– Это было чистое совпадение, если...

– Вовсе нет. Я специально перешел улицу. У меня появилось предчувствие, что произойдет что-то страшное и что нам ни в коем случае нельзя оставаться на том тротуаре. Поэтому я сделал так, чтобы мама пошла за мной... Я хотел увести вас оттуда любой ценой.

– Хорошо... допустим... если это правда, если все это правда и ты видел, как убивают того человека, тогда ты должен знать, кто убийца. Были ли это собаки или кто-то другой и...

– Все не так просто.

– Как это?

– Я видел мужчину в переулке... Я слышал его крик, потом кровь потекла рекой. Но я не знаю, что на него напало. Мои видения фрагментарны, они возникают как вспышки в голове... А иногда я вообще ничего не вижу. У меня просто появляется туманное предчувствие... как вчера вечером.

Силанс нахмурилась.

– Вчера вечером? Ты имеешь в виду тот момент, когда заставил нас бежать сломя голову?

Он кивнул.

– Я ощутил присутствие жуткой сущности в коридоре...

– Сущности? Ты ведь не говоришь о призраке или чем-то подобном, правда?

Ориэль колебался. В призраков он не верил, но из прочитанных историй знал, что они бывают двух видов. К первому, самому распространенному, относились духи умерших, которые стремились задержаться в мире живых. Ко второму – сущности, привязанные не к людям, а к местам... другими словами, к любому помещению или клочку земли, где произошли ужасные и кровавые события.

– Нет. Но признай: если бы они существовали, особняк был бы для них идеальным местом. Держу пари, там произошло много насильственных смертей, – осторожно ответил он.

– Как ты думаешь, сильные эмоции, такие как печаль или страдание, могут пропитать камень или кирпич? – недоверчиво спросила Силанс.

– Почему нет?

– Да потому что это глупо.

– Может, и так. Но даже если это не призрак, Силанс, я уверяю тебя: в стенах особняка поселилось абсолютное зло.

Глава 16

Пока Уиспер-таун постепенно погружался во тьму, шеф Грейди размышлял о том, во что он ввязался. Он не впервые выбирался в город после наступления темноты, но этот квартал всегда обходил десятой дорогой. Ему было так страшно, что он никак не мог унять дрожь в пальцах, лежащих на кобуре. Не то чтобы оружие могло хоть чем-то ему помочь. Отнюдь нет. Но он невольно касался рукояти пистолета, словно это был счастливый талисман или другая подобная безделушка, призванная отгонять несчастья.

– Привет, Гарольд, – сказал он, входя в магазин, затем повернулся к Альберте и кивнул.

– Привет, шеф, – ответил Гарольд.

– Значит, это правда? Вы видели близнецов Крошмор?

Сразу после ухода Фрэнка Барнетта Майк приказал своим подчиненным прервать текущие дела и связаться со всеми магазинами в городе, чтобы узнать, не видели ли они среди покупателей двух светлоглазых подростков. По словам его коллег, большинство владельцев магазинов сразу поняли, что речь идет о близнецах Крошмор, и единственным, кто ответил утвердительно, был Гарольд Джонсон.

– Да. Они увидели объявление в витрине и зашли к нам, потому что искали работу, – объяснил он.

– Чего?

Шеф Грейди подумал, что, должно быть, ослышался. Крошморы не работали, по крайней мере в традиционном смысле. Реджинальд Крошмор был верховным проповедником, самым важным и влиятельным человеком в городе. И Майк не мог представить, чтобы он позволил своему внуку, своему преемнику, работать в подобном месте.

– По крайней мере, так они мне сказали. А потом парню внезапно стало плохо, и они ушли.

– Ориэль Крошмор заболел?

– По всей видимости, так и есть.

«Отлично, – подумал Майк, – только этого нам не хватало...»

– В какую сторону? Куда они пошли? – спросил он.

Гарольд развел руками, показывая, что не знает.

– Понятия не имею, шеф. Ладно, уже поздно, мне пора закрываться.

Майк посмотрел на небо сквозь витрину и молча кивнул. Уже почти стемнело; Гарольду и Альберте нужно было как можно быстрее спешить домой.

– Думаю, они все еще где-то поблизости, – предположил начальник полиции.

– Возможно, – мрачно произнес Гарольд, – но если это так...

– Знаю. Берегите себя! – бросил Майк, прежде чем толкнуть дверь магазина и осмотреть улицу.

К этому времени город совсем опустел: ставни большинства магазинов, баров и ресторанов были опущены, свет погашен. Борясь с паникой, Майк направился к своей машине. Он и сам не понимал, как ему удавалось продолжать выполнять свою работу после стольких лет, прожитых в страхе. Не то чтобы служить в местной полиции было опаснее, чем работать сантехником. В этом смысле город был по-своему справедлив: все были в равных условиях. Никто не мог быть уверен, что в конце рабочего дня вернется домой целым и невредимым. Никогда. По крайней мере, последние пятнадцать долгих лет.

– Говорит шеф Грейди, – произнес он, хватая рацию. – Я нахожусь в районе Уинфилд на улице Мэнсона, недалеко от магазина Гарольда Джонсона, где близнецов видели в последний раз. У кого-нибудь есть новости? – в его голосе прозвучала надежда.

– Говорит Питерсон, нет, новостей по-прежнему нет, шеф.

Майк Грейди глубоко вздохнул. Деваться было некуда – теперь ему в любом случае придется сделать круг по району, прежде чем вернуться в участок и запереться там со своими коллегами до наступления утра.

Он завел двигатель, включил дальний свет и начал объезжать близлежащие улицы. В такой час на дороге не осталось ни машин, ни пешеходов, что заметно облегчало ему задачу: если близнецы все еще где-то рядом, он точно их не пропустит. Вот только это делало их идеальной добычей для опасных... хищников, которые наводняли Уиспер-таун после захода солнца и таились в темноте.

– О нет! – вскрикнул он, резко затормозив в одном из переулков.

Майк знал, что как полицейский он не должен поддаваться панике, но сердце его заколотилось быстрее, когда он обнаружил тело, лежащее посреди мостовой. Конечно, он был к этому готов, и увиденное не должно было так его потрясти, но он надеялся... он очень надеялся, что на этот раз все будет иначе и что он успеет спасти обоих детей. Возможно, это было глупо и наивно, но с него уже хватило трагедий. У него больше не было сил сообщать о смерти ребенка, мужа или жены и смотреть, как мир их родных рушится в один миг. Разумеется, Майк понимал, что в случае с Крошморами все будет иначе и они скорее придут в ярость, чем прольют хоть одну слезинку, когда услышат эту новость, но все же... Да, ему все равно хотелось, чтобы на этот раз все сложилось по-другому.

– Говорит шеф Грейди, – сказал он в микрофон рации, – я обнаружил труп на улице Мэнсона.

– Говорит Питерсон. Это один из близнецов, шеф?

– Не знаю, но, думаю, мне придется это выяснить.

Майк мысленно вздохнул, вспомнив, как отреагировал, когда Фрэнк Барнетт рассказал ему об исчезновении двух подростков, и ощутил укол стыда. Пускай он не был из тех, кто готов лезть на рожон и рисковать собой, но ведь ответственность перед жителями этого города с него никто не снимал.

– Вы... вы уверены, что не хотите вернуться на пост и дождаться рассвета, шеф? Так будет безопаснее.

– Вряд ли у Крошморов хватит терпения ждать так долго.

В трубке повисло молчание, а затем агент Питерсон вздохнул и ответил:

– Да, вы правы, шеф. Вряд ли.

Поколебавшись еще несколько секунд, прежде чем открыть дверцу, Майк все же вышел из машины. Он мысленно скрестил пальцы, молясь, чтобы это оказалась девчонка. Не потому, что он, подобно большинству горожан, винил ее во всех несчастьях, постигших Уиспер-таун, а потому, что этот вариант казался наименьшим из зол. Как неизбежный поворот судьбы, исполнение пророчества, своего рода возвращение к равновесию.

– Так, кто же ты? – пробормотал он, присев на корточки рядом с телом.

Лицо жертвы было освещено фарами, так что Майк не мог перепутать. Перед ним был мужчина в пальто, а не подросток в школьной форме. Судя по степени окоченения тела, он предположил, что этого несчастного убили ранее в тот же день, до наступления темноты. Редкий случай, но не уникальный. Можно было не сомневаться: в таком оживленном переулке наверняка был хотя бы один или даже несколько свидетелей убийства либо по крайней мере, пара-тройка прохожих, которые видели труп и не потрудились сообщить в полицию. Подобное, к слову, происходило все чаще и чаще. В этом и заключалась проблема Уиспер-тауна: его жители настолько привыкли к подобным сценам, что почти считали их нормальными, словно вероятность быть убитым была частью платы за жизнь в этом проклятом городе.

– Да уж, – сказал он, все еще обращаясь к трупу, – ну и досталось тебе, приятель.

Майк уже собирался встать, как вдруг услышал внутренний голос, кричащий ему: «Беги!» Поскольку никакой реальной угрозы он не заметил, а для начальника полиции было бы совершенно нелепым удирать, словно испуганный кролик, он отказался подчиниться этому чувству и собрал остатки мужества, чтобы не броситься обратно к машине. Конечно, Майк не был героем, и притворяться, что он не напуган до смерти, было бы ложью. Но он не мог позволить страху и дальше управлять его жизнью. Не только потому, что он во что бы то ни стало должен был продолжать выполнять свою работу, но и потому, что страх слишком долго разрушал его жизнь и ему становилось все труднее это выносить.

– Я вернусь, дружище. Завтра утром мы первым делом позаботимся о тебе и отвезем домой! – напоследок крикнул он трупу, открывая дверь машины.

Майк уже собирался сесть за руль, когда внезапно почувствовал, как что-то обвилось вокруг его ног. Что-то одновременно осязаемое и невидимое быстро и бесшумно двигалось под покровом тумана. Он попытался удержать равновесие и потянулся к двери, чтобы не упасть, но промахнулся. Оказавшись на земле, он почувствовал, как на его грудь легло что-то холодное и скользкое, и на секунду перестал дышать. Из пасти чудовища несло чем-то настолько ужасным, что он предпочел бы задохнуться, лишь бы не вдыхать его зловоние. На него уставились два больших рубиновых глаза, и в следующее мгновение над его лицом разверзлась огромная черная пасть. Его взгляд утонул в зияющей пустоте, и в тот же миг все поглотила боль. Невыносимая боль. Неописуемая боль. Боль, которая могла свести с ума.

Затем послышался какой-то скользящий звук и тихий шум, похожий на смех. Смех, который вскоре затих, растворившись в тумане.

Глава 17

Силанс и Ориэль шли по улице, лавируя между тенями и блеклым светом уличных фонарей, пока не свернули на Дэвидсон-роуд. Почти без слов они миновали витрины мебельного магазина, ресторана, четырех или пяти бутиков и кафе, в конце концов оказавшись на Уиспергейт-авеню. Силанс была слишком занята размышлениями о том, чем же она могла заслужить враждебность всего города; Ориэль хранил молчание, чтобы не пугать сестру своими опасениями: вокруг стояла кромешная тьма, на дорогах не было машин, и уже довольно давно они не видели ни одной живой души.

– Эй, что это было? – вдруг вскрикнула Силанс.

– Что?

– Я не уверена, но, кажется, что-то коснулось моей ноги.

Ориэль опустил взгляд на пелену тумана, покрывавшую землю.

– Вероятно, это была мышь или...

– Нет-нет, оно было больше.

– Значит, крыса? – предположил Ориэль.

Силанс поморщилась. Она ненавидела грызунов, считала их отвратительными и боялась до ужаса.

– Нет, я так не думаю. Это было... даже не знаю... холодным, как змеиная кожа.

Ориэль огляделся. Внезапно ему показалось, что уличные фонари погасли и он видит только темноту. Желудок скрутило тугим узлом. Он впервые оказался на этой улице, но она показалась ему странно знакомой, вызывая ощущение дежавю...

– О нет! – внезапно воскликнул он, широко распахнув глаза.

– Что?

– Я знаю это место... Я его уже видел...

– О чем ты?

– Оно было в моем сне, – сказал Ориэль дрожащим голосом. – Идем! Нам небезопасно здесь находиться. Быстрее!

Силанс покачала головой.

– Ты совершенно не в себе! Это то же самое, что твои россказни про человека в пальто или про ту сущность в особняке! Ты просто...

Слова застряли у нее в горле, когда она услышала пронзительный звук, разорвавший тишину. Казалось, он нарастал с каждой секундой, словно его источник стремительно приближался к ним.

– Что это такое? – пробормотала она, оглядываясь по сторонам в попытках понять, откуда исходит звук.

– Он доносится снизу! Из-под тумана! – воскликнул Ориэль. – Быстрее! Мы не должны здесь оставаться!

Силанс было бы легче поверить, что ее брат внезапно стал параноиком или что он тоже страдает от галлюцинаций, чем убедить себя в том, что его дар и вещие сны реальны и что им действительно угрожает опасность.

– Прекрати уже нести чушь!

– Я серьезно! Не стой как вкопанная! – крикнул Ориэль.

Силанс вздрогнула, увидев фигуры, появившиеся из пелены тумана. Фигуры, в которых не было ничего человеческого.

– Беги! – снова крикнул Ориэль, резко дергая сестру за руку.

Но Силанс наотрез отказывалась подвергать сомнению свои убеждения. Нет, никаких монстров не существовало. Это просто ветер, гуляющий в тумане. Обычный ветер гнал дымку и создавал все эти причудливые формы.

– Отпусти меня! – закричала она, отталкивая брата.

– Ты с ума сошла?!

Силанс открыла рот, чтобы ответить, но внезапно застыла на месте, словно обратившись в камень. На мгновение Ориэль впился в нее взглядом, а затем побледнел и без сознания упал на землю.

Фрэнк Барнетт резко нажал на тормоза, увидев Силанс на другой стороне улицы. У ее ног лежало тело брата. Как ни странно, туман не застилал тротуар в том месте, где стояли близнецы, а, казалось, образовывал вокруг них кольцо. Словно он хотел держаться на расстоянии или просто не мог приблизиться к ним.

«Ну же, старик, прояви немного смелости», – подумал Фрэнк, прежде чем повернуть руль, слегка надавить на педаль газа и выехать на тротуар, чтобы подобраться как можно ближе к близнецам.

Вероятно, мальчику было уже не помочь, но, по крайней мере, он мог спасти девочку.

– Ну же, мисс Крошмор! Скорее! – крикнул Фрэнк, опуская окно.

К его большому удивлению, Силанс никак не отреагировала. Вздохнув, шофер мельком взглянул на пелену тумана, вышел из машины и бросился к девушке.

– Мисс Крошмор? – повторил он, встав прямо перед ней.

Но Силанс вела себя так, будто не замечала его присутствия. Она стояла, выпрямив спину и широко раскрыв глаза. Казалось, она перестала дышать, говорить, думать... словно застыла во времени.

– Силанс? – снова позвал Фрэнк, так и не получив ответа.

Он подождал еще секунду-другую, не зная, как поступить. Очевидно, она была в шоке. Вот только у Фрэнка не оставалось времени на раздумья – особенно сейчас, когда он понимал, что со всех сторон окружен тьмой, и ощущал на себе чьи-то пристальные, враждебные взгляды.

– Мисс Крошмор, очнитесь! Здесь нельзя оставаться! – позвал он, тряся ее за плечи.

Силанс моргнула, словно очнувшись от глубокой дремоты, затем медленно повернулась, посмотрела на него и спросила:

– Мистер... мистер Барнетт? Это вы?

Фрэнк улыбнулся. Он не понимал, нет, совершенно не понимал, как маленькой девочке удалось вырваться из лап тьмы и остаться в живых. Это была настоящая загадка.

Но в чем бы ни была причина, он чувствовал искреннее облегчение.

– Да, мисс Крошмор, это я.

– Мне... мне приснился ужасный кошмар, – пробормотала она.

Глаза Фрэнка расширились. Кошмар? Неужели она действительно считала происходящее сном? Он уже собирался сказать ей, что это не так, как вдруг услышал ее крик.

– Ориэль! Ориэль! – закричала она, бросаясь к безжизненному телу брата.

При виде этой картины у Фрэнка перехватило горло. За последние пятнадцать лет он видел столько трупов на тротуарах этого города, столько подобных душераздирающих сцен, что не питал никаких иллюзий. Мальчик был мертв, и больше никто не мог ему помочь.

– Мы не можем здесь оставаться, мисс.

– Что? – спросила она, прижимая ухо к груди Ориэля.

– Нам нужно уходить, и быстро. Садитесь в машину!

– Вы хотите, чтобы я бросила своего брата без сознания посреди улицы? Надеюсь, вы шутите?

Фрэнк недоверчиво посмотрел на нее. Без сознания? Она действительно сказала «без сознания»?

– Нет... нет, конечно нет, – пробормотал он, опускаясь на колени рядом с Ориэлем, чтобы проверить его пульс.

Силанс не ошиблась: ее брат был жив. Фрэнк не знал, что произошло с юным Крошмором и почему он потерял сознание, но его дыхание казалось нормальным, и он, без сомнения, был жив. На такой исход Фрэнк даже не смел надеяться. Да и вообще никто в подобной ситуации не посмел бы надеяться на чудо.

– Помогите мне поднять его, мы сейчас же отвезем его в больницу, – сказала Силанс.

– Подождите секунду, мисс, – ответил Фрэнк, ощупывая тело и голову Ориэля в поисках возможных травм.

– Ну что?

– Я не врач, но никаких признаков сотрясения не вижу. Если вы хотите знать мое мнение, это обычный обморок.

– Обоморок или нет, его необходимо обследовать, – заявила Силанс.

– Да, мисс, мы вызовем доктора, как только вернемся в поместье, – ответил Фрэнк, подхватив Ориэля под мышки. – Помогите мне, пожалуйста.

Фрэнк взглянул на Силанс в зеркало заднего вида. Несмотря на все ее попытки сохранять самообладание, по тому, как она продолжала смотреть на брата, было легко понять, насколько она за него волнуется. И хотя Фрэнку отчаянно хотелось успокоить ее, сказать, что состоянию Ориэля ничего не угрожает, он инстинктивно понимал, что она не перестанет волноваться, пока мальчик не очнется.

– Си... Силанс? – внезапно простонал Ориэль, приходя в сознание.

Услышав его голос, она с огромным облегчением вздохнула.

– Ты наконец очнулся!

– Где... где я? – спросил он, чувствуя, что лежит на чем-то твердом, похожем на матрас.

– В машине Крошморов. Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила она.

Ориэль чувствовал себя немного разбитым, словно только что проснулся после долгой ночи, проведенной в лихорадке, но ничего не болело. Ну или почти не болело.

– Я в порядке, – ответил он, поднимая голову.

Силанс тут же наклонилась, чтобы помочь ему сесть, и тихо сказала:

– Когда ты потерял сознание, я чуть не умерла от страха, понимаешь? Честно говоря, я не знаю, что бы с нами случилось, если бы мистер Барнетт не нашел нас по дороге и не отнес тебя в машину.

Ориэль будто попытался собраться с мыслями, а затем недоверчиво спросил:

– Я потерял сознание?

– Похоже на то, – подтвердила Силанс, кивнув.

Ориэль машинально коснулся головы кончиками пальцев. Он не помнил, чтобы обо что-то ударился или упал. По правде говоря, он вообще ничего не помнил, кроме хриплого голоса, который произнес: «Спи, малыш».

– Почему? Как?

Силанс пожала плечами.

– Понятия не имею. Честно говоря, у меня все тоже как в тумане. Думаю, это из-за шока...

– Так ты не знаешь, что именно произошло?

– Я пытаюсь вспомнить, но не могу, – призналась она.

Ориэль нахмурился. Одно дело, что он сам не помнил, как потерял сознание, но то, что Силанс тоже ничего не помнила, – совсем другое.

– Так не бывает...

– Согласна, это как-то странно.

Ориэль поднял брови. Это было не странно, а ужасно тревожно.

– Но ты же помнишь, что было перед этим? – уточнил он, пристально глядя на сестру.

– А что было перед этим? – с искренним интересом спросила Силанс.

Ориэль бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Ты же помнишь, как мы увидели тех тварей в тумане, правда?

– Каких тварей?

– Да тех созданий! Неужели ты и о них забыла?!

Ориэль помрачнел, заметив сочувственный взгляд Силанс. Она смотрела на него так, словно его мысли до сих пор путались и он еще не до конца пришел в себя.

– Сэр, я полагаю, после подобного опыта вполне естественно, что вы не совсем ясно мыслите, – внезапно заметил Фрэнк.

Ориэль бросил на него недружелюбный взгляд.

– Это вежливый способ сказать, что мне все привиделось? Или вы хотели намекнуть, что я сумасшедший?

– Ориэль! – воскликнула Силанс. – Не смей так разговаривать с мистером Барнеттом!

Но Ориэлю было все равно. Он ни секунды не сомневался в том, что видел, и этого было достаточно, чтобы понять: в этом городе творится какая-то чертовщина. Пугающие, жуткие вещи, о которых наверняка знают все местные жители, но никто не решается говорить об этом вслух.

– Разве ты не видишь, что он лжет? Что они все лгут нам? – прошептал он на ухо Силанс.

Фрэнк мысленно вздохнул.

– Прошу прощения, если я вас чем-то расстроил, сэр, но...

– Я не расстроен, я просто пытаюсь понять, – резко сказал Ориэль.

Фрэнк посмотрел на Силанс в зеркало заднего вида, а затем ответил странным тоном:

– Не вы один, сэр. Не вы один...

Глава 18

Обычно тишина не беспокоила Ориэля, и он не чувствовал необходимости ее заполнять, но тишина, воцарившаяся в зале особняка, была настолько тяжелой, что стала почти невыносимой.

– Безумцы! Да вы оба просто слабоумные! – наконец прогремел Реджинальд Крошмор, после того как, казалось, целую вечность сверлил близнецов тяжелым взглядом.

Вместо ответа в животе у Ориэля вдруг громко заурчало, за что он мгновенно получил испепеляющий взгляд от бабушки.

– Раз уж они решили, что им все дозволено, и опоздали к ужину, думаю, они вполне могут обойтись и без него, – с презрением заявила она, затем повернулась к близнецам спиной и стала подниматься по парадной лестнице.

Силанс некоторое время наблюдала за ней. В своем длинном платье из натурального шелка бабушка выглядела еще бледнее и изможденнее, чем скелет. Она покачивалась на каждом шагу, словно марионетка, у которой оборвалась одна из нитей.

– Ладно, поднимайтесь в свои комнаты. С этого момента я запрещаю вам куда-либо ходить без моего разрешения. Я понятно выражаюсь? – властным тоном прорычал Реджинальд.

Ориэль прекрасно знал, когда нужно отступить. Он предпочел промолчать и не говорить деду все, что о нем думает, – а именно то, что он ни в грош не ставит его право наказывать их или решать, что им дозволено, а что нет.

– Понятно, сэр, – ответил он, – нам все предельно ясно.

Силанс вздохнула. Как и ее брат, она не собиралась подчиняться приказам деда. И если она предпочитала не отвечать, то не из страха получить выговор, а из безразличия. Она не видела смысла тратить время на бессмысленные споры и препирательства с этим ворчливым, грубым стариком. Она просто устала и хотела поскорее закончить этот нелепый спектакль, чтобы пойти спать.

– Силанс? – обратился к ней Реджинальд.

– М-м?..

– Ты все слышала?

Она криво усмехнулась.

– Я не глухая.

Господин Крошмор нахмурился. Он решительно не переваривал эту девчонку, особенно ее дерзость, и втайне задавался вопросом: а не права ли его жена, твердившая, что та оказывает плохое влияние на брата и что было бы проще от нее избавиться.

– Тебе следует проявлять больше уважения, юная леди, иначе ты рискуешь попасть в серьезные неприятности.

И под неприятностями, он подразумевал кое-что похуже. Реджинальд не останавливался ни перед чем, если нужно было наставить сограждан на путь истинный, и он не колебался применять особенно жестокие методы всякий раз, когда считал это необходимым. Конечно, он этим не хвастался, но Уиспер-таун уже давно погрузился бы в пучину насилия и беззакония, если бы все эти годы он не правил городом железной рукой. И он не сожалел ни о совершенных им зверствах, ни о своей репутации чудовища, какой бы заслуженной она ни была. Напротив, ситуация, вероятно, была бы еще более катастрофической, если бы он не проявлял подобную суровость.

– А теперь исчезните, вы оба, я больше не хочу вас видеть, – добавил он, пронзая Силанс ледяным взглядом.

Припарковав машину под крыльцом, Фрэнк Барнетт вошел через одну из задних дверей, предназначенных для слуг, а затем прошел по коридору, ведущему на кухню. Повариха миссис Глаймс обычно наотрез отказывалась кормить кого-либо в неположенное время, но в душе она не была плохим человеком, и Фрэнк надеялся, что она пожалеет его и согласится найти ему что-нибудь перекусить.

Войдя на кухню, где витал запах эстрагона, петрушки и какого-то тушеного блюда, Фрэнк почувствовал, как у него сводит желудок.

– Добрый вечер, миссис Глаймс, – вежливо сказал он, сняв кепку.

– Мистер Барнетт? Вы знаете, что мы очень волновались, когда не увидели вас за ужином? Я даже сказала миссис Миллс, что это ненормально, нет, совсем ненормально! А потом мы услышали об исчезновении близнецов, и тогда у меня просто кровь застыла в жилах! – воскликнула женщина, поставив чашку, которую только что собиралась поднести к губам, на большой деревянный стол посреди кухни.

Водитель мягко кивнул.

– Мне очень жаль. Пришлось отправиться на их поиски и...

– Больше ни слова! Ах, как смело с вашей стороны было выйти на улицу вот так, посреди ночи! – перебила она, вставая со стула, повернув ручку плиты и добавив: – Вам повезло, рагу еще осталось! Я быстро его разогрею, вот увидите!

Успокоенный теплым приемом, Фрэнк устроился за столом под доброжелательным взглядом кухарки. Вся жизнь миссис Глаймс вращалась вокруг этих огромных столешниц из нержавеющей стали, этих кастрюль и сковородок, этой плиты. В свои почти шестьдесят лет она ловила себя на мысли, что никогда ничего другого и не видела. Конечно, это было иллюзией, ведь она приехала сюда в шестнадцать лет, и наверняка где-то в глубине ее сознания до сих пор хранились воспоминания о детстве. И все же она считала именно так, и, похоже, это ее не особо беспокоило. Она просто говорила себе, что бывают судьбы гораздо более печальные и полные трудностей и что отсутствие несчастий равносильно счастью.

– Вот! – сказала она, ставя на стол тарелку, полную до краев. – А теперь расскажите мне все, не упуская ни одной детали.

Фрэнк мягко кивнул и рассказал ей обо всем, что произошло с тех пор, как он поехал в академию.

– Это невозможно, – с тревогой произнесла кухарка, когда он договорил.

– Наверное, я бы сказал то же самое, если бы не видел все своими глазами, миссис Глаймс, – вздохнул Фрэнк и проглотил очередной кусок.

Она внимательно посмотрела на него, а затем, после нескольких секунд молчания, внезапно спросила:

– Вы хотите сказать, что туман их пощадил?

– По крайней мере, так мне показалось.

– Если это правда, то мальчик унаследовал дар своего предка, Арчибальда Крошмора, – серьезным тоном сказала она.

– Или девочка, – предположил Фрэнк.

Миссис Глаймс закатила глаза.

– Не говорите глупостей!

Фрэнк пожал плечами. Ни одна девочка из семьи Крошмор, кроме Силанс, не прожила дольше шести лет, шести месяцев и шести дней. Поэтому трудно было предсказать, на что она была способна. Но он не стал говорить об этом кухарке, опасаясь ее реакции. В конце концов, госпожа Глаймс была истинной верующей, и он не хотел шокировать ее, произнеся то, что большинство жителей Уиспер-тауна наверняка сочли бы кощунством.

– Миссис Глаймс, это рагу просто божественно! – только и сказал он, когда его тарелка опустела.

– Льстец! – усмехнулась она, слегка покраснев.

– Я говорю правду! Все знают, что вы лучший повар в городе! – искренне ответил Фрэнк.

Кухарка покраснела еще сильнее. Она принялась собирать пустую посуду и со вздохом сказала:

– Шли бы вы спать, мистер Барнетт, вместо того чтобы болтать глупости. Вы, должно быть, очень устали и нуждаетесь в отдыхе! Кроме того, господин и госпожа сейчас в ужасном настроении, и боюсь, это надолго. Нет сомнений, приезд этих детей поставил весь дом на уши. Настоящий кошмар для всех нас, это уж точно!

Фрэнк кивнул.

– Вы правы, миссис Глаймс, и только Он знает, чем все это закончится!

– Вы правильно говорите, мистер Барнетт. Только Он может решать, только Он наставит нас на верный путь, как и всегда, – согласилась она, вытирая стол губкой.

Глава 19

Еще не было и семи часов, когда белый мусоровоз въехал в переулок и резко затормозил. Прильнув к лобовому стеклу, водитель, Стивен Райт, сердито уставился на полицейскую машину, преграждавшую ему путь. Но выражение его лица резко изменилось, когда он заметил, что передняя дверь открыта, а водителя нигде нет.

– Просто замечательно, – вздохнул он.

– Эй, Стивен, что там происходит? Почему ты остановился? – крикнул Зак, один из мусорщиков, сидящих на подножке в задней части самосвала.

Стивен, оставивший окно открытым, тут же ответил:

– Я не могу проехать, прямо посреди дороги припаркована машина!

Зак и его коллега Олли спустились с подножки, чтобы заглянуть в переулок, и подошли к машине, которая преграждала им путь. В воздухе витал непонятный запах, странный и тошнотворный.

– Что она здесь делает? – нахмурившись, спросил Зак.

– Дверь открыта, это довольно странно. Думаешь, полицейский увидел кого-то и погнался следом или...

– Вряд ли, – перебил Зак, побледнев. – Посмотри на землю.

Олли тут же опустил взгляд на мостовую возле открытой двери и тоже побелел как полотно.

– Черт! Тут повсюду кровь.

– Еще один попался, – поморщился Зак.

– По всей видимости, так и есть, – серьезно ответил его коллега.

Ни один из двух мусорщиков не питал иллюзий относительно того, что могло случиться с водителем. Более того, они в принципе не питали иллюзий насчет происходящего в этом городе.

– Это все туман. Что будем делать? – спросил Зак, подходя к мусоровозу с той стороны, где сидел Стивен.

– А что, по-твоему, мы можем сделать? Мы вызовем полицию, а сами двинем в обход, – мрачно ответил водитель.

– Эй! Идите посмотрите! Здесь тоже немало крови! – внезапно воскликнул Олли, который дошел до середины переулка.

– Значит, жертв может быть больше одной, – заметил Зак, глядя на Стивена.

Последний мысленно вздохнул. Ему надоело сообщать о преступлениях и тратить время на подписание дурацких заявлений. И если бы это было хоть сколько-то полезным! По сути, заполнение всех этих бумаг было бессмысленным занятием. Стивен понимал, что полиции необходимо провести ряд технических процедур и собрать как можно больше информации, прежде чем уведомить семью о смерти близкого человека. Но что это меняло? Ничего.

Все и так знали, кто виноват, и понимали, что никакого реального расследования не будет и что полицейские просто закончат заполнять свои чертовы файлы и отложат их в долгий ящик.

– Я не знаю, да и вообще это не наше дело, – проворчал он.

– Не стоит нервничать, я просто так сказал, – поморщился Зак.

Стивен пожал плечами. О том, чтобы притвориться, будто ничего не случилось, и трусливо отвести глаза, не могло быть и речи, но он хотел поскорее со всем этим покончить.

– Ладно, мы быстро предупредим власти и вернемся к работе. – Он снова завел двигатель, убедился, что коллеги по-прежнему находятся в поле его зрения, и сдал назад.

Силанс открыла глаза и украдкой взглянула в сторону Ориэля. Ее брат все еще крепко спал и, похоже, не слышал будильника. Вскочив с кровати, она громко крикнула ему в ухо, что пора вставать, и направилась в ванную.

Накануне она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы думать о произошедшем, и, как только вошла в комнату, рухнула на кровать. Но теперь, когда разум прояснился, она была вынуждена признать, что с момента их приезда произошло много странных вещей. Вещей, которые ее рациональный ум с трудом мог осмыслить, но которые тем не менее были совершенно реальными. Взять хотя бы труп в переулке, до которого никому не было дела, враждебность бабушки с дедушкой, школьников и местных жителей по отношению к ней, а также эти недавние странные провалы в памяти... Да, все это явно выходило за рамки нормального...

– Не стесняйся обращаться ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я тоже умею быть полезным, когда нужно... – внезапно произнес голос в ее голове.

– Если хочешь быть полезным, исчезни!

– Когда наконец-то начало происходить что-то интересное? Ни в коем случае, – хмыкнул голос.

Силанс уже собиралась послать его к черту, как вдруг услышала, что в дверь стучит Ориэль.

– Силанс, ты закончила? Мне тоже нужно принять душ!

Со вздохом девушка выключила кран, вытерла остатки зубной пасты с уголков губ и крикнула через дверь:

– Минутку! Я сейчас, буквально одну минуту!

Затем она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, вспоминая все, что пережила, все, чему ее научили эти испытания. Прежде всего она прокручивала в памяти слова, которые мать шептала ей перед сном, когда она была совсем маленькой: «Если вокруг сгущается тьма и все кажется безнадежным, иди вперед шаг за шагом, и ты всегда найдешь путь обратно к свету».

Тогда Силанс была слишком мала, чтобы понять смысл этих слов, а когда подросла, попросила мать больше не говорить глупостей. Но теперь девушка задавалась вопросом: а вдруг мама все знала? Вдруг она знала, что случится с ее детьми, когда некому будет их защитить, и предвидела, что они окажутся в этом чертовом Уиспер-тауне? Конечно, со стороны это казалось странным и даже безумным, но вряд ли это было безумнее, чем верить в видения Ориэля, скрывающихся в тумане чудовищ или существование города, жители которого погибают, в то время как всем вокруг нет до этого дела.

– Силанс! Если ты не выйдешь из ванной, мы опоздаем! – снова прокричал Ориэль.

Губы Силанс исказила саркастическая ухмылка. Опоздают? Даже если так, что они потеряют? Ценную возможность узнать, как майя или инки вырывали сердца, чтобы принести их в жертву своим богам? Серьезно? Учителя в этой школе – сплошь фанатики, да и ученики ничуть не лучше!

– Ладно-ладно, – проворчала она, открывая задвижку.

– Что с тобой? Тебе плохо? – спросил Ориэль с порога.

– Да, я плохо себя чувствую, а ты?

Ориэль пристально посмотрел на сестру. Он знал этот взгляд и особенно это выражение лица.

– Ты что-то задумала. Расскажи, что у тебя на уме.

– Это ты мне скажи, ты же у нас провидец.

Он обеспокоенно нахмурился.

– Силанс...

Она заставила себя улыбнуться.

– Позже. А пока иди собираться.

Глава 20

Реджинальд Крошмор завтракал, когда внезапно услышал, как открылась дверь и его дворецкий Пракстон объявил с порога:

– Мэр просит о встрече с вами, сэр. Он говорит, что дело срочное.

Реджинальд покачал головой. Старый добрый Мортимер ничуть не изменился. Для него любая ситуация была чрезвычайной, и он не умел самостоятельно принимать решения или проявлять хоть малейшую инициативу. Впрочем, Реджинальда это вполне устраивало. Ему нравилось контролировать все, что происходило в Уиспер-тауне, и, к его большому удовлетворению, мэр города Мортимер Блейк шагу не мог ступить без разрешения патриарха семьи Крошмор.

– Пусть войдет, – приказал Реджинальд низким голосом.

Несколько мгновений спустя в столовую вошел мэр – худой, с темными кругами под глазами и редеющими волосами. В черном костюме и галстуке, идеально завязанном поверх накрахмаленного воротника рубашки, он выглядел напряженным и мрачным, как гробовщик, выражающий соболезнования членам скорбящей семьи.

– Дорогой Мортимер, присоединяйтесь ко мне, – подбодрил его Реджинальд, указывая на стул рядом с собой. – Желаете чашечку кофе или чего-нибудь еще?

– Нет-нет, благодарю, дорогой Реджинальд, я уже позавтракал на ходу. Городские дела отнимают у меня так много времени... но вы же понимаете, как это бывает, правда?

– Разумеется, Мортимер, разумеется. Итак, расскажите мне, что привело вас сюда. О каком неотложном деле идет речь?

– Речь о начальнике полиции Грейди. Его коллеги говорят, что он отправился на поиски близнецов вчера вечером, но с тех пор так и не вернулся. Мусорщики нашли его машину сегодня утром. Судя по уликам, собранным на месте происшествия, он погиб в тумане.

Реджинальд невольно закатил глаза. Дело было не настолько важным, как он предполагал, всего лишь незначительный инцидент.

– Досадная неприятность, спору нет, но я думаю, что с заменой проблем не возникнет.

– Ну как же, он был таким надежным человеком, – возразил мэр, – и полностью преданным нашему делу и...

– И что? Как я уже сказал, найти преемника будет несложно. Что вы думаете насчет Кевина Макфлина? – предложил Реджинальд. – Это многообещающий молодой человек, обладающий бесценным талантом подчиняться, не задавая лишних вопросов.

Мэр поднял бровь.

– Вы думаете, у него получится?

Реджинальд тихо рассмеялся.

– Послушные люди всегда выполняют свою работу, Мортимер. Всегда.

Тот заставил себя улыбнуться.

– Если вы так говорите...

– Отлично. Итак, все решено. Мой дорогой друг, вы, как всегда, смогли принять быстрое и мудрое решение. Это лишний раз подтверждает, насколько вы заботитесь об интересах нашего сообщества, и каждый из нас может быть вам за это только благодарен, поверьте.

– Это вы меня вдохновляете, мой дорогой Реджинальд, именно вы. Все просто: каждый раз, приходя к вам с проблемой, я ухожу с решением, – лукаво ответил мэр.

– Для этого и нужны хорошие друзья, не так ли? – заметил Реджинальд с неискренней улыбкой.

– Конечно! Кстати, какие у вас планы на празднование Мабона ^[5] в следующем месяце?

Реджинальд тут же бросил на него подозрительный взгляд. Мэр, безусловно, был набожным человеком, но обычно он не осмеливался задавать вопросы о торжествах и просто участвовал в службах, как и любой другой житель города.

– Что ж, я полагаю, что наша община, как обычно, соберется в звездном зале и еще раз напомнит Ему, что мы – Его смиренные ученики.

– Да-да, но... теперь, когда близнецы вернулись... почти все жители в курсе, понимаете? И они гадают, не задумали ли вы что-нибудь конкретное... что-нибудь, что могло бы Ему понравиться...

– Прекратите ходить вокруг да около и спросите меня прямо, намерен ли я проводить кровавый обряд, Мортимер, – ледяным тоном оборвал его Реджинальд.

Мэр сглотнул.

– Ну... да. Этим вопросом задается весь город.

Лицо Реджинальда Крошмора внезапно окаменело, утратив какое-либо выражение.

– Неужели вы думаете, что все так просто?

Мэр откашлялся и со смущенным видом заерзал на стуле.

– Так ведь... девушка вернулась...

Реджинальд мысленно выругался. Большинство слухов, которые расползались по городу, были вызваны глубокой скукой. Для тех, кто их распространял, это был просто способ отвлечься и сбежать от повседневной жизни. Но не в этот раз. Нет, на этот раз у всех жителей Уиспер-тауна были веские причины интересоваться Силанс.

– Силанс не шесть лет, шесть месяцев и шесть дней, как того требует ритуал. Ей уже пятнадцать!

– Это правда, но, возможно, шанс еще есть, – возразил мэр Блейк. – И некоторые жители считают, что если мы не попытаемся исправить ситуацию, то число смертей продолжит расти.

– И вы думаете, я должен потакать их прихотям?

– Это не прихоть, Реджинальд, это необходимость. Необходимость пережить бурю, которая бушует над нашим городом уже более девяти лет. Сейчас все их действия, все их мысли направлены только на это.

Крошмор ощутил, как внутри него закипает гнев.

– Что эти идиоты себе воображают? Что с Ним можно торговаться, как с продавцом на базаре? Что достаточно лишь покаяться, чтобы Он нас простил?

– Нет, конечно же нет, но, видите ли, я говорю не о нескольких недовольных. Весь город сейчас как пороховая бочка... Вы не хуже меня знаете, что бывает, людей доводят до крайности... Они не думают – они действуют.

Лицо Реджинальда Крошмора опасно помрачнело.

– Договор нарушен... мы заслужили это наказание.

– Да, никто этого не оспаривает, но... ничто не мешает нам попытаться умилостивить Его, не так ли?

– Заткнитесь!!! – рявкнул Реджинальд, яростно ударив кулаком по столу. – Есть ли среди вас хоть один, кто может Его видеть? Кто может говорить с Ним? Или кого Он не раздавил бы, как обычное насекомое?

– Нет... нет...

– Поэтому я не позволю вам, я не позволяю никому из вас указывать мне, что я должен делать и как именно я должен угождать Ему или чтить Его! – так громко взревел Реджинальд Крошмор, что Блейку показалось, будто стены вокруг них начали дрожать.

– Я... я понимаю. Я поговорю с ними, постараюсь немного разрядить обстановку и...

– Не нужно пытаться. Просто сделайте это! Сделайте это, Мортимер, иначе вы рискуете заплатить очень высокую цену, – перебил его Реджинальд угрожающим тоном.

Если мэр Блейк чему-то и научился за все эти годы, так это тому, что Реджинальд Крошмор не шутил, когда угрожал наказанием. И наказание это часто выливалось в настолько мучительные страдания, что несчастные жертвы начинали умолять о смерти.

– Да, Реджинальд, конечно, – ответил мэр дрожащим голосом, поднимаясь со стула. Он разгладил складки на брюках, словно пытаясь взять себя в руки, и направился к двери, молясь, чтобы ноги не подкосились, прежде чем он переступит порог.

После завтрака Реджинальд отправился в свой кабинет, мысленно называя мэра Блейка идиотом. Если Блейк не сможет успокоить волнения в городе, значит, он больше не заслуживает своего кресла мэра, и Реджинальду придется искать другую марионетку на его место. А ведь у него совсем не было времени на подобную чепуху. У него были дела поважнее: например, проведение дальнейших исследований для поиска новых, более сильных молитв, чтобы умолять Его не оставлять их и просить прощения за то, что они не смогли выполнить условия заключенного с Ним договора.

Откинувшись на спинку кресла, он мельком взглянул на длинную черную ризу, которую надевал каждый раз, проводя службу перед своей паствой, и вздохнул. Он не был склонен зацикливаться на сожалениях, но одно из них не давало ему спать все эти годы. Его постоянно мучило сожаление о том, что он недостаточно пристально следил за поступками своего сына и женщины, которая забеременела из-за глупости этого кретина.

– Реджинальд?

Повернув голову к двери, господин Крошмор недовольно нахмурился.

– Что вам нужно, Мэри-Элизабет? Разве вы не видите, что я занят?

– Я слышала, мэр приезжал к вам в гости? – спросила она, пройдя в центр комнаты.

– Так и есть.

– Чего он хотел? Это касается Силанс? Потому что если так, то я умоляю вас не проявлять упрямство. Дайте им то, чего они хотят, и не поднимайте шум.

Реджинальд одарил ее презрительным взглядом. Ее совет не поднимать шума прозвучал тем же наставническим тоном, как если бы она сказала «не пачкай одежду и не ползай в грязи» или «веди себя хорошо и не спорь с одноклас- сниками». Это в очередной раз доказывало, что Мэри-Элизабет не могла похвастаться аналитическими способностями. Ведь для Реджинальда не было проблемой запачкать руки и безжалостно расправиться с любым, кто осмеливался противоречить его решениям.

– Дорогая, вы пытаетесь диктовать, как мне следует управлять своей общиной?

Мэри-Элизабет Крошмор нахмурилась. У каждой культуры была своя история, и для еретиков Он оставался всего лишь мифом, выдуманной историей. Но не для нее, нет. Она была одной из Его самых преданных последовательниц и пошла бы ради Него на все.

– Я знаю, что в моих венах не течет кровь Крошморов, Реджинальд, – возразила она, – но...

– ...но что? Как вы сами только что отметили, вы не настоящая Крошмор. Вот и занимайтесь тем, что умеете. А теперь прочь с глаз моих!

В обычное время поведение мужа оскорбило бы Мэри-Элизабет, но она чувствовала, что он сам на себя не похож. Что-то грызло его изнутри, и это продолжалось уже довольно давно.

– Реджинальд, если вас что-то беспокоит, почему бы не поговорить со мной? Возможно, я смогу вам помочь.

Реджинальд раздраженно посмотрел на нее. О чем она хотела поговорить? О том, что прошли годы с тех пор, как Реджинальду в последний раз удалось призвать Его? О тревоге, которую он испытывал при мысли о том, что кровавая церемония сорвется и что Он не явится забрать свое спустя столько времени? Нет. Конечно, нет.

– Сейчас у меня нет желания это обсуждать. Оставьте меня и дайте спокойно поработать, – ответил он, пристально глядя на жену.

Мэри-Элизабет встретилась с ним взглядом, и внутри у нее все похолодело: оказывается, то, что она приняла за волнение или переутомление, на самом деле было страхом.

– Реджинальд? Что вас так пугает?

– Вон!!! – закричал он.

Придя в ужас от жуткого выражения лица мужа, Мэри-Элизабет не стала испытывать судьбу и покинула его кабинет так быстро, насколько позволяло ее достоинство.

Глава 21

Все ученики в классе – около тридцати человек – мгновенно замолчали, как только увидели, что в кабинет вошла Силанс. Все взгляды тут же обратились на нее. Она села за пустую парту, сделав вид, будто ничего не заметила, и принялась наблюдать за профессором Мендли, который взбирался на кафедру. Одетый в вельветовые брюки и огромный красный свитер, частично скрывавший его выдающийся живот, он даже не потрудился открыть кожаный портфель, лежавший на столе, и тут же начал урок с вопроса:

– Может ли кто-нибудь дать определение слову «жертвоприношение»?

Ученик со смуглой кожей и большими черными глазами поднял руку.

– Да, Малкольм? – спросил господин Мендли.

– «Жертвоприношение» происходит от латинского слова sacrificium, образованного из двух корней: sacer и facere. Оно означает подношение, в частности пищи, предметов, животных или даже человеческих жизней одному или нескольким божествам.

– Верно, – кивнул профессор Мендли. – Согласно исследованиям, человеческие жертвоприношения могут восходить к верхнему палеолиту. По словам конкистадора Эрнана Кортеса, ацтеки вырывали сердца своим военнопленным и приносили их в жертву солнцу...

Не успел он закончить фразу, как ученица с большими темными глазами и лицом в форме сердечка подняла руку.

– Да, Клара?

– Учитель, как вы думаете, если бы эти жертвы приносились не какой-то звезде, а существу, достойному их почитания, оно бы их защитило? – спросила она.

Учитель даже не стал об этом задумываться.

– Да, логично предположить, что да.

– В таком случае не лучше ли им было принести в жертву собственных детей, а не врагов? – продолжила она.

– И здесь вы снова абсолютно правы, Клара. Отдать жизнь своих врагов – это не настоящая жертва. Это не влечет за собой ни потерь, ни страданий. А ведь подношение должно чего-то стоить тем, кто хочет быть услышанным.

Силанс с отвращением поморщилась. Неужели учитель намекал, что убийство невинных детей в ходе варварских ритуалов было бы более уместным?

Глубоко потрясенная, она отложила ручку и посмотрела в окно. Урок тянулся невыносимо долго, каждая минута казалась вечностью, и она с облегчением вздохнула, услышав звонок.

– Ну, как дела там, наверху?

Силанс, как раз застегивавшая молнию на рюкзаке, с удивлением взглянула на Азриэля, единственного ученика, который не обходил ее стороной, будто прокаженную, в первый день в академии. Он внимательно смотрел на нее своими серо-зелеными глазами, а на губах играла легкая улыбка.

– «Наверху»?

– Да, в поместье Крошморов.

– Я бы сказала, что атмосфера там такая же теплая, как и в этом классе, – саркастически ответила она.

Азриэль бросил на нее слегка сочувственный взгляд.

– Семья Крошмор никогда не славилась дружелюбием.

– Серьезно? А я-то думала, что они получили награду «бабушка и дедушка года», – съязвила она.

На его лице промелькнула улыбка.

– Ты забавная.

– Да, я живу ради того, чтобы смешить людей, – ответила Силанс, игнорируя мрачные взгляды учеников, покидавших класс.

– Как тебе это удается?

– Что?

– Как тебе удается оставаться равнодушной к тому, как к тебе относятся окружающие?

Силанс прекрасно понимала, что испортить отношения с единственным человеком, который не проявлял к ней открытой враждебности, – не лучшая идея, но тактичность не была ее сильной стороной.

– Все просто: я постоянно напоминаю себе, что вы тут все чокнутые, – объяснила она.

Азриэль внутренне усмехнулся. Чокнутые? Вряд ли. Но, несомненно, ослепленные многовековой идеологической обработкой и убеждениями. И если большинство жителей Уиспер-тауна ненавидели Силанс Крошмор, считая ее виновницей всех прошлых и будущих бед, Азриэль видел в ней лишь козла отпущения, приманку, призванную отвлечь людей, фальшивую угрозу, созданную для того, чтобы помешать им думать самостоятельно и выступить против истинного виновника этого хаоса.

– Почему чокнутые?

– Ну... здравомыслящие люди не станут ненавидеть кого-то без причины, – заметила Силанс.

Азриэль пристально посмотрел на нее, а затем вдруг спросил с явным подозрением:

– Ты шутишь, что ли?

– Что?

– Они тебе ничего не сказали?

– О чем именно?

Азриэль нахмурился.

– Да о проклятии, поразившем город.

К его глубокому изумлению, Силанс прыснула от смеха.

– Проклятие? Очень смешно. Ну и что там за история? Вы нашли гробницу какого-то фараона и теперь вас преследуют живые мертвецы, обмотанные бинтами?

Азриэль уставился на нее, не веря собственным ушам. Неужели она действительно ничего не знает? Ни о договоре, ни об истории Уиспер-тауна?

– Что ты вообще знаешь о своей семье?

Силанс пожала плечами.

– Не так уж много. Но, с другой стороны, до недавнего времени я даже не знала, что у меня есть бабушка и дедушка, так что...

Азриэль пристально разглядывал ее лицо. Значит, Реджинальд Крошмор хотел скрыть правду от внучки? Вероятно, это был самый милосердный вариант, позволяющий ей спокойно спать по ночам, но ложь, пусть даже и во спасение, противоречила всем назиданиям великого проповедника.

– Азриэль?

Он медленно повернул голову в сторону Нейтана Клиффорда, светловолосого паренька, который только что окликнул его по имени. Из-под кустистых, сросшихся бровей яростно сверкали темные глаза.

– Можно узнать, какого черта ты возишься с этой девчонкой? – раздраженно спросил он.

– Как видишь, мы разговариваем, – ответил Азриэль.

Нейтан сердито посмотрел на Силанс и попытался схватить товарища за руку, настойчиво повторяя:

– Идем, мы опоздаем на следующий урок.

– Отпусти меня, Нейтан.

Тот покачал головой.

– Нет. Я ни за что не оставлю тебя с этим... отродьем.

– Меня и раньше оскорбляли, но вот отродьем называют впервые. Азриэль, похоже, я не очень-то нравлюсь твоему другу, – насмешливо заметила Силанс.

– Ты еще и издеваешься надо мной?! – закричал Нейтан.

– Что ж... должна признать, ты сильно облегчаешь мне задачу, – парировала Силанс.

Азриэль закатил глаза.

– Нейтан, может, тебе стоит немного расслабиться?

– Еще чего! Ты только посмотри на нее! Ей даже не стыдно! – рявкнул тот, яростно толкая Силанс к стене.

– Нейтан! Нет! – прорычал Азриэль, вставая между ними.

Азриэль был высоким для своего возраста – около метра восьмидесяти – и довольно широкоплечим, но Нейтан был такого же телосложения, так что ни один из них не имел явного преимущества.

– Что? Неужели ты ее защищаешь? – возмущенно воскликнул Нейтан.

– Я защищаю тебя, идиот. Можешь себе представить, что с тобой будет, если миссис Хинкли об этом узнает? – процедил Азриэль.

Нейтан нахмурился. Они с Азриэлем были старыми друзьями, и у него не было никакого желания с ним драться. Но желание напасть на эту девушку – или, скорее, на это чудовище – было настолько сильным, что он едва мог его сдержать.

– Мне все равно!

Увернувшись от летящего в лицо кулака, Азриэль бросился на Нейтана, прижал его к стене, применив болевой прием на руку, и крикнул:

– Не будь идиотом!

– Отпусти меня, Азриэль! Отпусти меня!

– Не раньше, чем ты успокоишься, – ответил тот.

Наблюдая за происходящим со стороны, Силанс в который раз задалась вопросом: что за массовое безумие овладело Нейтаном и остальными жителями этого города?

– Я... пожалуй, мне лучше уйти.

– Да! Поторопись! – ответил Азриэль, провожая ее взглядом, пока она поспешно покидала класс.

– Ты не можешь быть на ее стороне! Только не ты! – недоверчиво воскликнул Нейтан.

– Я ни на чьей стороне! Черт возьми, Нейтан, она Крошмор! Крошмор! Ты же понимаешь, что это значит, а?

В переполненной столовой академии остался только один свободный стол – тот, за которым сидел Ориэль. Он в полном одиночестве сидел перед своим нетронутым обедом и с нетерпением ждал сестру.

– О, наконец-то! Вас поздно отпустили? – спросил он, когда Силанс села напротив, украдкой оглядываясь по сторонам.

– Это не школа, а сумасшедший дом, – печально вздохнула она.

Ориэль пристально посмотрел на нее, а затем, почувствовав, что она встревожена, спросил:

– Что-то случилось?

– Один парень из моего класса попытался меня ударить.

– Необходимо уведомить директрису. Такое поведение не...

– Нет! Нам нужно сидеть тихо и не привлекать к себе внимания, пока мы отсюда не уедем, – тут же перебила его Силанс.

Но Ориэль был слишком зол, чтобы ее слушать.

– Кто это сделал? – прорычал он, оглядывая столовую.

– Его здесь нет, думаю, он ушел домой.

– Как его зовут? Клянусь, он за это заплатит, – процедил он.

Силанс вздохнула. Ориэль никогда не искал поводов для драки, но он не боялся ни получать удары, ни раздавать их.

– Ориэль, если ты ввяжешься в драку, Крошморы тебя накажут, а директриса может заставить тебя оставаться в академии после уроков. Они будут следить за каждым твоим шагом, а нам это совершенно ни к чему.

Глубоко вздохнув, он наклонился к сестре и внимательно посмотрел на нее.

– Так он тебя не ударил?

– Нет, благодаря Азриэлю он меня даже не тронул, – тут же заверила его Силанс.

– Азриэль? Кто такой Азриэль?

– Парень из моего класса. На самом деле, он единственный, кто соизволил со мной заговорить.

Ориэль слегка улыбнулся.

– Значит, он не совсем глуп.

Силанс поджала губы и неуверенным тоном ответила:

– Скорее всего, нет, но... я не знаю, можно ли ему доверять.

Ориэль пожал плечами.

– Это нормально, вы с ним только познакомились. И раз уж мы все равно не собираемся здесь оставаться, то какая разница?

– Сама не знаю. Кажется, он меня заинтриговал.

– Так тебе кажется или все-таки заинтриговал?

Поскольку Силанс ничего не ответила и продолжила думать о чем-то своем, Ориэль нахмурился, а затем шутливо протянул:

– О-о-о... Так он тебе нравится, да?

– Нет-нет, ничего подобного! – смущенно возразила она.

– Лгунья.

– Ты правда считаешь, что сейчас я способна думать о таких вещах?

– Нет, но я знаю тебя как свои пять пальцев и впервые вижу, что ты интересуешься парнем.

– Я им не интересуюсь, я просто хочу понять, чего он от меня хочет.

– Возможно, ты этого не осознаешь, но ты очень красивая. По крайней мере, так говорили мои бывшие товарищи по команде.

– Я думала, что не нравлюсь твоим друзьям, – удивилась она.

Ориэль покачал головой, вспоминая, сколько раз ему приходилось осаживать приятелей; сколько раз приходилось держать ухо востро и следить, чтобы эти болваны не отпускали неуместные комментарии о Силанс в раздевалке; сколько раз он угрожал сломать нос любому, кто вздумает приударить за ней и добавить имя его сестры в список своих трофеев.

– О, им ужасно не нравился твой скверный характер и то, как ты посылала их куда подальше, как только они осмеливались с тобой заговорить, но слепыми они не были, – ответил он, хохотнув.

Силанс подозрительно посмотрела на него.

– Не помню, чтобы кто-то из них когда-либо пытался пригласить меня на свидание или...

Ориэль засмеялся еще громче.

– О нет, это было абсолютно исключено!

Глава 22

Приняв душ и переодевшись, близнецы, как и каждый вечер, отправились в столовую на ужин. Господин Крошмор был одет в точно такой же костюм, как и накануне, хотя выражение его лица было несколько менее зловещим. В столовой царила абсолютная тишина, и лунный свет косо струился сквозь окно.

– Можете подавать, Пракстон, – приказал Реджинальд, когда Силанс и Ориэль сели за стол.

Дворецкий покорно склонил голову.

– Мы... мы что, не будем ждать госпожу Крошмор? – с удивлением воскликнул Ориэль.

– Нет, мой мальчик. У твоей бабушки мигрень. Она хочет поужинать в своей комнате.

– Понятно. Надеюсь, она быстро поправится, – вежливо ответил Ориэль.

Реджинальд поднял брови, словно внук нечаянно сказал что-то неуместное, а затем снисходительно улыбнулся.

– Вряд ли. У нее бывают затяжные мигрени, особенно когда она расстроена. Но очень мило, что ты проявляешь о ней такую заботу.

Реджинальд Крошмор уже несколько лет игнорировал бесконечные капризы и обиды своей супруги. Он часто жалел, что женился на ней. И ладно бы виной тому были ее постоянные перепады настроения, холодность или то, что с ней можно было умереть от скуки. Нет. Реджинальд чувствовал, что она не воспитала их ребенка, их единственного сына, так, как следовало бы – как подобает настоящей жене, достойной фамилии Крошмор! Такое невозможно было простить.

– Господин Крошмор, могу я задать вам вопрос? – спросила Силанс, которую совершенно не интересовало здоровье ее бабушки.

В глазах Реджинальда мелькнуло недоверие.

– Если только он уместный...

– О, именно такой! Он касается истории нашей семьи, – ответила Силанс.

История о проклятии и все намеки Азриэля в адрес Крошморов не выходили у Силанс из головы с самого возвращения из академии, и она чувствовала непреодолимое желание найти ответы.

Реджинальд презрительно поднял бровь.

– Ну и?

– Говорят, Уиспер-таун был основан одним из наших предков, и я хотела бы узнать о нем больше, – сказала Силанс.

Реджинальд вытер уголок рта салфеткой, затем положил ее обратно на скатерть и произнес:

– Хорошо, полагаю, я вполне способен удовлетворить твое любопытство. Что именно ты желаешь узнать?

– Все. Я хотела бы знать абсолютно все, – ответила Силанс.

У Реджинальда не было причин отказывать. Напротив, в глубине души он был польщен тем, что близнецы интересуются историей города и их предков. К тому же это было отличной возможностью для Ориэля узнать немного больше о своем наследии.

– Как вы уже знаете, в Уиспер-тауне проживает около пятидесяти тысяч человек. Город был основан в 1692 году пастором Арчибальдом Крошмором и его последователями, бежавшими от эпидемии чумы на юге страны.

– Чумы? – воскликнул Ориэль, широко распахнув глаза.

Реджинальд кивнул с серьезным видом, прежде чем продолжить свой рассказ:

– К сожалению, сразу после их прибытия было выявлено несколько случаев заболевания. Жители окрестных деревень так боялись распространения болезни по региону, что окружили лагерь, где поселились Арчибальд и его община, и угрожали убить любого, кто попытается бежать.

– В то время свирепствовала чума, так что мы не можем их винить, – заметила Силанс. – Полагаю, Арчибальд Крошмор не заразился, иначе нас бы сегодня здесь не было.

– Он и многие другие действительно выжили, – подтвердил Реджинальд, кивнув.

– Многие? – удивилась Силанс. – Смертность от этого заболевания в те времена была довольно высокой, не так ли?

– Это правда. Арчибальд и его паства сделали все необходимое для выживания.

– Необходимое? – переспросила Силанс, вскинув брови.

– Да, необходимое, – уклончиво ответил Реджинальд. – Они построили этот город. Что, конечно, вызвало зависть у окрестных жителей. Настолько сильную, что их страх заразиться чумой быстро перерос в суеверный ужас. Они начали думать, что здесь, должно быть, творится какая-то чертовщина, и стали называть Уиспер-таун городом дьявола.

Силанс и Ориэль переглянулись. Судя по тому, что они уже успели здесь увидеть, название было вполне подходящим.

– Это происходило примерно в то же время, что и процесс над салемскими ведьмами ^[6], верно? – спросила Силанс. – Как им удалось избежать неприятностей?

– Все просто: они отказывались торговать с чужаками, не пускали посторонних ни в сам город, ни на земли, которые начали возделывать, а еще пустили слух, что Уиспер-таун постоянно терзают ужасные болезни. Благодаря этому они жили в полной изоляции.

– Так это секта? – спросил Ориэль.

– Скорее община, – холодно поправил Реджинальд. – Община, которая стремится сохранить свои традиции и, следовательно, свою независимость. Город самодостаточен в плане продовольствия, торговли и занятости... У нас есть электростанция и небольшая плотина, которые вырабатывают достаточно электроэнергии, чтобы обеспечить нас. Мы не сопротивляемся технологиям и импортируем то, чего нам не хватает, но при этом стараемся ограничиваться самым необходимым.

– Но откуда такое стремление изолироваться от мира, особенно в нашем веке? Признаюсь, я не понимаю, – сказала Силанс растерянным тоном.

Реджинальд нахмурился. На самом деле это было не просто их желанием, а абсолютной необходимостью. Никто из жителей не мог покидать Уиспер-таун. Никто, кроме Крошморов. Этот город был подобен кораблю-призраку, плывущему по бесконечно бушующему океану. Все, кто пытался прыгнуть за борт, неизбежно тонули и исчезали без следа.

– Мы уважаем решение наших отцов-основателей, тех, кто когда-то построил Уиспер-таун, – уклончиво ответил Реджинальд.

Ориэль тяжело вздохнул. По какой-то непонятной ему причине Силанс настояла на том, чтобы перед возвращением в свои комнаты они заглянули в библиотеку. Одну за другой она начала доставать с полок книги и пролистывать их, не давая ему никаких объяснений.

– Могу я узнать, что именно ты ищешь? – проворчал Ориэль, наблюдая за тем, как его сестра встала на цыпочки, чтобы взять еще одну книгу.

– Информацию об Уиспер-тауне. Я уверена, что старик Крошмор рассказал нам далеко не все.

– Какая разница? Тебе следовало задать ему вопросы о нашем отце, а не просить рассказывать эти древние сказки.

Близнецы очень мало знали о своем отце: лишь то, что его звали Дэниел и что он погиб в автокатастрофе вскоре после их рождения. И хотя Силанс была бы рада узнать больше, она не питала иллюзий относительно реакции Реджинальда Крошмора, посмей она завести такой разговор.

– Это ни к чему бы не привело, разве что испортило бы ему настроение.

– Откуда ты знаешь?

– Ты разве не заметил, что на буфете нет фотографии отца, как и его портрета среди других картин, висящих на стене? И я уже не говорю о том, как старательно Крошморы избегают разговоров о нем...

– Ну и что?

– Получается, они хотят стереть все следы его существования. Как будто отрицают, что у них был сын, или отказываются помнить о нем.

Немного поразмыслив, Ориэль сказал себе, что его сестра, похоже, права. Он никогда не слышал, чтобы Реджинальд или Мэри-Элизабет Крошморы упоминали имя их сына во время разговора. Кроме того, ни ему, ни Силанс никогда не доводилось слышать дежурных фраз вроде: «О, как же вы похожи на своего отца» или «У вас его глаза» – словом, всего того, что принято говорить в подобных ситуациях.

– И все-таки мне хотелось бы знать, как он выглядел... чем занимался... как жил... – с горечью признался Ориэль.

– В таком случае эти вопросы нужно задавать не Реджинальду Крошмору, а кому-нибудь из прислуги. Он вырос здесь, в поместье, и я готова поспорить, что миссис Миллс знает о том, каким человеком он был и что ему нравилось, гораздо больше, чем его собственные родители.

Ориэль открыл было рот, но тут же закрыл его. Силанс, вероятно, снова была права.

– И почему ты такая умная? – вздохнул он.

– Да потому что, пока мы были у мамы в животе, я присвоила себе весь интеллект и не оставила тебе ни капли.

Он слегка улыбнулся, а затем покачал головой.

– Почему бы тебе просто не сказать мне правду? Почему ты так зациклилась на истории Уиспер-тауна и нашего дорогого пастора?

Силанс поставила книгу, которую держала в руках, обратно на полку, не сводя взгляда с Ориэля.

– Да потому что я уверена, что все началось еще тогда. Вся эта чертовщина, которая здесь происходит... И потому, что я хочу понять, откуда взялась история с проклятием.

– Каким проклятием?

Силанс вкратце изложила ему суть своего разговора с Азриэлем.

– Ты уверена, что он не подшутил над тобой? – недоуменно спросил Ориэль, когда она закончила рассказ. – Ведь никаких проклятий не существует.

Силанс вскинула брови, а затем насмешливо ответила:

– Ну конечно, а вот видения и вещие сны абсолютно реальны.

Ориэль поморщился.

– Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, да?

Глава 23

После двух часов бесплодных поисков в библиотеке близнецы наконец сдались и решили отправиться спать.

– Ты поможешь мне продолжить поиски завтра? – спросила Силанс, когда они шли по коридору.

– Силанс, ты уверена, что это хорошая идея? Думаю, мы все там перерыли...

– Кроме того шкафа со стеклянными дверцами в дальней части комнаты, где стоят книги в кожаных переплетах.

Ориэль прекрасно понимал, о каком шкафе идет речь: он стоял в самом темном углу библиотеки, а на его полках пылились два ряда древних фолиантов.

– Он же закрыт на ключ.

– Ну и что? Ничто не мешает нам взломать замок.

– Ты серьезно?

– Ты сам говорил: здесь все лгут. Так ты будешь мне помогать или нет?

Поскольку Ориэль чувствовал, что ей было важно получить от него положительный ответ, он кивнул.

– Да, обещаю, – сказал он, поднимаясь по ступеням главной лестницы.

Весь свет был потушен, прислуга снова куда-то испарилась, и в особняке воцарилась полная тишина. Поскольку час был поздний и вокруг стояла кромешная тьма, отсутствие звуков казалось совершенно естественным, но Ориэль не мог избавиться от ощущения нарастающего беспокойства, внимательно прислушиваясь к эху своих шагов по паркетному полу.

– Погоди-ка, наша комната исчезла, – сказал он, резко остановившись посреди коридора. – Она должна быть здесь...

Силанс бегло огляделась по сторонам и пожала плечами.

– Наверное, мы прошли мимо.

– Нет, я уверен, что это не так, – ответил Ориэль, покачав головой.

Внезапный порыв холодного воздуха пронесся по коридору, и волосы на затылке Ориэля тут же встали дыбом. Чертовщина какая-то. Все это было совершенно ненормально.

– Ладно, – решительно сказала Силанс, – разворачиваемся, возвращаемся к лестнице и начинаем сначала...

– Смотри! – перебил ее Ориэль.

– Что?

– Картина на стене выглядит не так, как обычно.

Силанс пригляделась к полотну, на котором была изображена сцена бала. Но чем ближе она подходила, тем больше тревожных деталей замечала: искаженные гримасы на лицах танцоров, неестественное положение их конечностей и окружающие их странные тени.

– И пол под ногами как будто стал намного темнее, – добавил Ориэль.

Силанс резко повернулась к нему и выпалила на удивление бодрым голосом – будто отчаянно пыталась отогнать подступающее чувство тревоги:

– Возможно, мы просто ошиблись этажом.

– Нет-нет, уверен, что это не так. – Ориэль судорожно сглотнул, затем добежал до конца коридора и вернулся.

«Мышь в клетке, – подумала Силанс. – Он выглядит таким же испуганным и загнанным, как мышь в клетке».

– Там ее тоже нет.

– Хорошо, тогда давай вернемся к лестнице, – сказала Силанс и пошла по коридору в противоположном направлении.

Коридоры. Бесконечные коридоры. И чем больше они углублялись в этот лабиринт, тем сильнее Ориэль чувствовал присутствие неизвестной сущности, и его начинала охватывать паника. Она захватывала особняк, точь-в-точь как в прошлый раз, когда он слышал стук в стенах. Она приняла другое обличие, но это определенно была та же зловещая аура. Она смотрела на них своими невидимыми глазами. Следила за каждым их шагом. От нее не было спасения.

– Это невероятно. Каким бы огромным ни был особняк, здесь не может быть таких километровых проходов, как в метро! – сглотнул Ориэль.

У Силанс не было никаких причин бояться. Во всяком случае, никаких рациональных причин. Она больше не была той маленькой девочкой, заблудившейся в коридорах отеля, где работала ее мать. Она не собиралась плакать из-за того, что не могла найти дорогу обратно.

И уж точно не собиралась рыдать в три ручья или заливать ковер слезами, боясь, что ее отругают. Но выражение лица Ориэля и ужас, застывший в его глазах, воскресили в ней неприятные воспоминания.

– Вон там, смотри, Ориэль! Там наверняка кто-то есть: дверь в комнату открыта и свет горит! – воскликнула она, ускоряя шаг.

В этот момент нервы Ориэля уже были напряжены до предела, и он ожидал увидеть орду монстров или убийцу-психопата с огромным ножом.

– Подожди! – воскликнул он, схватив Силанс за руку. – А вдруг это опасно?

– Боишься столкнуться с бабушкой? – пошутила она.

– Я серьезно, Силанс.

Да, Силанс прекрасно это понимала. Так же как она понимала, что он знал или, скорее, чувствовал, что дело неладно. Вероятно, опасность была вполне реальной, потому что она разделяла его мнение об особняке: в здании таких размеров просто не может быть бесконечного множества коридоров. Это было невозможно ни с точки зрения архитектуры, ни с точки зрения законов физики. Но сейчас она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы об этом беспокоиться.

– Послушай, даже если это так, мы же не собираемся бродить тут часами.

Ориэль посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Он не считал себя трусом и никогда не отступал перед противником, будь то на футбольном поле или за его пределами, но между борьбой с реальными, живыми людьми... и противостоянием самому страху была большая разница.

– Почему часами? Я уверен, что... ладно, послушай, я не хочу заходить в эту комнату.

– Почему?

– Да потому что именно этого оно от нас и ждет!

Глаза Силанс расширились.

– О чем ты говоришь?

Ориэль пристально посмотрел ей в глаза.

– Мы... мы здесь не одни. И никогда не были одни.

Силанс выдержала его взгляд. Теперь она вспомнила, о чем говорил ей брат. Она вспомнила его предупреждение о некой сущности, таящейся в коридорах поместья. И пусть ее саму все еще терзали сомнения, Ориэль искренне верил в свою правоту, и она была готова на все, лишь бы тревога, светившаяся в его глазах, наконец исчезла.

– Дай мне руку, – сказала Силанс.

– Что?

– Дай мне свою руку. Ты всегда защищал меня, с самого детства. Теперь моя очередь.

Ориэль посмотрел на нее с недоверием.

– Силанс...

– Я знаю, что ты боишься, потому что видишь то, чего не вижу я. Закрой глаза, и я скажу тебе, когда ты сможешь их открыть.

Когда он подчинился, Силанс сделала несколько шагов вперед, прислонилась к дверному косяку и ободряющим тоном произнесла:

– Здесь никого и ничего нет. Это просто комната.

Ориэль открыл глаза, шагнул вперед, а затем с облегчением вздохнул, увидев большое бежевое покрывало, белые обои, светлую мебель и два очаровательных маленьких кресла в полоску, стоящие в глубине комнаты.

– Нужно отметить, обстановка здесь не такая зловещая, как в остальной части дома.

– Это не так уж и сложно сделать, – хмыкнула Силанс.

Ориэль подошел к кровати и, поддавшись любопытству, поднял пыльную рамку, лежащую на прикроватном столике.

– Думаю, это была его комната, – сказал он, глядя на фотографию в рамке.

– Что?

– Мне кажется, это комната нашего отца и на фотографии изображен он.

Силанс тут же выхватила рамку из его рук и ахнула. Сходство между молодым человеком с темными волосами, светлой кожей и голубыми глазами, смотрящим в камеру, и Ориэлем было слишком очевидным, чтобы оставлять место для сомнений.

– Так вот каким он был, – сказала она. – Сколько ему здесь? Лет восемнадцать-двадцать?

– Да, похоже на то...

– Это просто невероятно... Ты похож на него как две капли воды.

– Хм... как скажешь... – задумчиво произнес он, оглядывая комнату.

– Как думаешь, папа вел дневник или хранил какие-нибудь памятные вещи, связанные с ним или с мамой? – внезапно спросила Силанс.

Ориэль задумался. Они точно не случайно оказались в этой комнате: оно подслушало их. Это существо услышало их недавнюю беседу в библиотеке, когда они вспоминали отца, и привело их сюда. Ориэль был в этом абсолютно уверен. Вот только зачем?

– Представь себе, что-то подобное я и ищу, – ответил он, открыв ящик прикроватной тумбочки и обнаружив, что внутри ничего нет. – Черт, они все вытащили!

– Нет, не все, посмотри, – сказала Силанс, распахнув дверцы платяного шкафа.

Ориэль подошел и бросил взгляд через ее плечо. На полке, рядом с вешалками, сидела жуткая марионетка в черном костюме, с крупными, выпирающими зубами, застывшей улыбкой и безжизненно свисающими ногами.

– Марионетка? Пф-ф... вот это находка, – проворчал Ориэль.

– Это не марионетка, а кукла чревовещателя, – объяснила Силанс, осторожно взяв ее в руки, чтобы рассмотреть поближе. – Видишь, там есть механизм, позволяющий двигать глазами и ртом...

– Да, вижу, – настороженно отозвался Ориэль.

Это была всего лишь игрушка, ничего больше, но что-то в этой кукле вызывало у него странное беспокойство.

– Хочешь попробовать? – спросила Силанс.

Глаза Ориэля внезапно расширились. Он был уверен, что выражение лица куклы изменилось. Перемена была едва заметной, но...

– Положи ее, – приказал он.

– Зачем? Смотри! Можно сделать так, чтобы ее губы шевелились...

– Избавься от нее, – внезапно прорычал голос в голове Силанс.

– Что?

– Избавься от игрушки.

– Чего ты хочешь? Чтобы я выбросила ее в окно?

– Сожги ее.

– Конечно, – усмехнулась Силанс, – я сейчас же пойду и возьму канистру с бензином, которую припрятала в школьном рюкзаке.

– Что ж, поступай как хочешь, но не говори, что я тебя не предупреждал.

Силанс непринужденно пожала плечами, словно вела с кем-то настоящий разговор, а затем снова переключила внимание на куклу.

– Силанс, ты меня слушаешь?! Немедленно положи эту штуку на место! – закричал Ориэль.

– Но зачем? Мы могли бы ее забрать. Я всегда мечтала о...

Ориэль не дал ей договорить, выхватил куклу, грубо швырнул ее на полку и закрыл дверцы шкафа.

– Я сказал нет!

– Ты что, с ума сошел? Что на тебя нашло?

– Она пошевелилась, – ответил Ориэль.

– Что?

– Она пошевелилась. А теперь уходим отсюда, и побыстрее.

Глава 24

Грегори Ларсон долго рассматривал кипу бумаг, загромождавших стол, сложил их в папку, которую отодвинул в сторону, а затем поднял взгляд на портрет очень красивой блондинки с пленительной улыбкой, висевший на стене. Грегори завидовал тем, кому удалось без особых трудностей пережить горечь вдовства. Тем, кто через некоторое время все же находил в себе силы встать на ноги и двигаться дальше. Тем, кто начал новую жизнь. Он просто чувствовал себя неспособным на это. Прошло уже пять лет с тех пор, как Селена, мать его детей, исчезла. Но не проходило ни дня, чтобы он не слышал ее голоса, не чувствовал ее запаха на одежде, не жил рядом с ее призраком.

– Папа?

Очнувшись от своих мыслей, Грегори отвел взгляд от картины и жестом пригласил своего сына Азриэля подойти ближе.

– Ты хотел меня видеть? – неуверенно спросил он. – Я постучал в дверь, но...

– ...присаживайся, мой мальчик.

Азриэль нахмурился.

– Я лучше постою. Что-то случилось?

– Это ты мне скажи.

– Я не понимаю.

– Сегодня ко мне в офис заходил Пит Грейсон. Он сказал, что вы с Нейтаном поссорились из-за этой девушки, этой Силанс. Это правда? Ты ударил одного из своих лучших друзей, чтобы защитить это чудовище?

Азриэль раздраженно нахмурился. Нейтан действительно выглядел взбешенным, когда покидал академию, но пойти и нажаловаться отцу? Нет, Азриэль вынужден был признать, что такого он не ожидал. Только не от своего лучшего друга...

– Я сделал это не ради нее, а ради Нейтана. Я испугался за него. Побоялся того, что Реджинальд Крошмор может с ним сделать, если...

– ...Реджинальд Крошмор, вероятно, ненавидит ее так же сильно, как и мы!

Азриэль охотно верил в это. Силанс была позором своей семьи, воплощением бесчестия. И живым доказательством того, что Крошморы не выполнили свой долг перед общиной...

– Возможно, но она остается его внучкой и находится под его защитой.

На секунду-другую Грегори задумался. Если Азриэль действительно вмешался не для того, чтобы помочь девушке, а чтобы не позволить другу совершить серьезную ошибку, то, казалось бы, у него не было причин читать парню нотации. Но Грегори Ларсон хорошо знал своего сына и чувствовал, что тот говорит ему лишь часть правды.

– Это единственная причина? Ты уверен?

Азриэль вздохнул. Он устал лгать отцу, устал притворяться и ходить на цыпочках. Хватит с него этих тщетных усилий заслужить любовь человека, у которого больше ничего не осталось и который был слишком поглощен жалостью к себе, чтобы заботиться о других.

– Нет. Но, вероятно, это единственная причина, которую ты сможешь понять.

– То есть?

– То есть я не понимаю, почему вы все так яростно на нее нападаете.

– Тебе же известно, кто она такая, правда? Что она такое?

– Да, она несчастная девчонка, ничего не знающая о нашей истории. Она совершенно невинна и не заслуживает ни вашей ненависти, ни той участи, которая ее ожидает.

– Невинных не бывает.

Отец говорил спокойным голосом, но Азриэль видел уверенность в его глазах. Если представится возможность, он это сделает. Он убьет Силанс без угрызений совести. Без колебаний. Он положит конец ее существованию, и это не лишит его сна.

– А она именно такая. Я уверен, что она никому не причинила вреда, папа.

– Ты забываешь, что твоя мать умерла из-за нее! – прорычал Грегори.

– Мама умерла из-за этого проклятого договора! Она умерла из-за основателей! Она умерла из-за Него!

В глазах Грегори внезапно вспыхнула смесь страха и ярости.

– Азриэль! Ты понимаешь, что говоришь?!

– Да, я считаю, что вы все слишком трусливы, чтобы взглянуть правде в глаза и указать на настоящего виновника.

Лицо Грегори исказилось судорогой. Молниеносно обогнув письменный стол, он влепил Азриэлю оглушительную пощечину.

– Я больше никогда не хочу слышать от тебя подобных слов! Никогда, понимаешь?

– Почему? Боишься, что Он услышит и накажет меня так же, как наказал маму?

Азриэль усмехнулся, вытирая кровь с уголка губ, и добавил с горьким смешком:

– А-а, точно, мама же никогда ничего не говорила. Она была преданной последовательницей. Опорой общества!

Грегори Ларсон нахмурился. Да, Селена была исключительной женщиной, и она не заслуживала такого наказания, но Ему не за что было упрекать Себя. Не Он нарушил договор, и Его гнев был совершенно оправдан.

– Азриэль, подожди! Я еще не закончил!

– Отец, Его правосудие слепо, разве ты не видишь? Поэтому что бы я ни говорил или ни думал, это ничего не изменит.

Грегори Ларсон на мгновение замер, не веря собственным ушам. Никогда, нет, ни на секунду он бы не подумал, что услышит, как его сын однажды совершит такое богохульство... Азриэль всегда был хорошим мальчиком. Верным и преданным. Так что же на него нашло? Неужели виной всему эта девчонка, Силанс Крошмор? Она промывала ему мозги? Манипулировала им? В таком случае Грегори просто не мог этого допустить.

Азриэль вздрогнул, когда его тринадцатилетняя младшая сестра Хелена ворвалась в его комнату и закричала:

– Почему ты накричал на папу? Ты же прекрасно знаешь, как ему сейчас плохо и что скоро годовщина смерти мамы...

Она резко осеклась, и ее глаза расширились.

– Это... папа с тобой это сделал?

– Что?

– Рана, вот там, в уголке губ. А еще... – она подошла и наклонилась к лицу брата. – следы от пальцев на щеке.

Азриэль вздохнул. Его сестра была очень похожа на их мать: красивые светлые локоны, большие выразительные голубые глаза, очаровательные ямочки на щеках и тонкие, нежные черты лица, – однако на этом сходство заканчивалось. Когда она была маленькой, прислуга сначала прозвала ее циклоном, а затем, несколько лет спустя, – маленькой фурией, из-за ее вспыльчивого характера. Но, по правде говоря, Азриэль не считал, что новое прозвище было хоть сколько-нибудь лучше прежнего.

– Он тебя ударил? Он посмел тебя ударить?! – ошеломленно воскликнула она.

Азриэль в смущении отвел взгляд.

– Я... забудь об этом, ладно?

– Нет, это исключено, – заявила она, и в ее глазах блеснул гнев.

Она была убеждена, что их мать не смогла бы вынести мысли о том, что кто-то поднял руку на одного из ее детей. И Хелене никогда бы не пришло в голову, что ее отец способен на такой поступок. Она была потрясена гораздо сильнее, чем осмеливалась себе признаться.

– Не вмешивайся, ладно? Это наше с папой дело.

Хелена прищурилась, словно о чем-то размышляла, и Азриэль догадался, что она обдумывает все причины, которые могли подтолкнуть их отца к таким мерам.

– Ты сказал что-то не то о маме? – предположила она, не особо веря своим словам.

– Нет, конечно же нет! – воскликнул Азриэль, покачав головой.

Как он мог объяснить ей, что поссорился с отцом из-за того, что больше не мог смотреть, как тот старательно игнорирует очевидное? Хелена, может быть, и была удивительно зрелой для своего возраста, но она была слишком юна, чтобы понимать такие вещи. Слишком юна, чтобы подвергать сомнению то, чему ее учили с самого детства.

– Так почему же...

– Довольно, Хелена. Я не хочу об этом говорить, понятно? – строго рявкнул он.

– Как хочешь! Мне все равно, я спрошу папу!

Азриэль мысленно вздохнул. Почему ей вечно надо совать свой нос куда не просят и устраивать эти допросы? Играла бы со своими подружками, красилась бы перед зеркалом и плела косички, как все остальные девочки ее возраста!

– Это моя вина, понятно? Я сам его спровоцировал, – наконец сказал он.

– Даже если это правда, ему не следовало тебя бить, – заметила она, глядя на щеку брата.

– Выйди из моей комнаты, Хелена.

Между ее бровями образовалась небольшая складка, словно она раздумывала, стоит ли ей подчиниться, а затем кивнула.

– Хорошо, но не думай, что ты так легко от меня отделаешься. Я все равно все узнаю. В конце концов, я всегда обо всем узнаю.

Азриэль наблюдал за ней, пока она не вышла из комнаты, а затем глубоко вздохнул. Хелена ошибалась, если думала, что сможет провернуть свой обычный трюк, чтобы заставить отца все ей рассказать. Нет, не в этот раз. На этот раз Грегори Ларсон не рискнет никому рассказывать об их разговоре. Отчасти потому, что он любил хвастаться своей способностью сохранять хладнокровие в любой ситуации и, должно быть, стыдился того, что не смог контролировать себя; отчасти потому, что, если общественность узнает о словах Азриэля, его могут отправить прямиком на костер, а это навсегда запятнает честь их семьи.

Глава 25

Ориэль смотрел на раскинувшийся внизу город. После инцидента с куклой он полночи размышлял о том, как поскорее покинуть Уиспер-таун и этот проклятый особняк. Сначала он подумывал сесть на автобус до Хантингтон-Орна, купив два билета на оставшиеся у него деньги. Но потом вспомнил, что рассказали ему одноклассники: в городе не ходили автобусы. Затем он подумал о побеге автостопом, но вдруг осознал, что по дороге сюда не видел ни одной машины, да и у большинства местных жителей не было автомобилей. Наконец он предположил, что можно дойти до Хантингтон-Орна пешком, но, вероятно, они с сестрой не успеют преодолеть такое большое расстояние до наступления темноты. Или, другими словами, до того как поднимется туман...

– Что ты делаешь? – внезапно спросила Силанс, прислонившись к дверце машины. – Мы же опоздаем.

Ориэль отвел взгляд от Уиспер-тауна и вздохнул. Черт возьми! Он снова и снова прокручивал в голове варианты, но, честно говоря, не представлял, как им выбраться из этой ситуации. Или, вернее, из этой тюрьмы. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, и это приводило его в ярость.

– Я думаю, как нам отсюда сбежать.

Силанс широко раскрыла глаза и показала подбородком на Фрэнка Барнетта, который ждал в машине.

– Ладно-ладно, я понял, – проворчал Ориэль, поморщившись.

Силанс глубоко вздохнула и стиснула зубы. Нет, Ориэль ничего не понимал. Он не понимал, что должен перестать делать ситуацию еще более странной и тревожной, чем она уже была. И самое главное, он не понимал, что нельзя произносить такие пугающие пророчества на ночь глядя! Перед сном он пробормотал что-то вроде: «Можешь закрыть глаза на происходящее и продолжать лгать себе, но я точно знаю, что в этом проклятом поместье полно призраков и, если мы останемся здесь, нас в конце концов убьют». Разве после такого Силанс могла хорошо выспаться и проснуться в хорошем настроении?

– Просто будь хорошим мальчиком и садись, наконец, в машину! – раздраженно выпалила она.

Фрэнк Барнетт посмотрел в зеркало заднего вида на близнецов, устраивающихся на заднем сиденье, и тут же тронулся с места. Он не слышал их разговора, но почувствовал между ними какое-то напряжение, словно они только что поссорились. Это впечатление вскоре подтвердилось, потому что они не произнесли ни слова за всю поездку до академии, вышли из машины по отдельности, а затем пересекли парковку, стараясь соблюдать дистанцию.

Хелена мысленно вздохнула. В столовой царила тяжелая атмосфера. Отец рассеянно пил кофе, а брат делал вид, что не замечает его присутствия. Тишину нарушали лишь движения служанки, снующей по комнате, а также звон чашек, которые ставили обратно на блюдца. Кот Хелены по кличке Абакан с громким мурлыканьем терся о ее ноги, но девочка, вопреки обыкновению, была совсем не в настроении тискать своего любимца. Она была раздражена тем, что не понимала, почему ее отец и брат так сильно поссорились, а главное, почему ни один из них, похоже, ни капли не хотел мириться. Она уже не была ребенком и имела право знать, в чем дело, или получить хоть какие-нибудь объяснения.

– И долго это будет продолжаться? Имейте в виду, меня от вас уже тошнит.

Грегори Ларсон медленно поднял на нее взгляд.

– Ешь свой завтрак молча, Хелена.

Не смея ослушаться прямого приказа, она вздохнула и вернулась к своим мыслям. А что, если ничего не изменится к лучшему? Что, если они никогда не помирятся и отец решит выгнать Азриэля из дома? Эта мысль показалась ей настолько страшной, что она едва смела думать об этом.

Азриэль, сидевший по другую сторону стола, с досадой наблюдал за младшей сестрой. Хелена привыкла говорить все, что приходило ей в голову, и быть в каждой бочке затычкой. Он не сомневался, что в конце концов это принесет ей серьезные неприятности. Особенно в таком городе, как Уиспер-таун, жители которого ревностно хранили свои секреты и ненавидели любое вмешательство в их дела.

– Уже семь тридцать, – холодно объявил Грегори.

Взглянув на стрелки часов на каминной полке, Азриэль молча встал, сохраняя бесстрастное выражение лица, и жестом пригласил Хелену следовать за ним.

Азриэль шел по коридорам академии, делая вид, что не замечает, как ученики с любопытством разглядывают его распухшее лицо, толкают друг друга локтями, указывая на него пальцем, или хихикают, как идиоты. Войдя в класс, он сразу же стал искать Силанс и обнаружил ее сидящей у окна в конце первого ряда. Хмурый вид и темные круги под глазами выдавали в ней человека, который провел всю ночь, пытаясь решить сложную алгебраическую задачу или разобрать малоизвестный философский текст.

– Ты в порядке? Выглядишь паршиво.

Силанс вздрогнула и посмотрела на Азриэля.

– Скорее я должна задать тебе этот вопрос, – ответила она, заметив огромный синяк на его щеке. – Что с тобой случилось?

Азриэль помрачнел.

– Я упал с лестницы.

Силанс тихо рассмеялась.

– Да, просто невероятно, насколько агрессивными бывают некоторые ступеньки, правда? А еще я слышала, что здешние двери тоже не отличаются покладистым характером.

Азриэль не мог сдержать улыбку.

– Да, я тоже это слышал...

Силанс улыбнулась в ответ и начала доставать из рюкзака школьные принадлежности. Как обычно, остальные ученики расположились как можно дальше от нее, и, как обычно, Азриэль был возмущен поведением своих одноклассников, столь же несправедливым, сколь и нелепым.

– Можно мне сесть рядом с тобой? – внезапно спросил он.

– Прости?

– Я спрашиваю, могу ли я сесть здесь, – повторил он, указывая на стул рядом с Силанс.

Она бросила на него короткий удивленный взгляд, а затем пожала плечами.

– Это общий класс, каждый может сидеть где захочет.

Нейтан наблюдал, как Азриэль усаживается за парту рядом с Силанс Крошмор, и не мог поверить своим глазам. Он думал, что знает о своем лучшем друге все: его характер, его недостатки, каждую деталь его жизни. Он был убежден, что читает его как открытую книгу. Но он не знал этого Азриэля. Этот новый Азриэль тепло улыбался девчонке, которую сам Нейтан ненавидел всеми фибрами души. Этот Азриэль отвернулся от своих друзей. Этот Азриэль забыл значение слова «верность». Этот незнакомец разбивал ему сердце.

– Что творит Азриэль? Он с ума сошел, что ли? – спросила их одноклассница Эмма, сидевшая рядом с ним.

Нейтан мельком взглянул на Силанс Крошмор и Азриэля, которые о чем-то тихо беседовали, и пожал плечами.

– Я-то откуда знаю?

– Он же твой лучший друг, разве нет? – настаивала она.

– И что, я должен знать, почему он ведет себя как идиот? – раздраженно ответил он.

– Идиот? Может, ты хотел сказать – предатель? – язвительно парировала Эмма.

– Да, настоящий предатель, – внезапно прорычал голос у него за спиной.

Нейтану не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Стив Уилкокс. Фрэнсис Уилкокс, его отец, был известным алкоголиком и очень жестоким человеком. Но он оказывал услуги многим людям, поэтому после его смерти они решили отплатить ему за помощь, предложив его сыну возможность бесплатно поступить в академию. Или скорее пустили козла в огород, поскольку Стив Уилкокс был тупоголовым громилой, который только и думал о том, как причинить боль другим, особенно тем, кто слабее его.

– Я хорошо знаю Азриэля и уверен, что у него есть свои причины, – без особой убежденности сказал Нейтан.

– Какие причины? Нет, Ларсон совершает огромную ошибку и заслуживает, чтобы ему преподали урок! – угрожающе прорычал Стив.

Нейтан медленно сглотнул. Каждый раз, когда Стив Уилкокс кому-то угрожал, в его глазах появлялся странный блеск – блеск, говоривший о том, что он не в своем уме и в один прекрасный день зайдет слишком далеко...

– Проблема не в нем, а в Силанс Крошмор! – внезапно выпалила Эмма.

Стив Уилкокс повернул голову к Силанс. Он не помнил ни дня, чтобы его отец не осыпал мать близнецов проклятиями и не расписывал во всех подробностях те ужасы, которые он хотел сотворить с этой предательницей. После его смерти Стив чувствовал себя подавленным и разочарованным из-за того, что отец так и не смог осуществить свою мечту – заставить эту женщину пережить что-то похуже смерти... Но теперь, когда дочь этой дряни была прямо перед ним, когда она была практически в его руках, он думал, что наконец-то сможет отомстить. Он наконец-то завершит то, чего не смог сделать его отец. Он наконец-то заставит Фрэнсиса Уилкокса гордиться им...

– Это ненадолго, – усмехнулся Стив с выражением лица, не оставляющим сомнений в его намерениях.

– Правда? – спросила Эмма, и ее глаза лихорадочно блеснули от предвкушения.

– Думаешь, я бы стал болтать попусту? – рявкнул Стив, сверля ее взглядом.

– Нет-нет... но, может быть, мы с Нейтаном сможем как-то тебе помочь? – спросила она.

Стив удивленно поднял брови, но все же задумался над предложением. Ему, в общем-то, не нужна была помощь в борьбе с этим отродьем. Сколько весила эта Крошмор? Судя по всему, килограммов сорок пять, не больше. Но мысль о том, что у него будут зрители, которые смогут рассказать всей школе, как он убил эту девчонку, приводила его в восторг. Не только потому, что все в городе ее ненавидели и, убив ее, он неизбежно стал бы героем, но и потому, что ему нравилось вселять страх. Он хотел, чтобы другие ученики поняли, на что он способен и что сделает с ними, если они осмелятся его ослушаться.

– Э-эм... если хочешь знать мое мнение, Стив вполне справится сам, Эмма, – заметил Нейтан.

Обычно Эмма казалась ему довольно милой: красивое личико в форме сердечка, длинные каштановые волосы и большие темные глаза. Но сейчас она скорее пугала его, а выражение ненависти, исказившее лицо девушки, делало ее особенно отвратительной.

– Да ты просто до смерти боишься напасть на кого-то из семьи Крошмор. Но не все такие трусливые, как ты, Нейтан. Если я что-то решила, то обязательно доведу дело до конца.

Нейтан глубоко вздохнул. Он понимал гнев Эммы. Он знал, как сильно ее потрясла смерть младшего брата и кого она считает виновным в его гибели. Но он не был уверен, действительно ли она понимает, на что способен Стив Уилкокс и в какую передрягу он может ее втянуть.

– Я не трус. Никогда им не был.

– Так докажи это и присоединяйся к нам, – ответила Эмма.

– Да, Нейтан, покажи нам, на что ты способен! – ехидно усмехнулся Стив.

Нейтан колебался.

– Я не уверен, что...

– Дам тебе один совет: не шути со мной, – перебил его Стив угрожающим тоном.

Шутить с ним Нейтан вовсе не собирался. Он был уверен, что вся эта история добром не кончится. Но он не был глупцом и прекрасно понимал, чем рискует, если пойдет наперекор этому безмозглому задире... Уилкокс был настоящим бульдогом: если он вонзал в кого-то свои клыки, то уже никогда не отпускал.

– Хорошо, – пробормотал Нейтан себе под нос.

Последний урок только что закончился, и по пути в столовую Силанс решила зайти в женский туалет. Она мельком взглянула в длинное зеркало, висевшее над раковинами, и успела сделать несколько шагов, прежде чем услышала, как за ней открылась дверь. В следующее мгновение она почувствовала, как чья-то рука резко толкнула ее сзади.

– Эй! Осторожно! – воскликнула Силанс, резко обернувшись.

И тут же нахмурилась, узнав троих своих одноклассников: Нейтана, который пытался напасть на нее накануне, здоровяка с короткой стрижкой и глуповатым выражением лица и, наконец, миловидную девчонку с безумным взглядом.

– Полегче, Стив, не надо так спешить, – осадила его Эмма.

Силанс глубоко вздохнула. Если эти идиоты думали, что смогут ее запугать, они сильно ошибались.

– Давайте сразу перейдем к делу. В чем проблема? – спросила она.

– Проблема в тебе, – прорычал Стив Уилкокс со зловещей ухмылкой.

Силанс кивнула.

– Да, это кажется мне довольно очевидным. Главный вопрос: почему? Вы знаете меня не лучше, чем я знаю вас...

– Тебе здесь не место, – резко перебила Эмма.

– Ну, тут мы с вами одного мнения. Я ненавижу этот город, особняк и свою семью, так что...

– Нет. Она имела в виду, что ты должна быть мертва, – объяснил Нейтан.

Силанс нахмурилась. Странно, почти то же самое ей сказала старушка в магазине с объявлением на витрине.

– Мертва? Почему?

– Чтобы больше никого не убили, – ответил Нейтан.

Силанс округлила глаза.

– Убили? А кого...

– ...моего младшего брата, Элиота, – перебила Эмма.

– И мою мать, – добавил Нейтан.

Эти трое, должно быть, приняли ее за серийного убийцу, а может, они находились под воздействием каких-то веществ. В противном случае Силанс совершенно не понимала, каким образом она могла быть виновна в смертях всех этих людей.

Потирая переносицу, она растерянно произнесла:

– Э-эм... Мне очень жаль, что вы потеряли своих близких. Я тоже потеряла свою маму и...

– Твоя мать, Мэри Марч, была эгоистичной и мерзкой женщиной! – внезапно перебила Эмма.

– Да! И если бы она уже не была мертва, мы бы разобрались с ней так же, как собираемся разобраться с тобой! – внезапно прорычал Стив, вытаскивая из кармана складной нож.

Силанс широко раскрыла глаза от страха. Этот крупный коренастый парень до сих пор почти ничего не говорил, и теперь, глядя в его омертвевшие глаза, она поняла: дело вовсе не в том, что он был более робким или злился меньше остальных, – ему просто было все равно. Ему было совершенно плевать, что болтают его приятели. Он хотел только причинить ей боль. Очень сильную боль...

Повинуясь инстинкту, Силанс бросилась к одной из туалетных кабинок, захлопнула дверь и заперла ее на задвижку.

– Помогите мне! Я перелезу сверху! – крикнул Стив.

– Туман! Смотрите! Из раковин идет туман! – внезапно запаниковал Нейтан.

Из труб поднимались клубы плотного белого дыма. Они медленно расползались по полу, покрывая его, словно огромное белое полотно.

– Черт, он прав! Стив! Смотри! – закричала Эмма.

Стив повернул голову к раковинам и скривился. Нет, это несправедливо! Он не мог проиграть, находясь так близко к цели! Девчонка Крошмор должна была умереть именно от его рук!

– Мы не можем здесь оставаться! – воскликнул Нейтан с тревогой в голосе.

– Никто не уйдет, пока мы ее не схватим! – властно заявил Стив. – Я хочу, чтобы она сдохла!

– Все просто: мы выйдем из туалета, заблокируем дверь и позволим туману сделать свое дело, – ухмыльнулась Эмма.

Нейтан с отвращением поморщился. Никто, даже Силанс Крошмор, не заслуживал такой смерти. Нет, никто...

– Нет! Я хочу сам уничтожить эту тварь! – заорал Стив, яростно пиная дверь кабинки.

– Делай что хочешь, но я ухожу! – крикнул Нейтан, прежде чем броситься к двери и исчезнуть.

Эмма взглянула на туман, который уже добрался до ее лодыжек, и мысленно сказала себе, что оно того не стоит. У Силанс Крошмор все равно не было шансов спастись, так что оставаться и рисковать собой не было никакого смысла.

– Вернитесь! Вернитесь сейчас же, или я вас зарежу! – багровея от ярости, заорал Стив, когда увидел, что Эмма тоже убегает.

Трусы! Жалкие трусы! Но он-то заставит их заплатить. Он обязательно разберется с ними по-своему, как только сведет счеты с этой дрянью Силанс Крошмор!

Дрожа всем телом и забравшись с ногами на унитаз, Хелена прислушивалась к происходящему снаружи. И почему это происходило именно с ней? Почему она осталась в этой проклятой кабинке, вместо того чтобы выйти и покинуть туалет в тот самый момент, когда она услышала голоса Стива Уилкокса и остальных? Почему в очередной раз пошла на поводу у своего больного любопытства и попыталась подслушать их разговор? Что вообще на нее нашло?

– Выходи оттуда, тварь! – взвыл Стив Уилкокс, снова ударив кулаком по двери соседней кабинки.

Хелена, как и все ученики академии, знала о дурной репутации Стива и с первого же дня занятий была предупреждена, что от него лучше держаться подальше. Но теперь, услышав, как он орет и сыплет угрозами в адрес Силанс Крошмор, она поняла, что он не просто задира, а самый настоящий психопат в медицинском смысле этого слова. Психически неуравновешенный тип, которому самое место в тюрьме или психиатрической больнице, а не за школьной партой.

– Я сдеру с тебя шкуру! – снова закричал Стив.

С ужасом осознав, что туман почти полностью окутал пол кабинки, Хелена на мгновение задумалась о том, чтобы выйти, и даже положила руку на задвижку, но тут же отдернула ее, услышав, как Стив Уилкокс продолжил срывающимся голосом:

– Да... я освежую тебя заживо! Я сделаю с тобой то же самое, что сделал с котенком этого идиота Майкла Фланагана!

Хелена почувствовала, что ее начинает тошнить. Чудовище. Стив Уилкокс был чудовищем.

– Знаешь, дружище, на твоем месте я бы всерьез задумалась о лечении! – внезапно ответила Силанс Крошмор.

– Не хочешь выходить, мелкая стерва? Хорошо, тогда я спалю это место к чертям!

Хелена покачала головой. Рано или поздно кто-нибудь обязательно зайдет в женский туалет, увидит Стива Уилкокса в припадке безумия и побежит за помощью. Она лишь надеялась, что туман не убьет ее раньше.

– Вот увидишь! – крикнул Стив, вытаскивая из рюкзака стопку бумаг и коробку спичек.

Увидев, что туман уже ползет вверх по стенам, Хелена поняла, что больше не может ждать. Она встала на цыпочки и, полагаясь на свои гимнастические навыки, схватилась за край перегородки, а затем подтянулась вверх. Встревоженная шумом за стенкой кабинки, Силанс подняла голову и, к своему изумлению, увидела светловолосую девочку, сидящую верхом на перегородке. Бледная и явно напуганная, незнакомка умоляюще смотрела на нее, не произнося ни слова.

Забравшись на унитаз, Силанс приблизилась к ней и прошептала:

– Кто ты?

– Хелена. Хелена Ларсон.

– Ты младшая сестра Азриэля? – предположила Силанс.

– Ты знаешь моего брата?

– Немного. Что ты здесь делаешь, Хелена?

– Я слишком боюсь Стива Уилкокса, чтобы выйти наружу, но здесь повсюду туман и...

Хелена осеклась, заметив, что туман все еще не покрыл пол кабинки Силанс. Это было действительно странно, потому что под перегородками было достаточно места, чтобы он мог распространиться повсюду.

– Тут ничего нет.

Силанс непонимающе посмотрела на Хелену.

– О чем ты говоришь?

– Да о тумане, конечно!

Силанс нахмурилась. Краем уха она слышала, как Нейтан и та девчонка кричали, будто из раковин валит туман, но в тот момент все ее внимание было сосредоточено на оскорблениях и угрозах этого громилы.

– Подвинься, я спускаюсь! – добавила Хелена.

Она сползла по стенке кабинки, затем повернулась к Силанс и сказала:

– Можешь меня крепко-крепко обнять?

Глава 26

Ориэль все еще злился на Силанс. Не столько из-за ее плохого настроения этим утром, сколько из-за ее бездействия. Какого знака свыше она ждала, чтобы наконец-то начать воспринимать ситуацию серьезно и помочь ему найти решение? Почему она так упорно делала вид, что ничего не происходит, и закрывала глаза на происходящее? Он предупреждал ее, он говорил ей о своем даре, о существах в тумане... К тому же прошлой ночью она своими глазами видела бесконечные коридоры особняка, вдруг превратившиеся в лабиринт, а еще раньше – труп, лежащий прямо посреди улицы! Что еще ей было нужно?

– Эй, Крошмор! Если твоя сестра не придет обедать, не хочешь ли присоединиться к нам? – спросил один из парней, сидящих за соседним столиком.

К этому времени столовая уже была заполнена людьми. Большинство учеников академии сидели за своими столами, ели и тихо беседовали друг с другом, но Силанс так и не появилась.

– Почему бы и нет? – ответил Ориэль и почувствовал резкую боль, пронзившую его череп.

Глаза Ориэля закатились, а сердце забилось как безумное, и в следующую секунду он оказался в мрачном, сыром помещении, тускло освещенном флуоресцентными лампами. Весь пол был устлан густым туманом. На мгновение его ослепила белая вспышка, затем он увидел Силанс и какую-то блондинку, прижавшихся друг к другу, а после – ничего. Ничего, кроме крови... крови, стекающей по раковинам.

Стив Уилкокс был так занят попытками выкурить Силанс Крошмор из туалета, что слишком поздно осознал чье-то присутствие рядом. Существо приближалось медленно, словно намеренно не спешило выходить из тумана. Когда их взгляды пересеклись, Стив впервые испытал первобытный ужас. Не потому, что боялся чудовища, а потому, что его больной мозг отчаянно прокручивал одни и те же мысли о том, что он потерпел неудачу, что он никогда не сможет убить Силанс Крошмор, что он полное ничтожество и все оскорбления, издевательства и побои, которым подвергал его отец, были абсолютно заслуженными. Но худшее ждало его там, в загробном мире, где он наконец встретится со своим стариком.

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы отчаяния и ярости, он истошно закричал:

– Нет! Нет! Не сейчас! Еще минутку, всего одну минутку!

Существо, совершенно не тронутое его мольбами, выпрямилось, и Стив заметил, как шесть щупалец на его брюхе зашевелились, вытянулись, словно кнуты, а затем обвились вокруг его ног.

– Пощади! Я хочу, чтобы эта тварь сдохла первой! Я хочу...

Слова застряли у него в горле, и он упал на колени. Отчаянно пытаясь подняться на ноги, он снова и снова проваливался лицом в туман, а затем забился в конвульсиях, умоляя:

– Отпусти меня! Отпусти, прошу тебя!

Прислушиваясь к диким воплям Стива, Силанс прижала ухо к двери, а затем прошептала:

– Кажется, он с кем-то дерется, но я не слышу других голосов.

По шее Хелены пробежал холодок. Ей нетрудно было догадаться, что происходит за дверью и чем закончится это противостояние.

– Он дерется не с кем-то, а с ними.

Силанс подняла брови.

– С ними?

– С теми, кто живет в тумане, – ответила Хелена шепотом.

Силанс вспомнила, что Ориэль говорил о существах, которые скрываются в тумане. И если быть совершенно честной, она и сама видела странные силуэты, появившиеся из темноты той ночью. Но тогда она убедила себя, что им все это привиделось или они стали жертвами оптической иллюзии, и ни на секунду не допускала мысли, что эти существа могут быть реальными.

– Ты же шутишь, да? Монстров не существует. – Силанс старалась говорить как можно увереннее.

Хелена закатила глаза, и тут из-за двери донесся душераздирающий крик. Девочка уставилась на Силанс и с горькой усмешкой спросила:

– Разве?

Щупальце вонзилось под кожу Стива, разрывая его внутренности. Боль была настолько сильной, что он забыл обо всем остальном. Жажда крови, месть, отчаяние... все это исчезло, уступив место ужасающей боли. Невообразимой боли. Непреодолимой боли. Боли, которая полностью поглотила его внимание и заполнила его сущность.

– Нет! Хватит! Прекрати! Помогите!

Существо на мгновение замерло, словно задумавшись, а затем обвило еще одно щупальце вокруг голеней Стива и раздробило их в щепки. Парень снова закричал, и его тут же стошнило собственными внутренностями.

– По... пожалуйста, убей меня... – промямлил он.

Существо посмотрело на Стива, вглядываясь в глубину его отчаяния, и, казалось, улыбнулось.

– Иди к черту, – с трудом прошептал тот, прежде чем еще одно щупальце вонзилось ему в горло и вырвало язык.

Когда существо подняло обмякшее тело Стива на два метра над полом, из его рта вырвался беззвучный стон.

Немой стон.

Стон, который мог услышать только дьявол.

Какофония мольбы, стонов и криков боли стихла, но Хелена и Силанс все еще прижимались друг к другу, оставаясь совершенно неподвижными. Они не смели пошевелиться.

– Ничего не слышно. Как думаешь, он мертв? – спустя какое-то время прошептала Силанс.

Хелена, которая все это время продолжала беззвучно плакать, молча кивнула, а затем уткнулась в плечо Силанс и произнесла:

– Да, и теперь настала наша очередь.

– Ты шутишь?

– Они никогда не оставляют никого в живых. Никогда, – ответила Хелена, всхлипывая еще сильнее.

Силанс не видела, что происходило за дверью, но слышала достаточно, чтобы застыть от ужаса и дрожать всем телом.

– Если ты не успокоишься, твое сердце взорвется, – внезапно предупредил ее голос в голове.

Силанс подумала, что это будет гораздо лучшей участью, чем та, которая только что постигла этого рослого сильного парня.

– С тобой этого не произойдет, – заверил голос.

– Что?

– Уходи отсюда...

Силанс тяжело вздохнула. Голос не соврал? Или, может, ее пыталось успокоить собственное подсознание? Она не знала, но это не имело значения. Главное – прямо сейчас придумать, как отсюда сбежать.

– Мы... мы не можем просто сидеть здесь и ждать. Нужно что-то делать, – прошептала она Хелене, которая тут же обняла ее еще крепче.

Силанс осторожно высвободилась из ее объятий и тихо сказала:

– Я посмотрю, а ты прижмись к задней стенке и не двигайся.

В глазах Хелены вспыхнула паника.

– Нет! Не открывай дверь! Они нас увидят!

Силанс сглотнула. Да, это было рискованно, но что еще она могла сделать? Ждать, пока эти существа до них доберутся? В маленькой кабинке не оставалось места для маневра, и они оказались бы в ловушке, если бы один из этих монстров проскользнул под дверью или перегородкой.

– Знаю, ты боишься. Я тоже боюсь, но у нас нет выбора, – ответила Силанс, приоткрыв дверь.

Комнату заполняла влажная, неестественно теплая дымка, а воздух был пропитан зловонным запахом. Пахло сыростью и чем-то еще, что Силанс не могла точно определить. Осторожно закрыв дверь, она опустила взгляд на охристо-коричневую шахматную плитку под ногами и задумалась: почему туман, окутавший все помещение, замер прямо на пороге их кабинки?

– Там повсюду туман, – сказала Силанс.

– Я же тебе говорила. А он? Стив Уилкокс, ты его видела?

Силанс подняла брови. Стив Уилкокс? Хелена, несомненно, говорила о том крупном парне.

– Нет, – ответила она, не уточнив, что на самом деле не стала осматривать всю комнату, а затем, спустя пару секунд, добавила:

– Послушай, я думаю, если мы тихо и незаметно проскользнем к выходу, у нас есть шанс.

Хелена округлила глаза.

– Чего?

– Тебе нужно всего лишь прижаться ко мне, закрыть глаза и позволить себе расслабиться. Я тебя проведу.

– Нет.

Силанс бросила на нее строгий взгляд.

– Хелена, не заставляй меня оставлять тебя здесь одну.

– Ты... ты хочешь меня бросить?

– Нет. Но если придется, я это сделаю, хотя бы ради того, чтобы позвать на помощь. Ну так что? Что ты решила?

Хелена сглотнула. Нет, она точно не хотела проходить сквозь туман. Но мысль о том, чтобы остаться в туалете в полном одиночестве и покорно ждать смерти, казалась ей еще более пугающей.

– Я иду. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Я тоже», – подумала Силанс, затем взяла ее за руку и открыла дверь.

Ей показалось, что туман сгустился еще больше и поднялся на высоту около метра. Глубоко вдохнув, она крепко сжала ладонь Хелены и молча двинулась вперед.

Они преодолели почти половину расстояния, когда вдруг Силанс осознала, что за ними кто-то или что-то наблюдает. Это было едва уловимое, почти неосязаемое чувство, но вокруг определенно ощущалось чье-то присутствие. Поскольку она не хотела подпитывать страхи Хелены или доводить ее до истерики, Силанс решила проигнорировать это чувство и продолжить путь.

– Осторожней! Перестань так ко мне липнуть, иначе я упаду! – прошептала Силанс, и в этот самый миг из тумана внезапно появилось странное существо.

Было невозможно определить ни его размер, ни точные очертания, и Силанс понятия не имела, что видит перед собой. Казалось, ее разум просто отключился. Он совершенно не реагировал, словно кто-то поставил его на паузу, и категорически отказывался интерпретировать образы, которые передавали ему глаза. На мгновение Силанс остановилась, не зная, что делать дальше, а затем ее тело оцепенело.

– Си... Силанс? Почему мы стоим? Можно мне открыть глаза? – спросила Хелена.

– Поверь, лучше не надо.

Услышав этот голос, Хелена едва смогла подавить дрожь. Нет, ей точно не показалось. Этот голос не принадлежал Силанс, она была в этом уверена. Ни у одной пятнадцатилетней девушки не могло быть такого хриплого голоса, который словно доносился прямо из могилы. С трудом сдерживая охвативший ее ужас, Хелена пробормотала:

– Силанс? Это ты?

Она сглотнула, чувствуя, что ее сердце вот-вот разорвется от страха, медленно открыла глаза и тут же зашлась в пронзительном, истошном крике.

Глава 27

Ориэль бежал по коридорам академии, кровь бешено пульсировала в его венах, а внутри свирепствовал страх... Силанс... Силанс... Он все повторял себе, что видел лишь отрывки того, что должно произойти, и что, вероятно, еще есть время повлиять на ход событий, еще есть время ее спасти. Ему казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди...

– Прочь с дороги! – крикнул он группе учеников, столпившихся перед женским туалетом.

– Где директриса? Почему ее до сих пор нет? – истерично воскликнула какая-то брюнетка.

– Я больше никогда туда не зайду! Ни за что, – простонала другая.

– Не могу поверить, что Силанс Крошмор там, внутри!

– Думаете, другая ученица мертва?!

– Черт возьми, да вы отойдете или нет?! – снова крикнул Ориэль, грубо отталкивая всех, кто стоял у него на пути.

Услышав его крики, одна из одноклассниц испуганно окликнула его:

– Нет! Нет, Ориэль, не ходи туда! Там повсюду кровь! Там настоящее кровавое месиво!

«Кровавое месиво? Нет!» – мысленно вскрикнул Ориэль, прежде чем открыть дверь туалета и броситься внутрь.

Свет был выключен, в помещении царил полумрак, но он почти сразу заметил тело девушки, лежащее на полу, а также груду конечностей и окровавленную плоть возле раковин. Сдерживая тошноту, он сделал несколько шагов вперед и увидел у окна знакомую фигуру.

– Силанс?

Она не ответила, и Ориэль подошел ближе.

– Силанс? – повторил он.

Увидев, что она не реагирует, он положил руки ей на плечи и заставил повернуться к нему лицом. Но как бы он ни старался встретиться с ней взглядом, как бы пристально ни смотрел на нее, пустые глаза Силанс смотрели не на него, а скорее сквозь него.

– Силанс, ты меня слышишь? – спросил он обеспокоенным тоном.

Она выглядела совершенно потрясенной, и у Ориэля сжалось сердце. Он осторожно обнял сестру и принялся повторять, поглаживая ее волосы:

– Я уже здесь. Я здесь...

Силанс слышала голос где-то вдали. Голос, который становился все громче, эхом отдаваясь в ее голове. Она моргнула, и ее сознание наконец пробудилось. Мозг снова начал работать, пусть и с перебоями, как старый двигатель.

Сон... ей приснился такой долгий сон...

Лора Хинкли закончила заполнять лежащую перед ней папку, перечеркнув первую страницу жирной красной линией, и поднялась с кресла, чтобы убрать ее в один из ящиков металлического шкафа, расположенного рядом с письменным столом. Она только что провела долгий разговор с родителями Зои Питерс, ученицы четвертого класса с ужасной успеваемостью. Повторяющиеся неоправданные прогулы, возмутительное поведение, многочисленные нарушения правил. Зои Питерс была типичной проблемной ученицей. Такой ученицей, которую в академии считали нежелательной. Во время встречи мистер и миссис Питерс слушали, почти ничего не говорили, а затем ушли с письмом об исключении дочери в руках, опустив головы, сгорбившись и, вероятно, гадая, что же им теперь делать со своим дьявольским отродьем. К счастью Лоры Хинкли, это больше не было ее проблемой.

– Госпожа директор! Госпожа директор!

Лора Хинкли вздрогнула, а затем с суровым выражением лица повернулась к молодой девушке, которая неожиданно влетела в ее кабинет.

– Мисс Херст! Вы что, с ума сошли?!

– Простите, простите, госпожа директор, я знаю, что должна была постучать перед тем, как войти. Но это какой-то кошмар! Кошмар! Вы должны скорее пойти туда!

Лора Хинкли нахмурилась. Юная Лиза Херст была далеко не самой умной девушкой и к тому же очень чувствительной. Другими словами, она была вполне способна поднять весь этот шум из-за пустяка...

– Пожалуйста, уточните: что же такого кошмарного произошло, что вы забыли о хороших манерах? – осторожно спросила она.

– Стив Уилкокс, госпожа... Он... он...

Понимая, что Лиза слишком сильно нервничает, чтобы закончить предложение как следует, Лора Хинкли поторопила ее раздраженным тоном:

– Что же на этот раз сделал мистер Уилкокс?

– Ничего. Ну, почти ничего. Он мертв.

– Мертв?

– Да, госпожа директор, это правда, уверяю вас.

Глаза директрисы сощурились, превратившись в две темные щелки.

– Ради вашего блага, надеюсь, что это не какая-то глупая шутка, мисс Херст.

– О нет, мэм, нет! Клянусь вам, что это не шутка!

Ведомая болезненным любопытством, Силанс подошла к груде окровавленной плоти и конечностей, лежащей возле раковин, а затем медленно отвернулась. Нет, ей не приснился кошмар. Все это было реально: монстры, туман, растерзанный парень и Хелена, лежащая на полу...

– Она... она мертва? – прошептала Силанс.

– Я не знаю, – ответил Ориэль.

Силанс молча кивнула и опустилась на колени рядом с девочкой.

– Хелена?

Поскольку та не ответила, Силанс прижала ухо к ее груди, а затем подняла взгляд на Ориэля и с облегчением объявила:

– Она дышит.

– Значит, нам нужно вытащить ее отсюда... Давай вынесем ее наружу.

– Нет, до тех пор, пока мы не выясним, есть ли у нее какие-то травмы, о ее перемещении не может быть и речи.

Ориэль знал свою сестру: у нее были стальные нервы и она была не из тех, кто легко поддается панике. И все же он не мог не восхититься тем, как быстро она пришла в себя и взяла ситуацию под контроль.

– Сначала нам нужно попытаться привести ее в чувство, – продолжила Силанс, похлопывая Хелену по щекам. – Очнись! Очнись, Хелена, ну же!

Ориэль покачал головой.

– Я пойду за помощью!

– Нет, подожди! У нее дрожат веки! Смотри!

Хелена открыла глаза и на мгновение застыла в оцепенении, дезориентированная... и совершенно шокированная.

– Хелена, ты меня слышишь?

Увидев лицо Силанс, склонившейся над ней, Хелена почувствовала, что ее сердце забилось быстрее.

– Си... Силанс?

– Да.

– Это ты?

– Да, конечно. Ты меня узнаешь?

Хелена помедлила и после этой странной паузы пробормотала:

– Да... узнаю...

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Силанс, тепло улыбаясь ей.

Ощутив сильную боль, пронзившую череп, Хелена поморщилась, убеждая себя, что это хороший знак. Боль доказывала, что она все еще жива.

– У меня такое чувство... будто кто-то разбивает мне череп огромным молотком.

Облегченно выдохнув, Силанс слабо улыбнулась девочке, а затем наклонилась к ней, чтобы ощупать ее голову.

– Ой! Аккуратнее! – простонала Хелена.

– У тебя большая шишка, – сказала Силанс. – Наверное, ты обо что-то ударилась и потеряла сознание.

Хелена не стала говорить, что все наверняка было с точностью до наоборот: вероятно, она потеряла сознание от испуга и ударилась головой при падении на пол.

– Как думаешь, сможешь подняться? – внезапно спросил Ориэль.

Хелена удивленно посмотрела на него, словно только что заметила его присутствие, и мягко кивнула.

– Да, думаю, смогу.

– Подожди, я тебе помогу, – сказал Ориэль. Он опустился на корточки и подхватил ее под мышки, чтобы поднять.

– Я рада, что с тобой все в порядке... ну за исключением головной боли, – сказала Силанс.

Хелена на мгновение уставилась на нее, гадая, притворяется ли она или говорит правду. Может быть, она ничего не помнит? Или не знает, что произошло? Не понимает, насколько сильно испугала ее? И если это правда, то как следует поступить? Рассказать ей или, наоборот, сделать вид, что ничего не случилось?

– Спасибо, теперь все хорошо, я справлюсь, – сказала она Ориэлю, инстинктивно отступая назад.

– Осторожно! – крикнула Силанс. – Ты сейчас наступишь...

Хелена на мгновение замерла с открытым ртом, словно у нее была вывихнута нижняя челюсть, и уставилась на голень, о которую она только что споткнулась. Затем, почувствовав внезапный спазм в желудке, резко отвернулась в сторону, и ее вырвало на кафельный пол.

Едкий запах, смешанный с запахом крови, распространился по комнате, и Силанс затошнило.

– Простите, – пробормотала Хелена, вытирая рот рукавом.

– Это... это пустяки, – ответила Силанс ровным голосом, а Ориэль, задержав дыхание, крикнул:

– Давайте поскорее выйдем отсюда!

Ориэль, Хелена и Силанс едва не сбили с ног Лору Хинкли как раз в тот момент, когда собирались покинуть туалет. Она жестом попросила их отойти назад, прошла в центр комнаты и внимательно осмотрела брызги крови, покрывавшие стены, и куски трупа, лежащие возле раковины, а затем с отвращением поморщилась.

Конечно, она знала Стива Уилкокса при жизни, но никогда бы не смогла его опознать, если бы эта дура Лиза Херст не сказала ей, о ком идет речь.

– Могу я узнать, что случилось? – холодно спросила она, снова обратив внимание на Силанс, Ориэля и Хелену.

– Прямо здесь? Разве не лучше поговорить об этом снаружи? – спросила Силанс, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Хотя Лора Хинкли понимала, насколько невыносимым был запах в комнате, ее главной заботой было расспросить этих троих подальше от любопытных ушей их одноклассников.

– Нет, мисс Крошмор, я бы предпочла поговорить прямо здесь, – ответила она и по очереди окинула подростков пристальным взглядом. – Так... кто начнет?

– Это сделали существа из тумана, госпожа директор, – объяснила Хелена, указывая на расчлененный труп Стива Уилкокса.

Лора Хинкли подняла бровь.

– Существа из тумана? Среди бела дня? Серьезно?

– Это правда, госпожа директор, уверяю вас! – настаивала Хелена, а затем, взглянув на Силанс, добавила: – Скажи ей, Силанс...

– Это правда, госпожа директор, – подтвердила та.

Лора Хинкли повернула голову в сторону Ориэля.

– Меня здесь не было, – ответил он. – Я прибежал всего за несколько минут до вас.

– Значит, вы не можете подтвердить слова вашей сестры или мисс Ларсон?

Лора Хинкли не считала, что Хелена и Силанс способны убить и расчленить такого громилу, как Стив Уилкокс, голыми руками. Нет, их история о существах из тумана была вполне правдоподобной: эти мерзкие твари были главной причиной высокой смертности в городе; они уничтожали все, до чего могли дотянуться, словно настоящая инфекция... но тем не менее у нее еще оставались некоторые вопросы, требующие уточнения.

– Нет, – ответил Ориэль.

– У меня есть только ваша версия событий, дамы, – заключила директриса, сперва посмотрев на Силанс, а затем на Хелену. – Версия, которая снимает с вас всякую ответственность за смерть вашего одноклассника... – добавила она зловещим тоном.

Подозрительная по своей природе, Силанс ожидала продолжения, и ее ожидания оправдались.

– Поэтому вы должны понимать, что я не могу полагаться исключительно на ваши утверждения без дополнительных объяснений. В частности, мне необходимо знать, почему господин Уилкокс находился здесь с вами.

– Он ворвался в женский туалет, чтобы напасть на меня, – ответила Силанс.

Ориэль искоса взглянул на сестру. Силанс произнесла это монотонным голосом, не выказывая ни малейшей эмоции, но по тому, как она постукивала пальцами по бедру, он видел, насколько она нервничала и как сильно ее потрясла эта сцена...

– Что значит – напасть на вас? – уточнила Лора Хинкли.

Силанс понимала, что, если упомянуть Нейтана и девушку из их класса, ситуация может осложниться, поэтому лаконично ответила:

– Он явился сюда, начал сыпать оскорблениями и угрожать мне... Потом вытащил нож, и я быстро заперлась в кабинке.

– Это правда, мэм, я писала и все слышала, – подтвердила Хелена. – Он колотил в дверь кабинки Силанс, кричал, что хочет убить ее, содрать с нее кожу, заживо освежевать ее...

Лора Хинкли вздохнула. Она давно знала о жестокости Стива Уилкокса и получала многочисленные жалобы на его поведение, но по какой-то непонятной ей причине совет директоров академии выступал против его исключения.

– И что дальше?

– Затем я увидела, как туман просачивается под дверь кабинки, где я находилась, и перелезла через перегородку, – ответила Хелена.

– Туман появился внезапно, так? Совершенно неожиданно?

– Да, мэм... из сливных отверстий раковин... ну, я так думаю, – заявила Хелена.

– Хорошо, продолжайте...

– Э-эм... чуть позже я услышала, как Стив Уилкокс заплакал и закричал, что ему больно, что оно должно остановиться, что он больше не может этого терпеть и что...

– ...достаточно, мисс Ларсон, думаю, я поняла. Нет необходимости продолжать.

Лора Хинкли не была наивна. Она знала, что слух о нападении распространится по городу всего за несколько часов и вызовет волну паники среди родителей учеников. Но какой бы серьезной ни была ситуация, все же это было не так страшно, как если бы дело коснулось любого другого ученика, кроме Стива, – кого-то, чьи влиятельные родители могли бы потребовать от академии отчета и устроить им крупные неприятности.

– Полагаю, вы очень испугались, – сказала Лора Хинкли, глядя на Хелену и Силанс с притворным сочувствием. – И что произошло потом?

– Потом? Ну, потом Стив Уилкокс умер, – ответила Силанс.

– Конечно, мисс Крошмор, конечно... Но мне бы хотелось узнать, как вам удалось сбежать от этих существ?

Силанс на секунду задумалась, а затем пожала плечами.

– Понятия не имею.

Лора Хинкли подняла бровь.

– В самом деле?

– Я помню, как вышла из туалета, и на этом все.

– А вы, мисс Ларсон? – спросила директриса.

– Я не знаю, – солгала Хелена. – Я... я потеряла сознание.

На самом деле это была не совсем ложь: Хелена действительно потеряла сознание. Она просто не упомянула, что ее обморок был вызван не чудовищами или туманом, а кое-чем другим. Кое-чем еще более пугающим...

– Если я правильно поняла, никто из вас ничего не помнит? – заключила Лора Хинкли тоном, который ясно давал понять, что она не верит ни единому слову.

– Нет, госпожа директор, – хором ответили Силанс и Хелена.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Вы всерьез думаете, что меня устроит такое объяснение?!

– Очень на это надеюсь, мэм, потому что это единственное объяснение, которое у нас есть, – спокойно ответила Силанс.

Лора Хинкли прищурилась. Она была уверена, что эти двое что-то скрывают. Но что именно? Крошмор будет молчать, это точно. В глазах этой девушки читался вызов, из-за чего директрисе ужасно хотелось дать ей пощечину, но вместе с тем и нечто большее... нечто, что говорило о ее железной воле, которую трудно сломить. Что касается Хелены Ларсон... она была хитрой и умной девчонкой, которая прекрасно умела играть роль наивной юной девушки и всегда умудрялась обратить любую ситуацию себе на пользу...

– Хорошо, я полагаю, что потеря памяти вызвана шоком, поэтому пока остановимся на этом... Но знайте, что я твердо намерена разобраться в этом, как только вы полностью придете в себя, вам понятно?

Силанс и Хелена кивнули, не почувствовав ни малейшего облегчения: настолько отчетливо в воздухе ощущалась невысказанная угроза.

– Мистер Крошмор, пожалуйста, будьте так любезны, проводите свою сестру и мисс Ларсон в лазарет, – коротко добавила Лора Хинкли.

Ориэль кивнул.

– Да, госпожа директор.

Глава 28

Миссис Миллард, медсестра академии, осмотрела Хелену, спросив, не чувствует ли она тошноты и нет ли у нее проблем со зрением. Когда Хелена ответила отрицательно, медсестра тут же успокоила ее, сказав, что травмы головы, скорее всего, нет и что у нее просто останется большая шишка. Затем, к большому удивлению Ориэля, Силанс и Хелены, она объявила, что ей пора на перерыв, и тут же покинула лазарет, пообещав, что осмотрит Силанс по возвращении.

– Я не вижу смысла здесь оставаться, – вздохнула Силанс через несколько минут. – Я даже не ранена.

– Некоторые эмоциональные потрясения могут быть столь же серьезными, как и физические травмы, – возразил Ориэль.

О каком именно потрясении он говорил? О том, которое она испытала, чуть не попав в руки этого малолетнего убийцы Стива Уилкокса, или о том, что она пережила, встретившись с существом из тумана? Ведь и то и другое вызывало у нее стойкое ощущение, будто она стала героиней второсортного фильма ужасов, вроде тех, что смотрели друзья ее брата субботними вечерами, развалившись перед телевизором.

– Со мной все в порядке, – сказала Силанс, – клянусь тебе.

– О да, конечно, ты только что избежала покушения на убийство и нападения орды чудовищ... Волноваться и правда не о чем, – усмехнулся Ориэль.

Силанс покачала головой, заметив, что лицо Хелены внезапно помрачнело.

– Ты как, Хелена? Держишься? – спросила она.

– Да, я... кажется, я только сейчас начинаю осознавать произошедшее, – ответила девочка тихим голосом.

Силанс доброжелательно улыбнулась ей.

– Я понимаю, это...

Она осеклась, услышав, как открылась дверь и кто-то ворвался в лазарет, словно ураган.

– Хелена!

– Азриэль? – ахнула она.

Азриэль в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние и обнял младшую сестру так крепко, что ей стало трудно дышать.

– Ты... ты в порядке? Не ранена? – с тревогой спросил он, отстраняясь, чтобы осмотреть ее.

– Нет, я... у меня просто болит голова, – пробормотала Хелена.

– Если ты пытаешься довести меня до сердечного приступа, продолжай в том же духе... Глупышка, ты хоть понимаешь, как сильно меня напугала?!

Хелена посмотрела на него, кивнула, а затем вдруг разрыдалась.

– Ох, Азриэль... На самом деле, это было ужасно... Повсюду была кровь! И еще...

– Эй... все в порядке, теперь ты в безопасности, слышишь? – сказал он, крепко обнимая ее.

Силанс и Ориэль, которые случайно стали свидетелями этой сцены, озадаченно переглянулись. Хелена вела себя довольно смело для девочки ее возраста, и они были удивлены, что эмоции не захватили ее раньше.

– Это просто нервы дают о себе знать... Не волнуйся, это нормально, – сказал Ориэль.

– Да, со мной тоже такое случается, – сказала Силанс, добавив с легкой усмешкой: – Но чаще всего мой брат плачет у меня в объятиях.

Азриэль долго обнимал Хелену, пока она не успокоилась, а затем, когда ее слезы высохли, он повернул голову к Силанс и попросил ее подробно рассказать о нападении. Силанс не заставила себя долго ждать и с готовностью пересказала все в малейших подробностях.

– Вам обеим невероятно повезло, – заметил Азриэль, когда ее рассказ подошел к концу.

Она согласно кивнула.

– Но, признаюсь, я не могу поверить, что Нейтан пошел на такое! – добавил он, покачав головой.

Силанс пристально смотрела на него.

– Серьезно? Это единственное, что тебя шокирует?

– Не знаю, – ответил Азриэль. – я, конечно, не ожидал, что Стив Уилкокс зайдет так далеко, но...

– Зайдет так далеко? Да ты издеваешься! Между прочим, он пытался меня убить! – воскликнула Силанс.

Ладно, может, она была чересчур эмоциональна, но такое с ней случалось впервые. Она впервые почувствовала себя такой беспомощной и, главное, такой потерянной. Конечно, это могло прозвучать абсурдно, и ей, вероятно, было бы трудно объяснить свои мысли, но поведение Стива Уилкокса шокировало ее гораздо сильнее, чем тот факт, что туманные твари действительно существуют и что, кажется, об этом знает весь город.

– Я в курсе, поверь, – ответил Азриэль смущенным тоном.

– Вот как? – процедила Силанс. – Можешь себе представить, какую ненависть нужно испытывать к человеку, чтобы совершить нечто подобное?

Азриэль пожал плечами.

– Стив Уилкокс был просто сумасшедшим...

– Правда? Он уже пытался убить других учеников до меня?

– Нет, – признал Азриэль, – но...

– Но что? Я видела, как люди смотрят на меня... как они со мной обращаются, понимаешь? Это касается не только его, это касается всех...

Ориэлю пришлось признать, что в словах Силанс был смысл. Он не понимал, как ей это удается, но она вызывала волну всеобщей враждебности повсюду, где бы ни появлялась... Например, в магазине, когда та старуха сказала, что ей не место в этом мире. И даже миссис Миллс, их экономка, часто отпускала пренебрежительные замечания в адрес его сестры. Да чего там, родные бабушка и дедушка относились к ней как к изгою, пустому месту, занозе в боку...

– Силанс, тебя никогда особо не волновало, что окружающие думают о тебе, – заметил Ориэль, – и это никогда не было для тебя проблемой, так что...

– На этот раз все иначе, – объяснила она. – Дело уже не просто в кучке людей, которые отвергают меня по непонятным причинам, пока я изо всех сил пытаюсь не обращать на них внимания. Сейчас... это... Такое чувство, будто они знают что-то, чего не знаю я. Будто я совершила что-то достаточно серьезное, чтобы такие люди, как Нейтан или этот сумасшедший Уилкокс, захотели меня убить.

Затем она снова переключила внимание на Азриэля и спросила:

– Эй, Азриэль, не хочешь наконец рассказать мне правду? Что именно здесь происходит?

Тот, казалось, на секунду замялся, но в конце концов ответил:

– Извини, но я не понимаю...

Силанс издала нервный смешок.

– Да ладно! А знаешь что? Я тоже не понимаю... Я не понимаю, почему меня все ненавидят; почему твой друг Нейтан и та девушка обвинили меня в убийстве; я не понимаю, почему Стив Уилкокс пытался со мной расправиться, и, самое главное... я не понимаю, почему все считают, что жуткие монстры, выползающие из тумана, – это совершенно нормально!

Ориэль поморщился, услышав, как голос его сестры постепенно становится все громче и громче. Обычно Силанс отличалась неплохим самообладанием, но иногда, в стрессовых ситуациях, она внезапно теряла контроль и взрывалась. Как раз перед этим в ее голосе появлялось глухое шипение, словно из скороварки начинал выходить лишний пар.

– Силанс, ты в порядке? – спросил Ориэль.

Силанс покачала головой. Нет, она была не в порядке. И дело было не только в том, что мир, каким она его знала – или, вернее, каким она его себе представляла, – бесследно исчез, уступив место какой-то странной, незнакомой реальности, полной домов с привидениями, тумана и странных существ... Но хуже всего была ложь и эти вечные недомолвки.

– Нет! Конечно нет! – закричала она. – Это совершенно идиотский вопрос, и я даже не понимаю, как ты...

Она внезапно осеклась и несколько раз быстро открыла и закрыла рот, словно у нее что-то застряло в горле или случился инсульт.

– Дыши, – тихо сказал Ориэль.

Силанс посмотрела на него.

– Успокойся и дыши, – повторил он.

– Хочешь, я позову медсестру? – спросил Азриэль.

– Нет, с ней такое бывает, когда она слишком нервничает, – тут же заверил его Ориэль.

Силанс сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Успокоившись, она одарила всех испепеляющим взглядом и, не сказав ни слова, ушла, громко хлопнув дверью.

– Ничего себе... – сказал Азриэль. – Возможно, она не плачет, как Хелена, но, когда ее захлестывают эмоции...

– ...она устраивает настоящие истерики? О да, – подтвердил Ориэль и бросился догонять сестру.

Азриэль посмотрел ему вслед и слабо улыбнулся.

– В этом нет никаких сомнений: она истинная Крошмор.

Реджинальд Крошмор уже минут десять расхаживал по гостиной, словно лев, запертый в клетке, ворча что-то себе под нос.

– Перестаньте так волноваться, мой друг, это совершенно бессмысленно, – вздохнула Мэри-Элизабет.

– Этот паршивый щенок посмел напасть на члена моей семьи, на одного из наших! Боже мой, если бы туман уже с ним не расправился, клянусь, я бы разорвал этого молокососа голыми руками! А эта дура Хинкли сообщает мне обо всем таким тоном, как будто не произошло ничего примечательного! Я и с ней лично разберусь!

– Тише, тише, Реджинальд... У вас снова поднимется давление. Бедной Лоре и правда не хватило рассудительности, но не забывайте, что речь идет только о Силанс, а не об Ориэле, – сказала госпожа Крошмор, вставая со стула.

– Да какая разница? Это вопрос принципа! – взревел он. – Силанс под моей защитой! Под моей защитой!

– Похоже, ей эта защита не нужна, – странным тоном заметила его жена.

Реджинальд нахмурился.

– Что именно вы имеете в виду, Мэри-Элизабет?

– Ничего особенного, я просто высказала наблюдение, что Силанс может иметь прямое отношение к смерти этого мальчика.

– Не говорите глупостей. Она тут ни при чем. Его убили существа из тумана.

– Средь бела дня? Вам это не кажется странным? Признайте, это тревожное совпадение, заслуживающее внимания.

– Что именно заслуживает внимания?

– Ну, если этот мальчик действительно стал жертвой тумана и Силанс была с ним во время нападения, то вполне возможно – я подчеркиваю, возможно – настоящей целью этих существ была именно она, а он всего-навсего оказался не в том месте не в то время... И если это так, то для нас это явный знак.

– Знак?

– Да, знак, что Он хочет забрать ее и требует вернуть принадлежащее Ему по праву.

Реджинальд посмотрел на жену и рассмеялся.

– Бедная Элизабет, меня никогда не перестанет удивлять, как работает ваш извилистый ум. Он словно двигатель, который разобрали, а потом собрали в неправильном порядке.

– Я вам не позволю, Реджинальд...

Крошмор странно улыбнулся.

– Это случилось уже во второй раз.

Мэри-Элизабет озадаченно посмотрела на него.

– Что именно?

– Силанс дважды столкнулась с туманом и вышла из него невредимой.

Мэри-Элизабет вскинула брови.

– И?

– До сих пор эти существа никого не щадили, вы это прекрасно знаете.

– Да... но все же мне кажется, что Ориэль и маленькая Хелена Ларсон выжили...

– И каждый раз там была Силанс. Теперь я сомневаюсь, что это простое совпадение.

Мэри-Элизабет округлила глаза.

– Реджинальд, вы же не всерьез? Нет-нет, это поистине невозможно...

– Арчибальд владел подобным даром, – заявил Крошмор.

– Да, но Арчибальд был... вы же понимаете... так?

Реджинальд Крошмор медленно кивнул.

– Именно. Я позвоню Уингэму и прикажу ему детально расследовать все, что связано с Силанс. Пусть выяснит, происходило ли что-нибудь странное в ее жизни или в ее окружении, а главное, что случилось после аварии. Мне нужно во всем разобраться, прежде чем принимать какие-либо решения...

Мэри-Элизабет пожала плечами и вышла из комнаты со словами:

– Пусть будет так, но имейте в виду: вы будете разочарованы.

– Силанс выглядела очень сердитой, когда уходила, – задумчиво произнесла Хелена, проходя через вестибюль академии.

– Думаю, она скорее расстроилась, чем разозлилась, – ответил Азриэль.

– Думаешь, все с ней будет в порядке?

Азриэль всерьез задумался над этим вопросом. Силанс не была похожа на них. Она не родилась в этом хаосе. Она еще не привыкла ко всем ужасам и странностям, происходящим в Уиспер-тауне. Но у нее был внутренний стержень, и Азриэль считал, что она вполне способна адаптироваться и выдержать любое испытание.

– Я на это надеюсь.

– Ты ведь не питаешь к ней ненависти, правда? – догадалась Хелена, пока они шли к парковке.

Азриэль глубоко вздохнул и попытался подобрать слова, чтобы описать свои чувства. Конечно, она казалась ему красивой, забавной и умной, но...

– Нет, я не испытываю к ней ненависти.

– Я тоже, но...

– Но что?

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Говори.

– Я думаю, она... другая.

– Другая?

Хелена колебалась с ответом. С одной стороны, она хотела предупредить Азриэля, что ему лучше держаться подальше от Силанс, но с другой – Хелене вовсе не хотелось доставлять ей неприятности.

– Я имею в виду...

Она как раз пыталась подобрать слова, когда ее прервало неожиданное появление Нейтана.

– Азриэль! Я только что услышал о Хелене... – Он бросил взгляд в ее сторону и шагнул к ней. – Как ты, Хелена? Милая, клянусь, я не знал, что ты была в туалете! Я думал, там только Силанс Крошмор и...

– Ну да, это в корне меняет дело, – мрачно усмехнулся Азриэль.

На мгновение Нейтан задумался о том, чтобы оправдаться. Он мог бы сказать, что во всем виноват исключительно Стив Уилкокс, что это он решил убить Силанс Крошмор и что сам Нейтан тут совершенно ни при чем и не несет ответственности за действия этого психа. Но он достаточно хорошо знал своего старого друга, чтобы понимать: Азриэль не купится на такую неубедительную ложь.

– Ладно-ладно, я был неправ. Но что бы изменилось, если бы Стив Уилкокс прикончил Силанс Крошмор? Да ровным счетом ничего. Мабон уже близко, так что это произойдет в любом случае.

Азриэль нахмурился.

– Нет. Уже слишком поздно. Мы опоздали на целых девять лет.

– Люди говорят совсем другое, – ответил Нейтан.

– Они ошибаются.

– Может, да, а может, и нет, – ухмыльнулся Нейтан, отступая на несколько шагов. – Но на твоем месте я бы все равно не стал к ней привязываться.

Глава 29

Гнев был не самым приятным чувством, но он помогал защитить сознание от шока и страха. И теперь, когда Силанс наконец успокоилась, а ее мысли немного прояснились, у нее осталось лишь одно желание: свернуться где-нибудь калачиком и замереть, игнорируя все вокруг. Сказать по правде, она бы так и поступила, если бы не толпа глазеющих на нее школьников.

– Силанс?

Запыхавшийся Ориэль догнал ее в самом конце двора, позади здания академии.

– Что? – раздраженно спросила она.

– Я просто хотел узнать, как твое самочувствие, и заодно убедиться, что ты никого не поколотила...

– Пока нет, но я не могу обещать, что этого не произойдет.

Ориэль внимательно посмотрел на нее. Ее гнев почти прошел, но во взгляде все еще читалось потрясение от произошедшего в туалете.

– Отлично! Мне нравится, что ты такая открытая, – пошутил он.

– Крошморы?

Незнакомый голос заставил их повернуть головы. В нескольких метрах от них стоял высокий парень с каштановыми волосами, который активно махал руками, пытаясь привлечь внимание близнецов.

– Да? – откликнулся Ориэль.

– Директриса просила передать, что ваш водитель ждет вас на парковке, – брезгливо поморщился он, а затем развернулся и пошел прочь.

– Какой милый мальчик... Надо будет пригласить его на день рождения, – съязвила Силанс.

– Отличная идея. Тогда ты будешь не единственной, кто портит всем настроение, – пошутил Ориэль, добавив: – Что ж, по крайней мере, эта история позволит нам пропустить оставшиеся уроки.

– Ты так пытаешься меня утешить? – спросила Силанс, пока они шли к парковке.

– Нет, если бы я пытался тебя утешить, я бы сказал, что нужно смотреть на вещи с оптимизмом и что ты должна радоваться, потому что монстры тебя не убили и ты осталась в живых.

Фрэнк Барнетт ждал. Он приехал за близнецами на два часа раньше намеченного времени. Судя по ворчанию Реджинальда Крошмора и той лихорадочной поспешности, с которой Пракстон приказал ему немедленно забрать детей из школы, Фрэнк догадался: произошло что-то серьезное. Во всяком случае, достаточно серьезное, чтобы Реджинальд Крошмор пришел в бешенство и начал кричать, что очень скоро полетят головы.

– Рад снова видеть вас так скоро, мистер Барнетт, – сказал Ориэль.

Силанс, которая сама открыла дверь, молча уселась на заднее сиденье.

– Добрый день, – ответил шофер, прежде чем устроиться за рулем.

Атмосфера в машине была мрачной, близнецы будто замкнулись каждый в себе. Это явно свидетельствовало о том, что интуиция Фрэнка не подвела.

– Мистер Барнетт, вы не знаете, где поблизости можно найти телефон? – спросил Ориэль.

Водитель вздохнул. Похоже, ни Ориэль, ни Силанс не видели этот город таким, каким он был на самом деле, – тюрьмой. Тюрьмой с невидимыми решетками, огромным прогулочным двором и большими камерами, похожими на квартиры и дома, но все же тюрьмой.

– Один есть в кабинете господина Крошмора...

Ориэль не смог сдержать гримасу. Дверь в кабинет Реджинальда Крошмора всегда была заперта, и дед с самого начала ясно дал понять, что близнецам не разрешается туда входить.

– ... и еще один в коридоре возле кухни, – продолжил Фрэнк Барнетт. – но вы должны знать, что это сугубо местная телефонная сеть и она никак не связана с общенациональной.

– Вы хотите сказать, что мы не можем звонить людям, которые живут за пределами Уиспер-тауна?

– Совершенно верно, мистер Крошмор. Так и есть.

Ориэль нахмурился. Ни интернета, ни мобильной связи... и, как оказалось, на стационарный телефон тоже можно было не рассчитывать.

– Полагаю, радио тоже нет? – уточнил он.

– Есть, но только на коротких или даже на ультракоротких волнах, – ответил Фрэнк Барнетт, когда они ехали по подъездной дорожке к дому.

Вернувшись в поместье, Силанс и Ориэль сообщили дворецкому Пракстону, что намерены провести вечер в своей комнате и поэтому не будут присутствовать на ужине. Затем они поднялись на второй этаж под неодобрительным взглядом миссис Миллс. В этом решении, которое наверняка расстроило бы как ее хозяев, так и кухарку, экономка видела явный признак чересчур мягкого воспитания.

– Кому ты собирался звонить? – спросила Силанс, рухнув на кровать.

– Моему другу Уиллу... Я хотел, чтобы он попросил своего старшего брата Терри приехать и забрать нас.

– Бензин стоит дорого, а семья Уилла не очень богата, – заметила Силанс.

– Само собой, я бы предложил ему вернуть деньги, как только найду подработку...

Силанс кивнула. Ее брат как никогда был полон решимости поскорее оставить поместье и уехать из Уиспер-тауна. Да и она была готова идти до изнеможения, а если потребуется, даже ползти, чтобы сбежать из этого безумного города.

– Ты заметил, что мистер Барнетт всегда оставляет ключи на приборной панели, когда паркует машину под крыльцом? – внезапно выпалила Силанс.

– Э-эм... нет...

Силанс пристально посмотрела на брата, а затем сказала:

– Мистер Эванс давал тебе уроки вождения, верно?

Ориэль кивнул. Поскольку он был уже достаточно взрослым, чтобы вскоре получить водительские права, мистер Эванс и правда решил давать ему уроки вождения, объяснив это тем, что таким образом можно сэкономить деньги на автошколе.

– Да, он учил меня водить на грунтовых проселках вокруг полей и на маленьких безлюдных дорогах, но...

Он внезапно осекся и произнес тоном, который больше походил на утверждение, чем на вопрос:

– Ты хочешь, чтобы мы угнали машину Крошморов?

Силанс кивнула, а Ориэль нахмурил брови. Зная врожденную честность своей сестры и ее глубокое уважение к закону, он, безусловно, не ожидал подобного поворота. Но прежде всего это показывало, в каком глубоком отчаянии она находилась, если была готова рискнуть своим будущим и блестящими успехами в учебе, не побоявшись ареста и судимости за кражу.

– Ты уверена? – спросил он.

– А ты? Думаешь, это возможно? Ты сможешь ею управлять?

Ориэль на мгновение задумался о том, что у него не было ни навигатора, ни дорожной карты и он не знал, сколько топлива осталось в баке, а затем, словно со стороны, услышал собственный голос:

– Должно получиться.

Реджинальд Крошмор внимательно перечитал проповедь, которую собирался произнести перед паствой, и удовлетворенно кивнул. Да, она определенно понравится верующим и возродит поколебленную веру самых слабых, вернет заблудших овец в его стадо. Затем он медленно поднял взгляд на своего дворецкого, который терпеливо ждал у его стола.

– Да, Пракстон?

– Я пришел предупредить, что мисс Силанс и мистер Ориэль не планируют ужинать сегодня вечером, сэр.

Реджинальд нахмурился. Он, конечно, понимал, что после сегодняшнего происшествия у детей наверняка возникнет множество вопросов. Вопросов, на которые рано или поздно придется ответить.

– Как их самочувствие? Они показались вам взволнованными или напуганными?

Пракстон немного подумал, а затем ответил:

– У меня сложилось такое впечатление, сэр.

– В таком случае, полагаю, нам стоит поговорить, – вздохнул Реджинальд и добавил: – Сходите за моими внуками и приведите их сюда, Пракстон.

– Хорошо, сэр, – сказал дворецкий и тихо вышел из кабинета.

Ориэль и Силанс недоумевали, чего же дед мог от них хотеть. До сих пор он ни разу не пытался по-настоящему поговорить с внуками и всегда мастерски уходил от большинства их вопросов.

– Входите! Садитесь, я почти закончил, – приказал Реджинальд, не поднимая глаз.

Близнецы подчинились и, устроившись в креслах, принялись разглядывать стену напротив. Почти всю ее поверхность занимали древние гравюры. На самой большой из них была изображена группа мужчин и женщин, застывших на коленях перед существом с изогнутыми рогами, чешуйчатыми предплечьями, длинным хвостом и жуткими глазами... На другой гравюре больные люди, чьи лица были изуродованы ужасными язвами, склонились в молитве. На третьей был запечатлен пастор: он вел за собой своих последователей, опираясь на змею вместо трости...

Ориэль незаметно толкнул Силанс локтем и указал на бережно вставленный в рамку пергамент, где можно было разобрать надпись:

– Итак, – внезапно начал Реджинальд Крошмор, отложив ручку, которую держал в руках.

Он поднял взгляд на близнецов и объявил тоном, в котором слышались одновременно удовлетворение и торжественность:

– Мне сообщили о произошедшем в академии. Вы должны знать, что я немедленно связался с миссис Хинкли, которая пообещала лично позаботиться о том, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Так что мы можем считать этот небольшой инцидент исчерпанным.

Близнецы обменялись потрясенными взглядами, и после нескольких секунд неловкого молчания Силанс внезапно спросила:

– Что именно больше никогда не повторится, господин Крошмор?

Реджинальд поднял брови.

– Прошу прощения?

– Я просто пытаюсь понять, что вы имеете в виду: парня, который пытался меня убить, или нашествие монстров в туалете, – пояснила она.

Реджинальд вгляделся в лицо Силанс и, не обнаружив в ее взгляде издевки, ответил с натянутым смешком:

– Я имел в виду первый инцидент. К сожалению, госпожа Хинкли не может контролировать туман, как ты, наверное, уже догадалась.

– Догадалась? С чего бы? Я ничего не знаю ни о тумане, ни об этих существах, мистер Крошмор. И раз уж мы заговорили об этом, почему они нападают на людей?

Реджинальд посмотрел на нее так, словно искал решение сложнейшей задачи, а затем произнес:

– Полагаю, потому что могут.

Ориэль нахмурился.

– Позвольте поинтересоваться, как власти планируют решить эту проблему? Мэр или полиция не собираются привлечь армию или национальную гвардию?

– Ориэль, как я уже объяснял тебе и твоей сестре, наш город совершенно независим, и мы гордимся тем, что сами решаем свои проблемы, – ответил Реджинальд, снова переключая внимание на Силанс: – Что касается тебя, юная леди, я знаю, что тебе пришлось пережить ужасное потрясение. Но, вне всякого сомнения, скоро ты придешь в себя и все вернется в норму. Согласна? – сказал он тоном, который Силанс могла истолковать в лучшем случае как приказ, а в худшем – как угрозу.

– Да, господин Крошмор, – ответила она с притворной покорностью.

– Отлично. У меня еще есть работа, так что можете идти, – сказал Реджинальд.

Затем он резко встал с кресла, обошел свой стол и положил руку на плечо Ориэля со словами:

– Приходи ко мне завтра после уроков. Один. Я хочу показать тебе одно место.

Когда большой палец деда коснулся его шеи, Ориэль вздрогнул и резко оцепенел. Вспышка. В огромном сводчатом зале горели свечи; странные песнопения, напоминающие церковные гимны, эхом отражались от стен, а в воздухе витал запах благовоний. Вспышка. Реджинальд Крошмор в каком-то подобии монашеской рясы раскачивался взад-вперед с диковинным гримуаром в руках и нараспев произносил псалмы. Вспышка. Толпа людей в длинных черных плащах и капюшонах молилась в клубах дыма.

– Ориэль! Все в порядке, мой мальчик?

– Да-да... – ответил тот с затуманенным взглядом. – Кажется, у меня просто немного кружится голова.

– Хочешь, чтобы я попросил миссис Миллс приготовить для тебя что-нибудь перекусить? – обеспокоенно предложил Реджинальд.

– Нет-нет, со мной все хорошо, спасибо, – пробормотал Ориэль.

– Не волнуйтесь, мистер Крошмор, я о нем позабочусь, – сказала Силанс, взяла брата под руку и вывела его из кабинета.

– У тебя было видение, да? – спросила Силанс, когда они с Ориэлем вернулись в свою комнату.

Он молча смотрел на нее. Теперь, когда Силанс наконец поверила в его дар, он больше всего на свете боялся потерять ее доверие, рассказав о том, что видел... Нет, это было слишком безумно, слишком неправдоподобно, слишком странно, слишком...

– Эй! Я с тобой разговариваю! Что ты видел? – настаивала Силанс, повысив голос.

Ориэль отвел взгляд.

– Я не уверен... Бессмыслица какая-то...

– Выкладывай.

Ориэль со вздохом сел на край кровати и ответил:

– Я увидел людей в длинных черных плащах с капюшонами, а потом дедушку... Он читал молитвы, покачиваясь в такт... Честное слово, это было очень странно.

Силанс подняла брови.

– На них были такие же черные плащи, как на фреске в академии? Там еще изображен перевернутый крест.

– Что? Перевернутый крест? Я ничего такого не заметил, но картина и правда довольно жуткая. Почти такая же жуткая, как гравюры в кабинете дедушки. Честно говоря, все эти люди, изуродованные чумой, и этот демон – все это немного...

Силанс нахмурилась.

– Стоп, ты сказал – изуродованные чумой? Точно! Подумать только, как я сразу не догадалась, что здесь есть связь! – воскликнула она, словно ее только что осенило.

– Какая связь? О чем ты говоришь?

– Я говорю об Арчибальде Крошморе и о его пастве. Именно они изображены на гравюрах в кабинете Реджинальда... Это их история!

Ориэль скептически посмотрел на нее.

– Если и так, я не понимаю, какое отношение к этому имел демон.

Силанс задумалась.

– Может быть, это аллегория. Должно быть, демон символизирует болезнь, страх или даже смерть...

– Ха-ха-ха! – вдруг захохотал голос в ее голове. – Зачем упрощать, когда можно усложнить?

– Я не понимаю, что тебя смешит, – проворчала Силанс.

– Ты, моя малышка, именно ты меня смешишь!

– Аллегория или нет, – сказал Ориэль, – это все равно не объясняет мои видения о дедушке и остальных. Особенно учитывая, что религия, молитвы и все в таком духе здесь, похоже, совсем не в почете.

Силанс вздрогнула. Ее брат был прав. В Уиспер-тауне не было ни церкви, ни храма, ни мечети, ни какого-либо другого религиозного здания. Что там говорил мистер Барнетт? Ах да, он сказал, что у них в городе не придерживаются общепринятых верований...

– Как ты думаешь, возможно ли, что дедушка и люди из твоего видения – члены тайной религиозной секты?

– Э-эм... признаюсь, я с трудом могу представить, чтобы он в это ввязался, но почему бы и нет? В любом случае жители этого города такие странные... «Мы сами решаем свои проблемы», пф-ф... тоже мне! Нет, ну серьезно, ты знаешь много людей, которые не подняли бы на уши весь мир, если бы в их город вторглись монстры? – усмехнулся он.

Силанс задумалась и покачала головой. Нет, она не знала подобных людей. Людей, которые жили бы в полном уединении; людей, которые ни разу не покидали бы свой город; людей, которые не пользовались бы интернетом или...

– Что с тобой? Ты в порядке? – спросил Ориэль, увидев, как лицо его сестры внезапно окаменело.

Силанс практически слышала, как воздух входит и выходит через ее ноздри. Она не должна давать волю своему воображению. Она ни за что не должна давать волю своему воображению. Даже если и так, если все жители Уиспер-тауна состоят в секте – какая разница? Пусть люди верят во что хотят и делают что хотят. Ни ее, ни Ориэля это все равно не касается.

– Да так, ничего, – ответила она. – Просто подумала, до чего же я рада, что мы уезжаем сегодня ночью.

Глава 30

Силанс сняла с вешалок свою одежду, надела ту, в которой приехала, а затем поспешно упаковала остальное. Она ходила по комнате босиком, словно боялась издать малейший звук, хотя, если вдуматься, это не имело особого смысла. Казалось, что ни прислуга, ни Крошморы никогда ничего не слышали, а в коридорах вечно царила гнетущая тишина, словно особняк был заброшен, а вековая пыль исчезала с паркета сама собой.

«Значит, никто тебя не услышит, даже если ты закричишь», – вдруг подумала она и тут же спросила себя, откуда взялась эта мысль.

– Ты уже закончила собирать вещи? – прервал ее размышления Ориэль.

– Да.

– Хорошо, значит, нам следует отдохнуть пару часов перед отъездом.

Перед отъездом... ну конечно. Силанс прекрасно понимала, что вся эта история не пройдет для нее бесследно. Только не теперь, когда все ее убеждения, весь привычный для нее мир и даже сама ее психика были разрушены до основания. Она уже чувствовала, что Уиспер-таун навсегда оставит на ней свой след, словно клеймо, от которого невозможно избавиться, или хроническая болезнь, которую нельзя вылечить.

– Не знаю, смогу ли я уснуть, – ответила она, услышав вдали раскат грома.

Над их головами вот-вот должна была разразиться сильная буря. Над городом нависли огромные черные тучи, а в небе сверкали молнии. Ориэль подошел к окну, чтобы посмотреть, насколько беспощадным будет хлынувший ливень.

– Делай что хочешь, но мне нужно поспать, – заявил он, возвращаясь в постель и забираясь под одеяло.

Силанс посмотрела на него, думая о том, что скажет миссис Миллс, если увидит, как он ложится спать полностью одетым, да еще и в обуви. Вероятно, она скажет, что это негигиенично, или бросит на него гневный взгляд и проворчит, что он помнет свою одежду, или обвинит его в невоспитанности.

– Ты можешь выключить свет, Силанс? – пробормотал Ориэль с полузакрытыми глазами.

Она подчинилась, а затем тоже решила лечь в кровать, стараясь игнорировать молнии, которые периодически освещали комнату, словно вспышки фотоаппарата.

Услышав мерное сопение, доносящееся со стороны брата, она покачала головой, удивляясь, как ему удалось так быстро заснуть. Силанс не могла сомкнуть глаз. Она слишком сильно волновалась, что все пойдет не по плану: вдруг мистер Барнетт не оставил ключи на приборной панели, как делал обычно, и что будет, если их поймают по дороге? Да и жуткий холод в комнате этой ночью тоже не помогал успокоиться.

Вдруг в комнату ворвался ледяной воздух, и Силанс начала дрожать под одеялом. Открыв глаза, она уже собиралась встать, чтобы достать свитер из чемодана, как вдруг до нее донесся звук, похожий на трение одежды о стену. Пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, она напрягла слух. Следом раздался еще один раскат грома, затем наступила долгая тишина, и Силанс почти убедила себя, что просто слишком нервничает и воображение играет с ней шутки, когда внезапно услышала шаги. Звук маленьких, легких, крадущихся шагов, похожих на детские.

И тут она закричала.

– Ориэль!!!

– Что?! Что происходит?! – воскликнул тот, резко проснувшись.

– В комнате кто-то есть!

– Что? – проворчал он, включая прикроватную лампу.

– Я слышала шаги! – воскликнула Силанс, широко распахнув глаза, в которых застыл страх.

Ориэль нахмурился, внимательно осматривая комнату. В углах залегли глубокие тени, но спрятаться в них было невозможно. Совершенно невозможно.

– Силанс, разуй глаза, ты же видишь, что мы здесь одни!

– Да вижу я, вижу! Но я действительно слышала шаги, клянусь!

– И ты расслышала это сквозь грохот бури? – с сомнением спросил он.

Она кивнула, а затем, указывая на шкаф, где Ориэль хранил свою одежду, сказала:

– Вот здесь! С этой стороны!

Заметив, что дверь приоткрыта, Ориэль поднял брови.

– Странно, я уверен, что закрывал дверь. Но, может быть, ты просто услышала, как она открылась и...

Свет внезапно погас, и комната погрузилась во тьму.

– Что происходит? – запаниковала Силанс.

– Отключение электричества. Такое часто случается во время грозы, – ответил Ориэль, нащупывая телефон на прикроватной тумбочке. – Хорошо, что я его зарядил, – добавил он, освещая фонариком комнату. – Видишь? Ничего нет...

– Ориэль? – внезапно сказала Силанс.

– Что?

– Можешь еще раз осветить тот угол возле комода?

Ориэль тут же направил фонарик на то место, о котором она говорила.

– Его... его там нет, – пробормотала Силанс, чувствуя, как в животе завязывается узел.

– Чего?

– Мой чемодан. Его нет там, где я его оставила! – воскликнула она, когда комнату осветила ослепительная вспышка.

Ориэль недоуменно посмотрел на сестру, подумав, что она, должно быть, ошиблась и, вероятно, положила свой чемодан в другое место, а затем решил встать с кровати.

– Черт! Холод собачий! Проблемы с отоплением или что-то в этом роде? – проворчал он, сделав несколько шагов, как вдруг почувствовал что-то под ногами.

Направив свет на паркетный пол, он сначала увидел брюки, затем рубашку, прежде чем понял, что это одежда Силанс и что все содержимое ее чемодана было разбросано по комнате.

– Что происходит? – спросила Силанс.

Что-то приближается... она приближается...

– Ничего, – ответил Ориэль, отгоняя мысль, которая только что промелькнула в его голове словно тень.

– Не лги. Что происходит?

Она идет, она идет...

– Не знаю, – с тревогой в голосе сказал он и в следующее мгновение заметил в свете фонарика мелькнувшую тень и какое-то движение под комодом.

Электричество внезапно включилось, и он увидел ее. Он увидел, как марионетка вылезла из-под комода и уставилась на него.

– Этого не может быть, должно быть, я сплю, – пробормотал Ориэль, глядя на то, как рот куклы открывается и закрывается, словно кто-то заставляет ее говорить.

Затем он услышал высокий, неприятный голос, который произнес:

– Итак, малыш, похоже, ты отправляешься в путешествие?!

– Я же говорил, с этой куклой что-то не так! – бросил Ориэль Силанс.

Она несколько раз моргнула, а затем ответила дрожащим голосом:

– Это невозможно... это же кукла, она не может... это не имеет смысла...

– Хватит пытаться все рационализировать! Это начинает раздражать!

Силанс сглотнула. Она не могла перестать опираться на логику. Если она откажется от логики, останется только страх...

– Эй, я здесь! – сказала марионетка, прежде чем с силой ударить ногой по лодыжке Ориэля.

– Ай! Сейчас ты у меня попляшешь! – зарычал он, протягивая руку, чтобы схватить куклу, и вдруг замер, наблюдая, как ее тень увеличивается и рябью тянется по стене.

Она тут, она здесь...

Ориэль медленно повернул голову к Силанс, словно в замедленной съемке. Что-то ударилось о дверцы шкафа, ящики комода резко открылись. Раздался скрип, половицы задрожали. Кровать Ориэля дернулась, словно от землетрясения, затем поднялась в воздух и ударилась о стену.

Силанс закричала.

– Нам нужно выбираться отсюда! – воскликнул Ориэль.

Силанс, парализованная страхом, не могла пошевелиться.

– Силанс! Быстрее! – крикнул ее брат.

Он схватил ее за руку, бросился к двери и надавил на ручку.

– Ее заклинило! Не открывается!

Силанс, которая уже пришла в себя, оттолкнула его, чтобы попробовать самой.

– Да быть того не может! Пусти, я сама!

– Это бесполезно, она нас не отпустит, – внезапно сказал Ориэль и медленно повернулся к тени, которая продолжала ползти по стене.

– Ты... ты имеешь в виду марионетку? – пробормотала Силанс.

Ориэль покачал головой.

– Нет, не ее.

– Это... это она? Это сущность, обитающая в особняке?

– Да.

– Но что это вообще такое?

Ориэль не знал, было ли это какое-то потустороннее существо, призрак или сам особняк. Да и, честно говоря, это уже не имело особого значения.

Сглотнув подступивший к горлу комок, он прошептал:

– Трудно дать имя тому, у кого его нет...

– Твои загадки мне сейчас ни к чему, – срывающимся голосом сказала Силанс, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Чего она хочет?

– Она хочет помешать нам уехать.

– Ты... ты не можешь знать наверняка. Может быть...

Ориэль покачал головой. Никакого «может быть». Он знал, что она их не отпустит.

– Эй, дети! Вы будете играть со мной?! – внезапно воскликнула марионетка, прежде чем подбежать к ним и прыгнуть на Силанс.

Та закричала и начала кружиться по комнате, пытаясь отбиться от проклятой куклы.

– Ориэль! Ориэль! Она душит меня!

Ориэль попытался оттащить марионетку, заставить ее разжать пальцы, но, сколько бы сил он ни вкладывал, кукла мертвой хваткой вцепилась в шею сестры.

– Ох... Ориэль! – хрипела Силанс, пока пальцы марионетки пережимали ей горло.

– Отпусти мою сестру! – закричал Ориэль, изо всех сил колотя жуткое создание по спине.

Кукла убрала одну руку с шеи Силанс и ударила Ориэля, отбросив его на два метра. Голова его гудела. С трудом приходя в себя, Ориэль решил, что окончательно сходит с ума, когда вдруг услышал утробный скрежещущий голос:

– Хочешь поиграть? Ладно, давай поиграем!

Ориэль, пошатываясь, поднялся на ноги. Он несколько раз моргнул, наблюдая, как кукла внезапно отцепилась от Силанс и взмыла в воздух.

– Я обожаю конструкторы! Мне всегда безумно весело их собирать! А ты что думаешь, Коротышка?

Сердце Ориэля замерло. Силанс стояла к нему спиной; он не видел ни ее лица, ни движений губ, но этот гортанный голос определенно принадлежал ей. Он мог поклясться, что это была именно она.

– Терпеть их не могу, – огрызнулась кукла, размахивая руками и сыпля ругательствами.

– Жаль...

Вдруг марионетка истошно завопила: невидимая рука оторвала ей ноги, руки, а затем и голову.

Ориэль застыл в оцепенении. Мало того что этот голос не принадлежал Силанс, так еще и ее силуэт стал чужим: спина выглядела сгорбленной, а в осанке не осталось и следа прежней грации... С трудом переведя дыхание, он пробормотал:

– Си... Силанс?

Та медленно развернулась.

Ориэлю вдруг показалось, что поверх нее проступают очертания чудовищного монстра, полностью поглотившего ее тело.

– Нет.

Я был слеп... Я не видел тьмы, которая медленно захватывала ее сердце и разум. И теперь, когда эта тьма предстала передо мной и окутала меня ледяным холодом... Меня пугает лишь одно: увидеть, как погаснет свет, который все еще теплится в глубине ее глаз, – тот самый свет, который всегда служил мне проводником в самом сердце ночи.

Отрывок из дневника Ориэля Крошмора

Продолжение следует...

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.