Айрис Биглхоул

Спонтанная магия

Iris Beaglehole

ACCIDENTAL MAGIC

Copyright © 2022 Iris Beaglehole

All rights reserved.

Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Ethan Ellenberg Literary Agency (США) через Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Корчевая В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке,

оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Купол неба рассекла молния, осветив зависшие над поместьем Торн облака, следом прогремел раскат грома. Единственным, что можно было увидеть во тьме, опустившейся на густой лес Миртлвуда и волнующееся у побережья Корнуолла море, был льющийся из окон башни поместья свет.

– Ох... это они, – пробормотала Галдераль Торн.

Бушевавшая снаружи буря сотрясала поместье до самого фундамента. Ещё один сверкающий росчерк молнии – и за ней снова оглушающий раскат грома, будто сами боги вступили на небесах в жестокую схватку. С прямой спиной, сохраняя горделивую осанку, посреди комнаты в башне стояла Галдераль. Её белоснежные волосы были подвязаны красным платком, а пронзительный взгляд устремился прямо в ночную темень за окном. Она, может, и старая ведьма, но у неё есть глубокая связь с магией, что текла по земле и собиралась, сгущаясь, вокруг небольшого городка Миртлвуд. Галдераль прожила здесь всю свою жизнь и посвятила себя защите этого места от тьмы, грозившей поглотить его.

Но сегодня этот мрак подполз слишком близко. Галдераль чувствовала приближение враждебных сил, привлечённых её могуществом и древней магией, струившейся по венам. Нужно было действовать быстро, пока не стало слишком поздно. Галдераль собрала компоненты и стала поочерёдно добавлять их в котёл, уверенно перемешивая. Свежие травы, защитные кристаллы, корень мандрагоры, обсидиан и коллоидное серебро напитывались силами Луны и богини-старухи Керидвен.

Галдераль сразилась бы со своими врагами, если бы только могла, но она понимала: возраст берёт своё, её магия начинает ослабевать.

Она перебирала магические инструменты на полках, пока не нашла предмет, чья тёмная поверхность поблёскивала на свету, – её чёрное зеркало. Именно благодаря ему она часто подглядывала за своей чудесной задорной внучкой Розмари и правнучкой Афиной, отличавшейся язвительным характером и острым умом. Вот уже много лет, для их же безопасности, она не виделась с ними лично. С растекающимся внутри облегчением Галдераль наблюдала за Розмари и Афиной, сидевшими за обшарпанным кухонным столом в своей захудалой квартирке в Бёркенсвуде. Они ели простые тосты с фасолью и жаловались на события прошедших дней. Если бы они только знали, что их ждёт впереди.

Пока что они вне опасности, но Галдераль чувствовала, что что-то не так. Молния сверкнула снова, и в воздухе повис тяжёлый запах опасности.

Как и другим ведьмам, Галдераль Торн было известно, что в природе есть свои циклы и закономерности: полная луна восходит лишь на закате; прилив наступает на час позже с каждым днём; в зависимости от сезона, чеснок следует сажать в самые короткие и самые длинные световые дни и, соответственно, собирать урожай в обратном порядке.

Галдераль знала, что её время подходит к концу. Но, как и многие люди, которые случайно поднимают к небу глаза и вдруг понимают, что на них в ответ смотрит полная луна, Галдераль слишком увлекли повседневные заботы и рутина. Она лишь недавно заметила, что песок в её песочных часах почти просыпался.

Расступившиеся облака открыли старой ведьме лик луны, и она поняла, что, подобно всем остальным природным циклам, её путь тоже подходит к завершению. Ей не по силам сдерживать своих врагов вечно. Нужно подготовить последнее заклинание и оставить Розмари и Афине послание, которое поможет им в их миссии. Галдераль должна верить, что они примут на себя наследие Торнов и спасут Миртлвуд от грозившего поглотить его мрака.

Преисполнившись яростной решимости, она стала читать заклинание. Все оставшиеся у неё силы, всю свою магию она вложила в его слова – древние, могущественные, передававшиеся в её семье из поколения в поколение. Заклинание стекало с её губ подобно реке, поток силы пронизывал атмосферу комнаты магией. Вокруг Галдераль вихрем заклубилась собравшаяся в комнате энергия, пульсируя и наполняясь собственной жизнью.

Завершающий взмах – как последний штрих, – и щит из чистой магии опустился на поместье и всё, что находилось внутри его стен. Галдераль вздохнула с облегчением: она сделала всё, что могла, чтобы защитить свою семью и свой дом. Но этого было недостаточно. Её враги были всё ближе и сильнее, чем когда-либо.

Комнату залило ослепительным светом. Магия текла сквозь тело Галдераль, принося с собой ощущение безмятежности. Это заклинание было для неё последним, и теперь она готова встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

Пространство вокруг неё словно бы сгустилось, и Галдераль бросила прощальный взгляд на чёрное зеркало, отражавшее самых дорогих ей людей.

– Скоро всё изменится, мои хорошие, – шепнула она.

Раздавшийся следом грохот оповестил её: время пришло. Однако Галдераль Торн, как бы она ни уважала закономерность и цикличность природы, не собиралась сдаваться без боя. Её враги и понятия не имели, что их ждёт – ни сейчас, ни, разумеется, в будущем. Розмари об этом позаботится.

Свет её заклинания, возможно, скоро угаснет, но Галдераль Торн пребывала в покое. Её время пришло, и она готова к тому, что последует дальше, – к пути в царство предков. Её внучке Розмари придётся принять наследие их семьи. То наследие, от которого отказались собственные дети Галдераль.

– Моя милая, ты, наверное, пока не готова к этому и хочешь спокойной жизни, но у судьбы на нас другие планы.

1

По крыше старенькой легковушки барабанил дождь. Розмари скорбно вздохнула.

– Это просто вода, – убеждала с пассажирского сиденья Афина, ковыряя облупившийся фиолетовый лак на ногтях.

Розмари вздохнула ещё раз и повернулась к дочери. Рыжие волосы юной девушки, такого же огненного оттенка, как и у самой Розмари, но прямые и куда более послушные, скрывали часть лица.

– Да-да, просто вода... Конечно... – сказала Розмари. – Тебе легко говорить. Не тебе же придётся из машины вылезти, – она пригладила кудрявые локоны, уже предвидя, как от влаги они завьются и распушатся ещё сильнее.

– Ты что, кошка, чтоб воды бояться? – с улыбкой подразнила Афина.

– То, что тебе всегда нравился дождь, не делает для других перспективу намокнуть более привлекательной, – на этих словах дочь мягко похлопала её по плечу и ответила: – Тебе ведь тоже он когда-то нравился. До того как... – она притихла, так и не закончив мысль. Но ей и не нужно было.

На несколько мгновений воцарилась тишина, после чего Афина напомнила, добавив в голос теплоты:

– Тебе нужно это сделать.

Холодок, пробежавший по спине Розмари, был вызван вовсе не промозглой погодой.

– Может, всё-таки пойдёшь со мной? – спросила она.

– Ты же слышала его, – возразила Афина. Она напустила на себя важный вид и продекламировала, имитируя высокомерный тон: «Розмари Торн, вас ожидает юрист по наследственным делам на личную встречу для оглашения завещания Галдераль Торн».

– Очень похоже. Может, подашься в театр комедии? – рассмеялась Розмари над озорством дочери. Она перевела взгляд на старое здание с каменными статуями гаргулий. – Я теряюсь в догадках. Почему она выбрала меня?

– Меня можешь не спрашивать, – ответила Афина, – это твоя бабушка. Я её почти не знала.

– Есть ведь и другие члены семьи, которым, наверное, стоило назначить встречу. Не то чтобы у бабушки было огромное наследство... Я просто не знаю, почему она выбрала именно меня.

– Может, ей было что рассказать тебе... – предположила Афина. Розмари состроила кислую гримасу:

– Может, я не готова узнать, какие страшные-страшные скелеты хранятся в чёрном-чёрном семейном шкафу.

– Не говори глупостей, мам.

– А вдруг мне скажут, что меня на самом деле удочерили и я никогда даже не была частью семьи Торн? Такая мысль иногда приходила в голову, мне всегда казалось, что я не вписываюсь...

– Мам...

– У нас даже цвет волос разный.

– Разве ты не говорила, что у бабушки тоже были рыжие волосы, как у нас?

– Ну, да. Вот если б не её рыжие волосы, я была бы на сто процентов уверена, что мы не имеем никакого отношения к Торнам. Среди них такие гадкие люди есть. А вдруг от меня сегодня отрекутся и мы в самом деле перестанем иметь к ним какое-либо отношение?

– Не впадай в паранойю.

Розмари в притворной обиде надула губы:

– Вот, значит, как ты разговариваешь со своей матерью? Ещё и в день, когда от неё отрекаются?

– Мам!

– Ладно, ладно. – Розмари открыла дверь, и порыв ветра тут же окатил её дождевыми каплями. – Гадство! – Она собиралась захлопнуть дверцу, но Афина ловко подтолкнула её в спину, и Розмари выкатилась наружу. Спасаясь от непогоды, она поспешила в сторону здания, в котором находился офис юридической компании.

В безуспешной попытке спрятаться от дождя Розмари прикрывала голову руками. Несмотря на преобладающие в последнее время мрачные мысли, среди них затесался маленький лучик надежды, который она старательно прятала от Афины. Возможно, её покойная бабушка завещала ей что-то... Что-нибудь. Даже скромная сумма поможет им, учитывая то затруднительное положение, в котором они с дочерью оказались.

Лучик надежды угас с той же скоростью, с какой сдувается воздушный шарик. Подняв глаза на здание, Розмари увидела повалившие из окон клубы дыма. Вой пожарной сигнализации оглушил, и ей пришлось зажать уши руками. Так она и стояла, ошеломлённая происходящим, наблюдая, как люди спешно покидают здание, выбегают прямо в дождь, прикрыв головы руками.

– Какого... – послышался голос подошедшей Афины.

– И только я решила, что хуже быть уже не может! – Розмари пришлось повысить голос, чтобы перекричать дождь, ревущую сигнализацию и подъехавшую с включённой сиреной пожарную машину.

– Радуйся. Ты могла и внутри оказаться, – заметила Афина.

– Твоя правда, ребёнок, – согласилась Розмари, приобняв её одной рукой – в промокшей до нитки одежде.

– Поехали отсюда. Мы ничем им не поможем, и всем юристам-адвокатам сейчас явно не до личных встреч.

Дорога домой прошла в тишине. Афина выглядела либо подавленной, либо просто погружённой в свои мысли: Розмари была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы выспрашивать, в каком именно настроении пребывает её ненаглядная дочь.

Афина тяжело вздохнула, когда они подъехали к дому, где ждала их захудалая квартирка. И даже её, несмотря на всю её неприглядность, они едва могли себе позволить.

– Ну в любом случае не думаю, что там нас бы огорошили внезапным наследством, – плечи Розмари устало опустились. – Мне даже не хотелось поднимать эту тему с тобой, – призналась она, – чтобы не...

– Не обнадёживать меня?

– Вроде того, да. Было бы неправильно позволить тебе увлечься фантазиями о том, что мы наследники какой-нибудь династии и впереди нас ждут статус и богатства.

– Ну какой династии, мам, – вздохнула Афина. – Ты вообще знаешь, что это? Просто было бы неплохо вернуться к тому уровню жизни, что был у нас в Стретэме.

Дома они по очереди приняли душ, всё как прежде: слабый напор воды, старая изношенная лейка, цветущая между плиткой плесень и обветшалые стены. Переодевшись в сухую домашнюю одежду, они уместились на диване перед телевизором, потягивая из кружек горячее какао – фирменный напиток Розмари, приносящий чувство спокойствия и уюта.

– Это какао надо продавать – от желающих бы отбоя не было, – сказала Афина с кружкой в руках.

– М-да, дела наши с тобой плохи, – откликнулась Розмари.

– А что такое?

– Представь, что твоя шестнадцатилетняя дочь пытается тебя приободрить. Это же катастрофа.

– Из твоих уст звучит так, будто я изверг какой-то. – Афина придирчиво покосилась на мать, а затем рассмеялась: – Но я серьёзно вообще-то. Ты готовишь лучший горячий шоколад, могла бы и помечтать немного. Например, о том, как станешь основательницей какао-династии.

– Вот это по мне, такую выдумку я понимаю, – подхватила Розмари. – Эксклюзивный напиток от Розмари Торн: горячий шоколад со вкусом рахат-лукума. Ну, помнишь, тот, куда я ещё розовую воду добавляю.

– У него же вкус как у мыла, – пожаловалась Афина, наморщив нос. – А вообще, – в её голосе зазвучали нотки серьёзности, – тебе не показалось, что запах у здания компании был какой-то мыльный?

– Правда? – спросила Розмари. – Я не обратила внимания.

– Да, немного ландышем пахло.

– Да ну нет, – не согласилась она. – Я бы точно заметила, потому что сразу бы подумала о своих кузенах. Я же рассказывала тебе о них? О Брейсвелл-Торнах.

– Угу. Ты говорила, что от них пахнет ландышами. Я по этой причине и узнала запах. Я ещё маленькой услышала от тебя о них и настояла, чтобы ты отвела меня в парфюмерный магазин, чтобы я поняла, что из себя представляет запах ландыша, помнишь? Ты же мне даже флакончик с похожим ароматом подарила.

– Фу, гадость.

Афина скрестила руки на груди и скуксилась:

– Ага, именно это ты и говорила каждый раз, как я им пшикалась.

– Этим запахом ты напоминала мне о моих гадких кузенах и о том, что от них всегда пахло этим мерзким ядовитым цветком.

– Как нелюбезно с твоей стороны... Мам, как думаешь, может, они тоже сегодня туда приезжали?

Розмари задумалась над её предположением.

– Ну, по идее, их не должно было там сегодня быть, если только им не назначили отдельную встречу до нас.

– А как считаешь, они могли...

– Ты ведь не думаешь, что мои богатенькие кузены могли устроить поджог? – уточнила Розмари, приподняв брови. – Это как-то слишком. Даже для них.

Тем не менее подозрения засели в голове Розмари и отказывались рассеиваться. Одно ясно: происходило что-то странное.

2

Той ночью, лёжа в своей неудобной постели без сна, Розмари позволила разочарованию выплеснуться через край.

Она не хотела, чтобы Афина видела, как она плачет. А это значило, что она слишком многое держала в себе. Бабушка всегда была такой доброй и терпеливой. Несмотря на то что Розмари уже много лет не навещала её в Миртлвуде, о чём ужасно сожалела, она всегда ценила чуткость бабушки и её умение сопереживать.

Внутренний раскол напомнил Розмари о себе тянущей болью в груди. Она не могла вспомнить, когда именно это началось, скорее интуитивно догадывалась. В Розмари Торн словно бы сосуществовали две части, никак друг с другом не связанные. По крайней мере, так она объясняла себе ощутимую разницу между своими убеждениями, эмоциями, мыслями, ценностями и тем, что она имеет на выходе, – словами и поступками. В её голове условное нечто обретало смысл и формировало мысль или задумку, но как только она пыталась воплотить эту задумку в жизнь или произнести оформившиеся мысли вслух, всё перепутывалось, искажалось, и в конце концов получалась сумбурная чушь. В таких условиях было нелегко удержаться на приличной работе и быть мамой девочки-подростка. Что уж говорить: даже о самой себе было непросто позаботиться.

Кажется, Розмари стала реже навещать бабушку после того, как Дейн оставил их в первый раз. И главной причиной был стыд – не столько из-за того, что её бросили, сколько из-за растущего числа долгов, в которые Дейн их втянул.

Розмари не смогла вынести выражения бабушкиных глаз – в них правда читалась жалость?

Розмари не хотела брать деньги у пожилой женщины, как бы бабушка ни настаивала. Ей была невыносима мысль быть перед кем-то в долгу – особенно перед единственной родственницей, с которой её связывали тёплые отношения.

Щедрость бабушки была той самой причиной, по которой Розмари возлагала надежды на встречу с юристом. Но они развеялись вместе с дымом пожара в здании юридической конторы.

«Завещания больше нет... Наверное, оно сгорело вместе со всем остальным. У меня нет ни малейшей надежды погасить долг, а сам по себе он никуда не исчезнет...» – думала Розмари.

Мало того что ночью сон не шёл и поспать толком не вышло, так ещё и пробуждение из полудрёмы оказалось не из приятных.

– Какого чёрта?

Она с трудом разлепила тяжёлые веки и постаралась абстрагироваться от чувства испуга и стыда, поселившихся в теле. Слух раздражал какой-то ужасный, просто отвратительный звук – что-то похожее на йодль.

Звонил её телефон.

– Афина! – прокричала она в коридор. – Сколько раз я говорила не менять мне чёртов рингтон!

Розмари схватила мобильник с прикроватного столика и нацелилась на красную кнопку сброса звонка. Но промахнулась – и нажала прямо на зелёную.

– Проклятье! – ругнулась она, но тут же осеклась, вспомнив, что кто-то сейчас был по ту сторону экрана и слышал всё, что она говорила. Ну что ж, бросать трубку уже поздно.

Она поднесла телефон к уху.

– Э-э-э, да? В смысле... Здравствуйте.

Далеко не в первый раз Розмари подумала, что ей бы жилось проще, будь она жаворонком. Вопрос: кто вообще мог звонить ей в такую рань? В субботу?

– Мисс Торн.

– М... Я слушаю.

– Приношу свои извинения... за причинённые неудобства, – произнёс бархатный голос в трубке на старомодный манер. Воображение Розмари мгновенно нарисовало преклонного возраста мужчину в бархатном смокинге. – К несчастью, в связи с непредвиденными обстоятельствами наша встреча так и не состоялась.

– Встреча?.. – Розмари никак не могла сообразить, кем же был позвонивший ей человек.

– Позвольте представиться, – вкрадчиво произнёс голос. – Я Персей Бёрк из «Клиффорд и Бёрк Ассошиэйтс».

– Клиффорд и... Ох, блин, вы из юридической компании.

– Совершенно верно.

– Я ни при чём, это не я, – затараторила Розмари. – В смысле мы с дочерью только-только приехали, а пожар... В смысле... Эм... Хорошо, что вы в порядке. Вы же в порядке? Конечно, очевидно, вы в порядке, раз можете позвонить, но пожар был нешуточный, и... И... И у меня приступ словоизлияния. Простите, пожалуйста, – смиренно закончила она.

– Мы признательны вам за беспокойство. Уверяю, всё в порядке. Хотите верьте, хотите нет, в нашем офисе тщательно продуманная противопожарная защита. И будьте уверены: я не звоню вам с целью выдвинуть обвинения в организации поджога. Однако у нас была назначена встреча на вчерашний день, и я намерен перенести её на ближайшую удобную для вас дату.

– Вы звоните мне в субботу, чтобы назначить встречу на новый день, несмотря на то что ваш офис недавно пострадал от огня?

– В общем и целом да.

– Почему?

– Я юрист, мисс Торн. Если я назначаю встречу, я намерен на неё явиться. И поскольку вчера всё пошло не по плану... – сказал он с ноткой неодобрения в голосе. Розмари не представляла, что именно вызвало его недовольство: пожар или то, что она пропустила встречу, потому что не хотела сгореть заживо. Судя по его тону, и тот и другой вариант мог оказаться верным. – ...Я решил позвонить вам и заверить, что встречу можно перенести на ближайшее удобное для вас время, – продолжал Персей Бёрк. – Я правильно полагаю, что вы не передумали и готовы встретиться?

– О... Эм, да, – пролепетала Розмари. – Но, эм... ваш офис ведь должно было немного подпалить, да?

– Вы совершенно правы. Головной офис компании в Бёркенсвуде будет временно закрыт, самое меньшее – на несколько недель. Однако у нас есть филиал в Миртлвуде.

– Миртлвуде? – Розмари поразилась тому, как прозвучало название городка, в котором жила её бабушка, из уст кого-то с настолько изысканными акцентом и манерой речи. Миртлвуд ведь совсем небольшой. Это место, о котором почти никто не знает. – А, наверное, логично, что у вас есть там офис, учитывая, что бабушка была вашей клиенткой. Она всегда считала, что нужно поддерживать малый бизнес и покупать только у местных. Даже настаивала на покупке туалетной бумаги, которую тамошняя жительница, Марджи Ривз, делала из переработанных газет, хотя она была такой шершавой, всё равно что елозить по песку своей... Ой... Простите, я снова заговорилась, да?

– Вы совершенно правы, – подтвердил мужчина. – Пускай я более чем уверен, что поднятая вами тема исключительно увлекательна, я предлагаю вернуться к более насущному вопросу.

– Какому?

– Личной встрече, разумеется. Ваша бабушка, мадам Галдераль Торн, настояла на том, чтобы мы с вами встретились лично для оглашения её завещания, как вы, наверное, помните.

– Да, – просто сказала Розмари, поглощённая смущением настолько, что решила не рисковать. Скажи она что-нибудь ещё, могла и снова, не отдавая себе в этом отчёта, заговориться.

– И когда бы вы хотели, чтобы состоялась эта встреча? – подсказал Персей Бёрк.

– О. Эм... Как можно скорее? – предложила Розмари, подавив едва не вырвавшееся от предвкушения попискивание.

– Замечательно. Одну минуту, позвольте мне проверить свой график, – попросил он. – Вас устроит сегодняшний день? В три часа.

– О... Хорошо, – ответила Розмари. – Не знала, что юристы работают по субботам.

– Для меня суббота ничем не отличается от других дней недели, мисс Торн.

– В этом что-то есть, наверное, – ей пришлось зажать рот рукой, чтобы запереть язык внутри и не позволить ему снова вести себя ненадлежащим образом.

– Увидимся сегодня в три часа дня, – в его голосе определённо слышались нотки скрытого веселья, как будто он точно знал, что именно она сделала, чтобы предотвратить поток болтовни. Розмари нажала на кнопку отбоя, и только когда она вышла из комнаты, до неё дошёл смысл сказанного юристом.

– Вот чёрт!

– Что случилось, мам?

– Я сказала ему, что согласна на встречу в три часа. – Потирая сонные глаза, Розмари прошлёпала в их маленькую захламлённую кухню, где Афина как раз высыпала в плошку с отбитыми краями хлопья.

– Кому «ему»?

– Ну ему...

– Понятнее не стало, – хмыкнула Афина.

– Ну этому, правовику.

– Бабушкиному юристу?

– Точно, ему, – подтвердила Розмари и со вздохом упала на стул.

– И в чём проблема?

– О, ну... Так-то ни в чём, просто я сказала ему, что готова встретиться в Миртлвуде, и я что-то сомневаюсь, что наша четырёхколёсная старушка сможет столько проехать, не перегревшись при этом. В прошлый раз механик сказал, что ещё один перегрев – и потребуется более серьёзный ремонт, а мы не можем себе его сейчас позволить, а на замену у нас нет ни экипажа, запряжённого прекрасными лошадьми, ни, скажем, скаковых лам, домчавших бы нас на своих спинах...

– Ладно-ладно, я поняла, – остановила её Афина. – Ну так перенеси встречу.

– Но я умираю от любопытства, что же там такого он собирается мне рассказать, раз позвонил утром в субботу.

– Значит, поедем на поезде.

– Поезде? – переспросила Розмари. – С чего вдруг ты предложила поезд?

– Ты же говорила, что в детстве ездила в Миртлвид на поезде.

– Миртлвуд.

– Неважно.

– Хорошо, – кивнула она. – Поедем на поезде.

– Напомни, для чего мне ехать с тобой?

– Для оказания мне моральной поддержки. К тому же городок и правда очень милый. Я понимаю, что ты его наверняка не помнишь, потому что последний раз, когда мы там были, ты была ещё совсем маленькой, но...

– Я в курсе. Ты же постоянно о нём вспоминаешь.

– Значит, решено.

– О’кей. – Афина пожала плечами. – Всё равно это была моя идея. Тем более я только рада буду выбраться из этой дыры.

Как только она договорила, приоткрытая дверца кухонного шкафчика накренилась, сорвалась с петель и с громким стуком ударилась об пол.

– Намёк понят, – кивнула Розмари.

Оказалось, что в субботу днём ходит только один поезд, поэтому Розмари предложила Афине переночевать в недорогой гостинице, а на обратный поезд сесть в воскресенье. Та согласилась, но при условии, что мать даст ей гарантии на отсутствие клопов, поскольку однажды у них уже был весьма неприятный и, несомненно, травмирующий опыт ночёвки с постельными клопами в общежитии. Розмари пообещала, хотя уверенности в том, что она сможет сдержать обещание, не было. Но разве у неё был выбор? Она не хотела оставлять свою юную дочь совсем одну в неблагополучном районе, а близких друзей, к которым они могли бы обратиться со срочной просьбой в подобной ситуации, у них практически не было.

Они собрали дорожные сумки и сели на поезд на станции Бёркенсвуд. Розмари почувствовала ностальгический трепет – будто ей снова двенадцать и она собиралась выехать далеко за город и навестить бабушку Торн. Юная Розмари чувствовала себя такой взрослой, когда ехала в поезде совсем одна, пока родители оставались дома.

Афина молча заняла своё место. Розмари последовала примеру дочери, убрала багаж и села у окна. Она наслаждалась звуком гудка и ритмичным постукиванием колёс тронувшегося в путь состава. В поездах было что-то очень умиротворяющее, какое-то тёплое, вовсе не пугающее чувство неизбежности – поезд обязательно доставит её именно туда, куда ей нужно. Всё, что от неё при этом требуется, – это просто расслабиться.

Розмари понравилось, что поезд, в который они сели, оказался старой модели, напоминавшей о былых временах, а не одним из новомодных сверхскоростных чудищ. Этот больше подходил для Миртлвуда.

Она слушала тихий свист ветра за окном и смотрела, как мимо проносятся пейзажи сельской местности, наслаждаясь видом фруктовых садов и маленьких деревушек. По ходу поездки она даже мельком увидела океан.

В какой-то момент Розмари задремала и увидела сон, в котором бабушка Торн подавала ей чай. А проснулась она от запаха ландыша, хоть и не могла сказать, приснился он ей или им действительно пахло в вагоне. Она повернулась к дочери, чтобы спросить, чувствует ли запах Афина, и обнаружила, что её девочка крепко спит, откинувшись на мягкую спинку сиденья.

Запах исчез. Розмари высунула голову в проход между сиденьями, просто на всякий случай, и осмотрелась. Удаляясь от мест, где они с Афиной сидели, по проходу шла худощавая женщина с копной светлых волос. Она будто бы выглядела знакомо.

Вполне возможно, что Эламина находилась с ними в одном поезде, но вариант, что её чванливая кузина соизволила воспользоваться общественным транспортом, Розмари всё-таки сочла маловероятным. Она бы сказала себе, что воображение просто сыграло с ней злую шутку, но потом вспомнила, что Афина почувствовала запах ландыша во время пожара.

«Это ничего не значит, – сказала себе Розмари. – Даже если Эламина где-то поблизости, её присутствие, вероятно, больше связано с юридическими вопросами и наследством, чем со мной». Она уже много лет не общалась со своими кузенами, и у неё не было ни малейшего желания возобновлять это общение. Не после того, как они с ней обращались.

Поезд продолжал путь, и Розмари наслаждалась видом из окна, несмотря на то что чувствовала себя странно неуютно. Время от времени она поглядывала на дочь. Между ними прослеживалось сильное семейное сходство: те же зелёные глаза и высокие скулы. Черты лица Афины были более тонкими, а кожа темнее, чем у её отца. Дейн никогда ничего не говорил о своём происхождении, кроме того, что у него «восточные корни». Розмари знала лишь, что он жил в приёмных семьях, а потому понимала, что не стоит наседать на него с вопросами. Она рассудила, что он, вероятно, и так мало что знал о своих биологических родителях. У Розмари, напротив, не было такой проблемы. Генеалогическое древо Торнов было разветвлённым, и в истории их семьи попадались крайне необычные кадры.

Афина спала, пребывая в блаженном неведении обо всех их проблемах. На девушке было надето фиолетовое платье, создающее красивый контраст с цветом её волос, и чулки в дырку, которые Розмари сочла безвкусными. Афина в долгу не осталась, заявив, что проверенная временем классическая комбинация джинсов и футболки Розмари скучная и неоригинальная.

Конечно, Афина знала, что они бедны, но не представляла, насколько далеко они за чертой бедности. У Розмари бы язык не повернулся сказать, что в финансовом плане она кое-как держится на плаву – нет, она тонет, и ко дну её тянет долг: ничтожной зарплаты кассирши в продуктовом магазине катастрофически не хватало на погашение быстро растущих процентов по долгу.

Жизнь Афины и без того была достаточно напряжённой и сложной: учёба и количество домашней работы, задиры в школе, попытки влиться в коллектив и найти там хороших друзей, притом что, кажется, до конца её никто не понимал.

Всего этого было достаточно, чтобы занять мысли подростка, и поэтому Розмари была полна решимости максимально оградить её от правды.

В вагоне потемнело. Розмари выглянула в окно и обнаружила, что они едут через густой лес. Она смутно помнила эту часть путешествия.

«Скоро будем в Миртлвуде».

Её окутало волнующее чувство возвращения домой, которого Розмари никак не ожидала. Возникло неуловимое ощущение связи с этим городком, и эти неосязаемые узы словно подсказывали, что где-то в Миртлвуде могло храниться нечто, что способно исправить её жизнь. Она загнала все свои воспоминания о Миртлвуде и бабушке Торн в самый дальний уголок сознания, чтобы защитить себя от сожалений и горя, и только сейчас поняла, что вместе с ними в этом уголке её разума оказались заперты и светлые чувства. И вот, пока состав подъезжал к Миртлвуду, какая-то часть души Розмари решила, что больше не хотела бы его покидать. Это чувство было знакомо ей с детства: оно возникало каждый раз, когда наступала пора вернуться с каникул у причудливой, но такой замечательной бабушки Торн, хранившей в кладовой запретные сладости, поедание которых родители Розмари сочли бы греховным и потворствующим своим желаниям.

Бабушка брала юную Розмари с собой на пляж, в лес за ягодами и на праздники и ярмарки, проходившие в городке. Каждый день был приключением, и бабушка никогда не осуждала Розмари за то, что она делала, или за то, чего она хотела. Это было единственное время, когда она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Как только тёмный лес сменили солнечные луга, поезд начал замедлять ход. Афина зашевелилась, открыла глаза и потянулась.

– Мы приехали?

– Да, – отозвалась Розмари. – Почти.

– Вид прямо как... из какой-нибудь сказки, – прокомментировала Афина мелькающие за окном серебристые берёзы, растущие вдоль железнодорожных путей. К стройным стволам были привязаны лентами связки весенних цветов – белых, светло-розовых и жёлтых. – Чем они тут занимаются?

– О, точно. Мне нужно было сказать тебе это раньше. Миртлвуд – во всех смыслах особенное место.

– Ты говорила. Миллион раз!

– Ну, значит, скажу в миллион первый: это особенное место. Сложно объяснить, чем именно, но праздновать смену сезонов – одна из местных традиций. Эти украшения, наверное, повесили, чтобы отметить начало весны.

– Эта весна ощущается скорее как зима, – проворчала Афина, скрестив руки на груди и передёрнув плечами.

– Обычное дело для весны, – заметила Розмари.

– Так, значит, на праздник весны они срезают весенние цветы, чтобы потом привязать их к деревьям?

– Да, – как ни в чём не бывало ответила Розмари, – и не только это.

– Что ещё? Хороводы голышом?

– Всё возможно. Придётся задержаться, чтобы узнать наверняка.

– М-да. Нет, пожалуй, откажусь.

– О, вот и станция, – сказала Розмари, когда состав остановился перед кирпичным зданием железнодорожной станции старого образца.

– И правда миленько, – признала Афина, – старомодно, но уютненько.

Они покинули поезд и, миновав здание станции, пошли прямо к городской площади.

– И в какой стороне офис юриста? – поинтересовалась Афина.

– Я не помню. Или, может, он не сказал.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она.

– Ну, Миртлвуд – маленький городок. Мы легко найдём офис и не потеряемся. В любом случае сейчас пятнадцать минут третьего. Давай найдём какой-нибудь кафетерий, перекусим, попьём чай, а потом я пойду на встречу.

– Ладно, – процедила Афина тем самым мрачно-угрюмым подростковым тоном, к которому Розмари уже успела привыкнуть.

– О, смотри, давай попросим его показать дорогу, – им навстречу двигался невысокий, но какой-то долговязый мужчина с коротко подстриженными волосами. На вид ему было около тридцати, и его походку можно было деликатно назвать необычной: он словно намеренно старался держать спину безупречно прямой. На нём были шоколадно-коричневое кепи, завязанный рукавами на шее джемпер в тон, а на носу – очки в тонкой оправе.

Глаза Афины встревоженно расширились, как будто общение с этим немного странным человеком могло повлиять на её социальный статус в худшую сторону, несмотря на то что они находились далеко от её школы.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к нему Розмари, жестом прося остановиться, когда он, видимо, собирался целенаправленно пройти мимо.

– Извиняю, – ответил он.

– А, эм, спасибо, – запнувшись, поблагодарила Розмари. – Вы не могли бы подсказать мне, как добраться до... эм, как их там, «Тисл и Бёрк»? «Борген и Болкс»? До офиса юристов, в общем.

– «Клиффорд и Бёрк»? – слегка гнусавым голосом уточнил незнакомец.

– Да! Точно! Они!

– Хм... – нахмурился он.

– Только не говорите мне, что у них только что случился пожар, – испугалась Розмари.

– Что? Нет, – удивился мужчина. – Почему у них должен был случиться пожар?

– Долго объяснять, – вклинилась Афина. – Не могли бы вы просто сказать нам, где их офис?

Розмари улыбнулась дочери, отчасти довольная тем, что та вмешалась и не дала её матери выставить себя на посмешище из-за ужасной привычки заговариваться, и отчасти смущённая тем, как часто её требовалось выручать в подобных ситуациях.

– Мог бы, – ответил мужчина, продолжая свой путь.

Розмари и Афина последовали за ним.

– Почему вы идёте за мной? – поразился он.

– Вы сказали, что покажете нам, как пройти к офису юристов, – напомнила Розмари, стараясь говорить ровным и сдержанным тоном, несмотря на испытываемые отчаяние и недоумение.

– Я сказал «мог бы», – поправил её мужчина, – я не сказал, что покажу.

– Ладно. Покажете? – Афина послала ему ослепительную улыбку.

– Вот же... Ладно! Раз уж вам так приспичило! – не выдержав, он повернул назад и пошёл в том направлении, в котором изначально собирались идти Розмари и Афина.

Мужчина махнул рукой, будто стряхивая с неё капельки воды, и указал в сторону угла площади.

– Вон там их офис! – прикрикнул он. – И тот кошмарный человек тоже там, наверное. Что бы вам там ни было нужно, не доверяйте ему. Он и на человека-то не похож.

– Эм, спасибо, мистер... – начала Розмари.

– Моё имя Ферг, – ответил мужчина, быстро совладав с собой и протянув руку Розмари. Она осторожно пожала её.

– Спасибо, Ферг. Я Розмари.

– Розмари, – кивнул Ферг, – ну разумеется.

И с этими словами он удалился.

– Какой он странный, – наклонилась Розмари к Афине.

– Скажи это ещё раз, а то я сама не заметила.

– Какой он...

– Мам, это просто выражение такое!

– Я знаю, просто чтобы переварить этот, так скажем, обмен, решила, что будет не лишним проговорить это ещё раз.

Афина тяжело вздохнула:

– Сейчас только половина третьего. Что дальше?

– О, смотри, там кафешка, – указала Розмари. – Думаю, у них точно найдётся что-нибудь поесть. Можешь посидеть там и почитать, пока я встречусь с юристом, а потом заселимся в гостиницу.

– Надеюсь, ты хотя бы номера забронировала. – Афина покосилась на мать.

По взгляду той всё сразу стало ясно: конечно же, она этого не сделала.

– Мам!

– Ну что? Это маленький городок, ещё и в глуши. Я подумала, если мы просто возьмём и заявимся к ним, нам предложат скидку.

– Тебе лишь бы скидку попросить, – возмутилась Афина.

– Ну, неплохо же... – Розмари притихла. Она не хотела объяснять почему. Для неё было бы дешевле отправиться в это путешествие одной, и она вполне могла бы просто переночевать на вокзале, но Розмари была полна решимости сделать всё возможное, чтобы составить компанию дочери, несмотря на все вздохи и закатывание глаз, связанные с подростковым возрастом. Афина не ладила с отцом, чувствовала себя лишней в школе, и у неё никогда не было денег на новую одежду. Несмотря на то что Афина иногда бывала сварливой и неприветливой, Розмари знала, что в глубине души её дочери очень больно, и больше всего на свете ей хотелось избавить её от этой боли.

Когда они подошли к кафе, Розмари отметила про себя, что оно кажется ей немного знакомым. При открытии двери зазвенел колокольчик, и за прилавком появилась крупная жизнерадостная женщина с ярко-рыжими волосами и кожей цвета грецкого ореха. На ней было платье в цветочек и фартук в бело-красную клетку. Она широко улыбнулась им, и на слегка потемневших щеках появились ямочки.

– О, мама дорогая! – воскликнула женщина, и в её глазах вспыхнуло узнавание. – Юная Розмари Торн! Как же ты выросла!

Она выбежала из-за прилавка и стиснула Розмари в объятиях. Та на мгновение растерялась, прежде чем сообразила, кто эта чересчур дружелюбная женщина.

– Марджи?

– Ну конечно, это я! – обрадовалась Марджи. – Не ожидала, что ты помнишь меня, мы так давно не виделись.

Марджи была близкой подругой бабушки и часто приводила юную Розмари к себе в гости: в маленький коттедж, где Марджи жила со своим мужем Гербертом. Марджи плодотворно сыпала идеями для нового бизнеса – среди них, например, туалетная бумага собственного производства, на использовании которой настаивала бабушка. За годы жизни в Миртлвуде у Марджи было несколько разных магазинов. Розмари никогда раньше не бывала в этом кафе, но откровенно цветочный декор и обстановка были во многом такими же, как и в предыдущих проектах Марджи, таких как киоск по продаже лимонада или магазин комнатных растений.

– Это ваше новое детище? – Розмари обвела рукой помещение.

– Ой, что ты, – возразила Марджи. – Я пусть и говорю всегда, что оно новое, но ему уже лет десять. Тебя и правда давненько у нас не было! А это кто? Не твоя ли девочка?

Марджи выпустила Розмари из объятий, чтобы тут же заключить в них Афину.

– Ах, ах, какая ты уже большая! Такая взрослая девушка, а была такой малышкой. Последний раз, когда я тебя видела, ты ещё даже не научилась ходить!

– О... Э-э... Здрасьте, – растерялась Афина, не ожидавшая такого тёплого приветствия от женщины, которую она совершенно не помнила.

Это вызвало у Розмари улыбку. Обычно Афина на всё находила остроумный ответ, но на этот раз её дочь едва могла связать слова в предложение.

– Итак, что вы будете?

– Ну... Можно чай? – спросила Розмари.

– Ну конечно, можно! – провозгласила Марджи и поспешила на кухню. – Чай с пирожными! Какие на вас смотрят?

Розмари и Афина склонились к прилавку, заставленному аппетитными кексами, бисквитами, печеньем и кусочками тортов.

– Вот этот, – решительно заявила Афина, указывая на большой кусок шоколадного торта с клубникой сверху.

– Ох, мне стоило и самой догадаться, что ты выберешь его, – сказала Марджи, высунув голову из кухни. – Выбрала, Розмари?

– А что вы посоветуете? – уклонилась Розмари от ответа. Она ненавидела принимать решения и, как правило, старалась всё обставить так, чтобы решение принял за неё кто-нибудь другой.

– Тогда для тебя – бисквитный торт с лимоном и кремом, – определила Марджи со знанием дела. – Присаживайтесь-присаживайтесь, я сейчас мигом обернусь!

Розмари и Афина обменялись весёлыми взглядами и сели за стол у окна, накрытый скатертью с рисунком в виде петуний.

Вскоре Марджи семенила в их сторону с подносом и, поставив перед Розмари чайник насыщенно-фиолетового цвета с чашкой и блюдцем в тон, проговорила:

– Вот это для тебя – «Леди Грей», как ты любишь. – Она подмигнула. – И я добавила туда кое-что для успокоения нервов.

Своеобразное чутьё Марджи вызвало у Розмари улыбку. И как эта женщина только узнала о её любимом чае? Не говоря уже о расшатанных нервах?

– А это для тебя, дорогая. Твой любимый, – перед Афиной оказался светло-голубой чайник с узором из цветов маргариток, – с клубникой и сливками, я угадала?

Та окинула Марджи ничего не выражающим взглядом, но стоило ей уловить аромат чая, как её лицо просияло.

– Пахнет потрясно! – воскликнула Афина.

– Мне кажется, она волшебница, – шепнула Розмари дочери, стоило Марджи удалиться, чтобы принести им заказанные кусочки тортов.

– Магии не существует, – отрезала девушка. Однако через несколько мгновений она сделала глоток чая, и на её лице появилось выражение неподдельной радости. – А хотя, знаешь, может, в твоих словах и есть доля правды.

– Что ты имела в виду, когда сказала об успокоении нервов? – осторожно уточнила Розмари, когда Марджи вернулась. – Ты... что-то добавила мне в чай?

– Ох, что ж... – женщина поставила поднос и нервно смяла фартук в руках, – нетрудно было догадаться, что ты здесь из-за смерти Галди. Мы всё понимаем. Скверная история, ужасная.

– Галди? – не поняла Афина.

– Твоя прабабушка, дорогая, – объяснила Марджи. – Галди Торн, великолепная была женщина. Я по ней скучаю.

– В смысле «скверная история»? Я думала... Я думала, у неё случился инфаркт? – спросила Розмари.

– Это официальная версия, – отмахнулась Марджи. – Вот местный констебль говорит, что выглядело всё очень подозрительно. Это всё, что я знаю... Но как подумаю, что кто-то мог навредить нашей старушке Галди... Какой кошмар! – Она схватилась за сердце.

Розмари слышала лишь шум собственной крови в ушах. Прошло всего несколько недель с тех пор, как она узнала о кончине бабушки Торн. И хотя с тех пор, как она видела её в последний раз, пролетели годы, Розмари несколько дней подряд не могла остановить поток слёз. На неё всё ещё накатывали волны горя, с давлением которого она пока не справилась. От известия, что, возможно, кто-то намеренно приложил к смерти её бабушки руку, Розмари стало ещё хуже.

– Я этого не знала, – просипела Розмари, сделав глоток своего «особого» чая. Это действительно был её любимый «Леди Грей», и пах он чудесно, и на вкус точно был он, но Розмари не могла полностью насладиться им, как будто часть её мозга, отвечающая за удовольствие, отключилась. Прокатившись вниз по горлу, чай разлился в животе, даря чувство тепла. Неясно, что добавила Марджи, но на вкус оно точно не было похоже на алкоголь.

– Ах, прости, милая, мы все тут ужасные сплетники. Всё обо всех знаем. Как бы то ни было, выпей чаю, скушай тортик, и сразу почувствуешь себя лучше.

Марджи отправилась на кухню, что-то напевая себе под нос под звон переставляемых тарелок.

– Ты в порядке? – уточнила Афина.

– Я... наверное, да, – ответила Розмари. Ощущение тепла только усиливалось с каждым глотком чая, и её охватила почти головокружительная лёгкость. Она откусила кусочек лимонного бисквитного торта и почти растеклась на стуле, настолько насыщенным и восхитительным оказался вкус. – О, боже мой. Это очень вкусно.

Афина удивлённо приподняла брови и отправила ложку с шоколадным тортом себе в рот.

– Ого! И правда вкусно! Попробуй.

Густой и бархатистый вкус шоколада растёкся на языке. Розмари выдохнула:

– О... Нет!

– Что?

Она опустила взгляд на наручные часы.

– Я опоздала!

3

Розмари бросилась в миртлвудский офис «Клиффорд энд Бёрк», мысленно балансируя между болью осознания, что её бабушку, возможно, убили, и пузырящимся, как шампанское, теплом после «особого» чая Марджи, от которого она чувствовала себя немного навеселе. Противоречивые чувства путали мысли, и хотя чай, казалось, и правда действовал успокаивающе, состояние бодрого оживления, вероятно, было несколько не к месту, уж точно не тогда, когда ей предстояла очень-серьёзная-встреча с очень-серьёзным-юристом.

Пересекая городскую площадь, Розмари заметила, что на ней толпятся люди с охапками весенних цветов, очень похожими на те, что они с дочерью видели привязанными к берёзам. Видимо, они все готовились к празднику весны, ну или как тут его называли. Спокойствие и умиротворение людей являли собой полную противоположность тому, что испытывала Розмари: её в этот момент разрывала буря эмоций.

Розмари вломилась в парадную дверь и обнаружила, что приёмная в бежевых тонах пуста.

«Сегодня суббота, – напомнила она себе, – и все работники, наверное, ушли играть в гольф, или во что там играют серьёзные люди. И этот Перси-как-там-его тоже наверняка устал меня ждать и пошёл составить своим коллегам и 18 лункам^[1] компанию».

Некто за её спиной прочистил горло, и Розмари, не ожидавшая, что в помещении есть кто-то ещё, вздрогнула. Она обернулась и увидела высокого молодого человека с тёмными волосами. Этот мужчина в чёрном костюме точно был слишком молод для того юриста, на встречу с которым Розмари опоздала.

– Э-э, здравствуйте, – поздоровалась она, – я ищу Перси Бёрка.

На лице незнакомца промелькнуло раздражение, и он прочистил горло ещё раз.

– Я Персей Бёрк, – поправил он.

– А, точно... Персей, да. Как мифологический воин или кто он там, – промямлила Розмари. – По голосу я решила, что вы старше и более... Ну, такой, старомодный, а вы выглядите так молодо, я бы даже сказала, что моложе меня, и ну вы сами знаете, что предпочитают такие молодые люди, поколение Z или зумеры, или как их, и...

– Полагаю, вы Розмари Торн, – к счастью, он взял инициативу в свои руки и сам прервал поток её болтовни.

– Да, это я.

– Вы опоздали, – строго сказал он. – И могу заверить: я точно не моложе вас.

На этих словах уголок его губ приподнялся в лёгкой ухмылке, будто он вспомнил связанную с его возрастом шутку, о которой Розмари, разумеется, знать никак не могла. Интересно, если он старше или её возраста, насколько многоступенчатый у него уход за кожей?..

– Сюда, мисс Торн, – окликнул её мужчина.

– Иду, только, пожалуйста, не зовите меня «мисс», – попросила Розмари, поражаясь тому, насколько холодно и отстранённо он себя вёл. Персей был довольно хорош собой, как кинозвезда из какого-нибудь шпионского фильма, но прослеживалась в его манерах некая самовлюблённость, которая умаляла его привлекательность.

– Предпочитаете «миз»^[2]? – вежливо уточнил он, слегка протянув звук «з», как будто ему было неприятно произносить это слово.

– Просто по имени, пожалуйста.

– Да будет так, – по его голосу было неясно, как он отнёсся к её просьбе. – Прошу, присаживайтесь. – Он пригласил её в кабинет с большим деревянным столом и кожаными креслами. Розмари опустилась на кресло, и то издало звук, слишком похожий на выпускание газов, из-за чего она густо покраснела.

– Это была не я, – тут же оправдалась она.

– Я знаю, мисс То... Я хотел сказать: я знаю, Розмари. Прошу меня извинить.

– В чём всё-таки дело? Вы писали, что бабушка оставила вам чёткие указания встретиться со мной лично.

– Вы совершенно правы, так и было.

– И?..

– Мисс... Розмари, – снова поправился Персей Бёрк.

Розмари улыбнулась. Её позабавило то, как он пытался отучить себя обращаться к ней привычным образом. Тем не менее тот факт, что он старался это сделать, был весьма приятен.

Он вновь прокашлялся:

– Возможно, вам известно, что обстоятельства смерти вашей бабушки были... необычными.

– Что значит «необычными»? – спросила Розмари, чувствуя, как к ней возвращаются дурнота и шум в ушах.

– Мне запрещено разглашать детали этого дела, пока ведётся следствие.

– Но, получается, ведётся расследование? – сглотнула она. – Кто-то приложил руку к смерти бабушки?

Внутри поднималась волна паники, которую она безуспешно пыталась подавить, убеждая себя в том, насколько она нерациональна. В конце концов, ей ведь уже сказали об этом, пусть и в немного иной формулировке, всего несколько минут назад. Тем временем голос здравого смысла в её голове заверял, что переживание горя – естественная часть жизни. Розмари вдруг осознала, что диалог с собой происходил вовсе не в её мыслях, а вслух, сопровождаясь рыданиями, и всё это – пока она сидит в кабинете юриста, который, судя по всему, испытывает сильнейшее чувство испанского стыда за её безумный монолог и неконтролируемый поток эмоций. Бёрк всё же протянул ей коробку с бумажными салфетками.

– Спасибо, – всхлипнула Розмари, промокнув глаза. – Идти на встречу с вами без компаньонки было верхом неосторожности. Обычно ей удаётся держать меня в узде.

– Вашей компаньонки? – в ещё большем смятении переспросил Персей Бёрк.

– Моей дочери, Афины. Она знает, когда и как меня лучше всего заткнуть.

– О, – сказал он, приходя в себя и издавая негромкий смешок, как будто до него наконец дошло, что Розмари шутит.

– Так почему вы настаивали на ближайшем удобном времени? Это как-то связано с «необычными обстоятельствами» смерти бабушки?

– Мои извинения, Розмари. Мне с самого начала следовало предоставить вам больше сведений. – Он вытащил стопку старых бумаг. – В завещании вашей бабушки указано, что вам и вашей дочери в наследство переходит вся её недвижимость, о которой она просит вас позаботиться, а после – оставить вашим потомкам.

У Розмари отвисла челюсть.

– С вами всё в порядке?

– Эм, простите, – сказала она. – Я, наверное, ушла в себя и не расслышала. Мне показалось или вы сказали, что бабушка завещала мне свой дом? Но это же абсурд. Я столько лет не видела её!

– Это не абсурд, а реальное положение дел, – сухо ответил юрист. – Похоже, у покойной мадам Торн было очень старое завещание.

– О, это... Это имеет смысл, – согласилась Розмари. – Когда-то мы были очень близки. Это завещание могут оспорить другие родственники? В смысле если там фигурирует какая-то денежная сумма, хотя я уверена, что если там и есть какая-то сумма, то небольшая. Бабушкин особняк был очень старый, и его содержание вряд ли было ей по силам, тем более она жила одна. Сейчас он, наверное, в сильном упадке. Налоги на землю у нас будь здоров, долг по ним, может, даже превышает нынешнюю стоимость участка. Ну, сами понимаете, в случае пенсионеров пенни фунтик бережёт, потом потратишь его на гроб. Или как там говорят. Или не говорят. Я не уверена, может, я только что это придумала.

Розмари понимала, что поток её сознания призван помочь ей подготовиться к гипотетически ожидающему разочарованию, только вот этот поток изливался вслух, чем немало досаждал сидящему напротив юристу.

– Простите, пожалуйста, – добавила она. – Это всё Марджи, она что-то добавила мне в чай, хотя обычно именно так я себя и веду, так что вряд ли это можно считать оправданием.

– Позвольте мне договорить, – снова начал Бёрк. – Итак, её завещание было составлено давно, однако два месяца назад она решила изменить его, и...

– Ой, – вырвалось у Розмари, – то есть я ничего не насле...

Бёрк выразительно прочистил горло.

– Простите, – снова извинилась Розмари. – Всё, я замолкаю.

– Разумное решение, если вы всё-таки намерены услышать, что я скажу дальше, – немного резко ответил он. – Продолжим. Старая версия завещания мадам Торн, датированная годом до вашего рождения, предписывала разделить её имущество поровну между её наследниками, за исключением недвижимости, которая должна перейти к одному конкретному потомку: старшей внучке.

– Это же я, – вскинулась Розмари.

– Всё верно, – терпеливо кивнул мужчина. – Однако, как я и сказал, два месяца назад мадам Торн обратилась к нам с намерением изменить его. Было составлено новое завещание, согласно которому всё её состояние переходит к вам.

– Всё её состояние?

– Это внушительное наследство. Денежную сумму, о которой идёт речь, некоторые назовут значительной, некоторые – крупной, это, полагаю, зависит от ситуации. Помимо финансовых активов, в состояние входят артефакты, представляющие особую ценность. Особняк также обойдётся в солидную сумму. Однако, как вы упомянули, здание старое и требующее ремонта, а поскольку вы не местная, предполагаю, вы, вероятно, захотите его продать, несмотря на то что сказано в завещании.

Его слова оставили Розмари в полном онемении.

«Деньги!» Какая бы сумма там ни была, этих денег должно будет хватить на то, чтобы вылезти из долгов и даже больше.

– Я могу взглянуть? – спросила она, подразумевая страницы завещания, которые Персей Бёрк держал в руках. Он передал ей документ, и Розмари несколько раз прочитала его от начала и до конца, не в силах поверить своим глазам. В тексте не содержалось никаких подробностей о размере состояния, но в нём было чётко указано именно то, что только что сказал юрист.

– Если позволите, – вдруг заговорил он, – не мне судить, и с юридической точки зрения мадам Торн на момент составления нового завещания была юридически признана полностью дееспособной. Однако, строго между нами, полиции это может показаться подозрительным.

– Подозрительным?

– Подозрительным, что она существенно изменила своё завещание всего за несколько недель до смерти, которая и без того произошла при необычных обстоятельствах.

– О, это... Звучит разумно, – согласилась Розмари, скрестив руки на груди и нахмурившись.

– Если вам известны какие-либо причины, по которым мадам Торн могла принять такое решение, я готов обсудить с вами юридические последствия. Это будет бесплатно и не для протокола, разумеется.

– Причины... Последствия?! Подождите, вы что, намекаете, что я...

– Я ни на что не намекаю, – успокаивающе, немного вкрадчиво заверил её юрист, соединив пальцы рук и откинувшись на спинку кресла. – Только предлагаю вам помощь. Я готов предоставить её и при продаже дома.

Розмари от его предложения опешила. Продать дом? Поместье Торн и правда представляло собой старое ветхое здание, на восстановление которого наверняка уйдёт много времени, сил и средств, но в своём завещании – и в старом, и в новом – бабушка оставила чёткое указание: Розмари, её старшая внучка, должна позаботиться о нём. И Розмари не собиралась её ослушаться – в той мере, в какой она может себе позволить позаботиться о доме бабушки, она обязательно позаботится.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – произнесла Розмари. – Мне кажется, я не смогу почтить память бабушки, если продам дом сразу же, как получу его в наследство.

– Вас никто не торопит: взвесьте своё решение. Вот, пожалуйста, возьмите ключи. – С этими словами Персей Бёрк передал ей связку старых ржавых ключей. – Вы можете провести в поместье ночь и хорошо всё обдумать. Возможно, вы придёте к выводу, что объём работ, необходимых для поддержания дома, больше, чем вы можете ему дать. И должен сообщить, что, поскольку ведётся следствие, вы не можете вступить в права наследования прямо сейчас, и, прежде чем средства со счетов вашей бабушки будут переведены на ваш, пройдёт некоторое время.

– То есть сначала с меня должны снять все подозрения?

– Что-то подобное. Боюсь, большего я вам сказать не могу. Официально дом ещё не принадлежит вам, однако, поскольку вы являетесь родственниками покойной владелицы, никто не может запретить вам переночевать в нём – и предупреждаю: поместье действительно в плачевном состоянии.

Розмари забрала связку ключей, случайно коснувшись пальцев Персея Бёрка своими. Те были настолько холодными, что она вздрогнула.

– Вы в порядке? – спросила она.

– Почему вы спрашиваете?

– У вас руки ледяные.

– Всего лишь особенность моего тела, – пояснил тот, отвернувшись. – Она сказывается на моём... кровяном давлении. У меня часто мёрзнут руки.

– Ладно, как скажете. – Розмари не стала давить. – Эм. В общем, спасибо вам.

– Был рад знакомству, мисс Торн, – на этот раз Персей Бёрк даже не попытался поправить себя.

Розмари покинула офис «Клиффорд и Бёрк» в расстроенных чувствах. Она и раньше жалела, что бабушка умерла до того, как у неё появилась возможность приехать в Миртлвуд, а сейчас сожаление ощущалось ещё острее. С другой стороны, Розмари растрогало признание бабушки: ведь ей она оставила всё, а остальным Торнам – противным и двуличным – ничего.

«Так им и надо за то, как они со мной обращались».

Розмари не любила вспоминать прошлое. Это было тягостно и больно. Лучше ей сейчас подумать о том, что она только что унаследовала всё бабушкино состояние.

Она едва ли не прыгала от радости, пока возвращалась в кафе, где её дожидалась Афина. В окне Розмари увидела дочь, сидевшую ровно на том же месте, с очень довольным видом. Напротив сидела Марджи и, судя по бурной жестикуляции, рассказывала какую-то историю.

– Мы как раз садились пить чай, когда юная Розмари с криками вбежала в гостиную, размахивая руками, и сказала, что за ней гонится медведь... – Марджи явно вошла во вкус. – Но за рёв медведя она приняла моего Герберта, всего-то решившего поработать в сарае с циркулярной пилой!

Афина хохотала так сильно, что склонилась над столом. Её щёки порозовели от смеха, и в груди Розмари распустились цветы счастья при виде дочери.

– Вижу, вы тут веселитесь по полной в моё отсутствие, – прокомментировала Розмари представшую перед ней картину, подходя к их столику.

– А я вижу, что ты пришла в себя и воспрянула духом, – улыбнулась Марджи. – Я же говорила, что мой чай – особый и ровно то, что тебе нужно.

– Да уж, чай действительно особый, – хмыкнула Розмари. – Что вы в него добавили?

– Секрет фирмы, дорогая, мне бы не хотелось раскрывать семейный рецепт, – сказала Марджи. – Но не переживай, чай пойдёт тебе только на пользу.

Розмари опустилась за стол и, взглянув на часы, обнаружила, что прошло всего полчаса, а значит, её десерт не успел сильно заветриться и обещает быть всё таким же вкусным.

Она откусила кусочек торта, наслаждаясь лимонно-кремовым вкусом, а Марджи отправилась заварить для неё ещё один чайничек чая.

– Как всё прошло? – поинтересовалась Афина.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Что из наследства достанется нам?

– М-м-м, всё! – воскликнула Розмари. – Я даже не подозревала, что там может быть столько всего.

– Деньги наши? – не поверила Афина. – Правда?! Мы больше не бедные церковные мыши?!

– Очень может быть, – ответила Розмари. – Хотя юрист не раскрыл всех подробностей. Что-то там по причине того, что расследование смерти бабушки ещё ведётся.

– Аллилуйя! – Афина просияла. – Мы сможем снова жить в Стретэме, я смогу вернуться в старую школу, и мы переедем в милый маленький домик, и всё будет замечательно, и у меня снова будут друзья! Боже, как хорошо.

– Ну... Есть ещё кое-что.

– О нет. Я знаю этот голос.

– В смысле?

– Ты говоришь этим голосом, когда собираешься сказать что-то, что меня расстроит. Это твой «как бы подать инфу помягче» голос.

Розмари вздохнула:

– Ты серьёзно?

– Серьёзней некуда.

– Но я так стараюсь защитить тебя от суровой реальности...

– В этом и проблема, мам. Постоянная защита – это медвежья услуга, понимаешь? Я больше не ребёнок, просто скажи мне правду.

– В общем, бабушка оставила нам свой старый дом.

– Ну ок, – пожала плечами Афина, – его можно продать.

– Ты говоришь прямо как он.

– Кто?

– Юрист. Весь такой из себя в итальянском костюме и с бархатным голосом.

– Так он ещё и красавчик? – Афина сузила глаза.

– Как ты догадалась?

– Таким голосом ты говоришь, только когда описываешь красивых мужчин.

– Да ну тебя! Дело в том, что этот дом особенный. Он был важен бабушке, и он очень важен для меня.

– Ты ж годами сюда не приезжала.

– Ты ведь знаешь, как я сожалею об этом. Не напоминай, пожалуйста, – на глазах Розмари выступили слёзы, и она приложила все усилия к тому, чтобы не дать им пролиться.

– Прости, я не хотела задеть, – с мягкостью в голосе сказала Афина. – Просто... Ты вряд ли справишься со всем необходимым для ремонта, сантехникой, электрикой и так далее. Как ты планируешь присматривать за большим и старым домом, по которому, скорее всего, требуется делать очень много работы?

– Не знаю, – призналась Розмари. – Но бабушка завещала мне его с чётким указанием позаботиться о нём.

– Скажи, что ты шутишь, – Афина скрестила руки на груди.

– Нет, не шучу.

– Ты реально хочешь, чтобы мы переехали сюда?

– Пока не знаю. Мне эти новости как снег на голову. Давай просто сходим и посмотрим, в каком состоянии дом, я получила в офисе ключи. Мы можем даже остаться там на ночь, не тратясь на гостиницу.

– Я думала, нам больше не придётся экономить, раз мы унаследовали столько денег?

– Ну, нет, нам всё равно придётся поэкономить ещё какое-то время, я же не знаю, когда закончится расследование. И к тому же бережливость – это хорошо, согласись же, ну?

– Ладно. – Афина закатила глаза. – Останемся на ночь в доме твоей покойной бабушки. Надеюсь, там хотя бы призраков нет.

Странное чувство охватило Розмари. Чем-то похожее на тоску по утраченному. Ей бы так хотелось надеяться, что бабушка всё ещё там, пусть даже как призрак, бродит из комнаты в комнату. По крайней мере, это дало бы Розмари возможность попрощаться.

Но вместе со щемящей тоской пришло и нечто другое – предчувствие, будто она движется навстречу своей судьбе.

4

Поместье Торн находилось недалеко от центра Миртлвуда, но путь, который обычно занимал всего десять минут, занял гораздо больше времени из-за того, что Розмари и Афина несли с собой сумки.

Афина ворчала и ныла, но Розмари была слишком увлечена любованием природой, раскинувшей свои владения за чертой городка. Вернуться было приятно, как-то по-особенному успокаивающе. Внутренний голос будто нашёптывал, что реальность может быть не так уж и жестока, что мир вокруг – не всегда такой, как в последние несколько лет жизни Розмари.

– Мы пришли, – объявила она, когда они подошли к заросшей подъездной дорожке.

– Н-да? Я вижу только деревья и плющ.

– Так и должно быть, – ответила Розмари. – Бабушка всегда говорила, что растения стремятся к росту, поэтому бесполезно пытаться втиснуть их в рамки человеческих правил.

– Вы явно из одного теста сделаны, – прокомментировала Афина.

– Спасибо.

– Это был не комплимент.

– Знаю, но я предпочту думать, что это он.

Розмари окинула взглядом родную знакомую картину: густые заросли кустарника и бурьяна уступали место лесу, окружавшему поместье Торн. Пусть особняк пока был вне зоны видимости, она словно ощущала его присутствие. Смешанное с чем-то ещё – у Розмари возникло чувство, будто за ней наблюдают. Она передёрнула плечами и огляделась по сторонам, но никого так и не увидела.

– И что это перед нами такое? – спросила Афина.

– Просто въезд на подъездную дорожку, – пояснила Розмари дочери.

По мере их продвижения вперёд сквозь деревья постепенно начинали проглядывать очертания дома на холме.

– Прямо как в кино, – поделилась Афина, и Розмари показалось, что она уловила лёгкие нотки восхищения в голосе дочери.

– Здесь особая атмосфера, да, – просто ответила она. – Идём скорее.

Стайка крошечных золотистых бабочек взлетела в воздух, и от порыва поднявшегося ветра зашуршали листьями кусты. Как будто само место вздохнуло с облегчением, что его законная хранительница вновь ступила на его землю.

Посыпанная гравием дорожка круто поднималась по склону холма в окрестный лес, откуда открывался вид на море. Афина больше не ворчала, и Розмари наконец почувствовала необыкновенный покой. В нескольких шагах от них она заметила маленькую малиновку, перелетавшую с ветки на ветку, словно празднующую их возвращение домой.

Домой... Именно так это место и ощущалось. Розмари давно не чувствовала себя дома, слишком долго она переезжала с квартиры на квартиру, каждая из которых оказывалась ещё более убогой, чем предыдущая. Её жизнь превратилась в тесную клетку, в которой Розмари чувствовала себя загнанной в угол. Здесь же всё было таким просторным и спокойным, неукротимым и удивительно свободным.

Они приблизились к дому. Розмари заметила, что по сравнению с образом, сохранившимся в её памяти, он стал гораздо более обветшалым. Ставни под странными углами свисали с петель, а восточное крыло обвивали лозы плюща. Нижняя часть крыши, кажется, обваливалась, а башне определённо требовался капитальный ремонт.

– По всем законам сказочного жанра сейчас мы должны встретить ведьму, – сказала Афина.

В этот момент внутри дома послышался грохот.

– Там что, кто-то есть? – запаниковала Афина, когда её мать рванула вперёд, к дому. – Мам! Первое правило ужастиков: не иди на страшный звук!

– Не говори глупостей! – крикнула Розмари, достигнув здания. – Наверное, просто кошка. Но если кто-то пришёл позариться на наше наследство, сейчас мы им устроим тёплый приём.

Она заглянула в окно комнаты, когда-то служившей гостиной. Та была в плачевном состоянии. Как и весь дом. Внутри царила разруха, всё покрывали пыль и грязь.

– Здесь будто годами ни одной живой души не было, – сказала Афина, присоединившись к матери.

– Не могу поверить, что оставила бабушку одну среди... этого...

– Может, просто вернёмся в город? – предложила Афина. – Я не хочу идти туда. Всё выглядит так, будто сейчас развалится. Вдруг крыша рухнет? Или пол провалится?

– Я хочу просто... – Розмари достала связку ключей, – взглянуть.

– Как знаешь, – буркнула Афина, снова скрещивая руки на груди. – Но я останусь здесь на случай, если придётся вызванивать для тебя службу спасения.

В связке имелся зелёный ключ, и Розмари, посмотрев на такую же зелёную входную дверь, вставила его в замочную скважину. Ключ подошёл идеально, замок щёлкнул, и перед глазами Розмари промелькнула маленькая искорка.

Она отступила назад и прищурилась, неуверенная, не показалось ли ей.

– Это что, какой-то вид электронного замка?.. – пробормотала Розмари.

– Ага, щас, электронный, – подала голос стоявшая в нескольких метрах от входа Афина. Видимо, такую дистанцию между собой и наполовину развалившимся домом она сочла вполне безопасной. – Разбежалась.

– Да нет же, – позвала Розмари, – смотри!

– Я и шага к этому дому не сделаю, – отказалась Афина.

Искорка, переливаясь у ручки, источала всё больше света, и тот, словно перетекая на дверь, постепенно возвращал ей более насыщенный, тёмно-зелёный цвет. Исчезала многолетняя пыль, и деревянная дверная рама вскоре стала выглядеть практически новой, словно только что отполированной.

– У меня, наверное, галлюцинации, – вздохнула Розмари.

– Признание проблемы – первый шаг на пути к её решению, так держать, – съязвила Афина.

– Да что за чертовщина? – Сияние не останавливалось, обволакивая собой весь фасад дома и возвращая ему ухоженный и свежий вид. Розмари отступила на шаг назад, окинув здание взглядом, и заметила, что даже крыша сама собой приподнялась на место, а черепица выстроилась в аккуратные стройные ряды. – Ты же тоже это видишь?

– Вижу что? – спросила девушка.

– О, блин. Кажется, Марджи что-то подмешала в мой «особый» чай.

– Эм... Мам, ты в порядке?

– Конечно в порядке, – ответила Розмари. – Просто, ну, знаешь, непривычно наблюдать, как дом сам себя восстанавливает.

– Ты вообще о чём?

– Как о чём? – Розмари посмотрела на дочь, после чего, указывая на дом рукой, вернула взгляд обратно на фасад, принявший свой прежний обветшалый вид. – А, ясно... Ну неважно тогда, – пробормотала она себе под нос, толкая от себя дверь. – Думаю, мне надо будет прилечь. И выпить чашечку чая, самого обычного на этот раз.

Дом встретил её темнотой, и внутри его состояние оказалось лучше, чем ожидала Розмари. По крайней мере, пол нигде не провалился, а стены стояли целые. Кое-где пробились ростки плюща, но в целом, кажется, находиться внутри было относительно безопасно. К счастью, зрение Розмари вернулось в норму. Больше не было никаких галлюцинаций в виде мерцающих искорок. На вид – довольно сухо и почти обжито, но Розмари расстраивала одна мысль о том, что бабушка жила в доме с обвалившейся крышей и проросшим внутри плющом.

Она подавила всхлип и поднявшуюся волну вины за то, что оставила её здесь совсем одну.

Когда-то бережно хранимые и любимые предметы интерьера, различные безделушки и фарфоровые сервизы теперь валялись на грязном полу. Обои покрывала плесень, рамы с пейзажами и цветочными натюрмортами покосились, если вообще остались висеть на месте.

Когда Розмари проходила мимо открытой двери в комнату, которая раньше служила библиотекой, у неё возникло странное зловещее предчувствие, будто что-то скрывалось в темноте среди книжных стеллажей. Она быстро прошла мимо и направилась к лестнице.

На вид она казалась вполне прочной. Перила едва заметно поблёскивали под слоем пыли. Розмари, совсем как в детстве, перешагивала через ступеньку. Оказавшись наверху, она обнаружила, что этот этаж выглядит куда опрятнее и чище, чем первый.

«Наверное, здесь бабушка проводила больше всего времени, – с облегчением думала Розмари, шагая по коридору. – Тут всё гораздо более обжито. То, что она не жила в грязи и разрухе, определённо радует».

Розмари осмотрела другие комнаты: все они выглядели нормально, даже её старая детская спальня, кровать в которой была застелена лоскутным одеялом в цветочек. Пыли внутри не обнаружилось, и при мысли, что бабушка могла держать её комнату в порядке в ожидании возвращения внучки, на глаза навернулись слёзы.

Розмари не хотела заходить в бабушкину спальню. Она была пока к этому не готова. Однако когда Розмари уже собиралась вернуться, чтобы рассказать Афине о состоянии комнат, дверь в бабушкину спальню со скрипом отворилась. Розмари не удержалась и заглянула внутрь.

На стёганом одеяле лавандового цвета, расстеленном на кровати, не было ни одной складки. Чистые окна пропускали яркий дневной свет. Деревянные панели, которыми были обшиты стены, в тёплых лучах солнца выглядели так, словно их совсем недавно покрыли лаком.

Розмари заметила на кровати сложенный лист кремовой бумаги. Как будто ждавший именно её.

Она вошла в спальню, и дверь за ней тихо закрылась, отчего у неё возникло жутковатое ощущение.

– Это ты, бабушка? – шёпотом спросила она. – Ты всё ещё здесь?

Ответа не последовало, и Розмари утешила себя мыслью, что если кто-то и мог остаться в мире живых после смерти, то это, несомненно, бабуля Торн – с её-то острым умом и стойким, непреклонным характером.

Розмари развернула письмо и сразу же узнала почерк: изящный, с плавными линиями и наклоном.

Розмари перечитала письмо дважды и глубоко вздохнула, чувствуя себя ещё более виноватой, чем раньше.

«Бабушка сошла с ума. Я даже не подозревала, что её одолел старческий маразм... А я ей ничем не помогла...»

Она забрала письмо с собой и направилась вниз. Минуя пыльную прихожую, Розмари вышла прямо к ожидавшей её Афине.

– Ну наконец-то, – проворчала та, тут же запнувшись, стоило ей только увидеть выражение лица матери. – Что случилось? Ты будто призрака увидела.

– Есть немного, – хмыкнула Розмари. – Вот, читай.

Афина забрала письмо и погрузилась в чтение.

– Так... значит, мы все ведьмы и нам грозит опасность в лице какого-то когтистого монстра? – подвела она итог.

– Ну, что ж, видимо, с этими мыслями бабушка и покинула этот мир. Поверить не могу, что бросила её здесь – в маразме и среди развалин.

– Что, внутри всё так же плохо, как и снаружи? – спросила Афина.

– На первом этаже состояние, мягко скажем, удручающее, но наверху довольно неплохо.

– Ну что, будешь и дальше упираться и настаивать на ночи здесь, а не в гостинице?

– Если мы останемся здесь, велик риск, что ты просто побежишь искать убежище в доме Марджи, верно? – фыркнула Розмари.

– Ты меня раскусила. Я как раз прикидывала, есть ли у неё свободная комнатка, где я могла бы перекантоваться.

Розмари вздохнула:

– Нет, думаю, упираться смысла нет. Должна признать, здесь всё в более плачевном состоянии, чем я рассчитывала. Ну, по крайней мере, снаружи и на первом этаже. А верхние комнаты такие же, какими я их запомнила. Как-то это между собой не стыкуется.

– Ты уверена, что тебе не привиделось? – пошутила Афина. – Может, ты просто ещё не отошла от волшебного чаёчка Марджи?

– Ну хватит, у меня не было выбора. Она просто поставила передо мной чайник, и я подумала, что будет грубо, если я откажусь. Но да, уверена. В этот раз никакого волшебного сияния. Просто обычные комнаты. В любом случае, думаю, нам пора возвращаться в город. Заселимся в гостиницу, а утром сядем на обратный поезд.

Розмари задрала голову к темнеющему небу. Им повезёт, если они доберутся до Миртлвуда до темноты. Краем глаза она заметила какое-то движение сбоку. Она всмотрелась в окружающий поместье лес и заметила две блестящие точки в полутьме – кто-то пристально смотрел на неё. Сердце забилось чаще, но Розмари поспешила заверить себя, что это наверняка какое-нибудь животное: белка, хорёк, может, даже лиса. Тут кого только не водилось. Не стоит дёргать Афину лишний раз.

Звук мотора отвлёк Розмари, и, обернувшись, она увидела полицейскую машину старого образца, громыхающую по подъездной дорожке. Когда она мельком бросила взгляд на притаившееся в лесу неизвестное животное, оно уже исчезло.

Из машины вышел офицер, одетый в форму, которая тоже выглядела так, словно была из другого времени. На вид мужчине было за пятьдесят, он был слегка полноват, с вьющимися у ушей седеющими волосами и стального цвета глазами.

– Добрый вечер, мэм, мисс, – поздоровался он, кивнув и Розмари, и Афине.

– Э-э, здравствуйте, – смущённо рассматривая его, ответила Розмари. – Если вы на девичник, то, боюсь, вы не по адресу.

– Прошу прощения? – поразился он. – Какой девичник?

– Ну, современные блюстители порядка так уже не одеваются, да и ездят на других машинах, я решила, что вы, наверное, приехали по вызову в качестве стрип...

– Мам!

– Что?

– Выслушай его, прежде чем делать какие-то выводы и ставить нас в неловкое положение!

– О, точно. Простите.

– Я вас понял, – с необычайно серьёзным лицом ответил мужчина. – Да будет вам известно, что я настоящий полицейский. Просто у нас в Миртлвуде всё по-другому, понимаете? Мы здесь в глуши, и никому дела нет, дошли ли до нас последние нововведения, поэтому мы поступаем так, как сами считаем нужным.

Розмари нервно засмеялась, но лицо полицейского так и осталось серьёзным: на нём не дрогнул ни один лишний мускул.

– Итак, позвольте представиться: я констебль Перкинс. – Он небрежно махнул рукой. – А вы, должно быть, семья Галди Торн. Вы очень похожи.

– Я Розмари Торн, а это моя дочь, Афина.

– Богиня и растение, – понятливо кивнул констебль Перкинс.

– Э-э, что?

– Ну, вы же знаете: Афина – греческая богиня, а Розмари – это от «розмарина», растения. Оно у меня даже на заднем дворе растёт.

– Чем обязаны, господин офицер? – обратилась Афина, очевидно привыкшая возвращать разговор в нужное русло.

– О, точно. Что ж. Я собираюсь задать вам несколько вопросов.

Повисла пауза. Розмари и Афина ожидали, когда констебль задаст хотя бы один. Но поскольку он так и не заговорил, Афина попробовала подтолкнуть его к продолжению мысли:

– Мы готовы.

– К чему?

– Ответить на ваши вопросы. О чём вы хотели спросить?

– О, точно... Где вы были двадцать второго декабря?

– В Бёркенсвуде, готовились к Рождеству, – тут же ответила Афина.

Это было правдой. Воспоминание о том дне немного расстроило Розмари: оно вышло совсем никудышным из-за нехватки средств. От праздника одно только название.

– Кто может подтвердить ваше алиби?

– Э-э, ну, мы можем подтвердить друг для друга, – сказала Розмари.

– Удобно устроились, – хмыкнул констебль Перкинс. – Кто-нибудь ещё?

– Думаю, наши соседи, – предложила Афина.

– Значит, если я спрошу ваших соседей, они подтвердят ваши слова?

– Ну да, наверное, – кивнула Розмари, хотя и не была уверена, что старая Марси Подж вспомнит, что видела их, учитывая, что она напивалась до состояния «глазки в кучку» при любом удобном случае. А другой их сосед, мистер Финч, был в принципе слеп на оба глаза.

– Очень хорошо, очень хорошо, – покивал констебль, оттягивая пальцами ремни формы. – Когда вы видели Галди Торн в последний раз?

Плечи Розмари опустились, и Перкинс не мог не заметить этого. Его глаза заблестели:

– Так-так-так, что я вижу. Опущенные плечи – это невербальное выражение чувства вины. Вам есть что сказать по этому поводу?

– Да, я чувствую вину, – призналась Розмари. – Но не по той причине, о которой вы могли подумать. Я просто очень давно не виделась с бабушкой. Последний раз – когда Афина была ещё совсем маленькой. Ужасная из меня внучка.

– И при этом, насколько мне известно, она всё завещала вам: и дом, и деньги. – Констебль подозрительно прищурился: – Вам, а не тем, кто приезжал каждый месяц.

– А кто приезжал каждый месяц? – полюбопытствовала Розмари.

– Это вы мне скажите. Это же ваши родственники.

– Я... Я правда не знаю, – ответила она. – Я не знаю, почему она всё оставила мне. Может, всё дело в том, что я старшая внучка. Вроде именно так она написала в своём старом завещании?

– А откуда вы это знаете? – Перкинс нахмурился, взгляд его посуровел.

– От юриста...

– От юриста, значит. Что ещё вам рассказал мистер Бёрк?

– В принципе, больше ничего, – вздохнула Розмари. – Хотела бы я знать больше. Правда. Не знаете, может, это мои кузены навещали бабушку? Эламина и Дерс?

– Всё может быть. – Полицейский вальяжно покачнулся на месте, перекатившись с носков на пятки. – Я не вправе раскрывать вам детали.

– Либо он просто не помнит, – прошептала под нос Розмари, настолько тихо, что услышать её могла лишь стоящая рядом Афина. Та пихнула её локтем в бок, невербально веля заткнуться.

– Вы что-то сказали, мэм?

– Нет-нет, я молчала, – заверила его Розмари. – Я просто... Я не очень хорошо знаю своих кузенов. Вот и всё.

– Любопытно. – Перкинс деловито достал из кармана небольшую записную книжку и что-то быстро накорябал на одной из страниц. – Я ещё вернусь, чтобы продолжить расследование, – оповестил он. – Я вас предупредил: не покидайте город.

– Что?! – Афина пришла в ужас.

– Но... – Розмари замялась. – Мы не планировали задерживаться здесь. Только переночевать.

– Задержаться вам всё-таки придётся. До конца расследования. – Судя по голосу, полицейский был чрезвычайно доволен собой.

Розмари и Афина наблюдали, как констебль Перкинс с очень солидным видом направился к своей машине. Он шёл медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы оглянуться и бросить на них подозрительный взгляд. Это было почти комично. Не будь они так ошарашены внезапным требованием, им бы сейчас пришлось душить в себе смех.

– У него что, не все дома? – прервала молчание Афина, как только полицейская машина скрылась из вида. – В смысле оставаться здесь? Торчать в этом маленьком мутном городишке, пока он не закончит своё «расследование»? Ты его видела? Это же дохлый номер. Как он смеет подозревать нас? Мы же ничего не сделали! Это нечестно!

– Тише-тише, – мягко успокоила Розмари. – Не забывай, из нас двоих ты – по коротким язвительным ремаркам, я – по бурному потоку слов.

– Но!..

– Я понимаю твои чувства, ребёнок.

– Да количество странностей просто увеличивается в геометрической прогрессии!

– Я с тобой согласна. Но во всём есть плюсы, верно? Нам зато достанется крохотное состояние, – сказала Розмари. Она приуменьшила и без того неопределённую сумму денег, чтобы не обнадёживать Афину, а также потому, что всё ещё не хотела раскрывать, насколько проседают их финансы.

– Достанется, если мы не загремим за убийство. Судя по его форме, в местном участке должны были сохраниться подземные темницы и камеры пыток.

– Ну, по крайней мере, сегодня почти закончилось, а значит, хуже уже не будет, – вздохнула Розмари.

Словно в ответ на это дерзкое заявление над ними сгустились тучи, прогремел гром, а следом обрушился поток ледяного дождя.

– Накаркала, – процедила Афина.

– Давай быстрее внутрь!

Розмари схватила свою сумку и, взяв дочь за руку, потянула её к дому.

– Я на крыльце отсижусь, – заявила Афина, когда Розмари открыла им дверь. – Не хочу туда. Этот дом жуткий.

– Неправда, – Розмари заглянула в темноту прихожей. – Кроме того, дождь косой, так что на крыльце ты от него не укроешься. Давай, заходи, не хватало ещё простудиться.

– Ладно, – согласилась Афина, однако по голосу было слышно, что решение её не устраивает.

Погружённый в полумрак дом отчего-то выглядел опрятнее, чем когда Розмари прошлась по нему в первый раз.

– Не так уж всё и плохо. – Афина огляделась. – Снаружи выглядит хуже, а здесь только пыль протереть, и норм.

– Ну вот, я же говорила, – и всё же Розмари изрядно озадачилась. Неужели вся паутина и беспорядок ей просто померещились? Может, особый чай Марджи до сих пор влиял на её восприятие реальности.

– Света нет, – сообщила Афина, настойчиво щёлкая выключателем.

– Ага. Думаю, электричество отключили. С того света бабушка вряд ли оплачивала счета.

– И что нам делать?

– Смотри. – Розмари указала дочери на подсвечник на каминной полке. – Добудем свет по старинке.

Она нашла спички и зажгла три белые свечи, от которых по комнате заструился тёплый мерцающий свет.

– Признаю, тут довольно мило. Насколько может быть мило в жутком старом доме, конечно, – сказала Афина.

– Мило и жутковато?

– Вроде того. Что теперь?

– Я хочу попробовать заварить нам чай. – Розмари направилась на кухню.

– Так электричества же нет.

В ответ на слова дочери она выразительно потрясла коробком спичек.

– Пожалуйста, только не говори, что собралась разжигать костёр, чтобы вскипятить воду.

– Никаких костров, – заверила Розмари. – И плита нам не понадобится. Воспользуемся бабушкиной дровяной печью. В смысле, думаю, теперь это наша дровяная печь. Как и всё, что здесь есть.

– И хоть что-то из этого представляет ценность? – поинтересовалась Афина, следуя за матерью к печи.

– Даже не думай о том, чтоб заложить вещи своей прабабушки.

– Да я просто спросила! – вскинулась она. – Но нам же не нужно всё это старьё, в самом деле.

– Вообще, юрист упомянул какие-то... как он их там назвал... Э-эм... Артефакты? Или вроде того. Это он про антиквариат, наверное. Эти артефакты его интересовали, в общем. Он, кажется, даже предлагал продать ему дом, – Розмари не успела себя заткнуть.

– Прекрасно! Давай согласимся! – тут же сказала Афина. – Нам весь этот хлам не нужен, а ты и сама понимаешь, что не уследишь за всем этим домом. Ты даже лампочку еле-еле поменять можешь.

– Бабушка же как-то справлялась, – парировала Розмари. – А она тут была совсем одна. Не считая пятнистой кошки Молли.

– И где сейчас кошка? – спросила Афина.

– Молли? Умерла, наверное, – стоило только осознать эту мысль, как Розмари погрустнела. – И довольно давно. Она считалась старой, ещё когда я была маленькой.

– Так, ладно, прости, что затронула эту тему, – примирительно сказала Афина. – Но дом надо продать. Это наш шанс на нормальную жизнь – раз, и ты не то чтобы мастер на все руки – два. Этот старый дом просто развалится без надлежащего ухода.

– Афина.

– Что? Я что, не права?

– Давай, пожалуйста, не будем обсуждать продажу дома моей бабушки. Она только-только завещала его нам.

– Но...

– Пожалуйста. Хотя бы сегодня. Я просто... Я не вывожу. Сегодня был тяжёлый день.

– Ладно. Тогда поговорим об этом завтра.

– Конечно, как скажешь, – уступила Розмари, параллельно роясь в кухонных шкафчиках. – Но и ты, пожалуйста, пойми: этот дом мне дорог как память. Он особенный.

– Класс, придётся звонить людям в белых халатах и говорить, что у моей матери нездоровая привязанность к старому дому. Надеюсь, они приедут и вытащат тебя отсюда до того, как ты заведёшь пару сотен кошек и всё закончится тем, что крыша рухнет тебе на голову.

– Ты всегда хотела завести кошку, – пожала плечами Розмари.

– И правда, – фыркнула Афина. – Можно мне кошку? Раз уж у тебя будет пара сотен. Нечестно, если у меня не будет ни одной, пока ты будешь жить свою лучшую жизнь сельской кошатницы.

– Не будем списывать такой вариант со счетов, – съязвила Розмари, достав немного дров для растопки печи. – Стать сельской кошатницей – не самое худшее решение в моей жизни.

– Самое худшее – это связаться с моим отцом.

Розмари нахмурилась. Она знала, что Дейн не раз портил им жизнь, хотя по какой-то загадочной причине никогда не могла вспомнить подробностей. И всё же Афина была права.

– Не напоминай.

Бросив спичку к дровам, Розмари сделала пару шагов назад, чтобы полюбоваться на разгорающийся огонь.

– Гляди-ка, от твоей мамы есть польза.

– Недурно. Признаю, я немного впечатлена. Только то, что ты умеешь разжигать огонь, не означает, что ты управишься с наполовину развалившимся домом.

– Твоя правда, наверное, – вздохнула Розмари, наполняя старый чайник водой из-под крана. – Но это место для меня важно. Оно было важно моей бабушке, я не могу взять и продать его. Я и так чувствую себя виноватой.

Афина приобняла мать одной рукой:

– Вижу, тебе правда здесь нравится.

– А тебе, вижу, нет.

– Тут жутко. И даже если у нас будут деньги на ремонт, за этим домом нужен постоянный уход. Деньги рано или поздно кончатся. В том, чтобы потратить их на дом, смысла столько же, сколько в ношении воды в решете.

– С каких пор ты такая мудрая? – Розмари повернулась к дочери.

– С рождения.

– И даже если бы мы могли себе это позволить, ты бы не стала рассматривать переезд в Миртлвуд?

– Мам, мы и так уже столько раз переезжали... из-за финансовых проблем.

Слова ранили, в них чувствовалось едва прикрытое обвинение, и Розмари отступила, как после удара по лицу.

Афина винила её, и, да, конечно, сойтись с Дейном – выбор Розмари, но этот мужчина имел над ней какую-то необъяснимую власть, она просто не могла ему сопротивляться.

Розмари не нравилось думать о себе как о слабой безвольной женщине, которая готова пожертвовать своей жизнью ради мужчины, и всё же в присутствии Дейна она таяла, как мороженое на солнце.

– Ты снова думаешь о нём, да? – Афина прищурилась. – Об отце.

– Как ты поняла?

– У тебя становится такое... какое-то потерянное выражение лица, когда ты о нём думаешь. Я тебе каждый раз говорю, что все наши проблемы по большей части из-за него, но ты ему всё с рук спускаешь.

Розмари явственно ощущала, насколько острыми были края трещины, возникшей из-за Дейна, в её отношениях с дочерью. Когда Афина была маленькой, она боготворила своего отца, но достигнув подросткового возраста – взглянула на него иначе.

– Ты просто берёшь и забываешь всё плохое, что он натворил, – продолжила Афина, уперев руки в бока. – Когда дело доходит до отца, у тебя в памяти возникают странные провалы. Он что-то в очередной раз вытворяет, ты на него злишься пару минут, иногда сильно, даже доходишь до того, чтобы спланировать ответную месть, а потом это всё – пуф! И ничего. Будто и не было.

– Такое я бы точно запомнила, – не согласилась Розмари. – И к тому же моя забывчивость – не моя вина. Над моей памятью поколдовали, помнишь?

– Ответственность всё равно на тебе.

– Это что, закон природы такой, что все подростки винят во всём родителей? – плечи Розмари опустились.

– Очень может быть, – ответила Афина. – У меня нет инструкции по тому, как быть подростком. А жаль. Но всё, чего я хочу, – это обычной нормальной жизни, понимаешь? Вроде той, что была, пока мы жили в Стретэме и у меня были друзья.

Засвистел чайник, прервав их слегка натянутую беседу. Розмари заварила чай, радуясь, что в кладовой нашёлся пакет молока длительного хранения. У неё болит голова, если не разбавлять чай молоком.

На улице дождь лил как из ведра, и за время, пока Розмари с Афиной расположились на подоконниках в нише у входной двери с чашками чая, небо потемнело ещё больше.

– Непохоже, что дождь скоро закончится, – поделилась наблюдениями Розмари. – Нам лучше переночевать здесь. Как я и сказала, комнаты наверху чище и опрятнее, чем внизу.

– Может, оставим запрос на райдшеринг^[3]? – с надеждой в голосе предложила Афина.

– Ты думаешь, здесь есть «Убер»? – Розмари хохотнула.

– Ну я хоть что-то предложила.

– Пойдём. – Розмари поднялась с места. – Покажу тебе комнату.

Афина неохотно последовала за матерью по лестнице.

– Ты была права. Тут даже не пыльно, – сказала она, осмотревшись. – Нормально, почти как в любом обычном доме.

– Что ты заладила со своим «нормально»...

Розмари в миллионный раз задавалась вопросом, что же такого хорошего в «нормальности». Её родители в отчаянном желании нормальной жизни увезли её из Миртлвуда – подальше от эксцентричной бабушки Торн – и посвятили себя христианской церкви. Они являлись образцом скромности, и более всего на свете их заботил Бог. Бабушка же всегда говорила, что Всевышнему лучше смотреть в оба, потому что у неё свои планы на его счёт. Глубокая набожность родителей сделала их в глазах Розмари ненормальными. Из-за своей веры они отдавали часть доходов церкви, а потому не располагали средствами, чтобы в случае чего помочь дочери. Впрочем, они и не стали бы этого делать. Родители отреклись от Розмари, как только поняли, что у неё внебрачный ребёнок. Ей было слегка за двадцать, и их поступок только сильнее подтолкнул её в объятия мужчины, впоследствии разрушившего её жизнь. Отречение родителей как раз было той темой, касаемо которой Розмари старалась раскрывать Афине как можно меньше подробностей.

– Это моя детская комната. – Розмари открыла перед дочерью дверь. – Она очень уютная, можешь переночевать в ней. А я лягу в гостевой.

– Это была твоя комната, почему бы тебе не переночевать в ней, а мне в гостевой?

– Хорошо, без проблем, – нарочито бодро сказала Розмари, хотя согласие означало променять двуспальную кровать на односпальную. – Если хочешь, пускай будет так.

Она показала Афине соседнюю комнату. Юная Розмари общество необычных бабушкиных гостей находила приятным. Некоторые из них носили плащи и накидки, другие – цилиндры или старомодные платья с вышивкой. Однажды Розмари спросила бабушку о странной одежде её друзей, и та ограничилась каким-то расплывчато-туманным объяснением – что-то о «ярмарках в средневековом стиле» или вроде того.

Гостевая комната встретила их интерьером в голубых тонах цвета незабудок. Как и в других комнатах наверху, здесь было чисто.

– Миленько, – заключила Афина. – Ты реально готова занять односпальную кровать, а мне позволить лечь тут?

– Да, почему нет. – Розмари пожала плечами.

– Хотя там ещё одна комната есть. Её, наверное?

– Да, там бабушкина. И нет, я не стану спать в ней.

– Пока не готова?

– Мне кажется, я никогда не буду к этому готова, – сказала Розмари, и дочь мягко похлопала её по плечу: – Голодная?

– Очень.

– Мне кажется, я видела на кухне пару банок с фасолью. Если пороемся, наверняка ещё что-нибудь съестное найдём.

– Мне что угодно подойдёт.

Их ужин состоял из тостов с фасолью – это было любимое блюдо Афины в детстве. Розмари предусмотрительно захватила из дома полбуханки хлеба, чтобы он не зачерствел за время их отсутствия и было чем перекусить в поездке. Она поджарила хлеб на открытом огне, используя длинную вилку для тостов, пока готовилась фасоль.

– Вкусно получилось, – резюмировала Афина, попробовав их на скорую руку приготовленный ужин. Они расположились за кухонным столом после того, как Розмари избавилась от толстого слоя покрывавшей его пыли. – Может, он кажется таким вкусным, потому что нам пришлось над ним попотеть?

– Нам? – усмехнулась Розмари. – Ты что-то путаешь, дорогая. Всю работу сделала я, а ты всё это время стояла у меня над душой и говорила, что ничего не получится.

– Ты просто не представляешь, сколько сил у меня это отняло, – съязвила Афина.

– Как скажешь, Золушка. А теперь пора в кровать.

Измотанные и уставшие, они поднялись наверх и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.

Розмари легла на свою детскую кровать, юркнула под одеяло и быстро заснула.

5

Розмари проснулась от громкого хлопка и последовавшего за ним вскрика.

Афина!

Мысли в голове были одна страшнее другой: Розмари успела подумать и о проникших в дом злоумышленниках, и стихийных бедствиях. Она вскочила с кровати, распахнула дверь и увидела дочь посреди коридора, затопленного лунным светом, – бледную и дрожащую.

– Что такое? Что случилось?

– Ты что, не слышала этот звук? – спросила Афина.

– Конечно же слышала. Я потому и выбежала.

С первого этажа донёсся треск.

– Чёрт... – выругалась Розмари. – Неужели нас всё-таки ограбят?

– Тише ты!

– Точно, прости. – Розмари понизила голос до шёпота. – Ты права. Надо быть тише. Мы не должны дать им понять, что в доме кто-то есть.

– Спасибо, кэп, – прошипела Афина. – Где твой телефон? Звони в полицию.

– Остался внизу, кажется. – Она не стала говорить, что он, вероятно, разряжен, поскольку она забыла подключить его к зарядному устройству, потому что такая безответственность была совершенно в её духе, за что Афина постоянно на неё ворчала.

– Чёрт, – ругнулась Афина следом. – Мой там же.

– Сейчас, наверное, неподходящий момент для того, чтобы пожалеть, что ты не приклеена к экрану телефона так, как другие подростки, да? – пробормотала Розмари. – Они-то точно не оставили бы телефон внизу.

– Тише, мам, – снова прошипела Афина. – В чём смысл постоянно таскать с собой телефон, если мне не с кем переписываться?

Раздался ещё один треск, затем ещё один – и ставший бессмысленным разговор, продолжавшийся лишь из-за чувства собственного бессилия, пришлось прекратить.

– Может, застанем их врасплох? – тихо предложила Розмари. – Ну, знаешь, воспользуемся элементом неожиданности и напугаем их? И возьмём с собой биту?

– А у тебя есть бита? – спросила Афина.

– Нет, но у меня есть... – Розмари огляделась по сторонам и потянулась к увесистой на вид лампе на серванте. – Вот это.

– Класс, напугаем им лампой.

– У тебя есть идеи получше?

– Можем подождать, пока они сами уйдут. – Афина пожала плечами.

– Здорово. Но что, если они не уйдут? – Розмари изо всех сил старалась не показать, как ей страшно, но попытки не увенчались успехом. Ещё ни разу она не видела Афину такой напуганной – со стучащими зубами и расширенными от ужаса глазами. – Слышишь?

– И что я должна услышать?

– В этом и дело: всё затихло. Может, они и правда ушли. Или это было просто животное. Или ещё что-нибудь, может, это вообще ставни на ветру стучали.

Афина сомневалась, что это так, но сейчас в самом деле наступила тишина. Дождь прекратился, даже стука капель по крыше было не слышно.

– Э-э... мам?

– Что?

– Если это были просто ставни, то как ты объяснишь этот звук?

– Какой?

– Чем-то на... музыку похоже.

Розмари напрягла слух и смогла расслышать то, о чём говорила дочь: звук чем-то напоминал перезвон колокольчиков.

– Это капец как жутко, – пожаловалась Афина и взяла Розмари за руку. Как маленький ребёнок, которому необходимо прижаться к матери.

– Это, наверное, от «музыки ветра», ну, знаешь, подвеска или вроде того.

– Ну до этого я ничего такого не слышала. Или ты слышала?

Розмари покачала головой:

– Слушай, давай просто пойдём и посмотрим, что там. Согласна?

– Ладно, но ты первая. И захвати с собой эту лампу.

Они прокрались вниз по лестнице, ступая так осторожно, чтобы ни одна ступенька не скрипнула. Первый этаж тонул во мраке, и Розмари почти повернула назад, но Афина остановила её.

– Там может быть опасно, – прошипела Розмари. – Вдруг там в темноте прячется маньяк с топором и только нас и ждёт?

– Не думаешь, что маньяк бы уже давно поднялся наверх и порубил нас на кусочки? – прошептала Афина в ответ. – Пойдём и выясним, что издаёт этот звук. Мне надо знать, что это, не то я не усну.

– Ладно, – согласилась Розмари. – Так хочешь узнать, а первой всё равно иду я.

– Ты же моя мама. Как моя мама, ты должна меня защищать.

Розмари сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, в точности как советовали делать в видеороликах в интернете о снятии тревожности. Хотя этот способ вряд ли применим в ситуации, когда ты, вооружившись одной старой лампой, готовишься к встрече с имеющим слабость к музыке маньяком с топором, которого нарисовала твоя тревожность.

В доме по-прежнему было тихо, если не считать перезвона, который, словно подзывая их ближе, звучал откуда-то из темноты.

Звук провёл Розмари и Афину вниз по лестнице и по коридору прямо к закрытой двери.

– Только не туда, – сказала Розмари, передёрнув плечами.

– А что такое? Что там?

– Когда я проходила мимо, мне показалось, что там было что-то странное.

– Это пока у тебя галюны от чая не прошли? – фыркнула Афина.

– Наверное, – хмыкнула Розмари. – Не отменяет того, что я могу быть права.

– Что вообще в этой комнате?

– Бабушкина библиотека. Когда я была маленькой, она запрещала мне туда заходить.

– Да ладно тебе. Это, наверное, просто музыкальная шкатулка или типа того. – С этими словами Афина распахнула дверь.

Единственным источником света в библиотеке был прямоугольный предмет в самом центре комнаты. Исходящий от него свет выхватывал из темноты вьющийся по нему замысловатый ажурный узор и освещал глянцевую поверхность большого деревянного стола.

– И правда какая-то... шкатулка. – Афина шагнула к столу, и Розмари схватила её за рукав в попытке остановить.

– Она может быть опасна.

– Да что в ней опасного?

– Вдруг она взорвётся?

– Мам!

– Что?

– Не говори ерунды. Это просто старая музыкальная шкатулка. Может, в ней из-за грозы что-то сработало и она включилась.

– Ты же понимаешь, что в этом нет смысла? – спросила Розмари.

– У тебя есть варианты получше? – Афина повернулась к ней.

Мелодия ни на миг не затихала, и Афина подтолкнула мать к шкатулке.

– Эй, аккуратнее!

– Давай, – Афина кивнула на шкатулку.

– Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты её открыла, конечно. Давай узнаем, что издаёт этот звук.

– Как скажешь, – сказала Розмари, заметив, что её собственный голос звучит так же недовольно и по-подростковому, как у Афины, когда она дуется.

Она сделала шаг вперёд и протянула руку к шкатулке. Как только её пальцы коснулись крышки, та распахнулась, заливая всю комнату ослепительным белым светом.

– Какого... – Афина вздрогнула.

Розмари пригнулась, потянув Афину за собой в страхе, что шкатулка всё-таки взорвалась, но, когда свет сменился золотистым сиянием, она увидела те же искорки, что, как она думала ранее, ей померещились.

На этот раз свечение двигалось быстрее, распространяясь по кругу, сметая пыль со стола, а затем продвигаясь дальше в глубь комнаты.

– Ты это видишь? – Розмари потёрла глаза.

– Конечно вижу! – Афина даже не пыталась говорить шёпотом.

– Отойди назад, – сказала Розмари. – Вдруг это какие-нибудь бактерии.

– Бактерии? – не поверила Афина. – Серьёзно?! Думаешь, это поедающие пыль бактерии?

– Ну а ты что думаешь?

– Я думаю, у нас глюки. Ты что, подлила мне чай Марджи?

– Нет, конечно.

– Ну что ж, если эти «бактерии» питаются пылью и грязью, нам правда лучше отойти. Мы с тобой не сверкаем чистотой, – решила Афина.

Они обе отступили, пока мерцающий золотистый свет приводил комнату в порядок; он не только избавлялся от пыли и поправлял стоявшие на полках книги, но и взбил подушку на стуле.

– Это мегастранно, – говорила Афина, пятясь с матерью назад, в коридор. – Я не могу оторвать взгляда, это очень круто, как в «Мэри Поппинс» или типа того. Мне точно перепала порция того чая.

– Я ничего не подливала тебе, – оправдалась Розмари.

– Ну, значит, подлил кто-то другой. Потому что вот это не может происходить на самом деле.

– Если у нас обеих галлюцинации, насколько велика вероятность, что мы видим одно и то же?

– Понятия не имею, – ответила Афина. – Я в ядах ничего не смыслю.

В этот момент мерцающее свечение достигло порога библиотеки. Оно замедлилось, а затем вспыхнуло, залив светом весь дом, и принялось убирать, чистить и наводить порядок везде, куда только падал взгляд.

– Это невозможно! – воскликнула Афина. Они с Розмари побежали к выходу, уворачиваясь от летающих предметов домашнего обихода. Мимо них пронеслись метла, стул, парочка книг, а также чашки и блюдца, которые они забыли на подоконнике. – Какой дом вообще сам себя убирает?

– Идеальный? – подсказала Розмари.

Стоя на улице, они наблюдали, как внешний вид дома стремительно преображался: изношенный непогодой и временем фасад выровнялся кирпичик к кирпичику, а окна и двери покрылись свежей краской. Провалившаяся крыша вернулась на место, черепица выстроилась в стройные ряды, а башня отстроилась заново.

– Мегастранно, – повторила Афина.

– Ага, – согласилась Розмари. – Как и в прошлый раз. Только в тот раз это длилось секунд тридцать. Посмотрим, сколько продержится в этот.

– В смысле глюк?

– Или что бы там ни было.

– А что ещё это может быть?

– Кто знает, ребёнок. – Розмари приобняла дочь за плечи. Она не могла не вспомнить написанное бабушкой: ты, моя милая, ведьма – самая настоящая, – как и все в нашей семье. Её слова эхом отдавались в голове, пока дом продолжал хорошеть на глазах, расцветая подобно розе. Он возвращал себе первозданный вид: ставни сами собой поднимались, крепясь в петли, даже заросли плюща стали расти более аккуратно.

– Это, блин, нереально. – Афина мотнула головой. – Хорошо нас вштырило, а?

– Я всё же сомневаюсь, что это яд, милая, – ответила Розмари. – Но и поверить своим глазам я тоже не могу. Как думаешь, может, мы спим?

Она ущипнула себя, но пробуждения не последовало.

– Может, – согласилась Афина. – Ауч.

– Ты тоже ущипнула себя?

– Теоретически можно ведь ущипнуть себя во сне и почувствовать боль, да? Просто получится, что боль тебе приснилась, – рассуждала Афина. К этому моменту дом наконец закончил с саморемонтом и замер, представ перед ними во всей своей величественной, спокойной красоте в первых рассветных лучах солнца.

– Может быть... – пробормотала Розмари.

– Значит, ты в моём сне, – решила Афина.

– Нет, это ты в моём.

– Именно так бы и сказала мама-из-сна, – парировала Афина выпад Розмари.

– Что ж, о мудрейшая хозяйка этого сновидения, поведайте: безопасно ль вернуться нам обратно в дом? Я ног уже не чувствую по мокрой земле ходить, ещё и дождь, кажется, вот-вот пойдёт.

Будто в подтверждение её слов, начал накрапывать мелкий дождик.

– Думаю, да, – сказала Афина. – Либо там не безопасно, и тогда страх перед опасностью поможет нам проснуться.

Они вернулись внутрь. Все поверхности в доме сияли безупречной чистотой в тусклом утреннем свете. Когда Розмари и Афина поднимались по лестнице, они осматривались широко распахнутыми от удивления глазами. Розмари настояла, чтобы они вытерли грязные ноги полотенцами из бельевого шкафа, тогда как Афина утверждала, что это всё равно не будет иметь значения, когда они проснутся.

– Можешь лечь со мной в одной комнате? – попросила Афина. – Ночь была очень странная, и мне бы не хотелось быть одной на случай, если произойдёт что-то ещё более странное.

– Более странное, чем устроивший себе саморемонт и самоуборку дом?

– ...ну а вдруг? – Афина взглянула на мать исподлобья.

– Хорошо. Мы поместимся на двуспальной кровати, но пообещай, что не будешь пинаться.

– Я таких обещаний не даю, – отрезала Афина.

Как только они легли в постель, на них сразу накатила сонливость.

– Так странно, – зевнула Афина, – никогда раньше не ложилась спать, чтобы проснуться.

И так их быстро сморил сон.

– Ну почему птицы такие громкие... – проснувшись, простонала Розмари в подушку. – И свет такой... яркий...

– Который час? – Афина села на кровати.

– Не знаю, мой телефон внизу, если помнишь.

– Ну, судя по часам, которые всё ещё тикают вон там, на комоде, сейчас девять утра.

– Сегодня же воскресенье, – проворчала Розмари. – Им следует начинать свой день попозже.

– Это не так работает, мам. – Афина откинула одеяло и выбралась из постели. – Мне такой странный сон приснился.

– Ты о том сне, где были громкие звуки, потом музыка ветра, потом светящаяся шкатулка, а потом дом сам себе устроил ремонт и генеральную уборку? – уточнила Розмари.

– Тебе тоже это приснилось?!

– Э-эм... Афина... – позвала Розмари, всё ещё пребывая в полудрёме.

– Что?

– Если это был сон, тогда почему мы проснулись в одной кровати?

– Да ну нет! – вскрикнула Афина. – Это невозможно!

Она стремительно выбежала из комнаты. Розмари слышала её шаги по лестнице, но, несмотря на волнение дочери, ей просто по-человечески хотелось, чтобы дневной свет погас и позволил поспать ещё часок-другой. Вновь раздался топот, и в комнату вернулась Афина.

– Не может быть! Не может быть! – Она подпрыгивала на месте от распиравших её эмоций.

– Ну тише, успокойся, – протянула Розмари. – Я всё ещё сплю.

– Мам, вставай! Вставай!

– Но...

– Вставай же!

Афина схватила мать за руку и потянула на себя.

– Эй, не трогай!

– Мам!

– Ладно, встаю, – Розмари усилием воли заставила себя подняться с постели.

Пока Розмари спускалась по лестнице, до неё постепенно доходило, что эмоции Афины возникли не на пустом месте. Дом, включая первый этаж, действительно выглядел чистым и ухоженным, ровно таким, каким Розмари запомнила его, каким он был во время её предыдущих визитов, когда бабушка была ещё жива.

На свежих обоях – ни пятнышка. Все картины – точно на своих местах. Даже вазы, хрусталь и посуда, выставленные в шкафу в прихожей, выглядели в полном порядке. Будто бабушка только что прошлась с тряпкой по дому и смела пыль.

Розмари не собиралась позволять себе обмануться надеждой, что смерть бабушки – всего лишь ужасное недоразумение и что она вот-вот появится из-за угла и скажет, чтобы они немедленно сняли грязную обувь, а сама поставит им чайник. Горе и утрата не поддавались никакой логике. И хотя умом Розмари понимала, что её бабушки больше нет, её сердцу хотелось верить в иное.

– И как ты это объяснишь? – спросила Афина. Она стояла на верхней ступеньке, скрестив руки на груди, и смотрела на мать так, словно Розмари была непослушным ребёнком, а сама Афина – родителем, который только что застукал своё чадо за воровством печенья.

– Я объясню? – ахнула Розмари. – Как ты это объяснишь?

– Либо у нас всё ещё глюки, либо они у нас были, когда мы только увидели дом, – неуверенно предположила Афина.

– Либо дом магическим образом самопочинился, когда я дотронулась до той... штуки.

Они одновременно повернули головы в сторону библиотеки.

Шкатулка с самым невинным видом стояла на бабушкином столе. Каким-то образом за ночь она закрылась сама по себе и теперь выглядела как обычная деревянная шкатулка с резным узором.

Розмари и Афина подошли на шаг ближе и перевели недоумевающие взгляды друг на друга.

В этот момент снаружи послышался рокот двигателя. Они подошли к теперь уже чистым окнам, через которые просматривался двор и подъездная дорожка. В сторону особняка ехал бледно-розовый автомобиль.

– Только не очередной гость, – протянула Розмари.

– Ну, хотя бы не констебль, – хмыкнула Афина. – С ним было непросто.

Розмари вздохнула:

– Мы в глуши и в доме покойницы. Одно это должно было уберечь от наплыва гостей, тебе не кажется?

– Пойдём, мам. Узнаем, что этим гостям нужно.

– Но там опять дождь идёт...

Розмари и Афина наблюдали через окно, как дверца машины открылась и из салона показалась сначала одна тёмно-синяя туфелька на тонком каблуке, затем вторая. Затем появился зонтик, и дверца закрылась, явив невысокую темноволосую женщину с идеально прямой чёлкой. На ней была тёмно-синяя юбка-карандаш и бледно-розовый кардиган, которые по цвету подходили к её сумочке и машине.

– Она похожа на мультяшку, – поделилась своими мыслями Розмари, следя за передвижениями женщины. Та остановилась, окинув дом взглядом, после чего возобновила свой путь.

– Не осуждай её только за то, что она одета не в твоём вкусе, мам.

– Тогда почему ты всегда осуждаешь то, как я одеваюсь?

– Ты себя в зеркало видела?

Розмари опустила взгляд: обычные, слегка поношенные синие джинсы и красный лонгслив. Абсолютно нормальный наряд, но Афина часто называла такое сочетание скучным.

– Грубиянка. – Розмари ткнула дочь в плечо. – И как я могла воспитать тебя такой нахалкой? Что вообще плохого в джинсах и кофточке?

– Это даже стилем не назвать. Ты просто натягиваешь на себя то, что выпадет из шкафа. Посмотри на себя как следует, – с ухмылкой гнула свою линию Афина.

В дверь трижды постучали, и Розмари приоткрыла её.

– Здравствуйте, – поздоровалась она.

– Доброе утро, мадам, – произнесла женщина высоким, слегка скрипучим голосом. – Позвольте представиться: моё имя – Деспина Креп, я представляю местное агентство недвижимости.

– Не знала, что в Миртлвуде есть агентство недвижимости, – сказала Розмари. – А потом окажется, что тут есть и свой зоопарк, и своя тюрьма, и вообще всё, что только нужно для... Ауч!

Афина вовремя ткнула её пальцами в рёбра, и Розмари одарила дочь сердитым взглядом.

– Вы в порядке?

– Всё нормально, – ответила Розмари. «Нормально» она себя при этом не чувствовала. На самом деле у неё развилась фобия по отношению к агентам по недвижимости из-за неприятного опыта, который она пережила, когда была моложе. Испытываемая в их присутствии тревожность иногда вызывала у неё сыпь. У неё точно какая-то аллергия на агентства по недвижимости и их сотрудников. Даже сейчас она почувствовала лёгкий зуд в области запястий, что усилило её желание закончить разговор как можно быстрее.

– Отрадно слышать, – отозвалась Деспина. – Могу я войти?

– Эм... вообще-то мы тут кое-чем заняты, поэтому... Позвольте попрощаться. – Розмари попыталась закрыть дверь, но та не закрылась до конца. Деспина успела просунуть в зазор туфлю.

– Я не займу вас надолго, всего на минутку, – упорствовала женщина. – Как вас зовут?

– Розмари Торн. Извините, у меня правда много дел, – ответила Розмари, пытаясь унять зуд силой мысли.

– А, Розмари, ну конечно! Я слышала, вы унаследовали гнёздышко Галди. Должна сказать, на днях я заезжала сюда, и тогда дом был в более плачевном состоянии. Вы хорошо над ним поколдовали. – Деспина подмигнула.

Розмари слегка запаниковала. «Что ей известно? У меня от неё не только зуд, меня от неё жуть берёт!»

Улыбка Деспины вышла приторно-сладкой:

– Тем не менее не могу представить, что вы захотите променять жизнь в большом городе на нашу глушь. Не стану вас более задерживать, но знайте, что я всегда выделю вам время, если захотите обсудить продажу дома. Возьмите мою визитку.

Она протянула Розмари бледно-розовую карточку. Глядя на её вытянутую руку, Розмари заметила, как на лацкане пиджака Деспины блеснуло что-то серебристое. Брошь представляла собой круглый геральдический щит с изображением ворона, змеи и волка, а также символом, похожим на какой-то кельтский узел. Необычный рисунок привлёк внимание Розмари достаточно, чтобы внимательно приглядеться к украшению, несмотря на её страстное желание поскорее избавиться от этой женщины.

– У вас красивая брошь, – сказала она.

– Ах, это просто памятная вещица, – мило улыбаясь, ответила Деспина, сжав ту в руке. – Семейная реликвия, можно сказать. В Миртлвуде много таких старых безделушек, я бы сказала, весь город завален старыми вещами. Бьюсь об заклад, и в этом доме полно всякой всячины, от которой вы хотели бы избавиться. – В её глазах полыхнул неприкрытый интерес, когда она склонила голову, чтобы заглянуть Розмари за спину.

– Нет, не особо, – процедила Розмари.

– Мам! – Афина пихнула мать локтем.

– Мне пора, – попрощалась Розмари и, как только Деспина убрала ногу, быстро закрыла дверь, пресекая любые попытки присесть ей на уши. – Что? – Розмари заметила направленный на неё недовольный взгляд Афины.

– Это был наш шанс.

– Какой шанс?

– Шанс получить денег, уехать отсюда и вернуться к нормальной жизни.

– О... – Розмари понурилась. – Ты всё-таки настаиваешь на продаже?

– Ну да. С чего бы мне отказываться от этой идеи?

– Я просто подумала, что после этой ночи...

– Ночи, полной галлюцинаций?

– Или магии...

– Ты же несерьёзно, да? – Афина выгнула бровь. – Из нас двоих взрослым разумным человеком должна быть ты.

– Я просто подумала... Минуточку.

– Что?

– Мы совсем ничего не ели.

– И что?

– И то. Без подпитки и с низким уровнем сахара наш мозг работает с перебоями, помнишь?

– За себя говори, – хмыкнула Афина. – У меня проблем с тем, чтоб ясно мыслить, нет.

– А вот у меня что-то голова кружится.

– Ладно. Поедим, а потом ты позвонишь этой дамочке и скажешь, что согласна на её предложение.

Проблема заключалась в том, что Розмари не интересовала продажа дома. Звонить агенту по недвижимости было на первом месте в списке вещей, которые она делать не хотела, но, видимо, уровень сахара в крови был настолько низким, что она была попросту не в состоянии объяснить это дочери.

На сверкающей чистотой кухне они обнаружили не только старую дровяную печь, но и новенькую духовку, которая, к их удивлению, включилась, как и электрический чайник.

– Я думала, электричества нет? – уточнила Афина.

– Его не было, – подтвердила Розмари. – Может, из-за грозы отключали? Да и я почти уверена, что кучи того, что мы видим сейчас, ещё ночью здесь не было.

– Ну, было довольно темно... Могли не заметить, – и всё же в тоне Афины слышалась неуверенность. Розмари только рассмеялась.

– Что?

– Тебе не кажется забавным, что после увиденного ночью мы удивляемся вдруг заработавшему чайнику?

– Не-а, не кажется. Вот вообще.

– Ты такая серьёзная, только когда хочешь есть, милая. Посмотрим, что тут у нас...

Розмари открыла ранее пустовавшую кладовку в поисках остатков хлеба, который она положила туда накануне вечером, и обнаружила, что там полно консервов. Она заглянула в холодильник: полки были заставлены всевозможными продуктами. Более того, среди них не было ни одной просрочки.

Находку было решено от Афины временно скрыть, по крайней мере, до тех пор, пока они обе не позавтракают. Розмари приготовила яичницу с беконом и подала её с тостами и чаем. Афина была так голодна, что даже не подумала спросить об ингредиентах. Усевшись за чистый, отполированный кухонный стол, она задалась этим вопросом, лишь когда доела свой завтрак.

– Погоди, а откуда продукты?

– С кухни. Вчера их, кажется, не было. Я не видела...

– Просто проглядели, всё-таки было темно, – Афина выбрала наиболее убедительное объяснение. – Что ж, мы поели, можешь звонить этой Деспине.

– Нет.

– Почему нет?

– У меня аллергия на агентов по недвижимости, – сказала Розмари.

– Да брось. Нет у тебя никакой аллергии!

– У меня от них сыпь.

– Это нелепо, ты и сама это понимаешь.

– Значит, я нелепа.

– Мам!

– Это не единственная причина, – сдалась Розмари. – Я не хочу продавать дом. Я люблю его.

– Больше, чем меня?

– Афина!

– Что?

– Не говори ерунды.

– Мама, ты что, не хочешь, чтобы я была счастлива?

– Хочу, конечно. Я не заставляю тебя переезжать сюда, но я также не намерена продавать дом. Это всё, что у меня осталось от бабушки. – На глаза Розмари навернулись слёзы, и только то, что её голос сорвался на высокий писк, выдавало готовность расплакаться.

Афина со вздохом обняла её.

– Не плачь, я всё понимаю, – успокоила она. – Ты не обязана его продавать.

– Спасибо за разрешение, – Розмари промокнула глаза.

– Ну мне как-то не улыбалось доводить тебя до слёз.

– Я вполне серьёзно. Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что понимаешь, как этот дом для меня важен.

– Для этого и нужны дочери.

– А ещё они нужны для того, чтобы заваривать своим мамам чай.

– Слушаюсь, – Афина забрала чашки с тарелками и удалилась на кухню.

Розмари улыбнулась себе под нос и встала из-за стола. Она встряхнула руками и ногами, а затем прошлась по первому этажу, разглядывая бабушкины вещи, пока Афина ставила чайник.

На стене, обращённой к подножию лестницы, Розмари встретилась взглядом со знакомым портретом: с полотна на неё смотрела Галдераль Торн, по возрасту, кажется, даже моложе, чем в самых ранних воспоминаниях Розмари. Картина была искусно написана маслом в классическом романтическом стиле, Галдераль почти казалась живой. Розмари могла поклясться, что краем глаза заметила, как бабушка подмигнула ей.

– Странно.

– Что странно? – Афина подошла к матери с подносом чая в руках.

– Бабушка на картине как живая. Настолько, что даже странно.

– Не знаю, что и как ты в ней видишь, но эта картина вообще не отражает понятие «как живая», – сказала Афина. – Она какая-то нечёткая и расплывчатая.

– Ей, наверное, было сорок с чем-то, когда писали этот портрет? Немногим старше меня.

– Бабушка Торн выглядит... – Афина задумалась, – иначе, чем я представляла.

– Ты вообще-то видела её.

– О, правда? Это когда? Когда мне было два года?

– Где-то так, наверное, да.

– Двухлетки не отличаются вниманием к деталям, мама.

– Мне бы так хотелось, чтобы ты провела с ней больше времени, – призналась Розмари. – Она была потрясающей.

Ей показалось, что бабушка на картине слегка улыбнулась на этих словах. Розмари решила, что сегодня у них и так было предостаточно волнений, и не стала обсуждать это с Афиной. Она просто последовала за дочерью на кухню, а затем села с ней на подоконник и стала пить чай.

– Итак, что дальше? – спросила Афина. – Собираем вещи и возвращаемся?

– Тебе завтра в школу, так что, думаю, да.

– Ой, не напоминай. Школа – отстой.

– Всё настолько плохо? – посочувствовала Розмари.

В последнее время Афина редко рассказывала Розмари о своей школьной жизни. Она достигла того возраста, когда дети предпочитают скрывать от своих родителей то, что происходит в их жизнях.

– Ну, дело не в учителях и не в предметах, с ними всё нормально, – пояснила Афина. – Самый отстой в...

– Общении со сверстниками? – предположила Розмари.

– Да. Быть изгоем отстойно.

– И не говори, ребёнок.

– Погоди, – Афина встрепенулась, – разве тот полицейский не сказал, что мы должны оставаться здесь до окончания расследования?

Розмари почесала затылок, напрягая память, чтобы восстановить детали прошедшего дня.

– Кажется, что-то такое было. Но он ведь не может помешать тебе пойти в школу. В смысле на каком основании он может запретить нам покидать Миртлвуд? Страну – да, регион – может быть, но конкретный город?..

– Это и правда странно, – согласилась Афина. – Но в этом городишке всё странно.

– И что нам делать? – спросила Розмари.

– Эм... Из нас двоих взрослая – ты, помнишь?

– О, точно... Блин. Я не знаю.

– Мы можем дойти до участка и уточнить у него, – предложила Афина. – В крайнем случае попросим поговорить с его начальством. Вдруг он вообще мошенник.

– Звучит разумно, – покивала Розмари.

– Почему я вообще заморачиваюсь с тем, чтобы вернуться в школу? По логике, я должна пытаться найти способ от неё откосить, – протянула Афина.

– Я думала, ты хочешь поскорее уехать из этого жутко странного места. И чем дальше, тем лучше.

– Ты права. Но потом ты заговорила о школе и напомнила мне, что школа – вообще отдельный мир и ещё один круг ада, куда я бы предпочла не возвращаться.

– Не повезло тебе, ребёнок, – хмыкнула Розмари. – Давай переоденемся и соберём вещи, а потом уже решим, что делать с ожидающим тебя гранитом науки.

– Знаешь, может, остаться в Миртлвуде – не такая уж и плохая идея.

– Ты так говоришь только потому, что ненавидишь Бёркенсвуд. Не надо вселять в меня надежду, что ты была бы не против переехать сюда, потому что в действительности ты хочешь вернуться в Стретэм.

– Просто в Стретэме всё было лучше.

– Не забывай, что и тогда не всё было гладко. Твои друзья постоянно ссорились друг с другом, и тебя это расстраивало, помнишь?

– Они у меня хотя бы были.

– Ты найдёшь новых, я тебе обещаю.

– Могу я просто спрятаться от всего мира в этом доме?

– Не можешь. Если мы сюда когда-нибудь переедем, ты пойдёшь в местную школу. А сейчас идём в город. Узнаем, что нам можно делать и нельзя, пока мы под следствием. Если мы в скором времени не вернёмся в Бёркенсвуд, я потеряю работу.

– Раз ты унаследовала небольшое состояние, может, тебе больше не придётся сидеть за кассой.

– Боже, очень на это надеюсь. Было бы славно никогда больше не услышать «пробейте мне по купону».

Накинув верхнюю одежду и заперев дом на замок, они отправились в город, наслаждаясь видами сельской местности. Погода улучшилась, и, казалось, все до единой птицы собрались на ветвях, чтобы спеть друг другу песни и посплетничать о минувшей грозе.

– А мы можем зайти взять ещё тортиков? – с надеждой спросила Афина.

– Предлагаешь зайти к Марджи после того, как она подсыпала мне что-то в чай? Не думаю, что это разумное решение, – ответила Розмари.

Но стоило им дойти до площади, как Марджи высунулась из двери своего кафе и тепло поприветствовала их:

– Заходите перекусить!

– Эм, нет, спасибо, – отказалась Розмари. – Нас ждут кое-какие дела, извините.

– Чепуха, – Марджи и глазом не моргнула, – дела от вас никуда не убегут, они могут и подождать, пока вы хорошенько подкрепитесь!

– Дело в том, что... – из-за теплоты и приветливости Марджи Розмари с трудом подбирала слова, чтобы выразить своё недовольство, – вы вчера что-то подмешали мне в чай. Это...

– Ой, будет тебе, там ничего такого, – Марджи небрежно махнула рукой, – всего-то настойка из мелиссы и кардамона. Она даже не алкогольная, если ты об этом.

– Да, я думала, вы подлили мне алкоголь, – не стала отрицать Розмари. – Это и правда была обычная травяная настойка?

– И щепотка моих чар, – улыбнулась Марджи. – Она должна была вызвать у тебя приятное чувство тепла, вот и всё.

Розмари переглянулась с Афиной. Та пожала плечами.

– А она не могла повлиять на... э-э... то, что я вижу?

– В смысле что ты видишь?

– Ну, знаете... Она не могла вызвать галлюцинации? Мы с Афиной вчера видели некоторые странные вещи.

– Конечно нет. – Марджи проводила их внутрь кафе и усадила за стол. – Я бы так с тобой не поступила, и в любом случае я ведь только тебе в чай её добавила.

Розмари и Афина обменялись озадаченными взглядами, и Марджи вынесла им меню.

– Что вы такого видели? – спросила она.

– Много всего, долго рассказывать, – увильнула Розмари и, просмотрев меню, выбрала пирог с грибами. Афина заказала пюре с сосисками, и Марджи удалилась на кухню, чтобы передать заказ хлопотавшему там мужу. Через минуту она вернулась с подносом чая, который, по её заверениям, на этот раз был совершенно обычным.

– Те странные вещи были связаны с домом, не так ли? – Марджи взглянула на них понимающе.

– Что вы сказали? – переспросила Розмари.

– Это дом Галди показал вам что-то странное?

– В смысле «дом показал»?

Вероятность существования разумного дома Афину явно не на шутку встревожила. Розмари бы тоже не сочла нечто подобное возможным, но события предыдущей ночи установили совершенно новую планку в понимании того, что значит «возможно».

– Он что... живой? – спросила Розмари, и Афина легонько пнула её под столом по ноге.

– Не как мы с тобой, – заверила Марджи. – Но в нём есть что-то особенное... какая-то сила, можно даже сказать, собственная воля. Что именно произошло, дорогая?

Розмари не была уверена, стоит ли ей раскрывать подробности этого очень странного ночного происшествия кому-либо ещё, даже Марджи, пусть та и была близкой подругой её бабушки. Последнее, что ей было нужно, – это слухи о том, что она сошла с ума. Тем более пока она находится под следствием.

Её вдруг осенила другая мысль: у Марджи мог быть ключ к расшифровке бабушкиного письма. Содержимое её послания удивительным образом звучало всё более и более разумно по мере того, как мир Розмари становился ей всё менее и менее понятным.

«Может, “ведьма” – какое-то кодовое слово и под ним подразумевается что-то другое? Или бабушка имела в виду ровно то, что написала?»

Розмари хотела спросить, но в итоге не решилась. Однако она обязательно запишет все свои вопросы и вернётся к ним позже, желательно, когда дочери не будет рядом, чтобы избежать сдерживающих тычков от Афины.

6

Розмари и Афина отвлеклись на блюда, которые расставил перед ними на столе Герберт, коротко приветственно кивнув.

– Он человек немногословный, – пояснила Марджи. – Вы к нему привыкнете. – Она крутанулась на каблуках туфель и воскликнула: – О, как всё-таки хорошо, что вы дома!

После этого Розмари пришлось окончательно простить женщину за инцидент с особым чаем. Невозможно таить обиду на настолько искреннего, милого и гостеприимного человека. И да, для Розмари Миртлвуд действительно казался родным. Домом.

Они с Афиной покончили с едой и направились в полицейский участок, который, по словам Марджи, находился на другой стороне городской площади. Здание выглядело таким же старомодным, как и форма констебля Перкинса.

Пока они пересекали площадь, стали свидетелями необычной картины: две группы маленьких детей, разодетых в наряды пастельных тонов, ходили друг за другом по кругу, держа в руках плетёные корзины. На глаза Розмари также попалась высокая худощавая женщина в ярко-красном плаще, чёрные волосы которой были собраны на затылке в тугой пучок.

– Какое всё-таки странное место, – прокомментировала Афина, когда они распахнули двери полицейского участка. Место за стойкой дежурного пустовало. Даже если прислушаться – во всём здании не было слышно ни звука.

Розмари подошла к стойке и постучала по серебряному настольному звонку. Она тут же отпрянула, когда с другой стороны стойки моментально возникла тёмная фигура.

– Какого?! – Розмари и Афина одновременно вскрикнули.

– Добрый день. Чем могу вам помочь? – это был не кто иной, как констебль Перкинс. Он выверенным движением поправил свою фуражку.

– Вы! – выдохнула Розмари.

– О, это вы, – полицейский окинул её взглядом.

Их прервала Афина:

– Что вы там делали?

– Здесь я буду задавать вопросы, юная леди. – Констебль Перкинс достал из нагрудного кармана записную книжку и щёлкнул ручкой.

– Что? Подождите, это же мы к вам пришли, – возразила Афина.

– О, точно, – кивнул Перкинс в ответ. – Что ж, чем обязан?

– Итак, видите ли, – начала Розмари, – вчера во время своего визита вы сказали, что мы не должны уезжать отсюда, пока ведётся расследование, но мы живём в Бёркенсвуде. Афину ждёт школа, а меня – работа.

– Так-то оно, может, и так, мэм, но мы никак не можем допустить, чтобы вы сбежали от следствия. Откуда мне знать, вдруг вы вознамеритесь покинуть страну?

– Вы серьёзно?

– Очень даже. Вы должны оставаться в Миртлвуде до тех пор, пока мы не будем уверены в вашей невиновности.

– Мне нет смысла покидать страну. Чтобы заработать на жизнь, мне нужно выходить на смены, если я не появлюсь на работе, мне не заплатят. – На Розмари накатило отчаяние. Она не представляла, ни когда деньги бабушки поступят на её счёт, ни какова сумма наследства.

– Боюсь, это не мои проблемы, – отчеканил констебль. – Я здесь для того, чтобы... профессионально выполнять свою работу по соблюдению закона... как профессионал.

– Я свяжусь со своим юристом. Не думаю, что законно удерживать нас конкретно в этом городе.

– Как вам угодно, мисс Торн. – Перкинс и бровью не повёл. – Но, думаю, вы только убедитесь в том, что в Миртлвуде всё работает несколько иначе, и не важно, что там говорят всякие причепуренные юристы.

Розмари ошалело уставилась на него: этот «серьёзный» полицейский при исполнении реально использует слово вроде «причепуренный»?

– Я могу поговорить с кем-то ещё? – в конце концов вежливо поинтересовалась она.

– Зачем вам кто-то ещё? Кроме меня, вам никто не нужен, – констебль важно пошевелил усами.

– Я имела в виду «с кем-то старшим», понимаете? – снова намекнула Розмари.

– Никого старше меня тут нет, – отмахнулся Перкинс.

– По званию, – сдалась она. – Или вы хотите сказать, здесь нет никого старше вас по званию?

– О, был, но он ушёл в отставку и переехал в Бат.

Розмари и Афина покинули участок в полном недоумении.

– Даже в этой ситуации есть что-то хорошее: мне не нужно идти в школу, – хмыкнула девушка. – С другой стороны, я не могу покинуть город с полоумным населением, который находится у чёрта на куличках. Всё здесь происходящее – какая-то пародия на реальный мир, причём пародия, в рамках которой не действуют законы физики. Или любой другой науки.

– Ты наконец-то готова рассмотреть вариант, что дом сам себя починил? – спросила Розмари.

– Я уже понятия не имею, что мне думать.

Розмари приобняла дочь одной рукой.

– Проблема в том, что неизвестно, как долго будет идти расследование. Если оно затянется на месяцы, тебе придётся пойти в местную школу, чтобы не отставать по программе перед экзаменами.

– О нет, пожалуйста, не надо! – протянула Афина. – Я и так уже слишком часто меняла школу... А местная, наверное, та ещё дыра.

– Давай сходим к юристу и спросим у него совета, как нам лучше поступить и защитить наши права.

– Сегодня воскресенье, – напомнила Афина.

– Ну, он не возражал против встречи в субботу, может, офис и в воскресенье открыт.

Они направились к миртлвудскому филиалу «Клиффорд и Бёрк», который действительно оказался открыт даже сегодня. Бледная худенькая женщина, чей юный вид не вязался с копной седых волос, сидела за стойкой администратора с хмурым выражением лица. Листы в лежавшем перед ней блокноте были исписаны какими-то сложными математическими расчётами.

– Добрый день, – поздоровалась Розмари.

– Чем могу помочь? – спросила женщина, судя по её выражению лица, недовольная тем, что её отвлекли от решения уравнений – или чего бы там ни было.

– Я хотела узнать, на месте ли Персей... То есть мистер Бёрк.

– У вас назначена встреча?

– Нет.

Женщина выразительно нахмурилась и, достав ежедневник в кожаном переплёте, несколько старомодный, надо заметить, пролистала его.

– Сегодня его здесь нет, – наконец ответила она. – Он в Бёркенсвуде... эм... играет в гольф.

– Ну да, во что же ещё ему играть, – Розмари не смогла удержать язык за зубами.

– Прошу прощения?

– Согласитесь, это же типичное времяпрепровождение юристов по воскресеньям. Почему вы, кстати, открыты в выходной день?

– Мы всегда открыты. – Сотрудница нахмурилась ещё сильнее, понизив голос. – И это проблема. Одна из.

– Ладно. Тогда мы пойдём.

– Что передать?

– В смысле?

– Что мне передать Персею?

– О... эм... – Розмари оглянулась на Афину, и та подбадривающе кивнула ей. – Можете передать, что Розмари Торн хочет уточнить у него кое-что.

– Хорошо, – женщина вернулась к решению своих уравнений, даже не потрудившись записать сообщение.

7

Афина вышла из офиса юристов вслед за матерью. Воздух на улице словно загустел, отчего у неё возникло ощущение, что затянувшие небо тучи укрыли землю тёплым пушистым одеялом. Она редко делилась со своей матерью подобными мыслями, отчасти потому, что не хотела, чтобы Розмари увлеклась и в её рыжей голове возникло ещё больше странных умозаключений, чем обычно, но главным образом потому, что хотела сохранить присущий ей образ серьёзной девушки, с которой надо было считаться.

В их дуэте Розмари – несмышлёныш, а Афина – трезвомыслящая.

Это было частью сценария, которого Афина придерживалась в своей голове: соблюдение этого баланса позволяло ей чувствовать себя немного лучше и увереннее в таких жизненных условиях, которые тяжело было назвать стабильными. Афина знала, что мать виновата в таком положении дел лишь отчасти. Розмари, по крайней мере, пыталась что-то исправить. Тогда как отец Афины был человеком совершенно непредсказуемым, как заряженное ружьё, готовое выстрелить в любой момент. От него самого и от таких, как он, Афина поклялась себе держаться подальше.

Как следствие, она никогда особо не интересовалась мальчиками. Однако когда они с матерью покинули здание филиала юридической фирмы и вышли к городской площади, Афина не могла не заметить его. Юноша сидел под деревом с облетевшей листвой, читал книгу в твёрдом переплёте, и тёмные волосы падали ему на лоб.

Было что-то неуловимо романтичное в его облике и в том, как он сидел под этим деревом с голыми ветвями. Он был так погружён в чтение, что, казалось, ни на что не обращал внимание. Афина вдруг подумала, что и её он тоже не заметит, и эта мысль неожиданно вызвала лёгкий укол боли в груди.

Словно в ответ на её мысли, юноша поднял голову, и его светлые серо-голубые глаза встретились с её.

В этом мгновении определённо было... нечто особенное.

Афина не смогла бы подобрать слов, чтобы описать возникшее ощущение, но юноша смотрел на неё так, словно видел её... насквозь. Её охватило чувство, будто он может проникнуть прямо в её разум, просмотреть воспоминания, и все её мысли будут у него как на ладони... «Но, разумеется, это невозможно», – напомнила она себе.

Она осознала, что в открытую пялится на него, и мигом покраснела. Афина быстро отвела взгляд и поспешила за Розмари.

Что-то в её голове прошептало: «Я тебя вижу...»

Уходя прочь, Афина оглянулась на юношу. И обнаружила, что место под деревом пустовало.

8

Афина вяло плелась за матерью. Розмари шла вперёд, погружённая в свои мысли настолько, что даже не заметила, как налетела на чью-то спину.

– Простите, – извинилась она, отступив на шаг назад.

– За что? – В обернувшемся к ней мужчине Розмари без труда узнала Ферга, того странноватого прохожего, что подсказал им вчера дорогу. Разве что сегодня на нём красовались кепи и накинутый на плечи свитер в голубых оттенках, а не шоколадно-коричневых.

– Ну... что врезалась в вас, – Розмари моргнула.

– И вот мы снова встретились, Роза Торн.

– Розмари, – поправила она.

– Как скажете. – Ферг повёл плечом. – В следующий раз вам стоит смотреть под ноги, – из его уст это прозвучало не как замечание, а скорее как констатация факта.

– Я постараюсь, – заверила Розмари.

– Очень хорошо. Раз уж вы обе здесь, женщины семьи Торн, вы можете мне кое с чем помочь.

– Эм... наверное? – Она обернулась на подозрительно притихшую дочь. Афина, молчавшая с того момента, как они покинули участок, только пожала плечами.

– Можете-можете. С подготовкой к празднованию Имболка, – голос Ферга так и остался неестественно монотонным.

– Имболка?

– Так точно. Имболк – это фестиваль первых лучей солнца. Он знаменует конец зимы и отмечается при появлении первых признаков весны. Поэтому вы видите все эти цветы. Нам надлежит почтить богиню Бригит.

– Вы сказали «первые признаки весны», – заметила Афина. – Но, кажется, весна в самом разгаре: нарциссы уже зацвели, да и зелено вокруг.

– Когда мы выражаем почтение богам, они, в свою очередь, проявляют к нам благосклонность, – только и ответил Ферг.

Розмари и Афина обменялись ничего не понимающими взглядами, гадая, говорил Ферг на полном серьёзе или же сказал это в качестве метафоры.

– И что конкретно мы должны сделать? – спросила Розмари.

Ферг поднял руку, демонстрируя связку из десятка ленточек пастельных тонов.

– Привяжите их к деревьям в круге.

– Каком круге... Имеете в виду на деревьях вокруг площади?

– Нет, в круге – значит в круге. – Он указал им за спины, и, обернувшись, Розмари увидела большую лужайку с высаженными по её окружности деревьями.

– О... ну... – она неуверенно взглянула на дочь.

– С радостью поможем, – ответила Афина.

Розмари в шоке уставилась на неё: это была совсем не та реакция, что она ожидала от своего чада.

– Волшебно, – довольно кивнул Ферг. – Держите. Просто завяжите их бантиками. Это не должно занять много времени, – он протянул им связку, которую до этого держал в руках, и ещё мешок таких же ленточек.

– Нужно повязать все? – Розмари заглянула внутрь. – Их же здесь не меньше сотни.

– Да, все. Неважно, повяжете вы их вручную или прибегнете к магии, если спешите, главное, чтобы работа была сделана на совесть.

– Магии?

– Вашей магии, да.

– О... кей...

Ферг бросил на неё задумчивый взгляд.

– К вашему сведению, в городе все о вас знают, – от этих слов стало немного жутко, и у Розмари возникло желание убраться от этого странного человека как можно дальше, но, похоже, он не намекал ни на какую скрытую угрозу, его тон по-прежнему звучал очень буднично.

– Я не представляю, о чём вы говорите, – ответила Розмари. Впрочем, возможно, она слукавила. Ведь все странности – бабушкино письмо, в котором она уверяла, что в их семье все ведьмы, чьи силы она много лет назад запечатала, уходящий на саморемонт дом и шкатулка, взрывающаяся светом подобно фейерверку, – складывались в одну общую картину... Если объяснить всё происходящее магией. Могла ли это в самом деле быть магия?

Ферг кивнул, словно в подтверждение хода её мыслей. Розмари воззрилась на него в недоумении, надеясь, что тот не читает мысли. Если это окажется правдой, ей нужно будет держаться от него как можно дальше.

– Как проходит этот Имболк? – Афина забрала у матери часть лент. – На празднование соберётся весь город?

– Разумеется, – подтвердил Ферг. – Что до самого празднества – вам лучше подождать и увидеть всё своими глазами. У нас припасено немало сюрпризов.

– Обязательно посмотрим, если там нет человеческих жертвоприношений и плясок голышом, – после этих слов настал черёд Розмари легонько пихнуть дочь локтем.

– Для этого сейчас не самое подходящее время года, так что подобное неприемлемо. Слишком холодно. И, надо заметить, это совершенно не в духе современности. – Он печально покачал головой, словно оплакивая утрату традиций. – Если мы и сжигаем что-то в ритуалах, то только травы и иногда деревянные фигурки. Они отправляются на костры во время праздника Самайн.

– Э-э... Тогда хорошо, – сказала Афина, хотя вид у неё был такой, будто, узнай она об этом раньше, несколько раз подумала бы перед тем, как согласиться помочь.

– Начните с востока и двигайтесь по кругу по часовой стрелке, – как ни в чём не бывало продолжил Ферг, явно не считая, что сказал что-то отталкивающее.

С этими словами он ушёл, оставив Розмари и Афину с мешком ленточек.

– Как мы оказались в таком положении? – вопросила девушка. – Это место ещё более странное, чем я думала.

– Это ты вызвалась помочь ему.

– Это было до того, как я услышала, что былые времена с человеческими жертвоприношениями вызывают у него чувство ностальгии.

– Да, мне тоже не по себе стало, – согласилась Розмари. – Давай начнём. Иначе он точно вернётся раньше, чем мы закончим, и нам снова придётся с ним заговорить.

Они принялись за работу. Развешивать ленточки оказалось приятнее, чем ожидала Розмари. Руки сами завязывали бантики, механически выполняя это простое действие раз за разом, и ей казалось, что так она связывает части себя воедино. Даже если воображаемые узелки выходили кое-как. Хотя, возможно, сравнение не самое удачное. Это больше напоминало постепенное включение атрофированных мышц. Прошло много времени с тех пор, как она занималась чем-то настолько умиротворяющим и в относительном уединении. Они с Афиной разделили ленты между собой и разошлись. Переходя от одного дерева к другому, они завязывали атласные ленты пышными бантиками. Как раз в тот момент, когда Розмари завязывала лимонно-жёлтую ленту на серебристом стволе берёзы, у неё зазвонил телефон.

Розмари на мгновение подвисла. Она была абсолютно уверена, что к этому часу аккумулятор сядет, поскольку утром она успела поставить его на зарядку всего на несколько минут.

– Алло? – она медленно поднесла сотовый к уху.

– Мисс... Розмари, – в трубке раздался знакомый голос.

– Мистер Бёрк?

– Прошу, зовите меня Персей. Вы настаивали на обращении к вам по имени, поэтому будет уместно попросить вас о том же.

– Хорошо. Персей. Что-то случилось?

– Полагаю, это мне стоит спрашивать, что случилось, – ответил он. – Вы ведь искали меня сегодня в офисе.

– Ой, да. – Розмари каким-то непостижимым образом успела забыть то, что произошло пятнадцать минут назад. – Я просто думала, что вы будете заняты игрой в гольф, поэтому не ожидала, что вы перезвоните мне сегодня же. Почему вообще юристы играют именно в гольф? Это для поддержания имиджа или вам реально нравится? Гольф – это же, ну, скучно... Без обид. Все, кто стал юристом, с детства любят гольф? Или это профдеформация? – Чтобы остановить поток болтовни, Розмари пришлось зажать себе рот рукой.

– Розмари, возможно, я ослышался? Я позвонил с целью узнать, чем могу вам помочь, а вы решили выразить неудовольствие моим времяпрепровождением? Ещё и в столь непринуждённой манере.

В его голосе была слышна улыбка, и Розмари не удержалась, рассмеявшись в ответ.

– Я приношу свои извинения, Персей, – протянула она. – В следующий раз я выражу неудовольствие по всей форме.

– Буду премного благодарен. Итак, чем могу быть полезен?

– Нам запретили покидать город, – Розмари вспомнила, что послужило поводом для визита в юридическую фирму.

– Кто?

– Полиция... Констебль Перкинс сказал, что, пока идёт расследование, мы не можем покинуть Миртлвуд. Но дело в том, что мы живём в Бёркенсвуде, там школа Афины и моя работа, если это можно считать полноценной работой, учитывая, насколько мизерные там зарплаты. Но мне этот мизер всё равно необходим для, ну, вы понимаете, оплаты аренды и еды, в противном случае мы бы жили на улице.

– Розмари, вы унаследовали немаленький дом и внушительное состояние.

– Ну... Как вы и сказали, в ближайшее время поступления суммы на счёт можно не ждать, поэтому свободных средств у нас не будет ещё... бог знает сколько. Вы тоже вряд ли знаете. В любом случае Афине нельзя пропускать школу, а жить здесь она не хочет.

– Не хочет?

– Ага. В Бёркенсвуде ей тоже не особо нравится, ей бы хотелось переехать обратно в Стретэм по возможности.

– А чего бы хотелось вам?

– В данный момент мои желания вряд ли имеют значение. Выбора у нас тоже нет, судя по всему, потому что мы не можем уехать... Или... Всё-таки можем? Законно вообще удерживать нас здесь?

– Я займусь этим вопросом, – ответил Персей Бёрк. – Однако, боюсь, на время проведения расследования вам в самом деле лучше остаться в городе и... Кхм... помочь следствию.

– О чём вы таком говорите?

– Дело непростое и запутанное, а вы можете располагать ценной информацией и тем самым помочь в поиске того – или тех, – кто повинен в смерти вашей бабушки. – Он на мгновение сделал паузу, будто сомневаясь, стоит ли продолжать. – Более того, меня только что поставили в известность, что события приняли неожиданный оборот.

– Какой неожиданный оборот? – выдавила Розмари, ощутив нарастающий страх.

– Ваша кузина Эламина инициировала судебное разбирательство с целью оспаривания законности завещания Галдераль Торн.

– Да вы шутите! – воскликнула Розмари. – Зачем Эламине сдался бабушкин дом?! Вывод напрашивается сам собой, что именно дом, точно не деньги. Она ж богачка.

– Она не обозначила конкретной цели иска, но, по её мнению, новое завещание, составленное мадам Торн, было каким-то образом скомпрометировано.

В голове Розмари заполошно метались мысли.

«...скомпрометировано? Она что, хочет доказать, что я как-то манипулировала бабушкой, чтобы та переписала всё своё состояние на меня?»

Мысль о несправедливом обвинении – о намёке на её причастность – повлекла за собой волну ярости.

– Эламина может пойти и подавиться поганкой, – прорычала Розмари. – Я столько лет даже не общалась с бабушкой! Как бы я могла заставить её? Тот полицейский, кажется, сказал, что Эламина регулярно навещала её. Бабушку наверняка оттолкнул её дрянной характер.

– Вполне возможно, что вы правы, – согласился мужчина. – Хотя для вас это так или иначе создаёт... некоторые сложности.

– Какие?

– Учитывая подозрения о насильственности смерти мадам Торн...

– О нет-нет-нет... Просто фантастика! Может, этого Эламина и добивается. Подставить меня!

– Я прошу вас воздержаться от поспешных выводов, – поток возмущений прервал голос Бёрка. Он говорил настолько формально, что у Розмари даже мысленно язык не поворачивался называть его просто по имени. – Моей целью не было напугать вас, – спокойно продолжил он, – только уведомить о возможных рисках. В полиции будут искать тех, у кого могли быть мотивы совершить преступление. Подобное судебное разбирательство только навлечёт на вас подозрения.

– Скажите мне, кто выиграет оттого, что я попаду в тюрьму? Гипотетически. Кому перейдёт состояние бабушки?

– Полагаю, что данный вопрос будет подлежать повторному рассмотрению в судебном порядке. В зависимости от компетенции адвоката вашей кузины, Эламина, приходясь мадам Торн второй по старшинству внучкой, может претендовать на наследство. В ином случае оно будет распродано, и вырученные средства, скорее всего, будут разделены в равных долях между имеющими на это право членами семьи.

– Вот же! Вот же мотив Эламины! – воскликнула Розмари. – Так и скажу тому нелепому полицейскому.

– Я понимаю, что вы расстроены, Розмари... – заговорил Бёрк.

– Расстроена? Нет. Я в ярости. Вы можете представить, каково это – оказаться в подобной ситуации?

– По правде говоря, могу, – он остался невозмутим. – Я был в схожей ситуации со своей семьёй, а потому, опираясь на собственный опыт, настоятельно советую вам не пытаться дискредитировать вашу кузину. Не выдвигайте обвинений, не имея на руках неопровержимых доказательств, а если вы намерены поделиться своими подозрениями с блюстителями порядка, как следует взвесьте то, что собираетесь сказать. Действуйте деликатно и ненавязчиво.

– Да вы шутите... – вздохнула Розмари. – О какой деликатности может идти речь, когда меня пытаются выставить виновной в убийстве единственного – за исключением дочери – члена семьи, которого я искренне любила?!

– Розмари. Работникам полиции нравится думать, что они самые умные. Они предпочитают сами связывать все ниточки воедино и выходить на виновных. Это единственная причина, по которой я как ваш юрисконсультант советую вам быть осторожной. Гораздо практичнее ненавязчиво подтолкнуть следствие в нужном вам направлении, оставив им возможность распутать этот клубок самим. Вероятность, что так вы добьётесь более благоприятного исхода, выше, чем если вы выдвинете гневные обвинения.

Выслушав его, Розмари ответила:

– Думаю, вы правы.

– Отрадно, что мы пришли к согласию. Нужна ли вам помощь с чем-либо ещё?

– Нет, – и, чуть погодя, добавила немного угрюмо: – Спасибо вам.

– Всегда пожалуйста. Если вам понадобится консультация, позвоните мне, я буду рад ответить на ваши вопросы. Но только юридические – рекомендации по гольфу предпочту не давать.

Розмари рассмеялась и попрощалась, завершая вызов.

– И что это было? – подала голос Афина.

Обернувшись, Розмари увидела на лице дочери хитрую ухмылку.

– Ты о чём? Я просто проконсультировалась с ним.

– Ты с ним флиртовала!

– Не говори ерунды. Ты же знаешь, я не умею флиртовать.

– Поправка: ты очень неумело с ним флиртовала.

– И ты туда же, Афина? Хватит обвинять меня. Мы и так втянуты в расследование убийства.

– Да-да, я в курсе. Это уже не новость. Давай что-нибудь новенькое.

– Вообще-то эта новость продолжает обрастать отвратительными подробностями.

– Пояснишь?

– Эламина оспаривает бабушкино завещание, и из-за неё всё выглядит так, будто мы виновны. Типа того.

– Класс... Но почему «мы»? Речь ведь только о «тебе», не? Я же никого не убивала.

– Спасибо, добрый ребёнок, – прошипела Розмари. – Позволю себе напомнить, что я тоже никого не убивала! И давай потише, если выдаёшь нечто подобное. Никогда не знаешь, из какого куста выскочит та пародия на полицейского со своей записной книжечкой.

– Сорян, – Афина подняла руки в примирительном жесте.

Они на всякий случай огляделись, но констебля Перкинса, к счастью, нигде не было видно.

– Значит, город мы покинуть всё-таки не можем? – уточнила Афина.

– Ну, насколько я поняла, в наших интересах остаться здесь, да, – буркнула Розмари.

– Что бы это ни значило.

– Нет, это то и значит, – Розмари повела плечом.

– И что нам делать? Мы же не можем пустить всё на самотёк и просто ждать?

– Точно! – воскликнула Розмари.

– Что?..

– Мы сами решим это чёртово дело!

– Мам, «дело» в значении «преступление» не «решают», а «раскрывают».

– Ну ты поняла меня. Мы возьмём всё в свои руки и выясним, кто убийца.

– Думаешь? – Афина даже не пыталась скрыть своего скепсиса.

– Да, – с каждой секундой Розмари чувствовала себя всё более решительно. – Мы просто должны собрать все улики, выяснить мотивы, связать это всё воедино, определить подозреваемых и всё такое. Не думаю, что это сложно.

– Эм, мам, по-моему, ты детективных сериалов пересмотрела. В реальности это очень сложно. Этому же специально учатся! И не один год!

– Ты хочешь сказать, что правда думаешь, что мы справимся хуже Перкинса? – Розмари махнула рукой в направлении полицейского участка.

– Веский аргумент, – хмыкнула Афина. – Итак, с чего начнём?

– Нужно поговорить с жителями. Поспрашивать их. Но не как типа мы их допрашиваем, а типа мы дружелюбные соседи и просто интересуемся.

– Я не дружелюбная. И актриса из меня никудышная, – напомнила Афина.

– Когда хочешь, ты очень даже кудышная и дружелюбная. Соберём всю необходимую информацию и деликатно намекнём обо всём Перкинсу, как и советовал Персей.

– Персей? – Афина приподняла брови. – С каких пор вы с ним друг к другу по имени обращаетесь?

– Долго объяснять, – отмахнулась Розмари. – Хотя мне всё ещё хочется называть его по фамилии. Он немного... душный, не знаю. И перестань на меня так смотреть. Я знаю, что значит этот взгляд. И сразу говорю: нет, ничего такого.

– Ладно. Что именно сказал Персей? Зачем нам извращаться и делать намёки вместо того, чтоб сказать как есть?

– Потому что у блюстителей порядка раздутое эго, – сымпровизировала Розмари. – Они хотят разобраться во всём самостоятельно. И если подать им информацию в лоб, им это не понравится, потому что они хотят казаться умнее всех, поэтому они решат, что ты неправа. Поэтому надо действовать окольными путями и ненавязчиво направлять расследование так, чтобы они об этом не догадывались. Это позволит им думать, что они самые умные, и при этом будет нам на руку.

– Ты как-то сложно завернула, – фыркнула Афина. – Но, думаю, в словах Персея определённо что-то есть.

9

Они закончили завязывать ленточки и заглянули в продуктовый магазин, поскольку Афина убедила Розмари, что им очень нужно купить что-нибудь перекусить.

– Дома есть еда, – напомнила Розмари. – Нам лучше поэкономить.

– Мы не сильно обеднеем, если потратим девяносто девять пенсов на бисквитное печенье.

Афина была как раз в процессе выбора второй упаковки печенья – к неудовольствию матери, – когда позади раздался голос:

– Рози?

Розмари резко обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета морской волны, которые она не могла не узнать.

– Лиам?

– Это я, – подтвердил он, лёгким движением зачёсывая назад свои светлые, песочного оттенка волосы. Розмари вспомнила, что он всегда затягивал с походом к парикмахеру, но такой образ ему очень шёл. Лиам рос долговязым юношей, но сейчас стал ошеломляюще привлекательным, хотя и в несколько маскулинной манере. Кого-то с его внешностью без труда можно было представить на страницах мужского журнала, иллюстрирующего жизнь героя, поселившегося в лесу в бревенчатой хижине. Взгляд Розмари переместился на щетину, покрывающую его подбородок, и опустился ниже, отмечая контур просматривающихся сквозь ткань рубашки мышц.

На неё нахлынули далёкие воспоминания. О Миртвулдском празднике в честь середины зимы. Тогда им с Лиамом было всего четырнадцать, и они нашли укромное место подальше от толпы и поцеловались под омелой – нежно и невинно. О лете, что они провели вместе после целого года непрерывного обмена письмами, благодаря которому узнали друг друга поближе. В ту безмятежную пору для них, двух подростков, не было ничего волнительнее, чем прогулки вдоль реки с её ладошкой – крепко зажатой в его. Об осени, когда Розмари поняла, что из их отношений ничего не выйдет: её сердце разрывалось от разлуки, и обмениваться письмами они стали всё реже и реже. Более того, в то время её внимание уже привлёк другой молодой человек. Она позвонила Лиаму, чтобы сказать, что всё кончено. Его голос дрожал от слёз.

Принять ухаживания того другого молодого человека оказалось очень, очень плохим решением, и Розмари всегда задавалась вопросом, как бы всё обернулось, останься она с ласковым и приземлённым Лиамом.

– Ты так и живёшь в Миртлвуде, – она слегка покраснела.

– Конечно. Для меня это лучшее место для жизни. А ты?..

– О... – Розмари замялась. – Ну...

– Мы здесь проездом, – вклинилась Афина, помогая матери подобрать правильные слова, не затрагивая тему расследования убийства.

– А ты, должно быть... – Лиам перевёл взгляд на девушку.

– Это моя дочь, Афина.

– О боже мой, – он неловко улыбнулся, – я слышал, что у тебя родилась дочь, Рози, но и не думал, что...

– Время летит так быстро? О да, особенно когда нет детей.

– Мам!

– Ну, в общем, как и сказала Афина, мы здесь проездом.

– Я понимаю, – кивнул Лиам, – из-за твоей бабушки. Я очень соболезную твоей утрате, – он опустил глаза в пол, словно не в силах сказать что-либо ещё.

– Спасибо, – Розмари пыталась удержать себя от того, чтобы не разболтать ему все подробности, но вдруг осознала, что Лиам, будучи местным, наверняка располагает ценной информацией. – Если ты не против, мне бы хотелось узнать, что ты слышал о... ну, произошедшем. Мы получили... немного неоднозначные сведения.

– От мадам Торн?

– Нет. Как бы бабушка могла что-либо нам сообщить?.. – ей вспомнились светящаяся шкатулка, письмо и, возможно, улыбнувшийся портрет. – Ну неважно. Я скорее спрашивала о том, что говорят местные. Кто, по твоему мнению, мог... Ну, ты понимаешь.

– Я не любитель сплетен, но ты права: город маленький, любые известия распространяются довольно быстро, – согласился Лиам. – Всё, что мне известно, так это что её нашли внутри дома. И я слышал, что повсюду были следы разных животных... Возможно, птиц и собак.

– О... – у Розмари кровь отхлынула от лица, – этого... я не ожидала.

– Боже, прости, Рози, – спохватился он, – я не хотел...

– Нет-нет, всё нормально, – хотя «нормально» она себя не чувствовала. – Думаю, нам пора.

– Возьми мою визитку, – Лиам протянул ей небольшую жёлтую карточку с надписью «Книги Хэвершэма» на лицевой стороне.

– Твою... визитку.

– Ну да. У меня книжный магазин неподалёку. Заходи в любое время, если захочешь поболтать. Или можешь позвонить мне, если что-то понадобится.

– Спасибо, Лиам.

Розмари проводила взглядом его удаляющуюся спину, затем повернулась к Афине.

– И что это было?

– О чём ты?

– Обо всей этой восторженной сентиментальщине, щенячьих глазках и «Рози»!

– Ну хватит тебе. Я была влюблена в него подростком. Вот и всё.

– Ну так что, позвонишь ему? – Афина поиграла бровями.

– Если и позвоню, то не за этим, Афина. Ты же знаешь, я ни с кем не встречаюсь. Он к тому же наверняка уже занят. Или даже женат.

– И снова твои типичные отговорки.

– Афина!

– Ну что?

– Давай сосредоточимся на текущих делах, ладно? А то будто не нам надо раскрыть убийство, чтобы нас не выставили виновными.

– Ладно, мисс зануда, так и быть. – Афина забросила в корзину ещё две пачки чипсов с полки. – Всё. Остальной разговор потерпит до дома. Не будем больше говорить об убийстве, пока мы в городе. Иначе будем выглядеть ещё более подозрительно, чем есть.

Они покинули магазин и отправились к поместью Торн.

По возвращении дом всё ещё был в хорошем состоянии, каким они его оставили утром, и по-прежнему выглядел величественно. Розмари поблагодарила судьбу за то, что он не превратился в руины за время их отсутствия, хотя то, как дом вообще восстановился, оставалось загадкой.

– Думаю, надо позвонить управляющему магазином и в школу и сообщить, что завтра нас не будет, – хмыкнула Розмари.

– Надо бы, – согласилась Афина. – И всё же это так странно. Я не хочу в школу, но при этом и здесь... чувствую себя запертой. Мне это не нравится.

– Я понимаю, милая. Мы оказались в непростой и неординарной ситуации, но я уверена, что мы справимся. Давай раскроем это дело и вернём себе свободу.

– С чего ты хочешь начать?

– С чашечки чая? – предложила Розмари. – Да, отличная идея. С этого и начнём. Заварим чай и обсудим, что мы уже с тобой узнали.

Они вошли в дом, и Розмари поставила чайник на плиту. С чашками ароматного чая они устроились у окна и стали обдумывать возможных подозреваемых.

– Итак, у кого есть выгода от этого всего? – начала Афина. – Ну, кроме нас.

– Очевидно, у Эламины. Она определенно что-то замышляет... Кем она себя возомнила, чтобы оспаривать завещание? Бьюсь об заклад, это всё её вина. Её, её брата Дерса и их заносчивых родителей, тёти Сесилии и дяди Сирила. Констебль сказал, что кто-то из нашей семьи регулярно навещал бабушку. Готова поспорить, это была Эламина. Приезжала, чтоб трепать бабушке нервы.

– Ты разве не говорила, что у них нет нужды в деньгах? Что эта ветвь семьи и так богачи?

– Может, они неудачно вложились, у них возникли проблемы с деньгами, или, может, они добиваются чего-то ещё. Амбиций у них всегда было выше крыши, им во всём надо быть первыми. Зуб даю, они просто не могут смириться с тем, что что-то им не принадлежит. Старое семейное поместье в том числе.

– Занесём их в список подозреваемых, о’кей? – Афина взяла ручку и принялась записывать имена в блокнот. – Только не слишком на них зацикливайся. В сериалах по телику именно так и упускают из виду настоящего преступника: идут по ложному следу, уверенные в своей правоте.

– Как скажешь. – Розмари пожала плечами. – Кто ещё?

– Может, те, кто интересовался домом? Типа той дамочки из агентства недвижимости.

– Не напоминай мне о ней, – её передёрнуло. – У меня руки начинают чесаться от одного её упоминания.

– Не надумывай себе лишнего. – Афина закатила глаза. – У тебя не может быть аллергии на агентов по недвижимости.

– Как я могла воспитать дочь, что не верит собственной матери...

– Ты бы поверила, если бы бабушка сказала тебе что-то подобное?

– Наверное, нет, – признала Розмари. – Ладно, запиши её. Как там её... – она взяла розовую визитку со стола, – вот, точно: Деспина Креп.

– Хотя, конечно, это может быть и не она, а тот, на кого она работает, – предположила Афина.

– О-о-о, типа как... двойной агент?

– ...Нет, мам. Просто агент. Работающий на какое-то агентство.

– Разумно. Может, стоит как-то разговорить её, чтобы узнать больше о потенциальных покупателях из её базы клиентов. Притворимся, что заинтересованы в продаже, чтобы выудить у неё информацию.

– Хорошая идея, – похвалила Афина. – И можем связаться с твоими кузенами. Позадавать им вопросы напрямую.

– О, ну конечно. Уверена, всё пройдёт как по маслу, – съехидничила Розмари. – Как ты себе это представляешь? Привет, Эламина, как жизнь? Давно не виделись. У тебя новая причёска? Классно, тебе идёт. Кстати, ты, случайно, не причастна к смерти бабушки?

– Нет, мам, не так. Просто обычный разговор, во время которого мы выясним, напрягает ли их та или иная тема.

– У меня с ними не выходит «обычных разговоров», – хмыкнула Розмари. – Лучший способ коммуникации в нашей семье – это говорить друг о друге, сидя в разных домах в разных концах страны. Уверена, они тоже перемывают мне косточки и обсуждают, какая я никчёмная.

Афина вздохнула, многозначительно взглянув на мать.

– Ладно, ладно. Не будем сбрасывать этот вариант со счетов.

– Кто ещё остался? – продолжила Афина. – Ещё кто-то интересовался домом?

– Ну, Марджи... Но она сплетница, ей всё интересно.

– Да ладно тебе, мам. Она не может быть убийцей.

– Убийцей всегда оказывается тот, на кого думаешь меньше всего, – напомнила Розмари.

– В сериалах так и происходит. В реальности – нет, – отрезала Афина. – Хотя она подлила тебе настойку с капелькой её «чар», что бы это ни значило. Может, она и бабушке что-то подсыпала?

– Зачем это ей? Они же лучшие подруги.

– Ты права. Слишком гнусно для неё. – Афина покрутила ручку. – Да и в целом не тянет Марджи на убийцу.

– С чего ты взяла?

– Я хорошо разбираюсь в людях. Кто ещё? Думай.

– Ну, ещё Бёрк, – припомнила Розмари.

– Твой друг Персей? И тоже интересуется домом... Как интересно, – Афина пропела это таким тоном, что Розмари метнула в неё убийственный взгляд.

– Он настоятельно предлагал мне продать дом, вот и всё. Мне показалось это странным, потому что на тот момент я даже не видела, в каком он состоянии.

– Внесу его в список, но учти: теперь замутить с ним ты не сможешь.

– Я последние годы ни с кем не «мучу», если ты забыла! – вскинулась Розмари. – И почему это не смогу?

– Твоя личная заинтересованность в нём будет мешать расследованию, – отрезала Афина. – А хотя... а вообще-то тебе стоит с ним замутить.

– Быстро же ты переобулась.

– Нет, я серьёзно. Без шуток. Если начнёшь с ним мутить, у тебя будет шанс узнать его получше и расспросить.

– Типа «о, подай, пожалуйста, соль, и так, между нами, ты, случайно, не совершал никаких убийств за последние полгода»?

– Ну не в лоб, мам, а так, чтобы не вызвать подозрений, – запротестовала Афина. – Ну знаешь, можешь спросить, например, как долго он работает в Миртлвуде, что такого интересного он нашёл в бабушкином доме, всё такое.

– Ну, дом и правда интересный. – Розмари показательно обвела взглядом обшитые матово поблёскивающей древесиной стены. – Признаться, вчера он меня пугал до жути, но сейчас я чувствую себя здесь так...

– Уютно? – догадалась Афина, проследив за её взглядом.

– Да. И как-то тепло. Приветливо. Будто он за нами приглядывает.

– Было бы славно. Учитывая, что неизвестно где прячется убийца. Есть у нас ещё подозреваемые?

– Пока больше никто на ум не приходит, но, может, когда пообщаемся с местными, добавим сюда парочку имён. О! А давай найдём какой-нибудь большой лист бумаги и перепишем всё на него, чтобы так проще было сопоставлять данные, находить взаимосвязи и всё такое, как на досках в детективных сериалах? Ты поняла.

Розмари встала и огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать для их нужд. Конечно, самым подходящим местом для поиска бумаги была бабушкина библиотека, но она избегала этой комнаты после инцидента со светящейся шкатулкой, из-за которой дом перешёл в режим «починю-себя-сам».

Осторожно приоткрыв дверь, Розмари заглянула внутрь библиотеки, но ничего из ряда вон не увидела. Даже шкатулка на столе выглядела совершенно невинно: самая обычная и деревянная. Она толкнула дверь пошире, вошла в комнату и, обходя стол по дуге, прошла к стеллажам.

В библиотеке обнаружилось всё, что она искала, и даже больше. Розмари не потребовалось много времени, чтобы найти большой лист бумаги на одной из полок за письменным столом. Уже развернувшись, чтобы отнести его Афине, Розмари снова взглянула на шкатулку.

Любопытство нарастало... Хотелось узнать, что же там внутри такого, что запустило процесс преображения дома. «Что такого может случиться?»

Любопытство победило. Розмари отложила бумагу в сторону и потянулась к шкатулке. Когда она прикоснулась к ней, раздался перезвон колокольчиков.

Она застыла, приоткрыв крышку. Кажется, ещё несколько мгновений назад никакого света от шкатулки не исходило...

Часть Розмари настаивала на том, что нужно развернуться и броситься бежать, но другая часть велела остаться на месте и понять: могло ли это быть каким-то посланием от бабушки?

Она вернулась мыслями к письму, к тому, что бабушка написала, якобы магические силы их семьи запечатаны, к, возможно, улыбнувшемуся Розмари портрету. И вновь пригляделась к шкатулке. В тот раз исходящий из неё свет починил дом и привёл его в порядок.

«Если это и правда магия и при этом она пошла дому на пользу, разве может она навредить мне?»

В сиюминутном порыве она чуть не позвала Афину, но всё же решила лишний раз не пугать дочь.

– Бабушка? – шёпотом обратилась Розмари. – Это ты?

Свет стал немного ярче.

– Бабушка?..

Свет перетёк на кончики её пальцев, а после пополз вверх по руке.

От испуга она едва не отскочила, но от света исходило приятное тепло, почти успокаивающее, чем-то напомнив Розмари то, что она чувствовала, когда в далёком детстве бабушка пела ей колыбельные перед сном. И вместо того, чтобы отстраниться, Розмари шагнула ближе. Свет окутал её тело целиком. Пальцы Розмари нащупали твёрдый холодный предмет: внутри шкатулки что-то было.

Она схватила его, достала прямо из света и подняла на уровень глаз. В её руке был зажат кристалл кварца. Он сиял ослепительно-ярко, и комната вокруг Розмари постепенно погрузилась во тьму.

Теперь её окружала непроглядная пустота.

– Афина! – позвала она. Но только эхо было ей ответом.

Сердце быстро-быстро заколотилось о рёбра. «Что произошло? Где я?»

Розмари неуверенно шагнула в темноту. Кристалл в её руке излучал свет наподобие фонаря, однако тот рассеивался, не выхватывая из темноты ни одного предмета.

Место, в котором она оказалась, выглядело как сплошная чёрная пустота. По крайней мере, поверхность, по которой она шла, была твёрдой, пусть и такой же чёрной, как и всё остальное.

– Тут кто-нибудь есть? – снова прокричала Розмари, и тут её сковал страх. Если в этой темноте обитает нечто опасное, то криками она привлечёт к себе внимание. Хотя светящийся кристалл справлялся с этой задачей и без её участия.

Она спрятала его в ладонях, надеясь приглушить свет, но тот упрямо пробивался даже сквозь плотно сжатые пальцы. На периферии зрения замерцал ещё один источник света, и Розмари пригляделась, разворачиваясь к нему. Неизвестная тень также пошевелилась. Розмари замерла, но то же самое сделало и нечто, на что она смотрела. Когда её глаза привыкли к ещё одному источнику света, она поняла, что перед ней стояло что-то вроде зеркала, а шевелилось её собственное отражение. Почти. Да, оно вдыхало, когда она делала вдох, и поворачивало голову одновременно с ней, но женщина в зеркале выглядела увереннее в себе, свободнее, сильнее. Кожу на её руках покрывали красивые татуировки растений, и одета она была, в отличие от Розмари, в тёмное кружевное платье.

Розмари не могла оторвать взгляда от женщины в отражении – так похожей на неё и в то же время другой. Та решительно, бойко смотрела на неё в ответ. Розмари неумолимо потянуло к ней. Она чувствовала между ними связь, будто та женщина была давным-давно потерянной частью самой Розмари, заключённой в зеркале, которой ей не хватало. Или же так выглядела будущая Розмари, и нужно лишь дать себе шанс расцвести в этот прекрасный дикий цветок.

Впереди замерцал ещё один огонёк, и отражение в зеркале развеялось как дым. Розмари направилась к новому источнику света. От него не исходило угрозы, напротив – он ласково манил её к себе. Впереди показалась каменная платформа, а на ней – ещё одна женщина, худая и слегка сгорбленная, в светло-сером одеянии. У неё были белые волосы, заплетённые в небрежную длинную косу, откинутую за спину. В руках она держала большую каменную чашу. На её лице красовалась тёплая, искренняя и будто бы знакомая улыбка.

– Кто вы? – спросила Розмари. – Я вас знаю?

– Ну разумеется, милая, – ответила незнакомка. – Ты из моего рода и одной со мной природы. В тебе течёт моя кровь, как и во многих поколениях до тебя.

– Вы мой... предок?

– Для тебя я Старшая, – женщина кивнула. – Настал твой час воссоединиться с источником рода.

– О чём вы?

– Выпей это, чтобы восстановить связь, – она взяла серебряный кубок и зачерпнула им содержимое каменной чаши. Мерцающая серебристая жидкость, похожая на ртуть, стекала по краям, и Розмари засомневалась, не было ли это уловкой, не пыталась ли эта женщина отравить её... но её улыбка была такой доброй, и, в самом деле, разве у Розмари был выбор? Она понятия не имела, где находится и как вернуться.

Розмари обхватила протянутый кубок обеими руками. Она посмотрела на плескавшуюся внутри жидкость, словно жившую своей собственной жизнью. И поднесла край кубка к губам, а затем сделала большой глоток и закрыла глаза, наслаждаясь необычным вкусом.

На языке смешались ржавчина и мёд, и свежескошенная трава, и вино из бузины, и даже прохладный вкус воздуха летней ночи, и бабушкины мясные пирожки. Она словно пила экстракт из воскресной утренней неги, поздней ночи на пляже и любования звёздами на расстеленном в поле одеяле, пока в крови кипит жар подростковой влюблённости. Напиток мягко стекал вниз по горлу, и от него веяло смесью прохлады и тепла, какие испытываешь, когда, пробежавшись под холодным дождём, обхватываешь ладонями бокал горячего пунша. Он был горьким, терпким, но в то же время сладким и немного солёным. Каждый глоток давался через боль, одновременно с этим наполняя её восхитительным чувством, и Розмари хотела ещё и ещё.

Она открыла глаза и обнаружила, что женщина куда-то исчезла. Её вновь обступила темнота. Розмари крикнула в пустоту, но никто ей не ответил. Она почувствовала явный дискомфорт... После – нарастающий страх, а затем...

– Мам!

Афина трясла её за плечи, пытаясь привести в чувство, и Розмари открыла глаза, тут же сощурившись от дневного света, проникающего в библиотеку сквозь незашторенные окна.

– Я была не готова, – только и сказала Розмари.

– Что? – не поняла Афина. – Ты уснула прямо на полу!

– Нет. Я... Я была в каком-то другом месте... А потом выпила зелье... И вдруг стало темно и некомфортно... У меня чувство, что должно было случиться что-то ещё. Другое.

– О чём ты вообще?

– Ладно, забей пока. – Розмари поднялась с пола. – Позже объясню.

– Ну ты бумагу нашла хотя бы?

– О... да, точно. Нашла. Вот бумага. – Розмари протянула руку к столу, но как только она это сделала, лист дёрнулся и сам устремился к ней. Она машинально поймала его. – Ты это видела? – Розмари повернулась к дочери. У Афины отвисла челюсть. – Так, ладно, это было слишком странно. Пойдём отсюда.

– Нет, – отказалась девушка. – Сделай так ещё раз.

– Зачем? Мне и одного раза хватило.

– Просто сделай, – настаивала Афина. – Нужно убедиться, реально ты силой мысли бумагу сдвинула или это был ветер. Или типа того.

– Ага, как будто здесь может быть такой сильный сквозняк. – Розмари оглядела библиотеку, в которой ни один предмет не шевелился от предполагаемого ветра или сквозняка.

– Может, это было статическое электричество, откуда я знаю. Просто попробуй.

Розмари вытянула руку в сторону стопки бумаг на нижней полке, отдавая мысленный приказ. Та так и осталась лежать, глухая к её требованиям.

– Что ты сказала в прошлый раз? – допытывалась Афина.

– Эм... «бумага»?

Бумага и не подумала прилететь к ней в руку.

– Попробуй ещё раз, но прям жёстко прикажи ей.

– Бумага! – потребовала Розмари. Стопка ни на миллиметр не сдвинулась, и Розмари, несмотря на первоначальные колебания, почувствовала неожиданный укол разочарования. – Может, она работает через раз.

– Что работает через раз?

– Моя магия, – ответила Розмари. – Старшая восстановила её. По крайней мере, мне кажется, что она сделала именно это. Она дала мне какое-то серебряное зелье в кубке, которое на вкус было как... как самые светлые чувства с ноткой грусти.

– Ты головой ударилась или что?

– Нет, я уверена в том, что говорю. – Розмари нахмурилась. – Ты же сама видела. Лист бумаги сам мне в руку прилетел.

– Я-то видела, но я не уверена, что это была магия.

– А дом! – воскликнула Розмари. – Ты же видела, что он сам себя отремонтировал!

Афина помотала головой, будто пытаясь смахнуть с себя паутину.

– Пойдём, – просто ответила она. – Думаю, нам стоит выпить ещё по чашечке чая.

– Ну правда... – Розмари согласно последовала за дочерью на кухню, но на ходу достала из кармана джинсов бабушкино письмо, – ты же помнишь, о чём там написано?

– То, что ты, прочитав, сочла проявлением маразма и сумасшествия.

– Да, поначалу я так и подумала... Но потом случилось столько всего, что...

– Что ты правда думаешь, что это магия? – уточнила Афина. – Что ты ведьма?

– Как и другие члены семьи, только бабушка сказала, что мы каким-то образом потеряли магию. Была какая-то серьёзная угроза, и бабушка запечатала наши силы. Поэтому мы о них даже не подозревали, а я даже перестала приезжать в Миртлвуд, по словам бабушки, из-за действия её заклинания.

– Она фактически дала оправдание тому, что ты её бросила, да.

– Ауч. Это было неприятно.

– Ну, ты не раз говорила о том, какой виноватой себя чувствуешь, а тут – внезапно – у тебя появляется уважительная причина.

– Я не пытаюсь использовать это в качестве оправдания, – прошипела Розмари.

Афина набрала воды в электрический чайник и поставила его на подставку. Нажала на кнопку, но световой индикатор, оповещающий о включении, так и не загорелся.

– Не работает. Может, снова электричества нет. Вот блин. Опять на огне греть, что ли? – Афина взяла старый чайник.

– Зачем? Можем воспользоваться газовой плитой, – Розмари указала на сверкающую духовку из нержавеющей стали с газовыми конфорками наверху. – Просто понадобятся спички. Так будет быстрее, чем корячиться с печью.

– И почему мы не сделали так вчера вечером?

– Мне кажется, её вчера здесь не было, – Розмари отвела глаза.

– Не говори ерунды. На, – Афина передала ей эмалированный чайник.

– Ты в самом деле не веришь мне, да? – Розмари взяла его обеими руками, чтобы удержать. – Ну то есть... Я могу понять это, правда. Я бы тоже не поверила, услышь от кого-нибудь подобное... Но ты же сама видела.

– Мам, это просто нелепо.

– Да я понимаю! – воскликнула она. Кончики пальцев, сжимавших чайник, слегка покалывало, руки, казалось, нагрелись, но Розмари не обратила внимания, списав это на ощущения от захлёстывающих её чувств, и с жаром продолжила: – Или ты думаешь, что я не знаю, как это звучит? Поверь, знаю! И знаю, как это звучит из уст взрослого человека! Но ты правда думаешь, что я выдумываю? Зачем мне это?

– Я не сказала, что ты выдумываешь, – Афина переключилась на свой лучший успокаивающий голос, – я просто думаю, что тебя заносит.

– Заносит?!

Чайник в её руках засвистел примерно в тот же момент, как Розмари осознала, что он обжигающе горячий.

– Ай! – Она быстро опустила его на конфорку. – Что за?!.

Из его носика поднимался пар, и чайник ещё некоторое время продолжал свистеть, пока не затих, как обычно бывает, когда выключаешь под ним плиту.

– Да ну нет... – Афина покачала головой. – Да вы гоните! Ты что, только что вскипятила чайник руками?

– Мне... мне кажется, да, – выдохнула Розмари.

– Как думаешь, эту воду ещё можно пить?

– А почему нет?

– Вдруг на ней магия странно сказалась.

Афина вылила немного горячей воды из чайника в раковину, но на вид она казалась вполне обычной. Она заварила чай и отнесла поднос к диванчикам у окна, пока Розмари, заламывая руки, расхаживала по комнате, что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

– На вкус норм, – оповестила Афина. – Надеюсь, от этого чая никаких глюков не будет.

– Я думала, мы уже выяснили, что это были никакие не глюки.

– Как думаешь, получится у тебя ещё раз воду вскипятить?

– Не знаю, – ответила Розмари. – Я никаких результатов с бумагой не добилась, когда намеренно попросила её двинуться. Может, это такой тип магии, который работает... не знаю, спонтанно.

– Такой тип существует? – Афина выгнула бровь и, меняя голоса, продолжила: – «О, приветик, Розмари, какой магией ты владеешь?» Да так, случайно колдовать получается, считай, спонтанной.

– Перестань, – одёрнула её Розмари. – Я знаю не больше твоего.

– Дай мне ещё раз письмо прочесть.

Розмари неохотно отдала его. И всё же радовало одно: дочь, кажется, наконец поверила ей.

– Тут говорится о магии, присущей нашей семье. – Афина подняла глаза от листа бумаги. – Где мои силы в таком случае?

– Мне откуда знать. – Розмари пожала плечами. – Это всё шкатулка в библиотеке. Но Старшая сказала, что связь будет восстановлена? Она, получается, вернётся в семью? Может, у тебя тоже есть магия, просто ещё не было причин для её спонтанного проявления.

– Можем расспросить Марджи, – предложила Афина. – Она, кажется, сведуща в «чарах».

– Могли бы, но она всё ещё в нашем списке подозреваемых, – напомнила Розмари. – Я очень хочу надеяться, что это не она убила бабушку. Это было бы ужасно. Они же лучшие подруги.

– Это точно не она.

– С чего ты взяла?

– Я же говорила, у меня чуйка.

– А по-моему, ты детективных сериалов пересмотрела.

– Нет. В сериале её бы точно стоило подозревать, а в реальности – нет.

– И почему же, госпожа следователь? – спросила Розмари.

– Она слишком... – Афина несколько мгновений подбирала слово, – хорошая. По ней это просто видно. Она хорошая, добрая и отзывчивая во всех отношениях. Это точно не она убила твою бабушку.

– Давай зайдём с другой стороны. – Розмари подтащила к себе добытый в библиотеке лист. – Нам нужны упорядоченность и систематичность. Начнём с этого: кто из окружения бабушки мог ей навредить? У кого был на неё зуб? Кому выгодна её смерть? Та агентша по недвижимости, Деспина, это точно. Кто ещё? – она вывела её имя на бумаге.

– Юрист, который тебе так симпатичен, – Афина не удержалась от того, чтобы не подразнить мать.

– Персей Бёрк. Да, не будем сбрасывать его со счетов. Он чересчур настойчиво предлагал свою помощь и подталкивал к продаже дома. Так, двоих записала. Не будем забывать о наших милых родственничках Брейсвелл-Торнах. Оставим пока только Эламину и Дерса, хотя их родители недалеко от них ушли. Просто они более отстранённые. Однако у меня чувство, что если это они, то будут замешаны все четверо. О... И констебль. Он странный. Возможно, он что-то скрывает.

– Ну и ещё обязательно кто-нибудь найдётся, просто мы о них ещё не знаем, – добавила Афина.

– Ты права. Нам надо начать задавать вопросы. И у нас как раз появился повод: выйдем поужинать. А там между делом завяжем непринуждённую беседу и таким образом раздобудем информацию.

– Смеёшься, что ли? – фыркнула Афина. – Думаешь, ты справишься с непринуждённой беседой? Ты опять заговоришься, и это будет очередное фиаско. И вообще, ты мне сегодня сказала, что нужно экономить, но при этом предлагаешь сходить куда-то поесть?

– Думаю, даже в нашем положении финансов на скромный ужин в пабе хватит.

– Говорит та, кто хотела зажать фунт на печенье.

– Печенье – это не полноценная еда вообще-то. Но кое в чём ты права: я могу выдать что-нибудь глупое. Постараюсь держать себя в руках.

– Ладно, уговорила, – вздохнула Афина. – Пошли уже. Я есть хочу.

10

Афина и Розмари накинули пальто, чтобы защититься от холодного ветра, и направились в сторону Миртлвуда.

День клонился к вечеру, и небо только начинало темнеть. Афина обрадовалась, увидев белую сову, наблюдавшую за ними из дупла ближайшего дерева, и попросила мать остановиться. Они вдвоём замерли, любуясь красивой птицей.

– А знаешь, может, здесь не так уж и плохо, – улыбнулась Афина.

– Ясно, то есть мне на слово ты не верила, а как увидела сову – всё?

– Конечно. Совы заслуживают доверия, – сказала Афина, но как только эти слова слетели с её губ, из леса донёсся громкий звук, будто кто-то царапал по древесной коре острыми когтями. Почти одновременно с ним истошно закричала какая-то неизвестная птица.

– Пошли отсюда! – в панике прошептала Афина, и Розмари поспешила за ней следом. Они с облегчением выдохнули, лишь когда впереди показались дома Миртлвуда. Кофейня Марджи была закрыта, как и большинство магазинов, что придавало пустынной, погружённой в полумрак улице зловещий вид. Впрочем, в окнах единственного на весь город паба – носившего название «Ведьмино сусло» – горел свет. Из заведения доносились приглушённые звуки веселья собравшихся там завсегдатаев. Переглянувшись, Афина с Розмари быстрым шагом направились туда.

Внутри их встретило тепло и множество взглядов посетителей, повернувших головы на звук открывшейся двери.

Оживлённые разговоры сменила тишина, и только из динамиков продолжала негромко звучать задорная матросская песня.

К Розмари и Афине обратилась женщина за барной стойкой.

– Добрый вечер! И кто же это к нам пожаловал?

Работница паба выглядела не сильно старше Розмари. У неё было миловидное круглое лицо и светлые, с рыжеватым оттенком длинные волосы, заплетённые в косу.

От столь фамильярного приветствия от незнакомого человека Розмари немного опешила, но решила не заострять на этом внимание. Это маленький город, тут свои порядки, в конце концов.

– Э-э, я Розмари, – представилась она. – А это моя дочь, Афина.

– Не припомню у нас... О! Ты, должно быть, Розмари Торн! – Женщина пригляделась к ней. – Помнишь меня?

– Эм... Нет... – неуверенно протянула Розмари.

– Я Шерри Хьюм. Мелкой я помогала твоей бабушке по дому. И катала тебя на спине, когда мы выходили гулять. Помнишь?

Розмари неловко улыбнулась. В голове пронеслась вспышка воспоминаний – достаточная для того, чтобы ответить Шерри утвердительно. Хотя образ из детства был настолько размытым, что, если бы женщина не представилась, Розмари бы в жизни не догадалась, кто перед ней.

– Проходите, присаживайтесь! Я принесу вам меню.

Они с Афиной сели за свободный столик в углу.

– Плакали наши планы, да? – хмыкнула Афина.

– О чём ты?

– Весь город знает, кто мы такие и кому приходимся родственниками. Никто из них нам ничего не расскажет и уж точно не признается в убийстве.

– Как будто убийца взял и раскрылся бы нам сразу. – Розмари понизила голос до шёпота, взглядом давая Афине понять, что и ей стоит сделать так же. – Да и будь мы в их глазах незнакомцами, вряд ли бы они поделились информацией о совершённом преступлении, верно? Другое дело, что среди всех этих людей наверняка найдутся те, кто что-нибудь знает и при этом захочет рассказать нам об этом, чтобы убийца был найден. Ради бабушки.

– С такой точки зрения я на это не смотрела, – признала Афина.

Шерри, как и обещала, принесла им меню и две глиняные кружки, от которых поднимался пар и шёл восхитительный сладко-пряный аромат.

– Что это? – Розмари прищурилась. – Мы ничего не заказывали.

– За счёт заведения, – подмигнула Шерри. – Наша фирменная медовуха с пряностями.

Афина вытаращила глаза, уставившись на кружки с необычным напитком.

– И не делайте такие лица, – продолжила та, – в ней почти нет алкоголя, она что-то типа имбирного пива^[4].

– Оу. Ладно. – Розмари облегчённо вздохнула. – Туда же ничего... «особого» не добавлено?

Шерри хохотнула:

– О-хо, это ты из-за Марджи такая подозрительная?

– Вроде того.

– Буду с тобой откровенна, – Шерри наклонилась к ней, – наша медовуха варится по старому секретному рецепту, и да, немного магии при её приготовлении используется, но буквально капельку и совсем по мелочи. Эффект самый простой: чутка бодрит и согревает, вот и всё.

– Немного магии, – повторила Розмари, – угу, поняла.

Шерри улыбнулась ей и отошла, оставив их изучать меню. Розмари сделала глоток медовухи и прикрыла глаза: согревающая сладость оказалась в самом деле очень приятной. Глядя на неё, Афина тоже сделала глоток и с довольным выражением лица посмотрела в сторону Шерри, хлопотавшей у барной стойки.

– Они говорят о магии как о каком-то будничном явлении, – заметила Розмари, – будто это что-то обыденное типа рукоделия, тенниса или сычуаньского перца.

Афина согласно кивнула:

– Если только это не какая-то общепринятая метафора.

– Ты слишком рассудительная для этого места.

– Цены довольно приятные, – дочь её проигнорировала, возвращая всё своё внимание к меню.

– Тем лучше для нас, – ответила Розмари. – В обозримом будущем у нас будет не так много средств. Зарплата поступит только к четвергу, и если я не выйду на свои смены, то денег там будет, прямо скажем, не много.

– Значит, нам нужно как можно скорее узнать, что случилось с твоей бабушкой, – заключила Афина. – Как только узнаем, кто за всем стоит, сможем выбраться отсюда, и тогда...

– Доброго вечера, – к их столику подошла пожилая дама с растрёпанными волосами и повязкой на одном глазу, – позвольте для начала представиться: Агата Твигг. Я случайно подслушала, как вы, юные леди, обсуждали случившееся с Галди.

– Э-э, правда? – Розмари побледнела. У неё из головы вылетело, что нужно следить за громкостью голоса. Всё это время они говорили достаточно громко для того, чтобы их могли услышать за ближайшими столиками. – Вы, э-э, знали мою бабушку?

– Ну конечно знала. – Агата удручённо покачала головой. – Галди могла ещё жить и жить, если бы не... Ой, горе-то какое.

– Ей же за восемьдесят было.

– О чём и речь, – та поцокала языком, – говорю же, жить и жить. Ещё пару десятков лет так точно. А что ей сделается, у неё здоровье всегда крепкое было.

Афина выразительно выгнула бровь. На её лице красноречиво читалось недоверие. Розмари же не была столь категорична. В конце концов... Магия, кажется, реально существует. Откуда им с Афиной знать, может, люди, владеющие магией, живут дольше обычных? Бабушка к тому же всегда была в очень хорошей форме.

– Вам что-нибудь известно? – спросила Розмари. – Просто мы в полном неведении. Мы же семья, и не знать ничего о том, что с ней произошло, невыносимо.

– Ну, я точно не при делах, – заверила их Агата. – Я никогда не входила в число неприятелей Галди, всегда хорошо понимала, что не стоит переходить дорогу кому-то столь могущественному.

– Неприятелей? – переспросила Афина, очевидно, временно позабыв о своём прежнем недоверии. – И кто же был в числе её неприятелей?

– Так уж вышло, что ей много кто не нравился. У неё были разногласия с местной полицией. Даже с почтальоном не очень ладила, если уж на то пошло. Она терпеть не могла курьерские конторы. Тот малец из книжного магазина тоже ей был не по душе. Она всегда ворчала, что он не в состоянии отличить магические фолианты от подделок. И с «Обществом Кровавого камня^[5]» у неё были натянутые отношения...

– С кем?..

– Ой, это одно из так называемых тайных обществ, чьё существование должно держаться в секрете, но все всё равно о нём знают. Они там зазнайки все поголовно, считающие себя лучше других. Угу. Галди их от души презирала и велела даже не приближаться к её дому.

– Я заметила, что её дом многих интересует. – Розмари несколько мгновений раздумывала над тем, что сказать дальше. – Ко мне уже несколько человек подходили с предложением продать его, хотя он мне даже не принадлежит.

Внутреннее чувство подсказало, что не стоит добавлять «пока», поскольку Розмари неизвестно, действительно ли Агата заслуживает доверия.

– Их интерес очень даже понятен. Говорят, именно в нём сокрыта сила.

– Какая сила? – подала голос Афина.

– Магия рода Торн. Когда-то могущество Торнов было столь велико, что ощущалось в самом воздухе, даже вдалеке от Миртлвуда. Но однажды, примерно несколько десятилетий назад, вся эта сила словно исчезла. Дом остался, Галди осталась, и у неё, конечно, хватало магии на всякую повседневную всячину, но её было совсем мало, не то что раньше. Торны – один из старейших магических родов, и с каждым поколением их сила только приумножалась... И Миртлвуд, конечно, особенное место, не поймите меня неправильно, тут все что-то да могут, все так или иначе обладают какой-то толикой сил, но по сравнению с древней магией Торнов... – Агата вздохнула, – это так, пшик.

– Готовы сделать заказ? – обратилась Шерри, и Розмари вздрогнула, вдруг понимая, что та, должно быть, последние несколько минут стояла в пределах слышимости. – Наша Агата – сказительница, каких поискать, но она, бывает, может наседать, вы уж простите.

– Да, я жутко голодная, – первой отреагировала Афина. – Мне рыбу и жареный картофель.

– Принято. Розмари, выбрала?

– Мне то же, что и ей. Спасибо.

– Что-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, – в один голос ответили Розмари и Афина.

– Эта девица слишком много о себе возомнила, – проворчала Агата, когда Шерри удалилась подготовить их заказ. – Ведёт себя как хозяйка этого места. В каком-то смысле она, конечно, тут хозяйка, но только потому, что старина Мерл после смерти оставил его ей, и бес его знает, почему именно ей, а не своим детям. По мне, так очень это подозрительно, только нашим блюстителям порядка ничего не докажешь. И смех и грех.

Агата Твигг сделала громкий глоток из своей кружки и заковыляла прочь, продолжая невнятно бормотать себе под нос.

– Что ж, – Розмари поджала губы, – думаю, к её словам надо отнестись с толикой недоверия.

– Только толикой? – съязвила Афина. – По-моему, тут и уймы не хватит.

– Ну, примерно половина из того, что она сказала, звучит совершенно разумно, – вступилась за старушку Розмари. – Просто я не уверена, какая именно половина.

– Не берите в голову, – посоветовала вернувшаяся с двумя блюдами Шерри. Она поставила перед Розмари и Афиной обжаренные во фритюре рыбные котлеты и золотистый картофель.

– Как быстро! – вновь в один голос воскликнули те.

– Это я умею. У меня свои секреты. – Шерри довольно усмехнулась, приставив ладонь к уголку рта. – Что до Агатки... – она кивком головы указала в сторону женщины, в данный момент терроризировавшей молодую пару у барной стойки, – не обращайте внимания ни на неё, ни на то, что она говорит. Она та ещё смутьянка.

– Она немного рассказала нам о бабушке Торн. Может, и вы что-нибудь знаете? – перевела тему Афина. – О том, что с ней случилось, в смысле.

– Я слышала, что её заклинание обернулось против неё. По крайней мере, так говорят. – Шерри пожала плечами. – Не все придерживаются этого мнения, но что-то мне никаких желающих умышленно навредить этой чудесной женщине не приходит на ум.

– Агата сказала, у неё были неприятели, – Афина с самым невинным видом продолжала выуживать информацию.

– А у кого их нет? – Шерри фыркнула. – Всем не угодишь. Агате не угодишь тем более. Они с Галди никогда не сходились во взглядах.

Розмари прочистила горло:

– Агата сказала, что они с бабушкой не конфликтовали.

– Ожидаемо, – хихикнула Шерри. – Никто не хочет быть в списке неприятелей мертвеца, особенно того, чья смерть была подозрительной.

– Так... ты думаешь, она была подозрительной? – зацепилась Розмари. – И она не умерла в результате... какой-то случайной оплошности?

Пока что Розмари никак не могла заставить себя использовать слово «магия», несмотря на то что в этом городе о ней говорили как о части житейской повседневности.

– Ну, это не мне решать, согласна? – Шерри повела плечом. – Я не шибко-то спец, но кое в чём уверена: твою бабушку убила магия.

– Как ты это поняла? – поинтересовалась Афина.

Розмари не до конца понимала, то ли её дочь прикидывается, чтобы узнать побольше информации, то ли действительно начала вникать во всю эту тему магии.

– Я зашла к Галди на следующей день. Надо было отнести ей маринованных огурцов. Только на месте уже была полиция и заблокировала вход. Я ничего подозрительного не видела, но магия ощущалась прямо в воздухе. Очень сильная. В общем, либо Галди связалась с чем-то чрезвычайно могущественным, с чем даже она не справилась, либо подверглась нападению, и в таком случае против неё использовали нечто очень сильное. – Шерри оглядела их и фыркнула: – Ну, как-то так. Я тут что-то заболталась, пойду уже. А то вы всё никак поесть не можете.

Когда она ушла, Розмари с Афиной многозначительно переглянулись.

– Это точно не мы.

– Э-э, мам, мы как бы и так это знали.

– Да, мы знали, но местные органы правопорядка-то нет. Всё, что от нас требуется, – это убедить констебля, что мы ни черта о магии не знаем, а значит, это точно не мы приложили руку к убийству бабушки.

– И как ты предлагаешь объяснить это ему? «Мы до вчерашнего дня в магию даже не верили, так что никак не могли с её помощью убить бабулю», так, что ли?

– Именно это я и хотела сказать, – закивала Розмари. – Ну, немного другими словами.

– Ты реально собралась идти в полицию и затирать им про магию? Тебя сочтут чокнутой.

– Не абы какую полицию, а в миртлвудскую. Сама знаешь, они там и так в какой-то мере чокнутые, так что мои слова вряд ли их шокируют.

– Логично. – Афина пожала плечами. – Можем мы теперь поесть?

Они принялись за еду. Её вкус целиком и полностью соответствовал аппетитному виду: рыбные котлеты в хрустящей панировке, картошка – идеально пропёкшаяся внутри. К их обоюдному удивлению, блюда были по-прежнему горячими, будто их только-только подали.

– Думаю, нам пора выдвигаться назад, – сказала Розмари, как только они закончили ужин. – А то скоро совсем стемнеет, а я не помню, есть ли тут фонари.

– Может, задержимся ещё ненадолго? – вдруг спросила Афина. – Тут же должно быть такси...

– Что это на тебя нашло? – поразилась Розмари. Она проследила за направлением взгляда дочери и обнаружила бледного, темноволосого юношу за столиком в другой части паба. На вид чуть старше Афины. И, самое главное, он смотрел прямо на её дочь в ответ. – О... Ясно. – Розмари заулыбалась. – Твоё внезапное нежелание покидать миртлвудский паб определённо не связано ни с местной кухней, ни с приятной атмосферой маленького городка, зато его причиной вполне может оказаться вон тот...

– Мам! – шёпотом оборвала её Афина. – Не твоё дело, на кого я глазею, ясно?

– Он тебе нравится?

– А ну цыц. Я планирую уйти отсюда, не растеряв остатки достоинства.

– Ну и пожалуйста. – Розмари насупилась, скрестив руки на груди. – Но нам правда скоро будет пора идти, и чем раньше, тем лучше. Я не уверена, что в Миртлвуде есть такси.

– Кто-то сказал «такси»? – Ферг вырос рядом с их столиком буквально из-под земли.

– Э-э... – невразумительно протянула ошарашенная внезапным появлением Розмари.

– Да! – Афина, в отличие от матери, сориентировалась быстро. – Мы хотели вызвать такси, но немного позже. Просто мы не знаем, есть ли оно в Миртлвуде.

– Я заведую лучшей и единственной службой такси в городе, – с гордостью в голосе ответил Ферг.

Розмари не удержалась и пробормотала себе под нос:

– Удобно говорить, что она лучшая, когда она единственная.

Афина больно пнула её под столом.

– Ауч.

– Значит, вы сможете подвезти нас до дома где-то через полчасика? – заулыбалась Афина.

– Смогу. Признаться, свои вечера я чаще всего провожу здесь. Подбираю тех, кого необходимо доставить домой в целости и сохранности. Я не могу допустить вождения в нетрезвом виде по улицам нашего города.

– Э-э, и во сколько обойдётся поездка? – спросила Розмари. – До поместья Торн около десяти минут ходьбы, доехать и того за пару минут можно, наверное?

– Первая поездка бесплатно, – сказал Ферг. – Тариф для дальнейших: двадцать пенсов в минуту.

– Это... разумная цена, – поразилась Розмари.

– Благодарю. Сочту за комплимент, я нечасто удостаиваюсь такого слова в свой адрес, – кивнул Ферг, а после, отдав им честь, бросил: – Вернусь через двадцать минут.

– Какой же он странный, – шепнула Розмари Афине, когда тот удалился. – Уверена, что хочешь сесть в его машину?

– Он безобидный, – отмахнулась Афина. – Уж я-то знаю, я-то хорошо разбираюсь в людях, если ты забыла, – она одарила мать красноречивым взглядом.

– Ты когда-нибудь прекратишь припоминать мне своего отца?

– Не знаю даже... Как насчёт «не-а, никогда»? Мне ещё жить эту жизнь с его генами.

– Справедливо, – признала Розмари. – Но, несмотря на его гены, ты у меня замечательная. – Она едва успела похлопать Афину по плечу, как та увернулась от её руки и строго посмотрела на мать, после чего перевела взгляд обратно на понравившегося ей мальчика.

Розмари вздохнула и встала из-за стола. Надо бы оплатить счёт, пока Афина не решила, что хочет десерт, который будет стоить им лишних денег, которых у них, к слову, нет. Она сделала последний глоток медовухи, опустошив чашку. По телу прокатилась приятная волна тепла. Розмари шёпотом напомнила Афине, что они скоро уходят, но та её намеренно проигнорировала.

Барная стойка пустовала, когда Розмари подошла к ней, оглядываясь, но Шерри довольно быстро вышла из задней комнаты.

– Рассчитай, пожалуйста, – попросила Розмари.

– Не-не-не. – Шерри подняла руки. – Это твоё первое блюдо в Миртлвуде спустя десять тысяч лет твоего отсутствия. Даже не рассчитывай, что я возьму за него денег.

– Не возьмешь? – тупо повторила Розмари.

– Не-а. У нас в Миртлвуде свои порядки, и одна из таких традиций: первое блюдо недавно переехавшим – бесплатно.

– Но... – Розмари замялась. – Мы же не переезжаем... Мы тут только из-за бабушки.

– Пф-ф, не гони, – буднично ответила хозяйка паба. – Миртлвуд – ваш дом. Это очевидно. Дочка твоя тоже это поймёт в скором времени. Гляди, она уже и знакомства с местными заводит.

Розмари обернулась. Она с лёгкой тревогой наблюдала за тем, как тот мальчик пересёк зал и остановился у столика Афины, заведя с ней разговор. На его лице не было даже намёка на улыбку, вместо неё – какое-то угрюмое выражение. Подростки, что с них взять.

– Знаешь, – Розмари повернулась обратно к Шерри, – я очень надеюсь, что ты права. Мне здесь нравится. Здесь всё иначе. По-особенному иначе. В местах, где я жила до этого, совсем по-другому. А здесь меня будто заворачивает в тёплый плед с чашкой чая, пока за окном дождливая ночь.

– Так оно здесь и ощущается, – согласилась Шерри.

Розмари оглянулась: Афина по-прежнему болтала с тем мрачным молодым человеком. О, она бы многое отдала, чтобы узнать, о чём они говорят, но правильное решение было только одно: не подслушивать. Иное Афина бы ей не простила. Розмари как могла старалась не поглядывать в их сторону, но её внимание вдруг привлекла фигура в капюшоне. Неизвестный сидел в самом углу зала за дальним столиком и выглядел несколько зловеще. Капюшон мантии – да, именно мантии – был надвинут так низко, что полностью скрывал в тени его лицо.

Она повернулась к Шерри, чтобы спросить, кто это, но в итоге промолчала: та была занята обслуживанием посетителя.

– В чём дело? – Шерри подняла на неё глаза через несколько мгновений. – Ты будто призрака увидела.

– Там просто... – Розмари указала в сторону дальнего столика, однако он уже пустовал. Неизвестный в мантии исчез. – Странные-загадочные кадры у вас не редкость, да?

– Тут каждого жителя можно таким назвать, милая, – с тёплой улыбкой отозвалась Шерри.

– Туше́, – хмыкнула Розмари. – Просто...

– Кстати, я хотела сказать тебе кое-что с момента, как узнала. Хотя ты, наверное, сочтёшь это бессмыслицей.

– Говори. – Розмари махнула рукой. – Мы с бессмыслицей добрые подруги, я привыкла. Даже не знаю, значит ли это, что вероятность не понять тебя выше, чем всё-таки понять.

– В общем, Галди узнала что-то, что ей было знать не положено. Думаю, большинство жителей этого тоже не знают. Мне известно только потому, что она мне эту информацию доверила. Я ей в тот день ужин приносила, она любила баранье рагу заказывать, а мне никогда не было влом донести его ей прям до двери. И, в общем, примерно за месяц до трагедии я ей, как обычно, приношу рагу, а она такая в расстроенных чувствах. Она не раскрыла мне деталей, но вроде она пошла, чтобы налоги заплатить немного раньше, чем обычно, и когда была в здании совета, то увидела... что-то нехорошее. Не знаю, что именно, но это что-то, связанное с мэром. Наверняка какие-то его тёмные делишки.

– Тёмные делишки типа... распил бюджета, интрижка с любовницей или... – Розмари так и не смогла сказать «магия», хотя этот вариант, учитывая весь прошедший день, казался наиболее правдоподобным.

– Понятия не имею. Бессмыслица какая-то, говорила же. Но я просто подумала, что стоит тебе рассказать. На всякий случай, вдруг пригодится. Вы же вроде спрашивали как раз с целью узнать, кто мог на неё зуб иметь?

Розмари снова побледнела. «Да уж, не выйдет из нас шпионов...»

– В общем, ты думаешь, что она стала свидетелем чего-то нехорошего, и мэр пошёл на настолько отчаянный шаг, чтобы она точно никому и ничего не рассказала?

– Учти, – предупредила Шерри, – я такие показания нигде давать не стану, чтоб мне потом за них не прилетело. Считай, что ты ничего от меня не слышала.

– Поняла, – вздохнула Розмари.

– Просто, возможно, это могло произойти по неосторожности. Мистер Джун, наш мэр, слабоват в заклинаниях. Вот его – это чтоб помпезно и церемониально выглядело. У него и конкуренции-то на должность мэра не было, потому что больше никто не изъявил желания разбираться с жалобами народа, его просто переизбирают каждый раз, и всё. Но думаю, если он и пошёл к твоей бабушке, чтобы стереть ей память или вроде того, его попытки могли обернуться против него.

– Интересная теория. И да, – признала она, – мы пытались узнать, что с ней случилось. Оставаться в неведении отвратительно.

Не менее отвратительно было числиться в списке подозреваемых, но Розмари не собиралась вещать об этом на весь паб.

– Думаю, нам пора ехать. – Она кивнула в сторону двери. – Ферг вызвался подвезти нас. Ему можно доверять?

– А? Фергусу? – Шерри приподняла брови. – Пфф, да, он славный малый. Чудаковатый малясь, но не мне судить.

– И всё же доверюсь твоему суждению, – фыркнула Розмари.

– Как скажешь, дорогая. А дочка твоя где?

Розмари с упавшим сердцем обернулась. Столик, за которым сидела Афина, пустовал. И самой Афины нигде не было видно.

11

Афина вздыхала, слушая, как её мать трещит о своих во многом необоснованных подозрениях. Она откусила от рыбы в панировке. Приготовлена еда с помощью магии или нет – неважно, главное, она вкусная. Осознание реальности существования магии приходило постепенно, хотя разум Афины, привыкший к рациональности и здравомыслию, по-прежнему стремился этому процессу помешать.

Внутри её черепной коробки происходили всё более и более странные вещи, о которых она не собиралась рассказывать Розмари. В пабе было довольно многолюдно, что лишь усугубляло её состояние.

В её мыслях время от времени звучали неясные звуки, своеобразный шум, как будто её разум был радиоприёмником, который то настраивали на определённую частоту, то отключали, и от присутствия людей становилось только хуже.

Ладно бы эти звуки были понятны, но нет: в основном они сливались в какую-то тарабарщину, обрывки предложений и отдельные слова, вырванные из контекста. Ей казалось, что она слышит обрывки мыслей окружающих, но ничего в достаточной мере внятного, что она сочла бы интересным, один бессвязный шум. Афина всерьёз беспокоилась, что, возможно, у неё едет крыша.

Всё началось тогда, когда она увидела того мальчика.

«Я тебя вижу...»

В тот раз она впервые услышала в своей голове чужой голос, который точно не являлся частью её собственных мыслей. Но мальчик исчез, и Афина осталась один на один с уймой вопросов и обрывочными, неясными звуками.

Она даже начала подумывать, что тот мальчик ей попросту привиделся. Мало ли, может, воображение сыграло с ней злую шутку? «Неужели я чувствую себя настолько одиноко, что мозг не нашёл ничего лучше, чем придумать воображаемого друга? – Она подавила смешок. – Что ж, прекрасно, даже порождения моей фантазии не хотят со мной разговаривать».

Розмари бросила на неё пронзительный взгляд, и Афина сделала ничего не выражающее лицо. Мать вернула своё внимание к еде, и они продолжили ужинать в тишине.

«Вот ты где...»

Снова его голос! Кровь застыла в жилах Афины. Она подняла глаза на мать, целиком сосредоточенную на своей картошке и явно не заметившую ничего необычного.

Афина воспользовалась тем, что внимание Розмари наконец-то не сосредоточено на ней, а поглощено едой. В таком состоянии она точно упустит из виду то, как её дочь всматривается в лица посетителей паба в поисках одного конкретного.

«Он точно настоящий... – убеждала она себя. – А раз так, значит, и мама его сможет увидеть».

Вот же он. Сидит в другом конце зала. Тот самый парень. Те же тёмные волосы. Афина узнала его мгновенно. Он повернул голову в её сторону, и она встретилась взглядом с его светлыми серо-голубыми глазами.

«Это ты», – подумала она.

«Это я», – его голос вновь раздался в её мыслях.

Афина слегка мотнула головой, радуясь, что Розмари по-прежнему не обращает на неё внимания. Мгновение, которое, казалось, длилось целую вечность, она смотрела в стол, после чего снова повернулась к мальчику.

«Ты можешь слышать меня?»

Тот кивнул в ответ.

Афина покраснела, размышляя, нельзя ли как-то приглушить собственные мысли, чтобы сохранить их конфиденциальность, раз уж она имеет дело с кем-то, кто умеет их читать... и транслировать тоже. «Это что, какая-то разновидность телепатии?»

Она постаралась последовать примеру матери и сосредоточиться на остатках картошки в тарелке. Всё это время мысли в голове лихорадочно метались, вторя неспокойному биению сердца.

«Я совсем с катушек съехала, да? Я что, правда только что телепатически перекинулась с ним парой фраз? Так, надо перестать думать... Вдруг он это всё слышит?!»

Афина сделала большой глоток медовухи, чувствуя, как та благотворно влияет на её растревоженные нервы.

Голос того парня вновь раздался в голове. «Не переживай. Я не могу слышать все твои мысли, лишь те, которые предназначены конкретно мне, как при обычном разговоре».

«О... Ладно», – подумала она в ответ.

«Я могу помочь тебе в освоении твоего дара, если пожелаешь», – предложил он.

В этот момент Розмари заговорила:

– Думаю, нам пора выдвигаться назад. А то скоро совсем стемнеет, а я не помню, есть ли тут фонари.

«Нет... – подумала Афина. – Я же только-только начала подбираться к разгадке того, что со мной происходит!»

Она пока не была готова рассказать матери о том, что творилось у нее в голове. Во-первых, потому, что хотела сохранить хоть какой-то клочок личного пространства. Жизнь в маленьких квартирах и общежитиях на протяжении многих лет научила Афину бороться за каждую крупицу этого самого пространства, что в подобных условиях было очень непросто. Во-вторых, она не хотела волновать Розмари – не после всего, что случилось за последнее время. Афина взглянула на свою мать. Розмари похудела. Она мало ела, вероятно, из-за стресса или стараясь сэкономить деньги. У мамы и без того было слишком много поводов для беспокойства.

Афина оглянулась на таинственного парня, который каким-то образом мог с ней общаться, и вновь посмотрела на мать.

– Может, задержимся ещё ненадолго? Тут же должно быть такси...

– Что это на тебя нашло? – поразилась Розмари.

Переводить взгляд в сторону мальчика было ошибкой. Но Афина её совершила. Ненамеренно.

Розмари тут же проследила за направлением её взгляда.

– О... Ясно. – Она заулыбалась. – Твоё внезапное нежелание покидать миртлвудский паб определённо не связано ни с местной кухней, ни с приятной атмосферой маленького городка, зато его причиной вполне может оказаться вон тот...

– Мам!

Афина честно старалась отогнать кровь от щёк. По крайней мере, её мать видела этого мальчика, а значит, он был не плодом её воображения. Однако подтрунивание Розмари она не оценила.

У Афины и так было достаточно причин для тревожности, и подшучивание над тем, что она смотрела на какого-то парня, ей сейчас было нужно в последнюю очередь. Дело было даже не в том, понравился он Афине или нет. Она же вообще ничего о нём не знала, кроме того факта, что он обладал необычными способностями. Но не могла же она рассказать об этом матери.

Ей надо было разобраться с тем, что с ней происходит, так что Афина не могла не испытать облегчение, когда этот чудик Ферг предложил подвезти их до дома. Когда Розмари ушла к бару, чтобы расплатиться, и отвлеклась на разговор с Шерри, настроение Афины даже улучшилось. Наконец-то у неё появилось время побыть одной. По крайней мере, так она думала, пока голос парня не прозвучал в её мыслях.

«Наконец-то ты одна».

«И что с того?»

«Это хорошо. Я могу подойти и поговорить с тобой?»

«Думаю, да», – согласилась Афина, хотя от его предложения внутри что-то едва ощутимо дрогнуло. Её нервозность только усилилась, когда она увидела, как парень встал из-за своего столика и направился к ней. Примерно на глаз она определила, что он на фут или около того выше её. Волосы падали ему на лоб в небрежной, но привлекательной манере. Афина сглотнула, не зная, что ей сказать.

– Как тебя зовут? – первым спросил он.

– Афина. – Она опустила взгляд на деревянную поверхность стола, чтобы не смотреть в его глаза, так напоминающие предгрозовое небо по цвету.

– Как богиню мудрости.

– Вроде того, – ответила она. – А тебя? Как тебя зовут?

– Финниган.

На мгновение между ними повисла тишина. За этот короткий миг в голове Афины пронеслась тысяча мыслей, наведя там полнейший беспорядок.

– Итак... – наконец отмерла она. – Зачем ты подошёл, если...

– Если я и так могу поговорить с тобой? – Финниган постучал по виску. – Хотел познакомиться как полагается, – он взмахнул рукой и отвесил ей поклон.

Афина рассмеялась от неожиданности.

– При общении через мысли, помимо прочего, не видно твоей улыбки.

Она чуть не поперхнулась. «Он что... флиртует со мной?»

– Так, – она вернулась к насущному вопросу, – что это всё-таки такое? Телепатия?

– Тш-ш. – Финниган прижал палец к своим губам. – Ты правда ничего об этом не знаешь?

Афина покачала головой, не став отвечать вслух.

– Идём со мной, – предложил он.

– Куда?

– На улицу.

– Но... – Афина замялась.

– Всего на минуту.

Её одолевали сомнения. Она ничего о нём не знает. Но при этом ей нужно разобраться с тем, что творится у неё в голове. И Финнигану что-то об этом известно. Афина бросила взгляд на барную стойку, у которой её мама болтала с Шерри.

– Ладно, – решилась она. Слышал ли Финниган её ответ – неясно, поскольку он уже был на пути к выходу. Афина встала из-за стола и последовала за ним.

12

– Афина? Афина! – Розмари повысила голос, и многие повернули на его звук головы. Но среди взглянувших на неё посетителей не было той, кого она искала. Стук забившегося быстрее сердца отдавался у неё в ушах.

«Сколько вообще времени нужно, чтобы задурить подростку голову и увести за собой? Если тот идёт добровольно, наверное, не очень много. Как Афина могла так поступить? Она же оплот благоразумия! По крайней мере, ей нравится так считать, потому что она всегда отчитывает меня за импульсивность и беспечность. А теперь сама исчезла одни боги знают куда, посмотрите на неё!»

Розмари лихорадочно заглядывала во все уголки зала, подходила к каждому столику, даже тем, что для приватности были отгорожены ширмами, но Афины нигде не было. Она даже открыла входную дверь, чтобы выглянуть на улицу, но та оказалась совершенно безлюдной. У Розмари кровь застыла в жилах.

«Надеюсь, она хотя бы добровольно пошла, – злость на дочь быстро переросла в ужас. – А если нет?! Что, если тот парень угрожал ей? Или у него было оружие? Или он заколдовал её?!»

Её гнев теперь был направлен на незнакомого парня: о, она заставит его пожалеть о том, что он посмотрел в сторону её дочери. Розмари обернулась, слепо надеясь, что Афина выглянет из уборной или из-за какой-нибудь ширмы и скажет ей перестать раздувать из мухи слона, но ничего из этого не произошло. Она ринулась к столику, за которым они сидели, чтобы проверить, не оставила ли Афина записку.

Не оставила.

– Афина! – в отчаянии позвала Розмари. Вновь повернувшись к двери, она вдруг врезалась в чью-то грудь. Это был высокий и крепкий мужчина, редких волос которого уже коснулась седина, а лицо покрывали шрамы. Он мягко положил руки Розмари на плечи и сказал:

– Тише, доченька, не переживай. Она здесь, недалеко.

– О, слава всем богам!

Преисполнившись благодарности к незнакомому мужчине, она последовала за ним. Подведя её к окну, выходящему во двор, он сказал:

– Вот она, смотри.

На ступеньках, ведущих к боковой двери, сидели Афина и тот парень. Его ладонь лежала между ними, и Афина положила поверх неё свою.

«Она держится за руки с мальчиком?!»

Розмари сделала глубокий вдох и выдох. Напомнила себе, что подобное очень в духе подростков и абсолютно нормально. Настолько нормально, что ей бы стоило раньше задаться вопросом, почему Афина не проявляла к парням интереса. По крайней мере, она ни о чём таком Розмари не рассказывала. Но они же с ним только познакомились!

– Спасибо вам, – она поблагодарила мужчину, не отводя взгляда от дочери.

– Пустяки, приятно сделать доброе дело, – ответил он. – Я Ковви.

– Ковви... – повторила себе под нос Розмари, задумавшись. Имя звучало знакомо, но она не могла понять почему.

– Если что-нибудь понадобится, обращайтесь, – тем временем сказал Ковви. – Галди многое для меня сделала, и я ей по гроб жизни обязан.

– Хорошо, спасибо. – Она всего на мгновение скосила взгляд на его морщинистое лицо, после чего вернула его к дочери. – Я Розмари.

– Я знаю, – кивнул тот.

Розмари всё-таки повернулась к нему, раздумывая, не могли ли они быть знакомы раньше, но Ковви уже шёл в направлении бара.

Вздохнув, она вышла через боковую дверь.

– Не хотите объясниться, юная леди? – услышав голос матери, Афина тут же отскочила от парня в сторону.

– У меня есть право на личную жизнь! И менее клишированной фразы ты придумать не могла?

– Будешь распоряжаться этим правом сколько хочешь, когда начнёшь ставить меня в известность о своих перемещениях, хотя бы из уважения ко мне! Афина, я чуть этот паб по кирпичикам не разнесла в панике, пока тебя искала!

– Успокойся, сделай глубокий вдох, – щёки Афины порозовели от смущения.

– Уже.

– Готовы ехать? – за спиной Розмари раздался голос Ферга.

– Вот видишь? Нам пора! – Розмари взяла дочь за руку. – Времени на твою «личную жизнь» сегодня больше нет, – она угрожающе зыркнула в сторону парня. Он ответил ей равнодушным взглядом.

Что за молодёжь пошла!

Афина стряхнула руку матери, но поднялась на ноги.

– Ладно. Но сначала я попрощаюсь с Финниганом.

– Финниган, значит, – шёпотом повторила Розмари, будто пытаясь запомнить, кого надо будет в случае внезапного исчезновения Афины достать из-под земли. – Ладно. Прощайся. У тебя две минуты, и я буду стоять тут, за дверью.

– Мам!

– Это не обсуждается.

Афина недовольно скрестила руки на груди.

Розмари вернулась в паб и опешила: Ферг протягивал ей пальто.

– Ой. Эм... Спасибо.

– Вы оставили его у столика, мэм. Прошу.

– Вот это сервис. Как в отелях с камердинерами, – пошутила она.

– Кем-кем?

– Ну, знаете... В каком-нибудь роскошном отеле камердинеры всячески помогают гостям и, например, могут припарковать машину за вас, если вы приезжаете на своей.

– Понятия не имею, о каких камера-динерах вы говорите, – нахмурился Ферг. – Жаль вас разочаровывать, но со своей машиной я справляюсь сам, без чьей бы то ни было помощи.

– Э-э, ну забейте тогда, – махнула рукой Розмари. – И всё в порядке, никто никого не разочаровал.

Боковая дверь открылась, и Афина вошла внутрь. Взгляд острый, как хорошо заточенный нож. И направлен он был прямо на мать. Тем не менее она последовала за ней, пусть и с самым угрюмым выражением лица, и Ферг подвёл их к ярко-оранжевому «Фольксвагену». Он открыл перед Афиной дверь.

– Вот это сервис, – фыркнула Афина. Кажется, её настроение слегка улучшилось. – Как в отеле.

– Я сам поведу свою машину, юная леди, – отчеканил Ферг. Афина послала матери недоумевающий взгляд.

– Не спрашивай, – в отличие от дочери, Розмари ещё не остыла.

– Ну и чего ты бесишься?

– Потому что ты меня ужасно напугала. Я начинаю думать, что даже допустить мысль о переезде в Миртлвуд было ошибкой.

– Но тебе же здесь нравится.

– Да, нравится. И всё же в свете последних событий я боюсь, что поторопилась.

– Ну не начинай... – Афина закатила глаза. – Мне только-только начало нравиться здесь. И вообще, – она кивнула в сторону чрезвычайно серьёзного Ферга, сосредоточенного на дороге настолько, будто считал каждую кочку на ней, и сама понизила голос до шёпота, – давай потише.

– Ах, значит, тебе здесь начало нравиться? – Розмари было наплевать, слышит её Ферг или нет. – И что мне делать, если ты совсем от рук отобьёшься?

– Ну это уже совсем неадекватная реакция, мам, не глупи. Мы всего-то на пару минут вышли на звёзды посмотреть. Финниган показывал мне созвездия.

– О, как это мило. Любовалась звёздами, пока я носилась по всему заведению и звала тебя, чувствуя себя отвратительной матерью, потому что тебя похитили прямо у меня из-под носа.

– Не моя вина, что ты себя накрутила.

– Накрутила? Афина, а если бы тебя правда похитили в незнакомом городе у чёрта на куличках?

– Но меня ж не похитили.

Розмари тяжело вздохнула:

– Ты никогда не поступала настолько безрассудно. Но вот два дня в Миртлвуде – и ты забываешь об осторожности и идёшь непонятно с кем непонятно куда, даже не предупредив меня!

– Да ладно тебе, – заныла Афина. – Я не хотела тащиться к бару и объясняться... Неужели ты не можешь просто оставить меня без надзора хоть ненадолго?

– Не хочу тебя расстраивать, милая, но в маленьких городах подобное невозможно. Тут все всё друг про друга знают и ты всегда у кого-то на виду.

– Она права, – с водительского кресла подал голос Ферг. Афина обиженно взглянула на мать:

– Я же говорила.

– Хотите совет? – миролюбиво предложил Ферг.

– Нет! – В этом мнения Розмари с Афиной определённо сходились.

– Ну, как хотите, – Ферг свернул на подъездную дорожку поместья Торн.

– Поездка заняла больше времени, чем я ожидала... – Розмари старалась выдержать ровный тон, потому что Ферг был ни при чём, и злилась она не на него.

– Вы новенькие в городе, я выбрал более живописный маршрут.

– Ночью?

– Да, ночью, – как ни в чём не бывало ответил Ферг.

– О... тогда спасибо, – сказала она, пока машина подъезжала к крыльцу.

Что-то изменилось. Розмари заметила это, ещё сидя в машине. Поместье Торн казалось более внушительным, чем обычно, – каким-то зловещим и слишком тёмным даже на фоне иссиня-чёрного неба.

– Надеюсь, вы посетите праздник весны в следующий день Сатурна, – обратился к ним Ферг.

– Э-э, в субботу^[6]? – уточнила Афина.

– Я предпочитаю не использовать сокращённые и искажённые варианты древних слов. Это непочтительно по отношению к богам.

– Ясно. Ну ладно, – она пожала плечами.

– Возьмите мою визитку на случай, если вам понадобится транспорт. – Ферг протянул Розмари карточку, и она, поблагодарив его, убрала ту в карман. Они с Афиной вылезли из машины и побрели в сторону дома, слегка ёжась от ночной прохлады.

– Мне кажется или он выглядит как-то иначе?

– Не кажется, – согласилась Розмари. – Не думай, что я так просто соскочу с темы и забуду о том, что сегодня произошло.

– Да ла-а-адно тебе, мам! – протянула Афина, дрожа от холода. – Что на тебя нашло? Ничего же не случилось! Да, мне не стоило исчезать без предупреждения, и за это я прошу прощения. Но ты могла бы и довериться мне! Я не уходила далеко и знала, что делаю, уж пять минут-то я могу быть предоставлена сама себе.

– Ну конечно, – съязвила Розмари. – Хорошо, допустим. Ты знала, что ты делаешь. А что насчёт него? Ты знала, что от него ожидать?

– Он бы ничего не сделал.

– Я о нём ни черта не знаю, и ты тоже. Он вполне мог оказаться каким-нибудь отморозком.

– Я хорошо разбираюсь в людях, напоминаю, – проворчала Афина себе под нос. – И даже с учётом того, что мне надо было сказать тебе, куда я иду, тебе не стоило так остро реагировать. Это ненормально. Мне шестнадцать, а не шесть!

Розмари фыркнула, будучи слишком на взводе, чтобы ответить что-то вразумительное. Замёрзшими пальцами она нашла в связке нужный ключ, вставила его в замок и повернула. Входная дверь распахнулась, но за ней оказалась... абсолютная пустота.

Внутри дома словно открылась чёрная дыра. Её тьма поглотила и первый этаж, и лестницу, и каждую безделушку, каждую картину. По её краям переливались серебристые волны, образуя воронку. Казалось, от неё исходила какая-то необъяснимая сила, будто та обладала собственной жизнью и волей. Розмари бросило в холодный пот. Она чувствовала: лучше не приближаться.

– Что за?..

Розмари стремительно захлопнула дверь.

– Это что сейчас было?! – в ужасе воскликнула Афина, когда они с матерью, не сговариваясь, сделали несколько широких шагов назад на всякий случай.

– Правда думаешь, что я в курсе? – голос Розмари сочился ядом.

– Ну, видимо, теперь мне стоит думать, что можно не ожидать от тебя благоразумия. Вообще ничего не буду ожидать.

– Афина.

– Хватит злиться на меня. – Афина, будто защищаясь, посторонилась.

Розмари скрестила руки на груди, подавляя пробирающую её от холода дрожь, и строго посмотрела на дочь, уверенная, что та от неё что-то скрывает.

– Так, всё. – Афина развела руками. – Тебе не кажется, что сейчас у нас в приоритете должна быть грёбаная дыра из пустоты, которая открылась в буквально вчера унаследованном доме?

Они замолчали и несколько мгновений провели в тишине. Дом зловеще возвышался над ними, словно прислушиваясь к звукам их дыхания, облачками пара оседавшего в воздухе.

– Ладно, ты права, – признала Розмари. – Ты вела себя как обычный подросток, а у меня есть парочка непроработанных проблем, и твой поступок просто триггернул меня.

– Значит, вопрос улажен. – Афина скрестила руки на груди. – Хорошо. Фух. Теперь вернёмся к более насущному вопросу: что нам делать с домом?

Розмари глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, раздумывая над их дальнейшими действиями.

– Можем позвонить кому-нибудь и попросить помочь.

– Кому? Фергу? Раз уж он визитку тебе оставил.

– Пожалуй, нет, – хмыкнула Розмари. – И вообще, почему у каждого второго тут есть визитка? Мы что, в фильме-пародии про бизнес прямиком из 80-х?

– Надеюсь, что нет, – усмехнулась Афина. – У меня под стиль 80-х причёска не подходит.

– Мм, зато я со своей туда как родная впишусь.

– Так, ладно, если не Ферг, то кто? У нас нет номеров... эм, кажется, никого отсюда? – Афина чуть прищурилась, задрав голову.

– Ты что, никогда не слышала о телефонной справочной службе?

– Не-а. Что это?

Розмари приоткрыла рот от удивления.

– Ты что... Это что-то вроде телефонной книги, но ты можешь либо посмотреть номер онлайн, либо назвать имя оператору, и вас соединят.

– Э-э, звучит как нарушение неприкосновенности частной жизни.

– Я думаю, это только для стационарных телефонов актуально.

– Ну и кто в наше время пользуется стационарными телефонами? – Афина скептически выгнула бровь. – Тебе повезло, что я в принципе знаю, что это. Даже мы с тобой не пользовались стационарным телефоном со времён проживания в коммуналке в Сент-Остелле, что было капец как давно.

– Насколько это устаревше – неважно, как видишь, бывают в жизни случаи типа этого, когда даже такое может сгодиться. – Розмари достала телефон. – Блин!

– Что?

– Связи нет.

Афина проверила свой:

– У меня тоже.

– Класс, – тяжело вздохнула Розмари. – Мы в сельской глуши, уставшие и замёрзшие, а в нашем доме какая-то чёрная воронка, и уже слишком темно, чтобы возвращаться в Миртлвуд через лес.

– Ага, – кивнула Афина. – Вообще странно, я была уверена, что здесь ловит сеть.

– Думаешь, это странно? – Розмари нервно хихикнула. – Кухню нашу видела?

– Может, попробуем ещё раз?

– Дверь открыть?

– Ну да. А что мы теряем?

– Вообще-то в теории можем потерять многое, – Розмари внезапно начало веселить всё происходящее, настолько абсурдным оно было, – например, наши жизни. Если свалимся в ту огромную дыру.

– Тоже верно, – согласилась Афина. – Может, откроем дверь, но при этом будем держаться за столбы на веранде на случай, если дом попытается нас засосать? Они на вид довольно крепкие.

– Ты серьёзно думаешь, что это сработает?

– Мам, тут капец как холодно, если мы не зайдём в тепло, то умрём от гипотермии.

– Ладно-ладно. Хорошо. Давай попробуем.

Розмари приблизилась к двери и схватилась одной рукой за столбик, а во второй сжала ключ и поднесла его к замочной скважине.

– Готова? – Она вставила его и на мгновение обернулась к дочери, предусмотрительно вставшей подальше.

– Всегда готова, – нервно фыркнула Афина.

– Ладно. Держись!

Мать и дочь приготовились лицом к лицу столкнуться с неизведанными силами новообразовавшейся воронки в сердце их дома. На мгновение Розмари захлестнул страх – вдруг из той дыры вылезут чудовища и нападут на них? – но она пересилила себя, повернула ключ и распахнула дверь. Та открылась с лёгким скрипом.

Никакой воронки внутри не оказалось.

У Розмари вырвался вздох облегчения.

– Казалось бы, развязка, которая обманывает ожидания, должна приносить разочарование, но сейчас я такому развитию событий очень даже рада, – Афина подошла ближе.

– Погоди, – Розмари остановила её. – А если это иллюзия?

– Ты правда считаешь, что у знакомой нам прихожей шансов оказаться иллюзией больше, чем у какой-то чёрной дыры, которую мы увидели буквально на три секунды?

– Наверное, не больше, но я всё равно не доверяю тому, что вижу.

– Справедливо, – хмыкнула Афина. – Давай тогда войдём медленно и осторожно, а если эта штуковина опять появится, быстренько выбежим. Что скажешь?

– Так и сделаем.

Выверяя каждый шаг, они прошли в дом. На их счастье, пол никуда не ушёл из-под ног, а остался привычно твёрдым. Внутри оказалось на удивление тепло – гораздо теплее, чем можно было ожидать. Но на это никто из них жаловаться не собирался, тем более что им как раз хотелось поскорее согреться. Розмари нащупала выключатель и щёлкнула им. Кажется, ничего не изменилось: дом был в том же состоянии, в каком они его оставили, когда ушли ужинать.

– Чай будешь? – спросила она у дочери, пока направлялась на кухню.

– Да, спасибо, – поблагодарила Афина. – Мне надо чем-то внутренности согреть, а то там на улице дубак. Хорошо, что внутри уже тепло. Здесь центральное отопление есть или что? Мне просто казалось, что в таком старом доме только камины и печи будут.

– Учитывая то, что с нами только что случилось, я очень хочу надеяться, что это центральное отопление. Мне на всю жизнь впечатлений от местной магии хватит. Чем раньше вернёмся к нормальной жизни, тем лучше.

– А мне эта тема начинает нравиться, – призналась Афина.

– Серьёзно?

– Ну да, клёво. Не каждый день узнаёшь, что у твоей мамы есть магические силы. Кстати... как думаешь...

– Что?

– Как думаешь, может, та странная штуковина была твоих рук делом?

– Точно нет.

– Но ты была на взводе.

– Это ты меня ещё в пабе не видела. Если я вызвала эту чёрную воронку здесь, почему тогда там ничего не произошло и я не устроила магический погром?

– Дельное замечание, – согласилась Афина. – Но мне кажется, что твоя магия может быть связана с домом.

– И как же?

– Насколько мы можем судить, она срабатывала – пусть и спонтанно – только здесь. Никаких странностей, пока мы ходили в город, не произошло. Может, они с домом... взаимосвязаны.

– Неплохая теория. Но вряд ли я должна нести ответственность за... ну, что бы это ни было. Потому что, во-первых, мы не знаем наверняка, возникла ли та штука из-за меня – она могла из-за чего угодно появиться, – а во-вторых, даже если из-за меня, я же не специально!

– Мам, я тебя не обвиняла, – заверила Афина. – Но постарайся сохранять спокойствие, на всякий случай. Пожалуйста.

– Справедливо, – кивнула Розмари и широко зевнула: сегодняшний день её сильно утомил. – Тогда и ты, не поставив меня в известность, не сбегай со всякими мрачными типами, напрочь обо всём позабыв.

– Я с ним никуда и не сбегала. И я уже начинаю задаваться вопросом, почему тебя это так триггерит.

– Ладно, я отвечу. – Розмари перевела дыхание. – Эта ситуация напомнила мне о том, как поступал Дейн.

– Вот сейчас обидно было.

– Нет, знаешь, – протянула она, – Дейн частенько уходил искать себе развлечения, ни о чём не заботясь. Мог завалиться в бар и уже через пять минут окружить себя жаждущими его внимания женщинами.

– Ты прикалываешься?

– К сожалению, не прикалываюсь. Он будто имел над ними какую-то власть. И теперь, когда мы знаем, что магия реальна, может, так оно и было.

– Это просто нелепо.

– Возможно, но я сказала правду. Ты винишь меня в том, что я постоянно возвращалась к нему, раз за разом. Ну, точнее, что я всегда принимала его назад, когда он снова появлялся на пороге. По правде говоря, мне всегда казалось, что я над этим просто не властна. Я никогда не могла выстоять против его обаяния и сдавалась на его милость.

– Мам, фу, давай без этого.

– Ты не о том подумала. – Розмари вздохнула.

– Я не вела себя как он, – строго сказала Афина. – Вообще. Ни разу.

– И я с тобой согласна, во многом так и есть. Но и ты должна признать, что сегодня... ты повела себя странно. Ты так смотрела на этого парня, хотя видела его впервые в жизни.

– А вот это неправда. Я видела его раньше.

– Что? Когда?

– Когда мы из офиса твоего приятеля-юриста вышли. Он сидел под деревом и читал и выглядел очень... Ну неважно, короче, как он выглядел, но я его видела. Он меня тоже. – Афина пожала плечами.

– И он тебе прямо с первого взгляда приглянулся?

– Фу, мам, нет. Давай без розовых соплей. Он мне просто запомнился. А потом я увидела его в пабе и подумала, что... Да блин, не знаю, что это приятное совпадение.

– Что ж, хорошо, вы друг на друга смотрели, это вполне нормально, – кивнула Розмари. – Странно то, что случилось дальше. Он подошёл к нашему столику, а потом вы вдруг пошли смотреть на звёзды!

– Ничего странного, мам. – Розмари заметила, что в голосе Афины появились защитные интонации. – Он подошёл, представился, сказал, что не видел меня здесь раньше, спросил, откуда я.

– Так делают все с виду подозрительно задумчивые подростки?

– Иногда да.

– Просто больше так не делай, ладно?

– Ладно.

Они в тишине допили чай, с каждой проходящей минутой всё сильнее чувствуя усталость, вызванную недостатком сна из-за событий прошлой ночи.

Розмари зевнула.

– Пора спать.

– Что это? – Афина в ужасе смотрела в окно.

– О чём ты?

– Я только что видела пару глаз! За нами кто-то наблюдал!

– Да это лиса была, наверное, или заяц. – Розмари прищурилась, всматриваясь в темноту леса. – Когда мы приехали, я тоже кого-то видела.

– И ты не сказала мне?

– Здесь дикие леса. – Розмари повела плечом. – В таких много всякой-разной живности. Не переживай из-за неё.

– Спасибо, мне сразу полегчало.

– Не ёрничай. Они безобидны, – с нажимом сказала Розмари, вставая с дивана.

Поднималась по лестнице она осторожно, но второй этаж никаких сюрпризов не преподнёс: всё выглядело в порядке, каким и было утром.

– Хочешь снова переночевать в одной комнате? – участливо поинтересовалась она.

– Не, безопаснее будет одной. Учитывая, насколько твои новообретённые магические силы не поддаются контролю.

– Что ж, зато честно.

– Не так уж и честно, я бы сказала. – Афина скрестила руки на груди.

– Ты о чём сейчас?

– У тебя есть магические способности, а у меня нет.

– Забирай, – усмехнулась Розмари. – Мне они не нужны.

– Чего-о-о, – удивилась Афина. – Ты не хочешь обладать магией?

– От неё больше проблем, чем пользы.

– Ну тогда тем более нечестно: у тебя есть силы, которые ты не хочешь, но зато их хочу я. Что за дела.

– Иди спать уже, ребёнок. – Розмари с ласковой улыбкой взглянула на дочь: – Утро вечера мудренее. Надеюсь.

– У тебя просто неиссякаемый источник оптимизма. – Афина надула губы. – И прости за сегодняшнее. Обещаю, когда мы в следующий раз окажемся в странном маленьком городе и я познакомлюсь там с парнем, я тебя первой поставлю в известность.

– Буду премного благодарна. – Розмари развела руки для объятий. – Прости, что сорвалась на тебя. И напоминаю: ты ни капли не похожа на своего отца.

– Спасибо, мам. – Афина крепко обняла её в ответ.

Они разошлись по разным комнатам. Розмари вернулась в свою детскую спальню, в этот раз не забыв поставить телефон на зарядку. Тот чудесным образом поймал сеть.

– Ну ясно, – проворчала она под нос. – Когда надо – фиг мне, когда уже не надо – так пожалуйста.

Она переоделась и забралась под одеяло, негромко ворча.

Розмари закрыла глаза и уснула, мысленно обратившись ко всем богам, возможно, в данную секунду слушающим людские молитвы, с единственным желанием: чтобы всё наладилось и им с Афиной ничего не грозило.

13

Тишину ночи прорезал вой, разбудив Розмари как раз за пару мгновений до того, как послышался громкий треск.

– Что, опять?!

Она соскочила с кровати, подбежала к окну и отдёрнула занавески.

– Что-то атакует дом! – в комнату влетела напуганная Афина.

– Ш-ш, тихо. Я пытаюсь разглядеть, что это.

– Разве звук шёл не снизу? Как прошлой ночью?

– Может быть, но я слышала звуки с улицы. Смотри!

Снаружи вспыхнуло яркое оранжевое пламя. Приближаясь к дому, огненный шар быстро увеличивался в размерах.

– Он летит прямо на нас! – вскрикнула Афина. – Пригнись!

Они одновременно присели, обхватив головы руками. Снова раздался треск. Дом содрогнулся, и Розмари выглянула в окно, ожидая увидеть загоревшийся фасад, но пожар так и не начался. Ночь по-прежнему темна, а нападавшие затихли.

– Как странно, – пробормотала она, – будто ничего и не было.

– Рано радуешься, – одёрнула её Афина. – Вон новый летит.

В поле зрения возник ещё один огненный шар. Он летел прямо на них, но в этот раз, не сговариваясь, они не стали прятаться: несмотря на по-прежнему присутствующий страх перед столкновением, любопытство победило. Как только огромный шар достиг газона перед домом, его словно сплющило, как при столкновении с чем-то невидимым.

– Офигеть! – не сдержалась Афина. – Силовое поле!

– Ничего себе! Это я сделала?

Розмари в шоке уставилась на свои ладони, будто проверяя, не осталось ли на них следов магии.

– Разбежалась, – хмыкнула Афина. – Мы в доме, который может сам себе ремонт устраивать. Скорее всего, он сам себя и от всяких бандитов может защитить.

– Бандитов? Думаешь, это нападение?

– А частью чего ещё могут быть чёртовы огненные шары, мам?

– Мне откуда знать, я ничего в этом не понимаю. – Она всмотрелась в кромку леса, со стороны которого прилетали шары. – Мне кажется или там что-то двигается?..

– Не кажется. Смотри, вон они! – Афина указала пальцем на дальний край газона.

Облачённые в чёрное фигуры напоминали человеческие. Они почти сливались с темнотой ночи.

– Они прошли сквозь силовое поле! – ужаснулась Розмари.

– Может, оно только магические атаки отражает, а людей пропускает, – предположила Афина.

– Когда ты успела начать во всём этом разбираться?

– Я всего-то пытаюсь сохранять невозмутимость и мыслить рационально, – возразила Афина. – Тебе не понять.

С первого этажа донёсся дребезжащий звук, а сразу за ним – бьющегося стекла.

– О чёрт. – Розмари понизила голос, как будто надеясь, что так вероятность привлечь внимание незваных гостей снизится: – Сохранишь тут невозмутимость, как же!

– На этот раз кто-то реально проник в дом! – нервно зашептала Афина. – Думаешь, это те же, что и вчера?

– Похоже на правду, да, – согласилась Розмари. – Интересно, что их спугнуло вчера и есть ли у дома другие меры защиты, помимо силового поля.

– Тогда, может, останемся тут? Мне как-то не хочется выходить против каких-то головорезов – особенно тех, у кого в распоряжении есть огненные шары.

– Ни за что, – к адреналину в крови Розмари примешивался праведный гнев. Разливаясь по её телу, он словно придавал смелости – она чувствовала себя по меньшей мере на пятьдесят процентов храбрее, чем обычно. – Лучшая защита – это нападение, и я не собираюсь просто дожидаться их здесь. Где там моя верная лампа?

Она нашла искомую лампу на комоде и вышла к лестнице, начав медленно спускаться.

– Держись позади, – сказала Розмари. – Я это делаю для твоей безопасности.

– Не могу понять, храбрость это или безрассудство, – пробормотала Афина под нос, но послушалась, следуя за матерью на безопасном от неё расстоянии.

Розмари добралась до подножия лестницы. Первый этаж встретил её абсолютной тишиной. Она осторожно шагнула вперёд, собираясь двинуться в сторону западного крыла дома, откуда, по её предположениям, раздался звук разбитого стекла.

Было слишком тихо.

– А-а-а-а!

Розмари пригнулась, когда на неё налетело некое существо. Кожу на лице и плечах обожгло царапинами. Она подняла лампу в попытке отбиться.

– Что ты делаешь? – шёпотом спросила Афина с лестницы.

– А-а-а! Тут какое-то! Чудовище! Оно напало на меня!

– Кажется, это просто ворон, мам. – Афина постаралась сдержать смешок.

– Он злой! – выкрикнула в ответ Розмари, пытаясь ударить по птице лампой. Видимо, в какой-то момент ей это удалось, и в тот же миг с кончиков её пальцев сорвались золотистые искры, которые парализовали ворона прямо в полёте. Оглушённая птица упала на пол, и Розмари вздохнула с облегчением. Она поднесла руки к лицу и ощупала его: на коже осталась лишь пара незначительных царапин.

– Браво. Какой спектакль, – произнёс мужской голос. Розмари обернулась и увидела тёмный силуэт, стоящий в дверях кухни. В полумраке она не могла разглядеть лица говорящего, но что-то в его голосе показалось ей знакомым. Обладатель голоса вальяжно облокотился о косяк. Его непринуждённая поза совсем не вязалась со сложившейся ситуацией.

– Что? Что вы делаете в моём доме? – спросила Розмари. – Выметайтесь!

– Пока что это не ваш дом, – парировал мужчина. – А учитывая ваши способности, подозреваю, он им и не станет. Если хотите сохранить свою жизнь, мой вам совет: покиньте город на первом же поезде.

– О, как это мило с вашей стороны – обеспокоиться моим благополучием, – голос Розмари сочился ядом. – А теперь выметайся, пока я не сделала с тобой то же, что и с вороном.

Незнакомец рассмеялся:

– Твоя магия тебе неподвластна. Я бы даже сказал, она едва ли тебе доступна. А те силы, что есть, представляют для тебя самой бо́льшую опасность, чем для кого бы то ни было ещё. Мои же, напротив...

– О нет, – пролепетала Розмари, когда мужчина развёл руки примерно на фут и начал читать заклинание. Между его ладонями вспыхнул огонь, и последнее, чего ей хотелось, так это чтобы по дому начали летать огненные шары.

Пламя замерцало, а затем погасло.

– Что?.. – выпалил мужчина.

Розмари улыбнулась:

– Похоже, ты всё-таки недооценил магию Торнов. – Она похлопала по стене дома в знак признательности.

– Нестрашно, – небрежно ответил нападавший. – Это не всё, на что я способен.

В одно мгновение он бросился на неё, быстрый и сильный, и с точки зрения физической подготовки у него определённо было преимущество перед Розмари, которая не могла похвастать грубой силой. Но она вспомнила всё, чему учил её инструктор по самообороне: встала в стойку и правильно распределила вес тела. Розмари замахнулась лампой и, подгадав момент, обрушила её на голову незваного гостя.

Лампа разбилась, но сила Розмари, подобно электричеству, прошла сквозь неё, засверкав в темноте. Она торжествующе улыбнулась, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы оглушить мужчину, но, несмотря на первичное замешательство, его это, казалось, только больше разъярило. Он налетел на Розмари, повалив её на пол. Она инстинктивно откатилась в сторону, а затем присела на корточки, чтобы принять устойчивое положение. Когда мужчина повернулся и снова бросился на неё, ей удалось поймать его за руку, развернуть и впечатать в стол у стены.

Бабушкины вещи полетели на пол, и Розмари понадеялась, что среди них не было ничего особо ценного, а если и было – что оно не разбилось. Собственная сила и смекалка, будто бы интуитивное понимание, как двигаться, её изрядно озадачили и поразили одновременно. Розмари даже не знала, вызвано это адреналином, бурлящим в её жилах, или магией, каким-то образом давшей ей преимущество над её явно более подготовленным противником.

Мужчина выпрямился и зарычал. В уголках его рта показались клыки.

– Ты что... – Розмари не поверила своим глазам, – издеваешься? Мы же не в «Сверхъестественном». Как это вообще возможно?

– Тебе предстоит усвоить одну простую истину: настоящий Миртлвуд куда опаснее, чем ты можешь себе представить.

– Примерно такое впечатление у меня и складывается, – ответила она, и неизвестный мужчина – или вампир – кинулся на неё снова.

На этот раз она просто пригнулась и отступила вбок, позволяя ему врезаться в стену. Деревянная обшивка раскололась.

«Ну теперь я точно уверена, что мне помогает магия».

Отринув сомнения, Розмари решила довериться собственным силам. Её противник поднялся на ноги, собираясь снова атаковать, но стоило ему повернуться, как Розмари нанесла несколько ударов по ногам и груди, а закончила, врезав кулаком по лицу.

Вскрикнув от боли, вампир отскочил назад.

– Что, не ожидал, а? – ухмыльнулась Розмари, картинно покачиваясь на месте и размахивая кулаками на манер боксёра.

Она прыгнула вперёд и нанесла ещё один быстрый удар ногой по месту, которое бабушка эвфемистично окрестила бы «его достоинством». Незваный гость согнулся от боли, а Розмари бросила торжествующий взгляд на лестницу, где пряталась Афина.

Это было ошибкой.

Розмари повернулась к вампиру и увидела хищный блеск в его глазах, появившийся, когда он заметил её дочь.

– Не. Смей!

Розмари поймала его, намереваясь оттащить в другую сторону, но слишком поздно – мужчина ловко выдернул локоть из её хватки и устремился к лестнице.

В голове Розмари прозвучал голос бабушки:

«Дерево».

Её озарило. «Ну конечно! Дерево убивает вампиров».

Розмари огляделась и подобрала ближайший кусок дерева: им оказался обломок обшивки и как раз подходящего размера, чтобы легко лечь в её ладонь. «Спасибо, домик».

Она подпрыгнула – выше и дальше, чем считала для себя возможным, – и приземлилась прямо на спину карабкавшемуся по лестнице вампиру, оседлав его, как на родео. Она занесла самодельный деревянный кол и вонзила мужчине между лопатками.

Тот застонал от боли и повернул к ней голову. В его глазах застыл звериный ужас. Вблизи, в тусклом свете, падавшем на лестницу, Розмари разглядела явное сходство в его лице с Персеем Бёрком, как раз перед тем, как незваный гость превратился в облако пыли. Розмари с глухим звуком упала на ступеньки, потеряв под собой опору.

– Значит, – Афина прокашлялась, – это был вампир?

– Судя по всему, да, – пробормотала Розмари, слегка смущённая неуклюжим падением.

– Ты была такой крутой! – воскликнула Афина. – Как настоящая супергероиня!

– Не говори ерунды. И давай потише: мы не знаем, был ли нападавший всего один – ну плюс ворон – или нам предстоит столкнуться с кем-нибудь ещё. Хотя я очень надеюсь, что нет.

– Мам, – Афина послушно понизила голос, – ты же прям как Избранная.

– Перестань.

– Я серьёзно, мам. Даже царапины на лице уже зажили. У тебя реально есть суперспособности.

Розмари поднесла пальцы к лицу и провела по щеке: там, где раньше были царапины, осталась лишь гладкая кожа.

– Какого...

– В каждом поколении есть Избранная. Она одна будет бороться с демонами, вампирами и тёмными силами. Она... – хихиканье Афины вскоре переросло в истерический смех, который она пыталась заглушить, согнувшись пополам.

– Ну только отсылок на Баффи не хватало, – прошипела Розмари. – Афина, ситуация серьёзная. Мы в огромном доме без света, по которому могут разгуливать и другие головорезы, и мы не знаем, в какой момент они решат атаковать... и какого рода... силы... у них есть.

Будто откликнувшись на её слова, все лампочки в доме внезапно зажглись. Розмари и Афина переглянулись.

– Дом решил помочь? – предположила Афина. Её мать в ответ на это только пожала плечами.

Несколько мгновений они сидели в полной тишине, но не услышали никаких необычных звуков, так что, поднявшись с места, решили обойти этаж.

Не смотревшая под ноги Розмари, завернув за угол, обо что-то споткнулась.

– Ай, блин! – выругалась она, восстанавливая равновесие, посмотрела под ноги и похолодела, осознав, что перед ней. – Чёрт-чёрт-чёрт!

– Что это?..

– Кажется... чьё-то тело.

На полу и правда лежало тело. Некто был одет во всё чёрное.

– Я думала, он в пыль превратился, – хмыкнула Афина, – а он просто телепортировался или типа того?

– «Просто телепортировался»? – Розмари приподняла бровь. – Прозвучало так, будто телепортация настолько часто встречается, что стала считаться чем-то заурядным.

– Не придирайся к словам, ты поняла, что я имела в виду.

– Это кто-то другой, – заключила Розмари, осмотрев его лицо. Незнакомец был не похож на Бёрка. У этого мужчины были тёмные, коротко подстриженные волосы, маленькие глаза и густые брови, а на щеке – шрам. Она прижала пальцы к его шее. – И он определённо жив. Что ж, хорошо.

– И почему это хорошо?

– Мы под следствием, если ты забыла, – напомнила Розмари. – Думаю, в наших интересах никого больше не убивать.

– Резонно, – пожала плечами Афина. – Хм, он окружён перьями. Тебе не кажется, что он, похоже, может быть вороном?

– Очередная отсылка?

– Ну почти, не совсем дословная, – отмахнулась Афина. – В смысле я думаю, раз вампиры реальны, то и оборотни, возможно, тоже. Может, этот чел был вороном, который на тебя напал.

– Мне кажется, это уже совсем из области фантастики. – Розмари окинула предмет их обсуждения скептическим взглядом. – Будь он вороном, разве при обращении обратно в человека он не должен был остаться голым?

– Мам, логично, что если магия превратила его в ворона, то она же может и одеть его, тут, видимо, фантастика на каждом шагу. Привыкай.

– Ладно. – Розмари поднялась на ноги и прошлась по первому этажу, осматривая комнаты. – Не будем сбрасывать этот вариант со счетов. Итак, мне кажется, их было всего двое. А если был кто-то ещё, то, наверное, они разбежались, увидев, насколько я сильна.

Афина расхохоталась:

– Вот уж что точно из области фантастики!

– Цыц. Я вообще-то на курсы по самообороне ходила, – цокнула Розмари. – По словам инструктора, я была хорошей ученицей.

– Он сказал это до того, как ты сломала ему нос сумочкой, или после?

– Это был первоклассный приём самообороны, я же хорошая ученица, – настаивала Розмари.

– А то, что на той тренировке ты стояла в паре с вообще другим человеком, это уже, я так понимаю, незначительная деталь.

– Цыц, – повторила Розмари. – Не напоминай. Пойдём лучше чай попьём.

– И оставим воронёнка одного?

– Он в отрубе, так что вряд ли на нас за это обидится. Мы пока придумаем, что с ним делать. Мне нужен чай. Это моё топливо для мозгов.

– Давай хотя бы свяжем его, – сказала Афина. – Неразумно оставлять ему возможность для внезапной атаки.

– Хорошая идея. Как раз собиралась её предложить.

– Ага, собиралась. Конечно, – протянула Афина, перебирая содержимое ящиков ближайшего стеллажа. Она достала на свет бечёвку. – Сойдёт.

– Нам бы в полицию позвонить, наверное.

– Что-то мне подсказывает, что стоило сделать это ещё час назад, когда мы впервые огненные шары увидели.

– Наверное, ты права, но... в момент опасности я почему-то даже не подумала о том, чтобы позвонить констеблю Перкинсу.

– И правда, – усмехнулась Афина, проследовав за мамой на кухню.

Розмари поставила чайник на плиту и упала на один из стульев. Она устало закрыла лицо руками, мягко надавливая кончиками пальцев на зажмуренные веки в надежде, что сейчас проснётся и всё произошедшее окажется всего лишь странным сном.

– Много же на нас всего навалилось. Переживаешь? – ласково обратилась к ней Афина.

Сил Розмари хватило на то, чтобы кивнуть.

– Я уверена, что всё скоро устаканится, мам. Ну то есть я уверена, что эти же нападавшие убили и бабушку Торн, потому что иначе это крайне подозрительное совпадение. Позвони Перкинсу и расскажи о том, что случилось.

– Ты думаешь, он нам поверит? – спросила Розмари.

– Поверит, когда увидит весь этот бардак. И воронёнка.

– Хорошо, позвоню, – согласилась она. – Но мне не очень нравится расклад, при котором мы остаёмся в Миртлвуде. Что, если это не последнее нападение? Что, если их – кем бы они ни были – больше, чем мы думаем? Что, если они вернутся, чтобы закончить начатое? А если они навредят тебе?

– Всё со мной в порядке будет, мам.

– Слишком опасно. Нам нужно уехать.

– Ясно. Не опять, а снова, как говорится.

– Что?..

– Когда мне где-то не нравится, ты хочешь остаться, а как только мне начинает в этом месте нравиться, ты предлагаешь собирать вещи и валить как можно скорее.

– Как будто у меня на это причин нет, – проворчала Розмари. Чайник засвистел, и она встала, чтобы снять его с плиты. Пока чай заваривался, она нашла номер местного полицейского участка и позвонила туда. Несмотря на предрассветный час, констебль Перкинс ответил быстро и слегка хриплым от сна голосом. Розмари задалась вопросом, не был ли телефонный звонок из полицейского участка перенаправлен прямо в его спальню. Она вкратце ввела его в курс дела. Он вяло, но с ноткой предостережения сказал, что приедет сразу, как закончит с кое-какими срочными делами. Предположительно, он имел в виду все необходимые утренние процедуры.

Розмари разлила чай по чашкам. Волнение, впрочем, мешало ей спокойно сидеть на месте. Поднявшись, она принялась расхаживать по комнате, периодически делая глоток из чашки. Мысли гудели в голове нестройным роем, то одна вырывалась вперёд, то другая, вызывая только больше беспокойства, а потому Розмари решила слегка отвлечься и отправилась к лестнице, чтобы оценить причинённый дому ущерб.

– Вот блин!

На том месте, где лежал связанный мужчина, было пусто – остались лишь чёрные перья и бечёвка.

– Что такое? – Афина появилась в дверном проёме.

– Он исчез.

– Что?! – Афина подлетела к матери. – Как он сделал это незаметно?! Мы же ничего не слышали.

Розмари почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок от страха при мысли о том, что этот человек, возможно, всё ещё в доме – неважно, в человеческом облике или каком-то другом. Она огляделась, но его нигде не было видно. Даже тщательный осмотр большей части комнат не помог избавиться от ощущения жути. Даже когда Розмари убедилась, что нападавший исчез, она понимала: существовала немалая вероятность, что тот вернётся в любой момент, и тогда удача может от них отвернуться.

– Так, это слишком, – не выдержала она. – Афина, собирай вещи!

– Что? Куда мы?

– Подальше от вампиров и вороно-оборотней, чёрт возьми! Это неподходящее место для жизни.

– Но мне здесь нравится!

– Афина!

– Ну мам. Одна ночь здесь эпичнее всего времени, что мы провели в Бёркенсвуде! И ты была чертовски крута, пока надирала тому вампирюге задницу.

От столь редкой похвалы со стороны дочери Розмари засияла.

– Правда?

– Конечно, – тут же ответила Афина. – Это было впечатляюще.

– И всё же как твоя мать я должна обеспечить твою безопасность. Нам нужно убираться отсюда. Уехать настолько далеко, насколько это возможно.

– И как ты предлагаешь это сделать в половине пятого утра? – поинтересовалась Афина. – Я не собираюсь свою сумку на себе тащить весь путь до станции. У меня чуть спина не отвалилась, когда мы сюда добирались.

– Хорошо, – уступила Розмари, – тогда просто собери вещи и переоденься. А чтобы твоя бедная спина не пострадала, я позвоню Фергу, и он отвезёт нас на станцию. Мне уже неважно, на чём отсюда драпать – поезде, автобусе, не знаю, метле, чёрт возьми, лишь бы побыстрее.

– Что скажем констеблю?

– Мы расскажем о том, что нападавший сбежал, объясним, что не можем оставаться в Миртлвуде и в целях безопасности должны уехать, если только он не планирует нанять вооруженный отряд, который будет защищать дом круглосуточно. Но я тебе гарантирую: это никак не впишется в бюджет маленького городка типа Миртлвуда. Хочет он того или нет, мы уедем, и мне плевать, если придётся отстаивать это решение в суде.

– Но...

– Никаких «но». Это не обсуждается. Нас могли грохнуть несколько минут назад.

– Ты слишком нагнетаешь.

– Смирись. Пошли. – Розмари потащила Афину за собой на второй этаж.

Они в молчании собрали вещи.

– Ты будешь жалеть об этом решении, ты и сама это понимаешь, – хмуро бросила Афина, спускаясь со своей сумкой по лестнице.

– Да что ты? – Розмари саркастично выгнула бровь. – Пожалею о том, что поставила в приоритет жизнь своей дочери и изолировала её от опасности? Почему это я должна об этом пожалеть?

– Потому что этот город особенный, как ты и говорила. Мне вообще кажется, что это единственное место, где ты... на своём месте. Вписываешься. И чувствуешь себя дома.

– Ты так говоришь только потому, что хочешь продолжить общение с тем мрачноватым симпатягой Финниганом, – поддразнила Розмари, хотя некоторая её часть понимала, что Афина права.

В Миртлвуде она всегда чувствовала себя как дома и скучала она по нему как по своему дому, когда ей приходилось уезжать. Когда-то её мучило непонимание, почему она никогда не может надолго задержаться в этом причудливом городке.

«Наверное, за это надо благодарить бабушкино заклинание, – подумала она про себя, таща свою сумку вслед за Афиной. – И теперь, когда её чары рассеялись, я всё равно не могу здесь остаться. Не везёт так не везёт».

Этот сценарий повторялся в её жизни из раза в раз: то, что она хотела, ускользало от неё ровно в тот же момент, как она начинала верить, что ещё чуть-чуть – и оно будет у неё в руках.

Она вздохнула и посмотрела в окно на светлеющее небо. «Наверное, уже можно звонить Фергу. Если переведёт на автоответчик, оставлю сообщение, а он приедет, как только получит его. Чем скорее мы уедем, тем лучше».

Ферг снял трубку после второго гудка.

– Вы позвонили в «Полезные услуги Ферга». Чем могу помочь? – монотонно продекламировал уже ставший знакомым голос.

– С добрым утром, Ферг.

– Обязательно добрым?

– Ладно, наверное, не очень добрым... Ну, в общем, это Розмари Торн. Мы с Афиной хотели бы вызвать такси до станции.

– Скоро буду, мэм. – Ферг повесил трубку до того, как Розмари успела сказать что-нибудь ещё. Ни шанса не оставил на то, чтобы обменяться с ним любезностями из вежливости. Впрочем... всё равно он воспринимает их слишком буквально.

– Всё, он в пути, – сообщила она Афине. – Дождёмся его на крыльце.

– Пожалуйста, дай себе время всё обдумать, – взмолилась Афина, – к чему эти поспешные решения.

– Нет. Нам нельзя здесь оставаться, и мы не вернёмся, пока не убедимся, что здесь безопасно.

Она подошла к входной двери и попыталась открыть её, но безуспешно.

– Какого чёрта? – Розмари поставила сумку на пол и попробовала ещё раз, но ручка и не подумала поддаться. – А с дверью-то что теперь не так?!

– Заклинило, что ли? – подалась вперёд Афина.

– Да не просто заклинило, она вообще не поворачивается! Наверняка это дело рук тех, кто напал на нас. Может, их план заключался в том, чтобы потом вернуться и закончить начатое? А для этого надо было запереть нас?

– Дома.

– Ну конечно дома, где ж ещё, Афина.

– Нет, ты не поняла. Я имела в виду, что думаю, что это «дело рук» дома. Может, он не хочет, чтоб мы уезжали.

– Это ещё хуже! – взорвалась Розмари. – Я не позволю какому-то разумному дому запереть нас здесь! Если этот дом реально хочет для нас лучшего, он даст нам возможность самим решать, что делать с нашими жизнями. Поверить не могу, что сказала нечто подобное. Видишь, как на меня влияет это место? С меня хватит. Я хочу оказаться от Миртлвуда настолько далеко, насколько это возможно!

В её глазах отчётливо читались отчаяние и безысходная ярость.

– Мне очень жаль, что так вышло, – со стороны двери послышался голос бабушки Торн.

Розмари так быстро повернула голову, что у неё хрустнула шея. На двери из красного дерева вырисовывался узор, очень напоминающий лицо её бабушки.

– Бабушка?..

– Разумеется, это я. Кто же ещё?

– Ты что... призрак?

– Я не обладаю телесностью, так что, полагаю, да.

– Э-э... – Розмари бросила на Афину панический взгляд. – Ты же тоже это видишь?

Дочь на это нервно улыбнулась и кивнула.

– Я рада видеть тебя, бабушка, – ответила Розмари. – Даже в... бестелесной форме. Я скучала.

– Я тоже скучала по тебе, милая, но у нас мало времени. На то, чтобы просто поговорить с тобой, я трачу небывалое количество сил. Но я должна сказать тебе следующее: вам нужно остаться в Миртлвуде.

– Да чтоб это всё, – Розмари поникла, – и ты туда же? Ты что, не понимаешь, как здесь опасно?

– Я бы сказала, что, кхм, прекрасно это понимаю.

– Ой... прости, – смутилась Розмари. – Конечно. И правда. Тогда почему ты просишь нас остаться?

– Я безмерно сожалею, что подвергла вас этой опасности, – сказала бабушка Торн. – Я была вынуждена поступить так, чтобы уберечь вас и многих других от ещё более серьёзной угрозы.

– Отлично. Просто здорово. Прекрасно! – зло взмахнула рукой Розмари. – И что, добровольцев разобраться с этим не найдётся? А мы спокойненько уедем.

– Нет, Розмари, вы единственные, кто совладает с магией рода Торн. Я не доверяю твоим кузенам и тебе не советую. Невозможно сбежать от неизбежного. Если покинете город, опасность последует за вами. Однако за пределами стен этого дома вы не будете столь же хорошо защищены.

– Вот чёрт.

– Останьтесь в Миртлвуде, Розмари, – повторил призрак бабушки. – Это ваш дом, и я сожалею, что всё это время вы жили вдали от него в результате моих решений. Я хотела защитить вас, но вы обе выросли, стали сильнее, и теперь вы готовы к тому, что вас ждёт.

– Я не готова, – настаивала Розмари. – И Афина тем более. Ей всего шестнадцать.

– Подходящий возраст, чтобы раскрыть в себе силы.

– Я тогда с ней вообще совладать не смогу, – проворчала Розмари.

– Дай мне взглянуть на тебя, милая, – бабушка обратилась к Афине, и та настороженно шагнула ближе. – Ох, вижу. Ты очень сильна.

– Мне кажется, вы ошиблись... В смысле это у мамы суперсилы есть, а не у меня.

– Ты всё узнаешь позже, нужно копнуть лишь немного глубже. Ты особенная девочка, – бабушка подмигнула, – с какой стороны ни посмотри. Не только кровь нашей семьи постаралась.

– Бабуль, – прервала их Розмари, – сколь бы сильно я тебя ни любила и уважала, я не могу подвергать Афину опасности. Это неправильно. Ты бы видела напавших на нас – на твой дом – существ. У них были огненные шары, и клыки, и... эм, птицы.

– Наши враги пытаются выжить тебя из Миртлвуда, неужели ты не видишь? Они думают, что ты слабая, и стараются запугать тебя.

– Но почему? Зачем так заморачиваться? Я не понимаю, – ответила Розмари.

– Никому не говори, что видела меня. Последнее, что мне нужно, – это чтобы каждый второй житель этого городка стал взывать ко мне и просить о помощи по всякой ерунде, – её изображение стало стремительно тускнеть.

– Нет! Подожди! – закричала Розмари. – Ты нужна нам!

– Прости, дорогая, дольше я не могу оставаться. Я люблю вас. Берегите себя! – и с этими словами она растворилась среди узоров древесины.

– Чёрт! – выругалась Розмари. – Чёрт-чёрт-чёрт! Мы не спросили, кто её убил!

– Это надо было спросить первым же делом, мама, – хмыкнула Афина. – Не говоря уж о том, что один её ответ сэкономил бы нам кучу сил и времени. Чем ты думала?

– А ты чем? Что ж сама не спросила? – Розмари была мрачнее тучи.

– Из нас двоих на тебе роль ответственной взрослой.

– Итак, по словам бабушки, мы с тобой обладаем силой, а ты ещё и особенная. О чём она говорила, когда сказала, что не только кровь Торнов этому поспособствовала?.. Я, конечно, всё понимаю, твой отец... по-своему особенный, но всё-таки в не очень хорошем смысле.

– Понятия не имею. – Афина скрестила руки на груди. – Надеюсь, я ничего от него не унаследовала.

– Не может же он быть чародеем, да? – с надеждой спросила Розмари. – Ну то есть, конечно, обладал таким обаянием, что с лёгкостью привлекал к себе женщин, но я никогда не видела, чтобы у него из рук вылетали снопы искр или чтоб он сразился с вампиром и победил.

– Ты в нём конкурента видишь, что ли? Мам, не глупи. – Афина закатила глаза. – Ладно, неважно. Мы вообще можем доверять ей?

– Кому? Бабушке? Конечно можем. Она самый надёжный человек из всех, кого я знаю.

– Она вообще-то скрыла от нас факт существования родовой магии и скастовала какое-то заклинание, из-за которого мы держались подальше от Миртлвуда.

– У неё были на то причины, – отстаивала бабушку Розмари, но горечь осела у неё на языке, когда она поняла, что Афина права. Бабушка Торн, по крайней мере частично, несла ответственность за все нынешние потрясения, и она не потрудилась раскрыть им ни одной детали, пока была жива. Розмари чувствовала, как одну из немногих незыблемых, казалось бы, истин в её жизни пожирают черви сомнений.

Афина продолжала свою мысль, даже не представляя, в каком смятении находится её мать.

– Даже если так, откуда нам знать, что этим... фантомом на двери... была именно она?

– Это точно была она, – хмурясь, пробормотала Розмари. – Не найдётся никого, кто был бы хоть немного похож на бабушку Торн. Её невозможно подделать.

– Даже с помощью магии?

– Думаю, да, – кивнула Розмари, пусть и не до конца уверенная в собственных словах. – Надо вернуть её!

– Чего? – моргнула Афина.

– Да, точно! – Розмари ударила кулаком по ладони. – Вернём её и спросим, кто же убийца, а потом, например, зададим ей какой-нибудь вопрос, на который только она будет знать ответ, и таким образом проверим, настоящая она или кто-то постарался и подделал её.

– И как ты планируешь это провернуть?

– Бабушка! – Розмари обратилась к двери. – Бабушка! Если ты меня слышишь... э-э, постучи в дверь три раза.

Раздался стук в дверь.

Розмари с торжествующим видом наклонила голову в сторону Афины.

– Э-э... мам, – её дочь тем временем выглянула в окно.

– Что? У меня получилось. Ты слышала?

– Нет, мам, не получилось, – раздражённо прошептала Афина, – если только ты не планировала призвать констебля Перкинса!

– Что?!

Розмари проследила за направлением взгляда Афины и увидела на крыльце дома полицейского.

– Тьфу ты, – она поморщилась, – что он здесь делает?

– Ты сама позвонила ему, напоминаю.

– Ой. Чёрт. Столько всего случилось, что я уже и забыла. Это будто вечность назад было.

Констебль Перкинс постучал снова.

– Всего-то час. Каков план? – не повышая голоса, спросила Афина.

– Ну, думаю: нам придётся впустить его, – сказала Розмари. – Покажем ему следы разрушений и всё такое... Я ведь поэтому ему и позвонила.

– Ясен пень, что его надо впустить! – шикнула Афина. – А как иначе?

– Можно было бы притвориться, что нас нет дома...

– Отличная идея, а с расследованием своим он что будет делать?

– Я об этом не подумала.

– Просто открой ему дверь, – решила Афина. – И постарайся не наговорить глупостей, чтоб у нас не прибавилось проблем.

– Как я дверь открою? Ручку же заклинило. Сказать ему?

– Просто попробуй открыть ещё раз.

– Как скажешь, – Розмари повернула ручку, раздался характерный щелчок, и дверь без труда открылась.

– Вы не торопились, – вместо приветствия пробурчал констебль. – Итак, в чём дело?

– Э-э... – начала Розмари и тут же замолчала, потеряв нить мысли.

– На нас напали, сэр, а потом эти же люди проникли в дом, – вмешалась Афина, возможно, почувствовав, что мать сейчас соберётся с мыслями только для того, чтобы выдать какую-нибудь компрометирующую чушь.

Констебль Перкинс окинул Розмари неодобрительным взглядом, который смягчился, стоило лишь перевести его на её дочь. Возможно, ему понравилось, как вежливо она к нему обратилась.

– Продолжайте.

– Мы спокойно спали в комнатах наверху, но проснулись из-за громких звуков, – ответила Афина, намереваясь рассказать всё от начала до конца.

– Да-да, такой оглушительный треск и вой! – с энтузиазмом добавила Розмари. Дочь незаметно пнула её по ноге.

– Из-за них мы и проснулись, сэр. Мы выглянули в окно, чтобы найти их источник, и увидели несколько человек, полностью одетых в чёрное.

– Сколько их было? – спросил Перкинс.

– Минимум двое.

– Как вы можете быть в этом уверены? Вы рассмотрели их в темноте?

– Минимум двое, потому что двое позже проникли в дом, именно их мы и видели, – пояснила Афина. – Мама от них отбилась. И очень достойно.

Розмари удовлетворённо улыбнулась, а потом вспомнила о рассыпавшемся в пыль вампире. К сожалению, ей не пришло в голову предложить Афине не называть точного числа нападавших, просто на всякий случай. Хотя её дочь и так ограничивалась общими фразами. Наверное, ещё был шанс избежать связывания Розмари с тем фактом, что кое-кто обратился в пыль.

– Где это произошло? – уточнил констебль.

– Вон там, у лестницы, – Афина указала в том направлении рукой. – Я покажу вам.

– Минуточку! – сказано это было так резко и в таком обвинительном тоне, что Розмари успела испугаться: вдруг он уже каким-то образом догадался об убийстве вампира. – Что это я вижу? Дорожные сумки? – констебль смотрел прямо на их вещи, сложенные неподалёку. – Вы что, собирались покинуть город? Учитывая, что я запретил вам это делать?

– Мы точно не собирались оставаться там, где нам грозит опасность нападения, – вспылила Розмари. – Мы думали, может... Эм, не знаю, переночевать где-то в другом месте в Миртлвуде? Попроситься к Марджи, возможно. В любом случае подозревать нужно не нас. Уверена, эти же нападавшие либо убили мою бабушку, либо связаны с теми, кто это сделал.

– Придержите коней. Выношу обвинения здесь я, – нахмурился Перкинс. – Что, если вы выдумали историю о нападении, чтобы у вас был предлог покинуть страну и больше никогда сюда не вернуться?

– Констебль Перкинс, – Розмари обратилась к нему самым успокаивающим тоном из возможных, почти материнским, будто увещевала ребёнка, – неважно, как сильно вы меня презираете, хотя причины такого чувства мне и неясны, прошу, поверьте мне: у меня нет намерения украсить собой список преступников в бегах, объявленных в международный розыск.

Афина бросила в сторону матери взгляд, красноречиво приказывающий заткнуться.

– Ну и норов у вас, женщин семьи Торн, – пробурчал констебль. – Что ж. Тогда покажите мне повреждения.

– Повреждения? – переспросила Розмари.

– Не прошла же ваша ночная борьба бесследно?

– А, точно. Конечно. Прошу сюда, – Розмари провела блюстителя порядка к лестнице. – Чёрт возьми!

– Что такое, мам? – Афина выглянула из-за спины Перкинса.

У лестницы было чисто – ни сброшенных со стола вещей, ни обломков обшивки, ни единого вороньего пёрышка.

– Они были здесь! – воскликнула Розмари. – Никогда бы не подумала, что сам себя убирающий дом – это проблема!

– Отсюда поподробнее, – попросил констебль.

– Ну... – Розмари попыталась придумать какое-нибудь рациональное объяснение, но быстро сдалась. – Ладно, к чёрту. Дело в том, что этот дом сам себя ремонтирует и убирает. Понимаю, звучит бредово, но...

– Вовсе нет, – возразил Перкинс. – Это не бред, это магия. Уверен, что в этом вы со мной абсолютно честны. Впервые с момента нашего знакомства.

– Уверены?..

– Я всегда знаю, когда от меня пытаются что-то утаить, а у вас на лице написано, что вы что-то недоговариваете, – объяснил он. – Это у вас, женщин из рода Торнов, семейная особенность: вы утаиваете правду от других, особенно когда думаете, что «так будет лучше». Не будет.

– Так вы мне верите?

– Насчёт дома, что сам себя ремонтирует и убирает? Разумеется. Звучит правдоподобно.

– Это звучит правдоподобно?

– Галди тоже редко сама выполняла работу по дому, – дёрнул плечом констебль Перкинс. – Хотя для меня остаётся загадкой, как даже после того, как она отправилась в мир иной, её чары по-прежнему действуют.

– Это... хорошо, – обрадовалась Розмари. – Значит, мы всё прояснили.

– Не соглашусь, – выпрямился Перкинс. – Я чувствую, что вы что-то утаиваете от меня. Я не могу поверить тому, что вы рассказали о нападении, мне слишком мешает аура скрытности. Чему я верю, так это словам о доме, но всё остальное, насколько я могу судить, выдумка.

– Нет, это... правда... И... И... – Розмари лихорадочно перебирала в голове воспоминания: она ведь точно что-то ещё хотела сказать констеблю. – И это точно не мы убили бабушку! – вспомнила она, приняв довольный вид.

– Да ну? И чем докажете? – прищурился Перкинс.

– Ну... в общем... Нам кое-кто сказал, что её смерть точно была вызвана магией. Сильной магией. Так что это не могли быть ни я, ни Афина. Мы, в общем, об этом вообще ничего не знали до приезда в Миртлвуд.

– Не знали о чём?

– О магии. – Афина пришла матери на выручку, дополняя её сбивчивое объяснение. – Ранее мы жили в обычных городах, где люди не верят ни в магию, ни в чары, ни во что-либо подобное. И только после прибытия в Миртлвуд столкнулись со странностями, которые никак иначе, кроме как магией, не объяснить. Здесь, в отличие от других мест, о ней говорят как о чём-то обыденном – как о солнце или электричестве.

– Никогда не доверял электричеству, – хмыкнул констебль.

– Ну... как бы там ни было... – осторожно ввернула Розмари, – сейчас мы с Афиной говорим правду. Вы ведь должны это чувствовать... с помощью своих сил. Мы, честное слово, не знали о магии до субботы.

– Справедливое замечание, – согласился Перкинс, оттягивая пальцами ремни формы. – Что ж, думаю, я увидел достаточно.

– Да? – в Розмари затеплилась надежда. – Значит, вы снимете с нас подозрения?

– Ни в коем случае, – мотнул головой он. – Расследование ещё не завершено. То, что вы в чём-то не лукавите, не меняет всего остального: вы как утаивали что-то, так и утаиваете. – Он смерил их подозрительным взглядом. – А мне нужна полная картина.

– Понятно... – вздохнула Розмари, провожая констебля к выходу. На крыльце их ожидал Ферг, на этот раз дополнивший свой образ жёлтыми кепи и свитером.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Такси до станции прибыло и ожидает вас.

– До станции, значит, – протянул Перкинс, недоверчиво усмехаясь. – Кажется, ранее вы сказали, что планировали остаться у Марджи.

Розмари обречённо опустила голову. Она загнана в угол, и выбраться из него можно, лишь сказав правду.

– Если быть до конца откровенной, то сегодня утром я была дико нервной и мне хотелось оказаться от Миртлвуда как можно дальше.

– Неужели?

– Я собиралась рассказать вам, правда, – пробормотала Розмари. – Иначе зачем бы я ставила вас в известность о том, что случилось?

– Хороший вопрос: почему вы позвонили?

– Мне просто было... очень страшно. За свою жизнь, по крайней мере, но больше всего мне хотелось защитить Афину. Один из нападавших... почти добрался до неё.

– Хм, точно. – Констебль Перкинс потёр подбородок, будто только что вспомнил о чём-то, что до этого упустил из виду: – Вы можете поточнее описать нападавших?

Желудок Розмари на этих словах словно окаменел.

– О... ну... Как и сказала Афина... они были одеты во всё чёрное... и было темно, так что я не то чтобы хорошо их рассмотрела... Но это были мужчины с... короткими волосами.

– Выглядите взволнованной, – прокомментировал констебль.

– Я была в ужасе, – напомнила Розмари, мысленно гадая, считается ли уничтожение вампира тяжким преступлением, или это скорее общественно полезный поступок. В любом случае она не собиралась рисковать и выяснять, какой вариант из двух верен. – Да я и сейчас в ужасе. Что, если они вернутся? Это ведь... вполне вероятно, если они же стоят за убийством бабушки. Они либо охотятся за нами, либо хотят выкрасть что-то, что бабушка здесь спрятала, либо... Даже не знаю.

– Вы знаете больше, чем говорите, очевидно, – сделал для себя вывод Перкинс. Он кивнул Афине и Розмари: – Не покидайте город.

Он приподнял фуражку, проходя мимо Ферга, тот в ответ отдал честь и пожелал: «Плодотворного дня, сэр».

Полицейская машина скрылась за деревьями, и Ферг обернулся к Розмари с дочерью:

– Я так понимаю, до станции никто не едет?

Розмари показалось, что мир накренился и обрушился на её голову. Последние несколько часов она раскачивалась на эмоциональных качелях от ужаса и злости на нападавших до отчаянного желания сбежать из Миртлвуда и тоски по бабушке. Пусть даже та была в облике призрака, пусть к ней нельзя было прикоснуться, Розмари хотелось увидеть её. Звук её голоса перемешал в голове противоречивые чувства: острую боль утраты, радость и замешательство.

Бабушка попросила её остаться в городе. И её просьба значила для Розмари больше, чем любые указания констебля Перкинса.

– Да. Мы остаёмся. – Розмари взглянула на дочь. Афина просто пожала плечами, но не смогла скрыть довольную улыбку.

– Как скажете, – Ферг направился к своей оранжевой машине.

– Хотя, думаю, я бы не отказалась от завтрака. Что думаешь, Афина?

– Я за! Есть хочу ужасно, – просияла та.

– Ферг, вместо станции, – обратилась к мужчине Розмари, – не могли бы вы отвезти нас к кафе Марджи? После всех сегодняшних событий я не уверена, что у нас хватит сил доползти туда самим.

– Как скажете, – согласился Ферг и открыл для них заднюю дверь.

– Жёлтый, к слову, вам очень идёт, – сделала комплимент Розмари, садясь в машину следом за дочерью.

– Сегодня понедельник, день Луны, – тот пожал плечами.

Розмари помолчала в ожидании, не последует ли за этим объяснение, как связаны между собой понедельник и выбор цвета одежды, но Ферг предпочёл просто сесть на водительское место.

– Понедельник как-то связан с жёлтым? – спросила Розмари, предпринимая попытку завязать вежливый разговор, несмотря на усталость.

– Конечно, – кивнул Ферг. – Рабочая неделя начинается с понедельника, этот день должен быть ярким. На каждый день – свой цвет. День Сатурна – коричневый, воскресенье – голубой, день Луны – жёлтый, вторник – оранжевый, среда – фиолетовый, четверг – зелёный, пятница – красный.

Розмари и Афина удивлённо переглянулись.

– Прикольно, – сказала Розмари. – Значит, глядя на цвет вашего свитера, я смогу быстро определить, какой сегодня день недели.

– Как угодно.

– На радугу похоже, – задумчиво сказала Афина.

– Нет.

– Но...

Ферг перебил её:

– Нет. Цвета не в том же порядке, что и в радуге. И среди них есть коричневый. В радуге нет коричневого.

– Как скажете, – хмыкнула Афина.

– У меня есть индивидуальность. Свой стиль.

– Однозначно, – ответила Розмари, немного повеселев. Хотя улыбаться было так-то нечему. Ведь начальник прислал ей сообщение, в котором поставил её перед фактом: она уволена за то, что не вышла на утреннюю смену.

Розмари закрыла лицо руками. Она не собиралась рассказывать об этом Афине. Пока нет. Розмари сама виновата. Она собиралась позвонить ему и сказать, что в Миртлвуде она задержится, но либо откладывала звонок, либо забывала. Конечно, возможно, он бы её уволил, даже сообщи она заранее, но сейчас уже было поздно об этом рассуждать. У судьбы были на неё свои планы.

14

Они подъехали к кафе Марджи, как раз когда та выставляла на улицу знак с надписью «открыто».

– Доброе утро, Марджи. Готова принимать первых посетителей? – спросила Розмари, вылезая из машины.

– Ну конечно! – просияла Марджи. – Скорее заходите внутрь, не мёрзните! Я принесу вам горяченького. Судя по вашему виду, сегодня вам придётся кстати «особый» чай!

– Наверное, ты права, – Розмари повела плечом, – то ещё выдалось утречко.

– Ни слова больше, моя дорогая, – поторопила Марджи, приоткрыв им дверь.

Она сразу же удалилась на кухню, и Афина, воспользовавшись её отсутствием, потянула мать за рукав, привлекая внимание.

– Что?

– Как думаешь, стоит ей рассказать? – Афина понизила голос, чтобы Марджи не услышала их разговор.

– Что?

– Всё.

– С чего вдруг?

– Нам нужен союзник, – объяснила Афина. – Кто-то, кому мы можем доверять, знает это место как свои пять пальцев и сможет помочь нам во всём разобраться.

– А вдруг мы не можем ей доверять?

– Да ладно тебе, мам. Серьёзно думаешь, что это Марджи вчера щеголяла в костюмчике ниндзя? Интересное она на тебя производит впечатление.

– Я не это имела в виду, – процедила Розмари. – Просто... что, если она была не так дружна с бабушкой, как она утверждает? Что, если она... ну, тот самый кукловод, который дёргает за ниточки?

– Ты реально считаешь, что она похожа на криминального гения? – Афина с непроницаемым лицом указала в сторону кухни: в этот момент Марджи завязывала бантиком фартук в цветочек.

– Ну... нет, но...

– В данный момент, как мне кажется, преимущества от приобретения союзника перевешивают риски того, что Марджи окажется злой колдуньей.

– Ладно-ладно! Мы расскажем Марджи.

– Что расскажете, дорогие? – к ним вышла Марджи с подносом в руках: на нём стоял не только чайник с чашечками, но и симпатичные пашотницы с цветочным узором с яйцами всмятку и тарелки с тостами.

– Ух ты, ты приготовила нам завтрак! – по мнению Розмари, энтузиазм Афины бил через край, что было совершенно для неё нетипично.

– Ну конечно, – проворковала Марджи, – вам обеим не помешает хорошенько подкрепиться. Так о чём вы хотели рассказать? Я вся внимание.

Розмари сделала глоток «особого» чая Марджи и мгновенно ощутила окутывающие её тепло и спокойствие. Она начала с самого начала – со звона колокольчиков и волшебной шкатулки, рассказала о том, как дом сам себе устроил ремонт, о нападении и незваных гостях, опустив только ту часть, где загнала самодельный кол в спину вампира, поскольку не была уверена, что это безопасная тема для обсуждения.

Марджи улыбалась, кивала, хмыкала и ахала, и выражение её лица постепенно становилось всё более обеспокоенным по мере того, как Розмари начала описывать нападение. Бой с вампиром, похоже, произвёл на неё большое впечатление.

– Отбилась от вампира, подумать только, – приговаривала Марджи, и в её голосе отчётливо слышалась гордость.

– Ага... Я думаю, правда, мне в этом помогла магия. Не до конца ещё понимаю, что к чему в этой теме, – призналась Розмари.

– Ой, милая, магию не нужно «понимать», – Марджи постучала пальцем по виску, – этим, разум тебе здесь не помощник. Понять магию можно только сердцем. – Она приложила руку к груди: – Магия исходит отсюда.

– А, ясно... – только и ответила Розмари, хотя была совсем не уверена, что поняла посыл.

– Поразительно, что ты не хочешь сбежать из Миртлвуда после таких потрясений, – сочувственно произнесла Марджи.

– Вообще-то мне очень хотелось, – вздохнула Розмари. Она не знала, можно ли рассказать Марджи о призраке бабушки, и решила проявить осторожность и умолчать о её появлении. – Констебль Перкинс запретил нам покидать город.

– Я очень рада, что вы не уехали! В Миртлвуде вы в бо́льшей безопасности. Уверяю, я обязательно переговорю с констеблем Перкинсом и выскажу ему всё, что думаю о тех хлопотах, что он вам доставляет.

– Так-так, кто и кому доставляет хлопоты? – со стороны двери раздался низкий раскатистый голос.

– Ох, ох, мистер Джун! Вы сегодня рано, – воскликнула Марджи.

Розмари обернулась и посмотрела на только что вошедшего мужчину. На нём был чёрный жакет с вышивкой и пурпурными лацканами, и, хотя мистер Джун мог быть примерно её возраста, в руке он держал трость с серебряным набалдашником. Зачёсанные назад волосы только усиливали старомодность образа, и Розмари подумала, что он на самом деле старше. Либо ему просто нравится готический стиль. Одно из двух.

Марджи переключилась на мистера Джуна. Она принесла ему чашечку чая и морковный пирог.

– Мой врач сказал, что мне не стоит забывать об овощах в рационе, – весело прогудел мистер Джун хозяйке кафе и откусил от пирога большой кусок.

Розмари с Афиной обменялись недоумевающими взглядами.

– Очень вкусно, Майорана, впрочем, как и всегда, – причмокивая, нахваливал он. – А кто это у тебя здесь? Не видел их раньше. Мэр, казалось бы, должен знать обо всём, что происходит в городе, но, честно говоря, это трудновыполнимая задача.

Мэр... В голове Розмари колокольчиком прозвенел сигнал тревоги. Хотя она не помнила ни что такого слышала о мэре, ни от кого. Она покопалась в недрах памяти, но ничего полезного там так и не нашла. Розмари бы спросила Афину, не помнит ли она, что им рассказывали о мэре, но ей не хотелось выглядеть подозрительно, а перешёптывания определённо привлекли бы нежелательное внимание. Афина не выглядела встревоженной – только немного в смятении от встречи с незаурядным персонажем.

– Да это же Розмари Торн и её дочка Афина! Неужели не видите семейного сходства?

Розмари впервые пожалела об открытости и непосредственности Марджи, особенно учитывая, что они только что выложили ей все подробности пребывания в Миртлвуде. Надо было раньше подумать о том, чтобы предупредить Марджи о строгой конфиденциальности информации, а теперь, посреди её разговора с мэром, сделать это незаметно не выйдет. Всё, что ей оставалось, – это послать Марджи предупреждающий взгляд.

– О-о, те самые наследницы Торн! – сказал мистер Джун. – Надеюсь, в Миртлвуд вас привела торная тропа^[7]? Ха! Поняли?

– Э-э, да, ха-ха, очень остроумно.

Афина закатила глаза, и Розмари порадовалась, что мэр этого не заметил. На этот раз она легонько пнула дочь под столом, и та в ответ зло посмотрела на неё.

– Приехали осмотреть дом, я так понимаю? – поинтересовался мистер Джун. – Поддерживать такое старое поместье в хорошем состоянии требует много сил, вы наверняка хотите выставить его на продажу как можно скорее?

– На самом деле, – протянула Розмари, – мы решили остаться в Миртлвуде.

Афина удивилась тому, с какой уверенностью мать озвучила своё решение.

Мистер Джун подавился чаем.

Розмари была не так уверена в своих словах, как пыталась это показать. На деле она хотела проверить реакцию мэра и понять, стоит ли делать его главным подозреваемым. Однако и неправдой её слова не являлись: чем дальше, тем более вероятно, что они останутся в Миртлвуде. В конце концов, она потеряла работу, в Бёркенсвуде не было практически ничего, к чему ей бы хотелось вернуться. К тому же она доверяла бабушке.

– Точно? – переспросил мэр. – А то у меня есть на примете пара заинтересованных покупателей – тех, кто обожает старинные дома.

– Точно. Мы остаёмся.

Мистер Джун на мгновение растерялся, а затем с энтузиазмом хлопнул в ладоши.

– Ну тогда добро пожаловать, новые граждане Миртлвуда! Плюс два новых избирателя!

Он подошёл к их столику, чтобы пожать Розмари и Афине руки.

– Спасибо, мистер Джун, – поблагодарила Розмари.

– О, прошу, зовите меня Дон.

– Вас зовут Дон Джун? – Розмари подавила смешок.

– Всё верно. А что?

– Ничего-ничего. Просто... очень необычное имя.

– Стараюсь соответствовать его неординарности, – мэр с деловым видом поправил пурпурные лацканы.

– У вас хорошо получается, – Розмари надеялась, что её слова прозвучали одобрительно, а не насмешливо. Кто знает, он мог оказаться убийцей, а если так, то не стоило портить с ним отношения. Ну а если нет, то иметь на своей стороне представителя власти на случай неразрешимых разногласий с констеблем Перкинсом лишним не будет.

– Что ж, с вашего позволения, – мистер Джун указал на свой столик, – меня ждёт газета. Нет ничего лучше по утрам, чем чашечка чая и свежий выпуск газеты, не находите?

Розмари и Афина энергично закивали, ожидая, когда мэр наконец претворит свои слова в жизнь и оставит их в покое. Они в комфортной тишине доедали свой завтрак. Соседние столики постепенно занимали посетители, и вскоре кафе наполнилось шумом негромких разговоров.

Совсем скоро мэр элегантно свернул газету и, сообщив Марджи, что «долг зовёт», покинул кафе.

– Что думаешь? – Розмари тут же повернулась к Афине. – Вносим в список подозреваемых? – Она указала подбородком в направлении столика, за которым мгновения назад сидел мистер Джун.

– Не знаю, – ответила Афина. – Есть повод?

– Кто-то рассказал мне о нём что-то нехорошее, только я, хоть убей, не помню ни кто, ни что. Ты не знаешь, случайно?

– Меня поражает твоя память, мам. С чего вдруг я должна знать об этом?

– Ну, велика вероятность, что ты была рядом, когда мне об этом рассказывали.

– Ничего такого не припоминаю. Давай поподробнее.

– Я же сказала, не помню. Если б я помнила, с кем говорила о мэре, просто спросила бы повторно... О-о, погоди, точно!

– Что?

– Думаю, это было тогда же, когда ты пропала. Та женщина в пабе, видимо, поделилась со мной чем-то настолько интересным, что я упустила тебя из виду... Зря.

– Эй! Я думала, этот вопрос мы уже решили.

– Частично – да, – поправила Розмари, – но я ничего не забыла. Возвращаясь к теме: как её звали?

– Шерри, – подсказала Афина. – Запомнила лишь потому, что мне показалось забавным, что с таким именем она работает именно в пабе^[8]. Но в этом и вся фишка Миртлвуда, верно? Поверить не могу, как быстро ты поменяла своё мнение: ещё недавно собиралась валить, а сейчас так уверенно сказала, что мы переезжаем.

– Ну... Я не то чтобы прямо очень уверена, просто бабушка сказала нам остаться... Так что пока мы здесь задержимся. А его я просто проверяла.

– Кого его?

– Мэра, конечно. Хотела увидеть его реакцию. Если бы его целью было напугать нас, чтобы мы покинули город, он бы так не радовался новости, что мы остаёмся, верно?

– Как по мне, он выглядел довольным, – хмыкнула Афина.

– Сначала он выглядел шокированным и даже чаем подавился, если помнишь. И только потом собрался и рассыпался в поздравлениях.

– Итак, каков же результат твоей проверки?

– Пока не уверена.

Розмари сделала глоток чая, с удовольствием наблюдая, как на лице Афины расползается широкая улыбка.

– Так мы правда остаёмся?

– Ну, видимо, да.

– Разве тебе не нужно на работу вернуться?

– Эм... кстати о ней...

– Что?

– У меня больше нет работы.

– Что?! Нет... Подожди, ты что... – Афина укоризненно посмотрела на неё, – забыла позвонить мистеру Линдону?

Розмари вздохнула:

– Не ругайся на меня. Последние дни были сумасшедшими, да и... Думаю, он бы уволил меня, даже если бы я ему позвонила и сказала, что меня не будет в ближайшие дни – или недели, – при этом не предоставив внятного объяснения и сроков. И, ну, ты в любом случае хотела остаться. Радуйся.

– Я и радуюсь, – сказала Афина. – Но отчитать тебя – это святое.

– И почему это?

– Я тебе так напоминаю, насколько ты косячная, – беззлобно поддразнила Афина.

– Помягче со своей матерью! – Розмари игриво шлёпнула её по плечу.

– Правду не смягчают, – фыркнула Афина. – Только... что мы теперь будем делать с деньгами, раз ты потеряла работу?

– Что-нибудь придумаем, – подбодрила её Розмари. – Как и всегда.

15

Они поблагодарили Марджи за завтрак, и Розмари попыталась расплатиться, но безрезультатно.

– Твоя бабушка не одобрила бы, если бы я взяла с тебя деньги, – настаивала Марджи. – Вы, Торны, для нас как семья. Никаких денег я с вас не возьму.

Розмари чувствовала себя ужасно виноватой, хотя её скудеющий банковский счёт, если бы мог, точно выразил благодарность.

– Позволь мне хотя бы вернуть должок и угостить тебя чем-нибудь, – взмолилась Розмари.

– Только если ты настаиваешь, – согласилась Марджи.

– Спасибо тебе ещё раз. Ты замечательная, – Розмари быстро чмокнула женщину в щёку.

– Пустяки, дорогая.

– Приходи как-нибудь к нам на ужин, – решила Розмари и уже развернулась, чтобы уйти, как вспомнила, что ей есть что ещё сказать Марджи. Она снова посмотрела на неё: – Эм... И, пожалуйста, никому не рассказывай о том, что случилось в поместье. Это только между нами, хорошо? Дело не в том, что мы там что-то скрываем, просто не хотелось бы, чтобы нападавшие по слухам узнали, как они нас напугали.

– Мой рот на замке, – пообещала Марджи, – даю слово.

Розмари и Афина покинули кафе, слегка успокоенные обещанием Марджи сохранить тайну. Хотя, конечно, в действительности они знали о ней очень мало, так что трудно было сказать, насколько Марджи болтлива.

– Может, она вообще первая сплетница в городе, – размышляла Розмари на пути к особняку.

– Твоя бабушка доверяла ей. Этого достаточно, – напомнила Афина. – И чем ты только думала, пригласив её на ужин? А если на нас снова нападут?

– О! Вот оно! Идеально!

– Чего? У тебя странные представления о том, что такое «идеально», – Афина осуждающе покосилась на мать.

– Ужин – вот что идеально.

– Ну, тут не поспоришь, – согласилась Афина, – но что ты имеешь в виду?

Розмари понизила голос и огляделась, проверяя, нет ли лишних ушей. Они как раз проходили самые крайние дома у леса.

– Устроим званый ужин и пригласим туда всех наших подозреваемых. Понаблюдаем за реакцией, что они будут делать и кто будет вести себя подозрительно.

– То есть хочешь собрать потенциальных убийц в одной комнате и покормить их?

– Ну да.

– Дурость какая. А если кто-то подсыпет тебе яд или снова нападёт? Об этом ты подумала?

– Ну, я надеюсь, что домик нам немного поможет, – смущённо ответила Розмари.

– Как бабушке Торн помог? – вскинула бровь Афина.

– Можем пригласить Перкинса, – не сдавалась Розмари. – И всех, кто к нам хорошо отнёсся. Чем больше человек смогут следить за происходящим, тем лучше.

– Ты правда этого хочешь?

– Да. Просто подумай: почти вечеринка на новоселье. Пригласим на неё всех, кто вызывает подозрения, – мэра, Бёрка...

– Я думала, он тебе нравится? – спросила Афина с лёгкой, почти незаметной игривостью в голосе.

– Я считала, что он неплох, – признала Розмари. Её взгляд скользнул в сторону, прошёлся по живописным окрестностям. Никого не обнаружив, она добавила: – Я говорила тебе, что убитый вампир был похож на него? Я, конечно, не разглядела толком его лица, но...

– Нет, не говорила. – Афина вытаращилась на неё. – И когда ты планировала рассказать, что превратила в пыль нашего юриста?

– Это точно был не он, но в чертах лица определённо проскальзывала схожесть.

– Подозрительно. Очень подозрительно.

– Согласна. Думаю, Бёрк знает больше, чем говорит.

– Ты точно уверена, что организовать ужин – хорошая идея? – ещё раз спросила Афина.

– Ну конечно. Проведём его в старом обеденном зале.

Они добрались до заросшей подъездной дорожки к поместью Торн, и Розмари вновь показалось, будто за ними кто-то наблюдает.

– И что подадим? Бисквитное печенье и крекеры? – Афина даже не обратила внимания на беспокойство матери, что, наверное, было к лучшему. Розмари не хотелось лишний раз волновать дочь.

– Нет, я приготовлю что-нибудь.

– Правда? Даже не помню, когда ты в последний раз готовила. Я, кстати, реально скучаю по твоей стряпне... Особенно по десертам.

– Я помню другое: когда ты была помладше, то всегда нос от неё воротила, маленькая ты привереда. Я совсем отвыкла от нормальной готовки, потому что ты признавала только тосты с фасолью.

– Маленьким детям можно быть привередами. И я исправилась. Сейчас я даже ем некоторые овощи, – отстаивала себя Афина.

Впереди показался особняк.

– Ага, – хмыкнула Розмари, – некоторые овощи. Как была избирательной, так и осталась.

– Ну неважно. Как ты собралась и быть хозяйкой вечера, и носиться по кухне? Разорваться хочешь? Одна ты не справишься, не говоря уже о том, что в этом случае в список дел добавится слежка за подозреваемыми.

– Зачем мне разрываться? Я просто приготовлю еду заранее.

Афина обречённо вздохнула и проследовала за матерью в дом. По сложившейся традиции они сразу пошли на кухню, чтобы поставить чайник.

– Надо бы достать наш закос под полицейскую доску и обновить список подозреваемых. – Афина достала лист и расправила его на кухонном столе, пока Розмари набирала в чайник воду. – Так... надо добавить Дона Джуна и... есть кто ещё? Бёрк и так в списке, потому что он предлагал продать дом. Почему вообще все так зациклены на его продаже?

Розмари пожала плечами:

– Он довольно особенный.

– Да, но он особенный для них потому, что сам себя убирает и ремонтирует? Или бабушка Торн это держала в секрете?

Розмари снова пожала плечами.

– И вообще, почему он сам себя убирает и ремонтирует? – продолжала рассуждать Афина. – Откуда берётся магия на это? Может, если ответим на этот вопрос, то поймём, почему все так заинтересованы в его покупке.

– Ну, меня можешь не спрашивать, я знаю не больше твоего, – ответила Розмари. – В письме бабушка, кажется, писала, что запечатала магические силы нашей семьи, потому что кто-то за ними охотился? И эти же люди в итоге пришли за ней.

– Ты думаешь, их можно назвать людьми?

– Ну, может, и не совсем «люди», а человекоподобные существа, но они же могут выглядеть как люди. Думаю, если обобщать, такой термин вполне уместен.

– Как скажешь... Баффи.

– Перестань.

– А кстати, как считаешь, ты высвободила магию, как и было сказано в письме? Ты же трогала ту шкатулку и вырубилась, а потом рассказывала, что встретила, э-э, Сестру?

– «Старшую»!

– Ну почти. Неважно. То, что ты тогда сделала, высвободило магию? Или только её часть? Всё-таки какие-то силы у тебя теперь есть, пусть и только в стенах дома.

– О, так вот к чему ты клонишь! – воскликнула Розмари. – Предполагаешь, что источник сил где-то в доме, и те, кто охотятся за ними, хотят купить дом, чтобы добраться до него?

– Долго же до тебя доходило, – фыркнула Афина.

– Просто мои мысли не выбирают торные тропы.

– Ха-ха. Очень смешно, мам, – закатила глаза Афина.

– Ладно, шутки в сторону. Нам надо понять, как работает магия. И разузнать что-нибудь о наших врагах.

– А ведь всего пару дней назад нашим единственным врагом был мой отец, – вздохнула Афина.

– Я бы не сказала, что он враг... Просто от него проблемы.

– Большие проблемы, мам. Если он заявится сюда, я наложу на тебя антилапшиное заклятие, чтоб ты больше не повелась на его россказни.

– Надо признать, разумное решение, – сказала Розмари. – Хотя, кажется, пока магия проявила себя только у меня.

– Не сыпь соль на рану. – Афина скрестила руки на груди. – Это нечестно, что у тебя есть суперсилы, и ты и с вампиром можешь сражаться, и предметы двигать, и искры у тебя из рук сыпятся, и вода в чайнике закипает тоже благодаря...

Засвистел чайник.

– Это была не я, – тут же выпалила Розмари.

– Всё равно нечестно.

Розмари залила кипяток в заварочный чайник и поставила его на стол перед дочерью. Скосила взгляд на их импровизированную доску расследования.

– Мы точно никого не упускаем?

– Мне откуда знать. Это ты собирала все городские сплетни, пока болтала с Шерри. Ничего не вспомнила?

– Нет... – ответила Розмари. – Всё, что она мне рассказала, перекрыла твоя внезапная пропажа. Я ни о чём другом не могла думать.

– Хватит мне это припоминать.

– Не хватит. Я твоя мать, у меня есть права... И в них входит право отчитывать тебя за твоё поведение.

– Хм. О’кей, справедливо, учитывая, что я делаю то же самое.

– По-хорошему это право должно быть только у меня, – проворчала Розмари.

Следующие несколько часов они обсуждали всё, что им известно, попивая чай.

– Погоди, кажется, была какая-то там группа, с которой бабушка не ладила, – вспомнила Розмари. – Клан Кровной мести? Дом Крокодила? Вроде того.

– «Дом Крокодила» звучит как подозрительная отсылка на известный модный дом, – прыснула Афина.

– О да, ты права, производитель одежды-обуви-часов и чего там ещё хочет завладеть нашей магией и использовать её для своих мерзопакостных целей типа покорения мира моды.

– Боже, что это вообще за слово такое «мерзопакостный»? – поморщилась Афина. – Звучит тупо, не говори так.

– Ничего не знаю, оно здесь к месту.

Розмари заварила ещё один чайник чая, и какое-то время они с Афиной молча наслаждались его вкусом, обдумывая каждая своё.

– Видимо, нам придётся вернуться в паб, – первой заговорила Афина.

– Видимо. Но только если ты больше не сбежишь у меня из-под носа в неизвестном направлении.

– Не сбегу! – возмутилась Афина.

– Пообещай мне.

– Обещаю, что никуда не уйду, не сообщив тебе. Даже если мне надо будет просто отойти в соседнюю комнату на пару минут.

– Отлично. Спасибо, – Розмари погладила дочь по плечу. Та наморщила нос и отстранилась, уходя от прикосновения подобно недовольной кошке.

«Ох уж эти подростки! Проявления родительской нежности, видите ли, им неприятны... Зато как за ручки с мальчиком подержаться – так пожалуйста!»

– Будем надеяться, что Шерри сегодня на смене, – сказала Розмари. – Можем даже взять с собой бумагу и записать всё, что она нам скажет.

– Прекрасная идея, мам. Конечно, давай будем, как старательные ученицы, записывать всё за Шерри, это ни у кого не вызовет вопросов, никто не догадается, что мы ведём расследование, и, конечно же, не станет нам мешать. И точно не подойдёт к нам, чтобы поделиться своим очень важным мнением или информацией, которая может заведомо оказаться ложной, чтобы сбить нас со следа.

– Ты мне кое о ком напомнила. – Розмари приподняла брови. – Вчера к нашему столику подошла пожилая женщина. Странненькая такая. Не помнишь, что она говорила?

– Что у бабушки Торн были враги. И ещё какую-то ахинею.

– Возможно, это была полезная ахинея, – посетовала Розмари. – Жаль, что я ничего не помню!

– У тебя не память, а дуршлаг, – фыркнула Афина. – Не переживай так. Разве Шерри не сказала, что та тётка – выдумщица?

– Ну, может, сказала, но откуда ты знаешь, что Шерри можно доверять?

– Мам, это не «Клуэдо»^[9], расслабься. Давай мыслить здраво.

– Я так и делаю. Убийцей может оказаться кто угодно – даже Марджи, которой мы, на минуточку, почти всё рассказали.

– Ну, кто бы ни был виновен, то, что мы рассказали Марджи, и так будет ему известно. Нападение на дом тоже ведь его рук дело, верно? – рассудила Афина. – Давай, собирайся. Пойдём.

– Куда?

– В паб, конечно. Обедать, – ответила Афина.

– Хорошее решение, – поддержала Розмари. – Можно будет заново расспросить Шерри.

– А ещё я проголодалась.

– Уже? Мы же недавно завтракали.

– Растущему организму нужна еда, – Афина невозмутимо пожала плечами.

Розмари сфотографировала их импровизированную доску расследования на телефон на случай, если им понадобится незаметно обратиться к своим записям. Обувшись, они направились обратно в Миртлвуд.

Когда они добрались до паба, уже было время обеда, и внутри оказалось полно посетителей, но, к их разочарованию, Шерри не обнаружилась ни в зале, ни за стойкой. Вместо неё там был мужчина, который стоял к ним спиной и протирал стаканы. Розмари узнала его мускулистую фигуру и небрежно уложенные песочные волосы ещё до того, как он повернулся к ним, обратив в её сторону взгляд знакомых, цвета морской волны глаз.

– Лиам? – удивилась Розмари. – Так... ты работаешь в пабе?

Лиам, кажется, совсем не ожидал её здесь увидеть. Он отставил стакан в сторону, чтобы немного поправить фартук.

– Рози. Привет. Кхм... Не то чтобы. Просто иногда помогаю Шерри, когда книжный закрыт.

– А где сама Шерри? – Афина сразу же перешла к делу.

– О да, точно, – спохватилась Розмари. – Где Шерри? Мы хотели немного поболтать с ней.

– Она слегка приболела, – ответил Лиам. К барной стойке подошёл посетитель. – Простите, – извинился Лиам и повернулся к мужчине, чтобы выслушать его заказ и повторить ему порцию пива.

– Надеюсь, у неё всё в порядке, – шепнула матери Афина.

– Может, простуду подхватила, – предположила Розмари. – Я думаю, она в порядке.

– Учитывая, где мы находимся, не удивлюсь, если это какое-нибудь магическое расстройство, – хмыкнула Афина. – Или что похуже: вдруг до неё добрались те же люди, что преследуют и нас?

– Отставить режим параноика, – улыбнулась дочери Розмари.

– Параноика? В чём дело? – вклинился Лиам.

Розмари повернула голову – её друг детства послал ей улыбку, облокотившись на стойку.

– Простите, что подслушал, – смутился он, – дурная привычка, знаю. Пойду, пожалуй, столовые приборы разложу.

– Погоди, – остановила его Розмари. – Не уходи. Пока у тебя есть свободная минутка, скажи: с Шерри всё хорошо? Она же не заболела чем-то серьёзным?

– Я и сам пытался выяснить, – Лиам слегка покраснел, – но она меня послала. Типичная Шерри. Только сказала, что скоро придёт в себя и будет как огурчик.

Розмари почувствовала себя немного спокойнее после этого объяснения. По крайней мере, Шерри в достаточно удовлетворительном состоянии, чтобы иметь возможность ответить и отфутболить Лиама. Афина тоже выглядела довольной.

– И что привело вас в это роскошное заведение? – поинтересовался Лиам. – Только желание поговорить с Шерри? Или желаете отобедать?

– О да, – ответила Розмари, – да, было бы славно.

– Присаживайтесь, – Лиам протянул им пару меню. – Я скоро подойду.

– Сядем туда же, где сидели в прошлый раз? Или у тебя с тем столиком теперь связаны дурные воспоминания? – съехидничала Афина.

– Туда же, – решила Розмари. – Всё равно этот столик единственный свободный. Придётся мне перекрыть дурные воспоминания хорошими. Ну, знаешь, как говорят – «снова запрыгнуть в седло»?

– Фу, мам, это что ещё за выражение?

– В смысле «фу»? Ты же даже не знаешь, что оно значит.

– Звучит как-то непристойно.

– Да будет тебе известно, в нём ничего такого нет! Оно значит что-то типа... если ты падаешь, то нужно подняться и, ну, снова забраться в седло, а не решить вообще к лошади не подходить. По крайней мере, мне кажется, значение именно такое.

– Всё равно фу, – так и не отказавшись от своего мнения, Афина скользнула взглядом по столикам в пабе и села на своё место.

– Ладно, сдаюсь, каждая при своём, – уступила Розмари. – Что будешь?

Они обе изучали меню, Розмари время от времени поглядывала на дочь, чтобы увидеть, не осматривает ли она паб в поисках того парня. Однако его нигде не было видно.

– Наверное, пирог, – пробормотала Афина, – сегодня подают с мясом и грибами.

Сбоку раздался мужской голос:

– Он изумителен. Попробуйте.

Розмари подняла глаза на подошедшего – им оказался Персей Бёрк.

– О... здравствуйте, – немного неуверенно поздоровалась она.

– Рад, что вы остались в городе, – кивнул Бёрк и перевёл взгляд на Афину.

– Э-э, Афина, это юрист, о котором я тебе рассказывала, Персей Бёрк, – она представила сначала его, потом дочь, – а это моя дочь, Афина.

– Приятно с вами познакомиться, – он протянул Афине руку, и та, поколебавшись, пожала её. С её лица не сходило озадаченное выражение. – Слышал, выходные у вас вышли насыщенные, – сказал Бёрк.

– И откуда же? – настороженно спросила Розмари. Она не позволит его привлекательности сбить её с толку.

– Мне сообщил констебль Перкинс. Как ваш юрист я обязан быть в курсе происходящего.

– Но вы не... – запнулась Розмари, – то есть, конечно, было очень щедро с вашей стороны предложить нам помощь, но вы ведь не мой юрист. В смысле официально. Вы – бабушкин юрист, и я не подписывала никаких документов, чтобы вы стали моим.

Бёрк выглядел удивлённым.

– Я полагал, вы дали согласие на юридическую помощь с моей стороны. Вы сами недавно звонили мне.

«Ну, да... Но это было до того, как ваш злобный брат-близнец напал на меня и мою дочь!» Но вслух этого Розмари, конечно, говорить не стала. Сдержалась.

– Да, – холодно ответила она, – и я благодарна вам за заботу, но всё-таки мне бы не хотелось, чтобы вы обсуждали мои дела с полицией у меня за спиной.

Взгляд Афины красноречиво выражал: следи за тем, что говоришь, не вздумай начать балаболить, ты по тонкому льду ходишь.

– Всё было... совсем не так, – впервые с момента их знакомства Бёрк выглядел заметно взволнованным. Впрочем, они не так уж долго друг друга знали. – Обеспокоенный вашим состоянием констебль обратился ко мне сегодня утром. Я пообещал ему справиться о вашем самочувствии, и пусть изначально рассчитывал позвонить вам после обеда, увидев, что вы уже здесь, решил воспользоваться этим.

– Это очень любезно с вашей стороны, – улыбка Розмари вышла вежливой, но лишённой теплоты. – Что вам сказал констебль Перкинс?

– Сообщил о факте ночного происшествия: мне известно, что на дом было совершено нападение. Подозреваю, что незваными гостями являются те же, кто причастен к гибели вашей бабушки.

– Мы тоже так думаем, – сказала Афина. – Но откуда нам знать, заслуживаете вы доверия или нет?

Розмари пнула дочь под столом.

– Боюсь, что неоткуда, – ответил Бёрк.

– В общем, не могли бы вы в дальнейшем воздержаться от разговоров с полицией о нас? – Афина склонила голову.

– Я... прошу прощения... Розмари?.. – Мужчина смутился.

– Он вам досаждает? – К столику подошёл Лиам, и Розмари заметила, как они с Бёрком обменялись неприязненными взглядами.

– Мы вели беседу, только и всего, – объяснил Бёрк.

Лиам перевёл взгляд с Розмари на Афину, словно желая убедиться в правдивости слов юриста.

– Всё в порядке, Лиам, – успокоила его Розмари. – Персей всё равно уже собирался уходить.

Персей Бёрк сначала бросил на неё умоляющий взгляд, затем поднял руки в знак повиновения и ушёл.

– Таких высокомерных типов, как этот, ещё поискать надо, – проворчал Лиам. – Расхаживает с таким видом, будто он здесь хозяин... На том лишь основании, что какой-то важный весь-из-себя юрист... Мне жаль, что он до вас докопался.

– Всё нормально, правда, – увещевала Розмари. – Можем мы сделать заказ?

– О, конечно, – Лиам будто только сейчас вспомнил, для чего изначально подошёл к столику, – что будете заказывать?

– Возьмём пирог с мясом и грибами? – Розмари покосилась на Афину.

Та покачала головой:

– Я, наверное, не буду. Мне, пожалуйста, тыквенный суп.

– А мне пирог, – решила Розмари, – и имбирное пиво.

– Мне тоже тогда. Итого два имбирных пива, – попросила Афина.

– Отлично, – кивнул Лиам. – Скоро будет готово, шеф-повар здесь – настоящий волшебник.

Розмари на это только улыбнулась: скорее всего, «волшебник» надо понимать в буквальном смысле.

– Кажется, я начинаю привыкать к этой миртлвудской особенности говорить о магии и волшебстве как о чём-то обыденном, – сказала она Афине.

– Мне больше интересно, как ты раньше этого не замечала, – фыркнула та. – Учитывая, насколько в открытую они о ней говорят, как это вообще мимо тебя прошло? Ты же столько раз приезжала сюда в детстве.

– Могу только предположить, что это побочный эффект бабушкиного заклинания. – Розмари нахмурилась. – Может, у меня решето вместо памяти по той же причине... О! – Её лицо озарилось светом надежды. – Может, когда мы высвободим магию, моя память снова будет работать как надо!

– Для этого понадобится не магия, а чудо, – Афина скептически приподняла бровь. Она снова обвела взглядом зал.

Розмари это заметила:

– Его здесь нет.

– О ком ты? – Афина прикинулась непонимающей.

– О том парне, Финнигане.

– Я вовсе не его высматривала, – возразила Афина. – Я просто... ну... отслеживаю, не ведёт ли себя кто-нибудь подозрительно.

– Да-да, конечно, – сказала Розмари. – Кстати, о подозрительном поведении. Как думаешь, что нашло на Бёрка и Лиама?

– Так теперь он «Бёрк»? Ещё недавно он был «Персеем». – Афина сложила ладони в замок, её ресницы затрепетали в насмешливой кокетливости, а голос зазвучал карикатурно высоко: – «Ах, Персей, не подскажете, что мне лучше заказать? Стоит попробовать пирог с мясом и грибами?»

– Молчать, – приказала Розмари. – Я, во-первых, этого не говорила, а во-вторых, уж точно так не звучала. В общем, между ними явно чувствовалось какое-то напряжение. Я почти уверена, что им что-то известно, и, возможно, один из них, ну, или оба как-то связаны с теми, кто замыслил украсть нашу магию.

– Ты серьёзно, мам?

– Что?

– Ты слепая?

– Я не понимаю, о чём ты, – Розмари удивлённо наклонила голову.

– Оба увлечены тобой и, как типичные мужики, увидели друг в друге конкурентов, вот и взъелись друг на друга.

– Пф, не говори ерунды. Бёрк – просто бабушкин юрист, а Лиам... Ну да, он когда-то был подростковой влюблённостью. Сейчас он, может быть, встречается с Шерри, по крайней мере, я не удивлюсь, если это так. Сама видела, как он реагировал на наши расспросы о ней.

– И тем не менее...

– Нет, – отрезала Розмари. – Они оба не в моём вкусе – раз, и я ни с кем не встречаюсь – два.

– А кто в твоём вкусе? Ну, кроме одного бесполезного придурка.

– Афина, не говори так о своём отце. Это грубо.

– Грубо, но правдиво.

– Да брось, Дейн не настолько плох. Просто... он со своими заморочками. Хотя их определённо многовато.

– Он, к слову, не единственный с заморочками. Или непроработанными проблемами, – Афина очень выразительно посмотрела на мать.

– Прошу, – у их столика появился Лиам с деревянным подносом. Он ловко поставил перед ними блюда и напитки.

– И правда быстро, – похвалила Розмари. – Неудивительно, что у тебя тут всё под контролем, несмотря на то что на тебе и зал, и бар.

Лиам просиял:

– Это у Шерри всё под контролем, даже когда она не на месте, – его глаза лучились гордостью.

Розмари послала Афине взгляд, означавший «я же говорила».

– Кстати, о Шерри, – заговорила Афина. – Мы бы очень хотели с ней увидеться, когда ей станет лучше. Передашь ей?

– Конечно, – согласился Лиам. – Думаю, она с радостью наведается к вам в поместье. Ей всегда там нравилось.

Выражение лица Розмари стало подозрительным, но Афина едва заметно качнула головой.

– Спасибо, Лиам, – поблагодарила Розмари. – Передай ей, что она может позвонить нам, когда выздоровеет, и тогда договоримся: либо она придёт к нам, либо мы заглянем сюда в паб.

– Будет сделано. – С этими словами Лиам вернулся за барную стойку.

Розмари и Афина только принялись за свой обед, как их в очередной раз прервали. Чей-то женский голос позвал:

– Розмари Торн!

Стоило Розмари поднять глаза на его обладательницу, как её сердце опустилось в пятки, а руки зачесались.

– О... добрый день. Деспина... верно?

– Верно! – подтвердила агент по недвижимости. Сегодня она была одета в строгое платье василькового цвета, а её волосы украшал пышный бант в тон. – Знакомьтесь, это моя... племянница, Женевьева.

Вперёд вышла юная девочка, на вид ей было не больше двенадцати, хотя из-за подобранной одежды она выглядела старше своей тёти. На ней был лиловый костюм, больше подходящий для офиса в центре города, чем для загородного паба. Тяжело представить ребёнка её возраста в подобном наряде. Причёска Женевьевы также отличалась строгостью: вьющиеся каштановые волосы были собраны на затылке в тугой пучок. Розмари не могла не посочувствовать ей: непросто придать кудрявым волосам такой аккуратный вид. Сама Розмари давно сдалась. Теперь её волосы лежали так, как им заблагорассудится, хотя когда она была моложе, то часами билась над своими локонами, пытаясь сделать хоть какую-нибудь укладку, – но безрезультатно.

– Привет, Женевьева, – поздоровалась Розмари, послав девочке улыбку.

Афина недовольно нахмурилась.

– Мы, как и вы, зашли пообедать, – сообщила Деспина.

– Да. Можно мы к вам присоединимся? – спросила Женевьева.

– Э-э... Кхм. – Розмари посмотрела на Афину: во взгляде её дочери читалось желание убивать. – Ну...

– Жени, не навязывайся. У Афины и Розмари своя компания, не думаю, что им бы хотелось пообедать с людьми, которых они едва знают.

Женевьева явно расстроилась, и от её печального выражения лица на душе Розмари заскребли кошки.

– Может, в другой раз, – утешила она девочку. – Ближе к концу недели мы хотели организовать праздничный ужин в честь нашего переезда в Миртлвуд. Приходите! Будем вам очень рады.

Голень прострелило резкой болью от пинка. Розмари поморщилась, но сдержала вскрик, а затем быстро натянула на лицо дружелюбную улыбку.

Женевьева с надеждой подняла на неё глаза:

– Правда?

– Конечно, – ответила Розмари, многозначительно взглянув на дочь.

– Какие чудесные новости, – протянула Деспина. – Сообщите нам, когда определитесь с датой и временем, будем ждать с нетерпением. Приятного аппетита, – напоследок пожелала она, после чего помахала им рукой и вместе с Женевьевой удалилась.

– И что это было? – прошипела Афина. – Ты так умилённо смотрела на эту маленькую дрянь, будто прям здесь и сейчас была готова её удочерить!

– Не ревнуй, милая, – отмахнулась Розмари.

– Я не ревную!

– Когда ты была маленькой, ты закатывала истерику каждый раз, как я брала на руки других детей. По-моему, сейчас происходит то же самое.

– Да ты просто за три секунды растаяла от личика этой маленькой мисс-мне-двенадцать-но-в-душе-тридцать! Это было странно и неуместно, я поверить не могу, что ты пригласила их к нам!

– Она милашка, – сказала Розмари. – Жаль, о её тётушке нельзя сказать того же, – она передёрнула плечами и почесала запястья. – И к тому же Деспина и так в нашем списке приглашённых. Она подозреваемая, потому что выразила интерес к продаже дома.

– Потому что это её работа, чёрт возьми! – огрызнулась Афина. – Она работает на агентство недвижимости и занимается продажей домов! Из всех, кого мы встретили, она вызывает меньше всего подозрений! Не считая Марджи.

– Тогда чего ты так завелась? – спросила Розмари. – Если она невиновна, то просто поужинает у нас как обычный человек. Заводиться и переживать должна я – это мне весь вечер страдать от зуда. Не знаю, как я с этим справлюсь... Вдруг этот зуд распространится и в область...

– Ни слова не хочу слышать о твоих выдуманных аллергиях! Или областях, куда распространится зуд, вызванный ими! – вспылила Афина. – Ещё я не хочу провести вечер бок о бок с малолеткой, возомнившей себя взрослой! Меня стошнит.

– Тебе никогда не нравились дети младше тебя, – заметила Розмари.

– А ты их всегда обожала.

– Может, это вызвано тем, что ты единственный ребёнок.

– И слава богам, – проворчала Афина. – Представь, что бы было, будь у меня младшая сестра, одевающаяся как Маргарет Тэтчер^[10].

– Кстати, Тэтчер очень часто носила одежду синих и голубых оттенков.

– Я не об этом, мам.

– Уф, ну и что, если мне понравилась эта девочка? Она одевается куда лучше своей тётки.

– Так во-о-от в чём дело? – ухмыльнулась Афина. – Ах, если б я только знала, что можно заработать твоё одобрение шмотками из взрослого отдела...

– Заработать моё одобрение? С каких пор оно тебя волнует? – поинтересовалась Розмари. – Милая, я тебя очень сильно люблю, но ты родилась буквально с критическим взглядом на окружающий мир.

– Ну спасибо, мама.

– Это необязательно плохо, – заверила её Розмари. – Ты от природы рассудительна, и с возрастом это стало только заметнее. Именно это качество помогало тебе избегать опасностей. До вчерашнего вечера.

– Вчерашнего вечера, когда мне ничего не угрожало и я была в метре от боковой двери?

– Вчерашнего вечера, когда ты поступила опрометчиво, не сообщив своей матери, куда собираешься, да, – дополнила Розмари. – В общем, я хотела сказать другое: у тебя хорошо развито критическое мышление. Это ценная черта. Она же помогает тебе разбираться в людях, как ты и говоришь. Тебе просто нужно... научиться деликатнее с этой чертой обращаться.

– Если я так хорошо разбираюсь в людях, почему критику в сторону маленькой мисс выскочки ты игнорируешь?

– Потому что это не критика, а придирка, – парировала Розмари. – И это видно.

Афина со вздохом уткнулась в свою тарелку с супом.

Розмари наконец добралась до пирога. Тот подавался вместе с картофелем и салатом, и она по достоинству оценила их, но сам пирог оказался выше всяких похвал. Хоть в чём-то Бёрк был прав.

16

Пока Розмари наслаждалась каждым кусочком восхитительного пирога, она то и дело посматривала в дальний угол зала. Сначала она не обращала на мельтешение в той стороне внимания, но в конце концов заметила, что там, в тени, расположен проход, задёрнутый красными бархатными портьерами. Несколько человек прошли через скрытую от глаз дверь и исчезли в темноте. Она не видела, чтобы те, кто зашёл, вернулись. И число тех, кто скрывался за портьерами, росло.

Таинственная дверь вызывала недоумение, рядом с ней отсутствовал значок «выход». Возможно, её скрывали не просто так. Розмари подумала, что за ней мог быть тайный игорный зал или, возможно, магическая комната. Она бы спросила о ней Лиама, но его нигде не было видно.

С растущим удивлением Розмари наблюдала, как Деспина и Женевьева исчезают за портьерами. Разве они не говорили, что собираются пообедать? На мгновение Розмари забеспокоилась: что ждёт маленькую девочку за подобной дверью? Вдруг там какое-нибудь тёмное, зловещее место, где, возможно, собираются агенты по недвижимости? Розмари передёрнуло от одной мысли.

– В чём дело? – спросила Афина.

– Как думаешь, что там? – Розмари указала в направлении таинственной двери.

– Э-э... дверь?

– Тебе не кажется, что она выглядит... подозрительно?

– Не особо, – пожала плечами Афина, не настроенная продолжать разговор. Розмари же решила не сидеть на месте. Она доела пирог и поднялась из-за стола. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и отвести подозрения, сначала она зашла в туалет и лишь после этого направилась к портьерам.

С одной стороны в стене находился затемнённый альков – по размеру как небольшая гардеробная со скудным освещением. Розмари спряталась там и прислушалась.

Ничего.

Тогда она осторожно вышла вперёд и потянулась к портьерам, но неожиданно кто-то перехватил её запястье. Некто решительно, но мягко увёл её в дальний угол алькова, где было темнее всего.

– Что такое?! Что вы себе?!. – Розмари щурилась в темноту, пытаясь разглядеть того, кто схватил её. Пусть он сделал это деликатно, его пальцы всё ещё крепко держали её руку, а фигура заслонила собой путь, отчего Розмари прижалась к стене.

– Не открывайте эту дверь, – сказал обладатель знакомого бархатного голоса. – Ни при каких обстоятельствах.

– Мистер Бёрк?

– Персей, – поправил он.

– Что всё это значит? – требовательно спросила Розмари.

– Я не могу объяснить. – Бёрк немного отступил от неё. – Просто поверьте мне, пожалуйста, – тон его голоса был почти умоляющим, и Розмари отозвалась на него, не отдавая себе в этом отчёта. Внутреннее чутьё подсказывало, что он искренне хочет её защитить.

– Не понимаю, – нахмурилась Розмари. – Я видела, как туда зашли Деспина с её маленькой племянницей.

– У них на то свои причины, – просто ответил Бёрк.

– И мне о них знать не положено? – спросила Розмари, чувствуя, как внутри поднимается волна недовольства. Она резко отстранилась, несмотря на то что части её нравилась подобная близость. Розмари только сейчас осознала, что пальцы Бёрка, удерживающие её запястье, были холодны как лёд. «Пониженное кровяное давление?..» Кажется, именно так он объяснил температуру своих рук в их первую встречу. Теперь у Розмари были обоснованные сомнения в правдивости его слов.

– Здесь происходит что-то странное, да?

Бёрк усмехнулся:

– Здесь – это в Миртлвуде? Несомненно.

– Все в открытую говорят о магии. Почему вы не можете рассказать мне, что происходит за этой дверью?

– У меня есть на то причины, – увильнул Бёрк, – и в первую очередь они касаются вашей безопасности, – он слегка склонил голову.

– Как скажете. Я всё равно узнаю, так или иначе.

Она прошла мимо, собираясь выйти на свет, но Бёрк выставил перед ней руку, преграждая путь. Движение было молниеносным, она едва успела моргнуть.

– Подождите, Розмари.

– Обращайтесь ко мне «миз Торн», – отозвать разрешение называть её по имени казалось правильным решением, учитывая, что Розмари планировала держать между ней и мистером Бёрком дистанцию.

– Миз Торн... – поправился он.

Розмари пришлось смиренно проглотить дискомфорт, вызванный формальным обращением. Настолько же неприятно было бы находиться в компании агентов по недвижимости.

– Что? – Розмари сама не ожидала, насколько резко прозвучит.

– У вашего внезапного отчуждения есть причины?

– Возможно, – согласилась Розмари. – Только я не обязана перед вами отчитываться.

– Я с этим не спорю. Позвольте только один вопрос, и более я не стану вас беспокоить, даю слово.

– Какой?

– Констебль Перкинс сообщил мне о нападении, но ни слова не сказал о нападавших.

У Розмари внутри всё сжалось от волнения, стоило ей вспомнить лицо вампира в момент, когда тот рассыпался в прах, – лицо, до боли похожее на то, что было сейчас обращено к ней.

– Это конфиденциальная информация, – отрезала она.

Бёрк разом осунулся. Его печальное выражение лица застало Розмари врасплох, и её неумение держать язык за зубами тут же дало о себе знать:

– У одного из них были тёмные волосы и козлиная бородка вроде бы. А, и шрам на щеке. А у второго... – она замолчала, взяв себя в руки, – эм... я не разглядела второго.

– Верикус, – вздохнул Бёрк.

– Что?

– Это был Верикус Вёрт, – пояснил он. – Источник моей головной боли с момента, как выучился ходить и говорить. С ним, случайно, не было моего беспутного брата?

Внутренности Розмари, казалось, покрылись толстым слоем льда.

«Я убила его брата! Я убила брата Персея Бёрка!»

Розмари выдавила:

– Я же сказала, я не особо разглядела.

– Это было бы в духе их компании, – задумчиво протянул Бёрк. – Если вам однажды не повезёт столкнуться с моим продажным братом, разворачивайтесь и бегите. Он прогнил насквозь.

«И он вампир...» Розмари тут же соотнесла скорость, с которой двигался Бёрк, с температурой его кожи.

«Интересно, вампиризм передаётся по наследству? Мне столько всего ещё предстоит узнать».

– Мой брат – наёмный убийца, – признался Бёрк, ниже склоняя голову, будто от стыда. – Он готов на всё ради денег или золота... или украденных ценностей. Когда-то ему заказали меня – его брата, – и он согласился в обмен на пачку сигарет и сумку, набитую драгоценностями, вероятно, украденными у какой-нибудь богатой пожилой женщины.

– Мне... очень жаль, – посочувствовала Розмари. Воцарилась неловкая пауза, и она поспешила добавить: – Мне стоит вернуться к дочери.

– Конечно, – Бёрк опустил руку.

Розмари оставила его позади и направилась обратно в наполненный светом и шумом зал.

– Моё предложение всё ещё в силе на случай, если вам понадобится помощь, – сказал Бёрк вслед её удаляющейся спине.

Когда Розмари вернулась к столику, Афина вскрикнула:

– Вот ты где! Тебя так долго не было, что я была готова отправить поисково-спасательный отряд!

– Что, правда?

– Нет. Но если б я надолго исчезла, ты бы уже армию снарядила.

– Это потому что ты – мой ребёнок, а я – твоя мама.

– А иногда кажется, что наоборот. – Афина скрестила руки на груди. – Ну и где ты была?

– Я всё расскажу, но немного позже, – Розмари скользнула взглядом по столикам в зале. Количество присутствующих заметно поубавилось.

– Что? Почему? Что случилось? – забеспокоилась Афина.

– Ничего такого, – успокоила дочь Розмари, понизив голос, – я просто узнала то, что не стоит обсуждать на публике.

– Ладно. Тогда пошли.

Розмари достала пару купюр из кошелька и оставила их на столе.

– Разве рассчитывают не там, у бара? – Афина осмотрелась, но Лиама по-прежнему нигде не было видно.

– Там-там, просто не хочу в очередной раз стать участницей дебатов на тему «принимать от нас оплату или не принимать».

– Несмотря на то что мы скоро не сможем себе позволить есть вне дома? Ты работу потеряла, если помнишь.

– Да, несмотря на это. У меня ещё осталось немного гордости, мне просто нужно найти где-нибудь здесь новую работу. А до тех пор вернёмся к твоей любимой детской еде – тостам с фасолью.

– Класс, – Афина закатила глаза, – а мне только-только начали нравиться овощи. Ну что ж, полный обратный ход, назад к истокам.

– Кстати... – протянула Розмари, – тебя ведь нужно записать в местную школу! Поверить не могу, что забыла об этом.

– Зато я не забывала, – хмыкнула Афина. – Постоянно молилась, чтоб ты так и не вспомнила, что твоя дочь ещё не перешагнула порог школьного возраста.

Розмари протяжно вздохнула:

– Ох, ну как так можно? Как можно забыть что-то настолько очевидное? Это я про школу, не про твой возраст в целом, конечно.

– Будь с собой помягче, мам. Сегодня понедельник. Я пропускаю один день школы, а ты к тому же только сегодня утром решила, что мы пока останемся в Миртлвуде. Давай пару дней переждём, чтобы со всем разобраться.

– Я твои уловки насквозь вижу, – Розмари на ходу накинула пальто, направляясь к выходу из паба, – и сразу говорю: не сработает. Позвоню в местную школу сразу же, как доберёмся до дома. И даже не надейся, что я забуду!

Афина хохотнула:

– Попробовать всё равно стоило. Школа здесь, наверное, в духе Миртлвуда – слегка долбанутая, но вряд ли хуже той, что в Бёркенсвуде. Ты, кстати, не забыла, что там нас ждёт квартирка с нашими скромными пожитками?

Они пошли прямиком к поместью Торн.

– Нет, не забыла, – ответила Розмари. – Я много думала о том, что нам с ней делать, с того самого момента, как констебль Перкинс приказал нам остаться в городе. Но так ничего и не придумала. У нас не так много личных вещей – на одной машине можно увезти. А мебель... ну, то жалкое подобие кровати я точно забирать не буду!

– Так что, избавимся от разваливающейся мебели или оставим другим несчастным съёмщикам?

– Это они из-за мебели несчастные или из-за проживания в той конуре?

– И то и другое, – фыркнула Афина. – Тебе стоит признать, что поместье Торн – это нереальный апгрейд по сравнению с теми местами, где мы жили раньше.

– Это правда, – согласилась Розмари, – и мы ещё даже не всё обошли, а обжились только в основной части поместья. Есть ещё два крыла плюс башня.

– Чур башня моя!

– И для чего она тебе?

– Я хочу там спальню.

– Ты зимой всё себе отморозишь, – сказала Розмари, – там куча окон. К тому же она маленькая, туда едва кровать поместится.

– Мне плевать. Башня моя, – заупрямилась Афина. – Я хочу спальню, о которой мечтает каждый трудный подросток.

– Непрактично и романтично, – прокомментировала Розмари.

– Точно! Но романтично не в розово-сопливом смысле, а в классическом готическом.

– Как скажешь. Давай так сделаем: когда вернёмся, я позвоню в школу, а потом как следует осмотрим поместье со всеми его уголками. В основном бабушка не покидала центральной части дома. Я в детстве бродила и по другим, но, как ты знаешь, моя память мне не помощник. Но я вроде помню, что где-то там была старинная стеклянная оранжерея.

– Круто! – воскликнула Афина. – Прямо как в каком-нибудь классическом романе.

– С каких пор ты читаешь классику?

– Считай, что с нынешних. Мне ведь надо проникнуться духом моего нового дома, верно?

– Ты полна сюрпризов, милая, – рассмеялась Розмари.

– Погоди-ка. Ты что, отвлечь меня пытаешься? – внезапно спросила Афина, не скрывая обвинительного тона.

– Ты о чём?

– Своими рассказами о башне и оранжерее ты пытаешься отвлечь меня от своего загадочного исчезновения в пабе.

– Нет-нет, я собиралась рассказать, просто... Просто не могу подобрать верных слов, – оправдалась Розмари.

– В туалете на тебя напала наёмная убийца, вооружённая сумочкой?

– Ну... я бы так не сказала.

– Тогда что случилось?

– Я узнала, кто напал на нас, – Розмари говорила практически шёпотом на случай, если за ними отправили кого-то подслушивать их разговоры и эти «кто-то» сейчас прячутся за деревьями. Хотя, учитывая природу Миртлвуда, возможно, подслушивали и сами деревья. Всё возможно.

– Что?! Как? Кто они?

– Ну, я снова встретилась с Бёрком.

– Да ну? – Афина приподняла брови. – Я думала, мы собирались держаться от него подальше.

– Ну я же не специально с ним встречи искала, – возразила Розмари. – Ну, в общем, человека-ворона зовут... Викивус? Нет, не так... Ве... Верикус? Да, кажется, Верикус Вёрт.

– Занятное имечко. Что насчёт вампирского двойника Бёрка?

– Что ж, выяснилось, что они и правда связаны. Это был его братец-бандюган.

– Офигеть! – вскрикнула Афина.

– Тише-тише, не кричи.

– Это значит, что и Бёрк вампир?

– Я думаю, это не так работает... но... возможно, наверное? Есть у него определённо несколько странностей: ледяные руки и скорость – он очень быстрый.

– В чём это он быстрый? – Афина поиграла бровями.

– Ничего такого! – тут же шикнула Розмари.

– Ну, если он вампир, как он выносит свет солнца?

– Может, Баффи – не самый надёжный источник информации, – вздохнула Розмари.

– Не богохульствуй! – наигранно ужаснулась Афина. – Ну, по крайней мере про распад в пыль – источник не соврал.

– Да, однако существование всяких сверхъестественных созданий вовсе не означает, что они ровно такие, какими мы их видели в фильмах и сериалах. И то, даже там изображение этих существ разнится. Я готова поспорить, что кожа реальных вампиров на солнце точно не выглядит так, будто её посыпали блёстками!

– Так что, теперь мы считаем, что твой милый друг Бёрк – вампир? Или пока нет?

– Я не знаю! Может, он и не является вампиром, но в нём точно есть что-то необычное – сверхъестественное.

– Что ж, теперь ясно, почему завяли помидоры твоего назревавшего романа.

– Не было и не будет никакого романа, я тебя уверяю, – с нажимом произнесла Розмари, мыслями невольно возвращаясь в тот затемнённый альков. Не то чтобы тот момент близости можно было назвать романтичным, по крайней мере в понимании Розмари, хотя он определённо был немного особенным. Розмари давно такого не ощущала... О чём она, впрочем, не собиралась сообщать Афине. – Но, в общем, да, «я убила вашего брата» слишком осложнило бы общение.

– Так ты ему не сказала?! – возмутилась Афина.

– Конечно нет. Я не хотела стать жертвой кровной мести или угодить в тюрьму, если это вообще применимо в качестве меры наказания за убийство того, кто технически уже мёртв.

Проведя остаток пути за разговором, Розмари несколько раз всё-таки забывала о том, что ей нужно позвонить в местную школу и узнать о возможности зачисления туда Афины, но потом быстро вспоминала.

Поэтому она нашла номер и позвонила в школу сразу, как они разулись и оставили пальто на вешалках.

– Так на руку, что даже странно, – сказала Розмари, завершая звонок.

– Что такое?

– Там включился автоответчик и сообщил, что до конца недели в школе каникулы из-за празднования Имболка. – Она пожала плечами. – Думаю, тогда пойдёшь со следующей.

– Это вообще законно? – нахмурилась Афина. – Не, я, конечно, не жалуюсь, но разве у них каникулы не должны быть в то же время, что и в других школах?

– Ну, может, это какая-то особая школа... Блин, не знаю. В Миртлвуде всё иначе. Вспомни хотя бы местный полицейский участок. Держу пари, ты втайне даже рада, что пойдёшь в школу, потому что увидишься там с этим Финниганом.

– Нет, – Афина демонстративно скрестила руки на груди.

– Нет?

– Он сказал, что не ходит в местную школу.

– Пф, значит, точно ездит на автобусе в какую-нибудь пафосную частную, – хмыкнула Розмари. – По нему видно.

– Ну и кто из нас ещё придирается?

– А что? Он правда выглядит как типичный ученик какой-нибудь пафосной частной школы! Ну, как бы там ни было, я всё равно рада это слышать.

– Почему? Потому что хочешь, чтоб я держалась от него подальше, и продолжать с ним общение, учась в разных школах, будет непросто?

– Потому что если он в школе-интернате, значит, будет находиться там – и вдали от тебя – бо́льшую часть недели. Примерно сорок процентов моих тревог на этот счёт устранены.

– С чем же связаны остальные шестьдесят?

– С тем, что он может приезжать на выходные и праздники.

Афина тяжело вздохнула.

– Теперь, когда твоя паранойя проявилась во всей своей красе, мы можем наконец пойти осмотреть дом?

– Конечно, давай, – Розмари махнула рукой, – это точно пойдёт нам на пользу, ведь мы отвлечёмся от мыслей о расследовании и поиске убийцы.

– Класс, вот ты так это сказала, что я теперь не смогу отвлечься.

Несмотря на сомнения Афины, ей не потребовалось много времени, чтобы отвлечься. Магия, что поддерживала дом в чистоте и порядке, казалось, ослабевала по мере того, как они удалялись от комнат в основной части поместья. В восточном крыле всё было покрыто толстым слоем пыли, из-за которой Розмари и Афина чихнули практически в унисон. И как они ни старались, они не смогли найти вход в башню. Розмари не припоминала, чтобы поднималась туда будучи ребёнком, и хотя, если смотреть на дом со стороны, казалось, что башня находится в восточном крыле, как туда попасть, осталось загадкой.

На кожу после прогулки по пыльным коридорам будто осела пыль, и Розмари с Афиной, шмыгая носами, решили отказаться от дальнейшего осмотра, однако договорились, что продолжат в следующий раз – но уже вооружившись чистящими средствами. Если, конечно, найдут прачечную, где те хранятся. После восточного они планировали осмотреть западное, но, предположив, что оно в таком же состоянии, вместо этого стали искать прачечную.

Прачечная нашлась довольно быстро – стоило лишь выйти через заднюю дверь на кухне. Комната была старой, но с новенькой техникой и всевозможными принадлежностями для стирки. Здесь также оказалось немало разных швабр, вёдер и мётел.

– И ни одной ведьминской, – протянула Афина.

– Я думаю, про полёты на метле – это выдумка. У меня координация хромает на обе ноги, я ни за что в жизни не удержусь на метле в полёте, даже если я правда-правда ведьма.

– Хорошо, что мы хотя бы эту комнату нашли. У меня остались последние чистые трусы, и всю одежду надо бы постирать. Мы вообще всего на ночь изначально собирались остаться.

– Ага, – вздохнула Розмари, – а ведь это уже третий день в Миртлвуде идёт. Можешь в это поверить? По ощущениям будто гораздо больше времени прошло.

– Нам по-любому скоро придётся вернуться и забрать наши вещи из квартиры. А то полностью обновить нам обеим гардероб не по карману.

– О, смотри! – Розмари сняла с небольшой ключницы у выхода из прачечной ключи.

– У нас уже есть ключи от дома.

– Да нет же, это ключи от машины. Интересно... А если...

Розмари открыла следующую дверь, за которой оказался утонувший в полумраке гараж.

– Ты не говорила, что у бабушки есть машина, – Афина прищурилась, пытаясь разглядеть что-либо. – По крайней мере, вон там под тентом явно... что-то похожее на машину.

– У неё и нет... В смысле у неё был старенький классический «Роллс-Ройс». Но я была уверена, что она продала его. Бабушка уже не в том возрасте была, чтобы за рулём сидеть.

Афина щёлкнула выключателем, и при свете ламп под серым тентом стали чётко различимы очертания автомобиля. Розмари и Афина подошли к нему и сдёрнули тент, под которым скрывался отполированный до блеска «Роллс-Ройс» в винном цвете с золотистыми молдингами.

– Выглядит неплохо, – заключила Розмари.

– «Неплохо»? Да он выглядит очуметь как круто! Он... наш? Прям наш?

– Думаю, да. Как только всё решится с завещанием, конечно.

– Он на ходу?

Розмари открыла дверцу и попробовала завести машину. Она провернула ключ, и двигатель приветственно заурчал.

– Видимо, да.

– Класс! Значит, можем съездить в Бёркенсвуд и забрать вещи, – обрадовалась Афина.

– Ну не прямо сейчас ведь!

– Ладно, значит, завтра утром.

– Ты права, – согласилась Розмари, вздохнув. – Нам надо будет завершить все дела, связанные с жизнью в Бёркенсвуде, но не прямо сейчас. Сейчас – постарайся отдохнуть. Давай я соберу одежду и запущу стиралку, а ты поднимешься наверх и примешь горячую ванну. Что скажешь?

– Скажу, что это твоя лучшая идея за прошедший день.

17

Розмари сидела на подоконнике, потягивая чай. Она посмотрела на заросший сад, раскинувшийся сразу за газоном перед домом, и подумала, насколько трудоёмким будет уход за территорией поместья.

К этому моменту она уже не ставила под сомнение реальность существования магии в Миртлвуде. Само естество Розмари откликалось на эту магию, резонировало с ней. Пребывание здесь будто начало связывать две составляющие Розмари части воедино, подобно тому, как сшиваются кусочки ткани в лоскутном одеяле. Стебли дикой лозы словно оплетали собой Розмари, скрепляя внутри её хаос и порядок, рождая тем самым нечто прекрасное, что-то, что могло бы помочь ей стать цельной личностью – или хотя бы кем-то, в ком весь окружающий мир не видел безнадёжную неудачницу.

Её слух заполняло мерное жужжание стиральной машины и время от времени доносившееся до первого этажа приглушённое пение Афины, нежащейся в ванне.

Когда Розмари перестала беспокоиться о том, как будет подстригать газоны в поместье, обстановка стала довольно умиротворяющей. Она оставалась такой до тех пор, пока на подъездной дорожке не показалась машина – новенький блестящий «Роллс-Ройс» угольно-серого цвета. Его появление могло значить только одно.

Розмари махом допила не до конца остывший чай и попыталась пригладить пушащиеся волосы. Она намеревалась создать впечатление, что у неё всё в полном порядке и под контролем.

Через полминуты раздался характерный стук, которого Розмари дожидалась прямо за дверью, мысленно приготовившись захлопнуть её в любой момент посреди предстоящего разговора.

По прихожей распространился резковатый аромат ландыша, заставивший Розмари закашляться. На пороге стояла миниатюрная женщина со светлыми, холодного пепельного оттенка волосами и не менее холодным взглядом, а рядом с ней – мужчина повыше ростом, с тёмными, зачёсанными назад волосами и не сходящей с лица ленивой ухмылкой.

– Эламина, Дерс, – сказала Розмари, – какой сюрприз.

Она не смогла заставить себя сказать «приятный». У Розмари из рук вон плохо выходило лгать.

– Розмари, – обратилась Эламина, – давно не виделись, дорогая кузина.

– Н-да? – приподняла бровь Розмари. – Думаю, нас всех бы устроило не видеться и ещё дольше. И как-то не сложилось у меня впечатления, что вы хоть сколько-нибудь хотели со мной повидаться.

– И тем не менее, – невозмутимо ответила Эламина, заглядывая Розмари за спину, – семья есть семья. Может, впустишь нас? – Её губы растянулись в самой наигранной улыбке, какую Розмари только видела. Она сбивала с толку и даже немного пугала. Розмари в принципе не припоминала случаев, когда её кузина улыбалась. Её лицо светлело лишь тогда, когда дела складывались так, как она задумывала. В такие мгновения в глазах Эламины зажигался нездоровый коварный блеск.

– Не думаю, – твёрдо отрезала Розмари. Она не позволит Эламине и Дерсу помыкать ею так же, как в детстве. – Я тут вообще-то кое-чем занята, так что вы выбрали не лучшее время для визита.

Дерс прочистил горло и откашлялся. Розмари перевела на него взгляд, но тот промолчал.

– Это семейное поместье, – возразила Эламина. – Оно принадлежит нам точно так же, как и тебе.

– Да? А согласно бабушкиному завещанию – и старому, и новому, попрошу заметить, – оно принадлежит мне. А по новому так вообще и всё остальное тоже.

На бледном и без единой морщинки лице Эламины возникла гримаса недовольства.

– Да будет тебе известно, мы оспариваем её завещание. Наши юристы собираются настаивать на том, что наша ветвь семьи должна была получить часть наследства.

Розмари хохотнула. Учитывая, как Эламина всегда относилась к Розмари, видеть её у себя на пороге в таком скверном расположении духа оказалось очень приятно.

– Ну, бабушкин юрист признаёт её полностью дееспособной на момент составления завещаний, и старого, и нового. Вам ничего не достанется.

– Чушь собачья, – прошипела Эламина. – Мы заслуживаем как минимум половину дома. А возможно, даже больше. В конце концов, это я организовала её похороны, которые ты даже не удосужилась посетить.

Розмари поморщилась. Она не пришла как раз потому, что Эламина устроила пышную церемонию прямо в своём роскошном особняке. Бабушка бы точно была против таких проводов.

– И это я регулярно навещала её в последние месяцы её жизни, – Эламина надула губы и захлопала ресничками, – а где ты пропадала всё это время?

– Пыталась выжить и прокормить свою дочь, спасибо, что спросила, – съязвила Розмари. У неё было полное право захлопнуть перед ними дверь и закончить на этом, но она попросту не могла удержаться. – Бабушка знала меня и знала тебя. И знала, что ты просто подлизываешься к ней из-за наследства. Чёрт знает, зачем тебе вообще сдалось это поместье, если ты и так несметно богата.

– Ах, бедная малышка Розмари, – с напускным сочувствием вздохнула Эламина, – думаешь, дело в деньгах? Как тривиально. Ах, если бы ты только знала...

– Вообще-то о магии мне известно, – ответила Розмари, отслеживая реакцию кузины.

Глаза Эламины расширились от удивления.

– Как... как ты узнала? – пролепетала она. – Ты... что-то нашла?

– Нашла. И даже больше, чем ты думаешь.

– Но родовая магия всё ещё запечатана, иначе мы бы...

– Что вы бы? Отрастили крылья и взлетели?

– Для тебя это всё шутки, что ли? – нахмурилась Эламина. – Тогда послушай меня. Когда папуля женился на мамуле, он знал, что она из старинного магического рода, её принадлежность к нему была видна невооружённым глазом. Она столько всего умела – да что уж говорить, все мы умело обращались с магией! Но когда мы были детьми, вся эта магия исчезла. Ты ведь помнишь? Будто наполненный до краёв водой колодец разом опустел. Вместе с ним исчерпал себя и брак моих родителей.

– Я думала, они всё ещё вместе.

– Номинально – да, – кивнула Эламина. – Но папуля одержим. Он не оставлял попыток узнать у бабушки Торн о том, что случилось с магией. В нас она всё ещё есть – со стороны его семьи, – но магия Торнов практически вся исчезла. Только у бабушки оставались какие-то её крупицы, но... Что ж, именно крупицами они и были. Бабушка стала тенью себя прежней.

– Что-то в самом деле случилось, – сказала Розмари. – Я не знаю что, и уж тем более мне неизвестны подробности, так что можешь не спрашивать. Но бабушка пыталась защитить себя и нас. Это всё, что я могу сказать.

– От кого же? – спросил Дерс, не переставая ухмыляться.

– Какое-то время я думала, что от вас. И я до сих пор не уверена, могу ли переменить своё мнение.

– Ты всерьёз думаешь, что мы имеем какое-то отношение к её смерти?! – вскричала Эламина. – Ты с ума сошла! Я понимаю, что мы никогда не ладили, Розмари, но ты правда так думаешь?

– У вас есть мотив, – напомнила Розмари. – Ваша ветвь семьи хотела заполучить магию.

– А вы нет?

– Да мы с Афиной даже не знали о её существовании. Трудно объяснить, но это часть мер, предпринятых бабушкой, чтобы защитить магию. Она запечатала её, а мою память изменила и как-то настроила меня таким образом, чтобы я держалась подальше от Миртлвуда. Так что я ничего не знала, пока не приехала сюда.

– Это она тебе рассказала? – полюбопытствовала Эламина.

– Она написала мне письмо, если тебе так важно знать, откуда я об этом узнала, – Розмари не собиралась рассказывать кузине о призраке бабушки.

– Могу я его увидеть?

– Нет. Это личное.

– И что, я должна просто поверить тебе на слово?

– Не мне тебе указывать, – хмыкнула Розмари. – Из нас двоих не я люблю диктовать другим, что они должны делать. Так что реши как-нибудь сама, верить мне или нет. И желательно подальше отсюда.

– Розмари, прошу тебя.

– Ну ладно. Можете вернуться в пятницу вечером, если очень надо.

– И что такого должно произойти в пятницу вечером?

– Мы планировали организовать званый ужин. И, ну, вы тоже можете прийти, чтобы... познакомиться с парочкой бабушкиных друзей.

Звучало неубедительно, но имена её кузенов были написаны на доске расследования, а идея Розмари с ужином сработает только в том случае, если там соберутся все ключевые подозреваемые. Если бы среди гостей не было убийцы, собравшуюся компанию можно было бы сразу окрестить обычными «чудиками». Занятный способ провести вечер – но с точки зрения расследования бесполезный.

– Ты приглашаешь нас на ужин? – Эламина выплюнула слова так, будто они горчили у неё на языке. Ухмылка Дерса стала только шире.

– Да, – Розмари не отступила, молчаливо ожидая, когда кузина согласится.

– Так и быть, – ответила Эламина. – Требования к дресс-коду есть?

– Я об этом не думала, Эламина. Как насчёт требования «пусть отражает истинное лицо»?

– И что это должно значить?

– Ну, подумай. Ты справишься, – сказала Розмари.

Хотя в тот момент, как последний слог сорвался с её губ, она и сама бы не смогла точно ответить, что конкретно имела в виду.

– Хорошо. Увидимся в пятницу. Во сколько?

– В семь вечера.

– Увидимся в семь, – Эламина легонько махнула на прощание рукой. Она неторопливо спустилась по ступенькам крыльца. Водитель придержал для неё заднюю дверцу автомобиля, и кузина скрылась в салоне. Когда машина дала задний ход, развернулась и уехала, Эламина даже не оглянулась на Розмари.

18

Остаток понедельника пролетел, к счастью, без происшествий. Розмари приготовила традиционный деликатес Торнов – тосты с фасолью, и, пока они с Афиной ужинали, она рассказала дочери о визите ненаглядных родственничков. Афина разразилась смехом.

– Надо было позвать меня, – посетовала она, – я б на это посмотрела.

– Ну, у тебя ещё будет возможность увидеться с Брейсвелл-Торнами, – сказала Розмари, – ведь я пригласила их на ужин.

– Реально?

– Ну да. Они в нашем списке.

– И они согласились?

– Согласились.

– Я думала, эта парочка снобов не опустится до того, чтоб с нами за одним столом сидеть, – хмыкнула Афина.

– Думаю, при любых других обстоятельствах так бы и было. Но они хотят вернуть магию, так что точно приедут.

Розмари и Афина разошлись по спальням и в ту ночь спали спокойно – на этот раз обошлось без непредвиденных происшествий и посторонних звуков. На следующее утро они встали рано, чтобы подготовиться к поездке в Бёркенсвуд и забрать оттуда свои вещи – за исключением кошмарной мебели.

– Ну что, поехали? – первым делом спросила Розмари.

– А позавтракать?

– Я подумала, что мы можем заехать к Марджи по пути. Сообщим ей, куда собираемся, на случай, если понадобится нас искать.

Афина вздрогнула.

– Я пошутила, – фыркнула Розмари.

– Шутки шутками, но эта шутка как-то слишком близка к правде. А нам не влетит от местного гениального сыщика за то, что уехали из города?

– Мы вернёмся раньше, чем он узнает, что мы вообще уезжали, – заверила Розмари.

Двигатель старого, но сохранившегося в отличном состоянии «Роллс-Ройса» заурчал, и Розмари с Афиной направились прямо к кафе Марджи.

И сегодня они вновь оказались первыми посетителями.

– Подъезжать к открытию входит у вас в привычку! – Марджи расцеловала их в обе щеки. – Будете моими лучшими покупателями.

– Только если ты позволишь нам заплатить, – отметила Розмари.

– Ах, ерунда, – отмахнулась Марджи, – вашего присутствия уже достаточно в качестве оплаты. Итак, что вы будете?

– Что угодно, – ответила Розмари, – что тебе будет удобнее всего сделать. Мы не планировали задерживаться. Хотели съездить в Бёркенсвуд и забрать наши вещи из квартиры, раз уж мы остаёмся в Миртлвуде на неопределённый срок.

– Поняла-поняла, – приговаривая, Марджи удалилась, вернулась с чайником «Эрл Грея», а потом снова скрылась на кухне.

– Значит, план такой: приезжаем, забираем всё, что считаем нужным, затем я звоню домовладельцу и сообщаю, что не буду продлевать аренду, – перечислила Розмари, и Афина кивнула.

– И вернёмся до наступления ночи, так?

– Думаю, да. А что?

– Не хотелось бы находиться на улице ночью, – объяснила Афина, – учитывая грозящую нам опасность.

– Справедливо, хотя по всей логике в доме как раз самые высокие риски подвергнуться нападению. Именно там нас атаковали.

– Да, но в доме у моей мамы есть суперсилы, с помощью которых она может меня защищать, – улыбнулась Афина.

– Нестабильные силы, которыми твоя мама не умеет управлять, – напомнила Розмари. – Бо́льшую часть времени я самый обычный нормальный человек.

– С «нормальной» ты себе польстила, – глаза Афины весело заблестели. – А как быть по возвращении в Миртлвуд? Уже вторник, Брейсвелл-Торнам ты сказала, что ужин в пятницу... Значит, у нас всего пара дней на подготовку к этому празднику жизни, куда приглашена куча человек... Включая тех, кого ты не перевариваешь. Ещё раз, как ты себе это представляешь?

– Сначала мне всё равно нужно всех пригласить, – вздохнула Розмари, и Афина отзеркалила её действие.

– Вообще-то ты уже должна была это сделать. Пара дней всего осталась. И вообще, что, если настоящий виновник не придёт?

– Придёт, – уверенно ответила Розмари, – потому что не упустит возможности попасть в дом.

– Хорошо, допустим, – согласилась Афина, – как именно ты добьёшься поставленной цели – поиска убийцы – с помощью ужина?

– Ну, эту часть я ещё не успела продумать, – призналась Розмари. – Я просто думала, что неплохо было бы собрать всех в одном месте и наблюдать за ними... в поисках улик.

– Звучит довольно расплывчато, – хмыкнула Афина. – Вероятных неприятных сценариев развития событий так много, что я даже не знаю, с какого начать. Пригласить всех подозреваемых в дом, куда так стремится проникнуть наш враг?..

– Точно! – обрадовалась Розмари. – Настоящий преступник постарается улизнуть, чтобы поискать в доме источник наших сил!

– И этот источник... та шкатулка?

– Возможно, – протянула Розмари. – Она, безусловно, связана с последними событиями... Может, нам стоило забрать её с собой, чтобы не оставлять её в опасности.

– Серьёзно, мам? Думаешь, с нами в машине она будет лучше защищена, чем в огромном волшебном доме? Это бред. К тому же призрак бабушки наверняка напугает любого, кто посмеет туда сунуться.

– Надеюсь, что ты права.

– Ладно, вернёмся к теме ужина, – решила Афина. – Значит, он – что-то типа... проверки? О! У меня идея! Давай спрячем настоящую шкатулку и вместо неё поставим поддельную! Скажем, что это ценная семейная реликвия, оставленная нам – по каким-то причинам – бабушкой.

– Блестящая идея! Молодец, ребёнок.

– Хватит так меня называть!

В этот момент вернулась Марджи, неся в руках поднос с жареными помидорами, сосисками и яйцами.

– Ого, Марджи... Это... Здесь очень много, – наконец сказала Розмари. – Спасибо! Выглядит превосходно.

– Я хочу быть уверена, что вы хорошо покушаете, – негромко ответила Марджи. – Кстати, я тут кое-что услышала...

Розмари и Афина обеспокоенно переглянулись.

– Так, так, не переживайте. Мне можно доверять, – заверила Марджи. – Я хочу найти виновного в смерти Галди не меньше вас. Она была мне очень дорога. И я считаю, что это замечательно, что вы пытаетесь раскрыть это дело. Могу я только внести ма-а-аленькое замечание?

– Какое? – спросила Афина.

– Что ж... мне нравится идея с ужином, но вам не кажется, что здесь не помешали бы какие-нибудь чары, чтобы определить, кто из присутствующих убийца?

– Какие чары? Расскажи, – попросила Розмари.

– Возможно, какое-нибудь заклинание, раскрывающее правду? – предложила Марджи. – Я поищу что-нибудь подходящее, но учтите, что они могут предусмотрительно защитить себя от воздействия магии, и тогда заклинание не сработает.

– Спасибо тебе, Марджи, это было бы замечательно.

Лицо Марджи просияло, и она, напевая что-то себе под нос, упорхнула по своим делам, а Розмари и Афина принялись за плотный завтрак.

К тому времени, как они закончили есть, почти все столики в кафе заняли посетители. У Розмари не было возможности как следует попрощаться с Марджи, но она всё-таки положила под чашку пару купюр, чтобы оплатить завтрак, прекрасно понимая, что Марджи и в этот раз не пришло бы в голову брать с неё деньги.

– Не делай так, мам, – одёрнула её дочь, – иначе люди решат, что мы из Америки.

– Не глупи, – шикнула Розмари. – Знаешь другие способы заплатить за нас?

– Мы разве не на мели?

– Ну, налички у меня и правда немного, но на карточке ещё кое-что осталось. Нам точно хватит на бензин, чтобы добраться до Бёркенсвуда и обратно, и пополнение запасов еды по дороге. А уж когда вернёмся, мне очень нужно будет как можно быстрее найти работу, даже если для этого придётся конкурировать с Фергом на рынке такси.

– В таком случае тебе лучше сразу позиционировать себя как такси премиум-класса. Мы на двадцать пенсов в минуту не протянем.

– Договорились, – Розмари накинула пальто, – а теперь поехали.

Они сели в бабушкину машину и плавно вырулили с площади на главную дорогу, ведущую за город.

– Не машина, а мечта, – поделилась Розмари. – Я не особо разбираюсь, но за рулём очень комфортно. Я бы с удовольствием оставила её, если мы сможем себе это позволить.

– Я в этой машине чувствую себя как член королевской семьи, – поддержала Афина. – И, думаю, сможем, когда получим наследство.

– Будет зависеть от того, насколько успешным будет судебный процесс Эламины. И от того, не повесят ли на меня убийство. В худшем случае всё это имущество будет конфисковано.

– Это же ужасно, – проныла Афина. – Мы как никогда близки к жизни в достатке, но тебя могут упечь за решётку, а меня в колонию для несовершеннолетних.

Розмари передёрнула плечами:

– Не говори так. Мы невиновны и сделаем всё, чтобы доказать это.

Впереди на дороге возникло препятствие, но с большого расстояния было тяжело определить, что это. Когда они подъехали ближе, Розмари выругалась:

– Вот чёрт!

Машина констебля Перкинса была припаркована поперёк дороги, и он проверял каждую проезжавшую мимо машину.

– Везёт как утопленникам! – выпалила Розмари. – Единственный раз, когда мы реально покидаем город, он устроил дорожную проверку!

– Это точно невезение? – спросила Афина. – А не что-то более зловещее?

Они притихли, когда подъехали к тому месту, где, уперев руки в бока, стоял констебль и свирепо смотрел на них. Розмари неохотно опустила стекло.

– И куда это вы собрались? Я разве неясно выразился, запретив вам покидать город?

– Э-э, доброе утро, офицер. Мы просто хотели съездить в Бёркенсвуд и забрать свои вещи. Учитывая, что мы в Миртлвуде на неопределённый срок, они нам пригодятся.

– Съездить в Бёркенсвуд? – повторил констебль Перкинс. – Не выйдет!

– Но нам нужна одежда! – запротестовала Афина. – Я же не могу ходить в двух комплектах одежды!

– Это не мои проблемы, юная мисс, – строго отчеканил он, после чего вновь посмотрел на Розмари. – А вы, миз Торн, и сами должны понимать, что можно и нельзя. Как я могу быть уверен, что вы не собираетесь втайне покинуть страну?

– Потому что я обещаю, что не собираюсь этого делать, а у вас магическая способность чувствовать правду? – скромно предположила Розмари.

– Неубедительно.

Она вздохнула:

– Что нам тогда делать, сэр? У нас вся жизнь осталась там, в Бёркенсвуде, там все наши вещи.

– Уверен, вы можете найти кого-нибудь, кто сможет привезти вам всё, что вы сочтёте необходимым, – произнёс констебль Перкинс. – Сейчас я имею полное право арестовать вас за попытку нарушить запрет.

– Нет-нет, пожалуйста, не надо, – взмолилась Розмари. – Мы вернёмся в поместье Торн и в следующий раз уточним у вас, если будем не уверены насчёт того, можно нам что-то подобное предпринять или нет. Обещаю. Давайте мы загладим вину. Почему бы вам не прийти к нам на ужин в пятницу вечером?

Взгляд Афины ощутимо вперился матери в затылок.

– Миз Торн, это может неблагоприятно сказаться на расследовании.

– Вы бы очень помогли мне, если бы согласились. Понимаете... на ужин мы хотели пригласить не только вас. Это что-то вроде праздника на новоселье, только с не очень большим размахом. Но Афина переживает, что виновником нападения может оказаться кто-то из наших новых знакомых. А присутствие на празднике опытного и серьёзного офицера полиции вроде вас точно рассеет её тревоги.

Розмари даже не нужно было смотреть, она хорошо чувствовала, как Афина уже прожигала её взглядом.

– Вы настолько обеспокоены своей безопасностью?

– Ну конечно! – кивнула Розмари. – То нападение очень нас напугало. С нами ведь могло случиться то же самое, что и с бабушкой.

– Мне нужно время, чтобы обдумать ваше любезное приглашение на ужин в качестве вашего телохранителя, – протянул констебль.

– Это не то, что я имела в виду, – подчеркнула Розмари, наблюдая, как Перкинс махнул машинам, собравшимся за их автомобилем в очередь, рукой, пропуская вперёд. – Просто подумала, что, возможно, это и в ваших интересах тоже. Если среди приглашённых будет убийца, вы поймаете его с поличным, когда он попытается украсть то, что он там собирался украсть у бабушки.

– С чего вы взяли, что он до сих пор не получил желаемое?

– С чего бы ему тогда нападать на дом в таком случае?

– Что ж, имеет смысл, – согласился констебль Перкинс. – Я подумаю. Но подозреваю, что приду либо в гражданском, либо в форме, чтобы остаться снаружи и патрулировать территорию на случай неприятных сюрпризов, и то только в том случае, если у меня не появится других дел.

– Спасибо, офицер, – поблагодарила Розмари, – будем вам рады.

– Вы, надеюсь, тоже обойдётесь без неприятных сюрпризов в будущем!

– Мы будем паиньками, – заверила Розмари, завела заглушённый двигатель и стала разворачиваться.

– Это что ещё такое было? – вскоре требовательно спросила Афина. – Это не я так переживаю за свою жизнь, а ты. У него же какие-то силы, позволяющие отличать правду от лжи, чем ты думала?

– Просто вырвалось, – закусила губу Розмари. – Но мне не кажется, что сказанное мной было стопроцентной ложью. И тебе следует бояться за свою жизнь.

– Почему бы просто не сказать ему правду о цели ужина? Что мы намеренно собираем подозреваемых в одном месте?

– Потому что он подумает, что мы решили устроить самосуд, и пресечёт это. Всё должно выглядеть так, будто это он такой умный и сам до всего дошёл, помнишь?

– Допустим. Как он оказался в списке приглашённых?

– Ну, я не могу быть на сто процентов уверена, что это не он навредил бабушке. В смысле если это он, то он в очень удобном положении, потому что у него есть возможность повесить убийство на нас.

– И в чём же его мотив? – приподняла бровь Афина.

– Ну, сила? Как и у всех остальных?

– Хм, он не кажется мне таким человеком, – ответила она. – То есть... Да, он совершенно не умеет общаться, да, он ворчливый старикашка, но он не выглядит злым и жестоким или типа того.

– Я очень рада, что ты так думаешь, – сказала Розмари. – Но мы не можем вести наше расследование, ориентируясь на твою интуицию.

Афина вздохнула:

– Ладно, вернёмся к другому вопросу. Как нам забрать вещи из Бёркенсвуда? У нас нет там надёжных друзей, которые бы согласились скататься туда-сюда ради нас. Мы слишком часто переезжали, чтоб они у нас появились.

Розмари тоже об этом думала. Афина права: у них в Бёркенсвуде не было никого, кто согласился бы оказать им такую услугу.

– В Миртлвуде есть пара хороших человек на примете, кто мог бы помочь нам, – продолжала размышлять Афина. – Хотя лично мы меньше недели с ними знакомы, несмотря на то что они знают нашу семью.

– Хм... – протянула Розмари, – ты права. Думаю, Марджи или Лиам согласились бы, или Шерри, когда ей станет лучше, но мне немного неловко просить их, мы же не очень хорошо их знаем. К тому же любой из них может оказаться убийцей.

– Я думала, мы вычеркнули Марджи из списка, – недовольно отрезала Афина, защищая женщину.

– А почему констебль Перкинс именно сегодня устроил проверку, как раз когда мы собирались покинуть город? Мы рассказали только Марджи.

– Это правда, – согласилась Афина. – Но это может быть и совпадением. Или он использовал магию. Или кто-то другой следит за нами. Любой из этих вариантов вероятнее того, что Марджи сдала нас.

– И всё равно, – настаивала Розмари, – я буду за ней приглядывать в пятницу. Она единственная знает о наших планах, для того чтобы проверить её причастность, нужно будет устроить другую проверку. Персональную.

– О’кей, как скажешь. Но это всё к нашим шмоткам и вещам не относится, мам.

– Мы всегда можем обратиться к Дейну.

– Что?.. Нет. Нет-нет-нет! Мы не будем просить его! Ни за что!

– В трудную минуту он бывает очень полезен, – пыталась вразумить её Розмари. – Уж сколько раз он помогал мне, когда я ему звонила с просьбой помочь завести машину...

– Ну да, а после своей помощи он целую неделю околачивается поблизости, сжирает всю нашу еду, и загадочным образом твои сбережения куда-то исчезают.

– Ну разве у нас есть другой выбор?

– Мама!

– Что?

– Мы не можем впустить его обратно в нашу жизнь! Она только начала налаживаться!

– Подвергнуться нападению – это «жизнь налаживается»?

– Нет. За вычетом нападения.

– А обвиняться в убийстве?

– Ты драматизируешь. – Афина закатила глаза. – Официально тебя никто ни в чём не обвинял.

– Ну всё равно...

– Никаких «всё равно», мам. Наша жизнь налаживается, потому что мы вот-вот унаследуем огроменный дом и небольшое состояние. И от первого, и от второго моего отца надо держаться подальше – и чем дальше, тем лучше. Хорошо, что мы уже сменили место жительства и он не знает, где мы находимся.

– Ну...

– Мам! Нет! Скажи, что ты ничего ему не сообщила. Скажи.

– Я отправила ему коротенькое сообщение...

– Поверить не могу! – закричала Афина, пряча лицо в ладонях.

– Он твой отец. Он должен знать, где ты. И я почти уверена, что переехать, не сообщив ему, незаконно.

– Так теперь соблюдение законов тебя волнует?

– С недавних пор да, – спокойно ответила Розмари. – Если бы я несколько раз хорошенько подумала, я бы даже не пыталась покинуть Миртлвуд, чтобы избежать усиления подозрений.

Они заехали в гараж. Афина вылезла из машины, громко хлопая дверцей.

– Чай будешь? – предложила Розмари.

– Нет, – почти перебила её Афина, быстрым шагом направляясь в дом.

– Милая, ну не злись. Да, Дейн – неидеальный человек, да, от него проблемы, но он всё ещё твой отец.

– Я в этом не виновата, – та даже не обернулась.

– Послушай, он наш единственный вариант. Я просто напишу ему и узнаю, есть ли у него возможность помочь. Не волнуйся, я ни слова не скажу ему о наследстве. Я даже о смерти бабушки не расскажу, чтобы он не сопоставил факты между собой. Просто скажу, что нам нужны вещи. Я могу даже спросить, не займётся ли он продажей той развалюхи на колёсах.

– Очень умно, мама.

– Много мы за неё не получим, конечно, – вздохнула Розмари. – Можем даже позволить ему забрать эти деньги как бы в обмен на то, что он привезёт нам вещи.

– О’кей. Делай что хочешь. Тебе повезло, что ничего ценного среди наших вещей нет, иначе он бы заложил их так быстро, что ты и моргнуть бы не успела.

– Афина...

– Нет! С меня хватит! – Она унеслась на второй этаж и громко хлопнула дверью спальни.

Розмари вздохнула. Конечно, Афина была права. Она отличалась крайней степенью рациональности, чего нельзя было сказать о её отце. Поразительно, как Афине удалось вырасти настолько рассудительной и дальновидной, учитывая, что у её родителей по этим параметрам показатели довольно низкие. Не то чтобы Розмари была лишена здравого смысла, просто её умственная деятельность строилась не на рациональной упорядоченности, а на быстром перескакивании с одной мысли на другую и поиске неочевидных взаимосвязей.

Присутствие Афины уравновешивало её и заземляло.

Дейн же бо́льшую часть времени будто и вовсе жил в каком-то другом мире – в переносном смысле, разумеется. Но, как и утверждала Розмари, в трудную минуту он всегда протягивал руку помощи, вытаскивая её из многих передряг. Хотя количество передряг, в которые он её втянул, было всё-таки больше.

Каждый раз, как он вновь появлялся на пороге, Розмари не могла устоять перед его очарованием, и он вновь занимал место в её сердце и постели. Это всегда заканчивалось для неё одинаково: болью. Но не в этот раз! Розмари была решительно настроена не позволить истории повториться. Даже если придётся найти заклинание, защищающее от пагубного влияния дамских угодников.

«Заклинание... Точно!»

Она написала Дейну сообщение с просьбой о помощи с чётким пониманием, что ей необходимо научиться заклинаниям – это ровно то, что ей нужно, чтобы противостоять чарам её бывшего или кого угодно другого, кто может доставить ей неприятности.

Розмари заварила себе чай и отправилась с ним в библиотеку.

Шкатулка, совершенно безобидная на вид, несмотря на то, какую силу в себе скрывала, по-прежнему стояла на столе.

Розмари решила игнорировать её присутствие: кто знает, сколько ещё в этом мешке котов, к встрече с которыми она была не готова. Она занялась изучением заполнивших стеллажи книг. Тяга бабушки к коллекционированию давала о себе знать: среди сотен названий на полках встречались объёмные трактаты «О лекарственных веществах», в которых подробно рассказывалось о ботанике и использовании целебных трав, а также множество энциклопедий и сборников по истории магии, которые определённо могли пригодиться в будущем.

Стоило отругать себя последними словами за то, что она не изучила содержимое библиотеки первым же делом. Казалось очевидным, что необходимая им информация найдётся на страницах одной из книг. Розмари злилась на себя, пока не вспомнила, что сегодня вторник, всего-то четвёртый день в Миртлвуде. По ощущениям времени прошло куда больше, но фактически она всего-то пару дней как верит в магию. Ей было совсем не до исследований.

«Может, это некая особенность дома... Или города, если уж на то пошло, что время воспринимается иначе...» – думала Розмари, ведя пальцами по корешкам книг.

Её ноготь задел что-то тонкое и явно отличавшееся от своих соседей-книг. Присмотревшись, Розмари обнаружила шероховатый лист плотной бумаги. Чтобы достать его, она потянула сборник о мифических существах на себя, и зажатый между книгами лист полетел на пол. Судя по написанному, это было приглашение.

«Общество Кровавого камня приглашает вас принять участие в симпозиуме...» — далее следовал адрес – какая-то улица в Бёркенсвуде, а также дата и время проведения – шестое июня, но год нигде не был указан.

«Общество Кровавого камня?..» Вот о ком говорила Шерри. И вот она – зацепка: присланное бабушке приглашение на какое-то мероприятие.

«Должно быть, весьма роскошное, тут на обороте даже сургучная печать была».

Сама печать была сломана, и на оттиске остался только небольшой фрагмент герба, по форме похожего на щит. Он что-то напоминал Розмари, но она никак не могла вспомнить что.

– Всё чудесатее и чудесатее, – пробормотала себе под нос Розмари. Кажется, в сказке Кэрролла эти слова принадлежали Алисе или Гусенице...

Розмари добавила приглашение к стопке на вид полезных книг, которую она уже успела собрать. «Собрание чар и заклинаний мадам Тюисон» звучало многообещающе, как и «Магическая история Миртлвуда» авторства некой Твигг. Фамилия «Твигг» тоже звучала довольно знакомо...

Розмари взяла несколько книг по защитным чарам и пару томов «Основ колдовства» – логичный выбор, учитывая, что ей предстояло изучать магию с нуля.

Жаль, что Афина была в плохом настроении, поскольку юной Торн, несомненно, понравилось бы изучать все эти книги вместе с ней.

Некоторые тома Розмари отобрала специально для дочери – просмотрит, когда немного успокоится. Может, даже найдёт где-то на страницах заклинание, которое отвадит от матери бездельника-бывшего.

Поиск книг увлекал, но то и дело Розмари поглядывала в направлении шкатулки на столе. Та словно взывала к ней, но не в жутковатом смысле, а рождая внутри знакомое чувство, будто её ждёт сама судьба.

– Ладно, – обратилась Розмари к шкатулке, – хорошо, я подойду. Только давай без фокусов. Давай без смертельных опасностей, но я согласна на всё, что поможет нам раскрыть дело и привести жизни в порядок, идёт?

Розмари оставила стопки книг на полу и подошла к столу.

От шкатулки исходило едва заметное свечение, и несколько мгновений Розмари колебалась, не решаясь прикоснуться к ней, особенно пока Афина пребывает в блаженном неведении о том, что задумала её мать. Розмари была почти готова развернуться, взять книги и оставить библиотеку вместе с этой дурацкой шкатулкой, захлопнув туда дверь, но любопытство в конце концов пересилило любые сомнения.

Коснувшись деревянной крышки шкатулки, Розмари мысленно приказала себе собраться и быть готовой к чему угодно.

Но ничего не произошло.

Она по-прежнему стояла у стола в библиотеке. И не сразу заметила, что мир вокруг постепенно блекнет и рассыпается на осколки, как разбитое зеркало, опадая куда-то во мрак и пустоту. Шкатулка в её руках ярко светилась во тьме, и, опустив взгляд, Розмари обнаружила, что та приняла форму кристалла, который она видела в прошлый раз.

– Есть тут кто? – обратилась Розмари во тьму. Ответа не последовало.

Она прочистила горло и позвала ещё раз:

– Э-э... Старшая? Вы тут?

По-прежнему никого и ничего – лишь тьма и тишина. Слуха Розмари вдруг коснулся какой-то едва уловимый звук... Глухой «ту-тум» где-то вдалеке, похожий на сердцебиение.

Розмари было некуда идти, и всё вокруг утопало во мраке, поэтому ей оставалось только прислушаться и зашагать в направлении звука, беспрерывно повторяющегося.

Впереди замаячил мягкий свет, и, подойдя ближе, Розмари увидела, что достигла скалы. Было ли это место там же, где она оказалась в прошлый раз? Впрочем, Старшей нигде не было видно.

Всю поверхность камня оплетал тёмно-зелёный плющ. Чем дальше шла Розмари, тем гуще становились вьющиеся лозы, заполняя собой всё вокруг и всё сильнее напоминая лес из плюща.

С каждым шагом стук становился громче, и, углубившись в этот лес, она наконец увидела белый свет, пробивавшийся сквозь зелёные заросли.

Плющ не казался Розмари опасным, по крайней мере, она думала, что он безвреден. Но, глядя на открывшуюся ей картину, она поняла, что лозы сжимают в своей хватке источник белого света, который чем дольше она смотрела, тем больше напоминал увеличенную версию кристалла в её руках. Лозы словно душили его. И звук, похожий на сердцебиение, исходил от кристалла, будто сопротивляющегося натиску плюща и зовущего на помощь.

Розмари подступила ближе, намереваясь освободить его от зарослей, но прозвучавший у неё за спиной голос остановил её:

– Не трогай их.

Розмари обернулась и увидела женщину – ту самую, что назвала себя Старшей. Поколебавшись, Розмари снова посмотрела на плющ – теперь его лозы казались ей зловещими, они словно наблюдали за ней, выжидали.

– Ты должна высвободить силу, – сказала женщина, – пока не стало слишком поздно.

«Сдерживающая силы печать – это плющ, – догадалась Розмари, глядя на зелёные плети. – Сам по себе он не является злом и изначально был создан, чтобы охранять... Но со временем стал душить то, что был призван защищать...»

– Но как? – спросила Розмари. – Как мне высвободить её, если я не должна касаться плюща?

– Загляни внутрь себя, – был ответ. Ничего не проясняющий.

– Что это должно значить?! – вспылила Розмари. – Можно мне, пожалуйста, нормально ответить, что от меня требуется, без вот этих вот таинственных посланий? «Внутрь себя»?! Это вы называете подсказкой?!

Силуэт Старшей растаял прямо на глазах Розмари, а вместе с ним растворились в темноте и плющ, и источник света. Чернота поблекла, становясь серой, а затем постепенно приняла знакомые очертания – Розмари проснулась оттого, что Афина трясла её в попытке разбудить.

– Какого чёрта, мама?! Ты напугала меня до смерти! Что случилось? Почему ты снова потеряла сознание?

– Ох... прости. – Розмари проморгалась, скользя чуть замутнённым взглядом по библиотеке. Её вдруг сковал благоговейный страх и отчаянное желание вновь увидеть бабушку. И заставить её объясниться.

– Здесь будто ураган прошёл, – осмотрелась Афина. – Что всё-таки произошло?

– Сначала я просматривала книги, хотела найти что-нибудь полезное, ну, знаешь, что-нибудь такое, что помогло бы противостоять очарованию твоего отца, или рецепт какого-нибудь антивампирского средства, ну или нечто подобное, а потом я решила снова прикоснуться к шкатулке.

– И ты же раскидала книги?

– Нет, – Розмари заметила, что ранее собранные книги валяются на полу, – я их в стопки собирала, но, наверное, задела, когда потеряла сознание.

– Честное слово, – процедила Афина, – ты вообще наперёд не думаешь!

– Это мы с тобой и так знали, – хмыкнула Розмари, – не раз уже в этом убедились. Давай, помоги мне собрать их и отнести на кухню. Тут есть пара стоящих экземпляров. Может, найдём что-нибудь, что поможет нам снова связаться с бабушкой и поговорить с ней.

19

– Вот ещё один способ, смотри, – Розмари указала на строку в книге, – но для него нужна доска Уиджа^[11]. Как думаешь, получится у нас сделать такую?

– Ты всё никак не оставишь идею связаться с покойной бабушкой, я смотрю? – приподняла бровь Афина. – Я же сказала, что это плохая идея.

Они сидели за обеденным столом, заваленным книгами, пили чай и пролистывали том за томом в поисках полезной информации.

– О, да ладно тебе, – протянула Розмари, – мне правда нужно расспросить её о том, как она запечатала родовую магию и как эту печать снять. Ты просто не видела, как там всё запущенно выглядело.

– Никакого «там» не было, мам, ты валялась на полу и в очередной раз ловила глюки о какой-то «старшей».

– Мы обе с тобой знаем, что это не глюки, Афина.

– Возможно, но мы не можем быть уверены, что увиденное тобой является достоверным и определённым представлением о фактическом положении вещей.

– Звучит как что-то на юридическом. Не говори так, у меня начинается аллергия, – Розмари отпила немного чая из кружки, чтобы успокоить растревоженные нервы.

– Раньше ты говорила, что у тебя аллергия на агентов по недвижимости.

– Юридическая терминология тоже вызывает раздражение. О, блин... Мне придётся и бабушкиного юриста позвать на пятничный ужин, да?..

– Не «бабушкиного юриста», а своего особенного друга мистера Бёрка... или точнее Персея? – поддразнила Афина, выбирая из стопки очередную книгу и открывая её на оглавлении, чтоб изучить содержание.

– Не начинай.

– В общем, – Афина послушно вернулась к предыдущей теме, – я имею в виду, что увиденное тобой необязательно является правдой. Это может быть иллюзия... или, может, ты неправильно истолковываешь то, что видела.

– Вот именно! – с нажимом ответила Розмари. – Вот почему я хочу поговорить с бабушкой! Только она может объяснить, что к чему, и только ей я могу доверять целиком и полностью в этом вопросе.

Розмари по-прежнему безоговорочно верила своей бабушке. Несмотря на то что у Розмари накопилось столько вопросов, сколько не возникало за всю жизнь, ей необходимо было верить, что у бабушки имелась веская причина хранить свою тайну. Если бы только они могли поговорить с ней ещё раз, чтобы пролить хоть немного света на сложившуюся ситуацию.

– Мам, – вздохнула Афина, – я смотрела слишком много ужастиков, и я знаю, чем там заканчиваются спиритические сеансы.

– Ну мы же не будем призывать мертвецов или связываться с каким-нибудь психом, – настаивала Розмари. – Только поговорим с бабушкой.

– Как минимум в шести книгах говорится никогда не связываться с мёртвыми, если только не на сто процентов уверен в том, что делаешь. Более того, практически все ритуалы призыва, которые мне попались, проводятся на Самайн^[12]... Который, кажется, приходится на осень. Это почти через полгода!

– Ну всё равно. Мы знаем бабушку. И знаем, что она где-то здесь. Думаю, на наш призыв с самой большой долей вероятности откликнется именно она, и до осени я ждать не собираюсь. Тот обвитый плющом кристалл пульсировал так надрывно, что мне было не по себе, я думала, ещё чуть-чуть – и он того.

– «Того»?

– Ну взорвётся или... Не знаю. Рассыпется. Я просто чувствовала, что время стремительно утекает. И Старшая намекала на то же самое.

– Ладно, – сдалась Афина. – Мы опробуем способ с доской Уиджа, но я соглашаюсь на это в первый и последний раз! И... – она замялась.

– И что?

– И сначала ты сделаешь оберег против предполагаемых чар моего отца.

– Ладно. – Розмари схватила протянутую Афиной книгу и прочитала название: – «Сборник заклинаний Альтазара»?

Афина открыла сборник на нужной странице и указала пальцем в список ингредиентов:

– Вот, смотри, тебе понадобится вырезанный из чёрной ткани квадрат, соль и... розмарин. Забавно.

– Почему? Потому что созвучно с моим именем?

– Нет, это просто совпадение. Розмарин, по-видимому, известен своими защитными свойствами. Кстати, у крыльца растёт целый куст.

– Когда ты успела заделаться знатоком травоведения?

– Это скорее травничество, мам, что-то из народной медицины, и я не знаток. Просто куст розмарина рос у старой школы рядом с лавандой. Вокруг постоянно пчёлы летали.

– Ну, если так... – задумчиво произнесла Розмари, но так и не закончила мысль, позволив словам повиснуть в воздухе.

– Хм, написано, что ещё понадобится чёрный оникс. Где бы нам его найти?

– Может, где-то тут в шкафчиках? – предположила Розмари и, отложив книгу, принялась за дело. Она открывала и закрывала дверцы сервантов, перебирая содержимое: ей на глаза попадались и пресс-папье, и салфетки, и прочая мелочь, которую так любила собирать бабушка. В первых двух также хранились старинные фарфоровые сервизы, но вот, наконец, Розмари улыбнулась удача, и в третьем обнаружилось множество самых различных вещей. Взгляд упал на деревянную доску.

– О, смотри!

– Ты нашла оникс?

– Нет, но я нашла ультрасовременную доску Уиджа! – провозгласила Розмари, доставая ту на свет и радостно помахивая ей.

– Давай-ка поаккуратнее, – осадила Афина, уходя из-под руки матери.

– Можно мы воспользуемся ей? – Розмари аж подпрыгивала на месте в предвкушении. – Можно-можно-можно?

– Можно. Как только сделаешь оберег.

– Хорошо-хорошо. – Розмари скрестила руки на груди и слегка выпятила нижнюю губу для верности, чтобы как можно более полно передать свою досаду.

Афина присоединилась к поискам, заглядывая в соседние шкафчики.

– О, гляди! Тут полно всяких камней и кристаллов.

Розмари заглянула в выдвинутый Афиной ящик, полный поблёскивающих камушков.

– Очень миленько, – заключила она. – Знаешь, не помню, чтобы я видела у бабушки нечто подобное. Интересно, играла ли я с этими штуковинами в детстве. Если бы играла, наверное, я была бы в восторге.

– Думаю, бабушка Торн хранила их как важные магические компоненты, – недоверчиво протянула Афина, – а не игрушки.

– Бабушка относилась к этому иначе, – пояснила Розмари. – Она позволяла мне играть со всем, что я найду. При этом она не относилась ко мне как к неразумному ребёнку. Игры – просто ещё один способ познания окружающего мира.

– Очень жаль, что она изменила твои воспоминания. Может, не сделай она этого, ты бы выросла и стала какой-нибудь учёной, изобретательницей или вроде того.

– Никогда об этом не думала, – сказала Розмари. – Боже... Надеюсь, ты ошибаешься.

– Почему?

– Потому что, во-первых, в таком случае бабушка лишила меня возможности заниматься чем-то значимым в жизни, а во-вторых, потому что работа в какой-нибудь лаборатории наверняка скука смертная.

– Ты ходячее противоречие, в курсе? – фыркнула Афина. – Смотри, вот этот чёрный вроде похож на оникс.

Розмари взяла камень в руки – маленький, чёрный, непрозрачный и поблёскивающий, тем не менее кажущийся в её руках совершенно обычной отшлифованной галькой.

– Вроде сходится с изображением в справочнике. Это всё, что нам нужно?

– Хм, кажется, было что-то ещё... А, вот, ещё нужен чёрный перец. Но этого на кухне хватает.

– Соль, перец, розмарин. Мы будто в рецепт запечённого ягнёнка заглянули, – усмехнулась Розмари. – О, а это отличная идея. Сделаем запечённого ягнёнка на пятничный ужин. И розмарин добавим, раз уж у него защитные свойства.

– Мне кажется, его защитные свойства не так работают.

– А мне кажется, мы сможем найти какое-нибудь заклинание, чтобы даже приготовленная еда послужила на благо нашего плана, – возразила Розмари. – К тому же запечь ягнёнка – легко, поставила в духовку и забыла о нём на пару часов. Будет время заняться чем-нибудь ещё.

– Как скажешь, – пожала плечом Афина. – Но я не ем мясо детёнышей животных.

– Тогда сделаю баранину! – решила Розмари. – Так даже лучше: поставлю её на подольше и на более низкую температуру, чтоб получилось нежнее и сочнее. У нас тогда тем более вагон времени появится для всего остального.

Они нашли кусок чёрной ткани и немного бечёвки среди бабушкиных швейных принадлежностей, обнаружившихся в гостиной, а затем Афина выскользнула на улицу, чтобы срезать несколько веточек розмарина с куста.

– Всё необходимое – есть, – Розмари сверилась со списком. Разложенные перед ней на кухонном столе компоненты она собрала вместе, повторяя защитное заклинание раз за разом, пока перемешивала соль, перец и листья розмарина и заворачивала получившуюся смесь в кусочек ткани вместе с ониксом.

«Воздух и земля, огонь и вода, от Дейна, прошу, защитите меня».

Она обвязала небольшой свёрток бечёвкой, трижды провела им над зажжённой свечой, представляя перед собой возмутительно красивое лицо Дейна. Розмари старательно рисовала в голове умиротворяющий, погружающий в спокойствие пейзаж – самым подходящим под определение казался открытый всем ветрам пляж. Она брызнула подсоленной водой сначала на себя, потом на узелок, затем немного на Афину.

– Эй! – возмутилась та.

– Тише, я тут погружаюсь в тишину и спокойствие. Всё, что не плеск морских волн, меня отвлекает.

Афина тяжело вздохнула:

– Ты закончила?

– Вроде да, – кивнула Розмари. – Теперь мне целыми днями носить этот узелок на себе. Хорошо, что чёрный ко всему подходит.

– Вот это настрой, – похвалила Афина. – Надеюсь, сработает.

– Можно мы теперь займёмся тем, чем хотела я? Я очень-очень хочу поговорить с бабушкой.

– Давай после ужина, – попросила Афина. – Я ужасно хочу есть, а призывать мёртвых на голодный желудок – наверняка плохая идея.

– Ой, ладно, – согласилась Розмари, – но больше никаких отговорок! Поужинаем – и приступим.

Она на скорую руку состряпала ужин из консервированного томатного супа и тостов, удивляясь тому, что та буханка хлеба, которую они захватили с собой, и другие скромные запасы даже не испортились.

«Вот такое волшебство по мне», – подумала Розмари, одобрительно похлопывая по столешнице и улыбаясь мыслям о доме.

Они с Афиной ужинали в молчании.

Розмари предположила, что Афина думает о Финнигане. Её дочь тем временем предполагала, что мысли матери заняты бабушкой. На самом же деле обе беспокоились друг о друге и предстоящем визите Дейна с их имуществом. Если он, конечно, вообще приедет.

После ужина они убрали со стола и положили на него спиритическую доску.

– Итак, что теперь? – спросила Афина.

– Откуда мне знать?

– Мам, из нас двоих ты больше читала про проведение спиритических сеансов.

– А, ну да. Точно. Так... Думаю, надо зажечь свечу, обязательно чётко проговаривая в голове, какое у нас намерение для проведения сеанса, затем взяться за руки и представить призываемого.

Розмари взяла свечу и подожгла фитиль, формулируя ясное намерение: получить более чёткое понимание, что связывает магию и как её высвободить.

Затем она отступила и, протянув Афине руки над доской, взяла её ладони в свои.

– Закрываем глаза или как? – уточнила та.

– Конечно нет, – ответила Розмари. – Иначе как мы увидим, на какие буквы укажет бабушка, а?

– Ну поначалу типа, чтобы сконцентрироваться, ну.

– Может, обойдётесь без препирательств? Предоставите пожилой женщине капельку покоя?

Розмари и Афина одновременно опустили глаза на доску Уиджа, в центре которой проявилось лицо бабушки Торн.

– О боги! – восклинула Розмари.

– Надо же, в жизни куда эффективнее, чем в фильмах.

– Вы же в курсе, что вам достаточно лишь громко позвать меня по имени? – осведомилась бабушка Торн. – Нет нужды прибегать ко всей этой чепухе.

– Эй, это твоя доска вообще-то, – обиженно хмыкнула Розмари. – И вот теперь – в курсе. Было бы неплохо, скажи ты нам об этом в прошлый раз. А если бы назвала имя своего убийцы – совсем замечательно.

– О, я бы с радостью, – ответила бабушка.

– Класс, кто это сделал? – оживилась Афина.

– Я бы с радостью назвала, если бы могла, – нахмурившись, с нажимом произнесла бабушка. – Но эти несносные мерзавцы наложили запрет на раскрытие их личностей!

– Понятно... – воодушевление Розмари сменилось разочарованием. – И показания призраков всё равно не принимают, верно? Даже в Миртлвуде.

– Боюсь, что да. Мне жаль, что больше я ничем не могу вам помочь.

– И всё-таки кое-что вы подтвердили, – заметила Афина. – Вы сказали «их личностей» – во множественном числе.

– Ты очень внимательна, дорогая, – похвалила бабушка Торн.

– Спасибо. Вы точно больше ничего не можете нам о них рассказать?

– Не думаю, милая. Однако я оставила вам подсказки, и о них я могу кое-что поведать.

– Да, пожалуйста! – Розмари сразу приободрилась. – А потом, если можешь, о печати и как её снять.

– Итак, слушайте: голубой, кружево^[13], танцы.

– И это всё? – удивилась Розмари. – Это подсказки?

– Не совсем. Я бы сказала, это подсказки, которые приведут вас к настоящим подсказкам.

– Что за хрень?! – возмутилась Розмари. – А прямо сказать не можешь?

– Нет, не могу. И выбирай тон.

– Почему не можете? – куда более спокойно спросила Афина.

– Причины весьма прозрачны. Я уже сказала, что связана запретом на раскрытие их личностей. Более того, возможно, прямо в данный момент они нас слышат. Я сделала всё, что в моих силах, чтобы защитить вас, включая сокрытие информации, которую другие могут использовать против вас.

– Ты правда думаешь, что они подслушивают наши разговоры на кухне? – спросила Розмари.

– Есть способы подслушать разговоры между мирами, – ответила бабушка Торн. – Просто представь их как радиоволны.

– Отлично, просто прекрасно, – Розмари надулась от досады. – Значит, и как снять печать, ты тоже рассказать не можешь?

– Верно... Но когда вы найдёте подсказки, довольно быстро поймёте, как это сделать.

– Вот уж помогла так помогла, – проворчала Розмари, в её голосе звенели нотки сарказма.

– Прости меня, Розмари, дорогая. Ты всегда была довольно вспыльчивой, и терпение – не твоя сильная сторона, но послушай: тебе необходимо справиться с эмоциями. Тебе пригодится это умение, чтобы разрушить печать на магии.

– Класс, что дальше? «Заглянуть внутрь себя», как сказала Старшая? – буркнула Розмари.

– Это тебе тоже предстоит. Но, очевидно, к этому ты пока не готова.

– Ты на что это намекаешь?!

– Тише, мам, – одёрнула её дочь. – Бабушка не может долго с нами говорить, это расходует её силы, помнишь? Хватит дуться, возьми себя в руки.

– Ясно. Постараюсь держать язык за зубами, – процедила Розмари.

Бабушка Торн в ответ на это высунула собственный, поддразнивая.

– Пожалуйста, не провоцируйте её! – полушутя попросила Афина. – Она у меня суровая, вдруг снова заведётся.

Розмари смерила дочь и бабушку тяжёлым взглядом.

– Что ж, – как ни в чём не бывало продолжила Афина, – вы не можете объяснить нам, как снять печать, но не могли бы вы подробнее рассказать о том, как вы её наложили? И как до этого решения вообще дошло?

– Мои милые, они вот уже многие годы преследуют цель заполучить нашу родовую магию. Мне жаль, я не предвидела ничего из этого до того, как стало слишком поздно. Связывающая печать – это очень древняя магия, осмелюсь предположить, что вы найдёте упоминания о ней и редкие крупицы информации на страницах книг в моей библиотеке, но процесс наложения этой печати отличается от процесса её снятия. Не забивайте свою голову вопросами о том, что я для этого сделала. Сосредоточьтесь на себе. Не зацикливайтесь на прошлом, не беспокойтесь о будущем. Ответ всегда кроется в настоящем. Вот что важно.

– В настоящем я разговариваю с умершей бабушкой, на которую я очень зла, – подала голос Розмари.

– Цыц, – шикнула Афина.

– Моя энергия на исходе, – сказала бабушка. – Пришла пора попрощаться. Помните, мои дорогие: я люблю вас обеих безмерно.

Лицо бабушки Торн на доске Уиджа растаяло, и Розмари выпустила руки Афины из своих.

– Извлекли из разговора максимум пользы, вот спасибо.

– Вообще-то, мне кажется, информация в самом деле была полезной, без шуток, – не согласилась Афина. – Просто нам нужно над ней хорошенько подумать.

– Да почему мы получаем одни загадки и ребусы?!

– Сама хотела с ней связаться, а теперь злишься.

– Я хотела с ней связаться до того, как она начала меня бесить.

– Она как могла пыталась помочь нам. Понять не могу, чего ты так на неё взъелась.

– Я... У меня... Наверное, просто эмоциональная перегрузка. С одной стороны, я очень скучаю по ней, с другой – поверить не могу, что она так со мной поступила. И я очень хочу узнать, кто виновен в её смерти. Вся эта ситуация, в которой мы оказались, очень страшная и выматывающая. В моменте меня разрывало от противоречивых эмоций, и я взорвалась, когда она не дала нам чёткого ответа.

– Она же не специально.

– Ну конечно, давай, встань на её сторону, – полушутя сказала Розмари.

– Мы на одной стороне, напоминаю, – вразумляла её Афина. – Когда успокоишься и будешь готова вести себя как взрослый человек, можешь присоединиться.

– Я спать, – объявила Розмари, – я слишком устала, чтобы «вести себя как взрослый человек».

– Не хочешь помочь мне с поиском подсказок? Голубой... кружево... танцы... У меня почему-то ассоциация со свадьбой возникает.

– А у меня – с глупостью, – упрямилась Розмари. – Я не собираюсь играть в эти игры.

– Говорит женщина, которая собиралась вызвать призрака с помощью доски Уиджа.

– Я спать! – Розмари быстро поднялась по лестнице. – Спокойной ночи! – крикнула она, уже стоя на пороге своей детской спальни, а потом завалилась в кровать. Да, Розмари понимала, что вела себя глупо. Совсем как ребёнок. Но ведь все взрослые иногда ведут себя как дети?

Розмари металась между гневом за то, что бабушка украла у неё частичку её сознания, и грустью, что её магическим образом отстранили от семьи. И оба этих чувства рождались из глубоко укоренившейся вины – ведь её не было рядом с бабушкой, и неважно, заклинание тому причина или нет. Может быть, поэтому бабушка не посвятила её в свою тайну? Всё в жизни Розмари происходило так быстро, что у неё едва хватало времени осмысливать это. А надвигающаяся опасность только усугубляла ситуацию.

«Мы выберемся из этой задницы, – поклялась она себе. – Я самолично поколочу того, кто угрожал моей семье, а потом заживу той жизнью, которая будет мне полностью подконтрольна».

20

На следующее утро Розмари лежала в постели, чувствуя себя немного лучше. Она прожила накопившуюся злость, но всё ещё ощущала острую боль предательства бабушки и понимания, что все эти годы её обманывал человек, которому она доверяла больше всех.

«Заглянуть внутрь себя – это разбираться в своих чувствах? – Розмари сглотнула горечь собственных мыслей. – Мне не нравится».

Понять бы ещё, что значила бабушкина загадка или насколько далеко в себя придётся заглянуть, чтобы происходящее наконец обрело смысл и подсказало, как снять печать.

Розмари поморщилась, когда раздался стук в дверь.

– Да?

Дверь открылась, и на пороге появилась Афина. Дочь выглядела бодрой и готовой встречать новый день. Она уже сменила пижаму на комплект повседневной одежды из стирки.

– Подъём, соня. Готова помочь мне с поиском подсказок?

– А. Ладно.

– Супер! Я как раз приготовила завтрак и сделала чай.

– Правда? – Розмари заставила себя подняться с кровати и проследовать за Афиной на первый этаж. – Что ты приготовила? Пахнет вкусно.

– Просто яйца с беконом.

– Поверить не могу, что бекон не испортился, – пробормотала Розмари. – Ты проверяла срок годности?

– Конечно же проверяла, мам. Не забывай, что у нас волшебный холодильник. Тут еда каким-то образом сама собой возникает. Мы на мели, но голодать точно не будем.

– Здорово, – только и сказала Розмари. – Пока есть магия, надо ей пользоваться.

– Какая ты циничная.

– Ну, мы либо сможем снять печать, и тогда неясно, как магия себя поведёт, либо нет, и тогда всё здесь окончательно развалится... или взорвётся. Даже не знаю, что хуже.

– Зависит от того, как далеко стоишь, наверное, – хмыкнула Афина, подвинув к Розмари тарелку с глазуньей и тостом с беконом.

– Спасибо, – поблагодарила та, – очень заботливо с твоей стороны.

– Я была голодной, – пожала плечами Афина. – Мы вчера нормально не пообедали, а ужинали консервированным супом, а ещё успели хорошенько взбесить друг друга. Так что я подумала, что нам неплохо будет позавтракать чем-нибудь вкусным.

– Здравая мысль.

– Вспомни о моём здравомыслии в следующий раз, когда мы не сойдёмся во мнениях.

– Раз уж ты уже свежа, бодра и весела ни свет ни заря, какой у тебя план на сегодня? – спросила Розмари.

– Ну какой ни свет ни заря, мам, девять утра на часах, – закатила глаза Афина. – И план предельно прост: найти подсказки, на которые намекала бабушка. И ты мне в этом поможешь.

– Ладно-ладно, – сдалась Розмари, доедая свой завтрак. – С чего предлагаешь начать?

– С осмотра бабушкиной спальни, – сообщила Афина.

– А нам обязательно её осматривать? Это же интимное, личное пространство, и вот так вторгаться туда...

– Личное пространство – это немного другое, мам. И тебе, кстати, не повредит получше разобраться, что это за зверь такой.

– Ты же поняла, о чём я.

– Да, поняла, и да, обязательно. Логично предположить, что бабушка Торн спрятала что-то важное у себя под боком.

– Она могла спрятать и в другом месте, где-нибудь подальше, например в оранжерее. Ну, знаешь, чтобы было не так просто обнаружить это важное что-то.

– Большинство так и подумает, – настаивала Афина, – прям как ты.

– Как скажешь. Начнём с её комнаты, но потом заглянем в оранжерею.

– Голубой, кружево, танцы, – вдумчиво повторила Афина. – Как думаешь, это что-то голубое, что-то кружевное или что-то голубое и кружевное? Или что-то, что танцует?

– Хм-м-м, – Розмари поднялась с места и проследовала за дочерью на второй этаж, – не знаю. Любой вариант может оказаться верным.

– Надеюсь, ответ станет очевиден, когда мы найдём нужную вещь, – сказала Афина. – Как думаешь, это относится к одной вещи или к трём разным?

– Откуда мне знать? Меня не любят посвящать в детали.

– Да хватит дуться уже, мам, – осадила её Афина. – У бабушки Торн были и есть причины держать что-то в секрете.

Афина повернула ручку и открыла дверь в спальню бабушки.

Розмари мгновенно накрыла с головой волна ностальгии. Каждый предмет в этой комнате напоминал о бабушке и о том, что её больше нет. Она почувствовала болезненный укол в сердце.

«Почему она не доверила мне свой секрет? Почему она предпочла лишить меня воспоминаний и скрыть от меня правду? В нашей семье даже Эламина знала о магии...»

Розмари всегда считала себя бабушкиной любимицей, и потому осознание, что её держали в неведении, причиняло ещё больше боли. Воспоминания человека – нечто очень личное, нечто, что формирует ощущение целостности. Восприятие самой себя зависело от того, что Розмари помнила о своей жизни, но поскольку часть её воспоминаний была украдена, всё, что осталось, тоже в некоторой степени утратило смысл. Неудивительно, что она чувствовала себя раздробленной и неполноценной. «Такое ощущение, что всё моё детство было ложью... да и моя взрослая жизнь тоже».

Она решила не озвучивать свои печальные мысли, чтобы избежать очередной нотации от Афины.

– Так, тут есть платяной шкаф. – Не медля, Афина подошла к нему и открыла дверцы, чтобы изучить содержимое. – Ого, как много чёрных платьев. Она что, часто похороны посещала?

– Нет, ей просто нравилось носить чёрное. – Розмари приказала себе собраться, отправила собственную горечь в самый дальний угол своего разума и сосредоточилась на текущей задаче. – Она говорила, что чёрный ко всему подходит, так что зачем носить что-то другое.

– Ты ведь понимаешь, что вторая часть противоречит цели первой?

– Хм... Полагаю, ты права. Ещё она говорила, что чёрный просто меньше пачкается.

– Практично. Смотри, вот в этой секции есть цветные: красные, зелёные, о, фиолетовое. Все яркие и однотонные, кстати. Видимо, бабушка Торн не жаловала принты и пастельные оттенки.

– Определённо, – ухмыльнулась Розмари. – Она говорила, что пастельные тона – это цвета, потерявшие волю к жизни.

– Не поспоришь. Они с Марджи, наверное, довольно комично смотрелись: бабушка Торн такая во всём чёрном и Марджи рядом в нежном платье в цветочек.

– Они всегда шутили, что они совсем как день и ночь.

– Вот на этом, – Афина потянула за подол, – есть немного чёрных кружев. А голубое платье только одно.

– Почему ты вообще так зациклилась на одежде? – нахмурилась Розмари. – Подсказки такие расплывчатые, что могут относиться к чему угодно.

– Я первым делом подумала о голубом кружевном платье, ну, знаешь, в котором она, может, ходила танцевать?

– Вообще, бабушке нравилось посещать местные вечера с музыкой и танцами, – припомнила Розмари. – Она говорила, танцы – это весело, и хорошего настроения после них хватает ещё надолго.

– Вот видишь... Но тут нет ни одного платья с голубым кружевом. Может, мы всё-таки не в том направлении копаем?

Они осмотрели остальную часть комнаты, но и там не так уж много предметов подходили под критерий «голубой», а под «кружево» – и того меньше. Хотя Афина обнаружила довольно внушительную коллекцию обуви.

– Салфетки кружевные, – предположила Розмари, – ну эти... те, что внизу, где ещё голубые пресс-папье.

– Пойдём посмотрим, – согласилась Афина.

Они вернулись на первый этаж и прошлись вдоль шкафчиков и комодов.

– Вот в этом есть немного голубого, – Розмари покрутила в руке стеклянное пресс-папье, – и оно стояло на кружевной салфетке.

– А «танцы» к чему относятся?

Розмари пожала плечами:

– Давай внутри посмотрим.

Они открыли дверцы шкафчика прямо под тем местом, где стояло голубоватое пресс-папье, но внутри оказались коробки с забавными шляпками.

– Может, она носила их на танцы? – предположила Афина.

– Ну, может, если это был бал-маскарад... – неуверенно протянула Розмари. – Но мне кажется, мы сову на глобус натягиваем. Не вижу взаимосвязи. Даже если бабушка говорила об этом, какую подсказку мы должны извлечь из старого барахла?

На всякий случай они перебрали шляпы в поисках возможных зацепок, а затем ещё раз проверили салфетки и пресс-папье, но ничего особо примечательного не обнаружили.

Розмари выпрямилась, отряхивая джинсы от пыли.

– Я в оранжерею, – объявила она.

– Почему ты вообще зациклилась на оранжерее?

– Если б я хотела что-то спрятать, спрятала бы там, – пожала плечами Розмари. – И в детстве мне там всегда нравилось: много зелени и очень красиво.

– Ну ок. – Афина следом за матерью покинула дом через боковую дверь.

Они обогнули здание и дошли до старинной стеклянной оранжереи восьмиугольной формы, примыкающей к западному крылу особняка. Внутри оранжерея, кажется, заросла мхом, а листья растений покрылись ржавчиной.

– Выглядит так себе, – резюмировала Афина.

– Наверное, магия, поддерживающая дом, на это место тоже не распространяется.

– Наверное... Думаешь, бабушка Торн реально доковыляла сюда, чтобы спрятать здесь что-то? Она же уже старой была.

– Бабушка выносливее, чем кажется, и всегда вела активный образ жизни, – возразила Розмари. – У неё спальня на втором этаже, напоминаю. Поднялась же она как-то по лестнице, чтобы оставить мне свою предсмертную записку. Не сомневаюсь, она спокойно могла надеть резиновые сапожки и без труда дойти сюда.

– Погоди-ка... Записка.

– И что с ней?

– Как думаешь, может, там скрыты какие-то подсказки? Что-то, что поможет нам понять, что значит «голубой, кружево, танцы»?

– Не знаю, – ответила Розмари, – посмотрю, когда вернёмся.

Она распахнула дверь оранжереи и тут же поморщилась от стрёкота насекомых, поспешивших разбежаться по углам.

– Негусто. – Афина заглянула внутрь. – Если не считать мха и зарослей вот этого... не знаю чего.

– Мне кажется, это аспарагус, – прищурилась Розмари. – Аспарагус перистый.

– Знаешь, у этого аспарагуса листья такие... ажурные... О, точняк!

– Что?

– Было ж какое-то растение с «кружевом» в названии? Дикое какое-то.

– Дикая морковь? – приподняла бровь Розмари. – Её иногда называют «Кружева королевы Анны».

– Да-да, она. Как думаешь...

– Нет, слишком расплывчато. Она вдоль каждой первой дороги в Миртлвуде растёт.

– Может, так и задумано, – предположила Афина. – Типа мы должны пройти по дороге, вдоль которой растёт дикая морковь, найти что-то голубое, а потом исполнить какой-нибудь ритуальный танец?

– С ума сошла? Бабушка была со странностями, но не с прибабахом! Нам в таком случае придётся все дороги до единой тут исходить.

– Эй, я просто предлагаю разные варианты, – огрызнулась Афина, – в отличие от тебя. Твоей единственной идеей было прийти сюда – и тут только старые горшки и заросли. Ни голубого, ни кружев, ни танцев.

Розмари для приличия заглянула под пару горшков, но из-под них разбежались в разные стороны пауки и многоножки, и она решила, что лучше оставить насекомых в покое, а потому направилась обратно в дом.

– Раньше здесь было так красиво, – печально вздохнула она, – просто дух захватывало. У бабушки было много тропических растений, она даже бананы выращивала!

Афина сочувственно похлопала мать по плечу:

– Может, мы сможем вернуть всё в прежний вид, когда наконец получим наследство.

– Я бы очень этого хотела, – Розмари со слабой улыбкой взглянула на дочь.

Перед ними могло открыться столько возможностей. Им нужно лишь справиться с нависшей над ними угрозой.

21

Они осмотрели каждый угол дома, надеясь найти что-то подходящее под озвученное бабушкой Торн описание.

– Я так устала, – пожаловалась Розмари, когда они сделали перерыв, чтобы перекусить тостами с копчёной рыбой.

– Серьёзно? – удивилась Афина. – Мы же просто всякое старьё рассматриваем.

– Тебе, может, и легко, но в моём случае всё это старьё ворошит воспоминания и пробуждает ностальгию, да и всякие забытые чувства, и это, с одной стороны, приятно, но с другой... Тяжело. Все эти вещи напоминают мне о бабушке, и я начинаю сильно тосковать по ней, а потом сразу вспоминаю, что до сих пор зла на неё.

– И правда звучит как эмоциональные качели, – посочувствовала Афина.

– Я устала скорее эмоционально, – пояснила Розмари. – Думаю, мне надо вздремнуть.

– Давай, – согласилась Афина. – Я тогда продолжу поиски, а ты иди поспи. У тебя уже возраст преклонный, вот и тянет спать днём, – пошутила она.

– Всё правильно, я чувствую себя на свой возраст, – невозмутимо поддержала Розмари, – то есть примерно на десять тысяч лет.

Она тепло обняла Афину и поднялась наверх. Послеполуденный солнечный свет проникал в окна детской спальни, прогревая воздух до комфортной температуры. Розмари легла в постель, размышляя, переберётся ли она когда-нибудь в бабушкину комнату. Это казалось неправильным, даже немного жутковатым. Бабушкина комната – это бабушкина комната. Кроме того, может, призрак бабушки предпочтёт оставить эту комнату за собой и пользоваться ей, когда наберётся сил.

Розмари зевнула, закрыла глаза и погрузилась в сон. Ей снились дикие лозы – очень крепкие и толстые, – которые оплетали её собой, закрывая свет и высасывая из неё жизнь. Розмари закашлялась в попытке закричать и тут же проснулась.

Её сердце бешено колотилось, и она напомнила себе, что с ней всё в порядке, она лежит в кровати, её не обвивают лозы плюща, всё хорошо.

Когда пульс пришёл в норму, она обвела ленивым взглядом комнату, цепляясь им за безделушки и детские вещи: разноцветные шёлковые шарфики; ракушки с пляжа, сложенные в вазу из прозрачного стекла на подоконнике; картинки с феями на стене.

Так она дошла до комода. А точнее, до стоявшей на нём шкатулки, которую бабушка когда-то подарила ей – к вящему восторгу восьмилетней Розмари.

Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз заглядывала внутрь, но Розмари помнила, что в шкатулке была крошечная балерина, которая танцевала на зеркале словно по волшебству, – хотя на самом деле с помощью магнитов. Когда-то Розмари хранила там камушки, всякие побрякушки и находки, которые, как она надеялась, однажды ей пригодятся. Но этому, по всей видимости, не суждено было произойти.

В голове пронеслась вереница воспоминаний и словно мимолётом задела одну из струн души Розмари.

«Танцы...»

Розмари встала и взяла шкатулку, открыла её и с разочарованием обнаружила, что внутри ничего не сохранилось – осталась только балерина. Достав на свет стройную фигурку, Розмари водрузила её на зеркальную поверхность в центре шкатулки и вдруг ахнула.

– Афина! – позвала она.

Дочь тут же откликнулась, бегом бросившись на второй этаж.

– В чём дело? На нас снова напали?

– Нет, – успокоила её Розмари, – смотри, что я нашла.

– Это... э-э, детская шкатулка для украшений?

– Присмотрись.

– К чему я должна присмотреться?

Розмари указала на кружевное платье крошечной балерины, затем на голубой бархат, которым была отделана шкатулка изнутри.

– Это наверняка оно!

Афина не разделяла её энтузиазма:

– Шкатулка твоя или бабушки Торн?

– Моя. Как раз подарок бабушки, – ответила Розмари. – Она ведь сказала, что ответ всегда кроется в настоящем!

– Так она ж пустая.

– Ну и что? Смотри, как классно. – Розмари несколько раз повернула заводной ключик и поставила шкатулку на комод. Комнату наполнила знакомая мелодия, магнит под зеркальной платформой пришёл в действие, и крохотная балерина закружилась в танце.

– Бабушка всегда пела мне песенку, когда звучала эта мелодия, – шепнула Розмари и запела:

– В оригинале совсем не так было, – сказала Афина, когда Розмари замолчала.

– Каком таком оригинале?

– В стихотворении Йейтса^[14]. Ну, знаешь, про фей, очень известное, – со странным, нечитаемым выражением лица пояснила Афина.

– Забавно. Я его совсем не помню. Может, это тоже эффект бабушкиного заклинания.

– Или у тебя просто плохая память, типа как у многих людей, в самом обычном смысле.

– Так, значит, говоришь, что бабушка эту версию выдумала? – протянула Розмари. – Интересно, зачем...

– Может, в её версии кроется подсказка! И каждый раз, как она её тебе пела, она готовила тебя к снятию печати с магии!

– Думаешь, эта песенка – ключ? То есть является заклинанием сама по себе?

– Наверное. Мне кажется, либо так, либо это инструкция.

– В смысле инструкция?

– Ну не знаю, пойди в лес, найди упавшее дерево и, э-э, помедитируй?

– Помедитируй?! Ты что, инструктор по йоге?

– Помедитируй, – с нажимом повторила Афина. – Помнишь, твоя Старшая сказала, что ты должна заглянуть внутрь себя. Как по мне, в песенке говорится примерно о том же самом.

– Да блин!

Несмотря на сомнения, Розмари всё равно почувствовала прилив сил и воодушевления благодаря находке.

– Вроде настроение у тебя стало получше, – заметила Афина, когда они уже сидели на кухне, попивая чай.

– Просто приятно знать, что бабушка с самого начала... оставляла мне подсказки на будущее, как освободить магию. Что она изначально выбрала именно меня, а не потому, что у неё не было других вариантов.

– Она и впрямь приложила много усилий, чтобы передать знания незаметно, а большую часть информации и вовсе скрыть... – протянула Афина. – Меня эта мысль скорее тревожит, чем обнадёживает. Потому что подтверждает, что тот, кто охотится за родовой магией, очень опасен.

– И он и впрямь охотится за ней давно, – согласилась Розмари. – Значит, можем вычеркнуть из списка подозреваемых тех, кто пару десятилетий назад был ещё слишком молод для подобного?

– Нет, – покачала головой Афина. – Всё равно есть вероятность, что они причастны. Нападавшие выглядели довольно молодо, если помнишь.

– Блин. Ты права... Плакали мои надежды избежать приглашения целой оравы гостей на ужин.

– Так... Ты что, ещё не всех пригласила?! – возмутилась Афина. – Мам, пятница через два дня, чего ты ждёшь?

– Ладно-ладно, – вздохнула Розмари. – Я займусь этим, когда допью чай.

И она сдержала слово. Розмари потратила приличное количество времени, рассылая сообщения и обзванивая людей в их списке подозреваемых и приглашённых.

– Надеюсь, я не слишком затянула с приглашением и все придут, – вздохнула Розмари, когда было отправлено последнее сообщение.

– Как ты и сказала, – напомнила Афина, – настоящий виновник точно явится: это лишняя возможность заглянуть в дом и очередной шанс украсть родовую магию.

– Кстати, о ней... Нам же ещё нужна поддельная шкатулка.

– Вовремя ты о ней вспомнила, – усмехнулась Афина и подошла к одному из шкафчиков. Она открыла дверцу и достала небольшую деревянную резную шкатулку, по размеру почти совпадающую с той, что стояла в библиотеке.

– Ого! Когда ты успела найти её?

– Пока ты сладко спала.

– Она идеально нам подходит, ты молодец, – похвалила дочь Розмари, рассматривая пустую шкатулку.

– Может, осыпем её каким-нибудь золотистым порошком, чтобы она выглядела поволшебнее? – предложила Афина.

– Где ж мы такой найдём? И я терпеть не могу блёстки, ты же знаешь.

– Ты напомнила мне о том, что кому-то в голову пришла кошмарная идея использовать их в школьном спектакле. – Афина передёрнула плечами. – Но вообще-то я видела, что у бабушки Торн хранится куча странных разноцветных порошков.

– Чего? Зачем они ей, интересно...

– Мне кажется, это какие-то магические компоненты. Вроде было что-то о том, что порошки часто используются с заклинаниями. – Афина подошла к стопкам книг, поискала по корешкам нужную и вернулась со «Сборником заклинаний Альтазара».

– Твоя любимая, видимо, – фыркнула под нос Розмари.

– Вот, да, смотри, тут говорится, что порошки – оптимальная основа для заклинаний, особенно направленных на людей. Хм... Это наводит меня на кое-какую мысль... – Афина прочитала по диагонали следующие три страницы книги. – Хм, может сработать.

– Что?

– Зелёный порошок... Подходит для чар, раскрывающих злые умыслы... Правда, только в том случае, если сдуть его прямо в лицо.

– Чудесно, – не разделяя энтузиазма дочери, хмыкнула Розмари.

– Это может нам пригодиться в пятницу, – не сдавалась Афина. – Особенно если твой не шибко продуманный план провалится.

– Чары-то полезные, и они правда могут нам пригодиться, – покладисто согласилась Розмари. – Но мы ни с кем дружбу не заведём, если при встрече первым делом дунем им в лицо.

– И правда, – улыбнулась Афина. – Но они всё равно больше подходят для плана Б, чем для плана А. Тут в побочных эффектах ожог слизистой глаз и рвота.

– Точно не для плана А.

К этому времени небо за окном потемнело, и Розмари задумалась о том, что бы приготовить на ужин. Она подошла к холодильнику и, открыв дверцу, обнаружила там баранью ножку и полдюжины других новых ингредиентов, которых ещё недавно там точно не было.

– Афина-а-а! – позвала она, радостно размахивая куском мяса.

– Что за...

– Я люблю наш волшебный холодильник! – воскликнула Розмари.

– То есть... это...

– Я ведь вчера решила, что приготовлю баранину на пятничный ужин!

– Очуметь! – Афина подбежала к холодильнику. – Ого, посмотри! Корнуоллские пирожки!^[15] Я сегодня утром безумно их хотела.

– Потрясающе. Это какой-то запредельный уровень системы «Умный дом». Будешь пирожки на ужин?

– Не самый традиционный ужин получается... Но какая разница! Конечно буду!

Розмари включила духовку, чтобы разогреть пирожки, затем заглянула в кладовку в поисках чего-нибудь подходящего для гарнира. Раздался неожиданный стук в дверь, и Розмари удивлённо посмотрела на одинаково округлившую с ней глаза дочь.

– Как думаешь, кто там?

– Не знаю, но ничего хорошего неожиданные ночные гости не сулят, – настороженно отозвалась Афина.

– Может, они уйдут, если мы их проигнорируем?

– Вообще-то вероятность, что они просто нам вынесут дверь, куда выше...

– Боже, ладно, – выдохнула Розмари. – Пойду хотя бы посмотрю, кто там.

– Подожди, – Афина схватила её за руку, останавливая, – а если это мой отец?

– С чего бы ему быть здесь?

– Мам, ты же просила его привезти наши вещи.

– А, да... Точно. Ну, если это Дейн, тогда нам точно стоит открыть дверь и помочь ему занести вещи в дом.

– Я не хочу, чтобы ты к нему приближалась, – сказала Афина.

– Даже с оберегом?

– Мы же не знаем, сработает ли он.

– Ладно, твои предложения? – задала вопрос Розмари.

– Ему отвечу я и скажу, что ты занята.

– Он на это не купится.

– Скажу, что у тебя диа...

– Ну уж нет! – запротестовала Розмари. – А если там кто-то опасный? Я тебя и близко к двери не подпущу. Отпусти.

Афина скрестила руки на груди и надулась, а Розмари прошла мимо, направляясь к входной двери. Она заглянула в боковые окна, просто чтобы убедиться, что ночной гость не слишком подозрительный на вид.

– Странно.

– Кто там?

– Никого. Только коробки. – Розмари открыла дверь и осмотрелась. – Ага. Одни коробки. Надеюсь, здесь наши вещи, – она заглянула внутрь ближайшей коробки и увидела свои старые туфли. – Да, это наше. Где тогда Дейн?

– Может, в машине?

Розмари прищурилась, всматриваясь в темноту, и разглядела знакомые очертания их старой машины.

– Дейн? – позвала она.

Ответа не последовало, и Розмари приблизилась к автомобилю, настороженно оглядываясь, чтобы не пропустить внезапной атаки.

Двери и багажник машины были открыты, ключ торчал в замке зажигания, но более ничего не указывало на присутствие бездельника-бывшего.

– Па? – крикнула Афина с крыльца. В ответ донеслось лишь уханье совы. – Это жутко.

Розмари заперла машину, и вдвоём с дочерью они внесли коробки с вещами в прихожую, а потом быстро закрыли за собой входную дверь на замок.

– Он должен был быть где-то здесь... – нахмурилась Афина.

– Да. Но куда он делся? – встревожилась Розмари. – Вдруг кто-то напал на него? Или его похитили?

– И сделали это так тихо, что мы и не заметили? Может, просто оберег сработал.

– И как же? Телепортировал его куда-то, как в фантастических фильмах?

– Ну или... отпугнул так, что под его действием он куда-то быстро-быстро убежал? – в голосе Афины явственно слышалось сомнение.

– Что ж... – вздохнула Розмари, – может, это и к лучшему. Лишь бы он был в порядке.

– Да пофиг, что с ним. Пошёл он к чёрту.

– Афина!

– Что «Афина»? Вот смотри, ты взъелась на бабушку, хотя по большей части она о тебе заботилась, пусть её методы местами и сомнительные и она многое от тебя скрыла.

– Это другое.

– Далее: со своими родителями ты вообще не поддерживаешь связь.

– Потому что у них на уме только одно: убедить меня съездить в христианский лагерь, чтобы «спасти мою бессмертную душу»!

– И что?! А теперь сравни свой опыт с моим! Я бы скорее выбрала христианский лагерь и дом, где меня любят, чем ещё раз осталась ни с чем после того, как папаша опустошил кошелёк моей мамы!

– Хорошо, – ответила Розмари, – я тебя услышала.

– Отлично. Надеюсь, больше не будешь настаивать на том, что он должен присутствовать в моей жизни?

– Я оставлю это решение на твоё усмотрение, – только и сказала Розмари. – Ты лучше знаешь, что тебе нужно.

– Вот и относись ко мне как к человеку, который сам знает, что ему нужно.

22

Кликованию – и досаде – Розмари, все до единого из тех, которого она пригласила на ужин, ответили на приглашение согласием. Повезло, что все подозреваемые пообещали приехать, так как Розмари проснулась посреди ночи от посетившей её во сне тревожной мысли, что настоящий преступник откажется и нападёт на них, воспользовавшись тем, что они будут заняты ужином.

Утром четверга Розмари сидела на кухне, составляя списки всего, что ей понадобится, а Афина красила ногти в тёмно-баклажановый цвет.

– Как думаешь, мы можем положиться на волшебный холодильник в качестве поставщика продуктов? – поинтересовалась Розмари. – Как быстро в нём вообще появляется еда?

– Мне откуда знать? – фыркнула Афина. – Давай проверим? Эй, холодильник! Я хочу печенье «Хобнобс»! Проверь-ка.

– Ладно... – Розмари поднялась со своего места и открыла холодильник. Внутри по-прежнему лежала баранья ножка, но печенье не появилось. Она перевела взгляд на дочь и покачала головой.

– Блин, – вздохнула Афина. – Может, он только нефирменную еду может поставить.

– В смысле... обычную еду?

– Я перестала понимать, что значит «обычный».

– Хотелось бы мне ответить, да сама больше не уверена, что понимаю, – протянула Розмари. – Мне, наверное, надо дойти до города и пройтись по магазинам на случай, если магия не подействует. Хочешь со мной?

– Я одна в этом доме не останусь, – тут же согласилась Афина. – И так я лично прослежу, чтоб ты не забыла купить мне печенье.

Они быстро собрались. Несмотря на то что погода была подходящей для прогулок, Розмари и Афина отправились в город на бабушкиной машине, поскольку рассудили, что так будет проще довезти покупки до дома.

На заполненных людьми и машинами улицах Миртлвуда кипела жизнь. Розмари удалось найти парковку неподалёку от офиса Бёрка. Она намеренно избегала старое каменное здание и даже не смотрела в его сторону, пока они шли через городскую площадь к местному продуктовому магазину.

– Э-э... добрый день, – из-за дерева послышался знакомый монотонный голос.

– Добрый... Фергодерево, – неуверенно ответила Розмари.

– Просто Ферг, – поправил он, выходя из-за дерева, к которому были привязаны лентой старые увядшие цветы. Он наклонился к большой коробке у ног и достал несколько свежих бутонов.

– Чем вы занимаетесь? – полюбопытствовала Афина.

– Заменяю поникшие цветы свежими.

– Без негатива, зачем надо было украшать деревья заранее, если до праздника цветы приходится менять? – спросила Розмари.

– Такова переменчивая природа нынешнего сезона, – глубокомысленно покивал Ферг. – Но это не повод не воздавать богам почести. Мы должны уважить богиню Бригит! Деметре предстоит сойти в этот мир и принести весну!

– Ого, да вы ещё и в разные пантеоны богов верите... – поражённо протянула Розмари.

Ферг понизил голос:

– Ш-ш-ш. Ну разумеется! Если не проявите осторожность в выборе слов, они не преминут продемонстрировать, насколько они реальны! На вашем месте я бы поостерёгся говорить о них с таким неверием. Не то рано или поздно молния ударит в то место, где вы стоите!

– Вы на полном серьёзе сейчас? – Афина покачала головой, не веря своим ушам.

– Он на полном суеверии, – почти неслышно пробормотала под нос Розмари, за что получила болезненный пинок по икре от дочери.

– Надо сказать, – снова заговорил Ферг, – до меня дошли слухи, что завтра вечером у вас дома собирается компания на праздник.

– Оу... – от неожиданности выпалила Розмари. – Э-э...

– Мы разве его приглашали? – шёпотом спросила Афина, разворачивая мать к себе.

– А надо было? Я не помню, – так же шёпотом ответила Розмари. – Мы подозревали его?

– Мы всех подозревали, мам.

– Может, просто пригласим весь город и посмотрим, что из этого выйдет?

Афина наградила её долгим выразительным взглядом.

Розмари повернулась обратно к Фергу, который, очевидно, ожидал приглашения, застенчиво опустив голову.

– Не хотите присоединиться? – вежливо улыбнулась Розмари.

– С радостью принимаю ваше приглашение, – Ферг покачался на месте, как оленёнок на тонких ножках, – благодарю.

Слегка обескураженные, Розмари и Афина направились дальше.

– Эта вечеринка закончится множественными ожогами слизистой глаз и многократными приступами рвоты, а нам скажут собирать манатки и забыть дорогу в Миртлвуд, – проворчала Розмари.

– Такой исход кажется более вероятным, чем хотелось бы, – согласилась Афина.

– Ладно, всё в порядке, для него нужен порошок для чар, а мы его так и не подготовили.

– Вообще-то, пока ты валялась в кровати всё утро, я занималась делом. Он готов.

– Афина!

– Что? Это же наш запасной план.

– Ужасный запасной план!

– Он нам пригодится, – возразила Афина.

– Нам бы куда больше пригодились какие-нибудь защитные чары типа оберега, изгоняющего врагов, – буркнула Розмари.

– Это я тоже изготовила... Даже парочку, – сказала Афина. – Хотя я не уверена, насколько они рабочие.

– О. Ты молодец, спасибо, – похвалила Розмари.

Поход за продуктами занял больше времени, чем ожидалось, поскольку каждый, казалось, второй посетитель подходил представиться, завязать вежливый разговор и упомянуть, что слышал о намеченном на пятничный вечер званом ужине, а затем неловко замирал в ожидании приглашения. Однако Розмари каждый раз дожидалась этой паузы, чтобы сказать: «Простите! Мне нужно спешить! Приятно было познакомиться!» – и продолжить свой путь.

Афине всё-таки удалось уговорить мать купить пачку печенья, пока они шли вдоль рядов в небольшом продуктовом магазине, ассортимент в котором был представлен на удивление широкий для маленького городка.

К тому времени, как они вернулись к машине, они обе проголодались.

– Заглянем ненадолго к Марджи? – предложила Розмари. – Небезопасно садиться за руль с низким уровнем сахара.

– Я за. Небезопасно находиться рядом, когда у тебя низкий уровень сахара.

– Небезопасно для меня или для тебя?

– Для нас обеих.

В кафе Марджи было многолюдно, и им повезло, что удалось найти свободный столик. Но как только они сели, из кухни сразу же выплыла хозяйка заведения с двумя большими сэндвичами с ростбифом и чайником чая.

– Это нам? – удивилась Розмари.

– Ну конечно вам, – улыбнулась Марджи. – Я вас ещё на площади увидела и по вашему виду поняла, что вам нужно.

– Именно такого сэндвича мне бы сейчас и хотелось, – призналась Афина. – Как вы поняли?

– У меня на такое особое чутьё, – с гордостью ответила Марджи.

Марджи оставила их, чтобы заняться другими посетителями, а Афина бросила на Розмари умоляющий взгляд.

– Видишь? Она слишком хорошая и заботливая, чтобы продолжать числиться в списке подозреваемых. Мы должны вычеркнуть её оттуда.

– Как будто убийцы не могут быть заботливыми. К тому же то, о чём она не знает, никак ей не вредит.

– А вдруг она узнает? – не отступала Афина. – Это же разобьёт ей сердце. И я буду чувствовать себя ужасно: мы нагло пользуемся её гостеприимством, а сами её подозреваем. Это некрасиво.

Розмари подняла чайник и вздохнула:

– А ты попробуй откажись. – Она достала спрятанные под ним купюры. – Вот я в прошлый раз заплатила за нас, так она взяла и вернула нам деньги. Ещё и с процентами!

– Она просто не может быть убийцей, – помотала головой Афина. – У неё уже была целая куча возможностей отравить нас, а ещё она могла в любой момент прийти к нам в гости, но в итоге не сделала ни того, ни другого.

Они приступили к еде, наслаждаясь свежим хлебом, нежной говядиной, хрустящим салатом и нарезанным кружочками солёным огурцом.

– Ну как вам? – Закончив с обслуживанием посетителей, Марджи вернулась к ним.

– Очень вкусно, спасибо! – Афина с аппетитом откусила ещё один кусок сэндвича.

– Вы вовремя зашли. – Марджи понизила голос: – Я собиралась к вам вскоре наведаться, потому что подготовила кое-какое заклинание, которое, как мне кажется, вам завтра очень пригодится. С его помощью вы сможете отследить передвижения по дому, так что заметите, если кто-то ходил куда не следует. Я принесу необходимые компоненты и объясню вам, как это работает.

– Спасибо, – поблагодарила Розмари, – прекрасная идея.

Марджи довольно улыбнулась и удалилась.

– Я же говорила...

– Она вообще-то только что напросилась в гости, – заметила Розмари.

– А ты сказала, что это прекрасная идея.

– А что я должна была сказать? «Не приближайся к нашему дому, проклятый демон»?

– Признай, ты не хочешь, чтобы она подумала, будто мы её подозреваем, потому что тебе небезразличны её чувства.

Они покончили с едой и с несколько торжественным видом отправились обратно в поместье.

Розмари почти сразу же начала готовиться к завтрашнему званому ужину, оставив Афину разбирать стопки книг на столе. Было что-то довольно умиротворяющее в процессе приготовления еды на уютной, отделанной древесиной бабушкиной кухне, даже если это касалось простой нарезки лука.

Последние годы Розмари ограничивалась приготовлением чего-нибудь простенького, без изысков. Раньше ей нравилось готовить, но постоянный стресс и нехватка средств не оставляли ни сил, ни времени, ни возможностей.

Когда она начала обжаривать нарезанный кубиками лук со специями, ей вспомнились полтора года учёбы в кулинарной школе. Увы, из-за финансов и беременности Розмари бросила учебу. Когда-то она мечтала специализироваться на приготовлении кондитерских изделий и стать шоколатье, потому что для юной Розмари в мире не было ничего прекраснее шоколада.

Шоколад... Даже нечто настолько любимое потеряло свою привлекательность за годы, проведённые в попытках остаться на плаву и закрыть хотя бы базовые потребности. В последнее время Розмари почти не баловала себя трюфелями, хотя иногда в мечтах она представляла, как готовит шоколадные трюфели, придумывала интересные вкусовые сочетания, такие как маракуйя и кориандр, айва и шалфей, ежевика и тимьян.

«Почему реальная жизнь всегда встаёт на пути мечтаний?» – сокрушалась Розмари.

Стук в дверь прервал сладкие грёзы.

– Это Марджи! – оповестила Афина из соседней комнаты.

– Открой ей! – крикнула Розмари в ответ.

– Ну конечно открою, мам!

Считаные мгновения спустя Марджи впорхнула в кухню вместе с подносом, полным странных вещей. Следом зашла Афина.

– И снова здравствуй, дорогая, – Марджи чмокнула Розмари в щёку. – Я надолго не задержу, вижу, тебе тут есть чем заняться. – Она указала подбородком в сторону сковородки с луком, который Розмари время от времени помешивала в ожидании, когда он станет золотистого цвета.

– Ничего страшного, – успокоила её Розмари, – я просто поставлю на маленький огонь.

Убавив его до минимума, Розмари направила всё своё внимание на поднос, который Марджи поставила на кухонный стол.

– Итак, – женщина взяла два прозрачных кристалла, – этих малышей нужно поместить по обе стороны от входной двери. Как-нибудь... вот так, – она отнесла их к двери и положила у основания дверной рамы с обеих сторон. – Вот это, – следующим она взяла маленький свёрток и спрятала его в небольшой розовый букет, – я попробовала как-то замаскировать с помощью цветов, его нужно повесить над дверью, – Марджи протянула букет Афине.

– Умно, – улыбнулась та.

Розмари только едва заметно кивнула.

– Повесите его сами, – сказала Марджи, – а то я себе спину надорву, если сама полезу.

– Будет сделано, – Афина поспешила выполнить поручение.

Марджи взяла ещё один свёрток – на этот раз чёрный:

– А вот этот положи в карман, когда пойдёшь встречать гостей. Обязательно пожми руку каждому, либо же придумай что-то другое, главное, чтобы был контакт кожа к коже.

– Хорошо, – кивнула Розмари, – а остальные для чего?

– О, эти нужно разложить по углам комнат, в которых будут гости. Эту задачу я тоже оставлю на вас. Благодаря им мы сможем проследить, кто и куда ходил.

– Спасибо, что взяла на себя все эти хлопоты и помогаешь, – поблагодарила Розмари.

– Пустяки, дорогая! – отмахнулась Марджи. – Я всего лишь хочу хоть как-нибудь обезопасить вас.

Розмари почувствовала болезненный укол вины. Ей хотелось надеяться, что вся эта доброта не была притворством. И несмотря на терзавшие Розмари сомнения, казалось, подозревать Марджи было неправильно.

– Я всё! – Афина вернулась в комнату. Розмари подивилась, как её дочери удавалось так переключаться между настроениями – с угрюмости и мрачности на воодушевление и оживлённость, свойственные детям лет восьми. – Марджи, сделать вам чай?

– Ох, не стоит, что вы со мной носиться будете, – заохала Марджи.

– Нас это не затруднит! – Афина поставила чайник. – Присаживайтесь.

Розмари озадаченно наблюдала за дочерью. Нет, она не возражала против предложения остаться на чай. Наоборот, ей даже стало немного неловко, что она сама не догадалась предложить нечто настолько очевидное. Больше всего, впрочем, настораживала нетипичность поведения Афины. Она явно что-то задумала.

– Пока чайник закипает, – заговорила та, – мне бы хотелось кое-что опробовать...

– Афина, – предостерегающе позвала Розмари и взяла дочь за руку, но та вывернулась из хватки.

Мгновением позже Розмари заметила, что Афина сжимает что-то в кулаке.

– Марджи, закройте глаза на секундочку, пожалуйста, – сладким голосом попросила Афина, направляясь к женщине.

– Хорошо, дорогая.

– Афина! – прошипела Розмари, но было слишком поздно.

Афина подняла кулак и раскрыла его, открывая матери вид на зелёный порошок на ладони. А потом сразу же сдула его на Марджи. Зелёные песчинки медленно, настолько медленно, что это казалось физически невозможным, подлетели к женщине, образовав вокруг неё облако. Марджи чихнула – зелёный цвет сменился оранжевым, и порошок начал постепенно растворяться в воздухе.

Марджи в полном недоумении распахнула глаза.

– Афина! – строго крикнула Розмари.

– Что это было? – удивлённо заморгала Марджи.

– Просто кое-что, над чем я работала, – сделав невинное выражение лица, ответила Афина.

– Просто кое-что, что ты решила использовать, чтобы во что бы то ни стало доказать свою точку зрения, – прошипела Розмари.

– И сработало же! Я была права!

– Что-то побочных эффектов нет!

– Я попросила её закрыть глаза как раз для того, чтобы избежать их, – настаивала Афина. – Они скорее возникают, когда попадают на слизистую глаз и рта.

– Так-так, кажется, я поняла, что это было, – вздохнула Марджи.

Розмари и Афина переглянулись, каждая в глубине души надеялась, что Марджи ошибается в своих предположениях.

– Вы правда подозревали меня? – опечалившись, спросила Марджи.

Повисла пауза, и Розмари с головой накрыло чувство вины.

– Я – нет, – пожала плечами Афина. – Так что просто показывала маме, что вы невиновны, – и с этими словами принялась выбирать чашки, блюдца и ложки.

Ещё одна пауза – Розмари придумала сотню способов извиниться перед самой близкой подругой её бабушки за то, что подозревала её в убийстве, и все они в конце концов показались ей никчёмными.

– Что ж, думаю, излишняя осторожность никому ещё не помешала. – Марджи улыбнулась, с удовольствием делая глоток чая из чашки, которую Афина только что перед ней поставила.

– Вы не злитесь? – уточнила Розмари.

– Не вижу причин для злости, – ответила Марджи. – Мне кажется, вы, девочки, поступаете очень мудро, что хотите всё перепроверить и обезопасить себя. Разве могу я вас за это винить? Вы мне слишком дороги.

– Простите меня, – попросила Розмари и искренне улыбнулась.

– Не извиняйся, милая. Вы умницы. И я рада, что прошла вашу проверку! Допью чай и оставлю вас, чтобы не мешать. Если что-то понадобится – не стесняйтесь, дорогие, звоните.

23

Ночью Розмари спала крайне беспокойно.

Ей снилось, что она плутает по окружающему поместье лесу в поисках... В поисках источника их сил.

«Нужно их высвободить...»

Заиграла знакомая мелодия из шкатулки с балериной, и Розмари начала танцевать... Однако она не могла остановиться, и с каждым движением её тело становилась всё моложе, пока не достигло совсем юного возраста: Розмари превратилась в маленькую девочку и закричала.

«Не-е-е-е-ет!»

Розмари распахнула глаза, лёжа на влажных от пота смятых простынях.

– Мам? Ты в порядке? – в дверях появилась Афина.

– Да, просто кошмар приснился.

– Это магия так на тебя влияет, да?

– Наверное... Ощущение такое, будто в воздухе скапливается какое-то напряжение, – признала Розмари.

– Весь дом будто слегка гудит, – поделилась Афина.

– Я тоже заметила. Не переживай, мы что-нибудь придумаем.

Весь день был занят последними приготовлениями к ужину. Розмари нафаршировала баранью ногу, которая, к счастью, никуда не исчезла и по-прежнему лежала в холодильнике, чесноком и веточками розмарина, после чего смазала оливковым маслом и посыпала солью. Затем она принялась за приготовление своего любимого супа рататуй, который не готовила уже много лет. Позже, пока баранина запекалась в духовке, Розмари почистила картофель, который собиралась подать в качестве гарнира, а затем приготовила несколько больших шоколадных тартов, которых хватило бы на всех гостей. Салаты она оставила напоследок: тонко нарезала груши, покрошила грецкие орехи, натёрла пармезан, подготовила для заправки горчицу и лимонный сок, чтобы защитить груши от окисления. Предстояло также добавить руколу и базилик, но это нужно было сделать непосредственно перед подачей, чтобы зелень осталась свежей.

– Выглядит очень аппетитно, – восхитилась заглянувшая на кухню Афина. На столе ждали своего часа десятки одинаковых тарелок и плошек, приготовленных для подачи блюд. Розмари в это время жарила грецкие орехи на одной из многочисленных чугунных сковородок бабушки.

– Ты же поможешь мне всё это разнести? – спросила Розмари. – Мне нужно будет за гостями приглядывать.

– Помогу. И Марджи тоже, – заверила Афина.

– И когда ты успела подписать на это Марджи?

– Когда к машине её провожала. И вообще-то она сама настояла на том, чтобы прийти пораньше и помочь. Я не стала отказываться, тем более раз уж мы теперь точно знаем, что она невиновна.

– Но ведь она и так уже столько для нас сделала... – вздохнула Розмари. – Я перед ней буду в вечном долгу. – Она обняла дочь. – Спасибо, милая. Мне стало намного спокойнее, потому что я не представляла, как мне всё везде успеть.

– Для такого и нужны дочери, – ответила Афина, сжимая мать в ответных объятиях.

– А я думала – чтобы мотать нервы и сводить с ума, – пошутила Розмари.

– С этим ты и без моего участия справляешься.

Марджи действительно приехала примерно на час раньше остальных и направилась прямиком на кухню, чтобы помочь Афине заправить и перемешать салат и дать Розмари возможность пробежаться по дому и проверить, всё ли на своих местах.

Розмари не смогла взять шкатулку, стоявшую в библиотеке на столе, чтобы перенести и спрятать, потому что стоило её коснуться, как она оказывалась непонятно где, как и в прошлые разы. В конце концов, Розмари просто заперла библиотеку на ключ, как и парочку других комнат на первом этаже, чтобы не привлекать лишнего внимания к одной-единственной запертой двери.

Афина аккуратно поставила поддельную шкатулку на каминную полку в гостиной. Они всё-таки воспользовались золотистым порошком, который придал ей несколько волшебный вид, и окружили её поблёскивающими кристаллами и камнями из бабушкиной коллекции.

Убедившись, что всё так, как и должно быть, Розмари поднялась наверх, чтобы переодеться во что-нибудь чистое. У неё было не так уж много красивых нарядов, поскольку она предпочитала ходить в джинсах, но в её гардеробе имелось одно простое чёрное платье, которое хорошо смотрелось в сочетании с ожерельем и серьгами. Она выбрала аметистовое колье, подаренное бабушкой на шестнадцатилетие, и серьги с подвесками в тон. Розмари даже переобулась в аккуратные балетки, затесавшиеся в ряды привычных ботинок, кроссовок и сандалий.

Когда Розмари вернулась на кухню, салатница уже стояла на столе, а суп был разлит по тарелкам и готов к отправке в духовку для поддержания нужной температуры. Осталось только достать баранину.

– Всё готово, – резюмировала Розмари, сама поражаясь этому факту.

– Ах, как ты прелестна! – проворковала Марджи.

– Ну вот, можешь же выглядеть неплохо, когда хочешь, – окинув мать взглядом, сказала Афина.

– Из уст подростка это весьма высокая оценка, – хмыкнула Розмари, пожав плечами.

– Давай обойдёмся без предубеждений.

Раздался звонок в дверь.

– Так-так, разобрались с моими чарами? Всё на местах?

– Да, – Розмари достала чёрный свёрток из ящика и убрала к себе в карман. – Правило первое: всегда покупай платья с карманами, – мудро изрекла она.

– Прекрасно.

– О, стойте! Музыка! – воскликнула Розмари. – Я совсем забыла о ней!

– А я нет. – Афина повернула к ней телефон, показывая открытое приложение с музыкой. – Я подключилась к аудиосистеме с пространственным звуком.

Розмари сначала улыбнулась, затем нахмурилась.

– И что ты собираешься включить? – с подозрением прищурилась она. – И вообще, откуда у бабушки такая аудиосистема? У неё даже телевизора нет.

– Ну конечно есть, милая, – рассмеялась Марджи. – Он в гостиной за большим гобеленом.

– Я плей-лист подготовила как раз на вечер, – Афина нажала на кнопку воспроизведения. Из динамиков полилась приятная средиземноморская музыка, и Розмари снова заулыбалась. – А теперь иди встречай наших дорогих гостей, пока они не ушли.

К неудовольствию Розмари, первыми гостями оказались её не слишком дорогие кузены. Эламина выглядела ослепительно в сверкающем платье полуночного оттенка, подчеркивающем её холодную красоту, а Дерс был в костюме-тройке.

Розмари приложила немало усилий, чтобы не задохнуться от цветочной сладости духов Эламины. Она попыталась улыбнуться, но у неё получилась скорее гримаса.

– Добро пожаловать, – неловко поприветствовала она и протянула руку для рукопожатия. При любых других обстоятельствах она бы ни за что так не поступила, но контакт был необходим для заклинания Марджи. Розмари справедливо рассудила, что любая магическая помощь им сегодня будет кстати, так что не собиралась пренебрегать условиями действия чар.

Эламина посмотрела на протянутую ей руку так, будто та уже начала разлагаться, и неохотно, брезгливо пожала её.

– Мы не припозднились?

– Вообще-то вы даже слегка рановато. – Розмари поморщилась – в этот раз от того, насколько болезненно крепким вышло рукопожатие Дерса. – Неужели вам двоим незнакомо понятие «опаздывать по-светски»?

Эламина сдержанно хихикнула, несколько раз повторив «по-светски» себе под нос, как будто никак не могла поверить, что слышит подобное слово из уст Розмари.

– Ну, что ж, заходите, – сказала Розмари, забирая у них пальто и проводя в гостиную, где, как и планировалось, их уже ждала Афина, готовая предложить напитки. Впрочем, та стояла там не только за этим – она также наблюдала за приглашёнными и их перемещениями.

– Это твой... отпрыск? – поинтересовалась Эламина, с любопытством разглядывая Афину. На её лице даже появилась слабая, но по виду довольно искренняя улыбка.

– Ах, точно, вы же нормально так и не знакомы, – спохватилась Розмари, – это моя дочь Афина.

– Очень рада. – Эламина изящно протянула Афине руку. Дерс удостоил её кивком, затем выбрал из предложенных напитков бокал вина, его сестра же решила начать сразу с виски.

Следующим прибыл констебль Перкинс.

– Вы всё-таки пришли! – обрадовалась Розмари, охотно пожимая его руку и сдерживая хихиканье, вызванное необычным выбором одежды: офицер полиции подобрал к ярко-синему пиджаку красный галстук-бабочку. – Сюда, пожалуйста.

Она провела констебля Перкинса в гостиную, с наслаждением наблюдая, как вытягиваются лица кузенов при его виде. Представляя их друг другу, Розмари намеренно упомянула его звание, чтобы удостовериться, что Эламина и Дерс несколько раз подумают перед тем, как вести себя ненадлежащим образом. В идеале, чтобы они оставались паиньками в течение всего вечера.

– Ваши кузены? – приподнял брови констебль, чей вкус в одежде можно было деликатно назвать специфическим. – Я как раз планировал переговорить с вами. Предлагаю воспользоваться случаем и договориться о встрече.

Эламина наградила довольную Розмари сердитым взглядом. Как следует посмаковать удовольствие ей не удалось, так как в дверь снова постучали. Она побежала открывать и увидела на пороге Лиама в компании Шерри.

– Прости, что не позвонила и не заглянула, – извинилась та, передавая Розмари бутылку вина. – У меня дел невпроворот было, столько всего накопилось за какую-то пару дней постельного режима!

– Всё нормально, не переживай, – Розмари энергично пожала их руки.

– Как официально, – усмехнулся Лиам, пожимая в ответ.

– Просто вежливость, – отмахнулась Розмари, провожая их к Афине.

Спустя несколько минут прибыл Персей Бёрк. Не скованный галстуком воротник шёлковой рубашки красиво поблёскивал под чёрным пиджаком. Бёрк вручил Розмари букет белых роз и бутылку вина. Цветы Розмари поспешила положить на сервант, опасаясь, что Афина увидит её с ними, и тогда шуток будет не избежать.

– Спасибо, – поблагодарила Розмари, стараясь не встречаться глазами с красивым, но подозрительным мужчиной, который мог оказаться не человеком, а представителем какого-то другого вида. Она протянула руку, и холодные пальцы Бёрка мягко сжали её ладонь. Розмари довольно быстро разорвала контакт и махнула рукой в приглашающем жесте. Не успела она закрыть за ним дверь, как на пороге появился Дон Джун. На нём красовался уже знакомый Розмари чёрный жакет с вышивкой и пурпурными лацканами.

– Спасибо, что пришли, и простите, что так поздно сообщила вам детали, вы же мэр, у вас много дел, наверное... – поприветствовала его Розмари.

– Ерунда! Я всегда найду время на общение с избирателями, – хохотнул мистер Джун. – Имейте это в виду на будущее. Жаль, мой добрый друг не смог прийти, он-то как раз уехал по делам.

– Ваш добрый друг? – машинально повторила Розмари.

– Зейд. Он бы вам понравился.

– Тогда, может, познакомимся с ним в следующий раз, – она с улыбкой кивнула.

Только-только она проводила мэра в гостиную, не забыв пожать ему руку, как снова послышался стук в дверь. Когда Розмари открыла её, перед ней предстала забавная компания: Деспина и Женевьева, обе слегка хмурившиеся, и Ферг с улыбкой от уха до уха.

– Какая прекрасная ночь для праздника! – провозгласил он. – А какие гости! Взгляните, какой из них необычный дуэт: взрослая женщина одевается так, будто она юна, а девочка – как взрослая женщина!

Розмари сконфуженно улыбнулась Деспине и Женевьеве, будто извиняясь. Пусть и действительно: Женевьева, одетая в длинное чёрное коктейльное платье и пальто, выглядела старше Деспины, сегодня выбравшей наряд пастельно-розового оттенка. Розмари не могла про себя не отметить, как аккуратно уложены вьющиеся волосы девочки.

Она ухитрилась пожать им всем руки и проводила в гостиную.

– Что ж, вроде всё, – шепнула она Афине, почти закончившей с раздачей напитков.

– Ага... – протянула та.

В этот момент издаваемый домом гул будто усилился. Глаза Афины расширились.

– Ты же тоже это почувствовала?

Розмари кивнула и скользнула по собравшимся взглядом: кажется, никто из гостей не заметил витавшего в воздухе напряжения. Они были слишком заняты разговорами – вежливыми, вялыми или неловкими.

– Как думаешь, что это? – шёпотом спросила она. – Может, дом реагирует на убийцу бабушки?

– Он же вроде ещё утром так делал? – напомнила Афина. – И если так, то почему именно сейчас, когда все уже в сборе? Логичнее было бы, отреагируй он на прибытие кого-то конкретного.

– И правда, – согласилась Розмари. – Тогда, может, просто реакция на то, что внутри собралось столько... владеющих магией?

– Или это из-за печати, – подумав, предположила Афина. – Ты говорила, что напряжение накапливается, и это может привести к взрыву.

– Или к тому, что здесь всё развалится.

– Неважно, оба варианта так себе. Особенно пока мы внутри.

– Ну не можем же мы снаружи всех рассадить. На улице прохладно.

– Можешь сказать, что вечеринка отменяется.

– Тогда все наши усилия будут потрачены впустую. И всё потому, что дом гудит? Меня такое не устраивает.

Розмари повернулась к собравшимся и откашлялась. Головы гостей повернулись к ней, но тут снова раздался стук в дверь, и ей пришлось отложить речь и отойти.

«Кто бы это мог быть, чёрт возьми?»

На крыльце стояли Ковви и Агата Твигг, которых Розмари встретила в пабе, одетые, предположительно, в одежду для выхода в свет. На Агате было зелёное платье с блёстками, а на Ковви – костюмный пиджак поверх футболки и джинсов.

– Э-э, добрый вечер? – слегка нахмурилась Розмари. Она не помнила, чтобы приглашала их.

– Мы пришли на ужин, – сообщила Агата и просочилась мимо Розмари.

– Э-э... – начала Розмари, но было уже поздно.

Ковви и Агата прошли внутрь, а она не успела и слова сказать.

Она подумала о том, чтобы выставить их вон, но вдруг они пришли как раз потому, что были замешаны в зловещем заговоре с целью украсть родовую магию Торнов? Конечно, при обычных обстоятельствах наличия заговора было бы более чем достаточно, чтобы начать поскорее собирать вещи, но Розмари чувствовала, что ей нужно докопаться до истины, ведь на карту была поставлена её свобода. Она не собиралась садиться в тюрьму, особенно за преступление, о котором даже помыслить не могла. Розмари пожала Ковви и Агате руки, надеясь, что чары действуют, когда люди уже вошли внутрь, и провела их в гостиную, где они окинули некоторых собравшихся сердитыми взглядами.

Розмари бросилась обратно на кухню.

– У нас хватит еды ещё на пару человек? – спросила она у Марджи, ожидавшей, пока баранина слегка настоится перед подачей.

– Ты не так посчитала? – весело хихикнула Марджи.

– Скорее не учла незваных гостей.

– Кого это?

– Агату Твигг и мужчину по имени Ковви.

– Ох, они в своём репертуаре, – цокнула языком Марджи. – Я в них души не чаю, но их любимое занятие – совать свои носы в чужие дела. Даже в те, куда их совать не следует.

Розмари пожала плечами:

– Так на них хватит еды?

– Кажется, дорогая, ты забываешь, что у меня с едой особые отношения, – сказала Марджи. Она пошевелила пальцами, и на столе появились ещё две тарелки с супом и салатом.

– Как ты это сделала?

– Воспроизвела. Создать две новые порции с нуля слишком сложно, а вот создание дубликата – проще простого. А теперь иди скорее, гости ждут. Бедная Афина там совсем одна!

Розмари крепко обняла Марджи:

– Спасибо за помощь!

– Пустяки, дорогая. А теперь беги!

Вернувшись в гостиную, Розмари взяла бокал и чайную ложку и звякнула ими друг о друга в универсальном жесте, предвещавшем речь.

– Спасибо вам всем, что пришли, – начала она. – Уделите мне всего пару минут, и после них, обещаю, я проведу всех в столовую на обещанный ужин.

Розмари тщательно готовилась к своей речи, но она себя знала: наверняка в итоге что-то выйдет скомканным. Главное, чтобы ей удалось создать атмосферу таинственности вокруг шкатулки.

– Бабушка Торн была мне дорога, и пусть я очень, очень скучаю по ней, я рада быть сейчас здесь – в её доме, в компании её друзей и близких. – Она перевела дыхание, краем глаза замечая, что Эламина и Дерс сверлят её неприязненными взглядами, и продолжила: – Изначально мы приехали в Миртлвуд ради одной деловой встречи. Мы даже вещи собрали с расчётом провести здесь всего день. Это было почти неделю назад, хотя кажется, что времени прошло гораздо больше... Но это не обязательно в плохом смысле. – Розмари тепло улыбнулась, и со стороны собравшихся послышались добродушные смешки. – Миртлвуд покорил моё сердце и сердце моей дочери за столь короткий срок, что мы рады остаться здесь и взять на себя ответственность за бабушкин дом и всю её коллекцию необычных вещиц.

Ещё пара смешков – но ни один не исходил от Эламины и Дерса, которых слова Розмари разозлили ещё больше прежних.

– Например, холодильник здесь живёт своей жизнью и сам заполняет полки продуктами, и нам с Афиной даже не нужно браться за тряпки и швабры. Видимо, бабушка Торн постаралась, чтобы дом был устойчив к пыли! – Эта шутка вызвала чуть более оживлённую реакцию. – Или вот, например, эта шкатулка, – Розмари указала на каминную полку, – о которой нам известно только то, что она якобы очень важна. Почему? Бабушка не сообщила, так что она стоит себе и, надеюсь, делает то, что должна делать, что бы это ни было.

Множество любопытных взглядов теперь были прикованы к поддельной шкатулке, окружённой кристаллами.

– Что ж, вы, наверное, уже порядком проголодались, – закончила Розмари, – так что больше не буду вас задерживать. Прошу, проходите и наслаждайтесь ужином!

Она открыла боковую дверь из гостиной, которая вела прямо в столовую. На большом деревянном столе были разложены тёмно-синие тканевые салфетки, на которых поблёскивали в свете люстры серебряные приборы, и расставлены хрустальные бокалы.

Все расселись по своим местам, и Розмари и Афина предложили гостям на выбор вино из бабушкиного погреба и виноградный сок в качестве безалкогольной альтернативы.

Когда Розмари подошла к Женевьеве, то сразу налила ей виноградный сок. Девочка сердито посмотрела на неё исподлобья, и Розмари одарила её весёлой улыбкой.

– Подожди пару лет, – заговорщицки прошептала она, – тогда, может, я предложу тебе вина.

– Если вы столько проживёте, – процедила Женевьева сквозь плотно сжатые зубы.

Заметив взгляд Розмари, она одарила её очаровательной улыбкой и захихикала. Розмари неуверенно посмеялась в ответ, слегка сбитая с толку шуткой.

Пока она обходила стол, в дверь снова постучали.

– Ох, блин, – ругнулась она под нос так, чтобы слышала только стоявшая рядом Афина, – ну кого ещё принесло?

– Наверное, Финнигана, – хмыкнула Афина. – Не парься, я открою.

– Я о нём совсем забыла! – воскликнула Розмари.

– Жаль, что ты о нём раньше не забыла, может, я бы тогда пары упрёков в свой адрес избежала, – закатила глаза Афина и направилась к двери.

Розмари высунула голову вслед за ней, чтобы проверить, действительно ли это был Финниган. Мрачноватый на вид, как и в прошлый раз, он стоял в дверях, не сводя глаз с Афины.

Убедившись, что с ним не пришло незваных гостей, Розмари нырнула обратно на кухню, чтобы сказать Марджи, что пора подавать салат.

– Я уже, – Марджи показала на поднос с тарелками с салатом в своих руках.

Розмари поспешила взять второй поднос и направилась в столовую, но заметила, что её дочь с Финниганом по-прежнему стоят у входной двери.

– Мне нужно уйти, – сказал он.

– Но ты ведь только что пришёл?

– Я приношу свои извинения, – Розмари показалось, что он был нездорово бледен, когда повернулся к ней, – благодарю за ваше гостеприимство. И... кхм, будьте осторожны.

– Я... его провожу, – вызвалась Афина.

Розмари в изумлении покачала головой.

– Подростки такие странные, – пробормотала она себе под нос, но, возвращаясь к гостям, почувствовала, как у неё закрадываются подозрения насчёт Финнигана.

24

Афина испытала облегчение, когда удалось покинуть шум и суету званого ужина, пусть даже всего на несколько минут. На улице было тихо и спокойно, а вот в её голове гудел целый рой вопросов.

– Что всё это значит? – спросила она, когда входная дверь за ними закрылась.

– Ш-ш-ш, – прошептал Финниган. И мысленно добавил: «Не здесь. У некоторых из них отличный слух».

Он взял Афину за руку и повёл её за угол дома. Она почувствовала себя ещё более озадаченной и слегка забеспокоилась.

– Теперь достаточно далеко, – сообщил Финниган, хотя по-прежнему говорил, понизив голос. Они миновали оранжерею и дошли почти до самой кромки леса.

– Что происходит? – ещё раз спросила Афина. – И зачем вообще говорить шёпотом, разве мы не можем общаться телепатически?

– Пока что это нелегко тебе даётся, – ответил Финниган. – Слишком велик риск что-либо перепутать, и я лишь хочу убедиться, что этого не произойдёт.

– Ни черта не понимаю, – нахмурилась Афина. – Почему ты не смог остаться на ужин? Что-то не так?

– Среди гостей скрываются враги, – сказал Финниган.

– Откуда ты знаешь? – Она подозрительно прищурилась. – Вообще-то они как раз там, где должны быть. Это часть плана.

– Согласно этому плану вы делите трапезу со злодеями?

– Что ещё за старомодные словечки?

На её вопрос Финниган лишь пожал плечами:

– Афина, они наши смертные враги.

– Я всё ещё не понимаю, о чём речь. Просто скажи мне. Мы специально пригласили всех, кто мог быть замешан в смерти бабушки Торн, но мы не знаем, который из них это сделал.

– Он не один, – загадочно произнёс Финниган, – их множество.

– К чему говорить загадками? Такое впечатление, что ты просто не хочешь сказать мне правду, – эта мысль так расстроила Афину, что в уголках её глаз собрались слёзы. В конце концов, это был вопрос жизни и смерти, не время для игр и ребусов.

– Правда скована, – в этот момент внезапный порыв ветра отбросил волосы с его лба, открывая ясную глубину серо-голубых глаз. Финниган повернулся, словно на звук, который Афина не могла расслышать, и уставился в лес, где густой туман начал опускаться на деревья. – Пойдём со мной, – попросил он, – я смогу защитить тебя от них.

– Нет, – покачала головой Афина, – не могу. Моя мама убьёт меня. И... я же даже не знаю тебя.

На мгновение между ними повисла тишина. Финниган нарушил её первым:

– Мне нужно идти. Мне жаль, что я не могу защитить тебя. Прошу, будь осторожна. Сделай всё, что в твоих силах, чтобы изгнать их из своего дома. Ты гораздо сильнее, чем ты только можешь себе представить.

– Финниган... – Афина потянулась за ним рукой, но он сделал шаг назад по направлению к лесу, и ещё один, и ещё, не отрывая от неё глаз.

– Прощай, Афина. Береги себя.

– Постой! – позвала она, но было слишком поздно: силуэт Финнигана начал растворяться в тумане.

Афина видела, как белёсые завитки обвились вокруг него, скрывая от её глаз, и всего на мгновение ей показалось, что в чертах его лица отразилась сама древность – прекрасная, но слегка пугающая.

Исчезая в тумане, Финниган обратился к ней ещё раз – его голос эхом прозвучал в её мыслях.

«Ты одна из нас. Сторонись врагов. Они не принесут ничего, кроме бед».

25

Розмари и Марджи прошествовали в столовую, готовые подать салаты.

– Пс-с-ст! Розмари! – вдруг прошипела Марджи, поставив свой поднос на один из застеклённых шкафчиков.

– Да?

– Можно тебя на минутку?

Они вышли за дверь, чтобы их разговор не подслушали гости, но не стали отходить далеко.

– Ты в самом деле собралась кормить вампиров обычной человеческой едой? – тихо спросила Марджи. Вид она приняла несколько встревоженный.

– Чего? – не поняла Розмари. – Мои кузены, конечно, бледные, как поганки, но я не думаю, что они вампиры.

– Я не о них! – махнула рукой Марджи. – Я о парочке других!

– Там вампиры?! Кто?

– С моей стороны было бы невежливо раскрыть их личности, – сказала Марджи. – Вампиры ценят конфиденциальность и серьёзно обижаются, если рассказываешь кому-то об их... состоянии.

Розмари нахмурилась:

– Марджи, я же не знала об этом. И вообще... Я же не об их личной жизни спрашиваю, – оправдалась она. – Просто интересуюсь, кто из гостей может быть заинтересован в том, чтоб попробовать мою кровь, – паника подкатила к горлу, и Розмари постаралась сглотнуть её.

Марджи огорошила её неожиданной информацией, и теперь она чувствовала себя слегка выбитой из колеи. Ещё и Афины нигде не было видно, и гости, без сомнения, уже заждались.

– Положись на меня, – успокоила её Марджи. – Я немного поколдую и адаптирую пару порций под вкусы вампиров, со стороны никто и не догадается.

– И что случится, если они обычной еды поедят? – полюбопытствовала Розмари.

– Ой, не спрашивай, поверь, ты не хочешь знать ответ на свой вопрос, – отмахнулась Марджи. – Одно скажу: сущий кошмар. Ты иди проверь, как там шоколадные тарты, а я всё улажу.

Взволнованная, Розмари направилась на кухню. Шоколадные тарты были готовы, поэтому она вынула их из духовки и оставила остывать, а затем вернулась в столовую, где перед каждым гостем уже стояло по порции салата. Ничто не отличало те, над которыми поколдовала Марджи, от обычных, и Розмари настороженно оглядела гостей, гадая, кто из них вампир.

Афина всё ещё отсутствовала.

Не успела Розмари занервничать, как та появилась в поле её зрения, слегка покрасневшая. Розмари была слишком рада возвращению дочери, чтобы сердиться на её временное исчезновение. Вероятно, Афины не было всего несколько минут, но Розмари всё равно была не слишком довольна тем, что какое-то время совершенно не представляла, где пропадала её дочь.

«Привыкай», – хмыкнула бабушка Торн где-то в мыслях Розмари.

«Бабушка? Это правда ты?»

«Ну разумеется, я, – последовал ответ. – Лучше съешь что-нибудь, пока у тебя окончательно не упал уровень сахара. Сама знаешь, чем это для тебя чревато».

Розмари уткнулась в свою тарелку с салатом, гадая, как много бабуля знает или что она может рассказать о нынешней ситуации.

«Кто из них вампиры?» – мысленно спросила Розмари.

«Ответить на твой вопрос значит проявить грубость, – сказала бабушка. – Но ты, полагаю, и сама легко догадаешься».

«Какое там... Не могу я это определить. На мой взгляд, они все выглядят совершенно нормальными. – Розмари снова окинула изучающим взглядом своих странных гостей. – Ну, не совсем нормальными, но и не злыми».

«Будь выше стереотипов о вампирах, – строго велела бабушка, – не будь столь груба. В них зла не больше, чем в людях. По крайней мере, в большинстве из них».

Слова бабушки немного успокоили Розмари, чувствовавшую себя довольно неуютно из-за присутствия вампиров в её столовой. Она присмотрелась, пытаясь определить, кто из гостей не дышит.

Компания собралась и правда весьма странная. Констебль Перкинс слегка захмелел и стал ещё больше походить на клоуна, чем привлёк встревоженные взгляды Эламины и Дерса, которые едва успели оправиться от шока, что Марджи, вероятно, принятая ими за прислугу, села есть по другую сторону от них. Бёрк, судя по всему, был поглощён разговором с Лиамом и Шерри.

Розмари остановила на них свой взгляд, задумавшись. Она ведь ни разу не видела Шерри при свете дня, только ночью в пабе. Значит ли это, что она?..

Единственными из присутствующих, кого она также не видела в течение дня, были Ковви и Агата, и они казались вполне безобидными, пусть и немного грубоватыми.

Розмари подумала, не означает ли это, что именно они – вампиры. «Для вампиров обычное дело напроситься на ужин? Разве их не нужно сначала пригласить в дом?»

Она была бы признательна за ответы на её вопросы, но бабушка, кажется, оставила её наедине с собой.

Конечно, ещё одним возможным вариантом был Бёрк – с его холодными руками и сверхъестественной скоростью, – но Розмари видела его днём в офисе и в пабе в обеденное время. На самом деле её познания о вампирах ограничивались книгами и сериалами, и сейчас Розмари жалела, что не может задать больше вопросов Марджи или бабушке.

Когда Афина и Марджи подали суп, весь дом, казалось, содрогнулся, отчего стеклянная посуда задребезжала. Гости переглянулись, а затем посмотрели на Розмари, на что та лишь пожала плечами. Когда к ней потеряли интерес, она обеспокоенно переглянулась с Афиной.

«Что происходит с домом?!»

Розмари внимательно наблюдала за гостями, но так и не заметила ничего подозрительного.

Когда они доедали суп, Бёрк извинился и встал из-за стола, сказав, что ему нужно отойти «помыть руки».

Розмари ждала именно подобных отговорок.

«Ага! Ну точно пошёл стащить шкатулку!» – подумала Розмари, поднимаясь из-за стола спустя несколько мгновений и объявляя, что пойдёт проверит, можно ли подавать основное блюдо. Афина осталась приглядывать за гостями, а сама Розмари, вместо того чтобы отправиться на кухню, направилась прямиком в гостиную. Однако Бёрка там не оказалось. Более того, поддельная шкатулка стояла на месте, никем не тронутая.

Розмари охватила паника. Она почувствовала острую необходимость проверить, не проник ли Бёрк в библиотеку. И по пути туда заметила высокую фигуру в чёрном, стоящую у нижней ступеньки лестницы. Розмари замерла, в её мыслях на миг возникло лицо человека-ворона, но стоило её глазам привыкнуть к отсутствию света, она поняла, что у лестницы стоит Бёрк.

– Э-э, простите, – обратилась Розмари, – но уборная в той стороне.

Бёрк медленно повернулся к ней, черты его лица исказила печаль:

– Он был здесь, верно? Это ведь произошло здесь?

Теперь Розмари паниковала по совсем другой причине.

«Он всё знает!»

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – ответила Розмари, старательно строя из себя дурочку.

– О моём брате, – ответил Бёрк. – О нём уже несколько дней ничего не слышно, это на него не похоже. А потом я сопоставил его исчезновение с нападением на ваш дом...

– Персей... – Розмари пыталась придумать миллион объяснений, согласно которым она никак не могла убить его брата, но так и не придумала ни одной.

– Я чувствую остаточный след его сущности, – продолжил Бёрк. – Он... умер здесь. Истирание в прах оставляет после себя осадок.

Розмари закашлялась:

– Какой кошмар...

– Скажите мне правду, – ровным, спокойным голосом попросил Бёрк, но всё-таки в нём проскальзывали нотки напряжения. – Это ведь были вы. Вы убили его, не так ли?

Скрывать дальше не было смысла.

– Да, – кивнула Розмари. – Он напал на нас. И собирался напасть на Афину.

Глаза Бёрка были тёмными, подобно двум ониксам, и Розмари, опасаясь возмездия, пожалела, что не может вернуться на пару мгновений в прошлое и заставить себя молчать. Чем она вообще думала, раз решила, что открыто во всём признаться и тем самым, возможно, навлечь на себя гнев семьи Бёрка – хорошая идея? Они наверняка придут за ней и превратят остаток её жизни в сущий кошмар. Сколько бы она ни прожила.

Но Бёрк только болезненно поморщился, и в уголках его глаз заблестели слёзы.

– Что ж, полагаю, он сам напросился.

– В-вы... не злитесь на меня? – запнулась Розмари.

– У вас не было выбора, иначе он убил бы вас, – ответил Бёрк. – Вы ведь знаете, кто мы, верно?

– Я знаю, кем был он, но...

– Оставьте. Вы ведь подали мне зачарованную кровью еду.

– Это Марджи. – Розмари качнула головой. – Она сказала, что среди гостей есть вампиры, но указать, кто именно, было бы грубостью.

Бёрк сухо усмехнулся:

– Жители Миртлвуда отличаются вежливостью. Но вы ведь должны были догадываться о моём состоянии.

– Я не думала, что оно наследственное.

– Оно и не наследственное, – подтвердил Бёрк. – Нас с братом обратили, однако это долгая история.

– Ну, у нас вся ночь впереди, – брякнула Розмари. Со стороны гостиной послышался крик, а затем дом вновь содрогнулся. – Хотя, может, нам стоит отложить её на другой раз!

Розмари рванула к гостям. Те как раз спешно покидали обеденный зал, выбегая в коридор. За открытой дверью столовой предстало ужасающее зрелище, и внезапный порыв сильного ветра оттолкнул Розмари назад.

Закручивающаяся вихрем чернота зияла в центре комнаты, ещё более пугающая, чем та, что появилась за входной дверью несколькими днями ранее. Казалось, она исходит прямо из середины стола. Ветер дул будто в нескольких направлениях одновременно: он порывами вырывался из столовой, огибал край развернувшейся бездны и задувал прямо внутрь. Розмари приняла более устойчивое положение и оглядела присутствующих, удостоверяясь, все ли в порядке, но в основном высматривая свою дочь.

– Афина!

Несколько приглашённых жались к стене, Эламина и Дерс вцепились в подоконник, а констебль Перкинс, тихо мыча, обнимал шкаф на другом конце комнаты.

– Афина! – вновь позвала Розмари.

Та появилась рядом спустя считаные мгновения.

– Дом не выдерживает столько людей! – заявила она. – Я так и знала, что так будет!

– Это ваша родовая магия, – вмешалась Марджи, встав позади них. – Вы начали процесс снятия печати, но не завершили его. Магию нужно высвободить, иначе... – она замолчала, не став озвучивать последствия. Впрочем, Розмари, кажется, и не хотела знать, какими они могли быть. И без того ясно: ничего хорошего их в таком случае не ждёт.

– Ты справишься, Розмари, – заверила её Марджи, – в тебе есть сила.

– Да, мам, ты справишься. Это наша магия, и именно тебя бабушка Торн выбрала своей наследницей.

– Но я же понятия не имею, что делать! – вскрикнула Розмари вне себя от страха. В эту самую секунду вес ответственности на её плечах казался ей неподъёмным. Настолько тяжёлым, что под его давлением она разлетелась на осколки, которые больше никто и никогда не сможет собрать обратно в единое целое. Тревога сдавила ей грудь, затрудняя дыхание.

– Успокойся, дорогая, – ласково проворковала Марджи, – понимание придёт само.

– Да, – подхватила Афина, – просто успокойся и загляни внутрь себя.

– Мне это не нравится, и ты это знаешь, – Розмари старалась дышать медленно и глубоко, но из-за напряжения во всём теле она с трудом проталкивала в лёгкие воздух.

– Значит, сейчас самое время пересмотреть свои вкусы и полюбить самопознание, – не сдавалась Афина. – Помнишь, о чём говорилось в песенке твоей бабушки? О медитации в лесу... Типа.

Розмари хотелось запротестовать. Хотелось топать ногами и кричать, но сейчас она не могла позволить себе впасть в детство и устроить истерику, даже если та была вполне оправданной. Розмари нужно было действовать. Её потряхивало от желания убежать и спрятаться, но она знала – это не выход. Ей надо взять ситуацию под контроль. Нельзя растрачивать силы на страх и панику. Поэтому Розмари закрыла глаза.

Прислушалась к сбивчивому сердцебиению в груди.

«Успокойся, – приказала она себе. – Успокойся. Сосредоточься».

Она подождала ещё немного, пока не почувствовала накатывающее волнами облегчение, а затем сделала несколько глубоких, медленных вдохов. Теперь нужно сосредоточиться. Времени идти в настоящий лес, как подразумевалось в песне, не было, но все, кому не лень, твердили, что Розмари следует заглянуть внутрь, поэтому, закрыв глаза, она представила, что находится в лесу.

Звуки вокруг неё сменились пением птиц и отдалённым журчанием воды. Порывы ветра сменились летним ветерком. И тогда Розмари углубилась в лес.

Здесь было красиво и спокойно. Розмари подумала, что она могла бы пробыть здесь весь день и даже не заметить течения времени, но у неё была не терпящая отлагательств задача. Она пошла на гудящий, пульсирующий звук и чем дальше углублялась в лес, тем темнее становилось – густая растительность едва пропускала свет. И вот впереди показался кристалл.

Гигантский кристалл, чей свет пробивался сквозь плотно, туго оплетавшие его лозы.

«Что теперь?» – мысленно спросила Розмари, надеясь, что кто-нибудь – желательно бабушка – услышит её.

«Теперь ты должна поверить в себя», – ответила та.

«Как хорошо, что ты рядом, боже мой», – с облегчением подумала Розмари.

«Я всегда с тобой, дорогая. Чтобы ощутить моё присутствие, тебе всего лишь нужно обрести связь со своим истинным “я”. Но я всегда приглядываю за тобой».

Вспыхнувшее в груди недовольство Розмари успешно подавила, решив, что прямо сейчас не лучший момент, чтобы спросить: «Почему ты сразу не сказала?»

«Пожалуйста, скажи мне чётко, что делать дальше», – попросила она.

«Поверь в свои силы. Будь в них уверена. И когда будешь готова, просто прикоснись к кристаллу, не трогая лозы, и произнеси то, чему я тебя учила».

«Что?» – в отчаянном непонимании переспросила Розмари.

Но бабушка снова пропала.

– Вот же перечница старая! – проворчала Розмари. «Ладно... Надо просто... быть в себе уверенной. Давай, Розмари. Ты супер. Ты со всем справишься. Всё будет замечательно. Высвободить магию? Пф, проще пареной репы. Давай. Слова сами придут. Ты всё поймёшь. Действуй!»

Она потянулась к кристаллу, стараясь не задеть лозы. И лишь слегка замешкалась, прежде чем прикоснуться.

Мощный поток энергии наполнил её до краёв, заставив почувствовать себя по-настоящему сильной... и слегка опьянённой.

– Ой-ой! Так... Ладно... Голубой, кружево, танцы?

Ничего не произошло. Вдруг лозы начали увеличиваться в размере и всё плотнее обвиваться вокруг кристалла, медленно приближаясь к ее руке.

– Чёрт! – вырвалось у неё. Розмари тут же прикусила язык. Очевидно, «чёрт» было не тем словом, что ей нужно.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Я смотрю внутрь себя... Я очень уверена в своих силах... Я высвобождаю магию...»

В темноте замерцала искорка света. Розмари чувствовала, как в ней вспыхивает необузданная сила – как та растёт, расцветает, вырываясь на свободу из клетки, в которой столь долгое время была заперта.

Другой голос ворвался в мысли Розмари, и на этот раз он принадлежал не бабушке. Этот голос принадлежал кому-то древнему, но в то же время был полон жизни и звучал легко и звонко.

«Ты не готова. Ты должна воссоединиться со своим стихийным ядром, чтобы высвободить магию рода Торн».

– Чёрт возьми! – воскликнула Розмари, когда её вышвырнуло из леса в глубине её сознания. Она распахнула глаза и уставилась в потолок в гостиной.

26

– Проклятие! – выругалась Розмари.

Над ней с обеспокоенным видом склонились Лиам и Марджи.

– В чём дело? – спросила женщина.

– Где Афина? Что случилось с той штуковиной в столовой?

– Я здесь, мам. – Афина выглянула из-за спины Марджи. – А в столовой всё затихло. Кажется, воронка исчезла.

Розмари приподнялась на локтях и села, чувствуя облегчение при виде дочери. То, что разверзшаяся в столовой бездна, исчезла, было приятным бонусом.

– Хорошо. Хотя я бы не сказала, что добилась успеха.

– Что это в итоге было?

– Хотелось бы мне знать, – хмыкнула Розмари. – Потому что у меня ответа нет. И мои действия ничего не изменили!

Розмари ощущала прилив сил после прикосновения к огромному кристаллу. Тело словно стало легче, движения – быстрее. Она ловко поднялась на ноги и крепко обняла Афину, прежде чем приступить к оценке ущерба.

В столовой царил хаос, и оставшиеся гости старались держаться от комнаты подальше. Некоторые из них, кажется, даже вышли на улицу. Розмари проверила гостиную и обнаружила, что поддельная шкатулка пропала.

Дверь в библиотеку была по-прежнему заперта. Она открыла её, чтобы убедиться, что настоящая шкатулка всё ещё стояла на своём месте.

«Надеюсь, заклинание Марджи сработало, – подумала Розмари. – В противном случае мы вернёмся к исходной точке».

Она разозлилась на бабушку ещё сильнее, чем раньше. «Какого чёрта она не удосужилась упомянуть, что мне нужно воссоединиться со своими стихиями или как там, блин, было?! Неужели нельзя было оставить мне какую-нибудь инструкцию?»

Со стороны Розмари было странно просить о подобном, поскольку она никогда и ни к чему не читала ни инструкций, ни руководств по эксплуатации, предпочитая полагаться на интуицию и удачу. Но в ситуации с магией явно требовались подробные инструкции!

Розмари, рассыпаясь в извинениях перед оставшимися гостями, сказала, что это не последнее приглашение и она обязательно позовёт их к ним домой ещё раз. Большинство из них посмотрели на неё так, словно в следующий раз собирались сто раз подумать перед тем, как принимать от неё приглашение.

Отсутствие некоторых персон особенно бросалось в глаза. Эламина и Дерс испарились, как и незваные гости – Ковви и Агата. Ферга тоже нигде не было видно, как и мистера Джуна. Бёрк тоже куда-то исчез – к разочарованию Розмари, которой хотелось побольше узнать о таинственном вампире.

Деспина и Женевьева по понятным причинам тоже отсутствовали. Розмари не могла им не посочувствовать: Женевьева – совсем малышка, и ей бы не хотелось быть на месте Деспины. Оказаться в одной комнате с чудовищной воронкой вместе с ребёнком, за которого несёшь ответственность, – настоящий кошмар.

Констебль Перкинс, чьи щёки всё ещё пылали румянцем от количества выпитого, настоял на том, чтобы остаться и провести расследование. Однако быстро заснул за кухонным столом, слегка похрапывая.

Марджи шепнула, что на результат применения её следящих чар, вероятно, взглянуть не удастся, поскольку появление воронки спутало все энергетические потоки в доме.

– Они выглядят как спагетти, – печально заключила она.

– Твою ж... – простонала Розмари, расстроенная тем, что вечер, к которому она так готовилась, обернулся полным провалом.

Марджи настояла на том, чтобы задержаться. Они с Афиной принялись за мытьё посуды. Звон тарелок и приборов, сопровождаемые весёлой болтовнёй, кажется, нисколько не беспокоили видевшего десятый сон офицера полиции. Розмари сделала себе мысленную пометку расспросить Марджи, как ей так ловко удалось припахать подростка к работе по дому.

Последними их собирались покинуть Лиам и Шерри, настойчиво предлагавшие помощь с уборкой. Розмари убедила их, что сейчас никто ничего делать не будет, и заверила, что, если ей понадобится помощь, она позвонит им. Шерри крепко обняла её на прощание и вышла. Лиам, напротив, застыл на пороге. Его мускулистая фигура занимала бо́льшую часть дверного проёма.

– Розмари... – тихо позвал он, словно не желая, чтобы кто-то другой их услышал.

– Что такое?

– Может, сейчас не самое подходящее для этого время, но... Когда всё немного уляжется... Может, ты хотела бы посидеть где-нибудь? Выпить со мной?

– А, ну, почему бы и нет, – пожала плечами Розмари. – У нас найдётся о чём поболтать всё-таки.

Неловкое бормотание Лиама в ответ порядком озадачило её, и только после того, как она уловила среди «ну-у-у» и «э-эм» слово «свидание», её озарило.

– О!.. – Его предложение застигло её врасплох. – Эм... А как же Шерри? Я думала, ты с ней...

– Шерри? – Лиам вытаращил глаза. – Она же моя кузина!

– Ой... Я не знала. Я не встречалась с твоей семьёй, так что... Но... Эм... спасибо, за предложение, и... – Розмари замялась, – сейчас правда не лучшее время. И я предпочитаю ни с кем не сближаться... так.

Розмари почувствовала укол сожаления, когда на лице Лиама отразилась печаль.

– Но если я когда-нибудь... Эм, захочу сходить на свидание, я дам тебе знать, – добавила она.

Лиам только улыбнулся в ответ и молча махнул рукой на прощание.

Розмари закрыла за ним дверь, смущённая и сбитая с толку одновременно. В её жизни не было места для романов, несмотря на то что Лиам был милым и когда-то давно, когда они были подростками, она чудесно проводила с ним время. Больше всего, впрочем, Розмари смущало то, что она, возможно, питала лёгкую симпатию к одному... вампиру. Конечно, и Бёрк, и Лиам были по-своему харизматичны и привлекательны, но жизнь Розмари и без свиданий была слишком сложной. Казалось, что и в обозримом будущем проще не станет.

А ведь могло бы...

«Интересно, кому это я должна сказать за это спасибо?» – Розмари мысленно съехидничала, провоцируя бабушку на ответ.

«В чём опять дело, милая?»

«Ты не удосужилась сказать мне, что нужно сначала соединиться с какими-то стихиями!»

«О, Розмари... – вздохнула бабушка. – Ты знаешь, как это делается».

«Да ну? Откуда? Из детства? Того самого, которое я толком не помню, потому что ты поколдовала над моей памятью?!»

«Воспоминания по-прежнему внутри тебя, глупышка. Тебе всего лишь нужно воссоединиться со своим внутренним “я”».

– А-а-а! Как же бесит!

– Что бесит, дорогая? – осторожно уточнила Марджи.

– Мам, ты последние десять минут ходишь из угла в угол и корчишь рожицы. Крыша всё? Не просто едет, уже съехала?

– Я слышу голос бабушки в своей голове. И она бьёт все рекорды по невыносимости! – проворчала Розмари.

– Это суперстранно, – Афина приподняла брови.

– Передавай Галди от меня привет! – просияла Марджи, будто для неё подобное было в порядке вещей.

– Мне всё больше кажется, что я её совсем не знала. – Розмари тяжело вздохнула. – Словно бабушка из моих воспоминаний – просто крошечный фрагмент того человека, которым она была на самом деле. И даже этим мизерным воспоминаниям я полностью доверять не могу... Какой она была? Что ей вообще нравилось?

– Ох, Галди много чего нравилось, – с энтузиазмом подхватила Марджи, – например, рукоделие. Она обожала вышивать. Часто выбиралась в походы, чтобы собрать редких трав, которые использовала в качестве магических компонентов... О, и она очень любила танцы.

– Про танцы и рукоделие я помню, – протянула Розмари.

– Да-да, Галди обожала танцевальные вечера, – закивала Марджи. – Она всегда надевала жёлтые туфельки с голубыми шнурками...

– Минуточку! – вскинулась Афина. – Что вы только что сказали?

Она бросила на мать быстрый пронзительный взгляд.

– Что она надевала любимые туфли, милая, – хлопнула ресничками Марджи, – только и всего.

– Голубой, танцы... – Розмари быстро сопоставила одно с другим, и уже через секунду они с дочерью бежали на второй этаж, прямо в бабушкину спальню. На верхней полке обнаружились жёлтые замшевые туфли с голубовато-синими шнурками.

– Интересное цветовое решение, – Афина окинула их критическим взглядом, а Розмари сняла с полки.

– Теперь что?

– Загляни внутрь, что-что.

Розмари просунула пальцы в туфли, прощупывая мягкую замшу, и наконец зацепилась за крохотный серебристый ключик.

– Так мы не там искали всё это время? – недоумевала Розмари. – Интересно, от чего он?

– Всё мы там искали! Подсказка бабушки указывала и на шкатулку, и на туфли, как бы два в одном! – Афина выхватила ключ из рук Розмари и бегом понеслась в детскую комнату матери. – Я уверена, в этой шкатулке где-то есть подходящая под него скважина. Умный ход со стороны бабушки Торн, не находишь?

– Я никогда не видела там замочной скважины, – небрежно отмахнулась Розмари, пока Афина внимательно осматривала шкатулку, медленно поворачивая её в руках.

– Нашла, – Афина указала на крошечную замочную скважину, – прямо рядом с заводной штуковиной.

– Ладно, Умница. Что теперь?

– Ну как что, мам? – Она вернула Розмари ключик.

В груди заворочалось волнительное предвкушение. Судя по всему, бабушка и впрямь хорошо продумала свою подсказку и уделила этому куда больше внимания, чем изначально предполагала Розмари. Не то чтобы она была готова простить её, но она оценила её подход.

Розмари вставила ключик в шкатулку и повернула его. Какое-то мгновение она ожидала, что оттуда сейчас посыпятся искры, а потом магический свет зальёт комнату, но замок оказался совершенно обычным. Он щёлкнул, и в шкатулке открылось потайное дно.

Внутри оказалась стопка бумаг толщиной в пару сантиметров, исписанная бабушкиным почерком. Розмари собиралась взять их, но Афина была быстрее.

– Эй! – возмутилась Розмари, глядя, как дочь пролистывает страницы. – Отдай!

– Ты же терпеть не можешь инструкции, так чего возмущаешься?

– А это... какие-то инструкции?

– Ну... я бы так не сказала, – задумчиво хмыкнула Афина. – Но судя по всему, здесь куча полезной информации.

Следующие пару часов Розмари и Афина провели в изучении бабушкиных записей. Их прервала Марджи, которая проявила деликатность и не стала задавать лишних вопросов, зато принесла поднос с разогретой бараниной и жареным картофелем, а затем ушла домой. Розмари и Афина с благодарностью принялись за еду, не отрываясь от чтения.

Что касается информации, которую они обнаружили, то часть её была совершенно банальной, пусть и полезной. Например: «...вы найдёте ключи от машины – регулярно проводите техническое обслуживание. За этим – обращайтесь к Дейзи, она живёт в западной части города. И ни при каких обстоятельствах не подпускайте к ней Ферга. Он механик-самоучка!»

– Зачем бабушке скрывать такого рода информацию? – непонимающе нахмурилась Афина. – Она же... самая обычная.

– Может, потому что она думала, что лучше хранить всю полезную информацию в одном месте? – Розмари раздражённо вздохнула. – И хотя было бы здорово узнать о ключах от машины пораньше, я пока не нашла ничего хотя бы отдалённо полезного для нашей текущей ситуации. На половине этих страниц написана полная чушь.

– О, смотри! – воскликнула Афина. – На этой странице написано про печать! И даже маленький рисунок лоз!.. Но... Блин, мы и так уже догадались до всего, что здесь написано.

– Там тоже говорится про «заглянуть внутрь себя»?

– Ага, – Афина передала Розмари страницу и взяла другую. – О! А вот это интересно!

– Что там?

– Тут говорится, что родовая магия Торнов и дом связаны между собой специальным секретным измерением. Это объясняет существование того пространства, в котором ты оказываешься, когда теряешь сознание.

– Класс. Жаль, эта информация никак не поможет нам в снятии печати... – Розмари откинула волосы со лба и провела по нему рукой. – Знаешь, когда я коснулась кристалла... ощущение было таким странным. Меня будто до краёв наполнило энергией, я даже до сих пор чувствую себя такой... Несколько заряженной, что ли.

– Забавно. Ты меня обняла, когда очнулась, и я тоже кое-что почувствовала. Что-то такое... Порывистое и неукротимое.

– В смысле? Не понимаю.

– Меня будто захлестнуло волной золотистой энергии. Может, магия нашей семьи в прямом смысле хочет вернуться к нам. Интересно, это благодаря ей всё успокоилось и та воронка исчезла? Как думаешь, у тебя получится вернуться в этот потусторонний мир, ну или другое измерение, постоять напротив кристалла и типа мало-помалу просто вытянуть из него энергию, пока она вся не освободится от пут?

– Я тебе что, аккумулятор? – возмутилась Розмари. – Это ж не то же самое, что реально пойти зарядиться. Кристалл сказал мне, что я ещё не готова. И вообще, те лозы выглядели пугающе. Я на них смотрела и думала: «Блин, да они ж меня задушат».

– Я просто предложила, – пожала плечами Афина. – Эх. Жаль, для нас половина из написанного не имеет никакого смысла, – она снова всмотрелась в отложенные ранее страницы.

– Погоди, а это что? – Розмари ткнула в один из листов, лежавших на ноге Афины. – Тут про Общество Кровавого камня! – Она схватила всю стопку.

– Что там написано?

– Что это древнее тайное общество, бла-бла-бла.

– Мам, вообще-то звучит как что-то важное. Давай без бла-бла.

– Ладно, ты права. – Розмари сосредоточилась. – Здесь говорится, что они стали могущественными не только за счёт использования сил своих адептов, но и за счёт кражи сил древних магических семей.

– Как наша!

– Да. Здесь говорится, что когда-то они наводили ужас на магическое сообщество по всему миру. Адепты Общества Кровавого камня связывали свои души с Обществом в обмен на власть и силу и навсегда попадали в подчинение к лидеру-тирану. По-видимому, многие древние семьи ведьм скрывались, чтобы спастись от них, в том числе прибегая к отчаянным мерам – например, запечатывали большую часть своей силы так, чтобы её нельзя было обнаружить. То есть со стороны казалось, что они обладают тем же уровнем сил, что и обычные маги.

– Значит, именно это и сделала бабушка Торн?

– Вероятно, да, – протянула Розмари. – Здесь говорится, что сила Общества истощается, что делает его адептов ещё более отчаянными и опасными. Должно быть, они узнали о том, что сделала бабушка, и пришли за ней. Скорее всего, именно о них говорилось в письме. Ну помнишь, в том, которое мы нашли в первый день? «Их оружие – зубы, клыки и когти». Думаю, бабушка таким образом намекала нам на членов этого общества, потому что тут сказано, что некоторые участники являются вампирами и оборотнями.

– И зачем намекать? – нахмурилась Афина. – В смысле, если б меня кто-то хотел убить, я б растрезвонила о том, кто это, где только можно.

– Мне кажется, Общество Кровавого камня каким-то образом может отследить тех, кто о нём говорит... – Розмари передёрнуло.

– Ну-у-у, они, поди, и так уже всё о нас знают, так что прямо сейчас мы не подвергаем себя ещё большей опасности, – несмотря на пренебрежительный тон, в голосе Афины улавливались тревожные нотки.

– Или, может, власти с ними в сговоре... – присутствие в доме констебля вдруг стало для Розмари поводом для беспокойства.

– Если они настолько могущественны, то могут и наложить запрет на раскрытие их личностей. Помнишь, бабушка сказала, что не может указать нам на убийцу?

– Да, помню. Но погоди, ты не думаешь, что нам стоит спуститься вниз и проверить спящую красавицу на кухне? Ну просто на всякий случай.

– Констебль Перкинс безобиден. – Афина закатила глаза. – Руку даю на отсечение. Ну, если закрыть глаза на то, что он подозревает нас. А так – безобиден.

Розмари собиралась возразить, но заметила ещё кое-что.

– Афина!

– Что?

– Это кусочек сургучной печати. О, бабушка неспроста положила его сюда! Я знаю, где я видела вторую часть! – Розмари вскочила с места и рванула в библиотеку. Афина – за ней.

Открыв дверь, Розмари мельком оглядела помещение, чтобы убедиться, что всё на своих местах. Затем бросилась к полкам.

– Я помню, что видела её где-то здесь!

– Шкатулка на столе, если что.

– Это хорошо, но эта печать связана не с ней!

– О’кей...

– Хм, ну где же... – Розмари нырнула под стол. А когда поднялась, с довольной улыбкой сжимала в руке небольшой лист дорогой бумаги.

– Что это?

– Вот, смотри, – Розмари соединила найденный в шкатулке лист с кусочком печати на приглашении на симпозиум.

– Итак... у нас теперь есть геральдический щит.

– С вороном, змеёй, волком и кельтским узлом.

– Это к ним относятся «зубы, клыки» и так далее? – скептически приподняла бровь Афина.

– Я уже где-то видела этот герб... – Розмари прищурилась. – Я в этом уверена...

– Опять твоя дырявая память, – цокнула языком Афина. – Ладно, хватит уже об этом дурацком гербе. Как нам противостоять этому жуткому тайному обществу и не дать им убить нас из желания заполучить нашу родовую магию?

Розмари вчиталась в бабушкины записи на странице, к которой был приклеен кусочек печати.

– Судя по тому, что здесь написано, их сила год за годом на протяжении многих лет истощалась, в то время как магия нашей семьи наращивала мощь, потому что она связана с землёй. Бабушка предположила, что наша магия очень скоро превзойдёт их по силе. На самом деле, судя по этим записям, она как раз собиралась сама снять печать с магии и выступить против них, но они нашли её первыми!

– Я тут случайно подслушал... – раздался голос со стороны двери.

Розмари подпрыгнула от неожиданности и обернулась. В проёме стоял констебль Перкинс, загораживая собой выход.

«Он вообще спал? Или притворялся? А если он состоит в Обществе Кровавого камня? И пришёл сюда закончить начатое?»

Констебль сделал шаг вперёд и потянулся к карману. Розмари на мгновение испугалась, что он собирается вытащить пистолет или какое-то магическое оружие, но тот достал носовой платок и громко высморкался в него.

Розмари и Афина одновременно брезгливо поморщились и переглянулись.

– Вы один из них, верно? – спросила Розмари. – Вы из Общества Кровавого камня.

– Я буду считать это оскорблением! – Констебль засунул грязный носовой платок обратно в карман. – Я не первый десяток лет выслеживаю это Общество!

– Так, значит, вам известно, что убийство бабушки – их рук дело, а не наших, – Розмари скрестила руки на груди.

– Я не делаю таких поспешных выводов, – заявил Перкинс. – После того фиаско, которым обернулся ужин, я уже не знаю, чему мне верить. Вы двое могли всё подстроить, в том числе и разговор, который я только что подслушал.

– Вы сказали, что выслеживаете их не первый десяток лет, и это единственная гипотеза, к которой вы пришли? – изумлённо спросила Розмари.

– Да будет вам известно, у меня есть целый список подозреваемых! – констебль пошевелил усами. – И к вашему сведению: поймать адептов этого общества очень нелегко. Они всё время меняют имена, личности, и никто не знает, кто их лидер. Даже те немногие, чьё членство подтверждено и с кем я сталкивался на протяжении многих лет.

– Да ну? – вздёрнула бровь Розмари. – И кто же эти подозреваемые?

– Мам! – прошипела Афина, вознамерившись пнуть её по икре, но Розмари вовремя отступила в сторону и увернулась.

– Докажите, что у вас есть этот список, – потребовала Розмари, – либо я решу, что именно вы нечестны и всё придумали.

Констебль Перкинс смерил Розмари взглядом, затем достал из кармана пиджака записную книжку. Он нашёл нужную страницу и показал Розмари, давая той прочесть написанное.

Поверхностность наблюдений констебля поражала воображение.

Вдруг Перкинс двинулся дальше, мимо Розмари, и подошёл к столу.

– Эту шкатулку я забираю с собой в качестве вещественной улики, – констебль протянул руки к той самой шкатулке.

– Стойте! – крикнула Розмари, пытаясь его остановить...

...Но не успела.

Раздался громкий хлопок, и комнату залила яркая вспышка света.

Тот быстро померк, и когда Розмари с Афиной открыли глаза, увидели, что констебль лежит на полу без чувств.

Афина зажала рот руками.

– Он жив, – Розмари опустилась рядом с ним на корточки и проверила пульс, – просто без сознания. О, боже мой. Это нехорошо. Давай, помоги мне вынести его из библиотеки. Я хочу, чтобы, когда он очнулся, он был настолько далеко от шкатулки, насколько это вообще возможно.

– Мы же не можем просто запихнуть его в машину, отвезти куда-нибудь, а потом высадить на обочине, да?

– Не думаю, что это разумное решение, – мотнула головой Розмари. – Он и так нас подозревает.

Это было нелегко, но Розмари и Афине удалось вытащить Перкинса в коридор. Глядя на него, они несколько минут размышляли, что им теперь делать. В конце концов они сошлись на том, что ситуация – патовая.

– Давай разберёмся с этим утром, – Розмари потёрла глаза, – уже далеко за полночь. Иди поспи, милая.

– Пока он тут внизу валяется? – Афина покосилась на констебля. – Нет, спасибо. Это слишком жутко.

– Тогда давай выпьем по чашечке чая. Может, что-нибудь да придумается.

Ломать голову над планом действий не пришлось. Как только Розмари и Афина разместились у окна, из коридора послышался кашель. Выглянув туда, они обнаружили красного, будто бы от смущения, констебля Перкинса, медленно поднимающегося с пола. Он поблагодарил их за чудесный ужин и ушёл, видимо, забыв о недавнем инциденте.

Розмари вздохнула с облегчением, но затем забеспокоилась:

– Он вообще в состоянии за руль сесть? Он вечером выглядел немного навеселе или мне кажется?

– Чего? Реально? – удивилась Афина. – Он выпил один бокал вина и пропустил стаканчик виски. Всего-то.

– Может, он только притворялся пьяным... – предположила Розмари. – Наверное, когда ты пьян, люди с бо́льшей охотой что-то тебе рассказывают, потому что думают, что ты об этом и не вспомнишь.

– Думаешь, он двойной агент? На самом деле в сговоре с Обществом Кровавого камня и только делает вид, что преследует их? Тогда его кретинизм – тоже притворство?

– Возможно, – протянула Розмари. – И ещё твой знакомый парень...

– Кто, Финниган? – Афина потёрла глаза.

– Он самый, – подтвердила Розмари. – Тебе не кажется подозрительным, что он пришёл, а затем тут же ушёл? Может, он один из них.

– Мам, – Афина нахмурилась, – не начинай.

– Я серьёзно. Я чувствую, что этот парень – негодяй или мошенник. Может, он не тот, за кого себя выдаёт.

– Вовсе нет, – проворчала Афина.

К этому часу они обе были уже слишком уставшими, чтобы как следует поспорить на тему Финнигана.

– Он ведь пытался увести тебя подальше от меня, – без особого энтузиазма настаивала Розмари, проверяя, заперта ли входная дверь. – Вдруг он пытался тебя похитить? Может, он вообще оборотень...

На лице Афины появилось странное выражение, и Розмари занервничала. Её беспокойство грозило опустошить и без того скудные запасы сил.

– Не говори ерунды, – наконец буркнула дочь.

– Как он вообще узнал об ужине? – спросила Розмари, зевая и лениво снимая серьги.

– Я пригласила его, я же говорила. Ты разрешила. Я написала ему, но он не ответил.

– Он либо просто ненадёжный... Либо был слишком занят подготовкой заговора против нас.

– Ты ошибаешься на его счёт. Я хорошо разбираюсь в людях, если ты забыла, – напомнила Афина.

– Я тоже так думала когда-то вообще-то. А потом встретила твоего отца.

– Ты просто проецируешь на меня собственный печальный опыт, – хмыкнула Афина. – Всё, мой мозг не работает. Я. Иду. Спать, – имитируя зомби, Афина поднялась на второй этаж.

Розмари последовала за ней. Переодевшись в пижаму, она забралась в кровать и уже почти заснула, как её сонный мозг вдруг подкинул нужное воспоминание.

«Деспина! У Деспины была брошь с тем же гербом, что и на печати! У неё была эта брошь в нашу первую встречу!.. Она, наверное, хотела тем самым показать, насколько она могущественна... А мы и понятия не имели».

– Я так и знала, что ей нельзя доверять. Агенты по недвижимости – зло, – пробормотала Розмари и в полусонном состоянии поднялась с места, чтобы накорябать записку будущей себе – на случай, если та забудет нечто настолько важное. После этого она спала как младенец – то есть урывками и проснувшись несколько раз посреди ночи. И всё же немного поспать ей удалось.

27

Розмари разбудил звон посуды на кухне. Солнце стояло уже высоко в небе, и, хотя она была рада, что выспалась, всё её тело налилось свинцовой тяжестью от страха. Она тут же заставила себя встать с постели.

Кровать Афины была пуста. Розмари в ужасе бросилась вниз и обнаружила, что её дочь жарит блинчики.

– Ты меня до смерти напугала! – выпалила Розмари.

– А ты не пугайся. Не будь параноиком, – невозмутимо ответила Афина.

– После недавних событий у меня есть полное право вести себя как параноик, – проворчала Розмари, садясь за стол и наливая себе чай. Она до конца так и не уложила в голове события прошедшего дня. Вспоминая вчерашний вечер, она мысленно дошла до одного конкретного события, которое вызвало у неё приступ смеха. Как следствие, чай пошёл носом.

– Ты чего? – спросила Афина.

Откашливаясь, Розмари вытирала слезящиеся глаза:

– Да так, ничего... Ты знала, что Лиам и Шерри – двоюродные брат и сестра?

– Фу, боже! – поморщилась Афина. – В маленьких городках у чёрта на куличках всякое происходит, но это отвратительно!

– Нет-нет, ты не поняла, – поспешила заверить Розмари, – они не вместе.

– Откуда ты знаешь?

Розмари на мгновение замолчала, память услужливо подбросила воспоминание о разговоре тет-а-тет с Лиамом.

– Он пригласил тебя на свидание?! – воскликнула Афина.

– Что? Как ты узнала? – поразилась Розмари. – Не могла же просто угадать.

Афина побледнела.

– Я скорее... почувствовала, какой ответ верный, исходя из твоих мыслей.

– Ужас, даже со своими мыслями наедине нельзя больше побыть! – возмутилась Розмари. И вдруг нахмурилась: – Погоди... Это как...

Афина несколько виновато улыбнулась:

– Кажется, у меня проявляются способности.

Розмари встала из-за стола и крепко обняла дочь, а затем отступила и ласково ущипнула её за щеку.

– Ах, моя маленькая ведьмочка уже совсем взрослая.

– Боже, мам, перестань, – Афина наморщила нос и отмахнулась от её руки.

«А вообще, я хочу кое-что попробовать».

– Что попробовать? – спросила Розмари.

– Офигеть! Получилось?

– Что получилось...

«Я сказала это мысленно».

– Да?

«Присмотрись, мам, мои губы не двигаются».

– Ого! – воскликнула Розмари. – Дай и я попробую.

Она подумала: «Бананы – розовые».

– Вообще-то они в основном жёлтые.

– Сработало! – возликовала Розмари. – Я телепатка!

– Нет, это я телепатка, – поправила Афина. – Я могу читать твои мысли. Ты мои – вроде бы нет.

Розмари сосредоточилась и сконцентрировалась на мыслях Афины, стараясь что-нибудь расслышать.

– Либо ты реально ни о чём сейчас не думаешь, либо моя телепатия не работает.

– Может, у тебя её и нет. – Афина пожала плечами.

– Это нечестно, – жалобно протянула Розмари.

Затем сузила глаза, пристально глядя на дочь.

– О, и снова этот взгляд. Ну давай: чем-то обеспокоена или подозреваешь меня в чём-то?

– И то и другое, – известие о силах дочери так её взбудоражило, что Розмари почувствовала, как лихорадочно заметались в голове собственные мысли. – Ладно, первым делом вот что: ты в порядке? Телепатия не приносит тебе вреда?

– Всё нормально, – ответила Афина, явно пытаясь скрыть масштабы влияния пробудившихся способностей, чтобы успокоить мать.

– Пока поверю тебе на слово, – строго прищурилась Розмари. – Далее: когда это началось? Ты ведь скрывала от меня пробуждение своих сил, верно?

Афина опустила взгляд на блинчики и молчала всё время, пока переворачивала их, лишь после этого признавшись:

– Когда я впервые встретила Финнигана.

– Что?! Опять он! Я же говорила, что он подозрительный. – Розмари выставила указательный палец вверх. – Поверить не могу, что ты мне не рассказала. Это ж когда было!

– Я просто думала, что он единственный, кто может слышать мои мысли, а я – его. Мы с ним похожи... В каком-то смысле, по его словам.

– Оба телепаты, значит? – Новая информация только усилила тревоги Розмари.

– Видимо, да, – кивнула Афина. – Мы поэтому и подружились так быстро. Я ничьих мыслей не слышала так же чётко, как его.

– А не чётко?

– Мысли остальных больше похожи на... тихое бормотание или набор трудноразличимых звуков. Ничего не понятно. Мне казалось, у меня крыша едет. Голова будто превратилась в неисправный радиоприёмник, улавливающий всё подряд, отчего любой смысл в итоге терялся. После того как ты обняла меня вчера, голоса немного прояснились, но это не сильно спасло ситуацию.

– Почему ты не рассказала мне?

– У тебя и так волнений вагон и маленькая тележка. Я не хотела добавлять к этой куче ещё и переживания о том, что дочь немного с ума сходит, – оправдалась Афина. – Я не хотела тебя беспокоить.

– Или делиться со мной подробностями общения с парнем.

– Или это, – не стала спорить Афина, ставя на стол большую тарелку с блинчиками.

Розмари вздохнула, взяла блинчик, брызнула на него соком, выжатым из дольки лимона, затем посыпала коричневым сахаром и скатала в трубочку, как делала всегда.

– Хорошо получились, вкусно, – похвалила она старания дочери, – спасибо.

– Ты злишься, да?

– Немного. Ты же знаешь, что я хочу быть в курсе того, что с тобой происходит.

– Знаю. Но ты хочешь быть в курсе каждой секунды моей жизни, мам. Это немного слишком. Меня такая гиперопека душит.

– Но здесь опасно! – возразила Розмари.

– И что с того? Мир в принципе опасен. А я подросток – и я хочу свободы.

– Просто дай мне немного времени привыкнуть, – попросила Розмари. – Я о магии и всех местных ужасах знаю меньше недели. Мне нужно время, чтобы позволить себе отпускать тебя гулять по здешним лесам одну.

– Прогулки по лесам – это не ко мне, а к тебе, – хмыкнула Афина. – Искать там истинное «я» и всё такое.

– Не напоминай!

– Ну, заняться этим всё равно придётся, – безжалостно продолжила Афина. – Это пока наша единственная зацепка, да и всё это дело пахнет жареным. Как думаешь, кто главгад в нашей истории? Только не говори, что Финниган.

В дверь постучали.

Розмари открыла, но за ней никого не было. Только на крыльце осталась лежать розовая карточка.

«Деспина!»

Розмари вдруг вспомнила, что перед сном на неё снизошло озарение. Она бросилась наверх, чтобы перепроверить свою память, и вчиталась в размашистые каракули.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Афина, по-прежнему сидя за столом, когда Розмари вернулась на первый этаж.

– Это Деспина! – сообщила она.

– Агент по недвижимости? Ты слишком предвзята.

– Нет-нет, я вспомнила! У Деспины была странная брошь, помнишь? А на ней такой же узор, как на сургучной печати!

– Серьёзно? С чего бы ей носить что-то с гербом Общества Кровавого камня? Это же палевно, нет?

– Только вот их герб – это секрет, – взволнованно забормотала Розмари, – да, секрет! Бабушке ведь даже пришлось разделить его на части, спрятать и оставить нам глупые подсказки, чтобы мы смогли увидеть его целиком. Ну или, может, Деспина просто одна из тех, кто стоит у руля, следовательно, очень сильна и даже не видит смысла скрываться. Наверное, она хотела завуалированно вынести нам предупреждение, а мы просто не поняли смысла броши в первую встречу.

– Логично, – рассудила Афина. – Я ничего об этом обществе не смогла найти в интернете. Даже их дурацкого герба нигде нет, никто о них не знает. И в таком случае брошь – атрибут для тех, кто в теме. А если она лидер, то вообще может делать всё, что захочет.

– И вот! Тут к карточке прикреплена записка. Кто ещё это мог быть, если не Деспина, а?

– Эм... Ну...

– Вот видишь! Никто! Я же говорила. Деспина ужасна. Бедная её племянница. Прикинь, такую тётушку иметь? Это ж кошмар!

– Что в записке, Нэнси Дрю^[16]? – одёрнула её Афина, и Розмари развернула записку.

– О нет! – Она побледнела.

– Что?

– О нет-нет-нет!

– Мам?..

– Праздник весны!..

– Что «праздник весны»? Мы вроде решили, что не пойдём туда, учитывая недавние события.

– Читай, – Розмари протянула дочери записку.

– Очевидно, что это ловушка, – сказала Розмари. – Я на этот развод не куплюсь. Я не позволю агенту по недвижимости указывать мне, что делать. Лидеру тайного общества – тоже. А уж тому, кто является и тем и другим, – и подавно.

– Может, она как раз рассчитывает на то, что мы так подумаем, – предположила Афина. – Иначе как-то совсем очевидно.

– Что нам тогда делать? Она ж просто проникнет в дом и украдёт магию, если мы уйдём!

– Если бы она хотела сделать именно так, почему не сделала этого в любой другой день, когда мы выходили из дома? – заметила Афина. – Ей что-то от нас нужно.

– Значит, точно пойдём! – решила Розмари. – Может, она рассчитывает на то, что мы струсим и останемся! О-о-о, блин, погоди. А вдруг нет? А если она хочет, чтоб мы так подумали, и на самом деле ждёт, что мы заявимся на праздник? Чёрт, терпеть не могу, когда так делают. Не понимаю, чего она от нас ждёт и как нам лучше поступить. Давай просто пойдём, и всё.

– Чтоб угодить прямо в ловушку? И что мы будем делать? Ни я, ни ты толком не контролируем свои способности.

– Если они замышляют что-то ужасное, мы предупредим об этом и выведем людей. На празднике будут дети, помнишь? Вспомни все эти юные, невинные личики! Если дети в опасности, их нужно защитить.

– Ладно, как скажешь, – вздохнула Афина. – Идём спасать детей, но только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Розмари ещё раз проверила шкатулку в библиотеке. Она выглядела совершенно безобидно, но, по-видимому, таила в себе достаточно мощи, чтобы защитить себя от любой угрозы. То, что и шкатулка, и родовая магия вместе с ней будут в безопасности, если Розмари с Афиной покинут ненадолго дом, казалось само собой разумеющимся.

Они поспешно натянули верхнюю одежду, затем запрыгнули в бабушкину машину и поехали прямиком к городской площади. Улицы были заполнены людьми с букетами весенних цветов в руках. Большинство из них надели мантии на праздник. По-видимому, на подобные мероприятия собирался весь город.

Припарковавшись, Розмари и Афина побежали к кругу деревьев на площади. Кажется, именно к этому месту и стекались толпы людей, предвкушающих проведение обряда на Имболк.

Розмари лихорадочно оглядывалась в поисках кого-нибудь, кто показался бы ей подозрительным. Она увидела маленьких детей в костюмах цветочков, выстроившихся в ряд и готовых к началу ритуала. Ферг стоял перед ними и что-то говорил – вероятно, раздавал указания.

– Нам туда. – Розмари подхватила Афину под руку, пробираясь сквозь собравшихся людей к Фергу, добавившему к коричневой мантии платок с узором из цветов вишни.

– Предупредим его? – Афина указала на мужчину с подбородком. – Он тут, кажется, за главного, так что сможет вывести людей в случае опасности.

Розмари окинула его подозрительным взглядом.

– Нет. Но не будем спускать с него глаз.

– Ты его подозреваешь?

– Его подозревает Перкинс.

– Не самый весомый аргумент, тебе не кажется? – Афина скептически выгнула бровь. – И разве мы не собирались предупредить людей?

– Смена плана, – объявила Розмари, – просто наблюдаем и не высовываемся.

– О! – воскликнул Ферг, оборачиваясь к ним. – А вот и вы! Вы исполните роль жриц весны!

– Кого-кого? – не поняла Розмари.

– Хотя вы одеты не совсем подобающе, – Ферг оглядел их джинсы и тёмные пальто, – но сойдёт. Прошу!

Он протянул им две короны, украшенные лентами и весенними цветами.

– Чего?.. – в унисон спросили Розмари и Афина.

– Наденьте и встаньте рядом с детьми, – распорядился Ферг. – Говорить ничего не нужно, просто пройдётесь по кругу, когда придёт время. Дети знают, что делать.

Розмари пыталась возразить, но Ферг настоял, и она, несмотря на то что Афина просверливала в её виске дыру своим взглядом, согласилась. К тому же, как рассудила Розмари, с этой позиции наблюдать за проведением обряда будет удобнее.

Они водрузили на головы короны из цветов и встали в круг рядом с детьми.

– Я чувствую себя посмешищем! – прошипела Афина.

– Добро пожаловать в мой мир, – фыркнула Розмари. – Я часто так себя чувствую.

– Если ты подозреваешь Ферга, зачем делаешь так, как он говорит?

– Я много кого подозреваю: мы не знаем, кто именно помогает Деспине, но она точно за главную. И вообще, здесь лучшая точка обзора. – Розмари прищурилась, высматривая в толпе лицо агента по недвижимости, но так и не увидела его.

– Здесь же человек двести. – Афина тоже пробежалась взглядом по собравшимся на площади. – Не могут же они все состоять в тайном обществе. Иначе это уже не тайное общество, а проходной двор.

– Как по мне, они все выглядят довольно безобидными. Просто отслеживай, не появится ли Деспина или кто-то очень подозрительный.

Толпа затихла, когда начался ритуал. Розмари почувствовала, как вокруг них воцарилась тишина, вселяющая глубокое умиротворение. Несколько недель назад она бы решила, что ей только кажется, но теперь была уверена – это магия обряда, черпающая силу будто из самого воздуха. Розмари всегда знала, что Миртлвуд особенный, но она никогда ещё не ощущала магию этого города так же остро, как сейчас. Воздух словно подёрнулся едва заметным мерцанием, казалось, тут и там мелькают искорки, легко раздуваемые ветерком, проносящимся по окрестностям.

Мистер Джун, одетый в длинную серо-голубую мантию, вышел вперёд и театрально взмахнул руками в воздухе. Он прочитал поэму о конце зимы и начале весны. И несмотря на его вычурный драматизм, Розмари кожей ощутила правду в его словах: сама атмосфера будто переменилась – природа вздохнула, прощаясь с одним сезоном и приветствуя другой.

Розмари позволила себе ненадолго закрыть глаза, погружаясь в свой внутренний мир, чтобы попробовать отыскать там силы и уверенность, расколотые части себя и, может, даже источник своей магии.

Три женщины заняли место мистера Джуна, призывая энергию тепла и прося благословения у богини Бригит на этот год. Две из них держали в руках корзины с лепестками цветов, которыми они осыпали путь третьей, в это время двигавшейся по кругу с волшебной палочкой с аметистом на конце – так она «очерчивала круг» вокруг собравшихся.

Над ними постепенно сгущалась энергия, пронизывая каждого на площади, пока всё больше голосов не присоединялись к хору, повторяя: «Это священное время, это священное место. Я существую здесь и сейчас».

Розмари знала, что ей стоило следить за обстановкой, и всё же она невольно сосредоточилась на настоящем моменте, ощущении каждой клеточки своего тела и пульсации энергии.

Женщины отступили назад, а люди, стоявшие в направлениях четырёх сторон света, торжественно объявили о призыве четырёх стихий.

– Будь повнимательнее, – прошептала Афина.

– Что-то не так?

– Это магия стихий, которой тебе нужно научиться. Помнишь?

Розмари обратила внимание на то, с какой стороной света соотносилась каждая стихия. Воздух с востока принёс с собой лёгкость и свежесть; огонь с юга – обжигающее тепло; вода с запада – прохладное, успокаивающее чувство единения и связанности, а земля с севера подарила ощущение устойчивости и твёрдости.

– А теперь, – провозгласил Ферг, делая шаг вперёд, – вспомним же, что лучший способ приблизить тёплое время года – это танцы! Дети и жрицы весны поведут нас! Вперёд!

Розмари и Афина в панике переглянулись и сглотнули.

– Э-э...

– Давайте, пошли! – воскликнул незнакомый мальчишка, взял Розмари за руку и утянул её и Афину за собой, вовлекая в простенький, в чём-то причудливый танец: дети прыгали и кружились на месте. Розмари, Афина и вся толпа собравшихся последовали их примеру, подражая раскованности и непосредственности детей, которые постепенно вели их по спирали к самому центру.

Танцевать оказалось невероятно весело. Даже Афине, насколько Розмари могла судить со стороны, нравилось. Сама Розмари же всё это время внимательно следила за окружающими. Когда танцующие добрались до центра круга, а затем развернулись, чтобы медленно направиться в обратную сторону, Розмари мельком увидела в толпе кого-то в тёмном капюшоне – вид этого человека интуитивно показался ей зловещим. Она схватила Афину за руку и потянула за собой. Почти бегом преследуя свою цель, они ловко огибали поглощённых празднованием жителей Миртлвуда.

Фигура направлялась к границам круга.

– Розмари! – воскликнула выловившая её из толпы Марджи, заключая в крепкие объятия. – Не ожидала увидеть вас после вчерашнего вечера, думала, вы будете отдыхать, но я так рада, что вы смогли прийти!

Розмари постаралась ответить Марджи такой же искренней улыбкой, не сводя при этом глаз с фигуры в капюшоне, как и Афина.

– Простите, нам нужно отойти, – бросила Розмари, после чего поспешила прочь.

Однако их с Афиной цель исчезла из виду неподалёку от офиса Бёрка.

– Облом, – раздосадованно вздохнула Афина. – Не мог же он – кто бы это ни был – просто раствориться в воздухе, да?

– Держу пари, это была Деспина, – заявила Розмари.

Афина закатила глаза:

– Деспина ниже ростом.

– Значит, кто-то из её прихвостней.

– Так, смотри: обряд почти завершён – и никаких внеплановых происшествий. С детьми всё в порядке. Получается, их задумка была в том, чтобы мы пришли сюда и...

– Ты права, – от страха в животе Розмари всё встало колом, – это был тройной блеф! Или, ну, просто блеф. Они хотели, чтоб мы покинули дом!

– Я так и думала, – цыкнула Афина.

– Ну, раз ты была так в этом уверена, надо было и меня убедить, – ответила Розмари. – Не будем задерживаться, а то обязательно наткнёмся на желающих с нами поговорить. Нам надо домой – и чем скорее, тем лучше.

28

Когда Розмари и Афина подъезжали к поместью, в небе прямо над домом начали сгущаться свинцовые грозовые тучи, хотя день стоял ясный и солнечный.

Впереди виднелись десятки фигур в тёмных капюшонах и чёрных масках. Окружив дом, они стали источником расползающейся по небу черноты, закрывшей собой солнце так, что казалось, будто на поместье опустилась ночь.

– Это плохо, – забормотала Розмари, – это очень, очень, очень плохо. Как ты думаешь, мы можем просто развернуться и сделать ноги?

– Нет, – возразила Афина. – Нельзя отступать.

Сердце Розмари бешено заколотилось от осознания, что её дочь права. Побег приведёт к ещё большим проблемам, что вообще-то довольно досадно, потому что сейчас он являлся для Розмари самым предпочтительным вариантом. Не останавливаясь, автомобиль миновал несколько фигур, и Розмари с Афиной ощутили провожающие их взгляды.

– Мам... что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила Афина.

– Ты права: мы не можем сбежать, – сказала Розмари. – Мы должны встретиться с ними лицом к лицу. Оставайся в машине. Я попробую поговорить с ними.

– Не думаю, что они пойдут на переговоры, мам. И вообще, раз ты собираешься разговаривать, я думаю, будет безопаснее, если я пойду с тобой, чтобы не дать тебе наговорить глупостей.

– Ни в коем случае, – отрезала Розмари. – Оставайся здесь. Поболтать, может, и не выйдет, но чем ближе я подойду к дому, тем выше вероятность, что родовая магия придаст мне сил.

Она вышла из машины, дрожа как от холода, сгустившегося в воздухе, так и от страха, от которого кожа на руках покрылась мурашками. Когда Розмари повернулась к дому, пытаясь сохранить самообладание, фигуры в капюшонах начали вполголоса напевать на неизвестном языке – возможно, древнегреческом или древнеегипетском.

– Здравствуйте! – поздоровалась Розмари, стараясь говорить ровно и бодро, чтобы разрядить напряжённую атмосферу. – Э-э-э, а Деспина с вами? Я бы хотела с ней поговорить...

Над домом, словно в ответ на песнопение, возникла тёмная воронка. Розмари в ужасе наблюдала, как оттуда вылезает огромный зверь, по форме напоминавший кельтского дракона, чья чешуя переливалась золотым и красным. Сделав круг по небу, дракон посмотрел прямо на Розмари, а затем пошёл на снижение, стремительно приближаясь к ней!

Розмари обернулась к машине и увидела выражение ужаса на лице дочери – зеркальное отражение её собственного.

– Афина! Беги!

Афина выскочила из машины, и они обе устремились в окружавший поместье лес. Перепрыгивая через кусты ежевики и продираясь сквозь заросли, они что есть сил старались оторваться от преследовавших их фигур в капюшонах. Розмари пыталась не упускать Афину из виду, но из-за множества препятствий на пути это оказалось нелёгкой задачей.

Она вскрикнула, когда с неба спикировала птица, в полёте превратившаяся в человека. Тот ловко приземлился и медленно поднялся, откидывая капюшон:

– И вот мы снова встретились. – Лицо мужчины покрывали шрамы, и Розмари узнала в нём оборотня, который напал на их дом, провалялся некоторое время на полу без сознания и исчез. Верикус.

Афина бросила на мать испуганный взгляд, когда позади послышался топот шагов.

– Надеюсь, больше не встретимся, – бросила Розмари, – нам пора.

– Мам, вниз! – вдруг вскрикнула Афина. Розмари пригнулась как раз в тот момент, когда Афина, быстро вытащив из кармана один из свёртков с заготовленными ранее порошковыми смесями, бросила его в Верикуса. Тот закричал, когда оттуда вырвалось облако серого дыма и в воздух взметнулись вороньи перья.

– Меткий бросок, – похвалила Розмари на бегу. Остальные адепты Общества Кровавого камня следовали за ними по пятам, поэтому времени на то, чтобы посмотреть и узнать, что стало с Верикусом, не было.

Розмари запыхалась. Достаточно было моргнуть, чтобы не успеть остановить Афину – её дочь свернула в сторону и исчезла в густых зарослях.

«Сюда!» – телепатически окликнула та, и Розмари бросилась следом сквозь кусты, но обнаружила за ними лишь небольшую поляну: ни Афины, ни адептов Общества.

– Афина! – крикнула она, но тут же прикусила язык, не желая привлечь к себе внимание. Ощущение было таким, будто бьющееся в горле сердце она вот-вот выплюнет.

Розмари огляделась, не зная, в каком направлении идти. Одна тропинка среди деревьев казалась немного светлее, чем остальные, словно воздух над ней едва уловимо мерцал.

«Ладно, пойду туда. Допустим, что это знак».

Тропинка петляла между деревьями, взгляд Розмари метался по сторонам в поисках дочери. Грудь разрывали противоречивые чувства: страх, что дочь поймали враги, и надежда, теплившаяся вопреки всему, что с Афиной всё в порядке. Поначалу Розмари бежала, но вскоре замедлилась, когда воздух стал казаться необычным – более лёгким и плотным одновременно, как будто он загустел от энергии и пропитался магией.

Чем дальше в лес она уходила, тем заметнее мерцал воздух – от него исходило золотистое сияние.

«Это особенное место, – поняла Розмари. – Бабушкино особенное место».

В конце тропинки её ждала ещё одна круглая поляна: поменьше, но с крупным плоским камнем в центре, идеально подходящим по размеру для того, чтобы на него присесть, что Розмари и сделала. Она глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

«Мне нужно найти Афину и как-то остановить Деспину и её подручных – именно в таком порядке, но я не знаю, как это сделать».

Розмари закрыла глаза и прислушалась, надеясь телепатически услышать голос Афины, но ответом ей служило безмолвие. Однако к ней вернулось воспоминание о словах дочери, убеждавшей её в необходимости медитации.

«Ну да. Нашла время... – Розмари задумалась. – А хотя что ещё мне остаётся? Бабушка не раз указывала на лес и то, что нужно заглянуть внутрь себя».

Она скрестила ноги и закрыла глаза, постепенно расслабляясь под звук своего дыхания и шорохи леса, пока в голове не осталось ни одной мысли. И тогда она провалилась в темноту.

Розмари вновь оказалась в чёрной пустоте. Как и прежде, она держала в руках кристалл, но на этот раз он светил ярче. Она подняла его над головой, позволяя свету озарить её. Затем, доверившись интуиции, Розмари поднесла его к груди, туда, где билось сердце.

Прижав к себе прохладный кристалл, Розмари почувствовала, как что-то в её сознании изменилось – словно открылась ранее закрытая дверь. Её затопило волной энергии, а вместе с ней голову заполнили воспоминания и забытые чувства: вспомнилась её ярко-красная накидка с капюшоном, которую она надевала на прогулки с бабушкой по лесу, и мягкая поступь сопровождавшей их кошки Молли; вспомнилось, как она изучала травы, смешивая на кухне зелья; как она призывала силы природы – играла с водой в ручьях, мочила ноги на морском берегу, танцевала с ветром, зажигала священный огонь и, лёжа на этом самом валуне, перешёптывалась с землёй.

«Бабушка была права... В детстве она и правда обучала меня магии стихий».

Розмари ощутила, как у неё в груди развязываются узлы, о существовании которых она даже не подозревала, будто кто-то тянет за невидимые нити.

То, что много лет назад разделило её на части и сковывало их так, чтобы держать порознь, ослабло. Розмари окунулась в это чувство с головой, подобно тому, как открывают сундук с сокровищами, жадно скользя взглядом по найденным богатствам.

К её огромному удовольствию, разделённые когда-то части притянулись друг к другу как магниты и соединились, образуя одно целое.

Так к Розмари пришло глубокое понимание: в ней по-прежнему жила та неукротимая и смелая маленькая девочка, которая танцевала под дождем, будто ей всё нипочём, несмотря на то что мир сделал всё возможное, чтобы умертвить в ней безудержное чувство свободы и воодушевление. Розмари надоело быть жертвой, отданной на милость судьбы, и она вдруг осознала, что вовсе не обязана ею быть. Больше нет. Пришло время проснуться и взять свою жизнь под контроль. Внутри пробуждалась великая сила – её собственная, – что всё это время была запечатана наряду с родовой магией.

Розмари вернула себе давным-давно отнятую у неё часть себя, и вместе с ней рухнули все возведённые сомнениями и неуверенностью в себе преграды. Истинное «я» Розмари лучилось решительностью и твёрдостью.

Её тело словно стало источником света. Перед мысленным взором Розмари тот волной пронёсся по окрестностям, ослепительно-яркий и чистый, и его лучи разогнали тени, очищая небо.

Дракон повернул голову в её сторону. Словно мысленно зависнув в небе, она чётко видела, как тот высматривал её, рассекая мощными крыльями воздух. Дракон сделал круг над домом, а затем устремился к поляне, на которой она сидела.

«О нет, не выйдет».

Застыв на высоте птичьего полета, Розмари сконцентрировала энергию вокруг себя: она сплела воедино жизненную силу леса, свою и исходящую от поместья Торн магию. Накапливая заряд энергии, Розмари почувствовала свою связь с Афиной, как её дочь мысленно обращается к ней, передавая матери собственные силы.

Создав искрящийся энергией шар, Розмари направила его в дракона.

Взрывная волна пронеслась по воздуху, вернув Розмари назад в её тело. Она открыла глаза и запрокинула голову, приложив ладони ко лбу козырьком. Сквозь кроны деревьев пробивался яркий свет, а среди облаков над поляной парила женская фигура, чем-то напомнившая Розмари богиню весны Бригит. Розмари улыбнулась и, хоть и была уверена, что это лишь обман зрения, на всякий случай мысленно обратилась: «Благодарю за благословение, о Богиня».

Когда Розмари опустила руки, деревья вокруг неё благоговейно зашептались, шелестя ветвями.

Она поднялась, каждой клеточкой своего тела излучая силу. Теперь ничто не мешало Розмари почувствовать присутствие Афины – она точно знала, где её дочь. Розмари пошла обратно по лесной тропинке. Деревья словно расступались перед ней, потому что на пути ей не встретилось ни одного препятствия. Её глаза отливали расплавленным золотом, а уверенные шаги приближали к поместью Торн.

29

Дом встретил Розмари тишиной. Небо прояснилось, и не было видно ни облачённых в чёрное адептов, ни чудовищ, ни даже птиц или насекомых. Волна света действительно отбросила всех недоброжелателей далеко-далеко, пока Розмари медитировала.

Однако Афины тоже не было видно. Сердце Розмари бешено колотилось в груди, исполненное решимости найти её. Благодаря магически обострённым чувствам она могла сказать, что дочь где-то внутри – её похитили подручные Деспины, чтобы использовать в качестве рычага давления.

Розмари вошла через парадную дверь. Дом казался почти пустым. Атмосфера стояла зловещая. Но помимо дочери в тенях скрывался кто-то ещё, от чьего присутствия у Розмари на голове волосы встали дыбом.

«Мама! Уходи! Это ловушка!» – прозвучал голос Афины в мыслях Розмари.

Она направилась прямиком в библиотеку и обнаружила там Афину, сидящую в кресле за письменным столом, с запястьями, привязанными к подлокотникам. Розмари испытала в равной степени облегчение оттого, что с Афиной в целом всё в порядке, и ужас, что кто-то просто взял и связал её дочь. Но оба чувства быстро сменились гневом.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнула Афина, и слёзы потекли по её щекам. – Я же сказала тебе уходить!

– Я бы не оставила тебя, – недоумевающе заморгала Розмари.

– Ну как ты не понимаешь? Ты сделала ровно то, чего она добивалась... – Афина затихла, когда за дверью послышались шаги. Розмари собралась с духом. В крови бурлила собственная магия, но ей стоило быть осторожной.

Дверь открылась, и в библиотеку вошла малышка Женевьева, одетая в серебристый брючный костюм, с волосами, собранными в тугой пучок на затылке.

Розмари выдохнула, осознав, что стояла почти не дыша.

– С тобой всё в порядке? – спросила она. – Ты заблудилась? Не подскажешь, где сейчас твоя тётя?

– Мам! – почти перебила её Афина. – Она...

– Оставь это, – велела Женевьева глубоким и хрипловатым голосом. – Мне шесть тысяч лет, и мне надоело, что со мной обращаются как с ребёнком.

Розмари ошеломлённо воззрилась на девочку.

– Так ты...

– Вампир, разумеется, – подтвердила Женевьева. – Я думала, ты и сама это поняла, несмотря на скудный умишко. Должна признать, я была удивлена, когда ты подала мне зачарованное кровью блюдо, но, по-видимому, благодарить за это следует Марджи. О, она так старалась, чтобы всё прошло гладко, но у меня были другие планы.

– Ты?..

– Магия в доме уже сделала его нестабильным. Достаточно было самого лёгкого вмешательства, чтобы возникла та воронка. Мне нужно было выпроводить твоих гостей и подтолкнуть тебя к высвобождению магии, – в глазах очень маленькой и очень юно выглядящей девочки читалась расчётливость кого-то очень древнего.

– Ты можешь колдовать?

– У лидера Общества Кровавого камня есть свои преимущества.

– Лидера? Так это ты за всем стояла?! – выпалила Розмари.

– Я думала, мы это уже обсудили. – Женевьева скучающе закатила глаза. – Ты сделала ровно то, чего я от тебя хотела. Теперь передай мне шкатулку, или девчонка умрёт, – она указала пальцем в сторону Афины, и та задрожала.

– Мам, не делай этого.

– Ты ошиблась, – хмыкнула Розмари. – Это обычная шкатулка. Возьми её сама и убедись.

– Зря стараешься, – сказала Женевьева. – Мне было с самого начала известно, что шкатулка в гостиной – подделка.

– Так это не ты её украла?

– Разумеется, нет, я бы не стала тратить своё время на бессмысленные глупости. Я знаю об этой шкатулке всё: в том числе что ты единственная, кто может к ней прикоснуться.

– Вообще-то не могу, – ответила Розмари. – Каждый раз, как я её касаюсь, меня перекидывает чёрт знает куда.

– Попробуй ещё раз, – велела Женевьева. – Теперь, когда ты высвободила собственную магию, а для этого в основном и предназначался трюк с драконом, у тебя должно получиться.

– Трюк? Дракон был иллюзией?

– Нет, он – воплощение силы, которая настолько необъятна, что ты даже вообразить не можешь. – Она выразительно взглянула на Розмари, и в её ровный голос прокрались нетерпеливые нотки. – Поэтому – бойся меня и слушай внимательно. Возьми шкатулку и передай мне, официально вручив мне родовую магию Торнов, и тогда я оставлю вас двоих в покое.

Звучало как довольно сомнительное деловое предложение.

– Эм... – замялась Розмари.

– Мам, даже не думай!

– Рот на замок, милочка, – Женевьева в предупреждающем жесте выставила палец в сторону Афины.

– Ты мне с первого взгляда не понравилась, – огрызнулась Афина. – Мам, не слушай её.

– Розмари, – резко перебила Женевьева, – слушайся меня, если хочешь, чтобы твоя дочь осталась в живых.

– Ты хочешь, чтоб я поверила на слово убийце моей бабушки? – Внутри Розмари схлестнулись противоречивые чувства: с одной стороны, страх за Афину и желание её защитить во что бы то ни стало, с другой – ярость и желание отомстить за всё.

– Разве у тебя есть выбор? – склонила голову Женевьева. – Да, каргу убила я. На разработку плана ушли годы, даже выследить её оказалось задачей не из простых, но если я за что-то берусь, я этого добиваюсь. Всегда. У того, чтобы быть запертой в юном теле, есть недостатки, никто не воспринимает меня всерьёз, но есть и преимущества. Это помогло мне сбить каргу с толку – она знала, что за ней кто-то охотится, и подозревала мою «тётю» точно так же, как и ты. Я была крайне осторожна, когда использовала магию, чтобы скрыть то, кем я являюсь на самом деле, поэтому она так и не догадалась, что это я. И когда однажды вечером я появилась у неё на пороге в расстроенных чувствах и с растрёпанными волосами, она без опаски впустила меня и даже угостила чаем. Стоило ей отвернуться – и капкан захлопнулся. Я созвала весь клан, чтобы удостовериться, что у неё не будет ни шанса одержать победу. Какое-то время её магия сдерживала нас, но в конце концов нам удалось прорваться. И в качестве финального штриха я использовала связывающие чары, чтобы она не смогла вернуться в виде духа и проболтаться обо мне или Обществе.

Розмари глубоко вздохнула.

– Ну, спасибо за честность, – процедила она. – Но ничто из того, что ты сказала, не убедило меня, что ты оставишь нас в живых. Так почему я должна отдавать шкатулку?

– Какая же ты упрямая. – Женевьева устало вздохнула и надула губки. – Твоя бабушка тоже могла бы выжить, не будь она такой упрямой.

– Я ей не верю, мам, и ты тоже не должна, – сказала Афина. – Не слушай её.

– Я не могу ждать весь день, – строго сказала Женевьева. – Передай шкатулку, Розмари. Сейчас же, или от девчонки даже мокрого места не останется!

Глаза Розмари блеснули золотом. Только Женевьева была слишком сосредоточена на шкатулке, чтобы заметить это.

Розмари почувствовала, как по её жилам струится уверенность, излучаемая собственной силой во всей её пылающей золотом неукротимости, и в этот момент она точно знала, что делать. Она подошла к столу и взяла шкатулку в руки. Женевьева действительно была права: на этот раз Розмари не потеряла сознание и не оказалась в другом измерении.

«Мама! Нет! Не делай этого! Поставь её!»

Несмотря на продолжающиеся телепатические призывы Афины вернуть шкатулку на место, Розмари этого не сделала. Впрочем, как и не передала её древней вампирше, запертой в юном теле.

Пульсирующая внутри энергия побудила её сделать совсем другое – открыть шкатулку.

Розмари всё-таки перенесло в другое измерение, но уже на её условиях.

Её по-прежнему окружала тьма, хотя кристалл света, который Розмари держала в руках, сиял намного ярче. Пространство вокруг неё больше не казалось пустым. Исходивший от кристалла свет выхватил из мрака очертания стен пещеры.

Розмари будто инстинктивно знала, куда идти, и уверенным шагом направилась вперёд.

Старшая уже ждала её.

– С возвращением, – поприветствовала она, и её белые волосы засветились ещё ярче, а в глазах отразилась гордость. Она жестом пригласила Розмари подойти ближе к тёмно-зелёным лозам, плотно обвивающим огромный сияющий кристалл.

На этот раз Розмари не колебалась. Не мешкая, она прошла мимо Старшей и встала перед средоточием магии рода Торн. Она протянула одну руку в сторону, чтобы переплести со Старшей пальцы, и подняла другую, чтобы прикоснуться к кристаллу.

Волна света прошла сквозь неё.

«Ты готова», – пророкотала сила, ослепительно засияв в сознании Розмари. Она закрыла глаза и пропела те самые, как Розмари теперь знала, слова, которым бабушка учила её ради этого мига.

Голос Старшей гармонично сливался с голосом Розмари. Песня текла по их жилам, проникала глубоко в сердце, в самую душу и служила своего рода вставленным в замок ключом, который поворачивался с каждой строкой.

Вокруг хором зазвучали тысячи голосов, принадлежавших предкам Розмари. Они не оставили её без поддержки. Лишь недавно вернувшая себе целостность Розмари Торн вздохнула, когда древняя родовая магия хлынула в неё неудержимым потоком, наполняя изнутри силой и напитывая энергией все части её сознания и души.

Вот оно. Вот она – её судьба.

Розмари пропустила через себя воспоминания о магии стихий, о бабушке – той стороне личности бабушки, что была связана с магией, – о своих прогулках по лесу, о том, как она была связана с природой и древней родовой магией.

Раздался громкий треск.

Кристалл на глазах разбился вдребезги, опутывавшие его лозы засохли, и окружавшие их стены пещеры словно рассыпались на кусочки.

Розмари открыла глаза и поняла две вещи: она по-прежнему держалась на ногах и всё ещё находилась в библиотеке.

– Что произошло?! – вскрикнула Женевьева, явно сбитая с толку. – Свет был такой яркий, что я была уверена, что расплавлюсь. Что это было? – Она шагнула вперёд и выхватила шкатулку из рук Розмари, но обнаружила, что та пуста. Печать была снята: магия мерцала в воздухе, пульсировала в стенах дома и в венах Торнов. – Нет! – Вампирша выругалась, её глаза вспыхнули красным, а плечи начали дымиться.

– Магия рода Торн вырвалась на свободу, – сказала Розмари, её глаза засияли золотом. – И она более могущественная, чем магия Общества Кровавого камня.

– Это не так! – прошипела Женевьева. – Ты поплатишься за это, Розмари Торн!

Из маленького тела Женевьевы вырвался поток пламени, из танцующих языков которого появился ещё один дракон, размером пусть и скромнее того, что призвала группа адептов, но более свирепый. Дракон взрезал крыльями воздух, потоки ветра смахнули с полок часть книг, до другой добрался огонь. Сделав над Женевьевой круг, дракон с рёвом бросился на Розмари.

Но та была готова. Она позволила силе подняться в себе волной – та была даже более мощной, чем раньше, благодаря древней магии рода Торн. Розмари не дрогнула, когда пылающее чудовище устремилось к ней. Она просто уверенно подняла руки и высвободила свою силу. Поток воды, прохладной и освежающей, вырвался наружу, потушив пламя в комнате, но ничего не намочив.

Женевьева зарычала и послала ещё одну волну энергии в сторону Розмари. На этот раз та была чёрной, как ночь. Розмари встретила её ярким лучом золотого света, и магия Женевьевы рикошетом вернулась к хозяйке.

Маленькое, древнее существо, такое юное на вид, но полное злобы, рассыпалось в прах. Шкатулка выпала из её рук и упала на пол. Серебристые частички пыли – то, что осталось от вампирши – замерцали в воздухе, а затем быстро устремились к шкатулке на полу, как будто та засосала их внутрь. Крышка со щелчком захлопнулась сама по себе.

Розмари метнулась к Афине и развязала её, а затем заключила в крепкие объятия. Та даже не попыталась отстраниться, сама прильнула к матери.

После минутного молчания их взгляды обратились к шкатулке.

– Как думаешь, она мертва?

– Наверное, да, учитывая, что она рассыпалась в пыль, – сказала Розмари.

– Скатертью дорога, – буркнула Афина.

– Я понимаю, что на самом деле она не была ребёнком и ей было шесть тысяч лет и всё такое, – протянула Розмари. – Но она так юно выглядела, что мне это кажется неправильным...

– Она это заслужила. Ты молодец, мам.

– Спасибо, – поблагодарила Розмари. Было странно принимать похвалу за то, что обратила древнюю вампиршу в облике маленькой девочки в прах, но Розмари не стала отнекиваться, поскольку и так достаточно редко получала её от дочери. – Чёрт... – вздохнула она. – Хорошо, что шкатулка её в себя затянула. Если бы мне пришлось ещё и выбивать остаточный след её сущности из ковра, я бы взвыла.

30

Розмари и Афина покинули библиотеку и направились на кухню, чувствуя необходимость выпить по чашечке чая, но стоило оказаться рядом с окнами, как их слуха достиг гул с улицы.

Лучи закатного солнца окрасили траву на газоне в оранжевый, на котором собралась небольшая толпа.

– Это ещё что? – настороженно протянула Розмари.

– Кажется... – Афина прищурилась, – наши знакомые! Смотри, там Марджи... О, Шерри... И даже констебль Перкинс!

– Пойдём-ка посмотрим, что за шум, – Розмари бросила на чайник тоскливый взгляд.

Она открыла дверь и вышла на крыльцо, готовая спросить, в чём дело, но к ней быстрым шагом направился констебль Перкинс.

– Вы арестованы!

– Что?! За что?! – изумилась Розмари.

– За... за... нарушение общественного порядка и... и... нарушение естественного порядка вещей! Сами знаете, за что! Что это была за вспышка света, облака и чёртов дракон?!

– Отойдите, констебль, – произнёс холодный и уверенный голос.

Розмари заглянула Перкинсу за плечо и увидела женщину с прямыми чёрными волосами и безупречной белоснежной кожей.

– Э-э, Нив, – недовольно прокашлялся констебль, – у меня всё под контролем, дорогая.

– Это приказ. От своих подчинённых я ожидаю их выполнения, так что позволь мне. – Незнакомка подошла ближе и пожала Розмари руку. – Я детектив Константин Нив, – представилась она, – но все зовут меня по фамилии.

– Ваше имя «Константин»?..

– У моих родителей было странное чувство юмора. Но отложим это. Я прошу прощения за своего коллегу; ему нравится делать вид, что он здесь главный, пока меня нет в городе, хотя и. о. начальника местного полицейского участка – я; с тех самых пор, как капитан Следж ушёл в отставку.

– Оу... Эм... рада с вами познакомиться. – Розмари пожала руку в ответ, стараясь произвести хорошее впечатление. Детектив Нив, одетая в элегантный чёрный костюм, казалась слишком нормальной, если не брать в расчёт имя, и на мгновение Розмари даже подумала, что та может и не знать о магии... Но потом детектив Нив заговорила:

– Я уже несколько месяцев занимаюсь делом Общества Кровавого камня. В погоне за его адептами я проехала полстраны, но осталась ни с чем. Я знала, что Деспина Креп была в этом замешана, но полагала, что она являлась одной из мелких сошек, а о Женевьеве даже не догадывалась.

– Учитывая её возраст и уровень сил, думаю, она научилась оставаться незамеченной, – вздохнула Розмари. – Я в Женевьеве видела маленькую милую девочку.

– Что с Деспиной? – спросила Афина.

– Исчезла. По крайней мере, и её, и других адептов след простыл, – ответила Нив.

– Это хорошо, – хмыкнула Розмари, – наверное. Если я их больше никогда не увижу, будет вообще замечательно. Но как вы узнали обо всём, что произошло в доме? – Она прищурила глаза.

Детектив рассмеялась:

– А вы не промах. Как я и сказала, я проехала полстраны, пока шла по следу, но тот оказался ложным. К сожалению, на то, чтобы это понять, ушло две недели, меня, очевидно, хотели держать подальше от города, чтобы не мешалась. Я вернулась как раз вовремя, чтобы посмотреть в своё магическое зеркало и узнать, что только что произошло в доме. Это было великолепно. Спасибо вам за то, что вы сделали. Вы молодцы!

Розмари и Афина просияли, констебль Перкинс, наоборот, поник.

– Ладно, Джерри, – улыбнулась Нив, положив руку на плечо констебля, – пойдём отсюда, пока ты не получил от меня ещё одну красную карточку, – она отвела его в сторону, и этим воспользовалась Марджи, которая мгновенно оказалась рядом и заключила Афину и Розмари в крепкие объятия.

– Ваша бабушка очень гордилась бы вами! – воскликнула она. – Милые, я загляну к вам поставить чайник и состряпать что-нибудь на ужин, хорошо? Вы же пропустили праздничный банкет!

– Был банкет? – разинула рот Афина. – Почему никто не сказал?

– Ну конечно был, – заулыбалась Марджи, – после обряда всегда идёт банкет. Но не волнуйтесь, я принесла вам всего понемножку попробовать и лимонный торт на десерт! – Она показала им большую тканевую сумку, забитую контейнерами с едой.

– Спасибо, Марджи, звучит потрясающе, – поблагодарила Розмари, – я бы сейчас слона съела.

Не успела Марджи скрыться за дверью, как к Розмари с Афиной подошла Шерри и крепко обняла их.

– Я знала, что вы справитесь. Отличная работа, как ни посмотри. Приходите завтра в паб – обед или ужин за счёт заведения!

Афина с энтузиазмом закивала.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, – ответила Розмари и заметила застывшего позади Шерри Лиама. Подходить он не спешил, и Розмари подумала, что ему, должно быть, неловко общаться с ней после их последнего разговора. Задержаться на этой мысли ей не дали, потому что сбоку подплыл Ферг и протянул коробку, перевязанную жёлтой лентой.

– Что это? – Розмари осторожно приняла её из его рук.

– Скромный подарок: фадж^[17] собственного приготовления, – сообщил Ферг. – Я слышал, в юности вы были ценителем кондитерских изделий.

– О, это... чудесный подарок, – Розмари улыбнулась ему, – спасибо, Ферг.

– Спасибо вам, мадам, – он приподнял кепи коричневого цвета, предназначенное для «дня Сатурна», – и мадемуазель. Желаю вам хорошего вечера, – пожелал он на прощание Розмари и Афине.

Они тепло переглянулись, пусть и немного озадаченные внезапным сюрпризом.

– Прошу прощения, – прозвучал бархатный голос, и Розмари с удовольствием повернулась к его обладателю. – Я пришёл извиниться перед вами.

– За что? – не поняла Розмари.

– За то, что ушёл с вашего званого вечера. Мне жаль, что я ничем не смог помочь вам, мне нужно было... затаиться. Я скрывался от Общества Кровавого камня, и мне стало известно, что они преследуют вас.

– О... а почему скрывались?

– Когда-то... я был одним из адептов. Но я вернул свою душу, чему остальные, прямо скажу, не обрадовались. Они пришли за мной, и я вынужден был использовать магию, чтобы скрыть от них свою личность. Я не хотел вмешиваться в ваше дело на случай, если меня раскроют. Видите ли, это Общество – весьма странная секта: никто из участников не знает, кем являются остальные, если только те сами не решат открыться, и один лишь лидер знает, кто они все такие... Я говорю вам это только для того, чтобы вы были бдительны. В Миртлвуде наверняка появятся и другие адепты Общества.

– Серьёзно? Вы были одним из них? – Розмари ахнула.

– Был, – подтвердил Бёрк, – более двухсот лет назад.

– Вы... и правда старый, – брякнула Розмари, а потом густо покраснела, когда поняла, насколько грубо это могло прозвучать.

– Я ведь говорил: долгая история.

– Надеюсь однажды её услышать, – после этого Розмари отозвал в сторонку мистер Джун, чтобы принести ей официальную благодарность от лица мэра города.

Он произнёс речь, в которой заявил, что сама богиня Бригит благословила город своим присутствием и была замечена в воздухе над поместьем Торн.

Афина приподняла бровь и бросила вопросительный взгляд на мать.

– Значит, я и правда видела её в лесу... – шепнула та, на что Афина только неверяще покачала головой.

Мистер Джун закончил свою речь, затем поклонился, провозгласил Розмари и Афину ОВМ – Очень Важными Миртлвудцами – и даже вручил им маленькие золотые броши с изображением буквы «М» и растущего за ней миртового дерева.

– Э-э, это честь для нас, – неуверенно протянула Розмари, недоумевая от всеобщей благодарности и аплодисментов.

Несколько человек шарахнулись в сторону, когда к дому подъехал сверкающий «Роллс-Ройс» с водителем за рулём.

– Глянь, кто тут у нас, – пробормотала Розмари Афине.

Эламина опустила заднее стекло и поманила Розмари и Афину указательным пальцем. Розмари постаралась встать подальше – насколько это возможно, – чтобы не вдыхать удушливый аромат ландыша.

Бёрк подошёл вместе с ними, а уж из праздного любопытства или заботы – Розмари не поняла.

– Родовая магия высвобождена и возвращается к нам, – сообщила Эламина с выражением недоверчивого удивления на лице. – Не знаю, что ты сделала, но это сработало.

– Ага, – только и сказала Розмари.

– Ты превзошла мои ожидания, – равнодушно продолжила Эламина, пока Дерс, не изменяя себе, молча ухмылялся с соседнего сиденья. – Когда я узнала, что бабушка оставила тебе дом, я была в ярости. И кстати, – она бросила взгляд на Бёрка, – прошу прощения, что подожгла ваш офис в Бёркенсвуде, это вышло случайно. Я потеряла контроль над собой, когда узнала, что наследство переходит к Розмари. Я не верила, что она способна высвободить магию. К слову о ней... Возвращаю, – она протянула Розмари поддельную шкатулку, которую украла из гостиной во время ужина.

Розмари смерила её взглядом.

– Спасибо, – процедила она.

Эламина лишь пожала плечами:

– Я думала, ты не справишься с печатью, и хотела взять всё в свои руки. Но ты провела меня.

– Ты же понимаешь, что я не буду за это извиняться? – Розмари не собиралась унижаться и просить прощения за свои действия, тем более Эламина и не подумала бы извиниться за свои.

– Как скажешь. – Эламина повернула голову к Афине: – Ну разве ты не прелесть? Ты прости за нашу с твоей мамой грызню. Пока-пока, сладкая.

Розмари не помахала Эламине на прощание в ответ, только молча наблюдала, как поднимается стекло в двери.

«Роллс-Ройс» развернулся на подъездной дорожке, и Эламина с Дерсом уехали. Розмари проворчала:

– Она извиняется перед всеми, кроме меня! Как всегда. Ну, по крайней мере, кое в чём я была права: за пожаром стояла Эламина!

– Признаю, тут ты молодец, – фыркнула Афина.

Толпа к этому времени заметно поредела.

– Что ж... – задумалась Афина, – незабываемое вышло приключение. Теперь мы можем вернуться к нормальной жизни, да? Что бы это ни значило в нынешних условиях.

– Да. И школа со следующей недели начинается, – напомнила Розмари, – послезавтра то есть.

Афина простонала:

– А я только собиралась расслабиться.

– В Миртлвуде расслабляться нельзя, тут всегда что-то да происходит, – хихикнула Розмари.

Её дочь вдруг повернула голову в сторону. Розмари проследила за направлением её взгляда и увидела у подъездной дорожки Финнигана, со стороны казавшегося самым обычным, пусть и мрачноватым, подростком.

Афина перевела на неё умоляющий взгляд:

– Это был не он, видишь? Не нужно было его подозревать.

– Ну, злодейкой оказалась вампирша, которая с виду тоже выглядела молодо. Но признаю, ладно, ты гораздо лучше меня разбираешься в людях.

– Значит, я могу продолжить с ним общаться?

– А. Ну да, пожалуйста.

– Правда? Можно?

– Да. Можешь провести время со своим другом, но чтобы к ужину вернулась и далеко не уходила от дома. И будь благоразумна!

– Я всегда благоразумна, – закатила глаза Афина, откинув огненно-рыжие волосы с плеча, и зашагала к Финнигану. – Сама лучше прислушайся к своему же совету, – пробормотала она себе под нос.

– Я всё слышала! – крикнула Розмари и усмехнулась, после чего поднялась на крыльцо и направилась в дом, где её ждали чай, ужин и торт.

После насыщенного событиями дня Розмари и Афина устроились у окна с чашечками чая, как ранее и собирались, и, сытые и довольные, любовались видом на лес.

После ужина Марджи угостила их пирожными, а потом они попробовали приготовленный Фергом фадж, и тот оказался на удивление вкусным.

– Прямо во рту тает, – похвалила Афина.

– Да, – Розмари тоже оценила десерт по достоинству, – очень нежный и с ноткой бузины, хорошее сочетание.

– Кто бы мог подумать, что Ферг ещё и кондитер...

– Хотелось бы и мне быть кондитером, – вздохнула Розмари. – Работать с шоколадом – моя мечта.

– Ну, теперь-то ты можешь заниматься чем хочешь, мам, – сказала Афина. – Твоя судьба в твоих руках.

– Забавно, – хмыкнула Розмари. – Не знаю, чего в этих словах больше – мудрости, пафоса или клише.

– Всего сразу, – улыбнулась Афина. – Вот тебе ещё одна такая фраза: сегодня мы многому научились.

– Ага, научились не доверять детям, даже если они выглядят безобидно. Я себе записала.

– Пф-ф, да, но ещё ты научилась использовать магию осознанно. Это должно снизить процентов на тридцать твою способность попадать в курьёзные ситуации, так что поздравляю.

– Ну спасибо, – фыркнула Розмари. – Где моя награда?

– Возможность побыть самодовольной – сама по себе награда. Наслаждайся. Тебе и жаловаться-то не на что: у тебя есть настоящая магия, а у меня никаких крутых суперсил нет, за исключением гула в голове и эпизодической телепатии.

– Может, это и к лучшему. – Розмари сделала глоток чая и улыбнулась дочери: – Я пока не готова к тому, чтоб ты стала всемогущей. Достаточно того, что ты ведёшь себя как всезнайка.

– Да ну тебя. – Афина рассмеялась и игриво пихнула мать в плечо.

– Одно мне покоя не даёт, – Розмари посерьёзнела, – куда всё-таки делся Дейн. Странно, что я продолжаю забывать о нём. Все остальные воспоминания ко мне вернулись... Вроде бы. По крайней мере, мне так кажется.

– Повезло. Я как раз стараюсь забыть о его существовании, – буркнула Афина. – Мам, нам будет лучше без него, правда.

В лесу ухнула сова, и Розмари с Афиной перевели взгляд в окно.

– Как думаешь, они всё ещё там? Продолжают наблюдать за нами? – спросила Афина.

Розмари покачала головой:

– Нет. Нив считает, что они покинули город. После сегодняшнего фиаско, думаю, Деспина не скоро почтит Миртлвуд своим присутствием.

– А другие? Мы же даже не знаем, кто они.

– Верно, – согласилась Розмари, – и теперь, когда их сила ослабла, они, скорее всего, захотят, чтобы так всё и оставалось. Кроме того, учитывая рассказанное Бёрком, некоторые адепты могут обрадоваться возможности оборвать связь с Обществом Кровавого камня.

– Бёрк... и Лиам. И оба заглядывают тебе в рот, – поддразнила Афина.

– Не начинай, – попросила Розмари. – И вообще, ты сказала «мы многому сегодня научились», а обсудили только меня. Давай, что ты вынесла из сегодняшнего дня?

– Я... – начала Афина, а затем расширила глаза. – Мам!

– Что?

– На нас кто-то смотрит!

Розмари выглянула в окно и увидела в темноте пару поблёскивающих глаз, отражающих лунный свет.

– Животное?.. – предположила Розмари. Что бы это ни было, оно начало стремительно приближаться. Тёмная фигурка, пригибаясь к земле, понеслась к дому. Розмари вздрогнула. – Что за?..

Афина же сорвалась с места и побежала к двери.

– Не открывай! – закричала Розмари, но было слишком поздно. – Афина!

Афина открыла дверь и наклонилась, чтобы поднять неизвестное существо на руки. Она повернулась к Розмари, держа на руках пушистого чёрного котёнка с яркими зелёными глазами.

– Мы же ведьмы, да? – протянула Афина. – По-видимому, это значит, что мы привлекаем кошек.

Стоило Розмари подойти поближе, как котёнок заворочался, вырываясь, и перепрыгнул на руки Розмари.

– Во имя Бригит, откуда ты взялся? – Она поймала его, и котёнок тут же громко замурчал.

– Вы справились, дорогие, – добрый голос прозвучал за спиной, и, обернувшись к зеркалу напротив двери, Розмари увидела его источник.

– Бабушка! – воскликнула она. При виде Галдераль Торн Розмари осознала, что злость и обида больше не занимают место в её сердце. Они окончательно исчезли, когда она высвободила свою магию.

– Вы справились, и я очень вами горжусь, – улыбнулась бабушка Торн.

– Спасибо, – шепнула Розмари, поглаживая котёнка. – Думаю, теперь я понимаю тебя. В смысле почему ты сделала то, что сделала.

– Я не идеальна, дорогая, – голос бабушки излучал тепло. – Многое из того, что я сделала, можно было сделать иначе, возможно даже лучше, но в то время я смогла придумать лишь один способ оградить вас от опасности до тех пор, пока вы не будете готовы. И вот вы здесь.

– Можешь тогда объяснить, для чего он пришёл? – Афина указала подбородком на котёнка.

– Это фамильяр Розмари, – ответила бабушка.

– Фамильяр? – удивилась Розмари. – Прям как в историях о ведьмах.

– Почему у мамы есть фамильяр, а у меня нет? – поникла Афина, почёсывая котёнка между ушками. – Я всегда хотела кошку.

– Я с тобой поделюсь, – успокоила Розмари, – будем ухаживать вместе. Я боги знают сколько лет боялась заводить питомца, потому что сомневалась, смогу ли обеспечить его всем необходимым. Нам и без питомца приходилось тяжело.

– Не переживай, Афина, – сказала бабушка. – Твой фамильяр появится позже, когда твои способности войдут в силу.

– Молли была твоим фамильяром, да? – Розмари припомнила пятнистую кошку бабушки.

– Верно, была. Она была со мной до самого конца. Фамильяры обычно живут столько же, сколько и ведьмы.

– Есть! – обрадовалась Афина. – Значит, я получу и суперсилы, и кошку?! Не жизнь, а мечта!

Бабушка Торн кивнула:

– В будущем – получишь. А пока присмотри за своей мамой и позаботься о ней. В ближайшие недели ей понадобится твоя поддержка, – она подмигнула.

Афина хихикнула, а Розмари сглотнула:

– И... что это должно значить?

– Узнаешь, – загадочно протянула бабушка Торн. – Мне пора, мои дорогие. До скорых встреч! – Её образ в зеркале рассеялся.

– Нет, и всё-таки она, – Розмари вздохнула, – бывает невыносима.

Афина хохотнула и забрала у матери котёнка:

– Это, наверное, семейное.

Розмари улыбнулась и обняла дочь, а вместе с ней – и маленького мурлыкающего котёнка. Впереди могут ждать препятствия и опасности, и всё же их с Афиной жизни изменились к лучшему за такой короткий промежуток времени, и было бы упущением не быть за это благодарной.

Эпилог

Тремя днями ранее

Впереди показался фасад дома. Он выглядел точно так же, как и в прошлый раз, когда Дейн приезжал сюда, хотя с тех пор прошли годы. Бабушка Розмари велела ему держаться подальше, а он был не настолько глуп, чтобы идти против могущественной ведьмы вроде Галдераль Торн.

Даже сейчас он не представлял, как будет стучать в дверь, опасаясь, что ему откроет она и тут же отправит в другое измерение.

Дейн припарковал машину и начал выгружать коробки.

С вещами своей дочери.

И Розмари.

Они каким-то образом стали самой важной частью его неспокойной жизни, и он прекрасно знал, что не заслуживает их. Дейн слишком часто причинял им вред, крал у них, лгал, бросал их только для того, чтобы вернуться и повторить всё в той же последовательности. Каждый раз он надеялся, что всё будет по-другому, и всё же над некоторыми вещами он оказался невластен.

Самое малое, что он мог сделать, – упаковать их вещи в коробки и привезти сюда. Розмари даже сказала, что он может оставить себе машину и продать её. Она слишком хорошо его знала. Знала, что ему нужны деньги. Дейн вздохнул.

Последняя коробка была поставлена на крыльцо, и он прислушался: по ту сторону двери раздавались голоса Афины и Розмари. Они подействовали на него успокаивающе. Только они удерживали его здесь, в этом мире, где для него не было места.

Дейну хотелось увидеть их, но он боялся старухи, и вдобавок что-то, кажется, сдерживало его.

«Должно быть, это сила Галдераль. Она пытается держать меня подальше от своей семьи... от моей семьи».

Чем бы оно ни было, сил остановить его у того недостаточно. Первым порывом Дейна было прорваться сквозь сдерживающую его силу, но он заколебался, неуверенный, захотят ли Розмари и Афина его видеть.

Нерешительность была ему несвойственна, Дейн не привык сдерживать свои порывы. «Должно быть, ещё один эффект магии», – подумал он, и этого было достаточно, чтобы решиться идти напролом, как бы он ни боялся бабушки Торн.

Дейн постучал.

Но вдруг он услышал знакомый звук и резко обернулся. Его источник приближался к нему с невообразимой скоростью – быстрее всего, что существует в этом мире.

«О нет... Они нашли меня».

Белая дымка тумана окутала Дейна, и он исчез из мира людей.