Name: Расставание по согласию. Книга 1
Author: Цзюлу Фэйсян
ISBN: 978-5-17-187965-5

Цзюлу Фэйсян
Расставание по согласию
Книга 1

Пятьсот лет назад Фу Цзюся вопреки правилам и от большой любви вышла замуж за оборотня Се Чжо. Вот только их брак давно превратился в череду ссор, молчаливой боли и непонимания. Больше не в состоянии это терпеть, Фу Цзюся требует развода и уверена, что на этом их пути разойдутся. Все! Конец истории!

Но для Се Чжо развода недостаточно. С помощью легендарной Секиры Паньгу он раскалывает время и возвращается на пятьсот лет назад, чтобы исправить главную «ошибку» – их первую встречу и стереть их связь из истории. Фу Цзюся вынуждена снова шагнуть в прошлое вместе с ним и столкнуться не только с прежними чувствами, но и с тайнами, которые Се Чжо скрывал сотни лет.

История об отчаянной попытке изменить прошлое. История, где расставание становится новым началом.

和离九鹭非香

HE LI Vol. 1

Jiu Lu Fei Xiang

Culture Media Co., LTD

Глава 1
Разрыв брачных уз

Мы с Се Чжо сошлись в поединке на горе Бучжоу ^[1]. И так сошлись, что гора накренилась еще на три фэня ^[2]. Лишь после этого Сиванму ^[3] наконец-то дала согласие на наш развод.

– Да я так больше не могу! Не! Мо! Гу!

Когда моя подруга Мэнмэн спросила, как же мы с Се Чжо дошли до столь печального конца, я не сдержалась.

– Я всего-то хотела добавить в проклятое блюдо острого перца!

Мэнмэн ошеломленно застыла, приоткрыв рот. Казалось, от моих слов у нее помутилось в голове.

– Что? – выдавила она, казалось, спустя целую вечность. – И это все?

– Все?! – взорвалась я. – Что значит «все»?! За эти пятьсот лет мне хоть раз удалось поесть острого у него на виду? Пусть он сам его не ест, но почему я не могу? Пусть он не пьет вина, но почему мне нельзя сделать хоть глоток? Изо дня в день еда в нашем доме была до того пресной, что проще навозом питаться! Пятьсот лет! Я терпела пятьсот лет! Я просто хотела съесть чего-нибудь остренького, глядя ему в глаза. Неужели это такая немыслимая просьба?!

Подруга посмотрела на меня так, будто не могла подобрать слов.

– Мы ведь уже бессмертные, откуда в тебе до сих пор такая тяга услаждать свой вкус... К тому же, если было так невтерпеж, могла бы поесть тайком, и дело с концом...

Я одарила ее равнодушным взглядом.

– Ты, видно, забыла, что за человек этот Се Чжо, он же Сюаньцин?

Мэнмэн умолкла.

Строго говоря, мужчина по фамилии Се, по имени Чжо и второму имени ^[4] Сюаньцин не был ни человеком, ни бессмертным. Он был оборотнем. Могучим оборотнем из легендарной Северной пустоши, что далеко за морем. Каков его истинный облик, я не узнала даже за пятьсот лет брака.

Зато я отчетливо помнила, как все бессмертные на горе Куньлунь ^[5] были решительно против, когда я собралась за него замуж. Каждый, кто меня встречал, непременно спрашивал:

– Ты хоть знаешь, кто он такой?

Я не знала. Никто на всем Куньлуне не знал. Но все понимали, что он опасен. Его сила и таинственность заставляли трепетать даже Владычицу Запада.

Но теперь-то мне все стало ясно!

– Да он же тюремщик! – изливала я свой гнев. – Сущий кошмар! Кукловод! А я его пленница! Его игрушка! Все эти годы, стоило мне тайком в его отсутствие сделать хоть глоток вина, так он, вернувшись целых три, а то и пять дней спустя, чуял запах, едва переступив порог! Нюх у него получше, чем у небесного пса Сяо Тяня! ^[6] И каждый раз, когда он меня ловил, приходилось выслушивать от него выговор. Я все-таки высшая бессмертная, где уважение ко мне?

Мэнмэн не смела произнести ни слова, лишь преданно смотрела на меня.

– И ладно бы дело было только в еде! Когда он дома, мне требовалось его одобрение на все: что надеть, куда пойти, с кем встретиться. Первые сто-двести лет я еще терпела, но пятьсот! Пятьсот лет, и все по-старому! Неужели мне предстоит так прожить еще тысячи и десятки тысяч лет?!

– Да, так, конечно, не пойдет... – согласилась Мэнмэн.

– А самое возмутительное – его постоянные проверки, когда я устраиваю обход в лагере. Как раз в прошлом месяце я обучала воинов обращаться с оружием и просто отработала пару приемов с новичком. Всего пару! Он увидел это, и что в итоге? Чуть не выбил бедняге все зубы, да еще и заявил, будто «помогает мне тренировать воинов». В итоге в лагере старые генералы надо мной потешаются, а новички шарахаются. Как мне после этого работать?!

Чем больше я рассуждала, тем сильнее закипала.

– Он просто помешан на контроле! Я должна с ним развестись! Непременно!

Едва я это произнесла, как Мэнмэн вдруг застыла, глядя мне за спину. Из ее полуоткрытого рта выпал кусочек фрукта, который она жевала. Я проследила за ее взглядом.

Се Чжо, главный герой моего гневного монолога, стоял прямо позади, облаченный в свои неизменные черные одежды. Его пронзительный, леденящий взгляд впился в меня, словно кинжал.

– Фу Цзюся, – произнес он.

Собрав всю волю в кулак, я ответила ему холодным безразличием, способным, казалось, сдвинуть с места горы.

– Мм?

– Идем во дворец Лунного старца ^[7], – медленно процедил он. – Разводиться.

Я только об этом и мечтала!

Весь путь мы проделали в гнетущем молчании. Сам Лунный Старец куда-то запропастился, оставив вместо себя лишь до смерти напуганного слугу. Трясущийся мелкой дрожью мальчик держал поднос с зелеными ножницами ^[8].

– Эти... эти ножницы разрывают брачные узы. Если перерезать ими нить, ее уже никогда не соединить... Уважаемые небожители... может, вы еще подумаете?

Я подошла и без малейших колебаний взяла ножницы. В тот же миг красная нить судьбы, связывавшая наши запястья, медленно проступила в воздухе.

Когда я обернулась к Се Чжо, тот не отводил от меня взгляда. Его иссиня-черные глаза, как всегда, были спокойны и пусты, но сегодня казались темнее обычного, и в этой бездонной тьме едва заметно дрожало мое отражение.

Ветер коснулся дерева влюбленных ^[9], и его листья зашелестели. Красная нить на наших запястьях закачалась в такт.

Пятьсот лет назад здесь же мы укололи себе ладони, сплели пальцы, прижались ранами друг к другу, и наша кровь, смешавшись, стала этой брачной нитью. Знак того, что отныне и вовеки мы будем вместе и никогда не расстанемся...

Теперь же...

Я вскинула голову, глядя Се Чжо прямо в глаза, и выговорила, не в силах смолчать:

– А я все равно добавлю в то блюдо острого перца.

– Добавишь – значит не будешь его есть, – последовал мгновенный ответ.

Поджав губы, я попыталась сдержать привычный огонь, что вновь вспыхнул в груди.

– Ты мне больше не указ.

Чик!

Зелеными ножницами я безо всякого усилия перерезала красную нить. Подул ветер, и нить, что пятьсот лет обвивала наши руки, развеялась без следа.

Се Чжо опустил взгляд на мое запястье. Лицо его было, как всегда, холодным и строгим, лишь ресницы, длинные, как крылья бабочки, отбрасывали на скулы треугольные тени, отчего он казался бледнее обычного. Во всем его облике проступило одиночество и какая-то безысходная печаль.

Конечно, он был недоволен. За пятьсот лет брака я чаще всего слышала от него холодные «нельзя» и «нет». Вся его жизнь была под тщательным контролем, он придавал огромное значение правилам, которые сам же и устанавливал. То, как решительно я разрезала нашу брачную нить, несомненно, нарушило множество его планов и вызвало глухое раздражение.

Впрочем, я ведь уже сказала: он мне больше не указ. А я – ему. Отныне наши пути разойдутся и каждый сам будет искать свое счастье. Его чувства меня уже не касаются, и теперь мне не нужно сносить его нрав.

Я положила ножницы обратно на поднос, встряхнула рукавами и, развернувшись, ушла, больше не взглянув на Се Чжо. Нашим поместьем займутся слуги. Покинет ли мой бывший муж Куньлунь, меня не волновало, но я твердо решила съехать. Пока мой новый дом не будет готов, я поселилась в обители Мэнмэн.

Ночью я предложила ей спать вместе, но она испугалась:

– Нет-нет-нет, ты забыла? Как-то раз мы путешествовали, и я ночевала с тобой в одной палатке. Когда Се Чжо узнал, он мне такую взбучку устроил! Сказал, чтобы я всегда готовила для тебя отдельный шатер... Я боюсь...

Вы только посмотрите! Этот Се Чжо! Какие же травмы он нанес моим друзьям! Она же тоже девушка! К чему все это?!

– Я же с ним развелась, чего ты боишься? – выпрямившись, возмутилась я. – Спим! Вместе!

– Ох... – Она почесала в затылке. – Забыла.

Мэнмэн легла рядом, подперев голову рукой, и с любопытством спросила:

– Цзюся, тебе не будет непривычно после развода?

Я скривила губы.

– Непривычно от свободы?

Подруга сонно зевнула.

– Пятьсот лет назад... ни один бессмертный на Куньлуне не поддержал ваш союз. А ты была готова пойти против целого мира, сделать все что угодно, лишь бы остаться с ним... Мне всегда казалось, что это и называют судьбой. И представить не могла, что... что брачные узы в этом мире так изменчивы...

Сказав это, Мэнмэн уснула. А я лежала с открытыми глазами, и ее последние слова эхом отдавались у меня в голове. «Брачные узы в этом мире так изменчивы».

Не было ни великих трагедий, ни кровной мести. Лишь крошечная трещина, которую мы оба не заметили при встрече, но со временем она разрослась, превратившись в огромную, непреодолимую пропасть.

Время убивает меня, убивает его, убивает все в этом мире. Как могли уцелеть какие-то брачные узы?

В ту ночь я никак не могла уснуть, но разбираться в причинах не хотелось. Когда мне все же удалось сомкнуть глаза, сон был прерывистым и беспокойным. Вскоре меня разбудила сильная дрожь, сотрясавшая все вокруг.

Ци оборотня. Очень зловеще.

Я резко очнулась, и Мэнмэн рядом протерла глаза.

– Что случилось?

Моя подруга была лишь слабой небожительницей, выращивающей цветы и травы, ей не стоило выходить наружу.

– Спи, – успокоила я ее. – Я пойду посмотрю.

Собственные слова показались мне знакомыми. Подумав, я поняла: так мне часто говорил Се Чжо.

Не успев толком поразмыслить над этим, я распахнула дверь. В небе над вершиной Куньлуня, уходящей в облака, зияла черная брешь. Казалось, она затягивала в себя луну и звезды, будто собираясь поглотить все небо.

«Что это за порождение Преисподней?» – в ужасе подумала я. В этот миг надо мной пронесся на облаке бессмертный, и до моих ушей донесся чей-то панический крик:

– Се Сюаньцин взял Секиру Паньгу! ^[10] Быстрее, остановите его!

Я застыла на месте.

Секира Паньгу, содержащая в себе мощь сотворения мира, была запечатана на вершине Куньлуня, чтобы нечисть со всего света не смела даже приблизиться. Тысячи лет она хранила покой горы.

Се Чжо сошел с ума? Он же оборотень, зачем ему Секира Паньгу?! Неужели не боится, что ее сила разорвет его на части?!

Сердце бешено заколотилось. Я взмахнула рукавом, встала на ветер и, обогнав остальных, устремилась к вершине. Еще за десятки ли до пика я увидела толпу бессмертных, остановленных невидимым барьером. Они метали всевозможные артефакты, но те вязли в нем, как в вате, и бесследно исчезали.

Это был магический барьер Се Чжо. Я видела такой раньше: чем сильнее его атаковали, тем прочнее он становился.

– Прекратите! – крикнула я.

Все обернулись и, узнав меня, обрушили на мою голову шквал упреков:

– Се Сюаньцин спятил?

– Зачем ты с ним развелась?

– Говорили же, не стоило разрешать вам жениться!

Гвалт стоял невообразимый, от криков гудело в голове. У меня не было времени на объяснения. Покопавшись в памяти, я с трудом вспомнила способ рассеять эту преграду. Попыталась применить метод, которому меня когда-то учил Се Чжо, но стоило моей ладони коснуться магического барьера, как в нем открылся проход. Я замерла.

«Се Чжо... впускает меня?»

Один нетерпеливый бессмертный попытался проскользнуть внутрь, но едва он просунулся до пояса, как проход захлопнулся, зажав его в своих тисках. Я коснулась барьера в другом месте, и он снова открылся.

Больше не колеблясь, я шагнула внутрь. Проход тут же сомкнулся за моей спиной. Подняв глаза, я увидела, что вершина Куньлуня погружена в непроглядную тьму.

– Се Чжо! – позвала я.

В темноте что-то сверкнуло. Я сразу устремилась к пику и, пройдя сквозь черный туман, в растерянности наткнулась на невидимую стену, которая вдруг замерцала. За ней находился Се Чжо. Он сидел на земле, играя с величайшим сокровищем Куньлуня – Секирой Паньгу, – будто с обычной безделушкой.

На всем Куньлуне единственной бессмертной, способной поднять Секиру Паньгу, была, насколько мне известно, сама Владычица Запада.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Я знала, что Се Чжо силен, но не представляла, до какой степени... В памяти всплыли наши ссоры, когда я, не в силах больше терпеть, сама бросалась на него с кулаками... Думала, мы дрались на равных, а оказалось... это я вела себя самонадеянно, дерзко и оскорбительно. Только сейчас до меня дошло, что все это время я балансировала на краю гибели, раз за разом испытывая судьбу.

– Что ты творишь? – крикнула я, подавив страх. – Немедленно положи Секиру! Наши с тобой ссоры – это наши дела, нечего других в это впутывать!

Один легкий взмах этой штуковины мог расколоть Куньлунь надвое!

– Фу Цзюся, – отозвался мой бывший супруг, вертя Секиру в руках. – Ты мне больше не указ.

С этими словами он поднял на меня глаза, в которых зияла та же всепоглощающая пустота, что и в черной бреши над головой. Он взмахнул рукой, и я вскрикнула. Ночное небо раскололось, словно распахнулись небесные врата, и камни с вершины Куньлуня стало засасывать внутрь. Полы наших одежд и волосы бешено затрепетали на ветру.

– Се Чжо! Что ты задумал?!

– Я должен исправить свою ошибку, – холодно произнес он, поднимаясь с земли. – Когда вернусь, смогу тебя убить.

Я обомлела. Что он несет?! Мы всего лишь развелись, а он уже собирается меня убивать? Мне вдруг показалось, что все эти пятьсот лет я прожила с незнакомцем! «Кто ты такой, Се Чжо?! Кажется, я тебя совсем не знаю!»

Сила, с которой трещина в небе поглощала все вокруг, нарастала. Тело Се Чжо потянуло вверх, к черной бреши, и в руках он по-прежнему держал Секиру Паньгу. Этот предмет был залогом безопасности всех обитателей горы.

«Нельзя, – подумала я, – чтобы из-за наших с Се Чжо разборок Куньлунь лишился своего главного сокровища».

Собравшись с духом, я стиснула зубы и устремилась ввысь. При виде этого Се Чжо прищурился. Он взмахнул рукой, и на меня обрушился ураганный ветер с градом камней. Я чувствовала, что он не хотел убивать – лишь остановить. Но я...

– Убьешь или нет – разберемся потом, а сейчас верни Секиру!

Подавив гнев, я ринулась к нему сквозь каменный дождь.

Се Чжо нахмурился, явно не ожидая от меня такой самоотверженности. Когда он снова поднял руку, я уже была рядом и попыталась выхватить Секиру. В этот миг я почувствовала холод за спиной. Из черного разлома в небе вырвались клубы темного тумана и окутали меня.

– Убери руки, – мрачно сказал Се Чжо.

– Верни Секиру на место!

– Отстань! – рявкнул он.

Не успел он договорить, как у меня потемнело в глазах, будто черный туман поглотил меня. Ревевший в ушах ветер внезапно стих, и я погрузилась в мертвую, непроглядную тишину.

Се Чжо исчез. Вершина Куньлуня тоже.

– Се... – начала я, но тело пронзила невыносимая боль.

Словно тысячи рук разрывали меня на части и тащили в темную бездну, все глубже и глубже. Казалось, меня хотели сбросить с вершины Куньлуня в самые глубины восемнадцати уровней Преисподней... ^[11]

Я резко вдохнула. Ледяной воздух обжег легкие, мгновенно вернув к реальности. Когда я распахнула глаза, надо мной простиралось ясное ночное небо, усыпанное редкими звездами. Две или три из них как раз прочертили тьму, сгорая в падении. В этой безмятежной тишине пережитая боль и смятение казались дурным сном.

«Точно сон, – убеждала я себя. – Просто дурной сон». Как мог оборотень вроде Се Чжо завладеть Секирой Паньгу? И с чего бы ему желать моей смерти? Муж и жена один день – сто дней благодати, а мы прожили вместе пятьсот! Развелись, и что с того? Это же не повод для убийства...

Мысли в моей голове еще путались, когда я повернула голову и увидела сидящую рядом фигуру в черном. Се Чжо. Мой бывший муж.

От него веяло стужей, в глазах застыла смертельная угроза, а в руках он небрежно вертел древнюю секиру, точь-в-точь как душегуб из страшных легенд, что рассказывают за пределами Куньлуня.

Я ахнула от ужаса, подскочила и отползла где-то на чжан, прежде чем замереть, настороженно уставившись на Се Чжо.

Он оглядел меня без всякого выражения и, слегка склонив голову, тихо пробормотал:

– А я уж думал, ты так и умрешь.

Что это значит? Он беспокоился, что я слишком долго была без сознания, или сожалел, что не умерла окончательно? Спросить я не осмелилась. После развода нрав Се Чжо стал для меня загадкой. Раньше, пусть он и был холоден, немногословен и требователен, я все же могла уловить его настроение: рад он, огорчен или недоволен, собирается вспылить или просто дуется – я легко это чувствовала.

А теперь... Казалось, он наглухо заколотил и без того узкую дверь, связывавшую его с внешним миром, да еще и повесил на нее тысячу замков. Я не могла разгадать ни его мыслей, ни его чувств. Словно... словно мы только что познакомились.

Он больше ничего не сказал, лишь отряхнул одежду и встал. Обуреваемая сомнениями, я тоже поднялась, но в тот же миг в голове помутилось, руки и ноги ослабли, будто из них вынули все кости. Я не удержала равновесие и снова села. Се Чжо взглянул на меня, но не стал вмешиваться. Раньше, стоило ему увидеть меня на земле – неважно, упала ли я во время тренировки или просто отдыхала, – он подходил, молча протягивал руку и ждал, пока я послушно вложу свою ладонь в его. Подняв меня, он ворчал: «На земле холодно».

Что ж, теперь мы бывшие супруги, так что обижаться и жаловаться не на что. Я скривила губы и осталась сидеть.

– Куда ты меня притащил? – оглядевшись, спросила я. Место казалось одновременно знакомым и чужим.

– На вершину Куньлуня, – ответил он.

Я удивилась еще больше. Мы ведь и так были на вершине Куньлуня. Но где же тот черный разлом? А установленный им магический барьер? Где бессмертные, которые собирались растерзать его за то, что он посмел тронуть Секиру Паньгу?

Я с недоумением посмотрела на Се Чжо. Он встретил мой взгляд, помолчал и наконец объяснил:

– Пятьсот лет назад.

«Пятьсот лет назад»? Это название какого-то места на Куньлуне? Я задумалась, и вдруг осознание пронзило меня ледяной стрелой.

– Пятьсот лет назад?!

Я ошеломленно уставилась на него, затем мой взгляд медленно, цунь за цунем, сполз вниз и остановился на зажатой в его руке и с виду почти бесполезной секире. Наконец я разглядела узор на лезвии. Тот самый узор, который все небожители Куньлуня с детства запоминали и рисовали в школе – орнамент божественной Секиры Паньгу.

– Ты... ты что, Секирой Паньгу расколол не небо, а...

На его губах наконец-то появилась слабая усмешка: презрительная, полная иронии и пренебрежения.

– Верно. Время.

Я замолчала, охваченная паникой. Кажется, все эти пятьсот лет я прожила в браке неизвестно с кем, раз совершенно ничего не знала о силе собственного бывшего мужа. «Се Чжо... Что же он за оборотень такой?!»

– Ты... Как ты смог удержать Секиру Паньгу? – начала я, но мой голос становился все тише. – Как ты, будучи оборотнем, смог использовать божественный артефакт, расколоть время... да еще и меня с собой прихватить?..

Каждое из этих деяний было в тысячи раз сложнее предыдущего... А Се Чжо проделал все это играючи. Я впала в ступор от потрясения. Тем временем Се Чжо с невозмутимым видом провернул в руке Секиру Паньгу: та мгновенно обратилась в луч света и исчезла в его рукаве. Вы только поглядите, как для него это просто!

Вот только ответить он решил на самый незначительный из моих вопросов:

– Я не собирался брать тебя с собой.

– Что ты вообще задумал...

Се Чжо подошел к самому краю горного пика. Под его ногами расстилалось море облаков и бездонная пропасть.

– Фу Цзюся, – позвал он спокойным тоном, но в голосе прозвучала невиданная прежде твердость, – свою брачную нить ты перерезала. А мою... – он слегка повернул голову, – я разорву сам.

С этими словами он шагнул вперед и сорвался с вершины Куньлуня.

– Се Чжо!

Опираясь на ослабевшие руки, я чуть ли не ползком добралась до края. Неужели он решил вернуться на пятьсот лет в прошлое, чтобы спрыгнуть со скалы?! Но едва я приблизилась к обрыву, как налетел дикий ветер. Ци Се Чжо пронеслась сквозь облака под вершиной, и его фигура прочертила в них ясный след, похожий на Млечный Путь – прекрасный и далекий.

Должно быть, я совсем с ума сошла. Оборотень, способный Секирой Паньгу расколоть время и вернуться на пятьсот лет в прошлое, и вдруг разобьется, спрыгнув с горы?

В этот миг, глядя на удаляющийся силуэт Се Чжо, я вспомнила его последние слова и наконец поняла, какую цель он преследует.

Он пришел изменить историю. Хотел помешать нам – тогдашней мне и тогдашнему ему – встретиться и полюбить друг друга. Хотел вырвать нашу брачную связь с корнем. Чтобы мы не развелись в будущем, он решил вернуться в прошлое и не дать нам пожениться...

– Ну что за оборотень... – невольно вырвалось у меня. – У него и впрямь весьма... оригинальный подход к решению проблем.

Вот уж действительно, мастерство и отвага, единство мысли и дела!

Но... что-то здесь было не так. Я потерла подбородок, размышляя.

– Постой! – опомнилась я. – А Секиру Паньгу вернуть?!

Се Чжо принес Секиру из будущего в прошлое. Это означало, что в будущем, пятьсот лет спустя, вершина Куньлуня осталась без нее. Без защиты Секиры магический барьер горы долго не продержится, и нечисть извне хлынет в этот персиковый источник ^[12]. Бесчисленным юным небожителям вроде Мэнмэн, что выращивают на Куньлуне цветы и травы, будет крайне сложно выжить.

Если Се Чжо хочет разорвать нашу связь – пусть разрывает, это наше личное дело, и он вправе поступать как пожелает. Но, что бы ни творилось между нами, наши разборки не должны влиять на жизни других. Эту черту я пересекать не стану.

– Се Чжо! – крикнула я в безбрежное море облаков, но, разумеется, его было уже не вернуть.

Видя, что его фигура вот-вот исчезнет в бескрайних просторах, я в отчаянии, не обращая внимания на слабость в руках и ногах, воспользовалась техникой управления ветром и бросилась в погоню. Но стоило мне, подобно ему, шагнуть с обрыва, как мое тело камнем рухнуло вниз, пронзая облака одно за другим.

Да чтоб его! Почему тело Се Чжо, также истерзанное разломом времени, сразу приспособилось, а я стала слабой, как калека?!

Провалившись сквозь последний слой облаков, я увидела под собой заснеженные склоны Куньлуня. Гора была усеяна изломанными скалами, кое-где отточенными ветром и снегом до остроты лезвий. Упасть на них с размаху – даже тело высшей бессмертной такого не выдержит. Ни одной целой косточки не останется.

Сохраняя самообладание, я прокусила палец, надеясь силой крови сотворить заклинание, но падала я слишком быстро, и времени на это уже не оставалось. Сияние снега внизу было уже совсем близко. Казалось, столкновение с ним неизбежно.

Вдруг налетевший ветер окутал меня подобно шелковой ленте, пару раз развернул в воздухе и мягко опустил на снег. Переведя дух, я подняла голову.

В небе парил Се Чжо в своем черном одеянии. Море облаков над ним заслоняло лунный свет, отчего его лицо казалось зловещим. Казалось, спасение меня было для него крайне неприятным делом.

Но он все-таки спас.

О других нужно судить не по словам, а по делам. Совсем недавно он грозился меня убить! Ох, мужчины, вечно на уме одно, а на языке другое. Как-никак пятьсот лет вместе прожили! Разве можно так просто убить и бросить? Чувства ушли, но долг остался.

Этот его поступок немного успокоил меня. Он еще не совсем сошел с ума.

– Се Чжо, давай поговорим. – Я была слишком слаба, чтобы идти, поэтому просто села на снег, скрестив ноги. – Спускайся.

Он приземлился и встал передо мной, но лицо его еще больше окаменело.

– Если хочешь умереть, – ледяным тоном начал он, – то хотя бы не позволяй себе истекать кровью.

Слова эти были совершенно неуместны и бессмысленны. Если я стану умирать, то смогу ли контролировать, течет у меня кровь или нет? Скорее всего, этот оборотень просто пытался сохранить лицо. Ведь только что он столь решительно заявил о разрыве нашей связи и так зрелищно ушел, а теперь вернулся, чтобы спасти меня. Кому угодно стало бы неловко.

Я решила пропустить его слова мимо ушей и сменить тему.

– Знаю, развод стал для тебя... неожиданным и... неприятным. У нашей связи не было счастливого конца, и мне тоже очень жаль... Но нельзя же из-за этого красть Секиру Паньгу и ставить под угрозу всех жителей Куньлуня! Давай лучше вернем Секиру на пятьсот лет вперед. Даже если она повреждена, Владычица Запада сможет ее починить...

– На каком основании, – перебил он меня, – ты сейчас просишь меня об этом?

Уверена, во всем мире только мужья умеют так искусно одной фразой наступить жене на самое больное. Я глубоко вздохнула, усмиряя собственный гнев: «Мне его не одолеть, надо говорить спокойно. Спокойно!»

Но первым у меня вырвалось:

– Да не прошу я тебя! – Я потерла лоб, стараясь скрыть вздувшуюся вену, и попыталась продолжить миролюбиво: – Я хочу до тебя достучаться. Расставание, развод – это наше с тобой дело...

Он даже не стал меня слушать – развернулся и пошел прочь.

– Се Чжо!

Как разбудить того, кто притворяется спящим? Как докричаться до того, кто прикидывается глухим? Поняв, что он твердо решил меня игнорировать, я почувствовала, как во мне закипает гнев, но ситуация вынудила крикнуть ему вслед:

– Ты вернешься, только когда уничтожишь нашу связь, так?

Если я правильно помню, перед тем как мы сюда попали, Се Чжо заявил, что, когда вернется, убьет меня. Убьет или нет – это можно обсудить потом, но он сказал «когда вернется», значит, он и так не собирался оставаться в прошлом после того.

– Я помогу тебе!

Едва эти слова сорвались с моих губ, как Се Чжо остановился, повернул голову и посмотрел на меня. Мои ноги были еще слабы, но я поднялась, держась за камень. В этот миг облака в ночном небе расступились, и лунный свет залил все вокруг, отразившись в его иссиня-черных глазах и сделав его взгляд еще холоднее.

Чтобы удержать его и достичь своей цели, я снова громко предложила:

– Раз уж все равно ничего не вышло, я помогу тебе разорвать нашу связь!

Ветер Куньлуня дул ему в спину, проносился мимо и, смешиваясь со снегом, хлестал меня по щекам, словно иголками. Терпя боль, я продолжала:

– А когда закончим, поскорее вернемся и отдадим Секиру Паньгу.

Он смотрел на меня прямо, не отрываясь и не двигаясь. Когда я уже начала думать, что Се Чжо окоченел от холода, он едва шевельнул губами и произнес хриплым, надтреснутым голосом:

– Хорошо. – И добавил: – Фу Цзюся, ты очень хороша.

Улетать Се Чжо больше не собирался. Но и мне он не помогал, даже не подал руки. Шатаясь, я плелась за ним на ослабевших ногах. Мы шли в молчании до самой бамбуковой рощи ниже по склону Куньлуня. Даже на расстоянии я чувствовала по исходящей от Се Чжо ци, что он зол.

Я смотрела ему в затылок и, размышляя всю дорогу, недоумевала. Что я сказала не так? Разве он сам не хотел разорвать нашу связь? Почему же, когда я предложила помочь, он, кажется, рассердился?

– На что ты злишься? – Мы были супругами много лет, и если я чего-то не понимала, то не церемонилась и спрашивала прямо. – Ты взял Секиру Паньгу и наделал столько шума. Кто знает, какой хаос сейчас творится на Куньлуне пятьсот лет спустя? Но ты сказал, что вернешься, разорвав нашу связь. Хорошо, хорошо... пусть будет так. Я из добрых побуждений помогаю тебе решить этот вопрос. Верх великодушия с моей стороны, а ты еще и недоволен...

Он шел, а я говорила – так же проходили бесчисленные будни нашей семейной жизни: один без умолку болтает, другой молчит. Но сегодня Се Чжо вдруг остановился.

Врезавшись ему в спину, я подняла голову, но увидела, что он все не оборачивается. Сегодня на мою болтовню он, похоже, не очень хотел отвечать молчанием.

Я отступила на безопасное расстояние в пару шагов. Глядя на его мрачную спину и вспоминая его силу, намного превосходящую мою, я все же немного испугалась. Собравшись с духом, я закончила:

– Если бы кто-то помог мне с таким делом, я бы втайне порадовалась...

Он обернулся. В его взгляде сверкала убийственная ярость, а его ци содрогнула все вокруг. Крепкие бамбуковые стебли устояли, но покрывавший их белый снег посыпался вниз.

Откуда в нем столько злости? Я встретилась с Се Чжо взглядом и отступила еще на пару шагов.

– Я неправа?

Он по-прежнему не говорил ни слова. Привыкшая к его молчанию, я начала гадать.

– Или... ты считаешь, что это должен сделать только ты сам? Не хочешь, чтобы я вмешивалась? – сообразила я. – А, так ты просто злишься, что брачную нить перерезала я, и тебе это не дает покоя. Ладно-ладно. Честно говоря, мне все равно, что именно ты будешь делать. Я не собираюсь с тобой соревноваться и ничего не требую. Я лишь хочу, чтобы ты поторопился. Секиру Паньгу...

«Нужно вернуть как можно скорее», – собиралась закончить я, но не успела договорить, как Се Чжо вдруг шагнул ко мне. Он стремительно поднял руку, и на миг я подумала, что он собирается меня ударить. Я не успела увернуться – его длинные пальцы замерли у моей щеки. Мне пришло в голову, что с его силой, способной расколоть время, он мог бы с легкостью раздавить мне голову.

И в этот неожиданный миг он молниеносно... ущипнул меня за щеку. Ну, знаете... указательным и большим пальцем, вот так... за щеку.

Я молча уставилась на него. Се Чжо отвечал мне мрачным, полным убийственной ярости взглядом. Но... муженек мой бывший, ты это серьезно? Я думала, мне череп проломят, а он прибег к такому унизительному приему? Он трепал мою щеку довольно долго. Кожа даже не покраснела, хотя выражение его лица было таким, будто он и впрямь вознамерился меня убить.

Тут я засомневалась. Мои прежние выводы могли оказаться неверными. Возможно, Се Чжо... и правда сошел с ума! Иначе как объяснить такое противоречивое поведение?!

Впрочем, если подумать, за все пятьсот лет супруг ни разу меня и пальцем не тронул. Даже когда я теряла терпение и набрасывалась на него, он всегда уворачивался от моих ударов. Поэтому я до сих пор и не знала, что Се Чжо за оборотень и насколько силен.

– Фу Цзюся, – позвал он меня все так же по полному имени, выговаривая каждый слог, – этот брак... для тебя настолько ничтожен?

Я замерла. Только сейчас до меня дошло... Се Чжо... он что, огорчен? Когда я без колебаний сказала, что помогу ему разорвать нашу прошлую связь и тем самым проявила полное безразличие и неуважение, это его... опечалило?

Однако я позволила ему щипать себя за щеку и ответила относительно спокойным тоном:

– Мы же уже развелись?

После той нашей драки... ладно, после того как я гонялась за ним, но так и не догнала... я сразу же потребовала развода и потащила его к Владычице Запада. Поскольку она верховная богиня Куньлуня и в свое время именно она разрешила нам пожениться, то, по правилам, и на развод нужно было ее согласие.

Я до сих пор помню тот день в главном зале. Мы с Се Чжо стояли вместе с другими бессмертными, а Владычица Запада, выслушивая доклад о том, что гора Бучжоу накренилась еще на три фэня, терла висок, на котором пульсировала вена.

– А ты что думаешь? – спросила она Се Чжо.

Тот взглянул на нее, потом на меня. Я тогда была еще зла и не хотела с ним разговаривать, поэтому скрестила руки на груди, отвернулась и даже смотреть на него не стала. Спустя некоторое время я услышала, как Се Чжо произнес одно-единственное слово:

– Хорошо.

В зале поднялся шум. Се Чжо был скуп на слова, и в присутствии посторонних от него можно было услышать либо «м-м», либо «нет», либо «хорошо». Этими словами он разрешал большинство затруднений в общении. Многие бессмертные, прожившие на Куньлуне долгие годы, даже считали его немым. Только со мной он мог сказать чуть больше, но и это были в основном короткие приказы: «нельзя», «нехорошо», «не делай», «не выходи». Больше всего слов он, пожалуй, произнес в день нашего развода...

Тогда, в зале, некоторые удивились, что Се Чжо заговорил, но большинство были потрясены тем, что мы разводимся. Наш союз начался вопреки всему миру. В те времена никто на Куньлуне не выходил за оборотня. Все были против моего решения, но мы с Се Чжо твердо держались друг за друга. Возможно, из-за нашей решимости многие начали пересматривать свои взгляды, и постепенно у нас появились сторонники. Вскоре после этого Владычица Запада сделала для нас исключение. С тех пор все, кто жил на Куньлуне, могли выбирать супруга по своему желанию, будь то бессмертный, оборотень, дух или чудовище. Если вторая половинка была готова влиться в жизнь Куньлуня и ладить с его обитателями, ее принимали. Многие юные девы часто называли наши с Се Чжо отношения «бессмертной любовью!».

А теперь эта «бессмертная» любовь разрушена. Потому что я, высшая бессмертная, больше не хотела терпеть полный контроль в совместной жизни.

С того дня, как мой муж произнес в зале «хорошо», мы начали готовиться к разводу – шаг за шагом, по всем правилам Куньлуня. За те полмесяца он ни разу не высказал никаких возражений. В день развода именно Се Чжо пришел в обитель Мэнмэн и позвал меня к дереву влюбленных перед дворцом Лунного старца, чтобы расторгнуть брак.

Я всегда думала, что он пусть и был сначала неприятно удивлен, но смирился с разводом. Тогда почему в ту же ночь, когда мы перерезали красную нить, он вдруг совсем потерял голову? Взять Секиру Паньгу, расколоть время, вернуться, чтобы изменить судьбу... один поступок поразительнее другого.

Я вздохнула.

– Наша связь никогда не была для меня ничтожной, Се Чжо, – ответила я, серьезно глядя ему в глаза. – Тогда, в прошлом, я правда-правда-правда... очень тебя любила.

Убийственная ярость в его глазах постепенно угасла, и он отпустил мою щеку.

– Просто теперь, – продолжила я, чтобы поделиться с ним своими мыслями, – разойтись мирно – это лучший исход, на который я могу надеяться. Поэтому, если ты хочешь оборвать нашу связь у самого истока и это твое искреннее желание, я, конечно, готова тебе помочь. Потому что даже сейчас, Се Чжо, я тебя не ненавижу.

Выражение его лица, только что смягчившееся, вдруг снова заледенело. После долгого молчания он произнес три слова:

– А я ненавижу.

Я потеряла дар речи, немного испугавшись. Неужели он дошел до того, чтобы возненавидеть меня?.. Если бы он сказал, что разлюбил, я бы поняла. Если бы признал, что не может терпеть мои мелкие недостатки, тоже поняла бы. Но из-за таких бытовых мелочей... ненавидеть?

«Неужели тайком съеденный острый перец и выпитое вино так его довели? – пронеслось у меня в голове. – Тогда нам тем более стоило расстаться раньше! А то вдруг он однажды не выдержал бы и раздавил мне голову, пока сплю?»

– Что я сделала за эти пятьсот лет, чтобы ты меня возненавидел? – подавив смятение, спросила я.

Но Се Чжо больше не отвечал. Он взмахнул рукой, и лезвия ветра, словно ножи, срубили несколько бамбуковых стволов вокруг. Те, подхваченные вихрем, с шелестом закружились в воздухе, и через мгновение посреди рощи вырос небольшой домик. Не глядя на меня, Се Чжо направился туда.

– Если хочешь помочь, – бросил он, – тогда пойдем.

Пока он приближался, обломки бамбука сами собой сложились в забор вокруг домика. Ворота за Се Чжо остались распахнутыми и со скрипом раскачивались, напоминая пасть чудовища. В сочетании со сказанным это создавало ощущение, что, войдя внутрь, я попаду в какую-то ловушку.

Но... ради Секиры Паньгу! Ради Куньлуня пятьсот лет спустя!

Собравшись с духом, я решила: будь что будет! Какую бы ненависть ко мне ни испытывал Се Чжо, он ведь спас меня. Даже ни разу не ударил. Неужели и впрямь лишит меня жизни? А если жизни ничего не угрожает, чего мне бояться бывшего мужа?

Надо действовать!

Я вошла в домик, который Се Чжо построил в самой безлюдной бамбуковой роще на склоне Куньлуня пятьсот лет назад. Я надеялась, что в ближайшие дни мы, объединив усилия, успешно разрушим то, за что когда-то так отчаянно цеплялись.

Нашу брачную связь.

* * *

– Прежде всего есть один вопрос.

В бамбуковом домике вся мебель была сделана из бамбука. Мы с Се Чжо сидели друг напротив друга за бамбуковым столом. Пламя бамбуковой масляной лампы отбрасывало танцующие тени на наши лица.

– Сейчас, – серьезно начала я, – какое именно время пятьсот лет назад?

– Восемнадцатое число пятого месяца, – холодно ответил Се Чжо.

Я мысленно прикинула, что встретились мы двенадцатого числа второго месяца пятьсот лет назад. Сегодня восемнадцатое, – больше трех месяцев спустя. В ту пору Се Чжо должен был...

– В это время ты, кажется... – Я резко повернула голову к заснеженной бамбуковой роще за окном и вспомнила: – Ты ведь где-то в этой роще лечил свои раны?

Се Чжо лишь молча поднес к губам бамбуковую чашку с талой водой, не подтверждая, но и не опровергая моих слов. Я смотрела на его лицо, почти не тронутое минувшими пятью веками, и воспоминания, давно погребенные под множеством будничных мелочей, начали проступать все отчетливее.

Наша первая встреча произошла в середине второго месяца. В это время за пределами Куньлуня уже начинало теплеть, но сама гора все еще укрывалась снежным покрывалом. Эта бамбуковая роща, затерянная в глубине здешних земель, была местом с разреженной ци, пустынной и уединенной. Поэтому небожители, совершенствующиеся на горе, сюда обычно не забредали. Но я любила эту тишину, а еще – молодые побеги бамбука, которые показывались из-за снега.

Появлялись они как раз на второй месяц. Стоило разгрести снег, как внизу обнаруживались побеги, белые и гладкие, словно нефрит. Если дома их слегка отварить, остудить и сдобрить пряностями Мэнмэн, то получалось великолепное блюдо, хрустящее, свежее, острое – язык проглотишь.

Я приходила за побегами каждый год, но никак не ожидала, что в тот раз найду в роще истекающего кровью Се Чжо.

Тогда я еще не прошла небесное испытание ^[13] и была лишь обычной бессмертной невеликой силы. А этот оборотень Се Чжо, хоть и тяжелораненый, даже почти при смерти источал такую убийственную ци, что у меня мороз по коже пробежал. Я уже было развернулась, чтобы умчаться прочь, но ледяные пальцы сомкнулись на моем запястье. Сердце рухнуло куда-то в пятки, и я невольно выхватила из рукава меч, готовая к смертельной схватке.

Обернувшись, я увидела серебристую вспышку, которая пронеслась мимо моего уха, скользнула по щеке Се Чжо, пробила насквозь бамбук за его спиной и вошла глубоко в снег. Тот мгновенно начал таять. Если бы мужчина не схватил меня, эта вспышка попала бы мне в грудь...

«Он... этот оборотень что, спас меня?» Осознав это, я тут же убрала меч обратно в рукав. Все произошло в мгновение ока. Когда до меня полностью дошел смысл произошедшего, я уже не смогла удержаться на ногах и рухнула прямо в руки Се Чжо.

Его одежда была влажной и пахла кровью – опасное и в то же время странно притягательное ощущение. Я, выросшая на Куньлуне небожительница, никогда прежде не оказывалась в объятиях мужчины, поэтому застыла.

Он не двигался. Снег и ветер выли вокруг. Подождав немного, я шевельнулась в его руках, подняла взгляд и увидела, что Се Чжо склонил голову набок, потеряв сознание.

Мое небесное одеяние было испачкано его кровью так, что смотреть было противно. Я оглядела мужчину, потом посмотрела в ту сторону, откуда прилетела серебристая вспышка.

«Этого неведомого оборотня так сильно избили, – подумала я тогда. – Его преследователи даже не побоялись прийти на Куньлунь, чтобы нанести последний удар. Должно быть, он влип в большие неприятности...»

Возможно, мне не стоило вмешиваться. Нужно было просто отнести его в бессознательном состоянии к Владычице Запада для допроса к высшими бессмертными. Но я посмотрела на свою руку и заметила, что на запястье все еще оставался след от его хватки.

После долгих сомнений я все-таки взвалила этого мужчину на себя, но не понесла к Владычице, а притащила в пещеру, которую вырыла в бамбуковой роще для сбора побегов. Пещера была скромной, но после того, как я разожгла огонь, в ней стало всяко лучше, чем на морозе снаружи. Я принялась заботиться о незнакомце, собираясь, как только он очнется, выпроводить его с Куньлуня. В конце концов, как можно позволить оборотню долго оставаться в обители бессмертных?

Но Се Чжо проспал почти две недели, очнулся лишь к началу третьего месяца. И я все равно не могла его выпроводить, потому что он повредил ноги и, казалось, не мог использовать свою духовную силу. Делать было нечего, и я продолжала заботиться о нем еще два с лишним месяца. Все это время Се Чжо провел в пещере посреди бамбуковой рощи.

Неудивительно, что, спустившись с вершины Куньлуня, он, не оглядываясь, направился сюда. Оказывается, он не просто шел рядом, составляя компанию мне, неспособной летать, а двигался к своей цели!

– Я уже плохо помню, где та пещера, столько времени прошло. А ты сможешь ее найти? – спросила я Се Чжо. Тот неторопливо отпил еще глоток.

– Если знаешь, где искать, то завтра можем начинать, – нетерпеливо сказала я.

Он поднял на меня глаза.

– Так, – продолжила я, потирая подбородок: у меня уже созрел план, – насколько помню, пока ты отлеживался в той пещере, я навещала тебя каждый день. С нашей встречи прошло уже больше трех месяцев. Если не ошибаюсь, я к этому времени уже немного в тебя влюбилась. Что ты тогда думал, я не очень понимаю, но себя-то я знаю. Пойду завтра!

Се Чжо скрестил руки на груди, выражение его лица словно говорило: «Посмотрим, какую еще чушь ты выдумаешь».

Не желая с ним препираться, я перешла сразу к делу:

– Я тогда была прямой и решительной. Завтра же отправлюсь прямиком к себе тогдашней...

Услышав это, мой бывший супруг медленно, с каким-то странным, почти насмешливым видом приподнял бровь. Я не смогла разгадать его выражение и, не придав этому значения, продолжила:

– И выложу ей все как есть: кто я и чем закончится наш с тобой брак. Уж я-то сумею убедить саму себя... Пусть она больше не якшается с тобой из прошлого. Так мы разорвем нашу связь быстро, просто и без лишних хлопот!

Се Чжо уставился на меня, долго молчал и наконец сказал:

– Хорошо. – Он не сводил с меня глаз. – Иди.

Идти так идти.

Договорившись о наших планах и не желая больше с ним разговаривать, я направилась в маленькую комнату, которую он для меня приготовил. Надо отдать ему должное: в этом Се Чжо меня не ограничивал. Перед сном, глядя на бамбуковую рощу за окном, я с удовольствием подумала: «Какая же я умница, так легко решила этот вопрос!»

На следующее утро я проснулась в приподнятом настроении. Ночной сон пошел на пользу, и мое истерзанное разломом времени тело уже не было таким слабым. Хотя я все еще не могла использовать заклинания, но ходила и даже бегала безо всякого труда.

Попросив Се Чжо нарисовать, где примерно располагается та пещера, я решительно отправилась в путь.

«Мне ли не знать саму себя? – думала я. – Неужели не смогу себя убедить?»

Я была уверена...

Я...

Не добравшись до цели, я вернулась, прижимая руку к груди. Боль, невыносимая боль. Чем ближе я подходила к пещере, где находился Се Чжо, тем сильнее разрывалось сердце. Эта боль отличалась от той, что я испытала вчера в разломе времени. Сердце бешено колотилось, лицо бледнело, руки и ноги слабели. Чем дальше шла, тем хуже мне становилось, словно... словно я вот-вот исчезну.

Первая попытка провалилась. Вернувшись в бамбуковый домик и выпив несколько чашек теплой воды, я наконец пришла в себя.

– Что со мной? – с бледным лицом спросила я Се Чжо.

Сидя в комнате с невозмутимым видом, он произнес всего четыре слова:

– Правитель не встретит правителя ^[14].

– Говори нормально!

– В одном времени и в одном месте не может быть двух тебя.

Я замерла, ошеломленно глядя на него.

– А если будет?

– Исчезнет.

– Кто исчезнет?

– Та, кто слабее.

Оценив свое нынешнее состояние, я сразу все поняла. Истерзанная разломом времени, я не могла даже сотворить заклинание. Конечно, я была слабее тогдашней себя, у которой сил имелось достаточно. Значит, если мы окажемся в одном месте, я исчезну.

– Хорошо, что я почувствовала неладное и вовремя вернулась, – сказала я и похлопала себя по груди. – Тогда подожду, пока мое тело приспособится к этому времени, а потом пойду и постараюсь убедить себя...

Говоря это, я вдруг поняла, что где-то кроется ловушка. Сейчас мое тело слабее, и мне нельзя встречаться с собой из прошлого, иначе исчезну. Но тело постепенно привыкнет, и однажды я восстановлю свою силу высшей бессмертной. Тогда уже я из прошлого стану слабее. И если мы встретимся, то исчезнет она...

Подождите... Тупик!

Если исчезну я из прошлого, то откуда возьмусь я из настоящего?

До меня дошло. Неважно, кто исчезнет, я или она – это все равно тупик. Я в потрясении посмотрела на Се Чжо.

– И ты даже не остановил меня? – ошеломленно спросила я. – Просто так отпустил?

Я испытывала настолько сложные чувства, что их невозможно было выразить словами. После первоначального замешательства и удивления в моей груди вспыхнула ярость, о которой гласили легенды: гнев жены, вынужденной много лет терпеть своего мужа. Хлопнув по столу, я вскочила, схватила Се Чжо за воротник и дернула на себя. Мой бывший супруг ударился грудью о бамбуковый стол, отчего тот жалобно заскрипел.

– Ты и вправду хочешь меня убить? – требовательно спросила я.

Се Чжо же ответил мне со спокойствием давно женатого мужчины, которого ничем не проймешь. Он даже криво усмехнулся и медленно произнес:

– Хочешь помочь – помогай. Хочешь уйти – уходи.

Что означало: хочешь сдохнуть – сдохни.

Я смотрела ему в лицо, стиснув зубы от ненависти, и тысячи слов в моей голове слились в одну фразу: «Се Чжо, ну ты и хорош!»

Глава 2
Се Сюаньцин

Я стояла, вцепившись в его воротник, охваченная почти непреодолимым желанием размозжить ему голову. И все же я сдержалась.

Пусть Се Чжо и превратился из досадной помехи в настоящее стихийное бедствие, но и его боевая мощь за эти века возросла тысячекратно. Смогу ли я вообще с ним сравниться? И главное – разве я сама не понимаю ответа? Я задала себе эти вопросы несколько раз подряд, а затем медленно разжала пальцы и даже разгладила смятую ткань его одеяния. С чувством глубочайшего унижения, горящего где-то в груди, я тяжело вздохнула и, собрав остатки самообладания, спросила:

– Ну и какой план?

Я смотрела на него в упор, уверенная, что Се Чжо прекрасно видит глухое раздражение, едва прикрытое моей вымученной улыбкой.

Се Чжо и бровью не повел – словно никто и не хватал его за одежду мгновение назад. Он лишь еще больше выпрямился на своем бамбуковом стуле, неторопливо отхлебнул воды, настоянной на молодых листьях бамбука, и выдал единственное слово:

– Избить.

Я застыла. Потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл сказанного дошел до меня, и тогда я со всей силы ударила ладонью по столу.

– Меня?! – процедила я сквозь зубы.

За все пятьсот лет нашего брака, в каком бы настроении Се Чжо ни пребывал, он ни разу не поднял на меня руку. От одной мысли, что такое может случиться, меня охватили потрясение и ярость – такие острые, словно он уже это сделал.

Мужчина молча выдержал мой взгляд.

Я долго сверлила его глазами, кипя от злости, и вдруг меня осенило. Да, нынешняя я не могу встретиться со своей прошлой версией. Но ведь и он точно так же неспособен столкнуться с Се Сюаньцином из прошлого!

Как же рассорить мужчину и женщину, которые уже начали испытывать взаимную симпатию? Все просто: нужно, чтобы один из них совершил нечто немыслимое, непростительное в глазах другого. Избиение – грубый, но действенный способ нанести смертельное оскорбление. Вот только я не смогу одолеть ни теперешнего Се Чжо, ни его молодую версию, даже ослабленную после ранения.

К тому же куда полезнее было бы, если бы именно он поднял на меня руку. Мой бывший супруг – существо непредсказуемое, поди угадай его реакцию. Вполне возможно, что я изобью его, а он еще и обрадуется.

Я же, как и большинство бессмертных с Куньлуня, отличаюсь вспыльчивым нравом. Если он меня обидит после того, как я три месяца его выхаживала, – и взгляда в его сторону не брошу. Что, как не это, способно оборвать едва зародившуюся нить судьбы? Если вдуматься, решение Се Чжо избить мою молодую версию – самый грубый, самый примитивный, но при этом самый действенный выход из положения.

Мы стояли друг напротив друга, не отводя глаз. После мысленных препирательств с самой собой я немного остыла и постаралась разложить все по полочкам.

Наконец придя к тому же выводу, что и Се Чжо, я опустилась на стул и бездумно разгладила складки на одежде. Хотя меня по-прежнему трясло от ярости при мысли о его гнусном плане, но я понимала: куда важнее вернуться в будущее и отдать Секиру Паньгу.

Что ж, пусть Се Чжо единожды нанесет подобное оскорбление мне из прошлого. Так и быть – готова его простить.

– Тогда вперед, – произнесла я. – Иди и ударь меня.

Брови Се Чжо медленно поползли вверх: похоже, он не ожидал, что я соглашусь с его планом.

– Действуй быстрее, – добавила без тени сомнения. – Лучше прямо сейчас пойди и отлупи меня как следует, чтобы мы поскорее вернулись домой.

Се Чжо помолчал, опустил взгляд и легонько подул на листья бамбука, плавающие в чае.

– Весьма великодушно, – сухо обронил он.

– Неужели солнце взошло на западе? – фыркнула я, искоса посмотрев на него. – Надо же, ты разомкнул свои драгоценные уста и соизволил потратить бесценные слова, чтобы меня поддеть! Тебе разве непонятно, почему я проявляю подобное великодушие? Если бы не Куньлунь, стала бы я терпеть побои и унижения! Так что давай уже...

– Я не буду тебя бить, – отрезал он, не отводя своих непроницаемо-черных глаз. Его решительный, не терпящий возражений тон выбил меня из колеи.

Не желая встречаться с ним взглядом, я отвернулась, уставилась в стену и принялась про себя монотонно твердить: «Мы с Се Чжо уже в разводе. Мы с Се Чжо уже в разводе».

Отбросив ненужные переживания, я повернулась к нему с нарочито безразличным видом.

– И кого же ты тогда собираешься бить?

– Мэнмэн.

«Мэн...»

– Мэнмэн?! Она-то здесь при чем? – возмутилась я. – Она при виде тебя со страху помрет! Пятьсот лет назад она была еще совсем девчонкой! Как у тебя рука поднимется? Совесть не замучает?

– Тогда У Чэна.

С У Чэном мы дружили пятьсот лет назад, когда он служил со мной в оборонительных войсках Куньлуня.

– Ты...

Я снова хотела возмутиться, но Се Чжо продолжил перечислять имена:

– Хуань Хуань. Ли Шу. Гу Чэнчжи.

Все, кого он назвал, были моими близкими, верными друзьями. Лицо у меня невольно посерело.

– И не стоит забывать про Сиванму, – добавил он.

Я призвала свой меч, и тот с резким свистом рассек чашку Се Чжо, пригвоздив ее к бамбуковому столу. Вода вытекла из расколотой посуды и мерно капала на пол. В повисшей тишине мой шепот прозвучал громче крика:

– Как ты смеешь?

Бывший супруг нисколько не дрогнул, даже не изменился в лице.

– Легко.

– Се Чжо, я уже много раз тебе говорила и повторю снова: наш развод касается только нас двоих. Не смей впутывать в это посторонних.

– Я никогда не замечал посторонних.

Да, для него других попросту не существовало.

Пожалуй, именно это и стало одной из главных причин большинства наших ссор за последние пять веков. Его совершенно не заботило мнение остальных небожителей. Ради того, чтобы разорвать нашу связь, он готов был поставить под угрозу весь Куньлунь пятьсот лет спустя – и с такой же легкостью мог напасть на моих друзей или даже на саму Владычицу Запада.

– Се Чжо, если бы я не вернулась в прошлое вместе с тобой, то и не узнала бы о твоих планах. Но я уже здесь и не позволю причинить вред кому бы то ни было. Пусть в твоих руках Секира Паньгу – мой меч Тихая кара встанет у тебя на пути.

Он пристально посмотрел на меня.

– Жизнью готова рискнуть?

– Готова.

На этих словах Се Чжо опустил глаза.

– Хорошо. – После короткого раздумья он неожиданно легко сдался. – Никуда не пойду.

Я невольно притихла. На фоне его мгновенной капитуляции моя ярость – разбитая чашка, вонзенный в столешницу меч – показалась мне чрезмерной.

Бывший муж каким-то необъяснимым образом все еще заботился обо мне. Пусть его прежние слова и поступки говорили лишь о том, что он желает моей смерти – но вот сейчас, стоило мне пригрозить, что встану на его пути, он тут же отступил.

Я никогда не пойму Се Чжо.

Меч скользнул обратно в ножны, а я отступила и вновь села за стол. Вернее, за то, что от него осталось.

Се Чжо не торопился наливать себе новую чашку чая, и на какое-то мгновение я растерялась, не понимая, что делать: спор угас, так толком и не начавшись. Между тем наша общая проблема по-прежнему висела в воздухе. Каждый день промедления грозил хаосом Куньлуню в будущем.

– Тогда, может, все же изобьешь мою молодую версию? – спросила я, и в голосе против воли прозвучала неловкость.

Се Чжо поднял на меня глаза.

– Нет.

В этом вопросе он проявил поистине несокрушимое упорство.

– Тогда включи уже голову! – Я глубокомысленно потерла подбородок, лихорадочно обдумывая наше положение. – Хватит думать о мордобое! Разве дело не в том, чтобы заставить меня в прошлом разочароваться в тебе до глубины души? Скажи мне что-нибудь обидное! Ну там: «Кем ты себя возомнила?», «Смотреть на тебя противно, уродина!», «У меня другая на примете!» – что-нибудь в этом духе. Я тогда была еще совсем наивной девчонкой и не вынесла бы подобного оскорбления. Так что ты просто...

Не успела я договорить, как почувствовала резкую боль в груди. Ноги вдруг ослабели.

– Странно... Откуда здесь взялся этот домик? – донесся снаружи до ужаса знакомый голос.

Мой собственный голос. Это была я: та, что существовала по другую сторону пятисотлетней пропасти.

– Все пропало! Она здесь! Она каким-то образом нашла сюда дорогу!

Я забормотала что-то неразборчивое, но, прежде чем успела вымолвить хоть слово, ноги подкосились, и я рухнула на пол.

Се Чжо молниеносно подхватил меня, а в следующий миг сменил положение: вместо того чтобы поддержать, просто поднял меня и швырнул в комнату. Дверь захлопнулась. Защитный барьер Се Чжо окутал меня снаружи, отгораживая от мира.

Сила, которая только что грозила разорвать меня на части, мгновенно ослабла. Придя в себя, я схватила бронзовое зеркало и, выглянув в окно, повернула его так, чтобы видеть двор.

Бамбуковый домик Се Чжо, выстроенный посреди заснеженной рощи, всего за день и ночь совершенно слился с окружающим пейзажем – словно стоял здесь испокон веков.

В отражении я увидела своего юного двойника. Ся-Ся ^[15] несла плетеную корзину со свежевыкопанными побегами бамбука и с любопытством оглядывалась по сторонам. Найти что-нибудь съестное даже в таком глухом месте – это было так на меня похоже.

– Какой славный домик! – восхитилась Ся-Ся, разглядывая постройку. – Надо бы и мне когда-нибудь построить такой же для Сюаньцина...

Сюаньцин.

Я замерла, вспомнив, что в те времена не называла его по первому имени – Се Чжо...

Пока Ся-Ся еще осматривала двор, Се Чжо просто вышел наружу.

Этот поступок застал меня врасплох. На нем даже не было маски! Нынешний Сюаньцин – точнее тот, что из прошлого – все еще залечивал раны в пещере! Неужели Се Чжо не боялся разоблачения? Как он собирался выдавать себя за свою прежнюю версию?

Я с тревогой следила за происходящим через зеркало.

Юная «я» определенно опешила. Ся-Ся посмотрела на Се Чжо, потом оглянулась в сторону пещеры, где должен был отлеживаться раненый Се Сюаньцин. Затем она снова перевела взгляд на стоящего перед ней мужчину.

– Се Сюаньцин? – В ее голосе звенело искреннее изумлении. – Ты... ты как здесь... Подожди! Твоя нога... твоя нога зажила!

Она кружила вокруг него, не сводя глаз с его ноги, даже пару раз коснулась ее, словно не веря собственным глазам.

– Ты исцелился? И сила к тебе вернулась?

Ся-Ся восприняла его появление как должное, не заподозрив ничего странного. Я прикусила губу. Выходит, тогда я могла настолько безоговорочно довериться кому-то с лицом Се Чжо...

– Признавайся! – Ся-Ся шутливо погрозила ему пальцем. – Ты все это время притворялся больным, чтобы меня напугать?

Она хлопнула его по плечу, сияя от радости. Се Чжо посмотрел на девушку, и губы его дрогнули. Он затаил дыхание и после мучительно долгой паузы наконец выдавил:

– Кем ты себя возомнила?

Я оцепенела. Прошлая я тоже застыла как вкопанная. Се Чжо, не сводя с нее пристального взгляда, заговорил снова:

– Ты слишком... уродлива. Не оскверняй... мой взор.

Ся-Ся глядела на него так, словно увидела перед собой привидение или переживала особенно нелепый кошмар.

Честно говоря, я-то рассчитывала, что Се Чжо проявит хоть каплю изобретательности! Те несколько слов, что я ему подсказала, были примерами – их следовало обдумать, переработать, использовать к месту. А он взял и вывалил все разом, без намека на чуткость!

Ся-Ся в отражении зеркала долго смотрела на него пустым взглядом. Потом ее лицо исказилось от гнева – губы надулись, щеки вспыхнули, – и она, подскочив, ткнула Се Чжо пальцем прямо в глаз.

Тот, похоже погруженный в какие-то свои мысли, даже не попытался увернуться от этой бестолковой атаки. Удар пришелся точно в цель. От боли Се Чжо зажмурился и опустил голову.

А Ся-Ся уже обрушила на него поток возмущенной брани:

– Это кто тут уродина?! Сам ты урод! Кто тебя научил так разговаривать с девушками?!

Я наблюдала в зеркале, как моя молодая версия принялась молотить Се Чжо кулаками, и сердце у меня ушло в пятки. Мысленно я взмолилась: «Стой! Остановись! Он же чудовищно силен, его мощь в тысячи раз превосходит твою! Будешь продолжать – он тебя прикончит! А если ты умрешь, то и я исчезну, мы обе сгинем...»

Отвесив ему еще пару тумаков, Ся-Ся сама остановилась и выпалила:

– Се Сюаньцин! С чего ты вдруг несешь такую чушь? Только-только исцелился и сразу хамить? Травма с ноги на голову перекинулась? – А потом она потянулась и коснулась его лба. – Дай-ка погляжу. Ногу я тебе вылечила, теперь, видно, и за голову придется взяться...

В зеркале юная я обхватила лицо Се Чжо ладонями и прижалась лбом к его лбу – проверить, нет ли жара.

Я остолбенела. На моей памяти, если не считать наших «ссор» с рукоприкладством, мы много лет не приближались друг к другу подобным образом. Никаких нежных прикосновений, никакой непринужденной ласки. Первоначальная любовь истерлась и поблекла за пять веков совместного быта. Я давно уже не могла заставить себя просто обнять мужа.

Се Чжо тоже явно растерялся. Он позволил ей коснуться своей щеки... а потом резко отстранился. Когда он выпрямился, его лицо стало отчужденным и непроницаемым. Ся-Ся смотрела на него с недоумением, но все же посерьезнела.

– Се Сюаньцин, что с тобой происходит? Только что все было хорошо, а теперь ты сам не свой. Мне такие неожиданности не по душе.

Мой бывший муж молча смерил ее взглядом, а потом слегка повернул голову. Я заметила в зеркале: он смотрел в мою сторону!

Испугавшись, что Ся-Ся проследит за его взглядом и обнаружит меня, я тут же убрала зеркало от окна. Прижимая его к груди, я услышала, как Се Чжо спокойно и почти равнодушно произнес своим глубоким голосом:

– Ты мне не нравишься.

Если вспомнить, чему я его только что научила, именно это ему и следовало сказать. Но, услышав его слова, я почувствовала совсем другое.

Се Чжо обращался к той мне, что существовала в прошлом, однако прозвучало так, будто говорил это мне нынешней. В каком-то смысле эти слова предназначались для нас обеих.

И мои чувства оказались столь же сложными и запутанными, как и причины, побудившие Се Чжо это произнести.

Снаружи воцарилась тишина.

После мучительно долгой паузы Ся-Ся наконец заговорила, и голос ее звенел от едва сдерживаемых слез:

– Мне... мне ты тоже не нравишься! Ты сегодня просто невыносим, я не желаю с тобой разговаривать! Я ухожу!

Звук ее шагов стал удаляться. Мне показалось, что она и правда ушла. Я уже собиралась вылезти из-под окна, когда снова услышала нетерпеливый топот: девушка стремительно возвращалась.

Я снова присела и, не в силах совладать с любопытством, осмелилась выглянуть с зеркалом. Отражение показывало, как моя фигура приближается издалека. Ся-Ся бежала, тяжело дыша, и остановилась прямо перед Се Чжо. Тот молча смотрел на нее.

– То, что я сказала, – неправда, – торопливо выпалила она, словно боялась, что не успеет все сказать. – Я уже влюблена в тебя. Если я тебе не нравлюсь... пожалуйста, больше так не говори. Потому что... мне от этого больно.

Что-то дрогнуло в глазах Се Чжо.

Ся-Ся взяла его руку и вложила в нее корзину с бамбуковыми побегами.

– Думаю, у тебя сегодня просто скверное настроение, вот ты и говоришь всякие гадости. Я отдам тебе все эти побеги – только что выкопала. Они невероятно вкусные с острым соусом, совсем не то что тот старый жесткий бамбук, которым я тебя раньше кормила. Съешь их и тебе полегчает, вот увидишь! – Она тараторила, не давая ему вставить ни слова: – Раз ты уже поправился и обзавелся собственным домиком, можешь готовить сам. Не то чтобы я не хотела тебе помогать, просто... твои слова меня очень задели. Мне нужно вернуться и прийти в себя. Надеюсь, когда я завтра приду, ты больше не станешь спрашивать, кем я себя возомнила. И скажешь, что я не уродина. А еще лучше – скажешь, что я тебе нравлюсь.

С этими словами она решительно махнула рукой.

– Я ухожу!

Се Чжо застыл как громом пораженный. Впрочем, я тоже. Но я опомнилась быстрее, ухватила покрепче бронзовое зеркало и швырнула его в сторону удаляющейся Ся-Ся.

Зеркало ударило ее точно по затылку. К тому моменту, когда Се Чжо взял себя в руки, юная я уже лежала без чувств на снегу.

Я торопливо крикнула из укрытия:

– Быстро! Унеси ее отсюда и уложи так, чтобы она решила, будто ей все приснилось! Иначе завтра все это будет невозможно объяснить!

Снаружи воцарилась тишина. Потом я услышала порыв ветра. Тяжесть в груди постепенно отступала – значит, Се Чжо уже унес Ся-Ся прочь.

Я выглянула в окно. Двор был пуст и безмолвен, вокруг домика мерцал новый защитный барьер, который успел установить Се Чжо. Я с облегчением выдохнула и принялась отчитывать бывшего супруга:

– Какая беспечность! Почему ты сразу не поставил барьер? А если бы прошлая я подошла вплотную к дому и столкнулось со мной лицом к лицу? Я бы исчезла!

Я еще какое-то время бормотала себе под нос, но потом заметила, что Се Чжо по-прежнему держит в руках корзину с побегами бамбука – ту, что оставила ему Ся-Ся. Он долго молчал, глядя на эту ношу, словно погрузившись в какие-то далекие воспоминания. Наконец Се Чжо поднял на меня глаза.

– Раньше тебе они нравились?

– Да.

– Почему перестали?

– Какой смысл есть побеги бамбука без острого соуса?

Се Чжо снова надолго замолчал. Должно быть, размышлял о непосредственной причине нашего развода.

Я вылезла из окна и, подойдя ближе, осмотрела корзину в его руках. Она была полна нежных, остроконечных побегов – молочно-белых, словно нефрит.

Много лет мне не доводилось пробовать такой вкуснятины. При одной мысли о хрустящей, сочной, пряной мякоти рот наполнился слюной.

Сглотнув, я отвела взгляд в ту сторону, куда Се Чжо унес мою бессознательную юную версию. Зная свой тогдашний характер, я была уверена: проснувшись и не обнаружив этого бамбукового домика в роще, Ся-Ся непременно решит, что все ей привиделось. Возможно, даже поворчит и пожалуется Се Сюаньцину на странный сон, сокрушаясь о потерянной корзине с чудесными побегами.

– Я тоже просчиталась, – призналась вслух. – Не могла и представить, что тогда, в юности, даже после твоих обидных слов я не сдамся. Да еще и вручу тебе такие замечательные побеги.

Я задумчиво покачала головой.

– Похоже, ты мне тогда очень-очень сильно нравился.

– А потом почему разонравился? – Се Чжо повернулся ко мне.

Я замолчала. На мгновение в голове стало пусто, а потом нахлынули бесчисленные картины последних пятисот лет. Мелкие разочарования. Глухое отчаяние. Пустяки, которыми полна совместная жизнь. Моменты, которые я предпочла бы никогда не вспоминать.

Ничего этого нельзя было выразить словами.

Все эти моменты один за другим выстроили мост от первоначальной глубокой любви до нынешнего безразличия, и я перешла по нему с одного берега на другой.

Никакие отношения не рушатся в одночасье. Всегда есть множество мелочей, которыми невозможно ни с кем поделиться. Волей судьбы эти мелочи вплетаются в трещины отношений и разъедают красную нить, пока та не истлевает окончательно.

Я долго молчала. Потом подняла глаза к темному небу и тихо сказала:

– Потому что я люблю острое.

Кроме этой причины, мне не удалось найти никаких объяснений.

– Этот план провалился. – Я повернулась к Се Чжо, возвращаясь к делу. – Давай обсудим следующий. Чем раньше мы разорвем наши отношения, тем быстрее снова будем дома.

Я вошла в дом нарочито равнодушно, стараясь не обращать внимания на слегка опущенные глаза Се Чжо и его задумчивое молчание.

* * *

Бить меня Се Чжо не захотел. Но и оттолкнуть меня словами у него не вышло.

Мы до самого рассвета просидели друг напротив друга при свете оплывающей свечи. Тщательно все обдумав, я наконец заговорила:

– Так дело не пойдет.

Се Чжо поднял на меня глаза, и я продолжила со всей серьезностью:

– Мы должны полностью взять на себя наши прошлые версии, чтобы разрушить этот брак.

Он все так же смотрел на меня, скрестив руки на груди.

Как генерал оборонительных войск Куньлуня, я привыкла оценивать обстановку и сейчас изложила ситуацию так, как сделала бы это в военном лагере.

– Смотри. Сегодня прошлая я внезапно объявилась здесь, и ты попытался испортить наши отношения. Подход прямолинейный, но недостаточно последовательный – связь не разорвана до конца. Стоит моей прошлой версии встретиться с твоей прошлой версией, и весь наш заговор рассыплется. Хуже того – они могут нас раскрыть! Нам повезло: Ся-Ся сегодня повела себя наивно. У нас получилось оглушить ее и убедить, что все ей приснилось, но нельзя рассчитывать на такую удачу каждый раз.

– М-м.

– Значит, нам нужен четкий план действий.

Я раздавила одну из бамбуковых чашек на столе и вытащила из нее четыре щепки: две побольше и две поменьше. Взяв одну из больших, я поднесла ее к пламени свечи, пока бамбук не почернел, а потом положила ее на стол.

– Обугленная щепка – это ты. Зеленая – это ты в прошлом.

Се Чжо молча наблюдал за моими действиями.

– Чтобы не путаться, – продолжила я, – давай договоримся: тебя из прошлого будем называть Се Сюаньцин. А тебя нынешнего – Се Чжо.

Затем я взяла две маленькие щепки и точно так же обуглила одну из них.

– Эта обугленная – я сейчас. А зеленая – я в прошлом. Меня из прошлого будем называть Ся-Ся.

Губы Се Чжо шевельнулись, словно он хотел что-то сказать.

– Язык не поворачивается выговорить? – усмехнулась я.

– Продолжай, – отозвался он, не удостоив меня прямым ответом.

На столе лежали четыре щепки: слева – две черные, справа – две зеленые.

– Если мы будем действовать так, как сегодня – вместе, в открытую, – наш план для разрыва брачной связи не сработает. Нас раскроют. Но...

Я протянула руку и поменяла местами две большие щепки, создав сочетания черной и зеленой на каждой стороне.

– Если сделать так, – указала я на новую расстановку, – тогда я займусь разрушением твоих прошлых чувств ко мне. А ты – моих прошлых чувств к тебе. Так мы сможем собственноручно оборвать любое общение между нашими юными версиями. Риск разоблачения снизится, а наши отношения будут уничтожены в зародыше – так, что никто ничего не заподозрит.

Се Чжо приподнял бровь. Я расценила это как восхищение моей стратегией и воодушевленно продолжила:

– Мы используем этот бамбуковый домик как штаб. Каждый вечер будем возвращаться сюда, обмениваться новостями и планировать действия на следующий день. И так – пока не убедимся, что план увенчался успехом. Что скажешь?

– В этом вопросе ты... – заговорил он, окинув меня равнодушным взглядом, – и смела, и находчива.

Я с удовольствием приняла его похвалу и уверенно улыбнулась.

– Чувствую, если будем следовать моему плану, то уже через пять дней мы с тобой, жившие пятьсот лет назад, воспылаем друг к другу лютой ненавистью.

Он холодно хмыкнул и отвернулся со словами:

– Надеюсь, так и будет.

– Но нельзя же полагаться только на один план – всегда нужен запасной вариант. – Я задумчиво погладила подбородок. – А что, если тогда я была настолько безумно в тебя влюблена, что эта судьба неизбежна? Что тогда, Се Чжо?

Он приподнял бровь.

– Никаких «что, если».

– А если все-таки? – настаивала я. – Если один путь окажется перекрыт, должен быть и второй, разве нет?

Он скрестил руки на груди, молча смотря на меня.

Тогда я поняла: второго пути у него не было. Он твердо решил довести этот план до конца. Сказал, что разорвет нашу связь – значит, разорвет. Не ожидала от Се Чжо такой непреклонности. Похоже, за последние пять веков несчастлива стала не только я одна.

Я поджала губы.

– Ладно. Но нужно прояснить кое-что еще: как мы определим, что достигли успеха? Честно говоря, мне все равно, испортим мы наши отношения в начале или нет. Но раз уж ты настаиваешь, я готова помочь. Моя цель – как можно скорее вернуться на пятьсот лет вперед вместе с Секирой Паньгу. Я не могу тратить здесь время впустую, препираясь с тобой. Поэтому тебе придется выбрать условия успеха.

Он снова холодно хмыкнул:

– Условия?

– Именно. Допустим, нам удастся все разрушить сейчас и мы в прошлом не поженимся. Откуда ты знаешь, что после нашего ухода мы не сойдемся снова? Что, если судьба опять сведет нас вместе? Ты вернешься и снова все разрушишь? Я не собираюсь застревать с тобой в бесконечной петле времени.

Се Чжо помолчал, глядя мне в глаза, и ровным голосом произнес:

– Через десять дней увидим результат.

– Десять дней?

Я принялась считать на пальцах.

– Вчера было восемнадцатое число. Сегодня девятнадцатое. Через десять дней будет двадцать девятое...

Двадцать девятый день пятого лунного месяца.

Я осеклась.

Пятьсот лет – невероятно долгий срок. Достаточный, чтобы династии успели дважды возвыситься и пасть, чтобы реки поменяли русла, а горы – очертания. За такое время память должна была истереться до жалких обрывков.

Но двадцать девятый день пятого месяца пятьсот лет назад – это день, который я не забуду никогда.

Именно тогда я прошла небесное испытание и вознеслась, став высшей бессмертной.

Во всем Куньлуне лишь двадцать четыре высших бессмертных. День вознесения ^[16] каждого из нас – маленький ежегодный праздник для всей горы. Отмечаемый из года в год, он врезается в память намертво – даже если бы я хотела забыть, не вышло бы. В конце концов, остальные бессмертные рассчитывают на этот день, чтобы лишний раз повеселиться!

А моя помолвка с Се Чжо состоялась очень скоро после вознесения – на следующий же день. И предложение сделала я сама...

Эти два дня я не забуду, даже если проживу еще десять тысяч лет.

Насколько я помнила, примерно двадцать пятого числа раны Се Сюаньцина почти зажили. Он уже мог вставать, ходить и даже использовать заклинания. Я была вне себя от радости.

Как раз в те дни на Куньлуне открылась небольшая ярмарка, и многие младшие бессмертные присоединились к веселью. Я подумала, что Се Сюаньцин, должно быть, истомился от скуки после долгого заточения в горах. Поэтому двадцать восьмого числа я повела его на рынок – хотела, чтобы он хоть немного развеялся. Но там, среди пестрых лотков и оживленной толчеи, атмосфера оказалась настолько волшебной, что я – нетерпеливая и порывистая, какой была тогда – не смогла сдержать чувств.

Я призналась Се Сюаньцину в любви.

Не помню, что он ответил. Вероятно, ничего определенного. Суть в том, что он не отверг меня – но и не принял.

Это было мое первое в жизни признание. И такой туманный ответ меня подкосил. Расстроенная, убитая горем, я ушла с рынка еще до закрытия.

Той же ночью мне стало плохо. После полуночи над моей обителью начали сгущаться тучи. А перед рассветом разразилась гроза небесного испытания.

Двадцать девятого числа небесные молнии били весь день.

Я из последних сил противостояла стихии. Пока я ухаживала за Се Сюаньцином, мне было не до совершенствования. Я отстала в практике, и небесные молнии едва не выжгли мою душу дотла. В конце концов я потеряла сознание.

Последней моей мыслью было: «Наверное, мне не пережить этого испытания». И единственное, о чем я жалела, – что накануне на рынке не довела дело до конца. Не воспользовалась моментом с Се Сюаньцином...

По крайней мере, даже если он меня не любил, я получила бы от жизни хоть что-то осязаемое...

Но – о чудо! – на следующий день я очнулась. Живая и невредимая. Мало того – я успешно прошла испытание.

Мою бессмертную обитель сровняло с землей, а сама земля оказалась выжжена дочерна, но мое тело осталось совершенно невредимым.

Пережив испытание, я не слишком радовалась обретенному статусу высшей бессмертной. Вместо этого я осознала кое-что куда более важное: не имеет значения, кто ты – человек или бессмертный, – нужно жить настоящим. Что ни задумаешь – делай немедленно. Нельзя терять ни мгновения. Ведь можешь умереть в любой момент...

Потому первым делом после вознесения я разыскала Се Сюаньцина и сделала ему предложение.

На этот раз он не отказал. Так мы и стали супругами на пятьсот лет.

Перебрав в памяти события того года, я уставилась на Се Чжо в недоумении.

– Ты ошибаешься. Я сделала тебе предложение тридцатого числа. Как решится наша судьба, мы узнаем только тридцатого. При чем тут двадцать девятое?

– Не ошибаюсь. – Он остался непреклонен и добавил: – Пока я не напою тебя кровью, наша судьба не будет предрешена.

Я опешила. Когда до меня наконец дошел смысл его слов, я выпалила три вопроса подряд:

– Какой еще кровью? Чьей кровью? Зачем тебе было меня поить?!

Что за история с кровью? Я понятия об этом не имела. Даже не помнила ничего подобного. Но Се Чжо не собирался объяснять.

– На этот раз узнаешь.

«На этот раз узнаю?» Се Чжо сделал что-то за моей спиной? Но почему он скрывал это целых пятьсот лет?

Меня переполняли сомнения и любопытство. Но я знала: если Се Чжо чего-то не желает говорить, из него не вытянешь, хоть хребет ему переломи. Понимая, что ничего от него не добьюсь, и рассудив, что все равно придется ждать ночи тридцатого, чтобы увидеть в чем дело, я решила не тратить время зря.

– Ладно. Давай лучше обсудим завтрашний день.

Я положила маленькую зеленую щепку перед Се Чжо, а большую зеленую взяла в руку.

– Завтра утром расходимся. Ты перехватишь Ся-Ся по дороге к пещере, когда она пойдет к Се Сюаньцину. Заберешь ее с собой. Куда поведешь и что будешь делать, решай сам. Насколько сумеешь разрушить ее чувства к Се Сюаньцину, тоже на твоей совести. А я... – тут я подбросила большую щепку на ладони, – отправлюсь в пещеру к Се Сюаньцину. Вернусь к вечеру с докладом.

Глядя на бамбуковую палочку в руке, я почувствовала прилив воодушевления и уверенно улыбнулась.

– У меня предчувствие: возможно, мы сумеем вернуться домой уже завтра.

Се Чжо остался бесстрастен.

– Надеюсь, ты права.

* * *

Ранним утром следующего дня мы с Се Чжо покинули бамбуковый дворик.

Я изменила внешность, чтобы походить на себя пятисотлетней давности: прическу, одежду и украшения. Се Чжо тоже слегка поправил свой облик. Впрочем, за эти пять веков он почти не изменился: все те же однообразные черные одежды, та же осанка, тот же непроницаемый взгляд.

– Помни, – наставляла я его напоследок, – сегодня он должен быть в той маленькой пещере. Обещаю: я не дам Се Сюаньцину сбежать. А ты забирай Ся-Ся и веди куда хочешь. Только не возвращайся к пещере, иначе законы времени нас всех уничтожат...

Но Се Чжо смотрел не на меня: его взгляд был прикован к тому, что я держала в руках. Испугавшись, что он отвлекся, я толкнула его локтем.

– Ты меня вообще слушаешь?

Он указал на предметы в моих руках и медленно произнес, словно не веря собственным глазам:

– Кувшин вина. Горшок с перцем.

– Именно, – подтвердила я, гордо тряхнув посудой. – Вчера вечером специально раздобыла.

Взгляд Се Чжо метался между сосудами и моим лицом. Его губы сжались в тонкую линию. Обычно немногословный, сейчас он выглядел так, будто изо всех сил сдерживал готовые вырваться наружу слова.

Он все сдерживался.

Наконец ему удалось совладать с собой. Се Чжо отвернулся и зашагал прочь, не проронив ни слова.

Глядя на напряженную спину оборотня, который даже в такой момент не смел и рта раскрыть, я ощутила прилив ликования. Чувство освобожденной узницы, способной наконец запеть победную песнь.

Пятьсот лет! Целых пятьсот лет! И вот настал день, когда я могу стоять перед Се Чжо с гордо поднятой головой, открыто держа в руках эти две вещи, и не выслушивать его выговоров! Восхитительно!

А лучше всего – видеть, как он давится всем тем, что хотел бы мне высказать, но не может! Какое наслаждение! Развод – истинное благословение для бессмертных!

Я бодро крикнула вслед удаляющейся фигуре в черном:

– Не забудь вернуться пораньше, когда отведешь Ся-Ся!

Се Чжо даже не обернулся. Его силуэт растворился среди заснеженных бамбуковых стволов.

Пребывая в превосходном расположении духа, я не стала с ним препираться. Покачивая сосудами, я вприпрыжку направилась к пещере.

Я понятия не имела, что Се Чжо собирался делать с Ся-Ся. Зато точно знала, что должна предпринять сама: показать Се Сюаньцину все, что выводит из равновесия Се Чжо. Прямо перед ним сделаю все, что так долго не могла!

Следуя воспоминаниям, я без труда отыскала пещеру, но у самого входа вдруг заколебалась. Какое-то время я топталась снаружи, мысленно готовясь и почесывая затылок, и лишь потом решилась войти.

Внутри царила непроглядная тьма. Я не сразу разглядела того, кого искала.

– Се Сюаньцин? – позвала я.

В темноте вспыхнула пара серых глаз, отражающих слабый свет из-за моей спины. Они мерцали, как у притаившегося дикого зверя. Постепенно я привыкла к мраку и наконец увидела его.

Се Чжо пятисотлетней давности и впрямь был облачен в черное. Он полулежал, привалившись спиной к каменной стене пещеры. Но выражение его лица...

Наши взгляды встретились, и меня обдало волной леденящей, убийственной ци. Я невольно вздрогнула.

Но ведь я только что пришла и не должна была ничем себя выдать. Неужели кувшин вина и горшок перца уже успели его разозлить? Неужели он настолько ненавидит их?

Я застыла в нескольких шагах от него, не решаясь приблизиться. Его взгляд пригвоздил меня к месту.

Этот Се Сюаньцин был мне совершенно незнаком. За все пятьсот лет брака Се Чжо почти никогда не смотрел на меня так. Настороженно. Холодно. Острым, как обнаженный клинок, взором. Словно выжидал удобного момента, чтобы пронзить мне сердце...

– Тебе... плохо? – осмелилась спросить я.

Услышав мой голос, Се Сюаньцин едва заметно вздрогнул. Его брови нахмурились, но взгляд по-прежнему не отрывался от меня.

– Цзюся?

Я не посмела ответить привычным «Мм?».

Его голос был одновременно знакомым и чужим – глубоким с легкой хрипотцой.

– Иди сюда.

Подавляя страх, я стиснула зубы, собралась с духом и подошла ближе. Присела перед ним на корточки и поставила оба сосуда на каменный пол.

– Что случилось?

Се Сюаньцин, до этого сидевший, привалившись к стене, внезапно подался вперед. В одно мгновение относительно безопасное расстояние между нами сократилось до ничтожного. Его лицо оказалось совсем близко – я ощущала его дыхание на своей шее.

По коже побежали мурашки. Но я сдержалась, стараясь не выказать испуга.

Я почувствовала, как он дважды втянул носом воздух, принюхиваясь. На мгновение он замер рядом со мной так близко, что я слышала его дыхание.

– Се Сюаньцин? – наконец не выдержала я.

Он словно очнулся: медленно откинулся назад, снова прислоняясь к стене, и перевел на меня взгляд. Убийственное намерение исчезло, настороженность отступила, но в глазах появилось замешательство.

– Ты... что ты ела?

Вопрос застал меня врасплох.

Вернее сказать, с того самого момента, как я вошла в эту пещеру, Се Сюаньцин раз за разом сбивал меня с толку. Но сейчас, глядя на него, я почувствовала: передо мной – тот самый Се Чжо, которого я знала. Мне удалось взять себя в руки, успокоиться и изобразить такое же недоумение.

– Что значит «что ела»? Обычную еду. С чего ты вдруг спрашиваешь?

Он слегка склонил голову набок, внимательно меня разглядывая. И промолчал.

Се Чжо и раньше был немногословен, даже пятьсот лет назад.

Я решила не тратить время, взяла кувшин с вином и поставила прямо перед Се Сюаньцином.

– Смотри, что я тебе принесла! Подумала, раз уж твои раны почти зажили, можно отпраздновать немного раньше. Давай выпьем!

Пить с утра, да еще и не оправившись толком от травмы, – именно такое поведение Се Чжо ненавидел всей душой.

Я вдруг почувствовала, что пятьсот лет опыта совместной жизни были нужны лишь для того, чтобы именно сейчас, в этот самый момент, я могла ударить точно в цель.

– Ну же! – Я подняла кувшин и сунула ему прямо под нос. – За твое здоровье!

Се Сюаньцин, похоже, слегка опешил. Он моргнул, разглядывая кувшин перед собой. Я поднесла его слишком резко – несколько капель вина выплеснулись мужчине на грудь, расплываясь темными пятнами на черной ткани.

Он на мгновение замер, потом снова моргнул и посмотрел на меня.

– Цзюся, – произнес он.

Мое сердце екнуло от предвкушения. Ну же! Он больше этого не потерпит, верно? Он недоволен, правда? Давай, ругай меня!

Я смотрела на него с улыбкой, ожидая вспышки гнева.

– Здесь всего один кувшин. Если я выпью, что останется тебе?

Я осеклась. Такого ответа я точно не ожидала.

– Мне... – Я замялась и почти не задумываясь выпалила: – А разве я достойна пить?

Се Сюаньцин серьезно посмотрел мне в глаза.

– Почему нет?

Я уставилась на него, ошеломленная, растерянная, сбитая с толку. Наконец, все же поставила вино и схватила горшок с перцем.

– А как насчет острого? Это тоже можно?

Он перевел взгляд на перец и на мгновение задумался.

– Острое разгоняет сырость ^[17]. Но злоупотреблять не стоит...

Я застыла как громом пораженная. Поставив горшок с перцем, я отступила на три шага и посмотрела на Се Сюаньцина так, будто увидела перед собой призрака.

«Что за дела?! Небо решило обрушиться на землю? Как кто-то с этим лицом, этими устами мог произнести подобное?!»

– Тебе все равно, если я выпью? Тебя не раздражает острая еда?

Се Сюаньцин посмотрел на меня с недоумением, но все же кивнул.

– И я могу есть острое и пить вино прямо у тебя на глазах?!

Он снова кивнул.

Я плюхнулась на холодный каменный пол.

Теперь мне все стало ясно. Неудивительно, что когда-то я влюбилась в это чудовище. Влюбилась необъяснимо, безрассудно, отдала ему всю душу и, не раздумывая, сделала предложение. Вот, значит, как пятьсот лет назад, до свадьбы, этот тип меня обманул?

Мошенник! Самый настоящий мошенник!

Увидев, что я сижу на земле, Се Сюаньцин нахмурился и произнес знакомую фразу:

– На камне холодно.

Услышав эти три слова, я окончательно убедилась: Се Сюаньцин передо мной – это и есть тот самый Се Чжо, которого я знала все эти века. Просто... другая его версия.

Вот оно что. Я снова напомнила себе: «Сохраняй спокойствие!»

Поднявшись с пола, я посмотрела на своего будущего мужа, потом на два сосуда перед ним.

Се Сюаньцин, который ест острое и пьет вино, полностью разрушил мои планы. Но, как бы он сейчас ни притворялся, его отвращение к этим вещам было непреложной истиной – я усвоила это за пятьсот лет совместной жизни. Он определенно лишь делал вид, что ему все равно, чтобы обмануть меня и связать узами брака. Но его тело по-прежнему терпеть не могло ни того, ни другого. Значит...

Я потерла подбородок, на мгновение задумалась – и решительно схватила стручок перца.

– Попробуй. Очень вкусно.

С этими словами я целиком засунула перец ему в рот.

Се Сюаньцин чуть не подавился. Но когда я убрала руку, он медленно, тщательно разжевал стручок и проглотил, а потом покачал головой.

– В сухомятку не очень.

Я схватила кувшин, взяла мужчину за подбородок и, не говоря ни слова, влила ему в горло добрую порцию.

– С вином вкуснее.

Се Сюаньцин снова поперхнулся. Перец с вином – даже думать об этом сочетании было противно.

Он прикрыл рот рукой и закашлялся. Казалось, он намеренно сдерживался, стараясь не смутить меня.

Когда жжение в горле и груди наконец утихло, Се Сюаньцин поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнула беспомощность.

– Ты... так не едят.

Не упрекнул меня, не отругал – просто напомнил, что так делать не стоит. Беспокоился, что я сама пострадаю, если решусь сама так поесть...

Я тупо уставилась на Се Сюаньцина, и вдруг меня осенило. Я наконец поняла, почему тогда так сильно в него влюбилась. Либо он теперь стал непревзойденным лицедеем... либо за годы брака изменился до неузнаваемости.

Моя первая попытка провалилась с треском. Поведение Се Сюаньцина совершенно выбило меня из колеи – настолько, что на обратном пути я заблудилась в заснеженной бамбуковой роще и никак не могла найти вход внутрь барьера Се Чжо.

Я бесцельно бродила среди белых стволов, как в лабиринте, и вдруг наткнулась на самого Се Чжо. Он тоже возвращался и выглядел не менее потерянным. Похоже, он так же, как я, искал путь за собственный барьер.

Мы столкнулись посреди рощи. Я удивленно глазела на него. Он молча смотрел на меня.

– Ты же сам ставил этот барьер, – наконец выдавила я. – Ладно я не могу найти вход, но ты-то почему заблудился?

Се Чжо не ответил, лишь поднял руку, нащупал что-то в воздухе и наконец коснулся невидимой преграды.

– Идем.

Он провел меня через барьер обратно в бамбуковый двор. Оказавшись в доме, мы оба рухнули на стулья: от утренней уверенности не осталось и следа. Два потрепанных воина, вернувшихся с проигранного сражения.

Интересно, что довелось пережить сегодня Се Чжо...

– Ты первый, – завязала я разговор. – Что моя прошлая версия с тобой сотворила?

Се Чжо не произнес ни слова. Вместо ответа он вытащил из-за пазухи бамбуковую стрекозу ^[18] – детскую игрушку.

Я приподняла бровь.

– О, так я подарила тебе это на выздоровление...

Не успела я договорить, как Се Чжо извлек на свет погремушку-барабанчик ^[19]. Затем – мешочек цянькунь ^[20]. Нефритовую заколку для волос. И даже... половину недоеденной жареной курицы. На столе мгновенно выросла гора предметов.

Я потеряла дар речи.

Глядя на измученное лицо Се Чжо, я внезапно все поняла. Должно быть, Ся-Ся таскала его по лавкам весь день – иначе откуда столько добра.

Я повертела в руках лежащие на столе безделушки и присвистнула.

– Ся-Ся к тебе очень добра.

Услышав это, Се Чжо откинулся на спинку бамбукового стула и обронил два слова:

– Восемь улиц.

Это примерно двадцать ли...

Се Чжо производил впечатление выносливого оборотня, но, как и все мужья на Куньлуне, он не был создан для походов по лавкам. Восемь улиц – это явно выше его сил.

– Это лишь доказывает, как сильно Ся-Ся о тебе заботится, – заметила я. – На первый взгляд эти покупки кажутся случайными, но на самом деле в каждой – ее внимание к тебе. Смотри: барабанчик и бамбуковая стрекоза – чтобы тебе не было скучно одному. Мешочек цянькунь – чтобы носить с собой нужные вещи. Нефритовая заколка – чтобы ты выглядел прилично. Такая заботливая, такая внимательная... Чудо, а не девушка. Почему мне в прошлом никто такого не дарил...

Се Чжо промолчал. Должно быть, слишком устал за день.

Покопавшись в груде вещей, я наконец подвинула их к нему.

– Итак, как там наша цель? Ты ее достиг?

Он поджал губы, немного помолчал и после произнес:

– Завтра продолжим.

Понятно. Ся-Ся сбила его с толку точно так же, как Се Сюаньцин – меня.

Впрочем, винить его не за что. Я-то знала, какой грозной силой обладала в молодости. Исход вполне соответствовал ожиданиям.

– Тогда возьми все это с собой завтра и разбей у нее на глазах, – предложила я. – Чем ценнее вещь, тем зрелищнее ее нужно уничтожить.

Се Чжо опешил. Он молча посмотрел на беспорядок перед собой, потом безотчетно взял барабанчик и пару раз встряхнул. По-детски веселый стук разнесся по тихой комнате, неуместный и странный в этой обстановке.

Бамбуковый домик посреди заснеженной рощи. Стук игрушечного барабанчика. Все это казалось каким-то неправильным.

Се Чжо так и не ответил.

Видя, что он молчит, я почувствовала странное беспокойство.

– Не можешь с ними расстаться? – спросила я, и в голосе против воли прозвучало нетерпеливое ожидание.

Мой бывший супруг словно очнулся: резко поднял на меня взгляд, его губы чуть дрогнули, словно пряча какие-то переживания. Через мгновение он протянул руку и сорвал с барабанчика шелковый шнурок. Небрежно швырнув его на пол, он холодно посмотрел на меня.

– Могу.

Я перевела взгляд на шнурок, валяющийся на полу, и слегка поджала губы. Похоже, я слишком много себе навоображала. В конце концов, мне ли не знать натуру Се Чжо. Неужели он и впрямь привяжется к каким-то безделушкам?

– Теперь ты, – сказал он.

– Я? – Презрительно фыркнув, я скрестила руки на груди и еще ниже сползла на бамбуковом стуле, утратив всякое подобие женственности. – Если бы не вернулась на пятьсот лет назад, так и не узнала бы, как ты мне врал до свадьбы.

Он прищурился.

– Врал?

– А как же! Вся эта история с запретом на вино и острое! В пещере ты и бровью не повел, когда я совала тебе перец в рот! Почему же после свадьбы ты так упорно меня ограничивал?

– Тебе вредно.

Снова эти слова. Все та же избитая песня, которую он повторял последние несколько веков.

– Ладно, ладно, я здесь не для того, чтобы снова это обсуждать. – Я закинула ногу на ногу и нетерпеливо покачала ступней. – Вино и острое сейчас тебя не проймут. Завтра придется действовать иначе...

Я посмотрела на Се Чжо, но тому словно рот зашили.

– Подскажи что-нибудь, – попросила я и постучала пальцем по столу, указывая на груду предметов. – Я знаю, что меня тогда раздражало. А ты должен знать, что из моих действий злило тебя.

Он опустил глаза и надолго погрузился в раздумья.

Я ждала. Свеча успела догореть почти до основания. Я снова постучала по столу.

– Ты вообще думаешь или уснул?

Се Чжо долго колебался, прежде чем наконец заговорить:

– Завтра приди пораньше.

– Мм? – Я подалась вперед, внимательно слушая.

– После ранения ему нужен отдых, – медленно объяснил он, словно нехотя. – Не давай ему спать. Ты должна...

Он не договорил, но я почувствовала, что уловила суть, хлопнула ладонью по столу и воскликнула:

– Поняла! Я сделаю так, чтобы Се Сюаньцин ни мгновения покоя не знал!

Се Чжо посмотрел на меня с каким-то странным выражением, но промолчал.

Не обращая внимания на его непонятную мину, я додумала свой план, воодушевилась и встала, собираясь идти спать. И случайно задела стол. Горка безделушек на нем покачнулась, несколько вещиц покатились к краю. Пока я соображала, что делать, Се Чжо молниеносным движением подхватил все, что грозило упасть.

Он стоял и прижимал к груди охапку бесполезного хлама, не дав разбиться ни одной вещице.

Се Чжо перехватил мой взгляд и, кажется, только теперь сам осознал, что сделал.

Все эти вещи, которые подарила ему Ся-Ся, которые я велела разбить, с которыми он якобы легко расстанется. И вот он стоит, крепко прижимая их к себе...

Признаться, на мгновение что-то шевельнулось у меня в груди. Старая привычка: когда Се Чжо проявлял ко мне подобную заботу, сердце невольно отзывалось трепетом.

Но я промолчала. Потому что сдерживать эти чувства – лучший способ самозащиты, которому я научилась за последние несколько веков.

Без чувств не бывает и разбитого сердца.

Я сделала вид, что мне все равно, и выудила из груды предметов в его руках маленький нефритовый кулон в форме двух рыбок – черной и белой, – сплетенных в знак инь-ян. Обычная куньлуньская безделушка: если разделить ее пополам, владельцы двух половинок смогут переговариваться на расстоянии.

– Отлично. Вот это нам пригодится.

Глаза Се Чжо слегка потемнели. Он молча положил остальные вещи обратно на стол.

Я разломила кулон надвое, сунула белую рыбку себе в карман, а черную протянула ему.

– Возьми с собой завтра и повесь на пояс. Если нажмешь на рыбий глаз – сможешь со мной связаться. Не забудь воспользоваться в случае чего.

Се Чжо помолчал, а потом взял кулон, так и не проронив ни слова. Я потянулась.

– Ладно, я спать. Завтра тоже будь осторожен.

Вернувшись в свою комнату, я закрыла дверь, не оглядываясь на Се Чжо.

* * *

На следующее утро я встала очень рано и, не тратя время на разговоры, сразу побежала к пещере.

– Се Сюаньцин! – крикнула я еще у входа.

Пройдя внутрь, я обнаружила, что он уже проснулся, но явно не выспался: глаза покраснели и вид какой-то ошалелый. Он с трудом приподнялся и посмотрел на меня.

– Цзюся? Ты сегодня рано.

– Не терпелось поделиться с тобой радостью!

Он с любопытством склонил голову набок.

– Я выучила новую мелодию! Послушай!

Я выудила из кармана сону ^[21] и поднесла к губам. Се Сюаньцин застыл. Он сам по себе не был мастером красноречия, но я не дала ему и рта раскрыть, издав мелодию, способную отправить его прямиком на Небеса.

На соне обычно играли простые смертные, и она явно требовала мастерства, которым я не обладала. Не то что мелодию – я едва могла извлечь из нее хоть что-то благозвучное. По пещере заметался резкий, скрежещущий вой, отражаясь от каменных стен и усиливаясь многократно.

Вскоре я сама не выдержала. Опустив инструмент и потерев уши, я повернулась к Се Сюаньцину. Тот смотрел на меня остекленевшим взглядом – явно окончательно разбуженный, оглушенный и, возможно, временно оглохший.

– Понравилось? – бессовестно спросила я.

– Да...

Голос его слегка дрожал. Он произнес одно слово и умолк, непроизвольно потирая уши. Должно быть, в голове у него гудело, так что он не слышал собственной речи. Наконец, придя в себя, он выдал оценку:

– Громко.

Я посмотрела на сону в своих руках и подумала: «Цель была лишь не дать ему выспаться. Не стоило калечить и себя заодно».

– В пещере слишком гулко, – признала я, убирая инструмент за спину.

Краем глаза я заметила, как Се Сюаньцин беззвучно выдохнул с облегчением. Я напугала его до полусмерти – но он не рассердился.

Нужно попробовать еще раз.

– Дай-ка еще кое-что сыграю!

Се Сюаньцин напрягся, пока я вытаскивала из кармана бамбуковую флейту. Но стоило мне поднести ее к губам и дунуть, как раздался сухой треск – флейта лопнула. Мое дыхание вырвалось наружу сквозь трещину с каким-то невнятным хрипом.

«О? Сломалась?»

Я перевела взгляд на Се Сюаньцина. Он серьезно посмотрел на меня и отметил:

– Сломалась. Больше не играй.

Я усмехнулась про себя и лучезарно улыбнулась. Думает, так легко отделается?

– Ничего страшного! За окном целый бамбуковый лес. Пойду нарежу еще – и вместе починим!

– Цзю...

«Если он нормально выскажет хоть слово возражения – признаю свое поражение!»

С этой мыслью я выскочила из пещеры. Оказавшись снаружи, я схватилась за подходящий бамбуковый ствол и вдруг почувствовала острую боль в сердце.

Это ощущение было мне знакомо. Ся-Ся где-то рядом.

Я прижала руку к груди, мысленно проклиная Се Чжо за его бесполезность. Он что, даже отвлечь ее не смог?!

Это катастрофа! Я не могу столкнуться с Ся-Ся. Если она войдет в пещеру и заговорит с Се Сюаньцином, весь наш план рухнет! Се Сюаньцин начнет меня подозревать, и добиться нашей цели станет во сто крат труднее!

Я лихорадочно оглядела рощу и почти сразу заметила фигурку в легком зеленом одеянии, весело подпрыгивающую среди деревьев.

Ся-Ся.

Ни о чем не подозревая, она радостно направлялась в мою сторону.

Грудь сдавило, руки и ноги ослабли, я не могла сделать ни шагу. Бамбуковый ствол в моей ладони вдруг стал тяжелым, как железо, и рухнул на снег.

Ся-Ся тут же заметила движение. Ее взгляд прошелся по роще, и, как раз, когда она почти меня обнаружила, чья-то ладонь опустилась мне на макушку.

Тепло разлилось от темени по всему телу, мгновенно возвращая силу в онемевшие конечности. Кто-то мягко потянул меня вниз по небольшому склону. Темный силуэт мелькнул и замер передо мной, заслоняя от чужих глаз.

Я укрылась в его тени. Под его защитой.

Глава 3
Снежный волк – оборотень

– Се Сюаньцин? – нарушил тишину звонкий голос Ся-Ся, когда она, словно бабочка, весело подпорхнула к мужчине.

Я стояла чуть поодаль и сверлила взглядом спину Се Чжо, застывшего на склоне холма. Раздражение, лишь на миг утихшее, вспыхнуло с новой силой. Ну что за невыносимый тип! Поднял меня с рассветом, заставил тащиться в такую рань, чтобы я мешала спать своему прошлому мужу, а сам бессовестно провалялся в постели до обеда и едва успел перехватить Ся-Ся.

Вот уж воистину – горе-союзник!

Се Чжо, словно почувствовав жжение между лопаток, слегка повернул голову и скосил на меня взгляд. Я тут же испуганно прикрыла рот ладонью, боясь, что мои мысленные проклятия каким-то образом просочились наружу и достигли его ушей.

Тем временем он развернулся и двинулся навстречу Ся-Ся. Я притаилась ниже по склону, сжавшись в комок. В голове крутилась одна-единственная молитва: только бы он принес с собой те безделушки, что она накупила вчера! Пусть он без всякой жалости разобьет эту ерунду прямо у нее на глазах!

Если он сделает это, клянусь, Ся-Ся придет в бешенство! Ей будет больно и невыносимо обидно. И даже если ее любовь настолько слепа, что она простит его сейчас, то потом, столкнувшись с его холодностью и грубостью снова, она – уж я-то себя знаю! – остановится вовремя и не переступит порог брачных покоев!

План казался безупречным. В мыслях я уже торжествующе возвращалась в будущее, сжимая в руках Секиру Паньгу.

Но реальность, как всегда, оказалась куда прозаичнее.

Се Чжо приблизился к девушке, но не успел вымолвить ни слова. Я расслышала лишь шорох одежд, а затем быстро удаляющиеся шаги. Ветер доносил до меня щебетание радостной Ся-Ся:

– Я тут подумала вчера и решила, что хочу подарить тебе кое-что еще! Сегодня мы снова пойдем гулять, а потом я познакомлю тебя с моими друзьями, поужинаем вместе... Они тебе понравятся!

Голос девушки стих вдалеке. Ся-Ся увела Се Чжо, словно теленка на веревочке.

Сковывавшее грудь напряжение отпустило, слабость в ногах прошла, но в душе поселилась жгучая досада. Я осторожно выглянула из-за укрытия: заснеженная бамбуковая роща была пуста и безмолвна.

Он что, позволил так просто себя увести? Ничтожество! Ему всего-то и нужно было – разбить эти побрякушки! Разбить при первой же встрече! Почему этот могущественный оборотень действует так же заторможенно, как и разговаривает?!

Видно, надежды на него никакой. Что ж, хочешь сделать хорошо – сделай сама.

Я подхватила с земли лежащий увесистый ствол бамбука, закинула его на плечо и с воинственным видом зашагала к пещере.

Однако стоило мне войти, как весь боевой запал испарился. Мертвенно-бледный Се Сюаньцин сидел, прижав руку к груди, и тяжело, прерывисто дышал.

Сердце предательски сжалось. Я бросила бамбук и метнулась к мужчине, опускаясь рядом на колени.

– Ты... – начала я, но осеклась.

Меня поразила догадка: его состояние наверняка вызвано тем, что снаружи был Се Чжо. Я молча вглядывалась в его лицо, раздираемая смутной тревогой и страхом, что он заподозрит неладное.

– Что с тобой? – спросила я, старательно изображая неведение, хотя ответ был мне известен. Приходилось по-прежнему играть свою роль.

Се Сюаньцин медленно повернул голову и посмотрел на меня. Помолчав немного, он покачал головой.

– Внезапно... сердце прихватило.

– Может, старые раны еще не зажили? – осторожно предположила я.

Он промолчал. Я тоже затихла: на душе скребли кошки. Се Чжо из будущего способен расколоть пространство и время Секирой Паньгу. Такую чудовищную мощь невозможно обрести внезапно, даже за пятьсот лет. Значит, он всегда был силен. Всегда скрывал это от меня. И он, будучи столь могущественным и знающим, должен понимать: внезапная боль в сердце вряд ли связана с недолеченными ранами.

Впрочем, если подумать... Это всего лишь недомогание. Каким бы проницательным он ни был, сколько бы ни гадал, Се Сюаньцину и в страшном сне не привидится истина. Разве может он вообразить, что его собственная версия из будущего обезумеет настолько, что разрубит ткань времени Секирой Паньгу лишь ради того, чтобы разорвать нашу связь?

В конце концов... в этом времени Се Сюаньцин – оборотень, который отвергнет меня, даже когда я признаюсь ему в любви.

– Должно быть, ты ранен куда серьезнее, чем кажется, – намеренно подтолкнула я разговор в нужное русло. – Кто же тебя так отделал?

Признаться, я и правда не знала ответа. Раньше я не считала мужа особенно сильным, но теперь...

Я замерла, пораженная внезапной мыслью. До меня дошло, что вопрос мой не так прост.

Если Се Чжо обладает достаточным могуществом, чтобы уничтожать миры, то каким же невероятным должен быть враг, сумевший его ранить? Во всем Куньлуне едва ли найдется сила, способная нанести ему такой урон. Даже Владычица Запада, Сиванму, вряд ли справилась бы с этим играючи...

Где-то в тени притаился враг, чья мощь за гранью понимания...

Мне стало не по себе. Холодок пробежал по спине.

Се Сюаньцин помрачнел, погрузившись в свои думы, и все еще держался за сердце. Но, почувствовав мой испуганный взгляд, он вынырнул из омута мыслей.

Увидев тревогу на моем лице, он с усилием поднял руку. Его прохладные пальцы коснулись уголка моих губ и легонько потянули вверх.

– Не волнуйся, – тихо произнес он. – Улыбнись.

«Улыбнись»... До чего же знакомые слова.

Сколько раз после наших ссор Се Чжо говорил мне это? Поначалу такой жест обезоруживал меня, заставлял таять. Но годы шли, все повторялось снова и снова, пока эти слова не стали вызывать лишь холодное безразличие.

Но сейчас, глядя на его лицо, все еще бледное и измученное, я не смогла сопротивляться и послушно растянула губы, изображая улыбку.

Когда Се Сюаньцин увидел это, его взгляд немного смягчился.

Я успокоилась, и тревога, сжимавшая сердце, отступила. В самом деле, мы прожили бок о бок пять столетий, и за это время небо не рухнуло на землю. Если и существовала угроза, способная так подкосить его, Се Чжо наверняка давно устранил ее.

Но, хотя этот таинственный враг существовал лишь в моих домыслах, именно на последствия встречи с ним можно списать нынешнюю слабость Се Сюаньцина.

– Твои раны еще не затянулись, не пытайся меня обмануть, – нахмурилась я, продолжая свою игру.

Он снова попытался меня успокоить, голос его звучал мягко, почти убаюкивающе.

– Пустяки. Немного отдохну, и все пройдет.

Се Сюаньцин полагал, что я терзаюсь заботой о его здоровье. Я же лишь боялась, что он заметит обман. К тому же в мои планы на сегодня отдых Се Сюаньцина никак не входил.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Внезапное озарение заставило меня замолчать.

Я поняла. Поняла, почему вчера могущественный Се Чжо позволил таскать себя по лавкам целых восемь улиц. Почему не уничтожил эти дурацкие подарки прямо перед носом у Ся-Ся. Почему разрешил ей собой помыкать...

Он просто не смог заставить себя быть жестоким.

Се Чжо не ожидал, что, вернувшись на пятьсот лет назад, мы вновь прочувствуем нежность и искренность, которые, казалось, навсегда похоронили под пеплом взаимных обид.

– Цзюся. – Голос Се Сюаньцина вырвал меня из раздумий. Он указал на ствол бамбука, который я принесла. – Давай сделаем флейту. Вместе.

Он все еще помнил...

Я молча глядела на него, и внутри все переворачивалось. В конце концов я обреченно вздохнула.

– Нет. Сначала ты должен отдохнуть.

Он упрямо качнул головой, не желая меня расстраивать.

– Я уже полон сил.

Сердце дрогнуло. Я заставила себя рассмеяться – легко, беззаботно, как смеялась бы та, прошлая Ся-Ся. Сейчас я думала не только о его здоровье, но и о том, чтобы не разрушить этот хрупкий момент спокойствия, прежде чем нанести удар.

Я проявила к нему ту чуткость, которую давно спрятала в самый дальний угол души.

– Ой, да брось! На самом деле этот бамбук никуда не годится, я в спешке схватила первый попавшийся. – Я махнула рукой. – Сходим в другой раз и выберем лучший. Если уж делать инструмент, то такой, чтобы звучал веками и никогда не сломался!

Се Сюаньцин внимательно посмотрел на меня, затем серьезно кивнул, соглашаясь.

– Хорошо.

Вот так я снова вернулась ни с чем...

Понурив голову, я брела к нашему временному убежищу в бамбуковой роще. Се Чжо еще не вернулся.

Войдя в комнату, я застыла на пороге. На столе оказались аккуратно разложены вещи, подаренные вчера Ся-Ся, словно четко выстроенные воины.

Одного предмета недоставало, и это зияющее отсутствие сразу бросалось в глаза. Беглого осмотра хватило, чтобы понять: кроме пары нефритовых рыбок инь-ян, которые и так были при нас, исчез только маленький барабанчик. Да и у того, судя по всему, был лишь оторван шнурок.

Теперь понятно, почему Се Чжо утром так задержался. Этот великий оборотень полдня просидел в комнате, мучительно выбирая, какую именно безделушку ему будет не так жалко разбить!

Ну и ладно...

Я вяло опустилась на стул, ожидая возвращения своего сообщника. Впрочем, ему можно было и не утруждаться докладом: и так ясно, что сегодня он, как и я, потерпел провал.

* * *

Когда стемнело, мы с Се Чжо сели друг напротив друга при свете оплывающей свечи, развалившись на стульях, словно две выброшенные на берег рыбы.

Глядя на его бесстрастное лицо, я даже не нашла в себе сил спросить, куда Ся-Ся водила его сегодня.

– Так мы ни к чему не придем, – заявила я и выпрямилась, в который раз пытаясь собрать волю в кулак.

Се Чжо даже не шелохнулся. Он сидел, откинувшись на спинку стула и застыв с отсутствующим выражением лица, погруженный в какие-то свои невеселые мысли.

Я постучала костяшками пальцев по столу, с трудом найдя свободное местечко среди подарков.

– Соберись! Так дело не пойдет! Мы будем разрывать этот брак или нет?!

Последний вопрос, похоже, подействовал как заклинание. В темных глазах Се Чжо вспыхнул огонек. Он выпрямился, посмотрел на меня в упор и решительно произнес:

– Будем.

Боевой дух есть, уже неплохо.

– Завтра, – впервые Се Чжо заговорил первым, предлагая план, – привяжись к нему и заставь рассказать историю...

– Бесполезно. – Я махнула рукой, перебивая его на полуслове. – Он не разозлится, даже если я сяду ему на голову, пока он медитирует.

Вспомнив, насколько терпелив Се Сюаньцин, я начала заводиться.

– Ты вообще себя знаешь? Ты хоть немного представляешь, что может привести тебя в бешенство? Или ты каменное изваяние Будды?

Се Чжо, как всегда, пропустил мое ворчание мимо ушей и лишь сказал:

– Пусть расскажет тебе сказку.

Какая свежая мысль! Он предлагает, чтобы Се Сюаньцин из прошлого рассказал мне сказку, и искренне верит, что это разозлит его самого до глубины души.

– Ты уверен? – переспросила я, обуреваемая сомнениями. – Повод для гнева у тебя какой-то слишком уж изощренный. Тебе что, больно открывать рот?

Се Чжо слегка поджал губы и коротко бросил:

– Попробуй.

Я покачала головой, окончательно убедившись, что мой бывший муж понятия не имеет о собственном нраве, раз придумал такой нелепый способ.

Сняв с пояса нефритовую подвеску в форме рыбки, я объявила:

– У меня есть план понадежнее.

Се Чжо приподнял бровь, всем своим видом выражая сомнение в его «надежности», раз это моя идея.

– Сменим стратегию. Думаю, завтра Се Сюаньцин все равно еще не сможет подняться. Оставим его пока в покое. Я сосредоточусь на том, чтобы помочь тебе разбить сердце Ся-Ся. С помощью вот этого.

Я с силой нажала на глаз белой рыбки. Черная рыбка на поясе Се Чжо тут же отозвалась дрожью.

– Доставай, – скомандовала я. – Будем пытаться приспособить.

Я принялась ковыряться в этой безделушке, попутно объясняя:

– Изначально она могла только передавать голос. Но ты же у нас молчун, для тебя это бесполезная трата духовных сил. Я сейчас изменю структуру внутренней формации ^[22], и тогда... – Я протянула ему черную половинку кулона. – Глаз этой рыбки станет моим оком. Я буду видеть все, что происходит вокруг тебя.

Когда я дважды нажала на глаз черной рыбки, камень засветился мягким светом, и тело моей белой рыбки отозвалось таким же сиянием. Передо мной в воздухе возникла дрожащая картинка размером с ладонь. На ней я увидела свое лицо – именно то, на что сейчас смотрел «глаз» в руках Се Чжо.

– Одно нажатие – звук, два – изображение. Кто первый нажмет, тот и передает картинку. А если нажмем оба, сможем видеть друг друга, как в зеркале.

Закончив объяснение, я самодовольно посмотрела на мужа.

– Ну как? Так я смогу завтра сидеть себе в комнате и, находясь за тысячу ли, стратегически руководить битвой с прошлой собой! – Невольно восхитившись собственной изобретательностью, я вздохнула: – Я просто гений.

Се Чжо долго и неотрывно смотрел на меня, а затем молча выковырял глаз у черной рыбки. Я опешила.

– Ты...

Не дав мне опомниться, он выхватил у меня белую рыбку и так же жестоко вытащил ее глаз. После этого он прижал глаз черной рыбки к мочке своего правого уха. Камень вспыхнул и исчез, превратившись в струйку дыма, но оставил на коже крошечную черную точку, похожую на родинку. Затем Се Чжо без лишних слов подался вперед и прижал глаз белой рыбки к мочке моего левого уха.

Легкое жжение – и там появилась белая точка.

– Ты что творишь?!

– Так удобнее, – невозмутимо ответил он.

Се Чжо коснулся мочки правого уха, и в тот же миг картинка ворвалась сразу в мой разум. Я увидела себя со стороны глазами Се Чжо – застывшую с открытым ртом. Его голос прозвучал прямо у меня в голове, чистый и ясный:

– Никаких помех.

Я потрясла головой, пытаясь привыкнуть к странному ощущению вторжения в сознание. Этот оборотень... Если ленится, то палец о палец не ударит, а если уж берется за дело, то сразу с пугающим размахом.

– Ладно, так действительно удобнее, – признала я. – Завтра включишь эту связь, и я буду руководить тобой от и до. Уж я устрою так, чтобы ты обидел прошлую меня настолько сильно, что она вовек не захочет тебя видеть.

– Надеюсь на это.

Эти слова прозвучали одновременно и в комнате, и эхом в моей голове. Я поспешно замахала на бывшего мужа руками.

– Выключай, выключай живо!

Се Чжо снова коснулся уха, разрывая связь, и молча ушел к себе.

На следующее утро я провожала Се Чжо, как полководца на битву. Протянув ему чашу с талой водой, я напутствовала:

– Се Чжо, это решающий момент. Ты должен беспрекословно слушаться моих указаний.

Тот бросил равнодушный взгляд на чашу, не стал отвлекаться ни на нее, ни на меня, развернулся и вышел. Такой ответ был ожидаемым, поэтому я ничуть не рассердилась, лишь крикнула ему в спину:

– Делай то, что я говорю! Никакого самовольства! Будь просто орудием! Запомни: ты – бездушное орудие разрушения любви!

Вернувшись в комнату, я села за стол, выпрямила спину и приготовилась к бою. Перед уходом Се Чжо я вынудила его сгрести все подарки со стола в мешок цянькунь и взять с собой. Так, когда он встретится с Ся-Ся, можно будет заставлять его разбивать вещи при любом удобном случае.

Вскоре белая точка на моем ухе потеплела, и в голове возникла картинка. Моего мужа на ней видно не было. Была только я – юная и наивная, жившая пятьсот лет назад.

С высоты роста Се Чжо девушка казалась какой-то слишком хрупкой и маленькой. Я привыкла, что он выше меня на голову, и никогда не придавала этому особого значения, но и не думала, что с его стороны эта разница в росте вызывает такое щемящее, подсознательное желание защищать...

Так, погодите! Мне его защита не нужна. И жалость тоже. Но главное не это. Важнее то, что они снова на рынке... Опять покупки?!

Сердце обливалось кровью: прошлая я пятьсот лет назад была к Се Чжо преступно добра и расточительна.

Я коснулась мочки уха, посылая мысленный приказ:

– Скажи ей, что тебе это не нужно.

– Мне это не нужно, – послушно повторил Се Чжо – орудие.

Ся-Ся застыла перед ним, растерянно моргая.

– Но... я сегодня привела тебя не за покупками.

Неловко вышло...

– Быстро исправляйся! Добавь, что тебе не нужны и те вещи, что были раньше.

Наученный горьким опытом, Се Чжо немного подумал, взвесил эти слова и, решив, что они достаточно безопасны, сказал:

– Прежние тоже не нужны.

Ся-Ся захлопала ресницами.

– Какие прежние?

– Давай! – скомандовала я, чувствуя азарт. – Достань пару штук наугад и разбей о землю. Жестоко и беспощадно!

Се Чжо снова замешкался. Я услышала, как его дыхание стало чуть тяжелее. Затем картинка дернулась: он полез в мешок цянькунь, вытащил бамбуковую стрекозу и, не говоря ни слова, швырнул ее на землю.

Хрусть! Бамбуковая стрекоза разлетелась в щепки.

Се Чжо бросил ее с такой силой! Моя душа ликовала. Сделал! Он сделал это! Наконец-то проявил характер тирана!

– Ах! – как и ожидалось, вскрикнула Ся-Ся.

Взгляд Се Чжо переместился с жалких обломков стрекозы на лицо девушки. Выражение ее лица стремительно менялось: от оцепенения и непонимания к зарождающемуся гневу.

«Да, именно так! Злись, девочка, злись! Наш план наконец-то стал воплощаться! Как! Я! Рада!»

Но тут Ся-Ся подняла сломанную игрушку и гневно выдохнула:

– Ну все! Я так и знала, что этому духу-сому́ со Второй западной улицы нельзя верить!

Что?!

– Посмел навести чары, чтобы всучить мне обычную бамбуковую дешевку под видом магического артефакта! Обдурил меня!

А?!

Ся-Ся сжала обломки в кулаке и подняла глаза на Се Чжо. Гнев в ее взгляде сменился нежностью с намеком на чувство вины. Она утешающе коснулась руки мужчины и проговорила:

– Прости, меня тоже обманули, я не специально купила тебе подделку. Не сердись, ладно?

Опять план провалился. Все снова пошло под откос.

Се Чжо молчал. Я в своей комнате тоже не могла сказать ни слова, подавленная из-за ходы мыслей влюбленной женщины.

– Пойдем, разберемся с этим сомом! – воинственно продолжила Ся-Ся. – И за этот хлам он посмел содрать с меня целый духовный камень! ^[23] Ну держись, я ему сегодня прилавок переверну!

Глядя глазами Се Чжо на прошлую себя, решительно шагающую впереди, я почувствовала лишь безграничную усталость. Борись хоть с Небом, хоть с Землей, но ничто не утомляет так, как битва с самой собой.

– Останови ее! – Я не сдавалась, и отчаяние придавало сил. – Не дай ей уйти! Вывали все из мешка и разбей о землю. Пусть видит!

Се Чжо послушно шагнул вперед, преграждая путь Ся-Ся.

– Что случилось? – спросила она и остановилась.

Оборотень тяжело вздохнул – этот звук эхом отозвался в моей голове. Он развязал мешок и высыпал все содержимое прямо в дорожную пыль.

– Скажи, что тебе это все не нужно, – продолжала я командовать уже без прежнего воодушевления.

– Мне... это все не нужно.

Но Ся-Ся, уже сосредоточенная на том, что ее нагло обманули, присела перед кучей вещей и начала деловито в них рыться.

– Правильно, надо все проверить, вдруг есть еще подделки. Если найдутся, надо срочно идти менять, а то потом он откажется это признавать! Некачественное нам не нужно!

Се Чжо стоял в стороне бесполезной статуей. Я же, глядя на развернувшуюся перед ним картину, молча откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками.

– Дай ей пинка по лбу. – Мое терпение лопнуло с громким треском.

– Нельзя, – прозвучал в голове спокойный голос Се Чжо.

Ся-Ся подняла голову, услышав его бормотание.

– А? Что нельзя?

– Отругай ее! – Я ударила кулаком по столу. – Скажи, что она накупила какой-то дешевой ерунды, что у нее нет вкуса, что все это никуда не годится!

Моя версия из прошлого сидела на корточках, глядя на Се Чжо снизу вверх доверчивыми глазами. Картинка застыла. Наконец он заговорил, сокращая мою тираду до сухого остатка:

– Вещи, которые ты купила, никуда не годятся.

Ся-Ся ошарашенно смотрела на него, и взгляд Се Чжо почему-то виновато скользнул в сторону. А потом началось возмездие...

Картинка перед мысленным взором затряслась: Ся-Ся вскочила и начала колотить моего бывшего супруга кулачками по рукам и груди.

– Я тебе покупаю подарки, стараюсь, а ты еще нос воротишь?! Когда предлагала самому выбрать – молчал как рыба! Не твои духовные камни потрачены, вот тебе и не жалко!

Я не могла вставить ни слова. Се Чжо, как обычно, стойко принимал удары, лишь слегка уклоняясь от самых болезненных тычков. Не в силах унять гнев, Ся-Ся схватила с земли сломанную стрекозу.

– Ну подумаешь, погналась за дешевизной и купила подделку! Зачем так грубить?! Раздражаешь! Этот сом... посмел меня опозорить перед тобой! Я сегодня точно разнесу его лавочку в щепки!

Ся-Ся, верная себе, не дала Се Чжо и шанса на оправдание – хотя он и не пытался ничего сказать, – развернулась и убежала, сверкая пятками.

Но такой ссоры явно недостаточно. Это не разрыв, а лишь обида из-за пустяка. Скорее всего, выбив у несчастного духа-сома что-нибудь в качестве возмещения ущерба, она еще вернется поблагодарить Се Чжо за бдительность...

Я трижды постучала по мочке уха, с досадой отключая связь.

Похлопав себя по груди, я глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. Хватит смотреть, а то можно и лопнуть со злости на саму себя. Пойду-ка лучше к Се Сюаньцину, попробую вариант со сказкой. Вдруг сработает?

* * *

Очередной день прошел впустую. Я лениво открыла глаза, уставившись в потолок.

– Я ходила к Се Сюаньцину.

Повернув голову, я обратилась к сидящему напротив Се Чжо, который выглядел не менее унылым:

– Рассказчик из него никудышный. Я дала ему книгу, заставила читать вслух...

Бывший муж без всякого выражения посмотрел на меня, ожидая окончания истории.

– Он меня убаюкал. Голос у него... нудный.

Се Чжо закрыл глаза и наконец-то позволил себе долгий, усталый вздох.

– Может, ну его? – После череды неудач моя решимость дала трещину. – Похоже, наш брак в прошлом нерушим, это какой-то злой рок или творение самой судьбы. Давай не будем идти против воли Небес?

Услышав это, Се Чжо резко открыл глаза. В их глубине я увидела отблески холодного, опасного пламени. Он уставился на меня так пристально, что мне захотелось сжаться в комок и стать невидимой.

Я откинулась на спинку стула, избегая его тяжелого взгляда, и продолжила, стараясь говорить беспечно:

– Ну... я тогда действительно тебя очень любила. Ты нынешний не можешь поднять руку на меня прошлую, кишка тонка. Так что с твоей стороны все сложно. А я не могу победить тебя прошлого, да и Се Сюаньцин ко мне, честно говоря, неплохо относится... – Я потерла нос и пробормотала: – Если так пойдет и дальше, мне будет все жальче прошлого тебя. Сегодня через рыбий глаз я видела, что и ты к прошлой мне неравнодушен...

Я вздохнула и подвела итог:

– Мы ведь все равно поженились. Развод – конец не самый счастливый, но мы расстались мирно, без крови, так что этот брак был не так уж плох...

– Я сделаю то, что должен.

Не дожидаясь окончания моей речи, Се Чжо вдруг встал. Стул с грохотом отлетел назад. Я вздрогнула и уставилась на бывшего супруга. Его лицо помрачнело, словно грозовая туча. Мои слова о «мирном расставании» явно задели его за живое.

– Я сделаю то, что должен, – повторил он.

Голос его звучал низко и глухо, возвращая нас в ту страшную ночь перед прыжком во времени, когда Се Чжо с Секирой Паньгу в руках холодным тоном пообещал меня убить.

– Я...

Хотелось спросить, что я сказала не так. Почему он вдруг вспылил? Не хочет признавать, что жалеет прошлую меня? Или... не считает наш развод мирным?

– Завтра, – перебил он меня, твердым жестом пресекая любые возражения, – пойдешь и заберешь у него камень на шнурке.

– Камень?

Я непроизвольно перевела взгляд на шею Се Чжо: там проглядывал черный шнурок. Я знала, что на нем висит белый камень, испускающий слабый голубоватый свет, но муж обычно прятал его под одеждой. Сейчас был виден лишь кусочек потертого шнурка.

Этот амулет он носил с самого нашего знакомства. Я как-то спросила, что это, и Се Чжо ответил скупо: «Это мое прошлое и мое бремя». Больше я ничего не добилась. Мой супруг никогда не говорил о себе, так что я даже не знала точно, к какому роду оборотней он принадлежит. Только этот камень служил немым свидетельством того, что его жизнь до меня не была безоблачной.

У Се Чжо никогда не имелось особых пристрастий: ни к золоту, ни к вину, ни к власти. Даже когда мы ссорились, он почти не выходил из себя. Но с этим камнем он не расставался ни на миг.

Такая ценная вещь... и он велит мне завтра силой отобрать ее у Се Сюаньцина?!

Это уже игра по-крупному. Удар ниже пояса.

Я покачала головой.

– Не пойду.

Се Чжо нахмурился, и температура в комнате, казалось, заметно упала.

– Если я отберу у тебя такую важную вещь, ты меня убьешь, – упрямо стояла я на своем. – Своя шкура дороже. Не пойду.

– Я тебя не убью.

– Если ты нынешний не убьешь, это не значит, что прошлый ты не свернет мне шею.

– Он тоже тебя не убьет.

Я снова покачала головой и высказала вслух главный вывод последних дней:

– Ты сам себя не знаешь.

Се Чжо глубоко вздохнул, пытаясь обуздать раздражение.

– Я уверен, – произнес он, чеканя каждое слово, – какой бы я ни был, сейчас никто из нас не причинит тебе вреда.

Я застыла. Он сказал это так твердо, с такой непоколебимой уверенностью, что на мгновение мое сердце пропустило удар и потеплело, словно от глотка горячего вина... Я поспешно отвела взгляд, пряча нахлынувшие чувства обратно в глубину души. Не время поддаваться душевным волнениям.

Лишь убедившись, что голос не дрогнет, я снова посмотрела Се Чжо в лицо.

– Если ты уверен на все сто... – процедила я сквозь зубы, – то рискну в последний раз.

Услышав согласие, Се Чжо остался бесстрастным. Он лишь равнодушно кивнул, повернулся и ушел к себе в комнату.

Глядя на плотно запертую дверь, я недоумевала: нормально же разговаривали, что за муха его укусила? Взял и ни с того ни с сего обиделся... Неужели ему так неприятно само упоминание о нашем разводе?

* * *

На следующее утро я, зевая и потягиваясь, выбралась из комнаты и столкнулась с Се Чжо. Он не поздоровался, молча налил чашку воды, залпом выпил и направился к двери.

– Эй? Ты уже к Ся-Ся? – крикнула я ему вслед, пытаясь догнать. – Не забудь сначала показать мне обстановку, включи связь...

Договорить я не успела: его фигура уже растворилась за пределами дворика. Я скривила губы. Ну и ладно. Мы все равно в разводе, чего стоило ожидать? После этого дела, удастся нам разорвать узы или нет, наши пути разойдутся навсегда.

Успокоившись, я похлопала себя по щекам, прогоняя сонливость. «Помни, Фу Цзюся, тебе предстоит опасное дело. Сначала нужна стратегия».

Я села за стол, взяла кисть, но не успела вывести и иероглифа, как в моем сознании всплыла картинка со стороны Се Чжо. Место, которое он видел, показалось мне до боли знакомым. Моя обитель, где я жила до того, как стала высшей бессмертной.

Он пошел к Ся-Ся прямо домой? Насколько же ему не терпится покончить с этим?

Се Чжо привычно, словно хозяин, прошел в мои покои. Ся-Ся стояла у стола, держа в руках исходящую паром чашу и с интересом ее разглядывая. Увидев вошедшего, девушка немного растерялась, щеки ее порозовели.

– Ой, ты пришел?

Се Чжо не ответил. Вспомнив, с каким холодным выражением лица он уходил утром, я невольно надула губы. Ну и характер. Невыносимый.

Ся-Ся тоже почувствовала, что с гостем что-то не так, но благоразумно оставила вопросы при себе. Она улыбнулась, пытаясь растопить лед, и подняла чашу.

– Как раз вовремя. Вчера дух-сом в качестве извинения дал мне огромное куньлуньское личи ^[24]. Я сварила из него целебную кашу и как раз собиралась отнести тебе...

Договорить она не успела: Се Чжо резким взмахом выбил чашу у нее из рук.

Смотря его глазами, я отчетливо видела: он даже не коснулся ее пальцев, ударил точно по краю посуды. Но Ся-Ся, не ожидая подвоха от любимого, держала чашу не очень крепко. Звон разбитого фарфора резанул по ушам. Чаша разлетелась на осколки, а густая горячая каша растеклась по полу безобразной лужей.

Застигнутая врасплох, Ся-Ся оцепенело смотрела на уничтоженные плоды своего труда, ставшие грязным пятном. Прошла вечность, прежде чем она медленно подняла голову.

– Се Сюаньцин!

Я видела, как в ее глазах изумление сменяется неверием, затем обидой и, наконец, праведным гневом.

– Ты что творишь?!

Се Чжо молчал, выдерживая паузу. Ярость Ся-Ся разгоралась все ярче. И тогда он нанес удар.

– Запах отвратительный.

Два слова. Четких, жестоких, не оставляющих места для сомнений.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь?! – переспросила Ся-Ся, задыхаясь от возмущения.

К моему удивлению, Се Чжо ответил:

– Понимаю.

Голос Ся-Ся дрогнул, гневные нотки сорвались, уступая место боли, но гордая девушка все еще пыталась сохранить лицо.

– Я специально для тебя ее готовила! Старалась...

– Мне это не нужно.

– Се Сюаньцин!

Ся-Ся смотрела на него, и в этом взгляде рушился мир.

Мы столь долго искали способ причинить ей боль, и вот наконец нашли.

Оказалось, это не так уж сложно. Нет такой брони, которую нельзя пронзить, если бьет тот, кого ты впустила в свое сердце. Если тебя действительно любят, то, даже когда держат нож, обычно не стремятся бить на поражение, оставляя возможность помириться...

Но сейчас тот, кто держал нож, ударил без жалости.

– Ни каша, ни ты мне не нужны, – добил ее Се Чжо.

Эти слова словно вышибли из нее дух. Ся-Ся смотрела на него остекленевшим взглядом, губы предательски дрожали, а глаза налились кровью. Она дышала глубоко и часто, пытаясь не расплакаться, не показать слабость перед этим жестоким чужаком.

Ей было больно. Физически больно, словно ее ударили под дых. Я понимала, что она чувствует. Знала точный момент, когда плотина прорвется. Я чувствовала эту боль, как свою, потому что она – это я.

И действительно, в следующее мгновение по ее щеке скатилась первая слеза, за ней – вторая. Ся-Ся плакала молча, упрямо сжимая губы и не отводя взгляда от возлюбленного. В ее мокрых глазах читался один-единственный немой вопрос: «Зачем? Зачем ты делаешь мне так больно?»

Се Чжо отвел взгляд, ничего не сказал и просто отключил связь.

Я так и не услышала, чтобы Ся-Ся окликнула его по имени. Впрочем, я прекрасно знала, что творится в ее голове. Любовь любовью, но гордость для нее – не пустой звук. Чувство собственного достоинства всегда было при мне, даже пятьсот лет назад.

Я прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Нужно было погасить бурю чувств и вернуть холодный рассудок. Когда сердцебиение выровнялось, я снова посмотрела в окно на безмолвную, заснеженную бамбуковую рощу.

Мысли прояснились, став такими четкими впервые с момента нашего попадания в эту временную петлю.

«Хорошо, Се Чжо. Раз игры закончились и ты первым перешел к решительным действиям, я не отстану».

Я вышла из хижины и дважды постучала по нефриту в ухе. Кожа нагрелась, и короткая дрожь сообщила, что связь возобновилась.

– Видишь? – сухо спросила я, зная, что Се Чжо на той стороне теперь смотрит на мир моими глазами.

В голове раздалось короткое, равнодушное:

– Угу.

Губы сами собой скривились в холодной усмешке.

– Тогда смотри внимательно. Думаешь, ты один искусно умеешь причинять боль и унижать? Я в этом деле тоже кое-что умею.

Решительным шагом дойдя до пещеры, я вошла под ее своды.

Се Сюаньцин сидел на прежнем месте, привалившись спиной к холодной каменной стене. В руках он вертел кусок бамбука – ту самую заготовку для флейты, которую я притащила ему раньше. Услышав шаги, он вскинул голову, и его лицо на мгновение просветлело.

– Цзюся, ты вернулась? Тот бамбук, что ты оставила... Я подумал, что все-таки смогу...

Я не дала ему договорить. Сжав губы в тонкую линию, я ожесточила свое сердце и, подлетев к мужчине, вырвала недоделанную флейту.

Резкий замах – и бамбуковый ствол отлетел в темный угол, с треском ударившись о дальнюю стену пещеры. Звук эхом отразился от сводов, точь-в-точь как звон разбитой чаши с кашей, которую Се Чжо опрокинул перед Ся-Ся.

Се Сюаньцин застыл. В его глазах читалось полное смятение.

Я набрала побольше воздуха и, не позволяя себе ни мига на сомнения, шагнула вплотную к оборотню. Опустившись на одно колено, я обеими руками схватила края его одежд и с силой дернула их в стороны.

Ткань поддалась, обнажив грудь Се Сюаньцина. Я увидела все: очертания ключиц, рельеф мышц, свежие, еще кровоточащие раны, переплетенные со старыми, побелевшими шрамами. И, конечно же, то, ради чего я пришла.

На его шее на простом черном шнурке висел прозрачный, словно слеза, камень, испускающий слабое голубоватое свечение.

Выражение лица Се Сюаньцина стремительно менялось: от недоумения к изумлению, а затем к глубокому потрясению. Даже такой сдержанный и закрытый мужчина, как он, не выдержал моего напора. Он судорожно вздохнул и непроизвольно отпрянул, вжавшись затылком в шершавый камень стены.

А я тем временем перехватила амулет у него на шее, крепко сжала в ладони и с силой рванула на себя. Тонкий черный шнурок не выдержал и лопнул. Драгоценный камень оказался в моей власти.

Взгляд Се Сюаньцина метнулся к моей руке, и он попытался схватить ее.

– Цзюся!

Я резко выпрямилась и отскочила на пару шагов, увеличивая расстояние между нами.

Он невольно дернулся следом, пытаясь поймать меня за край одежды, но израненное тело подвело его. Ноги подкосились, и Се Сюаньцин бессильно осел на пол. Его грудь обнажилась под распахнутыми одеждами. Одной рукой он неловко пытался прикрыться, а вторую протягивал ко мне в жесте, полном отчаяния и мольбы.

– Это нельзя трогать, – прохрипел он, смотря на меня снизу вверх, и в его взгляде было столько беспомощности, столько неприкрытой боли, что у любого дрогнуло бы сердце. – Не глупи.

Его вид должен был вызвать жалость, и отлично с этим справлялся. Но жалость я испытала своеобразную – смешанную с горечью и пониманием неизбежного.

Я отступила еще дальше к самому выходу. Мужчина нахмурился. В его глазах блеснуло настоящее смятение.

– Се Сюаньцин, – произнесла я и подбросила камень на ладони, дразня его. – Хочешь вернуть? Попробуй отбери.

Я круто развернулась и кинулась прочь. За спиной раздалось мое имя: он звал меня, и в голосе его звенела такая тревога, какой я не слышала от него никогда, даже в самые страшные моменты нашей будущей совместной жизни.

Любопытство пересилило, и я оглянулась на бегу.

Се Сюаньцин, цепляясь за стену, с невероятным трудом поднялся на ноги. Держась за грудь и шатаясь, он ковылял к выходу, собираясь преследовать меня. Обычно выносливый, как любой оборотень, сейчас он был жалок. Боль исказила его черты, каждое движение стоило ему невероятных усилий. Видеть, как он мучается, было нестерпимо.

Я едва не сбавила шаг, но в голове вовремя прогремел голос Се Чжо – холодный, безжалостный приказ из будущего:

– Беги.

Се Чжо есть Се Чжо. Он жесток даже к самому себе в прошлом. И раз уж он готов пойти на такие жертвы и разорвать собственную душу, то кто я такая, чтобы его жалеть?

Я отвернулась и рванула к выходу из пещеры, где сиял яркий солнечный свет.

Выскочив наружу, я на миг зажмурилась. Тут же мимо меня пронеслась черная тень. Прежде чем я успела что-то сделать, сильная рука обхватила меня за талию и мир завертелся перед глазами.

Когда мои ноги снова коснулись твердой земли, пейзаж изменился. Вход в пещеру исчез. Вокруг все так же шелестел на ветру заснеженный бамбук, но мы оказались уже на краю рощи, далеко от убежища Се Сюаньцина.

Я подняла голову. Фигурой в черном плаще, похитившей меня, разумеется, оказался Се Чжо.

– Ты зачем пришел? – сердито выдохнула я, высвобождаясь из его рук. – Разве не понимаешь? Если он увидит нас вместе, ему станет еще хуже!

– Тебе-то что? – равнодушно бросил он, даже не глядя на меня.

Он от меня просто отмахнулся. Срезал одной фразой.

Мне действительно нечего было возразить. Я глубоко вздохнула, призывая на помощь все свое терпение, и трижды постучала по мочке уха, разрывая магическую связь.

– Ладно, – сказала я ледяным тоном. – Дело сделано. Я достала то, что было нужно. Сейчас Се Сюаньцин выберется из пещеры, я унижу его еще раз, выброшу этот камень в пропасть у него на глазах, и тогда наш брак в прошлом точно будет обречен. Разве не этого мы добиваемся?

Се Чжо пропустил мою тираду мимо ушей. Он просто протянул руку ладонью вверх со словами:

– Давай камень.

Я удивленно вскинула бровь.

– Зачем? Твой ведь при тебе. – Я кивнула на его шею, где под одеждой прятался точно такой же камень.

Он не убрал руку, и его пальцы нетерпеливо дрогнули.

Я медленно полезла в рукав, лихорадочно соображая. Се Чжо заставил меня украсть амулет ради нашей общей цели, но стоило мне завладеть им, как он тут же примчался и требует отдать... Похоже, этот камень для него не просто важен. Он чрезвычайно важен.

Хотя я и не знаю его истинной ценности, но... раз уж пошла такая игра, этот трофей может дать мне отличное преимущество.

Я вытащила шнурок с амулетом, но в последний момент сделала обманное движение, уводя руку в сторону и не давая Се Чжо схватить камень. Глаза моего бывшего супруга опасно сузились. Он посмотрел на меня оценивающе, как хищник на зарвавшуюся добычу.

Я знала, что сила Се Чжо и моя различаются, как небо и земля. Один его щелчок пальцами – и я потерплю сокрушительное поражение. В целом от этого угрожающего прищура у меня должны были подкоситься ноги, но...

Все эти дни он твердил мне одно и то же: он не причинит мне вреда, он не может меня ударить.

Раз так...

Я помахала перед ним каменной подвеской на шнурке, зажатом в кулаке, и снова спрятала за спину. А затем выставила вперед другую ладонь.

– Я больше не играю в эти игры. Я устала. Хочу домой. Камень отдам, но только в обмен на Секиру Паньгу. Иначе – никаких сделок.

Се Чжо молчал. В его взгляде читались угроза и удивление. Казалось, он с трудом верил, что бывает подобная наглость.

Я же решила идти напролом. Вздернув подбородок, я с вызовом произнесла:

– Ну давай! Тяни время! Хочешь – ударь меня... – Слова вылетали легко, с безумной смелостью. – Хочешь – убей! Иначе камень ты не получишь.

Мы стояли друг напротив друга на опушке заснеженной рощи, и воздух между нами искрил от напряжения. Се Чжо сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он был в ярости. Но не ударил. И не достал Секиру.

– Даже с Секирой Паньгу ты не вернешься, – процедил он сквозь зубы.

– Не твоя забота! – отрезала я. – Пойду к Сиванму и все объясню. Я не умею раскалывать время, но она богиня, она сможет! Ты будешь мешать мне, а она – нет!

План звучал вполне разумно, особенно с упоминанием такой могущественной покровительницы. Лицо Се Чжо стало еще мрачнее, словно грозовая туча опустилась на горы.

– Этот камень... – начал он глухим голосом, – тебе не следует трогать. Отдай.

– Уже взяла, поздно меня отчитывать! – Я уперлась, решив стоять насмерть. – Се Чжо, раз ты не даешь мне спокойно жить, так пусть никому покоя не будет! Давай, тяни время! Все равно через пару дней начнется испытание для вознесения! В крайнем случае дождемся, когда Ся-Ся и Се Сюаньцин снова встретятся, все обсудят, помирятся и поженятся! Тогда мы оба останемся ни с чем! И никто не достигнет своей цели! Понял?!

Лицо Се Чжо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. А у меня на душе стало так легко и радостно, словно я сбросила непосильный груз.

Действительно, неважно, в будущем или в прошлом, все боятся безумцев. А я сейчас была в полном восторге от собственного безрассудства!

Ту-дум!

Внезапно сердце пронзила острая боль, заставившая меня охнуть и схватиться за грудь.

Это ощущение было мне знакомо. Оно означало только одно – близость Ся-Ся. Я в панике начала оглядываться. Не может быть! Неужели я из прошлого сейчас появлюсь здесь и все испорчу?!

– Се Сюаньцин! – донесся издалека звонкий, встревоженный голос Ся-Ся.

Проклятье!

Страх накрыл меня с головой. Я невольно дернулась на звук, но не успела даже повернуть голову, как Се Чжо резко толкнул меня в плечо.

Не просто толкнул – он использовал духовную силу. Из-под ног взвился мощный поток ветра, подхватил меня, как пушинку, и понес прочь сквозь заросли бамбука.

Уже взлетая, я услышала, как Ся-Ся подбежала к Се Чжо и начала его допрашивать:

– Кто эта девушка?..

«Это была я! Точнее ты сама, дурочка! Скажи спасибо, что я улетела! Встреться мы хоть взглядами, одна из нас исчезла бы!»

– Се Сюаньцин! – В голосе Ся-Ся слышались слезы. – Значит, у тебя действительно есть кто-то еще?!

Это были последние слова, которые донес до меня ветер.

Отлично. Просто великолепно. Она все неправильно поняла.

Зная себя, могу предположить, как развивались события: после того как «Се Сюаньцин» разбил чашу и обругал стряпню Ся-Ся, та, выплакавшись, начала искать ему оправдания. «Может, у него болит голова? Может, он бредит?» – подумала она и побежала в рощу искать его. Но вместо ослабленного болезнью возлюбленного она увидела, как он стоит с какой-то незнакомой девицей. И тогда причина «странного поведения» и «перемены» стала для нее предельно ясной.

Теперь, даже если Се Чжо ничего больше не сделает, для Ся-Ся он мертв. Окончательно и бесповоротно.

План разбить сердце Ся-Ся неожиданно завершился оглушительным успехом...

Что ж, осталось мне закончить с Се Сюаньцином. Я буду придерживаться плана: найду его, швырну ему в лицо этот треклятый камень и добью жестокими словами.

Приняв решение, я попыталась спрыгнуть с потока ветра. Но, к своему ужасу, обнаружила, что моей собственной силы недостаточно, чтобы развеять заклинание Се Чжо. Ветер нес меня с огромной скоростью, протащил над всей рощей, перевалил через скалы и начал снижаться только на другом склоне горы.

Я подумала, что Се Чжо в спешке переборщил с силой. Впрочем... так, наверное, безопаснее. Ссоры ссорами, а в напряженный момент он все же спас мою шкуру, не позволяет исчезнуть из-за наложения времени.

Мысленно накинула ему пару баллов.

Наконец ветер стих, и я мягко приземлилась на снег. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь у самой границы Куньлуня. Если пройти еще немного на запад, то божественная земля закончится и начнется внешний мир.

Снаружи мир кишит нечистью. Магический барьер, поддерживаемый Секирой Паньгу, защищает Куньлунь, но на границах часто случаются прорывы, поэтому здесь всегда ходят дозором стражи. А кто из них не знает генерала Фу Цзюся?

Встречаться с кем-то из знакомых сейчас было нельзя. Я поспешно развернулась, чтобы уйти подальше от барьера, но стоило мне сделать шаг, как нога налилась свинцовой тяжестью. Невидимая сила сковала лодыжку, не давая оторвать ступню от земли. Я опустила глаза и похолодела.

Прямо под моими ногами, проступая сквозь снег, пульсировала черная формация! Узор мерцал зловещим черно-красным светом, словно запекшаяся кровь.

Чем сильнее нечисть, тем темнее ее магия. Судя по густоте и мощи этой ци, в ловушку меня поймала не какая-то мелкая сошка!

И это на божественной земле Куньлуня! Как они сумели создать здесь такую формацию незаметно?!

Времени на раздумья не было. Я мгновенно сложила мудру ^[25] и создала печать призыва. Мой верный бессмертный меч возник в воздухе ослепительной вспышкой белого света. С низким криком я вонзила клинок в магическую формацию, намереваясь ее разрушить.

Но я не ожидала того, что случилось дальше.

В момент удара из недр формации вырвался вихрь, который перехватил лезвие моего меча, словно бесплотная, но несокрушимая рука. Я направила духовную силу, чтобы прощупать противника, и замерла: этот ветер был подозрительно похож на тот, что принес меня сюда!

Неужели... неужели то, что притащило меня в эту ловушку, было заклинанием не Се Чжо, а кого-то другого?

Пока разум пытался осознать этот вывод, из вихря донесся странный, пустой, бесчувственный голос:

– Высшая бессмертная.

Он назвал меня по титулу, распознав божественную природу моей силы при столкновении.

В завихрениях воздуха сгустилась серая фигура. Я прищурилась, пытаясь разглядеть лицо, и оцепенела.

Это был... страж Куньлуня?

Я увидела знакомые доспехи небесного воина и обычное, непримечательное лицо служаки. Но глаза незнакомца были пусты, а из уст вылетели слова, от которых повеяло могильным холодом:

– Мой господин приглашает вас.

Я была абсолютно уверена, что под «господином» он подразумевает вовсе не Владычицу Запада.

– Не пойду, – коротко бросила я и снова взмахнула мечом.

Страж в сером неестественно дернулся, уклоняясь от удара, а формация под ногами вспыхнула с новой силой. Столб черной ци взметнулся в небо, образуя купол. Или, вернее, это меня затянуло внутрь формации – в иное измерение!

Непроглядная тьма хлынула со всех сторон, плотная, вязкая, как океанская вода на глубине, стремящаяся раздавить и поглотить меня. Я подавила испуг, сосредоточилась, задержала дыхание и начала творить защитное заклинание. Сила бессмертной окутала мое тело сияющим коконом. Я приготовилась прорваться через толщу тьмы, но за мгновение до того, как я нанесла удар, прямо над моим ухом раздался тихий презрительный смешок.

Он прозвучал так близко, словно засмеялся кто-то, стоявший вплотную ко мне. Это пробудило в душе первобытный животный ужас: волосы на затылке встали дыбом, по спине пробежала волна ледяных мурашек. Такого удушающего страха я не испытывала даже под ударами небесных молний во время вознесения.

Мне показалось, что в этой мертвой, давящей тьме за моей спиной вспыхнули два алых огонька. Глаза.

Он был сзади. Он смотрел на меня.

Его дыхание – сырое, затхлое, полное высокомерия и презрения к жизни, – касалось моей шеи, проникало в уши, просачивалось в мозг, заставляя внутренности сжиматься от холода.

– Что за... – выдавила я, призвав всю свою волю, чтобы голос не дрожал, и медленно повернула голову, – нечисть?

За моим вопросом последовало омерзительное прикосновение. Что-то влажное и холодное, похожее на раздвоенный змеиный язык, скользнуло по моей щеке.

– Мое имя – Чжу Лянь, – прошелестел незнакомец.

Мышцы лица свело судорогой от отвращения, но я выдавила:

– Ты кто такой?

Чжу Лянь не ответил.

А я не собиралась ждать приглашения. Воспользовавшись заминкой, я рванулась из оков его липкой ци, развернулась всем туловищем и сделала колющий выпад мечом, целясь в то место, где должна была находиться шея врага.

Удар!

Но напитанный божественной силой клинок словно врезался в несокрушимую скалу. Раздался оглушительный звон. Отдача была такой чудовищной, что мне разорвало кожу между большим и указательным пальцем. Горячая кровь брызнула в стороны, пальцы разжались, и меч вылетел из руки.

Но неведомая сила подхватила его, не давая упасть, и развернула в воздухе. Меч завис передо мной, и теперь его острие было направлено мне прямо в горло. Рукоять обвивали ленты черного дыма, тянущиеся к смутной фигуре во тьме.

Я не видела его лица, но кожей чувствовала ненасытный, кровожадный взгляд. Черная дымка вокруг меня шевелилась, как клубок голодных змей, готовых к броску.

Чжу Лянь играл со мной. Он управлял моим собственным мечом, заставляя острие выписывать медленные круги у самой кожи моего горла. Это вызывало жуткое щекочущее ощущение близости смерти.

– У тебя его кровь... и ты не знаешь, кто я? – прошипел голос из тьмы.

Кровь?

Голова лихорадочно заработала. Точно! После прыжка во времени Се Чжо обмолвился: если он не напоит меня своей кровью, наш брак будет расторгнут.

Значит, Чжу Лянь говорил о Се Чжо.

Но почему тот мне никогда ничего не рассказывал?! Что особенного в его крови? Почему она создает какие-то узы? Кто такой этот Чжу Лянь и почему он охотится за теми, кто связан с Се Чжо?

«Я ничего не знаю о своем муже! Нечисть побери этого молчуна! У нас не брак, а сплошное недоразумение!»

Я старалась держать лицо, но внутри все холодело. Передо мной противник такого уровня, которого мне в одиночку не одолеть. Нужно бежать. Но тьма сомкнулась плотным кольцом, и формация отрезала все пути к отступлению...

Внезапно раздался треск, похожий на раскат грома. Луч ослепительного дневного света пронзил тьму сверху, словно копье божества.

Я вскинула голову и увидела, как с небес обрушивается длинный меч. Ударив по моему клинку с невероятной скоростью и точностью, он срубил острие, угрожавшее моему горлу!

Дзынь! Обломок металла упал к моим ногам.

Свет внешнего мира хлынул в пролом, разрывая мрачные магические путы. Тяжесть исчезла, тьма рассеялась. Я снова стояла на снегу Куньлуня.

Все произошло слишком быстро. От резкой смены обстановки закружилась голова, я пошатнулась, но чья-то сильная рука уверенно подхватила меня под локоть, не дав упасть.

Я подняла глаза. Передо мной был силуэт в черном одеянии.

Се Чжо.

Только что я угрожала ему, требуя Секиру Паньгу, а теперь, в миг смертельной опасности, он снова пришел и спас меня. На душе стало паршиво.

А вот Чжу Лянь выглядел на удивление довольным, хотя его формация была разрушена, а сотканное из дыма тело начало развеиваться на ветру.

– Се Чжо... – прокаркал он. – Не ожидал, что после нашей схватки ты сможешь прийти так быстро.

Что? После схватки с ним?

До меня начало доходить. Тот, кто напал на Се Сюаньцина в прошлом, кто нанес ему те страшные раны, от которых он долго пытался оправиться в пещере, – это Чжу Лянь?

Я присмотрелась к врагу. Его ци была зловещей, но тело нестабильным. Он едва держался, сохраняя форму лишь за счет остатков духовной силы. Похоже, в той схватке он тоже изрядно пострадал.

Кто он такой? Отчего так ненавидит Се Чжо? И почему...

Я невольно коснулась рукава, где лежал украденный амулет. Чжу Лянь напал на меня сразу после того, как я забрала камень. Он хотел его отнять.

И Се Чжо, и Се Сюаньцин – оба изо всех сил берегли этот камень. А теперь выясняется, что за ним охотится могущественная нечисть. Выходит, для Се Чжо этот амулет – не просто памятная безделушка. У него есть куда более важное и, возможно, роковое предназначение.

И такую вещь мой муж не пожалел использовать, чтобы разрушить наш брак?! Боги... Насколько же сильно он жалеет, что женился на мне, если готов рискнуть всем?

Все эти мысли пронеслись в голове вихрем. Тем временем стоявший передо мной Се Чжо поднял меч и сделал шаг к Чжу Ляню. Его намерение убить было почти осязаемым. Но вдруг он замер и резко обернулся ко мне.

Спокойно, как всегда, он начал:

– Встань за мо...

Слова застряли у него в горле, когда его взгляд упал на мою шею.

В одно мгновение Се Чжо преобразился. Лицо потемнело, черты заострились, в глазах заплескалась тьма и такая насыщенная, убийственная жажда крови, что мне стало не по себе. Я прожила с ним пятьсот лет, но никогда-никогда не видела его таким.

Честно говоря, по сравнению с этим Се Чжо, даже встреча с жутким Чжу Лянем казалась детской забавой.

Я удивленно подняла руку и потрогала шею. Там саднило.

– Острием задело... – объяснила я.

Когда я собралась уже опустить ладонь, Се Чжо вдруг спросил:

– Что с твоей рукой?

Я в недоумении опустила взгляд.

– А, это... когда он выбил меч, кожу немного содрало...

Договорить я не успела: прямо передо мной Чжу Лянь просто взорвался.

Я не шучу. Се Чжо лишь слегка шевельнул рукой, даже не оборачиваясь, и черная тень, которая только что внушала мне ужас своим могуществом, разлетелась в клочья с грохотом, от которого заложило уши.

Я прикрыла рот ладонью, подавляя крик. Нельзя показывать, насколько меня это впечатлило. В конце концов, я же генерал... Ничего-ничего. Сиванму тоже так умеет... наверное. Оставалось только мысленно призывать образ владычицы Куньлуня, чтобы хоть как-то сохранить душевное равновесие перед лицом этой подавляющей мощи.

Черная дымка рассеялась, но в воздухе, среди оседающей пыли, еще звучали обрывки голоса Чжу Ляня, его последний ядовитый плевок:

– Так ее бережешь и до сих пор не сказал, что ты из клана Снежных волков?

Горы накрыла тишина. Только ветер свистел в ушах.

Се Чжо небрежно взмахнул рукавом, окончательно стирая следы темной ци. Но слова уже были сказаны. Они повисли между нами, тяжелые, как могильные плиты.

«Клан Снежных волков».

Я стояла, ошеломленно глядя в спину мужа.

Я – бессмертная с Куньлуня. Дела далекой Великой пустоши, что лежит за Северным морем, мне неведомы. Но легенды о Снежных волках слышал каждый ребенок.

Говорят, этот клан связан с Темным божеством и проклят молчанием. Они бродят по свету, как тени, охотясь на бессмертных и демонов и пожирая их души, чтобы стать сильнее. Они – воплощение одиночества и смерти.

Есть легенда, что много веков назад один из Снежных волков сошел с ума и ради абсолютной власти перебил весь свой клан. Он убил всех своих сородичей, забрал их силу и стал единственным, последним Снежным волком в мире.

Существом, стоящим на пороге становления новым Темным божеством.

Если Се Чжо – тот самый волк... то неудивительно, что он скрывал это от меня. Пятьсот лет лжи. Пятьсот лет молчания. Но...

– Это правда? – тихо спросила я.

Он стоял среди вечных снегов: черный силуэт на белом фоне. Его фигура казалась такой одинокой, такой отрешенной от всего мира, словно он был единственным живым существом во вселенной.

Наконец Се Чжо обернулся. В его глазах не было ни страха, ни желания оправдаться – только бездонная пустота.

– Правда.

Он признал это. Се Чжо – действительно тот самый последний Снежный волк. Убийца собственного рода.

Между нами повисла тишина.

Се Чжо не стал ничего объяснять. Он просто подошел ко мне, и его прохладные сухие пальцы коснулись моей шеи. Легкое движение – и саднящая боль исчезла, а царапина затянулась без следа. Затем он взял меня за руку и провел ладонью над раной между пальцами – кровь остановилась, кожа срослась.

Я стояла смирно, позволяя ему лечить меня. В голове крутился вихрь мыслей, но сердце... сердце почему-то оставалось спокойным.

– Ну, я тебя все равно не боюсь, – вдруг сказала я.

Се Чжо замер. Его ресницы дрогнули, и он медленно поднял на меня глаза. Встретившись с ним взглядом, я почувствовала неожиданный укол острой, щемящей жалости. Не к себе. К нему.

Разве я не знаю его? Скажут, что он холоден, – поверю. Скажут, что жесток, – поверю. Но в то, что он – безумец, вырезавший семью ради власти? Нет.

Мы прожили бок о бок пять столетий, пусть наш брак и не задался.

Я смотрела на него, и слова: «Я не верю слухам, я верю только тебе» – уже готовы были сорваться с губ. Но я вовремя прикусила язык и превратила все в шутку:

– Не пойми неправильно. Просто, кем бы ты ни был – хоть Снежным волком, хоть самим Янь-ваном ^[26], – если мне нужно будет забрать у тебя Секиру Паньгу, я все равно приду за ней. Я тебя не боюсь.

Се Чжо опустил глаза. Я увидела тень улыбки? Или мне показалось?

Я отвела взгляд. Как много можно было бы сказать Се Сюаньцину, тому раненому мужчине в пещере! Но Се Чжо... Се Чжо мне сказать нечего. Я сама разрезала брачную нить. Он сам был готов пойти на все, чтобы уничтожить нашу связь. Наша встреча здесь – не свидание, а долгий, мучительный разрыв. Прощание, растянутое во времени.

– Не нужно больше лечить, само заживет, – сказала я, отдергивая руку и стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я подняла голову, чтобы посмотреть вдаль на заснеженные пики, как вдруг заметила темную фигуру, быстро приближающуюся со стороны рощи.

Се Сюаньцин! Он нашел меня!

Стоявший спиной к нему Се Чжо ничего не заметил и как раз говорил:

– Пока камень у тебя, Чжу Лянь будет приходить снова. Это опасно. Давай я...

Я не стала дослушивать. Решение пришло моментально. Не раздумывая ни мгновения, я уперлась ладонями в грудь ничего не подозревающего Се Чжо и с силой толкнула!

Позади него был крутой склон, почти обрыв. Се Чжо, великий и ужасный Снежный волк, пошатнулся и, потеряв равновесие, полетел в сугроб внизу.

– Се Сюаньцин! – тут же заорала я, глядя поверх головы падающего бывшего мужа. – Не подходи!

Слова эти прозвучали двусмысленно, поэтому я поспешно добавила:

– Жди там! Я сама к тебе приду!

Сказав это, я решительно зашагала навстречу версии своего мужа из прошлого. А перед этим, чуть повернув голову, одними губами прошептала в сторону обрыва, под которым барахтался в снегу могущественный оборотень из будущего:

– Спрячься подальше! И не высовывайся!

Очевидно, в опасной ситуации, будь Се Чжо хоть последним Снежным волком, хоть Небесным владыкой, хоть повелителем Преисподней, – я его действительно не боюсь.

Глава 4
Сострадание

Я шагнула к Се Сюаньцину.

Близость его будущего «я» не прошла даром: он выглядел скверно. Лицо осунулось и посерело, он тяжело дышал, прижимая руку к груди, и при этом хранил мрачное молчание.

Глядя на него, я почувствовала, как сердце кольнула ледяная игла вины. Я могла быть жестокой и беспощадной с Се Чжо: у нас за плечами пятьсот лет взаимных обид и жалоб. Но этот мужчина передо мной... тот же самый, но из прошлого, еще не сделал мне ничего дурного. Он чист.

Жалость, непрошенная и неуместная, сдавила горло. Я протянула руку, чтобы поддержать его и помочь подняться, но в то же мгновение его пальцы сомкнулись на моем запястье железным капканом.

Должно быть, он в ярости. Еще бы – я украла его амулет, самое дорогое, что у него есть, и заставила гнаться за мной по горам, несмотря на раны. Сейчас он потребует вернуть камень и будет в своем праве.

Се Сюаньцин хрипло дышал, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы лихорадочно взвесить свои варианты и в итоге колебалась между двумя, взвешивая их словно на весах.

Если я хочу продолжать давить на Се Чжо из будущего и требовать Секиру Паньгу, мне нужно оставить его камень у себя. Он станет идеальным преимуществом: пока амулет у меня, Се Чжо будет плясать под мою дудку.

Если же я хочу следовать нашему плану по разрушению брака, то прямо сейчас, на глазах у Се Сюаньцина, нужно швырнуть его сокровище в бездонную пропасть. Пусть видит, как я жестока. Пусть разочаруется во мне раз и навсегда.

Какой бы путь я ни выбрала, рассуждения приводили к одному: камень возвращать нельзя. Но вдруг... вдруг мне безумно захотелось нарушить правила. Использовать этот камень не как оружие, а как монету. Выменять его на то, что мучило меня годами.

На правду.

Я хотела знать его секреты. Откуда родом Се Чжо? Кто этот жуткий Чжу Лянь, управляющий тенями? Что за сила скрыта в этом голубоватом камне?

В это мгновение я готова была рискнуть всем – даже возможностью вернуться в свое время, – лишь бы узнать того, с кем прожила полтысячелетия, хоть немного лучше. Я понимала, что ступаю на скользкую дорожку. Мы в разводе, и я не должна лезть в его душу, но любопытство и странная тоска были сильнее меня.

Я уже открыла рот, собираясь предложить сделку, но Се Сюаньцин опередил меня. Немного отдышавшись и все так же смотря на землю, он глухо спросил:

– Кто это был?

– А? Кто? – опешила я.

– Фигура в черном. – Он с трудом поднял на меня глаза, в которых плескалась тревога. – Кто это?

Я застыла. Он видел, как упал Се Чжо? И его первый вопрос, его первая мысль – не об украденном камне, а о том незнакомце?

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Нужно было срочно что-то придумать.

– Это...

Я запнулась. Не могла же я сказать правду: «О, это всего лишь ты сам, только постаревший на пятьсот лет и ставший невыносимым занудой».

Разум лихорадочно искал правдоподобную ложь. Вспомнив недавнюю стычку, я выпалила:

– Он назвал себя Чжу Лянем!

Се Сюаньцин резко вскинул голову, впившись в меня взглядом. Я постаралась придать себе как можно более серьезный вид и невозмутимо встретить его взор. В глазах ошеломленного мужчины мелькнуло потрясение, но уже через миг их затопила волна холодного, четкого намерения убить. Се Сюаньцин дернулся, пытаясь встать. Я видела, как напряглись его мышцы: он был готов отбросить мою руку и потащить свое искалеченное тело в бой, лишь бы уничтожить врага.

Я немедленно удержала его за плечи.

– Стой! Я его уже прогнала.

Се Сюаньцин замер, затем смерил меня очень внимательным взглядом с головы до пят, проверяя каждое пятнышко на одежде. Царапину на шее Се Чжо уже успел исцелить, но на руке, там, где лопнула кожа от отдачи меча, осталась небольшая, еще не затянувшаяся ранка. Она и привлекла внимание Се Сюаньцина.

Я поспешила объяснить, небрежно махнув рукой:

– Ерунда, просто царапина, – поспешила объяснить я, небрежно махнув рукой. – Слишком сильно сжала рукоять меча. Эта нечисть оказалась слабой, куда ему против меня? Я не знаю, куда его отбросило ударом, но, судя по звуку, я переломала ему все ребра. Ему осталось только сбежать, поджав хвост.

С каждым моим словом напряжение покидало тело Се Сюаньцина. Услышав, что враг повержен и мне ничего не угрожает, он окончательно обмяк, словно кукла, у которой перерезали нити. Он обессиленно прислонился затылком к холодному каменному выступу, медленно сполз ниже и уселся на землю. Его рука безвольно лежала на колене, и я заметила, как его пальцы едва заметно подрагивают – последствие чудовищного перенапряжения.

– Хорошо... – выдохнул он чуть слышно. – Хорошо, что ничего не случилось.

В его голосе звучало такое неподдельное облегчение, что мне стало не по себе.

Он гнался за мной не ради камня. Он бежал, превозмогая боль, только потому, что боялся за меня?

Глядя на изможденного мужчину, я снова вспомнила, почему в свое время так глупо и безоглядно вышла за него замуж, не спросив ни о его семье, ни о его прошлом. Поступки этого оборотня сбивали с толку, обезоруживали своей искренностью.

– Камень... – наконец сказал Се Сюаньцин, словно вспомнив о нем в последнюю очередь. – Тебе нельзя его брать.

– Почему? – тут же спросила я.

В любом другом случае я бы не стала брать чужое. А если бы и взяла по необходимости, то, услышав просьбу хозяина, немедленно вернула бы, извинившись, и уж точно не стала бы нагло допытываться «почему». Но сегодня я была одержима желанием получить ответы.

Се Сюаньцин посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде читалась странная смесь мольбы и твердости.

– Это плохо для тебя.

– Чем плохо? – не унималась я. – В чем вред?

Моя настойчивость заставила его замереть. Он поджал губы и замолчал, уходя в себя.

Эта привычка... Вспоминая наши пятьсот лет вместе, я с горечью осознала, как часто наши разговоры с Се Чжо разбивались именно об эту стену молчания. Чем больше проходило времени, тем меньше я понимала своего мужа. Молчание рождало недоверие, недоверие рождало пропасть, и с каждым годом он становился все дальше от моего сердца.

Но сейчас, в прошлом, во мне вдруг проснулся азарт. Несмотря на проявленную им заботу, я почувствовала прилив воинственного упрямства.

– Ну же! Как этот кусок камня может мне навредить? Почему ты так дорожишь им? Что в нем такого?!

Се Сюаньцин приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его. Он всегда был немногословен и на такое количество вопросов явно не мог ответить сразу. Я терпеливо ждала, сверля его взглядом.

Видимо поняв, что сегодня я не отстану и просто так отмолчаться не удастся, он наконец заговорил. Вот только вместо прямого ответа он задал встречный вопрос, который прозвучал совершенно невпопад:

– Цзюся... ты счастлива на Куньлуне?

Я опешила. Меньше всего я ожидала услышать сейчас такой философский вопрос.

– Зачем ты спрашиваешь? Просто ответь мне про камень!

Он опустил глаза, разглядывая свои дрожащие пальцы.

– Если ты счастлива... то лучше не знать слишком много.

Эти слова ударили меня, как пощечина. Они показались пугающе знакомыми.

Память услужливо перенесла меня на пятьсот лет назад, в первые дни нашего брака. Се Чжо сказал мне то же самое. Слово в слово.

Тогда я, игнорируя косые взгляды и перешептывания многих бессмертных Куньлуня, решительно вышла замуж за безродного бродягу.

Свадьба была скромной. На банкете присутствовала лишь Мэнмэн и пара моих близких друзей – остальные бессмертные проигнорировали приглашение. К счастью, сама Сиванму прислала подарок с поздравлениями, дав понять, что Куньлунь официально принимает мой выбор. Это заставило злые языки умолкнуть, по крайней мере, на какой-то срок.

Я наивно полагала, что такая настороженность – явление временное. Постепенно все привыкнут к Се Чжо, узнают его лучше, и дела наладятся. Но жизнь, как обычно, умеет наносить удары исподтишка. Вскоре после свадьбы в землях Куньлуня начали происходить пугающие события: бессмертные стали исчезать.

Я, как генерал оборонительных войск, даже не успела насладиться радостями семейной жизни, как оказалась по уши в расследовании. Мы прочесывали пики и ущелья, но никаких зацепок не было. Бессмертные просто растворялись в воздухе.

Со временем обстановка становилась все мрачнее.

В самых глухих, заброшенных уголках Куньлуня начали появляться страшные находки – части тел пропавших бессмертных. Казалось, их растерзало и сожрало какое-то чудовище. Находили то оторванную руку, то ногу, то скальп с длинными волосами. Самым пугающим было то, что вокруг этих останков не было ни следов борьбы, ни капель крови, словно жертвы исчезали в пасти зверя мгновенно.

Мы сбились с ног, но убийцу найти не удавалось. Страх, липкий и холодный, распространился по Куньлуню. Младшие бессмертные боялись выходить из своих жилищ.

Поползли слухи. Кто-то шептал, что это Темное божество, веками заточенное в пучине Северного моря, вырвалось на свободу. Кто-то утверждал, что барьер прорвала могущественная нечисть. Но большинство косых взглядов и злых шепотков были направлены в одну сторону. На Се Чжо.

А Се Чжо... никогда не оправдывался. Он принимал это молчаливое осуждение с пугающим равнодушием.

Я же в то время любила его до безумия. Моя привязанность стала ему щитом: я не собиралась терпеть эти беспочвенные, гнусные обвинения и, чтобы очистить его имя, стала брать Се Чжо с собой в каждый дозор. Стоило мне услышать сплетню, как я вставала грудью на защиту мужа, готовая перегрызть глотку любому клеветнику.

Я говорила тогда Се Чжо, сжимая его ладонь: «Ничего. Ты не любишь говорить – я буду твоим голосом. Ты слишком горд, чтобы оправдываться, – я объясню все за тебя!» Не знаю, что творилось тогда в душе у Се Чжо, но он послушно следовал за мной, тенью скользя рядом во время наших бесконечных расследований.

Вот только судьба сыграла с нами злую шутку. Стоило мне начать брать мужа с собой, как исчезновения бессмертных таинственным образом прекратились. Тишина. Ни новых жертв, ни следов.

Это совпадение стало искрой, попавшей в бочку с порохом. Подозрения вспыхнули с новой силой, превратившись в неконтролируемую ненависть. Бессмертные, потерявшие своих друзей и близких, начали приходить к моей обители, требуя ответа. Один из них, обезумев от горя, разнес ворота в щепки. Когда я попыталась его остановить, острый обломок дерева рассек мне лоб.

В тот день я впервые увидела истинный гнев Се Чжо. Я до сих пор помню, как его лицо исказилось и он, метнувшись вперед, схватил того бессмертного за горло и поднял в воздух одной рукой.

Я тогда еще не знала, насколько он силен. Поэтому испугалась и повисла на его руке, умоляя отпустить несчастного. Я видела глаза того небожителя – в них плескался животный ужас, он побледнел как полотно и даже не смел двигаться.

Наивная я подумала, что Се Чжо просто подыгрывает мне и пугает наглеца. Я даже отчитала бедолагу: мол, понимаю твою скорбь, но нечего срывать злость на мне! Тот сбежал, едва касаясь земли ногами.

В тот вечер я снова утешала мужа, убеждая, что верю ему безоговорочно, что бы там ни болтали другие.

И тогда Се Чжо, обычно молчаливый, вдруг сам задал мне вопрос:

– Цзюся, ты счастлива на Куньлуне?

Я не понимала подоплеки и, почесав затылок, честно ответила:

– Ну, сейчас, конечно, все непросто, но вообще-то я всегда была здесь счастлива. Не волнуйся, Сюаньцин, эти слухи однажды утихнут.

Я с улыбкой обняла супруга, прижавшись щекой к его груди, и добавила:

– Вот увидишь, скоро правда всплывет наружу, тогда мы пойдем праздновать и съедим все самое вкусное, что есть на Куньлуне.

Как же просто я тогда мыслила.

Тот бессмертный, которого Се Чжо схватил за горло, на следующий день исчез. Вскоре его нашли у Черной реки на западной границе. То, что от него осталось, внушало страх: только нижняя часть головы, соединенная с шеей. Рот застыл в немом крике ужаса, а на уцелевшем куске кожи отчетливо виднелись лиловые синяки, оставленные пальцами. Следы вчерашней хватки Се Чжо.

Это был конец. Ситуация стала безнадежной.

Я доверяла мужу, но на Куньлуне ему не верил больше никто. Заодно и я превратилась в «бессмертную-злодейку», раз покрывала чудовищного убийцу.

Владычицу Запада завалили прошениями. Все требовали немедленно задержать нас и казнить. Гнев толпы было трудно унять, и Сиванму приняла взвешенное решение: посадить нас с Се Чжо под замок в моей обители до выяснения обстоятельств.

Я была возмущена несправедливостью, но приказу подчинилась. Мы оказались заперты в четырех стенах.

А Се Чжо...

Не знаю, как и когда он ушел, просто однажды утром я проснулась, а его уже не было. Я знала, что снаружи дежурит стража, поэтому не решилась поднимать шум и просто ждала. Его не было два дня.

Се Чжо вернулся грозовой ночью, когда небо разрывали молнии, а ливень стоял сплошной стеной. Он был весь в крови – чужой, густой, темной крови. Камень на его шее выбился из-под промокшей одежды и пульсировал тревожным голубым светом, тихо и печально, как луна за грозовыми тучами.

Он сумел проскользнуть мимо чужих глаз и ушей, но не смог избежать встречи со мной: я ждала его на пороге.

Когда я увидела его, то бросилась навстречу, забыв обо всем.

– Где ты был?!

Заметив кровь, я в ужасе замерла, а потом потянулась к нему.

– Что с тобой? Ты ранен? Дай посмотрю...

Се Чжо оттолкнул меня. Грубо. Резко. Это был первый раз за все время нашего знакомства.

Меня отбросило назад, с крыльца, под ледяные струи дождя. А муж, не оглядываясь, вошел в комнату и запер дверь изнутри.

Я стояла под ливнем, мокрая до нитки, и колотила в дверь. Я не могла громко кричать, чтобы не привлечь стражу, поэтому лишь снова и снова звала:

– Се Чжо, что случилось? Не пугай меня! Что ты наделал? Впусти меня!

Я плакала.

– Расскажи мне! Что бы это ни было, мы справимся вместе!

Я умоляла.

– Открой, здесь так холодно...

Дождь лил всю ночь, смывая мои слезы, но дверь так и не открылась. Я пыталась выбить ее заклинанием, но его защитный барьер отбрасывал меня раз за разом.

На рассвете следующего дня дверь наконец отворилась. Се Чжо стоял на пороге: спокойный, равнодушный, в чистой одежде, словно ничего и не произошло.

Я смотрела на него покрасневшими глазами. У меня была тысяча вопросов: «Где ты был? Кого ты убил? Неужели ты действительно причастен к тем смертям? Почему ты так поступил со мной?»

Но когда я открыла рот, из горла вырвался лишь жалкий хрип:

– Ты ранен?

Промерзнув под дождем и прорыдав всю ночь, я сорвала голос.

– Все в порядке, – спокойно ответил Се Чжо.

Он поднял руку, пытаясь коснуться моего лица и стереть следы бессонной ночи. Я отшатнулась, уклоняясь от его ласки.

– И это все? – прошептала я. – Больше тебе нечего мне сказать?

Он долго молчал, глядя словно сквозь меня.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты сможешь быть счастливой, только если не будешь знать.

Я смотрела на него, и внутри что-то умирало. Не знаю, какое выражение было на моем лице, но Се Чжо вдруг моргнул раз, потом другой, словно мой взгляд причинил ему физическую боль.

Он снова протянул руку, и на этот раз я не нашла сил увернуться. Его прохладные пальцы коснулись уголка моих губ и приподняли его.

– Цзюся, улыбнись.

Я опустила глаза и промолчала.

Наверное, это был первый миг настоящего разочарования в нашем браке. Тогда я подумала, что он считает меня бесполезной канарейкой, которую нужно беречь от правды жизни и держать в золотой клетке.

Через несколько дней Сиванму нашла настоящего виновника. Им оказался один из высших бессмертных Куньлуня, который практиковал запретную темную магию, поглощая чужую ци ради увеличения собственной силы. Когда его обнаружили, он уже окончательно лишился рассудка и почти превратился в нечисть. Его казнили, и на этом кошмар закончился.

Но никто из тех, кто плевал нам в спину и обвинял Се Чжо, не пришел извиниться.

Я какое-то время дулась на мужа за ту ночь, но, видя его полное безразличие к мнению окружающих, снова начала переживать за него. Мое сердце оттаяло.

«А у кого бывает идеальный брак? – думала я тогда. – У каждого свои скелеты в шкафу».

Я утешала себя тем, что у Се Чжо наверняка были веские причины скрывать правду. Мы поженились, но каждый из нас оставался независимым. Я не имела права требовать, чтобы он вывернул передо мной душу наизнанку...

Я простила его. И продолжила быть верной женой.

Спустя пятьсот лет, услышав те же слова: «Лучше не знать», я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Мне дико захотелось влепить Се Сюаньцину пощечину. Но я сдержалась. Во-первых, теперь мне было известно, насколько он силен. Во-вторых, рука не поднималась бить раненого.

Но и проглотить это молча я больше не могла. Мой взгляд сам собой оледенел, а губы скривились в злой усмешке. Я скрестила руки на груди, нарочито топнула и издала холодный, презрительный смешок.

Вот что значит старые супруги: когда накал страстей зашкаливает, маска вежливости слетает мгновенно, обнажая истинное лицо.

Я набросилась на него, не выбирая выражений.

– Что значит «если счастлива, то лучше не знать слишком много»? Ты кто такой, чтобы за меня решать, что мне знать, а что нет?! Счастлива я или нет – это мое дело! С чего ты вообще взял на себя право заботиться о моем душевном равновесии таким способом?! Я считаю ровно наоборот: чем больше знаю, тем я счастливее! Мои уши жаждут слышать все: и хорошее, и плохое. И смеяться я буду над тем, над чем захочу! А вот эта твоя высокомерная фраза заставляет меня лишь искренне считать тебя самовлюбленным идиотом!

Выпалив все это на одном дыхании, я перевела дух и увидела, что Се Сюаньцин сидит на земле, совершенно ошарашенный и растерянный, словно его отхлестали по щекам.

Я на мгновение замолчала, одернув себя.

Я забыла. Забыла, что передо мной не Се Чжо, который видел меня любой: пьяной, злой, уставшей. Этот Се Сюаньцин знал только милую меня, которая носит ему лекарства и щебечет: «Смотри, что я тебе купила».

Я кашлянула, сгоняя с лица гримасу ярости, и выпрямилась.

– Ну как? Впечатлен? – спросила я уже спокойнее. – Хочешь знать, почему я стала такой? Не хочешь обменять свой секрет на мой?

Тут же придумав, как использовать ситуацию, я предложила:

– Давай сыграем. Ты отвечаешь на один мой вопрос, я – на один твой. Честный обмен. Идет?

Се Сюаньцин тупо смотрел на меня некоторое время, переваривая увиденное преображение. Потом опустил голову, пряча взгляд.

– Нет... не буду играть.

«Вот же упрямый осел!»

Я недовольно фыркнула.

– Тогда я не отдам тебе камень. Так и знай.

Се Сюаньцин был вынужден снова поднять голову. В его глазах читалась беспомощность, смешанная с мольбой.

– Цзюся, с этим нельзя шутить. Пожалуйста.

Мое терпение лопнуло. Я выхватила из рукава шнурок с амулетом и швырнула на землю прямо перед ним.

– Почему?! – рявкнула я. – Почему нельзя? Потому что это связано с тем, что ты из клана Снежных волков?

Эффект эти слова произвели невероятный.

Се Сюаньцин, который уже тянулся к камню, замер, словно пораженный молнией. Он резко вскинул голову. В его глазах отразилось такое ошеломленное потрясение и... да, мне не показалось – животный страх. Страх разоблачения.

– Се Сюаньцин, – мой голос дрогнул от переполнявших меня чувств, – чего ты боишься? Почему скрываешь это от меня так отчаянно?

Солнце садилось за высокие пики Куньлуня. Последние лучи заливали склоны багрянцем, вытягивая наши тени и сливая их в одну длинную, причудливую фигуру.

Я стояла над ним, ожидая ответа и предполагая, что сейчас он схватит свой проклятый камень.

Но Се Сюаньцин не шевелился.

Потрясение в его глазах постепенно угасало, уступая место густой, непроглядной тьме. Длинные ресницы отбрасывали тени, скрывая выражение его глаз, но я кожей почувствовала перемену. От него снова повеяло той тяжелой, пугающей жаждой убийства.

Он молча уперся руками в землю и медленно поднялся на ноги.

Его реакция была совершенно не такой, как я ожидала. В любовных романах, которыми я зачитывалась, в такой момент герой должен был расплакаться, упасть мне в ноги и начать изливать душу, рассказывая о своих страданиях.

Почему... почему он выглядит так, словно готов меня убить?!

Я невольно отступила на шаг, потянувшись рукой к невидимому мечу.

– Ты что делаешь?

Се Сюаньцин сделал глубокий, судорожный вдох, словно ему не хватало воздуха. Затем, понизив голос до хриплого шепота, спросил:

– Это... Чжу Лянь тебе сказал?

Его ци была настолько подавляющей, такой мрачной, что до меня не сразу дошел смысл вопроса. Он не злился на меня. Он спрашивал, кто раскрыл тайну его происхождения.

Я кивнула, решив умолчать о том, что поверила в это только после подтверждения от Се Чжо.

Се Сюаньцин поднял на меня глаза, в которых полыхал холодный огонь.

– Что еще он сказал?

– Он не успел...

Мужчина выпрямился во весь рост – боль и слабость словно исчезли. Он наклонился и подобрал амулет. Только когда камень оказался зажат в его кулаке, я опомнилась.

– Эй, ты еще не ответил...

Я не успела договорить.

– Жди меня в бамбуковой роще, – бросил он коротко.

Камень в его руке вспыхнул ослепительным лунным светом. Под его ногами развернулась сложная формация, и в следующее мгновение Се Сюаньцин исчез, растворившись в воздухе.

Я моргнула, глядя на опустевшую горную тропу.

«Что это было? Он пошел искать Чжу Ляня?»

Только что едва мог ходить, полдня волочил свое израненное тело за мной, а теперь, услышав одно имя, снова рвется в бой? Ему что, жить надоело? Этот Чжу Лянь всего лишь сболтнул про его истинный облик, и поглядите, как он разозлился...

Впрочем, глядя на эту бурную реакцию, я невольно задумалась. Похоже, Се Сюаньцин действительно планировал унести тайну своего происхождения в могилу.

Эти пятьсот лет брака были, по сути, красивым обманом. С одной стороны, я сама по своей беспечности и не старалась что-то раскопать. С другой – Се Чжо возвел вокруг себя неприступную крепость.

В наших поединках он всегда только защищался, никогда не нападая в полную силу, чтобы не выдать свою истинную мощь. В быту он был молчалив, а его редкие замечания обычно сводились к запретам: «не пей», «не ешь острое», «не ходи туда».

Разговоров по душам между нами было ничтожно мало. Если подумать, то больше всего мы общались именно сейчас – когда развелись и оказались в прошлом. Настоящее противоречие.

Во время нашего брака он, казалось, хотел полностью отрезать и спрятать свое прошлое, старательно оберегая меня от любых сведений, которые могли бы запятнать его новый образ.

Или можно сказать иначе... Если бы я узнала хоть крупицу, хоть какую-то правду, то, возможно, потянув за эту ниточку, распутала бы целый клубок мрачных тайн своего мужа...

Как только эта мысль появилась в голове, я тут же хлопнула себя по лбу.

«О чем я думаю?! Фу Цзюся, ты совсем с ума сошла? Мы в разводе! Зачем мне пытаться его понять? Пятьсот лет прошло! Разве ты ничему не научилась?»

Я тут же стала переосмысливать свои действия. Разве моя цель не в том, чтобы вернуться в свое время, на пятьсот лет вперед? Кража камня, угрозы Се Чжо, показная жестокость – все это должно было служить одной цели: возвращению домой.

Но как так вышло, что я сбилась с пути на полдороге? Почему я вдруг захотела обменять камень на секреты Се Сюаньцина? Почему мне стало важно, кто он такой?

Так не пойдет.

То ли я расслабилась, то ли Се Сюаньцин очень тонко мной управлял. Я начала поддаваться воспоминаниям, возвращаться к былым чувствам.

Это очень, очень плохо!

Я с таким трудом, с кровью и болью вырвалась из болота этого брака. Нельзя позволить временному сдвигу поколебать мою решимость.

Вернуться. Я должна вернуться. Что бы там ни скрывал Се Чжо – это его дело. Мы с ним закончили, и мне не следует больше копаться в его грязном белье.

Я глубоко вздохнула, восстанавливая душевное равновесие. Прояснив цель, я постучала по нефриту в ухе, вызывая Се Чжо.

– Ты где? Есть разговор.

Тишина. Ответа не было.

Я нахмурилась. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем послышался голос. Но он звучал странно: хрипло и словно издалека. Казалось, говоривший из последних сил сдерживает свои чувства.

– Чжу Лянь... следующего раза не будет.

Меня прошиб холодный пот. Лишь спустя один вздох я поняла: это голос не моего Се Чжо из будущего. Это Се Сюаньцин! Тот самый, который только что исчез с моей тропы!

– Что происходит?! – заорала я в нашу мысленную связь. – Ты и Се Сюаньцин в одном месте? Вы встретились? Вы оба целы?!

Се Чжо молчал.

Я встревожилась.

– Быстро покажи мне! Дай посмотреть!

С той стороны не раздавалось ни звука. Я уже решила, что Се Чжо снова хочет отмолчаться, скрыв от меня происходящее, и набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться бранью, как вдруг в голове возникла картинка.

Я увидела мир глазами Се Чжо.

Это было похожее на Преисподнюю из огня и камня. Повсюду, куда ни взгляни, полыхало красным. Под ногами, в глубоких трещинах черных скал, бурлила и плескалась раскаленная магма. Воздух дрожал от жара.

Взгляд Се Чжо был устремлен на отвесную скалу впереди. По ней, словно кровь из открытой раны, медленно стекала густая алая лава.

Но в поле зрения не обнаружилось Се Сюаньцина. Видимо, Се Чжо из будущего спрятался в тени, наблюдая со стороны.

И тут я услышала голос. Голос Чжу Ляня.

– Волнуешься? – смеялся он. Звук был сухим, скрежещущим, как трение камней друг о друга. – Ты запечатал меня в этом проклятом месте, приковал к скале. Что я могу ей сделать?

Се Сюаньцин молчал. Я услышала несколько сдавленных стонов Чжу Ляня, словно его тело скручивало судорогой боли, но вскоре он снова рассмеялся. Голос его стал слабее, но яда в нем не убавилось:

– Ты усиливаешь печать своей кровью... но твое тело тоже на пределе, верно? Я чувствую запах твоей слабости. Почему бы не решить все разом? Убей меня. Так будет проще. Избавься от проблемы.

– Я не убью тебя, – прозвучал ледяной ответ Се Сюаньцина.

– Хорошо... Тогда берегись, Се Чжо. Запомни...

Голос Чжу Ляня изменился. Он походил на шипение ядовитой змеи и через магическую связь попадал прямо мне в голову, заставляя дрожать каждую косточку в теле. Чжу Лянь произносил слова медленно, смакуя каждое, как проклятие:

– Как только представится случай... Как только ты оступишься... я самыми жестокими, самыми изощренными методами разорву эту твою маленькую бессмертную с Куньлуня на куски. Прямо у тебя на глазах. Я поглощу ее душу без остатка.

Меня пробил ледяной озноб. Ноги подкосились.

Что... что я сделала не так? За что такая ненависть? Я была в полном недоумении. Почему этот Чжу Лянь так жаждет моей смерти?

И почему Се Чжо не убьет его прямо сейчас?! Зачем держит этого монстра в живых? Может, мне вмешаться? Помочь добить гадину?

Внезапная угроза жизни застала меня врасплох, но потом я одернула себя. Я ведь прожила спокойно целых пятьсот лет. Значит, этот Чжу Лянь так и не смог выбраться. Се Чжо справился.

Успокоившись, я продолжила вслушиваться в происходящее в Преисподней. Но Чжу Лянь больше не произнес ни слова. Его угрозы растворились в приступе тяжелого влажного кашля, и вскоре все стихло, словно пленник погрузился в вынужденный сон или потерял сознание.

В наступившей тишине снова раздался кашель – на этот раз Се Сюаньцина. В отличие от своего врага, он сдерживался даже в этом. Глухо кашлянув один раз, он подавил приступ, не позволяя себе показать слабость.

Се Сюаньцин всегда был скуп на слова. Но в этот момент, стоя в пекле Преисподней, он тихо произнес:

– У тебя ничего не выйдет.

Сердце пропустило удар, когда я услышала продолжение:

– Я защищу ее.

В груди необъяснимо потеплело. Это было странное ощущение – словно меня коснулось что-то горячее, живое. Тепло разлилось по венам, вызывая покалывание в кончиках пальцев.

Чувство, которое я не испытывала уже очень-очень много лет.

Оказывается, когда я не видела и не слышала, Се Чжо говорил такие вещи. Но тот Се Чжо, которого я знала в будущем, почти никогда не говорил мне подобного.

Дальше наступила долгая, тягучая тишина. Настолько долгая, что я решила, будто Се Чжо уже прервал связь. Я собиралась отключиться, когда его голос, резкий и деловой, напугал меня:

– Он ушел. Говори быстро.

Это был уже мой бывший муж, Се Чжо из будущего.

– О... – Все еще погруженная в водоворот мыслей, я немного растерялась, но потом вопросы посыпались из меня один за другим: – Почему ты тоже там? Там запечатан Чжу Лянь? Камень на твоей шее – это ключ к печати? Когда ты успел туда добраться? Сразу после того, как я столкнула тебя с горы? Зачем ты туда пошел? А зачем пошел Се Сюаньцин? Укрепить печать? О, кстати, кто этот Чжу Лянь вообще такой? Жуткий тип, почему он хочет меня убить? И почему, во имя Небес, ты его просто не прикончишь?..

Я тараторила без умолку, но Се Чжо прервал мой поток всего тремя словами:

– Что-то по делу?

Он не ответил ни на один вопрос. Ни на один.

Эти три холодных, равнодушных слова подействовали, как ведро ледяной воды. Я мгновенно пришла в чувство.

Опять я за старое. Какая мне разница? Зачем я лезу в его дела? Это все в прошлом.

Се Сюаньцин, каким бы благородным и самоотверженным он ни был сейчас, – это всего лишь призрак прошлого. Спустя пятьсот лет он неизбежно превратится в Се Чжо – холодного, закрытого тирана.

Как говорится, белая луна со временем превращается в прилипшее к одежде рисовое зернышко, а алая роза на груди становится пятном комариной крови ^[27]. Всякая романтика разбивается о быт и молчание.

Думаю, в его глазах со мной происходит то же самое.

Я прочистила горло, отгоняя непрошеные мысли.

– Я хотела сказать... что вернула ему камень.

– Знаю.

– Тебе стоит радоваться. Теперь мне нечем тебе угрожать, – сказала я, глядя, как последний луч солнца исчезает за пиками гор. – Се Сюаньцин не разозлился и просто взял камень. Отобрать его снова будет не так просто. К тому же сейчас может ходить, так что наша тактика мелких пакостей вряд ли сработает.

– Угу.

– Я звала тебя, чтобы посоветоваться, но у меня уже появилась новая идея. Завтра проверю ее на практике. Ты сегодня отлично справился, окончательно вывел Ся-Ся из себя, молодец. А завтра я возьму все в свои руки и поведу Се Сюаньцина на рынок Куньлуня. Твоя задача – следить за Ся-Ся в моей обители. Главное, не дай ей выйти из дома и пересечься с нами.

Се Чжо молчал долго, словно взвешивая каждое слово. Наконец он выдавил:

– Что ты задумала?

– Ты делай свое дело, а я сделаю свое. Меньше знаешь – крепче спишь.

Я оборвала связь, не дожидаясь ответа.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на горы опустилась бархатная ночь. Под светом холодных звезд я вернулась в пещеру в бамбуковой роще.

Се Сюаньцин уже ждал меня. Он сидел у небольшого костра, и отблески пламени плясали на его бледном лице, делая тени под глазами еще глубже.

По дороге я для отвода глаз нарвала охапку молодых побегов бамбука и бодро потрясла ими, войдя в пещеру.

– Я ходила за едой! Сюаньцин, сегодня перебьемся тем, что есть, а завтра я устрою тебе настоящий пир. Отведу тебя на рынок Куньлуня! Ты теперь на ногах, так что я протащу тебя по всем Восьми главным улицам. А если устанешь – куплю кресло на колесах и буду возить, как важного господина!

Я изо всех сил изображала непринужденность, болтая без умолку, но Се Сюаньцин не улыбнулся. Он смотрел на меня немигающим взглядом, полным странной тоски.

– М? – Я осеклась, чувствуя себя неуютно под этим пронизывающим взором. – Чего ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?

Он медленно отвел глаза и сказал, глядя в огонь:

– Я думал... ты не вернешься.

Я замерла, сжимая в руках бесполезный бамбук.

Он велел мне ждать его, но я пришла позже. Он столько времени ковылял к Чжу Ляню, укреплял печать, тратил остатки сил, чтобы защитить меня от угрозы, о которой я даже не подозревала... а потом подумал, что я бросила его.

Се Сюаньцин вернулся в пустую пещеру, увидел потухший костер и решил, что я ушла навсегда. Ему наверняка было невыносимо горько.

Я глядела на его опущенные ресницы, и какое-то чувство снова зашевелилось у меня в груди. Но на этот раз это было не тепло благодарности. Я ощутила боль, как будто сыпали соль на открытую рану.

Я знала это чувство. Это было сочувствие.

То самое, которое я испытывала к Се Чжо все эти годы. Мне было больно видеть его таким одиноким, замкнутым и неспособным разделить с кем-то свою ношу.

– Нет, – соврала я, и голос предательски дрогнул. – Я просто ходила за побегами. Я не собиралась уходить...

Ложь обожгла язык. Ведь именно ради того, чтобы «уйти» – вернуться в свое время, вырваться из этого брака, – я сейчас и обманывала его.

Он сказал Чжу Ляню, что защитит меня, но не знал, что главный враг его счастья сейчас – это я сама.

Раньше я убеждала себя, что Се Сюаньцин – это Се Чжо, и врать ему – дело обычное и совершенно не страшное. Но сегодня моя совесть взбунтовалась.

Возможно, Се Сюаньцин уловил мою внутреннюю борьбу. Он посмотрел на меня и тихо произнес:

– Я не причиню тебе вреда.

Он думал, что я боюсь его сущности. Боюсь того, что он – Снежный волк.

– Я скрывал это, потому что не хотел, чтобы ты... боялась меня. Только поэтому.

Все. Моя оборона рухнула.

Мне стало по-настоящему больно от его искренности.

– Я не боюсь тебя, правда! – Я бросила бамбук и подсела к оборотню, схватив его за холодную руку. Мне нужно было убедить его. – Я слышала легенды о клане Снежных волков. Всю эту чушь про то, что последний из них поглотил души всего племени, что он нечисть... Я не верю в это! Ты не жестокий и не кровожадный. Я знаю тебя. Верю тебе.

Се Сюаньцин смотрел на меня. В его взгляде появилась слабая надежда, но губы остались плотно сжатыми.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь треском костра, он вдруг спросил:

– А если... легенды правдивы?

Я остолбенела. Слова застряли в горле. Я просто смотрела на него, открыв рот, и не могла издать ни звука.

– Ты... почему? – наконец выдавила я.

Это был глупый вопрос, который задал бы любой, но, увидев, как в глазах Се Сюаньцина гаснет свет, как он снова замыкается в себе, я поняла, насколько этот вопрос ничтожен.

Не потому, что меня не волновали погибшие. Не потому, что я оправдывала убийство.

А потому, что я знала: если Се Чжо, который стал моим мужем, совершил это – значит, у него не было выбора. Значит, его загнали в угол.

Я прожила с ним пятьсот лет. Я не знала его тайн, но знала его душу. Он не мог убить ради забавы или власти.

И в этот момент меня накрыло страшное осознание: кроме того что он Снежный волк, у Се Чжо наверняка есть еще более темные, более страшные тайны, которые он хранил все эти годы. Один.

От этой мысли стало невыносимо тяжело.

– Подожди. – Я отпустила его руку и закрыла лицо ладонями. – Считай, что я не спрашивала.

Меня трясло. Я злилась на себя.

Почему? Почему?! Целых пятьсот лет! Как я могла жить с мужчиной и ничего, совершенно ничего о нем не знать?! Я что, была слепой? Глухой? Или просто равнодушной дурой?

С тех пор как мы попали сюда, я только и делаю, что открываю для себя Се Чжо с новой стороны. Сначала оказалось, что я не знала о его силе. Потом – о его волчьей природе. Теперь – о кровавом прошлом.

Что я вообще знаю? Его имя? То, что он не любит острое?

Я... На что я тратила свою жизнь? Другие строят семьи, делят горе и радость, а я играла в куклы, живя в выдуманном мире...

Я тяжело вздохнула, не отнимая рук от лица. Се Сюаньцин, и без того тихий, сейчас словно перестал дышать.

Наконец взяв себя в руки, я подняла голову. Я хотела поговорить. По-настоящему. Но увидела, что Се Сюаньцин, опираясь рукой о стену, с трудом пытается встать.

– Ты что делаешь? – удивилась я.

Он повернулся ко мне – в его глазах была ледяная пустота. Словно он уже принял решение и смирился с приговором.

– На Куньлуне хорошо, – произнес Се Сюаньцин своим привычным отстраненным тоном. – Спасибо тебе за заботу...

– Постой! – Я не задумываясь схватила его за рукав. – Ты куда собрался? Я не выгоняю тебя! Сядь немедленно!

Се Сюаньцин замер, растерянный моим напором, и позволил усадить себя обратно.

Глядя на него, я вдруг опомнилась. Разве моя цель не в том, чтобы он исчез? Чтобы возненавидел меня или ушел сам? Зачем я его остановила? Мне надо изобразить ужас! Закричать: «Монстр! Убирайся!» Разве не идеальный момент для разрыва?

Что я творю?!

Мы смотрели друг на друга в полном недоумении. Пока мы молчали, холодная маска на лице Се Сюаньцина начала трескаться. Сквозь лед проступили тревога и растерянность.

– Я уйду тихо, – прошептал он. – Никто не узнает, что я был здесь. Я не доставлю тебе неприятностей.

Мое сердце окончательно было разбито. В который раз за сегодня я прониклась к нему глубочайшим состраданием.

– Я... – Слова застревали в горле. Я коротко вздохнула и посмотрела на него с нежностью, которую не могла скрыть. – Се Сюаньцин, что же тебе пришлось пережить, глупый ты волк?

Он смотрел на меня с детской растерянностью, словно побитый пес, ожидающий удара, но получивший ласку.

Я не могла вынести этот взгляд и опустила глаза на его руки: длинные изящные пальцы, но мертвенно-бледные. Я не удержалась и накрыла его ладонь своей, пытаясь передать хоть немного тепла.

– Се Сюаньцин, твое прошлое, видимо, было хуже некуда.

Его рука дрогнула под моей.

– Надеюсь, в будущем... – начала я и осеклась.

Будущее Се Сюаньцина – это Се Чжо.

Мысли смешались в беспорядке. Память услужливо подбросила воспоминание – далекое, полустертое, но такое яркое сейчас.

Я уже говорила эти слова. В день нашей свадьбы Ся-Ся сказала своему жениху: «Се Сюаньцин, надеюсь, в будущем ты никогда не будешь одинок!»

Я обещала ему: «Мы всегда будем вместе. Я буду говорить за двоих, я буду смешить тебя, я буду всегда-всегда, всегда любить тебя так же сильно, как сейчас».

В тот миг в темных глазах Се Чжо вспыхнул огонек. Словно кто-то зажег свечу в темной комнате. Он редко улыбался, но тогда его губы тронула едва заметная нежная улыбка.

Тогда он ответил: «Хорошо».

Это «хорошо» эхом отдавалось в моей голове сквозь столетия.

А потом... потом я вспомнила день нашего развода.

Тот миг, когда зеленые ножницы оборвали красную нить. Бледное лицо Се Чжо. И то, как огонек в его глазах потух. Мгновенно. Оставив после себя лишь пепел и пустоту.

Я вдруг осознала, насколько чудовищным стал тот момент для моего мужа.

Это было не просто расставание. Это было крушение всех клятв. Полное отрицание моих обещаний дарить ему свет.

Неужели Се Чжо тогда... было настолько больно?

Мою руку стиснули до побелевших костяшек. Это вернуло меня в реальность, и я вскинула голову.

Се Сюаньцин смотрел мне в глаза, сжимая мою ладонь.

– Я... из клана Снежных волков. – Голос его дрожал, но звучал уверенно. – Как и говорится в легендах, я уничтожил свой клан. Я убил близких...

Он сделал паузу, словно каждое слово раздирало ему горло.

– В моем прошлом много крови и ужаса. Но... если ты хочешь знать, я расскажу. Я расскажу тебе все.

Он предлагал мне свою душу на ладони.

Но я поняла, что не могу принять этот дар.

Я не должна узнавать это от Се Сюаньцина. Я должна узнать это от Се Чжо. От того мужчины, с которым я прожила пять сотен лет. От того, с кем делила жизнь, с кем ссорилась и мирилась.

Се Сюаньцин из прошлого может рассказать мне только факты из истории своей жизни. Но лишь Се Чжо способен объяснить, почему молчал. Почему построил эту стену между нами. Почему мы, любя друг друга, пришли к подобному концу.

Я должна понять корень нашей проблемы, прежде чем решать, помогать ему рушить этот брак или нет. С самого начала я шла не туда! Играла по его правилам, вместо того чтобы разобраться в сути!

Я резко вскочила на ноги. Се Сюаньцин отшатнулся, глядя на меня с недоумением.

– Мне... мне срочно нужно отойти, – выпалила я.

– А?

– Я не убегаю от тебя! Просто... кажется, я перед уходом поставила в печь пилюли бессмертия ^[28] и забыла! Если сейчас не проверю, печь взорвется и разнесет полгоры!

Это был самый нелепый предлог в истории, но мне было плевать.

– Я быстро! Одна нога здесь, другая там! Завтра приду! – Я уже бежала к выходу, но у самого порога обернулась и крикнула: – Отдыхай! Не провожай! Ложись спать!

Я вылетела из пещеры, как пробка из бутылки, призвала ветер и взмыла над бамбуковой рощей. На лету я яростно постучала по нефриту в ухе.

– Се Чжо! – закричала я, задыхаясь от встречного ветра. – Ты где?!

Не дождавшись ответа, я увидела темную фигуру, стоящую среди бамбука на горном склоне. Черный плащ развевался на ветру, сливаясь с тьмой ночи. Кто же еще это мог быть, если не Се Чжо?

Я спикировала и приземлилась прямо перед ним, едва не сбив с ног. Се Чжо даже не вздрогнул. Он спокойно посмотрел на меня, а потом скользнул взглядом мне за спину.

– Погоня?

– Нет.

– К чему тогда спешка?

– Я хотела тебя видеть!

Се Чжо замер. В его глазах мелькнуло удивление.

Я жадно хватала ртом холодный воздух, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Только что... Се Сюаньцин признался мне. Сказал, что он Снежный волк. Он подтвердил все: легенды, истребление клана, убийство родных...

Зрачки Се Чжо сузились в две крошечные точки. Бамбук вокруг нас тревожно зашуршал, словно вторя его напряжению.

– Но дело не в этом! – Я шагнула к нему. – Он сказал, что, если я хочу знать о его прошлом, он все мне расскажет. Прямо сейчас.

Я сделала паузу, глядя ему в глаза.

– Честно говоря, я думаю, что наш брак развалился не из-за того, что я люблю острое, а ты нет. А из-за того, что ты мне ничего не рассказывал. Мы никогда не были откровенны друг с другом. Мы жили как соседи, а не как влюбленные.

Се Чжо приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым.

– И?

– И поэтому я спрашиваю тебя: ты готов? Ты готов выложить все о прошлом? Прояснить каждое недопонимание? Поговорить со мной начистоту, как муж с женой, пусть даже и бывшей?

Се Чжо ответил своим коронным, привычным, сводящим меня с ума молчанием.

Но я была на взводе и не сдавалась.

– Я вообще-то могу узнать все, что хочу от Се Сюаньцина. Он готов говорить! Но я считаю, что о твоем прошлом должен рассказывать не ты прошлый, а ты нынешний. Потому что моим мужем, которого я любила... был ты.

– Ха-ха...

Тихий, сухой смешок, полный ледяной горечи, оборвал мою пламенную речь.

Мой пыл погас, словно на меня вылили ушат ледяной воды.

Луна скрылась за тяжелыми тучами, и в глазах Се Чжо не осталось ни отблеска света. Только черная бездна отчаяния.

– Фу Цзюся, – произнес он, и от его тона у меня мороз пошел по коже. – Поздно.

Это слово камнем упало между нами.

Я сглотнула. Его ответ не был для меня полной неожиданностью, но все же ранил.

В конце концов, все это начала я. Я предложила пожениться. Я предложила развестись. Я первой призналась в любви и сама же сказала, что любовь умерла. В плане чувств я перед ним виновата. Понятно, почему его обида глубже моей.

Я подавила бушующие переживания, заставила себя вспомнить мужчину в пещере, свои чувства к нему и заговорила снова, стараясь быть спокойной:

– Я знаю. Мы в разводе. Красная нить разрезана. Но скажи мне, почему мы здесь? Зачем мы вернулись на пятьсот лет назад? Зачем устроили весь этот хаос?

– Потому что, если совершена ошибка, ее нужно исправить, – ответил Се Чжо быстро, почти яростно.

Но этот ответ был совсем не тем, что я хотела услышать.

– Нет! – Я топнула ногой. – Не поэтому! А потому что мы не смирились! Мы злимся, нам больно, мы не хотим отпускать!

Се Чжо снова усмехнулся, отводя взгляд.

– Изменение прошлого – не единственное решение! – добавила я, пытаясь достучаться до него. – Се Чжо, нам не нужно стирать прошлый брак. Нам нужно примириться! С собой и друг с другом! Давай поговорим открыто. Давай просто поговорим, чтобы понять, что у нас в головах, тогда станет меньше...

Слова «взаимных обид» застряли у меня в горле, когда Се Чжо перебил меня резко, грубо:

– Фу Цзюся, какое право имеет говорить о примирении та, кто собственноручно перерезала красную нить?

Я опешила. Удар был точным и болезненным.

– Да, нить перерезала я, – ответила я, собравшись с мыслями. – Но то, что наш брак рухнул... это, по сути, проблема нас обоих. Мы оба виноваты.

– По сути, это ты перерезала нить, – упрямо повторил он.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Разрезание нити – это просто символ! Одно действие! Суть же в том, что мы не могли больше жить вместе. Наша жизнь стала невыносимой!

– Это ты не могла, – отчеканил он, выделяя каждое слово.

– Да, я не могла! – Я сорвалась на крик. – А ты, значит, мог? Тебя устраивала такая жизнь?

– Мог.

– Ты... ты сегодня решил специально издеваться надо мной?

– Я не издеваюсь, Фу Цзюся. – Он шагнул ко мне, пронзая насквозь своими темными глазами. – Это ты совершила ошибку. Ты все разрушила.

Да чтоб его...

– То есть ты винишь меня? Во всем виновата только я?!

Навык Се Чжо выводить меня из себя достиг божественного уровня!

Все то спокойствие, вся та нежность, что проснулись во мне в пещере с Се Сюаньцином, испарились без следа. На их месте бушевал лесной пожар.

– В чем я ошиблась?! – крикнула я ему в лицо. – В том, что полюбила тебя тогда? В том, что вышла за тебя вопреки всему миру? Это было искренне! Если то прекрасное начало не было ошибкой, то почему ею стало прекращение этого кошмара?!

Се Чжо сжал губы в тонкую линию. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Он был в ярости, но, как всегда, молчал. Запирал все внутри.

Я продолжала орать, выплескивая накопившуюся за пять веков горечь:

– Ладно! Допустим, я неправа! Допустим, я злодейка! А ты? Ты, значит, невиновен? Безгрешен? Если бы за эти годы ты хоть немного доверился мне, если бы говорил со мной, мы бы не дошли до этого! Ты превратил наш дом в склеп своим молчанием!

Се Чжо резко развернулся, собираясь уйти. Сбежать, как всегда.

Я бросилась наперерез, раскинув руки.

– Стоять! Опять ты за свое! Чуть что – в кусты! Сколько всего ты скрыл от меня? Кто ты, что ты, о чем ты думаешь? Какая нормальная жена это выдержит?! Тебе что, больно разговаривать?! Язык отсохнет?!

– Да!

Этот возглас был подобен грому.

Се Чжо, всегда тихий и сдержанный Се Чжо, выкрикнул это слово так громко, что оно эхом отразилось от гор. В бамбуковой роще повисла звенящая тишина. Даже ветер стих.

Я уставилась на бывшего мужа как на умалишенного, потерянно моргая.

– Ты хоть понимаешь, что несешь? – спросила я тихо.

Се Чжо смотрел мне прямо в глаза с такой мукой, такой безнадежностью, что мне стало жутко.

– Мне больно говорить, – произнес он, и голос его походил на скрежет металла.

Я смотрела на него одно мгновение. Затем еще одно. А потом ярость накрыла меня с головой. У меня сжались кулаки, и ногти впились в ладони.

– Ты... ты просто молодец, – прошипела я. – Ради оправдания своей черствости ты готов выдумать даже такое. Больно ему... Бедняжка!

Я кивнула, глотая злые слезы.

– Ладно. Отлично. Разговор окончен. Все. Завтра делаем что должны. Разрушаем все и будь что будет.

Я бросила на Се Чжо последний, полный презрения и обиды взгляд, а после развернулась и зашагала прочь, не разбирая дороги.

В голове билась одна мысль: «Возможно, я люблю того мужчину из прошлого. Того, кто готов был рассказать мне все. Но не этого Се Чжо. С этим у нас только война».

Он говорит, что развод – моя ошибка? Что я не должна была разрезать красную нить?

Чушь!

После этого разговора, после очередных лживых слов и оправданий, я от всего сердца, каждой частицей своего тела была уверена: этот развод был единственным правильным решением в моей жизни!

Я была права! Небеса свидетели: я была права!

Глава 5
Проверка искренности

Мое сочувствие к Се Сюаньцину было полностью уничтожено Се Чжо.

При одной мысли о том, что однажды этот мужчина превратится в того, с кем я сейчас ругаюсь, мне хотелось триста раз промыть глаза известковой водой или вовсе ослепнуть, чтобы этого не видеть.

Вечером, полная негодования, я обдумала то, что собиралась сделать завтра, и на следующий день встала ни свет ни заря.

Я не стала предупреждать Се Чжо и сразу ушла. К Се Сюаньцину я тоже идти не стала, а направилась в свою собственную обитель пятисотлетней давности.

Сейчас Ся-Ся, чье сердце было разбито Се Чжо, наверняка заперлась дома и грустит. Я пошла на огромный риск, явившись сюда, только по одной причине: для того, что я собиралась сегодня сделать с Се Сюаньцином, требовалось немало духовных камней.

Руководствуясь принципом «кража у себя кражей не считается», я привычно пробралась к тайнику.

Сиванму всегда проповедовала на Куньлуне путь естественности и бережливости. Будь ты мелкий дух или великий бессмертный, беден ты или богат, все старались сократить число слуг. Например, у Мэнмэн их вообще не было. Я же в те годы любила поесть, поэтому держала дома одного оборотня-поросенка в качестве повара и больше никого. Позже, когда Се Чжо поселился в моей обители, оказалось, что он не любит посторонних, и поросенка пришлось рассчитать.

Я пробралась внутрь на удивление гладко. Хотя я приблизилась к Ся-Ся, привычная боль в теле не появилась. Решив долго не раздумывать над этим, я выгребла все духовные камни из маленькой сокровищницы. Не то чтобы я была жестока к самой себе – просто я знала, что скоро стану высшей бессмертной. А после получения титула куча жителей Куньлуня придет дарить мне подарки.

От пары дней бедности никто не умрет.

Набив карманы духовными камнями, я не поспешила к Се Сюаньцину, а направилась прямиком на Восточный рынок Куньлуня к одному весьма сомнительному заведению – павильону Изумрудного озера.

Местечко мне очень знакомое.

Куньлунь – это обитель бессмертных, над которой властвует главное божество, Сиванму, а под ней – двадцать четыре высших бессмертных. Сейчас, спустя восемь тысяч лет с появления Куньлуня, на нем было девятнадцать бессмертных этого ранга, включая меня, и еще пять мест оставались незанятыми. Высшие бессмертные управляли различными сферами жизни Куньлуня и по очереди присматривали за направлениями, где высокоранговых небожителей не хватало.

До вознесения я была одним из генералов оборонительных войск Куньлуня. Став высшей бессмертной, я единолично возглавила армию, которой прежде по очереди управляли другие. С виду – важная должность, а на деле работа непыльная.

В конце концов все, кто здесь живет, – совершенствующиеся в дао. За исключением таких уникальных случаев, как мы с Се Чжо, большинство небожителей очень миролюбивы. Воровства тут почти не бывает, драки случаются редко, да и то обычно до первой крови, без смертоубийства. От вторжения нечисти снаружи нас защищает барьер Секиры Паньгу, и нам остается лишь ежедневно обходить его границы. Этим оборона Куньлуня занимается тысячи лет, система отлажена, и мне не нужно было ничего менять или предлагать.

Поэтому после вступления в должность я чаще всего бывала именно здесь, на внутреннем Восточном рынке – самом злачном месте на всем Куньлуне. В отличие от Западного рынка, где торгуют местные, на Восточном можно встретить не только пришлых бессмертных, но и оборотней или всяких чудаков из внешнего мира.

Куньлунь никогда не запрещал бессмертным и оборотням из других мест торговать здесь, но, чтобы не допустить проникновения нечисти и призраков, стража каждый месяц проводила на Восточном рынке проверки.

До вознесения я ходила в такие дозоры сама, а когда стала главнокомандующей, передала это подчиненным.

В те годы тщательнее всего проверяли павильон Изумрудного озера, который именовал себя гостиницей. На деле же там работали сплошь прекрасные лисы-оборотни, чей девиз был: «Удовлетворим любой каприз». Благодаря их невероятной приверженности делу, слава об этом заведении гремела далеко за пределами Куньлуня, привлекая множество гостей.

Но именно в таких местах, где цветут порочные мысли, легче всего спрятаться нечисти. Поэтому каждый раз во время проверки мы заставляли лис закрывать павильон на целый день и обыскивали все досконально. Так, слово за слово, мы и свели знакомство с местным управляющим.

Стоило мне подойти к дверям, как это заметил встречающий лис-оборотень. Откровенно одетый, с полуобнаженной грудью, он хотел было крикнуть: «Приветствую, небожительница!» – но, увидев мое лицо, осекся, перестал лениво опираться на перила и поспешно поправил одежду.

– Генерал Фу. – Улыбка у него вышла натянутой. – Сегодня проверка?

Да, раньше я приходила сюда только с проверками, но на этот раз...

Я сохраняла невозмутимый вид, чтобы поддержать собственный авторитет, и похлопала по оттопыренному карману с камнями.

Лис снова опешил, а потом на его лице отразилось страдание: видимо, испугался, что ему придется меня обслуживать.

Я не стала его мучить и спросила:

– Где старина Цинь?

Старина Цинь – главный управляющий, что заведует и деньгами, и работниками. Во время проверок он всегда нас сопровождал.

– Управляющий Цинь тоже с клиентом, – робко ответил лис.

Глядите-ка, какая преданность работе. Даже управляющий лично берется за дело! Неудивительно, что это место так знаменито.

– Пусть придет ко мне.

Я бывала здесь с проверками так часто, что, даже вернувшись на пятьсот лет назад, отлично помнила дорогу. Привычно нашла комнату старины Циня, села и налила себе чаю в ожидании.

Попивая горячий напиток, я вдруг ощутила странное чувство – незнакомое и одновременно родное. Пятьсот лет назад я часто пила вино и вступала в поединки с воинами, иногда ходила с друзьями в горы любоваться снегом и заваривать чай, а после проверок болтала о сплетнях с владельцами лавок...

После свадьбы с Се Чжо... или, точнее, после знакомства с ним, времени на себя у меня стало гораздо меньше. Поначалу я сама к нему липла и никого вокруг не замечала, а после свадьбы уже он любил ходить за мной хвостиком. В глазах других мы были неразлучной парой, что водой не разольешь, но я потеряла много времени, которое могла провести наедине с собой.

Впрочем, к этому нужно быть готовой до брака: после свадьбы уже не поживешь как раньше. Я отдала свое время, Се Чжо отдал свое, и мы стали жить не каждый своей жизнью, а одной на двоих. Но, хоть наше решение пожениться и было внезапным, именно я боролась за него всеми силами, поэтому после свадьбы быстро привыкла и не страдала от перемен.

В нашей паре у Се Чжо словно не было прошлого, поэтому я старалась вовлечь его в свою жизнь. Пыталась брать его на встречи с друзьями, но он всегда сидел с холодным выражением лица и молчал. Друзья чувствовали необъяснимое давление рядом с ним. Только тугодумная Мэнмэн могла это вытерпеть, остальные же постепенно отдалились от меня.

Со временем я превратилась просто в замужнюю бессмертную, главнокомандующую оборонных войск и все дальше уходила от той суетной, но настоящей жизни...

Тук-тук – дважды постучал по столу передо мной белый, неестественно длинный палец.

Я подняла глаза и увидела слишком уж красивого лиса Циня.

Стоя передо мной с распущенными волосами и чарующими глазами, в которых, казалось, плескались весенние воды, он с полуулыбкой спросил:

– Генерал Цзюся, явились в павильон Изумрудного озера в одиночку? Какого рода проверку планируете?

Этот лис был чересчур соблазнителен.

Не считая тренировочных схваток в лагере, я слишком давно не была так близко к мужчине, кроме Се Чжо. Я моргнула, глядя на его полураскрытую грудь и идеально очерченные ключицы, на которые падали прядки волос. Так и хотелось их убрать.

Я кашлянула, возвращая себе рассудок, глотнула чаю для храбрости, чуть отодвинулась и, морально подготовившись, посмотрела на управляющего.

– Сегодня я гость.

Старина Цинь вскинул бровь, медленно сел рядом, подпер подбородок рукой и приблизил лицо, разглядывая меня. Я невольно отодвинулась еще немного.

Лис рассмеялся.

– Бессмертная госпожа Цзюся, вы так застенчивы, совсем не похоже, что вы пришли развлечься.

Я собралась с духом. Этот лис старше меня лет на восемьсот – нельзя поддаваться его чарам.

– Я действительно не тот гость, которого тебе нужно развлекать.

С этими словами я достала мешочек и выложила семь лучших духовных камней.

Бровь управляющего Циня снова взлетела. Этот любящий деньги старый лис улыбнулся еще искреннее и обольстительнее.

– Хорошие камни. Какого же дорогого гостя бессмертная госпожа Цзюся хочет развлечь с моей помощью?

– Одного неразговорчивого оборотня. – Я пододвинула к нему камни один за другим. – Найди мне семь самых красивых лисичек.

Красивые пальцы Циня подтягивали камни к себе, пока он говорил:

– Что за оборотень удостоился такой щедрости от генерала Цзюся? Я, скромный лис, даже немного завидую.

– Оборотень, который мне нравится, – сказала я.

Рука старины Циня замерла, и он поднял на меня глаза.

Я сделала серьезное лицо, надеясь, что он отнесется к моей просьбе ответственно.

– Сегодня я хочу заставить его уйти от меня.

Я рассудила так: если просто скажу Се Сюаньцину, что не люблю его и чтобы он держался подальше, он не поверит, а то и решит, что у меня какие-то проблемы. Поэтому я задумала перевести наши отношения в сторону дружеских чувств. Приведу «приятеля» в дом удовольствий, закажу ему красивых девиц – разве это не докажет, что я не рассматриваю его как мужа?

Если Се Сюаньцин это поймет, он точно передумает жениться.

Но опытный в делах сердечных старина Цинь, глядя на меня, прикрыл рот рукой и рассмеялся.

– Цзюся, если хочешь кого-то прогнать, ты тратишь деньги не на то.

Я замерла, а он продолжил:

– Лучше выбери кого-нибудь для себя. Пусть он решит, что ты распутна и легкомысленна – вот это точно его отпугнет, верно?

Я подумала и поняла: в этом есть смысл!

Отделив три камня от общей кучи, я произнесла:

– Четыре для него, – потом указала на остальные камни справа, – и три для меня.

Старина Цинь тут же сгреб три камня справа.

– Какое совпадение, – заметил он. – Я как раз стою три камня.

Предложение лиса Циня показалось мне забавным, и я заказала его услуги на два часа ^[29] за три камня. Но когда я собралась уходить, он сказал:

– Уходишь? Время уже пошло. Тебе стоит поторопиться.

– Ты еще и время считаешь?

– У нас платные услуги. Ты заплатила – услуга началась.

– Тогда верни деньги, я заплачу, когда приду.

– У нас особые услуги, возврата нет.

Я недовольно указала на него пальцем.

– Ты мошенник, да?

Старина Цинь раскрыл веер, прикрыв пол-лица, и только его лисьи глаза улыбались.

– Цены четко обозначены, обмана нет.

Вот же...

Ругаясь, я вышла из павильона Изумрудного озера, не забыв напомнить старине Циню подготовить четырех самых красивых лисичек. Я надеялась, что они с ходу очаруют Се Сюаньцина. А если не выйдет, пусть приведут его посмотреть на мое «моральное падение».

Все-таки я генерал, мне еще дорога моя репутация. К крайним мерам прибегать не хотелось бы.

Уладив дела, я пошла к пещере в бамбуковой роще. Прежде чем войти, я сто раз прокрутила в голове ненавистную физиономию Се Чжо, пока не убедилась, что испытываю к этому лицу крайнее отвращение, и только тогда шагнула внутрь.

Даже днем в пещере было мрачно и сыро. Оттуда доносился странный скрежещущий звук, что резал ухо.

– Се Сюаньцин? – позвала я и подошла к нему.

Он сидел у стены в полумраке, а в руках у него была почти готовая флейта из белоснежного бамбука. Он как раз прорезал отверстия...

Я совсем забыла об этом, а Се Сюаньцин все еще...

– Цзюся, подожди немного, почти готово.

Глядя на его серьезный вид, я почувствовала, что сердце едва не дрогнуло, но тут вмешался разум и больно ущипнул меня.

«Нет! Будь твердой! Не раскисать!»

«Деньги уплачены! Время пошло! Веди его быстрее!»

Я поджала губы, выхватила флейту у него из рук, положила на землю и, не обращая внимания на его удивление, схватила Се Сюаньцина за руку и потянула вверх.

– Некогда ждать, я отведу тебя в одно интересное место!

Не давая ему опомниться, я вытащила оборотня из темной пещеры. Се Сюаньцин не сопротивлялся и в растерянности разрешил довести себя до Восточного рынка.

Однако, оказавшись в шумной толпе, он изменился: больше не позволял таскать себя как куклу, а встал рядом, неотступно следуя за мной. Его лицо стало настороженным и холодным, он постоянно изучал взглядом прохожих.

Это состояние...

Внезапно он стал очень похож на Се Чжо.

Я не понимала причины, но время поджимало, так что я не стала расспрашивать и потащила его прямо к крытому мосту перед павильоном Изумрудного озера.

На мосту группами по двое и по трое уже сидели лисы и лисицы: одежды полуспущены, плечи обнажены, волосы завязаны небрежно. Средь бела дня здесь царила томная и двусмысленная атмосфера.

Мы остановились перед мостом, и я взглянула на Се Сюаньцина: оно было чернее тучи, полностью оправдывая его имя ^[30].

Не объясняясь, я шагнула вперед, но Се Сюаньцин удержал меня, до боли сжав запястье.

– Зачем мы здесь?

Ответ «Привела тебя развлечься» вертелся на языке, но я проглотила эти слова. Готова поспорить: скажи я это сейчас, семь камней улетят в бездну! Не вариант.

– По делу, – быстро выкрутилась я.

Се Сюаньцин нахмурился и посмотрел на меня. Тут уже я начала вдохновенно врать:

– Я же генерал стражи Куньлуня, мы тут постоянно проводим проверки. Сегодня я в обычной одежде, якобы развлекаюсь, внедряюсь, так сказать, чтобы узнать, не творят ли тут всякие темные делишки.

Се Сюаньцин даже глазом не моргнул.

– Это и снаружи видно, – холодно сказал он. – Определенно творят.

И снова в нем проступил Се Чжо.

Я кашлянула и продолжила сочинять:

– Ну, дело у них само по себе сомнительное, но Куньлунь в целом разрешает лисам этим заниматься. Сегодня мне важнее проверить, не прячутся ли здесь злые духи. – Не давая времени на раздумья, я потянула его за руку. – Пошли-пошли, поможешь мне посмотреть.

Се Сюаньцин, хмурый и холодный, позволил затащить себя на мост.

Видимо, его ци была слишком пугающей: болтавшие на мосту лисы при виде нас невольно запахивали одежды и принимали приличный вид.

Пока не вышел старина Цинь. Тысячелетний лис ничуть не испугался мрачного лица Се Сюаньцина и с улыбкой подошел к нам, помахивая веером – тот раздувал его волосы, делая лицо еще более соблазнительным.

– Пришли? – Он перевел взгляд на стоящего рядом со мной мужчину. – Цзюся, это и есть твой дорогой гость?

Я посмотрела на Се Сюаньцина. По сравнению с лисом Цинем, похожим на весенний ветерок, он был подобен ледяному пику Куньлуня – тяжелому и давящему.

Я решила не обращать на это никакого внимания.

– Да, – кивнула я. – Пойдем внутрь.

Управляющий с улыбкой повел нас, и мы двинулись за ним.

Я уже не решалась касаться Се Сюаньцина – боялась обморозить руки. К счастью, он не развернулся и не ушел, а молча следовал за мной. На поворотах я замечала, что он оглядывается по сторонам, словно ожидая опасности... совсем как Се Чжо.

Старый лис привел нас в комнату. Когда он открыл деревянную дверь, я, честно говоря, застыла. Внутри уже ждали четыре прекрасные лисицы. Они были не просто красивы, а восхитительны, каждая по-своему!

Стоило нам войти, как они с теплыми улыбками окружили нас. Особенно милая круглолицая лисичка с щечками, которые так и хотелось ущипнуть, подошла ко мне.

– Бессмертная госпожа, не стойте, присаживайтесь.

От нее пахло сладкими фруктами. Мягкая рука нежно взяла меня за запястье, прядь волос коснулась моей руки...

«Ах, словно облако...»

– Сестры приготовили для вас нектар из фруктов, попробуете?

Она протянула мне чашку с розовым напитком. Как же приятно тратить деньги!

Я с удовольствием приняла угощение, но стоило поднести его ко рту, как чья-то рука меня остановила. Се Сюаньцин с каменным лицом забрал у меня чашку, но сам пить не стал, а просто со стуком поставил ее на стол.

Добродушное настроение в комнате было мгновенно разрушено этим резким звуком.

Се Сюаньцин смотрел на меня. Выражение его лица было непередаваемо странным: смесь недовольства, досады и какой-то необъяснимой обиды. Я не понимала, отчего он расстроился. Подумаешь, лисичка коснулась моей руки!

Посмотрев на девушек, Се Сюаньцин сделал непроницаемое лицо, уселся, приняв властную позу, и скомандовал:

– Всем сесть.

Четыре милые, нежные красавицы переглянулись и грациозно опустились на подушки. В комнате не осталось и следа веселья. Все выглядело так, будто мы пришли с облавой: девушки сидели, поджав губы и широко раскрыв глаза, и выглядели беспомощно и жалко.

Се Сюаньцин снова окинул их взглядом и подчеркнул:

– Сесть ровно.

Лисички опешили. Одна опустила скрещенные ноги, другая одернула юбку, кто-то поправил воротник. Все выпрямились, словно ученицы перед строгим учителем.

Я вспомнила о своих четырех камнях и поняла, что не могу больше на это смотреть и наклонилась к уху Се Сюаньцина.

– Это как-то неуместно, не находишь?

Он повернулся ко мне, но его выражение стало еще сложнее понять. Помолчав, он выдавил:

– Это плохое место.

– Я знаю, – согласилась я, лихорадочно работая головой. – Помоги мне. Проверь, нет ли на этих лисицах следов темной ци. Говорят, они лучшие здесь, вдруг что-то прячут. Присмотрись к ним хорошенько.

Услышав это, Се Сюаньцин снова обратил свой взгляд к четырем девушкам. Лисички с надеждой смотрели то на меня, то на него и в конце концов умоляюще уставились на старину Циня. Тот невозмутимо улыбался.

– Бессмертная госпожа шутит с вами, не бойтесь, – успокоил он их, затем обратился ко мне: – Цзюся, пойдем со мной на третий этаж.

Я согласилась и уже хотела придумать предлог, чтобы улизнуть, но Се Сюаньцин схватил меня за запястье, усадил рядом и ответил за меня:

– Она никуда не пойдет.

Его жесткий тон на мгновение заставил меня подумать, что он превратился в Се Чжо из будущего.

Управляющий Цинь слегка приподнял бровь и долго с улыбкой смотрел на гостя.

– Ай-яй-яй, как же быть, я ведь уже подготовил наверху банкет для Цзюся.

Се Сюаньцин нахмурился, его острый, как нож, взгляд метнулся к лису. Тот и бровью не повел.

Я поспешила успокоить своего спутника:

– Это тайная проверка! Служебная необходимость!

Я разжала его пальцы на своем запястье, положила его руку на стол и впихнула в нее чашку. Подав знак старине Циню выйти, я обернулась к Се Сюаньцину.

– Я скоро вернусь, правда. Ты пока помоги мне, закончишь – сразу уйдем.

С этими словами я жестом указала на четырех красавиц. Се Сюаньцин лишь крепче сжал чашку и не сводил с меня глаз, пока я не закрыла за собой деревянную дверь. Сразу после этого в комнате воцарилась гробовая тишина.

Потирая переносицу, я поднималась с управляющим по лестнице и думала, что четыре камня потрачены зря. Что ж за зверь такой этот Се Сюаньцин? Сердце все равно что из темной стали! ^[31]

Старина Цинь, прикрываясь веером, тихо посмеивался надо мной.

– Цзюся, ты действительно хочешь его прогнать?

– А то!

– Тогда зачем ты его умасливаешь?

– Где я его умасливала?

– То уговариваешь прийти, то уговариваешь не злиться, а теперь ушла со мной, дрожа, будто нашкодила, – смеясь, пояснил он. – Как по мне, это больше похоже не на попытку прогнать, а на проверку его чувств.

Я замерла на лестнице и посмотрела на управляющего. Его лисьи глаза соблазняли, но взгляд был проницательным, словно видел насквозь все мои чувства.

– Ты ведь любишь его?

Я промолчала.

Конечно, я люблю его. И тогда, и сейчас я любила Се Сюаньцина до безумия, иначе с чего бы мне выходить за него замуж?

– Я должна его прогнать.

Старый лис усмехнулся.

– Если бы я на твоем месте твердо решил прогнать кого-то, то не тратил бы столько слов.

Он приблизился, внезапно схватил меня за запястье и, пока я была в замешательстве, прижал мою руку к стене за спиной. В этой возне я, кажется, задела пальцем ухо. Старина Цинь не дал мне времени среагировать, наклонился к самому уху и прошептал:

– Достаточно, чтобы кто-то увидел подобное.

Соблазнительный шепот лиса и его теплое дыхание мгновенно вогнали меня в краску. Но не успела я опомниться, как мужчина вдруг отпустил меня и отскочил в сторону, уклоняясь от убийственного удара, который обрушился на лестницу.

Темная ци, превратившаяся в острое лезвие, с грохотом врезалась в ступени, оставив глубокий разлом.

Я остолбенела, глядя на лиса Циня, а тот повернул голову и посмотрел вниз.

Там молча стоял Се Сюаньцин и мрачно смотрел на нас. Он был похож на разъяренного волка, который не сводит глаз с добычи, готовый в следующее мгновение разорвать ей глотку.

Я прижалась к стене, не в силах прийти в себя от череды потрясений.

При виде Се Сюаньцина моей первой мыслью было: «Он разозлился». То, ради чего я вернулась на пятьсот лет назад, наконец свершилось.

Потом я скосила глаза на дыру в лестнице и подумала: «Проклятье, он разозлился сильнее, чем я думала». Раньше я могла не бояться, но теперь? Это же оборотень, который время раскалывает, что ему стоит расколоть нас с лисом?

Наконец я посмотрела на старину Циня. Только тысячелетний лис мог усмехаться в такой момент!

Он действительно улыбнулся, взял меня за руку, перевел через дыру в ступенях, встал у меня за спиной и прошептал на ухо:

– Хочешь, чтобы он отстал? Скажи это сейчас.

Он говорил шепотом, но достаточно громко. Если Се Сюаньцин не глухой, то услышал. Мой взгляд метнулся по кругу и вернулся к его лицу. На этот раз Се Сюаньцин тоже посмотрел на меня.

Мы уставились друг на друга через разбитую лестницу. В его глазах холодный гнев сменился пониманием, затем на миг мелькнула боль, и вскоре все проявления чувств исчезли. Теперь он смотрел на меня спокойно.

– Если ты хотела, чтобы я ушел, могла бы просто сказать вчера.

Се Сюаньцин подумал, что я, узнав кто он, сегодня специально устроила этот спектакль, чтобы прогнать его...

Я открыла рот, но оправдываться было нечем. Я действительно пыталась его прогнать, но не ожидала, что добьюсь цели в такой неудачный момент. Но... наверное, так и должно быть. Мы с Се Чжо преуспеем только через самую острую боль.

Этот момент подходил идеально.

После такого удара Се Сюаньцин наверняка уйдет и не оглянется. И больше у Ся-Ся и Се Сюаньцина не будет никакой истории.

Поэтому я подавила все чувства, опустила веки, представила тысячу раз нашу вчерашнюю ссору с Се Чжо, затем открыла глаза, уставилась на Се Сюаньцина и сказала:

– Уходи. Я тебя боюсь.

Его словно пронзил невидимый клинок.

Се Сюаньцин все смотрел на меня на лестнице. Он не отступил ни на шаг, но мне показалось, что пропасть между нами стала огромной. Он опустил глаза и сказал лишь одно:

– Тебе стоит больше себя беречь.

С этими словами он развернулся и ушел.

Я долго смотрела ему вслед, не в силах прийти в себя, пока лис не отпустил меня.

– Видишь, – улыбнулся он, – твои камни потрачены не зря.

Я посмотрела на старину Циня, не зная, то ли похвалить его, то ли обругать. Спустя вечность я выдавила:

– А услугами тех лисичек я еще могу воспользоваться?

Управляющий продолжал улыбаться.

– Время еще не вышло, как пожелаешь. Но мои подопечные продают искусство, а не тело.

Он спустился по лестнице и потянулся, чтобы помочь мне. В полном смятении я бездумно вложила руку в его ладонь, и лис слегка сжал ее.

– Чего я не ожидал, так это того, что бессмертная госпожа Цзюся на ощупь такая мягкая...

– Ты...

Я только открыла рот, как вдруг мимо пронесся вихрь. Старина Цинь превратился в размытое пятно и с грохотом впечатался в стену. Удар был такой силы, что щепки от лестницы взлетели в воздух.

Се Чжо в черном плаще держал лиса за горло, прижимая к стене. Прекрасное лицо управляющего посинело.

Судорожно вздохнув, я наконец опомнилась, сбежала по ступеням и схватила Се Чжо за руку.

– Ты что творишь?! – рявкнула я.

Его глаза, полные убийственной ярости, уставились на меня.

– А ты что творишь?

Старина Цинь, задыхаясь и синея, все же умудрился прохрипеть:

– Что... происходит...

Он, наверное, никак не ожидал, что мужчина, который только что ушел весь в тоске, вдруг переоденется, вернется и начнет его избивать...

Мне было не до лиса, я изо всех сил тянула руку Се Чжо.

– Отпусти его сначала!

Бывший муж молчал, глядя на меня мрачно, словно хотел припечатать к стене рядом с лисом. Но он говорил, что не ударит меня, и действительно не ударил.

Я посмотрела на посиневшее лицо старины Циня. Он все-таки выполнил мою просьбу, нельзя же так с ним! Я разозлилась, направила духовную силу в ладони и использовала ее, чтобы отцепить руку Се Чжо.

– Сказала же, отпусти! – крикнула я, дергая изо всех сил.

Мои возможности не шли ни в какое сравнение с Се Чжо. Если бы он уперся, я бы точно пострадала, а то и без внутренних травм не обошлось бы.

К счастью, он этого не сделал и разжал пальцы. Я держала его руку, тяжело дыша. Старина Цинь сполз по стене на пол, держась за горло, и даже кашлять мог с трудом.

Из комнат вокруг повысовывались лисицы и гости, с любопытством наблюдая за этой сценой. Среди них было немало моих знакомых. Если слухи о скандале с Се Чжо в павильоне Изумрудного озера разлетятся, они могут дойти до Ся-Ся, и как мне потом объясняться?

Я потянула Се Чжо за руку.

– Уходим.

«Пока зевак не так много, можно потом все отрицать...»

Вот только Се Чжо не двигался. Он огляделся, явно только осознавая, где находится.

Раз он идти не желал, я стиснула зубы, духовную силу, после чего выбила окно павильона Изумрудного озера и вылетела оттуда вместе с Се Чжо.

Добравшись до снежной бамбуковой рощи и приземлившись во дворе перед домиком, я набросилась на бывшего супруга:

– Ты что устроил?! Я же просила тебя следить за Ся-Ся и не выпускать ее! Что ты там забыл? Я вчера говорила: ты делай свое, я – свое...

Се Чжо резко дернул меня к себе, прижал к стене из бамбука, и я почувствовала холод на губах...

Он поцеловал меня...

В этом поцелуе были невыразимый гнев, невысказанное раздражение и... беспокойство обо мне, с которым он не мог совладать.

Се Чжо поцеловал меня?

Я застыла. Он был слишком близко, перед глазами все плыло, я чувствовала только его дыхание и запах. Касание его волос, ощущение пальцев, мягкость одежды – все было прохладным, но странно обжигало.

После краткого замешательства я перешла к действиям.

Я влепила ему пощечину наотмашь. Голова Се Чжо мотнулась в сторону. Уперевшись руками ему в грудь, я с силой оттолкнула его. Тот отступил на пару шагов, не касаясь покрасневшей щеки. Когда он посмотрел на меня, его взгляд был темен, словно там собиралась буря.

Я ответила ему таким же бешеным взглядом.

– Мы в разводе! Что ты творишь?

– Это ты развелась со мной. Я – нет.

– Что за чушь ты несешь?

– Ты пила мою кровь. Пока завет не расторгнут, ты навсегда моя жена.

Новостей было многовато. Я закрыла рот, уже готовая выдать очередную колкость, и попыталась все осмыслить.

В прошлый раз я выяснила, что Се Чжо – Снежный волк. До этого – что пятьсот лет назад во время моего вознесения он дал мне выпить своей крови. Теперь я узнала: выпив его кровь, я стала его женой.

Из этих трех фактов следует: если выпить кровь Снежного волка, становишься его супругой.

Получается, мы поженились не под деревом влюбленных у Лунного Старца, а в тот момент, когда Се Чжо напоил меня кровью во время грозы небесного испытания.

Следовательно, разрезав красную нить, я разорвала свою связь с ним, но его связь со мной осталась.

Неудивительно, что Се Чжо говорил, что самое главное – не дать Се Сюаньцину напоить Ся-Ся кровью.

Когда картинка сложилась, мой закрытый рот снова распахнулся под напором чувств.

– И это ты скрывал от меня столько времени?! – После сразу нахлынула вторая волна: – Не говоря уже о том, что я обрезала нить! Даже если я все еще твоя жена, что с того, что я пошла в павильон Изумрудного озера?

Взгляд Се Чжо был мрачен, но я лишь подливала масла в огонь.

– Мы женаты пятьсот лет и ни разу не спали! Я наполовину разведена! Ну поцеловала бы кого-то в щечку, и что? Да это меня поцеловали! В трехлетнюю засуху императоры молятся о дожде ^[32], а тут пятьсот лет! Да меня сам Нефритовый Император ^[33] не остановит...

– Фу Цзюся!

Гроза в его глазах испарилась от гнева. Он схватил меня за руку. Его глаза покраснели, а пальцы дрожали, но мне не было больно.

Се Чжо все не отпускал и сверлил взглядом, словно хотел заткнуть мне рот моей же ладонью.

Зная, что он меня не ударит, я обнаглела окончательно.

– Не ори на меня! Я не глухая! Пятьсот лет ты открыто не лез с поцелуями и объятиями, а теперь, когда мне понравилось обниматься с другими, решил наверстать? Поздно! И еще! Я сегодня ходила туда, чтобы прогнать Се Сюаньцина. Ты прекрасно знаешь, зачем я это делала! И зачем мы вернулись на пятьсот лет назад – тоже знаешь! Я же помогаю тебе разрубить узы с твоей стороны! Дело почти сделано, а ты устраиваешь скандал?!

Прооравшись, я отдышалась.

Се Чжо тоже немного остыл, но все еще с бледным лицом держал меня за запястье, плотно сжав губы.

Глядя на него, я сменила гнев на холодную насмешку:

– Что, Се Чжо? Не говори мне, что спустя все это время ты вдруг осознал, что любишь меня.

Я следила за малейшим изменением его лица. Этот вопрос я задавала ему в разные моменты: до свадьбы, в несостоявшуюся брачную ночь и сегодня, спустя пятьсот лет.

«Се Чжо, ты меня любишь?»

С надеждой, с мольбой, с отчаянием.

Но раньше ответом всегда было спокойное: «Не знаю».

Сегодня же...

Се Чжо отпустил мою руку.

Я опустила глаза, не желая больше пытаться что-то понять по его лицу. В душе было полное затишье.

– Радуйся, Се Чжо, – сказала я, разминая запястье. – Се Сюаньцин ушел. Если он не появится в день, когда Ся-Ся будет проходить испытание, мы сможем вернуться. Стоит отпраздновать: наш развод почти завершен.

Наконец-то... больше не нужно мучиться.

Я повернулась, чтобы уйти в дом. Мне было все равно, почему Се Чжо сорвался. Жизнь сложилась так, что слова уже не имели значения.

Но не успела я переступить порог, как в небе грохнул до боли знакомый гром.

Я резко обернулась. Небо над Куньлунем затянуло тучами. Такое гнетущее ощущение... Это гроза вознесения в высшие бессмертные, что же еще?!

Но, насколько я знала, в это время на Куньлуне, кроме меня, Ся-Ся, никто не готовился к небесному испытанию.

– Какое сегодня число?

Глядя на знакомые тучи, я от волнения забыла про ссору. Се Чжо тоже отбросил лишние переживания и ответил, хмуро глядя на небо:

– Двадцать четвертое число пятого месяца.

– Началось раньше? – Я ошарашенно посмотрела на него, а потом до меня дошло: – Так вот почему мне не было больно, когда я воровала деньги!

Испытание небесными молниями самое трудное потому, что оно приходит в день, когда бессмертный слабее всего. Я думала, что привыкла к боли, а оказалось, что Ся-Ся сейчас слабее меня, поэтому все последствия от нашего сближения чувствовала она!

– Дело плохо. – Меня охватила тревога, и я забегала туда-сюда. – Пятьсот лет назад мне было трудно, потому что я тратила время на тебя, забросив тренировки, а на рынке призналась тебе, и твой невнятный ответ разбил мне сердце. Поэтому я еле выдержала испытание. Я выжила только благодаря твоей крови... А сейчас Ся-Ся ранена еще сильнее, она совсем слаба и точно не выдержит! Ты не дашь ей кровь, значит, она умрет. Если она умрет, умру и я! А если я пойду помогать, будет только хуже... Надо что-то делать, надо что-то делать...

Пока я металась, Се Чжо уже взмыл в воздух.

– Я помогу тебе, – бросил он. – Найди Се Сюаньцина.

– Зачем?

– Останови его.

– Я его так разозлила, он не станет помогать Ся-Ся.

Однако Се Чжо был уверен:

– Речь о жизни и смерти. Он пойдет.

Я помолчала, потом стиснула зубы.

– Где мне его искать? Скажи, куда бы ты пошел в такой момент?

– Я – это не он.

Се Чжо улетел. Глядя ему в спину, я хотела проклясть весь его род, но вспомнила, что он сам его и истребил...

Почесав голову, я зажмурилась и побежала к пещере.

Се Сюаньцин покинул павильон Изумрудного озера незадолго до прихода Се Чжо. С его силой он мог быть уже за тысячи ли отсюда. Но что-то подсказывало мне: он не ушел. С разбитым сердцем он мог вернуться туда, где я его спасла.

Поэтому я сломя голову помчалась в бамбуковую рощу и еще издали увидела Се Сюаньцина у входа в пещеру. Он действительно не ушел!

В руке оборотень сжимал ту самую флейту. Вернулся за ней...

Не знаю, что я почувствовала в тот момент, – разбираться было некогда. Се Сюаньцин с серьезным лицом уже собирался лететь в сторону грозовых туч. Я заорала:

– Се Сюаньцин!

Заклинание вокруг него рассеялось. Он обернулся и нахмурился.

– Почему ты здесь? – спросил он, когда я подбежала, задыхаясь.

– Я... – лихорадочно придумывала я, – хоть я и прогнала тебя, но я... я все же...

– Ты знаешь, я спрашиваю не об этом.

Я замерла.

– А о чем?

– Это твое испытание. – Он указал на тучи, в которых уже сверкали молнии.

– Нет, не мое! – тут же отмахнулась я, но под его взглядом поняла, что сморозила глупость. – Я же здесь стою, как оно может быть моим?

Не дослушав, Се Сюаньцин снова призвал ветер, но я схватила его за руку.

– Постой!

Вот только ждать он не стал, а перехватил мою руку и потащил за собой в небо!

Меня охватило смятение. Там Се Чжо, там Ся-Ся. Если Се Сюаньцин притащит туда меня, то вместо кровавого ритуала у нас будет два трупа! Все будет кончено!

Я тут же применила технику веса в тысячу цзиней, утяжеляя ноги, и повисла на нем мертвым грузом.

– Нельзя туда!

Се Сюаньцин молчал, но был настроен решительно. Он потянул сильнее, и моя техника уже не справлялась. В отчаянии я закричала:

– Та я, что под грозой, не умрет! Ей уже помогают! Я переживу это!

Тяга ослабла, и камень, лежавший у меня на душе после встречи с Се Сюаньцинем, тоже стал легче.

Я вздохнула. Скрывать больше не было смысла.

Посмотрев на него снизу вверх, я призналась:

– Скажу честно. Я – не нынешняя я, а Фу Цзюся из будущего, через пятьсот лет. Я знаю свою судьбу, не волнуйся.

Ветер под ногами Се Сюаньцина утих. Он опустился на землю и молча посмотрел на меня. Я отвела взгляд.

– Прости. Той, кто все это время мучила тебя, была я.

– Я это знал.

Его ответ ошеломил меня. Я тупо уставилась на него. На его лице исчезла тревога, вернулось привычное спокойствие.

– В тебе течет моя кровь, но я с тобой ею не делился. Поэтому я давно догадался, что ты не нынешняя Фу Цзюся.

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

Если подумать, при первой встрече он спросил меня: «Что ты ела?» Я не придала этому значения. Оказывается, он уже тогда заподозрил неладное и постепенно понял, что я отличаюсь от нынешней Ся-Ся.

– Раньше я не знал, зачем ты вернулась, но сегодня в павильоне Изумрудного озера понял... – Он опустил глаза, и выглядел при этом таким одиноким. – Все эти странные выходки... ты хотела заставить меня уйти.

Я шевельнула губами. Мне было стыдно перед ним, но я не знала, как извиниться. Теперь мне стало немного понятнее, почему Се Чжо подолгу молчит. Иногда слов так много, что они застревают в горле.

Я все молчала, а он усмехнулся.

– Похоже, в будущем я плохо к тебе относился.

Закрыв лицо руками, я вздохнула:

– Да, мы поженились, а потом развелись.

Се Сюаньцин не ответил. В его глазах что-то слегка дрогнуло: не так сильно, как у Се Чжо в день развода, но я видела, что ему тяжело.

– Прости, – сказала я. – Хоть я и клялась, что люблю и буду рядом, в итоге счастливого конца у нас не вышло.

Он прикрыл глаза.

– Почему... я плохо к тебе относился?

– Ты все от меня скрывал.

Се Сюаньцин замолчал, видимо понимая, что это в его духе.

– Но в этот раз я поняла, – спокойно объяснила я. – Корень всех тайн – в том, что ты скрывал свою сущность Снежного волка. Чтобы спрятать одну ложь, приходилось громоздить тысячи других.

Наконец я открыла Се Сюаньцину то, что не сказала Се Чжо:

– В начале я думала, что это неважно, мол, узнаю со временем. Но в браке все иначе. Пятьсот лет я ничего о тебе не знала. Се Сюаньцин, мое терпение лопнуло.

– Значит... ты вернулась, чтобы изменить прошлое и не заключать Кровный завет?

Я грустно усмехнулась.

– Се Сюаньцин, ты не представляешь, как хорошо ты умел скрываться. До прихода сюда я даже не знала, что ты Снежный Волк, не говоря уж о каком-то завете. Я просто предложила развод, потому что не могла так больше жить.

Се Сюаньцин нахмурился в недоумении.

– Сюда ты захотел прийти сам, – пояснила я.

Он слегка удивился.

Но он умный оборотень. Через мгновение Се Сюаньцин посмотрел на грозовые тучи и, думаю, догадался.

Я выложила все начистоту:

– Тот, кто помогает другой мне пережить испытание, – это ты сам через пятьсот лет.

Се Сюаньцин смотрел на тучи с серьезным выражением лица.

– Се Сюаньцин, даже после развода я не хотела стирать наше прошлое. Я верила, что однажды смогу вспоминать об этом с улыбкой. Все, что я пережила, плохое и хорошее, делает меня мной. Но ты другой...

– Не знаю, откуда в тебе такая ненависть, – продолжила я, – но в ночь развода ты украл Секиру Паньгу, расколол время и вернулся на пятьсот лет назад, чтобы разорвать нашу связь и помешать себе сегодня... – я указала на тучи, – дать мне глоток крови.

Се Сюаньцин молча смотрел в сердце черного вихря.

– И даже... – мне стало смешно, – перед тем как прийти сюда, ты грозился убить меня...

Се Сюаньцин замер и резко повернулся ко мне.

– Я сказал, что убью тебя?

– Ага. Сказал, что нужно исправить ошибки, а когда вернешься – сможешь меня убить. – Я усмехнулась. – Это же просто развод, зачем сразу убивать? У тебя будущего с нервами не очень.

Лицо Се Сюаньцина стало еще более серьезным.

– Я действительно хочу тебя убить.

– Что? – опешила я.

– Возможно, я правда хочу тебя убить.

Я застыла. Посмотрела на него, потом на грозу, потом снова на него, не веря ушам.

– Почему?

– Не знаю, – ответил он. – Но если я использовал Секиру Паньгу, вернулся в прошлое и сказал такое... значит, я действительно хочу вернуться, чтобы убить тебя.

Он абсолютно серьезно добавил:

– Я не стал бы бросать такие слова на ветер.

Се Сюаньцин – это Се Чжо. Он может не до конца понимать своего двойника из будущего, но точно понимает его лучше, чем я!

Мне стало страшно. Если подумать, Се Чжо действительно вел себя угрожающе...

Но ведь!..

– Почему?! – Я была в потрясении и недоумевала. – За что? Как он собирается меня убить?

Се Сюаньцин явно решил, что времени на объяснения нет, поэтому схватил меня за руку и снова взмыл в воздух. На этот раз я не сопротивлялась, убрала заклинание с ног и готова была даже подгонять его.

В глубине туч сверкали фиолетовые и синие молнии, иногда вспыхивающие алым. Грохот стоял оглушительный.

Се Сюаньцин тащил меня сквозь бурю и объяснял:

– Кровный завет для моего рода – клятва на всю жизнь, ее нельзя изменить.

– Поэтому Се Чжо вернулся в прошлое, это я поняла. Но не понимаю, зачем убивать меня?

– По условиям завета, сила моей крови заставляет меня защищать тебя. Она не позволяет мне причинить тебе вред.

Я опешила. Этого я не знала.

Значит, сущность Снежного волка ограничивала Се Чжо: дав мне кровь, он сделал меня спутницей, которую обязан защищать. Это приказ, записанный в его судьбе.

Значит, когда Се Чжо твердил, что не ударит меня, – это была правда.

Значит, поэтому все пятьсот лет, когда мы дрались, он только уклонялся и никогда не бил в ответ. И, оказавшись здесь, даже в ярости, он не причинял мне боли, а стоило мне пораниться – мчался на помощь.

Все это – действие крови. Завет заставлял его сдерживаться и оберегать меня.

Я думала, что развестись – это просто перерезать нити, но для Се Чжо наши куньлуньские нити ничего не значили. Его держала судьба. Чтобы развестись по-настоящему, нужно отменить кормление кровью в прошлом.

Если же он действительно хочет меня убить, ему нужно стереть это событие – тогда в будущем в моем теле не окажется его крови. Не будет завета, не будет брака, не будет ограничений... и он сможет меня убить.

Я вспомнила тот день на вершине Куньлуня. Ветер трепал наши одежды. Когда я спросила, что он собирается делать, Се Чжо холодно ответил: «Я должен исправить свою ошибку». И добавил: «Когда вернусь, смогу тебя убить».

Се Чжо не шутил, он по-настоящему хочет меня прикончить?! Я думала, у нас мирный развод, а он замыслил драму с убийством?!

– Да почему он хочет меня убить?! – в ужасе и гневе крикнула я Се Сюаньцину.

Помолчав, он ответил коротко:

– Я – еще не он.

Я замолчала. Действительно, он еще не Се Чжо, он не жил со мной пятьсот лет, не разводился, поэтому не знает мыслей будущего себя. Это нормально.

Как я не помню, почему в детстве так громко ревела из-за царапины, так и маленькая я не поймет, почему, став взрослой, я при падении первым делом буду смущенно проверять, не видел ли кто... В разное время ты все чувствуешь по-разному.

Нынешний он хочет меня спасти. Будущий – убить. Один мужчина, но такие разные цели. Противоположность и единство. Мир полон неразрешимых противоречий... Почему Се Чжо так поступает, может ответить только сам Се Чжо.

– Ты должна выпить мою кровь, – твердо сказал Се Сюаньцин.

Я взвесила варианты. Хочет ли Се Чжо меня убить – пока не факт, лишь вероятность. Се Сюаньцин может ошибаться, а может и нет. Если я помогу Се Чжо и помешаю Се Сюаньцину дать кровь Ся-Ся, то мой бывший муж достигнет цели и будет доволен. Но если есть хоть один шанс из тысячи, что он хочет меня убить... Благодаря моей помощи завет исчезнет, и я своими руками вложу нож в руку Се Чжо...

Итогом будет моя смерть.

Выбор очевиден: я спасаю свою жизнь! Плевать мне на его желание разорвать брак!

Меня втянули во все это против воли. Я пахала на него, чтобы вернуться домой. Не собираюсь я умирать ради его прихотей!

К счастью, Се Сюаньцин оказался надежным сообщником и предложил:

– Я не могу встретиться с ним лицом к лицу, а ты не можешь встретиться с собой. Нужно выманить его.

Я успокоилась и придумала план.

– Спусти меня на землю, не подлетай слишком близко к центру, мало ли что.

Он опустил меня, когда до моего дома, где бушевала гроза, оставалось ли десять. Я достала кинжал и замахнулась на свою ладонь. Се Сюаньцин перехватил мою руку, прежде чем лезвие коснулось кожи.

Конечно. Во мне его кровь, он защищает меня без раздумий. Любой из них.

– Ты что делаешь? – спросил он.

– Не понимаешь? Использую силу вашей крови! Если я буду ранена или пригрожу самоубийством, Се Чжо придется вылезти наружу.

Се Сюаньцин молчал.

– Не смотри. Иди в другое место и жди. Как только Се Чжо появится, я подам сигнал. Услышишь шум – мчись в центр бури. – Я посмотрела на него предельно серьезно. – Се Сюаньцин, ты обязан дать Ся-Ся своей крови. Наша связь не должна прерваться.

Загрохотал гром. Се Сюаньцин посмотрел на меня и кивнул.

– Хорошо.

Он дал слово, и я знала, что он его сдержит.

Я подождала, пока он скроется из виду. Затем, не колеблясь, полоснула ножом по ладони. Кровь хлынула ручьем. Через мгновение ухо обожгло и в голове раздался голос Се Чжо:

– Что ты делаешь?

Я подняла обе руки: в одной нож, с другой капает кровь. Приставив кинжал к запястью, я проговорила:

– Се Чжо, выходи.

Он молчал, но в моем сознании возникла картинка с его стороны: черные тучи, Ся-Ся без сознания на земле и барьер Се Чжо, поглощающий молнии.

– Жить надоело, Фу Цзюся? – зазвучал прямо в ухе его низкий, гневный голос.

Я прикинула, что от пары молний Ся-Ся не умрет. А вот если Се Чжо поможет ей пройти испытание без крови Се Сюаньцина, то завет исчезнет... и тогда я точно могу умереть от рук Се Чжо.

«Прости, прошлая я! Ради выживания придется тебе потерпеть удары молнии!»

Лезвие коснулось кожи на запястье. Я повторила:

– Выходи.

Се Чжо притворством не обмануть. Я нажала сильнее, готовая вскрыть вены. В небе поднялся ураган, и картинка в голове резко сменилась. Я разглядела себя его глазами: волосы растрепаны, кровь, кинжал, и видна решимость загнанного зверя. А он, наверное, увидел себя моими глазами, когда выбивал у меня кинжал: потрясение, ярость, неверие.

Мы никогда не видели друг друга так ясно.

Откровенно говоря, я в его глазах смотрелась очень даже ничего.

Кинжал он у меня отобрал легко, но явно впал в бешенство.

– Фу! Цзю! Ся!

Я знала: он не может меня тронуть, ведь обязан защищать. Вверив свою жизнь Се Чжо, я почувствовала себя в большей безопасности, чем в собственных руках.

Я спокойно отключила связь нефритовых рыбок, подняла окровавленную ладонь и направила на бывшего супруга. Духовная сила собралась в руке, и я выстрелила лучом света прямо ему в лицо, не сдерживаясь.

Конечно, ему это не повредило. Се Чжо уклонился, и луч ушел в небо, врезавшись в грозовую тучу и вспыхнув белым.

– Что ты творишь? – нахмурился он.

Настало время ему задавать такие вопросы.

– Подаю сигнал Се Сюаньцину, – сказала я, – чтобы он спокойно напоил Ся-Ся кровью.

Взгляд Се Чжо стал еще опаснее. В его черных глазах тоже собиралась гроза.

Вернуться к Ся-Ся он не мог. Се Сюаньцин быстр: наверняка увидел сигнал и уже мчится туда. Он окажется там раньше. Если Се Чжо сунется туда сейчас, то они встретятся и более слабый исчезнет. А если прошлый умрет – нынешний тоже не жилец.

Так что ему оставалось только стоять здесь и злиться.

А мой луч света в небе вызвал ответ: грозовая туча, которая прежде била без устали, но вместо покорности получила от меня оплеуху, разозлилась окончательно. Она забурлила и яростно взревела, чем-то напоминая наши с Се Чжо отношения.

Я не боялась, зная, что Се Сюаньцин исполнит свою роль.

Ветер выл. Туча накопила силы для ответного удара. Ослепительная вспышка – и гигантская молния ударила за нашими спинами.

Это был последний, самый мощный удар. Он разорвал небо, озарив все белым светом. Мы с Се Чжо стояли, обуреваемые каждый собственными переживаниями, и смотрели друг на друга: я – с насмешкой, он – с гневом.

Когда гром стих и свет погас, мир словно обновился. Сквозь тучи пробились лучи закатного солнца.

Мы подавили бушующие чувства. Мой бывший супруг опустил голову, закрыл глаза и вздохнул. Я же отряхнула одежду и встала.

– Се Чжо, один вопрос, – заговорила я и посмотрела на него. – Ты вернулся на пятьсот лет назад, чтобы убить меня?

Он открыл глаза и посмотрел на меня без лишних движений и слов.

– Я сказал тебе это с самого начала, – ответил он. – Хочу тебя убить.

Я кивнула, а после спокойно и твердо сказала:

– Се Чжо, ты – настоящая собака.

Он принял оскорбление с каменным лицом. Может, он не понимал, зачем я его выманила, но теперь, когда гром стих, он догадался: Се Сюаньцин мне все рассказал.

– Ты чуть не заставил меня убить саму себя. – Мне хотелось похлопать ему. – Молодец!

– Все идеи подавала ты сама.

Да!

Я закрыла глаза и вспомнила все свои советы, как рассорить пару... Какая же я дура! Это не его вина! Я сама подавала ему нож! Если бы в последний момент не передумала, то была бы уже трупом!

Победить себя могу только я сама! Герой, подающий меч, – Фу Цзюся!

Сердце колотилось. Я отдышалась и прижала руку к груди.

– Ладно! Забыли! Не буду спрашивать, почему ты хочешь меня убить. У тебя свои причины, это уже неважно. – Я стиснула зубы, загоняя обиду поглубже. – Признаю поражение во всех интригах!

Злобно зыркнув на него, я продолжила:

– Се Сюаньцин уже дал Ся-Ся испить своей крови. Наша судьба решена, твой план провалился. Оставаться здесь бессмысленно. – Я протянула руку. – Доставай Секиру Паньгу, возвращаемся.

Се Чжо молчал. И хорошо. Скажи он хоть слово, я бы набросилась на него.

Он опустил глаза на мою руку, с которой уже перестала капать кровь. О чем-то подумав, Се Чжо поднял взгляд на меня.

– Если бы можно было повторить... ты бы снова обрезала красную нить?

В такой момент спрашивать такую чушь?! Какая разница? Куньлуньская нить его не останавливает! Дело не в нити!

Но я не удержалась от едкого ответа:

– Если бы можно было повторить... я бы взяла топор и отрубила тебе руку!

Се Чжо не отключил рыбку на своем ухе, и я видела себя его глазами: выглядела я уж слишком решительно. Мое терпение лопнуло.

– Доставай Секиру!

Он опустил голову, повернул ладонь, и Секира Паньгу появилась в его руке. При виде артефакта, из-за которого я чуть не погибла, меня захлестнули сложные чувства.

– Возвращаемся, живо, – холодно велела я. – Не хочу провести с тобой ни одного лишнего мгновения.

Я посмотрела вдаль, где исчезла гроза. Там, в обители, история Се Сюаньцина и Ся-Ся только начиналась. А здесь моя история с Се Чжо наконец-то заканчивалась.

Брак – это так утомительно.

– Фу Цзюся, ты спрашивала, почему я хочу тебя убить, – хрипло зазвучал голос Се Чжо.

Надо же, сам решил объясниться. Неужели солнце встало на западе?

– Потому что в тот момент, когда ты перерезала нить... – его бездонные глаза неотрывно смотрели на меня, – я почувствовал боль, с которой ничто не сравнится.

Сейчас выглядел он так же плохо, как в тот день. Секира в его руке засветилась.

– Мой род проклят Темным божеством, мне больно говорить. Но в тот миг было в десять тысяч раз больнее.

Се Чжо произносил слова медленно, и я почти поверила в его страдание. Но...

– Зачем ты мне это говоришь? Я не хочу знать ни о твоем роде, ни о тебе. Мне плевать, больно тебе или нет. – Я усмехнулась. – Ты что, решил признаться в любви после попытки убийства? Не надо, это дешевый трюк.

Не знаю, слушал ли он меня вообще. Помолчав, Се Чжо продолжил:

– В тот день я вернулся и долго думал...

Он протянул ко мне руку. Я хотела отступить, однако невидимая сила уперлась мне в спину. Это был его барьер. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули к шее. Чувство угрозы ударило в голову, тело напряглось.

Что за дела?! Се Сюаньцин же сказал, что завет не даст ему меня убить?!

Свет Секиры становился ярче, озаряя нас внутри барьера. Рука Се Чжо легла мне на горло.

– Если я убью тебя, эта боль прекратится?

«Что б тебя, Се Чжо. Ты дурак? Ты как до такого додумался?»

Давление чужой духовной силы нарастало.

– Конечно... нет... – с трудом выдавила я.

Слова дались мне с такой болью в груди, что я чуть не задохнулась. Оказывается, говорить действительно бывает больно. Я закашлялась.

Се Чжо тоже кашлянул, и изо рта у него выплеснулась кровь прямо мне на грудь... Я оцепенела и почувствовала как давление исчезло.

– Оказывается... поднять на тебя руку еще больнее, чем тогда...

Когда я услышала это, сердце дрогнуло.

Сложно описать мои чувства. Я напомнила себе: это не душевная боль, это телесная боль от сопротивления Кровному завету.

– Если снять завет, боли не будет, – сказал Се Чжо.

– Забудь, это бесполезно, – холодно отрезала я. – Твой план провалился! Мы взрослые, бессмертная и оборотень, оба прожили сотни лет. Развод – это просто расхождение путей, зачем устраивать резню?

Се Чжо смотрел на меня, как воин без доспехов на летящую стрелу.

– Убийство ничего не решит. Это твои чувства, разбирайся с ними сам.

Кровь на губах, ледяной взгляд затравленного волка. Его холодные пальцы скользнули по моей шее.

– Фу Цзюся, лучше бы я тебя никогда не встречал.

Секира в его руке вспыхнула. Он взмахнул ею, снова раскалывая время. Свет ударил мне в спину, освещая его лицо. Се Чжо слегка толкнул меня, и я шагнула в разлом времени.

Пейзаж Куньлуня сменился безумными линиями.

В этот раз я четко видела расколотое время: мое отражение множилось до бесконечности. Се Чжо стоял рядом, и его отражения тоже дробились.

– Иди налево, возвращайся сама, – сказал он.

И повернул направо.

Налево – пятьсот лет вперед. Направо...

«Он не сдался?! Хочет попробовать снова?! Помешать Ся-Ся и Се Сюаньцину еще раз?!»

Я попыталась схватить Се Чжо за рукав, но он отмахнулся от моей ладони и исчез в разломе. Я не могла позволить ему уйти и бросилась следом.

Прошло лишь одно мгновение, но, когда я выбралась, Се Чжо уже не было видно.

Я оказалась на склонах Куньлуня. Но расцвета весны, обычного для пятого месяца, как не бывало. Вокруг лежали снега и льды.

Это... зима на Куньлуне.

Се Чжо вернулся еще дальше в прошлое. Неужели он... хочет разорвать нашу связь еще до нашей встречи?!

Я думала, игра окончена, а он начал новую?! И теперь надо изменить предысторию?

Се Чжо не Снежный волк, он – пес! Упертый, бешеный пес! Пока не добьется своего – не успокоится?

Глава 6
Новый виток

Зима на Куньлуне – время безраздельной власти льда и снега. Ветер здесь режет, словно тысяча крошечных клинков, а холод пробирает до самых костей, где, казалось бы, уже нечему мерзнуть. Не увидев Се Чжо рядом, я предположила, что он выбрался из временно́го разлома раньше меня и, вполне возможно, оказался в другой точке прошлого.

Сначала следовало выяснить, какой сейчас день.

Наша с Се Чжо первая встреча произошла двенадцатого числа второго месяца. Если мои догадки верны, он вернулся именно затем, чтобы эту встречу предотвратить: отсечь нашу связь у самого истока. Ведь тогда, перед первым прыжком, он недвусмысленно заявил, что намерен меня убить. Я пропустила эти слова мимо ушей и едва не поплатилась. Больше такой глупости я себе не позволю.

«Лучше бы я тебя никогда не встречал», – сказал он, прежде чем расколоть время.

Что ж, яснее некуда: он здесь, чтобы стереть само начало нашей истории.

Хотя кое-что все же не давало мне покоя. Почему в прошлый раз он не отправился сразу в этот момент? Он ведь уже тогда хотел меня убить, так чего не вернулся к самым истокам? Неужели хотел сохранить воспоминания о нашей встрече? Разве они что-то для него значили?

Впрочем, какая теперь разница? Я больше не собираюсь разгадывать его загадки.

Моя цель проста: разобраться в том беспорядке, который он устроил, уцелеть и вернуться на пятьсот лет вперед к своей спокойной, ничем не обремененной жизни высшей бессмертной. Без него.

Я шагнула вперед и провалилась в снег почти по колено. Нужно найти хоть какое-то жилье, узнать число. Если сейчас еще не двенадцатый день второго месяца, у меня есть надежда опередить Се Чжо.

Используя технику полета, я поднялась над сугробами и уже готова была сорваться с места, когда порыв ветра выдул из снежной толщи что-то черное. Небольшой предмет закувыркался в воздухе, и я невольно его подхватила.

Камешек, вновь ставший рыбкой инь-ян. Тот самый, что должен быть в ухе Се Чжо.

Так и есть – он прибыл раньше меня. И первым делом избавился от средства связи, просто выбросив его в снег, словно ненужный мусор.

Твердо решил идти до конца, значит.

Меня захлестнула волна гнева. Рука сама потянулась к уху – сорвать и швырнуть собственную рыбку, раз уж она теперь бесполезна. Но пальцы замерли на полпути.

В голове вдруг щелкнуло.

В прошлый раз, когда мы вернулись на пятьсот лет назад, Ся-Ся – прежняя я – случайно забрела во двор бамбукового домика Се Чжо. Я видела ее отражение в зеркале, потом мы не раз оказывались рядом, но она меня не замечала. И ничего страшного не произошло: правило, по которому две версии одного существа не могут встретиться, действовало лишь при прямом столкновении. Пока мы не стоим лицом к лицу, мы в безопасности.

А что, если использовать эту штуку, усовершенствованную самим Се Чжо, чтобы связаться с Ся-Ся напрямую?

Решено.

Сжав рыбку в ладони, я взмыла над заснеженным лесом и направилась к собственной обители, что была моим домом пятьсот лет назад.

На этот раз выход из временно́го разлома дался легче: ни головокружения, ни тошноты, только быстро утихший легкий звон в ушах. Знакомой тропой я пробралась к своему прежнему жилищу и у самых ворот увидела табличку с датой.

Одиннадцатое число второго месяца.

Встреча с Се Чжо должна состояться завтра.

Я не знала, что он задумал, но времени на раздумья не осталось. Сегодня нужно все подготовить и убедиться, что завтра Ся-Ся непременно отправится на встречу с Се Сюаньцином.

Она должна его найти. Спасти. Исцелить. Защитить.

Только так появится основа для того, чтобы в будущем Се Сюаньцин отдал Ся-Ся свою кровь.

Подойдя к знакомой обители, я ощутила, как бешено заколотилось сердце. Тело, дважды прошедшее сквозь ткань времени, было ослаблено, и я чувствовала это острее, чем хотелось бы признавать.

Вскарабкавшись на невысокую стену, я заглянула в дом. В освещенном окне мелькнула тень – это Ся-Ся расхаживала по комнате, о чем-то размышляя. Я оторвала лоскут от рукава, завернула в него черную рыбку и с помощью капли духовной силы вывела на ткани несколько слов: «Не надевай на ухо».

Зная себя как облупленную, я была абсолютно уверена: увидев такую записку, Ся-Ся непременно наденет эту штуку. Да будь я проклята, если не наденет.

Вложив в бросок толику духовной силы, я закинула сверток прямо в приоткрытое окно и тут же умчалась прочь, пока любопытная Ся-Ся не выскочила наружу посмотреть, кто там швыряется подарками.

Добравшись до снежной бамбуковой рощи, я нашла укромное место меж серебристых стволов, опустилась на холодную землю и затаилась.

Долго ждать не пришлось.

В ушах зашумел ветер, и в сознании внезапно возникла картинка – яркая, четкая, словно я смотрела чужими глазами.

Ся-Ся сидела перед тусклым бронзовым зеркалом, в котором отражалось ее лицо – мое лицо, каким оно было пятьсот лет назад, – полное детского любопытства. Она вертела головой, разглядывая маленькую черную рыбку, уже украшавшую ее ухо.

– Что за странная вещица? Кто прислал? Так загадочно...

Я усмехнулась.

Как же хорошо я себя знаю.

Подняв руку, я легонько постучала по собственному уху – по парной рыбке, что была там с самого начала.

Ветер в бамбуковой роще лениво перебирал мои волосы. Передо мной расстилался безмолвный лес: припорошенные снегом серебристые стволы уходили вдаль, сливаясь с белесым небом на горизонте. Тишина стояла такая, что, казалось, можно услышать, как падают снежинки.

– Это я, – произнесла я негромко.

По ту сторону Ся-Ся резко втянула воздух и стремительно вскочила из-за столика. Она смотрела в бронзовую гладь, но взгляд ее стал рассеянным, будто устремился куда-то вглубь. Я знала это ощущение: сейчас в ее сознании разворачивалась картина – вид заснеженной рощи с моей стороны.

И я тоже видела себя – ту, прежнюю. Словно две версии одной души встретились в странном, невозможном пространстве между мгновениями.

– Я – это Фу Цзюся из будущего, – сказала я. – Пятьсот лет спустя.

Картинка в моей голове резко погасла.

Ся-Ся отключила свою рыбку. Но поскольку я свою не трогала, она все еще должна была видеть то, что вижу я.

Поразмыслив, я решила действовать наглядно. Разгребла снег, вырыла небольшую ямку, растопила в ней горсть льда теплом ладони. Когда вода успокоилась, превратившись в крошечное зеркальце, я склонилась над ней, позволяя чистой поверхности отразить мое лицо.

– Я – это правда ты. Смотри сама.

В голове снова потемнело, а затем изображение вернулось: Ся-Ся опять сидела перед зеркалом, только теперь ее лицо выражало не любопытство, а настороженное недоверие.

В моем сознании была она, отраженная в бронзе. В ее сознании – я, глядящая из талой воды.

Иллюзия, подобная отражению луны в озерной глади. Видишь, но не можешь коснуться.

Она молчала, и я позвала:

– Ся-Ся. Пусть так и останется: мне нужно как-то нас различать. У тебя мало времени... – постаралась я начать как можно серьезнее.

– Погоди-погоди, – перебила она. – Ты же сказала, что ты – это я через пятьсот лет. В каком смысле «мало времени»? У меня этих лет еще целая куча!

– Не перебивай. Слушай.

Я уселась поудобнее, скрестив ноги прямо на снегу, и принялась объяснять. Говорила долго, подробно, рисуя пальцем на снегу схемы и знаки – про нас с Се Чжо, про путешествие сквозь время, про Кровный завет и его разрыв, про все, что привело меня сюда.

– Поэтому, – подытожила я, когда голос уже начал садиться от холодного воздуха, – завтра ты обязана пойти и спасти Се Сюаньцина. Неважно, что случится: хоть ураган, хоть землетрясение, хоть сама Сиванму явится тебя остановить. Ты выйдешь из дома и придешь в снежную рощу. И спасешь его.

Ся-Ся задумчиво потерла подбородок. Я видела, как крутятся мысли в ее голове – в моей голове, если уж на то пошло.

– У меня вопрос. – Она подняла руку, словно прилежная ученица на уроке. – Ты... то есть я... мы с этим оборотнем, которого я встречу завтра, прожили в браке пятьсот лет и всего лишь держались за ручки да целовались? И все? Серьезно?

– Угу.

– Как я это вытерпела?! – Она аж подскочила от возмущения. – Нет, как ты это вытерпела?! Ты вообще в курсе, что среди духов ходят слухи, будто в мире смертных, если супруги два года не живут вместе, такое считается разводом по факту! Пятьсот лет – это же... – она быстро посчитала в уме, – двести пятьдесят разводов! И ты терпела все это время?!

Я промолчала. Что тут скажешь?

– Что с тобой случилось за эти годы? – Ее голос стал серьезнее. – Расскажи, чтобы я была готова. Уж в этот-то раз я точно не повторю те же ошибки.

Я долго молчала, глядя на снежинки, медленно кружащиеся в морозном воздухе, а потом тяжело вздохнула.

– Единственное, что случилось в моей жизни, – это то, что я полюбила оборотня.

Той мне, что еще не встретила Се Чжо, не понять глубины этого чувства. Не объяснить словами, почему сердце выбрало именно его. Я не могла назвать причину, но могла вспомнить тысячу мелочей.

Мне нравилось, что Се Чжо всегда держал слово: пообещал смастерить бамбуковую флейту – и смастерил. Мне нравилась чаша воды, которую он молча подавал, когда я возвращалась после изнурительных тренировок усталая, взмокшая, не способная связать двух слов. Мне нравилась пара нелепых снеговиков, которых он однажды слепил в нашем дворике снежной зимой, – неуклюжих, кривобоких, но старательно изображавших нас двоих, держащихся за руки.

И еще множество странных, необъяснимых мелочей...

То, как он всегда успевал схватить меня за руку в момент опасности. То, как слушал меня, глядя только в лицо, и словно весь мир для него в эти мгновения переставал существовать. И та едва заметная улыбка, которую я иногда ловила краем глаза, когда он думал, что не замечу, – улыбка, появлявшаяся лишь тогда, когда я смеялась.

Я любила того Се Сюаньцина: молчаливого, спокойного, полного скрытой нежности и несгибаемой силы.

Но все эти детали стерлись за пятьсот лет недомолвок и непонимания, за годы его молчания и моих бесплодных попыток достучаться. Сейчас от той любви осталась лишь усталость. У меня больше не было ни сил, ни желания разбираться в его тайнах. Говорит он или молчит, скрывает или нет – мне все равно.

– У меня еще вопрос, – прервал мои мысли любопытный голос Ся-Ся. – Этот твой оборотень... он что, скрывал все потому, что ему физически больно говорить?

Я промолчала.

– Он неграмотный, что ли? – не унималась она. – Писать не умеет? Руки тоже болят? Вон на Восточном рынке есть дух-иглобрюх ^[34], который научился рисовать картины животом: просто бьется о холст, и получается! Если руки не работают – пиши ногами. Если тело слабое – дух должен быть крепким. Было бы желание!

– Ся-Ся, ты головой вообще думаешь?! – не выдержала я. – Где я сказала, что он скрывал все это только потому, что ему больно говорить? Да он мог читать мне вслух хоть до рассвета! Если бы он действительно хотел что-то объяснить, то нашел бы способ вложить это мне в уши, даже если бы я их заткнула и завязала голову платком! Он молчал не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Просто не хотел мне рассказывать. Ничего. Никогда.

– А почему не хотел?

– Если бы я знала, думаешь, мы бы оказались здесь сегодня?!

Ся-Ся помолчала, обдумывая услышанное, и нехотя признала, что в моих словах есть смысл, но в покое меня не оставила.

– Тогда еще вопрос. Этот Се Чжо сказал, что, когда ты перерезала красную нить, ему стало больнее в десять тысяч раз, чем от любых слов, и поэтому он хочет тебя убить?

– Да. Он сказал, что эта боль невыносима. И считает, что, если меня убьет, возможно, это пройдет.

Ся-Ся выругалась – коротко и емко:

– Он что, совсем больной?

– А ты только сейчас поняла?! Конечно больной! На всю голову!

– Раз он больной, – рассудила она с убийственной уверенностью, – зачем ты хочешь, чтобы я повторила ту же ошибку? Смотри: мы с Се Сюаньцином еще не встретились. Се Чжо хочет нам помешать – пусть мешает! Если я его не встречу, мы не поженимся. Не станем врагами. Не разведемся. И он не будет пытаться тебя убить. Когда ты вернешься на пятьсот лет вперед, вы с Се Чжо будете просто незнакомцами. Он даже не вспомнит, что собирался снести тебе голову.

– Ты права, – признала я. – Но есть и другая вероятность.

– Какая?

– Он предотвратит нашу встречу, кормление кровью и свадьбу. Но когда мы вернемся в будущее, он все равно будет помнить, что я когда-то перерезала красную нить. Только теперь во мне – в твоем теле – не будет его крови. А значит, ничто не помешает ему меня убить.

Вот теперь Ся-Ся, похоже, по-настоящему испугалась.

– Да ладно, не может быть! Если он предотвратит появление завета и его крови не окажется в моем теле, как он вспомнит о том, чего не было?

– А кто знает? – Я криво усмехнулась. – Я дважды возвращалась в прошлое и отчетливо помню все, что пережила. Каждый миг, каждое слово. Если путешествие во времени не стирает память, а меняет лишь физическое состояние тела, то Фу Цзюся – то есть нам с тобой – конец. Окончательный и бесповоротный.

Ся-Ся сглотнула.

– И какой шанс, что все будет именно так?

– А ты готова рискнуть и проверить? – ответила я вопросом на вопрос.

Она надолго замолчала.

– Поэтому, – подвела я итог, – единственный способ сохранить нам жизнь – сделать так, чтобы Се Сюаньцин отдал тебе свою кровь. Как в первый раз.

Ся-Ся задумалась, а потом решительно качнула головой:

– Это не единственный способ.

Я приподняла бровь, глядя на прошлую версию себя с невольным интересом. Неужели я, которая ела рисовую кашу на пятьсот лет дольше, глупее этой девчонки?

– Можно убить Се Чжо, – спокойно произнесла она. – Раз и навсегда. Проблема исчезнет вместе с ним.

Хм. Действительно.

Се Чжо не может убить меня из-за завета. Но никто не говорил, что я не могу убить его.

Ся-Ся, конечно, не умнее меня, но в вопросах устранения Се Чжо она определенно решительнее. У нее нет пятисот лет воспоминаний, которые цепляются за сердце, как репей за одежду.

– Ты не забыла, с чего началась вся эта история? – пришлось мне ее отрезвить. Снежный волк – оборотень в одиночку противостоял бессмертным Куньлуня. Украл Секиру Паньгу и расколол само время. – Я посмотрела на нее в упор. – Ты даже небесное испытание не прошла. Чем ты его убьешь? Злым словом?

Нахмурившись, Ся-Ся прикусила губу.

– Ладно... Давай лучше обсудим, что мне делать завтра, когда я встречу Се Сюаньцина.

В сердечных делах мы с прошлой мной договориться не могли: слишком разный опыт, слишком разные раны. Но в вопросах выживания быстро нашли общий язык.

Напоследок Ся-Ся добавила твердо и с ноткой вызова:

– В этот раз я ручаюсь только за результат. Но влюбляться – ни за что. Слышишь, Цзюся? Я не пойду по твоему пути.

Я благословила ее с невеселой улыбкой.

– Надеюсь, у тебя получится.

В тот день мы с Ся-Ся проговорили долго. Я перерыла всю память, восстанавливая детали нашей с Се Чжо первой встречи во всех подробностях, какие только могла вспомнить.

Я объяснила, в какой лес идти завтра с корзиной и где Ся-Ся обнаружит израненного Се Сюаньцина. Предупредила о серебристой вспышке – смертоносном луче, что должен будет метнуться в них обоих. Рассказала, что Се Сюаньцин загородит ее собой. Велела в этот момент подыграть как следует: прижаться к его груди, изобразить испуг и благодарность, а когда он потеряет сознание от ран, отнести в ближайшую пещеру.

По моим воспоминаниям, после этого Се Сюаньцин пролежит без сознания около десяти дней. Это даст нам с Ся-Ся время продумать следующие шаги. Завтра же нужно просто повторить то, что уже однажды произошло.

Но я не могла сбрасывать со счетов неизвестную переменную – Се Чжо.

Чтобы помешать встрече Ся-Ся и Се Сюаньцина, он способен на что угодно. Рыбки у него больше нет – значит, связаться с собой в прошлом он вряд ли сможет. Скорее всего, он должен был прийти к Ся-Ся лично. Но мы проболтали до глубокой ночи, а он так и не появился.

Значит, замышляет нечто другое. Что-то, чего я пока не вижу.

Из осторожности я велела Ся-Ся не выключать рыбку всю ночь. Но она прошла на удивление спокойно. Ни шороха, ни тени, ни намека на опасность. И это пугало больше, чем открытая угроза.

Наступило утро – серое, морозное, с низким небом, грозящим новым снегопадом.

Се Чжо так ничего и не предпринял.

Чем спокойнее все выглядело, тем тревожнее мне становилось. Я не спускала глаз с картинки в своем сознании, следя за каждым движением Ся-Ся.

На рассвете я поторопила ее:

– Выходи из дома. Никому ни слова.

Я велела ей спрятаться в снежной бамбуковой роще в двух ли от того места, где должен появиться Се Сюаньцин. Как только настанет нужный момент, она отправится туда.

В огромной роще Ся-Ся затаилась в одном укромном месте, я – в другом. А где-то между нами, возможно, выжидал Се Чжо, готовый в любой момент сорвать наш план.

В томительном ожидании Ся-Ся тихонько прошептала мне через рыбку:

– Честно говоря... я думаю, что для вознесения мне необязательно нужна кровь Се Сюаньцина. Если буду усердно тренироваться, неужели сама не справлюсь?

– У тебя что, голова на морозе застыла?! – не сдержалась я. – До сих пор не поняла? Дело не в том, пройдешь ты испытание или нет! Дело в том, выпьешь ли ты его кровь! Не выпьешь – между вами не возникнет Кровного завета. Без него, когда Се Чжо в будущем возьмет Секиру Паньгу, расколет время и утащит меня обратно – связи между нами не будет. И тогда он просто снесет мне голову, как капустный кочан. Понимаешь? Ты своими глазами увидишь конец собственной жизни – смерть от руки Се Чжо через пятьсот лет!

– А если я не стану заключать с ним завет, но следующие пятьсот лет буду тренироваться еще усерднее? – не сдавалась она. – Вдруг смогу его победить?

– Кто на всем Куньлуне способен расколоть время Секирой Паньгу?

– Сиванму.

– Сколько лет она совершенствуется?

– Несколько тысяч...

– А у тебя пятьсот лет. Справишься?

Ся-Ся замолчала. Отвечать ей было нечем.

Я взглянула на небо: солнце поднялось достаточно высоко.

– Пора. Иди. И помни: веди себя естественно. Се Сюаньцин чрезвычайно проницателен, не дай ему заподозрить неладное.

– Знаю-знаю, какая же я стала зануда в старости... – пробормотала она.

Не успела она договорить, как в моей голове раздался глухой удар. Картинка со стороны Ся-Ся дернулась и погасла. Следом послышался мягкий звук падения тела на снег.

Меня словно окатило ледяной водой.

– Ся-Ся?!

Тишина. Ни звука, ни отклика.

Проклятый Се Чжо! Старый пес! Он все-таки не сдался! Случилось то, чего я боялась больше всего!

Я не раздумывая закатала рукав и потянулась за кинжалом, собираясь полоснуть по запястью – вызвать Се Чжо через кровную связь, как делала прежде. Но тут из темноты в моем сознании донеслись голоса:

– Нехорошо так просто вырубать ее... – прозвучал звонкий молодой голос.

Мэнмэн! Моя подруга – такая, какой она была пятьсот лет назад!

– Это для ее же блага, – раздался низкий мужской бас.

Этот голос был для меня эхом далекого прошлого, но узнала я его мгновенно. У Чэн – мой заместитель, этот твердолобый болван с мозгами набекрень! Зачем он вырубил меня в столь ответственный момент?!

– Хоть ты и получил донос, что Цзюся практикует в роще темную магию, – укоризненно говорила Мэнмэн, – но доказательств не нашел, даже не поговорил с ней, а просто оглушил...

– Да ты бы видела! – У Чэн говорил так, будто раскрыл заговор тысячелетия. – В таком холодище она одна сидит в лесу и бормочет что-то себе под нос! Несет какую-то чушь про «Кровный завет», «Сиванму», «несколько тысяч лет»... Звучало так, будто она умом тронулась! – Он понизил голос, словно делился страшной тайной: – Она еще сама себя занудой назвала! Если это не одержимость злым духом, тогда что, обычное безумие?!

Я застыла с занесенным кинжалом.

Объяснить я ничего не могла: мой голос не проходил через рыбку к У Чэну и Мэнмэн, так что они бы меня не услышали.

Оставалось лишь беспомощно слушать шорохи и возню. Судя по звукам, твердолобый болван взвалил бесчувственное тело Ся-Ся себе на плечи. Голоса стали глуше, но разобрать еще было можно:

– Отнесем ее к высшему бессмертному, который сейчас дежурит, пусть осмотрит.

– А если Цзюся не одержима? – усомнилась Мэнмэн.

– Тем лучше!

– А она тебя не прибьет, когда очнется?

– Ха-ха-ха! – Смех У Чэна был полон безмятежной уверенности. – Мой командир не такая мелочная! Я же для ее блага стараюсь! Сначала покажем лекарю: если одержима – вылечим, если нет – ну побьет пару раз, справлюсь. Дело-то житейское!

Я в ярости сорвала рыбку с уха и швырнула в снег. Хотелось растоптать ее в порошок, но я сдержалась, ведь та еще могла пригодиться. Вместо этого мысленно выругалась так, что, услышь меня кто – покраснел бы до корней волос.

«Ну и козни у тебя, Се Чжо! Ну ты и змея!»

Этот ход – и время, и исполнители – был осуществлен с непревзойденной точностью!

Се Чжо донес У Чэну, что Ся-Ся сошла с ума в лесу. У Чэн – парень невероятно честный, но тупой как пробка. Верный, надежный и прямолинейный, словно бревно. Услышав такое, он, конечно же, бросился проверять.

А будучи моим заместителем и имея при себе бирку генерала Куньлуня, он легко мог отследить местонахождение Ся-Ся. Я сама велела ей спрятаться в пустой роще – огромной, однообразной, где каждый бамбуковый ствол похож на другой. Се Чжо ни за что бы ее там не нашел. А вот У Чэн нашел. С легкостью.

Теперь он утащит Ся-Ся к лекарям, и кого встретит сегодня Се Сюаньцин? Призрака?!

А я из-за проклятого правила, что две версии не могут столкнуться, не способна лично пойти и отбить Ся-Ся. Унес ее не Се Чжо – значит, угрожать ему самоубийством бесполезно...

Я перебрала все варианты и снова выругалась. Громко и от души.

Собачье отродье! Хитрая волчья морда!

Я грызла ногти, расхаживая взад-вперед по снегу, который жалобно скрипел под сапогами. И вдруг меня осенило.

Ся-Ся унесли – это факт. Но здесь же есть еще одна Фу Цзюся! Разве я – не Ся-Ся? Я – это она, только на пятьсот лет старше! У меня даже морщин лишних почти нет! И за пятьсот лет я ни на цянь не располнела! В такой важный момент разве нельзя притвориться собой и тряхнуть стариной?

Не теряя ни мгновения, я вырыла ямку в снегу, растопила лед и, глядя в наспех сделанное зеркало, уложила волосы так, как носила их пятьсот лет назад: высоко, с двумя прядями у висков. Плеснула в лицо талой водой, похлопала по щекам, придавая им свежий румянец. Затем сотворила заклинание перевоплощения и облачилась в одежду того времени, простую, неброскую, какую носила до вознесения.

После всего этого я придирчиво оглядела отражение. Сойдет. Если не приглядываться, вылитая Ся-Ся.

Я посмотрела в сторону, где по моим воспоминаниям должен был появиться Се Сюаньцин, глубоко вдохнула и зашагала туда – решительно, как по полю битвы. Потому что это и было поле битвы. Лично для меня.

На полпути я снова нацепила рыбку на ухо. За Ся-Ся нужно следить: если она очнется, появится возможность поменяться местами.

Потому что у моего плана был один существенный изъян.

Во мне текла кровь Се Чжо.

Его сила неизмеримо превосходила мою, и скрыть присутствие этой крови я никак не могла. В прошлый раз Се Сюаньцин сам признался, что почуял во мне странность при первой же встрече. Но тогда он уже знал Ся-Ся, уже привязался к ней, потому и не стал ничего выяснять.

А сейчас я вернулась в то время, когда мы еще не знакомы. Для него я – никто. Чужачка, в чьих жилах течет его собственная кровь и которая зачем-то его разыскивает. Это неминуемо вызовет подозрения.

При первой встрече лучше не производить на Се Сюаньцина дурного впечатления... но избежать этого, похоже, невозможно. Остается лишь надеяться, что он тяжело ранен, что боль застилает ему глаза, что сознание его затуманено и он ничего не заметит.

Если сегодня мне удастся его провести, то за следующие десять дней, пока он будет в беспамятстве, мы с Ся-Ся что-нибудь придумаем.

Шаг сомнительный, почти безумный. Но ситуация не оставляла выбора. Лучше рискнуть, чем сидеть сложа руки и смотреть, как все рушится. Как говорится, вдруг просо превратится в гуся!

Я спешила изо всех сил, то и дело поглядывая на небо. Голос Ся-Ся в моем сознании так и не появился – значит, она все еще была без чувств. Выбора не осталось: придется пойти на этот вынужденный шаг самой.

Наконец я добралась до нужного места. Впереди виднелся невысокий склон, поросший бамбуком и укрытый снегом. По моим воспоминаниям, за ним я должна была увидеть Се Сюаньцина, привалившегося спиной к двум сросшимся стволам.

Тогда, пятьсот лет назад, я пришла сюда за побегами бамбука. Наткнулась на него, окровавленного и полумертвого, и моим первым порывом было убежать. Но Се Сюаньцин успел схватить меня за руку. Потом откуда-то прилетел серебристый луч – смертоносный удар, направленный в нас обоих. Оборотень рванул меня к себе, я прижалась к его груди, пока он закрыл меня, и луч прошел мимо.

Именно поэтому я тогда не донесла на него Владычице Запада и другим бессмертным. Он спас мне жизнь – как я могла его предать? Вместо этого я решила тайком его выходить.

Если подумать, наша первая встреча заняла считаные мгновения. К тому же он был тяжело ранен и вряд ли ему хватило времени разглядеть меня в деталях.

Сегодняшняя встреча важна, но для наших отношений куда значительнее то, что случится через десять дней, когда он очнется и увидит, что я за ним ухаживаю. Ведь в скольких романах у смертных написано: если девушка спасла парня, а он, придя в себя, увидел рядом другую – он останется с другой.

Быть рядом, когда он откроет глаза, чтобы ему стало ясно: это я спасла ему жизнь. Вот что главное!

Сегодня – просто условность. Первое рукопожатие. Нужно лишь убедиться, что Се Сюаньцин ничего не заподозрит.

Я глубоко вдохнула, успокаивая волнение и унимая колотящееся сердце. И шагнула на заснеженный склон.

Все было в точности как в моих воспоминаниях.

Черный силуэт под склоном. Привалившийся к двум бамбукам Се Сюаньцин с запрокинутой головой. Он был ранен и изодран. Темная кровь заливала белый снег вокруг, расползаясь алыми пятнами.

Картинка идеальная! Полное совпадение! Это точно он!

Теперь главное не медлить, иначе серебристая вспышка пролетит мимо, и весь план насмарку!

Я скатилась со склона, подбежала к нему и заботливо встала так, чтобы ему было удобно схватить меня за руку. Замерла в ожидании: вот сейчас он потянется ко мне, вот сейчас прилетит луч...

Но ничего не происходило.

Я стояла и стояла. Время тянулось, как смола. Свет менялся: солнце ползло по небу, тени бамбуков удлинялись. Ветер пробирал до костей. Серебристого луча не было. Се Сюаньцин не хватал меня за руку. Но он поднял веки, и его глаза – черные, бездонные, как провалы в ночное небо, – уставились прямо на меня.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Между нами повисла тишина, странная, густая, неловкая.

Я не выдержала и чуть повернула голову, бросив взгляд на солнце. Неужели я пришла слишком рано? Или слишком поздно?

Не может быть. Сегодня тот самый день. И время должно быть то самое. Я скосила глаза за спину, пытаясь высмотреть источник серебристой вспышки. Если луч посылал кто-то, охотящийся за Се Сюаньцином, мне уже хотелось крикнуть этому неприятелю: «Ну давай же! Нападай!»

Если он не нападет сейчас, все пойдет не по моему плану!

Но никто не нападал.

Се Сюаньцин по-прежнему сидел, привалившись к бамбуку, и смотрел на меня снизу вверх. В уголках его губ запеклась кровь. Он не двигался и не произносил ни слова.

Внезапно меня посетила страшная догадка.

– Ты... – начала я, но осеклась.

Неужели это Се Чжо?!

Сомнение кольнуло иглой, но я побоялась спросить напрямую. Если это не Се Чжо, а настоящий Се Сюаньцин, мой вопрос разрушит все! Откуда незнакомке знать его имя? Что бы я ни спросила, это вызовет подозрения и поставит под угрозу будущие отношения Ся-Ся и Се Сюаньцина.

Я прикусила губу, лихорадочно соображая: он или не он? Как узнать, не раскрывая себя?

В конце концов я выбрала самый безопасный, окольный путь.

Медленно присела на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне и все выглядело менее угрожающе.

– Почему ты так сильно ранен? – Я постаралась придать голосу побольше мягкости и участия.

Черные глаза чуть дрогнули. Он все так же безотрывно смотрел на меня. В темных глазах отражалось только мое лицо и больше ничего.

– Тебе больно? – продолжила я тем же заботливым тоном.

Я рассуждала так: если это Се Сюаньцин, такой вопрос вполне уместен и даже поможет расположить его к себе. Пусть он пристально на меня смотрит: вокруг и так полно его крови, запах везде, потом как-нибудь выкручусь.

А если это Се Чжо, тем лучше. Он знает, что подстроил похищение Ся-Ся, значит, должен догадаться, что сюда пришла я. Услышав мои слова, он не удержится от какой-нибудь колкости или насмешки.

Как только он заговорит, я пойму, кто передо мной.

Но он молчал.

Впрочем, и Се Чжо, и Се Сюаньцин никогда не отличались разговорчивостью. С этим приходилось мириться.

Я лихорадочно искала способ узнать правду, не выдав себя, и тут он поднял руку. Движение далось ему тяжело: видимо, от долгого сидения на снегу тело окоченело. Простой жест заставил его выдохнуть сквозь стиснутые зубы, и белое облачко пара повисло в морозном воздухе. Наконец его пальцы сомкнулись на моем запястье.

Я застыла, а потом встрепенулась.

Неужели? Время пришло? Сейчас появится луч?

Пока я ждала, мужчина передо мной – будь то Се Чжо или Се Сюаньцин – потянул меня к себе. Я потеряла равновесие и упала прямо в его объятия. В нос ударил запах крови и снега.

Но звука пролетающего луча я так и не дождалась.

Мое лицо уткнулось в его грудь, так что я ничего не видела. Только слышала над головой его тяжелое неровное дыхание и чувствовала, как бьется его сердце – гулко, надсадно, словно через силу. А потом его вторая рука обняла меня за спину.

Чуть дрожа, но крепко.

Его объятия были влажными от крови и холодными от снега. Я не смела пошевелиться, не смела издать ни звука. Замерла, как кролик в зубах у волка. Лишь когда обнимавшая меня рука медленно ослабла и безвольно упала, я решилась поднять голову.

Он потерял сознание. Глаза закрыты, лицо бледное, как тот снег, на котором он лежал.

Хм? Странно. Все вроде бы совпало с моими воспоминаниями, но не совсем. Я огляделась: никаких следов серебристого луча, никаких выжженных отметин – ничего. Зачем тогда он притянул меня к себе? Просто... захотел обнять?

Но... ни Се Чжо, ни Се Сюаньцин не должны хотеть просто обнять меня. Я ничего не понимала, однако склонялась к тому, что это все-таки Се Сюаньцин.

Рассуждала я исходя из цели Се Чжо помешать встрече Ся-Ся и Се Сюаньцина. Если передо мной сидел именно он, ему должно быть ясно, что план сработал, Ся-Ся и Се Сюаньцин не встретились – значит, кормления кровью не будет, как и завета. Ему остается лишь забрать меня обратно на пятьсот лет вперед. Как только мы вернемся, наша история будет успешно переписана. В моем теле не окажется его крови, и ничто не помешает Се Чжо достичь конечной цели: убить меня.

Но пока мы в прошлом, все еще может измениться. Я могу найти способ свести Ся-Ся и Се Сюаньцина, заставить их полюбить друг друга, убедить его отдать ей свою кровь.

Исходя из этого, если передо мной Се Чжо, то он должен стремиться утащить меня в будущее как можно скорее, чтобы закрепить свою победу.

А раз он просто посмотрел на меня, обнял и лишился чувств, это наверняка Се Сюаньцин.

Я еще раз осмотрела потерявшего сознание мужчину. Раны были настоящие: глубокие, рваные, обильно кровоточащие. Если бы Се Чжо притворялся, чтобы меня обмануть, зачем ему было так издеваться над собой? Тот, кто знает будущее, не стал бы наносить себе такие увечья ради представления.

Итак, вывод: это точно Се Сюаньцин.

Не раздумывая больше, я взвалила его на плечи, – тяжелого, как каменная статуя, – и, следуя воспоминаниям, понесла к знакомой пещере.

– Се Сюаньцин, – сказала я его безвольному телу, – клянусь: пока ты не очнулся, я обязательно приведу к тебе Ся-Ся.

В пещере я уложила его на привычное место – на ровный каменный выступ, который пятьсот лет назад служил ему ложем. Поправила сбившуюся одежду, вытерла кровь с его лица.

– Это судьба, – произнесла я твердо. – Раз я сказала, что этой связи быть, значит, она не оборвется.

И тут моя рука замерла у ворота его одежды. Мне показалось... я что-то увидела.

Смутное тревожное чувство шевельнулось в груди. Я потянула за ткань, обнажая его шею и ключицы.

На этой груди, такой же крепкой, как у Се Сюаньцина, виднелся шрам. Шрам, которого у самого Се Сюаньцина быть никак не могло.

След возле сердца. Я знала его. Помнила, откуда он взялся.

Это след от удара мечом, который Се Чжо получил, спасая меня от нападения нечисти за пределами Куньлуня через сто лет после нашей первой встречи.

И сейчас этот шрам на его груди ясно, безжалостно говорил о том, что все мои прежние обоснованные рассуждения были ошибкой.

Лежащий сейчас передо мной мужчина действительно получил эти чудовищные раны. На самом деле он не спешил тащить меня в будущее. Это он подстроил так, чтобы У Чэн увел Ся-Ся, а потом каким-то образом избавился от настоящего Се Сюаньцина, который должен был оказаться здесь. Неизвестно, через что он прошел, чтобы израненным и окровавленным оказаться в этой снежной роще на месте нашей первой встречи.

И он дождался меня.

И на самом деле это он... просто обнял меня.

Но почему?..

Я поднялась, не веря собственным глазам. Голова шла кругом.

Я сделала шаг назад, и Се Чжо, который должен был оставаться без сознания, вдруг схватил меня за запястье.

Я вздрогнула и отшатнулась.

– Ч-что ты делаешь?!

Страх прошил меня насквозь. Неужели вот оно? Началось? Сейчас Се Чжо потащит меня в будущее пожинать плоды своей победы?

Но он лишь тяжело вздохнул и в изнеможении откинул голову на каменное ложе. Его лицо стало серым от боли и потери крови.

– Фу Цзюся, – произнес он хрипло, – спроси еще раз...

– Что?

– Я тяжело ранен. – Его пальцы все еще сжимали мое запястье – слабо, но настойчиво. Темный, измученный взгляд остановился на моем лице. – Спроси... больно ли мне.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Се Чжо посмотрел на меня, и его взгляд упал на мое ошеломленное лицо.

– Ты давно не спрашивала, – сказал он тихо.

Глава 7
Бессмертный – пожиратель плоти

Разумеется, язык у меня не повернулся задать этот вопрос.

Если пара дошла до развода, значит, она исчерпала всю нежность, растратила всю страсть до последней капли. Разве нет? А Се Чжо еще совсем недавно грозился меня убить.

Его просьба прозвучала настолько неуместно, настолько дико, что я просто не знала, как реагировать. Поэтому молча смотрела на него, точно так же, как он обычно безмолвствовал, глядя на меня. Пусть попробует на вкус собственное лекарство.

Он смотрел на меня долго, не отводя глаз, а потом заговорил:

– Фу Цзюся, ты что, играешь в какую-то игру? «Раз ты так поступал со мной, однажды и я так поступлю с тобой»?

– О чем ты?

– Ты мне мстишь...

Я опешила от такого поворота, но тут глаза Се Чжо медленно закрылись, и его рука, державшая мое запястье, обмякла и соскользнула, безвольно упав на камень. Раны оказались слишком тяжелыми, он не выдержал и по-настоящему потерял сознание.

Должно быть, от боли у него совсем помутился рассудок, раз он нес такое... Словно обиженный ребенок, жалующийся на несправедливость взрослого мира.

Я стояла над бесчувственным Се Чжо, и в душе бушевала буря – сложная, противоречивая, не поддающаяся описанию. То, в какое время и место мы попали, лишь усиливало мое смятение.

Я пришла сюда, чтобы свести Се Сюаньцина и Ся-Ся. Но в итоге в самый ответственный момент Ся-Ся здесь не оказалась, Се Сюаньцина тоже нет, есть только мы с Се Чжо. Двое бывших супругов, которые каким-то немыслимым образом снова очутились в моменте пятисотлетней давности, словно актеры, вынужденные повторять отыгранную сцену.

Судьба плетет узоры, которые мне не разгадать, сколько ни ломай голову.

Но после краткого вздоха сожаления меня вдруг осенило. О чем я горюю? О чем печалюсь? Да это же подарок Небес!

Разве не идеальный шанс украсть у него Секиру Паньгу?!

Пусть я не успела устроить встречу Ся-Ся и Се Сюаньцина, но, если оружие, способное раскалывать время, окажется в моих руках, это куда лучше, чем если оно останется у Се Чжо! С того момента, как мы попали в прошлое, моя сила не шла ни в какое сравнение с его могуществом – куда уж мне было что-то у него отбирать. Но сейчас он беспомощен, как младенец. Если не действовать сейчас, то когда?!

Я тут же присела на корточки рядом с ним. Сначала обшарила рукава – пусто. Прошлась вдоль пояса, похлопала по штанинам, проверила голенища сапог. Обыскав его с ног до головы, я не нашла никакого оружия, зато перепачкала руки в крови.

Поразмыслив, я решилась на крайние меры: потянула за ворот и просто стащила с него одеяние выше пояса...

Ткань упала, и я замерла.

Тело Се Чжо было сплошь покрыто шрамами.

Помимо того рубца у самого сердца, о котором я уже знала, остальные части тела – руки, плечи, грудь, живот – были испещрены отметинами: большими и маленькими, глубокими и поверхностными, старыми, побелевшими от времени, и совсем свежими, едва затянувшимися. Я не имела ни малейшего понятия, откуда они взялись.

И что самое страшное, все эти шрамы, без единого исключения, были оставлены нечистью. Темной, скверной ци.

Раны от нечисти выглядят совсем иначе, чем от обычного магического оружия или клинков. Помимо самого повреждения, вокруг оставались тонкие линии, похожие на черную паутину, расползающуюся под кожей. Их ни с чем не спутаешь, я видела такое на телах павших воинов слишком много раз.

Я застыла с открытым ртом, глядя на его изуродованную кожу.

Не так давно я видела тело Се Сюаньцина в этой же пещере. Оно было другим. Да, и у него имелись шрамы, но точно не в таком количестве...

Этих было пугающе много. Слишком много для одного тела. Слишком много для одной жизни.

Се Чжо... Что же ты пережил?..

Я невольно протянула руку и, стараясь не задеть свежие раны, провела пальцем по старым рубцам. Полоса за полосой, шрам за шрамом. Будь на его месте кто-то другой, он бы давно расстался с жизнью, а Се Чжо вынес все это и ни словом мне не обмолвился...

Этот оборотень... ему что, совсем не больно?

В голове словно ударили в колокол. В ушах зазвенело, но сквозь этот звук в памяти вдруг начали всплывать причины некоторых наших ссор за прошедшие пятьсот лет.

Все начиналось с того, что Се Чжо необъяснимым образом исчезал.

Он никогда не предупреждал. Просто жили мы, жили – и вдруг мой муж пропадал. Несколько раз его не было так долго, что я была уверена: тот бросил меня и сбежал. Зато потом, спустя дни или недели, Се Чжо тихо возвращался, словно ничего не произошло. Будто и не было этих бессонных ночей, этой тревоги, этого унизительного ожидания.

Конечно, я его расспрашивала. Скандалила. Ругалась. Угрожала. Но он никогда не давал прямого ответа: где был, что делал, почему так поступил и повторится ли это опять...

Раз за разом. Снова и снова. Одна и та же стена молчания.

Со временем я устала биться в эту стену. Охладела. Смирилась.

В конце концов мне стало лень следить за его перемещениями. Я просила лишь об одном: не лезть в мои дела. Пусть живет своей жизнью, а я буду жить своей.

Но он все равно лез...

Это стало одной из причин, почему я захотела развестись.

Я выходила замуж за Се Чжо не для того, чтобы разводиться. Но разные моменты нашей семейной жизни один за другим толкали меня на этот путь. Его молчание, мои вопросы без ответов, его исчезновения, мое одиночество в браке, сами наши характеры и наше прошлое стали основой этой дороги.

Дороги, ведущей к единственному предопределенному концу – разводу.

Выходит, все то время, когда Се Чжо исчезал, он сражался с нечистью? Но почему мне не говорил?

И откуда на Куньлуне столько опасной нечисти, способной так изранить его? Если сильных тварей такое множество, почему небожители ничего не замечали? Пятьсот лет никто не чувствовал ни малейшей угрозы. Высшие бессмертные были погружены в совершенствование, младшие небожители растили цветы и травы в свое удовольствие, Владычица Запада даже открыла торговые рынки... Куньлунь казался истинным персиковым источником для совершенствующихся.

Может, мой бывший муж отправлялся в какой-то другой мир истреблять зло?

Не понимаю. Ничего не понимаю.

Если в начале нашего знакомства Се Чжо скрывал, что он Снежный волк – оборотень, чтобы не пугать меня, это еще можно объяснить. Но зачем утаивал эти раны все пятьсот лет? Зачем молчал о своей борьбе? Зачем страдал в одиночестве?

Я не заметила, как кончики пальцев коснулись его кожи. Вздрогнула и отдернула руку, но ощущение пронизывающего холода уже передалось мне. Его тело было ледяным, словно ему не хватало сил поддерживать собственное тепло.

Если я наложу заклинание, чтобы защитить его сердце, Се Чжо, возможно, станет легче...

И тут в моем сознании раздался яростный вопль Ся-Ся:

– Ну и болван! Зачем ты меня сюда притащил?!

Выходит, она очнулась.

Рыбка на ее ухе продолжала работать, и я снова увидела происходящее с ее стороны.

Ся-Ся от души пнула У Чэна под зад, да так, что здоровяк растянулся на земле, раскинув руки и ноги.

Стоявшая рядом Мэнмэн опешила и бросилась между ними, пытаясь разнять.

– Цзюся! Кто-то донес, что ты практикуешь темную магию!

– Какой еще донос?! Какая темная магия?! – взвилась Ся-Ся. – Почему вы не верите, что я практикую технику Вечной молодости?!

Она перешагнула через распластанного У Чэна и взмахнула рукой, готовясь сотворить заклинание полета, – видимо, не забыла о задании, которое я ей поручила.

Но У Чэн вцепился ей в лодыжку мертвой хваткой.

– Командир! Не сбивайся с пути истинного!

– Пошел вон! – Она отпихнула его ногой. – Только и знаешь, что мешать!

Ся-Ся взмыла в воздух и, вспомнив обо мне, торопливо позвала:

– Ты еще здесь? Время вышло? Еще не поздно? Меня еще можно спасти?

Я бросила взгляд на лежащего без сознания Се Чжо, потом дважды постучала по уху, чтобы Ся-Ся увидела то же, что вижу я.

Она полетела медленнее и явно выдохнула с облегчением.

– Ты пошла вместо меня? Фух... Умно, сразу видно, что моя работа.

– Это Се Чжо, – сказала я ей. – Се Сюаньцина я не нашла.

Ся-Ся вздрогнула, на мгновение потеряв дар речи. А затем без лишних предисловий спросила:

– Ты что, не пырнешь его ножом?!

Я не смогла найти слов.

В жестокости мне, оказывается, нет равных.

Видя, что я бездействую, Ся-Ся искренне удивилась:

– Ты правда его не убьешь? Я же говорила: прикончить его – это решение всех проблем раз и навсегда! Не нужна никакая Секира Паньгу, не надо искать никакого Се Сюаньцина. Ты говорила, этот путь невозможен, потому что Се Чжо слишком силен. Но сейчас-то все может получиться! Он же беспомощен!

Я глубоко вздохнула.

– Нет, я не убью его.

– Почему?

– Ты видела раны на его теле?

Я перевела взгляд на изуродованное тело Се Чжо, и Ся-Ся замолчала. Хоть она еще не стала высшей бессмертной и не командовала армией Куньлуня, она служила в войсках и прекрасно знала, что это за раны. Такие отметины оставляет только нечисть.

– За эти пятьсот лет он часто сражался с нечистью? – спросила Ся-Ся осторожно. – У него есть какие-то выдающиеся заслуги перед Куньлунем?

– Не знаю, есть ли у него заслуги перед Куньлунем. Но, судя по этим ранам, ни один бессмертный не имеет морального права его убивать.

Борьба с нечистью – долг не только воинов Куньлуня, но и священная миссия всех совершенствующихся в этом мире. Тот, кто рисковал жизнью ради истребления зла, не должен погибнуть из-за личной мести, какие бы счеты между нами ни были.

– К тому же, – добавила я тише, – однажды он спас мне жизнь.

– Он еще и жизнь тебе спасет? – Ся-Ся явно не могла в это поверить. – Этот самый оборотень, который хочет тебя убить?

Конечно спасет.

Я посмотрела на шрам у сердца Се Чжо, что он получил, закрыв меня от удара. Затем положила ладонь ему на грудь, и накопленная на кончиках пальцев духовная сила через прикосновение потекла в его тело.

Замерцал свет. Я защитила его сердце.

Ся-Ся, только что кричавшая: «Пырни его!» – больше не пыталась меня остановить. Она лишь удивленно спросила:

– Оборотень, который после развода захотел тебя убить, еще и других спасает? Как это возможно?

– Четыреста лет назад... для тебя это будет через сто лет. На северной границе Куньлуня вдруг зашевелилась разная нечисть. После вознесения я стала отвечать за оборону всей горы, поэтому отправилась на северную заставу, и Се Чжо был со мной...

– А? – Ся-Ся едва не потеряла дар речи. – Ты командовала армией Куньлуня и взяла мужа на передовую? Тебя же наверняка эти злыдни засмеяли!

«Злыдни» – так мы ласково называли других генералов. Грубоватых, прямолинейных вояк, не упускавших случая подколоть друг друга.

Тогда Се Чжо отправился со мной, и, как верно заметила Ся-Ся, надо мной смеялась добрая половина командования.

В то время я возглавляла армию всего сотню лет. Крупных войн на Куньлуне не случалось, поэтому я так и не заработала настоящего авторитета – того, что куется в огне сражений и скрепляется пролитой кровью. Многие генералы росли вместе со мной, помнили меня еще желторотым новобранцем и в разговорах по-прежнему обращались со мной как с подругой, а не как с командиром.

В мирное время это было терпимо. Но в бою – совершенно неприемлемо.

Мои приказы выполнялись через раз, с ленцой и ропотом. Некоторые генералы откровенно не принимали мои слова всерьез, считая меня просто везучей девчонкой, которая вознеслась раньше их по чистой случайности. Это пренебрежение стало еще заметнее, когда со мной заявился Се Чжо.

Они решили, что я неопытная девчонка, которая пусть и стала высшей бессмертной, но ничего из себя не представляет, поэтому вынуждена таскать за собой молчаливого мужа-оборотня для храбрости. Словно талисман на удачу.

Я несколько раз пыталась убедить Се Чжо вернуться домой. Объясняла, что его присутствие подрывает мой авторитет. Просила. Требовала. Но он неизменно отвечал одной и той же фразой: «Враг опасен. Будь осторожна».

Тогда наши разведчики еще не вернулись. Мы знали, что за северной границей орудует нечисть, но не могли оценить, какого она уровня и насколько серьезна угроза. Словам Се Чжо не верили не только генералы, но и я сама: откуда ему знать то, чего не выяснила наша разведка? Однако его присутствие явно мешало мне управлять подчиненными.

Прогнать Се Чжо я не могла: он просто не уходил. Поэтому я часто отсылала его подальше под разными предлогами, а в его отсутствие разбиралась с непокорными генералами и постепенно доказывала им, что мне не нужна ничья поддержка, чтобы поставить их на место.

Но пока я занималась наведением порядка внутри, нечисть по ту сторону северной заставы внезапно нанесла удар.

В тот день я собиралась осмотреть пик Ян на северной границе – самую высокую точку заставы, откуда открывался вид на внешние земли. Это место находилось внутри границы под защитой барьера Секиры Паньгу и, по идее, должно было оставаться совершенно безопасным. Обычный осмотр, ничего особенного. Се Чжо, узнав, куда я иду, послушно согласился навестить раненых и позволил мне в очередной раз отослать его.

Но никто не ожидал, что напавшая нечисть действительно окажется, как и предупреждал Се Чжо, чрезвычайно опасной. Она прорвалась сквозь барьер Секиры Паньгу – защиту, которая считалась непроницаемой, – устремилась прямо на пик Ян, оставляя без внимания другие важные точки Куньлуня, а потом схватила меня и уволокла прочь.

Это был первый раз в моей жизни, когда я покинула пределы Куньлуня.

С тех пор в течение сотен лет я с опаской относилась к внешнему миру – вероятно, потому, что первый опыт не оставил приятных воспоминаний.

Меня притащили в логово нечисти, которое наши разведчики никак не могли обнаружить. Оно оказалось в небольшой долине в двухстах ли от Куньлуня, спрятанной меж горных хребтов, как гнойный нарыв под здоровой кожей.

В долине не росло ни травинки – земля была выжжена и мертва. Там скопилось столько тварей, что воздух стал густым и спертым, пропитанным смрадом разложения и тьмы.

Меня, связанную и с гудящей головой, швырнули на землю. Когда я только начала прикидывать, сможет ли моя генеральская бирка передать сигнал на Куньлунь, твердая когтистая лапа поддела мой подбородок, заставив посмотреть вверх.

Передо мной стояло существо с восемью глазами и вертикальным ртом, из которого торчали клыки, сверкавшие холодным блеском в полумраке пещеры. От одного его вида меня пробрал озноб. Не то чтобы я не видела странных существ – служба в армии Куньлуня приучает ко многому, – но настолько жутких не встречала...

Судя по всему, это был паук-оборотень, превратившийся в нечисть. Его клыки непрерывно терлись друг о друга с противным скрежещущим звуком, от которого ныли зубы и закладывало уши. Из вертикального рта капала мутная жидкость, застывая на земле липкими нитями, похожими на паутину.

Все восемь его глаз непрерывно двигались, и каждый был устремлен на мое лицо.

– Значит, это на тебе женился Се Чжо?

Голос его оказался хриплым, с какими-то непонятными интонациями, словно звук шел не из глотки, а откуда-то из глубины раздутого брюха.

– Мне стоило больших трудов вытащить тебя сюда, чтобы взглянуть.

Несмотря на страх, любопытство взяло верх.

– Кто ты? – прямо спросила я. – Что тебя связывает с Се Чжо? Зачем ты меня схватил? Что вы замышляете за границей Куньлуня?

Паук не ответил, лишь издал странный булькающий смешок, от которого у меня волосы встали дыбом. Затем он повернул уродливую голову и обвел взглядом окружающую нас тьму.

– Смотрите все. Вот жена Се Чжо... – объявил он, и из его глотки вырвался приказ, резкий и властный: – Запомните ее.

Вокруг меня сгустилась зловещая ци. Во тьме сверкали сотни алых глаз, и все они смотрели на меня – с голодом, с жаждой, с предвкушением.

В то время я знала о своем муже до смешного мало. Не понимала, как Се Чжо умудрился нажить столько врагов среди нечисти – врагов, которые, казалось, питали к нему кровную, неутолимую ненависть. Он жил на Куньлуне уже сто лет, притворялся обычным оборотнем, ничем не выделялся, а эти твари все еще жаждали мести.

Хотя и сейчас я по-прежнему не знаю причин для этого...

– Хозяин, он пришел, – отчитался у входа в зал низкий голос, полный страха и благоговения одновременно.

Я не знала, кто пришел. Но в следующий момент паук поднял лапу, и липкая нить метнулась к моему плечу. Прилипнув, она тут же раздулась и в считаные мгновения спеленала меня целиком, как муху в коконе.

Паутина залепила глаза и уши, окутав меня плотным удушающим саваном. Я словно провалилась в глухое море: ничего не было слышно, в ушах будто вата и звон, который отрезал от меня скрежет паучьих клыков и все прочие звуки.

Меня подвесили вниз головой.

Только тогда сквозь плотную пелену я смутно разглядела очертания помещения – довольно большого каменного зала с массивными сталактитами на потолке. У входа через приоткрытую каменную дверь пробивалась полоска тусклого света.

Все внимание нечисти было приковано к этой двери. Они словно чего-то ждали и одновременно боялись. В зале повисло напряжение, как в воздухе перед грозой.

На меня никто не обращал внимания, и я начала лихорадочно соображать, как выбраться из паутины. Попыталась высвободить руки, связанные за спиной, задействовала духовную силу – и тут же нить, что первой прилипла к плечу, вдруг вонзилась в кожу, словно раскаленная игла.

Я почувствовала, как в тело вливается холод, липкий, смертоносный, расползающийся по венам. Меня затрясло, прошиб ледяной пот, сердце забилось рвано и через боль. Из моего рта хлынула черная кровь.

И тут я вспомнила: ядовитые пауки, поймав добычу, впрыскивают в нее яд, заворачивают жертву в паутину и терпеливо ждут, пока отрава растворит внутренности, превратив их в питательную кашицу. А потом эти создания просто выпивают содержимое...

Кажется, я стала обедом для паука-оборотня...

Голова кружилась все больше. Я с трудом пробудила духовную силу, чтобы противостоять яду и замедлить его распространение.

И в этот момент каменная дверь разлетелась вдребезги от чудовищного толчка. Ударная волна прокатилась по залу, сотрясла паутину, и все мое тело затрепетало, как струна.

В проем кто-то вошел. Мои глаза застилала мутная пелена, я не видела лица вошедшего, а шум внизу был почти тишиной для моих заложенных ушей. Даже течение времени стало каким-то неопределенным, рваным.

Мне показалось, я моргнула – и нечисть внизу затихла, застыла, словно кто-то приостановил время. Моргнула еще раз – и вошедший уже сжимал в руках голову паука.

Просто сжал эту жуткую голову с восемью глазами, как будто не прикладывая усилий, словно давил переспелый плод, и череп взорвался, разбрызгивая вокруг черную слизь.

В тот миг, когда паук лишился головы, державшая меня паутина ослабла. Я выскользнула из нее, кувырнулась в воздухе и наконец разглядела лицо вошедшего.

Кто же это мог быть, если не Се Чжо.

Только вот таким я его никогда не видела. Ледяное, чудовищное намерение убивать читалось в каждой черте его лица. Он был похож на асуру ^[35], восставшего из Преисподней. Его смертоносная ци заполнила весь зал, давила на плечи, не давала дышать. А под его ногами растекалась кровь, черная, густая, дымящаяся.

Если подумать, это был первый раз, когда я видела, как Се Чжо убивает.

Жестоко. Четко. Без колебаний. Каждое движение – отточенное тысячами битв, каждый удар – смертельный. Он явно прошел через такое, о чем я не имела ни малейшего представления.

Я открыла рот, чтобы позвать его, но тут Се Чжо, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.

И в это мгновение все изменилось. Убийственная ци схлынула, словно ее и не было. Жестокое выражение исчезло с его лица, точность движений сменилась торопливостью. В его глазах плескались только страх и тревога за меня.

Последние нити, державшие меня, лопнули, и я рухнула с потолка. Се Чжо поймал меня, но тут же заметил неладное: изо рта у меня все еще шла черная кровь, стекая по подбородку.

– Цзюся, – позвал он, и в его голосе, обычно таком ровном и бесстрастном, прорезалась неприкрытая растерянность.

– Яд... – выдавила я.

Одного слова хватило. Он все понял мгновенно и быстро нашел на моем плече ранку от укола – крошечную, почти незаметную точку, от которой расходились тонкие черные линии.

Он прижал ладонь к ране и сказал:

– Потерпи.

Духовная сила Се Чжо проникла в мое тело через поврежденную кожу. В отличие от яда, наполнившего меня смертельным холодом, его ци принесла тепло – мягкое, обволакивающее, живое. Онемевшие конечности начали оттаивать, вновь обретая чувствительность. Он капля за каплей выводил яд из моего тела, и я чувствовала, как отступает давящая тьма.

Мне было не так уж больно, скорее странно и непривычно. Однако, судя по лицу моего мужа, по нахмуренным бровям и побелевшим от напряжения губам, можно было подумать, что невыносимую муку испытывает именно он, а не я.

Хотелось сказать что-то утешительное, но тут обезглавленный паук за его спиной вдруг поднялся.

Я в ужасе вытаращила глаза.

– Се Чжо!

Он не шелохнулся. Даже не попытался уклониться. Просто позволил клинку паука пронзить его сзади и выйти из груди.

Острие остановилось в цуне от моего лица. С него капала кровь Се Чжо.

А поток духовной силы, выводивший яд из моего тела, не прервался ни на миг. Он продолжал литься, пока последняя капля отравы не покинула меня.

Как Се Чжо мог не заметить такое резкое движение паука? Не мог. Он просто ничего с этим не сделал. Решил, что моя жизнь важнее его ранения.

Только когда яд был полностью выведен, мой муж позволил себе облегченно выдохнуть. Его лицо стало землисто-серым, он кашлянул, и на губах выступила кровь.

Паук вытащил лезвие из его тела с мокрым чавкающим звуком.

– Се Чжо, ты забавный, – произнес оборотень без головы. Голос шел откуда-то из его грудной клетки, глухой и насмешливый. – Сам нашел себе слабое место.

Я смотрела, как капает кровь Се Чжо, и сердце сжималось от боли и ярости. Боль – за него. Ярость – на тварь, посмевшую его ранить.

Повернувшись к пауку, я подняла руку и, превозмогая слабость, начала творить заклинание. Слова срывались с губ, складываясь в древнюю мантру. В небесах прогремел гром, облака раскололись, и молния поразила именно то место, куда указывал мой палец.

Паук принял удар небесного огня и мгновенно обратился в прах. Но из-под этой горки пепла, словно эхо из могилы, донесся его голос:

– Это только начало.

Я взмахнула рукой, разгоняя пепел, и обняла Се Чжо – крепко, отчаянно, словно боялась, что он исчезнет.

Он был бледен как полотно, но не показывал боли. Даже сейчас не показывал.

Я знала, что удар паука нес в себе силу скверны. Она проникнет в его внутреннее дыхание ^[36] и будет разрывать изнутри много дней. Сколько бессмертных и оборотней, раненных нечистью, кончали с собой, не в силах вынести мук от раздирающей их оскверненной ци...

– Уходим, – сказал Се Чжо, и его голос звучал почти спокойно, словно не в его груди зияла сквозная рана. – Здесь тебе не место.

Снова «тебе не место».

К тому времени мы были женаты уже сто лет, и я бессчетное количество раз слышала эти слова. Привыкла пропускать их мимо ушей, не обращать внимания на его вечную заботу, которая так часто казалась мне клеткой.

Но не в этот раз.

Я взвалила его на плечи – он оказался неожиданно легким, словно из него вместе с кровью уходила и плоть.

– Мы уйдем вместе. Я отведу тебя на Куньлунь лечиться.

– Не волнуйся за меня, Цзюся.

Я повернула голову и посмотрела на него. Он тоже смотрел на меня и сквозь боль, несмотря на бледность и кровь на губах мягко произнес:

– Опасности нет. Улыбнись.

Конечно, мне было не до того.

– Вот вылечишься – буду улыбаться тебе каждый день.

– Хорошо, – кивнул он.

Потом я, конечно, нарушила это обещание и не улыбалась ему каждый день. Наш брак продлился еще четыреста лет, и за эти четыреста лет я не то что не улыбалась – я кричала на него, ругала последними словами, даже дралась с ним. Однажды мы так разошлись, что гора Бучжоу накренилась еще на несколько фэней...

Причиной тому, конечно, было мое сопротивление его многочисленным необоснованным требованиям. Его молчанию. Его контролю. Все это копилось годами и однажды прорвалось наружу.

Но причина, по которой мы продержались еще четыреста лет, заключалась в том, что Се Чжо, пусть и обманывал меня, пусть скрывал что-то... все же рисковал жизнью, чтобы меня спасти.

Это я помнила. Это я не могла забыть, как бы ни злилась, как бы ни уставала.

Однако в конечном счете даже жертвенная любовь не может противостоять износу временем и бытом. День за днем, год за годом, капля за каплей они способны источить любой камень, уничтожить любую страсть.

Сидя у входа в пещеру, я закончила рассказывать Ся-Ся через рыбку об этом «прошлом», которое ей еще только предстояло пережить. Она долго молчала, переваривая услышанное, а затем наконец заговорила:

– Выходит, Се Чжо уже тогда был невероятно силен, раз в одиночку вырезал всю нечисть в долине. А ты, даже не осознав его истинной мощи, еще несколько веков то и дело лезла в драку? – прямолинейно уточнила Ся-Ся. – Мне что, жить надоело?

Я лишь криво усмехнулась.

– Когда мы выходили из того каменного зала, как раз появилась Сиванму.

В тот день, когда я вывела Се Чжо наружу, сквозь разбитые каменные двери лился ослепительный солнечный свет. Но перед моими глазами предстали лишь горы трупов и море крови... Она была повсюду. Вся обитавшая в долине нечисть превратилась в жуткое месиво. Кровь густыми липкими лужами покрывала землю, и стоило мне сделать шаг, как из-под ног разлетались багровые брызги.

На мгновение мощь Се Чжо потрясла и меня. Но не успела я сделать и пары шагов, как заметила в небе плавно опускающийся сияющий силуэт. Это была Владычица Запада – главная богиня Куньлуня. Перехватив Се Чжо поудобнее, я тут же поспешила к ней.

Сиванму забрала нас обратно на гору, исцелила раны Се Чжо и даже пожаловала мне отпуск на добрых полгода. И не потому, что я как-то по-особенному отличилась в бою, а просто потому, что... нашествие нечисти, так долго досаждавшее Куньлуню, наконец-то прекратилось.

– Тогда мне показалось очевидным, что убийства в долине – совместное дело рук Се Чжо и Сиванму. Раз уж в этом участвовала сама Владычица, такие масштабы разрушений казались вполне естественными, – пояснила я.

Ся-Ся ненадолго задумалась.

– Выходит, ту рану на груди Се Чжо получил, когда спасал тебя. Удар прошел со спины навылет, сила была чудовищной. Но я видела на его теле и куда более страшные застарелые шрамы. Чтобы оправиться от таких увечий, нужно много месяцев. Вы же были мужем и женой, жили под одной крышей – неужели ты и впрямь ничего не замечала?

Я порылась в воспоминаниях и тяжело вздохнула.

– А с чего ты взяла, что мы жили прямо-таки под одной крышей?

– Ну вы же поженились... – Ся-Ся запнулась. – А, ну да. Пятьсот лет в браке, и ни разу не делили ложе – чему тут, собственно, удивляться.

От такого заявления я аж поперхнулась от возмущения.

Постоянные исчезновения Се Чжо давно стали для меня обыденностью. Он мог пропасть на несколько месяцев, а то и на полгода. Раньше меня это жутко раздражало, но теперь, увидев шрамы на его теле, я, кажется, начала догадываться, где он пропадал.

Если вдуматься, были и другие доказательства. Взять хотя бы случай с пауком-оборотнем. Се Чжо тогда провалялся в постели целых три месяца, и это было, пожалуй, самое счастливое время за всю нашу семейную жизнь. Благодаря моей заботе он пошел на поправку, а едва встав на ноги, тут же исчез и объявился лишь спустя полгода. К тому времени от моей нежности не осталось и следа, она уступила место глухому раздражению.

Я тогда закатила ему невероятный скандал. Сорваться и уйти вот так, без единого слова, когда у нас только-только все начало налаживаться, – да какая жена такое стерпит? Он, по своему обыкновению, так и не соизволил объяснить, где пропадал.

А потом... Потом наши отношения стремительно полетели в пропасть.

Но примечательно другое: именно после того случая нападения на Куньлунь прекратились. На следующие четыре столетия наша гора превратилась в истинный персиковый источник для совершенствующихся. У нас даже открыли Восточный рынок, позволив мелким оборотням и другим бессмертным вести торговлю.

– Получается, – задумчиво протянула Ся-Ся, – это Се Чжо избавил Куньлунь от нечисти?

– Не знаю, – честно призналась я. – Он никогда ничем со мной не делился.

– Но если он и впрямь сражался с нечистью, почему молчал? Разве он не совершал благое дело?

Я обернулась и бросила взгляд вглубь пещеры. Се Чжо все так же безмятежно спал. Я надежно защитила его меридиан сердца ^[37], так что его жизни ничто не угрожало. Опустив глаза, я ответила:

– Если бы мы умели говорить друг с другом откровенно, разве наш брак превратился бы в такой кошмар? А ведь когда-то... когда-то я и впрямь его любила.

Я закончила рассказывать Ся-Ся эту историю четырехсотлетней давности, сидя у входа в пещеру в снежной бамбуковой роще, обдуваемая зимним ветром Куньлуня. Ся-Ся тоже надолго замолчала, погрузившись в раздумья.

Прошло много времени, прежде чем она вздохнула.

– Хочу спросить... каково это – когда тот, кто защищал тебя, теперь кричит, что убьет?

Хороший вопрос.

Я прислушалась к себе, к тому, что творилось в груди, и вдруг почувствовала укол. Острый, неожиданный, болезненный.

Но я быстро взяла себя в руки и ответила спокойно, почти равнодушно:

– Нормально. Проживешь пятьсот лет в браке – поймешь: в близких отношениях можно принять все что угодно. Привыкаешь.

Раз уж срочных дел больше не было, Ся-Ся, похоже, тоже присела где-то и, словно болтая о пустяках за чашкой чая, произнесла задумчиво:

– Но... как можно поверить, что тот, кто тогда рисковал ради тебя жизнью, однажды придет тебя убивать?

Я невольно признала ее правоту, но тут же одернула себя.

– Может, проживи мы так еще пятьсот лет, я бы тоже захотела его убить.

Ся-Ся едва нашла слова:

– Ты что... Бессмертные совсем жить нормально перестают, когда поженятся?

Я криво усмехнулась, молчаливо соглашаясь с тем, что плохой брак способен заставить бессмертного вести себя не так, как подобает бессмертному, а человека превращает в нелюдя.

Ся-Ся, видимо, вспомнила мой рассказ про то, почему Се Чжо хотел меня убить, и спросила:

– У него столько этих ран, но он даже не стонет. Насколько же сильной была боль, когда ты перерезала красную нить, раз он так обозлился?

Я бросила взгляд в полумрак пещеры.

– Как бы ему ни было больно, он не может меня убить. Завет не позволит.

– Но... он правда попытается это сделать?

Я приподняла бровь.

– Хочешь проверить?

– Пожалуй, не стоит... – тут же пошла на попятную Ся-Ся. – Я не это имела в виду...

Я глубоко вздохнула, подавляя в сердце бурю противоречивых чувств, встала и оглянулась на вход в пещеру.

– Хоть раны на его теле и страшные, сейчас не время проявлять жалость. Ты еще не выпила кровь Се Сюаньцина, и я не могу позволить Се Чжо забрать меня в будущее. Если мое предположение верно и возвращение сохранит нам память, изменив лишь тела, то, как только мы вернемся, мне конец. Я не могу доверить свою жизнь силе его совести.

Ся-Ся ответила твердым «Ага». В вопросах жизни и смерти мы обе всегда проявляли должную осторожность.

– И что теперь делать? – спросила Ся-Ся. – Моя встреча с Се Сюаньцином сорвалась. По сути, прошлое уже изменено.

– Надо все исправить. – Я задумчиво потерла подбородок. – Се Сюаньцин должен быть где-то рядом, просто Се Чжо его спрятал. Не знаю, как именно он это сделал, но точно действовал не один: у него наверняка был сообщник...

Я перебрала в уме всех знакомых Се Чжо на Куньлуне и с горечью вновь осознала, что о собственном муже не знаю практически ничего!

Никаких зацепок. Ни одной ниточки, за которую можно ухватиться.

На моей памяти Се Чжо ни с кем здесь близко не общался, кроме меня. Он был одиночкой, молчуном, держался отстраненно. Кто стал бы ему помогать? Кому он мог довериться?

Не найдя ответа, я сказала Ся-Ся:

– Се Сюаньцина нужно найти. Завтра приходи в эту пещеру и следи за Се Чжо. Если очнется, выпытай у него, где Се Сюаньцин. Он, скорее всего, прикинется мертвым и не ответит, но это неважно. Не злись, не срывайся. Главное – следи, чтобы он не пришел меня искать.

– Почему я?

– Я не нашла у него Секиру Паньгу.

Ся-Ся мгновенно все поняла.

– Ясно. Пока мы с Се Сюаньцином не заключим Кровный завет, тебе нельзя видеться с Се Чжо. Если он схватит тебя и сразу расколет время, чтобы утащить в будущее, ты проиграешь по-настоящему. Окончательно.

– Именно. Поэтому с завтрашнего дня ты следишь за ним, а я приму твой облик и отправлюсь искать Се Сюаньцина. И постарайся не показываться в других местах Куньлуня, чтобы не вызывать подозрений: никто не должен видеть нас обеих сразу.

– Не вопрос, – решительно кивнула Ся-Ся. – Только... как ты собираешься искать Се Сюаньцина? С чего начнешь?

Я принялась перебирать зацепки:

– Се Чжо вернулся раньше меня. Спрятал Се Сюаньцина. Подстроил так, чтобы У Чэн тебя оглушил. Он все рассчитал до мелочей, каждый ход был выверен... Но при этом сам получил такие тяжелые раны...

Я вспомнила лицо того таинственного врага по имени Чжу Лянь, с которым мы столкнулись в прошлый раз. Не знаю наверняка, связано ли с ним нынешнее состояние Се Чжо и прошлые раны Се Сюаньцина. Однако можно предположить, что это именно Чжу Лянь, раз уж они оба, такие могущественные, пострадали настолько серьезно...

– Он схлестнулся с сильным врагом, не иначе. Была великая битва!

То, что я не успела договорить, произнесла другая я.

– Наверняка случился большой переполох! – сделала Ся-Ся закономерный вывод. – Даже если не в самом Куньлуне, то где-то поблизости, за его границей. Кто-то точно должен был это заметить!

– Верно, – кивнула я. – С завтрашнего дня я использую все твои связи. От оборонительных войск Куньлуня до старины Циня из павильона Изумрудного озера – опрошу всех, кого смогу найти. Даже если не найду самого Се Сюаньцина, узнаю, где он и Се Чжо попали в беду...

Ся-Ся подхватила:

– И тогда, потянув за ниточку, мы распутаем весь клубок!

Не зря это я: мыслим одинаково! Сколько времени можно не тратить на объяснения, когда разговариваешь сама с собой! Так радует.

– Отлично! Решено! – Ся-Ся бодро поднялась на ноги. – Завтра в час Дракона я приду сменить тебя на посту и буду следить за Се Чжо.

С этим она отключила связь.

За день я набегалась и вымоталась до предела. Знала, что должна выбраться из этой пещеры и найти себе временное пристанище в снежной бамбуковой роще, как в прошлый раз сделал Се Чжо. Но почему-то медлила, не в силах заставить себя уйти.

Спустя долгое время я пробормотала скорее себе, чем кому-то другому:

– Пойду еще раз проверю. Вдруг все-таки нащупаю Секиру Паньгу.

И снова вошла в пещеру.

Здесь было куда темнее, чем снаружи: свет зимних сумерек едва проникал сквозь узкий вход. Тяжелораненый Се Чжо все еще спал или лежал без сознания, что вернее. Заклинание защиты сердца, которое я наложила, все еще мерцало теплым светом на его груди.

Только в этом свете раны Се Чжо казались еще более жуткими, еще более неправильными. Я смотрела на них какое-то время, а потом холодно усмехнулась.

– Теперь я понимаю, почему ты никогда не раздевался передо мной.

Пятьсот лет брака, и ни разу! Я списывала это на его странности, на холодность, на нежелание близости. А оказалось...

Снимешь одежду – а там столько шрамов. Как это объяснить жене, которая ни о чем не подозревает?

Если Се Чжо решал что-то скрыть, ему приходилось скрывать все. Одна ложь тянула за собой другую, одна тайна порождала десяток новых. Слишком много того, о чем нельзя говорить, поэтому оставалось только молчать. Обо всем.

Я протянула руку и снова начала ощупывать места, скрытые одеждой. Предплечья, поясницу, бедра...

Секиру Паньгу я не нашла. Зато руки снова покрылись липкой кровью.

Я прервала обыск. Мой взгляд скользил по старым шрамам на его теле, по карте боли и страданий, которую я никогда не умела читать.

– Как ты это выдержал? – спросила я тихо.

Перевела взгляд на его лицо. Он был бледен как смерть, но и в беспамятстве хмурил брови и сжимал губы, словно не мог расслабиться даже во сне, словно неизменно ждал удара, постоянно был настороже.

– Что за жизнь ты вел? Чем ты занимался все эти годы? Почему... – Я посмотрела на кровь, темневшую в тусклом свете на моей ладони. – Почему молчал? Годами, изо дня в день?

Он не ответил. Да и мог ли? Наверное, даже будь он в сознании, не ответил бы. Молчание давно стало для него привычкой.

Глядя на бледного Се Чжо, я вдруг осознала, что давно не видела его таким: беззащитным, уязвимым, почти хрупким. Даже четыреста лет назад, когда паук пронзил его сердце, он не открылся мне с такой стороны...

Только при нашей первой встрече...

Первая встреча...

Я медленно огляделась, и осознание накрыло меня волной. Ведь сейчас, по сути, и есть время нашей первой встречи. То же место, та же сцена: пещера в снежной бамбуковой роще, раненый мужчина у стены, я рядом с ним...

Но мое сердце изменилось до неузнаваемости.

– Се Чжо. – Я встала и направила свет своей духовной силы в его сердце, отчего заклинание засияло ярче. – Не смей умирать. Я подожду, пока ты встанешь, чтобы доиграть этот последний спектакль. Последний спектакль в нашей общей судьбе.

* * *

На следующий день в час Дракона мы с Ся-Ся поменялись местами: я приняла ее облик и обосновалась в своей обители пятисотлетней давности, а она отправилась в пещеру сторожить Се Чжо.

Когда я привычно нашла тайник с деньгами за третьей доской в полу спальни и взяла духовные камни, чтобы нанять помощников для поиска, Ся-Ся включила рыбку у себя на ухе.

Перед моими глазами возникла картинка с ее стороны: шершавая каменная стена пещеры и тусклый свет.

– М? Что случилось? – спросила я.

В следующее мгновение Ся-Ся перевела взгляд на того, кто был перед ней.

Се Чжо очнулся и сидел у стены, глядя прямо на Ся-Ся. Выражение его лица было безразличным, почти скучающим, но в глубине глаз таился холодный блеск, словно он сквозь Ся-Ся видел меня. Словно знал, что я наблюдаю.

Я застыла, потом помрачнела и, собравшись с духом, спросила Ся-Ся:

– Что он делает?

Она помолчала мгновение, а затем послушно ответила:

– Я только пришла, а он уже проснулся и сразу увидел рыбку у меня на ухе...

Все понятно, Се Чжо каким-то образом заставил Ся-Ся связаться со мной. Не угрозами – одним лишь давлением своего присутствия.

– Фу Цзюся, – прозвучал голос Се Чжо.

Взгляд Ся-Ся резко метнулся вверх – похоже, от этого оклика она невольно выпрямила спину.

– Иди сюда.

Это «иди сюда» явно относилось не к стоящей перед ним девушке. Он, конечно, слышал, как она говорит со мной через рыбку. Он звал меня.

Пойду ли я? Разумеется, нет! Я же не полная дура!

– Скажи ему – пусть мечтает, – процедила я сквозь зубы. – Я уже начала искать Се Сюаньцина. Скоро найду его и верну все на круги своя.

После этого я не забыла подбодрить Ся-Ся:

– Не бойся его. Говори с ним громко и уверенно. У нас Кровный завет, его тело знает: ударить тебя – значит ударить меня. Он тебя и пальцем не тронет. Так что смело ругай его, не стесняйся!

Ся-Ся не подвела. Услышав мои слова, она расправила плечи, набрала в грудь воздуха и выпалила:

– Она – это я через пятьсот лет, и она не дура! Конечно, она не придет! Она сказала, что уже ищет Се Сюаньцина. Когда найдет его, я с ним встречусь, мы заключим Кровный завет заново, и твой план провалится!

«Да! Молодец, Ся-Ся! Так его!»

Но кто же мог подумать, что Се Чжо в ответ лишь холодно усмехнется – презрительно, почти снисходительно.

– Поздно, – произнес он. – Се Сюаньцина уже пошел спасать кое-кто другой.

Я замерла. Ся-Ся тоже.

– Спроси, что он имеет в виду! – потребовала я.

Она почти одновременно со мной выпалила:

– Что ты имеешь в виду?!

– Спасение в беде... – проговорил Се Чжо медленно, словно смакуя каждое слово. – Если поменять спасителя, результат останется тем же.

Он смотрел прямо в глаза Ся-Ся, спокойно, ровно, с ледяным торжеством, словно глядел на меня сквозь нее.

– Заставить кого-то другого сделать то же самое нетрудно.

Я резко втянула ледяной воздух – он кольнул легкие и обжег горло. В последний месяц зимы на Куньлуне было особенно холодно.

– Ты... ты хочешь сказать... – Голос Ся-Ся дрогнул. – Ты уже договорился, чтобы другая бессмертная спасла Се Сюаньцина?!

Ся-Ся не могла в это поверить.

Я тоже не могла, поэтому просто смотрела на Се Чжо глазами своего двойника из прошлого и скрежетала зубами от бессильной ярости.

«Чтоб тебя! Се Чжо! Умеешь же выбить почву из-под ног! Этого я никак не ожидала! У него и такой ход был в запасе?! Как он это провернул?! Когда успел?!»

– Не сопротивляйся, Фу Цзюся. Наши брачные узы... – произнес он и сделал паузу, словно пробуя слово на вкус, – разорваны.

– Не разорваны!

Услышав меня, Ся-Ся тут же повторила ему – громко, с вызовом:

– Не разорваны!

Взгляд Се Чжо едва заметно дрогнул.

– Пока мы не вернулись на пятьсот лет вперед, эту связь еще можно спасти! – Я от злости грызла ноготь большого пальца, лихорадочно соображая и одновременно раздавая указания Ся-Ся: – Отбей ее! Отбей любовь силой, если понадобится! Ся-Ся, не следи сегодня за ним – иди искать Се Сюаньцина в бамбуковой роще! Хоть я и не знаю, назначил ли он место встречи там же, но это примерное направление. Нельзя терять время: каждый день промедления для нас смертелен!

– Хорошо! – Ся-Ся вскочила на ноги.

– Стой! – снова скомандовала я. – Сними заклинание защиты сердца, которое я наложила на него вчера! – Злость клокотала во мне, как кипяток в котле. – Он подлый негодяй! Нельзя давать ему поправиться!

– Поняла!

Ожесточившись, Ся-Ся тут же взмахнула рукой и сняла мое заклинание с груди Се Чжо.

Его лицо, к которому только-только начал возвращаться слабый румянец, мгновенно побледнело еще сильнее и стало восковым, почти прозрачным. Се Чжо дважды кашлянул, и на его губах выступила кровь. Но выражение лица, чуть смягчившееся при словах «не разорваны», снова застыло. С холодной насмешкой Се Чжо обратился к Ся-Ся:

– Я восстановлюсь и без твоего заклинания.

– С такими ранами он не встанет дней десять, – пояснила я, – время у нас есть. Ся-Ся, беги скорее. Мне тоже надо поторопиться.

Я из прошлого, не мешкая, развернулась и бросилась к выходу из пещеры.

– Роща огромная, – крикнула она на бегу. – Как мне искать?

– Только самым простым методом – прочесывать шаг за шагом. А я пойду к У Чэну и старине Циню разузнать новости. Разделимся и охватим больше разных мест.

Отключив связь с Ся-Ся, я первой помчалась к павильону Изумрудного озера.

В душе кипели тревога и ненависть. От воспоминания, как вчера вечером я пожалела израненного Се Чжо, мне хотелось придушить саму себя.

Какое там «доиграть последний спектакль в нашей общей судьбе»? Вот еще! Разве этот пес Се Чжо того стоит?! Лучше бы я послушала Ся-Ся: собрала волю в кулак, занесла клинок и прикончила бывшего мужа раз и навсегда!

А те раны от битв с нечистью... сделала бы вид, что не заметила! Подумаешь, шрамы! У всех есть шрамы!

Но в итоге я все же последовала законам Куньлуня и неписаному правилу мира совершенствующихся не убивать тех, кто истребляет нечисть. Се Чжо должен благодарить меня за то, что я содрала с него одежду и увидела эти шрамы. Иначе уже год спустя трава на его могиле была бы выше роста Мэнмэн!

Я в спешке покинула свою обитель и помчалась прямо в лагерь оборонительных войск – искать У Чэна. Но едва приблизилась к воротам, как несколько воинов, завидев меня, побледнели, словно перед ними возник призрак, и бросились внутрь.

Я так торопилась расспросить У Чэна, что не придала этому значения. Мало ли почему бегают... Но стоило мне ступить на территорию лагеря, как сверху опустилась огромная магическая сеть – золотая, сверкающая, тяжелая, – и я мгновенно все поняла!

Вчера У Чэн получил донос и решил, что Ся-Ся практикует темную магию. Та же просто отдубасила его и сбежала. Тогда У Чэн, этот твердолобый болван с мозгами курицы, наверняка решил, что его командир и впрямь связалась с какой-то нечистью и встала на путь зла!

Чтобы поймать Ся-Ся, он расставил ловушку в лагере! Кто же знал, что сегодня в нее угожу я!

– Выпусти меня! – закричала я из-под золотой сети, дергаясь и извиваясь. – У Чэн! Ты, дубина пустоголовая! Тебя обманули! Не практикую я никакую темную магию! Выпусти немедленно!

– Командир!

Откуда-то сбоку выскочил У Чэн.

– Не сопротивляйся, просто признайся! – Он смотрел на меня, запутавшуюся в сети, с выражением глубочайшей скорби, как на умирающего друга. – Скажи мне, почему ты ступила на этот путь? Мы все знаем, путь совершенствования труден, у тебя наверняка были причины... Расскажи, отчего ты позволила злу затуманить твой разум!

Позади У Чэна столпились воины, глазея на меня со смесью сочувствия и настороженности. Не знаю уж, насколько красочно этот болван расписал им ситуацию, но смотрели они на меня как на заразную.

Я стиснула зубы, сдерживаясь изо всех сил, чтобы вена на лбу не лопнула от ярости. Сделала пару глубоких вдохов и постаралась принять спокойный вид.

– Говорю в последний раз: я не практикую темную магию! – заявила я как можно тверже. – На мне нет ни капли темной ци, ты что, ослеп?!

У Чэн нахмурился и оглядел меня с ног до головы внимательно и придирчиво.

– Нет, – покачал он головой. – Некоторые бессмертные, ступившие на путь зла, умеют мастерски скрывать свою ци. Я не могу тебя выпустить, пока не удостоверюсь.

Он повернулся к воинам и велел:

– Доложите наверх. Пусть пришлют высшего бессмертного, который сейчас на дежурстве, чтобы проверить.

До моего вознесения в оборонительных войсках не было своего высшего бессмертного. Генералы дежурили по очереди, а в серьезных случаях приглашали высших бессмертных, ведающих другими направлениями. Так что У Чэн действовал по уставу: все правильно, все как предписано.

Но поскольку подставил меня именно Се Чжо, я злилась и негодовала из-за У Чэна. Злилась, что он тратит мое драгоценное время, а ненавидела... конечно же, Се Чжо!

«Этот пес Се Чжо! Зверюга! Самого здесь нет, а проблемы из-за него на каждом шагу!»

Сдерживая клокочущую ярость, я посмотрела на У Чэна и процедила сквозь зубы:

– Если окажется, что на мне нет темной ци, ты выпустишь себе кишки в знак извинения?

У Чэн невозмутимо потащил за собой золотую сеть, волоча меня по земле.

– Командир, если ты и правда не встала на путь зла, это замечательно, я первый буду радоваться. Но в таких делах нельзя терять бдительность. Ты должна понять.

Понять, еще чего!

Заместитель затащил меня в палатку. Потом принес крошечную скамеечку, уселся впереди, скрестил руки на груди и уставился на меня немигающим взглядом – чтобы не сбежала.

Здоровяк весом в двести цзиней на скамеечке размером с детский стульчик выглядел до крайности нелепо.

Я помассировала переносицу, пытаясь успокоиться. Похоже, пока какой-нибудь высший бессмертный меня не осмотрит и не подтвердит мою невиновность, уйти мне не удастся.

Раз уж здесь застряла...

– Я тебя кое о чем спрошу, – начала я деловым тоном. – Откуда пришел донос? Источник надежный? Ты так просто поверил? А что, если у меня секретное задание, а тот неизвестный хочет мне навредить и задержать?

При этих словах на серьезном лице У Чэна на миг отразилась растерянность. Он заморгал своими круглыми глазами тигра ^[38].

– Э-э... – У Чэн почесал затылок. – Да не может быть такого. Когда я получил письмо, тоже сперва не поверил. Но там было ясно сказано: рано утром следующего дня ты будешь в снежной бамбуковой роще практиковать темную магию. Я подумал: дай-ка проверю. И ведь увидел тебя! Своими глазами! Ты сидела там и бормотала какую-то ерунду сама с собой!

Я стиснула зубы.

Роща действительно огромна. Чтобы встретиться с Се Сюаньцином, Ся-Ся должна была прийти туда в определенный момент, и это время Се Чжо прекрасно знал. У Чэн с его генеральской биркой мог определить местоположение любого нашего воина. Сложив оба факта и зная упрямый характер этого дуболома, думаю, даже если бы он не оглушил Ся-Ся, то долго бы с ней препирался и точно бы задержал.

Се Чжо все рассчитал идеально. Каждую мелочь. Каждую деталь.

– А если ты не темную магию практиковала, то что там делала? – прищурился У Чэн.

– За бамбуком прийти нельзя, что ли?

– Побеги в твоей корзине были не свежевыкопанные! – торжествующе заявил он. – Ты их для вида взяла, я сразу заметил, что они подвядшие!

Надо же, как он наблюдателен в такие моменты!

Я кипела от злости, но возразить было нечего. Оставалось нервно трясти ногой внутри сети и сквозь зубы советовать:

– Бросай армию! Иди лучше землю пахать!

Я говорила так не просто со злости. Я знала, что через триста лет, когда на Куньлуне воцарится благословенный мир, У Чэн действительно добровольно уйдет из армии, вернется в деревню и найдет себе пару среди оборотней, как и я когда-то. Они купят землю на севере Куньлуня, и У Чэн окажется прирожденным земледельцем. Даже его сосед, сухопутная черепаха – оборотень, пробывший фермером восемьсот лет, не сравнится с ним в таланте к выращиванию овощей...

Воинская служба его только портит.

Продолжая нервно трясти ногой, я вдруг придумала новую уловку!

– Слушай, У Чэн, – начала я серьезным тоном, – я сейчас выполняю секретное задание. Твои действия – это, по сути, пособничество врагу. Ты понимаешь, чем это грозит?

Все-таки пятьсот лет в статусе высшей бессмертной даром не прошли: уверенности и умения давить голосом у меня было куда больше, чем у Ся-Ся.

У Чэн действительно слегка побледнел. Задумался, нахмурился, но в итоге возразил сквозь зубы:

– Нет, все равно пусть сначала посмотрит высший бессмертный! Я не имею права самовольно тебя отпускать! Командир, это же ненадолго, ты ведь не так сильно спешишь!

– Ладно. – Я напоказ скрестила руки на груди. – Никуда не уйду, дождемся проверки. Но ты ответишь мне на несколько вопросов.

– О, это можно, – кивнул он с простодушным видом. – Пока ты не убегаешь, без проблем.

– Вопрос первый. Ты сказал, что получил донос днем ранее. Вспомни хорошенько все детали: откуда бросили письмо, в какую сторону скрылся силуэт незнакомца, из чего была сделана бумага?

У Чэн наморщил лоб, явно напрягая память, но в итоге лишь развел руками.

– Ничего не знаю. Письмо словно с неба упало: я его в руке обнаружил, и все. А когда прочитал, бумага сама вспыхнула и сгорела дотла.

«Молодец, Се Чжо! Не зря я прожила с тобой в притворном браке пятьсот лет! Сработано безупречно, даже не придраться!»

– Второй вопрос. Были ли в последнее время на Куньлуне необычные колебания духовной силы?

– Были!

Четкий, уверенный ответ У Чэна заставил мои глаза загореться надеждой.

– Где?!

– Владычица Запада перешла на новый уровень силы! Позавчера она вышла из уединения! На всем Куньлуне возросла духовная сила, все это чувствовали целый день! – Он посмотрел на меня с недоумением. – Ты что, забыла?

Я потеряла дар речи. Спустя пятьсот лет как-то вылетело из головы...

– А еще накануне вознесся тот бессмертный, что ведает цветами и деревьями, Цзин Наньшоу. Гроза гремела всю ночь, а на рассвете он успешно прошел испытание и стал высшим бессмертным Тэнло ^[39]. Тоже не помнишь?

Нет, не помню...

– А еще вчера, – продолжал У Чэн, войдя во вкус, – пока мы с тобой возились в снежной бамбуковой роще, у южных ворот Куньлуня было настоящее представление! Два бессмертных из Южной пустоши и с Западного моря случайно встретились во время странствий и решили помериться силами прямо у наших ворот! Духовная сила так бушевала, что даже барьер Секиры Паньгу задрожал!

Три дня подряд как будто праздник – сплошные мощные всплески ци... Я прижала руку ко лбу и тяжело вздохнула. Вот оно что.

Я ведь сама жила здесь пятьсот лет назад и тоже служила в армии. Если бы тогда случился какой-то необычный всплеск, наверняка бы запомнила. Но, оказывается, три дня подряд одно за другим происходили грандиозные события, и на их фоне заметить очередную странность было попросту невозможно...

– А темная ци? – ухватилась я за последнюю соломинку. – Кто-нибудь замечал ци нечисти поблизости?

У Чэн покачал головой:

– Этого я не знаю...

– Ци нечисти?

Позади меня раздался низкий, чуть надтреснутый голос. Я обернулась и увидела худую фигуру, откинувшую полог палатки и загородившую собою свет. Лицо вошедшего имело странный, неестественный серо-зеленый оттенок, как у покойника, пролежавшего несколько дней.

Мои глаза расширились, а по спине пробежал ледяной холодок.

Это он. То самое лицо. Единственный в истории Куньлуня высший бессмертный – пожиратель плоти, казненный Владычицей Запада!

– Цзин Наньшоу!

Тот, что вознесся позавчера. Тот, кто ведает садами и растениями Куньлуня, прямой начальник Мэнмэн. И тот самый, из-за которого вскоре после свадьбы несправедливо обвинили моего мужа!

Его можно назвать самым недолговечным высшим бессмертным за все восемь тысяч лет существования Куньлуня.

Всего через год с небольшим Сиванму обнаружит, что он пожирает бессмертных заживо и поглощает их духовную силу, чтобы ускорить собственное совершенствование. Его казнят, когда он будет уже на грани полного падения в демона.

– Высший бессмертный Тэнло. – У Чэн почтительно поклонился Цзин Наньшоу. – Вы только вознеслись, а мы уже вас беспокоим. – Он указал на меня. – Это наш генерал Фу Цзюся. Прошу вас, высший бессмертный, проверьте, нет ли в ее теле темной ци.

Вы что, издеваетесь?! Просить его проверить во мне темную ци?! Да он ближе к нечисти, чем все совершенствующиеся на Куньлуне! Волк в овечьей шкуре!

– Ничего, не беспокойтесь, – вежливо ответил Цзин Наньшоу.

Голос его был низким, почти бесцветным, словно лишенным жизни. Но когда он встал передо мной, заслонив свет, и посмотрел сверху вниз, мне показалось, что в его глазах не отражается никаких чувств. Совсем. Он смотрел на меня как на кусок мяса.

Раньше мы с ним почти не пересекались, только виделись пару раз мельком на каких-то церемониях. Тогда я не придала значения его странной внешности, подумала, что он просто слабоват здоровьем, может, перенапрягся во время испытания...

Теперь же я понимала истинную причину. Его состояние – серая кожа, мертвенный взгляд, болезненная худоба – говорило о противостоянии духовной и темной ци внутри тела. А раз симптомы так явно проявились, значит, он уже... поедал бессмертных.

Он вознесся только позавчера и успел кого-то сожрать?!

Пока я лихорадочно соображала, Цзин Наньшоу наклонился ко мне. Его длинные темные волосы свесились мне на лицо, повеяло сыростью и могильным холодом. Костлявые бледные пальцы просунулись сквозь сеть и дотронулись до моего запястья.

Меня передернуло от отвращения. Я хотела отвести руку и вырваться, но после этого краткого прикосновения взгляд Цзин Наньшоу вдруг ожил. Его мертвые, пустые глаза вспыхнули пугающим холодным блеском, как у хищника, почуявшего добычу.

Он медленно приоткрыл рот, и я увидела его зубы: жутко белые, неестественно острые...

Сердце ухнуло в пятки. Я больше не желала сидеть здесь беспомощным куском мяса и, сложив пальцы в мудру, резко вскочила на ноги. Моя духовная сила превратилась в невидимые лезвия и разрезала золотую сеть. Та с громким треском лопнула, разлетевшись по всей палатке.

У Чэн от неожиданности отшатнулся и, часто моргая, поглядел на меня.

– Это же пленяющая бессмертных сеть... Как... Цзюся, когда ты успела так улучшить свои навыки?

Я была высшей бессмертной на пятьсот лет дольше Ся-Ся. Пусть путешествие сквозь время и истощило меня, но в умении мгновенно пробуждать внутреннюю силу прошлая я мне и в подметки не годилась.

Бросив на У Чэна тяжелый взгляд, я сказала:

– Я не ступала на путь зла. Говорю в последний раз. Не веришь – твои проблемы.

Тот застыл, подавленный моей силой, и не знал, что ответить.

Я перевела взгляд на Цзин Наньшоу. Обрывки сети попали и на него, повиснув на плечах, как золотистые лохмотья.

Он не выказал ни капли раздражения, лишь неторопливо сбросил с себя веревки, отряхнул одежду и произнес мягким, беспристрастным тоном, словно ничего не произошло:

– Нечисть – дело серьезное. Генерал Фу, не сочтите за оскорбление, я лишь исполняю свой долг. Если в вас нет темной ци, я, конечно, не стану чинить препятствий.

Услышав этот сладкий тон, я холодно усмехнулась и парировала:

– Действительно, нечисть – дело серьезное. – В упор глядя на него, я продолжила: – Вижу, что у лица высшего бессмертного Тэнло странный оттенок. Такой цвет кожи может указывать на противостояние разнородных ци в теле. Многие из тех, кто только вступил на путь зла, имеют подобные признаки. Раз уж высший бессмертный так рвется докопаться до истины, не пойти ли нам вместе к Владычице Запада? Пусть она рассудит.

Я перекинула обвинение в связях с нечистью на него самого. У Чэн этого не ожидал и уставился на нас обоих с открытым ртом. Цзин Наньшоу тоже замер на долю мгновения, но мне удалось это заметить.

Я скрестила руки на груди, глядя на него с вызовом: «Не ожидал, да? А я еще и будущее предсказывать умею».

Будь я настоящей Ся-Ся, меня, возможно, запугал бы его статус свежеиспеченного высшего бессмертного. Но я-то тоже одна из них, причем с пятивековым стажем. И кто, как не я, знает, что из нас троих именно у него скелеты в шкафу?

Этот Цзин Наньшоу в будущем сожрет сорок восемь бессмертных Куньлуня. Судя по всему, он уже положил на меня глаз: оценивал, прикидывал. Как я могла позволить ему прикасаться к моему запястью и проверять духовную силу? Чтобы он знал, солить меня или сахарить, когда будет готовить?

Лучше уж нам обоим пойти к Владычице Запада. Заодно решу проблему с ним пораньше и спасу сорок восемь невинных жизней.

– Что? – Я приподняла бровь. – Высший бессмертный не желает?

Цзин Наньшоу помолчал, глядя на меня нечитаемым взглядом. А затем вдруг опустил голову и тихо усмехнулся – звук был похож на шелест сухих листьев.

– Генерал Фу...

Я ждала, что он скажет, но Цзин Наньшоу вдруг превратился в размытую тень и в мгновение ока оказался у меня за спиной. Сердце екнуло, и я подняла руку, чтобы ответить на его удар. В момент столкновения наших сил я поняла...

Дело плохо. Хоть он и только что вознесся, хоть и выглядел хилым и болезненным, но он все равно намного сильнее меня, ослабленной путешествием сквозь время. «Не справлюсь. Надо уходить...»

Я метнулась в сторону, но второй рукой Цзин Наньшоу молниеносно – быстрее, чем глаз мог уследить, – схватил меня за предплечье. Раздался треск разрываемой ткани, и руку обожгло огнем.

Я отскочила к выходу из палатки, прижалась спиной к пологу и схватилась за поврежденную руку. Противник разодрал мне кожу, оставив три глубокие царапины, словно следы от когтей зверя. Хоть я и зажимала рану, кровь сочилась сквозь пальцы, капая на утоптанную землю.

– Высший... высший бессмертный! – У Чэн явно не ожидал, что тот сразу пустит в ход силу, и побледнел, увидев мою кровь. – Вина еще не доказана, нельзя же...

Цзин Наньшоу даже не удостоил его взглядом. Просто поднял руку, небрежно щелкнул пальцами – и волна света ударила в У Чэна. Тот закатил глаза и рухнул без сознания, как подкошенный.

Я нахмурилась, но Цзин Наньшоу совершенно не обращал внимания на поверженного У Чэна. Он снова поднял руку, на этот раз испачканную моей кровью, поднес пальцы к лицу и медленно слизнул алые капли кончиком языка...

От этого омерзительного зрелища меня передернуло, по спине пробежал мороз.

– Генерал Фу... – Высший бессмертный словно распробовал мою кровь, и она ему понравилась. Его глаза загорелись жадным блеском, и он двинулся ко мне медленно, хищно, как к загнанной добыче. – Твоя внутренняя сила поистине... безупречно чиста.

Я слегка отшатнулась, и вдруг теплая твердая ладонь легла мне на спину, мгновенно успокоив дрожь. В голове почти бессознательно всплыло имя.

Се Чжо...

Я резко обернулась – и застыла. Вошедший улыбался, лукаво щуря глаза. Прядь волос небрежно свисала у виска, придавая ему вид беспечного гуляки. Это был тот самый старый лис, который стоил три духовных камня высшего качества.

– Старина Цинь? – Я тупо уставилась на него.

Он пришел...

Старина Цинь одной рукой придерживал меня за спину, а в другой держал веер, который частенько вертел в ладонях. Этим веером он откинул волосы со лба – небрежно, словно только что прогуливался по саду, а не ворвался в логово хищника.

– Генерал Цзюся, – с легкой улыбкой поздоровался он со мной, затем скользнул взглядом по стоящему перед нами бессмертному и по лежащему без сознания У Чэну. – Как, у вас в войсках Куньлуня теперь разрешены драки между своими? У нас в павильоне Изумрудного озера такое не допускается.

После этих слов я поняла: он пришел мне помочь.

Договорив, старина Цинь небрежно взмахнул веером, и полог палатки упал, открывая происходящее внутри. Воины снаружи тут же увидели, что происходит: порванную сеть, лежащего без чувств У Чэна, меня с окровавленной рукой. Все столпились у входа, с любопытством заглядывая внутрь.

– Почему старший У в обмороке? – спросил кто-то.

– Цзюся, что с рукой? – интересовались другие. – Вы подрались? Ты что, правда...

– Генерала У оглушил я, – мягко произнес Цзин Наньшоу.

Тон его был ровным, почти извиняющимся. Если бы я не знала, что он пожирает бессмертных, возможно, тоже купилась бы на этот спектакль.

– Я хотел проверить, нет ли в генерале Фу темной энергии. Она отказалась сотрудничать, и я в спешке применил силу. Генерал У пытался вмешаться, поэтому мне пришлось его усыпить. Не ожидал... – Цзин Наньшоу бросил оценивающий взгляд на лиса. – Управляющий Цинь... из павильона Изумрудного озера. Вы оборотень с собственным делом и обычно не вмешиваетесь в дела Куньлуня. Что привело вас сегодня в лагерь оборонительных войск?

Слова Цзин Наньшоу звучали безобидно, но в них таилась скрытая угроза.

Старина Цинь – управляющий павильоном Изумрудного озера, местом развлечений, где легко заводится всякая нечисть и которое мы постоянно проверяем. Обычно он нас избегает, обходит за несколько ли, а тут явился сам – подозрительно. То, что он вмешался именно тогда, когда меня проверяли на наличие темной ци, было подозрительно вдвойне.

И действительно, после слов Цзин Наньшоу воины уставились на старину Циня с нескрываемым недоверием.

Но тысячелетний лис и бровью не повел, лишь обезоруживающе невинно улыбнулся.

– Всего лишь проверка на темную ци? Высший бессмертный Тэнло так поранил руку генерала Цзюся и все еще не выяснил правду?

Старина Цинь осторожно отвел мою руку, которой я зажимала рану, показывая всем собравшимся три глубоких кровоточащих пореза.

Воины начали роптать: сначала тихо, потом все громче. Армия Куньлуня беспощадна к нечисти, но за своих братьев и сестер по оружию мы стоим горой.

– Высший бессмертный Тэнло в первое же дежурство одного оглушил, другую ранил... – вздыхал рядом со мной лис, мастерски подливая масла в огонь и разжигая волнения в толпе. – И это все ради «проверки»...

Видя нарастающее недовольство воинов, я глянула на старину Циня с невольным уважением и тут же решила подыграть. Привалилась к его руке, закатила глаза и слабым голосом простонала:

– Кажется, я потеряла слишком много крови... Голова кружится...

Лис поддержал меня под локоть. Я прижала руку ко лбу и сквозь пальцы наблюдала за Цзин Наньшоу.

Он тоже умел держать лицо. Несмотря на наше с оборотнем слаженное наступление, он ни на каплю не растерялся, даже изобразил искреннее сожаление и вздохнул.

– Прошу прощения. Я только стал высшим бессмертным, никогда прежде не занимался подобными делами... вот и поторопился. Погорячился.

Ловок же этот пожиратель плоти. Неудивительно, что он убил столько бессмертных на Куньлуне и так долго оставался неразоблаченным. С такими актерскими способностями кто бы его заподозрил?

Я незаметно толкнула старину Циня локтем. Он все понял с полувзгляда.

– Не вините себя, высший бессмертный. Раз в теле генерала Цзюся нет темной ци, я провожу ее отдохнуть. А о генерале У пусть позаботятся остальные.

– Управляющий Цинь, – снова заговорил Цзин Наньшоу, прежде чем тот успел увести меня, и в его голосе проскользнули странные нотки. – Вы так и не ответили на мой вопрос: зачем вы пришли в военный лагерь?

– О? – Старина Цинь обернулся и посмотрел на него самым невинным и чистым взглядом, на какой был способен. – Неужели высший бессмертный Тэнло не догадался? Я пришел, потому что ухаживаю за генералом Цзюся.

Он произнес это совершенно серьезно, как нечто само собой разумеющееся.

– А что? – притворно удивился лис, приподняв брови. – Разве за женщинами из оборонительных войск Куньлуня нельзя ухаживать посторонним?

Услышав это, солдаты многозначительно переглянулись, заулыбались, зашушукались и расступились, провожая нас понимающими взглядами.

Я знала, что он играет роль, поэтому тихо шепнула ему на ухо:

– Неплохо. Я даже почти поверила.

И тут же получила ответ таким же шепотом:

– Только прошу, не принимай мои ухаживания всерьез. Я этого не переживу.

Странный ответ. Я глянула на него с любопытством, но расспрашивать не стала: не время и не место.

Когда мы дошли до тихого прохода между палатками, я высвободилась из рук старины Циня.

– Спасибо за спасение, тысячелетний лис.

Тот помахал веером и улыбнулся своей обычной хитрой улыбкой.

– Раз уж взялся за дело, делай до конца.

Я приподняла бровь, глядя на него, и вдруг почувствовала укол тревоги.

– За какое дело? До какого конца? Откуда ты узнал, что я в беде? Почему вдруг пришел меня спасать?

Чем больше я спрашивала, тем отчетливее чувствовала неладное. Мы же вроде не настолько близки? Он никогда не делал мне одолжений.

Лис, продолжая улыбаться, вдруг щелкнул пальцами. Магический свет оплел меня, связав по рукам и ногам прежде, чем я успела моргнуть.

– Кое-кто предположил, что ты сегодня придешь меня искать, – сказал старина Цинь.

У меня уже возникла смелая догадка, и его слова ее подтвердили.

– Я устроил ловушку в павильоне Изумрудного озера и ждал, когда ты сама попадешься. Но ты умудрилась влипнуть в неприятности по дороге, и меня срочно вызвали тебя спасать.

Лис указал на свое ухо, где виднелась крошечная белая точка квадратной формы – точь-в-точь такими были рыбки инь-ян у меня и Ся-Ся!

Да чтоб вас всех...

– Фу Цзюся.

Старина Цинь смотрел на меня с вежливой улыбкой, но казалось, что сквозь его черты я вижу лицо Се Чжо. Его голос словно превратился в голос моего бывшего мужа, когда оборотень сказал:

– Он зовет тебя.

Я резко развернулась. Пусть я связана, тогда упрыгаю отсюда! Но куда мне, ослабленной, против тысячелетнего лиса? Он небрежно схватил меня за шиворот и поднял в воздух, как нашкодившего котенка. Короткий свист ветра в ушах – и меня швырнули в пещеру посреди снежной бамбуковой рощи. В темноте у стены сидел не кто иной, как мой бывший супруг Се Чжо.

Я скрежетала зубами от злости и была готова рвать на себе волосы.

– Чтоб тебя, Се Чжо! Ты переманил моего союзника?!

Он не ответил. Зато отозвался старина Цинь с искренним недоумением в голосе:

– Генерал Цзюся, ты ошибаешься. Когда это я был твоим союзником?

Я уставилась на него и заявила:

– В прошлый раз ты мне помог!

– Какой прошлый раз? – непонимающе моргнул тот.

Объяснить я не могла – не рассказывать же ему про путешествия во времени, – поэтому лишь яростно впилась взглядом в Се Чжо. Он наконец соизволил на меня посмотреть, но его взгляд упал не на мое лицо, а прямо на раненую руку.

Он долго молча изучал ее, потом отвернулся и произнес ровно, без выражения:

– Использовать его было твоей идеей.

Может, Се Чжо еще и спасибо мне скажет?!

Я смотрела на него, и страх холодной змеей полз по позвоночнику. Я боялась, что он сейчас достанет Секиру Паньгу и утащит меня в будущее. Поэтому решила напустить на себя уверенность, которой не чувствовала.

– Се Чжо, даже если ты меня поймал, не надейся, что сможешь вот так просто забрать меня на пятьсот лет вперед...

Старина Цинь перебил меня:

– Он что, правда может забрать тебя на пятьсот лет вперед?

Я изумленно посмотрела на него. Что? Этот старый лис знает про пятьсот лет? Неужели мой муж ему все рассказал?

Се Чжо... Когда это он научился доверять другим? Искать союзников? Делиться секретами?

Пока я в очередной раз сокрушалась о том, как плохо знаю собственного мужа, старина Цинь посмотрел на Се Чжо и спокойно пояснил:

– Он сейчас так тяжело ранен, что даже летать не может. Какая уж тут Секира Паньгу.

Услышав это, я немного успокоилась. Даже летать не может...

Я перевела взгляд на Се Чжо. Он сидел на том же месте, что и вчера, ни на цунь не сдвинулся. Но рядом с ним на камни натекла свежая лужа крови. Похоже... раны снова открылись.

– Если бы он мог прийти сам, – добавил лис-оборотень, – в лагере появился бы он, а не я.

Я замолчала. Картинка начала складываться в голове, как кусочки мозаики.

Видимо вернувшись на этот раз, чтобы помешать встрече Ся-Ся и Се Сюаньцина, Се Чжо не только отправил донос У Чэну, но и нашел старину Циня. Не знаю как, но он убедил лиса сотрудничать и дал ему рыбку для связи.

Се Чжо предвидел, что будет ранен и какое-то время не сможет двигаться, поэтому заранее поручил дела лису. Например, поймать меня.

Позволив Ся-Ся связаться со мной утром, он изучил мой образ действий, вычислил, что я снова пойду к старине Циню за сведениями, и велел устроить засаду в павильоне Изумрудного озера. Но не ожидал, что я попадусь еще раньше в собственном лагере.

Кровный завет дал ему знать, что я в беде. Он хотел пойти спасать меня сам из-за необходимости защищать меня, несмотря ни на что, но от усилий раны открылись и заклинание полета не сработало. Тогда он связался с управляющим Цинем и послал его в лагерь вместо себя...

Мой бывший муж...

Се Чжо, видимо, устал от болтовни лиса. Он бросил на того тяжелый взгляд и сообщил:

– Тебе пора.

Старина Цинь понимающе улыбнулся и помахал веером на прощание.

– Не смею мешать воссоединению супругов.

Старый лис ушел, оставив связанную меня и обездвиженного Се Чжо. Он сидел у одной стены, я – у противоположной. Между нами – несколько шагов и пропасть, возникшая за последние пятьсот лет.

– Ты же хотел меня убить, – сказала я. – Почему не убил чужими руками? Почему послал старину Циня спасать меня, а не добить?

– Именно поэтому и нужно разорвать этот завет, – проговорил он хриплым от боли голосом. – Думаешь, я хочу тебя спасать?

Он смотрел на меня, истекая кровью, пролитой в попытке спасти меня, и в его глазах горела злоба.

– Фу Цзюся, когда мы вернемся на пятьсот лет вперед, я убью тебя своими руками.

– Заткнись уже, – криво усмехнулась я.

Глава 8
Предначертанное судьбой

Я была связана веревкой старины Циня и не могла пошевелиться. Сидящий напротив Се Чжо был скован собственными ранами и тоже не мог двигаться.

Пожалуй, только в такой ситуации мы с ним могли мирно сосуществовать в одном пространстве.

Се Чжо закрыл глаза, восстанавливая силы. Он прислонился головой к шершавой каменной стене и, даже тяжелораненый, бледный и измотанный, держался с каким-то природным достоинством. Не то что я: обмякла, как кусок теста, и мечтала только об одном – вжаться в стену и исчезнуть.

Склонив голову набок, я разглядывала его лицо в полумраке пещеры. У меня накопилось много вопросов о Цзин Наньшоу и о старине Цине. Я раздумывала, стоит ли нарываться на неприятности и спрашивать того, кто все равно не ответит.

И в этот момент...

– Кто тебя ранил?

Чей-то голос внезапно раздался в пещере, и я непроизвольно выпрямила спину и огляделась по сторонам, решив, что говорит призрак. Но нет. Это сидевший напротив Се Чжо первым задал вопрос.

Чудеса, да и только! Солнце, что ли, взошло сразу с четырех сторон света? Немой Се Чжо заговорил первым?

Я изумленно уставилась на него. Не дождавшись ответа, Се Чжо наконец посмотрел на меня. Наши взгляды встретились и застыли. После недолгого молчания он глазами скользнул вниз и остановился на моих руках.

Магическая веревка старины Циня связывала меня крепко, но при этом аккуратно обходила раны, оставляя поврежденную руку открытой. Три глубоких пореза от когтей Цзин Наньшоу все еще кровоточили.

Я не стала ничего объяснять и вместо этого язвительно усмехнулась:

– Оказывается, есть вещи, которые даже всемогущий Снежный волк – оборотень из Северной пустоши не способен просчитать?

Он бросил на меня тяжелый взгляд, но промолчал.

Меня вдруг осенило.

– Раз уж тебе так хочется, чтобы я ответила, давай меняться: ты отвечаешь на один мой вопрос, я – на один твой. Честно и открыто. Никто ничего не скрывает.

Не успела я договорить, как Се Чжо поднял руку, коснулся квадратика на ухе и спросил в пустоту:

– Кто ее ранил?

Я застыла. Было понятно, что он спрашивает старину Циня.

Тот, должно быть, ответил мгновенно, потому что взгляд моего бывшего супруга похолодел, став острым, как лезвие. Се Чжо произнес лишь:

– Следи за ним.

Затем он снова коснулся уха, видимо завершая разговор, и перевел взгляд на меня.

– Если не хочешь умереть в этом времени, впредь держись рядом со мной и не бегай где попало.

Я вскинула бровь, находя его слова крайне забавными.

– Оставим в стороне вопрос, смогу ли я одолеть Цзин Наньшоу, когда восстановлю силы. Но вот это «не хочешь умереть»... И что потом? Держаться рядом с тобой, ждать, пока ты поправишься, чтобы ты утащил меня на пятьсот лет вперед и там прикончил?

Се Чжо уставился на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость.

– Все однажды умирают.

Я зло, невесело рассмеялась и продолжила язвить:

– Ого! Развод открыл в тебе таланты мыслителя и шутника. К тому же какой мне толк здесь сидеть? Если на меня нацелился этот пожиратель плоти, значит, и Ся-Ся в опасности. А я здесь...

Я осеклась на полуслове.

Верно. Я здесь, а Ся-Ся снаружи ищет для меня Се Сюаньцина. А что, если она не найдет Се Сюаньцина, зато встретит Цзин Наньшоу, который уже распробовал мою кровь и жаждет продолжения?! Я-то высшая бессмертная, поэтому, восстановив силы, может, и сумею свести бой к ничьей. Но Ся-Ся – нет!

Как я могла сейчас насмехаться над Се Чжо?! На кону же моя собственная жизнь! Чему я смеюсь, дура?!

Опомнившись, я тут же начала отчаянно вырываться из веревок, пытаясь хоть как-то дотянуться пальцем до уха, чтобы поговорить с Ся-Ся и предупредить ее насчет Цзин Наньшоу.

Но руки и ноги были связаны намертво. Как бы я ни извивалась, ни выкручивалась, пальцы не доставали до уха. Уже и коленом до него дотянулась, но толку-то?

– Се Чжо, быстро развяжи меня! Нужно срочно предупредить Ся-Ся, пока Цзин Наньшоу не застал ее врасплох!

Тот задумался на мгновение, словно взвешивая что-то.

– Дело жизни и смерти! – поторопила я его. – Моей жизни и смерти!

– Иди сюда. – Он принял решение и посмотрел на меня сквозь полумрак пещеры. – Помогу.

Я подумала, что у Се Чжо все-таки осталась капля совести, и, опираясь о стену, кое-как встала на ноги. Потом нелепо и унизительно запрыгала к нему.

– Садись.

– Не надо, веревка одна, просто перережь ее где-нибудь.

– Садись. – Он остался непреклонен.

Я мысленно выругалась – да он невыносимо сложен и капризен, даже когда на нем живого места нет! – но все же опустилась рядом.

К моему изумлению, Се Чжо и не подумал меня развязывать! Он поднял руку, осторожно убрал прядь волос с моего виска и кончиком пальца дотронулся до мочки моего уха. Его прикосновение было прохладным, как капля весенней воды, упавшая на разгоряченную кожу.

Я замерла, глядя на него и не смея шелохнуться.

Казалось бы, в прикосновении к уху нет ничего особенного. Не страстное, не откровенно интимное. Но в нем ощущалась какая-то двусмысленность, какое-то волнение, которое я не могла объяснить.

– Что ты делаешь? – спросила я, и собственный голос показался мне чужим.

– Твою рыбку инь-ян сделал я. Если я коснусь ее, связь тоже сработает.

Какое-то время я переваривала это объяснение.

– А веревка?

– Я не развяжу тебя, – ответил он сухо, без тени сочувствия. – И не думай, Фу Цзюся.

Чтоб его... Пса Се Чжо так просто не проведешь.

– Ты нажал? – недовольно спросила я. – Почему ничего не слышно?

Се Чжо слегка нахмурился.

– Не слышно?

От его озадаченного вида я сразу напряглась.

– С Ся-Ся что-то случилось? – Я вспомнила недавние события. – В прошлый раз, когда ее вырубил У Чэн, было точно так же: связь пропала, я ничего не видела и не слышала.

Лицо Се Чжо помрачнело, и я встревожилась еще сильнее.

– Неужели Цзин Наньшоу?! Он так быстро ее нашел?..

– Нет, – прервал Се Чжо мои лихорадочные попытки угадать. – Я велел Цинь Шуяню следить за ним. Цзин Наньшоу не мог добраться до нее так быстро. Возможно, случилось что-то другое.

– Что с ней могло случиться?! Я сказала ей искать Се Сюаньцина в снежной бамбуковой роще! Неужели нашла? И он ее оглушил? – Я впилась взглядом в бывшего супруга. – Ты спрятал Се Сюаньцина в роще, да? Признавайся!

Се Чжо поднял глаза и посмотрел на меня абсолютно пустым, безжизненным взглядом.

– И не думай, Фу Цзюся.

Чтоб его... Даже так ничего не выудить! Этот пес Се Чжо стережет свои секреты, как вор – награбленное!

– Раз ты жива, с ней ничего серьезного не случилось, – спокойно произнес он, словно озвучивая очевидный факт.

– Ты вообще нормально говорить умеешь?! – возмутилась я. – Когда случится что-то серьезное, будет уже поздно!

Се Чжо холодно усмехнулся.

– Раз так торопишься, иди и ищи ее сама.

Я поперхнулась. Мы оба прекрасно понимали: даже без этих пут я не смогу никого найти самостоятельно. Куньлунь огромен, роща тоже, а я понятия не имею, куда Ся-Ся могла забрести.

– Рыбка на твоем ухе по-прежнему работает, – холодно продолжил Се Чжо. – Мой тебе совет: когда она выйдет на связь, скажи ей немедленно идти в павильон Изумрудного озера и просить защиты у Цинь Шуяня. Оборонительные войска Куньлуня ее не защитят.

Я удивленно приподняла бровь.

– По твоим словам кажется, будто старина Цинь могущественнее всей армии Куньлуня.

Ну вот, стоило заговорить об этом, и Се Чжо вернулся к своему привычному молчанию. Закрылся, как устрица.

– И еще кое-что... – Я прищурилась, разглядывая его лицо в полумраке. – Цинь Шуянь, Цинь Шуянь... Настоящее имя старины Циня на Куньлуне мало кто должен знать, верно?

Оборотни-торговцы на Куньлуне обычно не раскрывают своих имен посторонним, записывая их только при оформлении на входе. Я сама узнала его имя лишь после того, как стала высшей бессмертной и возглавила армию, так как пришлось изучать документы. Обычно лиса все звали просто «старина Цинь» или «управляющий Цинь».

Почему же Се Чжо так легко называет его по имени, словно они давние приятели?

К тому же, судя по его словам, он очень доверяет павильону Изумрудного озера и старине Циню, раз готов отправить Ся-Ся к нему, а не в лагерь.

– Вы со стариной Цинем, похоже, не чужие друг другу. – Я прищурилась еще сильнее. – Вернувшись на пятьсот лет назад, ты первым делом позвал его на помощь. Значит, хорошо знаешь его характер и доверяешь ему. Почему за пятьсот лет брака я об этом ничего не слышала?

Чем больше я говорила, тем более странным это казалось. Отношения Се Чжо и старины Циня становились все подозрительнее!

– В прошлый раз, когда я привела Се Сюаньцина к старине Циню, все было совсем иначе. Тот относился к лису с явной опаской и держался настороженно. А ты... – Я посмотрела на Се Чжо в упор. – Ты сдружился со ним уже после нашей свадьбы, верно?

Едва я это произнесла, как сама ахнула, не дожидаясь никакой реакции от Се Чжо. Я поняла! Меня осенило! Пелена спала с глаз!

Старина Цинь! Чем занимается старина Цинь?! Чем славится его заведение?!

Се Чжо – оборотень мужского пола! После свадьбы! Втайне от жены! Тесно общается с управляющим увеселительным заведением! Что это значит?! Что это, в конце концов, значит?!

Я смотрела на бывшего мужа и медленно качала головой, словно не веря собственным глазам.

– Не ожидала от тебя такого, Се Чжо.

Тот нахмурился, явно не понимая, куда я клоню.

– О чем ты думаешь?

Я резко вскочила, насколько позволяли связанные ноги, упрыгала от него подальше и прижалась спиной к противоположной стене, глядя на него с нескрываемым подозрением.

– Ты столько лет скрывал от меня кучу вещей – любой бы на твоем месте заболел от такого молчания. А ведь верно! От девушек из павильона Изумрудного озера ничего скрывать не надо! Там можно и поговорить по душам, и одежду снять, и расслабиться... Может, если я захочу узнать о тебе хоть что-то, мне стоит взять духовных камней и расспросить девиц из павильона? О, а может, и не только девиц?

Чем больше я говорила, тем язвительнее кривились мои губы, а лицо Се Чжо темнело с каждым словом, наливаясь грозовой чернотой.

– Фу Цзюся, – процедил он, – что вообще у тебя в голове творится?

– Мне тоже интересно, что там творится, раз меня угораздило связаться с тобой, – холодно ответила я. – Пятьсот лет... Пятьсот лет – все коту под хвост!

Услышав мои слова, Се Чжо словно поперхнулся воздухом. Он слегка приоткрыл рот и сделал глубокий вдох, явно пытаясь подавить рвущиеся наружу чувства.

– Ты...

Но сказать он ничего не успел, в мое сознание ворвалась беспорядочная картинка: бурлящая река, почти перекрывающая обзор вода, пузыри воздуха, несущиеся к поверхности... Послышался голос Ся-Ся, захлебывающийся, испуганный:

– Я...

Буль-буль-буль...

Вода заливалась ей в рот, утягивая на дно.

Я похолодела: Ся-Ся тонет?!

– Ся-Ся! – Мне стало не до Се Чжо. Я отвернулась, тревожно выкрикивая: – Ты как?! Не паникуй! Держись! Выбирайся на берег!

Услышав мои слова, Се Чжо тоже насторожился и смотрел на меня с беспокойством. Но мне было не до него.

Я сосредоточилась на картинке в голове и увидела, как Ся-Ся, задержав дыхание, оттолкнулась от дна и вырвалась на берег. Тут же она зажгла магический огонь, чтобы согреться.

Ее глазами я осмотрела окрестности. Она была у какой-то ледяной реки: течение бурное, по воде плывут острые льдины, берега – голые скалы, и ни души вокруг.

– Ты где? Как ты умудрилась упасть в реку?!

Ся-Ся высушила промокшую одежду магическим огнем и села на холодный камень. Морщась от боли, она ощупала колено: его рассекло льдиной и рана сильно кровоточила.

– Долгая история. Погоди... – ответила Ся-Ся, отрывая полосу ткани от подола и перевязывая рану.

– Пусть идет в павильон Изумрудного озера, – вмешался Се Чжо. – Нечего бродить снаружи. Она все равно не найдет Се Сюаньцина.

Я зыркнула на него, готовая выругаться, но не успела...

– Я нашла Се Сюаньцина.

Услышав это, я застыла. Злость на бывшего мужа даже не успела схлынуть, а я уже расплылась в торжествующей улыбке от неожиданной новости. Посмотрев на Се Чжо с вызовом, с превосходством, я переспросила так, чтобы это точно долетело до его ушей:

– Ты нашла Се Сюаньцина?

– Нашла.

Лицо Се Чжо потемнело еще больше, а я и не думала, что это возможно.

– Где ты его отыскала?

– Как ты и велела, я искала в снежной бамбуковой роще. Прочесывала ее шаг за шагом. И вдруг земля подо мной провалилась: оказалось, там была скрытая расщелина. Я скатилась вниз по ледяному склону и попала в странную пещеру. А там – Се Сюаньцин.

Звучало невероятно. Я недоверчиво приподняла бровь.

– Вот так просто? Шла-шла и провалилась прямо к нему?

– Да. Вот так просто.

Я посмотрела на Се Чжо, не скрывая злорадной улыбки.

– Слышишь? Слышишь? Шла себе, шла, провалилась под землю – и встретила Се Сюаньцина!

Кому тут жаловаться на судьбу? Кто-то строит козни, плетет интриги, а перехитрить предначертанное все равно не может.

Глядя на чернеющее лицо Се Чжо, я чувствовала небывалую легкость, словно камень свалился с души.

– А почему ты сейчас в реке и ранена? – спохватилась я.

– На меня напали исподтишка!

Ся-Ся в гневе ударила кулаком по камню, а я пораженно уставилась на Се Чжо.

– Кто напал?

У него был запасной план?

Се Чжо посмотрел на меня с точно таким же недоумением: похоже, сам не понимал, о чем речь.

Ся-Ся видела через нашу связь то же, что и я. Она разглядела сидящего передо мной Се Чжо, и в ее голосе вскипела ярость:

– Вот этот оборотень перед тобой! Он нанял лисицу из павильона Изумрудного озера! Я только-только нашла Се Сюаньцина, даже разбудить его не успела, как эта тварь налетела на меня и столкнула в реку!

Я была ошеломлена. Лисица из павильона! Это же прямое подтверждение моих догадок!

Неудивительно, что Се Чжо говорил: «Се Сюаньцина уже пошел спасать кое-кто другой», «Если поменять спасителя, результат останется тем же». Оказывается, за пятьсот лет нашего брака он уже присмотрел мне замену!

– Се Чжо, собачье ты отродье! – взорвалась я. – Точно! Пятьсот лет ты крутил шашни с кем-то в павильоне Изумрудного озера! С какой лисицей ты наставил мне рога?! И теперь, вернувшись на пятьсот лет назад, все никак не можешь ее забыть?!

– Какая лисица?

Се Чжо нахмурился так, что между бровями пролегла глубокая складка. Он выглядел еще более растерянным, чем я.

– Он еще и притворяется! – орала мне в ухо Ся-Ся. – Это он нанял лисицу! Он сам сказал, что послал кого-то другого спасать Се Сюаньцина! Эта жестокая тварь была рядом точно по его заказу! Столкнула меня в ледяную реку!

У меня закололо сердце от злости. Убить меня – это одно, а наставить рога – совсем другое! Убить – куда ни шло, но оскорблять нельзя! Если бы я могла сейчас дотянуться до него, голову бы оторвала собственными руками!

Я испепеляла Се Чжо взглядом, казалось, из глаз летели настоящие искры.

– Кто эта лисица?! Говори!

Се Чжо от моего крика слегка отпрянул, словно на мгновение по-настоящему испугался.

Под моим гневным взглядом он помолчал, затем быстро поднял руку, постучал по квадратику на ухе и мрачно спросил в пустоту:

– Кто эта лисица? – Лицо у него было чернее грозовой тучи, в голосе звучала нешуточная угроза. – Я велел тебе пойти. Кого ты нашел вместо себя?

Се Чжо коснулся рыбки, значит, говорил со стариной Цинем. Ответа лиса я не слышала, Ся-Ся тоже, поэтому она продолжала бушевать:

– Этот пес еще притворяется! С кем он там шепчется?!

– Не играй со мной! – кричала и я на Се Чжо. – Я тебя спрашиваю! Не пытайся свалить на других! Кто тебе приглянулся в павильоне Изумрудного озера?! Наставлял мне рога пятьсот лет?!

Се Чжо, казалось, с огромным трудом сдерживал свои чувства. Он глубоко вздохнул, и квадратик у его уха вспыхнул магическим светом. Луч образовал в пространстве между нами светящуюся фигуру – старину Циня собственной персоной.

Он держал у губ закрытый веер, лукаво щурил свои лисьи глаза и улыбался самой невинной улыбкой.

– Ой, что случилось? Почему такой шум?

– Зачем ты его показываешь?! – рявкнула я на Се Чжо.

Тот повел себя на удивление покладисто, даже пояснил:

– Я с тобой не играю. Я передаю изображение Цинь Шуяня из рыбки. Что я спрошу и что он ответит – ты все увидишь и услышишь.

Помолчав, я решила, что, раз уж этот тип так редко идет на сотрудничество, можно немного умерить пыл. Воспользуюсь моментом.

– Пусть скажет, кто эта лисица.

Се Чжо посмотрел на изображение старины Циня ледяным взглядом.

– Говори.

Старый лис отвечать не спешил. Он с театральным хлопком раскрыл веер и неторопливо обмахнулся, словно мы тут не допрос ведем, а чай распиваем.

– Не успел уйти, а вы уже скандалите? Какая лисица? Понятия не имею, о чем вы.

Я тут же метнула в Се Чжо обвиняющий взгляд. Ся-Ся в моем ухе тоже не унималась:

– Это точно лисица, которую нашел этот пес! Я уверена!

Се Чжо стиснул зубы, лицо его стало темнее безлунной ночи. В голосе зазвучала неприкрытая угроза:

– Цинь Шуянь.

От этого тона старина Цинь, кажется, и вправду струхнул – по крайней мере, изобразил это весьма убедительно.

– Ладно, ладно... – Он закрыл веер, всем видом показывая, что хочет уладить дело миром. – Хорошо. Лисицу действительно нашел я. Но разве не ты приходил ко мне за помощью? – Старина Цинь сделал самое невинное лицо, на какое был способен. – Десятого числа второго месяца ты явился ко мне весь в снегу и с порога попросил спасти кое-кого двенадцатого числа.

Десятое число второго месяца?

Я быстро прикинула, что попала в прошлое одиннадцатого числа. Се Чжо вышел из временно́го разлома раньше меня, так что десятого он уже был здесь и вполне мог пойти к старине Циню договариваться. Все сходится.

Значит, десятого он явился к этому лису, каким-то образом завоевал его доверие и попросил спасти Се Сюаньцина вместо Ся-Ся. А одиннадцатого тайком отправил письмо У Чэну, чтобы тот на следующий день перехватил Ся-Ся в роще.

В итоге двенадцатого числа Се Сюаньцина спас кто-то другой, а Ся-Ся задержал тупоголовый У Чэн. Остались лишь «поддельная» Ся-Ся и «поддельный» Се Сюаньцин, которые по ошибке встретились в правильном месте в правильное время.

План Се Чжо, по сути, удался: настоящие Ся-Ся и Се Сюаньцин не встретились. Если бы он мог сейчас забрать меня в будущее, наш Кровный завет, возможно, уже исчез бы.

Я невольно восхитилась тщательностью его плана и одновременно порадовалась, что этот стратег сейчас тяжело ранен и беспомощен. Но на фоне всех этих чувств в душе зародилось смутное беспокойство, и я задалась вопросом: почему Се Чжо, пришедший из будущего и знающий все наперед, так сильно пострадал?

Должен был быть и другой способ решить проблему нашей встречи. Се Чжо мог бы, зная будущее, просто помочь Се Сюаньцину избежать опасности. Тогда тот не оказался бы тяжело ранен, не остался бы на Куньлуне, не нуждался бы в спасении – и «мы» бы никогда не встретились. Если бы Се Чжо просто устранил первопричину неприятностей Се Сюаньцина, наш брак не состоялся бы. Это было бы куда проще и элегантнее.

Есть только одно объяснение, почему Се Чжо не пошел этим путем: раны Се Сюаньцина были неизбежны. Даже моему мужу, полностью знающему будущее, пришлось заплатить страшную цену, чтобы одержать победу.

Так что же это за враг такой? Кто способен так потрепать могущественного оборотня?

Мои размышления прервал гневный окрик Се Чжо:

– Я просил тебя спасти кого-то! – Он чеканил каждое слово, обращаясь к старине Циню с черным от ярости лицом. – Тебя. Лично.

Старина Цинь улыбнулся точно такой же улыбкой, как тогда, когда я пришла к нему с просьбой разлучить Се Сюаньцина и Ся-Ся.

– Я знаю. Но также вижу твое истинное желание. Ты хочешь разорвать ваши узы, верно? – Он покачал веером. – А лучший способ разорвать узы – это не избегать встречи. Это встретить кого-то получше.

Я так и знала! Этот старый лис всегда зрит в корень!

Се Чжо поджал губы.

– Мне это не нужно.

Ся-Ся в моем ухе, услышав его слова, задохнулась от возмущения:

– Что он имеет в виду?! Что этот лис имеет в виду?! А?! Что значит «кого-то получше»?! Он что, совсем не хочет вести дела на Куньлуне?! Столкнули меня в ледяную реку, и это называется «кого-то получше»?!

Услышав тираду Ся-Ся, я поняла, что в словах старины Циня что-то не сходится. Но первоначальный гнев от подозрения в измене уже начал остывать. Я понимала: скорее всего, это недоразумение. Как бы Се Чжо ни втерся в доверие к старине Циню, их общение совершенно не походило на разговор гостя с хозяином дома удовольствий. Тут было что-то другое, какая-то давняя связь, которую я не понимала.

Немного успокоившись, я начала планировать следующие шаги.

– Угомонись пока, – сказала я Ся-Ся.

Отвернувшись, я прикрылась волосами, чтобы Се Чжо не видел, как шевелятся губы, и дала указания:

– Как перевяжешь рану, быстро возвращайся в ту пещеру. Теперь ты знаешь, чего ожидать, и эта лисица из павильона Изумрудного озера тебе не соперница. Найди то место и вышвырни ее оттуда. Ты должна быть рядом с Се Сюаньцином, когда он откроет глаза! Он должен увидеть тебя первой!

Ся-Ся мгновенно разглядела мой замысел.

– Поняла! Битва еще не проиграна! Я сейчас вернусь и порву эту лисицу в клочья!

Она тут же двинулась в обратный путь вдоль ледяной реки. Стоило шевельнуться, как взгляд Се Чжо метнулся ко мне – острый, настороженный.

– Генерал Цзюся, – с вежливой улыбкой произнес старина Цинь, – пещера маленькая. Как бы тихо вы ни шептали, я все слышу. Что уж говорить о том, кто находится с вами.

Се Чжо взмахнул рукой, убирая изображение лиса. Пещера снова погрузилась во мрак, и только мужской голос зазвучал в темноте, отдавая приказ:

– Цинь Шуянь, возвращайся. Останови ту, другую.

Я же возобновила ссору с Се Чжо.

– Оказывается, ты умеешь разговаривать! Ох как много ты старине Циню рассказал! – Язвительно уколов его, я обратилась к Ся-Ся: – Ты слышала. Положение угрожающее. Быстрее!

Та не колебалась ни единого мига: тут же применила технику полета, взбираясь на отвесные скалы.

Се Чжо напротив меня тоже командовал лисом на расстоянии:

– Цинь Шуянь, быстрее.

Я мысленно смотрела на картинку со стороны Ся-Ся и жалела, что не могу пойти вместо нее.

– Сосредоточься, выровняй дыхание, опусти ци в даньтянь ^[40], – начала я обучение на ходу.

Спустя пятьсот лет недостатки моей техники в молодости были для меня очевидны: каждая ошибка как на ладони. Я постоянно напоминала Ся-Ся следить за дыханием, исправляла ее движения. Она не подвела: в важный момент собралась, стала схватывать на лету, и ее скорость заметно возросла.

Наконец девушка подпрыгнула с берега реки и влетела в ледяную пещеру в скале. Вход загораживал тонкий розовый барьер – явно работа лисьей магии. Глазами Ся-Ся я увидела за этой преградой опешившую лисицу, а за ее спиной – прислонившегося к стене пещеры бледного Се Сюаньцина без сознания!

«Наконец-то! Наконец-то я вижу тебя, Се Сюаньцин!»

– Ся-Ся. – Голос мой был тверд как сталь. – Разбей барьер этой лисицы и вышвырни ее из пещеры!

Я смотрела на Се Сюаньцина в ледяной пещере через сознание Ся-Ся и одновременно на Се Чжо в темной пещере передо мной.

– Сегодня рядом с этим Снежным волком останется только одна женщина: либо я, либо она.

«Моя добыча! Никто не смеет на нее посягать!»

Под удивленный возглас лисицы Ся-Ся собрала все силы и с размаху ударила ногой по магическому барьеру. Словно жена, застукавшая мужа с любовницей, она разнесла эту хлипкую преграду в розовую пыль, которую мгновенно развеял ледяной ветер.

Лисица в испуге отступила к стене, не смея вымолвить ни слова.

– Проваливай! – Ся-Ся вошла в пещеру, встала перед Се Сюаньцином, загородив его спиной, и холодно пригрозила дрожащей от страха девице: – Еще раз увижу тебя здесь – снесу голову.

В конце концов, это была всего лишь лисица из павильона Изумрудного озера. У нее хватило духу напасть исподтишка, но смелости противостоять воину в открытом бою явно недоставало. Под напором Ся-Ся она попятилась еще на несколько шагов. Пещера была маленькой, и лисица оказалась на самом краю – над бурлящей ледяной рекой внизу.

Она испуганно оглянулась на воду, а потом перевела полный тревоги взгляд на оборотня, лежащего за спиной Ся-Ся.

Поймав этот взгляд, я все поняла. Эта лисица... Она беспокоилась о Се Сюаньцине. По-настоящему беспокоилась.

– Не надо... – дрожащим голосом сказала она. – Не наступи на него случайно, прошу... Он очень тяжело ранен...

Ся-Ся никак не отреагировала на ее слова, но я... я сжала кулаки.

– Снеси ей голову, – вырвалось у меня.

Моя версия из прошлого, почти не задумываясь, ответила:

– Хорошо. – Тут же она замялась и шепотом переспросила: – Правда снести? Ты серьезно?

У меня на душе стало так гадко, так мерзко... Я вспомнила свою первую встречу с Се Сюаньцином. Когда прилетела серебристая вспышка, он схватил меня и спас.

А эта лисица? Когда она пришла на помощь Се Сюаньцину, вспышка тоже была? Се Сюаньцин... обнял ее тоже?

Беспокойство этой девицы о нем... неужели тоже родилось из того объятия? Неужели и она прониклась к нему чувствами за одно мгновение, за один жест?

От этой мысли меня замутило.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и мысленно повторяла, как мантру: «Все сущее – как сновидение, как иллюзия, как пузыри на воде» ^[41]. Я внушала себе, что все это пустое, что это прошлое, что нам с Се Чжо не суждено быть счастливой парой, что наша встреча ничего не значит.

Ничего не значит.

Ничего...

Я глубоко вздохнула и открыла глаза. В этот момент мое тело совершенно не подчинялось разуму: я изо всех сил зажала ногами камень и швырнула его в сидящего напротив Се Чжо.

Тот лишь слегка отклонил голову – без лишних движений, небрежно, словно отмахнулся от мухи, и нахмурился:

– Что ты делаешь?

Редкий случай: он задал мне прямой вопрос.

Я смотрела на него со скрежетом зубовным, но промолчала. Впервые – действительно впервые – мне было стыдно признаться в причине своего гнева.

Как я могла признать, что до сих пор храню в сердце ту прекрасную память о нашей встрече? Что берегу ее, как драгоценность? Я спрятала тот момент, когда мое сердце трепетало, в самый укромный уголок души. Закопала глубоко-глубоко, укрыла от всех, даже от себя самой.

А он...

Этот пес! Нашел другую девицу-оборотня, чтобы разрушить это воспоминание! Осквернить его, испоганить!

Чтоб его!

Пусть не он лично ее нанял, но Се Чжо все равно виноват! Даже если бы по его плану пришел сам Цинь Шуянь, история «спасения в беде» все равно была бы испорчена! Та единственная, неповторимая сцена растоптана!

– Ся-Ся, прогони ее, – скомандовала я, не обратив внимания на вопрос Се Чжо. – А потом поставь барьер. Се Сюаньцин может очнуться в любой момент. Пусть никто вас не беспокоит.

– Хорошо!

Ся-Ся выхватила широкий меч, который, как и другие воины Куньлуня, всегда носила с собой. Оружие блеснуло холодным пугающим светом.

– Повернись и прыгай сама, – сказала она лисице, угрожающе поигрывая клинком. – Или тебе помочь?

Лисица с тоской и невинностью посмотрела на Ся-Ся, потом на Се Сюаньцина за ее спиной, потом на меч.

– Я... – заговорила она, набравшись храбрости, и ее голос дрожал. – Юный генерал, я была неправа, что толкнула тебя. Но я испугалась, что ты его заберешь. Он так тяжело ранен... Позволь мне хотя бы осмотреть его раны, перевязать...

Ся-Ся скользнула взглядом по Се Сюаньцину, и я тоже его увидела. Он сидел, привалившись к ледяной стене: голова безвольно опущена на грудь, глаза закрыты, лицо болезненно-бледное, почти прозрачное, но в этой хрупкости была какая-то странная, неземная красота.

– Чего уставилась? – недовольно буркнула я.

– Не нужно, – отрезала Ся-Ся.

– Верно, – поддержала я. – Скажи ей, чтобы катилась. Се Сюаньцина вылечишь ты. Как я тогда, пятьсот лет назад.

На этих словах я почувствовала на себе пристальный взгляд Се Чжо и недовольно зыркнула на него.

– Чего уставился?

Се Чжо – такой же бледный и полуживой, как тот Се Сюаньцин в ледяной пещере, – поджал губы и промолчал.

Я закатила глаза. Ну и карма у нас! Издевательство какое-то!

Когда пятьсот лет назад я спасала его, полумертвого, сколько возни было, сколько бессонных ночей, сколько волнений. А теперь он, постаревший на пятьсот лет, вернулся сюда, сидит такой же полумертвый и мучает меня, тоже постаревшую на пятьсот лет...

Мое раздражение росло, а терпение Ся-Ся к сопернице тем временем окончательно иссякло.

– Не уйдешь добровольно – я церемониться не стану.

Меч Ся-Ся придвинулся ближе к горлу лисицы. Та испуганно охнула, попятилась и наступила на шаткий камень у края пещеры. Тот соскользнул под ее ногой, она потеряла равновесие и едва не рухнула в бурлящую реку внизу.

В этот момент чьи-то руки подхватили ее за талию.

Улыбающееся лицо старого лиса появилось за ее спиной. Цинь Шуянь подлетел снизу и теперь вальяжно парил в воздухе у входа в пещеру, небрежно придерживая девушку. Та словно обрела опору и телом, и духом.

– Управляющий Цинь, – ее голос стал еще нежнее, еще жалобнее, – я не могу ему помочь...

– Генерал Цзюся, – улыбнулся старина Цинь самой безобидной улыбкой из своего запаса, – зачем же так сурово с девушкой из павильона Изумрудного озера? Вы ее до смерти напугали.

Я не успела ничего сказать – Ся-Ся развернула меч и, оправдав мои лучшие ожидания, мрачно заявила:

– Пока я здесь, никто не отнимет у меня мужчину.

Не зря это я. Четко понимает, что тут главное.

– Цинь Шуянь, уведи ее, – начал командовать и Се Чжо напротив меня.

Я нахмурилась.

– Ся-Ся, этот лис непрост, соберись. Делай в точности как я скажу.

Едва я договорила, старина Цинь атаковал.

Ся-Ся блокировала удар мечом, и они застыли в противостоянии: клинок против веера, сила против силы.

– Даже не знала, что у тебя есть такой преданный друг! – заорала я. – Он тебя прямо-таки слушается!

Се Чжо не обратил на меня внимания, лишь приказал лису:

– Не затягивай бой. Уводи ее. Как вернешься, сразу запри в тайной комнате в павильоне Изумрудного озера.

«В павильоне Изумрудного озера есть тайная комната? Се Чжо знает то, чего не знаю я?!»

Но некогда было удивляться. Видя, что старина Цинь настроен серьезно, я скомандовала Ся-Ся:

– Оттолкни его! Ставь барьер!

Ся-Ся – это я. Может, реакция у нее не такая быстрая, как у меня нынешней, но схватывала она на лету. Собрав все силы, она оттолкнула лиса-оборотня и с грохотом воздвигла прозрачный магический барьер между ними.

Тот отделил Ся-Ся и Се Сюаньцина от старины Циня с его девицей.

– Не деритесь! – обеспокоенно крикнула лисица из-за спины управляющего. – Это плохо для его ран! Он может не выдержать!

Услышав это, я сжала кулаки еще крепче.

– Не ее собачье дело! – выругалась я.

Злость никак не проходила. Я заметила у своих ног еще один камень и со всей накопившейся яростью пинком запустила его в сторону бывшего супруга.

Се Чжо уклонился, нахмурившись еще сильнее. Он с недоумением посмотрел на меня, явно не понимая, зачем я в такой напряженный момент занимаюсь детскими пакостями. Но, не придав этому особого значения, он тут же велел старине Циню:

– Она использует защитную технику Куньлуня, стихия земли. Разбей барьер стихией дерева ^[42].

«Ах ты псина!»

Я мысленно выругалась и тут же скомандовала Ся-Ся:

– Свяжи барьер с меридианом сердца!

Если связать барьер с сердцем, то при попытке лиса сломать его Ся-Ся либо погибнет, либо получит тяжелейшие увечья. Это последняя линия обороны.

На этих словах глаза Се Чжо потемнели. Он гневно уставился на меня и воскликнул:

– Фу Цзюся!

Я задрала подбородок.

– Что? Ударь меня, если смеешь!

Се Чжо стиснул зубы и глубоко вдохнул, явно сдерживаясь из последних сил.

По ту сторону связи Ся-Ся, хоть и послушалась, смазав барьер кровью из меридиана сердца, все же испуганно спросила, когда магическая преграда засияла алым светом:

– Меридиан сердца? Не слишком ли круто? Это ведь рискованно!

Я смотрела на Се Чжо, высоко подняв подбородок, – с вызовом, с торжеством.

– Не рискованно, – ответила я Ся-Ся, но рассчитывая, что услышит и мой супруг. – Только так он не посмеет тебя тронуть.

Тот сверлил меня взглядом, и лицо его было чернее грозовой тучи.

Но действительно, как я и ожидала, когда старина Цинь снова замахнулся на барьер Ся-Ся, Се Чжо произнес:

– Остановись.

Рука лиса замерла в цуне от светящейся поверхности.

– Даже с меридианом сердца я могу его сломать, – лениво заметил он. – Это вопрос времени.

– Я сказал: остановись, – повторил Се Чжо холодным тоном, не допускающим пререканий.

Старина Цинь вздернул бровь, но послушно опустил руку.

Я знала! Пока нас связывает Кровный завет, этот негодяй не посмеет рисковать жизнью юной версии меня.

– Ся-Ся, – позвала я. – Двигай барьер вперед. Вытесни их из пещеры.

– Хорошо!

Она сразу начала действовать, медленно толкая светящуюся стену к выходу. Старина Цинь и лисица стояли на месте, явно не собираясь уходить добровольно. Но нашелся тот, кто заставил их отступить.

– Назад, – сказал Се Чжо.

Те действительно сделали шаг назад.

– Давай. – Я с вызовом смотрела на Се Чжо и командовала Ся-Ся: – Вперед.

Тот, не отрывая от меня взгляда, без лишних слов велел:

– Назад.

Шаг вперед – шаг назад. Шаг вперед – шаг назад.

Так продолжалось, пока барьер полностью не перекрыл вход в пещеру. Старина Цинь и лисица оказались снаружи, паря над бурлящей ледяной рекой. Увидев все это с помощью связи рыбок, я наконец позволила себе немного расслабиться. Самый опасный момент миновал.

– Ся-Ся, держи барьер, пока Се Сюаньцин не очнется.

Та кивнула и отступила вглубь пещеры.

Я моргнула, возвращаясь в другую пещеру, и посмотрела на Се Чжо.

– Ты из кожи вон лез, чтобы помешать их встрече. Но, как видишь, это судьба. Се Чжо, им – или нам – не избежать этого. Хватит мучиться.

Се Чжо долго молчал. Я уже решила, что так и не ответит, когда тот произнес:

– Он еще не очнулся.

Мол, битва еще не окончена. Рано праздновать победу.

Я забеспокоилась.

Ся-Ся временно отгородилась от внешнего мира барьером с поддержкой меридиана сердца, но Се Сюаньцин внутри по-прежнему был без сознания. Все пошло не так, как в моих воспоминаниях, и я понятия не имела, когда он очнется. Что, если через десять-пятнадцать дней? Ежедневное поддержание такого барьера просто иссушит Ся-Ся, высосет из нее все силы.

И даже если Се Сюаньцин очнется, оказавшись запертым в пещере рядом с незнакомкой, полюбит ли он Ся-Ся? Или примет за врага и убьет, не разобравшись?

Пока я лихорадочно размышляла, Се Чжо слегка повернул голову и заговорил в пустоту:

– Цинь Шуянь, пусть лисица уходит. Ты останься. – Затем он приказал: – Как только сила ее меридиана сердца иссякнет и она не сможет держать барьер, немедленно входи и забирай ее.

Вот собака!

Я заскрежетала зубами от злости, но тут же услышала ответ Цинь Шуяня: Ся-Ся не выключила рыбку, а барьер не глушил звуки, поэтому до нее донесся голос лиса, раздавшийся снаружи. Тот недовольно протянул:

– Откуда мне знать, когда ее сила ослабнет? Если придется ждать полмесяца... Мне что, все дела в павильоне бросить? Заведение само собой не управляет.

Он жадный до денег лис – я ему уже платила, поэтому знаю.

Я усмехнулась, подумав, что ни волку, ни лису не устоять перед силой золота. Наш с Ся-Ся союз надежнее, потому что мы одно целое.

Мне было хорошо известно, что у Се Чжо, может, есть навыки, сила и тайны, но у него нет денег. Мы оба жили сотни лет, нам не требовалось есть и пить, как смертным. Я копила камни духа на развлечения: вкусную еду, красивые безделушки, украшения. Генеральского жалованья мне вполне хватало на маленькие радости.

А Се Чжо деньги не тратил. Вообще. Он не ел, не пил, увлечений не имел. Содержать его было проще, чем куст или траву: даже поливать не надо. Разве что командовал много...

Я была совершенно уверена, что Се Чжо, не умеющий тратить деньги, не сможет удержать жадного лиса! Только я начала радостно покачивать ногой, предвкушая победу, как Се Чжо произнес:

– В трехстах ли к северу от Куньлуня есть шахта камней духа. Поможешь мне – скажу точное место.

Я остолбенела.

– Ну что ты, помощь – дело десятое! – тут же бодро откликнулся старина Цинь. – Я остаюсь исключительно ради нашей долгой дружбы!

Я в ярости подскочила с места, насколько позволяли связанные ноги.

– Се Чжо! Ты припрятал деньги?!

Шахта с камнями духа!

Шахта?! Он мне ни разу не говорил!

Много чего он мне не рассказывал, но это же целая шахта!

Совершенствующиеся могут не только медитировать, но и поглощать ци из камней, чтобы укрепить дух и силу. Обычно пара камней погоды не делает – так, мелочь. Но шахта – совсем другое дело!

Можно добывать камни и использовать их как деньги. Можно медитировать прямо внутри, многократно ускоряя совершенствование. А если повезет найти камни высшего качества, можно создавать могущественные артефакты и талисманы. Это мечта любого в мире совершенствующихся!

Иметь шахту – это все равно что владеть золотым рудником, неиссякаемым источником силы и артефактов одновременно!

Се Чжо – мой муж на протяжении пятисот лет – скрывал это от меня! А сегодня взял и рассказал Цинь Шуяню, чтобы справиться со мной?!

Мне расхотелось ногами запускать в него камни. Захотелось прыгнуть на него и растоптать лицо.

Я так и сделала – прыгнула. До лица не дотянулась и приземлилась между его ног.

Се Чжо нахмурился, глядя на меня снизу вверх.

– Что ты...

Я согнула колени и всем весом навалилась ему на живот. Он глухо охнул, но ничего не сказал. Живот у него был твердый, как железо, даже коленям больно. Так как мои руки оставались связаны за спиной, я просто давила на него сверху, испепеляя взглядом. Се Чжо тоже холодно смотрел на меня, но не отталкивал.

Он поднял руку и трижды коснулся квадратика на ухе, отключая связь с Цинь Шуянем.

Я смотрела на Се Чжо, и гнев клокотал во мне, как кипящая лава.

– Давай не будем ждать пятьсот лет! Умрем вместе прямо сегодня! – закричала я и боднула его головой.

Се Чжо, нахмурившись, непроизвольно отклонился. Но я не успела остановиться, когда он увернулся, и моя голова полетела ровно в каменную стену за его спиной.

Однако ожидаемой боли не последовало. Лоб уткнулся в ладонь, не такую уж мягкую и покрытую жесткими мозолями, но это лучше, чем удариться о камень.

Я отстранилась. Ладонь Се Чжо все еще была прижата к стене. Когда он медленно опустил ее, стало видно, что тыльная сторона ободралась о камень из-за моего же удара. Но лицо мужчины оставалось холодным, словно он ничего не чувствовал.

– Я говорил тебе, Фу Цзюся. Если хочешь умереть, – сказал он, смотря на меня темными глазами, и голос его был холоднее зимнего ветра, – не делай этого у меня на глазах.

Я горько усмехнулась.

– Хочу умереть? Я просто попросила развода у мужа, который меня не любит, а он разозлился и решил меня убить! Я всего лишь пытаюсь выжить! С чего мне искать смерти?

Я нависла над ним, глядя прямо в глаза, и стала кричать:

– А ты?! Я попала сюда, и ты первым делом отправил меня к Ся-Ся! Если бы я не сбежала вовремя, трава на моей могиле была бы уже в целый чжан высотой! Потом ты использовал меня, чтобы разорвать нашу связь и снять завет! Если бы я не остановилась в последний момент, ты бы уже утащил меня в будущее и расчленил! А теперь? Чтобы старина Цинь схватил Ся-Ся, ты выдал шахту! Пятьсот лет! Пятьсот лет ты ни слова мне не говорил, корыстно пользовался ею в одиночку...

Се Чжо нахмурился и наконец перебил меня:

– Я не говорил тебе о ней, но и сам не пользовался.

– Разве это главное? – спросила я. – А кто сейчас ломает голову, строит козни, использует все возможности, чтобы убить меня? Разве это не ты, Се Чжо?

Он поджал губы, его лицо оставалось холодным как лед.

– Фу Цзюся, это ты попросила развод.

– Да, я!

Легко и просто несколькими словами он снова разжег мой гнев, который я только что выплеснула.

– И что?! Это повод меня убивать?

Уголок его рта дрогнул: он хотел что-то сказать.

Я тут же оборвала его:

– Заткнись! Молчи! Опять скажешь, что тебе было больно, когда я резала красную нить?! – Я почти шипела от ярости. – Говорю тебе, Се Чжо! Как бы тебе ни было больно, ты не имеешь права меня убивать! Даже если ты умрешь от этой боли, не имеешь права! Потому что за пятьсот лет брака я не сделала тебе ничего плохого! Я изо всех сил старалась сохранить эти отношения! Почему я попросила развод...

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Сколько лет терпела... Я думала, что ничего уже не жду от Се Чжо. Думала, что мне все равно. Но когда слова вырвались наружу, я почувствовала, как мне жалко себя.

– Ты до сих пор не понимаешь, да? – Я опустила голову, и мой голос стал тише, глуше. – Ты все от меня скрывал. Происхождение, прошлое, твои шрамы... – Я горько усмехнулась. – И эту шахту... А теперь ради своей цели рассказал старине Циню.

Я смотрела на Се Чжо как на туман, который не рассеялся за все эти годы.

– Дело не в том, что ты не можешь сказать. Ты просто не хочешь говорить мне, – подытожила я и спросила: – Как... может пара дойти до такой жизни, как у нас?

Я опустила глаза на его окровавленную одежду и полученные от нечести раны, скрытые под ней.

– Се Чжо. – В пещере, где все когда-то началось, мой голос звучал тихо и обессиленно. – Я устала. Я все поняла. Я больше не хочу докапываться до твоих тайн. Но ответь мне на один вопрос: почему ты так хочешь мучить нас обоих? Биться насмерть?

Я пыталась найти ответ в его бездонных черных глазах.

– Ты не знаешь, что такое любовь. Может, ты не знаешь и что такое «отпустить»?

В его глазах отражалась только я: после истерики, изможденная и разбитая.

Казалось, он стиснул зубы, сдерживая что-то внутри. В его взгляде мелькнули печаль и горечь.

– Я не знаю, – сказал он.

Три слова, пугающие своим упрямством.

Словно загнанный зверь на краю бездны, цепляющийся за последнюю нить надежды. Он при смерти сжимает зубы и задыхается, но его изрезанные до кости пальцы не разжимаются.

– Я не отпущу.

Мне было непонятно его упрямство. Почему пятьсот лет он был холоден как лед, а стоило перерезать красную нить и сказать о разводе – сошел с ума?

Но, как я и сказала, я устала. Все было ясно. Больше я не хотела разбираться. Я хотела лишь одного: разжать его пальцы, вытянуть ту нить, что прилипла ко мне, и уйти. Навсегда.

– Тогда продолжай. Насмерть. Се Чжо, это твой выбор.

Я бросила ему вызов, и он молча его принял.

– Эм... тут такое дело... – В моем сознании раздался смущенный голос Ся-Ся. – Я не очень понимаю ваши семейные страсти и не хочу прерывать ссору двух супругов, но у меня тут, кажется, событие поважнее...

Я слегка повернула голову. Картинка, которую я видела через рыбку, прояснилась.

– Се Сюаньцин... похоже, просыпается...

Дыхание оборотня у стены стало тяжелее, глубже. Его ресницы задрожали.

– Не расслабляйся, – предупредила я. – Вдруг он примет тебя за врага и убьет, не разобравшись... – И тут же вспомнила важное: – Сними рыбку и убери подальше, чтобы он не увидел. Ее сделал Се Чжо, на ней следы его ци. Он может почуять.

– О, точно! – Ся-Ся пошла к выходу.

– Перекрой барьером звук и свет, чтобы он не заметил старого лиса снаружи.

– Хорошо. – Ся-Ся дошла до барьера, сделала все, как я сказала, а потом зажгла теплый магический огонек в ладони и спросила: – И последний вопрос... Как мне сделать так, чтобы он не принял меня за врага?

Я молчала, глядя на Се Чжо. Тот по моим словам понял ситуацию и нахмурился, отвлекшись от нашей ссоры.

– Верь в судьбу, – серьезно сказала я Ся-Ся. – Надеюсь, он влюбится в тебя с первого взгляда.

– Не влюбится, – мрачно вставил Се Чжо.

Я зыркнула на него и назло проигнорировала.

– Ся-Ся, вся надежда на тебя.

– Ладно. Ради жизни через пятьсот лет я постараюсь.

Картинка в моей голове погасла. Ся-Ся сняла рыбку, и мир затих.

Я посмотрела на Се Чжо. Мои колени все еще упирались ему в живот: поза была близкой, почти неприличной, но наши сердца оставались далекими, как два берега океана.

Драться перехотелось. Се Сюаньцин очнулся, моя судьба теперь в чужих руках. Оставалось только ждать результата от Ся-Ся.

Я поерзала, пытаясь встать и отползти к противоположной стене. Но стоило мне приподняться, как Се Чжо протянул руку и дернул меня обратно. Я снова шлепнулась коленями ему на живот.

Твердый, зараза...

– Ты чего? – Я холодно посмотрела на него.

На этот раз он даже не охнул. Лишь молча поднял руку, коснулся моих волос у виска, а затем мочки уха. Я опешила и хотела увернуться, но не успела. Этот гад молниеносно сорвал с меня рыбку!

– Се Чжо! – рявкнула я. – Что ты творишь?!

– Разоружаю, – сказал он невозмутимо, сжимая украденное в кулаке.

– Отдай!

Я попыталась боднуть его, чтобы выхватить рыбку ртом, других-то вариантов не оставалось. Но Се Чжо поднял руку над головой, так что я промахнулась, потеряла равновесие и упала прямо к нему в объятия.

Злости моей не было предела!

Я смотрела на него снизу вверх, видя только жесткую линию челюсти. Захотелось укусить его за подбородок.

– Подлец!

Я проследила за его движениями: он сунул рыбку в левый рукав. Пытаясь освободиться, я еще подергалась, но безуспешно. Се Чжо правой рукой молча оторвал меня от себя и усадил напротив.

После этого он закрыл глаза и начал медитировать.

Я попробовала разорвать веревки, но магия старины Циня подавляла мою духовную силу, и высвободиться не удавалось. Пришлось смириться, прижаться спиной к холодной стене и тоже заняться восстановлением.

Надеюсь, что окрепну раньше, чем Се Чжо сможет поднять Секиру Паньгу. Порву эти проклятые веревки и сбегу...

Глава 9
Повторение ошибок

Той ночью луна сияла особенно ярко: ее холодный свет, похожий на серебристый иней, косыми полосами падал в сырую и промозглую пещеру.

Капля воды сорвалась со свода и упала мне на нос. Я невольно вспомнила, как раньше, когда ухаживала здесь за Се Сюаньцином, в пещере всегда было сухо и тепло: я поддерживала уют с помощью заклинаний. Не то что сейчас...

Я скосила взгляд на сидящего рядом Се Чжо. Он все еще медитировал, восстанавливая внутреннее дыхание, такой же холодный и неподвижный, как камни вокруг нас.

Снаружи сменилось уже семь дней и ночей. Целую неделю мы вдвоем просидели в этой пещере: то медитировали, то играли в молчаливые гляделки. Я понятия не имела, присылала ли Ся-Ся весточку: рыбку инь-ян Се Чжо спрятал в рукав.

С каждым днем тревога грызла меня все сильнее. Раны Се Чжо заживали на глазах – действительно на глазах, час за часом. Я всегда знала, что он несгибаемый, с железной волей и неправдоподобной выносливостью. Пока он еще не мог подняться, но, когда встанет... это, скорее всего, станет днем моей гибели.

Я постоянно ломала голову, как вернуть свою рыбку и снова связаться с Ся-Ся. Но каждый раз, спал Се Чжо или бодрствовал, стоило мне только начать коситься на его левый рукав, как он тут же это замечал.

К счастью, мои собственные силы восстановились уже более чем наполовину. Связывавшая меня веревка за эти дни тоже заметно перетерлась: я не теряла времени даром и при каждом удобном случае елозила ею о камни. Оставалось только дождаться подходящего момента...

Шурх. Тихий звук трения ткани о камень привлек мое внимание.

Я повернула голову и уставилась на Се Чжо. В холодном лунном свете его губы побледнели немного сильнее обычного, а на лбу выступила испарина.

«Хм? Неужели это мой шанс? Так быстро? Не слишком ли внезапно?»

Я осторожно приподнялась – Се Чжо не отреагировал.

Опираясь на стену, я встала на ноги – он по-прежнему не шевелился.

Когда я наконец выпрямилась во весь рост, то вдруг почувствовала, что снаружи пещеры что-то не так. Словно чье-то дыхание или ци мелькнули на границе восприятия и тут же исчезли. Но когда я резко обернулась и вгляделась в темноту за входом, там было тихо и пусто.

Эта ночь была какой-то странной. Неправильной. Но...

Я посмотрела на Се Чжо, потом на выход из пещеры и все же решилась. Стиснув зубы, я сделала два осторожных шага в сторону бывшего супруга.

При моем приближении он лишь задышал еще чаще, холодный пот заструился обильнее, а лицо побелело до синевы...

Я взглянула на его слегка распахнувшийся ворот и застыла. Там, над ранами, клубилась черная ци нечисти, поднимаясь тонкими струйками, как дым от тлеющих углей.

Так вот в чем дело... Это старые раны, оставленные нечистью, терзали его изнутри...

Меня саму однажды ранила нечисть, я знала, какая это мука. Видя Се Чжо в таком состоянии, я заколебалась. В груди шевельнулось что-то похожее на жалость.

Но стоило моему взгляду упасть на его левый рукав – туда, где была спрятана моя рыбка, – как я тут же сжала свое едва размякшее сердце в кулак!

Мягкосердечие ведет к сомнениям! Сомнения ведут к поражению!

Упущу сегодняшний день и, возможно, больше никогда не смогу переломить ситуацию! Когда он душил меня, то сил не жалел! Когда строил козни, не испытывал ни капли сочувствия!

Я призвала весь накопленный гнев на Се Чжо, решительно вздохнула, мысленно прочла заклинание, собрала всю доступную духовную силу и резко рванула. Веревка на мне... не порвалась.

Неловко вышло.

Путы старого лиса оказались на удивление крепкими...

Я торопливо огляделась, нашла достаточно острый камень, выступающий из стены, развернулась к нему спиной, где веревка уже была наполовину перетерта, и, натягивая путы духовной силой изнутри, начала яростно ерзать. Веревка терлась о камень с противным скрипучим звуком.

Я в поте лица трудилась в двух направлениях одновременно: духовная сила изнутри, камень снаружи. Если бы Се Чжо был в сознании, я бы не посмела вытворять такое у него под носом.

Правда, шуму получилось многовато. Веревка еще не успела лопнуть, а Се Чжо уже дрогнул ресницами и очнулся.

Он медленно поднял голову. Выглядел оборотень как смертный при сильном жаре: глаза покраснели, воспалились, а губы стали пугающе белыми, почти синими. Открыв глаза, он увидел меня, ерзающую у стены в странной позе, словно медведь, чешущий спину о дерево. Даже в миг слабости в его взгляде промелькнуло холодное безмолвное осуждение.

Выражение его лица красноречиво говорило: «Ты сейчас выглядишь не очень умно».

Но судьба, похоже, любит давать нам обоим пощечины по очереди. Едва затих его безмолвный вздох, как раздался сухой треск: веревка, которой старина Цинь связал меня на семь дней и ночей, наконец лопнула!

Взгляд Се Чжо застыл.

А я, освободив руки, поспешно сорвала с себя остатки пут, швырнула их на землю, еще и потоптала для верности, а затем широкими шагами направилась к бывшему супругу.

– Посмотрим, как ты меня теперь остановишь, – сказала я, смотря на него сверху вниз.

Се Чжо не пошевелился. Казалось, он потратил последние силы, просто распахнув веки. Его глубокие бездонные глаза отражали холодный лунный свет внутри пещеры и неотрывно смотрели на меня.

Я схватила Се Чжо за левую руку, бесцеремонно пошарила в рукаве и, в отличие от неуловимой Секиры Паньгу, быстро нашла рыбку инь-ян.

Но сейчас я рассуждала здраво. Понимала, что не стоит сразу связываться с Ся-Ся: ситуация у нее мне неизвестна, вдруг я поспешу и невольно выдам нас Се Сюаньцину? Поэтому я просто зажала рыбку в ладони.

Я отбросила обессиленную руку Се Чжо, смерила его прощальным взглядом и сказала:

– Я ухожу. Спрячусь где-нибудь, пока Ся-Ся и Се Сюаньцин не заключат Кровный завет.

Затем встала, глядя на выход из пещеры. Лунный свет лился внутрь серебристым потоком. Слегка наклонив голову, я надела рыбку на ухо и продолжила:

– Се Чжо, мы встретились и развелись. Счастье с тобой было настоящим, но и то, что я разлюбила, тоже правда. – Я поправила рыбку и пошла к выходу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и холодно. – Даже если многое было ошибкой, ты не можешь это стереть. Научиться принимать прошлое таким, какое оно есть, – благо и для тебя, и для меня.

Я не оборачивалась. Не смотрела на него. Сделав два шага, вдруг почувствовала слабую, но ощутимую силу, тянущую меня назад.

Я слегка повернула голову: Се Чжо ухватился за подол моей одежды.

Взглядом я прошлась от его дрожащей обессиленной руки до лица.

Кроме нашей самой первой встречи, Се Чжо почти никогда не выглядел передо мной таким слабым. Таким... уязвимым.

– Снаружи опасно.

Вот что он сказал.

Я остолбенела. Думала, он схватил меня, чтобы в предсмертной агонии утащить с собой. Или, на худой конец, бросить что-то вроде: «Тебе не уйти», «Я тебя не отпущу». Но я никак не ожидала, что в такой ситуации, в такой момент он скажет... «Снаружи опасно»?

Если бы я все эти дни не боролась с Се Чжо изо всех сил ради собственного выживания, я бы почти поверила, что мы не разводились. Что не раскалывали время. Что не пытались уничтожить друг друга...

Словно мы все еще та странная супружеская пара: мой муж молчалив, упрям, не спит со мной и не говорит о любви, но при этом постоянно напоминает мне улыбаться и предупреждает, что пол холодный и что снаружи опасно.

Помолчав, я медленно разжала его пальцы один за другим.

– Я справлюсь сама.

В конце концов, никто не обязан защищать кого-то всю жизнь. Тем более жизнь бессмертного так длинна, и дальше мне придется провести ее без Се Чжо.

Я зашагала прочь к выходу. Се Чжо, как и ожидалось, был слишком слаб, чтобы встать и погнаться за мной.

Лунный свет становился все ярче с каждым шагом. На этот раз опасную ситуацию, созданную Се Чжо, я, кажется, благополучно пережила...

Бам!

Я с размаху врезалась в прозрачную преграду.

Вздрогнув от неожиданности, я тут же протянула руку, ощупывая невидимую стену. Казалось, она не имела формы, была гладкой и холодной, но надежно удерживала меня внутри. Я стиснула зубы и изо всей силы ударила по ней ладонью. Громкий звук эхом разнесся по пещере и спустя мгновение затих в гулкой тишине.

Преграда не шелохнулась. Я отступила на три шага.

– Б-барьер? – Я обернулась и недоверчиво уставилась на силуэт в глубине пещеры, уже размытый тенями. – У тебя еще есть силы ставить барьеры?!

Тень медленно повернула голову. Я не видела его лица в темноте, но холодный блеск в глазах разглядела отчетливо.

Они мерцали во мраке, как у голодного волка.

– Ты умеешь ставить барьеры, – разнесся по пещере его слабый хриплый голос. – И Цинь Шуянь тоже умеет.

– Старина Цинь поставил барьер в тот день, когда ушел?! – дошло до меня.

И тут же меня захлестнула волна возмущения.

– Тогда зачем он меня связывал на столько дней?! Руки же опухли!

Грудь Се Чжо в темноте вздымалась и опадала тяжело, неровно. Наконец он ответил:

– Нельзя показывать тебе все преграды сразу.

Вот как! Знай я про барьер с самого начала, подготовилась бы куда лучше! Продумала бы план!

Этот Се Чжо...

– Ты и правда пес, – процедила я сквозь зубы.

Се Чжо не ответил. Казалось, этот короткий разговор отнял у него последние силы. В полосе лунного света я увидела его профиль: он запрокинул голову, закрыл глаза и молча привалился затылком к стене. Вид у него был такой, словно он совершенно уверен, что мне этот барьер не преодолеть.

Я не сдавалась. Продолжала ощупывать преграду, упорно проверяя каждый участок, пытаясь найти слабое место.

Вдруг из рыбки на ухе донесся шорох. Я прислушалась, и вскоре в моей голове зазвучал приглушенный взволнованный шепот Ся-Ся:

– Ты здесь? Меня еще можно спасти?

– Ся-Ся?! – радостно вскрикнула я, но тут же прикрыла рот ладонью, покосившись на Се Чжо в глубине пещеры.

Он оставался в том же полумертвом состоянии, не шевелясь. Видимо, был настолько уверен в барьере старины Циня, что даже не счел нужным следить за мной.

Я присела на корточки у прозрачной стены, желая сначала узнать, как дела у Ся-Ся. Но не успела я задать вопрос, как она с облегчением выдохнула:

– Слава Небесам... наконец-то связалась с тобой. Тебя не было слышно столько дней. Я уж думала, что тебя утащили на пятьсот лет вперед и прирезали...

– У него кишка тонка, – фыркнула я. – Меня просто случайно разоружили. Как у тебя дела? Что с Се Сюаньцином?

Она, похоже, тоже коснулась рыбки на ухе, и картинка передалась мне ярко и четко. Я увидела глазами Ся-Ся, как она сидит на корточках и замазывает грязью свой ледяной барьер – видимо, чтобы сделать его непрозрачным.

Забавное совпадение: в одном времени разные я оказались в похожей ситуации – обе сидят на корточках у барьера, тайком переговариваясь друг с другом, а внутри пещеры лежит один и тот же мужчина. Только в разных версиях.

Ся-Ся повернула голову и посмотрела на Се Сюаньцина.

Его поза была точь-в-точь как у Се Чжо здесь: привалился к стене, голова откинута, глаза закрыты.

– Он без сознания, – сказала Ся-Ся. – Не волнуйся, я проверяла: когда он в отключке, то меня не слышит... Похоже, он и правда очень тяжело ранен. – Она не сводила глаз с Се Сюаньцина. – Скажу тебе честно: пока связи не было, у меня тут не обошлось без приключений.

– Что? – напряглась я. – Се Сюаньцин просыпался? Принял тебя за врага?

– Он действительно просыпался. И между прочим, задолго до моего прихода.

– Что?! И он...

– Когда он очнулся в первый раз, – тяжелораненый, беспомощный, – то первой увидел не меня. Он увидел ту лисицу! И решил, что это она его спасла! План Се Чжо действительно сработал!

С каждым словом Ся-Ся мое сердце поднималось все выше, пока не застряло в горле, перекрыв дыхание. Конец...

Се Чжо победил. Мне конец. Се Сюаньцин первой увидел лисицу, предмет его привязанности изменился, Ся-Ся не получит его крови, связи не будет...

– Но! – вдруг сменила тон Ся-Ся.

Я тоже перевела дух.

– Кажется, он не особо меня отторгает...

– А? – удивилась я. – Что значит «не особо отторгает»?

Разве Се Сюаньцин не должен был проникнуться чувствами к той лисице? Ведь она спасла его!

– На следующий день после потери связи Се Сюаньцин очнулся снова. Увидев меня, он, конечно, насторожился: чужая женщина в пещере, это подозрительно. Я не знала, как объяснить свое присутствие, и сказала, что пришла его спасти. А он ответил, что раньше его уже спасла другая – та лисица.

Значит, предмет привязанности действительно изменился.

– И что дальше? – напряглась я. – Он очень волновался о той лисице? Спрашивал о ней?

– Да нет. Не особо.

Не особо? Почему не особо?

По всем правилам, если Се Сюаньцину помогли после тяжелого ранения, спасительница должна стать его светом. Почему этого не произошло? Неужели наша с Се Чжо несчастная судьба началась не с того взгляда длиной в вечность?

– Он просто спросил, где лисица и кто я такая. Я не могла сказать правду, пришлось врать на ходу. Сказала, что та лисица хотела навредить ему, пока он был без сознания, я это увидела и прогнала ее. А потом поставила барьер, чтобы защитить нас обоих от угроз снаружи.

Я нахмурилась.

– Это рискованная ложь. Легко проверить. Как он отреагировал?

– В общем-то, никак. Остался настороже – это да. Но немного смягчился, когда я начала использовать духовную силу, чтобы подлечить его рану на пояснице.

– Ты сразу начала лечить? – спросила я с удивлением. – Он позволил незнакомке прикасаться к себе?

– Так он же двигаться не мог. Какой у него был выбор?

А, ну да... и то верно.

– Я и правда немного подлечила его, и тогда он спросил, зачем я его спасаю.

Этот вопрос Се Чжо задавал и мне в моих воспоминаниях о нашей первой встрече. Правда, обстоятельства в моей памяти сильно отличались от того, что переживала сейчас Ся-Ся.

В моей истории Се Чжо очнулся только через месяц-два после нашей встречи. К тому времени он видел меня в снежной роще лишь однажды мельком, в момент опасности. Зато я ухаживала за ним много дней подряд, привыкла к его молчаливому присутствию, к его лицу, к ритму его дыхания.

Поэтому, когда Се Чжо наконец спросил, зачем я его спасла, я ответила совершенно естественно, не задумываясь:

– Не смотреть же, как ты замерзаешь насмерть в снегу.

К тому же у меня была очень убедительная причина.

– Тогда, в снежной роще, ты спас меня – закрыл собой от серебристой вспышки. Я не донесла на тебя вышестоящим бессмертным и, считай, вернула долг. Буду ухаживать за тобой, пока не поправишься, а потом тихо уходи с Куньлуня. Я никому не скажу.

Он спас меня, я отплатила добром – все разумно, все справедливо.

Но сейчас ситуация была совсем иной. Се Сюаньцин вообще не спасал Ся-Ся. И первой увидел не ее.

– Что ты ему сказала? – осторожно спросила я.

– Я придумала другую причину. – В голосе Ся-Ся послышалась нотка смущения. – Сказала, что он красивый. Что я позарилась на его тело и не могла позволить какой-то лисице его погубить.

Я лишилась дара речи. Молчала недолго, но у меня разболелась голова.

Хотя... если честно... тогда, спасая Се Чжо... я тоже... ну, нельзя сказать, что совсем об этом не думала. Но я все же приличная девушка! Я бы никогда не сказала такое вслух!

– А что мне еще надо было придумать? – оправдывалась Ся-Ся. – Назови хоть одну убедительную причину спасать незнакомца! И вообще, не молчи так осуждающе. Я уверена, когда ты его спасала, у тебя тоже были подобные мысли. Признай!

Я тяжело вздохнула и признала.

В конце концов, Се Чжо... действительно вызывал желание. Терпеть его пятьсот лет без близости... Я честно сделала все что могла.

– И он поверил? – вернулась я к теме.

– Не знаю, поверил или нет, но замолчал надолго. Наверное, поверил, других объяснений у него не было. К тому же... – Ся-Ся чуть замялась. – Моя задача – завязать с ним отношения, верно? Что может быть лучше для начала, чем прямая заинтересованность?

Тоже верно. Тут даже не поспоришь.

– С тех пор он каждый день приходит в себя ненадолго, а потом снова проваливается в забытье – не добудишься. Когда он в сознании, я с ним разговариваю. Понемногу. И я обнаружила, – говорила Ся-Ся, прилипнув взглядом к лицу Се Сюаньцина, словно была не в силах оторваться, – что он хороший.

Услышав это, я не смогла найтись с ответом и плотно сжала губы.

Взгляд Ся-Ся, за которым следовала и я, медленно скользил по лицу Се Сюаньцина, потом опустился ниже, внимательно изучая раны на его теле.

– Он кажется... довольно нежным... – продолжала она тихо, почти мечтательно. – Вчера ночью, когда Се Сюаньцин спал, я заметила, что он тяжело дышит – видимо, раны снова открылись. Я опять использовала духовную силу, чтобы подлечить его. Он как раз проснулся в этот момент и, увидев, что я делаю, остановил меня. Оказывается, он давно заметил, что я связала барьер с меридианом сердца, и попросил не истощать себя зря ради него.

Я молча смотрела на картинку глазами Ся-Ся и слушала ее взволнованный шепот.

– Ты замечала... Если смотреть вблизи, у него глаза такие чистые. Как у зверька. Доверчивые и настороженные одновременно. И еще... он так тяжело ранен, но ни разу не пожаловался на боль. Ни звука, ни стона. Словно привык терпеть. Что он пережил раньше? Ты знаешь? И еще я помню, в прошлый раз видела: на теле Се Чжо из будущего целая карта шрамов от нечисти. Но ты даже не знала, сражался ли он с нечистью в одиночку. Где-то там, где никто не видел, не помогал...

– Ся-Ся, – перебила я ее, – ты что, влюбилась в Се Сюаньцина?

– А? – Она словно испугалась собственных мыслей. – Я? За несколько дней? Как такое возможно?! Глупости!

Я промолчала.

– Я просто играю роль, – поспешно добавила она. Слишком поспешно. – Вхожу в образ. – Казалось почувствовав, что сказала лишнее, она замялась, наконец отвела взгляд от Се Сюаньцина и опустила глаза. – Мне же известно, чем кончится эта история. Я не повторю твою ошибку.

– Ты... – Я подумала немного, подбирая слова. – Выполняй свою задачу. Обо мне не беспокойся: я ищу способ выбраться отсюда. Если что-то случится, сразу связывайся со мной.

– Хорошо.

Ся-Ся согласилась, и связь через рыбку прервалась.

Я посмотрела на свое запястье. Красная нить судьбы, связывавшая нас с Се Чжо пятьсот лет, в моем времени уже разорвана. Ее просто нет.

Но я знаю будущее. Знаю, чем все закончится. Ся-Ся обязательно повторит мою ошибку.

Влюбленность в Се Сюаньцина для меня была неизбежна. Некоторые вещи просто случаются, и ничего с этим не поделаешь.

Впрочем, это неважно. Я могу вынести любовь к нему – вынесу и ее отсутствие. Я не такая, как Се Чжо, который способен видеть только прекрасное и не выносит, когда оно разбивается.

Я поднялась на ноги, собираясь продолжить изучение барьера. И в этот момент снаружи, за прозрачной преградой, мелькнула черная дымка, похожая на ленту из тьмы.

На этот раз я отчетливо увидела ее след и слегка нахмурилась, понимая, что это ци нечисти. Она безошибочно узнаваемая, ни с чем не спутаешь.

На Куньлуне появилась нечисть?!

Неужели какая-то могущественная тварь проникла сквозь барьер Секиры Паньгу? Где бессмертные Куньлуня? Почему так тихо? Почему никто не бьет тревогу?

Я была потрясена – и тут раздался глухой удар. Белая ладонь пронеслась мимо моего уха и с силой врезалась в прозрачную стену передо мной.

Я в изумлении обернулась.

Се Чжо стоял прямо за моей спиной, тяжело и хрипло дыша. Он опустил голову, и темные волосы закрыли лицо так, что я не видела его выражения. Но зато отчетливо видела, как из ран на его теле сочится черная дымка, поднимаясь струйками и клубясь вокруг него, как живая.

Ци нечисти... бушевала в его теле. Связано ли это с тем, что снаружи? С той тенью, что я заметила?

– Се Чжо, – позвала я его, стараясь, чтобы голос звучал холодно и спокойно, – у тебя эти раны уже триста-четыреста лет. Не говори мне, что сегодня нечисть наконец возьмет над тобой верх.

Я стояла слишком близко к нему. Чувствовала его тяжелое рваное дыхание. И слышала, как он скрипнул зубами, когда я закончила говорить. Рука, ударившая по барьеру у моего уха, медленно сжалась в кулак, и стали видны побелевшие костяшки и напряженные сухожилия.

– Отойди от меня, – сказал он.

Эти слова мне оказались незнакомы. Раньше, когда он был рядом, то всегда говорил другое: «Встань за мной», «Я с тобой», «Не отходи от меня». Впервые он потребовал обратного.

А может, когда следовало бы так сказать, когда сила нечисти в нем бушевала и он боялся потерять контроль, Се Чжо просто молча уходил подальше. Исчезал без объяснений. Как делал сотни раз за эти пятьсот лет.

Попав в прошлое, я постепенно разгадывала тайны, связанные с его внезапными исчезновениями. Одну за другой.

Я спокойно – подчеркнуто спокойно – начала отодвигаться от Се Чжо. Как высшая бессмертная, прослужившая в армии Куньлуня сотни лет, я знала: те, в кого вселилась нечисть, больше всего уязвимы к всплескам разных чувств. Любое сильное переживание – страх, гнев, смятение – может спровоцировать потерю контроля. Чем я спокойнее, тем легче ему сдерживать себя.

Когда я уже почти выскользнула из-под давящего присутствия Се Чжо, раздался глухой шлепок: его вторая рука уперлась в барьер с другой стороны от меня. Он зажал меня у прозрачной стены между своих рук, отрезав все пути к отступлению.

– Се Чжо, – сказала я ровным голосом. – Дай мне уйти.

Эти слова заставили его слегка поднять голову. Увидев его глаза, я, хоть и считала себя ко всему готовой, невольно чуть отшатнулась.

Они были полностью черными. Ни белков, ни радужки – сплошная, непроглядная тьма.

Это был верный признак полной одержимости нечистью.

Обычный человек – или даже бессмертный – в таком состоянии уже полностью оказывается под контролем зла. Его личность стирается, разум уничтожается. Спасти такого невозможно.

По законам Куньлуня одержимых с черными глазами убивают на месте. Без суда, без разбирательства. Это единственный выход.

Я сжала кулаки.

Рука Се Чжо медленно двинулась к моей шее.

В горле пересохло, и я судорожно сглотнула.

Лунный свет снаружи проникал сквозь прозрачный барьер, отбрасывая наши тени на пол пещеры. Мы стояли так близко, что тени сливались в одну, словно мы были единым целым.

За долю мгновения в голове пронеслось множество мыслей. Действительно ли Се Чжо полностью одержим? Неужели его уже не спасти? Должна ли я убить его?

«Я... должна убить его?»

Его ладонь, окутанная черной дымкой, легла мне на шею. Я не уклонилась. В этот миг, когда он мог одним движением запросто сломать мне шею, я не сопротивлялась. Лишь подняла голову и тихо неотрывно смотрела на него.

Смотрела на черную дымку, обвивающую его тело. На его глаза – черные провалы, в которых, казалось, не осталось ничего.

Но его рука не сломала мне шею.

Смертоносные пальцы – те самые, что могли убить одним нажатием, – нежно скользнули в мои волосы. Надавили на затылок. И он притянул меня к себе.

Среди разгула ци нечисти и клубящейся тьмы он прижал меня к груди. Его объятия были ледяными, но стук его сердца казался таким отчетливым, таким живым.

Когда я училась на Куньлуне, наставник говорил мне: если бессмертный или оборотень захвачен нечистью, он теряет себя. Разум отключается, и тело действует лишь согласно самым первобытным, самым глубинным желаниям.

С того дня, как мы развелись, Се Чжо твердил одно: что убьет меня...

Но сегодня ночью, в момент, когда ци нечисти полностью завладела им, он меня обнял.

За пятьсот лет брака наши объятия можно было пересчитать по пальцам одной руки.

– Отойди от меня, – услышала я его хриплый шепот у самого уха. – Не приближайся ко мне...

Не знаю, говорил он это мне или самому себе.

Его вторая рука обвила мою талию, прижимая меня к его груди. Крепко. Отчаянно. Холодно и горячо одновременно.

Я закрыла глаза и ничего не сделала. Не оттолкнула. Не попыталась вырваться.

Холодный лунный свет укутывал нас серебристым покрывалом. Руки Се Чжо сжимали меня очень крепко – я чувствовала его борьбу, его дрожь, каждое усилие, которое он прилагал, чтобы не потерять себя.

Я не знала, как он воспримет это объятие, когда придет в себя. Не знала, как объяснить ему, почему я – та, что затеяла развод, что захотела уйти, – не оттолкнула его. Я даже не знала, как объяснить это самой себе.

Но я решила: это лишь момент, и если нет желания сопротивляться, тогда стоит насладиться им.

Я думала, что объятие продлится долго. Пока Се Чжо не успокоится, пока ци нечисти не отступит... Но вдруг его руки резко сжались. Я опешила, почувствовав, как он в прямом смысле отрывает меня от земли!

Ноги оторвались от пола. Я еще не успела ничего понять, как Се Чжо швырнул меня себе за спину.

Я рухнула на каменный пол, в голове загудело от удара. Растерянно взглянув снизу вверх на Се Чжо, я увидела только его спину: он стоял в боевой стойке, закрывая меня собой. Черная дымка клубилась вокруг него лентами и извивалась.

– Ты...

Я не успела задать вопрос, как ослепительная вспышка света ударила в барьер перед Се Чжо! С оглушительным грохотом стена, которую я никак не могла преодолеть, разлетелась на тысячу осколков.

Ударная волна духовной силы прокатилась по пещере, заставив меня отвернуться и закрыть лицо руками. Толстый осколок железа – обломок какого-то оружия – просвистел мимо моего лица. Если бы я не повернула голову в последний момент, осталась бы без уха.

Сердце бешено колотилось от пережитого страха. Я подняла взгляд.

Знакомая массивная фигура вышла из лунного света. Я прищурилась, не веря своим глазам.

– У Чэн?!

Тот самый твердолобый болван? Откуда у него... такая сила?

Я оглянулась на тот осколок железа и поняла: это был боевой артефакт У Чэна. Он использовал его, чтобы разнести барьер? Странно... Этот простоватый служака совершенно не похож на того, кто способен на такое.

– Цзюся! – У Чэн выглядел вполне обычно, тот же грубоватый голос, та же прямолинейная манера. Он с гневным видом стоял у входа, прожигая взглядом Се Чжо. – Мы искали тебя столько дней! Не ожидал, что ты действительно якшаешься с нечистью в снежной бамбуковой роще!

Я посмотрела на Се Чжо. Он был окутан клубами черной дымки и выглядел как самая настоящая, полноценная нечисть. Я понятия не имела, как оправдаться, поэтому просто поднялась на ноги, отряхнулась и попыталась выйти из-за спины бывшего супруга.

– Зачем ты пришел?

Когда я поравнялась с Се Чжо, его рука, все еще окутанная тьмой, преградила мне путь.

– Не ходи туда.

Я повернула голову к нему. Теперь я видела сбоку его и эти жуткие, полностью черные глаза.

Внешне Се Чжо бесспорно выглядел как нечисть. Но он... не потерял рассудок.

По крайней мере... я верила, что не потерял.

– Ты все еще стоишь рядом с этой нечистью?! – кричал У Чэн с другой стороны пещеры. – Скорее иди сюда! Я отведу тебя к Владычице Запада – она точно сможет изгнать из тебя скверну! Вернет тебя на праведный путь!

Я действительно пыталась уйти от Се Чжо все эти дни. Рвалась на свободу, строила планы побега. Но...

Я внимательно оглядела У Чэна, который стоял передо мной такой же, что и всегда. Та же фигура, тот же голос, те же манеры. И все же... какое-то странное чувство не давало мне покоя. Что-то было не так.

Я подсознательно доверяла Се Чжо. Даже в таком его состоянии – с черными глазами, окутанному тьмой.

Поэтому сделала шаг назад. За спину Се Чжо.

Тот, увидев это движение, слегка повернул голову и посмотрел на меня. Встретившись с его черными бездонными глазами, я лишь крикнула У Чэну:

– Я не ступала на путь зла! И он... тоже не нечисть. Я сама разберусь с ним. Ты уходи.

У Чэн не шелохнулся. Его взгляд стал мрачным и тяжелым, совсем не таким, как у того добродушного болвана, которого я знала.

– Ты не хочешь воспользоваться последним шансом? Цзюся?

Я нахмурилась, не отвечая. Что-то в его словах, в его тоне было совершенно неправильным.

– Генерал Цзюся, кто бы мог подумать... – Из-за спины У Чэна донесся другой голос, мрачный и вкрадчивый.

У меня внутри все заледенело. От желудка к горлу поднялась волна тошнотворного, липкого холода.

Из-за широкой спины У Чэна в полосу лунного света медленно ступил Цзин Наньшоу. Он слегка склонил голову набок – движение, которое могло бы показаться задумчивым, если бы не хищный блеск в его глазах.

– Ты и правда в сговоре с нечистью, – тихо произнес он.

Когда он говорил, между губ мелькнули его зубы – белые, неестественно острые. Это зрелище мгновенно вернуло меня в тот момент в палатке посреди военного лагеря, когда он открывал рот совсем рядом со мной, готовый вцепиться.

Но сегодня все было иначе. Цзин Наньшоу вроде бы обращался ко мне, однако смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Се Чжо. И в этом взгляде светился странный, пугающий, почти одержимый огонь.

Этот высший бессмертный Тэнло – пожиратель плоти и Се Чжо...

Я напряглась, невольно сжав кулаки. А Се Чжо при появлении нового противника заволновался еще сильнее: черная дымка вокруг него забурлила, вздыбилась, как потревоженная морская гладь.

В это время в ночном небе вдали появилось множество огоньков: они неслись к нам, становясь все ярче с каждым мигом.

Я знала, что это другие бессмертные Куньлуня летят сюда на мечах. В ту ночь, когда Се Чжо расколол время Секирой Паньгу, небо над горой выглядело точно так же: на нем раскинулась россыпь огней, спешащих к месту происшествия.

Я быстро глянула на Се Чжо.

– Подави это, – шепнула я ему. – Если ты так и будешь выглядеть, когда прилетят остальные, ничего уже не объяснишь. Тебя убьют на месте.

Но Се Чжо словно не слышал меня. Его губы дрожали, он не мог держать себя в руках, из горла вырывалось какое-то бормотание.

Я не расслышала слов, поэтому наклонилась ближе и наконец разобрала:

– Он ранил тебя.

Я замерла, потом невольно бросила взгляд на свою руку. Я ведь бессмертная – раны от когтей Цзин Наньшоу давно затянулись без следа. Думала... об этом не стоит и вспоминать. Это было неважно, мелочь...

Пока я стояла в оцепенении, Се Чжо исчез. Лишь порыв черного ветра холодом обжег мне щеку с той стороны, где он только что стоял.

Когда я снова увидела Се Чжо, он оказался уже в нескольких чжанах от меня, на скале у входа в пещеру. С чудовищной силой Се Чжо одной рукой схватил Цзин Наньшоу за горло и с оглушительным грохотом впечатал в камень!

Спина высшего бессмертного ударилась о скалу, оставив в ней глубокую вмятину. Каменные обломки посыпались на землю с глухим стуком.

Я застыла, не веря своим глазам...

Цзин Наньшоу как-никак высший бессмертный! А Се Чжо только что был при смерти! Откуда... Откуда у него такая сила?! Неужели он все это время притворялся передо мной?!

Хотя нет, это невозможно. Какой смысл притворяться? Если бы у него имелись силы, он бы давно утащил меня в будущее и покончил с этим.

Се Чжо не видел моего замешательства, не слышал вопросов, что я мысленно себе задавала. Сжимая горло Цзин Наньшоу, он медленно, неумолимо усиливал хватку. Когда он заговорил сквозь стиснутые зубы, изо рта вырвалась черная дымка, похожая на дым от погасшего костра:

– Посмеешь тронуть ее – убью тебя снова.

Смертоносная ци заполнила все вокруг.

Сегодняшний Се Чжо разительно отличался от обычного. Видимо, под влиянием темной ци его чувства раскрылись, вырвались из-под замка – и он больше ничего не скрывал в своей речи. Не отбирал, не взвешивал каждое слово, как делал раньше.

Цзин Наньшоу не понял смысла его угрозы, поэтому лишь хрипло рассмеялся.

– Прошу прощения, о каком «снова» вы изволите говорить?

А я... я поняла.

В том времени, откуда пришли мы с Се Чжо, Цзин Наньшоу убил именно он. Се Чжо.

Он никогда не говорил мне об этом. Никому не говорил. Только сегодня под влиянием бушующей в нем силы нечисти правда вырвалась наружу...

Я смотрела на него издалека, плотно сжав губы. Запоздалый ответ на вопрос, мучивший меня годами, на самом деле уже неважен...

Пока я размышляла, на меня упала тень.

– Цзюся, – сказал У Чэн, возвышаясь надо мной. – Раз ты не хочешь добровольно явиться к Владычице Запада, я отправлю тебя прямиком к Янь-вану.

Подняв голову, я увидела, что У Чэн улыбается. Широко, радостно. Словно убийство меня доставит ему искреннее удовольствие.

Я остолбенела от неожиданности и даже не успела уклониться. Вдруг откуда-то прилетел камень и с глухим стуком ударил У Чэна прямо в висок. Тот покачнулся, его глаза закатились, и он рухнул без сознания. Кровь залила ему лоб, стекая по лицу.

Я тупо уставилась на распростертого У Чэна, потом перевела взгляд на Се Чжо вдалеке. Он все еще сжимал горло Цзин Наньшоу, но его черные глаза смотрели прямо на меня сквозь ночную тьму.

В этот момент мне показалось, что я вижу его истинную форму: настоящего Снежного волка с чутьем и навыками хищного зверя, способного выслеживать несколько целей одновременно.

Но...

Я опустила взгляд на лежащего У Чэна. Вблизи я не заметила в нем ничего странного. Он не был подделкой, в нем не ощущалось темной ци, он не выглядел одержимым нечистью. Это был У Чэн – мой товарищ из армии Куньлуня, приятель, с которым я служила бок о бок много лет. Но он только что сказал... что отправит меня к Янь-вану? К владыке Загробного мира?

Даже если бы я и правда оказалась нечистью, нормальный У Чэн не должен был радоваться шансу убить бывшего товарища. Верно? Что с ним случилось?

В небе становилось все больше огней – бессмертные приближались.

Я понимала: в таком виде Се Чжо никому ничего не объяснит. С черными глазами и окутанного тьмой, его убьют прежде, чем он успеет открыть рот. Ему нельзя здесь оставаться.

Бросив быстрый взгляд на У Чэна и убедившись, что он дышит ровно, я бросилась к Се Чжо, крича на бегу:

– Уходи! Скорее!

Но Се Чжо даже не повернул головы. Он смотрел только на Цзин Наньшоу, а его рука сжималась все сильнее. Казалось, он собирался сломать тому шею прямо здесь и сейчас. Но вокруг тела Цзин Наньшоу вспыхнул яркий золотистый свет – защита бессмертного. Он отчаянно сопротивлялся хватке Се Чжо, не давая тому довершить начатое.

Силы обоих сейчас намного превосходили мои. В их противостоянии, в этом урагане духовной силы и тьмы мне было трудно даже шаг ступить. Ветер сбивал с ног и придавливал к земле.

В этом черно-золотом вихре Се Чжо, окутанный клубящейся тьмой, и Цзин Наньшоу, сияющий защитной магией, выглядели как воплощение древней битвы зла и добра. И только я знала правду: «нечисть» несет на своем теле шрамы от сражений со злом, а «бессмертный» уже обгладывал кости себе подобных.

– Хе-хе... – Цзин Наньшоу издал странный булькающий смешок, несмотря на то что его горло сжимала железная хватка. – Ты почти такой, каким господин хочет тебя видеть.

Я не поняла смысла его слов. Какой господин? О чем он?

Но черная ци вокруг Се Чжо от этих слов зашевелилась еще больше: вздыбилась, заклубилась яростными волнами. Защитный свет Цзин Наньшоу начал покрываться трещинами, подобно стеклу.

В этот момент с неба обрушилось несколько лучей боевых заклинаний.

– Какая нечисть посмела бесчинствовать на Куньлуне?!

– Отпусти высшего бессмертного Тэнло! Немедленно!

Под крики прибывших бессмертных все больше лучей устремлялось к Се Чжо. Черная дымка за его спиной принимала большинство ударов, но некоторые пробивались сквозь защиту. Я видела, как один луч пронзил плечо Се Чжо насквозь, – он вздрогнул всем телом, а мои глаза расширились от ужаса.

Неважно, как мы ссорились раньше. Неважно, что он хотел меня убить. Сейчас, в этот момент, мне казалось, что ударили меня.

Стиснув зубы, я посмотрела в небо, где кружили десятки бессмертных на мечах. Собрав всю духовную силу, накопленную за эти семь дней медитации, я создала защитный барьер и накрыла им Се Чжо, отгородив от сотен нападавших.

– Это печать оборонительных войск Куньлуня! – крикнул кто-то в небе, узнав характерный узор моего заклинания.

– На Куньлуне предатель! Она защищает нечисть!

Кто-то заметил меня, и в мою сторону полетели новые атаки. У меня не осталось сил на еще один барьер, поэтому пришлось позорно уворачиваться, закрыв голову руками и петляя между камнями. За сотни лет жизни бессмертной меня впервые так гоняли свои же. Это было унизительно, страшно и нелепо одновременно.

Но как бы меня ни били, я должна увести Се Чжо отсюда. Если его сейчас поймают, то казнят на месте. Без суда, без разбирательства. Таков закон Куньлуня, и исключений не бывает.

В этом хаосе, среди вспышек заклинаний, криков и свиста ветра, я не могла остановить сотни бессмертных. Не могла заставить их поверить мне парой слов. Да и я сама – та, прежняя я из прошлого, – вряд ли поверила бы, что оборотень с почерневшими глазами способен сохранить рассудок. Это противоречило всему, чему нас учили.

– Се Чжо!

Я продолжала бежать к нему, выкрикивая его имя сквозь грохот и шум.

Мой барьер все еще держался, прикрывая его сверху. В свете защитной печати Се Чжо наконец повернул ко мне голову.

– Уходим со мной!

В его черных глазах, освещенных вспышками заклинаний, отразилась моя фигура – маленькая, отчаянно несущаяся к нему сквозь хаос.

Я добежала до него и с разбегу врезалась всем телом, отталкивая от Цзин Наньшоу.

Высвобожденный из хватки Се Чжо, высший бессмертный не стал вступать в бой. Он был слишком истощен, поэтому просто упал на колени, хватаясь за горло и жадно с хрипами глотая воздух. Но его холодные глаза даже сейчас, даже когда его почти задушили, смотрели на Се Чжо с помешанным, одержимым блеском.

Только теперь я поняла: этот безумный взгляд появился у Цзин Наньшоу лишь после того, как тот коснулся моей крови. Попробовал ее на вкус. А что особенного в моей крови? Конечно же, Кровный завет. Связь с Се Чжо.

Цзин Наньшоу с самого начала нужна была не я. Ему нужен Се Чжо.

Времени на размышления не оставалось.

Как только черная ци вокруг Се Чжо начала рассеиваться, он стал слабеть на глазах, практически таять. Вся та неестественная сила, что позволяла ему швырять высшего бессмертного о скалы, уходила вместе с тьмой.

Барьер в воздухе долго не продержится, я это чувствовала. Он уже трещал под градом ударов. Мне пришлось взвалить Се Чжо на плечи, а это был тяжелый, почти мертвый груз, и бежать в глубину снежной бамбуковой рощи, надеясь оторваться от погони в густых зарослях.

– Не беги, – хрипло выдохнул Се Чжо. Его рука слабо схватила меня за плечо.

Он прокусил собственный палец – я видела, как потекла кровь, – и торопливо нарисовал на снегу какой-то знак. Узор, которого я не знала.

– Что эт...

Я не успела договорить: знак вспыхнул ослепительным светом, который окутал нас с Се Чжо, поглотил, закружил. В следующее мгновение окружающая обстановка изменилась полностью. Вспышки боевых заклинаний исчезли, бамбуковая роща пропала, крики бессмертных стихли. Осталась только темная ночь и бескрайняя снежная равнина, уходящая к горизонту.

– Перемещение? – спросила я, озираясь. – Где мы?

Ответа не последовало.

Се Чжо соскользнул с моего плеча и рухнул в снег, потеряв сознание.

Ци нечисти полностью покинула его тело, и теперь на бледной коже отчетливо проступили страшные раны – глубокие, кровоточащие. Оказавшись в снегу, он мгновенно окрасил тот в алый цвет.

Я наклонилась, чтобы проверить дыхание Се Чжо: слабое, медленное, едва уловимое. Но он жив.

Жив – и хорошо. Это главное.

Я подняла голову, оглядывая снежную равнину вокруг, и погрузилась в молчание. На Куньлуне отовсюду видна священная гора Бучжоу и мерцающий барьер Секиры Паньгу. А здесь...

Ничего. Пустота до самого горизонта.

– Ну ты даешь, Се Чжо, – пробормотала я. – Утащил меня за пределы горы.

«За границами Куньлуня свирепствует нечисть» – так писали в детских книжках все эти пятьсот лет. Страшилки для малышей, которые оказались не такими уж страшилками.

Я даже не знала, что безопаснее: быть битой своими же на Куньлуне или сидеть с окровавленным, едва дышащим телом посреди этой ледяной пустыни.

Я села прямо в снег и коснулась рыбки на ухе. В небе над Куньлунем было полно бессмертных, кто-то наверняка разглядел мое лицо. Пусть я ушла, но Ся-Ся осталась там. Нужно предупредить ее о ситуации.

Я дважды нажала на рыбку, чтобы установить связь и передать картинку. Но, в отличие от прошлого раза, я долго ждала ответа. Тишина. Я заволновалась: что-то случилось с Ся-Ся? Или Се Сюаньцин проснулся и ей неудобно говорить?

Не успела я перебрать все возможные варианты, как в голове наконец раздался голос.

– Ох...

Рыбка передала и картинку с ее стороны. Ся-Ся сидела на корточках рядом с Се Сюаньцином, все еще бессознательным, и, кажется, испугалась того, что увидела с моей стороны: бескрайнюю снежную пустошь и окровавленное тело. Торопливо повернувшись спиной к Се Сюаньцину, девушка спросила шепотом:

– Прошло всего ничего, а у тебя там что стряслось?

– Я...

Стоило мне произнести одно слово, как картинка от Ся-Ся вдруг задергалась и замерцала, то появляясь, то исчезая.

– Ся-Ся?

– Мм? Почему у тебя там... то светло, то темно? А?.. Я тут, ты меня слышишь? – Ее голос тоже стал прерываться.

Я помолчала, глядя на окровавленного Се Чжо рядом, и проворчала себе под нос:

– Что за дрянь он сделал... Стоило отойти подальше, и связь барахлит.

– Ты здесь? – настойчиво спрашивала Ся-Ся сквозь треск.

– Здесь, – ответила я и продолжила быстро, пока связь не оборвалась совсем: – Се Чжо перенес меня за границы Куньлуня. Расстояние слишком большое, магия в рыбке сбоит из-за дальности.

После этого Ся-Ся еще раза три переспросила: «Ты здесь?» – видимо, не все расслышала. Потом долго молчала, и наконец ее голос прорвался сквозь неисправную связь:

– А! Как это за границы Куньлуня?! Зачем он это сделал?!

Я устала бороться с качеством связи, но была рада, что мы вообще смогли пообщаться. Вкратце, насколько позволяла магия рыбки, рассказала Ся-Ся о событиях этой ночи. Упомянула и историю с Цзин Наньшоу, и странное поведение У Чэна, и то, как бессмертные Куньлуня напали на нас.

Ся-Ся молча слушала. Потом я тоже молча ждала в снежной пустыне, обнимая себя руками. Когда ветер заморозил мне губы до онемения, от Ся-Ся наконец пришел ответ:

– Ого... Этот новоиспеченный высший бессмертный Тэнло – нечисть... Кто бы мог подумать.

– Похоже, он имеет какие-то планы на Се Чжо, – добавила я.

– Какие планы?..

Я покачала головой, хотя она не могла этого видеть.

– Не знаю.

Ся-Ся помолчала, а потом решительно заявила:

– Неважно какие! Я пойду и расскажу все Сиванму! Пусть она разберется с этим Цзин Наньшоу!

– Как ты убедишь ее? – возразила я. – Скажешь, что мы с Се Чжо пришли из будущего, расколов время Секирой Паньгу? Если она узнает такое, может первым делом снести голову Се Сюаньцину, чтобы избежать проблем в будущем. Проще предотвратить, чем расхлебывать. – Я горько усмехнулась. – Но скорее всего, она тебе просто не поверит. Ведь на глазах у всех ци нечисти был окутан именно Се Чжо, а не Цзин Наньшоу.

Ся-Ся озадаченно почесала затылок – я поняла это по движению картинки.

– Тогда... ты связалась со мной, чтобы сказать: сиди тихо и не попадайся никому из Куньлуня?

– Нет.

– Я и так прячусь здесь, поставила барьер, носа не высовываю. Разве что старый лис снаружи меня сдаст... – Она осеклась. – М? Нет? Не это?

Я посмотрела на Се Чжо – неподвижного, истекающего кровью – и, приняв решение, сказала:

– Я хочу, чтобы ты сейчас сняла барьер и отвела Се Сюаньцина к старине Циню.

Долгое молчание. Не знаю, задерживалась ли связь или это Ся-Ся была слишком потрясена, чтобы ответить.

Я не стала ждать и объяснила ход своих мыслей:

– Похоже, я очень далеко от Куньлуня. Снаружи опасно, и неизвестно, когда я смогу вернуться. Сейчас все бессмертные Куньлуня ищут меня и Се Чжо, а значит, и тебя с Се Сюаньцином, потому что вы выглядите точно так же. Твой барьер долго не продержится. Как только оборонительные войска начнут проверять всю местность, твоя духовная сила выдаст, где ты находишься. Тебя найдут.

– Если ищут все, значит, идти к лису тоже бесполезно, – забеспокоилась Ся-Ся. – Его наверняка будут проверять.

– Необязательно, – возразила я. – Се Чжо, вернувшись в прошлое, первым делом обратился за помощью именно к старине Циню. Рассказал ему много секретов – такое, чего не рассказывал даже мне за пятьсот лет. Он бы не стал этого делать, если бы не доверял ему целиком и полностью. И потом, если бы у лиса не было реальной силы и влияния, он бы не посмел прийти в военный лагерь искать меня. И уж тем более не стал бы перечить высшему бессмертному в открытую. Этот хозяин павильона Изумрудного озера явно не так прост, как кажется. Просить у него убежища для тебя и Се Сюаньцина – риск, опасная игра. Но это лучше, чем сидеть и ждать, пока тебя найдут.

– Снаружи, кроме старины Циня, еще и та лисица! – напомнила Ся-Ся с нескрываемым раздражением.

Я стиснула зубы.

– Перед лицом смерти забудь о делах сердечных. К тому же... я тебе верю. Ты справишься.

После этого я ждала долго, казалось, целую вечность, пока Ся-Ся наконец не зашевелилась и не встала.

– Ладно! Сейчас сниму барьер. – Она сделала два шага к выходу и остановилась. – Но... ты так доверяешь Се Чжо? После всего?

Этот вопрос заставил меня замереть.

– А что, если... – Голос Ся-Ся звучал неуверенно, словно она сама боялась своих слов. – Что, если Се Чжо действительно нечисть? С такими ранами кто угодно, даже бессмертный, давно бы умер. А если бы и выжил, то невозможно так долго сопротивляться остаточной скверне. Ты говоришь, его глаза стали полностью черными, но он сохранил рассудок? Это... это невозможно. Такого не бывает. – Она помолчала. – А вдруг он и правда уже стал нечистью? И вдруг... его нужно уничтожить? По закону?

Я слушала ее прерывистые, сбивчивые слова, глядя на лежащего рядом Се Чжо. На его бледное лицо, на кровь, пропитавшую снег вокруг.

Эта кровь растеклась и добралась до моих ног, окрасив одежду в алый.

Я не ответила на ее вопрос напрямую. Вместо этого спросила:

– А ты думаешь, Се Сюаньцин станет нечистью?

Пока ждала ответа, я думала, что Ся-Ся уже очарована и влюблена в него, поэтому твердо ответит: «Нет. Никогда».

Но после долгой паузы она сказала:

– Я не знаю.

Эти три слова ошеломили меня.

– Я... Мне кажется, у него чистые глаза, – продолжила Ся-Ся медленно, словно размышляя вслух. – Но я его еще толком не знаю. Я думаю, в глубине души он нежный, но не уверена до конца. Он столько лет сражался с нечистью, получил столько ран, так долго был отравлен скверной... Мне трудно поверить, что он... не изменится. Что останется прежним.

Я... я так трезво мыслила пятьсот лет назад?

Даже влюбившись, не доверяла слепо. Сохраняла холодную голову.

– Почему ты так веришь ему? – спросила меня Ся-Ся. – Ведь ты с ним развелась. Хотела уйти.

У меня словно ком в горле встал. Я не могла ответить сразу.

Оказывается, пятьсот лет назад, даже любя его, я ему не верила. Не до конца.

Первая встреча, радость в сердце, трепет... Но сложно говорить о настоящем доверии. Доверие не рождается в один миг.

Зато за эти пятьсот лет... Мы ссорились, молчали, противостояли друг другу, не понимали. И все же, пройдя через все это, я теперь твердо верю в него. В то, кто он такой на самом деле.

Я верю: даже если его глаза черны, как ночь, – взгляд его чист. Я верю: даже если он запятнан тьмой снаружи – в его сердце еще есть тепло. Еще горит огонь.

Я знаю – или, может, это моя отчаянная, прекрасная надежда, – что он не изменится. Не станет тем, чем его хотят видеть враги.

– Развод – это развод, – сказала я Ся-Ся наконец. – А доверие – это доверие. Это разные вещи.

Пройдя через пятьсот лет, я все время думала, что Се Чжо мне ничего не рассказывал. Что наш брак был подделкой, пустой оболочкой. Но сейчас, сидя в снегу рядом с умирающим бывшим мужем, я вдруг поняла: эти пятьсот лет совместной жизни не прошли даром. Он оставил глубокий, неизгладимый след в моей судьбе. И я в его тоже.

Подавив нахлынувшие чувства, я сосредоточилась на картинке в голове: Ся-Ся взвалила бессознательного Се Сюаньцина на плечи и направилась к барьеру.

– Я верю своему суждению, – сказала она решительно.

Барьер исчез, и лунный свет залил ледяную пещеру.

Старина Цинь действительно терпеливо и невозмутимо ждал снаружи. Увидев, что Ся-Ся сама вышла с Се Сюаньцином на плечах, он сохранил свою неизменную лисью улыбку.

– Что, барьер оказался ненадежным? Услышала шум снаружи и решила сдаться?

– Не болтай, – отрезала Ся-Ся. – Нас ищут. Я спрашиваю прямо: поможешь или нет?

Старина Цинь скользнул взглядом по бессознательному Се Сюаньцину и прикрыл нижнюю часть лица веером – жест, который я видела сотни раз.

– Я беру плату, – промурлыкал он.

Я знала: дело сделано. Он согласился.

– Ся-Ся, спрячься у него, пока я не вернусь на Куньлунь...

Не успела я договорить, как картинка замерла – застыла на моменте, когда старина Цинь протянул руки, чтобы забрать Се Сюаньцина из рук Ся-Ся. Я постучала по уху, покрутилась на месте, пытаясь возобновить связь, но изображение висело неподвижно. Пришлось выключить рыбку.

– Далеко же мы от Куньлуня... – пробормотала я. – Ты же был при смерти от ран. Как ты смог перенести нас так далеко?..

Бормоча себе под нос, я повернулась к Се Чжо и увидела, что кровь вокруг него начинает чернеть. Не сворачиваться, как положено, а именно чернеть.

– Се Чжо?

«Кровь еще не остановилась? Почему она темнеет?»

Почувствовав неладное, я торопливо присела и осторожно перевернула его на спину.

Камень на его шее – тот самый, который он никогда не давал мне трогать, – выскользнул из-под одежды. Окрашенный его кровью, он выглядел зловеще в ночной темноте, словно сгусток застывшей тьмы.

Мне было не до этого. Я увидела, что ни одна из его ран не затянулась: все до единой кровоточили, пропитав одежду насквозь. Стоило мне перевернуть Се Чжо, как руки стали липкими и горячими от крови.

И сейчас эта кровь, смешанная с черными струйками темной ци, продолжала течь. Безостановочно.

– Это неправильно...

Я зажала самую большую рану ладонями. Хотела призвать духовную силу для исцеления, но, попытавшись, обнаружила, что ее совсем не осталось: все ушло на тот барьер, которым я прикрывала Се Чжо от бессмертных Куньлуня.

Духовных сил нет. Придется обходиться без них.

Я оторвала полосу ткани от собственной одежды, набрала горсть снега и прижала к ране, но это не помогало. Совсем.

Ткань мгновенно намокла от крови, пропитавшись насквозь.

– Се Чжо...

Я рывком распахнула его одежду и обнаружила, что все раны, которые уже начали заживать за эти семь дней, снова открылись, словно их только что нанесли. В каждой из них пульсировала, клубилась и извивалась ци нечисти. Эти черные струйки, словно невидимые пальцы злого духа, раздирали плоть изнутри, не давая ранам закрыться.

Кровь не сворачивалась, продолжая вытекать наружу. Сейчас она чернела, потому что почти вся алая кровь уже вытекла и теперь ее остатки, густо смешанные с темной ци, медленно сочились из ран.

Если так пойдет и дальше... он умрет от потери крови!

Нужно вытянуть из него эту проклятую ци нечисти. Иначе раны не закроются.

Я лихорадочно ломала голову, вспоминая все известные мне способы. Можно начертить формацию очищения, запустить ее и изгнать тьму... но у меня нет ни капли духовной силы. Я с досады ударила себя кулаком по лбу, злясь на собственное тело: почему оно так медленно восстанавливается в этом времени?!

Подумала о целебных растениях, но откуда им взяться посреди снежной пустыни? Здесь даже трава не растет.

Можно перенести нечистую ци на другое живое существо: кролика, фазана, оленя – любое подойдет...

Я огляделась по сторонам. Вокруг мертвая, звенящая тишина. Никакого движения до самого горизонта. Только я.

Я застыла, глядя на лежащего Се Чжо.

Кроме меня, здесь нет ничего живого.

Кровь почти перестала течь, но это означало лишь, что ее почти не осталось. Ци нечисти все еще яростно впивалась в его раны, раздирая их. Лицо Се Чжо было белым как бумага, губы посинели, дыхание стало едва уловимым: он выглядел как настоящий труп.

Се Чжо не выдержит. Но я... я смогу.

У меня все еще тело высшей бессмертной. Я могу принять на себя эту скверну и побороть ее внутри.

– Се Чжо.

Я глубоко вздохнула, опустилась рядом с ним на колени и поднесла собственное запястье к губам. Потом прокусила кожу, и потекла кровь, горячая и алая.

Брови спящего Се Чжо едва заметно дрогнули.

Я поднесла окровавленное запястье к страшным ранам на его груди. Черный дым, клубившийся над разорванной плотью, словно почуял запах свежей крови: заволновался, поднялся слоями и потянулся к моей руке.

– Я спасаю тебя только из-за этих ран, – сказала я вслух, словно оправдываясь. – Из-за того, что ты получил их в борьбе со злом. Не ради чего-то другого.

Я опустила руку.

С тихим, почти беззвучным свистом ци нечисти ухватилась за мое кровоточащее запястье подобно голодному ребенку, обвилась вокруг него и впилась.

Брови Се Чжо нахмурились еще сильнее, пальцы его руки дернулись: даже в беспамятстве он, казалось, чувствовал происходящее.

Я смотрела на него, позволяя скверне проникать в мою плоть через открытую рану. Войдя внутрь, ци нечисти мгновенно превратилась в тысячу раскаленных игл: они пронзили вены и потекли по крови к конечностям, расползаясь по всему телу.

Я стиснула зубы, стараясь не смотреть на это. Не смотреть на собственные вены, которые вздувались и чернели под кожей, проступая жуткими линиями. Я смотрела только на его закрытые глаза и на дрожащие ресницы.

– Я спасаю тебя не потому, что ты мне все еще дорог, – прошептала я.

Воздух был обжигающе ледяным.

Каждый выдох превращался в белое облачко пара и мгновенно растворялся на морозе.

Ци нечисти жадно и ненасытно вливалась в мое запястье из груди Се Чжо непрерывным потоком. Пронзительная боль заставила меня согнуться пополам. Инстинкт самосохранения – древний, первобытный – тысячу раз требовал отдернуть руку. Убежать. Спастись.

Но я терпела.

Сначала боролась с инстинктом и запрещала себе отступить. Потом – со скверной, бушующей внутри тела, пытающейся захватить контроль.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, миг. Может, целая ночь...

Когда мои вены почернели окончательно, все до единой, просвечивая сквозь кожу жуткой паутиной, раны на груди Се Чжо наконец перестали кровоточить.

Я поняла: бо́льшая часть скверны перешла в мою кровь, а остаток внутри Се Чжо не представлял смертельной угрозы. Она уже не сможет разрывать раны изнутри. С его невероятной выносливостью внешние повреждения скоро затянутся.

Я хотела убрать руку, но что-то пошло не так.

Дернувшись назад, я обнаружила, что ци нечисти не просто притянулась к моей крови. Она... обвила меня. Схватила. Не отпускала.

Скверна тянула меня к себе, не давая оторваться от груди Се Чжо. А остатки черного дыма, что еще клубились над ранами, рванулись в мое тело наперегонки, словно соревнуясь, кто быстрее.

Это неправильно.

Ци словно обладала собственным сознанием. Она... хотела попасть в мою кровь! Целенаправленно, осознанно!

– Се Чжо...

Я стиснула зубы до боли в челюсти.

В тот момент, когда все мое тело заледенело от боли и я не могла сопротивляться напору тьмы, в голове вдруг вспыхнули разрозненные факты, складываясь в пугающую картину.

Пятьсот лет Се Чжо твердил мне одно и то же: «Для тебя это вредно». Не показывал свои раны. Ничего не объяснял.

Четыреста лет назад восьмиглазый паук похитил меня и сказал, что Се Чжо «нашел себе слабое место». Уязвимую точку.

А еще была недавняя настороженность Се Сюаньцина, когда он сопровождал меня в павильон Изумрудного озера. Его непонятное поведение, словно он боялся чего-то.

И эти пропитанные тьмой раны на теле Се Чжо. Кровный завет. Странный Цзин Наньшоу, который обезумел, едва попробовав мою кровь...

Все нити указывали в одном направлении. На ци нечисти. Точнее на необъяснимую связь нечисти со мной.

Пока мой разум лихорадочно работал, последняя струйка тьмы втянулась в мое запястье.

Сердце пронзила мучительная боль, словно его одновременно жгли огнем и каленым железом. Тело неконтролируемо сжалось в судороге. Я из последних сил вцепилась в окровавленную одежду Се Чжо.

– Надеюсь... ты не скрыл от меня ничего жизненно важного. Надеюсь... моя уверенность в силе тела высшей бессмертной не напрасна...

Боль становилась все невыносимее, нарастала волнами, и каждая была сильнее предыдущей. Я уже не могла держать его за одежду – пальцы разжались сами.

Кажется, на этот раз моя жизнь оборвется из-за тайн Се Чжо.

Собачье отродье... Почему нельзя было сказать раньше?! Хоть что-нибудь?!

Знала бы, что будет так больно, что это может быть смертельно, знала бы...

Веки отяжелели. Тьма начала поглощать мой мир: сначала по краям, потом все ближе к центру.

Перед тем как окончательно провалиться в небытие, я смутно подумала: может быть, даже зная все тайны Се Чжо, зная, что спасение принесет боль и смерть, я все равно прокусила бы запястье...

«Как глупо. Мы же разведенная пара с уймой взаимных обид...»

Мир окончательно погрузился во мрак.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я снова очнулась, то словно шагнула в первозданный хаос.

Вокруг туман. Тишина. Я брела в этой серой пустоте вслепую, не понимая, куда иду и зачем. Чем дольше я шла, тем больше вокруг появлялось черных нитей, похожих на паутину, сотканную из темной ци. Чем дальше, тем гуще становилась эта сеть.

Мне стало страшно. Я хотела остановиться и повернуть назад, но ноги меня не слушались.

Посмотрев вниз, я с ужасом увидела, что лодыжки и колени опутаны черной паутиной. Она тянула меня вперед, как куклу, заставляя идти против воли.

Впереди мелькнула черная тень.

Я обернулась: силуэт пронесся сзади, не всколыхнув воздух. Но у самого уха прозвучал шепот:

– Ты пришла.

Он смеялся. Тихо, довольно.

Голос показался мне странно знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала.

Тень появилась за паутиной слева – и я с ужасом увидела лицо У Чэна!

Он улыбался мне той же жуткой улыбкой, что и в пещере.

Паутина под ногами резко дернулась, и я с размаху рухнула на колени, но не коснулась земли: ее просто не было. Я падала словно в бездонную пропасть.

Паутина вокруг поднималась, а я все падала, пока колени не пронзила острая боль, будто они ударились о камень. Я упала на дно этого непонятного хаоса – невидимое, но твердое – и не смогла встать. Лишь вдыхала эту серую пустоту, стиснув зубы от боли.

– Я так долго ждал тебя.

Голос раздался сверху. У Чэн – или существо с его лицом – возвышался над хаосом подобно божеству, глядя на меня сверху вниз. Но внешность его начала меняться, расплываться, и через мгновение он превратился в Цзин Наньшоу.

Я открыла рот, чтобы закричать, спросить, но не смогла издать ни звука.

– Тебе интересно, кто я, – произнесло существо, словно читая мысли.

Лицо снова изменилось: теперь на меня смотрела Владычица Запада, Сиванму...

– Я – это все.

Голос был тихим, вкрадчивым. В следующее мгновение его лицо оказалось в цуне от моего. Черты Сиванму расплылись и сменились... моими собственными.

Моими губами он улыбнулся так, как я никогда не улыбалась: широко, хищно, жутко. От этого оскала кровь застыла в жилах.

– Теперь я могу быть и тобой.

Он поднял руку, и кончики пальцев коснулись моей щеки. Но при прикосновении эти пальцы превратились в черную паутину – она прилипла к коже и потянула уголки губ вверх, заставляя меня улыбнуться так же, как он.

Чем шире становилась его улыбка, тем сильнее тянула паутина. Губы пронзила резкая боль, а он продолжал тянуть, словно собирался разорвать мне лицо прямо здесь и сейчас.

– Очень похоже, – подбадривал он. – Еще немного, и ты сможешь помочь мне убить Се Чжо.

От слов «убить Се Чжо» мое сердце дрогнуло. Внутри что-то вспыхнуло – яростно, горячо. Словно откликаясь на это изменение в моем сердце, черная паутина вокруг задрожала, как от сильного порыва ветра.

Взгляд существа сместился с моего лица. Оно настороженно и удивленно огляделось по сторонам. А когда снова посмотрело на меня, его лицо опять изменилось: теперь это был старина Цинь со своей лисьей улыбкой.

– Пытаешься сопротивляться мне?

Не успел он договорить, как в моем ухе прозвучал едва слышный голос – знакомый, родной:

– Разорви паутину.

Голос Се Чжо.

Я повернула голову, лихорадочно ища его в тумане, но не нашла. Зато резкое движение порвало нити, тянувшие меня за лицо.

– Хочешь стать как Се Чжо?

Существо прищурилось недовольно и угрожающе.

– Фу Цзюся! – Голос в ухе стал громче, настойчивее. – Рви паутину!

Я опустила голову, глядя на свои опутанные руки. С этим движением еще несколько нитей у лица лопнули.

Эту паутину можно порвать... Я могу!

Я подняла руку, резко, яростно разрывая нити, обвившие локоть. Когда я разжала кулак, между пальцами тоже посыпались обрывки черной паутины.

Существо взирало на меня мрачно, но за этим выражением скрывалось странное любопытство.

– Маловато. – Он наблюдал, как я рву все больше нитей, но не мешал. Не торопился. Просто смотрел с интересом исследователя. – Я дам тебе еще. Посмотрим, сколько ты выдержишь.

Я сбросила последнюю паутину с тела и подняла голову.

Существо резко отшатнулось: его потянуло назад какой-то невидимой силой. Я кинулась вперед, пытаясь схватить его, но поймала лишь горсть черных нитей.

Паутина в руке снова превратилась в ци нечисти – холодную, скользкую. Она просочилась сквозь пальцы и исчезла.

– Кто ты?! – крикнула я в хаос.

Ответа не было. Только голос Се Чжо прогремел в ушах, как звон колокола:

– Выходи!

Раздался оглушительный грохот, словно взрыв, и хаос мгновенно исчез.

Я резко распахнула глаза. Небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами – непонятно, день сейчас или ночь. Я открыла рот, выдыхая облака белого пара.

Прошло немало времени, прежде чем я пришла в себя. Конечности онемели от холода. Я попыталась поднять руку, но не смогла и, опустив взгляд, с удивлением обнаружила, что наполовину засыпана снегом...

– Я... я еще не умерла...

Кто меня закопал?

Не успела я договорить, как испугалась собственного голоса – хриплого, слабого, едва узнаваемого.

Я замолчала, пытаясь выбраться из снежного плена. Но холодный палец уперся мне в лоб, остановив.

Я замерла. Палец надавил сильнее, заставляя меня лечь обратно в снег.

Подняв взгляд, я увидела чей это был палец. Се Чжо.

Он стоял на одном колене, склонившись надо мной. Я лежала, и его лицо для меня выглядело перевернутым – странный, непривычный угол. Лицо у Се Чжо было мрачное, на ресницах белел иней, бледные губы были плотно сжаты. Он встретился со мной взглядом и понял, что я очнулась, но палец со лба не убрал. Наоборот, нажал еще сильнее.

Он давил мне на лоб, вжимая затылок глубже в холодный снег.

Я молчала. Он молчал.

Безмолвие Се Чжо было делом привычным: за пятьсот лет я к этому притерпелась. Но сейчас мне казалось, что его молчание какое-то другое. Странное. Напряженное.

Он смотрел на меня, словно выравнивая дыхание. Палец на моем лбу дрожал – едва заметно, но я это ощущала.

Се Чжо всегда мастерски скрывал свои чувства за маской холода и стеной молчания. Но в этот момент даже я, только что очнувшаяся, едва живая, видела бурю чувств, клокочущую в нем...

– Се Чжо... – прохрипела я. – Чего ты боишься?

Глава 10
Бессмертный город

Я лежала на земле, глядя на перевернутое лицо Се Чжо. Учитывая состояние наших отношений, я была уверена, что он скажет что-нибудь резкое. Колкое. Холодное.

Но он молчал.

В черных глазах отражались белый снег и мое мертвенно-бледное лицо. Казалось, они немного дрожали, как и кончики его пальцев. Он запечатал все те чувства, которых я не понимала, в глубине своих глаз, похожих на кристаллы.

Словно заметив, что я пытаюсь разгадать тайну его взгляда, Се Чжо скользнул пальцем по моему лицу вниз и накрыл мне глаза ладонью.

И небо, и его лицо исчезли за этой преградой. Я видела лишь слабый свет, пробивавшийся между его пальцами.

– Се Чжо... – спросила я в темноту. – Что с тобой?

Я никогда не видела его таким. За пятьсот лет брака мы пережили немало тяжелых моментов, но, даже когда меня похитили с Куньлуня и он пришел меня спасать, у него не было такого выражения лица.

Страх. Ужас. Трепет.

И еще... страдание. Глубокое, затаенное.

Я ничего не понимала.

Почему он так себя ведет? Если защищает меня только из-за Кровного завета, откуда взяться настоящим чувствам?

В том мире, который я знала, такие переживания обычно называли любовью...

Но Се Чжо... никогда не говорил мне о ней. Ни разу за пятьсот лет.

Он долго держал ладонь на моих глазах – так долго, что мои онемевшие конечности начали чувствовать обжигающий холод льда и снега. Наконец я услышала, как Се Чжо медленно облегченно выдохнул.

Он убрал руку, отодвинулся от моей головы и встал сбоку. Взглянув на него, я увидела, что он уже вернул свое обычное выражение лица, холодное и отстраненное. Словно тот всплеск чувств мне просто привиделся.

Се Чжо не ответил на мой вопрос, лишь спросил сам:

– Чувствительность вернулась?

Я пошевелила кончиками пальцев, и они отозвались тупой болью, поэтому я с трудом кивнула, глядя на него. Се Чжо присел рядом, осторожно просунул руку под мою шею и помог мне подняться. Приняв сидячее положение, я остолбенела.

Снежная равнина вокруг была перепахана, словно здесь прошло сражение целых армий. Ни единого ровного места. Камни и мерзлая земля были вывернуты, повсюду зияли глубокие борозды и воронки.

– Здесь... был жестокий бой?

Се Чжо промолчал. Мой взгляд упал на него, и я снова замерла.

– Твои раны... зажили довольно быстро. – До того как я потеряла сознание, на его груди было кровавое месиво, а теперь остались лишь розовые шрамы. – Ты верен себе, как всегда...

– Прошло полмесяца, – прервал меня Се Чжо.

– Пол... – До меня не сразу дошел смысл его слов. – Я... я была без сознания полмесяца? Уже полмесяца?! – В это было сложно поверить. – Ты так яростно дрался с кем-то прямо рядом со мной, а я не проснулась?

– С тобой.

– Что?

– Никого другого не было. – Се Чжо спокойно посмотрел на меня. – Это ты дралась со мной.

Я была потрясена. Снова оглядела разруху вокруг – воронки, вывороченные камни, изрытый снег – и тяжело сглотнула.

– Я? Мной управляла нечисть?

– Да.

– Я думала, мне просто кошмар приснился...

Я вспомнила то странное существо из сна, которое меняло лица, как маски. Оно велело мне убить Се Чжо. В его голосе звучала глубокая, застарелая ненависть. Они наверняка знакомы, и за этим скрыта история, которая мне неизвестна.

Я открыла рот, желая спросить, но потом закрыла. Зная характер Се Чжо, думаю, он все равно не ответит. Как обычно.

– Мной управляла нечисть, но я... смогла вернуть рассудок... – пробормотала я, рассеянно шевеля одеревеневшими пальцами.

Опустив взгляд на руки, я вздрогнула. Вены на моих ладонях стали черными!

Темные линии, похожие на паутину, проступали под бледной кожей, уродливые и пугающие. Я тут же стиснула зубы и подняла вторую руку: там на тыльной стороне вены тоже почернели. Я попыталась закатать рукав, чтобы посмотреть, как далеко распространился этот недуг, но холодная рука перехватила мое запястье, крепко сжав.

– Не смотри, – остановил меня Се Чжо. Голос его был хриплым.

Я опустила руку. Лишь из-за одного этого простого движения у меня сбилось дыхание. Повернув голову, я посмотрела на Се Чжо и спросила:

– Мои глаза... они все еще чистые?

Он долго изучал меня, а потом слегка кивнул.

Я поверила ему и снова уставилась на свои ладони, скользнув взглядом по черным венам. После первого потрясения я довольно быстро успокоилась.

В общем-то, это неудивительно. В Се Чжо было столько ци нечисти. Когда я перетягивала ее на себя через прокушенное запястье, то уже знала, что это рискованный шаг. Знала, что могу не выжить. Просто...

– Зачем ты меня спасла? – прозвучал голос Се Чжо над самым ухом.

Он редко задавал вопросы. Очень редко.

Я не сводила глаз с узоров на ладонях: эти черные линии были уродливы и страшны. Я долго думала, подбирая слова, и наконец вспомнила одну старую поговорку.

– Муж и жена один день – сто дней благодати, – последовал мой ответ. – Я спасла не тебя. Я спасла наше прошлое.

Затем я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– А ты? – спросила я. – Мной управляла нечисть. Я сражалась с тобой. – Я кивнула на разруху вокруг. – Судя по хаосу, это длилось долго. Несколько дней? Или все полмесяца? За такое время... почему ты не убил меня?

Уголки его губ едва заметно дрогнули, но я заметила.

У него на теле столько шрамов от борьбы с нечистью. Се Чжо наверняка убил бесчисленное множество тварей за свою жизнь. А я, захваченная скверной, полностью потеряла себя и почти превратилась в одну из них.

Тот, кто полностью попал под контроль темной силы, не может вернуть ясность ума. Это негласный закон нашего мира. Если следовать ему, я не должна была очнуться...

Се Чжо должен был убить меня. Это было бы правильно, обоснованно, безопасно.

– Почему ты не нанес удар?

Мой настойчивый вопрос словно разбил прозрачное стекло в его глазах, и скрытые переживания Се Чжо снова вырвались наружу.

Столько страха. Столько душевных мук.

Он опустил глаза, и ресницы отбросили тень на скулы, скрывая его чувства.

После его долгого молчания я ответила за него:

– Знаю. Кровный завет еще не снят.

Се Чжо вскинул глаза и странно посмотрел на меня, словно я сказала что-то неожиданное.

Я не отвела взгляда, продолжая смотреть прямо на него.

– Но, Се Чжо, если это произойдет снова, не сомневайся. Убей меня. Не можешь сам – позволь другим. Не смогут другие – выпусти из меня всю кровь, но сделай это.

В его глазах что-то задрожало, а я продолжила твердо и уверенно:

– Я не хочу превратиться в бездумную тварь. Не хочу, чтобы на этих руках оказалась кровь невинных. Я из оборонительных войск Куньлуня: мой клинок может рубить только нечисть.

Се Чжо тихо смотрел на меня, но казалось, что на самом деле глядит сквозь меня в какое-то далекое прошлое. Я не знала, что он вспомнил, ведь о его прежней жизни мне до сих пор не было известно почти ничего.

Только почувствовав, как напряглась его рука на моей спине, я поняла, что он вышел из оцепенения. Вместо лишних слов Се Чжо просто одним плавным движением подхватил меня на руки!

Я широко раскрыла глаза. Это... Что-то в таком поведении было не так!

– Ты... что ты делаешь? Я сама пойду...

Он не обратил внимания на мои возражения, лишь произнес словно самому себе:

– Ради выживания боролась до последнего. А теперь смеешь просить меня убить тебя.

Я скривилась.

– Понять убийство из-за развода я не могу. Это безумие. Но если я стану нечистью... убив меня, ты лишь позволишь мне умереть за мои убеждения. Это совсем другое.

Он нес меня, широко шагая вперед. По мере того как мы продвигались, я видела все больше следов нашей битвы: перевернутые валуны, грязный снег, треснувший лед на далекой реке...

Мы вдвоем наделали немало шума...

– Фу Цзюся, – вдруг заговорил Се Чжо. – Если мы вернемся на пятьсот лет вперед и я не убью тебя... ты все равно уйдешь от меня?

Я замерла в его объятиях.

Ветер снежной равнины трепал наши волосы и одежду, холод резал кожу, как ножами.

Я смотрела на Се Чжо снизу вверх. Жесткая линия челюсти, холодное выражение – он выглядел таким же, как и в любой другой момент за эти пятьсот лет. Когда ранее он опустил голову и посмотрел на меня, взгляд его казался спокойным, но я увидела в нем что-то еще. Что-то затаенное.

Я серьезно обдумала его вопрос и ответила так же серьезно и спокойно:

– Если конец настал – значит, настал. Неважно, убьешь ты меня или нет.

Наш развод казался внезапным, похожим на глупую шутку. Но на самом деле это был окончательный ответ, к которому я пришла после тысяч бессонных ночей.

– Ха-ха...

Се Чжо тихо издал звук – что-то среднее между вздохом и смешком.

Это был смех. Настоящий смех, похожий на беспомощную насмешку над самим собой. Похожий на освобождение.

Пока я удивлялась тому, что Се Чжо вообще умеет смеяться, он разомкнул свои тонкие губы. Выдохнув облачко пара навстречу теплым лучам, медленно поднимающимся на горизонте, он хрипло произнес:

– Хорошо.

Се Чжо словно принял множество решений, о которых я ничего не знала.

– У меня есть способ избавиться от скверны, которую ты перетянула на себя. – Он нес меня по бескрайней снежной равнине, и его голос звучал ровно, уверенно. – Не волнуйся. Не бойся. Я спасу тебя.

– На этот раз, – добавил он, – не из-за Кровного завета.

Я не понимала. Се Чжо всегда заставлял меня недоумевать – это было привычно. И все же сейчас... я только что отвергла его, сказала, что развод окончателен. Почему он говорит такие вещи?

Может, он считает, что, раз я спасла его, он мне должен? И хочет вернуть долг, прежде чем забрать меня на пятьсот лет вперед и убить?

Я разглядывала его черты, пока он смотрел вперед твердо и решительно. Словно в нем больше не осталось ни сомнений, ни внутренней борьбы.

– Се Чжо...

В душе поднялась смутная тревога, но я не могла определить ее источник.

Стоило мне позвать его, как он повернул голову и посмотрел на меня, ожидая продолжения.

– Ты... – Я облизнула пересохшие губы. – Понеси меня лучше на спине.

Я даже не знала, о чем с ним говорить, поэтому сболтнула первое, что пришло в голову.

Се Чжо без лишних слов остановился и пересадил меня себе на спину. Я обхватила его за шею и положила голову на плечо.

Какая ирония. После свадьбы такие моменты близости между нами можно было пересчитать по пальцам одной руки...

На снежной равнине ледяной безжалостный ветер пробирал до костей. Се Чжо укутал меня в свой большой черный плащ, усадил на спину и крепко привязал веревкой к поясу, соединив нас.

Ветер выл, как стая голодных волков. Я уткнулась лицом в плечо Се Чжо, не поднимая головы и чувствуя лишь ритм его шагов, несущих нас вперед.

– Куда мы идем? – смогла я прокричать ему в ухо, стараясь перекрыть шум ветра. – И почему мы просто не полетим? Было бы быстрее!

– Духовную силу нужно беречь для более важных вещей, – ответил он, но мне это ничего не объяснило.

Потратил силу – займись дыхательной практикой, восстановись за счет окружающего мира. В чем проблема? Се Чжо говорил так, словно духовной ци здесь почти не было...

Я замерла, а потом сама попробовала вдохнуть и впитать ци из этого бешеного ветра, как делала тысячи раз на Куньлуне. Но едва я начала привычный процесс поглощения ци, в груди вспыхнула острая боль и я закашлялась, согнувшись пополам.

Се Чжо повернул голову.

– Тебе сейчас нельзя использовать прежние техники. Скверна внутри не позволит.

Я отдышалась и кивнула.

– Поняла.

– И еще... здесь почти нет духовной ци. Чем глубже в эти земли, тем ее меньше. Не трать силы на попытки.

– Чем глубже, тем меньше? – удивилась я. – Где мы вообще?

– Северная пустошь, за морем.

Я опешила.

– Твоя родина?

Родина Се Чжо, по слухам, была не самым приятным местом... Я помнила, как раненый Се Сюаньцин сам признался мне в той пещере: он убил своих родных, уничтожил собственный клан...

– Зачем ты принес меня сюда?.. – Мой голос невольно стал тише.

Он покосился на меня через плечо.

– Изгнать скверну.

Я заткнулась.

Скверну из меня действительно нужно изгнать, иначе смерть неизбежна. Не знаю, как я пришла в себя в прошлый раз: может, благодаря Се Чжо, может, просто повезло. Но в будущем удача и Се Чжо могут не помочь.

Он нес меня дальше. Мы прошли несколько сотен шагов, когда шум ветра резко оборвался. То, как внезапно это случилось, пугало.

Я подняла голову с плеча Се Чжо и посмотрела вперед: там клубился густой туман, полностью скрывая путь. А позади...

Я оглянулась и увидела, что буря и снегопад там все еще бушуют, но они словно отрезаны от нас невидимой преградой, уходящей в небо. Эта стена была прозрачной и бесцветной, как гигантский купол, не пропускающий ни снег, ни шум ветра.

– Здесь... барьер?

Странно, я не почувствовала, как мы прошли сквозь него...

Я протянула руку, чтобы потрогать невидимую преграду, но Се Чжо продолжал идти вперед, унося меня все дальше от границы.

– Фу Цзюся, – сказал он. – У тебя много вопросов ко мне...

Я повернулась, разглядывая его профиль: выражение лица серьезное, уголки губ опущены. Точно так же он выглядел, когда говорил мне свое обычное: «Не пей», «Не ходи где вздумается», «Не гуляй по ночам с кем попало».

Он говорил медленно и тяжело:

– В этом городе, возможно, ты получишь все ответы, которые искала.

Город?

Впереди, кроме тумана, ничего не было видно.

– Какой город?

– Бессмертный город.

Название было мне совершенно незнакомо. Я не встречала его ни в одной книге Куньлуня, ни в одном свитке.

– В Северной пустоши за морем есть город с таким названием?

Только я задала вопрос, как из тумана донесся тяжелый протяжный скрип, словно открывались гигантские древние ворота. В тумане забурлила темная густая ци.

Се Чжо затянул связывающую нас веревку еще туже.

– Не верь никому, – проговорил он, наконец посмотрев мне в глаза, – кроме меня.

Я замерла, обдумывая, насколько можно доверять его словам, как вдруг в тумане послышались шаркающие неровные шаги по снегу.

Мои уши дернулись, я сразу определила:

– Двое...

Лицо Се Чжо стало суровым.

– Не показывай кожу. Не дай никому увидеть черные вены на твоем теле.

Я не понимала, что происходит, но поспешно проверила рукава, убедившись, что черный плащ Се Чжо плотно укутывает меня. После этого немного успокоилась.

Шаги в тумане становились все торопливее. Прислушавшись, я поняла, что они движутся не к нам, а... левее.

Бум. Кто-то упал.

Я посмотрела в ту сторону. Сквозь туман брызнула капля темной крови и шлепнулась мне прямо на щеку.

Еще теплая кровь медленно стекала по коже.

Я тупо уставилась туда, откуда она прилетела. В тумане смутно виднелась фигура, и, судя по изящному силуэту, это была женщина. В руках у нее был меч, который пронзал тело – или, скорее, труп – кого-то на земле. Незнакомка еще не заметила нас с Се Чжо и просто резко выдернула клинок из мертвой плоти.

Бессмертный город...

Я еще не видела самого города, но уже увидела смерть.

Женщина в тумане взмахнула мечом, стряхивая кровь с лезвия. И тут труп на земле вдруг превратился в струйку черного дыма и исчез без следа, словно его никогда не было.

Она убила... нечисть?

Туман клубился вокруг нас. Се Чжо сдвинулся в сторону, скрываясь в густой пелене. Он явно не желал привлекать внимание незнакомки и собирался уйти незамеченным. Но стоило ему шевельнуться, как женщина в тумане насторожилась.

– Она нас видит, – шепнула я Се Чжо на ухо.

Не успел он ответить, как в следующее мгновение лезвие рассекло серую пелену. Женщина сразу атаковала, даже не спросив, кто мы такие.

Клинок был уже у самого лица Се Чжо, но тот легко уклонился. Он не стал использовать оружие, просто ударил ребром ладони по запястью противницы, отчего ее рука онемела. Се Чжо без усилий отобрал ее меч.

Все заняло одно мгновение – меньше вздоха. Двигаясь подобно ветру, женщина тут же отступила в туман и убежала без оглядки.

– Э-э-э... – опешила я, продолжая висеть на спине Се Чжо. – И это все?

После такой яростной атаки без предупреждения я ожидала не меньше пары других попыток...

– После первого же обмена ударами она поняла, что ей не победить. – Се Чжо невозмутимо вытер добытый меч о полу плаща и передал его мне. – Держи.

Мое собственное оружие пропало: видимо, я потеряла его, пока дралась с Се Чжо в беспамятстве. Или сам Се Чжо его выбил.

Я послушно взяла меч и повесила за спину.

– Она убила нечисть, – стала я рассуждать вслух. – Значит, занимается тем же, чем и стражи Куньлуня. Почему тогда она напала на нас? Почуяла на мне скверну?

– Пока не видно твоих вен под кожей, никто не заметит скверну.

– Тогда почему она напала?

– В Бессмертном городе не существует доверия. Все – враги.

– Почему?

Се Чжо бросил на меня взгляд через плечо и продолжил путь.

– Потому что любой в этом городе может оказаться нечистью.

Я замерла, еще не осознав весь ужас сказанного.

– Нечисть... Разве ее не всегда можно распознать?

За все эти годы любая нечисть или зараженные темной ци, которых я видела, имели явные признаки. Черные вены, как у меня сейчас. Почерневшие глаза, как у Се Чжо той ночью в пещере. Еще могли быть сочащаяся черная дымка, безумие, полная потеря рассудка.

Единственным, кого оказалось трудно распознать, стал Цзин Наньшоу. Но он был высшим бессмертным: у него хватало силы, чтобы скрывать свою истинную природу так долго.

– Здешнюю нечисть не узнать, пока она не умрет.

Я замолчала. Если так, то в этом городе действительно нельзя никому доверять. Никто не знает, кто нечисть, а кто нет. Все друг друга подозревают, остерегаются... и, скорее всего, устраивают кровавую резню при малейшем поводе.

Нечисть убивает людей. Охотники на нечисть убивают людей по ошибке. Те, кого подозревают в том, что они нечисть, убивают ради самозащиты... Вот почему та женщина, убив тварь и увидев нас, сразу напала: она считала любого встречного возможной угрозой. Нечистью, пока не доказано обратное...

Но как я могу быть уверена, что та женщина сама не нечисть?..

От этой мысли меня пробрал холод. Стало холоднее, чем от ледяного ветра. Я только пришла сюда и уже так думаю. А люди в городе живут так каждый день. Год за годом, век за веком. Во что они превратились?..

Я невольно потрогала веревку на поясе, которой Се Чжо привязал меня к себе, и дернула ее посильнее. Ощущение, как веревка стягивает меня, почему-то давало чувство безопасности.

– Се Чжо, – заговорила я. – Нам нельзя разделяться. Ни на мгновение.

Я вспомнила то существо из сна, которое говорило, что оно «это все». Может примерить любое лицо, любой облик. Если мы потеряемся в этом городе, я не смогу быть уверена, что тот, кого встречу снова, – это действительно Се Чжо.

Он опустил глаза на мою руку, сжимающую веревку.

– Ты всегда можешь мне доверять.

Он снова повторил то, что говорил раньше: «Не верь никому, кроме меня».

Что это значит? Се Чжо так уверен, что никогда не превратится в нечисть? Откуда такая убежденность?

Пока Се Чжо продвигался вперед, я начала смутно различать в тумане очертания чего-то огромного – городской стены. Высотой в сотню чжанов, она нависала над нами гигантской горой, давя своим мрачным величием.

Приблизившись, я заметила на стене какие-то темные точки, а присмотревшись, с ужасом поняла – это трупы. Чьи-то тела, прибитые к камню!

На высокой стене висели мертвецы: некоторые были свежими и еще истекали кровью, от других остались лишь голые черепа или истлевшие лохмотья одежды...

А под стеной – груды белых костей. Никто их не убирал. Они скапливались слой за слоем, год за годом, погребая под собой основание стены.

Я была потрясена до глубины души.

– Это все... нечисть?

– Нечисть после смерти превращается в черный дым и исчезает.

Я знала это. Только что видела своими глазами. Просто не хотела верить, что столько трупов и костей – это...

– Это те, кого убили в Бессмертном городе по ошибке.

У меня все похолодело внутри.

– За... зачем их прибивать к стене?..

Се Чжо молчал.

Я думала, что он, как обычно, больше мне не ответит, ведь такие разговоры были редкостью в нашей прошлой жизни. Он всегда предпочитал молчать.

Я не настаивала. Перед лицом такой ужасающей картины мой разум оцепенел. Никогда не думала, что спустя тысячи лет после того, как боги запечатали Темное божество, в мире все еще существует место, где происходят такие вещи. А я об этом ни сном ни духом.

– Это делает нечисть.

– Что?

Се Чжо донес меня до ворот. Из-за тумана и теней его лицо выглядело еще мрачнее. Голос звучал низко и, казалось, совершенно бесстрастно:

– Настоящая нечисть в городе прибивает к стене тех, кого убивают по ошибке.

– Нечисть их унижает... – прошептала я, пораженная такой жестокостью.

Я смотрела на огромные ворота перед нами. Одна створка была распахнута и слегка покачивалась на ветру: тот самый скрип, что я слышала в тумане. Вторая была закрыта, но уже обветшала и покосилась. Ворота больше не преграждали путь, но надпись на них оставалась четкой: «Истреблять нечисть, пока не настигнет смерть».

Эти слова будто по-прежнему провозглашали клятву, данную при основании этого города.

Те, кто здесь жил, возможно, изначально были похожи на воинов Куньлуня...

Се Чжо внес меня в город. Внутри все тоже было окутано туманом и мертвой тишиной. Разрушенные дома, разбитые дороги. И то, и другое словно существовало только для того, чтобы напомнить: здесь когда-то кипела обычная жизнь. Но теперь...

Я оглядывалась по сторонам, не в силах успокоиться. Спустя долгое время я перевела взгляд на Се Чжо.

Неужели он вырос в таком месте? Если так, то его вечная настороженность к жителям Куньлуня, его запреты ходить в павильон Изумрудного озера и другие злачные места обретают смысл. Он не доверял другим.

Потому что не знал, кто из них нечисть. Он не мог доверять никому.

Поняв это, я вдруг осознала смысл многих ограничений за пятьсот лет брака. Все эти «Не пей», «Не ходи где вздумается», «Не гуляй по ночам с кем попало»...

– Почему ты не рассказывал мне об этом? – спросила я. – Если бы ты сказал, что нечисть трудно распознать...

Мой голос затих, пока я рассматривала разруху вокруг. И вдруг поняла.

Я поняла, что на самом деле значили слова Се Чжо. «Это для твоего же блага». Если бы я знала, что любой может оказаться нечистью, моя жизнь изменилась бы навсегда. Прогулки с Мэнмэн, тренировки в лагере, да и просто повседневные встречи – все стало бы отравлено подозрением. Я бы стала мнительной, недоверчивой. Жила бы в вечном страхе, видя врага в каждом знакомом лице.

«Если ты счастлива, то лучше не знать слишком много», – всплыли в памяти слова Се Чжо.

Вот что это значило.

Если я узнаю, это станет моей бедой. Если узнает весь Куньлунь – бедой всего Куньлуня. Если узнает весь мир – бедой всего мира. Все города превратятся в Бессмертный город, все их жители станут частью этого кошмара.

– Как удается скрывать такое? – спросила я. – Почему никто в мире не знает о Бессмертном городе?

– У этого города есть вход, а выхода нет. Все совершенствующиеся, попавшие сюда, либо становятся нечистью, либо сражаются с ней до самой смерти.

У меня свело челюсть. Простое правило, но сколько невинных из-за него уже костьми полегло. Сколько жизней, сколько судеб.

– Владыки всех священных гор знают об этом.

– Сиванму знает?

Се Чжо молча кивнул, подтверждая. Я сжала губы. Он же нес меня дальше сквозь туман и продолжал говорить:

– Цинь Шуянь тоже знает. Такие, как он, – последняя линия обороны Бессмертного города снаружи.

– Что это значит?

– Нечисть в Бессмертном городе не только трудно отличима от прочих существ, но и намного сильнее той, что встречается во внешнем мире. Бессмертный город не выпускает нечисть наружу, а Цинь Шуянь и ему подобные – это продолжение города в большом мире. Они отправляют сюда тех, кто случайно узнал правду, и передают сообщения извне к снежному барьеру.

Чтобы никто не узнал.

Жестоко. Но неизбежно.

– Они? – уцепилась я за слово.

– Во всех восьми пустошах, везде, где живут совершенствующиеся, есть места, подобные павильону Изумрудного озера. Там смешиваются рыбы и драконы ^[43] и собираются все слухи мира.

Так вот как раскинулась эта сеть. Управляемая владыками священных гор и сплетенная бесчисленными «старинами Цинями» по всему свету. Она запирала нечисть в Бессмертном городе и скрывала само знание о его существовании, позволяя миру пребывать в иллюзии покоя. Жить на острие ножа и не подозревать об этом.

Се Чжо скрывал это от меня, потому что правила этого мира заставляли его молчать. Ни слова не проронил под страхом смерти и ради моего блага, чтобы меня не отправили в Бессмертный город и я не жила в вечном страхе.

Поэтому Се Чжо доверял старине Циню: они оба знали правду. У них не было нужды что-то скрывать.

– А ты? – спросила я. – Какова твоя роль во всем этом?

В Бессмертном городе есть вход, а выхода нет, но Се Чжо жил снаружи. И теперь принес внутрь меня. Свободно пересек барьер. Он знал правду, но Сиванму и Цинь Шуянь позволяли ему это. Не отправили сюда насильно.

Раньше я думала, что наши чувства тронули Владычицу Запада и она дала разрешение на наш брак из милосердия. Теперь мне казалось, что она просто сделала исключение для Се Чжо по какой-то иной причине.

Почему он может существовать вне правил, установленных богами?

Его связь с нечистью, кажется, более странная и глубокая, чем у кого-либо в этом мире.

– Я...

Се Чжо задумался. Надолго.

Мы шли сквозь туман, и я разглядывала его профиль, понимая, что он не тянул время и не избегал ответа намеренно. Он просто думал. Словно... и сам не знал, где его место в этом мире.

После долгого молчания уголки его губ чуть дрогнули в подобии горькой улыбки.

– Я – ошибка, которую нужно исправить.

Понятнее мне не стало.

Се Чжо повернул голову и посмотрел на меня. Его кадык дернулся, словно он проглотил тысячи слов, которые хотел сказать.

То, как он ушел от ответа, было мне знакомо, но сейчас в его поведении ощущалось что-то иное. Странное чувство зародилось в сердце – как тогда, когда он сказал, что спасет меня не из-за завета.

Се Чжо в последние дни стал каким-то странным. Незнакомым.

Впереди, в тумане, в небе вдруг зажегся оранжевый огонек. Вслед за ним по соседству вспыхнули другие – один за другим, словно сигнальные башни. Они выстроились в воздухе в слегка изогнутую линию, уходящую в обе стороны.

Только тогда я увидела, что под оранжевыми огнями возвышается вторая стена: такая же высокая, в сотню чжанов. Она была еще очень далеко от нас.

– Там еще одна стена?

– Да. – Се Чжо скрыл свои чувства, снова став холодным и собранным. – Бессмертный город не совсем обычен. Он напоминает гигантское замкнутое кольцо.

Город в виде кольца?

Я оглянулась на огромную стену позади нас. Она действительно слегка изгибалась, уходя в туман с обеих сторон.

– Сзади – внешняя стена. Впереди, с неугасимым огнем, – внутренняя. Две стены, каждая из которых замыкается в кольцо, образуют город.

– Две стены по сто чжанов каждая... – Я задумалась. – Если это просто тюрьма для нечисти, зачем строить внутреннюю стену? Разве что... в центре есть что-то еще?

Се Чжо взглянул на меня. Сегодня он отвечал на все вопросы – его сговорчивость удивляла.

– В пятидесяти ли от внутренней стены, в самом центре, находится родина племени Снежных волков. Зеркальный лес.

Бессмертный город кольцом окружает родину Се Чжо?

– Что там?

– Бесчисленное множество нечисти. И ледяное озеро, которое может избавить тебя от скверны. Мы идем туда.

– Место, кишащее нечистью, но с озером, изгоняющим скверну? – удивилась я. – Как оно появилось? Если оно изгоняет скверну, может, зараженным просто войти в него и исцелиться?

– Если они войдут в озеро, то просто исчезнут. Обратятся в прах.

Я замерла.

– Но ты ведешь меня именно туда? Почему ты думаешь, что я не обращусь в прах?

– Я буду с тобой.

Несколько самоуверенных слов, и разговор окончен.

Я замолчала, заметив, что Се Чжо не пошел дальше к внутренней стене, а свернул в узкий переулок между руинами.

– Не идем дальше?

– В Бессмертном городе всегда туман, день и ночь не различить. Время определяют по неугасимому огню на внутренней стене. Огонь горит – значит, ночь. Пора отдыхать.

– Отдыхать?

Слова Се Чжо прозвучали дико. Как я могу отдыхать? Увидев этот невероятный город, узнав столько ужасного, я была в полном потрясении. Уснуть сейчас стало бы чудом.

– Мне не нужен отдых. Можем идти дальше.

Не дав мне возразить, Се Чжо занес меня в тупиковый переулок. Он развязал веревку на поясе, осторожно усадил меня на землю и присел рядом на одно колено. В переулке с трех сторон были глухие стены: единственный выход загораживал собой Се Чжо.

Он смотрел на меня серьезно. Очень серьезно.

Мне передалось его напряжение. Да и обстановка давила: полумрак, тишина, запах сырости и тлена. Я занервничала.

– Что случилось? Что-то изменилось? – прошептала я. – За нами следят? Ты специально сказал про отдых, чтобы выманить их?

Уголок рта Се Чжо дернулся.

– Нет.

Он помолчал, а потом вдруг положил руку мне на плечо.

– Не двигайся.

Я замерла, решив, что у Се Чжо какое-то важное дело, и притворилась неподвижным бревном. Тут я увидела, как он склоняет голову ко мне и... кусает за шею.

– А?!

Не слишком ли это неуместно?! В таком месте, в такой момент...

Я вытаращила глаза, косясь на его лицо у своей шеи. От потрясения я забыла его оттолкнуть.

– Се Чжо, что ты делаешь? – тупо спросила я.

Он не спешил отвечать, замерев на месте. Прошло несколько долгих мгновений, мимо проплыло три клуба тумана, прежде чем он наконец отстранился. Когда Се Чжо отодвинулся, то слегка потянул мою кожу...

Он правда сильно укусил!

Се Чжо выпрямился. Я посмотрела на него вопросительно и увидела мелькнувшую у его губ черную дымку.

Ци нечисти. Он высасывал из меня скверну?

– Так и знала, – вырвалось у меня. – С чего бы тебе вдруг воспылать ко мне чувствами...

Сказав это, я поняла, насколько неловко прозвучали мои слова. Как будто я сожалею. Как будто хочу, чтобы все было по-настоящему.

Се Чжо, вытиравший большим пальцем остатки скверны с губ, услышал мои слова, тоже замер и поднял глаза на меня.

Мы смотрели друг на друга.

Я смутилась первой, отвела взгляд и попыталась неловко объяснить:

– Я имею в виду... мы же в разводе. Это как-то неправильно. Знаешь, за пятьсот лет брака такое было всего пару раз...

Чем больше я говорила, тем больше в словах проскальзывало сожаление... Я заткнулась.

Се Чжо смотрел на меня некоторое время, а потом серьезно сказал:

– Ци нечисти не хочет выходить из твоего тела сама. Нужен прямой контакт кожи, чтобы перетянуть из тебя скверну.

– О...

Повисла неловкая тишина. Я пыталась найти какую-нибудь безопасную тему для разговора, но Се Чжо продолжил:

– За пятьсот лет такое было часто.

– А? – не сразу поняла я. – Что было часто?

– На Куньлуне, – пояснил он, все еще смотря на меня, – когда ты выпивала или ходила в сомнительные места, к тебе цеплялось немного скверны. Я всегда находил время, чтобы вытянуть ее из тебя. – Он помолчал и добавил: – Я тебе не говорил.

Я таращилась на него с открытым ртом. Хотела что-то сказать, но не могла. Слова застряли в горле. Язык отнялся. Наверное, вот что обычно чувствует сам Се Чжо.

– Так вот почему ты не разрешал мне пить и ходить где попало? – выдавила я наконец. – А острое? Тоже привлекает нечисть?

– Острая пища разгоняет ци, это вредно для твоего совершенствования. – Он выдержал паузу. – И у тебя от нее болит живот.

Снежные побеги бамбука с перцем – вкусно до слюнок, но живот после них и правда болел. Каждый раз.

Теперь я понимала, почему он всегда молчал. Слишком много всего нужно было утаивать. Заговоришь об одном – придется рассказывать другое. И в итоге все неизбежно вернется к необъяснимой теме нечисти. К правде, которую нельзя выдавать.

Проще молчать. Скрывать все.

Так он и стал моим немым мужем.

Я перевела дух и спросила:

– Тогда скажи, это значит, что ты часто кусал меня за шею? Пока я спала?

– Чтобы дойти до ледяного озера в Зеркальном лесу, нам нужно будет провести в пути несколько ночей. В это время ци нечисти в тебе сильнее, чем днем: она просыпается в темноте. Чтобы ты снова не попала под ее влияние, я буду вытягивать ее каждую ночь, – сказал он совершенно спокойно. – В следующий раз не удивляйся. Я делал это много раз.

Я замерла.

– Только кусал за шею? – Пользуясь небывалой разговорчивостью Се Чжо в последние дни, я решила выведать побольше: – Есть еще что-то, что ты делал со мной много раз, а я не знаю?

Се Чжо некоторое время смотрел на меня, а потом отвел взгляд.

– Нет.

Он уклонился. Он врет!

Видя, как Се Чжо отводит глаза и поворачивает голову, я поняла, что дальше расспрашивать бесполезно. Снова закрылся. Я кашлянула и сменила тему:

– Я перетянула скверну из тебя, теперь ты тянешь ее обратно. Мы так и будем гонять ее туда-сюда? А вдруг ты загнешься раньше, чем я поправлюсь?

Се Чжо снова повернулся ко мне.

– Тогда я был тяжело ранен и истощен, поэтому не мог справиться сам. Сейчас все иначе. – Уголок его губ дрогнул. – Не волнуйся.

– Я... я не волнуюсь за тебя! – Теперь я отвернулась. – Просто не хочу, чтобы ты помер раньше, чем доставишь меня к месту очищения. Вот и все.

– Не помру. – Се Чжо развернулся спиной, загораживая меня от входа в переулок. – Даже если что-то случится, я смогу тебя спасти.

У меня екнуло сердце. Глядя на его широкую спину, я подумала: «Он и правда стал каким-то другим. Что-то в нем изменилось».

Пока я удивлялась этим переменам, в руке Се Чжо вспыхнул серебристый свет и появился меч. Клинок излучал холодное лунное сияние.

Я почти никогда не видела мужа с мечом. Это оружие было ледяным и смертоносным – под стать самому Се Чжо. Я удивилась, зачем он вдруг достал оружие, как вдруг из тумана впереди донесся странный звук.

Шуршание, похожее на змеиное шипение и трение чешуи о камень.

Струйка черного дыма медленно проплыла по туманной улице за пределами переулка.

Нечисть...

Из пелены у входа в переулок вытянулась черная тень. По силуэту нельзя было понять, что это, пока маленькая девочка не запрыгала к нам. Я пригляделась: хозяйка тени действительно оказалась худенькой девчушкой с двумя хвостиками. Она была милой, как простой соседский ребенок, пока не повернула голову.

– Хи-хи...

Она улыбнулась, и рот ее растянулся от уха до уха. В прямом смысле.

– Нашла.

Се Чжо – лжец! Какое там «нечисть трудно отличить»! Если эта тварь – не нечисть, я съем свой сапог!

Девочка стояла перед Се Чжо с широко распахнутыми глазами и не моргала. Выглядело это жутко. После ее появления послышалось все больше шагов, которые приближались к нам. Шорохи, шепот, скрежет – они наполняли туман Бессмертного города зловещим шумом.

– Вставай.

В голосе Се Чжо зазвучал приказ, так же он обычно говорил: «Пол холодный», «Не ешь острое», «Не бегай». Раньше я пренебрегала его командами и закатывала глаза, но сейчас, превозмогая боль и слабость, быстро вскочила и послушно сделала два шага, чтобы встать за его спиной.

Всего за несколько мгновений вход в переулок и здания вокруг облепили странные фигуры. Кто-то выглядывал из-за края стены, кто-то лежал у входа, глядя на нас одним глазом. Кто-то висел вниз головой.

– Зачем они собрались? – шепотом спросила я Се Чжо.

Не поворачивая ко мне головы, он одной рукой обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

– Они хотят передать тебе скверну. Заразить.

Я замерла, вспомнив того безликого из сна и его слова: «Я дам тебе еще». Он хотел... дать мне больше скверны? Почему они так стремятся превратить меня в нечисть?

Не дав мне додумать, девочка вдруг двинулась с места.

– Сестренка, присоединяйся к нам!

С этими словами она метнулась тенью прямо ко мне.

Се Чжо не стал тратить время на лишние разговоры и взмахнул мечом. Серебристая вспышка, пронзительный визг девочки, перешедший в почти звериный вой, и ее рука отлетела в сторону, прямо в воздухе превратившись в черный дым и растворившись в тумане.

Этот вой стал сигналом: вся нечисть разом бросилась на нас!

Они навалились скопом со всех сторон. Се Чжо прижал меня к груди одной рукой, а другой орудовал мечом – быстро, точно, смертоносно. Он не использовал ни капли духовной силы, только сталь и свое мастерство. В ушах стоял визг и мокрый звук разрываемой плоти. В мгновение ока Се Чжо прорвался из переулка, оставив нечисть позади.

В самый опасный момент он почти нес меня под мышкой, как мешок. А вырвавшись на открытое пространство, закинул на спину.

– Держись крепче!

Я крепко обняла его за шею и ногами сжала талию, повиснув на нем мертвой хваткой. Не заботясь о красоте позы, я тревожно оглянулась.

В дикой тряске я увидела, что за нами гонятся сотни тварей.

На Куньлуне нас преследовали бессмертные. Здесь – нечисть. Мы везде изгои!

Но, в отличие от темной силы на Куньлуне, здешние твари – и красивые, и уродливые – имели человеческий облик. Они бежали за нами на своих двоих, как обычные люди. По незнанию это можно было принять за какую-то уличную погоню.

– Они тоже не используют заклинания! – крикнула я.

Еще на снежной равнине, перед барьером, Се Чжо говорил, что силу надо беречь. Похоже, этот Бессмертный город каким-то образом не только держит нечисть внутри, но и ограничивает духовную силу, заставляя и совершенствующихся, и нечисть сражаться врукопашную!

– Отпусти меня! – крикнула я Се Чжо. – Голыми руками я тоже могу драться!

– Нельзя драться. Наша цель – уйти, не убивать.

– Без духовной силы я тоже могу бежать!

– У тебя ноги короткие. Я быстрее.

У меня что!..

Я поперхнулась от возмущения. Хотела возразить, но это была правда: ноги у меня действительно короче!

Кто бы мог подумать, что в таком месте, как Бессмертный город, первым испытанием станет обыкновенная гонка на выживание?!

Пока я возмущалась глупостью ситуации, из дымки впереди донесся свист.

– Осторожно!

Едва я крикнула, как туман пронзила стрела, метя прямо в лицо! Се Чжо точно, выверенно наклонил голову, и стрела со свистом пролетела мимо, вонзившись в одно из настигающих нас созданий.

Тварь пробило насквозь. Она рухнула и быстро превратилась в черный дым, который тут же рассеяли бегущие следом.

Се Чжо не останавливался, продолжая нестись дальше. Впереди в тумане загорелся огонек. Причем тот не стоял на месте, а стремительно приближался к нам. В тумане я услышала стук копыт!

Ближе, ближе – и вот вороной конь прорвал пелену тумана. Всадник, облаченный в черные доспехи, держал длинное копье, а за спиной у него висел лук. Наконечник копья волочился по земле, высекая искры из разбитых камней мостовой, – вот откуда появился огонек!

Кто этот воин?

Я только задалась этим вопросом, как следом возник другой: «Это нечисть?»

Ответа у меня не было. Слышался лишь грохот копыт пронесшегося мимо всадника в черных доспехах. Волоча копье, он мчался прямо на толпу нечисти за нами!

Се Чжо и незнакомец на мгновение встретились взглядами, разминулись и притворились, что не заметили друг друга.

Се Чжо не замедлил шаг, унося меня дальше в туман. А воин в доспехах столкнулся с нечистью и начал резню. Под копытами коня и острием копья черная дымка вновь и вновь разлеталась в клочья.

Но нечисть, как и Се Чжо, не жаждала боя. Часть удалось задержать, но большинство обогнуло воина и продолжило погоню за нами.

В то же время свист стрел послышался со всех сторон.

Я оглянулась: из тумана, с руин, с крыш полуразрушенных домов летели стрелы. Но все они были направлены не в нас, а в преследующую нас нечисть.

– Это...

– Совершенствующиеся, живущие в Бессмертном городе.

У меня дрогнули губы. Я не знала, как описать свои чувства.

В этом городе трудно определить нечисть. Все полны подозрений. Се Чжо говорил, что некоторые попали сюда случайно и остались навсегда. Наверняка многие озлобились, сошли с ума и сами превратились в нечисть.

Но кто-то не сдался. Даже в одиночку. Даже рискуя быть убитым по ошибке... или убить не того...

Эти стрелы со всех сторон, этот воин с копьем – все говорило о ясности их ума. О сопротивлении. О непокорности.

Я была тронута до глубины души. После сонма стрел преследователей стало меньше, но звуки боя в тумане стали громче.

– Стрелков обнаружили? – спросила я Се Чжо.

– Атакуя нечисть, выдаешь себя. Другая нечисть немедленно нападает. Как только начинается бой, отличить своих от чужих становится невозможно.

Я стиснула зубы.

– Тот всадник... Может, вернемся и поможем ему?

– Враг он или друг – неясно.

– Он помог нам!

– Возможно, это хитрость.

Притвориться помощником, втереться в доверие и ударить в спину?

Тоже возможно...

Если этот воин – настоящий совершенствующийся, он тоже может подозревать, что мы лишь притворяемся жертвами, что специально изображаем беглецов и хотим подобраться к нему и убить... Поэтому они, разминувшись, не обратили друг на друга внимания. Не заговорили, не объединились. Даже имея общую цель, здесь и сейчас никому нельзя доверять. В Бессмертном городе высшее проявление доверия – это просто «не убью тебя».

Мое сердце снова упало.

В этой отчаянной гонке в моей голове вдруг раздался знакомый шум.

– Ты... ты... ты здесь? Слышишь?

Голос Ся-Ся! Он прозвучал через рыбку инь-ян, и мне показалось, что прошла целая вечность с нашего последнего разговора.

– Эх, опять связи нет... Уже почти месяц прошел. Неужели с тобой что-то случилось?

Это бормотала Ся-Ся, не слыша моего ответа. Я убрала одну руку с шеи Се Чжо и коснулась рыбки на ухе. Хотела сказать: «Поговорим потом! Сейчас не время!»

Но сколько я ни стучала по рыбке, Ся-Ся, похоже, меня не слышала. До меня доходили лишь обрывки ее слов и размытые картинки.

Она сидела в комнате – судя по обстановке, где-то в павильоне Изумрудного озера – перед зеркалом, подперев голову рукой. Тишина и уют из этого образа совершенно не сочетались с моим бегством без оглядки.

– Ты вернулась в будущее? – Ся-Ся говорила с собственным отражением в зеркале. – Се Чжо убил тебя? Неужели я и правда умру от рук Се Сюаньцина через пятьсот лет?

Девушка выглядела расстроенной и подавленной.

А я, держась за шею Се Чжо, мысленно отвечала: «Умру не от его рук, а от лап нечисти позади...»

Я хотела снять рыбку, чтобы спокойная обстановка вокруг Ся-Ся не сбивала меня с толку. Но в этот момент перед нами выскочила нечисть и Се Чжо резко остановился.

– Держись! – крикнул он.

Я вцепилась в него мертвой хваткой. Он в несколько прыжков взлетел на ближайший дом и побежал по крышам.

Сверху я увидела весь город-кольцо, освещенный неугасимым огнем внутренней стены. Повсюду происходили бои. Резня. Хаос.

А в голове продолжала звучать тихая музыка из павильона Изумрудного озера со стороны Ся-Ся.

– Если ты еще здесь и слышишь меня... Я должна спросить. – Ее голос был задумчивым. – Ты говорила, что ваши чувства начались со спасения. Но Се Сюаньцина спасла лисица, и он это помнит. Однако... кажется, не влюбился в нее из-за этого.

Ся-Ся рассуждала сама с собой.

Я смотрела на профиль Се Чжо: растрепанные волосы, суровое, сосредоточенное лицо, капли пота на шее.

– Кажется, ему нравится слушать, как я болтаю! – Глаза Ся-Ся в отражении сияли. – Снаружи говорят, что я снюхалась с нечистью! Нас ищут. Старина Цинь хорошо нас спрятал, и не знаю, когда сможем выйти. Мне скучно, так что я болтаю с Се Сюаньцином. О своих ошибках на тренировках, о смешном. И он так внимательно слушает!

Под звуки речи Ся-Ся я видела, как Се Чжо уклоняется от очередной стрелы. Город погрузился в хаос: стрелы летели отовсюду, невозможно было понять, кто их выпускает. Одна просвистела у моего уха. Се Чжо дернулся, прикрыл мне ухо ладонью, и стрела оцарапала ему тыльную сторону руки.

– А еще ему нравится моя стряпня! – продолжала Ся-Ся в моей голове. – В подвале павильона старина Цинь сделал мне кухню. – Она стала загибать пальцы: – Я готовила Се Сюаньцину пареные груши, финиковый пирог, рульку. Жаль, сейчас сезон снежных побегов бамбука, а выйти за ними нельзя. Вот бы сделать побеги с перцем – Се Сюаньцин бы язык проглотил от удовольствия! Эх... Скорее бы все прояснилось и Цзин Наньшоу поймали. Я пообещала: когда выйдем на свободу, буду готовить ему каждый день! Он так посмотрел на меня – глаза заблестели, ждет...

Перед нами возникло три-четыре твари, преградив путь. Се Чжо поднял меч, и в глазах его полыхнул убийственный холод. Не дожидаясь их атаки, он снес им головы одним стремительным движением. Чисто, быстро, отточенно – результат тысяч битв.

До Куньлуня он жил так? И после нашей встречи тоже?

Секреты, о которых он молчал в браке, стали причиной нашего развода. И одновременно причиной, почему Куньлунь не превратился в Бессмертный город...

Я крепче сжала руки вокруг шеи Се Чжо.

Он не заметил, продолжая искать путь сквозь хаос.

Вся нечисть в этом месте охотится за Се Чжо. У него точно есть тайна еще более страшная, чем само существование Бессмертного города. Он ведет жизнь более скрытную и опасную, чем обитатели этого кошмарного места. В такой жизни, как все знают, нет места привязанностям. Не должно быть слабых мест.

Тот паук четыреста лет назад смеялся над ним: «Сам нашел себе слабое место».

Тогда я не понимала. Теперь понимаю.

Я, ничего не знающая о мире за пределами Куньлуня, не должна была связываться с Се Чжо. Но во время моего вознесения он спас меня своей кровью. Связал нас заветом.

Он полюбил меня уже тогда. С самого начала.

Пятьсот лет я искала ответ в его словах, а он давно дал его в своих поступках.

Просто... он и сам этого не осознавал. Или не мог признать.

В этот момент Се Чжо прикончил очередную тварь перед собой. Но вдруг издалека прилетела стрела – казалось бы, от союзника. Она пробила тело падающей нечисти насквозь и направилась прямо в шею Се Чжо! Тот мечом отбивал атаку другого врага.

Я невольно подняла руку и поймала стрелу у самого его горла.

Я выдохнула с облегчением. Вот только стрела, выпущенная якобы совершенствующимся, вдруг превратилась в черный дым и впиталась в кожу моей руки. Темные вены мгновенно ожили и запульсировали.

Я подняла глаза. Вдали на высокой крыше лежал мужчина с луком. Он выглядел как совершенствующийся: никаких признаков скверны, обычное лицо. Он даже мягко улыбнулся мне. Дружелюбно.

В следующее мгновение его голова слетела с плеч от удара меча Се Чжо. Клинок, сделав круг в воздухе, вернулся в руку хозяина и тут же вонзился в крышу, чтобы мы могли остановиться.

Се Чжо подхватил меня: я уже сползала на землю, теряя силы.

– Фу Цзюся!

Я смотрела на него и удивлялась. Почему раньше я не видела столько страха в его глазах? Столько смятения?

– Спать хочу... – Я пыталась открыть глаза пошире. – Не вовремя...

– Спи. Неважно. Но запомни, – процедил он сквозь стиснутые зубы, чеканя каждое слово, – что бы тебе ни приснилось, не бойся.

– Не бойся! – повторил Се Чжо.

Хотя сам он выглядел куда более испуганным, чем я.

Я смотрела на его губы, слушая болтовню Ся-Ся, все еще звучавшую в рыбке:

– Кажется... я и правда неизбежно влюбилась в него. Как ты и говорила. Может, рискнуть? Вдруг у нашего брака будет другой конец? Может, я смогу вытерпеть его пятьсот лет и не развестись!

Голос Се Чжо, слова Ся-Ся, шум Бессмертного города – все слилось в один гул.

Чем громче был этот звук, тем спокойнее становилось у меня внутри.

Одна мысль проросла в моем окаменевшем сердце: «Если я выживу... может, обсудить с ним? Красную нить мы перерезали, но Кровный завет остался. Если он признает, что любит меня, и согласится общаться со мной немного по-другому, то может мы... попробуем снова?»

Едва эта мысль появилась, как мир погрузился во тьму.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

1-я стража: Час Собаки – между 19:00 и 21:00

2-я стража: Час Свиньи – между 21:00 и 23:00

3-я стража: Час Крысы – между 23:00 и 01:00

4-я стража: Час Быка – между 01:00 и 03:00

5-я стража: Час Тигра – между 03:00 и 05:00

6-я стража: Час Кролика – между 05:00 и 07:00

7-я стража: Час Дракона – между 07:00 и 09:00

8-я стража: Час Змеи – между 09:00 и 11:00

9-я стража: Час Лошади – между 11:00 и 13:00

10-я стража: Час Козы – между 13:00 и 15:00

11-я стража: Час Обезьяны – между 15:00 и 17:00

12-я стража: Час Петуха – между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 чашка чая – по «Правилам служителя Будды» чашка чая длится зимой – 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и медленно, распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 курительная палочка – горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЛИ (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЧЖАН (кит. 丈) – мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 33,33 см.

ЦУНЬ (кит. 寸) – мера длины, равная примерно 3,33 см.

ЛЯН (кит. 两) – мера веса, равная примерно 50 г.

ЦЗИНЬ (кит. 斤) – мера веса, равная 500 г.

ЦЯНЬ (кит. 钱) – мера веса, равная 1/10 ляна.

ФЭНЬ (кит. 分) – мера длины, равная 3,33 мм.

Термины

ВНУТРЕННЕЕ ДЫХАНИЕ (кит. 内息) – одна из дыхательных техник в китайском боевом искусстве цигун; глубокое и осознанное дыхание, при котором человек концентрируется на энергетических центрах тела.

ДАО (кит. 道) – важная этическая категория китайской философии, нравственный путь человека, достижение гармонии.

ДУШИ ХУНЬ и ПО (кит. 三魂六魄) – древние китайцы считали, что души человека многочисленны и делятся на три эфирные (хунь), отвечающие за эмоции и мыслительные процессы, и шесть животных (по), отвечающих за физиологические процессы и двигательную функцию.

ДАНЬТЯНЬ (кит. 丹田) – энергетический центр, а также акупунктурная точка. Выделяются три области даньтянь в теле человека, но в боевых искусствах чаще всего имеется в виду нижний даньтянь, расположенный внизу живота.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ДУХ (кит. 元灵), или ДУХ-ШЭНЬ, – в даосской традиции энергетическое «тело», которое играет главенствующую роль в жизнедеятельности человека, является основой психической деятельности мозга и содержит частицы сознания и памяти. Телесное проявление изначального духа – биение сердца.

МЕРИДИАН СЕРДЦА (кит. 心脉) – центральный канал, по которому идет обращение крови и ци. Дает большое количство сил, но его повреждение ведет к смерти. Начинается с левой стороны в подмышечной ямке и заканчивается на конце мизинца.

МЕШОЧЕК ЦЯНЬКУНЬ (кит. 乾坤袋) – один из десяти артефактов, принадлежащих будде будущего Майтрее. Внутри мешочка находится особое пространство, настолько большое, что может вместить небо и землю. Цянь и кунь – две противоположные гексаграммы (наборы черт и точек, описывающие мироздание и используемые для гаданий), означают землю (инь) и небо (ян) соответственно.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ (кит. 修仙) – духовное преображение в контексте даосских практик.

ЭНЕРГИЯ ЦИ (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине. Выражает идею фундаментальной, пространственно-временной и духовно-материальной субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где все существует благодаря ее видоизменениям и движению.

ЭНЕРГИЯ ИНЬ (кит. 阴气) – в китайской философии и медицине женская, темная энергия. Считалось, что наиболее сильна по ночам.

ЭНЕРГИЯ ЯН (кит. 阳气) – в китайской философии и медицине мужская, светлая энергия. Считалось, что наиболее сильна днем.

Примечания

Бучжоу (кит. 不周山) – одна из священных гор в мифологии Китая. Считается, что она служит опорой Небесам. После того как о нее разбил себе голову бог воды, гора накренилась, что стало причиной мирового потопа. (Здесь и далее – прим. пер.)

Фэнь (кит. 分) – традиционная китайская мера длины, равная 3,33 мм. (Далее древнекитайские меры измерения длины и веса см. на стр. 410.)

Сиванму, или Владычица Запада (кит. 西王母), – бессмертная, живущая на крайнем Западе, обладательница снадобья бессмертия.

У жителей Древнего Китая, в особенности у мужчин, было два имени: одно давалось при рождении, а другим официальным человека обычно нарекали при достижении брачного возраста.

Куньлунь (кит. 昆仑) – одна из священных гор в мифологии Китая, место обитания небожителей.

Сяо Тянь (кит. 哮天犬) – мифический пес бога-воителя Эрлан-шэня, который помогает ему в борьбе с нечистью и отличается невероятным чутьем.

Лунный Старец, или Юэ Лао (кит. 月老), – божество даосского пантеона, покровитель брачных союзов, который связывает суженых незримой красной нитью.

В китайской культуре зеленый цвет часто символизирует неверность и конфликт в супружеских отношениях.

Дерево влюбленных (кит. 相思树) – в Китае так часто называют акацию, которая стала символом любви и преданности благодаря форме кроны, состоящей из нескольких причудливо переплетенных стволов и ветвей.

Секира Паньгу (кит. 盘古斧) – огромный топор, которым первопредок Паньгу в древнекитайской мифологии отделил инь от ян, создав Небо и Землю.

Восемнадцать уровней Преисподней (кит. 十八層地獄) – согласно древним китайским представлениям о загробной жизни, Преисподняя поделена на восемнадцать уровней, куда души попадают в зависимости от совершенных при жизни грехов. После долгих мучений души очищаются и могут отправиться на перерождение.

Персиковый источник (кит. 世外桃源) – образное выражение, означающее необычайно прекрасное, безмятежное место, обычно нетронутую местность неописуемой красоты. Происходит из знаменитой поэмы «Персиковый источник» Тао Юаньмина (365–427 гг. н. э.).

Небесное испытание (кит. 天劫) – испытание, с которым сталкиваются совершенствующиеся в ключевые моменты своего развития.

«Правитель не встретит правителя» (кит. 王不见王) – правило китайских шахмат сянци, согласно которому на одной горизонтали не могут находиться сразу две фигуры генерала.

В китайском языке для уменьшительно-ласкательного обращения к близкому человеку часто удваивается слог имени.

Вознесение (кит. 升高) – становление совершенствующегося небожителем, а также переход небожителя в более высокий ранг. Зачастую вознесение подразумевает испытание небесной грозой: чем выше уровень, тем больше молний необходимо выдержать.

В традиционной китайской медицине считается, что острые продукты и травы рассеивают застои в организме, когда тот не может сам выводить жидкости. Они также улучшают движение энергии ци и пищеварение.

Бамбуковая стрекоза (кит. 竹蜻蜓) – китайская игрушка, которая представляет собой вытянутую палочку с перпендикулярными дощечками – крыльями; когда палочку раскручивают, «крылья» позволяют ей летать. Схожесть со стрекозой условна.

Погремушка-барабанчик (кит. 拨浪鼓) – китайская ручная погремушка: двусторонний барабанчик на ручке с бусинами на веревочках, которые при вращении бьют по мембранам и издают ритмичный звук.

Мешочек цянькунь (кит. 乾坤袋) – один из десяти артефактов, принадлежащих будде будущего Майтрее. Внутри мешочка находится особое пространство, настолько большое, что может вместить небо и землю. Цянь и кунь – две противоположные гексаграммы (наборы черт и точек, описывающие мироздание и используемые для гаданий), означают землю (инь) и небо (ян).

Сона (кит. 唢呐) – традиционный китайский музыкальный инструмент, внешне напоминающий дудку и обладающий громким, пронзительным звуком.

Формация (кит. 阵) – магическое поле, которое совершенствующиеся используют для увеличения своей силы или создания заклинаний.

Духовный камень (кит. 灵石) – полупрозрачный кристалл, в котором заключена духовная сила. В фэнтези используется в качестве валюты.

Личи, или личжи (кит. 荔枝), – небольшой тропический плод с ярко-розовой бугристой кожурой, под которой скрывается сочная белая мякоть с освежающим сладким вкусом, напоминающим виноград.

Мудра (кит. 结印) – ритуальный язык жестов в буддизме и индуизме, в фэнтези означает магический жест.

Янь-ван (кит. 阎王) – повелитель смерти и владыка Преисподней в китайской мифологии.

Цитата из повести «Красная роза и белая роза» Чжан Айлин (1920–1995 гг.), в которой сравнивается любовь к двум женщинам. Цитата говорит о том, что, какую бы из них мужчина ни выбрал, ее идеальный образ со временем померкнет. Перевод М. Семеновой.

Пилюля бессмертия (кит. 仙丹) – средство, которое помогает поднять уровень совершенствования.

Один древнекитайский час равен двум современным часам. (Далее древнекитайские меры измерения времени см. на стр. 409.)

Имя Сюаньцин (кит. 玄青) переводится как «иссиня-черный».

Темная сталь (кит. 玄铁) – вымышленный материал с красноватым свечением, обладающий магическими свойствами.

Во времена династии Шан страна несколько лет страдала от непрерывной засухи, поэтому основатель династии император Тан ежегодно устанавливал жертвенные алтари и молился о дожде.

Нефритовый император, или Юй-ди (кит. 玉帝), – верховная фигура даосского божественного пантеона.

Иглобрюх (кит. 河豚) – семейство рыб. Бело-пятнистый иглобрюх стал известен как «рыба-художник» благодаря тому, что для привлечения самок рисует плавниками круговые картины на песчаном дне.

Асура (кит. 修罗) – в индуизме низшие божества с тремя лицами и шестью руками, которые противостоят богам – сурам.

Внутреннее дыхание (кит. 内息) – одна из дыхательных техник в китайском боевом искусстве цигун; глубокое и осознанное дыхание, при котором человек концентрируется на энергетических центрах тела.

Меридиан сердца (кит. 心脉) – центральный канал, по которому идет обращение крови и ци. Дает большое количество сил, но его повреждение ведет к смерти. Начинается с левой стороны в подмышечной ямке и заканчивается на конце мизинца.

Глаза тигра (кит. 虎目) – круглая форма глаз с приподнятыми внешними уголками. Их отличает похожее на звериное выражение и жесткий взгляд, как у хищника.

Тэнло (кит. 藤萝) – китайское название глицинии, древовидного вьющегося растения с множеством лиловых цветов, которое широко используется в декоративном садоводстве.

Даньтянь (кит. 丹田) – энергетический центр, а также акупунктурная точка. Выделяются три области даньтянь в теле человека, но в боевых искусствах чаще всего имеется в виду нижний даньтянь, расположенный внизу живота.

Цитата из «Алмазной сутры» («Сутра о совершенной мудрости, рассекающей тьму невежества, как удар молнии») – одного из основополагающих текстов буддизма. Перевод М. Семеновой.

У-син (кит. 五行) – система из пяти первоэлементов (дерево, огонь, земля, металл, вода), описывающая структуру мироздания и взаимосвязи всех явлений. Эти элементы находятся в двух взаимодействиях: взаимопорождение (например, вода порождает дерево) и взаимопреодоление (например, дерево побеждает землю), которые обычно называют кругом порождения и кругом контроля.

«Смешались рыбы и драконы» (кит. 鱼龙混杂) – образное выражение, означающее место, где есть и хорошие, и плохие люди.

Цзюлу ФэйсянРасставание по согласиюКнига 1

Глава 1Разрыв брачных уз

* * *

Глава 2Се Сюаньцин

* * *

* * *

* * *

Глава 3Снежный волк – оборотень

* * *

* * *

* * *

Глава 4Сострадание

Глава 5Проверка искренности

Глава 6Новый виток

Глава 7Бессмертный – пожиратель плоти

* * *

Глава 8Предначертанное судьбой

Глава 9Повторение ошибок

* * *

Глава 10Бессмертный город

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Измерения длины и веса в Древнем Китае

Термины

Примечания

Цзюлу Фэйсян
Расставание по согласию
Книга 1

Глава 1
Разрыв брачных уз

Глава 2
Се Сюаньцин

Глава 3
Снежный волк – оборотень

Глава 4
Сострадание

Глава 5
Проверка искренности

Глава 6
Новый виток

Глава 7
Бессмертный – пожиратель плоти

Глава 8
Предначертанное судьбой

Глава 9
Повторение ошибок

Глава 10
Бессмертный город