Ана Жен

Падение Черного неба

Пролог

С нескрываемой ненавистью Лиз смотрела на Мэтта. Она могла простить что угодно. Буквально что угодно. Измени ей Мэтт Пирс с Зои – да простят Лиз Великие Звезды, – забудь он про ее день рождения или скажи, что Лиз поправилась и форма болельщицы ей больше не к лицу. Что угодно, кроме того, что Мэтт Пирс обманом затащил Лиз на жертвоприношение культа избранного сына Змееносца. Нет, притащи он Лиз просто на жертвоприношение, она бы, возможно, тоже поняла. Но Мэтт затащил ее на этот темный ритуал в качестве жертвы! И этого Лиз никогда ему не простит.

Пальцы неприятно покалывало. Как жаль, что Лиз столь скверно колдует. Ох, Звезды! Сейчас самое время получить какое-нибудь, хоть самое захудалое, благословение Льва. Но Звезды глухи. С досадой Лиз посмотрела на Черное небо, похожее на капот новенького спорткара: темное и непроницаемое, без намека на вкрапление звезд, оно было подобно зеркалу.

Лиз умрет здесь. Умрет в этой дурацкой Академии. Умрет, покинутая всеми. Сейчас главное не плакать и не кричать. Если уж Лиз Лавбелл суждено погибнуть в расцвете лет, то сделает она это с честью! Как жаль, что Лиз никогда не была воистину отважной.

Кто-то в серебряной маске змеи схватил ее под руку и потащил к алтарю. Лиз вырвалась.

– Я, по-вашему, сама не дойду?! – В очередной раз она горделиво вскинула голову, отчего волосы красиво заблестели в свете факелов. – Куда мне здесь бежать? – Она вновь одарила Мэтта изничтожающим взглядом.

От такого выпада некто в маске змеи растерялся. Лиз пришла к выводу, что убийство подростков для него в новинку. Она сделала несколько шагов вперед. Вдруг с ужасным криком из темноты возник Николас. У него никогда не было проблем с магией. Юноша вскинул руки к небу, словно впитывая силу Звезд, словно не понимал, что Звезды их оставили. Всю ярость он направил на того, кто стоял у алтаря. Сероватые искры воздушной стихии, мешаясь с потоками ветра, устремились в сторону верховного жреца культа. Лиз подумала, какой же страшный дурак этот Ник. Но легкий огонек надежды вспыхнул в сердце. Что, если она не умрет? Ведь Лиз так сильно любит жизнь.

Нет. Глупо было даже помышлять пойти против избранного сына Козерога. Зеленая искрящаяся волна прошла сквозь Николаса Блэйка. Он пошатнулся, удивленно посмотрел на Лиз и рухнул на землю.

– Нет! – раздался визгливый девичий голос.

Зои скинула змеиную маску и помчалась к Нику. Она упала перед ним на колени и начала трясти. Дочь Овна подняла на Лиз полные ужаса глаза и прошептала: «Мертв». Лиз не услышала ее слов, но поняла и так же одними губами произнесла: «Сука».

Пальцы вновь неприятно закололо.

Глава 1

Лиз

Я окинула собравшихся взглядом и в целом осталась довольна. Конечно, аплодисментов не последовало, но иногда достаточно и просто открытых ртов. Я не привередлива. С высоко поднятой головой я вышагивала по внутреннему двору Академии Силестиас. Единственное, что моя сестра сделала удачно, – откинулась до начала учебного года, а не после. Сами знаете, какой отстой переводиться в новую академию после начала занятий. А так я, может, и новенькая, но хотя бы не аутсайдер.

Я вошла в такое себе эклектичное здание вслед за профессором Херт. Женщиной явно старой, но все еще бойкой и гиперактивной. Ее морщинистые веки покрывали какие-то жуткие зеленые, отливающие медью тени. Первое, что она сказала, ворвавшись в мою очаровательную квартирку два дня назад: «Я дочь Стрельца, мисс Лавбелл!» Хотелось ответить, что мне одинаково пофиг, даже если она дочь мечника или пехотинца.

Сегодня утром я надела самое лучшее, что у меня было. Даже не так, я надела все самое лучшее, что было в шкафу Джин. В конце концов, она меня ой как подставила! Итак, в костюмчике Chanel и с сумочкой за десять тысяч долларов, на Убер Блэк я появилась у ворот Академии. Профессор Херт, встречавшая меня на парковке, отвлеклась от разговора с какой-то представительной мамочкой в кроссовках Gucci, оценила мои идеальные длинные ноги, казавшиеся еще длиннее из-за короткой юбки, прицокнула языком и без малейшего раздражения или еще какой неприятной эмоции просто констатировала: «Слава Великим Звездам, у нас форма». Положа руку на сердце, я была, конечно, самой стильной, но не самой вызывающей из прибывших студентов. Думаю, один из неоспоримых плюсов века, в который мы живем, – возможность ходить в блестящих трусах MiuMiu вместо брюк, и никто не посмеет назвать тебя шлюшкой. Точнее, конечно, посмеет, но будет осужден нашим тотально принимающим обществом!

Внутри Академия оказалась еще любопытнее, чем снаружи. Как мне успела сообщить профессор Херт, – единственная дочь Звезд, с которой я успела познакомиться, – здание было построено в начале XVII века, примерно в одно время с Гарвардом. Будто бы эта хронологическая близость давала какие-то преимущества Академии Силестиас. И все же за долгие годы существования школа явно разрасталась и совершенствовалась, поэтому реально старинным здесь был только административный корпус, и тот внутри обзавелся новомодными стеклянными декорами, телевизорами и прочей технологической ересью. В Гарварде я, конечно, не была, но подозреваю, что там истории сохранилось куда больше.

– Не отставайте, мисс Лавбелл, с вашими документами можно провозиться до ночи, – поторопила меня профессор Херт.

Я и не подумала прибавить шагу. Благодаря Джин у меня был ряд железных правил, например: не есть продукты, содержащие глютен, не спать с парнями без трастового фонда и не бегать на шпильках. Короче, я не собиралась нарушать свои заповеди красотки только ради удовольствия неизвестной мне профессорши, даже будь она дочерью Посейдона!

– О, мисс Брайт, вы уже здесь.

В приемной директора сидела симпатичная невысокая девушка с аккуратными косами. На ней уже была надета форма академии, а к лацкану пиджака приколоты два значка: рубиновое пламя и аккуратный герб Академии. Какой же шизанутой нужно быть, чтобы надевать это уродство до начала занятий?

– Лиз, это староста Огненного факультета Зои Брайт. Она поможет тебе с заполнением бумаг и покажет территорию.

– Я – дочь Овна, а ты, Лиз? – Староста лучезарно заулыбалась, а меня потянуло блевать.

А я дочь своих родителей! Чудики!

– Дочь Льва.

Я наградила ее выученной улыбкой.

– О, так необычно, что кто-то приходит к нам посреди курса, но новое всегда так прекрасно! Правда ведь? – Зои ухватила меня за руку и потащила к секретарю за бумагами.

Я ее восторга не разделяла: к чему мне это новое, если я была довольна старым?

За час мы управились со всеми документами. Ну, как мы. В основном Зои. Она делала все настолько быстро, что в какой-то момент я поняла: достаточно изображать деятельность, чтобы эта отличница все заполнила за меня.

– Значки у тебя на груди, что они значат? – спросила я, когда секретарь пошла готовить мое расписание и внутренние документы.

– Это знак факультета, к которому я принадлежу, тебе дадут такой же. – Она ткнула пальцем в рубиновое пламя.

– Кайфово.

Да, эта брошь мне пришлась по вкусу. И что?

– А этот показывает, что я староста. – Она довольно погладила темный герб Академии.

– Ты похожа на старосту, – искренне сообщила я.

– Ваши документы, – из какой-то подсобки вернулась секретарь, – расписание. Предметы можно будет поменять в течение десяти первых учебных дней. Пропуск, – она протянула пластиковую карту с моей фоткой, – он же ключ от вашей комнаты, он же внутренняя карта для оплаты.

– И много мне придется платить внутри школы?

Секретарь, не ответив на вопрос, продолжила:

– Жить будете в комнате мисс Брайт.

С трудом я подавила желание скривиться: никогда раньше не делила комнату с посторонними, и вот нате! И все же я рассыпалась в благодарностях этой унылой женщине из учофиса. С людьми, которые дают отводы от занятий и меняют твое расписание, нужно быть учтивой.

– И вот еще, мисс Лавбелл, примите мои соболезнования, – окликнула секретарь, когда мы уже выходили из приемной.

Я лишь кивнула. Странно было слышать от других, что Джин больше нет.

– О... Мне жаль... – начала Зои.

Я быстро ее перебила:

– Не стоит. Так прежде ты жила одна?

– Да, все десять лет. Не знаю, как так вышло... Это достаточно... одиноко, – подобрала она нужное слово, запросто перескакивая на новую тему. – В общем, я рада, что наконец-то и у меня будет соседка!

Я по-прежнему не разделяла ее восторга, к тому же начала опасаться, что Зои окажется излишне навязчивой. Подруг выбирать нужно осторожно. Всякие ботаны и гики мне даром не сдались!

– Итак, предлагаю для начала получить учебники, ты будешь в восторге от библиотеки!

– Не сомневаюсь.

Никогда не любила книги. Джин называла их пылесборниками. Хотя к глянцевым журналам у нее претензий не было. Да и вообще, какие претензии могут быть к глянцевым журналам?

Мы вошли в просторный читальный зал. Кто бы сомневался, что местный рассадник книжных клопов находился именно в историческом здании. По стенам тянулись ввысь книжные шкафы. Библиотеки меня никогда не вдохновляли, поэтому я не стала зацикливаться на интерьере. Ладно, я отметила, насколько здесь до фига книг. Прикиньте: все это поджечь... ну, или продать! Мы подошли к ресепшен. Моложавая женщина, в красивых красных очках сосредоточенно читала книгу. Слишком банальное хобби для библиотекаря.

– Мисс Лоуренс, – заулыбалась ей Зои.

Мисс Лоуренс без особого удовольствия оторвалась от чтения:

– Ненавижу дамские романы, – словно это Зои подсунула ей книгу, заявила библиотекарша. – Только представьте, читаю уже четвертую книгу цикла, а здесь все по одной схеме: в первой главе главная парочка знакомится, сразу же выражает свой сексуальный интерес друг к другу, главы до десятой у них от ненависти до любви, с десятой у них свадьба и секс. – Клянусь, именно так она и говорила. – В девятнадцатой случается невероятная беда, которую они решают максимум за две главы, и дальше еще от трех до пяти глав непрерывный секс. И все это в начале XIX века!

Мисс Лоуренс мне сразу понравилась. Хотя бы потому, что тирада про секс в дамских романах не выглядела таким кринжем, как объявление «Я дочь Овна, а я – Крокодила!».

– Может быть, взять что-нибудь еще? – подмигнула библиотекарше Зои, опираясь на ее стол.

– Вот еще, я уже втянулась, к тому же нового сезона сериальчика мне не видать до весны! – хмыкнула мисс Лоуренс, откидывая роман в сторону. На обложке красовалась совершенно вульгарная картинка из 90-х. – Так чем обязана, Зои?

– Это Лиз Лавбелл, она только перевелась и пришла за учебниками.

В подтверждение слов Зои я протянула бланк. Мисс Лоуренс окинула меня оценивающим взглядом.

– Лавбелл... – протянула она, явно припоминая, откуда может меня знать, ну, не удивительно! Я девушка популярная, можно сказать, знаменитая. – Мне нравятся ваши туфли, мисс Лавбелл, – сообщила она, поднимаясь. – Полагаю, в моем романе вы были бы злодейкой.

– Ничего не имею против, но в любом романе я была бы главной героиней, – не смутилась я.

– Про таких, как вы, одинокие домохозяйки читать не станут, – отозвалась мисс Лоуренс, ушедшая вглубь стеллажей.

– Почему это? – Стало страшно обидно.

– Потому что они никогда не станут такими, как вы. – Мисс Лоуренс вынесла несколько книг и положила передо мной. – Нашей публике подавай милых простушек. – Она бросила короткий взгляд на Зои, которая уже увлеченно перебирала новые книги в библиотекарской тележке. – Я бы про вас читать не стала, – подытожила она, вновь уходя вглубь книжных полок.

После библиотеки мы направились в нашу комнату оставлять учебники. Книги мы разделили пополам, но стопки все равно были увесистыми.

– Зои, стой! – приказала я соседке, пройдя несколько футов по коридору.

– Что-то случилось? – удивилась она.

– Я не собираюсь тащить эту тяжесть и дальше! И дюйма не пройду!

Я огляделась и заметила, что из какого-то кабинета нам навстречу вышел озадаченный молодой человек. Ничего выдающегося. Если не считать намеков на умственную неполноценность. Парнишка был не просто озадачен, он точно озадачился своими же пальцами. С выражением полнейшего отсутствия разума на лице он рассматривал их кончики.

– Эн-Би! – обрадовалась неказистому дебилу Зои.

Впрочем, Эн-Би не проявил к ней ни малейшего интереса. Нам пришлось ждать (ситуация наитупейшая), когда он уже дойдет до нас. В ушах у него белели наушники.

– Эн-Би! – снова позвала его Зои.

Только теперь парень оторвался от пальцев, вытащил наушник и все так же рассеянно осмотрел нас. Наши с ним взгляды встретились, и из самых кончиков его пальцев посыпались сероватые искры, как от бенгальских огней.

– Между нами точно пробежала искра, – усмехнулась я, стараясь не выдать изумления.

– Невероятно! Эн-Би! – восторженно воскликнула Зои. Наверняка, если бы ее руки не были заняты моими учебниками, она бы уже бросилась ему на шею.

– Наконец-то во мне проснулась стихийная магия! – Эн-Би перестал выглядеть полным идиотом и теперь самодовольно улыбался. – Я боялся, что мой свет так и останется нейтральным, но сегодня...

– Я всегда знала, что ты особенный! Вот увидишь, еще до выпуска ты станешь избранным сыном Весов!

– Не забегай вперед, Зо... – Он застенчиво опустил взгляд, но тут же обратился ко мне: – А ты, новенькая?

У Эн-Би соломенные волосы и теплые медовые глаза. Смотришь на такого и сразу понимаешь – хороший парень. Скука.

– Лиз Лавбелл, дочь Льва. – Я горделиво приподняла подбородок, отчего длинные волосы (отдельный повод для гордости) красиво соскользнули с плеча. – К слову, держи, – не спрашивая, не уточняя, я просто вытянула руки с учебниками к нему и разжала пальцы.

Эн-Би машинально подхватил.

– Очевидно, я вынужден вас проводить, красотки? – рассмеялся парень. Смех у него был приятным.

– Очень любезно с твоей стороны, – кивнула я и, наконец, пошла дальше.

– Меня, к слову, Николас Блэйк зовут.

– Николас один из лучших учеников нашего года, – принялась нахваливать его Зои.

– Перестань, Зо, мы с тобой работаем посменно.

– ...а теперь у него еще и сила стихии проснулась!

Зои была жалкой. Нельзя так откровенно вешаться на парня. Нельзя. Если она не сменит тактику, говорю вам как эксперт в области всего, таскать ей тяжелые сумки и учебники до скончания века. Или же они встречаются?

– Николас, объяснишь, чему вы так радовались с Зои?

Я уже видела магию, спасибо декану Огненного факультета, но все равно не могла заставить себя верить своим же глазам.

– О, ну, – растерялся Николас, – сложно объяснять то, что тебе самому кажется очевидным и естественным.

– Бедняжка Лиз! – слащаво воскликнула Зои. Меня начинала раздражать ее манера говорить. – Не представляю, каково это – перевестись в академию за два года до выпуска...

Ну да, ситуация и в самом деле отстойная. Они-то этой хренью из пальцев страдают с началки, а мне вот теперь вникай, расхлебывай. А вообще, баста! Не буду больше ничего спрашивать. Я ненавижу выглядеть дурой. А с ними словно иначе и не выходит.

– Смотри, – с видом учителя начала Зои, – ты ведь уже поняла, что все люди поделены на три вида. Итак, у нас есть простые смертные, те, среди кого ты жила, дети Звезд, это почти все студенты Академии.

– Сдается мне, что все, – перебил ее Николас. – Еще есть избранные дети Звезд, но с каждым годом их все меньше.

– Ну, я должна быть избранной, – как бы в шутку, но вообще-то очень серьезно заявила я.

Эн-Би и Зои рассмеялись. Я манерно приподняла бровь, упрочившись в своем намерении не говорить больше ничего, что может выдать во мне дилетантство.

– Только если Звезды решат, что ты достойна послужить великой цели, – великодушно объяснила Зои.

– Тогда обойдусь, – легко переобулась я. – Никогда не горела желанием служить чему-то или кому-то.

Не совсем правда. Если честно, я была готова служить верой и правдой Hermes, чтобы однажды мне, а не Джин изготовили сумочку Birkin на заказ.

– Что ж, красавицы, – Николас остановился, – вынужден вас покинуть.

Я недовольно надула губки:

– Могу заблуждаться, но мы все еще в коридоре, а не в моей комнате.

– Я не с вашего факультета, Лиз, – улыбнулся он мне. – Не могу заходить к огненным.

– Встретимся на обеде? – спросила Зои и зачем-то забрала у него мои книги. Теперь вся тяжеленная стопка была у нее.

– Можно и до Старвуда доехать, – пожал он плечами, снова погружаясь в далекие мысли.

Вслед за Зои я вошла в общее пространство. Современная мебель с красной обивкой. Книжный шкаф, длинный стол возле огромного французского окна. Просторно и светло. Что ж, почти как в моей квартирке.

Мы прошли в узкий коридор, по одной стене которого тянулись двери в спальни, дошли до конца и поднялись на второй этаж, снова дошли до конца коридора, словно играли в змейку. Самая последняя комната оказалась нашей.

– Располагайся! – пригласила Зои.

Дверь находилась точно посредине спальни. Две полуторные кровати (какой кошмар!), два стола, два шкафа. Словно посередине было выставлено зеркало, настолько две части комнаты казались одинаковыми.

Половина Зои была более захламленной. На стенах висели какие-то жуткие мотивирующие постеры, которые лично меня бы в тоску вгоняли. Из разряда: «Маленькими шагами к большой мечте», «Проигравших гораздо меньше, чем сдавшихся» и так далее. Книжные полки над столом уже ломились от книг. На столе ноутбук весь в мелких наклейках. Я вздохнула.

– У тебя немного вещей, – заметила Зои, указывая на коробку и два чемодана.

– Я не знала, что и в каких количествах нужно брать. К тому же доставку никто не отменял и «Амазон» не банил.

Я не стала ей говорить, что не теряю надежды вернуться в свою обычную школу неподалеку от Центрального парка.

Зои тем временем сгрузила мои книги на свободный стол. Она хотела что-то еще сказать, но тут у нее звякнул телефон. Зои быстро покосилась на экран и как-то немного виновато подняла на меня взгляд:

– Лиз, я знаю, что должна показать тебе академию, но доставили форму для первокурсниц, мне нужно разнести ее по комнатам. Ты не против, если я тебя оставлю? Обещаю, это ненадолго!

Я вообще не поняла, в чем проблема. Всегда ощущала себя здоровой и дееспособной девушкой, которая не нуждается в опеке. Я бы загонялась из-за того, что нужно нянчиться с первогодками и их одеждой. Очевидно, быть старостой в Академии Силестиас еще больший отстой, чем в любой иной академии.

– Я пока разберу вещи. Не будем толкаться, – снова улыбнулась я, радуясь возможности побыть одной.

Зои ушла. Первым делом я подошла к ее письменному столу и внимательно изучила убранство. Из интересного только десяток полароидных снимков с Эн-Би, развешанных по стене. Я задержала взгляд на карточке, где Зои подносит Николасу торт с цифрой 17. Очевидно, прошлогодняя история... Интересно, они все же встречаются? Не должны. Меня обычно инстинкты не подводят.

Я раскрыла чемодан. Платья, джинсы, кофты... Встала, подошла к коробке, достала оттуда колонку и поставила на тумбочку. Ненавижу тишину. Погромче включила один из энергичных плейлистов. С музыкой стало веселее. Я стащила туфли. Да, красиво все это, но ноги уже гудят. Вернулась к чемодану. Зачем я взяла столько всего, если здесь форма?

Форму я обнаружила в шкафу. В комплекте: черный пиджак, серая жилетка с красным воротом, две рубашки с коротким и длинным рукавом, черная клетчатая юбка, гольфы с красной полоской (ненавижу гольфы), красный бант, красный галстук. К лацкану пиджака приколот значок с пламенем (красивый). В ящике я нашла спортивную форму, серую и невзрачную. Какой кошмар. Неужели я и в самом деле не могу добавлять что-то свое?

Аккуратно развесила свою одежду. Отнесла косметичку в ванную. Как здесь говорят? Слава Звездам? У нас свой санузел!

На дне второго чемодана лежала наша с Джин фотография. Я долго смотрела на нее, но так и не решилась достать. Просто закрыла чемодан.

Зои так и не вернулась, я принялась перебирать документы, которые отдал секретарь. Кроме очевидных пропусков, расписания и прочего была аккуратно сложенная бумажка. Я развернула. На ней большой круг, круги поменьше, все соединено какими-то линиями, по листу разбросаны мелкие символы. Что это? Не придумав ничего разумного и не потрудившись погуглить загадку, я решила отложить ее до лучших времен. Подошла к зеркалу, подправила макияж и вышла в длинный коридор. На фиг мне Зои для исследования новой школы?

Глава 2

Зои вышла из комнаты и побежала на склад. С формой для младшеклассников в этом году вышла накладка, поэтому сообщение о том, что пиджаки наконец-то готовы, для Зои стало чем-то сродни благословению Звезд. Зои очень любила первогодок. Одна из причин, по которой два года назад мисс Брайт вступила в борьбу за место в малом, а потом и в верховном совете Академии, – возможность курировать новичков.

И вот теперь, позабыв про странную Лиз и то, что у Эн-Би раньше нее самой открылась сила стихии, Зои спешила по подземному коридору. Возможность пользоваться закрытыми для простых студентов коридорами – тоже неплохой бонус к бессонным ночам и вагонетке обязанностей.

Еще один поворот в темных катакомбах, оставшихся от первоначального замка Академии, Зои распахнула двустворчатые ярко-желтые двери и вошла на склад. С совершенно скучающим видом у прилавка уже стоял Мэтт Пирс.

– Не криви ротик, малютка Зои, – хмыкнул Мэтт, разворачиваясь к одногодке. – Неужели ни капли по мне не скучала?

– Я думала, это шутка. – Зои машинально скрестила руки на груди.

– Тебе ли не знать, что с должностью старосты не шутят? – Пирс не стал утруждать себя улыбкой.

Зои же этот выпад пропустила. Одним Звездам известно, когда на этом тихушном Водном факультете проходят какие-либо выборы и внутренние собрания. Когда они успели избрать нового старосту? И почему им стал Мэтт?!

– Скажи, тебе и правда нравится бегать по поручениям? Я хочу сказать...

– Да, Пирс, мне действительно нравится этим заниматься, – фыркнула Зои. – Никак в толк не возьму, тебе-то это зачем? Разве ты не выше этого?

– Есть в мире те, для кого жизнь академией не заканчивается, – пожал он плечами, проверяя что-то в телефоне. – Мне вот в следующем году в в людской университет поступать.

Мэтт всегда был хорошо одет, чисто выбрит и надушен. Зои бы не удивилась, узнай, что таким идеальным он уже родился. А сколько в нем высокомерия!

– Слышал, у тебя наконец появилась соседка, – вновь подал голос Мэтт.

– Тебе-то что?

– Мне ничего, а у тебя праздник, должно быть. После стольких лет малютка Зои Брайт перестанет быть одинокой тенью Блэйка! – Пирс говорил спокойно, не повышая голоса.

– Тебе не кажется, что для сына Рака ты слишком агрессивен? – приподняла бровь Зои, прикладывая все силы к тому, чтобы не начать ему хамить. Давно, в начальной школе, они подрались. Виноватой сочли Зои.

– Отнюдь. – Мэтт точно потерял интерес к беседе, вновь погружаясь в телефон.

Кладовщика ждали еще несколько минут, затем он выдал портпледы. Мэтт поднял свою стопку, которая Зои показалась неподъемной:

– Да, как неловко в такие моменты оказываться слабой девушкой.

– Удержись от этих сексистских высказываний, Пирс, будь так добр. – Зои проводила взглядом кладовщика. – Я ничем не хуже тебя!

– Только ростом и мускулатурой. Сколько в тебе? Пять футов? – усмехнулся Мэтт, подхватывая пиджаки. – Приятного дня борющимся за права женщин.

Одной рукой он закинул все портпледы на плечо и отчалил.

Глава 3

Дневник Кастодии

2 сентября 1871

У моей матушки бывали скверные идеи. Очень часто, если подумать. Представь: до шестнадцати лет я жила счастливую жизнь в нашем забытом всеми Звездами поместье. Никаких требований и амбиций. Все так, как предписывают правила воспитания порядочной леди. Ты резонно можешь уточнить: что же такого сделала моя матушка, что нынче я вся пылаю праведным негодованием? А я тебе отвечу: она отправила меня в частный пансион. Представь! Что хорошего может быть в частном пансионе, кишащем агрессивными сыновьями и дочерями Звезд? Ничего.

Я начала этот дневник в надежде, что, когда мое бренное тело остынет, ты непременно прочтешь эти строки и поймешь, сколь горько мне было ехать на обучение. В том, что в пансионе, носящем гордое название «Академия Силестиас», я найду свой конец, сомневаться не приходится. Потому, мой незнакомый друг, не забудь скорбной дочери Девы, Кастодии Ариес.

4 сентября 1871

Я ненавижу делать записи, когда часы давно пробили полночь. Хотя бы потому, что никак не возьму в толк, указывать все еще третье сентября или уже четвертое. Мне нравится стремление к порядку, а этот поздний час вносит столько хаоса! Как поступил бы ты?

Что я могу поведать о своем первом дне в пансионе? Мне нравится форма. На блузу я приколола изумрудный листок, символ того, что я живу под началом Земной стихии. Красивая вещица.

Меня не тревожит начало занятий. Знаешь, имея четкий план, даже сомневаться не приходится в том, сколь легко я смогу прожить здесь каких-то два года. Жалких два года... Нет, лучше считать не так. Буду зачеркивать дни до Дня благодарения! Так будет вернее.

Но знаешь, что чуднó? Сегодня, на введении в астрал, ко мне подсел невероятно красивый юноша. Его зовут Эдмунд Ланкастер. Мне кажется, в нем есть французский шарм. О, как он хорош собой! У него темные, практически черные волосы и такие же мрачные глаза. Если бы я все же набралась мужества начать писать роман, несомненно сделала бы его главным героем! Есть такие люди... Как объяснить? Есть люди, рожденные главными героями. Эдмунд высок, красив, умен. А еще он сын Змееносца! Представляешь? Никогда прежде не встречала детей Змееносца. Может ли быть так, что он избран Звездами лишь оттого, что родился под началом этого могущественного знака?

Мне кажется, нет ничего прекраснее, ничего таинственнее ребенка Звезд, соединившего в себе начало двух стихий. О, как хотелось бы и мне быть незаурядной...

И все же – не знаю, как объяснить, – он пугает меня. Не могу сказать чем. Наверное, все дело в этих его темных глазах. Эдмунд не старается нравиться людям, но я вижу, что все им очарованы. Декан моего факультета сказал, что мне страшно повезет, если Эдмунд и его подруга Вирджиния согласятся помочь нагнать программу, пока я не освоюсь. К сожалению, они оба не моей стихии. Хотя, может, это и к лучшему. Вирджиния странная. Наверное, оттого, что дочь Скорпиона. Никогда не понимала детей Скорпиона.

Небрежным движением Эдмунд поправил волосы и сделал еще несколько заметок в блокноте. Он предпочитал уединение библиотеки шумной обстановке общей комнаты Огненного факультета. Эдмунд вообще подозревал, что недолюбливает рожденных в огненной стихии.

– Ты полагаешь, я не замечу твоего присутствия? – не отрываясь от записей, спросил Эдмунд.

– Не видела тебя на ужине, начала тревожиться, вдруг с тобой случилось нечто скверное, – елейным голосом запела Вирджиния, опускаясь на пол рядом с другом.

– Этот твой тон, – скривил рот Эдмунд.

– Не понимаю, отчего ты здесь, когда впору быть рядом с очаровашкой Кас.

Теперь Эдмунд оторвался от записей и посмотрел на союзницу, как смотрел на всех – с пренебрежительным раздражением.

– Ты что же, рассчитываешь, что к концу первого семестра мы уже свадьбу сыграем? – хмыкнул он.

– Нет, я надеюсь, что на День благодарения нас пригласит в гости сама Верховная хранительница Звезд.

Вирджиния имела поразительную способность не ощущать себя дурой, даже когда кто-то настойчиво пытался ее таковой выставить.

Кастодия Ариес Эдмунду не понравилась при первой же их встрече. Робкая и застенчивая, смотрящая на него, как на монстра. Ему не понравилась Кастодия не внешне. Внешне она была самим очарованием. Когда-то давно Ариесы прибыли из Испании к берегам Нового света, наверняка тогда у них были темные волосы и такие же темные глаза. Столетие в Америке вымыло из них всю южную черноту. У Кастодии была белая, практически прозрачная кожа, а глаза синие, словно в них отразилось небо. Да и волосы у нее американские: густые и светлые. И все же Кастодия Ариес не понравилась Эдмунду с первой минуты. Она заглянула в его глаза и увидела всю ту тьму, что прочим была неведома.

– Так что же?

Вирджиния подалась вперед, оперлась на руку и излишне приблизилась к Эдмунду.

– А что ты мне предлагаешь делать? – Эдмунд смотрел на подругу с пугающей холодностью.

– Хочу, чтобы ты немного подумал о нашем будущем. Когда я говорю о нашем, я имею ввиду тебя и меня.

Эдмунд быстро вытянул руку и ухватил Вирджинию за шею. Она безвольно приоткрыла рот, стараясь сделать хоть один полный вдох.

– А я хочу, чтобы ты перестала учить меня, как строить будущее.

Вирджиния хваталась тонкими пальцами за его предплечье в попытках вырваться.

– Если я сочту необходимым действовать, я начну. А ты не смей меня поучать. Поняла?

Она коротко кивнула. Его пальцы разжались. Вирджиния рухнула на пол. Приподнявшись на локте, глядя на Эдмунда снизу вверх, она зловеще улыбнулась и спокойно произнесла:

– Разумеется, избранный.

Глава 4

Запыхавшаяся и злая Зои вернулась в комнату. Без сил она рухнула на кровать: какие же тяжелые эти дурацкие пиджаки! Она вздохнула и полезла в телефон. Эн-Би звал на обед в Старбакс. Они уже выпускники и могут с чистой совестью ходить за территорию в любое время.

Зои подскочила и тут же метнулась к зеркалу. Косы, как всегда, начали неприятно пушиться. Телефон снова звякнул.

Только теперь Зои вспомнила о соседке. Как жаль, что она куда-то ушла из комнаты. Как жаль, что Зои не взяла ее номер.

Что-то неприятно кольнуло. Почему ее Эн-Би уже успел подписаться на Лиз в короткой юбке? Зои вздохнула, пытаясь успокоиться. Она физически ощущала, что в этом году все будет не так, как раньше. Еще вчера, когда она засыпала с надеждой скорее увидеть Эн-Би, все казалось таким ясным. Как жаль, что Зои не избрана Звездами, чтобы видеть их знаки!

Староста подхватила сумочку, сняла пиджак, оставшись в одной блузке, покосилась на юбку и решила, что останется в ней. Нужны ей эти полчаса? Разве Эн-Би не знает, как быстро она умеет собираться? Зои все умела делать быстро.

– Лиз так и не ответила, – первым делом сообщил ей Эн-Би.

Зои промолчала, она подошла к велосипедам и быстро отыскала свой. У всякого уважающего себя студента рано или поздно появлялся велосипед, иначе не находишься до Старвуда.

– Мне кажется, или ты на меня злишься? – поспешил нагнать ее Эн-Би.

– Тебе кажется. – Зои принялась еще активнее крутить педали. – Просто мы не виделись все лето, а ты первым делом бросился искать Лиз в Снэпчате... К тому же, – она заговорила со страшной обидой в голосе, – ты даже не сказал, что приехал в Академию!

Эн-Би встал на педалях, чтобы поспевать за подругой. Когда Зои злилась, за ней было не угнаться.

– Мы с тобой созванивались почти каждый день, скажешь, я не предлагал к тебе приехать? – наконец-то он смог поравняться с Зои.

Академия Силестиас находилась в горах, а Старвуд в низине. Обучающиеся одинаково сильно любили дорогу в городок и ненавидели путь назад.

– Ты же знаешь, что это не вариант? – Зои бросила укоризненный взгляд в сторону Эн-Би. – Что уж говорить... Я просто боюсь, что ты меня забудешь!

Она никогда не умела и не хотела учиться прятать свои эмоции и чувства.

– Мы это с тобой обсуждали, – мягко улыбнулся ей Эн-Би, – нас не разлучат даже Звезды!

Зои хотелось в это верить. Они наконец выехали из густого леса, который ветвями деревьев создавал вечнозеленый непроницаемый туннель, скрывающий от лишних взглядов даже намеки на дорогу к Академии.

Вперед, по главной улице к Старбаксу. Местные очень гордились тем, как остроумно вписали сюда франшизу. Собственно говоря, Старбакс – единственное не семейное заведение в окрестностях Академии.

Зои прислонила велосипед к заборчику, надела на седло шлем. Все это такое привычное.

– Сегодня я тебя угощаю, – сообщил Эн-Би, направляясь к бариста. – И даже не спорь, пусть йогурт с гранолой станет доказательством моих к тебе чувств!

Зои рассмеялась от этой пафосной речи, о, как бы она хотела, чтобы и в самом деле их связывало нечто большее, чем просто дружба.

– Николас, Зои, уже вернулись! – обрадовалась им пожилая владелица кофейни. Она любила обслуживать клиентов самостоятельно. – Заглянули уже к Лорелее? Видят Звезды, если она не начнет на каникулах ездить в крупные города, я никогда не дождусь внуков!

Женщина засуетилась, готовя стандартные напитки, которые эта парочка брала уже не первый год.

– Мисс Лоуренс недовольна качеством современных любовных романов, – припомнила разговор с библиотекарем Зои.

– О, видят Звезды, моя дорогая, любовью нужно заниматься, а не читать про нее! И передай это моей дочери!

Эн-Би усмехнулся.

– Кстати, утолите мое любопытство, не знаете ли вы, кто та девушка за столиком у окна? Молодые люди в нашем городе бывают только благодаря Академии. Она кого-то привезла?

– Лиз! – обрадовался Эн-Би, словно увидел, как минимум, сестру, с которой был разлучен в младенчестве.

Лиз сидела с ноутбуком и что-то внимательно читала. Она оторвала взгляд от экрана и улыбнулась. У Лиз была странная улыбка. Зои находила ее красивой, но не могла точно объяснить, что с ней не так.

– Чем занимаешься? – Эн-Би буквально подскочил к ней и тут же уселся на свободный стул.

Зои поджала губы и расплатилась за их заказ.

– Изучаю письма, которые пропустила. – Лиз немного прикрыла крышку ноутбука.

– Что-то на деловом, – рассмеялся Эн-Би.

– Типа того, – кивнула Лиз.

– Я писал тебе в Снэпчате.

– Вот как? – Она сощурилась, как это сделала бы лисица.

– Да, мы хотели позвать тебя на обед, но ты не ответила.

– Это очень мило. – Все та же красивая, но неприятная улыбочка. – Сегодня стараюсь не пользоваться телефоном и соцсетями. Сам знаешь, детокс.

Наконец миссис Лоуренс отдала заказ, и Зои сперва отнесла за столик кофе, а потом печенье и йогурт. Лиз презрительно окинула взглядом карамельный фраппе. Очевидно, прикинула, сколько калорий в одних лишь взбитых сливках. Зои подумалось, что она бы отлично сошлась характерами с заносчивым Пирсом или выпускницей Кларк.

– Как ты нашла это место? – спросил Эн-Би.

– По карте. – Лиз уже не скрывала, что вопрос кажется глупым. – К тому же к школе только одна дорога, утром я проезжала эту очаровательную дыру и была поражена, что здесь есть Старбакс.

– Готовишься к завтрашним занятиям? – уточнила Зои, стараясь не остаться за бортом разговора.

– Вот еще, – хмыкнула Лиз. – Как мы с Николасом верно определили в начале этого захватывающего разговора, я занимаюсь делами. Странно, что вы не в курсе, но у меня блог. Сейчас утверждаю контент-план с моим менеджером.

Лиз говорила с надменными нотками. Нашлась здесь королева, с чего это Зои должно быть известно о ее невероятном блоге?

– У меня пять миллионов фолловеров в ТикТок, два миллиона в... – она не договорила.

– Ты настоящая знаменитость! – присвистнул Эн-Би. – О чем снимаешь?

– О себе. – Лиз сказала это с таким видом, будто каждому должно быть очевидно направление ее соцсетей.

– Это ты? – Зои сунула ей в нос телефон.

На экране мерцал профиль QueenLizNYC. И скромное описание:

И миллион фотографий с роскошной Лиз. Эн-Би и Зои начали листать ленту: Лиз на шикарной вечеринке в черном платье с глубоким декольте и золотыми цепями, обвивающими талию. Макияж акцентирован на глаза драматичным черным смоки. Подпись к фото: «У гламура нет выходных #PlazaNights #VersaceVibes».

А вот Лиз в первом ряду какого-то показа. На ней брючный костюм с эффектом металлик и серебряные туфли на шпильке. В руке – миниатюрная сумочка, а на губах играет та самая красивая, но неприятная улыбка. «Ловлю вайбы только первых рядов 💼 #NYFW #MarcJacobs».

Или фотография, где Лиз стоит с высокой темноволосой девушкой. Они на крыше пентхауса с видом на Центральный парк. На Лиз – элегантное черное платье с тонкими сияющими бретелями. Лиз слегка наклоняется к девушке в белоснежном костюме. В отличие от многих других фотографий, на этой у Лиз живые глаза и искренняя улыбка. Она с таким восторгом смотрит на девушку. И подпись: «Равняюсь на эту икону✨ #SisterGoals #ChanelVsYSL».

Лиз заметила фотографию, на которой задержалось внимание Зои, и постаралась рассмеяться:

– Я готова вечно говорить о себе, но уже становится неловко! Расскажите-ка мне лучше об этом!

Она вытащила из сумочки маленький листок с кругами и положила перед одноклассниками.

А Зои думала о том, какая, должно быть, невероятная жизнь была у Лиз в Нью-Йорке. А потом еще подумала о том, что им никогда не стать настоящими подругами. Не потому, что Зои не захочет, а потому, что они никогда друг друга по-настоящему не поймут. Лиз спустилась откуда-то с небес. Она изначально была звездой, а Зои лишь ребенком Звезд, хоть и избранным.

Глава 5

Лиз

Я любила свою заурядную жизнь. Требую от вас запомнить это! Я знаю, есть такие своеобразные подростки, которые мечтают попасть в мир магии, пришельцев, супергероев... Это как есть отдельная категория девочек, которые любят мультики про принцесс и лошадей. Я не такая. Я максимально приземленная, меркантильная, материальная, если хотите. Мой предел мечтаний – поездка на парижскую неделю моды, кутюрное платье Dior и билетик на Met Gala. Нет, не просто билетик, а проход по главной лестнице!

Мне повезло родиться в состоятельной семье, но не повезло рано потерять родителей. Впрочем, не люблю вероятности. Типа, а если бы отец оказался тираном, а мать алкоголичкой? Нет, я была довольна и тем, что воспитывалась Джин. Джин настоящая икона. Она владела огромной юридической фирмой и вытаскивала из задницы таких знаменитостей, что просто слов нет. Когда в средней школе нам задали сочинение «Женщина, изменившая мир», я написала про сестру. А когда мистер Кронвич поставил мне не максимальный балл, ссылаясь на то, что нам следовало изучить историю и найти реального героя, Джин так разозлилась, что добилась его отстранения и запрета на педагогическую деятельность в течение следующих пяти лет. Короче, Джин – икона.

– Лиз, сколько можно? Ты в теннис играть собираешься или что? – крикнула Джин с первого этажа.

Я окинула взглядом получившийся образ и осталась довольна. Сестра настаивала на том, чтобы я занималась спортом, а форма в теннисе оказалась самой красивой, поэтому уже четыре года подряд три раза в неделю я ходила на тренировки. Обычно я играла с самой Джин, но, когда она не могла, вызванивала Кэт – мою школьную подруженьку.

– Когда тебя ждать? – спросила я, забирая у домработницы теннисную сумку LV.

– Послезавтра, сама знаешь, что в конференциях главное не конференции, а вечеринки после. – Джин выразительно изогнула бровь.

– Не думай, что буду скучать, – хмыкнула я.

– Ну да. – Сестра проверила документы. – Все, пойдем, я тебя подброшу.

В холле консьерж сообщил, что мне только что доставили большую посылку от какого-то нового бренда. Я кивнула и кинула сообщение Стелле – моему менеджеру. Какого черта она не предупредила, что сегодня мне еще и распаковку снимать?

– Какие планы на день? – спросила Джин, когда мы уселись в такси.

– Никаких особо, – пожала я плечами. – Может быть, вечером сходим в спа? Ну, знаешь, эти BFF вайбы...

Я плохо формулировала мысль, когда выстраивала композицию. Нужно было сфоткать ноги так, чтобы и ракетку все увидели, и роскошную машину, и мои тощие ляжки.

– Мне пришли билеты на какую-то премьеру. Хочешь сходить? – Не дожидаясь ответа, Джин уже переслала мне файл с информацией. – Возьми с собой Амин.

– Амин? – наморщила я носик, вспоминая несуразную девчонку, которая училась на год младше.

– Да, фирма ее отца ищет нового адвоката, хочу, чтобы он выбрал меня.

Я равнодушно пожала плечами. Если Джин говорит, что нужно что-то делать, ни при каких условиях я не решусь ей перечить.

– Выметайся, – скомандовала сестра, когда машина затормозила около клуба.

Я грациозно вышла. Прежде чем водитель закрыл дверь, Джин еще раз окликнула меня:

– И, Лиз, ты не облажайся. Проигрывать толстухе Кэт – совсем уж уныло.

Я показала ей фак, состроив какую-то дурацкую гримасу. Я не часто сожалею о прошлом. Разве что в началке отвергла чувства Дэмиана, а теперь он восходящая звезда Голливуда. Я не оглядываюсь назад. Почти никогда. Но если бы у меня был шанс изменить только одну вещь в своей гребаной жизни, я бы обняла Джин в то утро и не стала показывать ей никакие пальцы. И все же, в тот день я об этом не знала. Не знала, что буду сожалеть.

Плохие новости можно получать по-разному. Когда ты знаменит, плохие новости о тебе приходят из новостной ленты. Я уже третий раз сняла, а затем надела черный топ MiuMiu. Мне безумно нравились мини-юбки этого бренда, но я никак не могла решить, подходит ли подобный образ для встречи с мусульманкой Амин. Мне же нужно с ней поладить... Конечно, ни разу не видела ее покрытой, но мало ли мини-юбка поставит крест на сделке Джин?

В ситуациях, когда я не знала, как поступить, я обращалась к подписчикам. Не всегда, но очень часто мне было достаточно того, что они просто голосуют. Это как с подкидыванием монетки: пока она летит, ты понимаешь, на какой ответ надеешься. Запустила голосовалку и начала просматривать сторис моих подписок. Внезапно у Люка, мужа одной из лучших адвокатов Джин, увидела черный фон и короткую надпись: «Тебя больше нет». Нет, я еще не поняла, что случилось, и никакое десятое чувство не подсказало мне, что с Джин что-то стряслось. Я пролистнула его истории. Ненавижу чужое горе.

Пролистнула Кэт, которая все же пошла в спа, и тут увидела пост Магды. Жуткие кадры. В гостинице, где проходила конференция, обрушились перекрытия. Огромный зал, наполненный лучшими юристами и адвокатами Соединенных Штатов, был погребен под еще несколькими этажами. Какая потеря. Сколько смертей. Не об этом я подумала тогда.

Я вновь посмотрела в зеркало и выложила еще одну историю: «Эти ножки должен увидеть Нью-Йорк», перевела телефон в беззвучный режим, а потом пошла на премьеру. Я не стала звонить Джин или ее ассистентке, тому же Люку. Нет, пока мне не сказали, что Джин мертва, для меня все останется по-прежнему.

Я вернулась домой далеко за полночь. На кухне меня ждала заместительница Джин из офиса. Она мне все рассказала. Она озвучила то, во что я не могла поверить. Я не заплакала, только внимательно выслушала рассказ и кивнула, когда заместительница спросила, понимаю ли я, что произошло. Я солгала. Я не понимала, что происходит. Еще несколько часов назад Джин велела мне не облажаться, а я показала ей фак. Фак – последнее, что я сделала для сестры.

Спать я легла в комнате Джин. Она никогда не разрешала спать у нее. Я укуталась в ее шелковый халат и заснула на заправленной постели. А на следующий день ко мне пришла профессор Херт. Начала нести полнейшую чушь о том, что все это время сестра скрывала мои силы Звездной магией, что я – дочь Льва, что мне нужно ехать в какую-то дыру... Много всего. Я не сильно вникала, но решила для разнообразия плыть по течению. Я этого тогда не поняла, но у меня просто не было сил сопротивляться.

Вот и вся история. И да, у меня была идеальная жизнь, созданная для того, чтобы я вела соцсети.

Глава 6

Будильнику было достаточно издать буквально одну противную ноту, чтобы Зои открыла глаза. За десять лет учебы в Академии она успела создать практически идеальную рутину, которая позволяла ей делать больше, чем делали остальные. Зои Брайт любила учиться, и это была единственная взаимная любовь в ее жизни.

– А ты рано.

Посреди комнаты в одном нижнем белье стояла Лиз. Ее, кажется, вообще не смущало, что в комнате помимо нее кто-то есть. Не без зависти Зои отметила, какое у ее соседки идеальное тело. Вот именно такое, о котором всегда мечтала она сама: вытянутое, подтянутое, тонкое. У нее практически не было груди, зато был очерченный пресс. Без кубиков, не тот, что мог бы сделать ее похожей на качка, но именно такой, какой должен быть у модели или знаменитости. Зои была убеждена, что все знаменитости имеют идеальные тела. Даже те, кто начинал карьеру с амплуа веселой толстушки, со временем расставались с лишними фунтами. Может, Лиз сидит на тех модных уколах? Нет! Слишком уж идеальная у нее кожа. Ни намека на растяжку.

Зои была другой. Совсем другой. Низкорослая и от природы плотная. С началом подросткового возраста и вовсе располнела, но быстро взяла себя в руки и так же стремительно похудела. На память об этом невероятном опыте на попе остались молнии растяжек. Вот такой вот она жопный Гарри Поттер.

– Я хожу на пробежку до завтрака, – отозвалась Зои, скрываясь в ванной.

– Это очень кстати.

Зои слышала, как Лиз возится в шкафу, доставая одежду.

– Тогда пойду с тобой. Кстати, ты вчера так и не закончила экскурсию. Тут есть корты?

– Корты? – Зои высунулась в спальню.

– Ага, из всего спорта уважаю только теннис.

– Я думала, ты чирлидер.

– Фу, как пошло! – фыркнула Лиз. – К тому же едва ли такие девочки, как я, – она ткнула ноготком в грудь, – будут тратить на это время.

Они вышли в пустой коридор. Мало найдется любителей вставать в четыре тридцать. На диване возле большого телевизора спали Лана и Марк. На экране шел какой-то сотый сезон «Милых обманщиц». Зои выключила телевизор и накинула на парочку плед.

– Это здесь в порядке вещей? – приподняла бровь Лиз.

– Что именно? – не поняла Зои.

– Что разнополые дети спят в обнимку...

– Разнополые? У тебя что, есть гендерные предрассудки? – возмутилась староста.

– Что ты! Только сексуальные!

Большую часть времени у Лиз было совершенно непроницаемое лицо, словно она вообще ничего не чувствовала и не испытывала.

– Ну... Знаешь, у этого есть плюсы. – Зои на ходу заплетала неряшливую косу. – В Академии не так много правил... Зато можно выходить на пробежку в четыре утра.

– Меня удивило, что и за территорию академии можно выходить в любое время. Здесь совсем не думают о безопасности?

– А смысл? Тебя всегда могут найти по Звездам.

– Тебя или твой остывший труп, – заметила Лиз.

– Я думала, что ты будешь рада такой слабой дисциплине у нас.

– Мне кажется, ты слишком много обо мне надумываешь, Зои. – Лиз наградила старосту неприятной улыбкой.

Освежающая утренняя прохлада. Тусклый свет фонарей. Девушки дошли до стадиона, принялись за разминку. Разумеется, Лиз была гибка, как работница цирка. Зои бы не удивилась, если бы та и на шпагат без подготовки садилась. Что ни говори, а было в ней что-то чирлидерское! А еще в ней было что-то такое, что было в Пирсе. Неужели у всех богатых людей есть это? Пока Зои бежала, краснела и потела в мешковатой серой форме Академии, Лиз в идеальном облегающем костюме бежала так, как бегают в рекламе, сексуализирующей образ женщины. Неужели ей самой не противно от того, что ее будут воспринимать как просто красивую мордашку? Вон, даже Зои уже успела навешать на нее ярлыков.

А Лиз, не удостаивая свою соседку даже короткой мыслью, просто продолжала бежать.

Глава 7

Дневник Кастодии

20 октября 1871

Ох, мой милый читатель, моя жизнь решительно налаживается. Я нашла себе первого настоящего друга – Исаака Харперса! Исаак сын Тельца. Он просто невероятен. Он на год старше, и Великие Звезды наградили его магической красотой. Знаю, что благовоспитанным девушкам не пристало помышлять о мужской красоте, но ничего не могу с собой поделать! У Исаака черная кожа, такая, как беззвездное небо, а зубы белые-белые! Еще у него короткие кудрявые волосы и... Ох, описать не могу, как он хорош собой!

Расскажу, как мы познакомились. История и в самом деле примечательная, потому что Исаак нелюдим. Дело было три недели назад в воскресный день. Все, как обычно, отправились в Старвуд, но что мне там делать? Я решила, что ужасная глупость происходит: я уже некоторое время живу в пансионе, но совсем не знаю окрестностей. В библиотеке я обнаружила карту местности. Узнала, что, если выйти с территории Академии, обогнуть ее полукругом и спуститься с нашей горы с противоположной стороны, можно оказаться около древнего Хранилища Звезд. Сейчас никто уже про него и не знает. Библиотекарь рассказал, что, когда в начале века построили новый храм ближе к Академии, в низину перестали спускаться ради ритуалов.

Мне, разумеется, тотчас понадобилось наведаться в это уединенное место, о коем никто и не помнил. Прихватив с собой карту и книгу, я пустилась в путь. Отчего так мало студентов ходят на прогулки в лес? Да, всем хочется гулять только в городе... Оно и хорошо, если подумать. Меня страшно пугает, что Эдмунд и Вирджиния словно преследуют меня. Чем я им так понравилась? Они мне совсем не близки по духу. Вирджиния из тех девушек, к ногам которых готов упасть весь мир. Я не сомневаюсь, что она найдет себе удачную партию еще до выпуска... Того же Эдмунда...

Но я страшно отвлеклась! Прости, в последнее время мысли скачут в моей голове с невероятной скоростью!

Когда я спустилась вниз, обнаружила прекрасное озеро. В самом деле, озеро просто невероятное! Вода в нем чистая, словно мы прибыли в Канаду. А все дно усеяно круглыми камушками. Если бы ты знал меня также хорошо, как знаю себя я сама, несомненно бы понял, отчего мне так приглянулись камни ровной формы. Я пошла дальше, уж больно мне хотелось увидеть руины Звездного Хранилища.

Через четверть часа цель моя и в самом деле была достигнута. Но ты представить не можешь, сколь дивная картина предстала передо мной. Там, где должны были обнаружиться руины, оказался небольшой лагерь. Плитка была расчищена от проросших в ней сорняков, с колонн убраны побеги плюща, а там, где прежде хранились Звездные камни, красовался навес. В алтарной зоне явно шли ремонтные работы, поскольку под арочным сводом разместились самодельные строительные леса. Я с интересом осмотрелась. Не руины, а все еще величественное место.

– Что ты здесь делаешь?

Низкий голос заставил меня вздрогнуть.

– Я?.. Я просто... Мне... – залепетала я, словно сделала нечто предосудительное.

Из-за кустов кизильника вышел он. Исаак Харперс. Он подошел ближе, и мне почудилось, что широкими плечами он заслонил солнце. Я совсем тогда потерялась. Будем честны, я пропала!

– Зачем ты пришла сюда, Ариес?

Меня поразило, что ему известно мое имя.

– Я просто... гуляла... Мне... было интересно, как выглядят руины заброшенного Хранилища.

– Вот как?

Я тогда думала, что Харперс не умеет улыбаться.

– А ты? Зачем ты здесь? – Мой тонкий голосок предательски дрожал.

Это ужасно грубо с моей стороны, но тогда, как и многие, я побаивалась Исаака. Во всем нашем пансионе Исаак был единственным студентом с черной кожей. Потому и стал изгоем. Нет, никто бы не посмел травить кого-то столь внушительного, как Исаак, но он сам прекрасно понимал собственную отличность, потому выбрал добровольное одиночество. Я его понимаю: если отвергнуть общество первым, общество не сможет отвергнуть тебя. Это такая мучительная защита хрупкого сердца.

– Сама не видишь? – насмешливо фыркнул он.

– Ты восстанавливаешь Хранилище, но зачем?

В ту минуту меня охватил леденящий ужас: он хочет восстановить Хранилище для темных ритуалов! Я читала о подобном. Места Звезд, даже если перестать ими пользоваться, оставляют в себе великую силу, которую позже можно направить совсем не туда, куда следует.

– Что ты себе напридумывала, маленькая дочь Девы? – Исаак скривился. – Мне был сон, что место это в скором времени послужит великому предназначению Звезд, а потому я должен привести его в порядок.

– Ты избранный сын Тельца... – ахнула я.

Тогда Исаак впервые обернулся ко мне, и улыбка у него оказалась совсем не злая, даже, думаю, родная...

– Я бы сказал, я рабочий бычок Звезд. Они дали мне силу чинить и мастерить... Неблагородная это какая-то цель.

– Отчего ты никому не скажешь? Харперс, ты ведь избран!

Он ничего не ответил, лишь неопределенно качнул головой. Я уже многим позднее поняла, зачем он скрывает предназначение. Нас с детства учат, что быть избранным ребенком Звезд – почетно, а Харперс видел в этом рабский труд. Его не спросили, хочет ли он служить какой-то там цели. Пусть она и великая. Знаешь, если подумать об этом чуть дольше, становится невероятно тоскливо. Вся наша жизнь предопределена Звездами. Ты не вправе отказаться от благословения. Но, что еще хуже, если ты не избран Звездами, значит, твоя жизнь не имеет совсем никакого смысла?

– Надеюсь, Эдмунд, ты доволен! – Вирджиния обрушилась на пол шуршащим ворохом юбок.

– Весьма доволен, спасибо, что осведомилась.

Эдмунд сидел в их излюбленном библиотечном закутке и готовил доклад по курсу продвинутой звездной магии.

– Ерничаешь! – возмутилась девушка. – Или и в самом деле не знаешь? – Она сощурилась.

Эдмунд одарил ее ледяным взглядом. Он знает все, а то, чего не знает, просто не заслуживает его внимания.

– Мне сказали, что на День благодарения Кас отправится домой с Харперсом! С этим... С этим... – Вирджиния не подобрала достойного слова, которое бы в полной мере могло унизить этого выродка.

– И что?

– И что? – ужаснулась Вирджиния.

– Именно. Пусть показывает своего орангутана Верховной хранительнице. Думаешь, миссис Ариес будет счастлива такой компании для дочери? Или ты хочешь рассказать, что между Кастодией и Харперсом может вспыхнуть нежное чувство? Пусть пылает! Как только он разобьет ей сердце, а он непременно разобьет, потому что в нашей великой стране подобное незаконно, кто-то должен будет ее утешить.

Эдмунд не мог сдержать зловещей улыбки:

– Не забывай, я избран Звездами дважды. Пока все считают, что Звезды не ошибаются, я тебя, милая Вирджиния, уверяю, они ошиблись, даровав мне столько силы...

Именно поэтому Вирджиния шла за Эдмундом. Он избран Звездами, чтобы низвергнуть их власть и подчинить себе зодиакальный круг, он так говорил. А она будет не просто свидетелем этого темного триумфа, но станет верной союзницей и опорой Эдмунда на пути к власти.

Глава 8

Лиз

Я попала в реальную дурку! Без шуток. Психушка на выезде! Во-первых, какой жуткий гвалт стоял в общих комнатах каждое утро. Я не педагог и уж точно не астролог, но с решительностью заявляю: тупейшая идея селить представителей одной стихии в одном гребаном общежитии! Не знаю, что там происходит у других стихий, но я вас уверяю, огненные знаки спокойствием характера не отличаются вообще! Как же местной администрации неясна простая истина: каждому бешеному ребенку Овна всучить в пару меланхоличного отпрыска Рыб, и жизнь станет чуточку лучше. У всех. Особенно у меня.

К тому же не хочу жаловаться, но, видимо, придется. Есть нечто ужасное в концентрации столь значительного объема Львов. Не то чтобы я боялась конкуренции, но и напрягаться лишний раз желания не возникало. И что же? Приходится впахивать. А иначе у нас здесь королев школы развелось, как вшей на голове бомжары из Бруклина!

Я тяжело вздохнула и постаралась не зевнуть. Решительно не понимаю, как мне, в жизни счастливой представительницы манхэттенской элиты, поможет умение читать натальные карты. С другой стороны, сейчас, кажется, многим эта оккультная дичь по душе. Да, были бы у меня стандарты чуть пониже, наверняка бы стала сетевой гадалкой. Или не гадалкой? Как называют тех, кто читает натальные карты?

Я поймала на себе внимательный взгляд Мэтта Пирса и наградила его улыбкой за проявленный ко мне интерес. Мэтт мне нравился. Я бы начала с ним встречаться. Перед каникулами я как раз рассталась с Элайджей, так сказать, не сошлись взглядами на допустимое количество нулей в выписке с банковского счета. И теперь я была открыта к новым отношениям. Тем более это общество оставалось для меня полнейшей загадкой, а верное средство приобщиться к новой культуре – попрактиковаться с носителем. Ну, вы поняли, о чем я.

Да и Мэтт Пирс парень не из последних. Я бы даже сказала, в местной иерархии он на вершине. Была еще парочка приятных кандидатов из выпускного класса, но нахрена заводить заведомо провальные отношения? В том плане, что если встречаешься с парнем старше, вероятнее всего тусуешься в его компании. Его друзья становятся твоими, а что делать, когда он раньше тебя выпустится? Нового парня и компанию заводить? Пустая трата сил!

– Мисс Лавбелл, – очевидно, не в первый раз окликнул меня профессор Кроули.

– Простите, сэр, – состроила выражение раскаяния я. – Не могли бы вы повторить вопрос?

Кто-то на задней парте не сдержал смешок. Спорить готова, какой-нибудь Скорпионий сынок глумится. Мерзкий знак, хочу вам сказать! Взять хотя бы мою сестрицу... Ну, я про ее характер... Так-то она икона и все дела.

– В какой дом попадает ваша Луна, мисс Лавбелл, и как это положение влияет на ваши эмоциональные реакции и повседневные решения?

Очевидно, моя Луна попадает в сумасшедший дом. Озвучивать я это, конечно, не стала, а лишь вздохнула.

– Простите, профессор, я не знаю.

Вновь неприятное хихиканье за спиной. Ставлю на то, что там ржет Сима Астер. Дочь Скорпиона, между прочим!

– Тогда, возможно, вам известно, какие знания помогут вам найти ответ на этот несложный вопрос? – Голос профессора Кроули был раздражающе спокойным, а вид – безукоризненно правильным.

– К сожалению, все, что мне известно, – сегодня моя Луна не в том доме, чтобы дать правильный ответ, – с деланым равнодушием улыбнулась я.

Мэтт Пирс вновь посмотрел на меня и, точно вам говорю, подбадривающе кивнул. Ладно, может, средний балл я себе сегодня и подпортила, зато красавчика заинтересовала!

После мук с натальными картами у меня шли нормальные предметы, а точнее, сперва сдвоенный урок по литературе, а потом алгебра. Никогда не думала, что буду радоваться чему-то вроде такого отстоя как литература. Но у литературы плюсов было куда больше, чем могло показаться. Летом какая-то беда приключилась с прежним преподом, замену ему в срок не нашли, и вот теперь этот курс вела мисс Лоуренс. Ну, та библиотекарша с порнокнижками. Короче, с одной стороны, как человека, мечтающего попасть в университет Лиги плюща, меня тревожит сам факт, что у нас есть педагоги без высшего образования, но как любительница крутых людей и увлекательных уроков – я в восторге.

Я вам сейчас объясню, как простая библиотекарша из Старвуда попала в список самых офигенных женщин США, по мнению Элизабет Лавбелл. Во-первых, видели бы вы, какой длины юбки носила эта престарелая кокетка! Во-вторых, видели бы вы, как отважно она читала все свои романчики с хорни-обложками в нашем кафетерии! А в-третьих, она толкнула такую речь на первом же уроке, что я была в восторге.

– Давайте подумаем, какие книги нужно читать?

Первой ручку подняла какая-то душная дочь Девы. Отличниками здесь чаще всего становились именно земные зануды. Эта заучка перечислила основные шедевры мировой и американской литературы. Я согласилась не со всеми позициями. По мне не скажешь, но всю программную литературу я читала. Ну, знаете, средний балл и Колумбийский...

– А какие не нужно? – внимательно выслушав все предложения, продолжила библиотекарша.

Посыпались новые предположения. В первую очередь прилетело фэнтези, любовным историям и книжкам для подростков. На мой взгляд, такое презрение к янг эдалту со стороны его целевой аудитории – мерзкое предательство! Ни в жизни не поверю, что эти зубрилки не вздыхали по ночам по какому-нибудь Хардину!

Мисс Лоуренс снова внимательно выслушала. Никому она не сказала, что тот несет редкостную чушь (хотя я вот точно знаю, кому следовало такое сказать и попросить заткнуться). Вместо этого она лишь улыбнулась и поблагодарила всех за жаркий спор. Ну, она-то знает толк в жарком.

– А теперь о том, почему вы выделили некоторые книги как «дурацкие», «глупые» и «мерзкие». Представьте большой комод.

Мисс Лоуренс неопределенно взмахнула рукой, и маркер на доске принялся самостоятельно зарисовывать то, что она рассказывала. Я до конца не втыкала, по какому принципу некоторые могли поднимать предметы в воздух, а некоторые нет. Гребаные законы, работающие не пойми по какой логике. Но если на минуту пофантазировать, она, кажется, дочь Рыб, Рыбы – это Вода, а ее маркеры на водной основе... Бред!

– В этом комоде множество мелких ящичков. Каждый ящичек – жанр. Мы привыкли, что стоит нам освоить один-единственный отсек – мы уже образованные люди. Мы с упоением читаем американских и британских классиков, дай боже, если возьмем какие-нибудь еще европейские страны, и то это все факультативно! Никто не засмеет вас, если вы не читали или просто не полюбили русскую, китайскую или финскую классику.

– Я вот Достоевского люблю! – не выдержала дочь Девы, сидящая передо мной.

– Не кривя душой, мисс Вудс, готовы сказать, что вам Достоевский нравится больше «Гарри Поттера»?

– Ну, «Преступление и наказание» – великое произведение! – нахохлилась мисс Вудс, которая точно знала правильные ответы на вопросы преподавателей и не была готова к откровенности.

– А еще что у Достоевского вы читали?

Мисс Вудс совсем уж потерялась, потому мисс Лоуренс перестала ее мучить.

– Наш мир полон классной литературы, которая позволяет нам закрывать те или иные проблемы. Простите, но в классике зачастую много боли и несправедливости. Никому не советую по осени читать «Отверженных» или «Джейн Эйр».

Я, наверное, впервые реально слушала лекцию по литературы.

– Книги должны радовать, книги должны соответствовать настроению. Нет плохой литературы, есть книги, не подходящие вам в этот момент жизни. Есть произведения, которые никогда не вызовут у вас отклика, а есть книги, которые будут бесить сильнее бывшего.

По классу пронесся смех.

– Я хочу, чтобы на наших с вами занятиях вы помнили, что я не хочу читать эссе с мнением, переписанным в сотый раз из каких-нибудь учебников. Я хочу узнать ваши предпочтения. Я хочу понять вашу позицию.

А потом мисс Лоуренс предложила нам написать эссе о книге, которая является признанной классикой, но мы считаем ее полнейшим отстоем. О, хейтить я всегда любила и умела. Короче, мисс Лоуренс, которая к тому же не начала наше знакомство с торжественного объявления о том, дочь какой там зелибобы она, быстро стала моим любимым преподавателем.

Глава 9

– Да, мои котятки, живу практически в гребаном Хогвартсе! – Лиз рассмеялась и продемонстрировала всем тушь, которой собиралась красить ресницы. – У всей этой продукции невероятно приятные отдушки. Мне кажется, можно покупать, чисто чтобы понюхать.

Зои тихонько прикрыла дверь, стараясь как можно скорее исчезнуть из поля обзора эфира Лиз.

– Кто у меня за спиной? – удивилась Лиз и обернулась. – Слава Звездам, как у нас здесь говорят, всего лишь моя соседка Зои. Зои, поздороваешься с моими котятками?

Зои юркнула в ванную вместо ответа.

– Зои у нас дочь Овна и староста Огненного факультета. «Не похожа на Овна», – прочла Лиз в комментариях. – Вы чего! Зои у нас такая торпеда. Я вам говорю, запомните ее силуэт, однажды она станет президентом мира!

Зои уселась на пол и закрыла лицо руками. Лиз ведь прекрасно знает, как ее соседку раздражает, когда она на этих своих эфирах рассказывает про Академию. Дети Звезд никогда не заявляли о своем существовании. Незачем смертным знать про магию стихий и прочее. Когда Зои в последний раз сказала Лиз, что так делать нельзя, та лишь рассмеялась:

– Бога ради, это же соцсети. Здесь какую только херню не рассказывают. Даже если я им прямо в кадре начну колдовать, котятки просто уточнят, что это за эффект и как использовать такое в своих видео.

Зои раздражала подобная легкомысленность.

– Зо, я закончила, выходи! – закричала Лиз уже без этой жуткой мурлыкающей интонации.

– Я же тебя просила... – начала было Зои, но Лиз только отмахнулась.

– Не гунди, будто бы ты из земных.

Зои хотела возмутиться, но Лиз опять ее остановила:

– Ты там залипала на обзор Glossier, я подумала, если тебе нужно, короче! – Лиз сгребла со стола косметику, которую только что показывала в эфире. – Я ее открыла и кое-что на себя мазанула, но, если тебе ок, могу отдать.

Зои смотрела на гигантскую подарочную коробку и тупо моргала.

– Спасибо, – сперва забрала, а потом уже уточнила: – Ты уверена, что тебе не нужно? Это же наверняка стоит...

Зои осеклась. Вечно она забывала, что не все такие нищие, как она. Для Лиз наверняка не существовало вещей, которые были бы ей не по карману.

– Да ну, – легкомысленно отмахнулась Лиз, не заметив или сделав вид, что не заметила этих колебаний соседки. – Мне и в самом деле это ничего не стоило. Я ж инфлюэнсер, мне такого добра присылают в космических масштабах. Знаешь, если случится такое, что нашу школу сдует ураганом...

– Здесь не бывает ураганов, – машинально перебила Зои.

– Магии тоже не бывает, – огрызнулась Лиз, но как ни в чем не бывало продолжила: – Короче, случись здесь ураган, я бы непременно одними палетками нашу общагу восстановила.

– Не думала, что ты готова делиться.

– А я тебе, котеночек, уже миллион раз говорила, много ты обо мне думаешь. – Она щелкнула ее по носу. – Я иду в город. Ты со мной?

Вокруг неспешно бредущего Мэтта буквально скакала Скай. Она обожала воскресные прогулки в Старвуд вместе со старшим братом хотя бы потому, что он отлично умел слушать. Одним Звездам известно, что творилось у него на душе. Вероятно, именно эта замкнутость Мэтта и открытость Скайлы позволили им сколотить незыблемый альянс.

Мимо них проехали Брайт и новенькая. Сперва обогнав, девушки затормозили. Точнее, Лиз затормозила, а Зои скривила недовольное лицо, выражающее все ее отношение к Мэтту. Глаза Скай недобро блеснули, как блестели, когда появлялся анонс очередной куклы из серии Школы монстров. Пирсы подошли к парочке с велосипедами.

– В город и пешком? – приподняла бровь Лиз.

– Люблю прогулки, – отозвался Мэтт.

– Или не научился кататься на велосипеде? – фыркнула Зои.

– Будто бы это самый полезный навык в жизни! – рассмеялась Лиз.

Скай переминалась с ноги на ногу, готовая взорваться.

– Это моя сестра Скайла, – представил ее Мэтт.

– Я знаю, – кивнула Лиз. – Ты на меня подписана.

– Ты меня знаешь?! – ахнула Скай.

Мэтт подумал, что сестре нужно что-то делать с активностью, она точно голливудскую звезду встретила. А в их доме кого только не бывало. Могла бы и привыкнуть уже. С другой стороны, это ведь Мэтту уже восемнадцать, а у Скай разгар подросткового максимализма.

– Конечно, котеночек, ты оставляешь мне такие замечательные комментарии. Как я могла пропустить?

Разумеется, Лиз знала про Скайлу. Решив взять Мэтта в оборот, она внимательно изучила его профиль, где и обнаружилась малолетняя симпатяжка.

– Круто! – воскликнула Скай. – Можно с тобой сделать селфи?

– Давай, – легко согласилась Лиз, поправила безупречную укладку и улыбнулась той улыбкой, которая совершенно не нравилась Зои.

– Ты уже нашла пару для проекта по истории? – внезапно Мэтт обратился к Зои.

Теперь компания шла вместе. Пока Лиз на ходу записывала дурацкие видео со Скай, Мэтт поравнялся с Зои.

– Нет, – качнула головой девушка. – Хотела быть в паре с Эн-Би, но не вышло.

Конечно не вышло, ведь этот болван Блэйк чуть ли не хвостом за Лиз таскалтся. И Мэтту это было прекрасно известно.

– Хочешь быть в паре? – скривилась Зои, будто ей предлагали добровольно уйти в рабство.

– Не думай, Брайт, не от большой любви к тебе, но из холодного расчета предлагаю. Мы с тобой прекрасно учимся, странно, что прежде ни разу не объединились для задания.

Ничего удивительного. Это сын Рака мог засунуть эмоции куда подальше, но уж точно не импульсивная дочь Овна.

– Не думаю, что мы получим удовольствие от этого опыта.

– Уговаривать не буду. – Мэтт полез в карман за наушниками.

– Ладно, давай рискнем!

– О ком хочешь делать проект?

– Об избранном сыне Змееносца! – тут же оживилась Зои. – Мне мисс Лоуренс дала про него почитать, такая история! Он же буквально власть Звезд сверг! Ну, тогда даже Черное небо наступило!

– Я думал, ты выберешь какую-нибудь женщину, – усмехнулся Мэтт.

Зои закатила глаза:

– То, что я поддерживаю идеи феминизма, не значит, что все мои интересы сводятся к одним лишь сильным женщинам!

Мэтт подумал, что у этой Брайт ужасная каша в голове.

– Ты сделала репост! – завизжала Скай. – Мэ-э-э-этт! Лиз сделала репост моей истории!

– Если бы я знал, что тебя так легко сделать счастливой... – Мэтт потрепал сестренку по волосам.

– Сначала стань королевой Нью-Йорка, чтобы я так тебе радовалась! – отмахнулась Скай и вновь закрутилась вокруг Лиз.

Мэтту понравилось, с каким спокойствием Лиз на нее реагирует. Скайла классная, но к ней нужно привыкнуть. Многих (почти всех) эта ее гиперактивность просто бесит.

– Мы шли в Старбакс, вы с нами?

Только теперь Зои поняла, что понятия не имеет, куда именно они шли с Лиз. Она вообще достаточно часто жила по инерции: придавала сама себе ускорение и неслась в неведомые дали.

– Почему бы и да?

Они вошли в знакомое кафе, Мэтт пропустил девушек вперед. Зои опять взяла неведомую смесь розового цвета, Лиз – тыквенный латте, а Скай – фраппе. Мэтт, как единственный мужчина, взялся расплачиваться. Зои уже хотела устроить скандал по этому поводу, ведь она может позволить себе кофе! Пирс знал, что не может. Он знал, что родители присылают ей какие-то крохи, а не карманные деньги, и никогда не понимал, как дуболом Блэйк позволяет ей вообще за что-то платить. Лиз чмокнула Мэтта в щеку и утащила Зои за столик возле окна.

– Кстати, Лиз, не хочешь поучаствовать в подготовке Хэллоуина? – Зои просматривала список дел в телефоне.

– Я?

Лиз уже была готова пуститься в рассказ о том, что не для таких глупостей ее растили, но тут вмешалась Скай:

– Мы с братом обожаем работу в оргкомитете! Это же так круто! Мы на разных факультетах, а так проводим время вместе! Мэтт обещал, что в этом году я смогу...

Зои замерла, ей внезапно стало ясно, почему Пирс подался в старосты, зачем он все время вписывается в волонтерство. Это только ради сестры, которая, очевидно, от подобного в восторге.

– Кто я такая, чтобы отказать своей замечательной старосте? – неожиданно согласилась Лиз.

Глава 10

Лиз

Я какая угодно, но уж точно не тупая. И когда сучка Вудс назвала меня тупой, разве моя вина, что той же ночью окно в ее спальню выбило дохлым голубем, который приземлился прямиком ей в постель? Стойте! Все было не так! Бедный голубь сдох от того, что врезался в окно! Конечно же, не моя в том вина! Я ведь всего лишь тупая дочь Льва, в которой еще не открылась магия стихии! Вы, главное, не переживайте, Скай – маленький гений – по наущению брата никому не рассказывала о том, что у нее еще летом магия воздуха проявилась. Поэтому случай и в самом деле списали на стечение обстоятельств. Наверное, Зои была права, мне и в самом деле нравится, как в Академии обстоят дела с дисциплиной.

Хотя если бы я знала, что случится буквально через неделю, то не стала бы даже заморачиваться над словами этой суки. Короче. Пока я безуспешно пыталась разобраться в натальных картах, пророчествах Звезд и прочей Звездной херне, отрадой мне стали пары по литературе. Была бы Джин жива – офигела бы от подобного расклада.

Итак, всю свою злость и агрессию я решила сублимировать в эссе о том, какая же редкостная чушь этот ваш «Грозовой перевал». Вы это вообще читали? Нет? Это же гребаное «Шоу Джерри Спрингера»^[1]. Там все мерзкие, тусующиеся в какой-то дыре, с непонятными драмами! Это насколько отбитым на голову нужно было быть, чтобы написать такое?! Короче, вот все это, но с меньшим количеством восклицательных знаков, я написала в эссе для мисс Лоуренс.

А буквально через неделю после того, как Вудс назвала меня тупой... Ладно, наверное, нужно обмолвиться, что тупой она назвала меня после того, как я не смогла объяснить, чем кровавые ритуалы отличаются от обычной стихийной магии, а потом еще посыпалась на вопросе о том, зачем нам вообще нужны кровавые ритуалы. Я не знаю, на что рассчитывал этот импозантный мудак-профессор Кроули, когда сыпал на мою очаровательную головушку все эти стремные вопросы! Для меня кровавые ритуалы – съедать ведерко мороженого за просмотром «И просто так» в первый день месячных.

С другой стороны, я на всю жизнь запомнила, что кровавые ритуалы, как правило, используют для того, чтобы забрать чью-то стихийную магию или чтобы воскресить кого-то. У этих ритуалов есть два основных принципа:

1. Звездам воздается жертва. Типа жизнь за жизнь или жизнь за магию. Полнейший пипец. Прикиньте, вот такому они выпускников обучают! Что там должно быть в выпускном? Кровавые ритуалы на практике? Кто не прирезал сокурсницу, тот диплом не получил?

2. Успешно провести такой ритуал могут лишь избранные дети Звезд, и то если им хватит сил обуздать вырвавшуюся энергию... Я еще раз повторю, мы вот это на занятиях обсуждаем! Может быть, самое время сообщить Министерству образования?

Но вернемся к мисс Лоуренс. Раздает она наши эссе и, когда доходит до меня, говорит:

– Мисс Лавбелл, ваше эссе лучшее во всей группе!

Я, разумеется, сделала вид, будто так оно и задумывалось, а сама знатно прифигела. А потом она подошла к бесячей Вудс и такая:

– Знаете, я очень не люблю людей, которые знают верные ответы на все вопросы, оттого и выдают вторичность, а не искренность.

На листке Вудс красовалась красная С! И кто здесь тупая? Короче, я могу сколько угодно ныть о том, что уровень местного образования ни в какое сравнение не идет с прошлой академией в Нью-Йорке, но, видят Звезды, токсичность местных преподавателей мне по душе!

– Не думал, что ты разбираешься в литературе. – После звонка меня нагнал Николас.

– Неужели? – Я приподняла бровь. – Отчего все здесь решили, будто я для них открытая книга?

– Нет! – замахал руками Ник. – Я к тому, что...

Очевидно, он так и не нашел слов, которые бы меня не оскорбили. Мне этот парнишка скорее не нравился, чем нравился. Однако, как верно заметила Зои, Эн-Би – один из первых студентов. А с заучками, которые от тебя без ума, грешно не подружиться. Я снисходительно избавила его от обязанности позориться.

– Да, я полна загадок.

– Я просто хотел узнать, не нужна ли тебе помощь с курсами профессора Кроули. Я слышал, у тебя не все гладко...

Просто на будущее: ненавижу конструкцию «хотел бы...». Как говорит Джин, «Если хочешь, так говори».

– Было бы очень мило с твоей стороны. – Я провела рукой по его плечу. – Жаль, с магией стихий ты мне не поможешь...

– Не помогу! – воспрял духом Николас. – Но общую магию показать могу.

– Когда?

Мы остановились возле шкафчиков. Не понимаю, зачем они нужны, если в спальню идти минут десять от силы.

– Если у тебя нет планов, я могу забронировать переговорку...

– Хорошо, я подойду в шесть. Только напиши, куда конкретно, не люблю бегать.

Я посмотрела на часы. Сейчас нужно успеть зайти к профессору Херт, надеюсь, она не станет рассказывать мне, что я полнейший Звездный провал?.. А может... А может, наоборот, сообщит, что я необучаема и вышвырнет обратно в мир адекватных людей? Я мечтательно вздохнула. Сомневаюсь, что подобное счастье мне светит.

– Мисс Лавбелл, проходите, – декан пригласила меня в кабинет. – Длина вашей юбки...

По ощущениям, она это говорила всякий раз, как видела меня. Однако ничего поделать не могла: я проверила, девушкам предписывалось носить форменные юбки, но не было ни единого указания об их длине.

– Добрый день, профессор.

Декан, очевидно, тоже осознавала всю тщетность борьбы с бесстыжими студентами, потому перешла к актуальной повестке:

– Вам нужно вступить в какой-нибудь спортивный клуб. Мы хотим, чтобы наши студенты получали максимальное удовольствие от занятий спортом, поэтому предлагаем выбрать активность на ваше усмотрение.

– Хочу играть в теннис, – тут же отозвалась я.

– Теннис? – удивилась профессор Херт.

– Как жаль, что на территории школы нет кортов, – сама ответила себе я.

– Я думала вам подойдет команда поддержки.

Я втянула щеки: почему все видят во мне чирлидершу?!

– Я люблю бегать. Возможно, у вас найдется клуб легкой атлетики?

– Не команда поддержки? – еще раз уточнила профессор. – Дочери Льва обычно выбирают именно эту активность.

Еще одна причина не лезть в этот прайд. Как я уже упоминала, Львиц я недолюбливала...

– Нет, думаю, что лучше впишусь в ряды легкоатлетов.

– Боюсь, вам придется попробоваться в группу поддержки.

Я красноречиво приподняла бровь.

– Буду откровенна, – конечно, профессор будет откровенна! Как иначе?! Она же Огненная! – В этом году у них недобор, а так уж вышло, что обычно именно студентки нашего факультета формируют команду.

– Не хочу показаться неблагодарной, профессор, но сомневаюсь, что мне понравится там, куда не нашлось желающих. Ну, знаете, мне приятнее попадать туда, где высокий отбор и вход по спискам...

Гребаные Звезды!

... – Лиз, тебе так идет форма! А я ведь с самого начала сказала, что есть в тебе что-то от чирлидера!

В серой мини-юбке и обтягивающем лонгсливе я стояла перед зеркалом с какими-то пипидастрами в руках.

– Заткнись, Зои! – скривилась я.

– Зато у нас форма точь-в-точь как тебе нравится, – бесстыдно глумилась Зои, иронизируя над нашим разговором в первый учебный день.

– Ага, и демократия у вас, как в КНДР, – фыркнула я, не понимая, почему так легко согласилась.

Ой, ладно, вот поэтому я так легко согласилась: я еще раз провела рукой по мерцающей форме с огромной серебряной звездой на груди. Наверное, не зря профессор Херт стоит над нами, прекрасно ведь тетка понимала, с каких козырей заходить.

Глава 11

Дневник Кастодии

13 декабря 1871

Нужно ли тебе рассказывать, как прекрасно я провожу время в пансионе? О нет, позабудь все то, что я писала в начале наших с тобой бесед! После той отвратительной выходки со стороны маменьки я вернусь в наше поместье лишь под страхом смерти! Да простят меня Великие Звезды! Но как можно быть такой лицемерной? В нашем мире четкая иерархия, предписанная Высшим Звездным законом. Избранные дети Звезд всегда были выше прочих, но прав Исаак, даже если Звезды изберут его в Верховные хранители, простые смертные не позволят ему занять законное место. Вот как несправедлив наш мир!

Но не подумай, что я здесь одной только досаде предаюсь. С Исааком мы изобрели новое развлечение. Когда все отходят ко сну, я покидаю спальню и иду в его комнату. Он живет один, сам можешь догадаться, отчего так. Пусть это и против правил, но я много времени провожу у него. Он очень любит книги, наверное, так же страстно, как их люблю я сама. К тому же у него невероятно уютная комната.

– Так распорядились Звезды, мне важен комфорт, – любит говорить Исаак.

Вчера я снова сидела у него. Мы расположились на его постели. Я часто лежу на его плече, когда читаю. Знаешь, есть что-то прекрасное в том, что он сын Тельца, как будто бы в том есть гарантия его надежности и верности... Я часто задаюсь вопросом, можем ли мы пойти против своей природы, перестать вести себя согласно предписаниям Звезд или не исполнить своего предназначения?

Мы о том беседовали вчера с Исааком.

– Смотри, что я нашла!

В восторге я подскочила на месте, а Исаак попросил меня быть тише. Пристыженная, я оробела, но Харперс лишь потрепал меня по волосам. У него такая огромная ладонь! Мне нравится, когда он касается меня... Но суть не в том!

– Здесь пишут, что не всякое благословение Звезд несет в себе свет и что порой дитя способно пойти против воли покровителей.

– Отчего тебя это так удивляет? – Исаак не казался впечатленным.

– Как же? – ахнула я. – Разве не все мы живем по воле Звезд?

– Ты совершенно права, маленькая Дева, но в твоей книге ведь написано, что дитя может пойти против воли Звезд, а не то, что этот поход увенчается успехом. Пойми, Кас, даже если бы не существовало великой воли, нам все равно пришлось бы подчиниться. К примеру, мы с тобой скрываем дружбу оттого, что такой, как я, не может даже помышлять о такой, как ты.

В недоумении я смотрела на его печальное и все же прекрасное лицо, будто высеченное из черного мрамора. И внезапно поддалась какому-то доселе неведомому чувству и прильнула к его губам. Ты сочтешь меня пропащей, имеешь право, но я и в самом деле пропала. Я любила Исаака, я была к нему привязана. Скажи мне, что я пошла против природы Девы, что поддалась чувствам, кои не должны были родиться в рациональном мозгу земного знака. Но я знала, что сейчас именно это правильно. Пусть позже я буду жалеть об этом!

– Итак, – Вирджиния прохаживалась по тускло освещенному кабинету, – теперь мы знаем, как привлечь себе в союзники недостающие стихии.

В Академии Силестиас двери никогда не запирались. У этого были как преимущества, так и недостатки, здесь все зависит от того, что именно вы хотите от дверей.

– Что планируешь с этим делать, избранный?

У Вирджинии были красивые черты. Многие учителя ставили на то, что давняя дружба между Вирджинией Кэмпбелл и Эдмундом Ланкастером перерастает в крепкий семейный союз. Это было правильно. Оба принадлежали к древним звездным фамилиям, оба первые среди прочих и оба красивы. Хотя, если смотреть достаточно внимательно, было в этой парочке слишком много общего. Такое случается, когда два представителя одного социального класса дружат слишком долго. Эдмунд знал Вирджинию одиннадцать лет. За это время они стали друг другу слишком ясны. И кто знает, что могло бы случиться, если бы их не объединила общая цель.

– Буду ждать, когда этот остолоп Харперс исполнит свое предназначение и вернет всю силу Звездному Хранилищу. – Эдмунд, освещенный тусклым лунным светом, сидел на краю парты.

– Просто ждать? – скривила ротик Вирджиния.

– Просто ждать. Вирджиния, тебе ли не знать, что порой для того, чтобы сделать нечто значимое, нужно ничего не делать.

– Я все равно не понимаю, зачем сами Звезды помогают тебе. – Ее голос казался томным шепотом ночного ветра.

– Быть может, кто-то просто рожден для рабства? А возможно, ему даровали благословение не ради нашего замысла, но нам это все равно на руку. Так какая разница, отчего Звезды теперь на нашей стороне? В любом случае нам есть, чем занять себя, дабы скоротать ожидание. Как твои успехи с попытками свести дружбу с нашей непокорной Кас? – Произнося ее имя, Эдмунд странно усмехнулся, будто ему было приятно просто проговаривать его.

Вирджини скрестила руки на груди. Это была ее промашка. Вирджиния ненавидела проигрывать, но пока не понимала, как заполучить дружбу своенравной Кастодии, которая, точно назло всем, выбрала Харперса! О, если бы только Кастодия Ариес не была тем самым билетом к месту хранителей Звезд, Вирджиния бы давно ее со свету сжила.

Молодые люди посидели в холодном кабинете еще какое-то время и разошлись. Они оба были старостами своих факультетов, потому без особых проблем могли выходить в коридоры после отбоя. Эдмунд никогда не понимал, что не так в этой Академии с безопасностью, но в то же время активно пользовался подобной вседозволенностью.

И все же, когда в коридоре послышались шаги, а в противоположной стороне замерцал свет фонаря, Эдмунд инстинктивно укрылся под лестницей. Ему, несомненно, ничего не будет, но к чему учителям лишний раз вселять в сознание мысль, что не все студенты расходятся по спальням в назначенный час?

К лестнице практически подбежала какая-то студентка, но, не дойдя пару шагов, замерла. Все в робком силуэте выдавало мольбы о том, чтобы остаться незамеченной. Девушка немного повернула голову, точно заяц, вслушивающийся в шум охоты. Кажется, шаги удалялись, но на всякий случай нарушительница ночного порядка решила не дышать еще секунд десять. И тут Эдмунд опустил ей на плечо руку. Кас хотела вскрикнуть, но рот ей закрыла еще одна ладонь. Кастодия поймала себя на мысли, что две руки – это уже слишком. Поэтому, недолго думая, укусила, по ее мнению, лишнюю конечность.

– Ты что?! – зашипел Эдмунд, отдергивая покусанную руку.

Кастодия изумилась и приложила обе ладони к своему же рту. В конце концов, одно дело свои руки распускать, другое – чужие. Она бы непременно что-то воскликнула, но на лестнице раздались торопливые шаги, заставившие обоих вжаться в стену.

– Директор. – Кас узнала приятный голос профессора Астер.

– Ох, Гвиневра, и вы здесь? – Директор явно не ожидал подобной встречи. Кажется, этой ночью Академия была более оживлена, чем днем.

Преподаватели спустились на первый этаж и остановились возле окна.

– Мне показалось, я слышала какие-то сомнительные звуки, – сообщила профессор Астер.

– Вот как? Такие нынче времена... – вздохнул директор, думая о чем-то своем. – Полагаете, здесь могут быть нарушители?

– Едва ли, – она покачала головой. – Если кто-то и бродил по коридорам, мы дали ему достаточно времени для побега... – Гвиневра бросила короткий, но слишком проницательный взгляд в сторону тени, в которой отчаянно не дышала Кастодия, прижимаясь к Эдмунду.

Профессора еще немного неловко поболтали, а потом разошлись.

Кас не дышала и далеко не из-за страха наказания. Очень сложно дышать, находясь в такой пикантной близости от красивого, хоть и пугающего молодого человека. Кастодия не питала к Эдмунду никаких чувств, но находила его похожим на мистера Дарси. А сам этот факт заставлял сердечко трепетать.

– Они ушли, Ариес, – сообщил Эдмунд, не спеша отстранять от себя девушку.

Кастодия посмущалась еще минутку, а потом задрала подбородок в тщетных попытках стать одного роста с юношей.

– Что это было? – подала она голос.

– Что было что? – лукаво улыбнулся Эдмунд.

– Это было что? Почему ты прятался вместе со мной? Обычно, когда ты ловишь меня после отбоя, твердишь, что староста и тебе закон не писан. А выходит, что мы в одной лодке? – Она скрестила руки на груди.

Зачем этим Девам такая хорошая память? В последний раз они столкнулись с Кастодией при дурацких обстоятельствах примерно месяц назад. Девчонка уснула в библиотеке и потом спешила вернуться в общежитие. Эдмунд же время от времени устраивал инспекцию катакомб, ключ от которых имел как староста. Уже второй год они с Вирджинией искали Звездную пыль, которая, согласно архивным записям, была спрятана в подвалах Академии во время Гражданской войны. Разумеется, лазать по секретным тоннелям было сподручнее ночью.

Так вот, Кас страшно спешила в общежитие, Эдмунд никуда не спешил, но умудрился слишком решительно толкнуть подвальную дверь и сбить неудалую Кастодию с ног. Выяснилось, что он разбил ей нос. Тогда благородный староста Огненного факультета предложил отвести пострадавшую в лазарет, но она отказалась, сославшись на то, что ее непременно накажут за нарушение комендантского часа. Подобного исхода не хотелось никому.

И вот история повторялась. Снова они в темном коридоре вдвоем.

– Все в толк не возьму, о чем ты говоришь, – усмехнулся Эдмунд. – Мне догнать директора и сдать тебя?

– Не утруждайся. – Кас попыталась улыбнуться, но вышло что-то отвратительно тоскливое. – И сделай, пожалуйста, шаг назад, иначе ты занимаешь слишком большую часть моей жизни. – Она слегка толкнула его в грудь, пытаясь отодвинуть.

На лице Эдмунда отразилась какая-то нехорошая улыбочка:

– Так я занимаю большую часть твоей жизни? – Он нарочно придвинулся еще ближе. – Кстати, в связи с этим хотел уточнить. На днях ты разговаривала с Астер, я не расслышал, ты хотела бы быть мной или со мной?

Кастодия вся вспыхнула. На прошлой неделе профессор Астер спросила, чем вызвана такая страшная задумчивость мисс Ариес. А Кас возьми и ляпни, что она грустит, потому что не может быть такой, как Ланкастер. Она имела в виду, что успеваемость ее не так завидна, как его, а вышло то, что вышло.

Нет, нужно скорее бежать отсюда. Бежать и делиться переживаниями с Исааком. Не в силах сдвинуть Эдмунда, Кастодия решила двигать стену, на которую опиралась.

– Знаешь ли, Кастодия, для меня это принципиально важный вопрос, – продолжал подтрунивать староста.

В конце концов несчастная Кас поняла, что если не может подвинуть ни Эдмунда, ни стену, то стоит просто рвануть вправо. Это «право» не преграждало ничто. Еще никогда Кастодии не хотелось так рьяно вырваться из лап молодого человека. Не то чтобы она часто оказывалась в подобных ситуациях... Кас бросилась вбок, обхватив себя руками, и помчалась в комнату. Исааку она не рассказала об этом ночном рандеву, как и о прошлом. Но главное, как бы странно это ни звучало, именно это воспоминание стало самым ярким за все время ее обучения в Академии Силестиас.

Глава 12

Зои вышла во двор. Ей нравилось начало октября. Нравились золотые листья. Она помедлила. Позволила себе буквально несколько мгновений. Зои не любила и не умела замедляться, потому в тот же миг тряхнула головой, от чего русые косички перекинулись за спину.

Пользуясь положением старосты, Зои без намека на смущение юркнула в административный корпус и скрылась за тяжелыми библиотечными дверьми. Часы пробили десять, это значило, что согласно расписанию один из старост приступил к инспекции. Каждый день один из старост или деканов проводил инспекцию академии после так называемого отбоя. Всем, если честно, было совершенно плевать, есть ли какие-то нарушители или нет. Чистая формальность.

Разумеется, когда это правило вводилось, исполнялось оно беспрекословно. Но Зои этого не застала. Она просто знала, что лет пятнадцать назад студентка выпускного класса, кажется Мэй, из-за неразделенной любви – поговаривали, что не просто неразделенной любви, а неразделенной любви к профессору Кроули – пошла и утопилась. Ее тело нашли только через два года. И то не тело – кости. Так или иначе, но с тех пор ввели дежурства. Время шло, история пугать перестала, и на дежурства стали забивать.

Зои прошла сквозь темный читальный зал, зашла за библиотечную стойку и, преодолев стеллажи с учебниками, углубилась в секцию литературы, предназначенной для чтения под руководством преподавателя. По факту никто эти книжки студентам не выдавал. Девушка достигла самых недр библиотеки и, тихонько постучав, вошла в дверь, о существовании которой мало кто знал.

В тускло освещенной комнате без окон жила мисс Лоуренс. Она могла бы жить в Старвуде, но покупать или снимать там квартиру не хотелось, а жить с матерью, когда тебе к пятидесяти, как-то совсем уж уныло. Поэтому мисс Лоуренс много лет назад, заполучив должность в библиотеке, оборудовала кладовку под себя. Директор как-то предлагал сотруднице занять место в общежитии преподавателей, но та лишь отмахнулась, заявив, что книги – более достойные соседи, чем некоторые проживающие в общежитии.

– Я уж думала, ты не придешь. – Мисс Лоуренс практически лежала в кресле и читала затертую книгу.

– Я принесла печенье.

– О, так это меняет дело! – Лорелея, точно змея, соскользнула с кресла.

– Я приготовлю чай.

Мисс Лоуренс взмахнула рукой, будто бы отгоняла кого-то. Кран раковины открылся, и вода, преодолевая всю комнату, устремилась в прозрачный заварочный чайник. Зои обожала смотреть за тем, как взрослые дети Звезд используют стихийную магию. Не было никаких конкретных правил, которые бы объясняли, как именно нужно колдовать. Манера зависела от личности заклинателя стихий. Мисс Лоуренс призывала силу воды небрежно, нарочито вальяжно. К тому же магию она использовала в быту, что делали не часто. Зои вообще казалось, что современные дети Звезд сил своих побаиваются. Наверное, даже не сил. Бытует мнение, что стихийная магия исчерпаема, поэтому не стоит попусту ее растрачивать. Мисс Лоуренс, очевидно, в это не верила.

Женщина забросила заварку в чайничек. Она любила цветочные чаи – сушеные бутоны, которые красиво раскрывались в горячей воде. Поставив чайник на стол, мисс Лоуренс погладила его, как гладят любимого кота. Чайник послушно заурчал – вода закипела. Зои уже расставляла чашки. Ближе чем с Эн-Би Зои общалась только с Лорелеей Лоуренс.

– Итак, ты же погадать хотела?

– Да.

Мисс Лоуренс довольно кивнула. Ей нравилось делать расклады Таро, но попробуйте найти среди детей Звезд тех, кто согласится тратить время на эти глупости.

– Опять на своего мальчика? – Женщина достала золотую колоду и принялась тасовать.

Зои потупилась:

– На него и Лиз...

– О, новые вопросы! – одобрительно закивал библиотекарь. Сколь сильно бы она ни любила гадать, от такого количества однотипных вопросов про перспективы Зои и ее Эн-Би глаз начинал дергаться.

– Что между ними? – Зои подалась вперед.

Лорелея выложила три карты: Дьявол, Девятка мечей и Тройка мечей. Перед глазами предсказательницы понеслись образы, словно кто-то на ускорении перематывал сюжет целого сезона сериала.

– Ну, он ей зачем-то нужен. Но это не любовь. Я бы сказала, страсть, но вижу, что мисс Лавбелл просто не верит в любовь. Ей кажется, что всем от нее что-то нужно.

Мисс Лоуренс словно почесала живот дьяволу, подумав, что предыдущая мисс Лавбелл была точно такой же. Она не расскажет Зои о том, что с Лиз вообще все нечисто, но спросит у карт позднее... Хотя... Лорелея больше не спрашивала у карт о страшном. Слишком уж больно узнавать истину и ничего не мочь с ней сделать.

– А вот у него чувство искреннее. Причем настолько мощное, что рано или поздно его погубит...

Лорелее не нравились сегодняшние видения. Ей казалось, что чувство к Лиз не образно погубит Николаса Блэйка, а реально.

Они сделали еще парочку раскладов, и Зои ушла: всем завтра на занятия. Мисс Лоуренс не удержалась и решила посмотреть, что же в любви ждет Зои: Рыцарь кубков и Сила. Лорелея улыбнулась. Ей нравилась Зои, и сердце болело от того, что она так убивается по этому слепцу Эн-Би.

– Что ж, застенчивый скромняга, решайся скорее рассказать о своих чувствах нашей мисс Брайт, – посоветовала женщина Рыцарю. – Молчаливая поддержка и тайные ухаживания хороши только в романах, дорогуша...

Она уже хотела убрать карты, но тут выпали сразу же две: Шестерка жезлов, уверившая мисс Лоуренс в том, что загадочный кавалер признается и все у них будет хорошо, и снова Тройка мечей. Холодок пробежал по спине. Два совершенно противоположных финала этой истории. И жуткие обрывки будущего. Зои рыдает, а затем оборачивается надгробной плитой.

– Вот поэтому никто не хочет вас слушать! – Женщина поспешила спрятать карты в шкатулку и закрыть на ключ, словно колода могла выбраться и начать показывать ей иные жуткие кадры.

Глава 13

Без настроения Зои вышла из библиотеки. Ей нравилось ходить по пустынным коридорам. Было в этом что-то умиротворяющее.

– Нарушаем?

Зои подпрыгнула и обернулась.

– Пирс. – Произнося его имя, Зои поморщилась так, будто звуки кислили на языке.

– Брайт, как же так? – Мэтт лениво подошел к девушке. – Кто бы мог подумать, что ты такая анархистка!

Зои равнодушно пожала плечами. Так мог подумать кто угодно из тех, кто ее знал. Она частенько бегала в библиотеку ночью. Она часто пользовалась привилегированной безнаказанностью.

– Неужели мы не увидим раскаяния в твоих глазах?

– А что ты такой радостный-то, Пирс? – Зои скрестила руки на груди.

Мэтт смерил ее взглядом, эмоциональная наполненность которого осталась для Зои загадкой. Впрочем, нельзя сказать, что она спешила ее разгадать.

– Точно, ты же староста, – наигранно хлопнул он себя по лбу.

– Вот именно. Бесполезный покемон, – кивнула Зои и направилась к выходу.

– Позволь составить тебе компанию, Брайт.

– Составляй, – не обернулась Зои.

– Кстати, в выходные ты занята? – Длинноногому Мэтту не составляло труда поспевать за однокурсницей.

– А что? Желаешь пригласить меня на свидание? – хмыкнула Зои. – В таком случае, боюсь, Лиз меня не простит.

– Лиз? – удивился Мэтт, будто впервые услышал это имя.

– Да, самая красивая девушка Академии Силестиас по версии всезнающей Лиз.

После гаданий у мисс Лоуренс Зои злилась на соседку, хотя понимала, насколько это глупо и несправедливо.

– Если опустить чувства самой красивой девушки академии, ты бы согласилась?

– На что?

– На свидание.

Зои резко остановилась и раздраженно посмотрела на спутника:

– Так, что тебе нужно?

– Ладно, если на свидание я тебя не уговорю. – Мэтт говорил так, будто и в самом деле огорчился этим фактом, а затем вновь легко заявил: – Когда мы приступим к нашему проекту про избранного сына Змееносца?

Глава 14

Лиз

О нет, я не просто была зла. Сказать, что Лиз Лавбелл зла, – сильно приуменьшить тот спектр незабываемых чувств и эмоций, которые захлестнули меня в последнюю неделю сентября. И если вам интересно – а вам должно быть интересно, – то кончилось все это шантажом, сломанной ногой и внезапным поцелуем. Но вернемся к той злосчастной последней неделе сентября.

Как вы помните, меня запихнули в группу поддержки. Можно сказать, заманили обманом! Да, я долгие годы занималась теннисом преимущественно из-за классной формы и сумки LV, думала ли я, что чирлидинг зайдет мне по тем же самым причинам? Да! Считаете, что я наивная идиотка? Да насрать мне на ваше мнение! Я ненавижу! НЕНАВИЖУ! Ненавижу командный спорт. Теннис он ведь чем хорош? Правильно: я выхожу против жирной идиотки Кэт, херачу по мячу, побеждаю и все! Я самая лучшая, как всегда.

Что же до группы поддержки, ну, начнем с того, что я никого не хочу поддерживать. Я, может быть, чего-то не понимаю, но нас всех собрали исключительно ради того, чтобы развлечь скучающую толпу в перерывах между раундами (или как вы там эту хрень между играми называете). Нет, конечно, есть какие-то турниры, на которых собираются шизики, желающие посмотреть на то, как красивые девочки и накачанные мальчики лазают друг по другу и кидают тела в воздух. Невероятное зрелище! Нет, ладно эти извращуги, которые на подобное смотрят. Но вот объясните мне, зачем гордым дочерям Льва идти участвовать в развлекухе, где нужна групповая работа и лидер не я?

Ну да. Ладно, я бешусь, потому что не самая лучшая. И что? Я должна быть лучшей по умолчанию. Я родилась такой. А в этом Хогвартсе на минималках у меня выходит быть только лучшей с конца. Это невыносимо! У нас просто ужасная капитанша. Ею зовут Сью Кларк. Экспертно заявляю: хороших людей Сью не называют. И у нас с этой Сью взаимная неприязнь. Все началось на моей самой первой тренировке. В приподнятом настроении я записала несколько историй о том, что теперь чирлидерша, сняла несколько трендовых танцев, продемонстрировав всему миру свою прекрасную форму (я и про костюмчик, и про свою талию).

– Лиз? Я думала, профессор Херт пошутила, сказав, что ты присоединишься к нашей команде! – В спортивном зале уже собрались четыре девушки, и Майя, моя одногодка, желала знать все.

– Отчего же?

Я внимательно осмотрела собравшихся. Не густо. Нормальный размер команды – от двенадцати до двадцати пяти, ну, максимум тридцати человек. Откуда я это знаю? Я же говорила, что являюсь экспертом в области всего... Всего, кроме кровавых ритуалов... Хотя...

– Ты не создаешь впечатление человека, готового снизойти до нас, – отозвалась Вивьен Фокс.

Вивьен мне не нравилась. Она из заполошных дочерей Овна, но не в том ее беда. Вивьен ангельски красива. Она была как я, если бы во мне отсутствовал ген стервозности. Как бы объяснить: у меня волосы светлые, в сторону пепельного блонда, и прямые – у нее солнечно-русые и волнистые; у меня черты лица заостренные и вытянутые – у нее округлые и сглаженные. Короче, я – топ-модель, которая не улыбается, продавая люкс, Вивьен – коммерческая, со счастливой улыбочкой. И все же интонации у Вив вовсе не ангельские. Неприятная баба.

– А моя соседка Зои считает, что я типичная представительница команды поддержки, – повела плечом я.

– Это же так здорово, что ты в нашей команде! – тихонько пискнула, кажется, самая младшая из команды. – Я, когда твои сторис увидела, чуть не умерла!

Интересно, что все здесь собравшиеся – исключительно девочки-огонь. Неужели и в самом деле в нашей славной Академии столь сильно развито злосчастное классовое деление? Что-то мне подсказывает, что Скай, с ее неукротимой энергией и легкостью, отлично бы вписалась. Да и мне было бы спокойнее, если бы я знала, что минимум два человека из команды от меня в восторге.

А потом впорхнула она. Кобыла Сью Кларк. Я видела ее только издалека. Если вам кажется, что я создаю вокруг себя ауру недосягаемости, то посмотрите на эту сучку. Интересно, что я ни разу не видела ее в окружении команды. Мне всегда казалось, что становиться лидером чего-то имеет смысл, лишь если хочешь ощутить власть и восторженное обожание. Сью все это было не нужно. Я проследила за тем, как наш немногочисленный отряд выстроился по линеечке перед этой диктаторшей.

– Как всегда в форме, – скорее разочарованно сообщила капитан.

Я невольно приподняла подбородок.

– Лиз Лавбелл собственной персоной. – Мне не понравилось, как она это произнесла. Совсем не понравилось. Да и вообще, не нравятся мне люди, которым не нравлюсь я. – Профессор Херт уж больно за тебя просила. Не могла отказать ей и не взять тебя в команду.

– Благодарю за оказанное доверие, – шутливо поклонилась я.

– Не паясничай. У нас здесь серьезный спорт. Ладно, сейчас бежим пять кругов по залу и разминаемся. – Сью развернулась и побежала первой.

Потом мы стали орать какие-то кричалки на бегу. Тянуться и выстраивать элементы. Меня кидали прямо на амбразуру нового вида спорта. У меня не получалось. Не все, но черт возьми! Почему в этой академии я не могу просто быть лучшей? Я вымоталась.

А в конце тренировки Сью вновь выстроила нас в шеренгу, чтобы отчитать, как псин, не поддающихся дрессировке. Больше всех попало малютке Рэйчел Флинн, ну, той, которая мне сразу понравилась.

– Поразительная бездарность, – не церемонясь заявила Сью.

Я с ней в чем-то согласна. У Рэйчел слабые руки, да и сама она для акробатки слишком тощая, но заявлять-то ей такое зачем? Типа, это какой-то кошмар. Странно, что Рэйчел не вмазала этой сучке. Она лишь потупилась и постаралась не разрыдаться. Я нарочито громко хмыкнула, устав слушать ругань.

– Я знаю, ты привыкла к тому, что все тебе дается легко, но здесь это не пройдет. Мы нацелены на успех. Нам нужна только победа...

– Только победа где? – перебила ее я. Поймите меня правильно, большую часть времени у меня нет проблем с субординацией. Я умею подчиняться и следовать правилам, но должен быть хоть какой-то повод, чтобы я уважала человека. Сью Кларк я не уважаю.

– Что? – очевидно, Сью уже разогналась толкать речь, поэтому не была готова разбиться о мои неуместные вопросы.

– Если тебе, Сью, нужна только победа, то почему нас здесь шесть человек? Могу заблуждаться, но в нормальных школьных командах обычно от двенадцати.

– Потому что найти достойных участниц – сложная работа.

Сложная работа, если посылать на хер все остальные факультеты и пацанов. Знает ли наш борец за права всего, Зои, что у нас здесь такая дискриминация? Вслух же я сказала:

– Не сомневаюсь.

– Зря ты, Лавбелл, улыбаешься. Думаешь, что лучше всех?

– Я не думаю, а знаю.

– Я видела тебя на тренировке. Прости, конечно, но до совершенства здесь еще как до Луны.

– Считаю, что отлично справилась для первого раза. Конструктивная критика будет?

– Тебе бы сбросить фунтов одиннадцать, – начала реально злиться Сью.

– Сомневаюсь. Я в идеальной форме.

– Сомневаюсь, – передразнила меня Сью.

– Будут еще какие-то замечания? – холодно повторила вопрос я. – Прости, капитан, но я не привыкла, когда на меня повышают голос. Знаешь, деструктивная среда негативно сказывается на коже. К тому же время тренировки уже вышло.

– Свободны, но держите в голове, что продолжите в том же духе – все будут над вами потешаться.

– Над нами, – поправила ее я.

– Что?

– Мы команда, если облажаемся, то облажаемся все. Я поэтому и не люблю командные виды спорта.

– Идите, – поморщилась Сью.

В коридоре меня догнала мелкая.

– Зря ты так со Сью, Лиз...

– С чего бы это?

– Она очень много работает над собой... Она ведь реально лучшая. Ну, лучше нас...

– Котенок, – я резко остановилась и положила руку ей на плечо, – мне ужасно жаль, что она так промыла тебе мозги, но не нужно пытаться засрать их и мне. Я знаю о своих слабых и сильных сторонах, а мы здесь не в олимпийской сборной.

Рейчел испуганно смотрела на меня, будто была не дочерью Овна, а какой-нибудь полевки.

– Лиз, ты не понимаешь? – наконец спросила она. – Наш капитан, она же как Мэри Сью. Она совершенство и недостижимый идеал. Первая на курсе, невероятно красивая, еще и избранная дочь Стрельца.

– Избранная на что? – сразу уточнила я.

Я уже усвоила, как это работает. Иногда Звезды выбирают рандомных детей, чтобы те служили какой-то великой цели. На мой взгляд, отстой тот еще. Типа, на фиг нужно брать на себя дополнительную ответственность? Для себя я решила, что если Звезды когда-нибудь выберут меня, я афишировать не стану и, если тема мне не понравится, сольюсь. С другой стороны, Эн-Би во время наших приватных занятий объяснил, что в последнее время и стихийная магия приходит поздно, а благословения и вовсе практически не дают. Было интересно узнать, на какие такие свершения Звезды снарядили козу Сью Кларк.

– Я не знаю, но она правда особенная, – промямлила Рейчел.

– Ладно. – Я вздохнула и заглянула в глаза этой малявке. – Спасибо за твою заботу, мне очень ценно, что ты подумала обо мне.

– Ты не злишься? – растерялась девочка.

– Котеночек, как я могу? Я очень ценю твое внимание, и мне безумно приятно, что ты следишь за моим блогом. Если тебе интересно, мы с девчонками ходим на пробежку в четыре сорок каждое утро, потом немного зарядки. Если хочешь, приходи бегать с нами. Будем соответствовать идеалу нашей Мэри Сью. – Я растянула губы в улыбке, которая, по моему мнению, больше всего напоминала дружелюбную.

– Спасибо большое! – Ее глазенки вспыхнули.

Да боже мой... Нет, давайте ругаться, как ругаются все в Силестиас: Да Великие ж Звезды! Эту суку в нашей команде все называют Мэри Сью, почему? Ну, потому что ее считают идеальной. Гребаный ангел, спустившийся с небес. Вот уж дудки! Все знают, что идеальные барышни бывают только в фанфиках, написанных неумелыми девочками-подростками. Идеальных не существует. Если, конечно, речь идет не обо мне. Да и вообще, давайте начистоту, если здесь и есть Мэри Сью, то это я. Других совершенств этой планете не нужно. И мириться с этим я не намерена!

Глава 15

Дневник Кастодии

23 января 1872

Мы закончили восстанавливать старое Хранилище Звезд! Представляешь? Это что-то невероятное. Разумеется, Звезды не даровали мне своего благословения. Я не могу формировать камень для восстановления Хранилища, как это делает Исаак. Во мне все еще не пробудились силы стихии, а простая звездная магия... Мне все чаще кажется, будто я рождена обычной. Что весь потенциал достался матери. Я об этом стараюсь не думать, да и она мне ни разу не говорила о том, но, боюсь, я страшное для нее разочарование. Без шуток. Моей маменьке, избранной дочери Водолея, в наследники бы подошел кто-нибудь наподобие Эдмунда или этой ненормальной Вирджинии, которая отчего-то решила сделать меня своей подругой.

Перескажу тебе один из последних наших типичных разговоров. Я тогда сидела в читальном зале и писала эссе по литературе. Мы сейчас разбираем «Грозовой перевал», и профессор Астер так впечатлилась тем, что мне этот роман не понравился, что задала написать развернутое размышление, чтобы лучше понять, что меня возмутило. А здесь не нужно глубоко копать! Я не терплю жестокую несправедливость, мстительность и злобу... Если тебе интересно посмотреть мои подробные изыскания, я прикреплю сюда эссе, когда профессор вернет мне работу. А пока вернусь к рассказу о Вирджинии.

Она подкралась тихо и уселась прямо напротив меня. Поразительно суровой красоты девушка. Отвлекусь еще на минуту, чтобы сказать: если я осмелюсь писать роман, непременно возьму образ мисс Кэмпбелл за прототип антагонистки. В любом случае при каждом ее появлении я вздрагивала. А она выгибала тонкую темную бровь:

– Что же ты так пугаешься?

– Что ты здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? – Насмешка стала ответом моей нелепой реплике.

– Если одна из нас не начнет отвечать на вопросы, этот диалог грозит обернуться полнейшим провалом, – с вызовом заявила я, безмерно гордясь своим остроумием.

– Тебя не было на ужине, я начала беспокоиться... – сладко защебетала девушка.

Нет ничего удивительного в том, что меня не было на ужине. Найдется ли место более неприятное, чем наша столовая? Не могу внятно объяснить, что с ней не так, но по вечерам обеденный зал становится пугающе отвратительным. Эдмунд и сам часто пропускает ужины... Зачем она прицепилась ко мне?

– Кэмпбелл, что тебе от меня нужно? – Я проявила несвойственную мне силу духа, чтобы перебить ее.

– О, моя милая Кас! Я же тебе объясняла, что мы с тобой обязаны быть лучшими подружками! – ничуть не смутившись, заявила она.

– У меня есть лучшая подружка. – Я сделала вид, что вернулась к тетради.

– Кто? Тот недоумок Харперс? – фыркнула Вирджиния.

– Как хорошо, что это не твое дело!

Я сделала вид, что это ни капельки меня не задело, но меж тем я знатно отчитала саму же себя, оставшись в одиночестве. Трусливая мысль: я не хочу, чтобы в пансионе знали о нашей связи с Исааком. О, как я отвратительна! После того случая я чуть ли не заболела, так на себя осерчала. Кончилось все тем, что Исаак сам мою тревогу заметил. Мы с ним долго говорили, а я все плакала, прижимаясь к его горячей груди. Он же все понимал... И, наверное, будь в нем терпения меньше, он бы не выдержал.

Но мы с ним придумали план. Он теперь в выпускном классе и сразу после летних каникул, которые он надеется провести подле меня, поедет во Францию. Там не запрещены браки между людьми с разным цветом кожи. Пока я закончу обучение, Исаак освоится, а позже я сбегу к нему. Сбегу через океан.

Мы все придумали! Просто послушай: мы поселимся в Париже и постараемся открыть книжную лавку. Мы ведь так любим книги! Да, я знаю, нам не избежать проблем из-за происхождения Исаака, но, по крайней мере, нам будет дозволено быть вместе...

Сандра была в восторге от того, что сам Эдмунд Ланкастер пригласил ее на прогулку. Еще и в день ее рождения. Правду говорят, что в период, когда твои Звезды-покровители занимают главенство на небосводе, все становится возможно! А ведь Сандра уже давно ловила на себе пристальные взгляды безупречного Ланкастера. Даром, что все подружки уверяли, что старшеклассник не посмотрит на такую невзрачную малолетку, как Сандра. Бедняжка так боялась оказаться обманутой, что на всякий случай не стала рассказывать никому о том, с кем и куда она идет. А вдруг и в самом деле над ней хотят жестоко посмеяться?

Наряженная в самое лучшее платье, которое, к сожалению, пришлось скрыть под красивой белой шубкой, Сандра пришла в укромное место. Она надеялась, что Эдмунд отведет ее в город, но, возможно, этот изобретательный юноша придумал что-нибудь поинтереснее? Предвкушая невероятное приключение, девушка стояла, спрятав ручки в муфту.

– Ты уже пришла.

Эдмунд появился, как прекрасный принц из сказки. Сердечко Сандры затрепетало. Она до последнего не решалась поверить, что происходящее ей вовсе не снится.

– Куда... Куда мы пойдем? – Девушка не могла скрыть дрожи в голосе.

– О, терпение, прелестница. – Эдмунд ласково улыбнулся и, приблизившись, щелкнул ее по носу. Сандра захихикала.

Они шли около пятнадцати минут, обогнув Академию, спустились с холма и прошли вдоль берега замерзшего озера.

– Прежде чем мы придем, – внезапно остановился Эдмунд, – позволь вручить тебе подарок, у тебя ведь день рождения?

– Эдмунд... – пролепетала Сандра. – Откуда?

– Сандра, что за глупые вопросы? Как я мог не знать о дне рождения девушки, которую выбрал?

Сандра вся зарделась. Можно ли подобрать слова лучше, чтобы польстить самолюбию четырнадцатилетней мечтательной барышни?

– Это ожерелье из граната. – Эдмунд открыл перед Сандрой коробочку, в которой покоилось изящное украшение. – Намедни прочел, будто гранат способен усилить связь детей Водолея с воздушной стихией. Я ведь не ошибусь, если скажу, что в тебе уже открылась стихийная магия?

Сандра вновь глупо захихикала. Она безмерно гордилась тем, что месяц назад она овладела магией воздуха, а ведь ей было тринадцать! Это и в самом деле давало повод для гордости и позволяло девочке втайне мечтать о том, что скоро она станет избранной дочерью Водолея.

– Позволь я помогу тебе.

Эдмунд накинул ей на шею ожерелье. От его прикосновений к голой коже по спине побежали мурашки.

– Спасибо...

– Мне это в радость. – Эдмунд галантно поцеловал ее ручку. – А теперь пойдем. Тебя ждет главный сюрприз!

Наконец пара вышла к отреставрированному Исааком Хранилищу. Оно напоминало греческий пантеон, который чьей-то глупой шуткой забросило в США.

– Ох, как здесь красиво! – воскликнула Сандра. – Я и представить не могла, что подле школы скрыто такое место. Непременно расскажу о нем подругам! Так чудесно! Должно быть, сюда замечательно выходить на пленэр! – восторгалась она.

– Нет, милая. – Внезапно голос Эдмунда показался ледяным лезвием ножа. – Это место останется нашей с тобой тайной.

Сандра недоуменно развернулась. Эдмунда словно подменили. Он успел скинуть длинное пальто и остался в белоснежной рубашке. На губах его играла страшная улыбка, а в руке он сжимал прекрасный изогнутый кинжал.

– Что такое, Эдмунд? – прошептала Сандра, чувствуя, что это ее последние мгновения.

Девушка бросила тревожный взгляд в поисках спасения. Можно было попробовать сбежать, но избранный сын Змееносца точно почувствовал ее желание и щелкнул пальцами левой руки. Вместо стен справа и слева вспыхнули огненные вихри.

– Ты меня пугаешь... – На глаза Сандры навернулись слезы.

– Не бойся, милая, ты послужишь великой цели. – Эдмунд говорил поразительно буднично, оттого пугал еще сильнее. – Черное небо явится моими стараниями! И я низвергну Звезды! – торжественно воскликнул Избранный.

– Что... Нет... Это глупая... шутка... – Сандра попятилась и врезалась в алтарь.

– Со Звездами не шутят, милая!

Безумие – вот что плескалось в его черных глазах. Он больше не будет медлить. Проговаривая давно выученные слова кровавого заклятия, Эдмунд бросился на свою несчастную жертву. Легко, будто делал это всегда, он перерезал ей горло, не переставая читать заветные слова, кои даруют ему власть над воздушной стихией. После он прильнул губами к все еще трепещущей шейке и принялся жадно пить.

Вокруг поднялся страшный ветер. Огненные вихри вспыхнули с новой силой и, влекомые ветром, закручивались еще яростнее. Это торжество тьмы продолжалось около четверти часа. А затем все стихло, и Эдмунд рухнул на спину, будто невидимая сила отбросила его от бездыханного тела Сандры.

Он лежал на каменном полу и улыбался, опьяненный успехом. Раздались размеренные хлопки. Вирджиния стояла, прислонившись к одной из опаленных пламенем колонн.

– Браво, избранный, – искренне восхитилась дочь Скорпиона. – У тебя и в самом деле вышло!

Облаченная в черную накидку, Вирджиния Кэмпбелл казалась ангелом смерти, который, к несчастью для Сандры, не дарует покоя ее душе.

– Ну же! Яви новую силу! – Девушка прошла в Хранилище, бросила презрительный взгляд на покойницу, точно распятую на алтаре, и подала Эдмунду руку.

Он встал. Новая магия билась внутри тела, словно желая вырваться наружу. Избранный вскинул окровавленные руки вверх и вновь щелкнул пальцами, вся сухая листва вокруг святилища взмыла ввысь. Вирджиния не сдержала эмоций. Она закрыла лицо руками и рассмеялась. Смех и слезы смешались в ней. Эдмунд тоже до конца не верил. Залитый кровью, он крепко обнял подругу и дрожащим от восторга шепотом прошелестел:

– У нас все вышло... Мы справились, Джин...

08 февраля 1872

Сегодня я пришла к тебе без радостных вестей. В нашем пансионе случилось страшное – в лесу зверь загрыз восьмиклассницу Воздушного факультета. Мы с ней не общались, но часто сталкивались в библиотеке. Тихая девочка Сандра.

Это я нашла ее тело. И боюсь, тот ужас будет преследовать меня вечно. Ее маленькое тело было все залито кровью и изуродовано так, что я не сразу поняла девушка то или юноша. Просто растерзанный мертвец. Не думаю, что звери способны на подобное. А что, если в Академии кто-то провел кровавый ритуал? Ведь мы полностью исправили старое Хранилище. Когда я рассказала о том Исааку и предложила сходить поискать следы крови, он такое страшное лицо сделал и сказал, чтобы я о том позабыла вовсе.

И все же, пока я не пришла в Хранилище и не убедилась, что там не осталось кровавых следов, не могла спать спокойно. Всякий раз, как закрывала глаза, видела несчастную Сандру. Она стояла среди колонн и камней и все тянула ко мне руки.

Нет, я ничего не нашла в нашем Хранилище. Оно и хорошо. И все же на разбирательства приехала матушка. Где это видано, чтобы дети Звезд умирали в мирное время? Страшный скандал. Директора сняли с должности, а нам пока нельзя покидать территорию Академии. Может, оно и к лучшему?

Глава 16

Зои устало закрыла лицо руками, стараясь отгородиться от всех негативных мыслей и тягот, свалившихся на ее хрупкие плечи. Да, такое бывало не часто, но Зои Брайт устала. Устала, а Лиз совершенно ей не помогала.

– Я тебе еще раз говорю, я не буду мыть пол. Я не мою полы – это мой принцип. – Лиз развернулась на стуле, чтобы видеть соседку, однако не почувствовала ни малейшего укола совести.

Зои зарычала в ладони и совершенно беспомощно посмотрела на соседку:

– У нас не предусмотрена уборка комнат, что ты предлагаешь?!

– Постучать по баночкам моющего средства и призвать какого-нибудь Водолея? Честное слово, Звезды не зря создали водные знаки, наверняка хотели, чтобы они влажную уборку и проводили.

– Водолей – воздушный знак!

– Да ну? – искренне удивилась Лиз. – Капец вы нелогичные...

Она легко подхватила ноутбук и, послав разъяренной Зои воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

Зои взяла ведро, внимательно посмотрела на него и запустила в стену. Она устала. Устала!

Все привыкли к тому, что дочь Овна на одном только энтузиазме способна тащить все тяготы и невзгоды, играючи попивать кофе и учиться на отлично. Нет. Зои жила так, что какое-то время и в самом деле тянула все, будто локомотив, доводя себя до выгорания, а потом падала без чувств на неделю. Это было нормой, просто прежде она не выбивалась из сил в первый же месяц учебы.

Совокупность факторов. Зои повалилась на кровать и зарыдала. Очевидно, полы она сегодня не помоет. Староста ведь так радовалась тому, что теперь у нее есть соседка. Разумеется, Зои не помышляла скинуть на Лиз всю грязную работу, но разделить... Ох, как бы это было чудесно. Зои Брайт всегда все делает сама. Всегда. И чаще всего весьма успешно, но как было бы славно, если бы кто-нибудь разделил с ней эти тяготы. Хотя бы попытался.

Ладно, она помоет сейчас пол, а потом сядет готовиться к тесту по алгебре. Пока Лиз возмущалась изобилию «волшебных» предметов, Зои не могла понять, к чему ей математика. Дурацкие функции. Почему у всего и даже у алгебры есть функции? Девушка прикрыла глаза, но тут же открыла. Лиз стояла посреди комнаты в одном белье. Ей что, нравится перед посторонними оголяться?

– Я уж думала, ты откинулась, – заявила Лиз, старательно втирая что-то в ляжки.

Зои ничего не ответила, только села в кровати. Ужасно болела голова.

– Слушай, я знаю, что некоторые отличницы заливаются энергетиками, чтобы зубрить круглые сутки, – продолжала Лиз, осматривая себя в большое зеркало, которое появилось здесь ее же стараниями. – Если тебе нужна любая помощь, я рядом! – насмешливо разглагольствовала соседка. – Под любой я подразумеваю реально любую: могу доставку заказать, могу телефончик психиатра посоветовать.

– Что ты несешь?

Наконец Зои нашла телефон. Она не помнила, когда успела поставить его на зарядку. Семь утра.

– Чего?! – заорала Зои.

– Я же тебе говорю, думала, ты уже откинулась. – Лиз надела белую футболку под пиджак. Как и многие представители огненной стихии, она практически не мерзла.

– Почему ты меня не разбудила? – Зои подскочила и побежала в ванную.

Лиз ничего не ответила, она увлеченно фоткалась в зеркале. Удивительно, как ей удавалось каждое утро быть энергичной и идеальной. После того как ее взяли в команду чирлидинга, у Лиз бывали приступы особенной вредности, даже в те минуты она не позволяла себе неидеальность. Зои, может быть, тоже хочется стать такой легкой и беззаботной, но пока не выходит... Вероятно, когда у тебя денег в избытке, проблемы все уходят на второй план.

– Кстати, если ты по-прежнему хочешь, чтобы я помогала с украшением зала, скажи, когда начнем. Мне нужно вписать это в свой плотный график.

Зои же поспешно смывала вчерашний макияж и переплетала косы. Времени не хватало вообще. Она влетела в кабинет математики вместе со звонком и с удивлением обнаружила, что единственное свободное место рядом с Мэттом. Он предпочитал сидеть один.

– Мисс Брайт, садитесь к мистеру Пирсу. У нас забрали три парты для каких-то нужд, – посетовал профессор Левински. – Будто бы у нас никаких нужд нет.

Девушка обреченно села на вторую парту прямо перед учительским столом. Она не то чтобы надеялась списать, но так не хотелось портить средний балл.

– Опаздываем, Брайт?

– Не твое дело, Пирс, – огрызнулась Зои.

Мэтт ничего не ответил, а профессор Левински раздал бланки с тестом. Зои смотрела на пустые графики и примеры, в ужасе осознавая, что позабыла даже те прописные истины, которые могли бы спасти ее от заваленного теста. Часики тикали, но все, что оставалось Зои, – смотреть, как играючи Пирс справляется со своим заданием. Будто бы специально желая ее позлить и унизить, Мэтт несся сквозь задания, не обращая внимания ни на что.

До конца теста оставалось все меньше и меньше времени. И Зои решила, что попробует сделать хоть что-нибудь. Просто чтобы, когда пойдет сдавать работу, никто не увидел ее позорного пустого листа. Вот так вот Зои Брайт облажалась. Смотрите все, как падает с пьедестала главная умница их потока.

Она сжала ручку покрепче, и вдруг будто неведомая сила потянула ее вперед. Зои Брайт все еще не знала верных ответов, но вот ее рука... Девушка покосилась на соседа. Он ничего не писал, хотя старательно делал вид, что работает над тестом. Все на листе Мэтта было решено и проверено. Зои заметила, что краем глаза проклятый Пирс косится на ее листок. Кончиками пальцев левой руки он отбивал какой-то ровный ритм. Мэтт Пирс колдует. Мэтт Пирс нарушает правила, чтобы решить за нее тест.

Зои постаралась успокоиться, хотя сердце то и дело пускалось вскачь, а после стремительно пропускало удары. Мало кто пользуется стихийной магией так, как это делает мисс Лоуренс. Это считается чем-то мелким. Да и вообще, додуматься нужно было, что в маркерах и ручках используется водная основа, а потому дети водных Звезд могут запросто управлять этими предметами.

И все же как изящно Мэтт колдует. Очень в его характере. Магия – это ведь то, что идет от сердца. Профессор Кроули, например, манерно щелкает пальцами, он настоящий стихийный музыкант, он создает ритм земной стихии. Профессор Херт колдует метко и не очень-то часто. Каждый раз она будто бы запускает дротики. А вот скрытный Пирс никому не сказал, что уже обрел силы стихии, и теперь колдует так, что не сразу поймешь, что именно он делает. В очередной раз Зои подумала, что не понимает тихушников с Водного факультета.

Мэтт дорисовал последнюю функцию ровно в тот момент, когда класс наполнился трелью звонка. Зои вздрогнула, поняв, что больше ничто не руководит ее рукой. Будто ничего не произошло, Пирс собрал вещи и отдал бланк преподавателю. Зои несколько раз хлопнула ресницами:

– Так держать, мисс Брайт, – кивнул профессор, бегло просматривая ее работу. – Я опасался, что вы плохо усвоили тему, но даже навскидку готов сказать, что вы поработали на славу!

Зои покраснела и пробубнила что-то невразумительное. Мэтт усмехнулся и вышел в коридор.

– Пирс, стой! – окликнула она его.

– Что такое, Брайт? Решила назначить еще несколько встреч для работы над проектом по истории?

– Зачем ты это сделал?

Он пожал плечами:

– Чтобы посмотреть на твое обескураженное личико? Очаровательно выглядишь.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Зои.

Она прекрасно понимала, что за использование магии на тесте проблемы были бы не только у нее, но и у Пирса. Их наверняка бы лишили значков старост, и все... Жизнь была бы кончена.

– Кстати, мы же сегодня планировали начать подготовку Хэллоуина. Скинь подробную информацию до обеда, хочется запланировать вечер.

И он ушел. Будто бы ничего такого и не сделал.

Глава 17

Лиз

– Ты это сделала? – На меня таращилась Зои.

Признаться, я начала от нее уставать. Мы здесь занимались важными делами! Мы – это я и Скай. Ну да, я дружу с малолеткой. И что? Судить людей нужно не по возрасту, а по умственным способностям. У Скайлы все клонилось в верную сторону!

– Я отказываюсь сознаваться в убийстве девственницы, – решила ответить я.

– Что? – На секунду Зои потеряла нить беседы, но быстро нашла: – Перестань ерничать!

– Слушай, Зо, сколько тебе лет, раз ты в повседневном диалоге умудряешься использовать слово «ерничать»?

– Пылесосы! Твоих рук дело?

– А... Ну, твоими стараниями.

– Моими?

– Зо, перестань возвышаться, будто статуя Свободы, и присядь.

Она и в самом деле села.

– Ну, полы мыть, как я и говорила, я не собираюсь, но я же не конченая мразь, чтобы заставлять тебя играть в Золушку.

– Ты купила три пылесоса! Они же дорогущие!

– Правда? – удивилась я.

– Ты что, с закрытыми глазами покупала?

Уж точно не обращая внимания на цены... Этого я не стала произносить вслух, у нашей старосты какие-то проблемы с деньгами, и я не желаю усугублять наши надломившиеся отношения. Вместо этого я равнодушно отозвалась:

– Ну, было бы странно, если бы на нашем этаже появился такой, а на других нет. К тому же уверена, что никто не любит мыть полы. Я тебя уверяю, Зо, роботы-пылесосы – это тема!

– Почему ты тогда робота-помощника от Маска не приобрела?

Признаться, хотела, но их еще нет в свободной продаже...

– Чего ты от меня хочешь?

Глава 18

Зои не знала чего хотела. Она просто растерялась, как теряется человек, не привыкший к доброте ближнего. Все началось около получаса назад, когда Зои забежала в общежитие переодеться в спортивный костюм, в котором будет куда сподручнее красить декорации к Хэллоуину. Она столкнулась с несколькими огненными студентами, и те не упустили возможности поблагодарить ее за что-то.

Сомнений не осталось, когда обнаружились моющие роботы-пылесосы. Радостно катающиеся по первому и второму этажам, заглядывая в распахнутые спальни. Ни разу Зои не видела, чтобы все с такой охотой оставляли комнаты открытыми.

На каждой станции, будто мемориальная табличка, красовалась записка: «Стараниями самой лучшей старосты на свете теперь у нас есть умные машины! Не забываем благодарить Зои Брайт!»

Сперва Зои ничего не поняла, но буквально полетела в сторону старого спортивного зала, где, собственно, и проводились все общественные мероприятия. Там давно появилось то, что не относилось к спорту совсем: проектор, кресла-мешки и столы, каркасы для украшений и диджейский пульт.

В одном из кресел возлежала Лиз. Возлежала, как возлежали богини на полотнах классиков. Была бы Лиз не такая тощая, однозначно сошла бы за олимпийку.

Зои всегда думала быстрее, чем обрабатывала то, что успела надумать, потому, не понимая, отчего именно злится и злится ли вообще, обрушилась на соседку.

– Котеночек, – омерзительно ласково запела Лиз, – что ты исполняешь? По факту все счастливы.

Лиз взглянула на открывшуюся дверь. Вошел Мэтт с видом самодовольного превосходства. С видом, который бы идеально подошел Лиз. Разумеется. Они ведь не прикладывают никаких усилий, чтобы быть счастливыми, чтобы делать добро!

– Красотки, вы что, тыквы не поделили? – Из подсобки выглянул Эн-Би и вытащил наушники.

Зои показалось, что абсолютно все смотрят на нее.

– Ладно, Скай, закончим наше собрание в следующий раз, – вздохнула Лиз, поняв, что поговорить спокойно уже не выйдет.

В зал неуверенно заглянула Рейчел Флинн из группы поддержки, а за ней еще стайка младшекурсников с разных факультетов. Они оробело мялись у входа. Вошли две дочери Девы на год младше Зои, сыновья Рыб и Тельца из числа выпускников и несколько воздушных девушек. Потом практически в полном составе явилась мужская баскетбольная команда, преимущественно воздух и огонь.

– Что происходит, Брайт? – Рядом с Зои незаметно возник Мэтт.

– Одним Звездам известно...

Всем, кто проучился в Академии Селестиас чуть больше семестра, прекрасно известно, что звездные студенты обожают праздники и ненавидят их подготовку. Поэтому каждый год найти волонтеров для украшения зала – задачка из наисложнейших. Как правило, даже дети самых энергичных Звезд предпочитали направлять свою неисчерпаемую энергию в более приятное русло. А сейчас здесь... Зои не нравилась намечающаяся тенденция: она теряла контроль. Ее деятельность – настоящий пожар, вам ведь известно, что случается с огнем, вышедшим из-под контроля?

– Мои котяточки! – воскликнула Лиз и подлетела к пришедшим помощникам. – Самые мои замечательные!

Как ни в чем не бывало Лиз переобнимала всех, будто каждый приходился ей лучшим другом. Капитана баскетбольной команды, тоже сына Льва, она чмокнула в щеку. Эн-Би раздраженно щелкнул языком.

– Ну, теперь-то дело сдвинется с мертвой точки! Зои! – позвала ее Лиз. – Отдавай указания! Мы к твоим услугам!

Лиз

Я поняла, что облажалась, вписавшись в подготовку хэллоуинского ивента, не сразу. На первой нашей камерной встрече мне даже понравилось, что никто не помешает мне подкатывать к неприступному и загадочному Мэтту Пирсу. На второй встрече я поняла, что примерно такие же мысли посетили головку Николаса Блэйка. Не в том смысле, что и он виды на Мэтта имел, а в том, что никто ему не помешает подкатывать ко мне.

На третьей встрече мы осмотрели старый спортивный зал и распределили обязанности, я заподозрила, что встряла. На четвертой мои худшие опасения подтвердились. Я ненавижу тяжелый труд. Знаете, вот купить пылесосы мне под силу, подготовить зал – нет!

Тогда перед пятой встречей я кинула клич в своих соцсетях. Напомню, я была звездой еще до всей этой Звездной чуши. И вообще, может быть, не самая популярная болельщица, но самая красивая девушка этой Академии.

Как результат у нас здесь целый трудовой отряд, а я могу со спокойной душой заниматься своими делами, имитируя бурную деятельность. Если вдруг вы записываете мои экспертные советы, то вот вам еще один: не тащите все на себе, а просите о помощи. И подпункт к этому совету: если хотите привлечь баскетбольную команду – просьбу излагайте поверх фотки с хорошим декольте.

Глава 19

Дневник Кастодии

29 мая 1872 года

Поверить не в силах, что этот страшный год позади. Не могу сказать, что он был так уж плох, если подумать. В начале мая нас снова стали отпускать в Старвуд, а нам с Исааком большего и не нужно. Мне нравилось смотреть, как в нашем Хранилище он творит земную магию. Я всегда полагала, что наша стихия самая прекрасная. Мы способны даровать жизнь растениям. Исаак так прекрасно выращивает цветы. С его даром нам впору мечтать не о книжной лавке, а о цветочной. Он сказал, что именно цветами и займется по приезде во Францию, а когда к нему приеду я, он осуществит все мои мечты.

Завтра у Исаака начинаются выпускные экзамены, но мы все равно пошли к Хранилищу и долго сидели на берегу. Исааку не о чем беспокоиться. Я была хороша в планировании, потому к экзаменам он закончил готовиться еще на прошлой неделе.

Мы смотрели на водную гладь, и я пообещала Исааку, что после его отъезда буду приходить сюда каждый день. Он поцеловал меня в лоб, а затем приложил руку к земле и зеленые искры заблестели вокруг его пальцев. Я никогда не перестану дивиться красоте его магии. В блеске стихии он взрастил ромашку. Сорвал ее. Я потянулась, чтобы принять цветок, но Исаак меня остановил. Он укрыл цветок меж двух ладоней и... Новые искры стали обволакивать его большие руки, когда он, наконец, показал результаты своего творения, мою голову покинули все возможные мысли.

Исаак заключил ту маленькую ромашку в чистый горный хрусталь. С видом фокусника он достал из внутреннего кармана пиджака тонкую серебряную цепочку и продел ее в маленькое отверстие медальона.

– Хитрец! – воскликнула я. – Ты это с самого начала планировал!

– Разумеется, – кивнул Исаак, довольный тем, какое впечатление произвел на меня. – Я ведь знаю, как сильно ты любишь идеальные вещи, как для тебя важны точные планы и гарантии.

А потом он встал на одно колено:

– Кастодия Элизабет Ариес, ты выйдешь за меня?

Я не верила своим глазам, ушам и вообще всему. Мне казалось, это какой-то чарующий сон, но не могла же я так просто согласиться!

– Если тебе известно, сколь много для меня значат правила и порядок, отчего ты не подарил мне кольцо? – Я изобразила игривое недовольство.

– Моя маленькая Дева. – Он ласково мне улыбнулся. – Оттого, что кольцо я подарю тебе следующим летом, возле Эйфелевой башни. Ты будешь самой красивой, многим лучше всех парижанок. Я ведь так же знаю, что ты не любишь сюрпризы и неожиданности!

Я рассмеялась и кинулась в его объятия, повалив на землю. Этот медальон с ромашкой я никогда не сниму. Я так сильно люблю своего Исаака Харперса.

Уже в грядущем году меня и саму назовут миссис Исаак Харпер.

Вирджиния шла под руку с Эдмундом. Они успели спуститься в Старвуд и теперь, с видом настоящих лендлордов, направлялись к Хранилищу. Нет, пока они не планировали второго убийства. В конце концов, еще целый год впереди. Они практически достигли цели, когда увидели это. Тихоня Кас страстно целовалась с этим увальнем Харперсом. Вирджиния прицокнула языком и не смогла подавить смешка. А вот Эдмунд пришел в ярость. Он стиснул зубы, отчего казалось, будто его челюсть свело, а ладони сами собой собрались в кулак.

– Не сейчас, – прошептала Вирджиния и накрыла его руку своей. – Тебе нужен кто-то земной стихии? Вот идеальный вариант. Но сделать нужно все так, чтобы он был один.

– Уходим, – приказал Эдмунд.

Глава 20

Мэтту однозначно нравилась Лиз Лавбелл. С другой стороны, а кому она не нравилась? Это риторический вопрос. Если взяться перечислять, кому она не нравится, наберется приличное число людей. И все же Мэтту она нравилась. Более того, она нравилась матери Мэтта.

Кассандра Пирс присмотрела новенькую в день заезда. Несмотря на сильную рабочую занятость, миссис Пирс считала своим материнским долгом провожать детей в Академию, буквально преодолевая всю страну. Интересно, что не зазорным для нее было пропускать День благодарения и дни рождения отпрысков, но вот начало учебы и день Смены цикла...

Так или иначе, но в тот день, когда она, наконец, проводила детей и задержалась пообщаться с профессором Херт, появилась она – Лиз. Кассандра еще не знала ее имени, но сразу поняла, что это родственница профессора Лавбелл. Дело было не во внешности, а в чем-то ином. Походка, манера держаться. Кассандра любила своего учителя и тяжело переживала, что их пути разошлись.

К тому же Скай привязалась к Лиз. Мэтт самую малость опасался, что Лиз может ранить ее чувства. Он не верил в то, что такая девушка, как Лиз, может подружиться с несносной и ветреной Скайлой. Однако не в характере Мэтта было вмешиваться. Все, что он мог, – согласиться с тем, что в семье его к Лиз относятся благосклонно, а это само по себе редкость и большая ценность.

Завтра уже Хэллоуин, поэтому главы факультетов дали всем волонтерам, готовящим вечеринку, разрешение на нарушение отбоя. Это было не очень-то и нужно, потому что Лиз предложила всем тем, у кого уже открылась сила стихий, использовать их в нуждах волонтерства. Сперва земные умницы отказывались. Немудрено: все говорят о том, что магия может в любой момент кончиться. Но вот ребята из баскетбольной команды, очевидно, чтобы не прослыть трусами, тут же принялись за дело.

Мэтт для себя отметил, что вопреки курсу по стихийной магии, мало кто и в самом деле мог ею пользоваться. Жалкое зрелище. Но несмотря на весь скепсис, к последнему дню подготовки бравые баскетболисты с воздушной стихией уже поднимали девчонок наверх, чтобы те могли развешивать гирлянды с тыковками. Разумеется, Скай не выдержала и тоже явила миру свою магию. Теперь она разбегалась и подпрыгивала к самому потолку, располагалась на карнизах, не внушающих Мэтту никакого доверия, и проверяла лампочки. Маленький электрик!

Мэтт вырезал на тыквах лица. Ему нравилось это занятие, к тому же едва ли он собирался менять решение не сознаваться окружающим в том, что и сам уже вовсю колдует. С магией ведь какая история: нейтральная магия есть у всех. Это белые полупрозрачные искры, летящие из кончиков пальцев. Как бы обещание того, что однажды Звезды вспомнят о тебе и даруют волшебство стихий. Нейтральной магией можно разве что дорогу осветить, и то устанешь от этого больше. Стихийная магия – вещь иная. Она сильная, она опасная, но главное – она накладывает на заклинателя ответственность. Мэтт Пирс не был до конца уверен, что хочет связывать свою судьбу со служением Звездам, потому предпочитал лишний раз не отсвечивать. Кому какое дело, если Звезды не даруют ему благословение?

Но Мэтт не был бы собой, если бы украдкой не ходил по вечерам заклинать стихию в пустые кабинеты. А глядя на неумелые потуги собравшихся, с гордостью отметил, что колдует куда лучше тех, кто посещает курс по продвинутой стихийной магии. Одним из достоинств Мэтта была его искренняя недемонстративность. В отличие от Лиз он просто отмечал для себя, в каких моментах заслуживает похвалы, но во всеобщем признании не нуждался. Быть может, так и выглядит истинная устойчивая самооценка?

– Красиво выходит, Блэйк, – внезапно заговорил он с Ником, который также остался на тыквах.

– И у тебя, Пирс.

– Не в духе?

Блэйк тоскливо посмотрел на Лиз, приземлившуюся в объятия капитана. Он бы запросто мог сам поднять ее к небесам, но вечно сомневался. Вечно летал в облаках.

– Не люблю Хэллоуин, – вместо этого ответил Эн-Би.

– Согласен, – коротко кивнул Мэтт и тем завершил неловкий разговор.

Лиз

Мы вернулись в общежитие заполночь; все, что я хотела сделать, – рухнуть лицом в подушку и никогда больше не просыпаться. А завтра, несмотря на вечериночку и праздник, у нас занятия по расписанию. Я считала минуты до Дня благодарения. Я договорилась с профессором Херт, что в случае если какая-нибудь семья учащихся пригласит меня на праздники, я буду свободна. И уж поверьте, на праздниках я сидеть в Академии не буду! Легче всего договориться с Эн-Би. В теории. Он-то против не будет, но у детей есть родители; к сожалению, мы не в крутом сериале про подростков, где всем насрать на своих чад. А жаль.

В любом случае я решила оставить этот вопрос на некоторое время. Сейчас нужно как следует отгулять Хэллоуин. Зои сказала, что будут выбирать короля и королеву тыковок. Разумеется, ею должна стать я. Не сучка же Мэри Сью.

– Что это?

У нас на двери висели чехлы с платьями.

– А, это Трой принес. Помоги-ка! – Я сняла с крючка два портпледа, Зои ухватила два оставшихся.

– Трой? Из команды по лакроссу?

– Ты что! Парни с сачками меня не возбуждают! Трой из двенадцатого, который капитан футболистов, – фыркнула я, затаскивая все в комнату.

– Я думала, в футболе капитан с земного факультета...

– Знаешь, Зои, для человека, который метит в президенты всех Звезд, ты очень плохо осведомлена о капитанах!

– Для меня это просто не важно, – насупилась соседка, которая уж больно ревностно относилась ко всему, что связано с властью в академии.

Я хмыкнула: ну да, рассказывай. А затем стала открывать чехлы.

– Так, что это? Выглядит невероятно! – В Зои мне нравилось то, что она очень быстро переключалась с темы на тему.

– Платья на завтра. Я думала, что придушу дуру менеджера, а потом и ее нерасторопного дизайнера. Просто представь, я сразу ей сказала, что за основу хочу кутюрное платье и что она может прислать мне что-нибудь из дома. А она заявила, что подыскала классного молодого модельера, который будет счастлив предоставить мне костюмы из его новой коллекции.

Зои меня не слушала. Она погладила расшитый стразами корсаж, очевидно отсылавший к образу Бэлль. Длинная атласная юбка затейливо закреплялась чуть ли не у самого корсета, делая переднюю часть неприлично короткой.

– Нравится? – довольно спросила я.

– Очень! Я такие красивые вещи никогда не трогала... – Сказав это, она будто бы испугалась и отдернула пальцы.

– Не нервничай так, – порекомендовала я. – Как иначе ты в нем завтра на нашу вечериночку пойдешь?

– Ты его для меня заказала? – охнула Зои.

– Разумеется! – будто не понимая, в чем дело, отозвалась я, проверяя, что скрывают другие портпледы. – Прости, но даже на такую идеальную попку, как у меня, больше одного костюма за вечер не надеть. Хотя...

– Великие Звезды! Спасибо!

– Забей, – снисходительно отмахнулась я. – Ладно, пойду отдам платье Рэйчел и Скай.

– Но уже отбой!

– Меня проводит Мэтт, – подмигнула я и удалилась, оставив Зои в афиге.

Не смейте думать, что я такая добренькая! Сейчас разложу вам все по фактам. В академии у меня положение все еще такое себе. Да, вся баскетбольная команда и лапушка Трой во мне души не чают, но вся их лояльность ко мне базируется лишь на том, что дрочить на мои фотки невероятно приятно, а мечтать о том, чтобы трахнуть в реале, – еще приятнее. Это бесспорно отлично, но на том далеко не уедешь. Другое дело, когда делаешь людей тебе обязанными. У Зои очевидные траблы с деньгами, а жизни хорошей ей хочется. Отдать ей дешманскую коробку косметоса, о котором она мечтает, – пожалуйста! Купить дорогущие пылесосы и расставить по общаге – запросто! Заказать платье и на нее – всегда мечтала!

С Рэйчел история иная. Она изначально моя фанатка и, пусть слабая, но участница команды поддержки. Не думайте, что я просто так позволю Мэри Сью портить мне жизнь. Однако глупо нападать на королеву пчел, когда прочие пчелы захерачат тебя жалами. Я начала с Рэйчел, которая очевидный изгой. Просто дам ей то, чего не хватает, – внимания и заботы.

Ну а Скай, вы уж меня простите, но она мне и в самом деле нравится. Она верна мне просто так, а за верность нужно поощрять. К тому же, если не получится унизить Мэри Сью изящно, Скайла с удовольствием закинет какую-нибудь дохлую крысу ей в окно. Классика.

Я постучала в дверь на первом этаже общаги.

– Лиз? – удивилась Рэйчел, уже успевшая переодеться в дурацкую пижаму и закрутить волосы на бигуди.

– Прости, что поздно. У меня для тебя подарок на завтрашний бал.

– Мне?

Я, как всегда, была права: она не ожидала подобной милости. Я же изобразила одну из своих добрых улыбочек, разученных много лет назад.

– Да! Мы так замечательно потрудились над оформлением зала, что теперь просто обязаны там блистать. Я решилась заказать кое-что и тебе.

Рэйчел замешкалась, но приоткрыла чехол. Для нее я выбрала полупрозрачное платье в стиле «Гордости и предубеждения». Не того отстоя из 90-х, а нормального фильма с Кирой Найтли. Прикол платья был в том, что оно полностью прозрачное, а под низ надевается белый купальник.

– Ох, Звезды, – выдохнула Рэйчел. – Спасибо! – Она кинулась мне на шею.

– Завтра бегать не пойдем, – отстранилась я. – Нужно хоть немного выспаться.

Я помахала ручкой, заметив, как из ванной за нами следит еще одна первокурсница – соседка Рэйчел. Главное, не набрать себе совсем уж детский сад!

У входа в общежитие меня ждал Мэтт. Я говорила ему, что если все получится, то нужно будет проводить меня к Скай. Неочевидный плюс Мэтта – его любовь к сестре. Не подумайте, будто бы у меня фетиш на всякие странные штуки, но я всегда ценила отношения с собственной сестрой и теперь невольно вздыхала, глядя, как Мэтт заботится о своей.

– Возьмешь чехол?

– Я могу и сам отнести, – предложил он логичный вариант, но я лишь изогнула бровь.

– Ага, чтобы вся радость Скай досталась одному тебе? Собственник! – Я ткнула его пальцем в плечо.

– Я сперва не поверил, что она тебе нравится, – признался Мэтт.

– Она у тебя классная, – я редко говорила такие вещи искренне.

– Не все это понимают.

Я ничего не ответила. Мы шли вдвоем по темным коридорам пустой академии. Мэтт был надежным. Он платил в Старбаксе за меня и девчонок, без раздумий согласился проводить меня в темноте...

Когда мы дошли до общаги Воздуха, Скай уже нетерпеливо отбивала носочком нервный ритм. Завидев нас, она агрессивно замахала руками.

– Что за сюрприз! – громко зашептала она.

– Платье на завтрашний бал, – сказала я, а Мэтт потряс чехлом.

– Реально?

– Да, из той же коллекции, что и мое.

– Ничего себе! – Она вырвала подарок из рук брата, подпрыгнула и чмокнула меня в щеку.

– Ты еще даже не видела его.

– Ты чего?! Это ж платье от самой королевы Нью-Йорка! Даже если там дырявый мешок из-под картошки – я в него уже влюблена! Прости, не могу ждать! Побежала мерить!

Скай хлопнула в ладоши, и воздушные искры подхватили костюм за нее. Девушка скрылась за дверью.

Мы шли знакомым маршрутом, но возле общей комнаты я притормозила и дернула ручку.

– Что-то забыла? – спросил Мэтт, заходя в темный зал вслед за мной.

– Нет, – покачала я головой, – но я очень хочу с тобой поговорить. Без посторонних.

– Интригует.

Я прислонилась к спинке дивана. Комнату освещал лишь тусклый светильник, который никогда не переставал работать. Мэтт сел на край комода напротив.

– У тебя есть пара на завтра?

– Хочешь меня пригласить? – Он криво улыбнулся.

– Хочу, чтобы ты пригласил меня.

– Я думал, у тебя целая команда баскетболистов в сопровождении.

– Целая команда, которая хочет меня трахнуть. Не воодушевляет. – Я смотрела ему прямо в глаза.

– С чего ты взяла, что я не хочу того же?

– А ты хочешь? – не смутилась я.

– Да, хочу... пригласить тебя на вечеринку.

Я встала и приблизилась к нему вплотную. Он все еще сидел, поэтому наши лица оказались на одном уровне. Я положила руки ему на плечи и поцеловала. Мэтт неспешно обнял меня за талию и притянул еще ближе. Эта его вальяжность. Мне внезапно ужасно захотелось узнать, как он занимается сексом. Так же размеренно и обстоятельно? Да, досадно признавать, но, кажется, я хочу его трахнуть больше, чем он меня.

Глава 21

Лиз

Я вошла в зал, как входят королевы. Сегодня меня впервые коронуют в этой Академии. Мне не нужно быть чтецом Звезд, чтобы понимать это. При входе я поймала на себе недовольный взгляд профессора Кроули. Никак в толк не возьму, чем ему не нравлюсь. Еще большая загадка, чем он нравится студенткам. Сальный мужичок. Уверена, от случая к случаю он спит с выпускницами!

Я шла первой, а следом за мной мои девочки. Именно что мои. Во всех наших костюмах было нечто общее, но ни один из них не затмевал моего. Ярко-красное платье, идеально подчеркивающее мою безупречную фигуру. Пусть Мэри Сью подавится – во мне нет и никогда не было даже одного лишнего фунта.

– Лиз. – Мэтт галантно протянул мне руку.

На нем был черный смокинг. Ни намека на карнавальность. Я окинула его оценивающим взглядом.

– Я Джеймс Бонд, – угадал он мой вопрос. – А ты, стало быть, королева?

– Злая королева, – поправила его я.

Мои роскошные волосы стараниями непризнанного парикмахера всея Академии Селестиас, Криса Штейна, были уложены в замысловатую прическу, увенчанную крупной круглой короной. Не этой хренью диснеевских принцессок, а внушительной, к несчастью, тяжелой короной.

– Полагаю, мне стоит держать ухо востро?

– Я предупрежу, когда надумаю забрать твое сердце. – Я лукаво сощурилась.

– Позволишь пригласить тебя на танец?

– Могу ли я отказать лучшему шпиону столетия?

Глава 22

– Согласись, странно смотреть на мисс Лавбелл?

Лорелея поджала губы.

– Никогда не делала вид, будто получаю удовольствие от твоего общества, Малкольм, и сейчас притворяться не буду.

– А зря. Ты получила бы невероятное удовольствие. Я, знаешь ли, умею доставлять удовольствие...

– Отчего ты не родился сыном Змееносца? – Наконец мисс Лоуренс одарила профессора Кроули взглядом.

– Так же редок?

– Шипишь, будто гадюка.

– О, не будь же так строга. Лучше позволь отведать твой напиток. Уверен, ничего не изменилось и в твоем стакане по-прежнему мартини! – Мужчина проворно выхватил стаканчик.

Малкольм Кроули имел все шансы понравиться Лорелее Лоуренс, глотавшей темное фэнтези и любовные романы. Он был высок, с темными волосами и, без преувеличения, красивыми чертами лица. К тому же в свои сорок с небольшим он отлично следил за фигурой, поддерживая ее в атлетичной форме. Костюмчик Дэнни из «Бриолина» ему шел. Но Лорелея никогда не велась на внешность, пристально всматриваясь в суть вещей. И она точно знала, что Малкольм не изменился за годы их знакомства.

– В моем стакане по-прежнему вода. – Произнеся это, женщина легко взмахнула рукой, и содержимое брызнуло в лицо профессора Кроули.

– И вообще, запомни, Малкольм, подкатывать к девушке, припомнив бывшую, – гиблый номер. Я тебе как эксперт в области кринжового флирта заявляю.

Зои не заметила этой поистине занятной сцены, разворачивающейся прямо у нее под носом. Она спросила, как Эн-Би ее платье, и теперь нетерпеливо ждала ответа.

– Зо, ты же знаешь, я в сказках не силен, – наконец соизволил ответить Николас, внимательно наблюдавший за тем, как Лиз танцует с выскочкой Пирсом. – Лучше скажи мне, Лиз встречается с ним?

– С кем? – растерялась Зои.

Весь вечер она чувствовала себя Золушкой. Лиз казалась ей доброй феей, подарившей прекрасное платье, а оказалась Ванессой из «Русалочки» – той тварью, которая своими чарами околдовала принца и увела возлюбленного прямо из-под носа Ариэль.

– Может, потанцуем? – предприняла еще одну жалкую попытку обратить на себя внимание Эн-Би Зои.

– Прости, я не в духе, – не выдержал Ник и поспешил покинуть подругу.

Зои вздохнула. Чудесное платье перестало казаться ей таким уж чудесным. Все словно поблекло. Она с досадой посмотрела на гирлянду под потолком. Вовсе не потому, что пыталась загнать выступившие слезы назад под ресницы. Нет, просто только теперь Зои заметила, что тыковки развешаны ужасно криво.

А вот Скай и Рэйчел было вовсе не до грусти. Они хохотали и совершенно не заботились о том, какими дурочками выглядят. Да и какие, собственно говоря, поводы для грусти могут быть у девчонок, которым подарили дизайнерские платья, которых парни из баскетбольной команды наперебой звали танцевать? Ни Скай, ни Рэйчел не пользовались подобным вниманием со стороны парней, пока в их жизни не появилась Лиз.

Смеясь уже не помня над чем, они ввалились в уборную. В женских туалетах во время вечеринок воздух всегда намешивал столько ароматов мистов и парфюмов, что голова шла кругом. Пятясь, Рэйчел налетела на высокую Сью Кларк и зацепилась волосами за расшитую королевскую накидку чирлидерши.

Скайла подумала, что эта мерзкая Кларк похожа на Серсею Ланнистер.

– Твою мать! Флинн! Какая же ты корова! – завизжала Сью, пытаясь отодрать от себя болельщицу. Куда уж там.

В конечном счете она скинула накидку, оголив спину. Красивая спина, на которой не было самого главного – созвездия. Сью Кларк прощалось очень многое именно потому, что она была избранной дочерью Стрельца. А избранность, она ведь как ветрянка, проступала над одной из лопаток мелкими точками, будто родинками, складываясь в созвездие. И что же? Скайла была уверена, что прежде видела созвездие Сью. По крайней мере в соцсетях.

Недолго думая, Скай сделала короткий щелк, сунула телефон в лиф и бросилась на помощь новообретенной подруге. Когда инцидент был исчерпан, а Сью вернула на плечи накидку и с видом поистине царственным покинула уборную, девочки переглянулись и снова расхохотались, пытаясь привести потрепанную прическу Рэйчел в порядок.

Лиз

Я поднялась на сцену и впервые за долгое время ощутила истинную уверенность в себе. Я даже не заметила, что утратила ее. Наверное, поэтому так сильно злилась на Мэри Сью. А в сущности...

Мне на голову водрузили новую корону. Прежнюю я предусмотрительно отдала Скайле. Ее платье во многом напоминало мое, поэтому моя корона ей подошла идеально. В момент радостной передачи ее лукавые глаза так и искрились озорством, будто на нее подписалась Бейонсе. Ну, по крайней мере, мои искрились именно так. На короткое мгновение мне стало интересно, что же ее так взбудоражило, но тут меня объявили королевой (о Великие Звезды, будто бы кто-нибудь сомневался)!

Громче всех кричали баскетболисты и футболисты. Мои мальчики. Может, на фиг идею с Мэттом Пирсом? Осталось взять в оборот только бейсболистов, и все – все лучшие мальчики в моих руках. Я поймала на себе раздраженный взгляд Мэри Сью. О, давай, взорвись от раздражения! Рэйчел шепнула, что прежде все короны доставались именно этой суке. Но в Сью нет моего коварства. Давайте, детишки, доставайте сборник лайфхаков от королевы Лиз и записывайте:

Людей можно не любить и презирать, но нельзя им это показывать. Побеждают всегда положительные герои. Поэтому оставь амплуа безупречной злодейки на Хэллоуин. В обычной жизни будь матушкой Готель...

Пресвятые Звезды! Я что, вам сейчас примеры из Диснея привожу? Все! Срочно! Отселяйте меня от Зои Брайт! Она дурно на меня влияет.

Глава 23

Дневник Кастодии

15 июня 1872

Все истории рано или поздно заканчиваются. Нет! Не подумай, ничего страшного не случилось! Просто завтра я уезжаю в наше поместье. И сегодня спешно завершаю все свои дела. Собственно говоря, в моем списке дел осталось всего два пункта:

1. Спрятать эту тетрадь в библиотеке. И не удивляйся так! Я не потащу свои секреты туда, где моя мать может до них добраться... Волей Звезд она и без того обладает Лунным оком, способным проникать в людские умы.

2. Встретиться с Вирджинией Кэмпбелл. Ума не приложу зачем, но... Мне, признаюсь, любопытно.

3. Ох, ну и в последний раз насладиться временем с Исааком. Он принял решение не задерживаться в США на лето, а сразу же отправиться во Францию. Я его понимаю. Думаю, моей матери ему с лихвой хватило на том злосчастном Дне благодарения.

А вообще, это ведь поразительно интересно. Исаака здесь ничто не держит, потому что у него нет семьи. Он мне как-то сказал, что именно оттого, что он сирота, его в Академию и смогли забрать. Да, он здесь один такой не потому, что Звезды редко выбирают подобных ему, а потому, что семьи людей с его цветом кожи редко отпускают своих чад к нам. Им кажется, что белые ребятишки не дадут жизни цветным студентам. И есть в этом истина.

И все же к чему говорить о печальном? Я завершаю свои записи на этот год и надеюсь вернуться к тебе грядущей осенью! Я надеюсь, что тебе нравится моя сбивчивая история, мой милый неизвестный читатель.

– Я пришел!

В руках Исаак держал большой букет мелких ромашек. Как ни в чем не бывало он прошел вглубь Хранилища. Исаак Харперс гордился той работой, которую проделал по велению Звезд. Он положил руку на холодный камень колонны и закрыл глаза, точно прощаясь со своим творением.

– Ты проделал невероятную работу, Харперс! – точно тост, произнес Эдмунд, выходя из тени.

– Что тебе нужно, Ланкастер? – Исаак не любил этого успешного мальчишку, который, кажется, умудрился сунуть нос абсолютно во все, что происходило в Академии. Хуже Ланкастера была лишь его прихвостень Кэмпбелл.

– Сущая мелочь.

Исааку подумалось, отчего никто не замечает, каким жутким бывает этот мальчишка. У него явно не все в порядке с головой.

– Ты ведь, как мне известно, – Эдмунд обвел взглядом Хранилище, – нынче избранный сын Тельца?

Исаак почувствовал неладное, но пока не мог точно сказать, отчего боится хилого Ланкастера. Одно было ясно: Исаак не желает, чтобы его секрет стал достоянием общественности.

– Что тебе нужно? – повторил он вопрос.

– Твоя сила, – холодно отозвался Эдмунд.

Кас бежала от замка. Она достаточно быстро отделалась от Вирджинии и теперь спешила к возлюбленному. Сегодня солнечное затмение, и она не желает пропустить это воистину впечатляющее зрелище. Как и все дети Звезд, девушка питала слабость к явлениям подобного толка.

Внезапно Кас показалось, что кто-то бежит за ней. Она обернулась: в самом деле, по тонкой тропинке, подхватив длинную юбку уже не форменного платья, по пятам следовала Вирджиния. Очевидно, она догадалась, что Кас не может так долго быть в уборной и просто сбежала от нее через окно. Вирджиния ненавидела, когда дети Звезд ведут себя не так, как предписано им знаком зодиака. Это какая-нибудь дочь Овна могла бы улизнуть в форточку, и то честные бараны не смогли бы сохранить секрет, а вот размеренные и правильные Девы в окна не выпрыгивают!

– Великие Звезды! – простонала Кастодия. – Что еще?

– Зачем тебе туда?

Несмотря на неудобное платье, мисс Кэмпбелл всегда отличалась проворностью и ловкостью, потому легко поспевала за одноклассницей.

– Твое какое дело? Зачем ты меня преследуешь?!

Вирджиния не понимала, что делать. Она могла бы запросто сбить с ног Кастодию, призвав силы стихии, но вряд ли у девчонки станет меньше вопросов о происходящем. Убить ее? Но Вирджиния никого еще не убивала, потому не была до конца уверена, что сможет. Да и Эдмунд наверняка в восторг от подобного не придет. Что бы он ни говорил, а к Кастодии у него нездоровый интерес. Потому девушки просто бежали.

И вот перед ними Хранилище. Жуткое зрелище. Огненные вихри метались повсюду, поджигая деревья и кусты. Кас замерла, не сразу поняв, что происходит. Она видела дым, но, увлеченная бегством от Вирджинии, не придала этому особого значения.

– Исаак! – истошно завопила Кастодия, наконец-то поняв, что происходит.

Эдмунд, сжимая клинок правой рукой, искусно колдовал левой. Нужно отдать должное Харперсу. Он был сильнее, и пусть ему подвластна лишь сила земли, он доблестно отражал атаки Ланкастера.

Эдмунд обернулся на крик, увидел Кастодию и принял молниеносное решение. Он щелкнул пальцами, и из озера вырвались водяные змеи. Раньше чем Кас осознала, одна из змей проглотила ее. Вирджиния видела, как в прозрачном теле отчаянно бьется перепуганная девчонка.

Переполненный тревог за жизнь возлюбленной, Исаак призвал всю мощь, дарованную ему благословением Звезд, и заточил Эдмунда в камень. Из-за этого чары воды спали с Кас и она без чувств рухнула на землю. Вирджиния выругалась. Это уже не шутки. Кастодия – дочь Верховной Хранительницы! Если кто-нибудь узнает... Рано. Рано думать о том, что будет после. Сейчас главное – победа Эдмунда. Иначе все было зря.

Харперс непременно бы убил избранного сына Змееносца, однако в том было слишком много стихийной энергии. Объединив все три элемента, Эдмунд буквально взорвал свои оковы. Один из осколков отлетел в Харперса и рассек ему руку. Юноша согнулся от боли, а Эдмунд ловко поманил свой клинок и прежде, чем Исаак пришел в себя, распял его воздушными потоками.

В глазах избранного горело пламя ненависти.

– Думал, можешь мне противостоять, животное? – гневно спросил тот.

– Кас... – слабо прошептал Исаак.

Воздух точно высасывал его жизненную силу.

– Тише! С ней все будет хорошо. Я о том позабочусь.

Взмахом руки Эдмунд швырнул Харперса на алтарь и резким росчерком клинка перерезал горло, а затем уже выученным манером прильнул к ране губами. Земля под ногами задрожала. Он впитывал не просто силу стихии, он принимал в себя благословение Звезд. Солнце закрылось черным диском, и все погрузилось во тьму.

Глава 24

– Пирс! Вот ты где! – Зои с разбегу упала на стул напротив Мэтта. Стул, увлеченный инерцией, издавая неприятный звук, проскользил по кафелю столовой.

– Не могу сказать, что прятался от тебя, Брайт... Но подозреваю, что стоило.

– Не время для шуточек!

– Какие здесь могут быть шуточки?

В столовой они были практически одни. До конца ужина оставалось десять минут, и большая часть студентов успела разойтись по комнатам. По вечерам в столовой включали максимально неприятное освещение. Зои предполагала, что это делают именно для того, чтобы студенты не засиживались.

– У меня есть карта!

– Сокровищ?

Как раз из-за такого спада посетителей Мэтт и любил приходить на ужин под самый конец. Ему было совершенно плевать, что в это время практически не остается интересных и вкусных блюд. В душе Мэтт Пирс был тем еще аскетом.

– Да! – Зои протянула ему старый план.

– Это канализация под академией?

– В том числе, – не смутилась староста. – А еще катакомбы. Но главное, что в конце! – Она ткнула пальцем на непонятное пятно.

– Здесь ничего нет.

– Да! – довольно кивнула Зои. – А на более ранних чертежах есть!

– Хочешь сказать, что из всех возможных хобби ты, Брайт, выбрала изучение древних планов канализаций? – Он не сдержал умиленной улыбки.

– Хочешь сказать, Пирс, ты, получив ключ от подвала, не поспешил его исследовать? – искренне удивилась девушка.

– Да, именно это я и хочу сказать, – кивнул Мэтт и стал собирать посуду обратно на поднос.

– Какой ты нелюбопытный... – точно с разочарованием протянула Зои. – Так что?

– Прости, Брайт, я пропустил, ты у меня что-то спрашивала?

– Пойдешь со мной смотреть, что скрыто за белым пятном? – От предвкушения она зарделась.

– Думаю, для таких дел больше подойдет Блэйк.

– Вовсе нет! Это ведь для нашего проекта!

– Неужели?

– Да! Там должно быть Хранилище Спасительницы Астер!

– Той, которая убила избранного?

– Да!

– Откуда знаешь?

Зои опустила взгляд. Она знала наверняка, потому что так сказали карты мисс Лоуренс, но нельзя же про Таро рассказывать Пирсу.

– Ладно, видят Звезды, я слишком заинтригован.

– Отлично! Я сегодня дежурю, встретимся после отбоя?

– У входа в подвал общежития?

– Да!

Мэтт знал, почему согласился. Ему всегда нравилась энергичность Брайт. Наверное, если бы в началке он не сказал ту глупость, не обидел бы ее так сильно, теперь бы они были лучшими друзьями. Но именно из-за той драки и того, что Зои сделали виноватой, из-за того, что Пирсу не хватило мужества взять вину на себя, она дружит с этим тупоголовым Николасом Блэйком.

В назначенное время молодые люди спустились в подвал. Мэтту было не по себе. Он не понимал, в чем радость ползать по темным туннелям, где из-за каждого угла может выскочить какой-нибудь скример. Фильмы ужасов Мэтт Пирс тоже не любил. Зои же чувствовала себя совершенно комфортно. Староста шла уверенно, практически не сверяясь с картой. Пирс подумал, что она похожа на какую-то землеройку или крота. Ну, одного из тех милых зверьков, которые под землей ориентируются лучше, чем на поверхности.

Они дошли до конца одного из коридоров, которыми пользовался весь персонал и старосты, чтобы посещать склад или в непогоду бегать из корпуса в корпус. Перед ними возвышалась жуткая желтая дверь с магнитным замком.

– Думаешь, наша карта откроет? – Пирс потянулся к карману.

– Нет, конечно, – фыркнула Зои и достала маленький кожаный квадрат.

– Что это?

– Директорская магнитка.

– Чего? Откуда? – поразился Пирс.

– Стащила. – Она пожала плечами. – Если бы наш директор не был сыном Рыб, наверняка бы заморозил утрату, но он забил.

– Стащила... – присвистнул Пирс, входя во второй коридор.

– Осуждаешь?

– Восхищаюсь, – усмехнулся парень.

Зои довольно улыбнулась и достала из пиджака фонарик. Дверь закрылась, оставляя парочку в кромешной темноте. Пирсу вновь стало не по себе. Прежние коридоры хоть и напоминали Бэкрумс, тот жуткий параллельный мир – бесконечное количество пустых комнат и коридоров, куда незадачливый смертный может соскользнуть, а затем и сгинуть. Но прежние комнаты хотя бы были освещены. Теперь же Мэтт чувствовал себя в какой-то страшной игре, где единственный источник света – фонарик, который нет-нет да и выхватит какую-нибудь жуть из темноты.

– И часто ты здесь шляешься? – спросил Пирс, просто чтобы не молчать.

– Достаточно. Ну, сейчас уже нет, а года два назад постоянно ползала. Было страшно, что меня подловят, а я не староста, и тогда поди объясни, откуда у меня магнитка.

– Интересно, что не многие так развлекаются...

– Я тоже так думаю, у нас же здесь столько мест прикольных есть. Вот, например, ты знаешь про руины Хранилища Звезд на берегу?

– Что-то такое слышал... – задумался Мэтт. – Говорят, что там ромашки круглый год цветут.

– Они там реально круглый год цветут! – закивала Зои, из-за свет фонарика запрыгал по старым кирпичным стенам.

– О, ну конечно, ты туда ходила.

– Конечно! Это же так интересно!

– Говорят, там призраки...

– И чего?

– Это жутко...

– Я видела, в какие игры первоклашки играют! Вот это жутко!

Мэтт старался не думать о том, что какой-нибудь Слендермен может их преследовать. Вообще, ситуация складывалась для него стрессовая. Идет вот эта пигалица Брайт, ему и до плеча не достает, и щебечет, ничего не боится, а за ней, трясясь, будто пятилетка, шагает широкоплечий красавец Мэтт Пирс. Стыд и позор, если он вдруг закричит? Ох, как же сильно он не любит фильмы ужасов!

– Так, ну, судя по карте, нам нужно быть здесь. – Зои опустила фонарик так, чтобы лучше видеть схему, остальной коридор погрузился во мрак.

– Отлично! – Мэтт не сдержался и включил фонарик на телефоне. – Как и отмечено на твоей карте, здесь глухая стена.

– Ну, если бы все было так просто, никакой загадки бы не было! – отмахнулась Зои. – Астер была дочерью Овна, наверняка магией стихии можно открыть...

– Напомни, Брайт, когда у тебя стихийная магия проснулась? – Страх Мэтт маскировал раздражением.

– Никогда, но ты забываешь, что большую часть жизни я провожу в библиотеке с мисс Лоуренс, а она та еще любительница лайфхаков.

Зои деловито достала зажигалку и начала рисовать ею очертание созвездия Овна. После трех повторений огненный символ вспыхнул на стене и каменная кладка пришла в движение.

– Великие Звезды... – ахнул Мэтт.

– А то! – Зои толкнула спутника в плечо. – Наша проблема в том, что мы очень плохо Звезды понимать стали. Мы возвысили их до божественных вершин и просто смирились с тем, что нам до них никогда не добраться. А магия – это ведь просто и не всегда волшебно.

– Такому святотатству учит мисс Лоуренс?

– Ага, а еще она классные чаи заваривает.

– И носит вульгарные юбки...

– Пирс, ты ее ноги вообще видел? – входя в открывшийся проход, обернулась на него Зои. – Если бы у меня такие ноги были, я бы в одних трусах до самой пенсии ходила!

– У тебя хорошие ноги, – утешающе похлопал ее по плечу Мэтт.

– Ой, да иди ты, Пирс!

Они вошли в темную комнату, в которой просматривались очертания шкафов и ящиков. Впервые Пирс задумался над тем, зачем именно пошел в это стремное место. Что они хотят найти?

– У тебя есть план?

– Конечно! – Зои подожгла свечи в фонарях на стене. – Правда глобальный.

– Что ты...

– Ну, типа в перспективе мы раскроем какую-нибудь суперскую тайну Звезд и...

– Брайт, ты не находишь, что как-то уж больно многого хочешь для обычного проекта?

– Нет. – Она поправила косички и пошла изучать шкафы. – Я люблю исследовать и еще делать презентации.

– Оно и видно. – Мэтт тоже пошел рассматривать книги. – Поэтому теперь мы в тайном хранилище, которое никто не открывал более ста лет.

– Ага, скажи ведь круто!

– Ты уже не впервые в подобном месте? – догадался Пирс.

– Я же говорю, люблю лазать по всяким подвалам.

Мэтт бы соврал, сказав, что не получил никакого удовольствия от этого ползания в потемках. Ровно в тот момент, когда парень перестал ждать, как из какого-нибудь ящика выпрыгнет Пеннивайз, рассматривать бумаги и книги стало куда интереснее.

Однако за ночь они нашли едва ли больше старого дневника какой-то Кастодии Ариес и личного дела Эдмунда Ланкастера.

– Разделим? – спросила Зои, когда у нее зазвонил телефон.

– Что это?

– Будильник.

– Сколько сейчас времени?

– Четыре пятнадцать, – повела она плечами, протягивая напарнику папку с личным делом.

– Четыре пятнадцать? – ужаснулся Мэтт.

– Ага, я всегда ставлю будильник, когда иду рыться в учительских хранилищах. Здесь же темно и время течет будто бы иначе. Ладно, пойдем, я еще с Лиз на пробежку должна успеть.

– Ты сегодня спать вообще не собираешься?

– Пирс, говоришь, как старый дед! Никогда не поверю, что в твоей жизни не случается бессонных ночей.

Мэтт не стал ее разочаровывать: он и в самом деле любитель ложиться спать до полуночи.

Лиз

– У тебя рубашка грязная, – заметила я в зеркало.

– Ох, Звезды! – Зои оттянула рубашку, рассматривая пятно.

– Кстати, с кем коротала эту ночь?

Зои покраснела и юркнула в ванную. Я проводила ее подозрительным взглядом и решила зажать в углу. Не, вы меня, конечно, простите, но если сперва я прикалывалась, то такое подозрительное поведение с ее стороны разожгло азарт преследователя! Не, ну вы можете представить? Неужто она наконец-то дожала несчастного Эн-Би и развела его на секс? Зная упорство нашей старосты, она могла...

– Зо-и! – нараспев произнесла я, заглядывая в ванную.

Соседка как раз стянула рубашку, застирывая кофейное пятно. Увидев меня, она вскрикнула и отвернулась, прикрывая грудь. Будто бы была без лифчика. Меня в любом случае невозможно удивить чужими сиськами. Хотя, вынуждена признать, сиськи у Зои отличные. Она вообще вся такая не модельная, но... Хм... У Зои фигура какой-нибудь Мэрилин Монро! Говорить я ей это, пожалуй, не... Я осеклась в собственных мыслях.

– Holy shit! Какого хрена у тебя со спиной?

Вместе с Зои мы жили больше двух месяцев, но еще ни разу я не видела ее без одежды. А посмотреть там было на что: огромный уродливый ожог, украшавший верхнюю половину ее спины. Рана давно затянулась, но безобразный шрам сохранился.

Зои покосилась на свое отражение и помрачнела.

– Очень тактично с твоей стороны, Лиз, – буркнула девушка. – Несколько лет назад упала на тлеющие угли. Если тебе так интересно. Дай я оденусь.

Интересно, как с таким уродством она ходит загорать? Нужно поискать телефончик хорошего хирурга... Или кто у нас может пересадить кожу? Какой же треш... Слава Звездам, на моем идеальном теле даже царапин нет!

Глава 25

Лиз

– Доброе утро трудящимся! – Я салютовала Вивьен, вошедшей в спортзал, когда я и моя отважная команда утренней зарядочки делала разминку.

– Что здесь происходит? – Вивьен явно не ожидала встретить кого бы то ни было в столь ранний час в старом спортзале.

– Здесь происходит спорт, – пожала я плечами, показывая Скай, Зои и Рэйчел, что настало время покрутить коленные суставы.

– Зачем?

– Чтобы попа была, как орех! – закричала Скайла.

Я усмехнулась. У нас на носу были первые выездные соревнования в этом году. Точнее, не у нас, а у баскетболистов. Мэри Сью совсем кукухой поехала. Она и в прежние времена девочек унижала и заставляла пахать аки проклятых, а теперь совсем озверела. Поскольку Рэйчел я взяла на поруки, она перестала быть самой слабой среди нас, а значит, в козла отпущения превратилась Вивьен.

– Присоединяйся, – пригласила я ее. – Сейчас закончим с ногами и побежим, потом ОФП и врываемся в новый учебный день!

Вивьен колебалась, а я старательно делала вид, будто мне совершенно все равно, согласится она присоединиться ко мне или нет. Нас в команде шестеро. Если я переманю на свою сторону Вивьен Фокс – половина команды поддержит меня. Ох, я ненавижу делать больше, чем от меня требуется, но, видят Звезды: если какая-то сука хочет быть выше меня – я не позволю. Особенно если эта сука – Мэри Сью. Особенно если эта крыса врет всем, будто избрана Звездами. Ненавижу поддельных королев.

– И вы так каждое утро? – скрестив руки на груди, спросила Вив.

– Да! Лиз просто супер! – затараторила Рэйчел. – Это она мне помогла руки укрепить! А еще помогла выучить ту связку, ну, помнишь, которая пипец сложная? Я еще в сентябре упала на ней, думали, что ногу сломала!

Я собираю вокруг себя стадо баранов... Натуральное стадо... Ох, ладно, хорошо, что не Стрельцы. Со Стрельцами совсем тяжко, они какие-то недобрые, что ли... А может, просто я добрых детей Стрельца не видела...

Между тем Вивьен встала в наш нестройный ряд. Закончила разминку ног со всеми, а затем побежала. Рожа у нее, конечно, была максимально недовольная, но какая разница? Это только начало.

Потом были малоинтересные уроки по чтению Звезд. Вообще не понимаю, зачем они нужны, если корректно прочесть их знаки могут только избранные дети, благословленные на это. Короче, я вам так скажу, мы здесь такой херней страдаем, что я алгебру и литературу ценить начала!

Собственно, потом у меня и была литература. Мы сдавали очередное эссе. Не хочется хвастаться... Кого я обманываю! Конечно же хочется! Мисс Лоуренс даже прочитала наиболее удачные фрагменты. Она сказала, что я, должно быть, благословлена Звездами на писательство. Потом, правда, в лучших традициях нашей токсичной Академии, добавила, что владей я и устной речью столь же мастерски, всем было бы куда приятнее. Ну, обидно, однако справедливо.

После литературы мы пошли на ланч. В максимально неуютную столовую. Думаю, дизайнеры вдохновлялись вайбами морга. Меня нагнал Эн-Би. Я как-то привыкла к тому, что он всюду следует за мной, а когда подле меня организовывается Мэтт, исчезает, очевидно впав в депрессию.

– Идешь обедать?

– Конечно.

Я даже голову в его сторону не повернула. Уверяю, он за мной таскается именно потому, что я его катаю на эмоциональных качелях без регистрации и СМС. Вот Зои стабильно на него вешается, и никаких перспектив у нее там нет.

– Ты, оказывается, и в самом деле отлично пишешь, – продолжил Николас. Я лишь хмыкнула. – Я хочу сказать, что думал... Ну, знаешь, посты в твоем блоге пишут за тебя...

Я резко остановилась и так же резко развернулась. Посмотрела прямо в глаза Нику. Он был не самым высоким мужчиной в моей жизни, поэтому на некоторых своих шпильках я была с ним примерно одного роста. Выдержав паузу, я ткнула ноготком ему в грудь:

– Худшее, что ты можешь сделать, – усомниться в моих талантах. Я не какая-то аферистка, чтобы обманывать своих котяток. Они любят меня. Они приходят читать мои мысли!

– Прости... – немного запинаясь, выдохнул Эн-Би. – Я просто... Ну, знаешь, это круто, что ты так красиво пишешь... Просто это ведь невероятно сложно... Мысли формулировать.

– Сложно? – удивилась я. – Какой идиоткой нужно быть, чтобы за восемнадцать лет не научиться складывать слова в связные предложения?

Я снова развернулась и пошла дальше. Ничего не могу с собой поделать: обожаю дефилировать по длинным коридорам, похожим на подиумы.

– Кстати, очень хорошо, что мы с тобой встретились поболтать, – как ни в чем не бывало защебетала я, придавая голосу максимальный уровень сладости. Говорю вам, эмоциональные качели – тема. – Какие у тебя планы на День благодарения?

– Домой поеду... К родителям... – совсем уж запутался в мыслях Ник.

– Славно! – Неожиданно я подхватила Эн-Би под руку и прижалась грудью к плечу. Не осуждайте, ему восемнадцать, такие пошлости в качестве мотивации работают отлично. – Твои родители не могут пригласить меня отметить этот праздник с вами?

– Я думал, ты с Пирсом...

– Понимаешь, мне очень нужно в Нью-Йорк. Поэтому я бы с радостью отпраздновала в четверг с вами, а потом усвистала к себе... Знаешь, я не была дома с того самого...

Я хотела разыграть смятение чувств, но отчего-то тоска и в самом деле захлестнула меня. Я не была там с момента, как умерла Джин...

– Я узнаю, – растерялся Николас. – Мы обычно празднуем в галерее, думаю, что еще один гость не станет проблемой...

– Отлично, если не затруднит, пусть они приглашение отправят в учебный отдел! – Я снова заглянула в его глаза.

– Зачем?

– Какой ты непонятливый! Профессор Херт сказала, что меня отпустят только в случае, если я поеду к кому-нибудь. Я же сирота и под опекой Академии!

– Прости... Я не знал...

Какой кринж! Какая неловкость! Какой кошмар! Он не знал, что я сирота? Ну, признаться, я и сама то и дело забываю... Си-ро-та... какое странное слово. Будто бы совокупность вселенского одиночества.

– Забей, – отмахнулась я. – Мне просто очень сильно нужно в Нью-Йорк.

– Да, конечно, мама будет не против...

Произнося слово «мама», он снова смутился. Едва ли это могло задеть меня. Мать я не знала, потому и не скорбела по ней. Мы, кажется, это уже обсудили?

Глава 26

– Чем занята, Зо?

Девушка оторвала взгляд от записей и постаралась придать лицу выражение бесстрастной надменности. Выражение Лиз.

– Ты опять на меня злишься? – удрученно спросил Эн-Би.

О нет, Зои не злится, она в ярости! Она никогда не нуждалась в том, чтобы с ней общались двадцать четыре на семь, хотя, разумеется, было бы славно... Зои была подавлена. Она ужасно вымотана учебой и заботами старосты. С ней такое случалось. Она бежала свой марафон бесконечного успеха, не обращая внимания на усталость. Зои доводила себя до истощения и падала без сил в бездну эмоционального выгорания. И в момент, когда Эн-Би возник над ней, она отчетливо ощутила холод тоски и безысходность.

Эн-Би выжидающе смотрел на подругу. За годы знакомства ему следовало усвоить простую истину: иногда Зои просто нуждалась в объятиях, но отчего-то обычно смышленый ученик теперь вел себя как последний идиот. В определенные моменты Зои нужно было просто крепко обнимать и ничего у нее не спрашивать. Прижимать к груди, даже если она вырывается, будто дикая кошка. Эн-Би это знал, но не считал нужным поощрять подругу. А потому продолжал возвышаться над ней.

– Разумеется нет! – наконец сказала Зои, вскочила на ноги и совершенно случайно, но приложив всю возможную силу, ударила Николаса в плечо, а позже поспешила убежать.

Он предатель! Страшный предатель, который променял долгие годы дружбы с ней на тощую Лиз Лавбелл.

В защиту Эн-Би Зои твердила себе: он не всегда вел себя как последняя задница. Если бы он всегда был таким холодным и непонимающим, Зои бы давно его послала. Скорее всего. Зои обладала незаурядным воображением, а с легкой руки мисс Лоуренс, которая, будто бы книжный барон, умудрялась пополнять библиотечные склады лучшими новинками дамских романов, выработала веру в чудо и искреннюю любовь. Возможно, если бы Зои прочла «Унесенных ветром», давно бы усвоила, что любовь к человеку, тебя не любящему, счастья не прибавляет. К сожалению, Зои не любила классику.

Собственно, и теперь, разозлившись на весь мир и не желая идти на занятия после обеда, Зои побежала в библиотеку.

– Агнец мой ненасытный! – Мисс Лоуренс эффектно вышла на лестницу навстречу студентке. Лорелея обожала так делать с того самого дня, когда впервые посмотрела «Красавицу и чудовище».

Зои ничего не ответила, а лишь торопливо прошла за стойку библиотекаря и скрылась в комнатке. Лорелея покачала головой и вернулась к библиотечной стойке. Она взяла стационарный телефон, ярко-желтый с вайбами семидесятых и тем ретро колесиком, которым нужно было набирать номер. Привычным движением она связалась с учофисом и попросила сделать отвод от занятий для Зои Брайт, ведь та занята помощью в проведении инвентаризации. По сути, в учебном офисе всем было совершенно все равно, почему студенты не на занятиях, главное, что кто-то из учителей за ними присматривает.

Лорелея была не против подобного рода покрывательств. Ей всегда нравилась Зои. Было в них нечто родственное. К тому же в дни мятежной юности она бы многое отдала за преподавателя, который, в случае чего, прикроет и даст отвод от занятий.

Зои уже успела расположиться в кресле и внимательно изучала старый школьный альбом.

– Ох уж эта беспощадная мода конца девяностых, – хмыкнула Лорелея, которая и сама провела вчерашний вечер, пересматривая свой выпускной альбом.

– Это мать Лиз? – Зои развернула к мисс Лоуренс альбом.

На фотографии красовалась молодая женщина в строгом черном костюме. Очень похожая на сестру Лиз. Если подумать, на Лиз она вообще не была похожа.

– Кто знает... – пожала плечами Лорелея.

– У них одна фамилия. – Зои постучала ноготком по странице, будто нуждалась в немедленных ответах.

– Да, это профессор Лавбелл. Она преподавала у нас... Много чего... А потом исчезла, будто бы ее никогда и не было. Может быть, и в самом деле узнала, что залетела, и скрылась...

Лорелея поманила чайник. Она много думала о Джин Лавбелл в последнее время. Чаще всего эти размышления сопровождались мыслями о том, что Лиз совершенно не похожа на Джин. В любом случае мисс Лоуренс не хотелось думать о том, что события давно минувших лет могут повториться вновь. Лорелея слишком долго хранила тайну, которая в ее мозгу практически за двадцать лет безнадобности превратилась во что-то смутно напоминавщее сон.

Если бы Лорелея жила в эпоху полного отсутствия соцсетей, она бы не проверила профиль Лиз и не разыскала закрытую страницу Джин. Поразительная скрытность, которая, в сущности, была вполне в духе профессора... Все такая же прекрасная. Джин ничуть не изменилась. Отчего же она умерла? Разве смерть имела над ней власть? Наверняка расследование Лорелеи Лоуренс продвинулось бы куда дальше, не живи она по принципу «не задавай вопросы, знать ответы на которые ты не хочешь». А потому даже у карт она ни разу не спросила про таинственную Лиз. По крайней мере в контексте Джин. В конце концов, профессор Лавбелл уже мертва.

– Итак, на что раскладываем? – Лорелея улыбнулась, показывая, что дальше беседу о родословной Лиз она не продолжит.

Глава 27

1872

Профессор Астер была в ярости. Она с самого начала говорила, что с убийством Саманты Тернер все не так однозначно, как хотелось бы верить флегматичному директору Аттику. А теперь еще и избранная дочь Козерога Морган Ариес готова линчевать всякого, кто причастен к этому ужасу, случившемуся в заброшенном Хранилище.

Подумать только, замыслить кровавый ритуал... Это страшное преступление, за которое полагается высшая мера наказания. И главное, никто ведь и не догадывался, какая тьма может храниться в мальчишеском сердце... Астер не имела никакого особенного мнения относительно личности Исаака Харперса, но полагала, что он юноша славный. Тихий и серьезный. Исаак никогда звезд с неба не хватал, но учился неплохо. Во всяком случае достаточно, чтобы сдать все экзамены выше оценки C.

Страшно представить, что было бы с бедняжкой Кастодией, не подоспей мистер Ланкастер и мисс Кэмпбелл. Видно, сами Звезды поманили старост в забытую часть леса. Астер, правда, имела некоторые мысли о том, за какой такой надобностью молодые люди разных полов уединяются в лесу, но озвучивать их не стала. Как верно говорят в народе, победителей не судят.

И все же сколько отваги должно быть у Эдмунда Ланкастера, раз он, не раздумывая, ринулся на защиту мисс Ариес? Пойти против кого-то, кто занялся кровавыми ритуалами... Да, непременно, госпоже Верховной Хранительнице следует наградить его и мисс Кэмпбелл за отвагу.

Где-то в глубине души профессор Астер сожалела о том, что преподаватели не поспели непосредственно к самой дуэли. Так редко встретишь теперь воистину достойных заклинателей стихий... Да и Харперса хотелось бы допросить. Это ведь так захватывающе: выпускник проводит два жестоких ритуала. Зачем? Обычно кровью либо жизнь кому-то возвращают, либо забирают силу стихий. Но уже много веков никто даже не пытался провести хоть одну из подобных практик: всегда есть риск не пережить. Это ведь только кажется, что могущество всякому по плечу. На деле это особый дар – умение сносить бремя силы.

Профессор улыбнулась миссис Ариес и покинула лазарет последней. Верховная Хранительница прогнала всех, чтобы ничто больше не мешало ее дочери прийти в себя. Властная Морган сплела пальцы в замок и обратилась к Звездам. На всем свете из родни у нее осталась одна лишь Кас. И пусть часто они не ладили, Морган не могла представить, что ее малютка погибнет.

Вирджиния тревожно расхаживала вдоль книжных полок, заложив руки за спину. Душе ее не было покоя.

– Что сможет заставить тебя успокоиться и перестать носиться, словно бешеную канарейку в клетке? – не выдержал Эдмунд, отрываясь от чтения.

Вирджиния бросила на избранного гневный взгляд и рухнула подле него. Она обладала каким-то особенным талантом садиться так стремительно и плавно, что ее дорогие юбки приятно шуршали и точно по волшебству раскладывались ровными волнами.

– Уверенность в том, что нас с тобой не казнят! – зашипела она. – Не знаю, как ты, избранный, но я страсть как люблю жизнь. Странно, да?

– Мы ведь все правильно обставили. О чем ты тревожишься? – Его спокойствие раздражало безмерно.

– Мы не знаем, что скажет Кастодия! – грозно шептала Вирджиния.

– Джинни, честное слово, что она может сказать? Что она видела?

– Например, как ты с ножом шел на ее ненаглядного?

– Да, он пытался меня убить. Мы сражались. Я призвал стихию воды, чтобы защитить ее от этого ненормального, а она лишилась чувств. Не могу ее винить, между прочим. К тому же ей так плохо, что в памяти все могло перепутаться. Потому, я повторяю, не тревожься. Харперса, в отличие от нас, никто не любит.

Глава 28

Лиз

Автобус тронулся. Я смотрела в окно с видом «лучше бы я была где угодно, только не здесь». Середина ноября, дождь моросил вот уже третий день, а мне, конечно же, пришлось тащиться в соседнее захолустье на матч. Я сидела впереди, рядом с Троем. В плане поддержки мы какие-то проститутки, таскаемся и с футболистами, и с баскетболистами. Были бы у нас еще и волейболисты...

Если вам интересно, мне совершенно не хотелось участвовать в этом унизительном шоу. Ладно, наше выступление, может, и не унизительное. Мэри Сью же нацелена на совершенство. Просто... Звезды! Как бы вам объяснить? Я любила теннис за то, что могла урыть оппонента и выиграть. Мне было весело. Был азарт. А здесь? Постоянные крики? Постоянное внушение нам, что мы делаем недостаточно? Я вот, например, делаю достаточно. И уверяю, кто угодно делает достаточно, но закомплексованная врушка Мэри Сьюшка все равно остается недовольна.

Сзади доносился голос нашей капитанши. Неприятный и немного крикливый голос, который становился громче с каждым ее шагом. Она специально выбирала самые обидные слова, чтобы унизить каждую девочку. Мы реально находились в какой-то секте, потому что, видят Звезды, одна я вменяемая и отдаю себе отчет в том, что это все неадекватно. По крайней мере, когда эта сука пыталась критиковать подобным образом меня, я отвечала, в отличие от остальных, которые только и делали, что опускали глазки, переставали жрать и изнуряли себя дополнительными тренировками, которые, кстати, проводила я! Гребаный чирлидинг. Я просто вам напоминаю: на дворе не нулевые! Никому не нужен чирлидинг. В нормальных учебных заведениях группа поддержки – дно дончатое. В почете теперь баскетболистки и волейболистки. И только мы, как всегда, отличились!

– Не понимаю, как вы ее терпите, – шепнул мне Трой.

Хороший он парень, жаль выпускник... жаль из семьи средненькой, а то я бы и с ним замутила.

– Затыкаем ушки наушниками. – Я постучала ноготком по аирподсам.

– Лавбелл! Ты меня слушаешь? – Кажется, Мэри Сью заметила, что я радуюсь жизни, а не впадаю в уныние, как прочие.

– Да, капитан! – насмешливо отозвалась я, а водитель нажал на гудок, отчего мои слова потерялись в шуме.

– Что? Я не слышу? – наморщила носик она.

– Так точно, капитан! – нараспев произнесла я.

И в этот момент внезапно для всех, скорее всего и для самой себя, вскочила Рэйчел, заорав:

– Кто проживает на дне океана?!

– Спанч Боб Сквепенс! Спанч Боб Сквепенс! – подхватила Вив.

– Желтая губка, малыш без изъяна! – решила не отставать я.

И вот уже весь автобус распевал дурацкую заставку из старого мультика. Мэри Сью смотрела на нас, как на последних дебилок. Она устало уселась на свободное местечко и отвернулась к окну. Не переживай, капитан, тебе недолго с нами мучиться.

Автобус замедлился и, наконец, остановился. Все внутри вздохнули с облегчением. Дорога тянулась бесконечно: это «путешествие» в соседний городок ощущалось как перелет в гребаный Париж. Хвала Звездам... Кстати, вы заметили, как я виртуозно начала вставлять местный звездный сленг? Так вот, если бы не было наших буйных футболистов, мы бы откинулись. Всю дорогу парни ржали, обсуждая предстоящий матч с таким апломбом, будто бы намеревались пройти в финал какого-нибудь кубка.

А потом мы вышли из автобуса. Как люди могут учиться в такой дыре? Если уж у них академия выглядит как дыра, как же выглядит вся дыра вокруг академии? Серое кирпичное здание с потускневшими стенами и грязными окнами. Над главным входом гордо висела вывеска, покрытая трещинами. Простое название, безо всяких причуд и добавлений имени. Ну, типа имени кого там эта цитадель науки: Рузвельта, Розы Паркс... Возможно, раньше у них и было гордое имя кого-нибудь выдающегося, но потом этот выдающийся оценил всю убогость и потребовал снять его имя с фасада. Я бы потребовала.

Возле входа стояла группка девочек. Завидев меня, они стали перешептываться, наверняка узнали королеву Лиз. Вообще, зевак здесь достаточно.

Футболисты тоже вышли из автобуса с привычной бравадой, громко переговариваясь между собой. Трой хвастался, что это будет самая легкая игра сезона. Он размахивал руками, рисуя в воздухе воображаемые траектории предстоящих ударов. На него с интересом смотрели местные ребята, которых явно забавляло подобное высокомерие. Хотя едва ли Троя сильно волновало чужое мнение. Он любил спорт и предвкушал возможность оказаться на поле. Типичный сын Льва, очаровательный в своем высокомерии.

Не вижу смысла пересказывать вам происходящее во время матча. Амелия вот, например, упала и ужасно ушибла руку. Угадайте почему? Потому что конченая Мэри Сью заставила ее делать слишком сложный элемент, к которому не была готова Эмми.

Зато наши парни выиграли! Есть ли в этом моя заслуга? Очень сомневаюсь, но Троя это не смущало, он подхватил меня и усадил себе на плечо, будто бы я ничего не весила, будто была капитаном.

Смотри сюда, Мэри Сью, сегодня это просто репетиция, но, уже вернувшись в свою спальню, ты обнаружишь странное письмо. С весьма интригующей строчкой. Обещаю, еще до Рождества ты будешь скинута со своего пьедестала. Я послала воздушный поцелуй не то Сью, не то Вселенной. Ладно, у чирлидинга есть свои плюсы.

Глава 29

Сью Кларк вернулась в комнату совершенно раздраженная и вымотанная. Она покосилась на свою соседку, зашуганную дочь Льва, Нэлл. Та была первогодкой, и Сью до сих пор не понимала, за что ей досталось это в соседки. Почему ее не подселили к Зои Брайт? Вон, она всем рассказывает, как сильно любит детей! Так вот пусть и жила бы.

Нэлл, до того игравшая в приставку на кровати, тут же похватала вещи и унеслась в общую комнату. Сью она боялась. Немудрено: первый год, как она переехала из детского общежития, и здравствуйте – перфекционистка и диктатор в соседках. Нэлл часто думала о том, что родилась не под теми Звездами. Ее место вовсе не среди Огненных, она, скорее, дочь Рака, чем Льва.

Сью сняла форму и бросила ее в стирку. Она всегда стирала форму после игр. Душ, пятифазный уход за лицом, и можно сесть за работу. Сью обязана поступить в университет. Нужно уже разорвать этот порочный круг обмана и послать куда подальше Звезды. Сью открыла ноутбук. Эссе шло очень тяжело, а ранняя подача закрывалась в конце месяца. Если она не поступит... Даже думать не хотелось. Всю жизнь деспотичная бабка заставляла внучку работать на пределе возможностей, достигать недостижимого... Наверное, поэтому несколько лет назад Сью не выдержала и выдумала всю эту историю с тем, что ей даровали благословение... А теперь уже и не вылезти из всего этого обмана.

Сью осмотрела стол. Где ее очки? Точно, она оставила их возле кровати. Двигаться не хотелось. Сью страшно устала и мечтала только о еде, но кто ест после шести? Только толстухи из ее команды! Девушка надела очки, хотела вернуться к ноутбуку, но тут на кровати заметила конверт. Кто вообще шлет письма? Может быть, любовное послание? За Сью никогда не бегали парни... Вероятно, опасались.

Она нетерпеливо порвала конверт. Внутри была фотография. Фрагмент фотографии. Чья-то идеально ровная спина и кусочек платья. Сью показалось, что кто-то выдернул клапан из нее, что она надувная кукла и теперь сдувается и осаживается на пол. Все пропало. Сью сразу поняла, что ее раскрыли. Секрет, который она хранила долгие годы, больше не секрет. Она осмотрела конверт в поисках подсказки: что от нее нужно этим шантажистам? Сью была уверена, что ее будут шантажировать.

Она подкинула бумажки вверх и хлопнула в ладоши. Компромат вспыхнул, не оставив даже пепла. Как жаль, что это не решило никаких проблем. На автопилоте она подошла к столу, закрыла ноутбук и потушила свет. Залезла на кровать и накрылась одеялом с головой: это просто страшный сон! Это просто страшный сон! Она сейчас уснет, а завтра все будет по-прежнему. Ей осталось учиться всего-то полгода, а потом можно сбежать и раствориться среди смертных... Продержаться полгода. Дайте ей продержаться полгода!

Что, если о ее обмане узнает бабушка?..

Глава 30

Лиз

Нью-Йорк! Нью-Йорк! Нью-Йорк! Не понимаю, как можно хотеть жить где-нибудь еще? Если бы мне нужно было выбрать единственное место на земле, которое можно спасти от конца света, я выбрала бы Нью-Йорк! В Нью-Йорке прекрасно все: бомжи, Манхэттен, магазины, мое лицо на Таймс-сквер. Ох, как же я хочу снова втянуться в эту жизнь!

Из Академии нас забрал папа Николаса. Очень милый мужчина скромного росточка. Мистер Блэйк оказался болтливым и смешливым. Рассказал, что несколько раз видел меня в ТикТоке и был уверен, что я та еще засранка. А оказалась весьма приятной юной особой. На этот токсичный выпад я лишь рассмеялась и сказала, что придумывать обо мне всякое – весьма типично. Он расспрашивал про учебу, про Зои, про то, как, должно быть, мучительно внезапно осознать, что наш мир наполнен магией. Сам он, кстати, обычный человек и держит галерею в Бруклине, а вот его жена – избранная дочь Рака. Стелле Блэйк было даровано благословение на прославление Звезд, и с тех пор она пишет картины, которые и выставляет ее супруг. Могла прослушать, но, по-моему, именно из-за картин они и познакомились. Ну, романтично.

Меня завезли домой, чтобы я смогла переодеться к ужину. Потом Эн-Би, как истинный джентльмен, вызвался зайти за мной. Ужин назначили на семь, поэтому у меня было время привести себя в порядок. Я так устала краситься самостоятельно, что, как только замаячила перспектива вырваться в Нью-Йорк, записалась в салон. Ох и наделаю же я контента. Сперва на улице записала видео под начало «Сплетницы». Да, я вернулась, сучки. Там, правда, не так говорилось, но получилось суперски.

Потом любезно поздоровалась с консьержем, он сказал, что по распоряжению моего менеджера все подарки отправлял в пентхаус. Славно. Завтра запишу видео с грандиозной распаковкой. А еще пойду по магазинам! Ох, как же я скучала по магазинам! Кажется, будто в горах я совсем одичала. Сейчас заброшу вещички и...

Я замерла посреди холла. Какое странное чувство. Пустота, думаю, ощущается именно так. Будто в груди ничего нет. Я полагала, что почувствую тоску и боль. Но нет. Ничего. Я вздохнула и погладила грудь в районе сердца:

– Что, если тебя там нет?

Что ж. Нет боли. Нет проблем! Я сфоткала огромную гору коробок, которые несколько месяцев сносили в гостиную. Пусть подписчики сами решают, хотят они эфир или полноценное видео с распаковкой.

Я вошла в свою комнату. Все чисто. Очевидно, клининг приходил исправно. Я подошла к шкафу. Нужно что-нибудь сдержанное, но потрясное... Типа знакомство с родителями... Непонятными мне родителями... Ох, на фиг я согласилась? Не найдя в своем шкафу ничего интересного, по доброй традиции, за которую не раз огребала от Джин, пошла бороздить просторы ее вешалок.

Я вошла в гардеробную, приблизилась к коллекции парфюмов, наугад взяла какой-то аромат и вдохнула терпкий запах. И тут меня накрыло. Поток воспоминаний буквально сбил с ног. Я рухнула на пол, разбила флакон, порезала руку... Ничего из этого я не ощутила. Просто горько заплакала, твердя имя единственного человека, которого искренне любила...

Не знаю, сколько так лежала, прикрывшись каким-то ее вечерним платьем, упавшим с вешалки. Я велела умному дому выключить свет и теперь лежала в совершенной темноте. Внезапно я услышала отдаленные шаги. Гулкие, будто у меня на голове был аквариум, а шедший был так далеко...

– Ли-и-и-из... – звали меня вдали. – Ли-и-и-из...

Внезапно мне в глаза ударил свет фонарика на телефоне. Я зажмурилась и скрутилась в еще большую загогулину. Теперь уже коленями проехалась по осколкам. Только эта далекая саднящая боль как-то вернула меня к реальности.

– Лиз! – настойчивый голос Николаса.

– Что? – слабо прошипела я, будто только что перенесла смертельное заболевание или состарилась на миллион лет.

– Великие Звезды! Что с тобой?! – Он опустился рядом, не понимая, что делать.

– Как ты вошел? – Это показалось очень важным.

– Открыл замок... – неуверенно признался он. – Я ждал тебя внизу, но ты все не шла. Я писал, звонил... Постой, я напишу маме, что ты заболела и мы не придем. – Он застучал по экрану телефона. – Слушай, может, скорую вызвать?

– Нет... У меня просто разбилось сердце... Хотя это даже хорошо... Значит, у меня есть какое-то сердце... Оно, может, и работает скверно, но оно у меня есть... – Я шмыгнула носом и замолкла.

– Разумеется, у тебя есть сердце! – возмутился Эн-Би.

– Нет... Не разумеется... Моя сестра...

Я оперлась на порезанную руку, оставляя на белом ковролине кровавое пятно.

– Она умерла в августе...

– Мне жаль... Ты говорила, но...

Я покачала головой:

– У нас с Джин на всем свете были только мы.

Не смейте осуждать меня! Я очень редко позволяю себе слабость! Не смейте осуждать меня! Я должна была рассказать кому угодно! Не смейте осуждать!

– Я не представляю, каково это, потерять самых близких, – признался Эн-Би.

– Последнее, что я сделала, прощаясь с ней, – показала фак. Я же могла столько всего сделать! Я же могла! Я же ее любила! Но, кажется, ни разу не сказала об этом! А Джин – она ведь единственный человек, который меня любил!

Наверное, из-за того, что с Николасом мы остались в кромешной темноте, что не видели лиц друг друга, я могла исповедаться ему. Все вокруг нереально. Хорошо бы и он оказался плодом моего воображения.

– Тебя многие любят. – Он, кажется, хотел меня обнять, но не решился.

– Нет! Нет! Нет! – рассмеялась я. – Котеночек, меня никто не любит! – Прежде чем он сказал хоть что-то, я продолжила: – Ты не понимаешь? Меня никто не любит бескорыстно. Просто потому, что я есть. Я не нравлюсь теткам, потому что слишком хороша, меня не любят парни, меня просто все хотят трахнуть. И я привыкла. Я умею этим пользоваться. Но у меня нет любви...

– Постой, – вмешался Ник, – но Скай, Рэйчел, Зои? Я помню, сколько народу ты собрала на подготовку Хэллоуина. Лиз, к тебе тянутся, за тобой идут. Ты же как настоящее солнце!

– Это же не любовь, глупый.

Щеки щипало от высохших слез.

– Многим нравится следить за моим блогом. Я там сильная, успешная... Я – американская мечта любого подростка. Но это не про любовь. Если я перестану быть сильной, острой на язык и успешной, кто пойдет за мной? Ты прав, я лидер, я недостижимый идеал. А это очень страшно... Очень одиноко...

– Лиз, но я здесь, вижу тебя настоящей...

– Перестань! – разозлилась я. – Ты не видишь меня настоящей. Ты видишь меня нуждающейся в помощи и сломленной! А я не сломленная. Я злая и несчастная. И во всем мире был лишь один человек, который мог разделить... Мог понять то, что я чувствую, – моя сестра. А теперь ее нет. И не нужно мне врать, что носи я растянутые треники из массмаркета, что забывай я подводить глаза по утрам, что поправься я, что перестань я быть такой идеальной, ты будешь так же бегать за мной! У тебя уже есть настоящая Зои, которая в тебе души не чает, но тебе подавай самую красивую девушку Академии. Тебе тоже важна моя оболочка, а не содержимое!

Может быть... Допускаю... Вероятно... Наверное, я была слишком груба с несчастным Николасом Блэйком, примчавшимся мне на помощь. Но я правда никому не доверяю и ни перед кем не раскрываюсь. С другой стороны, может, и хорошо, что он увидел меня хрупкой и ранимой. Кто знает, как ко мне начнут относиться, когда я скину с пьедестала Мэри Сью. О, поверьте, я не буду любезничать!

Глава 31

1872

С момента ужасной битвы прошло больше суток, и только теперь Кастодия смогла открыть глаза.

– Матушка... – прошептала она слабым голосом.

– Хвала Великим Звездам! Ты жива! – Морган схватила ледяную руку дочери и прильнула к ней губами. – Моя девочка...

– Где Исаак? Что с ним?

– Все хорошо... Все хорошо... Он до тебя не доберется...

– С ним все хорошо?

Морган нахмурилась. Ей совершенно не нравилось то, какие вопросы задает дочь.

– Нет. Его убили. Хвала Звездам.

Глаза Кас округлились, и она резко поднялась в постели.

– Как... Как убили? – Ужас плескался в ее чистом взоре.

– Тебе повезло! Не ломай комедию! – воскликнула Морган, подозревая худшее. – Ты была к нему так добра, а эта обезьяна воспользовалась твоей наивностью и пыталась принести в жертву!

– Что... – Слезы потекли по щекам Кастодии.

– Тебя спас тот славный мальчик... Эдмунд Ланкастер. Ну же, не нервничай, иначе снова лишишься чувств.

– Мама! – оборвала ее Кастодия. – Исаак бы не причинил мне вреда! Мы помолвлены!

Тишина казалась осязаемой.

– Ты помолвлена с этим негром? Он убил девочку зимой. А теперь. Хотел. Убить. Тебя, – отчеканила миссис Ариес. – Я настоятельно тебе рекомендую даже не заикаться, что у тебя были какие-то отношения с этим... – Морган скривила губы в гримасе отвращения.

– Ты что такое говоришь? – Кастодия тяжело дышала. – Нужно найти виновных! Исаак не убийца! Нет! И я все сделаю, чтобы обелить его имя! Это все Эдмунд! Он...

– Нет, – отрезала Верховная Хранительница. – Ты ничего не сделаешь, потому что будешь молчать. Потому что иначе навлечешь позор на нашу семью. Чем ты вообще думала, связываясь с этим черным?! Я тебе это говорила еще прошлой осенью!

– Ты меня не остановишь! – с внезапной решительностью воскликнула обычно покладистая Кас. – Даже Звезды не смогут меня остановить!

– Неужели?

Моргана поднялась с кресла и отвернулась к окну, а когда обернулась назад, правый глаз ее был закрыт подвеской – Лунное око. Золотая рамка, а вместо зрачка красовался лунный камень.

– Нет... – В ужасе Кастодия вжалась в кровать. – Ты этого не сделаешь! Я твоя дочь!

– Ты моя дочь, – мрачно согласилась Морган. – Потому я это сделаю.

Лунный камень заискрился, направляя радужные потоки в сознание Кас. Ее радужка точно исчезла, остались только белки. Пользуясь благословением Звезд, Верховная Хранительница уничтожала все воспоминания Кастодии, связанные с Исааком Харперсом. Будто его никогда и не было в ее жизни.

Изменить человеческую память до смешного легко. Наш разум сам готов вытеснять болезненные воспоминания, подменять события, оставляя только самое лучшее. И не было на свете силы, способной противостоять Лунному оку.

Глава 32

Лиз

Если уж Пирс назвался моим парнем, то пусть публично демонстрирует то, что у нас отношения! А иначе на хрена мне все это? Давайте, ребята, снова достаем конспектик, делаем разминочку для пальцев и записываем:

Поэтому, вернувшись с худшего Дня благодарения в моей жизни, я разыскала Мэтта и буквально засосала его в коридоре на глазах у изумленной публики. Не забудьте внести важную пометочку к конспекту по моей лекции в плане отношений: в молодежной среде действуют совершенно первобытные правила дележки парней. Кто первая свои права заявила, та и официальная девушка. А то потом начнутся эти разговорчики про свободные отношения, а на первой же тусовке он трахнет твою лучшую подружку, потому что «у нас ведь несерьезно».

Если что, мне никто еще не изменял. Вы вообще видели, как я выгляжу? Хотя... Иконе стиля, принцессе Диане, изменяли только так... Ох... Ладно, советов по поводу измен у меня для вас не завалялось. Столкнусь – обязательно поставлю в известность! Так сказать, покупайте мой гайд и подписывайтесь, чтобы не пропустить обновления!

И вот я целовала Мэтта на глазах у изумленной публики, а сама думала о том, что скучала по Скайле куда больше, чем по ее брату.

Наконец Мэтт отстранился от меня. Выглядел он как типичный Рак. Не в том смысле, что был жутко красным, а в том, что на лице его бегущей строкой отпечаталось следующее послание: «Целуешься ты, конечно, лучше всех, королева Лиз, но на хера это делать прилюдно». Ох уж эти скрытные водные знаки... Страшно захотелось устриц.

– Я думал, у нас с тобой проблемы, раз ты отказалась ехать на праздники к нам.

Я пожала плечами. А что здесь скажешь? Что я последняя дура? Что из-за гребаной сентиментальности почти все выходные пролежала под одеялом и почти ничего не сделала во благо личного бренда? Ну, да. Я дура.

– Я же тебе объясняла, у меня были рабочие дела.

Я сделала вид, будто поправляю его галстук.

– И как отдохнула с Блэйком?

Отдохнула так, что теперь от него прячусь! Господи боже! Нет! Великие Звезды, какой же стыд. Рыдать парню, показаться ему без косметики... Была бы Джин жива, она бы меня задразнила до смерти!

А ведь этот идиот еще и оставил мне тысячу и одно сообщение! Тревожится он, видите ли... Я вот убеждена, если парень о тебе тревожится, то пусть с курьером присылает миллион подарков: шоколад, шампанское, клубника, розы... Не нужно изобретать велосипед!

– Ждешь, когда я признаюсь, что без тебя эти выходные были пыткой, котеночек? – Я прямо посмотрела ему в глаза.

– Как минимум.

В Мэтте мне нравилась выдержка, точнее то, как мастерски он умел скрывать любые эмоции. Не путайте с бесчувственностью! Мэтт чувствовал много и сильно! Вот только ему хватало выдержки не выставлять все это напоказ.

– Прости, но никогда не признаюсь во всеуслышание, что предпочитаю Лос-Анджелес Нью-Йорку.

– Тебе говорили, Лиз, что ты невыносима?

– О, не представляешь, сколько раз! – Я игриво улыбнулась.

– Есть планы после занятий?

Теперь мы шли по коридору, а я буквально висела на его руке. Не могу отделаться от мысли о том, что у Троя руки куда сильнее... Трой меня на руках носит...

– Очевидно, ты мой план?

Вообще, у меня были дела со Скай, но, думаю, она меня поймет и немного подождет. Встретимся с ней завтра вместо ланча и все подробно обсудим. Я вам рассказывала о том, какие у нас со Скай мутки? Нет? Ну вы поняли, что это мы с ней подкинули письмо Мэри Сью? А наша основная цель – скинуть эту суку с пьедестала? Ну и славно. Но не думайте, будто я Скай просто так заставляю этим заниматься! У нее есть собственная выгода. Мы условились, что после того, как Сью падет, я сделаю так, чтобы Скайла заняла местечко в команде поддержки. Ума не приложу, чем ей клуб легкой атлетики не подошел, но дело ее.

– Да, сходим в Старбакс, – не спросил, а утвердил Мэтт.

– И ты не будешь занят проектом с Зои?

Припомнила я, на что он тратил досуг до каникул. Мне не то чтобы ревниво. Нет, просто обычно же такое нравится... Типа не ревность, а внимание: вот смотри, я знаю, что ты делаешь вечерами.

– Слишком сильно скучал по тебе, чтобы тратить время на Брайт, – криво усмехнулся он и снова меня поцеловал. Поцеловал сам.

Я сначала не поняла, что это за прилив нежности, а потом заметила, как на нас пялится Николас. Я как-то не задумывалась о том, что Мэтт может что-то с ним делить... Только если меня. Ну, скорее всего меня, а что еще? Поскольку я тоже хотела продемонстрировать Нику, что между нами ничего нет, то радостно обхватила шею Мэтта. Да, я веду себя по-детски, и что с того?

Глава 33

Быть невольным свидетелем чужой ссоры неловко, но в то же время чертовски приятно. В любом случае Зои не приходилось выбирать.

В тех случаях, когда Зои Брайт не могла самостоятельно совладать с проявлениями СДВГ (простим ей этот диагноз, у какого подростка, а уж тем более ребенка огненной стихии, в наши дни нет дефицита внимания?), она уходила в ванну, залезала в душевую, надевала наушники и натягивала маску для сна. Оказавшись в полной темноте и тишине, она включала медитацию и насильно заставляла себя концентрироваться. После этой хитрости, к которой в период экзаменов девушка обращалась практически каждый день, она оставляла телефон в душевой медитировать на успешный успех, но уже без нее.

Сегодняшний день ничем не отличался, точнее отличался, разумеется. Сегодня был последний вечер пятницы перед экзаменационной неделей. Завтра суббота. Завтра баскетболисты играют последнюю в этом году игру. Причем по традиции играют на территории Академии. К ним, как правило, приезжали ученики какой-нибудь нью-йоркской школы. Все дети Звезд бросались болеть за своих, а уже в воскресенье садились за усиленную учебу. Это был главный матч для студентов Академии Силестиас. На него приходили даже те, кто спортом не увлекался.

Специально к этому дню территорию украшали рождественскими украшениями. Единственный раз в году в Академию могли заглянуть простые смертные. Никто, правда, не догадывался, что в Силестиас творится нечто волшебное, но все же...

Зои этот матч всегда пропускала. Они с Эн-Би заблаговременно накупали снеков и, пользуясь полнейшим запустением, отправлялись шуршать чипсами и проверять друг друга по карточкам в библиотеке. В этот раз план был таким же, и Зои надеялась, что Эн-Би наконец-то выберет ее, а не пойдет пялиться на то, как Лиз трясет задницей перед болельщиками.

Собственно, обо всем этом думала Зои в тщетных попытках привести мысли в порядок. Медитация закончилась, но никакой ясности ума не прибавилось, а потому девушка решила не тратить больше времени на бесперспективное занятие и просто начать подготовку к устному экзамену по французскому. Почему она не выбрала испанский? Сколько бы Зои Брайт ни сражалась с проклятым языком, она никак не могла его победить. И дело не в том, что ей ставили плохие оценки, напротив, мадам Берри ставила ей исключительно высший балл, но сама Зои точно знала: эта оценка несправедлива. А Зои ненавидела несправедливости любого толка.

Она вытащила наушники и... замерла. В комнате что-то происходило. Причем происходило что-то неспокойное.

Зои тихонечко выскользнула из душевой и прильнула к закрытой двери.

– Не придуривайся, Лиз! – тихо, но с нажимом шипела Сью Кларк.

Зои была с ней плохо знакома. Сью мало на кого обращала внимание, хотя имела сугубо положительную репутацию. Так или иначе, но Зои никогда не входила в сферу интересов Сью, еще и была младше на год, а потому их пути практически не пересекались. Однако этот властный голос всех спортивных мероприятий Зои узнала бы среди тысячи прочих.

– Капитан, чего ты хочешь от меня? – Зои отчетливо представляла, как Лиз стоит посреди комнаты с этим ее непроницаемым лицом. Скорее всего, Лиз поставила одну руку на пояс, а подбородок приподняла вверх.

– Перестань делать то, что ты делаешь! И скажи уже, что тебе нужно за молчание?! – Голос Сью срывался.

– Не представляю, о чем идет речь.

– Про фотографию!

– Ах, ты о том, что у тебя нет благословения... Разве моя вина в том, что ты спалилась? – В голосе Лиз скользили надменные нотки. Лиз могла быть какой угодно, но Зои всегда полагала, что истинной жестокости в ней нет...

– Тише! – Вновь какое-то шуршание за дверью – очевидно Сью кинулась к Лиз. – Чего ты хочешь?! Мне осталось учиться всего полгода! Дай мне спокойно выпуститься!

– Чего я хочу? – Зои поняла, что Лиз улыбнулась этой своей ледяной улыбкой. – Я хочу место капитана команды.

– Что...

Повисла пауза. Зои знала, что у Сью нет друзей, у Сью есть только тренировки. Особенно это стало очевидно после того, как Лиз начала жаловаться на свою капитаншу. Лиз хочет забрать у соперницы самое дорогое, что у той есть...

– Зачем тебе это?.. – пролепетала Сью.

– Потому что я устала от того, как ты всех изводишь...

– Не лги! – вновь вскрикнула Сью. – Видят Звезды, тебе есть дело только до тебя! Не нужно строить защитницу слабых и ничтожных!

– Именно, – не стала препираться Лиз.

Сью что-то промямлила, но Зои не расслышала.

– Мне есть дело только до меня. Здесь на все воля Звезд, и меня зачем-то забросило в вашу команду. Мне не подходит уровень нагрузки и методы коммуникации, которые используешь ты. Поверь, я не хочу сделать тебе больно. Но из-за того, как ты обращаешься с девочками, они все чаще приходят ко мне за поддержкой... Сью, не хочу тебя огорчать, но уже какое-то время это я их лидер, а не ты. Поэтому теперь просто свали с дороги!

Повисла пауза, а затем прозвучал совсем уж подавленный голос Сью:

– Завтра финальный матч, давай сразу же после него я...

– Нет, уже завтра на матче я выступлю в роли капитана, а тебя на нем не будет.

– Как ты это себе представляешь? – плачущим голосом спросила Сью. – Капитан команды просто не придет? А где вы возьмете участницу на мое место?

Зои поморщилась. У нее неприятно закололо кончики пальцев.

– Давай обо всем по порядку, – обстоятельно, будто бы этот разговор был продуман очень давно, заговорила Лиз. – Твое место займет Скайла Пирс. Она знает всю нашу программу.

– Эта малолетка? – охнула Сью. Очевидно, капитанша была не самого высокого мнения о сестре Мэтта.

– Да, та самая...

– Эта она меня сфотографировала... – догадалась Сью.

– Имеет ли это какое-либо значение?

Сью снова затихла. Зои покосилась на пальцы. Адская боль, будто бы она вновь рухнула в костер.

– Как ты бросишь команду перед матчем? На все воля Великих Звезд. Тебе понадобится некоторая удача... – Лиз помедлила и ужасным тоном добавила: – Как говорится, сломай ногу^[2]!

– Ты это сейчас серьезно? – будто бы обессилев, спросила Сью.

Зои уже не могла сосредоточиться на разговоре. Она закусила полотенце, чтобы не заорать, и в ужасе смотрела на свои руки. Почему никто не говорит о том, с какой болью проявляется стихийная магия? Или такую боль испытывает только она? Быть может, Звезды карают ее за то, как пренебрежительно она обошлась с их даром?

Девушка почувствовала, что ей нужно немного приподнять руку вверх и сделать движение сродни вкручиванию лампочки. Она повиновалась. Сейчас ее руками управляла стихия. И стоило Зои подчиниться, как вместе с красными искрами в воздухе возник огненный шарик. Совсем небольшой. Он завис в пространстве и будто бы уставился на свою заклинательницу. Вместе с огнем ушла и боль. Невероятное облегчение. У нее теперь есть стихийная магия...

Зои приблизилась к раковине. Теперь ванную комнату освещало тусклое огненное пламя. Зои умылась, совсем позабыв о том, что ее могут услышать. Вновь покрутила кистью, будто бы испанская танцовщица. Огонек исчез. А девушка, покачиваясь, вышла в комнату.

Лиз как ни в чем не бывало сидела за ноутбуком и что-то строчила, кажется, своему менеджеру. Сью уже не было.

– Надеюсь, мы не помешали тебе... Чем бы ты ни занималась в туалете без света... Кстати, а чем ты там занималась?

– Ты знала, что я там? – Зои опустилась на свою кровать.

– Да, заглянула, а там ты в темноте. Что бы ты ни делала, знай, я не осуждаю, – усмехнулась Лиз и вновь застучала по клавиатуре.

– Зачем ты так обошлась со Сью? – внезапно спросила Зои.

– А, ты слышала... Тупая курица, если хочет сохранить секрет, незачем о нем так орать, согласись? – Лиз отвернулась от компьютера и внимательно посмотрела на соседку. – Теперь и ты можешь требовать от нее золотые горы.

Зои стало жутко обидно за Сью Кларк.

– На самом деле у нее нет благословения Звезд? – решила уточнить Зои, укладываясь в кровати. Она чувствовала, как силы ее оставляют.

– Я этого не говорила. Но искренне не понимаю, почему нельзя набить татуху и не париться. Там же должно быть созвездие, да?

– Звезды такое не любят... Скорее всего, она делала татуировку, но краска выпала...

– Отстойно...

Последние слова Лиз растаяли в воздухе. Зои погрузилась в сон. Вероятно, она бы встала на защиту несчастной Сью Кларк, но была слишком вымучена собственной силой. Всем ли так плохо, как ей? Эн-Би казался воодушевленным, почему Зои так тяжело...

Глава 34

Лиз

Ночью Мэри Сью была окончательно повержена. Она поскользнулась на лестнице и сломала ногу настолько сильно, что пришлось ставить металлический стержень. Считаю ли я себя повинной в этом инциденте? Нет. Она сама приняла такое решение. Как и решение врать. Кричать. Быть сукой.

Другое дело реакция Зои... А в сущности, не читала она мне мораль – и славно. Не хватало мне еще грузиться проблемами, которых нет! Я улыбнулась своему отражению, проверяя, не отпечаталась ли помада на зубках. А все же какая у меня красивая улыбка! И зубы!

Я установила телефон на подоконнике и махнула девочкам. Нужно сфоткаться до начала матча. Залью сторис о своей новой победе. Наверняка благодаря мне уже в следующем году чирлидинг перестанет быть таким уж отстоем во всех штатах. Королева Лиз – воскресительница кринжовых видов спорта!

– Ладно, котятки, пора показать зрителям, что они пришли вовсе не ради баскетбола! – скомандовала я.

И вот я шагнула на площадку, вдыхая смесь нервного напряжения, дешевых духов и пота. Ненавижу каждый из этих запахов. Ненавижу чирлидинг. Но, знаете, а вы ведь меня знаете, я обожаю внимание.

Мои мальчики только разминались, а трибуны уже начали наполняться зрителями, готовыми наблюдать не только за игрой, но и за шоу, которое им предстояло увидеть. Моим шоу. Они наивно полагали, что пришли поболеть, спешу вас обрадовать, мои котяточки, я приготовила для вас кое-что поинтереснее.

Я кинула взгляд на девочек. Место Мэри Сью, как я и обещала, досталось Скай. Знал бы Мэтт, как смышлена его сестренка. Почему мужчины любят недооценивать женскую жестокость? Ох, только бы никто не подвел... Хотя кто осмелится меня подвести? Я глянула на своих девушек. Претензии были только к Ханне, она до последнего цеплялась за Сью, и думаю, после каникул она нас покинет.

И все же я ликовала. После всех моих усилий в Академии не осталось тех, кто бы не видел, кто теперь главная. Кто истинная королева! Для справки: мне не жаль Мэри Сью и ее ногу. Хотя, нужно отдать ей должное, девочки боятся проигрывать и скорее доведут себя до нервного срыва, чем допустят ошибку в трюке.

Мы стояли в своей стандартной линии, когда объявили начало матча. Наша серая в серебряных звездах форма красиво мерцала в свете прожекторов. А ведь с формы все и началось... Великие Звезды. Если подумать, я сделала все это только из-за тряпок... Да, увы, но очень на меня похоже.

Толпа начала аплодировать, и я почувствовала, как внутри разгорается волнение. Это не нервозность – адреналин. Я обернулась к команде и коротко кив-нула.

– Начали. – Мой голос прозвучал тихо, но они все услышали и начали абсолютно синхронно.

Мы продвигались к центру, выстраиваясь в круг, словно расставляя фигуры на доске. Шесть девушек. Ровно столько, сколько нужно, чтобы массовка не затмила меня. Да, не так глупа была Мэри Сью, раз не хотела себе армию бездарностей за плечи.

Заиграла музыка, толпа на мгновение замерла. Знаете, а тишина иногда приятнее аплодисментов. Зрители уже были заинтригованы. Наверняка добрая половина – мои подписчики, другая подписывается в этот момент. Перед вами королева Лиз Лавбелл!

Плавно подняв руки, я повела танец. Мы все двигались синхронно и слаженно, словно были единым целым. Все движения жесткие, резкие, выверенные до миллиметра, как ритм хорошего секса.

Я снова вскинула руки. Почему все так боятся показывать свою магию? Каждая из нас позволила своему звездному сиянию вырваться из кончиков пальцев. У некоторых искры уже окрасились стихийной магией, у некоторых все еще оставались белыми. Секунду все смотрели на нас, не понимая, что происходит, и это было великолепно. Идеальная пауза, прежде чем магия начала струиться, рассыпая искры и окутывая нас сияющими и мерцающими искрами. Это не было похоже на шоу фейерверков, это выглядело так, будто Звезды спустились с небес.

Я заметила массу тупых лиц с раскрытыми от удивления ртами. Они не понимали, свидетелями чего только что стали. Блестки, спецэффекты? Что угодно, но не магия. Эта загадка будет возбуждать юнцов еще долго, собственно, как и вид моих идеальных ног. Это как со стриптизом: покажи столько, сколько нужно, чтобы разжечь желание, но не больше.

Ну же, назовите меня в комментариях шлюхой и позеркой. Больше реакций и хейта. Поднимите мои рилсы в ленте. Но знаете, что самое прекрасное? Я почувствовала, что снова дышу полной грудью, хотя едва ли после смерти Джин заметила, что перестала.

Глава 35

Август 1872

– Профессор Астер, вы хотели меня видеть? – Вирджиния заглянула в кабинет нового директора Академии Селестиас.

– Да, мисс Кэмпбелл. Располагайтесь.

Вирджиния послушно села на стул перед директорским столом. Все студенты одинаково сильно любили активную дочь Овна и искренне радовались ее назначению на новую должность. Однако Вирджиния не доверяла людям, которые всегда улыбаются. Да, дитя Овна должно отличаться честностью, но Вирджиния не была наивна и прекрасно знала, что с возрастом некоторые дети Звезд обучаются искусству контролировать предписанные им доминанты характера.

– Что-нибудь случилось?

Были каникулы, Академия практически опустела. По пальцам можно пересчитать тех, кто в ней остался. Вирджиния не ездила домой уже второе лето. И была тому безмерно рада.

– Я должна сообщить вам новости касательно вашего отца.

– Вот как? – Вирджиния была счастлива не получать новостей касательно отца.

– Мне очень жаль, – продолжала директриса, – но он погиб.

– Погиб? – переспросила Вирджиния, ощущая, как расслабляется каждый мускул в ее теле. Неужели именно так ощущается облегчение? – Могу ли я узнать как?

Профессор Астер замялась, но все же решила не скрытничать:

– Его убила ваша мачеха.

– Что теперь будет с Агатой? – Голос Вирджинии не дрогнул.

– Боюсь, она покончила с собой.

Рот девушки приоткрылся, а затем губы растянулись в уродливой улыбке. Она начала качать головой, смеяться, а затем разрыдалась и упала на колени. Профессор Астер подбежала к ней и крепко обняла. В этот миг неприступная Вирджиния Кэмпбелл казалась беззащитным ребенком.

Но Вирджиния была счастлива. Наконец-то эта тварь сдохла! Наконец-то она сможет вернуться домой. Бедняжку Агату, несомненно, жаль, но ничего здесь не попишешь. Слишком много обид было на эту девчонку. Да погаснут для них Звезды!

Вирджиния ненавидела всех своих родителей. Мать, которая опрокинула бутылек яда, когда Вирджинии не исполнилось и года. Она понимала, почему мать это сделала, но не понимала, почему не забрала с собой. Винсент Кэмпбелл любил, чтобы ему подчинялись. И жестоко наказывал тех, кто проявлял непокорность.

Когда Джинни исполнилось восемь, в их семью вошла Агата. Двадцатитрехлетняя девушка, пожалевшая угрюмого вдовца Винсента. И первый год казалось, что Агата и в самом деле сумела исцелить душевные раны тирана. Нет. Это была лишь прелестная картинка. Для всех вокруг Винсент Кэмпбелл – примерный семьянин.

Сперва Агата нравилась Вирджинии. Мачеха отважно вставала на ее защиту и получала наказания вместо падчерицы. Но быстро поняла, что в этом доме каждый сам за себя, и перестала подставляться. Слабохарактерная курица! Впрочем, посмотрите-ка. И ее терпению пришел конец. Вот только была бы Агата поумнее, не стала бы лишать себя жизни. Ведь это так глупо – освободиться от лап мучителя и тут же умереть.

– Простите, профессор, – наконец-то успокоилась Вирджиния. – Я так поражена... Не могу поверить, что его больше нет...

Девушка с трудом сдерживала улыбку.

– Я понимаю... Похороны будут через три дня...

– Я пойду... Соберу вещи... – Вирджиния опустила голову, чтобы никто больше не видел радостного блеска в ее глазах.

Это не просто свобода. Это новая жизнь. У Кемпбэллов нет иных наследников, потому все состояние перейдет ей! Последний год в Академии, и вот уже большой мир, полный возможностей. Всего две вещи, чтобы Вирджиния убедилась в том, что ее судьба идеальна, – место Хранителя и возвышение Эдмунда.

Именно в тот день Вирджиния Кэмпбелл поверила в то, что все возможно для нее. Она расправила плечи и гордо подняла голову – не оттого, что так положено девушке ее фамилии, а потому, что оковы последнего страха спали. Им с рук сошло два убийства, а теперь и отца-тирана нет на свете. О, Звезды благоволят не одному только Эдмунду!

Глава 36

Зои сидела вместе с Мэттом и никак не могла взять в толк, почему это произошло. Серьезно. Никакой ясности. Оглядываясь на все, что случилось в этом полугодии, Зои становилось не по себе. По сути, ничего такого, вот только теперь сидит она в столовой с отвратительным светом не с Эн-Би, а с Пирсом. С придурком Мэттом Пирсом, и думает о том, что Эн-Би в последнее время гораздо больший придурок.

– У меня к тебе вопрос, – подала она голос, отламывая очередной кусочек шоколада.

– Валяй, – милостиво позволил ей Мэтт. Поразительно, сколько надменности может быть в одном человеке. Наверное, по вместительности самолюбия с ним может соперничать одна только Лиз.

– Почему ты скрыл, что у тебя открылась магия. – Слово «магия» она произнесла одними губами. – И Скайле ведь ты велел держать все в тайне?

– А ты? – Он приподнял бровь. Сказать по правде, у Пирса были те самые брови, которые просто созданы для того, чтобы их приподнимать.

– В каком смысле? – Зои вся напряглась.

– Я убежден на девяносто девять и девять десятых процента, что у тебя тоже все уже открылось.

Зои поджала губки и отломила еще кусочек шоколадки.

– Это дополнительная ответственность, я более чем уверен, мне она сейчас не нужна. К тому же иметь козырь в рукаве всегда полезно.

Зои подняла на него глаза:

– Как ты понял, что у меня тоже?

– Тебе, Брайт, рассказать всю мою логическую цепочку или ограничимся тем, что у меня есть природная интуиция?

– Ты не сын Рыб, чтобы все это тонко чувствовать, – хмыкнула Зои.

– Я сын Рака, я вижу правду раньше, чем она раскрывается. – Он самодовольно откинулся на спинку стула.

– Скажи еще, что уже успел стать избранным! – буркнула Зои.

– Если бы я стал избранным сыном, ты бы точно этого не узнала. – Мэтт беззастенчиво ей подмигнул. – Однако, хвала Звездам, от подобной милости меня судьба хранит.

– Разумеется, избранным ты быть не хочешь! – Зои взяла еще один кусочек шоколадки.

– Как и ты...

Зои испуганно вскинулась, но ничего не успела сказать: к ним подсел Эн-Би.

– Занята, Зо? – совершенно проигнорировал присутствие Пирса Николас.

– Жду Лиз... Она попросила подготовить ее к зачету по стихийной магии. А что?

– Поймал себя на мысли, что мы с тобой давно не сидели просто так...

Зои прищурилась:

– Интересно, почему?

– Ладно тебе. – Он примирительно похлопал ее по плечу, а потом бесцеремонно отломил длинную полоску шоколадки.

– Мэ-э-э-тт! – Со спины налетела на брата Скайла и крепко его обняла. – Как прошла защита проекта по истории?

– Отлично, могло ли быть иначе? – Он высвободился из объятий.

Не могло. И Зои это прекрасно знала. Еще ни разу в жизни она не тратила столько времени на выполнение одного проекта. И дело было не в том, что ее безумно заинтересовала тема, а в том, что сбегать в школьные катакомбы с Пирсом было действительно весело. Разумеется, говорить об этом она не собиралась.

– Нам предложили расширить исследование и сдать его как финальный проект для выпускного класса, – сообщила она.

– Проект по истории, – поморщилась Скайла. – В мире столько тем...

– Например? – уточнил Мэтт.

– Ну... Зои же у нас главная поборница прав женщин. Ты сам говорил, помнишь? – обратилась она к брату, не нуждаясь в его ответе. – Ну вот я и думала, ты будешь что-нибудь революционное делать!

– История американского феминизма вгоняет в депрессию сильнее истории Звезд, – пожала плечами Зои. – В любом случае над этим проектом я могу продолжить работу только с дозволения Пирса, а я не уверена, что он сможет терпеть меня еще год...

– Ну, да... Я бы с ума сошла одну тему разрабатывать полтора года. Это же целая жизнь!

Скайлу совершенно не смущало то, что она сидит в компании старшекурсников и не дает никому и слова сказать.

– Я официально заявляю, котятки, в мире нет ничего хуже предсказаний! – Лиз буквально швырнула шоппер DIOR на пол. – Скай, будь душкой, принеси мне салат и воду.

Лиз смерила недовольным взглядом почти доеденную шоколадку Зои. Скайла же без лишних вопросов помчалась к буфету. После того как в день лучшего матча года новый капитан взяла ее в команду, Скайла буквально преклонялась перед старшей подругой.

– Не сдала? – испуганно спросила Зои, которая даже представить заваленный экзамен не могла.

– Разумеется, сдала! Но я считаю, что гадать нужно на биржевые прогнозы и новую крипту. А остальное – полный отстой.

Высказав все свое недовольство, Лиз огляделась, будто только теперь поняла, кто ее окружает. Поцеловала Мэтта в щеку и улыбнулась Эн-Би. Тот лишь отвернулся. Зои недовольно прикусила щеку. Зачем он таскается за девушкой, с которой у него нет никаких перспектив? Очнись, Эн-Би, ты ей не нужен! Неужели только Зои понимает, насколько это ужасно?

– Кстати, котики, давайте немного отвлечемся от невероятной темы экзаменов, иначе у меня задергается глаз! И обсудим нечто действительно важное. Какие планы на Новый год?

Собравшиеся переглянулись. Скайла, вовремя подоспевшая с салатом, бросилась в объяснения:

– Рождество такой себе праздник, ты, наверное, не знаешь... Короче, мы все празднуем день Начала цикла.

– Первый день месячных? – фыркнула Лиз.

Эн-Би усмехнулся.

– Нет! Завершение зодиакального круга и начало нового.

– Понятно... То есть у вас Новый год в марте?

– Типа того! – закивала Скай.

– У меня будет большая вечеринка на Новый год. Хвала святым родителям Ника, они опять за меня поручились. – Лиз послала ему воздушный поцелуй.

– Будешь жить у него? – напряглась Зои.

– Как будто бы у меня своей квартиры нет, – делано обиделась Лиз.

– Приглашаешь в гости?! – подскочила Скай и ударила ладошками по столу, от чего вода в стакане Лиз расплескалась.

На миг Лиз замешкалась. Всего мгновение, а затем в ее голове будто бы раздался звонкий дзынь или звук, с которым тост вылетает из тостера:

– Приглашаю. Причем всех.

– Как круто! – Скай обернулась и увидела Рэйчел. Она активно замахала ей обеими руками: – Рэй!

Рэйчел вздрогнула и под удивленные взгляды сидящих за столом присела на краешек стула. В отличие от Скай, Рэйчел страшно смущалась. Она покосилась на Эн-Би и вся покраснела.

– Рэй, Лиз устраивает вечеринку и приглашает нас к себе в гости!

– Правда? – удивилась Рэй.

– Скайла, – грозно зыркнул на сестру Мэтт, – некрасиво приглашать гостей на чужие вечеринки.

– Ничего страшного, – неожиданно, кажется, даже для самой себя отозвалась Лиз. – У меня целый этаж, не гарантирую, что спальни найдутся на всех, но мы ведь можем спать по двое. – Она многозначительно посмотрела на Пирса.

– Зои обычно не выезжает из школы на праздники, – внезапно вмешался Эн-Би.

– Но мы же выезжаем?! – Скай вновь обхватила Мэтта, чуть ли ему на голову не залезая.

Мэтту хотелось отказаться, он почему-то уже успел принять решение. Однозначное решение остаться в школе. Ему надоело таскаться через всю страну, чтобы потом не видеть родителей и сидеть в пустом доме. Да и видеть родителей – удовольствие сомнительное. В отличие от Скайлы он не обладал таким широким кругом общения. Точнее, он не обладал желанием общаться с этим широким кругом.

– Зои, ты бывала в Нью-Йорке? – нахмурилась Лиз.

– Да, она ездила ко мне один раз, – кивнул вместо подруги Николас.

Если точнее, она была в Нью-Йорке дважды, и оба раза с Ником, но кто считает?

– Я предпочитаю компанию мисс Лоуренс, – честно призналась Зои.

– Да, они смотрят фильмы и объедаются мороженым, – подтвердил Ник.

– Невероятный досуг, – хмыкнула Лиз. – В этом году лучшей женщине школы, к несчастью, придется остаться одной...

– Или с профессором Малкольмом! – перебила Скай. – Мне иногда кажется, что между ними прям искры летают! Скажи ведь, Рэйч?

Эн-Би не сдержался и рассмеялся:

– Почему у нас нет фанфиков про преподавателей?

– Фанфиков, может, и нет, а вот аккаунт со сплетнями есть, – деловито заявила Скай.

– У нас есть аккаунт со сплетнями? – удивился Николас.

– Ты что, в пещере живешь, Блэйк? – презрительно хмыкнул Мэтт.

– Есть вещи интереснее сплетен, – огрызнулся Эн-Би.

– Именно, – закивала Скайла. – Например, вечеринка у Лиз!

Зои сама не поняла, когда успела согласиться. Вероятно, в тот момент, когда заглянула к мисс Лоуренс, а та вместо приветствия протянула ей триптих, сулящий стремительное развитие отношений с идеальным молодым человеком. За годы знакомства с мисс Лоуренс Зои привыкла доверять ее раскладам. Они это никогда не обсуждали, но Зои была убеждена: Лорелея Лоуренс – избранная дочь Рыб, благословленная на чтение карт.

Глава 37

Лиз

Согласитесь, если бы я была зубрилкой, которая с первого класса учится в Академии Селестиас, было бы и вполовину не так ценно, что за все экзамены я получила не меньше оценки B, а по некоторым, и даже магическим, – А! К тому же наконец-то Мэри Сью повержена. Все, мамочка свои делишки поделала, можно и на каникулы уходить!

Футбольный капитан Трой помог мне донести багаж до парковки. Там нас ожидал минивэн, заказанный Мэттом. Вот смотрите на него как хотите, но он же гребаный идеал! Клянусь коллекцией сумочек Birkin, на Рождество мы переспим. Между нами сексуальное напряжение так и искрит! Завтра устрою шопинг и накуплю себе самых развратных трусиков, что припрятала Виктория. Да, я знаю, что в мире есть бренды белья и подороже, но с тех пор, как они воскресили шоу... Ой, да ладно вам, не делайте вид, будто отказались бы от стрингов со стразами или кружевного бюстье оттуда! Цыц! Я все равно вам не поверю!

Я посмотрела на Зои. Она тоже, кажется, перспективой праздновать не в Академии осталась довольна. Интересно, как я согласилась принять у себя на каникулы квартирантов? Ах да, я смотрела в бездонные синие глаза Мэтта и думала о том, какой секс будет с ним.

Загружаясь в машину, я заметила темную фигуру мисс Лоуренс. Она очень странно на меня смотрела. Смотрела так, будто какие-то Звезды-крысы нашептали ей на ушко, что Сью сломала ногу не случайно, а потому, что ее кто-то запугал. Нет! Глупости! Если бы об этом кто-то знал, у меня бы уже была как минимум дисциплинарка. Но что-то в резко изменившемся настроении некогда любимой преподавательницы мне совершенно не нравилось.

Впрочем, как там говорила главная икона всей американской литературы? Я подумаю об этом завтра.

Мы доехали довольно быстро. Точнее, ехали мы как всегда, но у меня было такое прекрасное настроение, что даже на недовольство капельки злобности не осталось. Итак, я и привезенный мной табор детей Звезд поднялись на нужный этаж. Разумеется, мои Рэйчел и Скай оказались очень довольны местом для жизни. Они прежде мой пентхаус видели только на фотках и рилсах, а теперь...

Я довольно осматривала украшенную гостиную, наряженную елку. Хорошо, что мир придумал декораторов! Никогда не понимала, в чем удовольствие самолично обматывать огромное дерево гирляндой. А дерево и в самом деле было огромным. Моя ассистентка уже выложила под елку подарки, которые я заблаговременно велела ей приобрести. Большую часть придумывала она в паре с нейросеткой, не зря же я плачу им обоим зарплату! Не буду я ломать свой хрупкий мозг, определяя, что там могут хотеть эти... Ну вот, например, Зои. Она же нищая. А что нравится нищим? Да и вообще, для этого люди заводят ассистентов и изобретают нейросети.

Я достала телефон: как раз расторопная Стелла прислала напоминалку, что вечером меня ждут на женской вечеринке. Как по мне, лучше бы были мужчины, но ивент модный, а я и так из светской жизни Нью-Йорка выпала. Нужно наверстывать. У меня вообще все каникулы забиты, а на тридцать первое и вовсе такая тусовка намечена, что... Да, будем честны, всегда мечтала о разгромном празднике у себя, но никогда бы Джин не позволила громить ее идеальный пентхаус. Что ж, коль скоро это мой пентхаус... Джин, не злись на меня, но я должна!

– Лиз! – подскочила ко мне Скай. – Покажи! Покажи! Покажи!

– Ладно, – с деланой усталостью вздохнула я.

Вообще-то я обожаю показывать свою спальню. Она же без преувеличений бесподобна! Помните тот мем в ТикТоке «Madam, it's Versal», а потом бодрая музычка на скрипке? Вот я перед Скайлой и Рэйчел дверь в свою комнату открывала с таким же видом.

– Вау!

Девочки, как мелкие букашки, разбежались по всему пространству. Они визжали и хлопали в ладоши, будто попали в дом Ким Кардашьян. Не люблю хвастаться, но у нас с Джин недвижка получше будет... Другое дело, что Джин никогда не любила особняков и вилл, поэтому большую часть времени мы проводили в квартире, а не в нашем доме на побережье. Да, я девочка с приданым! А вы что думали? Сумки Birkin в шкафу есть, а виллы на побережье – нет? Глупо.

– Если хотите, можете спать здесь, – милостиво позволила я, не желая говорить, что планирую ночью затрепать банку мороженого и поплакать о сестре.

– Правда?!

– Правда.

Знаете, быть щедрой и великодушной совершенно не сложно, когда тебе это ничего не стоит.

Пока эти ненормальные носились по комнате, я зашла в гардеробную. Стелла писала, что там подготовила для меня платье. Да. Это оно. Серебряное и какое-то архивное. Почему теперь всем нравится винтаж? Нет, раз нравится, я, разумеется, спорить не буду и покорно облачусь в эту мерцающую прелесть... Главное, чтобы моль нигде дырок не нагрызла!

Я искренне ненавижу блогерские мероприятия. Ровно по той же причине, что и других дочерей Льва. Королева должна быть одна, а здесь гурьба высокомерных самозванок! И все же профессиональные фотографы, фотозоны и подарки от спонсоров... Ладно, я капец как скучала по всем этим тусовкам! По вайбам, если хотите.

И вот, после долгой подготовки, оставив всех своих гостей скучать (а я никогда и не говорила, что из меня хозяйка хорошая!), я вошла в просторный светлый зал отеля «Плаза». Ох, как же сильно я люблю это место! Ну да, может быть, избито, но уж простите. Если вам не нравится – значит, вас там не было.

Зал украсили в стиле зимнего леса. Что-то подобное, помнится, было у DIOR несколько лет назад, их потом обвинили в поддержке какого-то политического режима. Очевидно, какого-то не того режима, раз обвинили. Я сперва думала, что Стелла выбрала не то платье. Для меня Рождество – ярко-красный или темно-зеленый. Может быть, и заезжено, но мне как-то все равно. В любом случае серебристое платье, сделанное точно из паутинки, смотрелось здесь уместнее всех этих бантов и золотых шлейфов.

Мой полупрозрачный образ мог бы выглядеть вульгарным, но фигура у меня была не вульгарная. Не могу сказать, что хоть в чем-то завидовала Зои, но было в ее внешности что-то невероятно женственное. Она не толстая, но вся округлая и мягкая. Вот на ней это платье выглядело бы вызывающе. А меня хоть голой выставляйте, я все равно произведение искусства.

Я приблизилась к стойке регистрации.

– Лиз! Вы пришли! – обрадовалась мне, будто родной, координатор.

– Были сомнения? – Я приподняла бровь.

– Вас не видели несколько месяцев на наших мероприятиях... – смутилась девчонка.

– Разумеется, теперь я учусь в частной академии.

От холодности моего тона она совсем уж смутилась и протянула мне огромный подарочный пакет. Интересно, что я умею смущать людей, особенно тех, кто старше меня. Эх, девочка, какая же ты неудачница. Я одарила ее снисходительной улыбкой и прошла в зону коктейлей.

Такие мероприятия любят проводить активистки, стремящиеся поддержать молодых и влиятельных женщин. Я этих женщин влиятельными не считаю. Я бы сказала, что отношусь к тому типу людей, которые против блогеров на ковровой дорожке Met Gala. Наверное, из-за того, что не вижу в блогерстве ничего сложного. Для меня это естественно: естественно хотеть продемонстрировать свою роскошную жизнь, естественно побудить подписчиков купить что-то или пойти туда, где была я. У меня, думаю, природный ген блогерства. А еще я из очень богатой семьи.

Я взяла голубой дымящийся коктейль. Прошла к стендам с фотографиями. Оказывается, организаторы потрудились распечатать и развесить наши самые популярные посты за год. Моя фотография висела в самом центре. Моя фотография с Джин. Та самая, где мы стоим на крыше. По спине пробежал неприятный холодок. Неужели Нью-Йорк перестанет быть моим любимым городом только из-за того, что абсолютно рандомные вещи напоминают мне о сестре? О нет, я не буду больше впадать в истерику!

– Красивая фотография. – Ко мне подошла Миранда – самая взрослая из всех, кого принято считать молодыми девушками. – Слышала о твоей сестре. Ужасная потеря для профессионального сообщества.

Я покосилась на нее, не выражая ни малейшего желания начинать разговор. У меня нет друзей среди блогеров. Среди этих блогеров. Большинство из них – девочки из бедных семей, если хотите, новые деньги. Никакого достоинства – сплошная пошлость. Они на камеру так изгаляются, что блевать тянет. Я не осуждаю, вероятно, родись я в какой-то другой семье, я бы тоже жопой трясла на камеру, лишь бы вырваться из нищеты и безвестности.

– Знаешь, это ведь она в свое время помогла мне отсудить у отчима наследство матери, – продолжала Миранда, а я все думала о том, какой у нее должен быть знак зодиака. – До сих пор не знаю, почему она взяла мое дело. Мне полагался бесплатный адвокат...

Я знала, в том не было никакого секрета или тайного замысла. Просто Джин то и дело брала «благотворительные дела», кажется, для обхода уплаты налогов. Не помню, как это все работало. Внезапно стало еще более тоскливо. Неужели фирма сестры, та, на которой крупными буквами высечена наша фамилия, отойдет партнерам? Разумеется, пока ее пакет акций придержали для меня, но... Я никогда не задумывалась над тем, что у меня есть какие-то обязательства перед сестрой. Да и она позволяла мне жить так, как я хочу...

– Послушай, Мира, я же не ошибаюсь, ты тоже очень активно участвуешь в социальных проектах?

– Ты помнишь, о чем мой блог? – приятно удивилась девушка.

Весьма условно, если честно. Я помнила, как говорила Стелле, что не могу взять в толк, как эту Миранду с ее социальной повесткой зовут на наши чисто развлекательные ивенты. Мне казалось, признаться кажется и теперь, что она слишком серьезная для всего этого. Стелла тогда сказала что-то вроде: она о важном рассказывает легко... А потом выяснилось, что бариста дал мне не тыквенный латте, а какой-то раф и все...

– Да, ты о сложных вещах рассказываешь легко.

– Как ты замечательно описала! – разулыбалась Миранда. – Да, я сейчас с моими девочками собираю средства на открытие приюта для несовершеннолетних, столкнувшихся с насилием со стороны родителей.

– Звучит интересно.

– Для меня это очень личное, – согласилась Мира.

Мы прошли вдоль фотографий и остановились возле ее снимка. Она обнимала бездомную бабулечку, которой оплатила лечение, а в больнице выяснилось, что у старушки деменция, и ее семья не могла отыскать родственницу многие месяцы. Такая красивая и совершенно не брезгливая Миранда обнимала ее еще до того, как бабульку помыли и привели в порядок. Да, вот чем еще Миранда отличается от фейковых блогерш: она делает все искренне, потому что не может не делать, а блог просто отражение действительности.

– Слушай, я бы хотела с тобой заколлабиться. Я, к сожалению, большую часть времени теперь в Академии сижу, но буду рада помочь информационной поддержкой и пожертвованиями. Думаю, мои котятки тоже откликнутся.

– Правда? – У Миранды было такое лицо, будто она застукала Санта-Клауса в гостиной.

Мы расположились за столиком.

– Знаешь, я думала, что видео с младшекурсницами без аудитории – просто постанова... Не знаю зачем... Хочу сказать, что думала, будто ты та еще...

– Сучка, – договорила я, Миранда неловко улыбнулась. – Я не буду тебе врать, что все мои дни посвящены мыслям о том, как бы сделать наш мир лучше. Это факт. Мне нравится богатая жизнь и не нравится бедность. Но еще мне очень не нравится лицемерие. А ты реально увлечена своими делами. К тому же Новый год – новые возможности! – Я красиво подняла бокал, как бы произнося тост.

– Думаю, сестра тобой бы гордилась.

Это точно. Джин бы гордилась тем, что я наконец-то высунула голову из задницы и задумалась о том, что нашу адвокатскую компанию нужно спасать. А для этого мне нужно юридическое образование и четкая социальная позиция.

Глава 38

– Слушай, Брайт, у тебя есть планы на вечер?

Зои пожала плечами. На рождественских каникулах в Нью-Йорке есть планы только у тех, кого Звезды не обделили деньгами. Зои даже выходить из дома не хотела, чтобы не травить душу. Еще и Эн-Би проводил время с родителями. Зои не любила счастливые семьи, поэтому от приглашения присоединиться отказалась. Скайла и Рэйчел отправились по магазинам, что также не входило в финансовые планы Зои...

– Лиз ушла на это мероприятие... А я думал, что мы с ней сходим на мюзикл. Я не так часто бываю в Нью-Йорке, чтобы отказать себе в удовольствии посетить Бродвей.

– О, ну, удачного вечера. – Зои вновь открыла книгу, привезенную из Академии.

– У меня два билета на «Злую». Пойдешь со мной, Брайт?

Девушка замешкалась. Она обожала мюзиклы, но даже мечтать о Бродвее не могла.

– Пойдем, иначе билет пропадет.

– Уговорил!

Зои подскочила на диване и буквально прыгнула на шею Пирсу. Он подхватил ее и прокрутил в воздухе.

– Прости! Я пойду что-нибудь надену!

Зои убежала наверх, оставив Мэтта глупо улыбаться. Ему стоит кое в чем признаться, хотя бы самому себе.

Через час они вышли на улицу. Впервые за все время поездки Зои смогла увидеть красоту Нью-Йорка. До этого она слишком сильно концентрировалась на жалости к себе.

– Пройдемся? – предложила девушка.

– Если угодно.

Зои было угодно. На минуту ее посетила крамольная мысль стащить что-нибудь из гардероба Лиз, но она отвергла эту идею, ограничившись симпатичной блестящей юбкой и таким же блестящим свитером с бантиками – трендом прошлого года. На ногах беззастенчиво красовались старенькие, но весьма опрятные кроссовки.

– Я не спросила, нормально ли оделась... – внезапно засомневалась Зои.

– О чем ты?

– Ну, знаешь, ты в костюмчике Armani, я в комплекте из секонда...

– Что за глупости, – нахмурился Мэтт, но тут же озорно улыбнулся: – Я в костюме от Tom Ford.

Зои рассмеялась. Она никак не могла понять, почему столько лет сторонилась Пирса. Он ведь хороший. Реально хороший. Тихушный, но очень добрый. Она думала об этом весь спектакль. Нет, не весь, только в антракте. Во время спектакля ей казалось, что Звезды наконец-то благословили ее на что-то прекрасное. Может быть, следующий год будет лучше всех прочих?

Они вышли из театра на морозную улицу. Пошел снег. Зои мурлыкала под нос «Popular».

– Мэтт Пирс, – торжественно начала Зои, дойдя до припева.

– Великие Звезды! Если ты сделаешь мне предложение прямо сейчас, я не смогу выложить фотки! Посмотри на мой маникюр! – Он потряс перед ней тонкими пальцами. У Мэтта красивые руки.

– Дурак! – Зои стукнула его в плечо. – Спасибо большое за этот вечер, я это хотела сказать...

Скрывая смущение, Зои раскинула руки и несколько раз покрутилась вокруг своей оси. Она смотрела на Звезды, которые были скрыты облаками, но Мэтт же знал, что настоящая звезда – Зои Брайт.

– О нет! Брайт, мы с тобой не разойдемся так просто. Я ужасно голоден. Пойдем. Я заказал нам столик.

Зои с ужасом подумала, что поход в ресторан уж точно не вписывается в ее бюджет, но отказать Пирсу не смогла. Ладно, поголодает в оставшиеся дни. Ничего страшного.

Они зашли в ожидаемо роскошное место. Такое место, которое идеально подходило парню в костюме от Tom Ford, которое совершенно не подходило кому-то вроде Зои. Сколько же здесь стоит самая дешевая закуска? Зои отмахнулась от этой мысли, постаралась представить, как вела бы себя Лиз. Да, у Лиз подобных сомнений не возникало. Но Лиз изначально была рождена для ужинов в подобных рыбных ресторанах.

Зои набрала побольше воздуха и решительно направилась вслед за хостес. Ладно, со всеми проблемами она будет разбираться последовательно. Вот только как отделаться от ощущения, что все кругом смотрят на нее, зная, что она самозванка? Минутный прилив уверенности сменился паникой, когда Зои увидела цены в меню. Она бросила обреченный взгляд на Мэтта. Ладно, сегодня она пьет чай...

Когда подошла официантка, Зои уже смирилась с тем, что она самый жалкий человек на свете, и с готовностью сообщила о том, что не голодна и будет только чай. Просто чай. Самый обычный чай. Наиобычнейший. Мэтт покачал головой.

– Нет, в тебе явно нет едового азарта, Брайт. Мы будем устриц, икру, гребешки в трюфельном соусе и палтуса в молоке и бульоне из лобстера. А пить...

– Могу предложить вам шампанское, – разулыбалась официантка.

Мэтт и в самом деле выглядел многим старше своего возраста, к тому же был так обворожителен.

– Да, принесите нам бутылку самого лучшего. На ваш выбор, Дженет, я вам доверяю.

Зои лишь сдавленно улыбнулась: она будет обязана Мэтту вечно. Буквально, она теперь в долговом рабстве. Ее кислое лицо Пирс прочитал иначе:

– Ладно тебе, борец за права прогрессивного феминизма, не дуй губки. Стоит тебе попробовать хоть одно из этих блюд – уже не оторвешься!

Зои хотела что-то ответить, острое и едкое, но тут нервным движением сняла с сервировочной тарелки салфетку и ахнула: тонкий темно-синий рисунок русалочки.

– Какая красота...

– Что там?

Зои бесхитростно показала ему тарелку.

– Любишь эту сказку? – удивился Мэтт.

– Конечно! В ней искреннее чувство и решительность Ариэль позволяют ей добиться истинной любви!

– Истинной любви...

– А я, Пирс, и не сомневаюсь, что тебе сказки не нравятся!

– Мне не нравятся сказки про слепых девчонок, которые самозабвенно посылают на хер все ради непонятных тюбиков.

Зои удивилась еще сильнее, чем в тот момент, когда Пирс пригласил ее в театр. Она редко слышала грубость от Мэтта.

– Почему это она слепая? Ариэль просто верила в истинную любовь.

– Она влюбилась в принца, который ничего не сделал для того, чтобы его любить, – возразил Пирс.

– А любить нужно обязательно за что-то? – фыркнула Зои.

– Прости, конечно, но бросить семью, лишиться голоса и чувствовать адскую боль ради парня, который тебя не узнает, а потом решает взять в жены совсем другую дамочку – страшная глупость!

– Но потом же он понимает... – Зои погрустнела.

– Прости, Брайт, но ты меня не переубедишь: выбирать нужно того парня, который ради тебя пойдет на все, а не того, кто с тобой гуляет, а потом бросает на берегу ради другой.

– Прям как ты? – не удержалась Зои, которой не нравилось, когда ее поучают ровно так же, как и когда делают что-то относительно нее без ее на то одобрения.

– Что?

– Ну, ты со мной гуляешь, веселишься, а потом вернешься к Лиз.

На лице Мэтта отразилось какое-то отчаяние. Впрочем, расшифровать этот порыв Зои не успела – официантка принесла закуски.

Очень быстро Зои позабыла обо всех своих переживаниях, затеяла жаркий спор по поводу сюжета мюзикла и одержала победу. Мэтт поддался, подозревая, что иногда Брайт просто хочет побеждать, поэтому она спорит, просто чтобы спорить.

Принесли счет, Зои машинально потянулась, но Мэтт хлопнул ее по рукам:

– Держи свои шаловливые пальчики при себе, Брайт!

Не заглядывая в чек, он приложил телефон к терминалу. Мельком Зои увидела финальную сумму с чаевыми и живо представила, как режет не гребешки, а пачку банкнот, обвязанных яркой лентой, с цифрой тысяча. Да, чуть больше мама приносит домой, отработав месяц...

– Что опять приуныла, Брайт? – спросил Мэтт, помогая ей одеться в гардеробе.

– Думаю, какая же там была замечательная тарелка с русалкой... – солгала Зои, хотя тарелка ей и в самом деле понравилась.

– Тарелка? – С этими словами Мэтт решительно направился к администратору.

А дальше происходило что-то для Зои неясное. Сперва Мэтт поговорил с обаятельной женщиной, та покачала головой. Мэтт нахмурился. Администратор отвлеклась на какого-то гостя, а Пирс вернулся к столику, за которым они сидели, ловко схватил тарелку и сунул ее за пазуху. Повинуясь инстинкту, Зои быстро выскочила на улицу. Мэтт также быстро покинул ресторан, а затем взял Зои за руку и побежал. Лишь преодолев два квартала и свернув на маленькую улочку, они остановились. Мэтт с видом эксгибициониста распахнул пальто, демонстрируя ту самую тарелку с русалочкой.

– Ты спер из ресторана с тремя мишленовскими звездами тарелку? – отдышавшись, расхохоталась Зои.

– Тебе понравилась тарелка! Я хотел купить, но та дура сказала, что не может ее продать. Ну, пришлось действовать решительно!

Зои продолжала смеяться.

– Перестань, – парень толкнул ее в плечо, – ты украла директорскую магнитку!

– О да! Мы с тобой Бонни и Клайд нашего времени!

– С наступающим Рождеством, Брайт! – Мэтт протянул ее трофей.

– Спасибо, Пирс, – неожиданно серьезно отозвалась девушка.

В теплом свете фонарей они казались героями лучшего рождественского фильма. Того, в котором обязательно будет хэппи-энд.

Глава 39

Ноябрь 1872

В ноябре Кастодия окончательно убедилась, что сошла с ума. В сентябре это было предположением. В октябре гипотезой. В ноябре стало фактом. Кастодия Ариес, дочь Верховной Хранительницы Звезд, – позор семьи, которому не место среди нормальных людей.

Все лето ее лечили от сильного потрясения, которое бедняжка пережила в конце прошлого учебного года. Подумать только, она ничего не помнила о том дне, когда ее пытались принести в жертву. Может быть, это и к лучшему? Есть такие вещи, которые не стоит помнить. Беда в том, что для Кас весь прошлый год превратился в какой-то странный набор отрывков воспоминаний.

Мутные сюжеты, которые точно капля чернил, упавшая в воду, растекались причудливыми узорами, а позже, смешавшись и утратив четкие очертания, становились мутной пеленой. Кас не спалось. Она часто бродила по ночным коридорам общежития, словно искала какую-то конкретную дверь и не могла ее отыскать. Все вокруг делали вид, будто ничего и не произошло. Будто все так, как должно быть. И все же сторонились ее, точно чувствовали, что Кастодия Ариес проклята Звездами.

Одни лишь Вирджиния и Эдмунд сохраняли к ней благосклонность. Летом она получила несколько писем от обоих. Матушка сказала, что они друзья. Морган успела мельком познакомиться со смышленой мисс Кэмпбелл и осталась ею весьма довольна.

Голова шла кругом. Самое яркое сохранившееся воспоминание с прошлого года – как Кас скрывается в тени лестницы, прижимаясь к Эдмунду. И еще вечная тоска по кому-то родному. Она любила. Любила так, как любят только раз. Безнадежно и искренне.

Вернувшись в Академию, Кас была убеждена, что от одного взгляда на Эдмунда ее сердце преисполнится нежным волнением. Ведь именно его она так любила. Потому что никакие ужасы и даже желание Звезд не способны изничтожить образ самого дорогого в мире человека. Отчего тогда встреча их оказалась такой сдержанной? Неверное слово. Кастодия вела много записей, стараясь понять, что именно с ней приключилось. Постоянные списки и схемы, изо дня в день Кас пыталась вырисовать карту своего же прошлого. И в этих своих записях, как аксиому, дочь Девы вывела, что боится Эдмунда Ланкастера.

Она продолжала обедать в его компании, делать вид, что нет в этом ничего пугающего. Но ей было страшно. Ужасно и мучительно страшно. Всякий раз, когда девушка смотрела в его темные глаза, ей казалось, что тьма эта – не просто оттенок радужки, но истинный цвет души Эдмунда.

Девушка сбегала из общей комнаты, сбегала из спальни, которую делила с соседкой. Странное умиротворение она находила в одном лишь разрушенном Хранилище Звезд. Еще в конце сентября Кастодия бродила по окрестностям Академии и нашла это место. Прочие сюда не ходили, и тем это место было прекрасно. Смеркалось, но Кастодия не могла найти в себе сил подняться и вернуться в Академию. Она сидела, прислонившись к колонне, и отчего-то чувствовала, что это место ей дорого.

Кас не знала, сколько времени уже прошло, но кажется, невероятно много, потому что пальцы, сжимавшие карандаш, заледенели и утратили способность шевелиться. Все равно. Она замерзнет и навсегда растворится в белой пелене, такой же плотной и мутной, как та, что скрывает ее память.

– Кастодия? – К ней кто-то бежал.

Девушка не хотела открывать глаза, а голос приближался.

– Кастодия! – Ее резко встряхнули, от чего с головы упал небольшой сугроб.

Кас приоткрыла глаза. Конечно. Ее снова нашли. Ей не сбежать. Ей не скрыться. Она не поняла, но почувствовала, что плачет. Где в ней то спокойствие и холодность, которые должны быть в дочери Девы?

– Что с тобой? – взволнованно спросил Эдмунд.

Кастодия с усталым непониманием всматривалась в его черты. И впервые не видела той пугающей тьмы.

– Эдмунд, – зашептала она, – скажи, я тебя люблю?

У нее нет сил искать ответы. Пусть умница Эдмунд Ланкастер примет решение за нее. Он знает ответы на все тесты; возможно, ответы и на ее сомнения у этого блестящего старосты припасены.

– Я тебя люблю. Этого достаточно.

Эдмунд всегда говорил основательно. У него не было случайных ответов. Все-то ему известно.

– Это хорошо, – отозвалась Кас и улыбнулась, снова проваливаясь в какое-то бессознательное небытие.

Эдмунд щелкнул пальцами, и вокруг них образовалось огненное кольцо. Самая жуткая магия – магия огненной стихии. Огонь ведь губит то, что взращивают магией земли.

– Кастодия, тебе нужно прийти в себя! – приказал ей Эдмунд.

– Я не хочу, – без капли капризности призналась Кас. – Лучше расскажи мне, Эдмунд, кем я теперь должна быть...

Она точно бредила. И все же манила его. Не оттого, что была билетом к прекрасной карьере и Звездам, а оттого, что это была Кас. Теперь ведь она его. Только его. Чистая и неиспорченная непарными амбициями алчного мира.

– Эдмунд, ты можешь забрать мою боль?

Ее глаза – чистое небо. Ее глаза – голубое море, в котором и в самом деле плескалась нечеловеческая тоска. Не то, что должно отражаться в глазах восемнадцатилетней девушки.

– Я заберу твою боль.

Произнеся это, он прильнул к ее губам. Кас отчего-то показалось, что прежде поцелуи были иными. Не таким страстными, не такими обжигающими. Страсть и желание Эдмунда передавались и ей. Пусть его огонь выжжет дотла всю тоску и сомнения. Девушка ощутила, как его горячие руки проникли под ее накидку.

– Можно? – спросил он.

Кас кивнула. Эдмунду лучше знать, что ей нужно. Она не хочет быть сумасшедшей, а если сама она не способна вывести себя из тумана, пусть он... Долгий вздох сорвался с губ, когда он прильнул к ее шее, расстегивая мелкие пуговки на белой форменной блузке. Холода больше не было. Их согревал огонь, призванный избранным. Он отстранился и скинул плащ.

Кастодии не следовало в этом участвовать. Ей нужно было бежать! Бежать сейчас же! Она погубит себя и свою репутацию. Она не могла. Как кролик, загипнотизированный удавом, она смотрела на его красивое тело. Скрытые начинающейся пургой и огнем, в этом мире остались только они.

Кас почувствовала, как тело ласкает теплый ветерок, стягивая с нее тяжелую одежду. Она могла бы задаться вопросом, откуда у Эдмунда Ланкастера магия воздуха, но не стала, она просто больше не могла думать.

Эдмунд жадно рассматривал тонкое тело, затянутое в тугой корсет. Легким движением, точно Кастодия ничего и не весила, она поднял ее на руки. Девушка дрожала, но уже не от холода. Он положил ее на алтарь. Возвышаясь над ней, избранный ощущал беспрекословную опьяняющую власть. Медленно он провел пальцами по ее ноге, поднимая нижнюю юбку, оголяя бедро. Неотрывно Эдмунд следил за ней, решительным движением он развел ее стройные ноги и прильнул губами к внутренней стороне бедра, он поднимался выше, скользя пальцами, но всякий раз останавливаясь на самой последней грани, которая делает из девушки женщину.

– Прошу... – хрипло прошептала Кас.

Эдмунд усмехнулся и впился губами в ее лоно. Она изогнулась под неведомым до той минуты прикосновением. Кончики пальцев покалывало магией, и это электричество проникало под бледную кожу Кастодии. Она творение злого гения. Прямо сейчас разряды, проходящие через все ее естество, достигнут сердца, оно снова начнет биться. Кас снова станет живой.

Сладостная мука. Искры огненной магии сверкали вокруг них. Кастодия открывалась навстречу ему, изнемогая от порочного желания продолжения, и когда казалось, что сейчас ее сладострастная просьба будет исполнена, Эдмунд отстранился.

– Что? – выдохнула она, точно скинув с себя оковы мучительного сна.

– Мы не продолжим, – спокойно отозвался Эдмунд, поправляя рубашку.

– Отчего? – Девушка села, испуганная тем, что сделала что-нибудь не так. Стыдливо она подтянула колени к груди.

– Милая Кас, – он опустился подле нее, – уже этим летом мы с тобой поженимся и тогда, слившись в единое целое перед Великими Звездами, закончим то, что начали сегодня.

Эдмунд прижал ее к себе, впервые подумав о том, что если и желать власти над Звездами, то лишь для того, чтобы положить весь мир к ее ногам. К ногам его маленькой Кас.

Глава 40

Лиз

Вы удивитесь, но дети Звезд не жалуют Рождество. Да, именно потому, что Бога нет. Зато есть Звезды... Мне, в сущности, одинаково пофиг. Джин тоже всегда больше любила Новый год. Наверное, потому, что для семейного праздника у нас была резкая нехватка семьи. В любом случае, я начала готовиться сильно заранее. Вызвала визажиста и стилиста. Я не повторю ошибку Дня благодарения, когда из-за истерики пропустила поход в салон красоты. Пусть лучше сами приходят, мои русские девочки.

Скай и Рэйчел пребывали в каком-то невероятном восторге, а Зои в максимальной неловкости. Пока я была на скучном ивенте блогеров, Мэтт потащил ее на мюзикл. Он хотел потащить меня, но, хвала Звездам, у меня был тот блогерский ивент только для своих. И все же... Ладно, сейчас расскажу, что меня задело.

Я привыкла быть самой лучшей, привыкла к тому, что за мной бегают абсолютно все, а особенно Трой и Эн-Би. Но мне совершенно не понравилось, что Зои и Мэтт вернулись не пойми во сколько, веселые и с тарелкой. Уродской тарелкой. Какая на хрен тарелка?! В Зои вот это вот одинаково бесит и восхищает. Ей ничего не нужно. Она готова радоваться тарелке и походу в театр... Ладно, билеты на Бродвей и до пятисотки доходить могут... И все же...

Понимаете, вот эта вот невинность, наивность и довольство меньшим... Вот я не понимаю! А Мэтту, очевидно, нравится. Зои же у нас не такая, как все... Умная, тихая, детей любит, читает, проект готовит... Она же такая бескорыстная, еще и ее ослепленность Эн-Би делает ее недостижимой для Пирса.

Не подумайте, я не ревную. Чтобы ревновать к кому-то, нужно его любить или быть в себе неуверенной. А я Мэтта не люблю и в себя сильно верю. Просто мне не нравится, когда меня предают. Все должны знать свое место. Зои моя подруга, а Мэтт мой парень. Пусть действуют в рамках этих ролей. Не нужно меня нервировать. Я не подлая, но очень уж коварная, потому что у меня на это мозгов хватает.

Я расцеловалась с Таней и Ликой – шикарными визажистками, которые собирали лучших из лучших. И все же по праздникам они всегда отдавали предпочтение сборам меня и Джин. Лет семь назад сестрица помогла обеим с миграционной полицией. Так Таню и Лику не сослали в Сибирь к Достоевскому, а у меня появились самые лучшие новогодние образы.

Они рассказывали о том, с кем успели поработать за время моего отсутствия, как Таня скаталась на Венецианский кинофестиваль и замутила с каким-то актером, которого я не знала. Таня вообще постоянно с кем-то мутила, но все никак не могла выйти замуж. А она очень этого хотела, потому что, по ее словам, сиськи будут сохранять упругость не всегда, а спина у нее уже болит после работы.

Я не слушала, размышляя над тем, какое белье надеть, чтобы точно удивить Мэтта. Сегодня я с ним однозначно пересплю. Нужно закрыть этот вопрос в кратчайшие сроки! А что делать с Зои – подумаю позже, если не забуду.

Меня накрасили и причесали первой, потому что я рвалась контролировать процесс подготовки моей вечеринки. Первой вечериночки, которую устроила я. С шикарной прической и макияжем, подчеркивающим всю холодность моих глаз, я была божественна. Собственно, об этом мне и сообщила Стелла. Ох, как жаль, что в нашей Академии нельзя держать зверей и личных ассистентов.

Я оценивающе скользнула взглядом по обновленной гостиной. Так бы сделала Джин. Декораторы постарались на славу, и пусть я ненавижу признавать чужие заслуги, им удалось оправдать мои ожидания. Панорамные окна теперь едва различались за плотной завесой белоснежного текстиля, украшенного золотой вышивкой. От драпировок струился мягкий блеск.

Что ж, идеальная гостиная для идеальной Лиз. В центре комнаты высился гигантский стол с многочисленными подставками для напитков и закусок. Угощения – понятное дело, премиальные. Пошла на хрен ваша финансовая грамотность. Деньги считают те, кому их не хватает.

Один из рабочих как раз устанавливал гигантскую люстру – композицию из хрустальных ветвей, напоминающую перевернутое дерево с морозным инеем. Люстра отбрасывала отблески на стены и зеркала. Джин бы меня прибила за то, что я меняю ее любимую люстру. Я нервно хихикнула, как хихикают первоклашки, но быстро вернула самообладание. Неужели я счастлива?

Елка, конечно, была центральным элементом – роскошная, усыпанная золотыми и серебряными украшениями, словно драгоценностями. Сверху донизу сверкала искусственным снегом и нитями жемчуга. Прекрасный ход – гости обязательно это заметят. То, что мне нужно. Это же как с фокусами. Людей нужно отвлекать, чтобы они не выискивали недостатки.

Да, посреди этого великолепия легко позабыть о том, что Мэтт заинтересовался Зои. Ничего, я проучила Мэри Сью, теперь возьмусь за Зои. Я не стану ей вредить, но место укажу... Или не укажу? Какой смысл указывать место, если она и так видит, что я победила? Зои же не слепая.

Глава 41

Сказать, что Зои чувствовала себя некомфортно, – ничего не сказать. К Лиз она уже привыкла. Привыкла к тому, что соседка не считает деньги, делает дорогие подарки просто потому, что не понимает, насколько они дорогие. Зои не любила Новый год. Часто оставалась в школе и никогда не ездила к Эн-Би. Нет, однажды она съездила. Посмотрела, какая у него счастливая семья, и поняла, что не хочет видеть этого снова. Зои не любила завидовать, поэтому старательно избегала всего того, что могло бы вызвать в ней это неприятное чувство. Зои Брайт осознанно не подписывалась на блогеров и более успешных нитями жемчуга, не покупала глянцевых журналов и предпочитала проводить праздники в гордом одиночестве.

И вот теперь она стояла на балкончике второго этажа и не могла понять, зачем Лиз заменила красивую дизайнерскую люстру на уродское металлическое дерево со стеклянными подвесками. Это было такой же блажью, как и гирлянды типа из натурального жемчуга, которыми завешали елку.

Внизу уже собирались гости – дети миллионеров, наследники известных фамилий, блогеры и инфлюенсеры со своими белоснежными улыбками, теми самыми, которые достигаются путем обпиливания своих зубов и наклеивания чужих. Все эти незнакомцы делились и дробились на группки по каким-то известным им одним критериям. И все же Зои нравилось наблюдать. Человечки внизу разговаривали, фотографировались и бросали друг на друга неприкрытые оценивающие взгляды, словно все вокруг них – лишь реквизит для идеальных фотографий. Вероятно, она так думала из-за Лиз, которая все превращала в контент.

Зои не хотела спускаться. Да, с легкой руки Лиз она стала той еще Золушкой, но так лишь усилилось чувство того, что Зои самозванка. И зачем она послушала Мэтта Пирса и согласилась поехать? Почему она вообще стала слушать Пирса? Да, он оказался неплохим парнем, что удивительно, но почему теперь?

– Что надулась, Брайт? Негодуешь по поводу платьев, которые слишком сексуализируют женщин?

Разумеется, появился Пирс. Идеальный и нарочито небрежный. Он оперся о перила и тоже принялся разглядывать гостей.

– Я жду, когда придет Эн-Би.

– Не хочешь завести новые знакомства? Найти парня, который оценит твою харизму и дарования по достоинствам?

– Я хочу реализоваться сама, а не быть симпатичной собачкой возле самовлюбленного мужчины! Хорошего тебе вечера, Пирс!

Зои скрестила руки на груди и быстро спустилась на первый этаж. Прошла мимо фотозоны, организованной Лиз. Воистину фантастическое место – огромная арка из белоснежных роз, словно припорошенных инеем, и сверкающие гирлянды из жемчуга и стекла. Да, Лиз умела пускать пыль в глаза. Инфлюенсеры по очереди позировали возле этого шедевра, принимая давно заученные позы, молодые люди выглядели расслабленно.

Только теперь Зои поняла, что именно ее раздражало в улыбках Лиз. Они тоже были фальшивыми. Возможно, и скорее всего так оно и есть, Лиз очень хорошая девушка: щедрая, с яркими лидерскими качествами и своеобразным представлением о справедливости... Но с Лиз никогда нет уверенности в том, что она с тобой честна. Она мила с преподавателями, с парнями-спортсменами, но это ее непроницаемое лицо... К тому же то, что она сделала со Сью Кларк...

Зои обошла толпу фотографирующихся и направилась к бару. Официант с вежливой улыбкой подал ей бокал с каким-то ярко-розовым коктейлем, украшенным засахаренной веточкой розмарина. Девушка не стала уточнять, есть ли там алкоголь. Зная Лиз, – есть.

Зои ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, оглянулась: ей улыбались две девушки, однако стоило Зои улыбнуться им, они тут же отвернулись, начав перешептываться. Зои, несомненно, успешна в рамках Академии Силестиас, но, видят Звезды, здесь она никто, потому что в самом популярном ее аккаунте рядом с надписью «Подписчики» стоит жалкая цифра двести семьдесят восемь. Поэтому даже те, кто смотрел в ее сторону, делали это из вежливости или любопытства к «новой подруге королевы Лиз».

Когда Лиз наконец-то появилась, Зои показалось, что время стало течь медленнее, а все затихли. Так в старых фильмах про школу показывали появление самых желанных героинь. Лиз выбрала ослепительное серебристое платье, сидевшее на ней идеально. Лиз с ее холодной красотой создана для серебряного цвета. Все взгляды были прикованы к ней, а Лиз точно и дела до того не было.

Лиз приветствовала гостей, а их громкие восторженные «Лиз!», «С возвращением, Лиз!» разносились по залу. Каждый будто бы пытался оказаться ближе к своей королеве. Зои с грустной улыбкой наблюдала за этим представлением: Лиз была идеальной хозяйкой, но умело держала всех на расстоянии. Как, должно быть, ей тяжело пришлось в новой школе. Зои знала, что дети Льва нуждаются в постоянном внимании, но Лиз привыкла к настоящей славе. Да, теперь она заняла устойчивые позиции в иерархии Академии, еще и забрала себе неочевидного принца – Мэтта Пирса. Он подходил ей идеально, так же как и ее платье. Зои подумалось, что в этом мире для Лиз все – просто аксессуары. Любит ли она кого-нибудь?

Зал постепенно заполнился музыкой – сперва звучал приглушенный, медленный джаз. Зои ненавидела джаз и блюз, поэтому была счастлива, когда включили что-то более ритмичное и дискотечное. Кто-то из гостей уже начал танцевать. Повсюду мелькали блестки и люрекс, девушки в сверкающих платьях кружились под мигающим светом гирлянд, а юноши смеялись и поднимали бокалы, отпуская какие-то шуточки. Гости начали пьянеть.

Смех, вспышки камер и звон бокалов окружали Зои, превращая все в какой-то рилс. Один из тех, что снимала сама Лиз. Дорогая, изысканная, немного разнузданная и абсолютно недоступная для таких, как Зои, картинка.

Один коктейль в руках Зои сменялся другим. Она не любит алкоголь. Боится его. Потому что не хочет быть как мать или отец. Она хочет большего... Вот только чего? Зачем люди пьют, если от этого нет никакого спасения, одна лишь боль? И тут по всему телу точно прошел разряд электрического тока. Не приятная дрожь предвкушения, а мучительная волна разочарования.

Эн-Би пришел и теперь танцевал с Лиз. Он не пытался найти свою Зои. Пожалуйста, Зои, будь честна хотя бы с собой: он променял тебя на Лиз. Ты была нужна, пока не было варианта получше. Ведь ты так искренне им восхищалась. А он...

Нет! Нет! Нет! Зои не может сбежать из этого ужаса. В новогоднюю ночь никто не довезет ее до Старвуда. Но она не будет больше себя мучить. Быстро, но не слишком, она направилась к лестнице и поднялась в свою комнату. Открыла дверь: прямо на ее кровати лежала совершенно голая и совершенно незнакомая девушка, напротив нее стоял такой же голый парень.

– Простите! – зачем-то извинилась Зои и захлопнула дверь.

Словно муха, пойманная в банку, Зои билась в стекло и искала укромное место. Наконец она дернула за очередную ручку и оказалась в постирочной. Она останется здесь. Не включая свет, Зои сделала легкое круговое движение запястьем, приподняв один палец вверх: искры обратились в огненный светящийся шар. Девушка расстелила полотенце на кафельном полу и уселась возле стиральной машинки. Еще раз крутанула пальцем в воздухе и погрузилась во тьму.

Зои была совершенно раздавлена происходящим. Вот поэтому она никогда и не пьет. В ней и без алкоголя бушуют неукротимые эмоции. Зачем только она поехала в Нью-Йорк? Затем, что она импульсивна? Или оттого, что поверила тому тупому раскладу мисс Лоуренс? Зачем звезды дали ей столько наивности? За что?

Она утерла слезы пушистым рукавом свитера и оперлась лбом о стиральную машинку. Там внизу все веселятся. Ее никто не пойдет искать. Сбегать нужно тогда, когда есть люди, способные пойти тебя искать... А иначе это какой-то отстой.

Внезапно раздался щелчок двери. Темнота прачечной немного рассеялась.

– Зои? – позвал ее Эн-Би.

Зои ничего не ответила, лишь повернула кисть на уровне глаз, и ее лицо подсветил маленький огненный шар. Пусть профессор Херт предупреждала, что необузданная огненная магия опасна! Пусть дом проклятой Лиз сгорит! Злость и обида мешались и путались в мятежной душе дочери Овна.

– У тебя открылась магия стихии? Почему ты не сказала?

Эн-Би вошел в постирочную, закрыв дверь на замок. Он сделал это быстро, словно случайно, но это было важное и взвешенное решение.

– Какая тебе разница, Николас? Разве тебя теперь волнует что-нибудь, не носящее имени Лиз Лавбелл?

– Зо, что происходит?

– Зачем ты пошел меня искать? Зачем?

Она смотрела на него с такой смертельной тоской, что у Эн-Би сердце защемило.

– Я волновался... – солгал он. – Мы все выпили лишнего...

Нет, это не Николас беспокоился о Зои, а Мэтт. Этот мажор Пирс заметил отсутствие девушки, но Эн-Би просто не смог ей этого сказать. Все его естество стремилось к балансу, но раскол в давней дружбе с Зои волновал и тревожил. Эту бурю нужно было успокоить, чтобы вернуть все в равновесие.

– Зо, что происходит? – Он сел рядом с ней.

– Ты меня никогда не полюбишь... – произнесла она то, что вертелось на языке долгие годы. – Это невыносимо, Эн-Би. Я люблю тебя, почему ты этого не видишь? – Голос вновь дрогнул.

Он это видел. Хранить секреты не под силу детям Овнов. Все их чувства и эмоции – достояние общественности. Однако это было так удобно... Было так удобно притворяться слепцом.

– Зои, ты идешь к своим целям, словно ледокол. Но что ты делаешь с ними, когда достигаешь? Мы начнем с тобой встречаться, что дальше? Я слишком ценю нашу дружбу, чтобы испортить ее...

– Ты разве не понимаешь? – ужаснулась Зои, а огонек в воздухе затрепетал. – Нашей дружбе придет конец именно из-за того, что ты выбрал не меня. Что ты не дал мне то, чего я хочу!

Николас повернулся к Зои. Она никогда не нравилась ему как девушка, хоть несомненно и была мила. И все же Ник не готов потерять подругу. Если ему нужно поступиться своими чувствами и желаниями, что ж, он на это пойдет. Все, что угодно, только бы обрести гармонию.

– Если я дам тебе то, чего ты хочешь, хотя бы частично, этого будет достаточно? – серьезно спросил Эн-Би.

– Что?..

Он оборвал ее слова поцелуем. Неопытная девочка, страстно желающая любви, растерянно ойкнула. Она не сопротивлялась, покорно пропуская его язык в свой рот. Зои почувствовала, как его рука скользнула вдоль ее спины к бедрам. На миг их губы разъединились, Эн-Би поманил ее к себе. У Зои был шанс спросить, что они делают и зачем, но это было не в ее характере. Она не будет сожалеть о том, чего так давно желала, что так давно представляла, оставаясь наедине со жгучей невостребованной любовью.

Она села на него сверху и порывистым движением стащила свитер. Тонкий кружевной бюстгальтер совершенно не скрывал очертаний полной груди. Николас знал, что так нужно, но все равно не мог не колебаться. Он прильнул к ее шее, чтобы в тусклом свете пламени Зои не заметила сомнений в его глазах. Ее дыхание ускорилось, а с губ сорвался первый сладостный стон.

Эн-Би расстегнул ее лифчик с завидным проворством, так словно делал это постоянно. Обнажив грудь, Зои машинально прикрылась, но тут же убрала руку, демонстрируя торчащие соски. Они не доведут дело до конца, если Зои каким-либо действием покажет ему свое смятение. Ник поцеловал ее грудь и обхватил сосок губами. Зои немного приподнялась на коленях.

Теплые пальцы Николаса скользнули к ее короткой юбчонке. Эн-Би поглаживал ее бедра, а затем скользнул к трусикам. Он чувствовал, что тонкая ткань уже намокла. Сколько страсти может быть скрыто в скромнице Зои. Он провел пальцами еще раз, еще и еще. А затем, как проворная рыбешка проскальзывает под ракушку, нырнул пальцами в трусики.

Зои застонала. Она хотела этого. Хотела! Но... Будет ли это страшной глупостью, если прямо сейчас она откажется? Нет... Нет? Нет! Она прильнула к губам Эн-Би, будто бы во всей комнате закончился воздух и все, что ей оставалось, – поделиться остатками своего кислорода с ним.

С невероятной решимостью Зои подцепила ремень его брюк. Пальцы умелой карманницы. И вот уже цель. Заветная цель. Она все взяла в свои руки. Во всех смыслах этого выражения. Сколько раз Зои Брайт представляла, как у них произойдет близость, как Эн-Би наконец-то сможет осознать, что у него нет человека более преданного, чем Зои.

Она набрала побольше воздуха и направила его член в себя. Странное чувство. Неприятное чувство. В первый раз всегда так? В книгах пишут про невероятный секс. Возможно, для невероятного секса нужна невероятная любовь?

Николас бы солгал, сказав, что происходящее ему в тягость. Зои не была пределом его сексуальных фантазий, но алкоголь и ее грудь, постоянно оказывающаяся в поле зрения... Что-что, а грудь у Зои Брайт видная. К тому же Эн-Би любил виды аттракции, в которых ему не нужно принимать активного участия. Зои вообще редко нуждалась в чьей-либо помощи. И теперь справлялась отлично без его участия.

В какой-то момент все в Нике сжалось, он напрягся и, простонав «Лиз...» – буквально скинул Зои с себя.

Он кончил себе в руку. Поспешно встал и направился к раковине. Привел себя в порядок и обернулся к Зои:

– Надеюсь, теперь все будет хорошо? – весело спросил он.

– Да, – кивнула девушка. – Я на таблетках, поэтому не переживай.

Эн-Би понятливо угукнул, хотя едва ли его сильно заботило, что они занялись сексом без презерватива.

– Тогда приводи себя в порядок и спускайся вниз. – В тусклом свете, отбрасываемом огоньком Зои, черты его лица казались жуткими. – Знаешь же, как новый год встретишь, так его и проведешь.

Зои сделала вид, что встает, но стоило Нику закрыть дверь, как слабый огонек, в который Зои вложила все свои надежды, погас. В темноте она нащупала бутылку, забытую Эн-Би, и практически залпом допила шампанское. Не утруждая себя натягиванием одежды, она свернулась в клубочек на холодном полу и горько зарыдала. Лучше бы этого никогда не было.

Глава 42

Лорелея любила Рождество. Любила украшения, любила какао с маршмеллоу и дурацкие праздничные ромкомы. А еще она любила тишину. Академия Силестиас, несомненно, место приятное и родное, но, видят Звезды, нет ничего хуже малолетних детей Звезд! Особенно каких-нибудь неугомонных: шестилетние дети Близнецов или дочери Овна в пубертате, а десятилетние сыновья Скорпиона...

Зачем собирать этих мелких со столь раннего возраста? Раньше это имело смысл. В далекие времена, которые не застала Лорелея Лоуренс, дети Звезд получали необузданную стихийную магию чуть ли не в яслях. Там был нужен глаз да глаз, а иначе малявки зальют все водой, разберут дом по кирпичикам или закинут друга на дерево... Теперь хорошо, если к восемнадцати годам у этих недотеп сила появится. Значит ли это, что магия вымирает или что Черное небо грядет? Мисс Лоуренс предпочитала верить, что общество стало более инфантильным и столь ранняя магия никому не нужна.

И все же сильна в детях Звезд вера в традиции. Покуда не явится кому-нибудь откровение о том, что нужно детей в Академию ссылать, например, как в «Гарри Поттере», будут несчастные пятилетки расти вдали от родителей. Лорелея не могла в полной мере оценить столь ранней сепарации, поскольку ее мать всю жизнь провела в Старвуде и навещала дочурку чуть ли не каждый день, пока Лорелея не поняла, что можно не выходить к матери. Потом началась подработка в материнской забегаловке и... Лорелея никогда не бывала вдали от дома. Она будто призрак, привязанный к месту своей гибели, никуда не могла деться.

– Почему же я не удивлен, что встречу вас, мисс Лоуренс, на кухне в... – Профессор Кроули покосился на свои нарочито дорогие наручные часы. – В два часа ночи.

– О, дорогуша, знала бы я, что мужчины с телом Кена вообще едят, на кухню бы и носа не сунула.

На школьной кухне всегда можно было найти что-нибудь вкусное. Лорелея предполагала, что есть у них какие-то волшебные гоблины, которые готовят и подтягивают провиант... Да, наверное, марафон фильмов о мальчике-который-выжил вышел из-под контроля.

– Перестань, Рея, что ты такая бука?

– А ты не слышал? Звезды меня благословили на то, чтобы я делала иронические выпады в твою сторону.

Лорелея ненавидела общаться с Малкольмом. Он был невероятно хорош собой. Если бы она не знала, какой он мудак... Нет, тысячу раз Лорелея Лоуренс обещала себе не засматриваться на Малкольма Кроули, но ее так и тянуло к этому идеальному мужчине, который с возрастом становился только притягательнее... Не осуждайте Лорелею слишком сильно! Круглыми сутками она только и делала, что читала эротические романы, не имея реального опыта, не имея реальных претендентов на ее руку, сердце и более пикантные места.

– Лорелея, тебе самой все это не наскучило? – Малкольм подался вперед, отчего мисс Лоуренс пришлось присесть на край металлической столешницы. – Мы ведь давно не дети. Ты не можешь мне простить, что я спал с профессором? Так сколько лет назад это было!

Мерзотная улыбочка. Именно так улыбалась профессор Лавбелл. Именно так улыбаются хладнокровные убийцы, бессердечные люди и инфлюенсеры, злоупотребляющие фильтрами.

– Малкольм, нам нечего делить, нам не из-за чего враждовать. Ты просто мне не нравишься. – Лорелея легко оттолкнулась руками от столешницы острова посреди кухни, скользнула по поверхности, подтянула ноги к груди и, крутанувшись на попе, будто бы практиковала брейкданс, спустила ноги уже на другой стороне.

– Да что не так? – раздраженно спросил профессор.

– Малкольм, видят Звезды, трахайся с выпускницами, я давно уже вышла из того нежного возраста, на который у тебя встает.

Проговорив это, Лорелея направилась к выходу, дернула деревянную дверь, но та не поддалась.

– Сколько тебе лет, что ты...

Она не закончила фразу; из двери проклюнулся росток, который за считаные мгновения вырос в алую розу.

– Считай это приглашением на романтический ужин, – сладко проговорил Малкольм.

– Считай это отказом!

Из раковины вырвался водяной хлыст и нанес сокрушительный удар по профессору Кроули.

– Не думай, что подобные глупости могут произвести на меня хоть какое-то впечатление, – заявила Лорелея, распахивая дверь.

Демонстративно удаляясь прочь, она все же сорвала цветок. На Лорелею подобное могло произвести впечатление. И все же... Она вернулась в свою подсобку без окон и тут же упала за гадальный столик. Методично она вытягивала карты, пытаясь увидеть знак: ну же, карты, напомните ей, почему нельзя засматриваться на Малкольма Кроули?!

И карты явили. Стоило Лорелее достать Луну, как все померкло. Мисс Лоуренс больше не сидела в укромной кладовке. Она была на берегу озера. Возле старых руин. Внезапно камни точно пришли в движение, и из-под алтаря восстала покойница. О, некоторым покойницам лучше не восставать вовсе. Кости, обтянутые мумифицированной кожей, и растрепанные волосы, посеревшее и изорвавшееся длинное платье. Но самое жуткое – глаза. Совершенно живые и полные отчаяния глаза. Один небесно-голубой, второй черный, точно беззвездная ночь.

Лорелея, сидевшая на земле, откинулась назад, пытаясь убедить себя в том, что все это просто морок и наваждение. Получалось едва ли. Покойница тянула к ней руки, из раскрытых ладоней сыпались мелкие ромашки.

– Что ты хочешь?! – воскликнула Лорелея.

– Спаси... Спаси... Спаси...

Каждое слово срывалось с губ каплями крови.

– Кого?! – не выдержала мисс Лоуренс. – Тебе навредил Малкольм Кроули?

– Черное небо грядет! Черное небо грянет и возвестит окончание всех Звезд. Спаси! Спаси! Спаси!

– Кого?! – Лорелея легла на спину, а покойница нависла над ней.

И тут жуткая мумия рухнула на Лорелею. Та вскрикнула и проснулась. Звонил будильник. Мама ждет на ланч в городе.

Лорелея покосилась на карты. Быстро собрала колоду и спрятала в шкатулку:

– Ничего больше у вас спрашивать не стану!

Она встала, чтобы привести себя в порядок, и в ужасе обнаружила, что весь пол ее комнаты усыпан ромашками. Лорелея закрыла рот руками.

– Это очередной тупой подкат Кроули! – будто бы пообещала она самой себе и взмахнула рукой.

Вода вырвалась из графина и бережным потоком собрала все цветы в огромный парящий шар. Мисс Лоуренс вышла из комнатки, проводила свою каплю, наполненную ромашками, до читального зала. Одной рукой распахнула окно и запустила шар в морозное утро. Лорелея ненавидела свое проклятие – благословение на чтение Таро.

Глава 43

Июнь 1873

– Ты, верно, обезумел? – Вирджиния вскочила из-за стола.

– Вовсе нет. Просто я понял, что у меня есть и другие желания. Приоритеты изменились.

– Приоритеты? – расхохоталась Джинни. – Стой! – Она вытянула руку вперед, давясь смехом. – Эдмунд, ты двоих убил, зачем? – Она вытерла выступившие слезы.

– Теперь у меня иные планы, – равнодушно отозвался избранный и, расположившись за учительским столом, закинул на него ноги.

– Уехать в Нью-Йорк и открыть книжную лавку? Я тебя умоляю! Торговать книжками для обычных смертных? Разве в том твое предназначение?!

Если честно, Вирджинии бы очень хотелось знать, как именно сформулировано благословение Звезд, дарованное Эдмунду. Его благословили очень рано, кажется, сыну Змееносца тогда и двенадцати не было. Или было? Вирджиния лишь знала, что с того дня Эдмунд изменился. Он стал буквально одержим тем, чтобы сбросить власть Звезд, выйти из-под контроля Зодиакального круга... Однажды он обмолвился, что Великие Звезды даровали ему силу низвергнуть их, вот только чем больше о том думала Джинни, тем больше несостыковок появлялось.

– Именно. Мы поженимся с Кас в августе. Дата уже определена. Верховная не возражает.

– А она знает, что ты не пойдешь на службу, которую она для тебя определила?! Ты совершаешь ошибку! – Она истерично ударила ладонями о стол.

– Угомонись. – Точно устав от этой плаксивости, Эдмунд щелкнул пальцами и силой воздуха поднял соратницу над землей. – В тебе всегда было прекрасно то, что ты умела принимать мои решения. Не заставляй меня причинять тебе боль!

Со всей силы он швырнул ее об пол, точно тряпичную куклу. Вирджиния вскрикнула.

– Прошу прощения, избранный, – дрожащим голосом пролепетала она.

Девушка всегда умела отступать, чтобы нанести удар в тот момент, когда уже никто не ждет. Пусть радуется жизни простого человека. Эдмунд избран Змееносцем не для того, чтобы прозябать среди книг и пыли. Пусть теперь он о том позабыл. Скоро Эдмунд Ланкастер сам взвоет от тоски, и тогда Вирджиния будет рядом, чтобы вновь помочь его восхождению.

Экзамен по стихийной магии был последним у выпускников в этом году и, пусть проходил в одно время, принимался разными профессорами, а потому и оканчивался не одновременно. Не то чтобы Кас экзамен сдала блестяще, все же сила стихии в ней проснулась лишь в прошлом месяце, да и была столь слабой, что оценку B, кажется, ей поставили только оттого, что она считалась больной и слабой... заслуживала жалости.

Кас спустилась к Хранилищу, где должна была встретиться с Эдмундом. Наконец-то она была спокойна. Все внутри пришло в равновесие. Эдмунд надежный, он не боится брать на себя ответственность за нее. Если Эдмунд говорит, что Кастодия нормальная, значит, так оно и есть. И хорошо, что совсем скоро они поженятся. Кастодия вытянула руку с блестящим камушком вперед, любуясь колечком.

День стоял солнечный и теплый. Девушка огляделась, пытаясь удостовериться в том, что никого здесь нет. Будто бы существовала вероятность, что какому-нибудь отчаянному студенту придет в голову идти к Хранилищу, где в прошлом году произошло два жестоких убийства.

Кастодия выбралась из башмачков и стянула тонкие чулки; подобрав форменную юбку, она зашла в озеро. Холодная приятная вода ласкала голые ступни. Впереди только лето и счастливая жизнь. Внезапно взгляд привлекло что-то блестящее в воде. Кас нагнулась и достала причудливую подвеску: ромашка, заточенная в хрустале, висела на тонкой серебряной цепочке. Как это прекрасно. Кастодия давно не улыбалась, но, глядя на это искусное творение земной стихии, не сдержала радости. Она испытывала что-то сродни чувствам, кои поднимаются в груди при обнаружении давно потерянной, но ценной вещицы.

Девушка осторожно надела подвеску и удивленно дотронулась до щеки – слезы. Почему она плачет?

– Ты здесь! – Впервые за долгое время голос Эдмунда ее напугал.

Она поспешно спрятала кулон под блузку и украдкой смахнула слезы. Не в силах объяснить это с рациональной точки зрения, Кастодия чувствовала, что не стоит Эдмунду видеть ее находку.

Глава 44

Есть вещи, в которых Мэтт Пирс не признается даже под страхом смертной казни или пыток. С другой стороны, есть вещи, которые Мэтт Пирс не сможет выкинуть из головы, как бы сильно он ни пытался. Казалось бы, с момента начала занятий в Академии прошла уже целая неделя. Скайла вместе с Рэйчел наслаждались внезапным приростом подписчиков, которые, будто вирус, размножались в аккаунте Лиз, а затем стройными рядами заражали странички девочек.

Лиз, в свою очередь, демонстративно щеголяла в ожерелье-змейке от Bulgari. Змеюку ей подарил Мэтт, не вкладывая в эту вещицу никакого тайного смысла, зато Лиз, развернув подарок, натянуто улыбнулась и как бы между прочим заявила: «Я предпочитаю Tiffany».

На следующий день, когда все оставшиеся на каникулах у Лиз проигрывали сражение с похмельем перед телевизором, Скайла, улучив момент, заявила: «А я тебе говорила, что Лиз сама гадюка в достаточной степени, и еще одна гадина ей ни к чему». Мэтт ничего не ответил, поскольку искренне не понимал, откуда берутся слухи о том, что Лиз конченая стерва. Она была немного капризной и заинтересованной в себе, но, насколько он мог судить, этим все и ограничивалось.

В любом случае, Лиз, может, и не получила стопроцентного удовольствия от подарка на Новый год, но с ним смирилась и носила как символ их глубоких чувств. Поэтому нет, стыдился Мэтт Пирс вовсе не этой истории. Есть вещи, в которых парни, достигшие возраста полового созревания, едва ли признаются посторонним. Нет, в таких вещах парни не признаются даже друзьям, а Мэтт всегда был достаточно скрытен.

Итак, страшный секрет Мэтта Пирса. В свои неполные девятнадцать он все еще был девственником. Поясним. Мэтт Пирс был не просто девственником, он был девственником, который не спешил со своей девственностью расставаться. Он ненавидел разговоры про секс, ненавидел порнографию и вообще по складу характера вписался бы куда органичнее в мужскую католическую гимназию, чем в Академию Силестиас, где комендантский час можно было нарушать только так.

Но главная проблема была вовсе не в его пуританских взглядах на вопрос отношения полов, а в том, что на Новый год он едва смог избежать изнасилования! Иного слова для описания того, что устроила Лиз, он найти не мог. Она и без алкоголя была девушкой достаточно раскрепощенной, а выпив... Мэтту казалось, что Лиз Лавбелл сумасшедшая кошка во время течки. У нее была цель переспать с ним, и попробуйте ее остановить!

Потому, когда совершенно пьяная Лиз освободилась от оков тесного платья, демонстрируя голую грудь, кружевные стринги и чулки, Мэтт Пирс понял, что нужно бежать. Он повалил свою девушку на кровать, чмокнул в лоб и максимально непринужденно произнес:

– Схожу за бутылкой!

А потом Мэтт Пирс буквально сбежал. Он выскочил в коридор и осмотрелся. Где пьяная Лиз не станет его искать? Правильно! В постирочной. Мэтт вообще не был уверен, что она знает о наличии в ее доме такой комнаты. Он резко дернул дверь и позорно спрятался от близости.

– Ох, Звезды, – вздохнул он, сползая спиной по двери.

– Чи-чи-чи, – раздался заспанный голос откуда-то из угла.

– Кто здесь? – шепотом спросил он.

Из угла донесся набор едва связанных между собой звуков, в которых все же можно было разобрать смысл:

– Староста Огненного факультета Зои Брайт.

Тупица Блэйк. А ведь Мэтт еще часа два назад послал его найти подругу. Неужели так сложно заботиться не только о себе?

– Ты в порядке?

– Меня тошнит, – призналась Зои. – Но я пью таблетки, и он в меня не кончил, – добавила она из угла.

Треклятый секс настиг Мэтта даже в кладовке.

– Тебя обидели? – Мэтт полез в карман за телефоном и зажег фонарик.

Полуголая Зои забилась в угол и вся дрожала.

– Великие Звезды! – Совсем не по-геройски Мэтт пополз к ней. – Кто это сделал?

– Не кипишуй, Пирс, – то ли закашлялась, то ли засмеялась Зои. – У нас все по согласию...

– Каким мудаком нужно быть, чтобы воспользоваться твоим положением? – ругался Мэтт себе под нос, накрывая Зои пиджаком.

– Он очень хороший! – резко подскочила Зои, будто готовясь вцепиться в Мэтта. – Он так сделал, потому что я хотела...

– И бросил тебя мерзнуть голую в туалете тоже по твоей инициативе?! – Мэтт запахнул пиджак на голой груди Зои.

– Мы живем в свободной стране! Здесь у каждой женщины есть право мерзнуть голой в туалете! – Зои вскинула руку вверх, отчего вокруг нее заискрилась алая магия. – Мы, к несчастью, не в туалете... – добавила она, закрыла рот рукой и буквально рухнула в душевую кабину. Ее тут же вырвало.

Несчастный пиджак от старины Форда снова свалился на пол. Мэтту открылась самая жуткая картина, которую он только мог представить. Огромный уродливый шрам, покрывавший почти всю верхнюю часть спины Зои. Пирс слышал, что семья Брайт не самая благополучная, но чтобы настолько... Впрочем, у Мэтта не было времени размышлять об этом.

Он постучал пальцами по краю поддона, струи воды тут же смыли следы богатого новогоднего ужина. Затем он помог Зои встать на ноги и стащил с нее остатки одежды.

– Что, Пирс, тоже решил воспользоваться благами сексуальной революции? – пьяно рассмеялась Зои.

– Глупости не говори, Брайт! – засмущался, а оттого грозно рявкнул Мэтт. – Залезай под душ.

– Слушаюсь, мой Кристиан. – Поддавшись указу, Зои быстро поняла, что равновесие не удержит, и уселась на попу.

– Какой Кристиан? – поморщился Мэтт, умело выбивая воде приказы.

– Грей, – раздражилась его непонятливостью Зои. – Миллионер, филантроп, плейбой...

– Это Старк, – поправил ее Мэтт.

– Ну, ты такой же богатый... – Под теплыми струями Зои опять разморило, и она улеглась в поддоне.

– Пойдем-ка в кровать, – распорядился он.

– Не могу, там трахаются.

Мэтт не выдержал и расхохотался в голос. Не то ему было смешно от того, как староста Зои произносит слово «трахаются», не то от того, что какой-то невидимый бог секса сел ему на хвост и не желает отпускать. Пирс вздохнул. Ему не хотелось покидать это укрытие и встречаться с пошлостью внешнего мира. Потому он быстро огляделся. Нашел три пушистых халата, притаившихся в сушилке, достал с полки стопку полотенец. Как маленького ребенка, завернул Зои в халат и, расстелив на полу новые полотенца, улегся на то место, где и нашел Зои. Она, как маленькая собачка, подлезла к нему и прижалась к груди:

– В этом году все неправильно, – пробормотала она, проваливаясь в сон. – Ты почему-то нравишься мне больше, чем Эн-Би... Какой же ты идеальный засранец... Пирс...

Не все аспекты этой примечательной ночной истории хотел бы забыть Мэтт, но вот то, как он сбежал из кровати Лиз, – однозначно. Проклятое воспоминание. Одно из тех, которые то и дело наносят болезненные пощечины. Причем делают это в самый неожиданный момент. И в этот момент становится максимально дурно. Прямо на физическом уровне.

Вот и теперь, стоило взгляду Мэтта встретиться со взглядом Зои, парня затошнило, а в висках застучало: «Трус». Он поспешил спрятаться в конспекте по алгебре, а Зои покраснела и уткнулась в ладонь: Великие Звезды, как же она опозорилась!

Мало того, что нажралась как свинья, так еще и вся эта история... Стыдно перед всеми! Абсолютно! Перед Эн-Би, перед Пирсом, но главное – перед Лиз... Лиз может быть какой угодно, но к Зои она относится хорошо... относилась... Зои Брайт – честная и искренняя, так облажалась перед подругой. Предательница, которую все ненавидят... К тому же... Зои знала, пусть и помалкивала о том, что это именно Лиз заставила Сью Кларк сломать ногу... Что же станет с Зои, если Лиз узнает о том, как Мэтт буквально видел Зои голой, а потом спал с ней в обнимку на полу? Да и сам Мэтт, очевидно, понимает, что именно они натворили... А что, если они реально что-то натворили?!

Глава 45

Лиз

Спешу вас обрадовать: я не слепая. Вероятно, мой кругозор немного сужен тем, что концентрируется на мне же, однако я не слепая! И мне прекрасно известно о том, что мой парень сбежал от секса со мной в объятия Зои. Не собираюсь это никак комментировать. Я решила проявить великодушие! Да, Лиз Лавбелл умеет быть милостивой правительницей... Ну а еще Зои так сильно озадачилась этой ситуацией, что сама себя изводила муками совести. О, она прекрасно знала, что я могу с ней сделать, если захочу.

Что касается Мэтта, в любой иной ситуации я бы послала такого конченого придурка куда подальше, но... на Мэтте было завязано несколько значимых элементов, которые ну никак не давали мне послать его на хер.

Во-первых, меня могла послать Скайла, а я, признаться, слишком ценю ее вклад в мои успехи в команде поддержки. Да, мне даром не сдалось самой капитанить, но, видят Звезды, то, что я подвинула Мэри Сью, – самое значимое достижение за прошлый семестр!

Во-вторых, в марте родители Мэтта и Скай ждали меня на праздник Начала цикла, а я еще ни разу не была на вечеринках настоящих голливудских звезд непосредственно в Голливуде. К тому же мне было любопытно, кто из знаменитостей умеет колдовать! Это ж офигеть какое откровение! Что, если «Оскар» – просто результат благословения?

Ну и в-третьих, скажите, что я совсем уже поехала, но я не могу бросить Мэтта, так и не переспав с ним! Это где такое видано: Лиз дозволяет узреть ее идеальные сиськи, а счастливчик вовсе не рад и сбегает. Сбегает к Зои! Фу, как это все попахивает дешевыми романчиками мисс Лоуренс! Ну, типа самый горячий парень школы влюбляется в серую мышку из бедной семьи. Они не могут быть вместе, но сами Звезды благоволят их союзу.

Тянет блевать! Сказки про Золушку оставьте недалеким клушам. В реальном мире одного чистого сердца недостаточно, чтобы выскочить замуж за кого-то из списка Форбс. А если принять во внимание, что Зои Брайт еще и пытается увести парня лучшей подруги... Ну, все! Не такая уж она и Золушка.

Я посмотрела на Николаса. Мы снова украшали зал. На этот раз ко Дню святого Валентина. Почему я это делала? Потому что Стелла считала, что для поступления в Колумбийский мне нужно больше впрягаться во всякие волонтерства. Ну, мне сердечки из картона повырезать не трудно. Не такая это и жертва.

Ник посмотрел на меня и кивнул, как бы спрашивая, что же я от него хочу. Я вздохнула. Как бы замечательна была жизнь, если бы Эн-Би сошелся с Зои, а не таскался за мной... Хотя он так сильно бесил Мэтта, что всякий раз, как Ник оказывался неподалеку от меня, Мэтт Пирс припоминал, что я офигеть какая горячая, и принимался оказывать знаки внимания. Ненавижу, когда мной пренебрегают и когда парней приходится всеми правдами и неправдами стимулировать. Я богиня, как вы не понимаете?

– Ничего. – Я покачала головой и встала, небрежным движением оголив чуть больше бедра, чем следовало.

Ник жадно впился взглядом в мою жопу. Ну хоть кто-то ценит результат изнуряющих тренировок. Внезапно страшно захотелось секса. Вероятно, проблема в том, что меня не хотел конкретно один парень... Я не склонна считать, что проблема во мне, но... Но секса хочется.

Я оставила без внимания подобный сальный взгляд и пошла к матам, где сидела Скайла. Она только пришла с дополнительного занятия по стихийной магии и пребывала в какой-то фрустрации. Хорошо, что у меня еще стихийная магия не открылась. Очевидно, что она дает лишний геморрой, который никак не поможет мне поступить в Колумбийский.

– Скай, пойдем! – скомандовала я ей.

– Куда? – Она воодушевилась и скатилась с горы матов.

– В Старбакс. Я кромсаю сердца с девяти утра, нужен перерыв.

– Ты кромсаешь сердца с тринадцати лет, собственно с того момента, когда завела первую соцсеть, – рассмеялась Скай, подставляя руки куртке.

Если вам интересно мое мнение, самая кайфовая магия – воздушная. Она и красивая и функциональная. Скай буквально может летать. А в чем фишка огня? Зажигать аромасвечи? Жарить стейки без плиты?

– Вопрос. – Я поправила белую шубку, которая вообще не грела. Проклятые экоактивисты и их искусственный мех! Если бы не моя причастность к магии Огня, я бы давно сдохла от холода!

– Какой? – Скай преодолевала желание скользить с горки.

– Ты можешь делать воздух теплым?

– Это как?

– Ну, типа, ты же можешь мутить себе гребаный стайлер, если можешь подогревать воздух.

Скай замерла, посмотрела на меня так, будто бы я открыла ей невероятную тайну. Затем она кинулась в сторону и схватила с обочины палку, поднесла к волосам и начала вращать пальцем, от чего ее темные волосы стали накручиваться на палку. «Негигиенично» – скажете вы. «Офигенно» – скажу я.

– Лиз! Ты гений! – Скай продемонстрировала мне ровный завиток.

– Разумеется.

– Хочешь, и тебе такое сделаю? – На ходу она продолжала завивать себе кудри на палку. Если бы СДВГ был человеком, этим человеком была бы Скайла.

– Сегодня воздержусь, – рассмеялась я.

– Знаешь, что? Я думала, ты конченая сука, – весело заявила Скай.

– Фига себе, – хмыкнула я.

– Ну, типа у тебя же блог такой. – Ничуть не смутившись, Скай пустилась в разъяснения.

– Какой?

– Богатая жизнь, звезды, люксик... Никаких подруг и перманентная уверенность в том, что ты лучшая...

– У тебя разве не так? – удивилась я. – Твоя семья, Скай, одна из самых успешных в Голливуде.

– Ну, знаешь... – протянула девчонка. – Я ж блог не веду. Я к тому, что ты в жизни максимально кайфовая.

Я выразительно приподняла бровь:

– Ты рискуешь договориться до чего-нибудь нехорошего, – заметила я.

– Я ж не про это! – возмутилась Скай. – Я просто подумать не могла, что ты такая нормальная!

– Ты не делаешь лучше, – усмехнулась я. – Я не нормальная, я экстраординарная.

– Так да! Я про это и говорю! – закивала Скай, хотя мне казалось, что говорит она про что-то другое. – Понимаешь, ты же позиционируешь себя королевой. Я и думала, что ты типичная королева школы, ну, типа как в сериалах. Злобная сука, которая портит жизнь главной героине.

Скай наконец-то выбросила свою палку.

– И тебя это удивляет?

Мы дошли до городка.

– Ага! Очень круто, конечно, что ты нормальная... Но я тебе говорю, ты на нормальную не очень похожа... была...

– В этом нет ничего удивительного. – Небрежным движением я поправила волосы. – В фильмах, о которых ты говоришь, злобные королевы школы в конечном счете оказываются закомплексованными лохушками. Ты правильно говоришь, они портят жизнь хорошей ггшке, а сами являются пустышками. Видишь, к чему я клоню?

Скай улыбнулась, поджимая губы. Я вздохнула:

– Мне никому ничего не нужно доказывать... Почти никогда, – поправилась я, припоминая Мэри Сью, которая до сих пор ковыляла по территории школы на костылях. – Я знаю, что достойна лучшего, и просто беру свое.

– Конечно! Ты же дочь Льва!

– Называй как хочешь, – разрешила я. – Моя жизнь крутится вокруг меня, мне нет дела до всяких...

– Золушек! – подсказала Скайла.

Я поморщилась, думая про Зои. Гребаная Золушка.

– Я главная героиня этой истории, – как бы подвела итог я. – А гадости ради гадостей делают только неудачницы.

Скайла придержала мне дверь и тут же влетела в Старбакс. Миссис Лоуренс вышла из-за прилавка и обняла девочку. Я помахала ей. Люблю людей, которые делают отличный кофе. Это только кажется, что справиться с кофемашиной может всякий. На самом деле это мастерство по силам далеко не каждому.

Скайла, успевшая рассказать миссис Лоуренс абсолютно все сплетни нашей Академии за время, необходимое для приготовления двух стаканов латте, вернулась ко мне.

– Идем? – буквально подпрыгнула она.

Официально заявляю: мне не хватает выходных! Типа, где денек на полежать? Ну, не денек полентяйничать, а денек на сходить в спа, на медитацию, устроить цифровой детокс... Просто детокс!

Мы снова оказались на улице, я снова поежилась.

– Да и вообще, Лиз, я не ожидала, что мы с тобой будем вот так гулять!

– Почему? – Я приподняла бровь. Скажете, что я делаю это слишком часто? Так вы посмотрите, как идеально я выгляжу с приподнятой бровью!

– Ну, я думала, ты со мной милая, потому что тебе Мэтт понравился, а сейчас вроде и не только поэтому.

– Ты мне правда нравишься, Ская. – Я чокнулась с ней латте. – А почему ты мне должна не нравиться?

Скай повела плечом, как это часто делала я.

– Ну, я ж малолетка...

– Фу, Скайла Пирс! – поморщила носик я. – Ты так много со мной общаешься и не поняла главного? – Я немного замедлила шаг и ткнула ее пальцем в районе лопаток. Ее кофе сделал буль, но не вылился. – Спину расправила, подбородок приподняла и идешь с видом «да, мне только четырнадцать, но я уже владею стихийной магией, кручу шикарные локоны без стайлера и умею летать!» А если какая-то сука все еще сомневается в твоей шикарности, смотришь ей в глаза и небрежно заявляешь: «Я Скайла Пирс, а кто ты такая?»

Скай расхохоталась.

– Ты правда классная. К тому же я люблю людей, которые любят меня. – Я приобняла малютку Скай за плечи.

– Так это ж буквально все! – резонно заметила она.

Стало тоскливо. Я редко поднимаю эту тему и теперь вслух не скажу. Но меня не любят. Меня хотят. Меня хотят трахнуть, меня хотят использовать... Я не жалуюсь. Это разумная плата за успех. Даже не плата, а подтверждение того, что я классная. Но в мире и в самом деле едва ли найдется десяток людей, которым я откровенно нравлюсь. Нравлюсь, как нравлюсь Скайле. Она ведь во всех моих авантюрах участвует, не задавая лишних вопросов. Она кайфовая, и это факт. Однако вместо этих слезливых размышлений я сказала следующее:

– Если однажды я брошу Мэтта, на наши отношения с тобой это не повлияет.

Она подпрыгнула и чмокнула меня в щеку. Я почему-то тогда не подумала, что, если я расстанусь с Мэттом, уже Скайла, может, не захочет со мной общаться. Я же говорю, я не слепая, просто немного зашоренная.

Глава 46

Лиз

Есть такая категория событий, которые происходят в нашей жизни вследствие длинной цепочки совпадений. Оглядываясь на все это из будущего, прекрасно понимаешь, что, зачем и почему произошло. В момент, когда ты осознаешь, что все случившееся с тобой можно было легко исправить, поменяв лишь одну мелочь, страшно сожалеешь. Проклятые мелочи, которые позже мучают тебя в кошмарах. Я могла бы обнять Джин, а не показывать фак. Я могла поговорить с Зои, а не изводить ее многозначительными взглядами.

Именно этим абзацем я бы начала свое эссе в Колумбийский. А вам, раз вы не высоколобые и почтенные члены приемной комиссии, скажу. Зои, конечно, конченая стерва, пытавшаяся увести моего парня, но она уж точно не заслужила всего того треша, который начался из-за того, что я трахнулась с Николасом Блэйком на вечеринке по случаю Дня святого Валентина. Заинтриговала? Разумеется, я ведь та еще мастерица вести соцсети и устраивать прогревы. Вы должны были это понять еще в самом начале моего рассказа.

Итак, до дня гребаного романтического бала наши отношения с Зои были слегка натянутыми. Она грузилась тем, что вынуждена хранить от меня секрет... Ну, я про новогоднюю ночь, когда она, возможно, переспала с моим парнем. Поверить не могу, что испытываю что-то вроде ревности...

Ладно, обратно к нашим с Зои отношениям. Она стрессовала, я этим упивалась.

Бал не должен был стать чем-то экстраординарным. Ну, вы помните, я вырезала сердечки из картона, Зои договаривалась со старостой Земного факультета Мэг о живых цветах. Возвращаясь к вопросу отстойной магии: дети всяких там Дев и Тельцов могут цветы поставлять. Свежие. Деньги зарабатывать. Что могут дети Льва? Правильно! Спалить хату бывшего... А знаете, сдается мне, не такая уж у меня и отстойная стихия... Нужно только дождаться, когда я уже сигаретки от мизинца зажигать начну.

В конечном счете я бы этот ивент вообще пропустила, потому что мудак профессор Кроули упорно валил меня на курсе по натальным картам. Поговаривают, что он трахается с выпускницами, вот какого хера он не лезет ко мне? Я бы ему отсосала, он бы мне поставил A с плюсом. Все мы были бы немного счастливее...

Так вот, я бы не пошла на этот праздник жизни, но... Но, если одна королева не приходит на бал, обязательно появляется другая. Это же как в сказках, стоит злой королеве отвлечься, как из кустов вылазит самая бледная и красногубая и забирает себе принца и семерых гномов... Я же правильно сюжет рассказываю?

Положа руку на сиську, вечер был не так и плох. По крайней мере, куда лучше, чем мог бы быть, если бы я осталась зубрить, что там в каком доме к чему приводит. Ладно, нужно, наверное, признать, я стала получать некоторое удовольствие от обучения в Академии. Не потому, что я стала считать программу невероятно полезной (здесь все по-прежнему отстойно), а потому, что я обросла кругом студентов, которые признавали мое великолепие. Мне было спокойно. Я практически не взаимодействовала с выпускниками. Скинула с пьедестала Мэри Сью, а в вотчину остальных не лезла, поэтому у нас было, так сказать, перемирие. К тому же едва ли остались реальные конкуренты. У меня было преимущество в формате финансов. Кто еще мог этим похвастаться?

Настроение у меня было более чем хорошее. Мне наприсылали подарков, комната ломилась от цветов, а мой директ – от огонечков и признаний. Тем объемом валентинок, который я получила, можно было бы топить загородный дом на протяжении месяца (ну, вы поняли, я все еще пытаюсь понять, на хрена мне магия огня). Сегодня все были от меня в восторге, и я это обожала.

А потом случилась неприятность. Как это часто бывает с неприятностями, знай я, что из-за такой мелочи случится столько дерьма, наверняка бы не стала так пылить... Ох... Ладно, о своих проколах в соцсетях рассказывать не стану, но конкретно с вами поделюсь.

Мы танцевали с Мэттом. И я хочу, чтобы вы держали это в голове, он мне реально нравился. Он в меру отзывчивый, нереально горячий и статусный. Он из тех парней, от которых пахнет золотом и дороговизной. И еще у него, кажется, есть пресс. Если б только этот мудак не бегал постоянно от меня... Я не склонна себя накручивать и уж тем более сомневаться в своей привлекательности, но, видят Звезды, как можно встречаться со мной третий месяц и ни разу не переспать. Мы что, сосаться в коридорах до свадьбы будем? Я не смогу! Я хочу физической близости и проникновения некоторых предметов. Я не прошу лезть мне в душу, но в трусики-то можно!

Так вот, мы танцевали медляк. С потолка, по гениальной задумке Зои (какого хрена не я это придумала), на всех медляках сыпались лепестки различных цветов. Я так понимаю, что вид лепестков зависел от того, кто из студентов что умел выращивать. Вы не думайте, Зои норм такой выдумщик, у нас были разные активисты с Земного факультета на каждый танец. Короче, я не про то, что Зои как всегда молодец, а про то, что все было капец как романтично. Я в своем откровенном платье, медленная мелодия, приглушенный свет и розовые лепестки.

В какой-то момент я прижалась к Мэтту и тихонько прошептала ему на ухо:

– Может быть, сбежим?

– Сбежим? – так же тихо спросил он.

У Мэтта глубокий голос, и любое предложение, произнесенное им шепотом, звучит как долбаный флирт.

– Да. – Я осторожно прикусила его мочку уха. Не то чтобы Мэтт был низким, просто я была очень высокая, а на каблуках так и вообще, попробуй найди мне парня, который будет выше, чем мое плечо.

– Не надо. – Внезапно он отодвинул меня. Незаметно. Точнее, заметно только мне.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Пальцы неистово закололо. О, если бы у меня уже была открыта магия огня, клянусь, я бы сожгла этого урода на хрен! Почему нет? Почему все время не надо?! Что он о себе возомнил? Не так сильно я хочу приобщиться к голливудской элите, чтобы терпеть постоянное пренебрежение!

Я стоически дотанцевала, а на последних аккордах жадно впилась в его губы. Он недоуменно посмотрел на меня:

– Что ты...

– Прощальный поцелуй, – сладко улыбнулась я, отстраняясь. – Я устала. Мы расстаемся.

Я развернулась и грациозно ушла. Было ли мне больно? Думаю, что нет. Я была зла. Ужасно зла. Разумеется, это раздражение никак не отразилось на моем лице. Хотя... Если бы меня интересовал дешевый пиар, я бы непременно драматично разрыдалась, выставила Мэтта конченым... Но тогда я бы показала всем слабость. А Лиз Лавбелл не слабачка. Королевам могут простить что угодно, кроме слабости.

Я выскочила на улицу. Морозно. Мне не было холодно. Вероятно, я слишком сильно злилась. Куда пойти? Не имеет значения, главное, туда, где никто меня не найдет. В комнату? Я направилась в сторону общежития, но тут увидела вдали ярко-розовую куртешку Вив и передумала. Свернула куда-то к забору и буквально налетела на Ника.

– Хочешь выпить? – просто спросила я вместо приветствия.

– С тобой, красотка, разумеется. – Он постучал по пиджаку в районе сердца, раздался глухой звук.

– Вас, случайно, не Джеймс Бонд зовут? – горько усмехнулась я, подумав о том, что простые смертные под одеждой броню не прячут.

– Истинный джентльмен в костюме, который стоит целое состояние? Боюсь, все это про Пирса.

– Да пошел на хер это Пирс! – фыркнула я. – Пойдем.

Я ухватила его за рукав и потащила в сторону главного спортзала. Мы прошли через игровую площадку и свернули в подсобные помещения. Поднялись по лестнице и оказались в технической рубке. Место, которое бы больше подошло для профессионального стадиона, здесь вполне могли бы располагаться комментаторы. Мы обнаружили его вместе с Зои во время утренних тренировок. Взломали замок и вот теперь имели такое очаровательное убежище, не имеющее конкретного предназначения.

– Я думал, для меня в академии не осталось неизведанных глубин... – протянул Эн-Би.

– Привыкай, со мной все становится немного иначе, – подмигнула я, ловя его взгляд на моем декольте.

Ник достал фляжку и сделал глоток, затем протянул мне. Я не отказалась.

– Потише, не хочу, чтобы все кончилось слишком быстро! – рассмеялся Ник.

Я фыркнула, отдала ему фляжку и наклонилась к темному ящику в дальнем углу. Наклонилась так, чтобы короткое платье приподнялось. Хочу, чтобы меня хотели! Считайте это разовым проявлением комплекса неполноценности. Я рылась в ящике ровно то количество времени, которое было необходимо, чтобы Ник насладился видом кружев моего белья, но недостаточно, чтобы он кончил в трусишки.

– Вуаля! – Я потрясла бутылкой бурбона.

– Откуда? – восхитился он.

Я кокетливо повела плечами. Незачем ему знать, что я не настолько конченая, чтобы хранить запрещенку в спальне, но и недостаточно прилежная, чтобы отказать себе в удовольствии иметь заначку. Так мы распили фляжку Николаса. Открыли бурбон. Слово за слово, и вот он наклонился ко мне и поцеловал. Жаркий поцелуй. Пошлый и влажный. Один из тех мерзких поцелуев, которые любят пихать в японское порно. Он омерзителен, только если ты не принимаешь в нем участие.

Внезапно Николас отшатнулся. Первое, что я подумала: трындец! Никто не хочет меня трахать!

– Прости... – прошептал он, отстраняясь. – У тебя есть парень, я не должен был...

Он поспешно поднялся на ноги и отошел к большому столу. Я увидела, как брюки обтягивают интригующий выступ в районе паха.

– Я его бросила, – спокойно отозвалась я и тоже встала с пола. Ненавижу, когда на меня смотрят сверху вниз.

– Так ты свободна?

– Совершенно. – Я подошла к нему вплотную.

Ник колебался буквально мгновение. Гораздо меньше, чем делал это обычно. Он резко обхватил меня за талию и прижал к столу. Я села на самый край. Он вновь накрыл мои губы поцелуем. Я ощутила, как его рука неуверенно скользит по моему корсету.

– Если тебе нужно мое согласие, я согласна...

Ему действительно было нужно только мое согласие. Он посадил меня удобнее на стол и резко встал передо мной на колени. Правильно. Преклоняйтесь передо мной. Он развел мои ноги. Осторожно провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра. Медленно я приподняла край юбки выше, демонстрируя ему абсолютно все. Я откинулась назад, позволяя ему снять с меня трусики.

И вот он прильнул губами к моей киске. Его язык скользил по клитору и... Ох, Звезды, как же это было прекрасно! Воздержание – не для меня. Однозначно. Я застонала. Не могу сказать, что у меня было очень много половых партнеров, но могу с уверенностью заявить, что я обожаю секс. Мое тело так прекрасно, оно создано для того, чтобы его целовали, чтобы... Я громко выдохнула, не в силах сдержать трепет.

Ник резко выпрямился. Я услышала, как он возится с ширинкой. Аккуратно скользнула пальцами в корсет и достала из лифчика презерватив. Я хотела переспать с Мэттом Пирсом с гребаного октября! Разумеется, я во всеоружии.

– Я помогу, – зубами я открыла упаковку. К сожалению, еще не овладела навыком надевания презервативов без рук, поэтому скользнула пальцами по его члену. Внушительному члену.

И он вошел в меня. Я вновь застонала. Немного повернув голову в сторону, я поймала свое отражение в стеклянной дверце пустого шкафа. Мои длинные волосы красиво колыхались от точных движений Николаса. Моя красивая ровная грудь с торчащими соскам возбуждала меня саму, что уж говорить о Нике. Он подался вперед, сокращая дистанцию между нами до невыносимого минимума:

– Сильнее! Сильнее! – требовала я.

Ненавижу клише, но мы кончили одновременно. Не в упрек Мэтту, хотя, конечно, в упрек. Николас Блэйк идеальный любовник. Он вновь поцеловал меня и отступил.

Обожаю четырнадцатое февраля. Обожаю себя.

Глава 47

Август 1875

И все наконец-то пришло в норму. Жизнь в Нью-Йорке нравилась Кастодии. Она и не подозревала, насколько на самом деле городская.

Миссис Ланкастер прошла через кухню с подносом, на котором степенно покоились хрустальные стаканы и графин с холодным чаем. Она преодолела длинный коридор, завешанный вырезками ее рассказов из газет и семейными фотографиями. Вышла в гостиную, на диване сидела статная Вирджиния Кэмпбелл и безмолвно смотрела на малютку Лилибет. Дурацкое имя для ребенка, если желаете знать мнение блистательной мисс Кэмпбелл.

– Я очень рада, что ты наконец-то нашла время посетить нас, Джинни, – Кастодия прервала эту жуткую игру в гляделки.

– Сама понимаешь, работа Хранителя Звезд тяжела. – Вирджиния закинула ногу на ногу.

Длинные юбки она сменила на широкие вызывающие брюки, а на место модной высокой прически пришла короткая стрижка. Теперь в ней было нечто неуловимо мужественное.

– Да, не понаслышке знаю, – согласилась Кастодия, которая все детство мечтала о редких встречах с матерью.

– К слову, Морган просила тебе передать, что новые рассказы кажутся ей похожими на литературу.

– Матушка как всегда невероятно добра ко мне, – хмыкнула Кас, привыкшая к тому, что для матери останется разочарованием навсегда. Верно и хорошо, что звезды послали ей амбициозную Вирджинию. Она казалась более подходящей дочерью, нежели родная.

– Я хотела побеседовать с Эдмундом, – не придумала светской темы для разговора Джинни.

– Да, он, думаю, тоже. Он должен подняться к нам к обеду, но... если ты не хочешь ждать, можешь спуститься к нему. Он в магазине. – Кастодия говорила с такой интонацией, будто сама желала сделать так, чтобы темная тень Вирджинии покинула их светлый дом. Было в молодой Хранительнице нечто жуткое.

– Верно, так будет лучше, – согласилась Вирджиния.

Ей Кастодия и прежде не нравилась, а теперь, когда она превратилась в идеальную домохозяйку, и подавно. После родов она немного располнела. Не критично, но аристократический шарм утратила. Да и платья ее такие простые... К тому же этот уродливый ребенок, который точно мысли Вирджинии читает. Для себя мисс Кэмпбелл еще в детстве определила, что ни детей, ни мужа у нее не будет. Перед уходом она бросила прощальный взгляд на младенца, а тот расхохотался, гордо демонстрируя единственный прорезавшийся зуб.

Она спустилась на первый этаж и, пройдя немного вдоль здания, свернула к книжному магазинчику. Сквозь витрину она увидела меланхоличного Эдмунда. Да, радости в его глазах не наблюдалось. Прежде чем войти, Вирджиния провела рукой по волосам, убеждаясь в идеальности прически.

– Я думал, ты никогда уже не войдешь, – не оборачиваясь на гостью, заявил Эдмунд.

Он расставлял книги по полкам. Одетый во что-то поразительно обыкновенное, избранный утратил весь свой темный шарм. С ужасом Вирджиния подумала, что через несколько лет он может начать набирать вес, а лет через десять – и вовсе лысеть.

– Болтала с Кастодией. У вас очаровательная малышка.

Легким движением Вирджиния примостилась на прилавке.

– Зачем ты пришла? Дело, должно быть, важное, раз ты соизволила снизойти до нас.

– Дело и в самом деле важное, – согласилась Вирджиния и изящно взмахнула руками, отчего в воздухе возникла звездная сфера.

– Принесла мне предсказание? – хмыкнул Эдмунд, приближаясь к сфере.

– Да, унесла его из Главного Хранилища буквально на пару часов. Тебе должно быть интересно, я не могла это проигнорировать. И тебя не предупредить не могла.

Эдмунд хмыкнул. Вирджиния поступила так, потому что знала, что результат может оказаться выгодным ей, а вовсе не оттого, что она тревожилась за старого друга. Сфера вырвалась из рук Вирджинии и закружилась, отбрасывая на стены и потолок проекцию звездного неба, той части космоса, из которой пришло это пророчество.

Голос сферы смолк, а Звезды погасли, возвращая все на свои места.

– Как Великий чтец трактовал сие знамение? – сурово спросил Эдмунд.

– Весьма бездарно, – откликнулась Вирджиния, покачивая ногой. – Но я знала, что тебе оно будет понятнее. А сегодня, когда твою дочь увидела, и вовсе все на свои места встало...

– Ты хочешь, чтобы я восстал против Звезд раньше, чем они погубят моего ребенка?

– Да.

– Я думаю, ты блефуешь, – признался Эдмунд и вернулся к сортировке книг. – Звездам нет никакого дела до моей семьи.

Он лукавил, понимая, что по какой-то неведомой причине Звездам есть до него дело.

– Но что, если не я одна из Хранителей пойму, что означает пророчество? – Она приподняла бровь.

– Они поймут, лишь если ты меня выдашь. А ты не пойдешь на предательство, – с наигранной холодностью возразил Эдмунд.

– Я тебя не предам, избранный, но ты должен понимать. Черное небо не остановить. Если оно решило явиться, то мы сможем...

– Уходи, – перебил ее Эдмунд. – Если будет нужно, я семью свою защищу. К тому же не забывай? Верховная – мать Кастодии. Она не даст в обиду свою внучку.

– Ох, наивный. Ты недооцениваешь Морган. Она совсем не похожа на свою дочь. В конце концов, она Избранная дочь Водолея. Она умеет быть жестокой и решительной, когда отстаивает дело своей жизни.

Глава 48

Зои выбежала из спортзала в слезах и помчалась в сторону библиотеки. Слезы душили. Она задыхалась. Как они могли так с ней поступить? Как? Зои где-то читала, что сердце и в самом деле может разбиться. Что любовные муки могут стать причиной смерти. Что ж, она умирает. Девушка дернула дверь библиотеки. Та оказалась закрыта. Еще одно резкое движение. Ничего. Библиотека, которая никогда не запиралась, не сделала такой милости и не позволила Зои укрыться. Школа, в которой все двери вечно оказываются открыты, отвергла Зои Брайт.

Девушка зарыдала и несколько раз ударила по створкам. Беспомощность и одиночество. Почему она никому не нужна? Ужасная картина вновь возникла перед глазами: Лиз изгибается и кричит, когда Эн-Би входит в нее... Ужасно... Отвратительно и так долго. У Зои и Эн-Би все было не так. Слишком быстро. Слишком просто. Слишком неприятно. Зои видела все. Она не могла смотреть на это и не могла уйти. Отвратительное чувство. Будто бы Зои попала в персональный кошмар. Да, ее ад выглядит именно так... Невыносимо... Невыносимо...

Зои сползла на пол и легла на холодный камень. Она сейчас погибнет. Совсем одна. Внезапно кто-то зажег фонарик на телефоне.

– Мисс Брайт, что с вами? – Пока все преподаватели старались быть на одной волне с подростками, профессор Кроули называл всех «мисс».

Зои не смогла ответить. Она сотрясалась в беззвучных рыданиях и не могла унять эту боль. К кому ей обратиться? У нее никого нет. И даже Мисс Лоуренс куда-то подевалась.

– Мисс Брайт, вам нужно подняться.

Зои никогда не любила мистера Кроули. Он вечно такой холодный и прагматичный, к тому же ходил слух, будто бы он спал со своими выпускницами. Скорее всего вымысел, ведь окажись это правдой, его бы уволили. Так ведь? Это ведь очевидно: профессор просто хорош собой и неприступен, вот ученицы и бесятся.

– Давайте-ка! – Малкольм присел рядом с ней и помог подняться. Он вел ее так, будто не было в Зои никакого веса. – Пойдемте, я напою вас чаем и, если захотите, выслушаю.

Зои не думала, что Малкольм Кроули может оказаться заботливым. Он сын Козерога, а это что-то да говорит о нем... Будто бы оставив душу под дверью библиотеки, тело Зои следовало за Малкольмом. В тот миг она была так подавлена, что поплелась бы покорной овечкой за кем угодно.

Комната профессора находилась на третьем этаже преподавательского корпуса, однако вход имела через улицу и отдельную лестницу. В старые времена там, где теперь расположился Кроули, была комната личных слуг профессоров.

– Проходите, мисс Брайт.

Малкольм пропустил девушку вперед. В его комнате не было ничего примечательного. Вообще. Белые стены. Белая простая мебель. Французские жалюзи на окнах. Книги, расставленные по цветам, в открытом стеллаже. Эта комната могла бы принадлежать кому угодно. Буквально любому человеку на этой планете. У комнаты Малкольма не было гендера или возраста. Она как фотография семьи, которая продается с рамкой в магазине, – идеальная и совершенно не запоминающаяся.

– Располагайтесь.

Зои покорно уселась в кресло. Она этого не знала, но комната Малкольма не была похожа на другие комнаты преподавателей. У него – просторная мансарда-студия, когда у прочих – несколько небольших комнаток.

Малкольм велел Алексе^[3] включить спокойную музыку, а сам принялся готовить чай. Он делал это размеренно, не используя магию, не добавляя процессу лишних телодвижений.

– Дело в молодом человеке, я прав? – внезапно спросил мистер Кроули, и в голосе его проскользнули нотки любопытства.

Он протянул ей чашку. Затем вернулся к столу и расположился там. Комфортная дистанция: он не нарушал границ Зои, но точно входил в ее эмоциональное поле.

– И в подруге... – тихо призналась девушка. – Меня все предали...

И она рассказала ему. Не все. Разумеется, она опустила момент с пьяным сексом в каморке в спортивном зале. Она рассказала все и под конец рассказа подтянула колени к груди, забираясь на кресло с ногами.

– Верно, так говорить нельзя. Я ваш преподаватель... Но я не удивлен тем, какое лицо явила мисс Лавбелл, – покачал головой Кроули.

– Не удивлены? – слабо спросила Зои; последние силы она вложила в этот рассказ.

– Я хорошо знал ее сестру...

Зои припомнила фотографию в выпускном альбоме мисс Лоуренс.

– Поймите, мисс Брайт, некоторые люди просто рождены, чтобы делать нечто ужасное. Некоторые люди просто рождены, чтобы думать только о себе...

– Вы про благословение Звезд?

– Звезды могут благословить на ужасные деяния, – кивнул Малкольм. – Это ведь так просто – говорить о том, что ничего не изменить, что у тебя не было выбора...

– Вы хотите сказать, что Лиз избранная дочь Льва? – Зои вся напряглась.

– Пока нет. Но в скором времени станет, и тогда грянет Черное небо.

Он говорил спокойно и размеренно, глядя прямо в глаза Зои. Будто для навязывания своей воли не нуждался в Лунном оке.

– Лиз станет причиной Черного неба... – ужасающее открытие. Только самые жуткие дела детей могут вынудить Звезды покинуть небосвод. – Откуда вы...

– Я избранный сын Козерога, – признался Малкольм. – Я благословлен читать волю Звезд.

– Отчего вы никому не говорите? – шепотом спросила Зои, чувствуя, что с ней поделились самым сокровенным.

– Вам, мисс Брайт, должно быть известно, что не всякая воля Звезд должна быть исполнена, что не всякое благословение нам под силу вынести... – тоскливо проговорил преподаватель.

Сердечко Зои затрепетало. Он может ее понять! Может понять, как никто иной!

– Не тревожьтесь, мисс Брайт. Вы просто ужасно устали. Быть может, пришло время подумать в первую очередь о себе?

Зои уткнула нос в колени:

– Таких, как Лиз, не победить.

– Только если вы будете действовать одна, Зои. – Внезапно он опустился на корточки и взял девушку за руку. – Вы привыкли к тому, что должны бороться против всего мира одна. Это ведь выматывает, я прав? Я прав... Потому что я знаю, каково это, нести бремя ответственности, бремя, о котором вы не просили.

Зои жалобно посмотрела на профессора. В этой их близости не было ничего интимного. Так ее мог бы утешать отец. Так ее мог утешать верный друг. Кто угодно, кому было до нее хоть какое-то дело.

– Но как мне противостоять?

Малкольм увидел, как в ее глазах заблестели яркие языки пламени. Иного и быть не может. Едва ли во всей Академии найдется ребенок Звезд сильнее Зои Брайт. Как жаль, что ей о том неизвестно. Как жаль, что Звезды не дадут ей возможности раскрыться.

Глава 49

Мисс Лоуренс подсела к профессору Кроули. Она ненавидела завтракать, но знала, что Малкольм не начинает день без овсяной каши. Она присела за учительский стол и поставила перед собой чашку чая. Чай она предпочитала только тот, в котором была уверена. Вероятно, как всякий человек, поработавший в общепите маленького городка, Лорелея с опаской смотрела на кафетерии всех возможных видов.

– Интересная вещь приключилась со мной давеча, – заговорила женщина.

Малкольм осуждающе покосился на огромный бигуди, поддерживающий челку. Как можно выходить к студентам в таком виде?

– Ты про пропажу этого уродства для волос, Рея? Спешу тебя обрадовать, оно на месте. – Малкольм усмехнулся и ткнул ложкой в направлении ее лба.

– Нет, кто-то запер двери в мою библиотеку.

– В твою?

– Ты понимаешь, что я хочу сказать. – Она строго посмотрела на собеседника.

– Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, но я никак не пойму, чего ты хочешь от меня? В твоей, – передразнил он мисс Лоуренс, – библиотеке должны быть словари с актуальным английским языком. Это поможет тебе избавиться от слова «давеча» в лексиконе.

– Малкольм, не ты один видишь больше, чем хочешь показывать, – нахмурилась Лорелея. – Я знаю, что дверь заколдовал ты. Не понимаю зачем.

– А что, твои карты смертных не способны дать полное предсказание? – усмехнулся Кроули. – Прости, Лорелея, но я решительно не понимаю, отчего ты так насторожилась. Поверь, в школе есть дела куда интереснее, чем запирать двери. Какой в том прок? Сделать так, чтобы одна отчаявшаяся девочка решила, будто она тебе не нужна? – насмехался он над коллегой. – Это уже паранойя.

Лорелея хмыкнула, подхватила свою чашку и решительно направилась прочь. С самого Нового года карты вопили о том, что грядет нечто ужасное. Если Черное небо и в самом деле грянет, никому не поздоровится. В последний раз такое случалось более века назад. Когда избранный сын Змееносца практически подчинил себе волю Звезд... Лорелея должна была поговорить с Зои. Карты явили мисс Лоуренс ужас и смерть, Лорелея уж точно не желала, чтобы Зои Брайт была в то втянута.

– Вот ты где!

Мисс Лоуренс отыскала студентку в переговорке. Девушка ждала Пирса, чтобы продолжить работать над проектом. Тоска тоской, но Зои научилась организовывать себя так, чтобы вечные эмоциональные качели не мешали ее продуктивности.

– Мисс Лоуренс, – кивнула ей Зои.

Что-то в дочери Овна переменилось. Будто бы взгляд стал иным. Более жестким, если не сказать жестоким.

– Как ты? У тебя все хорошо? – Лорелея присела на край стола.

– В общем понимании слова «хорошо».

Она не составила себе труда оторваться от старой книги.

– Что ты читаешь?

– Материалы для нашего исследования. Мне их дал профессор Кроули. – Она закрыла книгу и продемонстрировала обложку.

– Истинная история восстания Змееносца, – прочла вслух Лорелея. – Попахивает конспирологией.

– Просто одна из версий происходящего, – равнодушно отозвалась Зои.

– Слушай, я просто хочу, чтобы ты держала в голове: Малкольм Кроули – человек скользкий...

– Он не скользкий, – внезапно возразила Зои. – Он прагматичный и целеустремленный. Скользкие у нас дети Рыб, Скорпионов...

Лорелея как-то истерично усмехнулась.

– Что вчера произошло?

– Ничего, – вновь с равнодушием отозвалась Зои.

Самое страшное предательство вчера произошло. Зои случайно услышала разговор Скайлы и Мэтта о том, что Лиз бросила Пирса. Не теряя времени Зои ринулась искать подругу. Ей казалось, что быть не может хуже ситуации, чем расставание. И вот верная Брайт заглянула в их спальню, никого не нашла и помчалась в укромное место в спортзале. Зои знала, что Лиз прячет там алкоголь. Лучше бы Зои не была хорошей подругой.

– Ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, – улыбнулась ей мисс Лоуренс, понимая, что прошлая ночь надломила девушку, что запертая дверь в библиотеку стала фатальной для их отношений.

Зои простит. Она дочь Овна, и пройдет немного времени, она простит. Сейчас она несправедлива. Сейчас она слишком обижена. Но мисс Лоуренс ее знала и не могла злиться. Такова суть импульсивности. Главное, чтобы им хватило времени примириться до того, как Кроули промоет Зои мозги. Малкольм Кроули плохой человек, и Лорелея была уверена практически наверняка в том, что Черное небо – его рук дело. Вот только как бы это объяснить другим, если главный ее аргумент – позорные карты смертных.

Глава 50

Зои задумчиво выстукивала указательным пальцем какой-то знакомый ритм. Мэтт уже продолжительное время следил за этими ее постукиваниями.

– Мне кажется, ты слишком серьезно относишься к нашему проекту, – заметил Мэтт.

– Мне кажется, ты должен быть этому рад, – резонно заметила девушка. – Мы можем такое исследование сделать. Глупо отвлекаться.

Она говорила торопливо, как говорила всегда, когда воодушевлялась чем-то. И все же в ее глазах что-то изменилось. В выражении или в чем-то ином...

– Кстати, профессор Кроули сказал, что может помочь с дополнительной литературой. Он тоже в свое время интересовался этой темой.

– Кроули? – Мэтт, как и многие, недолюбливал придирчивого профессора, который по уровню душноты порой мог дать фору любому ребенку Девы. – Почему не мисс Лоуренс?

– Мисс Лоуренс ничего дельного не читает. У нее одни только романчики на уме.

Мэтт вновь удивленно посмотрел на Зои. О ее дружбе с библиотекаршей в короткой юбчонке ходили легенды.

– Сходим к нему? У него приемные часы сегодня в семь.

К тому же Мэтт прекрасно знал, чем там промышляет их профессор, и даже думать не хотел о том, что Зои имеет хоть какое-нибудь отношение к этому кошмару. Достаточно того, что Мэтта втянули.

– Если хочешь, у меня иных дел не назначено, – скрепя сердце согласился он.

Они еще немного помолчали, Мэтт постарался сконцентрироваться на систематизации своих записей, но то и дело ловил отвлекающий взгляд Зои. Он выразительно посмотрел на коллегу. Она шумно втянула воздух и выпалила:

– У вас с Лиз все совсем кончено?

Это она проговорила с неприятной Мэтту досадой.

– Не знаю. Я не могу ей дать то, что она хочет...

– Не можешь дать ей то, что она от тебя хочет... – Зои опустила голову на стол, огорченная чем-то Мэтту совершенно непонятным. Пирс почему-то захотел оправдаться:

– Тебе не кажется, что наше с ней расставание – явление справедливое? Мне нравится Лиз, но нам с ней нужны разные вещи. Мне кажется, я тоже нуждаюсь в ином типе девушек.

А Зои устало закрыла глаза. «Я не могу дать тебе то, что ты хочешь». Так любил говорить Эн-Би. И все же в этом году появилась Лиз, и абсолютно все начало вращаться вокруг нее.

– Неужели так сложно немного постараться ради близкого человека? – сердито спросила Зои.

Мэтт не мог понять, как они пришли к этой фазе разговора. Хотелось уйти от ответа, но он будто бы не мог совладать с языком.

– Имеет ли это смысл, если мне кажется, что и она мне не подходит? – Мэтт не понял, что Зои перешла на разговор о себе.

– Эдмунд Ланкастер отказался от плана порабощения Звезд ради своей Кастодии, – заметила Зои, не поднимая головы со столешницы. – Вот как нужно любить...

– Той самой, чьи дневники мы нашли осенью? – Мэтт ощущал, что его пытаются пристыдить, а он подобного терпеть не намерен, потому ухватился за резкий переход к теме проекта. С Зои иногда было так же невыносимо беседовать, как и со Скай.

– Да, я уже прочла про годы в пансионе и вот, читаю про то, как он уехал в Нью-Йорк с Кастодией. – Зои приподняла том в воздух. – Это похоже на мемуары, если честно. Я вот не знала, что у избранного сына была жена... Нас учат, что он на голову отбитый убийца, а здесь он кажется местами нормальным. У меня такое ощущение, что эту книгу написал кто-то из современников...

Мэтт выхватил «Истинную историю». Покрутил. Старая книга, без авторства. На задней странице выходные данные: всего сто экземпляров.

– Это может быть и художественный вымысел.

– Мне так не кажется. Здесь все те люди, которых упоминала Кастодия в дневнике. Она хотела стать писателем. Здорово?

– А что, если это она сама и написала? Как фанфик?

– Ты совсем не хочешь верить в то, что Эдмунд кого-то любил? – Зои положила подбородок на руки.

– Я не хочу, чтобы наш с тобой проект скатился к оправданию и романтизации деяний этого тирана.

– Перестань, – хмыкнула Зои, отбирая у него книгу. – Способность любить не делает человека хорошим. Как и травмы детства не оправдывают его злодеяний.

Зои открыла книгу на случайной странице, хотела что-нибудь зачитать, но вместо этого вновь тоскливо посмотрела на Мэтта:

– Я думаю, тебе нужно вернуть Лиз.

– Почему? – У Мэтта совершенно испортилось настроение.

– Потому что тогда Эн-Би опять хоть немного отвлечется на меня...

– Тебе, Брайт, не кажется, что это наше с Лиз дело, расходиться или сходиться? – В раздражении Мэтт принялся собирать тетради, всем своим видом демонстрируя глубокое оскорбление.

– Я его люблю, – призналась Зои в том, в чем никому не признавалась. – Но пока есть Лиз, он ведь не увидит меня...

Мэтт шумно втянул воздух и неожиданно грубо заявил:

– Знаешь, Брайт, не в Лиз там дело! Этот придурок Блэйк тебя не видел все эти годы. Он не будет с тобой, даже если ты убьешь свою соседку!

– Вот как?! – подскочила Зои. – Дело не в Лиз?! А в ком? Во мне?! Я недостаточно хороша?! Недостаточно хороша для всех!

– Ты недостаточно хороша для него! – в сердцах воскликнул Мэтт.

Зои оторопело хлопнула ресницами, а потом в переговорке взорвалась лампа. Искры посыпались между Мэттом и Зои.

– Иди ты на хер, Пирс!

Зои выскочила из комнатки и, прижимая к груди заветную книгу, помчалась к своему новому наставнику. К тому, кто знает, как избавиться от Лиз Лавбелл. К тому, кто не смеется над ее чувствами. К тому, для кого она достаточно хороша.

Глава 51

Сентябрь 1875

– Что ж, моя дорогая, продолжим практику?

Морган всегда была рада визитам мисс Кэмпбелл, которая даже внешне была похожа на нее в молодости. Уже несколько месяцев она обучала девушку, готовя себе в преемницы. Звезды явили ей видение о том, что совсем скоро Вирджиния получит благословение Скорпиона, что даст ей право претендовать на место Верховной Хранительницы. Миссис Ариес была весьма низкого мнения о прочих кандидатах, а оттого решила перестраховаться и обучить смышленую подопечную всему заранее.

– Поверить не могу, что сегодня вы наконец-то позволите мне взять в руки Лунное око.

Вирджиния не могла скрыть предвкушения. Это, вероятно, самое значимое событие за всю ее жизнь. Как же она была благодарна Звездам за такую невероятную наставницу. Великое счастье найти учителя, которого не пугают твои амбиции, который не боится, что ученик может превзойти его.

– Узри!

Морган извлекла ту самую подвеску в форме золотого глаза с лунным камнем. Мисс Кэмпбелл протянула руки и приняла реликвию. А ведь именно с этого глаза все и началось. Как-то вечером, когда женщины задержались в Хранилище, Вирджиния рассказала, что знает, как именно Кас лишилась памяти, а потом поспешно добавила, что сама поступила бы так же. К ее удивлению, Верховная не отпиралась. Она лишь улыбнулась и впервые произнесла волшебные слова:

– Мне жаль, что не ты моя дочь.

Событие это послужило началом их крепкого союза. Сложно найти соратницу вовлеченнее Вирджинии. И вот теперь дочь Скорпиона держала холодный металл. Она столько читала об этом гениальном творении звездных детей. Столько читала о том, как наводить на человека затмение.

– Я вам так за все благодарна, – искренне проговорила Вирджиния.

– Моя дорогая, это только начало, – по-матерински гордо улыбнулась миссис Ариес.

К ее удивлению, Вирджиния перестала улыбаться и печально покачала головой:

– Боюсь, это конец... По крайней мере для вас, госпожа Верховная Хранительница.

С этими словами девушка приложила приспособление к глазу, и лунная магия подавила личность Морган Ариес. Последнее, что пришло на ум плененной Верховной: «Я в ней не ошиблась. Гениальная девочка».

В ужасе Эдмунд смотрел на то, как над безжизненным телом Кастодии склонилась ее мать. Она держала на руках еще живую Лилибет.

– Не делайте этого! – взмолился избранный.

– Не могу, – тоскливо отозвалась Верховная жрица и тихонько ударила внучку в грудь, останавливая течение жизни малютки. – На то воля Звезд. Кто мы против нашего предназначения?

– Не-е-е-е-ет! – нечеловеческий крик, и все вокруг пришло в движение.

Сила стихий, так старательно скрываемая Эдмундом эти годы, вырвалась из него, начиная сносить все на своем пути. Но Верховная Хранительница исчезла, рассыпавшись зелеными искрами по полу.

Не помня себя от горя, Эдмунд рухнул подле тела супруги. Она была прекрасна. Молода и красива. Словно только что уснула. Он прижимал ее к груди и рыдал, как рыдают по самой жизни. По утраченной надежде. Если бы не он... Если бы...

– Если бы не Звезды! – пророкотал он, и стены их дома стали рушиться. Опадать, словно карты небрежно построенного карточного домика.

А обезумевший от горя избранный сын Змееносца лишь качал и качал любимую до рассвета, не подпуская простых смертных к себе. С первыми лучами он подобрал ее на руки и так же, волей стихий, перенесся в единственное место, где она могла бы упокоиться. В заброшенное Хранилище Звезд их Академии. Он щелкнул пальцами, и алтарь разошелся в стороны, чтобы отныне стать склепом для его человечности.

Эдмунд уложил Кастодию внутрь этого гроба и поцеловал, а вокруг ее тела стали прорастать мелкие белые ромашки, словно не один лишь Эдмунд скорбел по ней в ту минуту.

Избранный рассек себе руку острым камнем и кровью нарисовал ей на лбу звезду. А после, не чувствуя боли, жестокой магией водной стихии вырвал свой глаз, глаз Кастодии и поменял их местами.

– Так мы найдем дорогу друг к другу, моя любовь. Я буду видеть тебя и не собьюсь с пути мести. Я покараю всех, кто волю Звезд поставил выше жизни.

Кровавыми слезами он омыл свое лицо и починил алтарь так, чтобы никто не отыскал Кастодию. Никто, кроме него самого.

Вирджиния знала, куда он отправится, а потому дождалась окончания ритуала и медленно подошла к избранному. Она положила руку ему на плечо и прошептала, глотая слезы:

– Мне так жаль... Если бы я знала... Я пришла бы раньше...

– Это моя вина. Ты и так пришла раньше.

И так они снова были вдвоем в заброшенном Хранилище. А на алтарь вновь пролилась кровь безвинного ребенка Звезд.

Глава 52

Лиз

Признаюсь, я могу смириться с курсом по чтению Звезд, могу себя заставить ходить на общий курс по стихийной магии, но, простите, выслушивать то, как работают проклятия и темная кровавая магия – нет. Я убеждена, что Малкольм Кроули – психопат. Мало того, что ходят слухи, будто он трахает десяток выпускниц, так он еще и явно упивается тем, что рассказывает нам про всякого рода жуть. Посудите сами, а то скажете, что я бешусь от одиночества, а с профессором все нормуль.

Сегодня разбирали принципы воскрешения.

– По своей сути каждый ребенок великих Звезд – просто сосуд для стихийной магии. Без Звезд наша жизнь теряет всякий смысл.

Вот список звезд, без которых наша жизнь теряет смысл: Джейкоб Элоди, Том Холланд, Том Хиддлстон, Роберт Паттинсон? Хм... Ну, про него не прям сто процентов, хотя последние пару лет он не такой и кринжуля...

– Любого убитого человека можно сохранить в качестве сосуда, – продолжал профессор Кроули. – В нужных условиях сосуд может сохраняться не один год, а сотню...

Я вот знаю, что в России, возле местного Белого дома, лежит какой-то важный чел. Интересно, они мужика не хоронят, потому что он сосуд? А фараоны?

– Кто ответит, какому основному закону подчиняется все в нашем мире? Да, мисс Брайт?

– Баланс, предначертанный Звездами, позволяет их детям получать желаемое, производя равноценный обмен, – отчеканила Зои.

– Мисс Лавбелл, поясните слова мисс Брайт?

Профессор Кроули посмотрел на меня так, будто бы я априори не могу знать верного ответа. Ха! Не на ту напал!

– Проще говоря, зуб за зуб. Это как с кровавыми ритуалами: хочешь получить магию стихии, если у тебя, конечно, хватит силенок, достаточно просто пришлепнуть ребенка Звезд с подходящей стихией. Очевидно, с «сосудами» работает тот же принцип. Типа, жизнь за жизнь.

– Верно, – кивнул профессор.

Руку даю на отсечение, я ему не нравлюсь! Он точно недоволен тем, что я такая умняшечка, все по полочкам разложила. Я самодовольно улыбнулась и вернулась к конспектированию. Я ненавижу учиться, но, видят Звезды, умею. Скажем так, я слишком амбициозна для того, чтобы получать плохие оценки.

После урока я поспешила в спальню. Нужно переодеться и бежать на тренировку. Как капитан команды с двухмесячным стажем хочу сказать, что начала понимать прикол подобных видов спорта, а еще я стала понимать Мэри Сью, которая держалась за свою команду. Есть нечто приятное, когда тебя обожают. Меня правда обожают больше, чем Мэри Сью, потому что я делаю кайфовые подарки. Ну как подарки, ну как кайфовые. Я раздаю подружанечкам весь тот хлам, который мне приходится обзирать в своих соцсетях. Я раньше отдавала многое Зои, но мы с ней как-то, начиная с Нового года, не совсем ладим.

Ситуация, скажу я вам, не самая приятная. Я вечно ловлю ее недовольные взгляды на себе, а это не способствует приобретению благостной обстановки в комнате. А я не люблю всякого рода неблагостность, особенно когда эту самую неблагостность устраиваю не я сама.

– Ли-и-и-из! – прямо у входа в наше общежитие на меня налетела Скай.

– Что, котеночек? Не можешь подождать пятнадцать минут до тренировки? – Я приподняла бровь.

– Не могу! Вопрос не терпит отлагательств! – запищала Скайла.

– Выкладывай, – позволила я.

– Мама спрашивает, поедешь ли ты к нам на праздники?

– Ты могла позабыть, но я рассталась с твоим братом, – напомнила я.

– Ой, да пошел он! – захихикала Скай. – У нас очень круто! Ну, мама у нас такая... Суровая... Но с гостями же она не такая! И вечеринка большая будет! Не нужно ехать к Мэтту, приезжай ко мне!

Я замялась. Напрашиваться к Эн-Би не хотелось, он своими постоянными подкатами изрядно задолбал. Выходит, никакого мне Нью-Йорка. Оставаться в общаге – тоже не вариант. Здесь вотчина Зои, а она невыносима, и я ей сильно неприятна в последнее время. К тому же у нее теперь стихийная магия, что, если она как-нибудь меня с досады подожжет? Я бы, наверное, подожгла... Хотя это смотря за что она на меня обиделась. Легче было, когда соседка испытывала перманентную вину.

– Ладно, – поколебавшись, согласилась я.

– Правда? Супер! Я тогда побежала переодеваться к тренировке! Кстати, я получила балл А у профессора Кроули, видят Звезды, грядут какие-то невероятные перемены! – Последнее она прокричала, убегая по коридору.

Ладно. Решаем проблемы по мере их поступления.

Я вошла в нашу с Зои спальню. Староста стояла возле письменного стола и агрессивно кивала головой, выслушивая чей-то ответ по телефону. Ощущалось так, будто ей звонит какой-нибудь бот, а она, по неизвестным мне причинам, не может повесить трубку.

Она стояла в одном полотенце, очевидно звонок застал ее врасплох. Я в очередной раз поморщилась, рассматривая уродливый шрам у нее на спине. Ей бы сходить к хорошему хирургу... или не хирургу?

– У тебя все нормально? – спросила я, когда старенький телефон Зои полетел в стену.

– Почему у меня все это спрашивают?! Что со мной не так?! Почему всем кажется, что я не в порядке?! – заорала девушка.

– Потому что ты так себя ведешь? – пожала я плечами.

С другой стороны, я достаточно долго жила среди огненных знаков, чтобы понять, что подобные вспышки агрессии – норма для них. Интересно, а на водном факультете студенты постоянно рыдают и ловят экзистенциальный кризис? Представился Мэтт, который после нашего расставания разлегся на диване в общей комнате, прижал к груди пластинку какой-нибудь Ланы Дель Рей и впал в депрессию. А-ля: «Дорогой дневник, невозможно описать словами...» или как там было?

– Ты меня так достала! – неожиданно воскликнула Зои и, подняв треснувший телефон, совсем уж нецензурно выругалась.

– Вот это тебя кроет, котеночек!

– Оставь меня в покое! – воскликнула Зои и выскочила из нашей комнаты.

Я начала разгибать пальцы: раз, два, три... Дверь распахнулась, Зои, по прежнему в полотенце, протопала в комнату, схватила с вешалки подготовленную спортивную одежду и захлопнулась в ванной. Ну, вы поняли уровень стресса в нашей комнате. Я не стала задерживаться, поэтому быстренько переоделась в форму и направилась в зал. По пути я написала Стелле, чтобы поставить ее в известность о моем местопребывании на каникулах. Пусть она с кем-нибудь в Лос-Анджелесе договорится; может, о блогерских тусовках или чем-то в этом роде. Я устала быть затворницей. Блистать хочу, блистать...

Глава 53

По крайней мере, после начала каникул никто не мешал Зои злиться на весь белый свет. Главный праздник всего Звездного сообщества, на время которого в школе оставались только такие неудачники, как она сама. Ничего. Не страшно. Будет время решить некоторые мелочи с родительским днем. Дурацкий родительский день, из-за которого Зои разбила телефон. И откуда же ей взять новый? Девушка погладила верного старичка, только бы он не перестал работать...

– Мисс Брайт, остались в школе? – Профессор Кроули удивился так, будто бы не знал, что Зои проводит в школе большую часть жизни.

– Да, – она кивнула. – Я хотела вернуть вам книгу.

– О, проходите, – излишне радушно пригласил ее профессор. – Вы уже закончили читать? Как вам история?

Зои не почувствовала неловкости оттого, что уже не в первый раз коротает время у угрюмого преподавателя.

– Мне кажется, я впервые поняла, почему Избранный сын ввязался в весь этот кошмар. Ему же просто было страшно... Страшно оттого, какую судьбу ему пророчат Звезды... – Девушка произнесла это задумчиво. – Почему никто об этом не говорит? – внезапно спросила Зои. – Почему никто не говорит о том, что Астер не была такой уж невероятной?

– Рано или поздно мы все задаемся вопросом о нашем предназначении, – согласился Малкольм. – Мужество нужно иметь, чтобы восстать против Звезд...

– Почему Звезды благословляют своих детей на такие ужасные вещи? Я уверена, если бы у Эдмунда не было мучительного предназначения, он бы просто был амбициозным юношей. Выходит, Звезды вынудили его стать злодеем. Это так же несправедливо, как то, что Исаак был благословлен на восстановление Хранилища, где его после убили. Выходит, Звезды с самого начала желали, чтобы Эдмунд обрел силу всех стихий?

– Волю Звезд мы никогда не узнаем...

– Вы ведь избранный сын Козерога! Неужели даже у вас нет ответа на вопрос об истинном замысле?

– Я умею читать Звезды, – согласился профессор. – Но понять всего я не способен. Мне кажется, Звезды никому не позволят разгадать его...

Повисла неловкая пауза, однако Малкольм быстро продолжил:

– Но как вам сама история?

Зои легко переключалась с темы на тему, да и в профессоре она видела друга, не в пример Лорелее и Эн-Би. Он не подшучивал над ней и не лез в душу. Он просто принимал. Наверное, принимал. Потому девушка вновь заулыбалась:

– Она кажется очень легкой... Неправильное слово какое-то... Она читается, как художественный роман.

– О, я в свое время был удивлен не меньше вашего. Знал, что автор – женщина талантливая, но чтобы и в писательстве... Она ведь так скептично относилась к книгам...

– Вы знаете, кто написал эту историю? – удивилась Зои, следя за тем, как профессор Кроули готовит кофе.

– Да, книга Вирджинии Кемпбэлл. – Он сказал это так просто, что Зои не сразу поняла, что именно он ей сказал.

– Той самой Вирджинии? – ахнула Зои.

– Да, признаться, сам до конца не понимаю, зачем она издала ее в печатном виде. Мне видится, что немалую роль сыграло ее тщеславие.

– Но она ведь пишет ужасные вещи... О себе! – Зои не смогла усидеть на месте, подскочила к профессору, поняла, что мельтешит, уселась за стол. – Она же о себе такое рассказывает. То, как она заставила Морган Ариес убить свою дочь и внучку... А потом забрала маленькое тельце... – Зои поморщилась от этой мерзости. Она плохо представляла, как должен выглядеть сосуд.

– Я хорошо знал Джин, потому могу сказать, что это вполне в ее стиле. Она ведь ничего не боялась, а многими из своих деяний даже гордилась.

– Вы знали Вирджинию Кемпбелл? – еще больше удивилась Зои, хотя казалось, это было невозможно.

– Ее многие знали, – пожал плечами Малкольм, ставя чашку перед Зои. – Она преподавала в нашей Академии. Ее и мисс Лавбелл знает.

При упоминании Лиз у Зои задергалась щека.

– Лиз ее знала, но как?

И тут, как это часто бывает со спешащим мозгом, ответ возник и вырвался раньше, чем Зои поняла, насколько нелепо он может звучать:

– Сестра Лиз! Джин Лавбелл и есть бессмертная Вирджиния Кэмпбелл?

– Как вы проницательны, – усмехнулся профессор.

Зои откинулась на спинку стула, стараясь свыкнуться с тем, что только что узнала.

– Мисс Лоуренс сказала, что она ушла из Академии внезапно, но почему?

Малкольм улыбнулся и покачал головой, мол, не время об этом теперь говорить.

Глава 54

Лиз

Интересный факт обо мне: я обожаю летать на частных самолетах. Я вообще летать люблю, но на частных... Да, есть в этом нечто прекрасное. Есть в этом нечто, заставляющее меня самую малость жалеть, что я бросила Мэтта.

– Вот так вот! – в миллионный раз поправила я ракурс, с которого Скай пыталась записать сторис.

Когда эта мучительная часть закончилась, мы внимательно пересмотрели все отснятое и с моего благословения выложили в ее аккаунт.

– Лиз! Тебе нужно открывать свой курс! Это же так круто!

– Перестань, я, по-твоему, кто? Инфоцыганка? Все курсы и марафоны мутят люди, которым денег не хватает. Мне денег хватает.

Я высокомерно закинула ногу на ногу. Закидывать ногу на ногу я умела так же филигранно, как и поднимать одну бровь.

– А вообще не понимаю, в чем твоя проблема, найми кого-нибудь вроде Стеллы, и пусть он решает твои проблемы. У твоей семьи есть самолет, но нет возможности замутить дочери карьеру блогера? Никогда не поверю!

– Да ну... – протянула Скай, сползая на кресле. Полет длиною более пяти часов для девочки был пыткой. – У меня жизнь неинтересная... Чем я занята? В Академии сижу двадцать четыре на семь?

– Так же, как и я.

– Не сравнивай! – буркнула Скай. – Ты даже если просто в камеру будешь смотреть, все останутся в восторге! Ты нереально красивая!

– Спорить с тобой не буду, но... Стелла! – крикнула я.

Ассистентка тут же оказалась рядом со мной. Хорошая у нее работа в последнее время. Я круглый год сижу в своем Звездном дурдоме, а она чисто удаленкой занимается, теперь вот в Лос-Анджелес летит... Пока была жива Джин, правда, рабочих поездок было еще больше...

– Найди менеджера для Скайлы. Нужен кто-то, кто поможет ей определиться с тематикой блога и будет отслеживать ее расписание. Удаленно. Типа, как ты.

– Конечно, Лиз, – девушка кивнула.

Стелла была поразительно страшненькой. Наверное, поэтому при всех ее талантах единственная работа, доступная ей в медиаиндустрии, – менеджер.

– А нам с тобой еще танцы снимать! – скомандовала я Скайле.

Ладно, вот вам еще один факт обо мне: я обожаю снимать трендовые танцы, потому что обожаю смотреть на себя. Да и двигаюсь я отменно. Мэтт в нашу сторону старался не смотреть. Он внимательно что-то читал. Мне кажется, где-то в глубине души он тот еще Козерог.

Так или иначе, но между нами не было никакой неловкости, вероятно, потому, что мне было не неловко, да и Мэтт, кажется, все понимал. Мне следовало бы ревновать, как велели мне Звезды, но простите, не выходило. Наверное, если бы можно было ревновать саму себя, я бы этим занялась.

Возле трапа нас встретил минивэн. Я вам так скажу, от хорошей жизни отвыкаешь так же быстро, как и от плохой. Я привыкла ходить в город пешком, а на соревнования ездить в набитом автобусе. Приятно возвращаться к привычному уровню комфорта.

Минивэн плавно свернул с дороги, и мы оказались на длинной, идеально вымощенной подъездной аллее, ведущей к дому Пирсов. Еще с поворота я заметила, как величественно дом возвышается над окружающим ландшафтом, словно заявляя об исключительном праве быть здесь, и только здесь. Белоснежный фасад, огромные панорамные окна... Перед домом – сад, больше похожий на гребаный Версаль. Ну, если бы позер Людовик родился в XXI веке. Каждое дерево, каждый кустик – идеальные, как на картинке.

– Лиз, ну как тебе? – спросила Скай, подтолкнув меня локтем. Она явно была горда семейной недвижкой.

– Это... внушительно, – признала я, не желая переигрывать. На самом деле «внушительно» было слабым словом. Это место – синоним безупречности, а я не привыкла восхищаться вслух.

Поймите, я была чертовски богата. А эти люди, удивительно, оказались рангом еще выше. Я покосилась на Мэтта. Резко захотелось с ним сойтись...

Мы вышли из машины, я огляделась. Центральная аллея вела к массивной дубовой двери. Я бы не удивилась, если бы узнала, что газон перед домом несколько раз в день подстригают маникюрными ножничками.

Мэтт не торопился. Он взял из машины какую-то сумку, затем обернулся ко мне:

– Попробуй не слишком впечатляться.

Я лишь закатила глаза, с легкостью поднимаясь по ступеням вслед за Скай.

Что это вообще такое? Попробуй не впечатляться? Ты видел мой дом! Какого хрена позволяешь себе подобные заявления?

Дверь открыл дворецкий – высокий мужчина в безукоризненном костюме. Разумеется, у Пирсов есть дворецкий! А Скай мне еще мозги делала, что до меня не дотягивает. Маленькая двуличная дочь Близнецов! Я впервые подумала о том, что эту поездочку она замутила специально, чтобы утереть мне нос. Стоп! Что за мышление неудачницы? Соберись, Лиз! А то над тобой уже девственник Мэтт Пирс подтрунивает!

Внутри дом оказался еще роскошнее, чем снаружи. Гребаный Пирс! Светлый мраморный пол отражал свет от огромной люстры, стены украшали картины современных художников и черно-белые фотографии звезд классического Голливуда.

– Мама будет ждать нас в гостиной, – бросил Мэтт и пошел вперед, а я чуть замедлила шаг. Скай переглянулась со мной, словно пытаясь предупредить о чем-то, но ничего не сказала.

Просторная гостиная с огромными окнами, открывающими панораму Лос-Анджелеса. Центральное место занимал светлый диван, который выглядел так, будто на него никто никогда не садился. В углу стоял сверкающий рояль, а напротив – небольшой столик со свежими цветами.

Мать Мэтта сидела у окна с бокалом воды. У нее просто идеальная... Нет! Королевская осанка. И ледяной пристальный взгляд. Волосы миссис Пирс, убранные в пучок, блестели на солнце, а строгий белый костюм подчеркивал хрупкую, но не дистрофичную фигуру. Она была совершенством, как и весь дом.

– Мэттью, Скайла, – произнесла женщина удивительно низким, медленным голосом. Чисто мое мнение: голос ей не подходил. – Элизабет Лавбелл. – Она протянула мое имя и внезапно радушно улыбнулась. – Давно хотела познакомиться с вами.

– Я тоже! – не растерялась я. – Мы ведь виделись во время заселения в начале учебного года? На вас были кроссовки GUCCI. Кстати: можете называть меня Лиз.

Ненавижу, когда меня называют старомодным полным именем. Давайте будем меня вообще звать Лилибет, будто бы мне сто миллионов лет!

– Приятно видеть человека, заинтересованного в моде. – Она указала нам расположиться на диванах.

Скорее не в моде, а в трендах и брендах, но ладно.

Я опустилась на диван, выбрав место так, чтобы солнце могло красиво подсвечивать личико, не заставляя меня щуриться. Миссис Пирс сидела напротив нас с такой грацией, будто позировала для обложки журнала. Я вот уверена, что в молодости она и позировала!

– Ну, рассказывайте, как дела в школе? – Было в ее голосе нечто подобное тому, что было в голосе Джин. Она как бы не ругается, но храни вас Звезды от того, чтобы вы облажались. – Я не видела вас обоих со Дня благодарения.

– Все хорошо, мам, – быстро ответила Скай. – Учеба, тренировки, все как обычно.

– Как обычно? – Миссис Пирс чуть приподняла бровь. Я вот делаю точно так же! Голову даю на отсечение, миссис Пирс в курсе, как ей идет приподнимать бровь!

– Ну, соцсети вести стала... – внезапно засмущалась Скай.

– Да, я видела, – кивнула она с таким выражением, что невозможно было понять, какую эмоциональную оценку она дала этому заявлению. – Мэттью?

Как непривычно было слышать «Мэттью». Я как-то и не задумывалась о том, что у Мэтта есть полное имя. Ненавижу полные имена. Вот Джин везде была Джин: в документах и в паспорте. Без всяких изощрений.

– У меня все отлично, – пожал плечами он. – С ноября ничего не изменилось.

Миссис Пирс хмыкнула, взгляд ее по-прежнему оставался оценивающим.

– А как вам жизнь в Академии, Элизабет? Надеюсь, вы нашли там место для себя?

– Спасибо, миссис Пирс, – начала я, вооружаясь своей коронной улыбкой. – Академия Селестиас впечатляет.

– Особенно если учесть, что вы не знали, что являетесь дочерью...

– Льва, – подсказала я.

– Да, как так вышло?

Почем я знаю? Есть вещи, которые нужно просто принять как должное. Разве нет? Ну, раньше не была, потом стала... Делов то!

– Вы не пытались узнать, отчего в вас не было магии до прошлого лета? – вновь хмыкнула миссис Пирс.

– Профессор Херт сказала, что все дело в моей сестре. А коль скоро она покинула наш бренный мир, загадка эта сгинула вместе с ней, – пожала плечами я.

– О, вы говорите прямо как она, – гораздо мягче улыбнулась миссис Пирс.

– Как кто?

– Ваша сестра.

– Вы знали Джин?

Ее губы чуть изогнулись, едва заметная усмешка отразилась в глазах.

– Скай говорила, что вы прекрасно танцуете. У вас много общего.

– Это не мой главный талант, но в целом, да. – Я искоса посмотрела на Скай, которая внезапно стала тихой и спокойной. – Хотя я бы сказала, что мы со Скай сошлись на общей амбициозности.

– Не скромничайте, Элизабет, Скайла все уши мне прожужжала о том, что ее кумир снизошел до нее.

Взгляд миссис Пирс задержался на мне чуть дольше, чем хотелось бы. Людям с таким тяжелым взглядом нужно на законодательном уровне выставить лимит того, сколько они могут смотреть на своих собеседников!

Мэтт сдержанно усмехнулся. Однако недолго длилась его веселость.

– Мне нравится, что вы, Элизабет, не чувствуете неловкости при общении с родителями своего молодого человека.

Я не подала вида, но... Какого черта, Мэтт? Ты ей не сказал, что мы уже больше месяца не вместе, а Трой заваливает меня подарками? К слову, бедняга Ник думал, что я уже его, а я вновь ускользнула.

– Мэтт ни разу не давал мне повода решить, будто вас стоит опасаться, – отозвалась я, наградив Мэтта «влюбленным» взглядом. – Скорее, я мечтала познакомиться с вами.

– Вы прекрасно подбираете слова, Элизабет. Думаю, вас вполне может ждать светлое будущее в политике. На кого вы планируете учиться?

– На адвоката, – не растерялась я.

– Неожиданно.

– Отчего же? – Я приподняла бровь, как недавно делала миссис Пирс.

– Такие молодые девушки, как вы, обычно стремятся к легкой праздной жизни, – ставлю архивное платье DIOR на то, что она правдорубка и дочь Водолея или – надеюсь, что ошибаюсь, – Овна!

– Вы сами сказали, что я очень похожа на сестру. Как под ее опекой я могла вырасти лентяйкой? – Мгновение я колебалась, но все же добавила: – Я могу быть ленивой, но амбиции, взращенные Джин, заставляют меня стремиться к чему-то большему.

Пытка знакомством продолжалась еще какое-то время, а потом нас отпустили в комнаты. Я устало рухнула на кровать. Не могу сказать, что подобное меня прям сильно напрягало, но я немного отвыкла от того, что нужно перед кем-то стелиться. Типа, я не какая-то простушка Зои Брайт, чтобы мать моего даже не парня устраивала мне допрос.

Неожиданное открытие: ненавижу людей, которые сильнее, богаче и успешнее меня.

Глава 55

1880

Месть человека отчаявшегося – самое страшное явление, способное возникнуть в людском сердце. Таким человеком правит уже не идея величия, что может обратиться добром для окружающих. Лишь боль, страдания и невинные жертвы рождаются в гневе и желании возмездия. Да и самый страшный тиран не тот, кто от рождения лишен сердца, а тот, кто это сердце обрел, а позже уничтожил.

Темное время настало для детей Звезд. Все ждали, что неминуемо эра Черного неба настанет. Однако Звезды продолжали следить за горестями своих чад, не покидая их, но и не вмешиваясь. Первыми склонились дети двойственных Звезд: Рыбы, Весы, Близнецы. Стремясь избежать лишней крови и хаоса, им было проще встать на сторону избранного сына Змееносца. По той же причине дети Девы встали в ряды армии Эдмунда.

К концу тысяча восемьсот семьдесят седьмого года перед избранным склонился Верховный Звездный совет и хранители. Верховная Хранительница Морган Ариес давно была мертва. Эдмунд сжег ее перед Капитолием. Сжег заживо. Никогда прежде дети Звезд не проявляли магию столь открыто, не являли обычным смертным магического облика.

Дольше всех боролись дети Овна, Козерога и Льва. Им претила сама мысль о подчинении, но именно оттого они и пали. Не в силах подчиняться, вместо борьбы с избранным сыном Змееносца они сражались за мелочную власть. Великие воины пали из-за губительного честолюбия.

Пришло время жестокого несправедливого правления Эдмунда Ланкастера. Он восседал в Верховном Хранилище, и не было силы, способной сбросить его с престола. И никто не смел смотреть прямо ему в глаза. В его разные жестокие глаза.

– Посмотри на меня, непокорная дочь Овна, – бесстрастно повелел Эдмунд.

Немолодая профессор Астер, стоящая в амфитеатре Праведных Звезд, вскинулась, как дикий вольный зверь, коего заманили в цирк. Гвиневра знала, что тот, кто посмотрит в глаза избранному, утратит волю. Неизвестно, как то вышло, но если Вирджиния Кэмпбелл туманила разум магией Лунного ока, то Эдмунду подобный прибор был незачем. Его голубой глаз достигал самого естества жертвы, лишая воли. Впрочем, все реже он прибегал к этой силе. Ему нравилось подчинять себе людей, заставляя лишиться надежды.

– Убей меня! – заорала дочь Овна. – Иначе тебе меня не одолеть!

– Какая глупость, – устало отозвался Эдмунд.

Он сидел на вершине множества ступеней и взирал на профессора Астер, застывшую где-то там, внизу. Они были хорошо знакомы. Когда-то она ему нравилась. Нравились уроки этой активной молодой учительницы.

– Ты все равно казнишь меня, как предводителя повстанцев, все знают, избранный сын Змееносца не прощает измену!

– А ты и рада погибнуть как мученик, профессор. – Голос Эдмунда уже давно не выражал никаких эмоций.

– Рано или поздно Звезды обрушат на тебя свою кару, и тогда ты падешь!

– Знаешь, а ты права. Вот только чтобы обрушить на меня кару, нужно сперва явить Черное небо. А они с тем не спешат. Все смотрят на ваши мучения...

Внезапно Эдмунд встал и неторопливо спустился по ступеням. Жестом он велел страже оставить их. Эдмунд прохаживался по залу перед Гвиневрой, заключенной в водные путы.

– Я никогда не любил тех, кто живет под огненной стихией. Вы шумные и активные. Мало думаете головой, все куда-то спешите. Ужасно. Умели бы вы останавливаться... Тогда наверняка заметили бы, что Звездам плевать на то, что происходит. – Неожиданно он рассмеялся.

– Звезды нас не покинули! Небо не стало Черным!

– Разве так не еще хуже, профессор? Звезды взирают на ваши страдания, но ничего с этим не делают. А может, напротив, звезды хотят, чтобы я правил миром? Стой! Не возражай мне. В моих словах куда больше истины, чем тебе кажется, профессор. Я мало рассказываю о своих годах в Академии. А здесь будто бы и повод представился, – он усмехнулся. – Но был ведь случай, когда Звезды благословили сына Тельца, чтобы тот восстановил Хранилище, где я и провел первые ритуалы. Хм... Не значит ли это, что цель моя праведна? К тому же я избранный сын Змееносца.

– Ты можешь лгать о том, для чего тебе было даровано благословение!

– Твоя правда, – согласился Эдмунд.

Этот страшный мужчина внезапно перестал казаться таким уж сумасшедшим маньяком. В его словах был здравый смысл. И это пугало Астер еще сильнее. Она ведь помнила его совсем ребенком.

– Тебе должно быть неудобно говорить, находясь в столь стесненном положении? – Проговорив это, Эдмунд щелкнул пальцами и скинул оковы с Гвиневры, а затем создал два каменных кресла и предложил повстанцу сесть.

Дочь Овна не воспользовалась приглашением, она создала огненный клинок и бросилась на Эдмунда. Тот проворно увернулся.

– Не нужно этого, – покачал головой избранный, будто вел разговор с неразумным младенцем.

– Найдется сила, которая тебя уничтожит! Всем уже очевидно, что у твоего похода нет никакой цели! Ты подчинил всех, но ничего не исправил.

Эдмунд не ответил, но вновь стал прохаживаться по залу, заложив руки за спину. Он точно обдумывал недавно услышанное, пытаясь понять, как к этим словам относиться.

– Тебе нужна власть ради власти, а на этом тебе не удержаться!

Улучив момент, профессор Астер вновь бросилась на Эдмунда, когда тот повернулся к мятежнице спиной. В последний момент избранный развернулся и ухватил Гвиневру за шею, лишая всякой возможности двигаться.

– Так оно и есть, – сквозь зубы заговорил он. – Я, может, жажду смерти, потому что жизнь моя не имеет смысла. Но я так далеко зашел, что не готов погибнуть от рук слабачки вроде тебя!

Последнее, что увидела профессор Астер, – смертельная тоска, наполнявшая голубой глаз избранного.

Глава 56

Я спустилась по лестнице особняка Пирсов, позволив каждому шагу отзываться мягким эхом. Господь создал шпильки, чтобы цокать ими по таким лестницам! Свежий аромат магнолий и зелени витал в воздухе, но я не могла избавиться от ощущения, что все это сделано лишь для красивых фоток, а не для праздника. Хотя кто я такая, чтобы жаловаться? Когда готовила свою вечериночку на Рождество – делала то же самое. Тем более я теперь знаю, как дети Звезд экономят на растениях. Буду праздновать – обязательно обращусь за услугами к... Я припоминала имя девчонки с Земного, которую буквально перед отъездом приняла в нашу команду. Нани? Нини? Не разберешь!

Стелла реально какая-то прорицательница! Вот как она смогла подгадать с тем нарядом, который мне понадобится сегодня? Нужно повысить ей зарплату. И узнать, не благословлена ли она Великими Звездами на прогноз модных трендов!

Немножко отвлекусь, чтобы описать вам свое платье: нежно-розовый шелк, такой тонкий, что казался бесстыдно прозрачным. Надеюсь, миссис Пирс больше модница, нежели ханжа. Волосы я оставила распущенными: идеально уложенные волны, украшенные какими-то мелкими цветами. Интересно, когда Стелла заподозрит, что теперь наша с ней жизнь полна магии? Хотя я так колдовать и не научилась, точнее, во мне так и не проснулась стихийная магия. И, скажу вам по секрету, надеюсь, она так и не проснется!

Скайла семенила рядом со мной. Поразительно, как некомфортно может быть человеку в его же доме! Мельком я покосилась на свою спутницу. Маленькая и такая худенькая, я с трудом заставила ее переодеться. В первый раз она прибежала в мою комнату в маленьком голубом сарафане. Я оценила это буйство крошечных цветочков и покачала головой: так она будет выглядеть рядом со мной младшеклашкой, впервые побывавшей на родительском приеме.

Я потребовала продемонстрировать содержимое ее гардероба и нашла очаровательный голубой костюмчик от Chanel. Мне кажется, таким милым котяткам, как Скай, сами Звезды велели носить Chanel. Вы вот можете мне возразить: «Лиз, на свете столько независимых классных дизайнеров, почему же ты все время только о тех, кто на слуху?» А я вам скажу – в некоторых вопросах мало быть просто перспективным, необходимо иметь громкое имя.

– Ты вообще не волнуешься? – тихонько спросила Скай.

– А мне следует?

– Ну, знаешь, там же знаменитости...

Мы остановились в холле, не выходя на улицу, туда, где уже начался прием.

– Скай, котенок, почему у меня такое ощущение, будто это ты здесь гостья, а не я?

Не сочтите меня сентиментальной, ну, или сочтите, будто бы мне есть дело до того, кто что обо мне думает. Короче, мне кажется, что я в Скайле вижу свою младшую сестру. Даже не так. Я в себе вижу Джин. Ту классную Джин, которая научила меня любить сперва себя, а потом уже всех остальных. Мне нравилась Скайла. Нравилась ее искренняя очарованность мной, но теперь... Ох, Звезды... Спросите у меня про то, кто является моей лучшей подругой, и я скажу, что это Скайла Пирс. В ней был необходимый уровень двуличности и преданности.

– Котеночек, запомни, ты супер. Ты рождена с такими привилегиями, о которых половине этих знаменитостей остается только мечтать. Единственное, чего тебе не хватает, – веры в себя. Поэтому будь так добра, напрягись и притворись самоуверенной сучкой. Сама не заметишь, как станешь такой.

Я щелкнула ее по носу и вышла в сад. На секунду меня пронзило чувство... ну не то чтобы восхищения, но чего-то близкого. Потому я поспешила воспользоваться своим же советом и нагнала на лицо скучающее равнодушие.

Гирлянды из мелких огоньков переплетались с ветвями деревьев, свисая так, будто звезды наконец-то снизошли до нас. Белые и розовые цветы украшали столы, а на каждом стуле лежал небольшой сверток. Подозреваю, какие-то символические подарки для гостей. На заднем плане – Лос-Анджелес, весь в огнях. Вид, который стоит миллионы, буквально и метафорически.

– Ты что-нибудь знаешь о традициях Дня начала цикла? – тихо спросила Скай.

– В общих чертах, – усмехнулась я, перебрасывая волосы через плечо. – Неужели ты думаешь, что эти люди собрались обновить какой-то там цикл?

Скай не ответила, только закатила глаза, но я знала, что она это прекрасно понимает.

– А теперь носик к Звездам и вперед. – Я мягко подтолкнула ее в сторону открытого шатра, где уже начали собираться гости.

Я подгадала место с лучшим освещением и замерла ровно в точке, которая наиболее выигрышно представит меня гостям.

А дальше все шло так, как обычно идет на подобных мероприятиях: я со всеми знакомилась, кто-то был на меня подписан, на кого-то была подписана я. За мной таскалась ошалевшая Скай, и мне начало казаться, что ее родители ни разу не составили себе труда познакомить девочку с такими полезными людьми. Стыд и позор!

В конечном счете я подустала и решила немного освежиться. Ну вы поняли. В уборной я поправила макияж, одобрила сторис и рилсы, которые уже подготовила Стелла, и собиралась вернуться к гостям, но тут заметила приоткрытую дверь в какую-то комнату и заглянула. Не знаю зачем. Как будто бы вы в гостях не шныряете по запертым комнатам! Это оказалась уютная библиотека. Любви к книгам у меня за последние полгода не прибавилось, поэтому я уже собралась уйти, но тут заметила знакомое лицо: на фотографии, рядом с двумя студентами в форме нашей Академии и каким-то молодым дрыщом, сияла своей неотразимостью моя сестра. Я не удержалась и взяла рамку. На таком видном месте. Выходит, и в самом деле семья Пирсов хорошо знала Джин!

– Я и сам не могу отказать себе в удовольствии насладиться тишиной среди книг.

Если бы у меня была привычка вскрикивать, я наверняка бы вскрикнула. Крутящееся кресло возле окна развернулось, в нем с ногами сидел немолодой мужчина и попивал, кажется, коньяк.

– Прошу прощения, это грубо с моей стороны, – я изобразила раскаяние на лице.

– Бросьте, – усмехнулся мужчина. – Я и сам тот еще любитель подглядывать в замочные скважины.

Он мне подмигнул и тут же вытянул руку, указывая на второе крутящееся кресло:

– Присаживайтесь, познакомимся. Первая девушка моего сына не каждый день наведывается в нашу пустынную обитель. Я, кстати, сын Льва.

– О, так мы с вами Звездные сиблинги^[4]? – улыбнулась я.

Я приняла приглашение, так и не расставшись с фотографией. Мистер Пирс эффектно крутанулся на кресле и наполнил еще один стакан.

– Не думаю, что мне стоит, – замялась я.

– Мы не скажем моей благоверной о том, что я вас спаиваю, – пообещал мистер Пирс.

Возможно, мне стоило отказаться. Мало ли, это проверка, но я почему-то не привыкла отказываться от алкоголя, да и на проверки мне было как-то наплевать. Что самое страшное может случиться? Меня попросят расстаться с Мэттом?

– Вы невероятно красивы, – продолжал немного сальным голосом мистер Пирс.

– Мне это часто говорят, – не стала смущаться я.

– Вы не думали сниматься в кино?

– Не думала, но я не привыкла отказываться от возможностей.

Я сделала глоток и провела языком по губам. Отец Мэтта, нужно отдать ему должное, выглядел потрясно. У него были такие же синие глаза, как и у его детей. Назовем это породой, потому что я готова поставить что угодно: у всех в роду Пирс были такие глаза. Почему же в нас с Джин нет ничего одинакового? Мужчина будто бы прочитал мои мысли, потому что тут же произнес:

– Сколько ни всматриваюсь в ваше лицо, сходства с профессором Лавбелл не вижу.

– Моя сестра преподавала в Академии? – Я не захотела развивать тему нашей с Джин непохожести.

– Да, мы учились у нее, а позже и у Кроули. – Мистер Пирс наклонился ко мне совсем уж неприлично и постучал по фотографии в районе дрыщавого парня.

От мистера Пирса пахло табаком и алкоголем – нужно сказать, сексуальный запах.

– Когда я узнал, что ты объявилась, подумал, что профессор от нас беременность утаила. – Он отстранился и стал изучать свои пальцы, будто бы подсчитывая, подходит ли мой возраст под его гипотезу.

– Но я на нее не похожа, – завершила его мысль я.

Это ужасно грустно. Мы и в самом деле с Джин не похожи, а я бы очень хотела стать ее продолжением. Типа она будет жить во мне и все такое... Это не прям супер удивительно, в мире полно братьев и сестер, совершенно друг на друга непохожих, здесь уже впору спрашивать у матерей... И все же после того, как Джин не стало, мне временами ужасно грустно.

– Ах, вот ты где! – В комнату влетела миссис Пирс. Поразительно живая и злая. – Сейчас же иди к гостям! И перестань развращать малолеток. – Она бросила на меня недовольный взгляд, будто бы я была виновата в том, что молода и красива.

– Был очень рад нашему знакомству, – усмехнулся мистер Пирс и поплелся за женой. Я подумала, что он сейчас ужасно похож на Скай. Наверное, так на людей влияет властная и деспотичная дочь Девы.

Я еще раз посмотрела на фотографию. Джин была преподавателем... Сколько всего я про нее не знаю. Я тяжело вздохнула. А все же какая же она ведьма! В отличие от отца Мэтта, она совершенно не постарела. Как так? Наверняка она и в самом деле была избранной дочерью, благословенной на вечную молодость! Вот это приколдесное благословение!

Глава 57

Когда я наконец оказалась в кровати, то долго ворочалась, не могла уснуть. Мне следовало думать о чем угодно, но точно не о том, о чем я думала. Разрешите мою дилемму. Вот мы все дети Звезд, если я, дочь Льва, пересплю с другим сыном Льва, звезды меня покарают за подобное святотатство?

Я тяжело вздохнула и поправила масочку для сна. Никакого покоя. Если честно, я впервые задумалась о том, чтобы не возвращаться в академию. Бросить и сбежать. Ну да, скорее всего, с фирмой Джин придется попрощаться, но я ведь никогда не отличалась любовью к работе. Брошу учебу, буду жить доходами с блога, заведу себе мужика нормального и забуду про всю эту звездную хрень.

Ведь есть нормальная жизнь! Сегодня, кажется, добрая половина гостей знать не знала, что мы празднуем. И не тревожилась... Внезапно в груди вспыхнуло давно забытое чувство обиды на Джин. Почему она умерла?! Почему оставила столько вопросов?! Я не хочу думать о том, почему все постарели, кроме нее, не хочу думать о том, что не так уж она и похожа на меня, о том, зачем она от всех скрывала то, что я есть, что во мне скрыта стихийная магия! Не хочу! Чем больше я в этом мире остаюсь, тем больше у меня в голове ненужных вопросов. Я не малолетний сыщик, чтобы разгадывать загадки, я просто Лиз. К тому же, если Джин скрывала меня от Звездного сообщества, значит, были на то причины!

В дверь постучали. Так тихо-тихо. Я резко скинула маску, стараясь избавиться от круговорота навязчивых бесполезных вопросов.

– Войдите, – велела я.

За дверью поколебались, а потом в комнату вошел Мэтт. Он смущенно посмотрел на полуголую меня. Интересно, он ведь прежде не видел меня без макияжа. Я себя не стесняюсь, к тому же я хороша во всех своих ипостасях, но... Знаете же, когда к тебе в будуар вламывается бывший, хочется быть роковой красавицей, а не лахудрой.

– Я могу войти? – неуверенно спросил он.

– Ну, ты уже увидел меня без ресничек, больших открытий ждать тебе не приходится.

Я уселась на кровати. Он еще немного помялся, а потом прикрыл за собой дверь.

– Не хочу показаться токсиком, но почему вы со Скайлой ведете себя здесь так, будто бы это не ваш дом? Типа, это же ваш дом? Почему вам так некомфортно?

Мэтт молча присел на край кровати. И внимательно посмотрела на меня, будто бы решая, насколько много он готов мне поведать.

– Ты просто плохо знаешь нашу мать, – хрипловато произнес он. – Мы дети успешных родителей, нам с самого детства твердят, что у нас нет права на ошибку.

Интересно, меня Джин воспитывала иначе. Типа, вайб тот же самый – успешный успех, но... Что-то было иначе. В противном случае я не понимаю, отчего я выросла такой адекватной в этом закомплексованном мире.

– В любом случае я хотел тебя поблагодарить.

– За что? – искренне удивилась я, пытаясь припомнить, сказала ли мне Стелла, какие подарки приобрела для Пирсов.

– Ты не рассказала о том, что мы расстались.

– А... – протянула я. – Невелико достижение.

– Нет, это действительно очень ценно. Ты не понимаешь, у тебя, очевидно, была адекватная сестра...

Была. Адекватная. Была. Сестра. Была. Я зажмурилась. Мэтт понял ошибку и быстро взял меня за руку.

– Прости, я слишком сосредоточился на себе...

– Не страшно, – лукаво улыбнулась я. – Джин была мировой девушкой. Я просто свыкнуться не могу с тем, что ее больше никогда не будет. Никогда – очень долгий срок...

Я не стала говорить ему, как сильно бешусь из-за того, что она меня бросила. Очевидно, сегодня ночью слабый котеночек именно он, красавчик Мэтт Пирс.

– Ты нравишься моим родителям, они знали твою сестру... Я не смог им сказать, что мы больше не вместе.

– Мне жаль, что даже о такой мелочи ты не можешь сказать открыто, – искренне призналась я и, поддавшись порыву сентиментальности, обняла его.

Я могу не встречаться с Мэттом Пирсом, но он не перестанет мне нравиться. К тому же совру, если скажу, что элитная недвижка меня не возбуждала. И внезапно в мою череду размышлений ворвался Мэтт. Он подался вперед и поцеловал меня. Это был не один из нарочито горячих поцелуев, которыми мы изрядно бесили Ника. В этом поцелуе было нечто искреннее. Я ответила на его ласку.

Неужели Мэтт Пирс решил перестать играть недотрогу и наконец-то займется делом? Я почувствовала, как его холодные пальцы скользят по моей спине, приподнимая шелковую сорочку, не решаясь продвинуться дальше.

– Если ты не хочешь продолжать... – прошептала я.

– Я не хочу снова терять тебя, Лиз... – так же тихо отозвался Мэтт.

Кажется, впервые я не стремилась брать инициативу. Мне было принципиально важно, чтобы это стало его инициативностью, чтобы это он захотел меня. Ну же, Мэтт, верни мне долг.

Он немного навалился на меня, и мы опустились на кровать. Я ощущала его волнение. Великие Звезды! Неужели это его первый раз?

Мэтт осторожно прильнул к моей шее, задержался в районе артерии, будто бы вампир, собирающийся пронзить клыками мою тонкую кожу. Мне нравилось быть в центре внимания, поэтому я покорно ждала. Было в этом нечто прекрасное. Я имею в виду не нестись вперед, не опускаться на колени и не брать в рот.

На Мэтте была какая-то очень простая черная футболка, я не сдержала любопытства и дотронулась до его оголившегося пресса. Да! У него был пресс! Я почувствовала, как он двигается в районе штанов, уже хотела достать косметичку, где хранились верные контрацептивы, но Мэтт меня опередил. Вот это я понимаю, молодец!

Короче, я не выдержала. Ухватила его за футболку и потянула к себе. Я прильнула губами к его. Нежность и неспешность – разумеется, опыт невероятный, но мне по темпераменту не подходит. Если слишком долго мешкать, можно и перехотеть... К тому же, читаю по Звездам, у Мэтта это первый опыт; если что-то пойдет не так...

Я постаралась вернуться к более трепетным мыслям. Как же я его хотела. Как же долго я шла к этой цели... Я сняла с него футболку и на мгновение замерла. Как же он красив. Не перекачанный, с вытянутыми рельефными мышцами, выдающими в нем пловца. А его глаза... Бездонные и... В этот момент Пирс казался мне таким наивным.

Цепляясь за Мэтта, я перекатилась, чтобы оказаться сверху. Сидя на нем, я ощущала его возбуждение. Стой. Еще рано. Красивым движением я стянула с себя шелковую сорочку, уже хотела отбросить в сторону, но передумала. Я схватила его кисти и связала своим тонким платьем.

– Я пленен? – Дыхание Мэтта казалось сбивчивым.

– Разве ты сам еще не понял? – Я усмехнулась и резким движением завела его руки за голову.

Я еще раз поцеловала его в губы, а затем стала спускаться ниже. У Мэтта была поразительно гладкая и мягкая кожа. Приятная кожа. В Мэтте не было ничего дикого и необузданного.

Нарочито медленно я помогла ему избавиться от брюк. Ладно, парень, коль скоро это твой первый раз, я возьму в рот. Не волнуйся, я буду нежной.

Мне нравилась мнимая беспомощность Мэтта. Осторожно я вытерла губы и вновь оседлала своего парня.

И все же интересно совсем не то, как я скакала на его члене, а то, что было после... После мы лежали с ним под тонким одеялом в совершенной тишине. Я свернулась, точно какой-то котеночек, у него на груди, и мне было невероятно спокойно. Не знаю, я могу сколько угодно кричать, что вся такая кошка независимая, но на деле, как и многие, нуждаюсь в любви и ласке. Нуждаюсь в семье. Пирсы точно не заменят мне сестру, но просто лежать, прижимаясь к груди другого человека, – невероятная радость. Короче, да, я расчувствовалась. Возможно, оттого, что у нас все было таким невинным, а может, оттого, что он признал свою неправоту. Да много всяких факторов.

– Лиз, ты вернешься ко мне? – наконец спросил Мэтт.

– Если ты этого хочешь. – Я приподняла голову, чтобы лучше его видеть.

– Я без тебя скучаю, – признался он.

Я улыбнулась и не стала говорить, что мне в целом и его сестры достаточно. Нет. Посмотрите, где Мэтт живет! Он мне подходит, возможно, даже на роль мужа. Хотя едва ли я верю, что у отношений, начавшихся до двадцати, есть какие-то реальные перспективы.

Глава 58

Последнее время Зои страдала от резких перепадов настроения. Точнее, от резких перепадов настроения она страдала всю жизнь. Огненная стихия сделала ее импульсивной и вспыльчивой, а покровительство Овна наградило отходчивостью. Потому стоило Лиз исчезнуть из поля зрения соседки, чувства в ее груди перестали жалить миллиардами мелких противных пчелок.

Да и Эн-Би звонил Зои, кажется, каждый день. В какой-то момент Зои поняла, что скучает по всем и уже не может дождаться начала последнего модуля. Она много времени проводила с Мэгз, старостой Земного факультета. Из четырех старост только они остались в Академии на празднике и потому с головой окунулись в подготовку родительского дня.

Родительский день – значимое событие в Академии Силестиас. Его проводят в апреле, примерно в те дни, когда у верующих смертных отмечается Пасха. Зои подозревала, что таким образом Звездные дети просто не отбиваются от большей части населения Земли. Мэгз эту позицию разделяла. Зои вообще хорошо относилась к дочери Девы, которая то и дело обрушивалась на нее шквалом полезных лайфхаков о том, как успешно планировать день. Это был выпускной год Мэгз, потому, получив оффер от вуза мечты, девушка решила как следует погрузиться в подготовку двух последних мероприятий – родительского дня и выпускного.

Успешно приняв доставку и договорившись с Мэгз встретиться завтра для переучета купленных вещей, Зои пошла в Старвуд. Она могла бы пойти вместе с Мэгз, но... Зои от нее изрядно устала, в конце концов, Мэгз – не Эн-Би, чтобы общаться с ней сутки напролет.

Гололед прошел, и Зои снова могла радостно кататься на велосипеде в городок. Она вышла за территорию, уже хотела залезть на велосипед, но тут ее окликнули.

– Мисс Брайт!

Профессор Кроули вылез из старомодного кабриолета. Зои подумала, что преподаватель косит под какого-нибудь Люцифера или демона из «Благих знамений», и, когда Малкольм подошел к ней, девушка только глупо улыбалась.

– Вы направляетесь в город?

– Да, хотела выпить кофе! – закивала Зои.

– У меня есть лишний латте. – Он протянул ей стаканчик.

– Как латте может быть лишним? – Из всего изобилия вариантов вежливого отказа Зои выбрала именно этот.

Малкольм рассмеялся:

– Всегда беру запасной на случай, если по дороге встречу Лорелею и она наконец согласится наградить меня своим расположением.

Зои снова хихикнула. Этот учебный год был полон открытий. Сперва Мэтт Пирс оказался не таким ужасным, каким хотел казаться, теперь суровый профессор Кроули. А вот про Лорелею Лоуренс Зои поняла, что вообще ничего не знает.

– Если вопрос с кофе закрыт, не желаете составить мне компанию и прогуляться?

– А куда вы идете? – Как многие брошенные дети, Зои стремилась отыскать себе старшего наставника, и не в обиду мисс Лоуренс, но профессор Кроули больше напоминал родительскую фигуру. – Ведь в Старвуде вы уже были...

– Годы идут, а ничего не меняется, – покачал головой Малкольм. – Студенты ходят только в город и никогда не спускаются к озеру.

– Ну, там же место... плохое...

Зои не стала говорить, что там просто нечего делать. Пару лет назад они с Эн-Би несколько раз спускались с горы, ну, кроме старого хранилища, заполненного ромашками. Вероятно, тот маршрут не пользовался популярностью у современной молодежи вовсе не потому, что там было нечто страшное, а потому, что там плохо ловила связь и не было Старбакса.

– Не поверю, что вас, мисс Брайт, подобная мелочь может остановить! – резонно усмехнулся Кроули.

Его правда, а потому Зои быстренько прислонила велосипед к ограде и взяла кофе у профессора. Разговаривая о чтении Звезд, грядущих экзаменах и об истории Звездного сообщества, они шли среди деревьев, которые будто бы расступались перед мистером Кроули. Зои нравилось, что профессор не лезет в душу, нравилась эта условная дистанцированность. С мисс Лоуренс такого не было, потому что она не была похожа на учителя в привычном понимании. Она более расслабленная, более... Скажем так, иногда Зои казалось, что Лорелея из тех женщин, которые просто не могут повзрослеть. Никогда. И поэтому уж слишком часто с ней было как-то некомфортно. Так бывает, когда кто-то упорно нарушает ролевые модели.

– И как продвигается ваш проект с мистером Пирсом?

– О, ну сейчас каникулы... Но... Знаете... – Зои замялась, не понимая, стоит ли пускаться в пространные разъяснения. – Я много думаю об ужасном благословении Эдмунда Ланкастера. Я все больше и больше убеждаюсь в том, что понимаю его...

– Понимаете? – не сильно удивился профессор.

Зои лишь кивнула. Страшно в подобном признаваться.

– А что сделали бы вы, окажись на его месте?

Зои почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось. Что бы она сделала? Что она сделала? Сделала...

– Не знаю, – наконец ответила девушка. – Не знаю... Но я не могу понять, зачем Звезды так к нам жестоки?

Они наконец-то вышли к озеру. Зои не любила воду, наверное, поэтому ей с самого начала не очень нравилось это место.

– Звезды не жестоки, они равнодушны. Это страшно эгоистично с нашей стороны – думать, что огромным и величественным Звездам есть дело до таких мелких созданий, как мы.

Малкольм щелкнул пальцами, и в руку прилетел маленький камушек, он тут же запустил его в озеро.

– И что же нам тогда делать?

– Некоторым детям Звезд хватает силы противостоять своему предназначению. Простым смертным нравится думать, будто мы властны над своей судьбой. Было бы чудесно, если бы и мы переняли эту веру.

Зои продолжала идти за Малкольмом Кроули. И только дойдя до заброшенного Звездного Хранилища, остановилась. Оно больше не напоминало руины, красивое место, о заброшенности которого говорило лишь обилие мелких ромашек, которые заполонили все.

– Как красиво... – прошептала Зои.

– Мы привыкли называть это место руинами или заброшенным Хранилищем. И мало кто в самом деле знает, что это за место.

Зои огляделась. Подошла к алтарю. В основном Хранилище, там, где в последние годы так редко проводили ритуалы, все было иначе. Новомодный ремонт. Хранительница, приезжающая только по случаю важных событий. Все это не то. Все это какое-то показное, а здесь Зои будто бы чувствовала присутствие стихийной магии.

– Откуда здесь столько цветов? – Зои поразило это еще в прошлый раз.

Середина марта все еще достаточно прохладное время, а эти ромашки точно не догадывались о том, что цвести в такую погоду им не положено.

– Здесь похоронена Кастодия Ариес, – просто ответил профессор Кроули.

– Разумеется...

Одно дело читать про то, как сложилась судьба избранного сына Змееносца, но совсем другое – осознать, что все это реальность. Зои положила руку на холодный камень алтаря. Та девочка, которая любила Исаака Харперса, покоилась здесь. Она ведь мечтала о такой невероятной жизни, но Морган и Вирджиния были жестокосердны. Выходит, истинные злодеи в этой истории – Звезды и женщины, верующие в могущество этих Звезд?

– Зои. – Внезапно голос профессора показался взволнованным, он опустил большую ладонь ей на плечо. – Не все хотят жить по воле Звезд. Я не хочу. И ты, я знаю, не хочешь. Примкни к нам и верши свою судьбу так, как хочешь сама, а не как того велят холодные далекие Звезды. Черное небо грядет.

– Примкнуть к вам? К кому? – Она обернулась, оказавшись лицом к лицу с профессором Кроули.

– Мы культ избранного сына Змееносца.

Зои показалось, что это какая-то странная шутка. Потому что звучала настолько серьезно, что было уж совсем нереально. Ее губы дернулись в нервной улыбке.

– Я говорю это вам, мисс Брайт, потому что знаю, что вы можете послужить нашей великой цели.

– Какой цели?

– Воспользоваться Черным небом и выйти из-под гнета Звезд! – торжественно провозгласил профессор. – Все, что началось, должно завершиться.

– Началось? – голос Зои дрожал. – Черное небо приходит только тогда, когда... Что вы начали?.. – прошептала Зои, не уверенная в том, что хочет знать ответ.

– Мы хотим вернуть силу Эдмунду Ланкастеру – единственному Звездному ребенку, способному низвергнуть власть Звезд.

– Вы шутите? – внезапно рассмеялась Зои. – Эдмунд Ланкастер смирился со своим предназначением. К тому же он мертв!

– Вы должны знать, как работают кровавые ритуалы, в этом году вы лучшая ученица. – Он усмехнулся. Зло и как-то неуместно.

– Вы хотите принести жертву? – ужаснулась Зои. – Кого?

– Вариантов несколько, – спокойно продолжал профессор. – Жизнь должна быть равноценной.

– Вам нужен другой ребенок Змееносца, – догадалась Зои и впервые не порадовалась тому, что знает верный ответ на вопрос учителя.

– Как вы могли заметить, мисс Брайт, в последнее время Змееносец скуп на потомство. Однако есть выход и из этой ситуации, достаточно разыскать Звездное дитя, в меру необычное, в меру избранное...

– Вы хотите принести в жертву студента Академии?

Ужасная ситуация. Зои пребывала в состоянии паники, но не могла найти в себе сил сбежать.

– Разумеется, – цинично кивнул Малкольм. – Вы разве не поняли, мисс Брайт Академия создана для того, чтобы находить здесь жертв.

– Кого?

На миг Зои подумала, что сейчас профессор Кроули набросится на нее, как прежде на этом самом месте Эдмунд Ланкастер набрасывался на своих жертв.

– О, вы сами знаете, мисс Брайт. Кто сейчас самая невероятная студентка нашей славной Академии? Кто явился будто бы из ниоткуда? С чьим происхождением связано больше вопросов, чем ответов?

– Лиз...

– Я бы поставил вам высший балл за догадливость.

– Почему она?..

Зои могла сделать что угодно, например убежать, но она стояла, не в силах пошевелиться. Несвойственная ей реакция. А может... Может, она просто не хотела уходить?

– Мисс Брайт, я полагал, вы умная девушка. Поразмыслите над этим вопросом сами.

– Зачем вы рассказываете это мне?

– Я же сказал, я хочу, чтобы вы примкнули к нам. – Он прохаживался по Хранилищу с видом лектора.

– Я не могу убить человека! – воскликнула Зои.

– Убить куда проще, чем вам может показаться, – прицокнул языком Малкольм.

– Я же могу вас сдать!

– Вы не станете, – покачал головой профессор. – Вы не настолько жертвенны, насколько хотите казаться, вы более расчетливы, чем думаете.

– Неужели! – Зои ощутила, как пламя раздражения разгорается в груди.

– Разумеется. Вы уже поняли, что не окажись мисс Лавбелл в ряду ныне живущих, мистер Блэйк вновь будет принадлежать вам. Общее горе непременно сблизит вас и... Не имею склонности пересказывать все девичьи грезы. К тому же найди мы способ не действовать по указке Звезд, вам ведь даже дышать станет легче. Я не прав?

Прав! Прав! Прав! Возмутительно! Отвратительно! Прав! Зои тяжело втягивала воздух через нос, ее всю трясло.

– Я не могу! – наконец закричала она и бросилась бежать.

Каждый ее шаг оставлял огненный след на земле, а в висках стучало: прав. прав. прав.

Глава 59

1882

Безумие бессмысленной тьмы продолжалось, пока избранный сын Змееносца сам не решил прекратить свои мучения. Эдмунд Ланкастер получил благословение, когда ему было двенадцать. Такая редкость. Такой повод для гордости. Вот только Звезды были жестоки. Некоторые благословения не имеют никакого смысла. Эдмунд понял это именно тогда, проснувшись посреди ночи, узнав, для чего Звезды избрали его. Ему была дарована сила благословить двенадцать детей Звезд на свое же убийство. Жестокий подарок – найти себе палачей. Именно потому целью своей жизни Эдмунд сделал борьбу с волей Звезд, ведь если подчинить их силы себе, не придется исполнять их волю.

– О чем ты задумался, избранный? – В зал праведных Звезд вошла Вирджиния.

Эдмунд сидел на нижних ступенях своего трона и крутил в руках золотой венец.

– О том, как сильно я устал.

– Сейчас не время, – Вирджиния была встревожена. – Звезды стали даровать благословение на твое убийство. Профессор Астер сбежала из темницы!

Вирджиния не стала озвучивать, что с самого начала считала необходимым казнить лидера повстанцев.

– Значит, грядет великая битва.

– Эдмунд, мы почти добились явления Черного неба! Ты не сдашься сейчас.

– Джинни, ты не видишь? Мы ничего не добились. Мы сделали только то, на что направили нас Звезды. Не имеет смысла бороться.

Избранный и в самом деле выглядел совершенно подавленным. Вирджинии стало не по себе. Разумеется, у Эдмунда сила четырех стихий, но что они станут делать, когда Звезды наделят особой силой двенадцать своих детей? Не просто силой, а именно той, которая может уничтожить избранного сына Змееносца. Разумеется, Вирджиния Кэмпбелл будет подле Эдмунда до... Девушка не стала клясться в том, что будет подле Эдмунда до самого конца. Она и в конец верить не хотела.

Впрочем, худшие ее опасения сбылись лишь несколькими месяцами позднее. Это была кровавая битва. Черное небо явилось, заслонив Звезды. Эдмунд сражался с неистовым ожесточением, вечно глядя в непроницаемую черноту, точно ждал, когда Звезды сами опустятся на землю и объяснят, зачем с самого начала избрали его для этого бесцельного похода. Звезды молчали. Звезды всегда молчат. Тогда почему мы так хотим услышать их послания?

– Остались только мы, – прохрипел Эдмунд, завидя внутри огненного смерча профессора Астер.

Оба заклинателя стихий были побиты и изранены.

– Остановись, Эдмунд! Звезды пощадят тебя! – прокричала Гвиневра, будто просила провинившегося ученика признаться в шалости.

– Звезды никого не щадят! – Эдмунд встал на ноги.

– Подумай о Кэмпбелл! Хочешь, чтобы она одна за все твои грехи платила?

– Попробуйте, заставьте ее платить! – кашляющим смехом вырвалось у Эдмунда.

У избранного не было сил бороться. Он знал, что не ошибся, даровав благословение дочери Овна. Гвиневра пронзила черствое сердце сына Змееносца. И на лице Эдмунда отразилась не гримаса боли, а выражение полного спокойствия. Он отправился к своей Кастодии. Вознесся не к Звездам, а к единственной любимой.

– Спасибо... – прошептал он.

Глава 60

Лиз

Каникулы завершились несправедливо быстро. Официально вам заявляю! Нужно больше дней отдыха! Больше! Особенно когда живешь в Лос-Анджелесе и за все твои хотелки платит масик Мэтт Пирс. К тому же мне нравилось повышенное внимание отца Мэтта. Я так до конца и не поняла, реально ли он ко мне подкатывает или просто злит суровую супругу, меня подобное скорее развлекало, особенно если учесть, каким горячим дилфом^[5] был Генри Пирс.

Вместе со Скайлой мы обошли все модные местечки, напросились в гости к восходящей звезде сериалов, ну, той, с выразительным бюстом и ангельским личиком. Обновили гардероб сперва Скайлы, потом и мой. И наконец вернулись в школу.

Я с опаской заглянула в спальню. Не хотелось как-то огрести от соседки в первый же день после каникул. На мою удачу, Зои в комнате не оказалось. Приняв душ, я взялась за распаковку багажа. Как странно видеть комнату, которая еще буквально несколько месяцев назад казалась совершенно тебе не принадлежащей. Здесь прежде только безвкусные мотивашки от Зои были, а теперь добавился и лакшери вайб от меня. Если подумать, наша комната напоминала любую типичную спальню двух совершенно разных героинь из сериалов или фильмов... Ну, как у Уэнсдей и Энид или Глинды и... как звали ту зеленую, которая во время промотура «Злой» из каждого аккаунта вырывалась? Ненавижу мюзиклы.

Короче, ход мысли вы уловили? Было в нас с Зои что-то клишированное. Я вот такая горячая сучка, она зубрилка. При всех наших схожестях характера было нечто принципиально разное... Если сформулирую получше, обязательно дам вам знать!

Ко мне постучались Вив и Рэйчел.

– Наконец-то ты вернулась! – заявила Вив с видом некоторого раздражения.

Мне показалось, что за время каникул она стала еще милее. Стерва. Жаль, что Вив не выпускница... Избавилась бы от ненужной конкурентки.

– Пойдем в общую комнату! Я привезла торт! – радостно закивала Рэйчел.

Гребаный торт! У нее же был день рождения! Как я могла забыть? Ладно, элементарно. Нужен какой-то подарок, а то хреновый из меня лидер и капитан...

– Сейчас, я только отвечу Стелле и подойду, – улыбнулась я так, будто бы судорожно не придумывала, какую ненужную хрень можно сейчас впарить вместо подарка.

Я зашла в диалог со Стеллой, чтобы накатать ей гневное послание о том, что о днях рождения моего ближнего круга меня нужно предупреждать! И тут же вздохнула с облегчением: Стелла написала, что подарок для Рэйчел положила во второй чемодан, а подарок для Зои должны доставить уже завтра. И у Зои день рождения... Вообще, это неплохо, неплохо потому что если сделать человеку подарок, он будет злиться на тебя в два раза меньше. Я достала аккуратный пакетик Swarovski. Мне одно время казалось, что у этой фирмы поддельных камушков ничего годного нет, а потом узнала, что стразы сияют ярче бриллиантов, и мнение свое переменила. К тому же некоторые их коллекции были более чем достойными. Лайк, так сказать.

Я не стала проверять, что именно буду дарить, своим сотрудникам нужно доверять, а Стелла меня вроде бы никогда не подводила.

Проходя по коридору к общей комнате отдыха, я заметила задумчивую мисс Лоуренс. Заметила ее только потому, что она ужасно выглядела. Вот прям очень плохо. Вот прям настолько плохо, что она будто бы не спала все каникулы и постарела на миллион лет. А может, эта женщина с идеальными ножками вколола себе Субстанцию, решив стать лучшей версией себя, а лучшая версия стала злоупотреблять временем второй версии? Сложно... В любом случае это не имеет ко мне никакого отношения.

У Лорелеи Лоуренс день рождения был еще в феврале, я подарила ей автограф какого-то писателя сентиментальной прозы. Она была довольна. Я вообще считаю, что дарить подарки очень важно. Запомните: чтобы получать все, что хочешь, нужно обучиться щедрости. Вот мне такие пустячки подарить ничего не стоит, а все кругом думают, будто бы я внимательная, а я просто прошаренная. Хотя вот про мисс Лоуренс я сама подумала. Мне она все еще нравилась больше остальных наших преподавателей. В меру стервозная, очень красивая и постоянно хвалит мои опусы! Что еще нужно, чтобы я сочла ее лучшим преподавателем всея Академии?

Замученная мисс Лоуренс прошла мимо меня, даже не поздоровавшись. Я раздраженно хмыкнула: как можно не заметить моего присутствия? Но не так уж сильно мне нравилась мисс Лоуренс, чтобы думать о ней больше минуты.

Я вошла в общую комнату. Вся наша команда поддержки, приглушенный свет, парни из спортивных команд. Интересный факт: наша группа поддержки поддерживала только мужские команды Академии. Знаете почему? Потому что такие отбитые феминистки, как Зои, считали, что наш внешний вид – недопустимая сексуализация молодежи. Я посылала их на хер и радовалась тому, что в моем окружении столько красивых атлетичных парней.

В центре внимания оказался, как всегда, Трой. Нет, ну до чего хорош! Кстати, тоже сын Льва. Считаю, что нет знака прекрасней. Вы вот меня поймите правильно, мы, дети Льва, очаровательно самовлюбленные. Для нас есть только мы, и чинить всякие козни против остальных – не для нас. Мы любим широкие жесты, любим красоту и комфорт. Мы отличные ребята, но вот на праздники, где предполагается только конкретная звездочка, нас лучше не звать. В центре должны быть мы. И не важно, что за повод собрания: свадьба, гендер-пати или похороны любимого хомячка.

Я уже направилась к Трою, но тут меня за руку поймал Мэтт. Хорошо, что не подошла! Пирс как-то слишком трепетно относился к тому, что я флиртую с другими парнями... А я не флиртую! Я просто общаюсь. Вот станет Скай чуть старше, Мэтт увидит, что такое настоящий беспощадный флирт.

– Припомнил твои слова о том, что тебя хочет трахнуть вся футбольная команда, – прошептал Мэтт, обнимая меня за талию.

– И решил поучаствовать в этом гэнг-бэнге? – также прошептала я.

Будем честны, секс с Мэттом не самый яркий, но вот прелюдии и флирт...

Мы зааплодировали, когда Рэйчел задула свечи.

– Дай я подарю ей подарок.

Я высвободилась из объятий и направилась к имениннице. Знаете, один из лучших дней в этом году. Меня все пропускали вперед, мне все были рады. В одной комнате собралось так много людей, считавших меня самой лучшей, не желавших мне зла... Ну, я надеюсь на это! В тот момент мне показалось, что без Джин и ее постоянного «не облажайся» я стала еще добрее, хотя я и так злобностью никогда не отличалась... Ох, Звезды, какая же я замечательная! Как же моей команде повезло, что я свергла Мэри Сью с пьедестала и заняла свое законное место во главе всей этой пищевой цепи!

А дальше был день рождения Зои, и кажется, именно из-за этого гребаного праздника моя соседка решила меня убить... Но это позже, сейчас меня все любят чуть больше, чем именинницу Рэйчел, а Рэйчел и не возражает.

Глава 61

Дни рождения в Академии праздновались на удивление скромно. Лиз этого не понимала и уже начала готовить план своего девятнадцатилетия. Зато Зои была счастлива тому, что никто не обращал особого внимания на ее скромный праздник. Отмечать что-то имеет смысл, если у тебя есть деньги или друзья. А если у тебя даже доллара лишнего не завалялось, зато на тебя скинули ужасную тайну...

Зои тяжело вздохнула и, услышав, как дверь за Лиз закрылась, встала. Последнюю неделю Зои играла в игру «живи так, чтобы с Лиз не разговаривать». А что она ей может сказать? Привет, Лиз! Знаешь, тут в школе культ Змееносца, они хотят принести тебя в жертву. Да! За всем стоит профессор Кроули, тот самый, который считает тебя тупой!

На самом деле, это вариант был вполне логичен, но... Что-то заставляло Зои тянуть. Лиз не самый хороший человек, но смерти она точно не заслужила... Или... Вздор!

Зои тяжело вздохнула и встала с кровати. Быстро приняла душ и поспешила надеть форму. Она уже собиралась уйти, но тут на столе заметила сверток со своим именем. Нерешительно она подошла к коробочке. Наконец решила открыть. Новый телефон! С того момента, как ее старичок полетел в стену, дела у него шли чуть хуже, чем у Зои. Пока она пыталась понять, что делать с телефоном, дверь распахнулась и с ворохом воздушных шаров ворвалась Лиз.

Зои вскрикнула и выронила коробочку.

– Нет, котеночек, если ты будешь так с телефонами обращаться, никаких финансов не хватит, – рассмеялась Лиз.

Поразительно, неужели она даже не заметила странности в поведении соседки? Разумеется, нет. Лиз было совершенно плевать на людей вокруг. Она видела только себя! И если у Лиз настроение хорошее, то не имеет никакого значения то, что творится вокруг!

– С днем рождения, моя замечательная соседушка! И самая чудесная дочь Овна!

Только теперь Зои заметила, что все это Лиз снимала на телефон. Наверняка ведет какой-то нелепый эфир. Как всегда!

– А вот и подарочек от меня! – Лиз всучила телефон Рэйчел, до того скрывавшейся за шариками, которые теперь начали расползаться по потолку комнаты, занимая все пространство.

– Я думала, ты подарила телефон...

– Телефон? Телефон – это не романтично! Мои котяточки, запомните, дарить нужно впечатляющие подарки, а не вещи первой необходимости!

С этими словами Лиз достала из своего шкафа огромную коробку и всучила ее Зои.

– Спасибо... – пробормотала староста, поставила коробку на стол, даже не открыв, и, буквально отпихнув Рэйчел, помчалась прочь.

Лиз ничуть не смутилась, продолжая читать лекцию о том, как выбирать классные подарки и почему важно снисходительно относиться к причудам друзей. Зои не слушала. Она бежала по коридору. Неужели это подарок от Эн-Би? Он ведь знал, как сильно Зои нужен новый телефон!

Она промчалась по коридору, прижимая к груди заветную коробочку. Быстрее к нему! Зои знала, что по утрам Эн-Би ходит медитировать. Особенно когда над горами наконец-то показывалось солнце, разгоняя хмурые серые тучи. И вот он. Самый красивый на свете! С непослушными волосами, отливавшими золотом в ранних лучах. Николас Блэйк, на чьих щеках уже проступили первые веснушки.

Как мантру Зои повторяла слова из поздравительной открытки: «Мир заслуживает узреть селфи самой красивой дочери Овна». Самой красивой. Самой красивой. Никогда Эн-Би не называл ее красивой. Никогда. А вот теперь...

– Зои? – Ник приоткрыл глаза.

– Привет!

– Ты чего так рано? – спросил он, поднимаясь.

– Ну, как же? – От бега Зои вся раскраснелась.

– Ох, Звезды! – воскликнул Эн-Би, глядя на загоревшийся экран телефона. – Пропустил сообщение от Лиз... Ты что-то хотела? – Он вновь посмотрел на подругу, заметил в ее руках обертку. – Ох, Звезды... – повторил он.

И Зои все поняла. Это подарок не от него. Эн-Би никогда не называл ее самой красивой. Эн-Би впервые забыл о дне ее рождения.

– Я просто хотела помедитировать с тобой, – сдерживая слезы, продолжила улыбаться девушка. – Ты как-то говорил, что мог бы меня научить.

Она не хотела выглядеть жалко, а Эн-Би обрадовался тому, что отпала необходимость оправдываться:

– Да, конечно! Давай встретимся завтра? Мне сейчас нужно идти.

– Да, конечно. – Зои еще сильнее впилась ноготками в упаковку.

– С днем рождения, Зо! – бросил Эн-Би через плечо.

– С днем рождения, Зо... – повторила она, провожая Николаса взглядом.

Он никогда не был ее, так отчего сейчас так больно? Почему именно сейчас? Потому что он забыл про ее праздник? Потому что побежал по первому же зову Лиз? Зои ненавидела Лиз Лавбелл всей душой. Ненавидела настолько, что была готова убить. Прямо сейчас. Испепелить. Изничтожить.

– У тебя все нормально, Брайт?

Мэтт Пирс некоторое время наблюдал за тем, как растерянная Зои стоит посреди дворика. У Мэтта были мокрые волосы – как и многие дети водной стихии, он посещал секцию плавания.

– Это не он подарил мне... – Она обернулась к Пирсу и протянула ему коробочку.

– Ты правда думала, что идиот Блэйк способен сделать нормальный подарок? – поморщился парень.

– Это ты?..

– Разумеется, – хмыкнул Мэтт.

Уже какое-то время он чувствовал страшную неловкость за то, как грубо и неверно выразил мысль, когда сказал, что Зои чего-то там недостойна, до чего-то там недотягивает... Он все мялся и мялся, не понимая, как перед ней извиниться, а здесь будто бы повод представился... Мэтт открыл было рот, чтобы продолжить, но тут Зои разрыдалась. Эмоции ее захлестнули, утягивая в круговорот отчаяния. Без лишних слов Мэтт прижал именинницу к груди. Он умел быть эмпатичным, и пусть за годы жизни с холодной матерью привык прятать собственные эмоции, не умалял чувств других.

– Тише, самая красивая дочь Овна, – погладил он ее по волосам. – Сегодня же выходной, Лиз для тебя такую вечеринку...

– Нет! – взвизгнула Зои, скрывая крик в объятиях Мэтта. – Я ненавижу! Ненавижу! – причитала она.

Мэтт вздохнул и не стал больше ничего говорить. Он просто гладил ее по волосам и был рядом. Ему ли не знать, как мучительно, когда самый дорогой человек жесток с твоими чувствами.

– Прости... – наконец прошептала Зои. – Прости... Я не должна...

– Брось, Брайт, – отмахнулся Пирс, выпустив ее из объятий. – Ты же дочь Овна, я и без того считаю, что у тебя уровень самоконтроля какой-нибудь Девы.

Она благодарно улыбнулась. Вместе со слезами ушла основная горечь. Жаль, что боль не может излечиться так быстро.

– Скажи Лиз, что мне нездоровится и я не приду на вечеринку... – попросила Зои.

– Не придешь на вечеринку, устроенную в твою честь без твоего ведома? О, Лиз будет в ярости! – рассмеялся Мэтт.

– Я могу решить, что ты злорадствуешь, Пирс, – также улыбнулась Зои.

– Вот еще! – Он скрестил руки на груди.

– Кстати... Забери его... Я не могу принять...

– О нет. Не хочу хвастаться, но это для меня сущий пустяк, а тебе, кажется, очень нужен новый телефон. – Прежде чем Зои передумала, он развернулся и направился к своему общежитию. – Увидимся завтра для работы над проектом. И с днем рождения! – Он поднял одну руку вверх и помахал.

А Зои решительно направилась к комнате профессора Кроули. Ее жизнь без Лиз была куда лучше. Не смотрите на Зои, как на наивного барана, не способного оценить стабильность. Зои любила новое, но знала, что Лиз Лавбелл – проблема. Эгоцентричная сука, которая не дает Зои быть с Эн-Би.

Зои постучала. Она умела быстро принимать решения и действовать без лишних колебаний. Оставим последствия выбора Зои Брайт из будущего.

Глава 62

Лиз

– Профессор Мур конченая. – Я тяжело вздохнула и оценила записи, которые передал мне Ник. – Я бы даже сказала, что она женоненавистница...

– Почему?

– Серьезно? – Я выгнула бровь.

Мы сидели в переговорке и готовили проект. Приближался родительский день – первый праздник, который за долгое время меня не позвали организовывать. Нет, меня не позвали не абстрактные суки, а весьма реальная Зои. Если вам интересно мое мнение, я убеждена: она знает, что я трахалась с ее Эн-Би. Ну, это бы объяснило, почему она послала на хер мой подарок от Сваровски, а потом и меня!

– Ну да... – протянул Ник.

– Котеночек, преподаватели – это не гребаные NPC, которые ничего вокруг себя не видят и выдают шаблонные фразы на запросы главного героя!

– Прости, Лиз, но ты последний человек, из уст которого я бы ожидал услышать слово NPC.

– Мои уста полны загадок, – фыркнула я.

– Прости, я перебил.

– Именно! – Я отложила лист с докладом, который мы должны были делать вместе, но по факту делал Ник. – Я правда не понимаю, зачем профессор дала мне тебя в пару?

Николас недовольно поджал губы. Я закатила глаза.

– Не нужно драмы, котеночек! Всем прекрасно известно, что Зои вздыхает по тебе, а ты по мне.

– А ты? – Он посмотрел на меня так, как смотрят щенки, вымаливающие кусок колбасы.

– Какая разница? – скривила губки я. – Факт в том, что Зои моя соседка, и эти приколы с проектами портят в первую очередь жизнь мне. – Я дотронулась рукой до груди, вспомнила, что слишком давно не делала нормальный маникюр, и убрала руки со столь яркого фона.

– Тебе?

– Перестань повторять, как болванчик! – возмутилась я. – Очевидно, я невинная жертва происходящего!

Я удержалась от того, чтобы сказать: мне плевать на тебя, на Зои, на Мур. Мне не плевать на то, что из-за этой суки-женоненавистницы в моей комнате началась натуральная холодная война! И здесь большой вопрос, кто из нас великая Америка, а кто красная угроза!

– Я могу доделать проект сам, и мы не будем видеться, – буркнул Ник.

– Ты на меня обиделся? – возмутилась я.

– Что ты, Лиз! Как можно?

– На что ты злишься? Напомню, у меня есть парень.

– А тебе не кажется, что это нечестно по отношению ко мне?

– Нечестно?

– Не повторяй, как болванчик, – передразнил он меня. Я сердито закусила щеки. – Лиз, между нами... В феврале...

– Был секс, – кивнула я. – Хочу заметить, отличный секс!

Он недоверчиво покосился на меня.

– Это ведь ничего не значит! Секс не гарантия чувств. Мне было грустно, тебе было... Без понятия. Мы выпили. Слово за слово, и вот ты уже между моих ног. – Я пожала плечами. – Пойми, Ник, даже если бы я сейчас не встречалась с Мэттом, я бы не стала встречаться с тобой. Я, может, и огненный знак, но я не хочу продешевить, пристраивая себя в хорошие руки. Я трофейная жена, если хочешь. Прости, но ты недотягиваешь.

Ник ошарашенно смотрел на меня, кажется, он не ожидал такой откровенности. Я, признаться, тоже не хотела все это произносить вслух. Но что уж сейчас убиваться?

– Знаешь, Лиз, если хочешь пользоваться людьми, тебе следует быть к ним добрее, – наконец заговорил он.

– Брось. – Я собрала руки в замок и уложила на них подбородок. – Мне не нужно стараться больше, чем я уже стараюсь. Ты в восторге от меня вовсе не потому, что я пай-девочка. Не претендую на роль главного знатока человеческих душ, но тебе ведь Зои не нравится именно тем, что она доступна, а я нравлюсь тебе тем, что играю с тобой в горячо-холодно. Я могу быть слабой, могу быть сильной, но, по сути, между нами всегда есть некоторая дистанция.

Великие Звезды! Как же я красиво сказала!

Николас хотел обидеться, вскочить и драматично уйти, но замешкался, а потом момент был упущен и уходить было как-то глупо.

Я обворожительно улыбнулась и сделала селфи #КоролеваЛиз.

Глава 63

1995

Джин Лавбелл поправила безупречную укладку и вошла во двор Академии Силестиас. Ей навстречу выбежала моложавая преподавательница:

– Профессор Лавбелл! Профессор Лавбелл!

Джин окинула женщину холодным взглядом. Она привыкла недолюбливать представителей огненной стихии.

– Добрый день, профессор... – Высокая Джин немного склонила голову, как бы желая лучше слышать, что ей говорит низкорослая пухлая собеседница с отвратительными переливающимися тенями.

– Профессор Херт, но мы коллеги, так что зовите меня Долорес!

– Рада знакомству. – Джин говорила медленно, как говорят люди состоятельные, которым уже некуда спешить. – Вы тоже можете звать меня по имени. Джин. – Профессор Лавбелл улыбнулась заученной улыбкой.

– Безмерно рада! – закивала Долорес. – Я вызвалась помочь вам освоиться. Сперва зайдем к директору, затем оформимся в учебном офисе и после посмотрим спальню.

– Чудесный план.

Джин шла неторопливо, чем явно нервировала шуструю мисс Херт.

– Ваш образ, – внезапно заговорила Долорес и точно сама смутилась.

– О, не тревожьтесь, – рассмеялась Джин. – Я прекрасно понимаю, в чем стоит выходить к студентам, а в чем нет.

Она поймала свое отражение в больших стеклянных дверях: темные волосы убраны в высокий хвост, а черное голое платье не скрывает торчащие соски. В их штате стояла ужасная жара, и одеваться не хотелось, к тому же, как можно желать скрыть такое тело?

Оформление они закончили достаточно быстро, и Джин, ненавязчиво распрощавшись с Долорес, укрылась в учительской спальне. Приятное место. Просторное, состоящее из двух комнат и ванной. Первым делом нужно было распаковать вещи. Джин достала магнитофон и вставила кассету. Запела Мадонна.

Было странно вернуться в Академию спустя больше сотни лет. И все же Вирджиния Кэмпбелл была уверена, что это необходимая жертва во имя великой цели. Слишком долго она скрывалась среди простых смертных. Да, природа щедро наградила ее красотой, поэтому ей не составило труда несколько раз выгодно выйти замуж и быстро овдоветь. Хотя, даже не обладай Вирджиния красотой, у нее по-прежнему оставалось Лунное око.

Джин извлекла из сумки резной ларец – редкую диковинку, теперь таких и не делают. Все заменили бездушным пластиком и вторичной вторичностью. Она открыла свое сокровище и погладила реликвию. Девушка не планировала прятать ее, потому поставила на полку над письменным столом. Если старательно что-то скрывать, найдется какой-нибудь любознательный сын Близнецов, желающий вывести ее на чистую воду. Нет уж.

Затем свое место на полках заняли шкатулки с украшениями и стопка книг по праву. Лет сорок назад Джин обнаружила, что просто обожает закон. Обожает, потому что благодаря простому знанию закона может править миром. Да и вообще, у обычных смертных с законами все было проще, они ведь не строили свои жалкие жизни вокруг предназначения, избранности и повелений далеких Звезд.

И все же теперь она профессор. Невероятно. В этом году ей предстоит вести основы чтения звездных посланий и продвинутый курс по темным ритуалам. Последний курс интриговал, но, разумеется, кроме классного названия, в нем ничего такого не было. Это больше про легенды и пугалки о том, почему нельзя обращаться к кровавым звездным ритуалам. А жаль. Джин было что рассказать про кровавую магию.

На ужин идти не хотелось, поэтому девушка сменила шпильки на удобные кроссовки, а платье на шорты и футболку. Хотелось пройтись по знакомым местам. Спуститься в Старвуд, может быть, в Звездное Хранилище...

К вечеру дневной зной спал и даже дышать стало легче. Как она жила в XIX веке без кондиционеров? Сквозь тенистый коридор деревьев профессор Лавбелл спустилась в городок. Прошлась по улочкам, где раньше они часами разглядывали витрины магазинов, зашла в книжный. Он оказался таким маленьким... В конце ностальгического путешествия профессор вошла в кофейню. Да, лучшее, что случилось в XX веке, – женщины смогли начать посещать кафебез сопровождения мужчин! За что там борются все эти активисты? Не понимают, сколько равенства им уже доступно!

За прилавком стояла девчонка, которой с одинаковой вероятностью могло быть и шестнадцать, и восемнадцать. Дурацкий возраст. Официантка явно заинтересовалась новоприбывшей гостьей. Годы идут, но ничего не меняется – в Старвуде живут лишь те, кто как-то связан со Звездами.

– Принеси мне колу, – велела Джин.

– Желаете луковые кольца или что-нибудь...

– Ты видела эти ноги? – презрительно спросила Джин и провела кончиками пальцев по бесконечным ногам. – С такими ногами луковые кольца не едят.

– С такими ногами и сладкие напитки не пьют, – огрызнулась девушка, уже готовясь к тому, что мать снова скажет, что работать с клиентами ей нельзя.

К ее удивлению, гостья улыбнулась:

– Лорелея, – прочла она на бейджике, – раз ты так хорошо знаешь, что именно мне нужно, оставлю мой заказ на твое усмотрение.

Лорелея молча кивнула, очевидно, чтобы не сказать еще чего-нибудь грубого. Интересная девочка. Неприглядная на вид, но с живыми и умными глазами.

– Добрый вечер, мэм! – Заказ Джин вынесла женщина чуть за сорок, очевидно, владелица забегаловки.

– Добрый вечер.

И все же есть что-то навязчиво-неприятное в том, как в этих маленьких городках всем есть до тебя дело.

– Позволите узнать, вы приехали сопроводить кого-нибудь в Академию?

Джин раздражало чужое любопытство, но сейчас не время строить из себя злюку. Лучше уж местным нравиться, чтобы у них не возникало желания чинить новенькой какие-либо препятствия. Потому девушка изобразила на лице буквально все дружелюбие, на которое была способна, и покачала головой:

– Нет, я новый профессор в Академии Силестиас.

– О, так мисс Лавбелл – это вы! Безмерно рада! Моя дочь, Лорелея Лоуренс, будет учиться у вас!

– Чудесно, надеюсь, мы останемся друг другом довольны.

Стоически Джин вынесла весь этот бесполезный треп и, наконец расправившись с овощным салатом, покинула закусочную. Солнце клонилось к горизонту, но Джин просто не могла не дойти до Хранилища. Знакомый, если не сказать родной, маршрут и ужасная картина запустения. За долгие годы без должного присмотра Хранилище вновь пришло в упадок. Некоторые колонны обрушились, между плитами проросла высокая трава. Точно и не было здесь всего кошмара минувшего столетия.

Вирджиния подошла к алтарю, вокруг него цвели мелкие белые ромашки. Положила руку на холодный камень. Закрыла глаза.

– Подожди. Подожди совсем немного... – прошептала она, но резко обернулась. Ей показалось, что кто-то наблюдает за ней.

– Простите! – воскликнул тощий парнишка, отбрасывая тлеющую сигарету.

– Студент Академии? – грозно спросила Джин.

Неказистый прыщавый мальчишка кивнул и нервно сглотнул.

– Что ты здесь делаешь? И не смей мне лгать!

– Я в Звездах прочел... Что мне здесь сегодня нужно быть... – забурчал он.

– Отчего ты так напуган?

Парень колебался, но потом, словно смирившись с неизбежностью своей участи, ответил:

– Я не думал, что, ну, мне и правда нужно...

– Ты избранный сын, – догадалась Джин. – Кого?

– Козерога...

– А зовут тебя как?

– Малкольм Кроули...

– Что еще сказали Звезды? – Джин направилась к Малкольму, совсем не тревожась о том, что топчет ромашки.

– Что я увижу бессмертие... Я думал, мало ли какая нечисть вылезет... Ну, вы знаете, вдруг русалки там или еще что существует...

Джин хмыкнула. Иногда Звезды весьма доходчиво говорили со своими детьми.

– Зачем Звезды хотели, чтобы ты был здесь?

– Я не знаю, – плаксиво отозвался Малкольм. – Я плохо читаю... Не говорите учителям, что я, ну... Избранный... Какой я избранный?

– А про то, что ты куришь, стало быть, мне говорить можно?

Юнец совсем уж побледнел, и, казалось, сейчас лишится чувств. Вирджиния покачала головой:

– Я сохраню все твои тайны, Малкольм Кроули. И да, Звезды не солгали, нам с тобой следовало познакомиться. Я могу обучить тебя чтению.

– Вы...

– Профессор Лавбелл. Заглядывай после уроков, мне кажется, у нас с тобой найдутся общие интересы.

Глава 64

Лиз

Старбакс в Старвуде, где мы с Мэттом коротали время, идеально подходил для бесед вроде нашей. Кафешка мне нравилась, хотя... казалось бы, уютное местечко, но, по сути, очередной стандартизированный оплот капитализма. Что бы там ни пыталась нам впарить миссис Лоуренс. Интерьер старался быть «локальным»: деревянные столики с чуть облупившимся лаком, стены с черно-белыми фотографиями местных достопримечательностей и, вишенка на торте этой типизированности, – доска с расписанием арт-фестивалей, на которые никто никогда не ходит. Я вам больше скажу, сомневаюсь, что они и в самом деле здесь проводились!

Мы сидели на кожаном диванчике у окна. Такое интересное местечко, не знаю почему, но отсюда казалось, будто бы всегда светит солнце, независимо от погоды. На подоконнике стоял фикус в белой керамической чашке, явно переживавший не лучшие времена. Скайла звала его Маркусом и заботливо подливала воду всякий раз, как мы здесь оказывались. Вероятно, именно поэтому у Маркуса был такой несчастный вид: он погибал от чрезмерной заботы.

На столике перед нами стояли кружки. Мой сезонный латте, почти не тронутый, потому что я ненавижу приторные сезонные напитки, но обожаю их выкладывать в сторис. И черный кофе Мэтта. Пирс пил его с такой мрачной серьезностью, словно этот кофе – его единственное утешение в жизни. Сахарницу Мэтт отодвинул, но она осталась на краю стола, как немой свидетель наших разговоров. Скайла как-то сказала, что местные сахарницы смотрят на всех с осуждением, и всякий раз, как мне на глаза попадалась одна из них, я не могла отделаться от этого чувства.

Я вздохнула и положила голову на плечо Мэтта. Мы пытались делать вид, что сильно заняты. Пирс что-то читал, я согласовывала график, который прислала Стелла. На лето я договорилась с заместительницей Джин о том, что пойду практиковаться у них. К моему удивлению, ей эта идея даже понравилась. Я, конечно, убеждена, что бесценный сотрудник, но, признаюсь, полагала, что она захочет просто отжать мою фирму, а она, вон, ждет меня в июле, еще и список литературы для ознакомления подогнала.

– О чем задумалась? – Наконец-то Мэтт обратил внимание на мои тяжелые ахи и охи.

– Что не хочу читать это! – Я сунула ему под нос телефон с длиннющим списком книг. – Я за всю жизнь столько не прочла! Зачем мне поступать в вуз, если я прочту все это?

– Не думал, что ты заинтересована в элитном вузе... У тебя и так уже есть работа и...

Мэтт не закончил, заметив, как выразительно меняются эмоции на моем лице.

– Ты прям как Зои! Она тоже вечно обо мне надумывает... Похожа, непохожа... – заворчала я, вероятно оттого, что календарик кричал о приходе в мою жизнь кровавой луны через два дня.

– Я не хотел задеть твои чувства, – примирительно улыбнулся Мэтт.

– Еще бы ты хотел! – Я отползла от его плеча. – Знаешь, как сложно быть красивой и умной?

Он только усмехнулся.

– Вообще не ахахаха! – серьезно продолжила я. – Если ты страшненькая, то очевидно должна быть умненькой, а если ты красивая, то почему-то должна быть дурочкой или сукой. «Лиз, ты так похожа на чирлидера!» – «Лиз, я думала, ты та еще тварюга!» – передразнивала я знакомых. – Бесит! Я, может, не чертов гений...

– Неужели Лиз Лавбелл сказала нечто подобное о себе? – делано ужаснулся Мэтт.

– Перестань сейчас же, Пирс! Я тебе о серьезных вещах говорю! Женщинам и так живется непросто...

– Вы все же очень похожи с Зои. Она та еще феминистка. Не поэтому ли вы стали соседками?

Я закатила глаза:

– Я не такая, как Зои. Зои, даром что Овен, все время что-то скрывает!

Я это сказала больше из чувства жуткой обиды, но, проговорив, зацепилась за мысль и уже не могла остановиться.

– И в чем же Брайт скрытница? Мне кажется, сложно найти более открытого человека, – пожал плечами Мэтт.

Ненавижу! Ненавижу, когда Мэтт Пирс говорит про Зои! А у нас все разговоры идут к ней! И внезапно я поняла: Старбакс – идеальная метафора сложившихся у нас отношений. Мэтт – это черный кофе, простой и прямолинейный, я – сложный латте, вечно недопитый, а Зои – сахарница, которую все пытаются задвинуть подальше, а она, сучка, пялится. Очевидно, фикус в этом многоугольнике – Николас. Никому на фиг не сдался, но занимает много места.

– Вот, например, у нее жуткий шрам на спине там, где должна быть метка Звезд. Думаешь, это просто так? – Я скрестила руки на груди.

Мэтт замялся. Он явно видел этот шрам.

– Не смотри на меня так! – догадался, о чем я думаю, Мэтт. – Сама же спросила. Да, я видел однажды. И что? Она просто упала в костер.

– Упала в костер? – хмыкнула я. – Упала и повалялась? А главное – зачем?

– Послушай, – спокойно заговорил Мэтт, – может, она туда и не сама упала. Ты знаешь, какая у нее семья?

Я только цокнула языком и отвернулась:

– Не знаю, какая у нее семья, и знать не хочу! Я тебе говорю, она скрытная! Еще и меня игнорит. Вот за что она дуется?

Я съехала с темы, хотя резонно полагала, что обсуждать с моим парнем девушку, в которую он влюблен, – страшная глупость. Мы еще какое-то время посидели в кафе, но я растеряла всякое настроение, поэтому достаточно быстро с Мэттом распрощалась. Нужно найти Скайлу, вот Скайла всегда на моей стороне... Хотя доверять детям Близнецов – гиблое дело!

Глава 65

Лорелея Лоуренс сидела за небольшим потертым деревянным столом в своей каморке. Единственный источник света – тусклая лампа с винтажным абажуром. Мисс Лоуренс гордилась тем, что урвала ее за какой-то бесценок на eBay. Лампа мягко освещала пространство, отбрасывая длинные тени на карты, разложенные перед библиотекарем.

Мисс Лоуренс не успела переодеться после занятий. На ней по-прежнему была короткая юбка темного цвета и приталенная блузка, слегка расстегнутая на вороте. Длинные густые волосы, как всегда небрежно уложенные. Даже здесь, в своем убежище, она сохраняла вид девушки, над кроватью которой по ночам зависает вампир. Однако сейчас не до шуток и не до вампиров. Ее лицо, такое сосредоточенное, почти встревоженное. Пальцы с аккуратным маникюром скользили по краям карт, словно пытались выудить из них еще больше, чем они способны были сказать.

В центре стола лежала карта Верховной Жрицы. Ее загадочный взгляд буквально пронзал Лорелею. Как будто нарисованная женщина видела сквозь бумагу.

– Настоящее... – тихо проговорила Лорелея, нерешительно касаясь карты. – Я знаю, что-то здесь не так. Но почему теперь? Почему именно я?

Почему именно она? Какой глупый вопрос! Разве не из-за того, что карты ей велели, Лорелея оставалась в Академии?

Дьявол занимал вторую позицию ее расклада. Лорелея давно не брала карты в руки, помня о том ужасе, который явился ей зимой. Женщину невольно передернуло.

– Темные силы... Это все не просто иллюзии. Культ. Они снова... – Ее голос дрогнул. Если бы Зои была здесь... Когда кто-то становится свидетелем твоих тревог, взять себя в руки куда проще.

Дальше шла Луна. В лунном свете были скрыты тайны, призрачные, как сама карта. Лорелея знала, что это предупреждение о лжи и иллюзиях, окружающих Академию.

– Они скрываются, – прошептала женщина, почти не осознавая, что говорит вслух.

Ее взгляд переместился к следующей карте – Башне. Яркие молнии разрывали черное небо, разрушая башню до самого основания.

– Если я ничего не сделаю... – Она резко откинулась на спинку стула, закусив губу. – Катастрофа. И кровь. Я знаю, что это значит. Они начнут с жертвоприношений. Снова кто-то погибнет. Но кто? Зои... Вздор!

Ее рука задержалась на последней карте. Суд.

– Это мое предназначение, – твердо сказала она, а в районе лопаток почувствовалась характерная боль.

Это ее предназначение. Предназначение избранной дочери Рыб. Избранной Звездами, награжденной таким бестолковым даром. Какой смысл в умении гадать, когда в это никто не верит?

Кому Лора может рассказать? Дети Звезд не верили в Таро. Даже если она упомянет культ Змееносца, ее сочтут сумасшедшей. Особенно если рассказать пассивному директору. Как сложно быть решительной, когда Звезды наделили тебя иными качествами.

Лорелея знала, что карты не шутят. Не имеет значения, расскажет она или нет. Культу быть. Как сказала покойница, Черное небо грядет. Лорелея провела пальцами по карте Верховной Жрицы, задержавшись на ее лице.

– Что же мне делать? – спросила она у пустоты.

Это все не шутки. Не шутки и не ее романчики. Лорелея одна, и нет во всем мире того, кто может ей помочь, а между тем Черное небо грядет.

Женщина колебалась до утра, но стоило часам показать отметку «семь», переодела мини на юбку более приемлемой длины, такой, которая не вызовет раздражения у дочери Стрельца. Лорелея сфотографировала свой расклад.

Через десять минут она уже вошла в комнату профессора Херт. Маленькая гостиная, большую часть которой занимал различный спортинвентарь. Стены богато завешаны различными трофеями, медалями, грамотами и фотографиями, напоминающими о былом спортивном величии профессора. Лорелея от кого-то слышала, что единственное, о чем сожалеет Долорес Херт, было решение стать деканом факультета, а не продолжать тренировать команду по баскетболу. С другой стороны, возраст у нее уже был не тот.

Лорелея Лоуренс стояла у входа и разглядывала эту нарочито чемпионскую комнату. За несколько десятков лет работы в школе она бывала в гостях у декана Огненного факультета, но подругами они так и не стали. Подобное случается, когда бывший ученик становится коллегой. Статус меняется, а дистанция остается.

Долорес сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу. Ее зеленые тени пугающе блестели.

– Лорелея, что за монашеская юбка? Белая блузка, волосы собраны в пучок... Неужели ты думаешь, что сможешь впечатлить меня этим? Едва ли я поверю, что после стольких лет ты одумалась и решила прикрыть свою попу? – Профессор Херт усмехнулась.

Лорелея слегка сжала губы, но от колкости удержалась.

– Мне нужно поговорить, Долорес. – Она аккуратно села напротив. – Это важно.

– О, как интригующе. – Профессор наклонилась вперед, сложив руки на коленях. – Будто ты бываешь серьезной! Но я заинтригована, давай, рассказывай. Только сначала... может, кофе? Хотя, знаю, ты все равно откажешься.

– Спасибо, но я действительно пришла по делу. – Лорелея оглянулась на дверь, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних.

Долорес закатила глаза и с усмешкой развела руками:

– Все всегда по делу. Ну хорошо, говори.

– Я сделала расклад, карты указывают на опасность, я думаю, скоро вновь кто-нибудь из студентов будет убит! – на одном дыхании выпалила мисс Лоуренс.

– Таро? – разочарованно хмыкнула профессор. – Великие Звезды, ты ведь умная женщина. А веришь каким-то бумажкам!

– Я знаю, как все здесь относятся к картам, но это не шутки! – внезапно вскинулась Лорелея. – Пришла бы я к вам, если бы не думала, что все очень серьезно?!

– К тому же кто там вновь будет убит? Кого у нас в Академии вообще убивали? – будто бы устав, вздохнула профессор Херт.

– Мэй Уитман!

– Брось, смерть Мэй – страшная трагедия, но ведь не убийство. Надменная девочка утонула, а может, утопилась от неразделенной любви с профессором Кроули. Не нужно ворошить прошлое, Малкольму и так тяжело пришлось!

Лорелея издала нервный смешок.

– Прекрати! – прикрикнула на нее Долорес. – Тебя позвали преподавать, того гляди, штатным профессором сделают. Если не угомонишься, так и останешься библиотекаршей в короткой юбчонке, которая покупает книжную порнуху на деньги Академии! Что ты так смотришь? – Внезапно голос профессора Херт стал злобным. – Думаешь, я не знаю? Если наш директор закрывает на это глаза, я – нет!

– Вы отказываетесь помогать? – холодно осведомилась Лорелея.

– Именно! И тебе не советую с этими глупостями смертных приставать к другим. Подумай, что будет, если до родителей дойдет, а у нас день открытых дверей на носу!

– Спасибо за ценный совет, – сквозь сжатые зубы процедила мисс Лоуренс и, не дожидаясь иных мудростей, покинула комнату.

Глава 66

Странный, кажется, неестественный ветерок скользил между высокими колоннами заброшенного Звездного Хранилища, поднимая с земли лепестки ромашек. Эти цветы – единственное светлое, что осталось в старинном святилище. Упорные ромашки. Стабильные и вечные. Они разрастались по всему пространству, пробираясь сквозь трещины в камне, обвивая колонны, разбегаясь от Звездного алтаря. Никто и ничто не могло победить их; попытки искоренить растения заканчивались только тем, что они возвращались, становясь еще гуще и сильнее. Это был их дом.

Зои нерешительно огляделась. При свете дня это место не казалось столь пугающим, но вот теперь... Немногочисленные адепты культа расположились вдоль колонн, будто пытаясь укрыться в тенях арочных сводов. Длинные черные мантии приспешников Змееносца походили на маскарадные, на те, что носили волшебники в дурацких фэнтезийных фильмах. Все лица скрывались масками в форме змеи: глаза холодные, вытянутый язык сверкает при каждом движении. Маски делали всех безликими, равными перед культом, и лишь один человек являл истинное лицо.

Зои не знала, как оказалась здесь, и зачем вообще согласилась прийти. Она чувствовала себя в ночном кошмаре. На мгновение показалось, что все это неправда. Такого не бывает в современном мире. Зачем она здесь? Она не такая... Она не такая?

Пред алтарем высилась такая же безликая фигура, и все же Зои наверняка знала, что это профессор Кроули. Девушка все еще надеялась, что ввязалась в какое-то глупое костюмированное представление. Что на самом деле никто здесь не планирует убийство человека, даже в мыслях она не могла признаться, что здесь взаправду планируется убийство Лиз Лавбелл. Такого не бывает!

– Сегодня Звезды начинают нужное нам движение, – торжественно произнес профессор Кроули. – Помните: все, что началось, должно завершиться.

И эхом разнеслись его слова, подхваченные адептами: все, что началось, должно завершиться.

– Совсем скоро солнце скроется затмением, и именно в этот момент наша жертва будет воздана Избранному сыну Змееносца и возродится Эдмунд Ланкастер, рожденный чтобы низвергнуть правление деспотичных Звезд.

Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Слова не принадлежали никому и в то же время каждому.

Зои почувствовала, как по спине побежали мурашки. Не в силах смириться с реальностью происходящего, она невольно сосредоточилась на ромашках. Что же они здесь делают?

– Сегодня к нам присоединилась новая душа, – продолжил Кроули, и все головы повернулись к Зои. – Дочь Овна. Твоя сила нужна нам, как никогда. Встань в наши ряды. Встань в ряды тех, кто не желает подчиняться слепой жестокости далеких созвездий! Встань в ряды тех, кто хочет иметь право прожить свою жизнь! В ряды тех, кто призывает Черное небо!

Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Зои ничего не смогла произнести. Слова застряли в горле. Верховный жрец культа протянул к ней руку:

– Ты либо вершишь свою судьбу сама, либо слепо подчиняешься, становясь пешкой в игре иных. И то и другое имеет последствия.

Зои колебалась, тогда Кроули резко приложил руку к правому глазу. Будто фокусник. Неведомо откуда в его ладони взялось Лунное око. Зои, как и многие, никогда не видела настоящего Лунного ока, но, как и многие, читала о нем, а потому тотчас узнала. На мгновение она вся выпрямилась, инстинкты кричали «беги!». Сейчас профессор заставит ее повиноваться, как когда-то Морган заставила Кастодию все забыть, как Вирджиния заставила Морган убить свою дочь. И прежде чем Кроули произнес хоть слово, Зои почувствовала, как кто-то взял ее за руку, и на мгновение страх отступил.

– Узри! – повелел Кроули, и Зои провалилась в персональный ад.

Лиз смеялась на выпускном вместе с Эн-Би. Лиз целовалась с Эн-Би. Лиз делила постель с Эн-Би. Все страхи, которые преследовали Зои долгие месяцы, будто бы оборачивались реальностью. Все это происходило в абсолютной тишине. Зои, будто рыбка в аквариуме, лишь смотрела за происходящим, но ничего не могла сделать. Она всегда была беспомощной.

Она моргнула, выходя из наваждения, покосилась на руку – никто не сжимал ее ладонь. Показалось? Она была совершенно одна. Совершенно одна против этого несправедливого мира.

– Примкни же к нам! – вновь воскликнул жрец, убирая от лица око.

И Зои шагнула вперед, погружаясь все глубже и глубже в отчаяние. Она чувствовала, как ромашки касаются ее ног, будто цепляясь за подол форменой юбки. Но едва ли теперь Звезды или кто-либо иной способны послать ей знак, которому бы она поверила.

Кроули кивнул, довольный ее выбором.

– Начнем.

И собрание погрузилось в ритуальный шепот: Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Кроули медленно приблизился к алтарю, и его тень протянулась за ним, словно змея, поднимающая голову, готовясь наброситься на жертву. Ромашки под ногами трепетали, будто боясь того, что должно произойти. Адепты продолжали шептать, их голоса сливались в единое зловещее эхо: Все, что началось, должно завершиться.

– Дочь Овна, – заговорил Кроули, его голос был как шелест сухих листьев. – Настал час подтвердить твою преданность делу. Это первый шаг. Самый легкий из всех.

Он поднял руку, в которой сверкнул узкий серебряный кинжал. Лезвие отражало огни редких факелов. Дыхание Зои перехватило от страха. Она ведь так боится крови! Но обожженную кожу над лопаткой предательски защипало. Нет! Даже если не ради Эн-Би, то ради себя она сделает это!

– Подойди, – велел Кроули, протягивая к ней другую руку. – Скрепим наш союз кровавым ритуалом.

Внезапно Зои перестала сопротивляться и сомневаться. Она никогда не была трусихой. И вечный внутренний голос, тихий и настойчивый, повторял: Ты одна. Никто не поможет. Никто не спасет.

Зои всегда была одинока. Зои никогда никому не была нужна. И теперь она сама спасет себя. Что там сказал ей Пирс в начале года? Тогда на складе простая небрежная фраза: «Жизнь не заканчивается на академии, Брайт!» А что, если заканчивается? Если Зои не сможет уйти от воли Великих Звезд, у нее просто нет будущего. Никакого. Она уже не сможет любить до боли в сердце, ненавидеть, сжимая кулаки и оставляя кровавые лунки на ладонях. Она ничего не сможет, а она очень хочет! Даже просто ненавидеть!

Зои сделала последний решительный шаг. Ноги утопали в ромашках. Адепты отступили, освобождая путь к алтарю, их шепот стал громче, ритмичнее, заполняя все вокруг.

Кроули взял ее за руку, его пальцы холодные, как камень, руки сухие, как земля, изнемогающая в ожидание дождя.

– Да наступит эра Черного неба! – провозгласил профессор и полоснул ее по ладони.

Стоило первой капле коснуться алтаря, как все факелы вспыхнули ослепительным светом, огонь рванул вверх, словно желая достичь небес. Тени адептов дрогнули и начали извиваться уродливыми змеями. Воздух наполнился треском, будто сама земля под ногами протестовала. Зои отпрянула, ладонь горела от пореза, но девушка этого не замечала. Она не могла отвести взгляд от алтаря. Кровь на нем засияла и вспыхнула, будто не кровь это, а нефть.

– Дочь Овна доказала свою преданность! Сегодня мы приветствуем ее в наших рядах!

Адепты, как по команде, разом подняли руки вверх. И разноцветные искры заклинателей стихий посыпались на землю. Их блеск танцевал на серебряных масках, и Зои казалось, что лица змей смеются.

Кроули опустил нож и щелкнул пальцами. Ромашки пришли в движение, завились и начали расти еще стремительнее, преподнося Зои серебряную маску.

– Теперь ты одна из нас.

Профессор еще раз щелкнул пальцами, и лозы закрыли лицо Зои серебряным забралом. Холодный металл будто прирос к коже девушки, отнимая у нее последнюю возможность сбежать. На плечи легла черная мантия. Силуэт Зои растворился среди других фигур. Шепот снова наполнил Хранилище.

– Все, что началось, должно завершиться, – сказал Кроули, глядя в глаза новому адепту. – Теперь ты поможешь возродить сына Змееносца, дочь Овна.

Зои не нужно было отвечать. Она будет верна тем, кто посулил ей лучшую жизнь.

– Дети Звезд! – наконец верховный жрец обратился к остальным. – Совсем скоро мы сможем завершить дело нашей прежней Верховной, избранной дочери Скорпиона, Верджинии Кэмпбэлл, Джин Лавбелл.

– Да обретет покой мятежная душа темной соратницы! – завыли адепты.

– Мы исполним последнюю волю нашей предводительницы: мы принесем в жертву дочь, что поможет восстать отцу! Восемнадцать лет ее растили для этой цели. Мертвый ребенок, однажды воскресший, чтобы поглотить силу двух стихий, чтобы напитать избранного сына Змееносца! Мы завершим великое дело! Мы станем править своими судьбами!

Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Зои смотрела на алтарь. Ромашки, которые только что шевелились под ногами, замерли. Все, что когда-то казалось светлым, теперь поглотила тьма.

– Да наступит Черное небо! – вместе со всеми продекламировала Зои.

Глава 67

1997

– И что, мы выпустимся, так и не доведя наше дело до конца? – вскинул голову Малкольм.

– Тебе ведь было видение, что скоро явится новый сын Змееносца, – мрачно улыбнулась Вирджиния, наблюдая за тем, как Лорелея расставляет книги по полкам. – Нам, может, и на руку, что некоторые теперь выпускаются.

– Просто ждать...

– Просто ждать, – подтвердила профессор Лавбелл. – Если хочешь, можешь остаться в Академии.

– В качестве кого? – хмыкнул Малкольм.

За несколько лет обучения у профессора Лавбелл мистер Кроули преобразился. Вылечил кожу, сменил мятые футболки на безупречные рубашки. Он научился знать все и про всех, но молчать, используя знания как товар. Одноклассники его не любили, но ничего поделать не могли. Он был под защитой грозной Лавбелл.

– В качестве преподавателя. Ты хорош в натальных картах и матрицах судьбы. К тому же, как замечательно читаешь Звезды...

– Перестаньте! – шикнул Малкольм.

– В любом случае я не шучу. Мне известно, что в колледжи смертных ты не подавался, а связей среди Хранителей у тебя нет. Разумеется, ты всегда можешь стать гадалкой, говорят, это модно у обычных.

– Это звучит замечательно, вот только я никому, кроме вас, не нравлюсь.

– Да, это проблема. И я не понимаю, отчего так происходит! – Она покачала головой.

Малкольм и в самом деле обладал каким-то отрицательным магнетизмом. Вроде бы все при нем, но люди точно его избегали.

– И все же, – продолжила Джин, – тебе повезло, что ты нравишься мне. Иногда вполне достаточно нравиться только одному, но очень правильному человеку.

Малкольм это прекрасно знал и сам. Именно потому держался профессора, пропуская мимо ушей все плоские шуточки на тему природы их отношений. Пусть горланят что хотят. Профессор Лавбелл – не человек, но великая сила. Она как Богиня, снизошедшая до простых смертных.

– Но что вы будете делать с Лорелеей? Она тоже останется в Академии.

– Пусть, – легкомысленно отозвалась Джин. – Ей ничего не известно, да и мы пока ничего не делаем. А то, что она единственная видит во мне что-то жуткое, что ж, приятно знать, что не все дети Звезд откровенные глупцы.

В этот момент Лорелея оторвалась от книг и обернулась в сторону профессора и мерзкого Малкольма. Эта парочка ее всегда напрягала. И зачем они постоянно приходят торчать в ее библиотеке? После того как полгода назад у старого мистера Клейна случился сердечный приступ, Лорелея на добровольных началах приняла на себя управление библиотекой. Не мудрено, что в мае директор предложил ей занять должность библиотекаря сразу после выпуска.

Лорелея была в восторге. Сложно представить библиотеку лучше той, что находилась в Академии Силестиас, потому без лишних раздумий согласилась. В какой ужас пришла ее мать, узнав о том, как бездарно дочь решила потратить свою жизнь. Мало того, что Рея не уедет учиться, год напролет она будет окружена одними лишь детьми. Как в таких условиях найти себе супруга?!

Глава 68

Лиз

Ненавижу, когда мне снятся кошмары! Поймите меня правильно, мой мозг – просто умняшечка, которая показывает мне только самое лучшее. В конце концов, какой смысл жить свою лучшую жизнь, если в сухом остатке тебе снятся какие-то зомби, монстры и преследователи? Ночью нужно отдыхать! Но, разумеется, и таким идеальным девушкам, как я, снятся дурные сны. Всю последнюю неделю меня мучил один. Полагаю, хрень такая случилась из-за того, что Зои наполнила нашу комнату негативными вибрациями! Вот какого фига она на меня злится? Овны не злопамятные! Хотя, может, она уже и не помнит, на что конкретно злится... Короче, не ради Зои мы тут собрались!

Я не сразу поняла, что я во сне. Я просто шла по полю, усеянному мелкими ромашками. Есть ли более беспонтовые цветы? Они же типа как сорняки, нет? И вот, иду я, вся такая замечательная, по этому бесконечному полю, солнышко светит, короче, на первом этапе это был кошмар для моей кожи, которую явно никто никакими SPF не снабдил.

Внезапно я услышала тихий голос. И мелодичное повторение Лилибет... Лилибет... Лилибет... Я заинтересованно обернулась на звук. Никого не было рядом. Я пожала плечами, хотела уже продолжить путь, обернулась на дорогу и вдруг – гребаные скримеры. Я обернулась – передо мной стояла невысокая девушка, чуть старше меня самой.

В самой девушке не было ничего зловещего, но, видят Звезды, это было так неожиданно, что я невольно рухнула на спину.

– Твою мать, – выругалась я и поспешила подняться.

У странной незнакомки один глаз был серовато-голубой, а другой – черный. И волосы густые, золотистые, волнами ниспадающие до талии. Долбаная героиня второсортного фанфика. Девушка внимательно изучала меня, но продолжала молчать.

– Могу вам помочь? – спросила я, потому что ситуация ощущалась максимально криповой.

– Черное небо грядет... – прошептала та.

– Чего?

– Черное небо грядет... – продолжала невнятно мямлить красотуля.

– Что такое... А! Это когда Звезды покинут своих детей! – радостно воскликнула я, гордясь тем, что знаю, что это за приколдес такой.

– Черное небо явится, и темная эра накроет...

– Стой, стой, стой! – запротестовала я. Знаем мы эти кошмары, чуть-чуть расслабишься, и все! Бешеные кролики уже отгрызают твою лодыжку. – Давай на полтона громче и без всяких загадочных загадок. Черное небе грядет. Супер. Разобрались. Что конкретно это значит?

Красотуля как-то странно на меня посмотрела. Может быть, дело в этих ее стремных глазах?

– Ты больше похожа на нее, – печально произнесла девушка.

– На кого? – начала злиться я.

– На ту, кто убила тебя, моя девочка... – Она потянула ко мне руки.

Я завизжала. Ее бледная кожа начала стекать с тела, будто какой-нибудь слайм. Она растекалась, обнажая коричневую мумифицированную плоть. И вот уже красотулечка превратилась в натуральную зомбулечку. Только эти ее разные глаза...

Я подскочила на подушках. Масочка для сна съехала. Я потянулась за телефоном. И вскрикнула еще раз, заметив странный силуэт посреди комнаты. Присмотрелась – просто Зои.

– Гребаные Звезды! – буркнула я, укладываясь обратно. – Что ж вы все шлындаете?!

И все же мысли о странной женщине не давали мне покоя. Еще и эта дурацкая фраза «Моя девочка». Я не ее. Я вполне себе своя. Мне было нужно с кем-то поговорить... Моя девочка... Моя девочка...

Не могу сказать, что сильно доверяю своей интуиции, но... Я преступно мало думала над тем, зачем Джин прятала меня ото всей этой Звездной херни. Она ведь наверняка наложила на меня какие-нибудь чары, раз до ее смерти никакие искры из пальцев у меня не сыпались. Вероятно, пришло время хотя бы сделать вид, что я неравнодушна к своему прошлому...

Чтобы узнать что-то о родителях, нужно знать их имена. Не спрашивайте, как я умудрилась дожить до столь почтенного возраста и не озадачиться вопросом имени моих родителей. Мне хорошо жилось и без этой бестолковой информации.

Я вздохнула и отложила ноутбук в сторону. Ни на одном моем документе не было сведений о биологических родителях. Только о том, что Джин мой опекун. Хорошо бы найти ее документы и посмотреть, кто там у нее в родителях. Очевидно же, мы с ней из одного места вылезли. Очевидно же? Я задумалась. Готовиться к промежуточному тесту по натальным картам не хотелось вообще. Признаться, как и к чему угодно, что вел профессор Кроули.

Я поднесла телефон к губам:

– Смотри, мне нужно узнать, кто мои родители. Никаких документов нет, что посоветуешь?

Я смотрела, как голубой кружочек чата с искусственным интеллектом мерцает, обрабатывая запрос. Я вам говорила, что не люблю выглядеть дурой в глазах посторонних, но вот в глазах искусственного интеллекта могу себе позволить!

– Лиз, если тебе нужна информация, может быть, начнешь с того, чтобы поговорить с людьми, которые знали твоих родителей или были рядом в то время? Возможно, стоит изучить документы или архивы, которые могут пролить свет на твою семейную историю. Иногда даже небольшая зацепка может привести к важным открытиям.

Люди, которые их знали... Учились ли мои родители в Академии Силестиас? Вон, у Эн-Би папашка из простых, а у остальных? Прежде чем я пустилась в эти пространные дебри и окончательно отвлеклась, мне на ум пришел, кажется, самый очевидный человек: мисс Лоуренс. Кажется, я от нее что-то слышала про Джин... Или не от нее? Ладно, может, и не от нее, но она мне годится в матери, а значит, вполне может знать кого-то из родителей. Вообще, я про Джин от разных людей слышала, а при том, что она, очевидно, здесь работала, так ее вообще всякая собака знает. Тот же Кроули... Нет, пойду к Лорелее. Она норм тетка, а с остальными никакой ясности. Вы же знаете принцип «не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответ»? Вот и людей баламутить не нужно, если не хочешь, чтобы они тебе рассказали что-нибудь сомнительное...

Я подхватила телефон, критически осмотрела форму, пришла к выводу, что выгляжу не самым худшим образом, и направилась к безопасной библиотекарше.

– Мисс Лавбелл, какой невероятный сюрприз! – Мисс Лоуренс отложила книгу в сторону. Вопреки тому, что говорила она так же, как всегда, что-то в ней было неуловимо иным. Как в тот день, когда я только с весенних каникул вернулась.

– Нужна ваша помощь. – Я не стала ходить вокруг да около.

– Удивите меня, – кивнула библиотекарь.

– Я озадачилась вопросом моей родословной, пытаюсь понять, кто мои родители, ChatGPT посоветовал обратиться к вам.

– Как, интересно мне знать, звучал запрос, раз вас завело ко мне? – усмехнулась она.

– Ну, знаете, он сказал, что нужно найти тех, кто знал моих родителей. А вы про родителей ничего никогда не говорили, но вот Джин, кажется, знали. – Я изобразила заискивающую улыбку.

– Я вам говорила, что знала Джин Лавбелл? – Она приподняла бровь, как это делала я. Уважаю людей, умеющих эффектно приподнимать бровь.

– А разве нет? – удивилась я. – Может, и не говорили, но вот сейчас вы сказали так, будто бы и в самом деле знали Джин!

Мисс Лоуренс вздохнула, как вздыхают люди, попавшиеся в ловушку.

– Она была моим профессором, – наконец сдалась библиотекарь.

– Вашим профессором... Но вы же... – Я осеклась, не договорив, что она старая, вспомнилась фотография в доме Мэтта.

– Да, Джин всегда выглядела моложе своих лет. Вас бы не удивило, узнай вы, Лиз, что ваша сестра была избрана Звездами для того, чтобы оставаться прекрасной? – не стала разыгрывать комедию мисс Лоуренс. – Я ее не любила. Точнее, сначала любила, а потом разочаровалась.

– Как? – Я поморщилась. Как можно разочароваться в Джин?

– Она занималась темными делами, и с ее уходом из школы связана странная история.

– Какая? – Я практически улеглась на стойку.

– Смерть одной из студенток, – хмуро отозвалась библиотекарь.

– Хотите сказать, что Джин детишек убивала? – хмыкнула я.

– Хочу сказать, что ничего не знаю про твоих родителей, но знаю, что профессор была злобной ведьмой, которая мутила какие-то темные делишки, а в день, когда она покинула нашу обитель, пропал ребенок. И вот еще, в это же время родилась ты. Она смотрела мне в глаза, будто пыталась донести какую-то умную мысль. Но я слишком разозлилась оттого, что она так отзывается о Джин, потому лишь фыркнула:

– Ясно! Поняла, помощи от вас не жди! Пойду еще поспрашиваю!

– К профессору Кроули только не обращайся, – внезапно встрепенулась мисс Лоуренс.

– Вы же понимаете, что теперь я пойду именно к нему? – вновь хмыкнула я.

Мисс Лоуренс прицокнула языком:

– Иди, если, конечно, ты последняя идиотка.

Я только закатила глаза.

– Он наверняка много всего знает про Джин, они когда-то были друзьями, но человек он скользкий. К тому же не уверена, что у него сильно чистые намерения.

– Ясно...

Протянув это, я вышла из библиотеки и устремилась на поиски профессора Кроули. Он мне не нравился, но чем черт не шутит... И я бы непременно до него дошла, но тут написали мои спортсменки. В выходные у нас очередные соревнования. Ну, не у нас, а у наших парней, поэтому нам непременно нужно дополнительно позаниматься с ними. Разумеется, без меня ничего ни у кого не выходит...

Короче, все, что вы должны знать о моих приоритетах: до профессора Кроули я так и не дошла.

Глава 69

Лиз

Мы сидели в моей секретной кладовке на втором этаже спортзала. Если вам интересно, собираюсь ли я оставаться капитаном группы поддержки и в следующем году – да, собираюсь. Среди этих восторженных дурочек я чувствую себя настоящей королевой собственной маленькой империи. Поймите меня правильно, я совершенство, я успешна, красива и богата. У меня нет друзей. Ну, почти. Никогда прежде я не была окружена таким количеством девчонок, которым я искренне симпатична. С теми, кому я не симпатична, мы уже успели распрощаться. Полюбить меня им было несложно, с кем им сравнивать? С Мэри Сью? Так я куда приятнее и приколдесные тусовочки закатываю.

Комната освещалась одной гирляндой, которую, кажется, Скай прикрепила к стене. На полу валялись разноцветные подушки. В стороне кокетливо стоял рядок пивных бутылок. Какая же я умничка, что устроила здесь такой склад. Такая я, конечно, затейница!

Короче, идеальная атмосфера для девичьих посиделок.

– Так, кто еще не признался, что влюблен в капитана футбольной команды? – засмеялась я, подмигнув Вивьен.

Она отвела глаза, поправив идеально уложенные блондинистые локоны. Вивьен улыбнулась своей ангельской улыбкой, но ничего не сказала, что, впрочем, ожидаемо. Трой мне не парень, но химия между нами очевидна.

– Вив, ты следующая! – встряла Скай, протягивая руку к бутылочке. Она прищурилась, и я заметила, как легкий поток воздуха слегка подхватил горлышко, заставляя бутылку вращаться плавнее.

– Скай, прекрати мухлевать, – лениво бросила Нани, сидящая рядом с ней. Ее спокойствие и прямота меня немного выбивали.

Она с нами была совсем недолго и как-то странно вписывалась. Точнее, я не могла понять, вписывается ли она. В нашей команде появилась и девочка-вода, и девочка-земля... Но вот, кажется, было что-то верное в том, что Мэри Сью устроила ту еще стихийную дискриминацию. Нани была дочерью Тельца, видят Звезды, я думала, что нет более эгоцентричного знака, чем Лев, так вот, есть! И имя этой заносчивой – дочь Тельца Нани!

– Да ладно тебе, это же просто игра! – отмахнулась Скай, смехом скрывая свою очевидную магическую подставу.

Нани, считавшая себя всегда правой, закатила глаза, не понимая, почему нам на подобное плевать.

Бутылочка остановилась, указывая на, удивительно, Нани. Ее подобный расклад более чем устроил. Она сделала глоток и обвела нас таким ликующим взглядом, будто не в бутылочке ее очередь настала, а на награждение «Оскаром».

– Итак. – Скайла подалась вперед, наслаждаясь моментом. – Самое неожиданное место, где ты поцеловалась?

– Хмм... – Она сделала вид, что раздумывает, хотя, очевидно, подготовила ответ, которым гордилась. – В библиотеке?

Мы разразились пьяным смехом.

– Библиотека? Мое почтение. – Сима приподняла банку пива, как бы произнося тост. – А я вот буквально на прошлой неделе пловцу Сэму отсосала в отделе исторической литературы.

Давайте сыграем в игру: угадайте, дочь кого Сима, зная о ней только то, что она сделала кому-то минет в библиотеке и радостно поделилась с нами, хотя, видят Звезды, мы даже не спрашивали! И... Правильный ответ... Разумеется! Сима Астер – дочь Скорпиона. Ненавижу Скорпионов. Кстати, помните, какая-то тварюга ржала надо мной в начале года? Да, это была Сима! Зачем я взяла ее в команду поддержки? Одним Звездам известно!

– Ладно, теперь моя очередь! – заявила Нани. Теряя внимание публики, она поспешила крутануть бутылочку.

Когда горлышко указало на Скай, она отважно вскинула подбородок:

– Я готова.

– Если бы ты могла выбирать между вечеринкой с нами или чем-то скучным вроде домашки по натальным картам, что бы ты выбрала?

Я подавила желание возмутиться: из всего множества пикантных вопросов Нани выбрала такую глупость! Классный вопрос, например, думала ли она о Мэтти как о мужчине... Ну, или что-нибудь в этом духе. Девочки явно не выкупают прикола пьяной игры в бутылочку.

– Глупый вопрос! – не стала себя сдерживать Скай. – Очевидно, вечеринку! Такое нужно спрашивать у Лиз!

– У меня? – приподняла я бровь.

– А кто из нас получил у придиры Кроули А? – закивала Скайла.

– Не придиры, а дрочилы, – поправила ее Сима.

К моему удивлению, ангел Вив одобрительно угукнула.

– Неужели ты стала его любимицей? – восторженно ахнула Рэйчел, которая выше С от него оценки не видела.

– Разве в этом есть нечто невероятное? – Я закатила глаза. – Я нравлюсь абсолютно всем, к тому же мне повезло родиться не только божественно красивой, но и невероятно смышленой.

– Лиз, ты просто невероятна, – с видом самого преданного поклонника вздохнула Скай. – Серьезно, я бы умерла от его жутких взглядов, если бы он так долго критиковал мои работы... Хвала Великим Звездам, в этом семестре у нас нет его курсов!

– Мне вообще стремно, что он мог трахаться со студентками, – заметила молчаливая дочь Водолея Лин.

– А я бы с ним сама не отказалась переспать, – поделилась Нани с таким видом, будто давно размышляла над такой возможностью. – Что? Вы вообще его видели? Особенно в футболке, когда он возвращается из зала! Хотите сказать, вас такое не возбуждает?

– Прости, Нан, но в интересе к престарелым сыновьям Козерога ты одинока, – рассмеялась Скайла.

– Много вы понимаете! – надулась девушка.

Так мы сидели еще некоторое время, пока не настал комендантский час. Теперь фокус был в том, чтобы пройти через всю Академию и не попасться ни старостам, ни преподавателям. Поскольку я та еще умняшка, мы с огненными девочками без приключений добрались до нашего общежития; что там у остальных – меня заботило едва ли.

В приподнятом настроении я зашла в нашу спальню. Быстро приняла душ, нанесла миллион эмульсий на это невероятное личико и, облачившись в пижаму, которая могла бы послужить каким-нибудь выходным костюмом, устремилась к кровати.

За столом сидела Зои, которая нервно что-то зубрила. Не знаю, в какой момент она вернулась в комнату – староста умела быть незаметной.

– Не идешь спать? – Я не оставляла попыток наладить ауру нашей комнатушки.

Я заметила алый след на руке соседки. Она нервозно расчесывала руку.

– Завтра тест по алгебре, не хочу провалить, – поразительно адекватно ответила Зои.

– Это же даже не финальный экзамен, зачем так париться? – Я убрала покрывало с кровати, покосилась на свой учебник и пожелала ему сладких снов.

– А как же средний балл!

– Ну, не могу сказать, что не понимаю значения среднего балла, но иногда нужно отдыхать. – Я поморщилась, указывая на ее руку.

– Тебе просто не понять! – вновь разозлилась Зои и раздраженно захлопнула крышку ноутбука.

– Осторожнее, котеночек, так никаких платежеспособных поклонников не наберешься, – усмехнулась я.

– Прекрати! – взвизгнула Зои.

– Звезды! Тише! Так и до нервного срыва недалеко. – Я устроилась в своей постельке и нарочито вальяжно принялась наносить крем на локоточки.

– Не смей меня осуждать! – Зои куда-то понесло. – У нас с тобой нет ничего общего! Ты просто не можешь меня понять!

– Ой, вот не нужно, – фыркнула я. – Нашлась тут нетакуся. Очень мы с тобой похожи.

– Неужели? – Зои скрестила руки на груди, а вокруг нее заискрились огненные вспышки. Спалит всю общагу ведь.

– Мы обе работаем очень много, но только ты стараешься, потому что считаешь себя недостойной любви и всего самого лучшего, а я прикладываю усилия, точно зная, что заслуживаю самого лучшего, и просто ускоряю момент, когда все это лучшее получу. И да, ради оценки за проходной тест я расцарапывать руку не стану.

Я натянула на глаза маску и отвернулась к стене. Не люблю критиковать свои действия, но, по-моему, воцарению мира я не поспособствовала.

Глава 70

Лиз

Есть вещи, к которым как бы ты ни готовился, не подготовишься. Короче, сидела я на занятии по литературе. Ничто не предвещало беды, тут я почувствовала, как уплываю. В том плане, что голова внезапно закружилась, а перед глазами заплясали какие-то пятна. Я навалилась на парту. Не сильно понимая, что именно делаю, встала и на негнущихся ногах поплелась к выходу.

Мисс Лоуренс, кажется, пыталась у меня узнать, что именно происходит, но я не могла сосредоточиться. Как раненый зверь, я шла, не понимая куда, главное было идти. Идти, идти, идти. Внезапно я ощутила, что падаю, но чьи-то руки подхватили меня, не дав расшибить лоб. Не говорю, что очень высокая, но шандарахнуться носом в пол с пяти и семи футов – такое себе удовольствие!

Ужасно закололо кончики пальцев. Просто невыносимо. Я подняла дрожащие руки. Будто из-под ногтей вырывались алые искры, превращаясь в тонкие язычки пламени. Ужасное головокружение стало сходить на нет. Я лежала на коленях Ника. Очевидно, он выскочил из класса вместе со мной.

– Между нами пожар... – пробормотала я.

– Искры летят, – усмехнулся он.

Я отключилась.

Собственно, в себя я пришла, когда уже стемнело. Это всех так кроет? Я поморщилась и машинально стала щупать кровать вокруг себя в поисках телефона. Внезапно до меня дошло, что я не в своей спальне. Интересно мне знать, а где?

– Ты проснулась! – навалилась на меня Скайла.

– Где я?

У меня ныло все тело, как при тяжелой стадии гриппа.

– В лазарете, тебя Блэйк принес. Как-то тебе нехорошо стало... – Скай отлипла от меня и вернулась на свой стульчик.

– Это всем так хреново, когда магия приходит? – Я снова поморщилась, глядя на пальцы.

– Нет! – заулыбалась Скай. – Говорят, что чем сложнее ты переживаешь переход от нейтральной к стихийной магии, тем выше вероятность, что тебя благословят Звезды!

Отстой! У меня уже другой план! Я хочу юристом быть, а не звезданутой!

– Я и не сомневалась, что ты у нас будешь избранной! – продолжала Скай, не замечая моих непередаваемых эмоций.

– Я тоже не сомневалась, – наконец признала я.

– Кстати, как ты колдуешь? – Скайла подалась вперед.

– В каком смысле? – я приподнялась на подушках.

– Ну, вот Кроули пальцами щелкает, мисс Лоуренс как-то небрежно руками шевелит, Мэтт пальцами стучит, я...

– Это как в «H₂0», у каждой русалки свои примочки?

– Да-да-да.

Я задумалась, а потом театрально взмахнула рукой – так, словно была дирижером. Красивый жест. Мне подходящий. И тут случилось нечто странное. Нечто прекрасное и неописуемое: вокруг нас, переливаясь, завращались тонкие водные струи, они мешались и бликовали, отражая свет парящих огоньков.

Скай свалилась на пол и смотрела на происходящее откуда-то из-под кровати. Ни фига себе взмахнула руками.

– Скай... – тихонько позвала ее я, будто опасаясь, что все это великолепие подобно шаровой молнии может агрессивно отреагировать на нас. – Это вообще норма?..

– Ты же не дочь какого-нибудь Змееносца, чтобы творить подобное... – так же тихо отозвались с пола.

Я собрала волю в кулак и еще раз взмахнула руками. Струи воды столкнулись с огоньками и рассеялись паром.

Скай осторожно высунулась из-под койки, как высовывается любопытный котенок.

– Что это было? – спросила я у нее, прежде чем она успела задать этот же вопрос мне.

– Две стихи... Как ты смогла?

– Без понятия, поэтому делись вариантами, я выберу наименее кринжовый! – скомандовала я.

– Ты дочь Змееносца, и то не всякий Змееносец обладает выраженной дуальной магией стихий.

– Где эти дети Змееносцев прячутся? – фыркнула я. – Ни одного не встречала.

– Да, – закивала Скайла. – Самый редкий знак. Самым известным ребенком Змееносца был Эдмунд Ланкастер.

– Про него Зои с Мэттом проект делали! – припомнила я.

– Да-да-да! Волан-де-Морт Звездного мира, который привлек Черное небо и практически подчинил себе волю Звезд.

– Но у него же все четыре стихии были...

– Ага, так мы и пришли к еще одному способу получить не свою стихию...

– Кровавые ритуалы... – в ужасе выдохнула я.

– Да! Лиз, ты же никого не убивала?!

Я не смогла понять, тупая ли это шутка Скайлы или она реально так обо мне могла подумать.

– Так, котеночек. – Я вся собралась. – Ты об этом никому пока не рассказывай. Иначе мало ли что там люди себе надумают!

– Хорошо! – поразительно серьезно кивнула Скай, а потом в свойственной ей манере добавила: – Вот все звали Сью Кларк Мэри Сью, а на самом деле Мэри Сью у нас ты...

– Для Мэри Сью я слишком злая, – покачала я головой. – В контексте нашего мира я уж, скорее, грубая и всем недовольная героиня-нетакуся... Прям как Зои...

Мы расхохотались. Потому что не могли осмыслить случившееся. Нам оставалось только смеяться, а потом надеяться, что весь этот бред решится сам собой...

Глава 71

2007

– Знаешь Джин, – Малкольм стоял возле окна в ее спальне и курил, – мы знакомы с тобой столько лет, а я ведь так и не узнал о тебе всего.

– Что ты хочешь знать? – Джин вышла из ванной в тонком шелковом халате.

– Например, что это за жуткая кукла, – он указал на стеклянный ящик у нее на столе. Там словно спал ужасный реалистичный младенец. Малкольму никогда не нравилась эта вещица, и он был бы весьма благодарен, если бы Джин прикрывала зловещую игрушку каким-нибудь платком.

– С чего ты взял, что это кукла? – удивилась девушка.

Годы шли, Малкольм не постарел, но возмужал, а вот для профессора время словно остановилось. Джин подошла к мужчине и прижалась к голому торсу. Как человек, которого травили в школьные годы, повзрослев, Малькольм сделал все, чтобы даже воспоминаний о той поре не осталось. Маниакально он занимался спортом и втирал в кожу различные лосьоны. С семнадцати лет он мечтал лишь об одном – о своей холодной наставнице. Казалось бы, он достиг цели, Джин Лавбелл – его. И все же Малькольм не заблуждался, она не его, она с ним, пока ей это удобно, пока он остается ласковым и красивым зверьком. Лорелея как-то сказала ему, что некоторые заводят себе псин, а профессор завела Козерога. Чем не прекрасная зверушка? Лорелея всегда была права, этим и раздражала.

– Если не кукла, то что? – Малкольм умело сохранял самообладание несмотря на то, что руки Джин скользили по его груди, спускаясь все ниже.

– Это ребенок. Мертвый ребенок. – Она прошептала это ему на ухо.

– Зачем тебе труп младенца на столе? – Малкольм давно знал профессора, и едва ли его могли шокировать подобные заявления.

– А я тебе не рассказывала? – Она хищно улыбнулась, наслаждаясь своей властью над мужчиной.

Малкольм качнул головой, чувствуя, как ее пальцы разделались с ширинкой его брюк, как беззастенчиво касаются возбужденного члена. У Джин длинные острые ногти, нет, истинные когти.

– Это дочь Эдмунда и Кастодии. Когда я заставила Верховную убить своего же ребенка и внучку, обезумевшая хранительница забрала младенца с собой.

Ее голос не дрожал, хотя руки умело наращивали темп. Дыхание Малкольма участилось, но он старался не отвлекаться от рассказа. Он знал, что должен услышать эту историю. Знал, что Джин будет в нем разочарована, если он поддастся инстинктам.

– И кто я такая, чтобы не сохранить столь ценный трофей? Я опустошила ее. Теперь это не больше чем сосуд. Может, ты и прав, и это просто кукла.

– Я прав? – хрипло переспросил Малкольм.

– Ты прав.

Ее губы призывно раскрылись, но он не поцеловал Джин. Резким, кажется, внезапным для профессора движением он развернул ее и стремительно вошел в ее влажную киску. Она вскрикнула от удовольствия. Джин любила трахаться. Ей нравилось, когда ее берут сзади, когда хватают за волосы. Малкольм все ускорялся, заставляя ее кричать. Кричать ей тоже нравилось. Она не имитировала, но настолько наслаждалась этими моментами своей слабости, что не желала сдерживаться. Он кончил слишком быстро. Джин была недовольна. Она прицокнула язычком:

– Теряешь хватку, избранный.

Во время секса она часто называла Малкольма избранным. Он старался не думать, представляет ли она на его месте Эдмунда.

– Так и будешь стоять? – с вызовом спросила Джин. Разумеется, одного раза ей было мало. – Я всегда могу пойти к директору, если мой молодой любовник устал.

Это насмешливое кокетство профессора. Малкольм знал, что она спит со многими мужчинами. Спит ради достижения цели. Но он никогда бы не посмел даже в мыслях назвать ее шлюхой.

Джин посмотрела ему в глаза, а затем жарко поцеловала, проникая языком в его рот. Малкольм почувствовал, как у него снова встает. Он поднял ее на руки, Джин тут же обхватила его ногами, точно скользя навстречу его члену. Профессор была такой легкой и стройной. Ее упругая грудь прижималась к нему. Она скрыла стон в очередном поцелуе. Когда Малкольм был готов вновь кончить, Джин его укусила за губу. И их поцелуй окрасился вкусом крови.

Кроули представил, как будет трахать своего профессора после того, как они проведут кровавый ритуал, после того, как принесут жертву. Он ярко представил ее голое тело, облитое кровью, и возбуждение только усилилось. Он кинул ее на кровать, а Джин рассмеялась, словно могла читать его мысли, словно прекрасно видела, где он ее имеет прямо сейчас.

Джин и в самом деле понимала, чем теперь заняты мысли избранного сына Козерога. Уже несколько лет в их Академии обучалась дочь Змееносца. Великая редкость. Змееносцы не рождались уже несколько поколений. Вероятно, Звезды усвоили урок, преподанный им Эдмундом. Но больше на землю не ступали дети этого созвездия. И вот теперь по школе ходила высокомерная Мэй Уитман. В ней не было ничего выдающегося, кроме ее редкого знака зодиака. Но и того оказалось достаточно, чтобы ожесточить юную душу и сделать ее совершенно невыносимой. Джин полагала, что никто не станет скорбеть, когда ритуал отберет жизнь Мэй.

К этому моменту последователей идеи отречения от власти Звезд было порядка десятка. Не так уж много, но и не мало. Джин с осторожностью относилась к тем, кого приглашала в их ряды: если Хранители узнают до срока о том, что теперь происходит в Академии, – все будет кончено, так и не начавшись.

Малкольм прочитал в Звездах, что Мэй скоро даруют благословение, а значит, лучше времени для ритуала не выбрать. Об этом думала Вирджиния, когда пришла в библиотеку проверить, прислали ли новые научные журналы, которые она заказала. В библиотеку Джин не любила ходить, но ничего не могла поделать. Профессор поджала губы, собираясь с силами, чтобы подойти к стойке Лорелеи.

Нет, Вирджиния Кэмпбелл никого не боялась, но эта тихая задротка, читающая страшную пошлятину, напрягала. Напрягала после случая, произошедшего три года назад. Было время, когда мисс Лоуренс испытывала если не любовь, то искреннюю симпатию к молодому профессору. А потом в ее жизни появились карты Таро. Да будут прокляты эти говорящие бумажки! Обычно дети Звезд скептично относились к магии смертных. Будущее нужно видеть в Звездах, а не в картинках, нарисованных людьми. Однако Лорелея, случайно наткнувшись на книгу с трактовками и раскладами, еще в одиннадцатом классе увлеклась чтением карт. И тем разрушила их отношения с профессором навсегда.

Джин нагнала на лицо безмятежное спокойствие и, цокая шпильками, подошла к стойке:

– Мисс Лоуренс, чем увлечены сегодня?

Лорелея без особого желания оторвалась от книги.

– Новый роман про вампиров. Начинается с того, как одна ученица делает минет своему парню в коридоре. Вам бы такое понравилось, профессор. – Она отложила книгу в сторону. – Хотя зачем читать про секс, когда его и в реальности слишком много, я права?

– Совершенно, – не смутилась профессор Лавбелл. – Я бы тебе, милая, тоже рекомендовала перейти к практике.

– Так зачем пришли? – совершенно уж нелюбезно спросила библиотекарь.

– Я заказывала новые журналы по юриспруденции и праву.

– Ах да, те самые законы смертных. – Лорелея ушла куда-то вглубь стеллажей.

Она ничего не могла с собой поделать. Когда-то давно она почитала властную преподавательницу и тянулась к ней так, будто чувствовала в профессоре Лавбелл более подходящую для себя мать. А потом случилось лето перед выпускным годом, и в жизнь тогда еще студентки Лорелеи ворвались карты. Профессор сперва смеялась над ее увлечением, все сперва смеялись, а потом карты по-настоящему научились говорить с девушкой.

Процесс ее гадания сложно объяснить, она вытягивала карты и видела не нарисованные картинки, а отрывки прошлого и будущего. Однажды Лорелея сделала расклад на профессора и увидела ту в крови. Она творила темный ритуал, а подле был Малькольм. Потом было еще более ужасное видение: Вирджиния бежала с поля боя много десятков лет назад. Она была сторонницей избранного сына Змееносца, того, кто в конце XIX века погрузил мир в хаос, желая построить, не живущий по заветам Звезд.

Профессор бежала, прихватив с собой частичку избранного сына (Лорелея тогда не смогла разобрать, в чем именно была заключена эта часть). И в тот миг, когда профессор бежала, Звезды благословили ее на вечную жизнь. Лорелея не могла понять, зачем Звезды сделали Джин избранной дочерью Скорпиона. И ни с кем не могла это обсудить. Лорелее никто бы не поверил. Дети Звезд слишком горды, чтобы прислушаться к посланиям каких-то карт. А жаль. В конечном счете и сама Лорелея усомнилась в верности трактования.

И вот, по прошествии стольких лет, Лорелея была заложницей своего же знания. Она могла лишь ждать, когда ее предсказание начнет или не начнет сбываться, и постараться остановить профессора. За себя Лорелея не боялась. Карты явили, что Джин ее не тронет. И все же мисс Лоуренс жалела, что выдала себя, не сдержалась и сказала профессору те слова три года назад: «Я знаю, что вы – избранная дочь Скорпиона. Я только не понимаю, зачем это скрывать? Не потешит ли этот титул вашу гордыню?» Профессор Лавбелл пристально посмотрела на бывшую ученицу, а затем пожала плечами: «Тебе очень повезло, что ты не можешь даже представить, зачем такое скрывать». С тех пор обе женщины старательно избегали друг друга.

Глава 72

Лиз

После того как Сима рассказала, как делала минет в библиотеке, я не могла отделаться от навязчивого желания повторить этот невероятный экспириенс. Я покосилась на Мэтта – нет, с ним мы такой фокус не провернем... Непроизвольно в голове выстроилась очередь из тех, с кем подобное могло выгореть: Трой, Эн-Би, пловец Сэм... Я почувствовала, как начинаю возбуждаться. Гребаная овуляция.

Вообще подозреваю, что о подобной пошлятине я думала именно потому, что стоило в моей головушке освободиться месту, как туда лезли вопросы о том, откуда у меня магия воды. Сейчас давайте расставим все точки над i: мне нравится быть исключительной, выдающейся и лучшей из лучших, но мне совершенно не нравится быть фриком. А я вам скажу, что грань между невероятной и прибабахнутой весьма иллюзорна. Потому что только окружающие могут решить, когда ты с классной особенностью, а когда с уродливым дефектом.

К тому же – не хочу прослыть занудой – с магией в этой школе чародейства и волшебства были какие-то максимальные непонятки. Почему некоторые дети Звезд не стремились рассказывать о том, что у них открылась стихийная магия? Почему некоторые скрывают, что являются избранными? Вот запиши куда-нибудь: я уверена, Зои Брайт в крысу молчит о своей исключительности! Если молчит, значит, есть что скрывать!

Я вздохнула и принялась листать записи Мэтта. Какая же натуральная скукота этот их проект с Зои! Вот какая разница, что там было в конце XIX века? Ладно заниматься этим проектом полгода, но тратить на него два года жизни... Видится мне, Мэтт просто хочет потусить с моей соседкой!

Я пролистывала страницу за страницей, даже не пытаясь вникнуть в то, что он там понаписал. Просто отвлечься от мыслей о том, что я теперь какая-то косенькая! Внезапно я замерла, наткнувшись на вырезку из какого-то старого журнала. На меня смотрела та жуткая баба из моего кошмара. Да-да, та самая, у которой кожа в конце отвалилась.

– Кто это? – Я быстро продемонстрировала фотографию Мэтту.

– Ревнуешь? – улыбнулся тот.

– Ага, конечно! – фыркнула я и постучала по снимку, требуя ответа.

– Это Кастодия Ариес. Дочь Верховной Хранительницы Звезд.

– Звезда?

– Типа того. Звезда конца девятнадцатого века, – рассмеялся Мэтт, не понимая всей серьезности ситуации.

– Чем она прославилась кроме того, что была дочкой большой шишки? – Я приподняла бровь.

– Рассказы всякие писала... Вообще, она просто красивая дочь Девы, а у меня в записях она потому, что недолго была женой Эдмунда Ланкастера.

– Пришибленного Змееносца? – уточнила я, хотя точно знала верный ответ. Почему теперь все крутится вокруг него?

– Да, ради нее он отрекся от идеи свержения Звезд.

– Не такая уж она и простая... Прости, конечно, но заставить амбициозного мужика отказаться от такого плана и стать счастливым семьянином – тот еще талант! – Внезапно мне стало обидно за Кастодию, которую так недооценивают какие-то малолетние идиоты.

Я резко встала.

– Ты куда?

– Пойду спрошу у мисс Лоуренс, нет ли у нее книги этой иконы! – Я агрессивно развернулась на каблуках и поцокала к стойке библиотекаря.

Какого же фига ты, дорогуша, пришла ко мне во сне? Или это была не ты? Я точно знаю, что сновидения – проекция реальности, нам не могут сниться люди, которых мы никогда не видели. Откуда же ты, Кастодия Ариес, взялась в моем подсознании?

– Мисс Лоуренс, у вас есть книга Кастодии Ариес? – с разгона начала я.

– Без понятия. – Библиотекарша неспешно стянула очки и подкатила к компьютеру. – А тебе она зачем?

– Скажете, что не похожа на того, кто будет читать?

– Не скажу, потому что ты и сама прекрасно об этом знаешь, – улыбнулась мне мисс Лоуренс.

Вот же ж сучка!

– Кстати, как там твои поиски родителей? – Она записала что-то на листок.

– Никак, – честно призналась я. – Как-то само собой все не вышло, а я не уверена, что мне прям сильно надо.

– Удивительно, – протянула мисс Лоуренс. – Книги у нас нет, но есть доступ к журнальному архиву, где могут быть ее творения. Запросить?

– Архив, в котором они могут быть? – сморщила носик я. – Я родословной заниматься не стала, потому что муторно, а здесь искать не пойми что. Обойдусь!

– Как знаешь.

Я уже хотела уйти, но тут мисс Лоуренс меня окликнула:

– Хочешь, я тебе расклад сделаю?

– Таро? – воодушевилась я.

– Да, если у тебя нет никаких предрассудков по поводу карт смертных.

– Мисс Лоуренс, вам ли не знать, что у меня куда больше предрассудков в отношении Звезд!

– Тогда пойдем.

Она указала мне пройти за стойку. Поставила табличку «Перерыв полчаса» и повела меня вдоль длинного коридора книг.

– Сейчас мы зайдем в эту жуткую подсобку? – Я закатила глаза.

– Я предпочитаю называть ее домом.

Что ж, полагаю, моя гардеробная в Нью-Йорке больше, чем этот закуток. И все же был в обители мисс Лоуренс какой-то своеобразный винтажный шик.

– Располагайся.

Библиотекарша скинула пиджак на вешалку и достала резную шкатулку.

– У вас здесь как у настоящей гадалки, – похвалила я убранство.

– Не вздумай ляпнуть это кому-нибудь вроде профессора Херт, – криво усмехнулась библиотекарь. – О чем хочешь узнать? Мужчины, оценки, перспективы.

– Простите, но это какие-то тупые вопросы, – возмутилась я. – Мне тут девушка одна приснилась, хочу узнать, кто она. Можно?

– Не знаю, Лиз, мне вот на любовь гадать больше нравится... Ладно, давай посмотрим, кто там тебе спать не дает.

Мисс Лоуренс достала из шкатулки колоду карт. Потрепанная, но все еще невероятно красивая. Карты с золотым обрезом и сюжетами Венецианского карнавала. Мисс Лоуренс начала тасовать, двигая пальцами быстро, будто фокусница. Интересно, могут ли гадалки подтасовывать результаты? Ну, трактовать-то карты они могут как угодно... Я все равно понятия не имею, что эти картинки значат...

– Незнакомка из сна, – протянула она, поднимая взгляд. – Хорошо. Положи руку на колоду и задай свой вопрос. Только сосредоточься.

Шкалы моего любопытства и скептицизма поднимались и опускались, не давая мне однозначно решить, нравится ли мне происходящее. На всякий случай я закатила глаза:

– Ла-а-а-дно... Кто она?

Мисс Лоуренс иронично усмехнулась. Да, может быть, гадалочки и станут подтасовывать результаты, но точно не эта! Она забрала колоду и ловко вытащила первую карту.

– Императрица, – сказала она, всматриваясь в карту.

– Если вам интересно, моя была жуткая, а эта – та еще симпатяжка!

Перед глазами возник образ спадающей плоти.

– Эта карта говорит о материнской энергии, заботе, любви. Незнакомка – это кто-то, кто хочет тебя защитить. Мать или та, кто выполняет ее роль, – ничуть не смутилась моим комментарием мисс Лоуренс.

– Мать? – поморщилась я. – Вы так говорите, потому что знаете, что я ее искала!

Мисс Лоуренс ничего не ответила, лишь покачала головой. Я могу сколько угодно хохмить, но для нашей славной библиотекарши здесь все четенько.

– Луна говорит о тайнах, страхах, скрытых угрозах. Твоя мать... – Она осеклась, будто бы понимая, насколько это бредово звучит. – Или та, кто говорит с тобой во сне, пытается тебя предупредить. Она хочет пролить свет на что-то, что ты пока не видишь.

– Тайны, – фыркнула я, скрещивая руки на груди. – Ну конечно. А что угрожает? С такими гаданиями только паранойю развивать.

А на столе уже оказался Дьявол.

– Ого, – только и сказала я. Неужели меня все же ждет жаркий секс в библиотеке?

– Дьявол может указывать на людей, которые хотят тебя использовать... Или хуже... – Мисс Лоуренс замолчала.

Я прищурилась, подозревая, что преподша просто пытается напугать меня.

Мисс Лоуренс потянулась за еще одной картой. Башня.

– Трындец! – констатировала я, глядя на горящий замок.

– Это внезапная катастрофа, разрушение...

– Да, я как-то и сама догадалась!

Ненавижу гадания! Ненавижу игры с будущим! Зачем я в это полезла?! Хиханьки-хаханьки хороши, когда тебе там рисуют богатство и жениха, а не вот это все.

Последняя карта легла на стол. Смерть.

Если я нахожусь в фильме ужасов, то сейчас самое время для скримера!

– Смерть – это не всегда конец. Это трансформация, перемены... – Меня пугало, что мисс Лоуренс сама кажется встревоженной.

Я хотела что-то спросить, неудачно пошутить, сделать что угодно! Лишь бы прекратить этот пугающий сеанс. Но внезапно яркое солнце ударило мне в глаза. Удивительное явление, если учесть, что в чулане мисс Лоуренс не было окон. Я сощурилась. Бескрайнее ромашковое поле.

– Твою мать... – прошептала я, узнавая это жуткое место. – Гребаные ромашки...

– Что бы сейчас ни происходило, знай, это только в твоей голове! – напряженно заявила мисс Лоуренс, от чего мне стало совсем уж стремно.

– Лилибет... Лилибет...

Я не хочу быть смелой! Не хочу! Я не из тех, кто лезет на рожон. Вообще не тот персонаж, который полезет в темный подвал проверять, отчего там свет мигает. Я тяжело вздохнула и обернулась на звук. Та самая красопеточка, пока выглядящая вполне прилично.

– Кастодия Ариес? – спросила я очевидное, стремясь заполнить тишину.

– Лилибет, – ласково улыбнулась она, шагая ко мне.

– А можно, пожалуйста, держать дистанцию!

Великие Звезды! Как же славно было во время ковида...

– Лилибет, Черное небо грядет... Тебе грозит страшная опасность...

– Почему именно мне?! – капризно воскликнула я, не желая знать ответ.

– Ты впитала жертву, предназначенную отцу, – все же ответила Кастодия.

Знаете, на кого она похожа? На черную куклу из ТикТока! Ну, тот вирусный макияж, когда девчонки фигачат себе черную краску на кожу, затем закрашивают все это глиняной маской и на камеру начинают улыбаться, от чего глина трескается и жутко осыпается.

– Я ничего не впитывала! У меня нет отца!

Я всегда знала, что в некоторых случаях лучше вообще не иметь родителей!

– Оживленная жертвой дочери Змееносца, ты впитала дуальную магию!

– Нет! – закричала я, сразу поняв, о чем речь.

– Берегись, Лилибет, Черное небо грядет, и под Черным небом культ завершит свое деяние. Все, что началось, должно завершиться.

Внезапно Кастодия развернулась к мисс Лоуренс и, глядя ей прямо в душу, заявила:

– Спаси мою дочь. Не дай ей погибнуть второй раз!

И весь мой кошмар начал повторяться. Красотуля пошла на меня, а с ее рук стала стекать кожа. Я не выдержала и изо всех сил закричала:

– Довольно!

Видение растворилось. Мы снова были в комнатке мисс Лоуренс.

– Славно посидели... – пробормотала я, стараясь собраться с мыслями.

– Лиз... Ты понимаешь, что это значит? – рассеянно обратилась ко мне мисс Лоуренс.

– Что вам нужно проверить все вентили на наличие утечек всякого рода газа! – рявкнула я. – Это ничего не значит. Просто массовый психоз!

– Лиз, ты дочь Эдмунда...

– Нет!

Я вскочила на ноги.

– Не смейте так говорить! Я не его дочь! Я не верю в эту хрень! И во мне вовсе не проснулись две стихии!

– Лиз, постой... Послушай...

– Нет! – вопила я. – Или вы думаете, сколько мне лет? Сто с небольшим? Кто меня оживил? Та злая приспешница избранного злодея? Как там ее? Вирджиния?!

– Джин... – пробормотала библиотекарша.

– Нет! Нет! И еще раз нет! И знаете, что? Вы никому не расскажете об этом, потому что вам и вашим картам никто не поверит!

Я вырвалась из кладовки и поспешила по коридору. Я любила свою обычную и заурядную жизнь. Ладно, предположим, я смирилась с тем, что во мне есть какая-то там магия от великих Звезд! Допустим! Но я не поверю в то, что являюсь дочерью древнего монстра! Я не хочу верить!

Глава 73

Лиз

Попробуйте как-нибудь на досуге не думать о чем-то. Да, чем больше вы пытаетесь не думать, тем больше ужасных мыслей лезет вам в голову! После приключения в библиотеке буквально все мое сознание превратилось в фаната образа Кастодии Ариес! Эта жуть мерещилась мне в тенях, в приоткрытых дверях, стоило прикрыть глаза, как облезающая кожа захватывала мое воображение. Мне не спалось, говорю, если бы это продолжилось дольше, чем и без того продолжалось, я бы сошла с ума!

Как ни странно, на помощь мне пришел родительский день. Я почувствовала себя немного Мэри Сью, когда начала тренироваться двадцать четыре на семь. Причем мои девочки, никто их не принуждал, как покорные козочки прыгали и бегали вместе со мной. Даже Нани, вечно ноющая, как сильно она устала. В какой-то момент на наши занятия стали подтягиваться малолетки с разных факультетов. В команду, разумеется, мы их не звали, но Сима посмотрела на все это разнообразие спортсменок-активисток и пожала плечами: для конкурсов нам все равно нужно минимум двенадцать участников, поэтому сейчас пусть с нами разучивают, а в следующем году возьмем самых талантливых в команду.

У меня не было сил протестовать, а такое пристальное внимание и побуждало меня и мое эго держать лицо. Короче, на родительском дне мы радостно выступили перед гостями, а поскольку малолетки казались уже чем-то родным, выстроили их в две группки по бокам от нас. Нужно ли говорить, что родители оказались в восторге? Даже профессор Херт по окончании нашего перформанса отметила, что наше выступление подчеркивает отсутствие травли в Академии Селестиас. Мне про травлю ничего не известно, я такой дичью никогда не занималась, потому что, ну знаете, я Скай уже когда-то объясняла, что в этой истории вовсе не злая королева, а просто главная.

После первой части культурной программы у нас был пикник, не пикник, короче, ланч на свежем воздухе. Нужно отдать должное Зои и этой... Как ее? Мэг? Ну, старосте Земного факультета. Эти душнилки-перфекционистки обставили все на высшем уровне: столы с белыми скатертями, пикниковые корзины, красивые цветочные композиции. Не лучший ивент, на котором я бывала, но в рамках академии – лайк. Мягкий шум разговоров – все казалось идеальным на первый взгляд.

Я стояла у края одной из площадок, притворяясь, что внимательно наблюдаю за подготовкой следующего выступления. Сейчас отличившиеся студенты будут представлять свои блистательные работы. Мэтт и Зои должны были продемонстрировать это их изыскание про... ну вы и так знаете. Я не хотела все это слушать, но и уйти было неловко. Мэтт же мой парень... Но гребаный Змееносец...

Я помахала рукой отцу Ника, как-никак знакомы, думала уже направиться к нему, но тут мой взгляд зацепился за Зои. Отношения у нас не улучшились, а после того, как мной овладела бессонница, я в комнате и вовсе старалась не появляться. То кочевала по спальням подруженек, то залипала на «Сплетницу». Вот вы знали, какой это классный сериал? Сейчас скажу непопулярное мнение, но ребут куда круче оригинала, и то, что этот шедевр закрыли после нескольких сезонов, – полный отстой!

Короче, с соседкой мы практически не встречались. Я от нее даже как-то отвыкла... Она стояла чуть поодаль, неподвижная, как соляной столб... не-не-не! Как тот мемный камень с острова Пасхи. Ну, вы поняли? А лицо у нее было потерянное-потерянное, опять как у того мемного камушка. Зои выглядела так, словно ей только что сообщили, что ни в какой Гарвард – или куда там она метит – ее не взяли. Ну или что она, скорее всего, дочь жуткого избранного сына Змееносца... Что-то в этом духе...

А потом я увидела их. Ее родителей. Простите, но лучше уж быть дочерью Змееносца, чем вот этих вот двух.

Они выделялись из толпы, как пятна грязи на идеально белой скатерти. Мужчина – высокий, худой, с нервными движениями, будто он боялся потерять какую-нибудь свою конечность. Его мятая рубашка явно была снята с чужого плеча, а галстук болтался удавкой. Женщина рядом с ним – низкая, тучная, в выцветшем платье. Сальные волосы собраны в неаккуратный пучок. Эта парочка выглядела... Да, родители Зои выглядели как страшный позор. Как ночной кошмар любого подростка. Я знала, что Зои не ездит домой, а Мэтт говорил, что если бы я знала ее родителей, поняла бы, что они сами могли причинить дочери жуткую боль.

Зои казалась такой потерянной, что мне стало ее жаль. Она стояла рядом с ними, старалась улыбаться, как в том меме «So Smile...». Мне сложно описать ее состояние, потому что не могу представить себя в таком положении. Или могу? Вот просто предположим: все, что мне наговорила Кастодия во время прихода, – правда. Хотела бы я, чтобы люди об этом узнали? Нет! Потому что я и сама знать об этом не хочу!

И вот эта тучная баба дернула Зои за рукав пиджака и начала ей что-то высказывать. Они стояли слишком далеко от меня, и я не могла их слышать. Наверное, и хорошо. Зои бы и сама не хотела, чтобы я видела это. И знаете, я почувствовала... жалость. Настоящую жалость. Не ту, которую показываешь, чтобы выглядеть хорошей, а ту, которая заставляет задуматься. Теперь мне стало понятно, почему Зои так старается. Она не хотела быть похожей на них. Она просто хотела вырваться из этого хаоса, из этой безнадежности.

Впервые за все время моих отношений с Мэттом я была рада, что он подошел к ней и, поздоровавшись с четой Брайт, утащил мою несчастную старосту к сцене.

Я бы подумала еще что-нибудь, но тут ко мне подошла миниатюрная старушка. На первый взгляд кайфовая бабулечка, которая наверняка могла бы вести соцсети о моде. Было в ней что-то от Мэй Маск – так, наверное, понятнее будет.

– Мисс Лавбелл, – протянула неизвестная мне старушка. Ненавижу ситуации, когда такие рандомные бабульки знают мое имя.

– Добрый вечер... – На секунду я замялась, но тут заметила мрачную тень Мэри Сью. – Миссис Кларк! – обрадовалась я своей догадливости. – Как добрались? Не видела вас во время выступления!

– Проклятые мигранты! – тут же воспылала гневом бабка. – Ничего не умеют и даже от аэропорта до этого захолустья довезти нормально не могут!

Есть у меня подозрение, что я могу стать точно такой же в ее годы.

– И все же, мисс Лавбелл, хотела с вами серьезно поговорить! Я знаю, что вы девушка яркая, но должны ведь знать свое место.

Я чуть не упала, возможно от недосыпа, а может, и от подобного заявления. Мне знать свое место? А чего еще ей нужно?

– Надеюсь, вы выполняете свои обязанности в группе поддержки с должным усердием. Вы ведь знаете, что ваша роль важна... в рамках ваших возможностей, конечно. Моя Сью выпускается в этом году, вам это и так известно, не хочу, чтобы после ее выпуска вы забрали все лавры себе и все испортили!

Она бросила быстрый взгляд на Мэри Сью, явно сравнивая нас. И тут меня осенило: старая кошелка не знает, что я давно сместила ее повод для гордости с пьедестала.

– Сью много рассказывала мне про достижения своей команды, я бы не хотела, чтобы такая барышня, как вы, все испортила. Не смотрите на меня так! Я имела удовольствие наткнуться на ваши соцсети. Поймите, мисс Лавбелл, некоторым достаются весьма посредственные дарования, а некоторым истинный дар Звезд. Дар и благословение!

Знала бы она... Я видела, как Мэри Сью вся побледнела. Натурально, она сейчас грохнется в обморок.

– Моя Сью никогда не ошибается, не побоюсь этого слова, она совершенна! – продолжала бабка.

Как в хорошей визуальной новелле у меня было несколько вариантов поведения. Я могла унизить Мэри Сью, осадить бабку, вместо этого я улыбнулась своей самой идеальной улыбкой:

– Конечно, миссис Кларк. В нашей команде каждому известно его место. Благодаря нашему капитану мы достигаем невероятного! Знаете, она ведь великолепный лидер, всегда поддерживает нас.

Мэри Сью, стоявшая чуть позади, кажется, перестала дышать. Я заметила, как ее плечи напряглись, когда бабушка повернулась к ней.

– Вот видишь, – проговорила она холодно. – Твоя команда признает, что ты бесподобна. Так почему ты позволила себе округлиться в плечах? Спина ровнее, Сью! И прекрати коситься на еду.

Мэри Сью выпрямилась так резко, что какой-то позвонок хрустнул, а может, мне показалось.

– Ты ведь знаешь, что поддержание идеальной осанки – это основа твоего успеха. Успех всегда начинается с дисциплины, Сью. И я рассчитываю, что ты не подведешь меня.

– Да, бабушка, – едва слышно ответила страдалица.

– Ладно, ненавижу подобные мероприятия, пойду найду что-нибудь выпить. За мной, Сью! – приказала она внучке и, не прощаясь со мной, удалилась прочь.

В груди что-то заныло. Джин всегда требовала от меня на грани возможного, но никогда не позволяла себе подобного. Да и сейчас она бы четенько разложила, что мне делать со всеми этими жуткими пророчествами и облезающей мумией в моих кошмарах... Как же мне ее не хватает...

Глава 74

Мэтт поморщился, глядя на то, как его мать пытается быть ласковой. Холодная женщина, расчетливая и жестокая. Она ведь давно все распланировала. Давно составила четкий список действия... За что она так ненавидела Звезды? За то, что те не даровали благословение ни одному из ее близких? За то, что знаки Звезд изменчивы, а скрупулезная дочь Девы хочет точно знать, что будет?

Мэтт приложил все усилия, чтобы не закричать. Что она творит?! Как она может говорить такие ужасные вещи?! В ушах зазвенело: Она моя мать. Она моя мать. Она моя мать.

– Пойми, Мэттью, – миссис Пирс взяла сына за руки, – все, что началось, должно завершиться.

– Мама, ты говоришь, что я должен убить мою девушку...

– Да, – совершенно равнодушно кивнула она. – Я это говорила и прежде. Пойми, мой милый, Лиз умерла уже давно. Теперь ее предназначение – дать жизнь своему создателю.

– Какой отец захочет узнать, что его ребенка принесли в жертву ради его воскрешения! – Неожиданно эмоции взяли верх.

– Ох, мой милый, ты не представляешь, сколь многие отцы... Но отчего ты внезапно стал столь мягок? Это ведь был давно решенный вопрос. Разве нет? – Этот ее сочувственный тон никак не вязался с тем, что она говорит.

– Это было просто словами! Словами, мама! Помышлять об убийстве и убить – разные вещи!

– Перестань кричать, Мэттью. Я ценю в тебе именно то, какой ты у меня сдержанный. К чему это? Все уже решено, не вздумай сорвать мой план. – Она не повысила голоса, ничто в ней не изменилось, но вот ощущение угрозы в голосе...

Да, Мэтт Пирс, умный, ответственный, хладнокровный... и ужасно боится свою мать. А еще...

– Я не думал, что этот день наступит...

Честное признание, искреннее и немного детское. Признание в том, что ребенок до последнего верит в своих родителей, в то, что они не могут совершить нечто столь ужасное.

– Глупости, – покачала головой миссис Пирс. – Неужели ты так плохо знаешь меня, что решил, будто я могу изменить своим планам? Ты сейчас считаешь меня коварной тварью, но так будет лучше.

В просторном гостиничном номере Мэтту было неуютно. Хотелось скорее вернуться в свое родное общежитие. Не в холодный особняк в душном Лос-Анджелесе, а в шумное помещение.

– Мэттью, – она взяла его за руку, – ты должен понимать. У тебя есть семья, а все остальное вторично. Я готова пожертвовать жизнью одной сумасбродной девчонки, чтобы наша семья продолжала процветать.

Мэтт мотнул головой. С детства заученный жест: не согласие, не отрицание, а просто жест смирения.

Он вернулся в Академию следующим вечером после того, как вся семья сходила в театр, погуляла по Центральному парку. После того, как вся семья, планирующая убийство молодой девушки, насладилась своей идеальной жизнью.

– У тебя все хорошо? – нахмурила бровки Скайла.

– Что? – не понял Мэтт.

Родители не провожали детей в академию, и так слишком много времени на них потратили. Поэтому Скай удивилась тому, что, даже распрощавшись с матерью, Мэтт не изменил своего настроения. Не то чтобы он был раскрытой книгой, но вот это едва заметное облегчение обычно легко читалось в его мимике.

– Ну, ты как будто не рад, что мы с ними попрощались. Тебя чем так мать озадачила?

Как сказать Скай, что ее любимая Лиз будет убита не одними лишь их родителями, но и им в том числе? Тогда зимой, когда Лиз послала его... Как было бы славно, если бы она не нашла в себе сил простить. Но ведь мама просчитала и это. Пригласила Лиз как подругу Скайлы. Заставила Мэтта вновь с ней сойтись... Какой же это позор... Он переспал и спал с Лиз не потому, что любил, а потому, что так велела ему мать. Потому что, пока он встречается с Лиз Лавбелл, ее легко заманить в заброшенное Звездное Хранилище. Низкая коварность.

А ведь верно мать сделала, что не рассказала Скай. Узнай она, что с Лиз что-то может случиться, Скайла бы без раздумий бросилась на амбразуру. Интересно, дети Близнецов не отличаются решительностью, но у них есть внутренняя сила, которой так не хватает Мэтту.

Он посмотрел на сестру, в последний раз думая о том, что может ей рассказать обо всем.

– Да, она хочет, чтобы я прошел летнюю стажировку на киностудии, а ты знаешь, мне такое не сильно интересно...

– О! Понимаю! Была бы моя воля, я бы сбежала к Лиз и сидела все лето на Манхэттене. И, видят Звезды, мне плевать, что в Нью-Йорке адская жара! Мы бы ходили по модным местечкам, перебегая от кондиционера к кондиционеру...

И она все говорила и говорила. Все строила планы на лето с Лиз, планы на жизнь, которой у Лиз не будет.

Глава 75

2008

Это случилось в декабре. Именно в декабре, когда Змееносец был в главенствующей позиции, Мэй Уитман Звезды даровали благословение. Она это почувствовала так же явственно, как пробуждение магии сразу же двух стихий. Первым делом девушка побежала рассказать о том профессору Кроули. Мэй давно замечала, что красивый учитель ее выделяет среди прочих и втайне вожделела его. Девочкам нравится хотеть своих молодых наставников.

– Что-то случилось, мисс Уитман?

Мэй застала профессора в кабинете. Все ушли на ужин, но она чувствовала, что найдет его там. Найдет одного. А ведь Мэй уже не маленькая девочка! Выпускница и избранная дочь Змееносца! Так, может, и профессор посмотрит на нее иными глазами? Прежде чем войти, Мэй расстегнула блузку так, чтобы был виден кокетливый бантик на лифчике.

– Сэр! – Ее голос трепетал от волнения. – Мне было даровано благословение!

– Великие Звезды! – воскликнул Кроули и резко встал из-за стола. – Когда это произошло?

– Сегодня... Я... Я хотела, чтобы вы первым об этом узнали!

В полумраке кабинета свет настольной лампы делал черты его лица более острыми. Малкольм, точно поддавшись секундному порыву, разрушил всю дистанцию между ними и крепко прижал ученицу к себе, как бы между делом погладил ее по спине. Она не сдержалась и прижалась губами к его, увлекая в поцелуй. Кроули не возражал. Сейчас он даст ей все, о чем она мечтает. Это как последний ужин перед смертной казнью. Почему бы не порадовать хорошую девочку перед смертью. Он задрал ей юбку и сжал упругую попку. Девушка взвизгнула.

Профессор Кроули отстранился от дрожащей студентки и погладил ее по щеке:

– Пойдем, я должен тебе кое-что показать.

Мэй не хотела уходить, но не могла не повиноваться.

Они вышли через запасной выход и прошли в темный сад позади школы. Подошли к высокой каменной стене. Мэй поежилась. Она не взяла с собой пальто и теперь жалела о том.

– Мы пришли в сад? – спросила она.

– Нет, мы еще не пришли.

Малкольм улыбнулся счастливой улыбкой, отчего бабочки в животе Мэй пришли в движение. А может, не бабочки, а новомодные таблетки для похудения. В любом случае Мэй занервничала. А между тем профессор, словно дирижер, взмахнул руками – и стена перед ними расступилась.

– Мы сбегаем? – Все больше Мэй жалела, что не взяла с собой какую-нибудь кофту; если бы она была только Огненной, скорее всего, не мерзла бы...

– В особенный день в особенное место, – кивнул Малкольм. – Ты, должно быть, замерзла? – Кроули снял пиджак и накинул его на плечи спутницы. – Пойдем же.

Мэй, держа его за руку, покорно шагала в темную неизвестность. Они двигались сквозь лес. Тьма сгустилась над Академией, и Мэй казалось, что они идут вслепую. Однако профессор Кроули шагал так уверенно, будто видел как днем, будто сами растения направляли его. Мэй казалось, что они идут целую вечность через этот холод, но почему-то она не задавала вопросов.

Внезапно вдали замерцал свет. Словно яркое пламя костра. Странно, что этого было не видно со стороны академии. На миг Мэй подумала, что там будет подготовлено что-нибудь вроде ужина. Но откуда мистер Кроули знал, что сегодня стоит готовить праздничный ужин?

– Что там? – У Мэй перехватило дыхание.

– Твой праздник, Мэй, – ласково ответил профессор Кроули. – Твой девятнадцатый день рождения всего через пятнадцать минут.

Отчего-то Мэй перестала так уж сильно радоваться. Интуиция, дарованная ей водной стихией, требовала сейчас же побежать обратно к школе, громко крича и привлекая внимание Звезд.

Мэй продолжала шагать к огням, хотя и не могла объяснить, почему заставляет себя это делать. Они вышли к Хранилищу Звезд. Мэй слышала рассказы о страшном кровавом месте, но, как и прочие студенты Академии, не осмеливалась отправиться в пугающий лес на поиски невесть чего.

Она остановилась, не желая входить в Хранилище, где толпились непонятные люди-тени в сияющих серебром масках. Девушка замерла и отпустила руку профессора. Мэй испытующе посмотрела на него.

– Что это? Вечеринка-сюрприз? – нахмурила бровки.

– Да, мы собрались здесь ради тебя, ради того, что начали много лет назад, – зловеще улыбнулся Малкольм. – Мы собрались принести тебя в жертву избранному сыну Змееносца!

Мэй обернулась назад, хотела побежать, но тут водные змеи обвили ее руки и ноги. Она знала, что может легко справиться с магией своей собственной стихии, но...

Из Хранилища вышла тонкая вытянутая фигура. Величественно и немного небрежно она подошла к своей жертве.

– Бороться за свою жизнь – похвально, но не думай, что тебе хватит...

Джин, Верховная жрица культа, не договорила. Ее водные змейки, пленяющие Мэй, зашипели, превращаясь в пар, Мэй вызвала дуальную магию огня и воды. Ей показалось, будто хватка водных оков ослабла. Ей показалось. Профессор Лавбелл умиленно заворковала:

– Как же очаровательно с твоей стороны полагать, будто бы ты можешь противостоять столетней заклинательнице стихий.

Джин щелкнула пальцами и, к ужасу Мэй, змеи обернулись кипятком. Они оставляли ожоги на руках пленницы, заставляя кожу идти волдырями. Мэй заорала, но на голову ее опустилась водная сфера. Девушка кричала точно под водой.

– Ну, достаточно, – велела самой себе жрица, – иначе испортим праздник.

Малкольм подумал, что Джин вполне могла использовать Лунное око, однако она упивалась пытками. Она ненавидела высокомерных пигалиц, которые, ничего из себя не представляя, корчат прим.

Змеи потащили обессилевшую Мэй в Хранилище. В этом старом пантеоне пылали факелы, а вокруг алтаря несмотря на зимний месяц цвели ромашки. Мэй казалось, будто бы ромашки цепляются за ее ноги, край формы, пытаясь отбить от водных змей. Мэй Уитман подумала, что глупо пытаться ее спасти, что лучше бы ее убили как можно скорее. Она бы не вынесла еще одной подобной пытки. Она поплатилась за гордыню. И четко это осознавала.

– Ты послужишь великой цели, девочка, – торжественно произнесла Вирджиния. – Открой алтарь, избранный сын Козерога!

Малкольм щелкнул пальцами, и верхняя часть алтаря рассыпалась на множество фрагментов. А потом Мэй лишилась чувств. От боли в обожженных руках и потому, что из саркофага поднялись останки женщины в длинном платье. Уродливая мумия восстала не сама, ее поднимали тонкие стебли ромашек, управляя ею, точно марионеткой. Самое жуткое в этой восставшей покойнице – глаза. Отвратительно живые, словно не принадлежащие давно разложившемуся трупу. Один ее глаз был небесно-голубым, а второй – черным.

Вирджиния начала читать заговор. Кто-то из собравшихся протянул ей изогнутый серебряный клинок. Один из людей в масках силой воздуха поднял обмякшее тело Мэй в воздух. Малкольм подумал, что это ее счастье, потерять сознание и перестать бояться. Несмолкающий шепот: Все, что началось, должно завершиться.

Джин рассекла грудь студентки и извлекла ее сердце. Под силами заклятья кровавое сердце взмыло в воздух, начало светиться и рассыпаться искрами. Все так, как и должно быть! Вирджиния ликовала. Когда все сердце обратилось звездной пылью, эта энергия направилась к трупу Кастодии, в которой сокрылась частичка Эдмунда. Для воскрешения нужно лишь две вещи: жертва и частичка того, кого хочешь вернуть. Глупцы полагают, что необходим целостный сосуд. Быть может, только тем, в ком недостаточно стихийной магии. Джин жила достаточно, чтобы узнать о кровавых ритуалах абсолютно все...

И вот уже искры были готовы войти в своего владельца, дабы даровать ему новую жизнь, но что-то случилось. Их точно ветром сдуло, и все огоньки полетели в сторону академии.

– Нет-нет-нет! – заорала Вирджиния, скидывая с себя змеиную маску.

Она щелкнула пальцами, и водная магия подхватила ее, ведя туда, куда утекали все ее надежды на успех. Профессор материализовалась в своей спальне и удивленно огляделась. Куда все подевалось. Внезапно младенец в стеклянном футляре заорал.

– Что я сделала не так?! – Порывистым движением Джин достала свою куклу. Теперь этот сосуд наполнился жизнью. Чужой жизнью. – Маленькая уродка! – процедила профессор.

И тут ее лицо прояснилось.

– Теперь ведь можно твою жизнь отдать в обмен на жизнь избранного... Родная кровь в жертве еще сильнее, чем кровь одного знака...

В комнату ворвался запыхавшийся Малкольм. С таким же непониманием он глядел на ожившего младенца.

– Что произошло?.. – спросил он, хотя и сам догадывался.

– Планы немного изменились.

– И что теперь делать?

– Ждать. Ждать. Ждать... – Последнее «ждать» она долго протянула, точно в этом был какой-то смысл.

Ребенок на ее руках перестал плакать, а лишь внимательно следил за происходящим вокруг, будто бы понимал, что от его поведения зависит его дальнейшая судьба.

– Сколько ждать? – Малкольм нервничал. Они убили студентку и все зря?

– Не я читаю Звезды, – напомнила Вирджиния.

– А что делать с телом?

– Приберись в Хранилище, а Мэй похорони на дне озера. Свяжи ее водорослями и пусть там покоится.

– У нее сердца нет! Если ее найдут...

– Когда ее найдут, никто уже и не заметит отсутствие сердца. Поверь. Никто не хочет верить в кровавые ритуалы.

– А ты просто так уйдешь?! – разозлился Малкольм, ощущая, как его профессор ускользает от него.

– Да, я теперь мать, как ты мог заметить.

– Оставишь меня здесь одного со всем разбираться?!

– Тише, избранный.

Вирджиния подошла к нему и поцеловала. На прощание.

– Я дам тебе знать, когда со мной можно будет встретиться. Не тревожься. У тебя будет время набрать еще больше последователей. Ты с недавних пор очаровываешь студентов.

В мгновение ока Вирджиния утратила к своему прежнему любимцу всякий интерес. Теперь она была увлечена новой игрушкой.

Глава 76

Лиз

Вечером я вылезла на крышу спортзала. Вид открывался на озеро внизу нашего холма. Мне нравилось залезать на крышу, было там что-то умиротворяющее. К тому же, посовещавшись с ИИ, я пришла к выводу, что медитации могут ой как помочь избавиться от кошмаров. Да, знаю, у нас главные по медитации – воздушники, но мне так тяжко в последнее время. Наверное, нужно было попросить Ника о помощи, он-то медитирует каждое утро... Но я не хотела говорить еще кому-нибудь о своих слабостях. Он и так видел мою истерику на День благодарения...

Если подумать, я слишком себя распустила, слишком многим уже стало известно о моих слабостях. Джин бы меня осудила. Вновь вспомнилась наша галлюцинация с мисс Лоуренс. Почему она решила, что злобная Вирджиния – это моя Джин? Наверное, потому, что никогда ее не любила. Мне невыносимо захотелось обычной, самой заурядной жизни. Самой-пресамой. Максимально обычной обыденности. Того, что было у меня в прошлом году. Хочется вновь поехать с Джин в Париж! Накупить красивых платьев...

Внезапно я почувствовала, как кто-то на меня смотрит. Я обернулась, на непонятной пристройке, типа вентиляции или домика для голубей... кому вообще нужны домики для голубей на крыше спортзала? Короче, на этой неведомой хрени сидела Мэри Сью. На ней был костюм для йоги. Она показалась поразительно спокойной, словно надменности в ней поубавилось. Простая красивая девчуля.

– Опережая твой вопрос, я хожу сюда тренироваться, – заговорила она. – Твоими стараниями у меня есть справка о том, что я могу не принимать участие в спортклубах по состоянию здоровья.

– Это слабо объясняет, зачем ты ходишь сюда, – отозвалась я.

– Знаешь, я никогда ничего не делала просто потому, что мне нравится или хочется. А теперь вот, хожу сюда и делаю растяжку не ради первого места, а просто по фану. Я всегда любила движение, а теперь могу этим движением насладиться.

– Прикольно... – Я подошла к ней поближе.

– Да, в конце концов, мне теперь не нужно постоянно краснеть за то, как плохо вы выступаете, пытаться что-то исправить. Я могу просто смотреть, как вы лажаете.

– Я уже начала переживать, что ты стала реально милой. Того гляди мне бы пришлось пожалеть о том, что я сделала.

Я подтянулась и залезла на непонятное строение. Многие семьи забрали детишек и поехали на денек в Нью-Йорк или расположились в Старвуде. Ник звал меня, но я не хотела тусить с его родителями.

– Хочешь спросить, почему я не поехала с бабушкой?

– Ты сегодня поразительно проницательна, – усмехнулась я и достала из небольшой сумочки бутылочку из-под холодного чая. – Будешь? Это мартини, – ответила я на взгляд, полный презрения к подобным калориям.

Мэри Сью приняла бутылочку только после того, как я сделала глоток.

– Я ненавижу свою бабку, – призналась она.

– Интересно почему, – хмыкнула я.

– Кстати, зачем ты прикрыла меня перед ней? – Сью внимательно посмотрела на меня.

– А не должна была? – пожала я плечами.

– Я думала, у нас с тобой... сложные отношения.

– Да очень простые у нас отношения, – я сделала еще один глоток, – мне на тебя плевать. Ты мешала мне в начале года, а потом приняла поражение весьма достойно. Я люблю сильных и достойных противников.

– Не могу сказать, что ты играла честно, – заметила Мэри Сью.

– Это ж не шахматы, чтобы здесь правила иметь.

– Твоя правда. Уже считаю дни до выпуска, – поделилась она. – Получу диплом и исчезну. Сбегу в какую-нибудь забытую Звездами Румынию... И забуду про всю эту волшебную чушь!

– Ты рада, что на самом деле не избранная дочь Стрельца? – спросила я, не желая обидеть.

– Да, – честно призналась Сью. – Кто бы что ни говорил, все мы понимаем, что избранность – мучительная ответственность. Не зря же многие свое благословение скрывают.

– Кто например?

– Профессор Кроули, – просто отозвалась она. – Я сама видела звезды у него над лопаткой. И не строй такое лицо, я не стану рассказывать, при каких обстоятельствах видела его без рубашки. – Она рассмеялась.

У Мэри Сью оказался поразительно приятный смех.

– И эта... Твоя соседка, неугомонная Зои Брайт.

– Я так и думала! – воскликнула я.

– Я не знаю, почему у нас все ходят, засунув голову в задницы, и не замечают очевидного, – кивнула она. – Не бывает таких совпадений. Она могла бы сжечь себе всю спину, если не хотела, чтобы ее раскрыли. Интересно только, на что ее благословили, раз она пошла на подобные изощрения.

– Правду говорят о детях Стрельца, вы самые заинтересованные в других людях из огненных... Кстати, все хотела спросить, почему ты не сделала себе татуировку со звездами над лопаткой?

– Это же очевидно, Звезды не допустят, чтобы их дети лгали о благословении. Поэтому я делала татуировку несколько раз, но по прошествии времени краска исчезала.

Кажется, Зои мне говорила что-то подобное. Наверняка потому, что и сама много размышляла над проявлением признаков благословения на теле.

– Не удивлюсь, если через год-другой у Зои Брайт проклюнется этот кошмар поверх ожога.

Глава 77

Мэтт заметил Зои, когда выходил из очередного кабинета. Она показалась осунувшейся и совершенно опустошенной. Девушка его не увидела, а потому не потрудилась улыбнуться или изобразить какую-нибудь эмоцию, способную не заставить сердце Мэтта сжаться. Зачем она решила участвовать в этом мерзком деянии? Зои Брайт, она ведь не такая.

Кто угодно в Академии Силестиас мог желать Лиз смерти, но точно не Зои. Она злилась на соседку, но не могла она искренне хотеть ей смерти... Мэтт это точно знал. Зои уже наверняка забыла точную причину, по которой они с Мэттом не стали друзьями. Девушка помнила лишь, что они подрались, а ее сделали виноватой. А вот сам Пирс как сейчас помнил тот день. Они представляли проекты о работе мечты, и Сима сказала, что мечтает быть стриптизершей. Все рассмеялись, а Мэтт очень серьезно сказал, что из-за людей с такими желаниями США теряют величие.

Зои вскочила и принялась доказывать, что любое желание, не вредящее окружающим, достойно уважения. Она так яростно пыталась доказать, что стриптизерши приносят радость, а значит делают мир лучше, что в какой-то момент не выдержала и дала Мэтту в нос.

Пирсу нравилась Зои именно тем, как отважно она отстаивает других, как носится с первогодками, как любит быть старостой. Ему нравилась ее серьезность, нравилась вспыльчивость и отходчивость. У нее вечно менялись эмоции, а мимика была такой живой, что родись она в XX веке, не было бы у нее ни единой фотографии с четким изображением, потому что ни одна выдержка не смогла бы ухватить эти спешащие чувства.

И на церемонии он видел, как страшно ей было, он видел сожаление в ее глазах. И рука ее такой жаркой была... Зачем она во все это лезет?

– Пирс? – рассеяно спросила она. – Что ты здесь делаешь?

– Дежурю, а ты? – глухо отозвался Мэтт.

– Тоже... Я думала... Я сегодня... Все спуталось...

Она пыталась улыбнуться, но не могла. Слишком все это тревожно.

– Если у тебя есть время, пойдем тогда вместе? Я не хочу быть один.

Мэтт нарочно опустил слово «тоже», и все же сказал это совершенно искренне. Он не хотел быть один. Он не хотел быть без Зои.

– Да... Я составлю тебе компанию. – Наконец Зои смогла улыбнуться.

Сперва пара добросовестно ходила по классам, но в какой-то момент, проверяя один, задержалась. Зои обхватила себя руками, внимательно посмотрела на Мэтта и наконец спросила:

– Ты ведь знаешь?

– О чем?

– Я не буду тебе говорить, на случай, если ты не знаешь. – Зои усмехнулась, но глаза ее по-прежнему полнились тоской.

– Я знаю, – вздохнул Мэтт.

– Почему?

– Что?

– Почему ты делаешь это? – Она испытующе посмотрела на соучастника.

– У меня нет выбора. Это нужно для блага моей семьи... – Он понизил голос и обреченно добавил: – Я не волен выбирать.

– Дурацкий ответ, – покачала головой Зои. – Это наш выбор. Вопреки расхожему мнению, выбор есть всегда. Вопрос в том, какого рода выбор.

– Если я скажу, что на кону жизнь моей семьи?

– Даже если твоя мать у них в заложниках, у тебя все равно есть выбор, как поступить.

– Выходит, мы с тобой собираемся убить человека по доброй воле? – тоскливо усмехнулся Мэтт.

– Да, это страшно, но это именно так.

– Ты говоришь, что у нас всегда есть выбор, но что делать с благословением Звезд? Можем ли мы их ослушаться?

Мэтт вспомнил, как Лиз рассказывала ему про шрамы на спине Зои. Та немного поколебалась, а потом тихо отозвалась:

– Мы можем выбрать бороться... Как это сделал Эдмунд Ланкастер... Как это сделаю я...

– На что ты благословлена? – Мэтт подался вперед.

– Не спрашивай, ты не хочешь знать.

Пирс заметил, что в ее глазах заблестели слезы.

– У тебя не может быть благословения хуже, чем было у избранного сына.

Поддавшись порыву, он подошел к Зои и прижал к себе. Снова. Как бы он хотел, чтобы она не плакала. Как бы он хотел облегчить ее тяжелую жизнь. Снять груз забот, увезти от странных родителей... Как бы он хотел. Что, если прямо сейчас он возьмет ее за руку и потащит прочь, прочь из Академии, прочь от культа и всех проблем? Он может. Он может это сделать. Прекрасная минутная слабость. Пирс положил подбородок на макушку Зои:

– Мы сделаем это вместе. Ты, главное, не бойся.

Выбор есть всегда, и, выбирая между Лиз и Зои, Мэтт не будет мешкать. Наверное.

– Я все равно не верю, что мы убьем Лиз...

Зои едва успела закончить фразу, когда в углу что-то рухнуло. На полу за учительским столом притаилась Скай. Маленькая мошенница хотела найти ответы на грядущий тест, а вместо этого стала свидетельницей разговора, который просто не мог существовать в ее мире. Что там говорит Мэтт? А Зои? Она была настолько возмущена, что стихийная магия начала вырываться. Один из порывов ветерка уронил что-то на столе.

Мэтт тут же подлетел к источнику шума. На него с ужасом глядела Скайла.

– Убить Лиз?.. – переспросила она, глядя на брата впервые с ужасом.

– Что ты здесь...

– Что я здесь?! – Она резко выскочила из своего укрытия. – Вы два больных ублюдка! Два предателя! Я сперва думала, ты, мудак, ей изменяешь, а ты... – голос сорвался. – Не трогай меня! – завизжала Скай, когда Мэтт к ней потянулся. Призвав силу стихии, уронила брата на пол.

Она непременно сбежала бы, непременно рассказала бы обо всем Лиз, но... Но тут Зои преградила ей дорогу, призвав огненную стихию. Мелкие искорки, будто пчелки, неприятно жалили Скай. Она поморщилась, выставила руку вперед, сметая все со своего пути. Зои не могла колдовать в полную силу, у нее слишком опасная стихия, а вот Скайла ничуть не смущалась. В груди пылал праведный гнев.

Она непременно бы сбежала, но внезапно Мэтт со всей силы ударил ее по голове. Скай пошатнулась и рухнула на пол.

– Что ты наделал? – шепотом спросила Зои.

Мэтт не мог точно ответить, что он наделал и зачем. Он лишь склонился над Скайлой, пытаясь понять, дышит ли она.

– Так, – Зои собралась первой. – Сейчас ты берешь ее на руки и мы идем к профессору Кроули.

– Зачем?..

– У него есть Лунное око! Когда она очнется, побежит докладывать Лиз или кому еще... Нам нельзя так рисковать! – решительно заявила девушка, не рассматривая варианта, что Скай может не очнуться.

Она права. Совершенно права.

Мэтт подхватил легкое тельце и пошел по темному коридору вслед за Зои. Не встретив никого по дороге, они добрались до мансарды профессора. Мучительное ожидание, и наконец он открыл.

– Великие Звезды, что это? – Задав вопрос, он уже отступил, давая им дорогу.

– Она узнала про ритуал, – холодно ответил Мэтт.

Профессор Кроули никак не выдал своего недовольства и не стал задавать лишние вопросы. Чего он хотел от подростков? Да, основная беда жуткого культа избранного сына Змееносца в том, что большая часть его студентов – молодежь. Даже не молодежь, подростки. Разумеется, были там и почтенные Звездные дети, те же родители Пирса или Симы Астер, но в сущности...

– Все, я позабочусь об этом, выметайтесь, – приказал Малкольм.

– Я ее не оставлю, – запротестовал Мэтт.

– Вы уже сделали больше, чем было нужно, – поморщился профессор.

Допустила бы подобное Джин? Она всегда все держала под контролем. При ней в культе было не больше десяти человек, зато каких... Это ведь как с подписчиками в соцсетях: можно иметь миллион, но какой в этом толк, если активных всего трое?

– Пойдем, – попросила Зои и потянула Мэтта за руку. – С ней все будет хорошо. Ты не виноват...

А в висках стучало: Виноват. Виноват. Виноват.

Глава 78

Лиз

Знаете что? Я вот поняла, почему никто в этой гребаной Академии не стремится рассказывать о том, что у него открылась стихийная магия! Потому что как только у тебя открывается стихийная магия, тебя сразу переводят на продвинутый курс! А я и не продвинутый с трудом тянула. Короче, с магией у меня случилось то, что бывает у девочек с первыми месячными. Вот они в первый раз пришли, а потом на три-четыре месяца исчезли.

У меня случилось именно это. Сколько руками не маши, ни тебе искр, ни тебе капель. Какой-то отстой. А экзамен сдавать нужно. Я не до конца понимала, к кому нужно обратиться за помощью. По-хорошему – к профессору Херт, объяснить ей сложившуюся ситуацию, но всякий раз, как она меня видела, непременно выдавала лекцию о длине юбки. Можно было сходить к мисс Лоуренс, но с ней у меня тоже не было ни малейшего желания встречаться... Короче, много всего непонятного.

Я покосилась на Мэтта. Честное слово, куда полезнее было бы сидеть с Ником. Он, может, и озабоченный, но реально пытается помочь, а Мэтт после родительского дня сам не свой. У него мамашка, конечно, та еще конченая, но я могу ее понять. Даже, возможно, проникнуться к ней симпатией. В конце концов, семья Пирсов – это настоящий бренд.

– Ты не знаешь, что со Скай? – Наконец я отчаялась сосредоточиться на конспекте.

Оценки оценками, но насиловать мозг я не собираюсь. В худшем случае пойду по пути наименьшего сопротивления и дам несколько миллионов на реновацию чего-нибудь. Я про вуз, если что. Кто сказал, что покупать себе местечко в универе – стыдно? Платное обучение и получение дополнительных привилегий – просто демонстрация своего превосходства.

Стелла, кстати, сказала, что как только мне исполнится девятнадцать, а это значит уже первого августа, мне откроется великая семейная тайна – сколько у меня денег! Сейчас я живу на те отчисления, которые Джин предусмотрела еще до того как скончалась, ну, и блог. Я, конечно, носом все кручу, что соцсети веду для удовольствия, но по факту это неплохой бизнес.

Мэтт так долго тянул с ответом, что я окончательно улетела мыслями в грезы о финансах и своем превосходстве. Когда он все же решил удовлетворить мое любопытство, я не сразу сообразила, о чем идет речь.

– Она приболела, ты не знала?

– Настолько тяжело, что не удосужилась мне написать? – Едва ли я могла поверить в подобное.

Поймите, мы живем в закрытой академии, здесь ничего особенного не происходит. Если бы кто-то из студентов заболел настолько сильно, что не мог телефон в руках держать, мы бы все об этом знали! Особенно когда речь идет о детях Воздуха. У них же фабрика по созданию сплетен!

– Может, она, как и ты, обеспокоена экзаменами и решила более усиленно подготовиться? – предположил Мэтт.

Я закатила глаза; это как неумело нужно жить, чтобы не иметь представления о том, как твоя сестра реагирует на стресс? С другой стороны, мне, может, и на руку было, что Скайла не крутится под ногами. У нее грядет день рождения, и я такую вечериночку готовлю, что просто... Сама завидую. Но Скай мне и в самом деле дорога, поэтому для нее могу пойти на такое.

– Слушай, не хочешь развеяться и немного прогуляться?

– Прогуляться? – Я обернулась к окну. – Уже закат.

– Хочу показать тебе одно место, – уверенно отозвался Мэтт. – К тому же сможешь сменить обстановку.

Сменить обстановку было бы очень кстати, если честно, но тащиться... А кстати, куда тащиться-то?

– По другую сторону Академии, там есть озеро.

Озеро... Можно искупаться. Всегда любила плавать. А потом, у меня нет купальника, там никого не будет. Только Мэтт. Слово за слово и...

– Пойдем, – согласилась я.

Как говорится, отдых – это смена деятельности.

Мы вышли за территорию школы. Меня, конечно, убивает, как легко сбежать отсюда. Никакой безопасности. Я об этом уже говорила и скажу еще миллион раз. В любом случае, мне повезло, что сегодня я щеголяла в модных сапожках на небольшом каблучке. Нужно было их протестить и заснять контент. Я к тому, что на шпильках в лес не поперлась бы даже ради вероятного секса.

Я держала Мэтта под руку и думала о том, кем он может стать. Он что-то рассказывал о том, что родители пророчат ему блестящую карьеру продюсера. Тема классная, но он наверняка будет поступать куда-нибудь в Калифорнии. Хотя в Колумбии тоже есть подходящий факультет. Но кино – это же больше про Лос-Анджелес. Нет? Короче, если он решит идти в Колумбийский, чтобы быть подальше от мамаши, у нас есть какое-то будущее и можно подумать над тем, как будет звучать мое новое имя – миссис Элизабет Лавбелл-Пирс.

Ладно, все будет ясно во время ранней подачи документов. Кстати, я уже начала подумывать над моими эссе. Я не против жульничества, но покупать у кого-то эссе – признать, что ты слишком туп для такой простой задачи. Ну и, разумеется, я отлично пишу. Нужно пользоваться.

Наконец-то мы спустились с холма и теперь шли через редкий лес. Сквозь ветки виднелось озеро, но почему-то Мэтт не спешил выйти на берег. Мой молодой человек никогда не отличался болтливостью, но сегодня был особенно скучен. Я даже пожалела, что не взяла наушники. Невозможно отвлечься от тревожных мыслей, когда постоянно остаешься наедине с самой собой.

– Почти дошли, – будто бы догадался о моих претензиях Мэтт.

– Если бы я не была с тобой хорошо знакома, решила бы, что ты ищешь укромное местечко, где меня можно будет порешить без свидетелей, – фыркнула я.

Мы вышли на берег. Интересное место. Солнце уже зашло за горизонт. Если бы я нормально умела пользоваться своей магией, сейчас бы такой романтик при свечах замутила, а так...

– Почему сюда никто не ходит? – спросила я, наклоняясь потрогать воду. Приятная. Не курорт, но окунуться можно.

– Место считается нехорошим, к тому же отдых на природе не самое популярное развлечение в наше время.

– Не знаю, я хайкинг уважаю, – отозвалась я, стягивая сапожки. – Ну, если компания хорошая и амуниция модная.

– Не думал, что тебе такое нравится...

– О, перестань! Ненавижу, когда на меня навешивают ярлыки, кроме тех, которые были повешены мной.

– Тогда я не стану говорить, что дети огненной стихии не любят воду, – как-то уж больно печально улыбнулся Мэтт.

– Котенок, ты какой-то уж больно драматичный сегодня. Впору поинтересоваться, все ли у тебя нормально? – Я скрестила руки на груди.

– Прости меня, Лиз...

– За что? – Я прищурилась. Его тон не сулил ничего хорошего.

Он не ответил. В лесу вспыхнули огни. Из сумрака начали выходить стремные фрики в длинных мантиях и масках, а-ля я у мамы прошаренный игрок в мафию.

– Что происходит? – Я наморщила носик и поджала губки.

Не считаю, что интуиция – моя сильная черта, но сейчас я была склонна поверить, что дело дрянь. Разумеется, всегда оставался один процент вероятности, что Мэтт завел меня на вечеринку-сюрприз, но давайте будем реалистами.

Все происходило слишком медленно, поэтому на всякий случай я застегнула молнию на сапожках. Оценила ситуацию. Слишком много криповых чудиков, которые, готова поспорить, еще и дети Звезд. Следовательно, все колдуют.

– Все, что началось, должно завершиться, – раздался мерзкий голос мерзкого профессора Кроули. – Сегодня ты, Лиз, завершишь ритуал, начатый многие годы назад. Твоя жизнь станет платой за жизнь избранного сына Змееносца. Да явится Черное небо!

Я ошарашенно смотрела на эти одинаковые маски, окружающие меня. Великие Звезды, какой же отстой! А потом небо будто затянулось черным стеклом. Твою ж мать...

Глава 79

2015

Малкольм вошел в лифт, который поднял его на тридцать седьмой этаж. Высоко же теперь забралась Вирджиния. Мужчина вышел в просторный холл и, сверившись с сообщением в телефоне, подошел к нужной двери.

Профессор Кроули постучал. Он был хорош собой. Сегодня особенно. Получив вчера странное сообщение с приглашением, он тут же оставил все дела и рванул в Нью-Йорк. Малкольм редко покидал Старвуд; словно коршун, он следил за всем из своего гнезда, укрытого среди гор и лесов.

Ему открыла большеглазая девочка в школьной форме. Светлые волосы были аккуратно прибраны в косы, а пухлые губки накрашены блеском. Маленькая кокетка внимательно посмотрела на гостя и поинтересовалась:

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр?

– Тебя разве не учили, что открывать дверь незнакомцам опасно? – было ей ответом.

Впрочем, девочка не стушевалась:

– Если вас пустил консьерж, значит, вам нужно здесь быть.

– Я пришел к...

В этот момент из гостиной вышла Джин. Такая же, как в день их первой встречи. Безупречная и не постаревшая ни на день.

– Малкольм, ты все же пришел. Познакомься с моей сестрой Лиз. Лиз, это мистер Кроули, мой старый друг. А теперь ступай. Скоро придет няня и отведет тебя на балет.

Лиз повела плечиками и послушно ушла. Она не привыкла перечить сестре.

– Пойдем, Малкольм, поговорим в моем кабинете. – Джин поманила его за собой.

О, сколько раз мистер Кроули представлял эту встречу. Сколько раз предвкушал. Но теперь все казалось нереальным. Вирджиния в легком атласном платье – точно воспоминание из прошлого. К тому же что-то неуловимое изменилось в ее лице. Малкольм с уверенностью мог заявить, что Джин не постарела, даже прическу не сменила, но вот ее глаза...

– Располагайся. – Она указала ему сесть перед письменным столом.

Просторная светлая комната с огромными окнами на Центральный парк. Он всегда знал, что Вирджиния Кэмпбелл была из состоятельной семьи, так же как знал, что Джин Лавбелл несколько раз и весьма успешно была замужем. Но и представить не мог, насколько высокий у нее уровень.

– Хорошо выглядишь, – продолжала Джин, усаживаясь на край стола перед ним.

Она лгала, и Малкольм это прекрасно знал. Ему уже ближе к сорока, чем к тридцати. В волосах блестела седина, а вокруг глаз, словно трещины, разлетелись тонкие морщинки. Не старик, но Джин казалась младше его лет на десять.

– Среди Звезд я прочел дату.

– Вот как, – без особого интереса качнула ногой Вирджиния.

– Грядет Черное небо, – продолжал профессор, игнорируя, что собеседница не выражает никакого интереса к происходящему.

– Черное небо грядет уже многие годы. Еще во времена моей юности в Звездах читали о том.

– Сейчас все иначе, – не согласился Малкольм. – Это не какое-то пророчество, требующее соблюдения условия для того, чтобы сбыться. Это факт. Черное небо придет, а Звезды отвернутся от своих детей. И никто не сможет помешать нашим планам.

Вирджиния посмотрела прямо в глаза Малкольму:

– И когда ждать эту счастливую дату?

– В мае две тысячи двадцать шестого года.

Малкольм был готов поклясться, что она вздохнула с облегчением.

– Зачем ты позвала меня после стольких лет молчания? – наконец спросил он.

– Если скажу, что соскучилась, ты мне поверишь? – Вирджиния вновь качнула ногой, но гораздо сильнее, так, что носок ее туфельки коснулся его бедра.

– Поверю только оттого, что хочу верить.

Он приподнял ее ногу и поцеловал, затем встал перед ней на колени, поднимая тонкую ткань платья выше. Он изнывал от желания, даже если с Вирджинией что-то не так. Она положила руку ему на макушку, притягивая ближе к себе.

И в самом деле, зачем она позвала его?

Глава 80

Человек не способен противостоять магии Лунного ока. Зато способен телефон. Точнее, его камера. Скайла очнулась в лазарете с ужасной головной болью и полным отсутствием воспоминаний о прошедшем вечере. Последнее, что она помнила, – как сидела под учительским столом и пыталась открыть ящик. Было бы куда сподручнее, если бы она это делала с помощью магии Земли, но что уж теперь говорить.

Медсестра сказала, что Скай оступилась на лестнице и сильно ударилась головой. Ее нашел профессор Кроули и отнес в лазарет. Скай ничего этого не помнила. Поэтому, убедившись, что медсестра ушла по своим медсестринским делишкам, поспешила достать телефон. Да, ей сказали, что нельзя исключать сотрясение и последнее, что она может сделать, – пользоваться телефоном, но, камон, в XXI веке телефон не способен причинить какой-то вред! Скайла была в том убеждена.

От Лиз было одно холодное сообщение, содержащее вопросительный знак. Скай поежилась. Еще ни разу она не пропускала тренировки Лиз без уважительной причины. Больше ничего интересного. Девушка открыла камеру, решив записать слезное сообщение с больничной койки. Сняла несколько дублей. Зашла в переписку к Лиз и открыла список файлов, доступных для отправки. Скайла уже хотела нажать отправить, но тут заметила какую-то темную запись.

Наверняка какие-нибудь видяшки из беседы. И все же лежать без дела для Скай казалось истинным мучением, потому девчонка решила ознакомиться с содержанием загадочного файла. Она открыла его и... Человек не способен противостоять магии Лунного ока. Зато способен телефон. Точнее, его камера.

Буквально перевернувшись, Скайла свалилась с кровати. И нажала отправить Нику. Ник ей никогда не нравился, но нужен кто-то старший. Потом это же видео полетело в чат спортсменок. Лиз нужно спасать! Отбившись от обеспокоенной медсестры, врезаясь во все, что только можно, Скай мчалась в административный корпус. Голова кружилась, и Скайла не заметила, как налетела на мисс Лоуренс. Та подхватила ее и озадаченно уставилась. Скай не могла объяснить словами, потому просто сунула библиотекарше сообщение, которое отправила Эн-Би.

– Ясно. Сейчас осторожно сядь на диван и разошли это видео абсолютно всем. Слышишь меня, Скайла? Я пойду в лес.

Скай лишь кивнула, а Лорелея уже побежала на улицу. И тут она увидела это. Абсолютно черное небо без единой звезды. Все то, о чем ее предупреждала Кастодия, о чем кричали карты. Черное небо настало, и Звезды отвернулись от своих детей. Почему мисс Лоуренс такая слабачка? Почему не настояла на своем? Потому что она слабачка...

Лорелея встряхнула волосами, отгоняя разрушительные мысли. Да, она виновата, но что уже поделать? Теперь нужно действовать. Женщина помчалась к выходу из Академии, дорогу она освещала фонариком телефона, потому что все вокруг окутала беспросветная мгла.

Добежав до спуска с холма, она взмахнула руками, призывая стихийную магию. Струи воды подхватили ее, бережно обвивая ноги, вода подхватила свою заклинательницу и помчалась вниз. Главное успеть. Не опоздать...

Лорелея опоздала.

Оказавшись возле Звездного Хранилища, она увидела ужасную сцену: Зои Брайт качала на руках мертвое тело, а из алтаря поднималась та самая жуткая неупокоенная мумия Кастодии Ариес с живыми глазами. И эти жуткие ромашки вокруг. Лорелея бросила еще один взгляд на Николаса Блэйка.

Какой ужасный конец.

Стоило Нику получить сообщение, он рванул туда, где что-то угрожало его любимой. Пусть Лиз не разделяет его чувств. Эн-Би слишком часто сомневается, но есть только одна вещь, в которой он уверен на миллион процентов: он любит Лиз и ради нее готов проявить решимость.

Почти всю дорогу он бежал буквально вслепую. Ветер будто управлял им, показывал верное направление. Наконец он увидел огни впереди. Отчего-то Ник ни на мгновение не усомнился в том, что слова на видео – правда. Ни на мгновение. И вот он уже там. Недовольный голос Лиз: «Я, по-вашему, сама не дойду?! Куда мне здесь бежать?» Значит, она еще жива. Значит, не все потеряно.

С утробным криком, отчаянным криком. Криком, который должен был вселить в него уверенность, дать сил, которых вечно не хватало, Николас выскочил на опушку перед Хранилищем.

Лиз посмотрела на него так, как никогда прежде не смотрела. Он был ее надеждой, кажется последней. Лиз, в сущности, была реалисткой, но на короткое мгновение поверила, что Ник – ее прекрасный принц, рыцарь, который спасет от дракона. Если бы только Ник смог увидеть лицо Лиз в тот момент, если бы он успел.

Если бы лицо Малкольма Кроули не скрывалось серебряной маской, все наверняка бы увидели недоумение, исказившее правильные черты профессора. Проклятые дети, которые вечно творят какую-то непонятную дичь! Как они не понимают, что ритуал уже начался, что затмение переросло в Черное небо?! Как они все не понимают, что Черное небо приходит только тогда, когда Звезды понимают тщетность какого-либо вмешательства в дела своих Детей? Черное небо невозможно призвать ритуалом, Черное небо – результат совокупности факторов, награда за мрачные деяния. Пришествие этого неба было не остановить. Все, что началось, должно завершиться. Так однажды сказала Джин. Почему же все вечно мешают ему завершить дело, которым жила его Вирджиния?

Блэйк вскинул руки к небу, словно впитывая силу Звезд, словно не понимал, что Звезды их оставили. Неужели он думает, что сможет одолеть Малкольма Кроули? Избранного сына Козерога. Того, кто давным-давно прочел в Звездах неизбежность возвращения избранного сына Змееносца? Кроули не хочет лишних жертв. Никогда не хотел. Но почему же его вынуждают? Лишняя грязь. Не мешайте Малкольму завершить ритуал. Все, что началось, должно завершиться!

А между тем Ник всю ярость направил на профессора Кроули, стоящего у алтаря. Голубоватые искры воздушной стихии устремились в сторону Верховного жреца культа. Малкольм почувствовал приближение достаточно мощного потока. Поставьте Николасу Блэйку A с плюсом за курс по продвинутой стихийной магии. И E с минусом за логику. Малкольм щелкнул пальцами, и стена ромашек взвилась ввысь, закрывая его от ветра, а затем вновь щелкнул: тонкие шипы роз мешались с зелеными искрами. Они пронзили Блэйка насквозь. Словно мириады крохотных пуль. Его белая рубашка окрасилась алым. Он пошатнулся. И в последний раз посмотрел на ту, которую любил больше, чем себя. Возможно, теперь она поймет это?

Ник рухнул на землю. А Лиз лишь несколько раз моргнула: этого не было! Это кошмар! Еще один жуткий сон.

– Нет! – раздался визгливый девичий голос.

Зои скинула змеиную маску и помчалась к Николасу. Она упала перед ним на колени и начала трясти. Раны были мелкие, но, вероятно, отравлены или слишком много их было... Зои шептала имя того, кто никогда ее не любил. Наконец она подняла полные ужаса глаза и прошептала: «Мертв».

Ее взгляд встретился со взглядом Лиз. На вечно недовольном, будто каменном, лице теперь читалась только ярость. Лиз поджала губы и процедила: «Сука».

Малкольм Кроули уже отвернулся от тела студента и принялся заговаривать алтарь. Лиз чувствовала, как тонкие пальцы все сильнее и сильнее впиваются в ее предплечье, будто бы ее пленитель напуган не меньше, чем она сама. Неприятное покалывание в пальцах. Стоит ли попробовать вновь призвать стихийную магию? Может быть, хоть одна из стихий откликнется на ее зов? В мире осталось столько вопросов, на которые она поленилась найти ответ. Неужели Лиз Лавбелл умрет сейчас?

Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться. Все, что началось, должно завершиться.

Твердили вокруг Лиз, и ей казалось, что она сходит с ума. Голова кружилась, а затем началось то, что и в самом деле могло явиться только в самых страшных кошмарах: камни алтаря начали расползаться и из него, оплетенная стеблями ромашек, поднялась мумия женщины.

– Твою мать... – протянула Лиз. – Гребаная Кастодия Ариес.

Эти жуткие глаза. Единственное живое, что было в ней. Нет, это не та Кастодия, которая являлась во сне Лиз. Это настоящий труп. В плане совершенно не живой. Абсолютно. Лиз интересовал лишь один вопрос: в чем законсервированы эти криповые глаза, раз за столько лет они так и не засохли? Представьте, сколько бы на таких глазных каплях можно было выручить?

Единственный человек, не следящий за тем ужасом, который разворачивался вокруг, – Зои. Она склонилась над своим Эн-Би и горько плакала. Зачем? Зачем только она ввязалась в это? Да, Эн-Би не полюбил бы ее, он бы продолжил вздыхать по Лиз, но был бы жив, и Зои могла бы надеяться, что однажды он все поймет. Если и существовала в мире безусловная любовь, то так любила Зои. Скажете, что она слепа, что Ник не заслужил ее чувств, она вас не послушает. Потому что любят не за что-то конкретное, а за то, что человек просто есть.

И да, Зои Брайт любит Николаса Блэйка куда сильнее, чем саму себя. Права Лиз, Зои себя ненавидит, она не считает себя достойной любви и светлого будущего, но всего этого достоин один человек, и это Эн-Би. И внезапно Зои поняла простую истину, то, что в свое время понял Эдмунд Ланкастер. Можно бежать от своего предназначения сколько угодно, но не исполнить его нельзя. Потому что все твои поступки давно записаны в Звездах; к несчастью, мы плохо умеем их читать.

Зои получила свое благословение слишком рано, гораздо раньше, чем магию огня. Это было лето, она тогда еще ездила к родителям. Однажды ночью Зои услышала тихий шепот, который сказал ей ужасные вещи. Она подскочила на кровати, кожу над лопаткой страшно жгло. Сохраняя в себе последнюю надежду на то, что это просто сон, Зои подошла к зеркалу. На коже красовалось созвездие Овна.

– За что? – пролепетала она и побежала на задний двор. До конца не понимая, что именно делает, Зои разожгла костер. Зажмурилась и рухнула в него спиной.

Лишь бы выжечь необходимость исполнять волю Звезд. Мать была в ярости, увидев, что дочь с собой сотворила. Сперва она хорошенько поколотила несчастную девочку, а лишь затем отвела в больницу. Зои так и не поняла, почему врач не вызвал соцработника. Прошло столько лет, и теперь Зои знает, зачем ей дали эту силу.

Девушка погладила Эн-Би по щеке и улыбнулась, вспоминая, как много замечательного они пережили за время дружбы.

– Ты никогда не полюбишь меня, а я не смогу жить без тебя, – спокойно произнесла Зои.

Если бы она не ввязалась во всю эту историю с культом, ничего ведь не изменилось бы? Звезды знали, что она ввяжется, желая избавиться от благословения, что придет Черное небо, что Эн-Би постарается пожертвовать собой ради Лиз Лавбелл, дочери Кастодии Ариес и избранного сына Змееносца. Ради Лиз, убитой собственной бабкой, по ошибке воскрешенной Вирджинией Кэмпбелл и Малкольмом Кроули. Ради Лиз, выращенной на убой.

– Я меняю свою жизнь на твою, – произнесла Зои заветные слова и поцеловала Ника. Впервые поцеловала его, не сожалея.

И огненные искры устремились ввысь. Унося жизнь Зои Брайт, передавая ее Николасу Блэйку.

Глава 81

Лиз

Я вот матом, прям матом, обычно не ругаюсь. Но вы меня простите, это звездец! Да даже не то, что шизики в серебряных масках пытаются меня принести в жертву гребаному Эдмунду Ланкастеру. Как по мне, это самое адекватное из происходящего! Вообще не осуждаю! Типа, план сомнительный, но окей. А вот все остальное – звездец!

Короче, представьте, мы все стоим. Тупим. Потому что, очевидно, ровно так же, как мне впервые быть жертвой ритуала, этим красавцам в новиночку убивать подростков! Сперва бесславной жертвой пал Ник... Затем должна была я... Это вот я, такая веселая, потому что происходящее вокруг просто жесть!

Короче, пытаемся мы понять, что случилось, и тут из алтаря, как из шкатулки, вылазит эта зомби-телка, которую все мне пытаются в матери записать. Не нужно мне таких родителей! Если вы знаете правило «хочешь узнать, как будет выглядеть твоя девушка в старости, посмотри на ее мать», на мою смотреть не нужно!

Так вот, как в худших из кошмаров, этот труп со светящимися глазами поднялся из могилы. Хвала Звездам, не сам! А на ромашках, которые за Кастодией таскались из видения в видение. И все это происходит в жутком мраке. Потому что, как мне объяснили, пришло Черное небо. Черное небо – это когда во время затмения закрывается какое-нибудь из светил и потом не открывается, а вместо этого наступает вечная тьма. Буквально Черное небо.

Внезапно из леса выбежала мисс Лоуренс. По-моему, я одна пыталась следить за происходящим, потому что, по ощущениям, всем остальным было плевать на вторжение нового участника нашей невероятной тусовочки! Короче, она выбежала из леса, застыла, очевидно офигев от происходящего. Меня в этот момент потащили к алтарю. На этот раз у меня уже ресурса не нашлось на то, чтобы быть гордой и бросаться пафосными фразочками. Там из могилы на ромашках мертвец поднялся и человека убили!

Короче, меня тащили к мудаку Кроули, который уже начал произносить свой кровавый заговор, Кастодия висела в воздухе, Мэтт метнулся к мисс Лоуренс, Зои...

Внезапно Зои поцеловала мертвого Эн-Би и, как в каком-нибудь диснеевском фильме, началась магия. Вокруг них замигали алые блестки, окутывая и переливаясь, а потом все исчезло. Зои лежала на груди у Ника, а тот резко выпрямился, вздохнув полной грудью. Я вскрикнула. Клянусь, от такого уровня удивления в какой-то момент я подумала, что прямо сейчас у меня глаза на землю выпадут!

Ник ошарашенно озирался, а адепты зароптали. Одному только профессору Кроули было плевать на то, что творится вокруг. Он колдовал, а Кастодия надвигалась на меня. В какой-то миг мы оказались с ней лицом к лицу. В руках профессора блеснул кинжал. Сейчас меня порежут! И вот в это мгновение боль в кончиках пальцев стала невыносимой. Нет. Достаточно! Я не хочу умирать! Даже Ник не умер! Почему я-то должна! Великие Звезды, давайте, соберитесь! Понимаю, вам не до нас, но все же!

Я закричала и раскинула руки в стороны, и тут вокруг меня образовался водный шар, скрепленный огненными цепями. Ладно если бы он образовался только вокруг меня, это было бы не так страшно, но он захватил еще и Кастодию! Вот так я оказалась в сомнительном замкнутом пространстве, поднятая над землей. Я зажмурилась. Отлично. На какое-то время я в домике. А дальше-то что?

– Доченька, – знакомый голос Кастодии.

Я не хотела, но приоткрыла один глаз. Она снова натянула на себя приличную кожу, хотя едва ли я поведусь на это! Вечно с нее эта кожа сыплется!

– Моя Лилибет. – Она дотронулась до моей щеки, и мне впервые не стало жутко.

Если бы здесь была Джин, она бы объяснила мне, что делать, но Джин нет... Ее нет, и единственный человек... единственное существо, способное помочь, – пугающая Кастодия Ариес.

– Что мне делать? – Голос задрожал. – Я не хочу умирать... мама...

– Все хорошо, моя милая. Сейчас тебе очень страшно, но ты должна спуститься на землю и обрушить Черное небо на культ.

Да, правильно! Так я и поступлю! Это же так просто! Элементарно!

– Но как? – Я заплакала. Мне было страшно, очень страшно. Я хотела, чтобы мою проблему решили за меня.

Кастодия прижала меня к себе и начала гладить по спине.

– Не бойся, Звезды даруют тебе силы. – Она хлопнула меня по лопаткам. Жгучая боль. Просто адская, словно кто-то тушил сразу несколько сигаретных окурков о мою кожу.

– Ты моя отважная избранная Дочь Льва. Ты моя Львица, Лилибет...

На миг, короткий миг, мне показалось, что меня снова обнимает сестра. Почему же это была не она?

Когда я открыла глаза, Кастодия вновь была жуткой мумией. Я вдохнула поглубже. Я не была невероятно смелой, но и трусостью никогда не отличалась. Точнее, я не привыкла прятаться от проблем. Отсиживаться – не для меня. Я вновь взмахнула руками и стремительно опустилась на землю. Мое укрытие лопнуло, как дождевая капля, моя сфера разбилась оземь. Коротко я обернулась на Мэтта, мисс Лоуренс и... Там была Скайла. Я всегда такая одинокая в своей идеальности, а теперь... А теперь внезапно показалось, что я не одна. У меня было Звездное благословение, и я просто знала, что должна сделать.

Здесь не будет эпичной битвы. Здесь будет только предназначение. Повинуясь не себе, а Звездам, я подняла руку вверх. И вслед за мной то же самое сделали Мэтт и Скайла. Нас благословили низвергнуть тьму. Выходит, даже спрятавшись за Черным небом, Звезды не покидают своих детей?

Я будто бы потянула за ручку лестницы на чердаке, и небо действительно пошло трещинами. Эта непроницаемая черная гладь раскололась и яркими искрами обрушилась на культ, уничтожая тех, кто не верен замыслу великих Звезд.

Зрелище, мягко говоря, страшное. Осколки черного проклятия разрезали всех, кто желал возродить избранного сына. Будто стекло упало с небоскреба и крупными острыми осколками пронзило адептов. А я только смотрела на это, и не могу сказать, что мне было хоть немного жаль. Я не люблю тех, кто не любит меня. Я не люблю тех, кто желает мне смерти. Как в худших клишированных фильмах про школу, именно когда над головами у нас вновь вспыхнули Звезды, появились и преподаватели. Я повернулась к мисс Лоуренс:

– Как думаете, каковы шансы, что профессор Херт за этот перформанс поставит мне отлично по курсу продвинутой стихийной магии?

Рядом оказалась Скайла и тоже захихикала. Я потрепала ее по волосам. Но внезапно лицо ее побледнело, и лишь когда Скай, давясь слезами, прижалась ко мне, я поняла, что под Черным небом теперь похоронены ее родители. Мы не найдем их тел, только кровавая каша осталась от культа.

Мэтт осторожно опустился рядом с Ником. Они смотрели на Зои. Я не слышала, о чем парни там говорят, но внезапно осознала, что моей соседки больше нет. Я до конца не поняла, почему Зои Брайт так силилась меня прикокнуть. Было ли дело в Нике или в ее жутком благословении? Она ведь ему жизнь отдала, потому что того желали Звезды, я права?

Нет, я не буду устраивать сцен, лупасить Мэтта или что-то в этом духе. Звезды покарали тех, кто виновен, а если Мэтту сохранили жизнь и даровали благословение, выходит, он того заслужил? В любом случае, мне нет до него дела. Не сейчас...

– Пойдем, Скай. Не нужно здесь больше находиться. – Я крепче вцепилась в ее плечо и повела прочь.

Она плакала надрывно, задыхаясь и спотыкаясь, но продолжала идти. Скай многие считают поверхностной, может, это и хорошо? Я по себе сужу: когда умерла Джин, только мой цинизм помог не сойти с ума. Помог пережить практически все и подготовиться к тому, что я осталась без родни. Осталась одна.

Глава 82

Лиз

– Еще раз, мисс Лавбелл, вы понимаете, что произошло? – повторила вопрос профессор Херт.

– Понимаю ли я, что сумасшедший культ Змееносца попытался принести меня в жертву, а Звезды даровали мне благословение всех спасти? Или то, что мне, на минуточку, больше ста лет, но почти все это время я была мертва? Или нет! Понимаю ли я, что мисс Лоуренс пыталась вам сказать, что в Академии творится этот треш, но вы ее не слушали, потому что карты Таро – глупости? Думаю, да, я отлично это понимаю.

Я закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая неудовольствие местным сервисом.

– Академия поспособствует тому, чтобы вы в кратчайшие сроки сменили фамилию, – пропустила всю мою иронию временно исполняющая обязанности директора профессор Херт.

– Зачем мне менять ее? – Я приподняла бровь. – Думаете, на меня могут повесить массовое убийство?

– Ведь сейчас у вас фамилия... Вирджинии... профессора Лавбелл, а она растила вас как жертву.

– Очень сомневаюсь, что все было именно так, – покачала я головой. – Вы можете сказать мне что угодно, но я знаю, что Джин меня любила. Поэтому спасибо за заботу, но я от нее не отрекусь.

Профессор Херт хотела сказать что-то еще, но ее остановила мисс Лоуренс:

– Спасибо, что так откровенно рассказала о том, что произошло.

– О, это я запросто! – фыркнула я. – Но мой вам совет – не используйте Лунное око на других подростках. Правда. Последнее, что я хотела вам рассказывать, как бухала в подсобке и занималась сексом с однокурсником!

Мисс Лоуренс подавила смех, а профессор Херт покраснела и разрешила мне идти. Я вышла из кабинета директора. В приемной ждал своей очереди Ник. Увидев меня, он подскочил, но я его остановила:

– Они используют Лунное око для допроса. Ну, ту хреновину на глаз, которая подчиняет твою волю. Поэтому готовься откровенничать. – Я подмигнула.

– Мы можем потом поговорить? – с надеждой спросил Эн-Би.

– Нет, не думаю. Мне разрешили вернуться домой, у всех, кто не выпускается, экзаменов нет, поэтому я пакую чемоданы и в Нью-Йорк.

– Я могу зайти к тебе...

– Нет, – отрезала я. – Я тебе слишком благодарна. Могу глупостей натворить. Все, иди, не заставляй новую директрису ждать.

Николас вздохнул, но подчинился. А я лишь прикрыла за собой дверь. Гребаный мир магии и Звезд. Я прошла по тому самому коридору, где мы с Зои впервые встретили Ника... Как это все ужасно... Как это тоскливо. Я расправила плечи, стараясь использовать принципы телесной психологии: ну, типа я улыбаюсь и мозг решает, что у меня все хорошо. Когда по факту все совсем не хорошо.

Как я могла не заметить, как невыносимо страдает Зои? Насколько же больно я ей сделала, раз она решила меня убить... И все же насколько сильно нужно любить человека, чтобы отдать ему свою жизнь? Отдать жизнь тому, кто погиб, спасая другую бабу? Я бы так не смогла.

Я напишу про Зои Брайт пост. Я расскажу про ее героизм... Я не скажу, что все это случилось из-за банальной ревности. Мы все совершаем ошибки, и я убеждена, что не за все из них должны платить такую высокую цену.

– Лиз, постой! – Меня окликнул Мэтт.

На нем был черный траурный костюм. Он потерял родителей, но кажется мне, так ему будет еще легче их любить.

– Я с тобой больше даже в Старбакс не пойду, – заявила я, скрещивая руки на груди.

– Прости... – Он опустил взгляд.

– Нет.

– Нет? – растерялся он.

– Ты ведь хочешь спросить, останется ли между нами все по-прежнему, если я тебя прощу? У нас с тобой, Мэтт Пирс, была отличная командная работа. Мы буквально спасли всех Звездных детей от Черного неба и восстания этого монстра...

Проговаривать вслух, что этот монстр – моя мать, сохранившая в себе частичку сущности моего отца, я не стала. Вся эта история должна как-то осесть у меня в голове.

– Мэтт, котенок, я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Семья... Все дела... Наверное, попроси меня Джин о чем-то подобном, я бы тоже не раздумывая выбрала ее, но я не могу тебя простить. Я тебе больше не доверяю. Нам стоило с тобой расстаться еще тогда, зимой. Прости, но у нас нет будущего. Никакого. Ты меня никогда не хотел, а любил и вовсе другую...

– Кого... – прошептал он, не заметив, что не спросил.

– Мэтт, ты любишь Зои Брайт. Это очевидно. Разумеется, меня подобное задевает, но знаешь... Мне кажется, ты связался с Кроули в том числе потому, что хотел защитить Зои. Я говорила об этом уже много раз, говорила Скай, говорила Нику. Мне почему-то никто не верит. Но меня не любят. Меня хотят. Я одинока в своем величии. А вот Зои всегда в ком-то нуждалась. Жаль, что ты не решился с ней сойтись. Она бы никогда не догадалась, что ты к ней что-то чувствуешь...

Мне отчего-то было легко говорить про подругу. Наверное, я снова не могла до конца осознать, что ее больше нет. А он задал следующий вопрос, просто чтобы я не развивала тему:

– И что, пойдешь к Блэйку, который готов за тебя жизнь отдать? – Мэтт сказал это без насмешки или иронии. Мэтт умел быть нормальным парнем, даже если пытался меня убить.

– Мы, по-твоему, в ромкоме или мелодраме живем? – Я взяла его под руку и повела в сторону наших общежитий. – Я никогда не смогу полюбить его так сильно, как любила Зои. К тому же жизнь за меня отдать – конечно сильно, но я же теперь буду чувствовать себя обязанной. А я такое не люблю. Да и денег у него не прибавилось, насколько мне известно...

– И что же, королева Лиз останется без короля?

– Котенок, как будто бы я нуждаюсь в сильном плече! – Я пихнула его в бок.

– И какие теперь у тебя планы?

– О, поеду в Майами, у нас там дом, буду много пить, устраивать вечеринки, загорать и играть в теннис. Приглашу в гости Скайлу и девчонок из команды. Прости, тебя звать не стану. А потом у меня стажировка в адвокатской компании! Мы в следующем году поступаем в универ, если ты забыл.

Он печально усмехнулся. Хорошо, что он умеет подавлять чувства. Хотя бы видимо.

– Но ты вернешься в Академию следующей осенью?

Я остановилась и развернула Мэтта к себе лицом:

– Котенок, ты все же хочешь устроить здесь сцену из какого-нибудь фильма? Разумеется, я вернусь! Мне нужен аттестат, рекомендации и так далее. Куда я денусь?

Он не успел ответить.

– Лиз! – Через весь двор к нам бежала Скай.

Она была заплаканной, но уже улыбалась. Счастливый удел людей, которых часто называют поверхностными. Девушка бросила ледяной взгляд на брата – сможет ли она когда-нибудь его простить? Или уже простила?

А потом Скай обняла меня крепко-крепко, и я внезапно ощутила, что все же не так одинока, как пытаюсь казаться.

Да, не тревожьтесь за меня. У королевы Лиз все хорошо. По крайней мере, пока вокруг есть публика, пока я в центре внимания и пока жива. Хорошо все же не стать жертвой культа.

Глава 83

Август 2025

Джин сидела в своем офисе на Мэдисон-авеню и просматривала документы по новому клиенту. Завтра она уезжает на конференцию, не хотелось бы оставлять такие важные дела незавершенными. Светлое помещение с минимальным количеством мебели и морем живых цветов. Джин полюбила цветочные композиции и благосклонно принимала подношения от благодарных клиентов.

За окном уже стемнело. Джин, как всегда, засиживалась на работе. Постучав, заглянула секретарша Агата. Она не нравилась Джин как человек. Какая-то вечно перепуганная и извиняющаяся. Джин не любила слабых людей и с радостью бы уволила Агату, но та уж больно хорошо справлялась со своими обязанностями.

– Мисс Лавбелл, – обратилась Агата.

Вместо ответа Джин приподняла бровь.

– К вам посетитель.

– Разве я кого-то ожидаю?

– Нет, я не хотела, но...

– Это мистер Кроули?

Отчего-то Джин стало не по себе. Вероятно, именно такое чувство испытывала Златовласка (или как там ее звали), когда Румпельштильцхен пришел забирать долг.

Агата быстро кивнула. Очевидно, Малкольм ее напугал. Что с ним случилось? Преисполнился власти? Джин постаралась отмахнуться от навязчивых мыслей и изобразить скучающую надменность.

Вошел он. Точнее, не он. В этом статном мужчине не осталось ничего от хилого мальчишки в мятой кофте. Возраст был ему к лицу. Десять лет никаких вестей, и вот пришел. Пришел забрать дань.

Мистер Кроули неспешно подошел к ее столу и уселся уже без всякого приглашения. Перед ним сидела незнакомка. Точнее, лицо у Джин не изменилось. Здесь и в самом деле время для нее остановилось. Изменилось выражение. В ее глазах читался страх. Из могущественной избранной дочери Скорпиона она обернулась смертной женщиной. Красивой, но совершенно обычной. Малкольм слишком много работал с людьми. Так долго, что научился безошибочно их читать. Также легко, как читать Звезды.

– Ты мне не рада.

– Вовсе нет, – слишком поспешно ответила Джин.

– Ты передумала.

Малкольм констатировал очевидное. А Джин нечего было ответить. Мистер Кроули подхватил со стола фотографию. На ней Джин обнимала тощие плечи подростка. Малкольм сразу узнал ту большеглазую девчонку, что открыла ему дверь десять лет назад.

– А между тем, – Вирджиния попыталась выхватить рамку из рук гостя, но Малкольм, вопреки возрасту, оказался проворнее и, немного откатившись на стуле, встал, – в рядах твоего культа уже больше сотни последователей. Есть семьи с такими фамилиями, что и представить страшно: Пирс, Астер...

– Я рада, что ты стал таким прекрасным кадровиком, – фыркнула Джин, разыгрывая холод-ность.

– О, твоими стараниями, профессор, – насмешливо отозвался гость. – Но, согласись, некрасиво будет разочаровать столько верных людей.

– Вся наша жизнь – разочарование, – пожала плечами Вирджиния.

– Нет.

Внезапно Малкольм перестал расхаживать из стороны в сторону.

– Ты велела мне ждать. Вся моя жизнь – ожидание.

– Ты сам выбрал повиноваться. – Вирджиния приподняла подбородок.

– Да, а теперь я выбираю взять свое.

– Попробуй! Но я тебе не позволю даже пальцем тронуть Лиз. – Джин резко встала.

– Неужели? Ты полюбила кого-то кроме себя? О, профессор, разве ты не знаешь? Не знаешь, что любовь – жуткая слабость.

– Малкольм, – она поморщилась, – я живу под Звездами полторы сотни лет. Неужели ты думаешь, что способен открыть мне истину, коею я не знаю?

На секунду в глазах мистера Кроули мелькнуло сомнение, но он быстро поборол мелкую эмоцию.

– Черное небо грядет! Тебе это не остановить. Ритуал будет проведен.

– Сомневаюсь! – Джин ударила руками о стеклянную столешницу, от чего та затрепетала.

Малкольм преодолел разделяющую их дистанцию в мгновение ока. Его цепкие пальцы сомкнулись на шее Вирджинии. Ужасный, давно забытый жест. Джин думала, что после смерти отца, после смерти Эдмунда, нет в мире людей, которые будут позволять себе подобное. Она ошиблась.

– Ты подчинишься, – прошипел мистер Кроули.

О нет. Вирджиния Кэмпбелл больше никому не станет подчиняться. Не станет прятаться. Вирджиния только теперь нашла свое счастье. Быть может, для того и было даровано ей благословение? Чтобы всю ненависть и злобу оставить позади. Из последних сил она щелкнула пальцами, и все вазы разом взорвались, выпуская на волю водные струи. Давно забытое чувство магии стихии. Тонкие водные канаты впились в руки Малкольма, оттаскивая назад.

– Запомни, мальчик, я – Вирджиния Кэмпбелл. Я избранная дочь Скорпиона. Я могущественная заклинательница стихий, пережившая падение Избранного. Ты, жалкий червь, не отнимешь у меня ни свободу, ни сестру!

Она вновь щелкнула пальцами, и водные узы со всей силы швырнули мистера Кроули в окно. То со звоном треснуло, освобождая путь для свободного падения с верхнего этажа небоскреба. Ветер, ворвавшийся в кабинет, всколыхнул бумаги со стола. Вбежала испуганная шумом Агата.

– Мой гость предпочел покинуть кабинет нестандартным образом, – спокойно ответила на немой вопрос секретарши Джин и взяла сумочку. – Закажи новое окно и приберись здесь. Ну, ты знаешь, чтобы к моему возвращению с конференции все было по-прежнему.

Агата кивнула и пропустила начальницу.

– Не переживай, с какой бы высоты ни падали тараканы, они, увы, не разбиваются.

Агата снова кивнула.

На улице, как и ожидалось, ни Малкольма, ни осколков не оказалось. Вирджиния покачала головой. Лучше бы сдох. Лучше бы ей пришлось объясняться с полицией о природе трупа, выпавшего из ее окна. По возвращении из командировки нужно будет серьезно поговорить с Лиз. Настало время для этого разговора. А иначе она всегда будет в опасности. Джин не сомневалась, что, услышав всю историю, Лиз не станет держать обиду на сестру. Лиз всегда была понятливой девочкой. Лиз всегда была копией самой Джин, улучшенной копией.