1

Ворота тюрьмы штата Брэкстон захлопнулись за спиной Пола Греймора, и впервые за почти семнадцать лет он оказался по другую их сторону. Он огляделся, слегка встревоженный непривычной открытостью пространства, и закурил сигарету. Глубоко затянувшись, он направился к парковке, постоянно вертя головой и впитывая окружающие виды, которые, как ему казалось, он больше никогда не увидит без препятствия в виде двенадцатифутовых стен. Он даже ждал, что тяжелая рука опустится на плечо, развернет и кто-то скажет, что произошла ошибка. Но он ни разу не оглянулся. Слишком долго он пробыл в этих проклятых стенах и не имел ни малейшего желания видеть их снова – ни снаружи, ни изнутри.

Он добрался до парковки и сразу заметил отца Нила Маккарти, который ожидал его. Старый священник выглядел как мираж – волны жара, поднимавшегося от асфальта, делали его фигуру призрачной и нереальной. В перегруженном новыми ощущениями сознании Пола мелькнул страх, что стоит ему моргнуть, и этот образ исчезнет. Он покачал головой, отгоняя странную мысль, и, улыбнувшись, быстрым шагом направился к нему. Потушил сигарету о ботинок, протянул ладонь для рукопожатия, но передумал и обнял старого священника. Тот слегка похлопал Пола по спине, затем взял за плечи и отстранил на расстояние вытянутой руки. Оба не знали, что сказать, и замерли в молчании. Неловкая пауза затягивалась, пока Маккарти не нарушил тишину.

– Поехали, – это было лучшее, что он смог придумать.

Когда они уже сидели в машине и выезжали с парковки, Пол все-таки заговорил.

– Я действительно на свободе, – произнес он дрожащим голосом. Его глаза наполнились слезами, когда он посмотрел на священника. – Вы спасли мне жизнь, отец. Если бы не вы, я был бы мертв или получил пожизненное.

Священник продолжал вести машину, не отрывая взгляд от дороги. Наконец Маккарти сказал:

– Мы готовились к этому дню очень долго, Пол. Теперь пришло время двигаться вперед, начать все заново. С этого момента мы не будем обсуждать прошлое. Это дорога в никуда.

Пол замолчал, погрузившись в мысли. Он опустил козырек, чтобы укрыться от солнца, и нахмурился, увидев в зеркальце собственное отражение. Его пальцы невольно провели по глубоким шрамам на лице, а сознание свернуло на знакомую тропу. Тропу, по которой он часто бродил, задаваясь вопросом, какой могла бы стать его жизнь, если бы не тот несчастный случай, так сильно его изуродовавший.

Малышом Пол потянулся за ручкой кастрюли, стоявшей на плите. Его мать была всего в нескольких шагах, но этого оказалось достаточно. В кастрюле кипела вода, и мать не успела остановить Пола. Вода обварила его лицо, чудом не задев глаза. Когда врачи сделали все, что могли, его лицо стало похоже на оплывшую свечу. Зловещие белые долины шрамов, окруженные валами красной кожи, сделали его изгоем. Лишь годы спустя Пол увидит свое подобие в фильме под названием «Кошмар на улице Вязов».

Воспоминания – еще один путь, ведущий в тупик. Он сердито откинул козырек назад, предпочитая ослепляющее солнце собственному отражению и вызванным им воспоминаниям, и проигнорировал понимающий взгляд отца Маккарти. Мысли отхлынули, когда он увидел знак съезда на шоссе 95 Юг. На знаке было написано: «Хэвен – 70 миль».

«Я еду домой», – подумал он.

Следующий час они ехали и разговаривали, и с каждой милей беседа становилась все более непринужденной. Когда Маккарти съехал с шоссе и повернул на восток, Пол заерзал на сиденье. Может, это ошибка?

Отец Маккарти, казалось, почувствовал его напряжение.

– Все будет хорошо, Пол.

– Я возвращаюсь в город, где многие до сих пор считают, что это я убил их детей. Не уверен, что это хорошая идея.

– Мы уже обсуждали это, Пол. Хэвен – твой дом. У тебя там есть друзья.

Эти слова никак не смягчили нарастающий страх, что он направляется прямиком к беде. Знак въезда в Хэвен промелькнул за окном.

– Отец, я бы хотел помнить о том дне хоть что-то...

– Возможно, возвращение домой поможет тебе вспомнить. Давай заправимся, а потом я покажу, что изменилось, а что осталось прежним.

Отец Маккарти подъехал к заправке.

– Я пойду расплачусь, если ты не против заправить машину, – сказал он, выходя из автомобиля.

– Конечно, без проблем.

Едва Пол открыл дверь, его окатила волна горячего воздуха. После прохлады кондиционера в машине он почти забыл, насколько здесь жарко. Пол постоял рядом с автомобилем, потягиваясь; было приятно разогнать кровь в одеревеневших от холода мышцах. Шестнадцать с лишним лет заключения превратили его некогда худощавое тело в сгусток рельефных мускулов. Он задумался, хватит ли у него силы воли продолжать изматывающие тренировки.

Пол увидел, как худая фигура священника прошмыгнула мимо компании подростков, толпившихся у автомата с колой. Священник кивнул им в знак приветствия, и один из парней что-то ответил, вызвав смех у остальных. Священник замер на мгновение, потом покачал головой и направился внутрь, чтобы расплатиться. «Отморозки», – подумал Пол, обходя машину и изучая инструкцию на колонке. Игнорируя знаки «Курение запрещено», он прикурил сигарету, вставил пистолет в бак и включил насос. «Это последняя», – пообещал он себе, вспомнив клятву бросить курить, если когда-нибудь выйдет на свободу.

Пока он следил за бегущими цифрами на табло, рядом скользнула тень. Он обернулся, ожидая увидеть возвращающегося отца Маккарти. Вместо этого перед глазами появились пять дюймов холодной стали.

Хулиганы подошли к нему сзади и встали, растянувшись полукругом. Когда они разглядели Пола получше, выражения их лиц изменились. Он привык к такой реакции, но эти парни даже не пытались скрыть отвращения, с ужасом глядя на изуродованное лицо. Предводитель с ножом, похоже, быстрее всех пришел в себя и, небрежно облокотившись на машину, заговорил первым.

– Раз ты путешествуешь с отцом, значит, ты – мамаша? – спросил он, притворяясь, что испытывает искреннее любопытство.

«Снаружи все то же самое, что и внутри», – мелькнуло у Пола в голове. Двое других хихикнули, оценив остроумие вожака. Не отводя взгляда, Пол продолжал молча смотреть на парня с ножом. Тот был всего лишь мальчишкой лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Под давлением этого тяжелого внимательного взгляда насмешливая ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись зловещим выражением.

– Тебе что, не смешно, мамаша? – ожидаемо захихикали его приятели.

– Что это такое? – раздался голос священника, который возник за спиной вооруженного хулигана. – Немедленно убери нож, пока никто не пострадал!

Тот, что стоял рядом с главарем, повернулся к священнику. Он был крупным парнем и не раз использовал это преимущество для запугивания. Он сделал угрожающий шаг вперед, и отец Маккарти, больше удивленный, чем испуганный, отступил, наткнувшись на заправочную колонку.

– Заткнись нахрен. С кем, черт возьми, ты, по-твоему, разговариваешь – со своим дружком-уродом, да, святой отец?

Последние слова он буквально выплюнул, забрызгав священника слюной. Это, казалось, шокировало святого отца даже больше, чем физическая угроза, и он дрожащей рукой вытер лицо.

Вид унижения друга и эти слова заразили Пола смертельной яростью. Он вздрогнул, несмотря на удушающую жару, и весь его мир сузился до этого парня. Прежде чем могло последовать новое оскорбление или насилие, Пол одним движением перехватил запястье того, кто держал нож, и выкрутил его. Лезвие звякнуло об асфальт. Другой рукой он рванул заправочный пистолет и ударил парня по лицу, рассекая щеку и забрызгав глаза горючим. Тот неуклюже отлетел к машине. Кровь хлестала из зияющей раны, и щека уже начала опухать – скула была сломана так же аккуратно, как рассечена кожа.

Свободной рукой хулиган яростно тер глаза, пытаясь избавиться от бензина. Пол бросил пистолет, который с грохотом упал рядом с ножом. Он вынул сигарету изо рта и поднес ее тлеющий конец к лицу парня. Дымок поплыл прямо под носом подростка, и тот замер, прекратив борьбу.

– Нет, прошу, чувак, нет... – все, что он смог пробормотать.

Но Пол его не слышал. Урод. Это слово эхом отдавалось в его голове, резонируя в каждом нерве. Он приблизил тлеющий кончик сигареты к пропитанному бензином лицу отморозка. Часть сознания понимала, что пары горючего воспламеняются легче, чем жидкость, но эта часть была погребена под кроваво-красным океаном ярости. Тот, что запугивал отца Маккарти, бросил взгляд на нож и тут же посмотрел на Пола. Пол лишь покачал головой, и парень внезапно проявил крайний интерес к своим «тимберлендам».

– Убирайтесь, – спокойно сказал Пол. Когда ни один из хулиганов не двинулся с места, он крикнул: – Сейчас же!

Они развернулись и зашагали прочь, в сторону дороги. Пол повернулся к поверженному главарю. Тот сумел открыть глаза, но в них больше не было прежней дерзости и наглости – только страх. Тонкая нить контроля Пола над яростью оборвалась. Теперь он держал ситуацию в руках, но вместо облегчения его пожирала бешеная злоба.

– Хочешь узнать, каково это – выглядеть так?

Его рука затряслась и приблизилась к лицу парня. «Я на свободе меньше двух часов, а уже готов вернуться обратно». Пол взглянул на священника, чье лицо плыло в мареве бензиновых паров, и сразу понял, о чем тот думает.

Отец Маккарти проделывал эти семьдесят миль до Брэкстона раз в месяц почти семнадцать лет, ни разу не усомнившись в невиновности Пола – до этого момента. Именно сомнение в глазах старика заставило Пола раздавить сигарету пальцами. Хулиган съежился еще больше, прижимаясь к машине.

– Если я услышу, что вы доставили хоть малейшие неприятности моему другу или церкви, я найду вас. Передай это своим подружкам.

Парень нервно закивал, разбрызгивая капли крови в пропитанном бензином воздухе.

– Проваливай.

Хулиган, все еще прижимая руку к кровоточащей щеке, кое-как поднялся на ноги и поплелся к старому «мустангу», припаркованному у автомата с колой. Пол видел, что заправщик наблюдает за происходящим из остекленной будки.

– С вами все в порядке, отец? – спросил Пол, поднимая заправочный пистолет и нож. Он сложил лезвие и убрал его в карман.

Священник кивнул.

– Полагаю, это и есть то, что вы имели в виду, когда сказали, что некоторые вещи остаются прежними.

– Не хочу расстраивать тебя еще сильнее, но, думаю, тот, кого ты ударил – Дейл Кроуфорд.

Пол на мгновение задержал взгляд на священнике.

– Полагаю, мне не нужно спрашивать, не родственник ли он моему доброму другу, офицеру Кроуфорду?

– Единственный сын. И теперь он начальник полиции Кроуфорд.

– Не знаю, с чего я вдруг решил, что сегодняшний день сложится иначе.

– Добро пожаловать домой, – с улыбкой сказал священник. И Пол не смог сдержать ответной улыбки, несмотря на охватившее его разъедающее чувство тревоги.

2

Весна пришла в Хэвен, штат Массачусетс, и, похоже, сезон обещал быть по-настоящему адским. Календарь утверждал, что на дворе первое мая, но термометр настаивал на середине августа. Уже третий день подряд температура зашкаливала за девяносто градусов^[1], что, по ликующим отчетам местных синоптиков, официально считалось аномальной жарой. Всего две недели назад по всему городу еще лежали грязные сугробы, оставшиеся после печально известной метели семьдесят восьмого, но теперь это казалось таким же далеким воспоминанием, как и прошлогодняя Мировая серия. Таким же далеким и незначительным это виделось Деннису О'Брайену. Он ненавидел зиму, и ее вторжение в весну было для него не менее болезненно, чем победа «Янкис».

Денни оторвался от учебника истории для седьмого класса, когда старый желтый школьный автобус, дребезжа, съехал с асфальта на грунтовую дорогу, ведущую к его дому. Денни обычно пользовался тем, что он последний пассажир, и начинал делать уроки заранее, но спертый жаркий воздух в автобусе мешал сосредоточиться. «А может, это из-за головной боли после подлого удара Дейла Кроуфорда», – подумал он и рассеянно потер висок, вспомнив рекламу Чарльза Атласа, которую видел в комиксе. Он устал быть тем парнем, которому кидают песок в лицо.

Колеса протестующе взвизгнули, когда автобус медленно пополз вверх по крутому холму, извергая облако синего дыма. Колеблющийся от зноя воздух резко контрастировал с только-только распускающейся листвой на деревьях вдоль дороги. Когда в поле зрения появился потрепанный дом в стиле кейп-код^[2], Денни собрал учебники. Он поспешно вышел из автобуса, машинально попрощавшись с краснорожим водителем, которого все называли Коротышкой. Тот кивнул и что-то неразборчиво пробормотал сквозь сигару, наклоняясь, чтобы потянуть рычаг и закрыть дверь.

Денни перешел дорогу, пока автобус разворачивался на обочине, чтобы отправиться обратно в город. Едва автобус уехал, на Денни в приветствии обрушился его шестилетний черный лабрадор-ретривер по кличке Медведь, чуть не сбивший с ног. Этот ежедневный ритуал неизменно заставлял Денни улыбаться, как бы плохо ни сложился его день. С тех пор как он начал ездить на автобусе, Медведь всегда ждал его возвращения из школы, чтобы встретить слюнявыми поцелуями.

Оказавшись в доме, Денни швырнул учебники на столик в прихожей, непроизвольно взглянув на пятно над ним, где обои были менее выцветшими. Пятно имело отчетливую форму креста. Он прошел на кухню, где Дженис О'Брайен стоя чистила картошку. Она не удостоила сына даже взглядом, когда он вошел. Она была высокой женщиной, и из-за сброшенного за последние пару лет веса в ее фигуре прибавилось острых углов, а в ее некогда юном лице – еще более резких черт. Смерть имела обыкновение делать такое с людьми.

– Мам, я ненадолго к Билли и Медведя с собой возьму.

Она посмотрела на него так, словно видела впервые. Эта пустота во взгляде всегда пугала Денни. А что, если она не узнает меня? Что, если она никогда уже не вспомнит?

Затем ее взгляд прояснился.

– Хорошо, вернись к ужину, – откликнулась она и снова принялась чистить картошку, считая тему исчерпанной.

Денни быстро переоделся в шорты и футболку и вышел из дома. К тому времени, как он пройдет четверть мили до дома Каммингсов, Билли как раз должен вернуться с бейсбольной тренировки. Они с Билли были лучшими друзьями, сколько Денни себя помнил. Из них получилась отличная команда: Денни – умный и веселый, Билли – крепкий и уверенный. Они стали неразлучны.

Он неспешно зашагал по крутой дороге с Медведем, время от времени останавливаясь, чтобы дать псу все обнюхать. На полпути вниз по холму Денни подозвал Медведя и больше не отпускал. Впереди был дом миссис Ловелл.

Дорис Ловелл обожала кошек. Она подкармливала всех бездомышей, которые встречались ей на пути, и те, конечно же, оставались навсегда. Дети называли ее «Женщина-Кошка». Никто толком не знал, сколько у нее кошек, но Денни предполагал, что около сотни. Других питомцев она не держала и жила одна после смерти мужа. Денни и раньше не особо жаловал кошек, но такое их количество у миссис Ловелл откровенно вызывало у него мурашки. Даже Медведь, казалось, чувствовал что-то неладное и предпочитал обходить дом стороной.

Как и ожидалось, несколько кошек бродили по двору, лежали растянувшись на подъездной дорожке, грелись на заборе – в общем, были повсюду. Медведь опустил хвост и утробно зарычал, но остался рядом с Денни. Проходя мимо, Денни услышал голос миссис Ловелл, но не разобрал слов. Он знал, что она разговаривает с кошками: он узнавал это по напевной интонации, словно она говорила с ребенком.

Следующее место, мимо которого они прошли, было старым домом Грейморов, многие годы пустовавшим, но от этого не менее жутким. Дом притаился в заросшем дворе, прячась от мира за выцветшими ставнями. Облупившаяся краска приобрела неузнаваемый оттенок, а с края крыши свисал водосточный желоб, готовый при первом же сильном порыве ветра рухнуть в густые кусты внизу. Денни ускорил шаг.

Он подошел к дому Билли и увидел, что подъездная дорожка пуста. Черт, он еще не дома. Мальчик поднялся по ступенькам и уже собрался постучать, как дверь распахнулась, едва не сбив его с крыльца.

– О, Денни! Ты до смерти меня напугал.

– Привет, Джули, – вот и все, что он сумел выдавить из себя, чувствуя, как жар разливается по щекам. Джули Каммингс была на три года старше Денни, но он все равно испытывал к ней всепоглощающую влюбленность, от которой подкашивались ноги. Она нравилась ему так, как он и объяснить не мог. Еще не так давно она тусовалась с Денни и Билли, дурачилась, играла в салки с фонариком или в прятки. В этом учебном году она стала общаться с другой компанией. Это было неизбежно, полагал Денни, но ему не хватало их регулярного общения. С тех пор как она «повзрослела», Денни всякий раз терял дар речи, когда она была рядом.

– Билли нет дома. Мама забрала его с тренировки и повезла стричься и по делам.

Как только она умолкла, на подъездную дорожку стремительно въехала машина, оставив за собой облако пыли, и резко затормозила.

Желудок Денни сжался в тугой узел, когда он увидел, как из-за руля «мустанга» выпрыгнул Дейл Кроуфорд и направился к ним.

– Ты какого хрена разговариваешь с моей девчонкой, О'Брайен? – Он навис над Денни, сжав кулаки по бокам. Дейл был крупным парнем – высоким и мускулистым. До получения водительских прав ему оставался еще год, но это не мешало Дейлу терроризировать Хэвен за рулем «мустанга». Быть сыном начальника полиции – значит иметь привилегии. Его телосложение могло бы побудить большинство парней его возраста заняться спортом, но Дейл выбрал своим любимым видом спорта травлю других. На нем была черная футболка «Харлей» с обрезанными рукавами. Его мускулистые руки покрывали самодельные татуировки. Но именно окровавленная повязка на лице Дейла приковала взгляд Денни. Она была большой и свежей. Этой повязки точно не было, когда он отвесил Денни «дружеский» тумак в школе. Он сознательно заставил себя отвести взгляд, зная, что, если Дейл заметит, как он пялится, это его только взбесит.

Денни услышал низкое рычание Медведя и наконец отвел глаза, чтобы убедиться, что пес не собирается делать ничего, кроме как рычать. Уши собаки были прижаты, зубы оскалены, но она не сделала ни шага к Дейлу. Денни почувствовал и облегчение, и разочарование одновременно.

– Отстань от него, Дейл, он просто ищет Билли. Ты опять подрался? – в голосе Джули слышалось отвращение.

– Заткнись, Джули, не твое дело.

Денни хотелось быть старше, крупнее, сильнее и круче. Тогда бы он показал Дейлу, как нужно разговаривать с людьми, особенно с такими милыми, как Джули. Но он не был никем из вышеперечисленных.

– Передай Билли, что я заходил! – прокричал он, отступая. Джули улыбнулась и кивнула, прежде чем уйти. Пока Денни шел в гору, он слышал горячий спор между Дейлом и девушкой, и внутри него пылали гнев и унижение.

3

Отец Маккарти терпеливо ждал, когда засвистит чайник, и с надеждой поглядывал на закрытую дверь гостевой комнаты. После инцидента на заправке Пол погрузился в мрачное молчание. Вместо того чтобы сопровождать Пола по городу с риском угодить в новые неприятности, Маккарти отвез его в торговый центр «Либерти Три» в Дэнверсе, чтобы купить ему одежду и предметы первой необходимости для жизни на свободе. Он надеялся, что вид современного молла поднимет Полу настроение, но, казалось, эффект был обратным – это вогнало Греймора в еще большее уныние, возможно, напомнив о том, как много он упустил. Они вернулись в дом Маккарти, где почти молча поужинали, и вскоре Пол удалился в гостевую комнату.

Маккарти чувствовал, как его самого затягивает в бездну отчаяния Пола. Это был день, на который они оба возлагали большие надежды и которого ждали, но он был испорчен, стоило въехать в Хэвен. Священника грызли сомнения: возможно, возвращение в город было ошибкой. Может, Полу было бы лучше начать все заново. Построить новую жизнь, где никто не знает о его прошлом.

Маккарти приготовил чай и вышел с кружкой на небольшую веранду при кухне. Здесь, казалось, всегда дул легкий ветерок – небесный ветерок, можно сказать, – независимо от того, насколько жарким и спертым был воздух.

Маккарти вспомнил первую встречу с Греймором почти семнадцать лет назад. Это произошло благодаря программе, предлагавшей заключенным индивидуальные религиозные консультации. Тюрьма Брэкстон сотрудничала с церквями всех конфессий в окрестности, чтобы способствовать «духовному росту» среди осужденных за жестокие преступления. В то время Маккарти служил в небольшом приходе в Пибоди и у него было свободное время. Он чувствовал необъяснимую тягу к этой программе, с силой, почти столь же мощной, как та, что привела его к сану священника. Какое-то время он не понимал, что им движет; работа была неблагодарной, его окружали сплошь плохие люди, которые притворялись раскаявшимися, чтобы увеличить шансы на условно-досрочное освобождение. Или – для тех, кто постарше, – чтобы увеличить шансы не попасть в ад.

Затем в программу включили нового заключенного, и Маккарти нашел ответ. Этот мужчина, на деле совсем еще мальчик, был настолько потерянным, уязвимым... и по мере того, как Маккарти узнавал его как друга, становилось все яснее – он невиновен. Маккарти с нетерпением ждал еженедельных визитов, и даже когда другие заключенные отсеялись, а программа в итоге лишилась финансирования, он продолжал навещать его в свободное время.

Их дружба с годами крепла, и Маккарти посвятил время изучению дела, все больше убеждаясь в невиновности Греймора. Когда в Хэвене случилась трагедия с отцом Кригером и приходу потребовался новый священник, Маккарти использовал все свои связи, чтобы получить это назначение. Вскоре после этого, когда стало очевидно, что Греймор скоро выйдет на свободу, Маккарти осторожно предложил ему вернуться в Хэвен.

На первый взгляд Греймор пришел в ужас при первом же намеке на это, но Маккарти показалось (или он надеялся?), что в глазах Пола мелькнуло желание. Тоска по дому. Он не давил, но мягко подталкивал его, рассказывая о жизни в Хэвене, о том, как прекрасно озеро и как набожны прихожане. Постепенно Пол проникся этой идеей. В конце концов Хэвен стал единственной темой для разговоров. Маккарти был осторожен, не упоминая о повышении Кроуфорда до начальника полиции, а Греймор никогда не спрашивал. Это было молчание во благо, как считал Маккарти. Но не теперь.

Увидев происшествие на заправке, Маккарти наконец понял реакцию людей на внешность Греймора. Это был предрассудок, ничем не отличающийся от расизма или антисемитизма. Он коренился в страхе и невежестве, и Маккарти находил это оскорбительным. Но от этого он не становился менее реальным и, как он убедился сегодня, менее опасным. Не подставил ли под удар Греймора его наивный подход? Безусловно, об освобождении Пола должны были сообщить всем, а его лицо так легко узнать... Как он мог это не продумать?

Все, чего он хотел, – чтобы Греймор вернулся домой, в город, который он любил, и зажил хорошей жизнью. И чтобы заманить его обратно, он играл на том, что Греймор желал того же. Как бы плохо Маккарти теперь ни было, он осознавал, насколько больно сейчас Полу.

Он допил чай и сидел, держа пустую кружку, ошеломленный смешанными чувствами. Вину и стыд он понимал: он не был полностью честен с Полом и ввел его в заблуждение. Он знал, как это исправить, и знал, что исправит. Но было еще что-то, что ощущалось гораздо хуже. Вдалеке лаяла собака, где-то сигналила машина. На веранде Маккарти наконец поднялся ветерок, лениво раскачивая подвешенные к перилам колокольчики. Их звук обычно успокаивал Маккарти, но сегодня действовал на нервы, и он осознал, что чувствует.

Колокольчики звучали для Маккарти как телефонный звонок. Мысли сразу же перенеслись в ту далекую ночь, когда он был еще мальчиком. Тот же звук разбудил его в самый темный час ночи; казалось, он длился вечно. Отец крепко спал, а мать, медсестра, работала в ту ночь в больнице. Юный Маккарти спросонья выбрался из кровати, и внезапный страх сковал его. Звонок не умолкал, пока он брел в спальню родителей, сердце билось все чаще, и ему вдруг захотелось плакать. Наконец он услышал, как отец снял трубку. Он замер в коридоре, парализованный страхом, и услышал звук, которого никогда раньше не слышал: плач отца.

Мать Маккарти погибла от нелепого несчастного случая. Неисправное медицинское оборудование закоротило, и ее ударило током. Она была окружена людьми, чьей работой было спасать жизни, в здании, полном лекарств и аппаратов, но она все равно умерла. Каким-то образом он почувствовал это еще до того, как услышал плач отца. Многие сказали бы, что все знают: звонок посреди ночи не сулит ничего хорошего. Но Маккарти думал, что дело было в чем-то большем. Он ощутил это сердцем, и это было ужасное, всепоглощающее чувство.

Колокольчики и вправду звучали как телефонный звонок, и Маккарти понял, что скрывалось за виной и стыдом. Это чувство было таким же всепоглощающим, как в детстве, таким же ужасным, и снова он ощутил сердцем его: предчувствие беды. Легкий ветерок вновь заставил колокольчики звенеть, и Маккарти вздрогнул, сердце бешено заколотилось в груди. Что должно произойти? Ветерок больше не был желанным другом; он нес послание, которого Маккарти не хотел слышать. Он поднялся и, пошатываясь, вошел в дом, зная, что все равно не сможет уснуть, но предпочитая удушливую жару зловещему ветру, что дул на веранде.

4

Следующий школьный день для Денни закончился без происшествий. Даже учителя казались вялыми из-за очередного дня неумолимой жары и неугомонных детей. Главной темой разговоров были избитая физиономия Дейла Кроуфорда и возвращение Пола Греймора в Хэвен. Ходили слухи, что именно Греймор изуродовал Кроуфорда. Дейл всем рассказывал, что Греймор напал на него на заправке Макколи, «застав врасплох». История становилась довольно туманной, когда Дейла спрашивали, почему его отец, начальник полиции, не арестовал Греймора.

Пол Греймор был известен большинству жителей Хэвена как Мясник. Много лет назад, еще до рождения Денни, он якобы взбесился и убил кучу детей. С тех пор он сидел в тюрьме. Мясник стал местным букой. Историй ходило множество, и обычным родительским предупреждением детям было: «Возвращайся вовремя, а не то Мясник тебя заберет». Что не особо логично, ведь Мясник был надежно заперт в Брэкстоне. По крайней мере до недавнего времени. Денни не верил большинству этих историй; за годы они приобрели оттенок небылиц. Хотя он знал, что истории о внешности Греймора – правда. Греймор был изуродован в детстве, и большинство людей боялись его еще до того, как он начал убивать детей.

По дороге домой в автобусе Денни смотрел в окно на дом Грейморов. Он выглядел жутко, как и всегда, но, к его облегчению, таким же пустым. Хмурясь, он наблюдал, как автобус медленно останавливается перед его домом. Дорожка к входной двери была пуста. Денни и Коротышка попрощались, и чувство тревоги комом осело в животе, пока он торопился выйти из автобуса.

– Где Медведь? – спросил Денни, врываясь в дом.

Его мать как раз спускалась по лестнице с корзиной белья.

– Он целый день то заходил, то выходил, наверное, искал прохладное место, чтобы прилечь.

– Сейчас он внутри или снаружи? – спросил Денни, но ее взгляд уже начал туманиться, и он понял, что ее мысли где-то далеко, с другим мальчиком. Денни вышел на задний двор, и когда сетчатая дверь захлопнулась за ним, его беспокойство усилилось. Обыскав двор, Денни вернулся внутрь, снял школьную форму, переоделся и осмотрел дом, начав с верхнего этажа. К тому времени, как он снова оказался на кухне, его охватила неподдельная тревога.

Его мать уже начала готовить ужин и выглядела так, будто на мгновение вернулась к реальности.

– Мне нужно было кое-что достать с полки в подвале, – сказала она. – Может, он проскользнул вниз по лестнице, пока дверь была открыта. Это единственное прохладное место в доме.

Денни направился в коридор, ведущий к лестнице в подвал. Он открыл дверь, щелкнул выключателем и замер. Он ненавидел спускаться в подвал. Ничего такого, что могло бы объяснить этот страх, никогда не происходило, но чувство было неизменным. Одинокая голая лампочка ярко горела в дальнем конце подвала и едва освещала нижнюю часть лестницы. Тусклый свет, который все же достигал ее, был полон странных теней и темных провалов.

– Медведь, ко мне! Медведь! – позвал Денни и затаил дыхание, надеясь услышать побрякивание ошейника собаки, но ответом ему была тишина. Он медленно выдохнул и начал спускаться. После всего нескольких ступенек воздух резко изменился. Сначала в нос Денни ударил затхлый запах, затем его коснулась прохлада на грани с холодом. «Прямо как в могиле», – подумал Денни, продолжая спуск по скрипучим ступеням. Рука коснулась чего-то шелковистого. Денни отдернул ее и стал лихорадочно вытирать обрывки паутины о штаны, представляя огромного волосатого паука на другом ее конце. Он молча проклинал все фильмы ужасов, которые когда-либо смотрел.

Добравшись до нижней ступеньки, Денни огляделся в поисках возможных мест, где могла бы спрятаться собака. Казалось, было только три вероятных варианта. Сначала он проверил под верстаком. Ничего, кроме еще большего количества пауков. Чтобы подавить нарастающий страх, Денни выхватил ржавый молоток из груды неиспользуемых инструментов, разбросанных по верстаку, и медленно направился вглубь подвала, чтобы заглянуть за печь. Там не было ничего, кроме нескольких старых коробок. Ты же знаешь, что в этих коробках, Денни. Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль, и замер. Оставалось проверить только одно место.

В дальнем углу подвала дверной проем вел в помещение, которое, казалось, в давно забытые времена было какой-то прачечной. Денни был внутри всего один раз, и этого ему хватило. Раковина едва угадывалась под толстым слоем плесени. То, что напоминало ванну, представляло собой не более чем полуторафутовую цементную емкость в дальнем углу, наполовину заполненную водой, покрытой пленкой грязи. Мысли о том, что могло обитать в этой воде, заставляли Денни держаться подальше, но он должен был проверить. Он дошел до проема и заглянул внутрь. Лучи света из грязного окна под потолком блестели на мокром полу и стенах. Звуки капель и бульканья, доносящиеся из сгнивших труб, гулко отражались в маленьком помещении. Балки над головой были увешаны паутиной, и один раздувшийся паук угрожающе раскачивался прямо над ним.

Внезапный грохот и шипение из труб заставили Денни подпрыгнуть. Его глаза расширились, когда он увидел, как застоявшаяся вода в ванне начала бурлить и пузыриться. Он медленно отступил, бросил молоток, затем повернулся и побежал обратно к лестнице. Представив себе, как из липкой массы поднимается какая-то рептильная тварь, он стремительно побежал вверх по лестнице.

Наверху Денни захлопнул за собой дверь и закрыл маленький замок типа «крючок-защелка». Он прислонился к двери на мгновение, напрягая слух, чтобы услышать скользкие шаги на лестнице. Его сердце колотилось в груди, и все тело дрожало. Когда Денни наконец перевел дух, убедившись, что никто его не преследует, он вошел на кухню и тут же почувствовал себя глупо. Его мать стояла перед раковиной с текущей водой. Когда она выключила воду, он услышал, как трубы дребезжат, как тысячу раз до этого. Включение воды привело к попаданию воздуха в трубы, и вода в ванне, находящейся в подвале, начала бурлить.

Смущенно ухмыльнувшись про себя, он вышел через заднюю дверь, чтобы продолжить поиски собаки. Картина свирепого монстра, запертого в ловушку на старый замок «крючок-защелка», возникшая в его воображении, заставила его хихикнуть.

Денни вышел на крыльцо и направился к лесу за задним двором. Двор от леса отделял старый частокол. Забор, когда-то сверкавший белизной, теперь выцвел и облупился, в нем не хватало нескольких штакетин. Печаль на мгновение сменила тревогу, когда он вспомнил, как отец шутил, что позовет стоматолога, чтобы тот починил сломанные «зубы». Банально, но именно это делало его таким замечательным отцом. В тот день отец починил несколько сломанных штакетин и позволил Денни забить несколько гвоздей.

Денни отогнал воспоминания, протиснул тощее тело в одну из щелей и ступил на тропинку, ведущую сквозь густые кусты, на которых недавно распустились листья.

За тропинкой лес становился густым и тянулся на многие мили. Денни провел здесь немало времени и хорошо знал местность, но сегодня лес казался немного темнее и гуще обычного. Он пошел, списывая свою нервозность на отсутствие Медведя. «Медведь, ко мне, Медведь!» – кричал он время от времени. Но даже звук его собственного голоса во влажном воздухе звучал жутко. Узкие солнечные лучи пробивались сквозь деревья, создавая тени, которые шевелились от редкого дуновения ветерка. Обычные звуки леса начали казаться Денни угрожающими. «Медведь, выходи сейчас же», – позвал он на этот раз тише, боясь привлечь нежелательное внимание.

Шорох впереди остановил его. Весь лес как будто стих. Денни уже собирался развернуться и бежать, когда через тропу метнулся бурундук. Внезапно он понял, что затаил дыхание, и с облегчением выдохнул. «Что со мной не так, – подумал он. – Сначала подвал, а теперь лес».

Денни решил пойти домой и расспросить соседей о собаке. Возвращаясь, он не мог избавиться от неприятного предчувствия, охватившего его с того момента, как он увидел пустую дорожку со своего места в автобусе.

5

Денни крикнул матери и подождал ответа. Не дождавшись, он покачал головой и пошел по улице. Казалось, мать отдаляется все больше, и он боялся, что однажды она исчезнет, застряв в мире, в котором время от времени пропадала. В мире, где все еще жили его отец и брат.

Воздух оставался жарким и плотным, хотя солнце клонилось к закату. Деревья, с каждым днем покрывавшиеся листвой, и зеленые газоны усиливали чувство одиночества без Медведя. День больше напоминал конец бабьего лета, чем начало весны, – такой день, от красоты которого у Денни сжималось сердце, но который также печалил тем, что он может быть последним перед зимой. Что-то шевельнулось в кустах справа и заставило его вздрогнуть. Это была всего лишь кошка – верный признак того, что он приближается к дому миссис Ловелл. Через несколько шагов Денни увидел еще пару кошек, гоняющихся друг за другом по улице. К тому времени, как он добрался до забора, окаймлявшего участок, он без труда разглядел с десяток. Денни направился к ее дорожке и почувствовал себя неловко. Так много кошек.

Женщина-Кошка часто становилась предметом разговоров в столовой, и истории варьировались от странных и жутких до откровенно абсурдных. Как и в рассказах о Мяснике, было трудно отделить правду от вымысла. Самая распространенная история о Женщине-Кошке гласила, что она убила своего мужа, а точнее, приказала кошкам убить его.

Большую часть времени это звучало так нелепо, но теперь, когда они были рядом... если бы они захотели, они могли бы разорвать меня на части.

Из открытой двери донесся голос миссис Ловелл: «Нет, нет, еще не время ужинать», – тем же тоном, который он слышал вчера, словно она разговаривала с внуками. Денни подождал, чтобы убедиться, что ответа нет, а затем постучал в дверь. Конечно же, ответа не было; она разговаривала с одной из кошек.

Миссис Ловелл появилась в дверях и улыбнулась:

– Поглядите-ка, это Денни с холма. – Затем улыбка сменилась хмурым выражением. – У тебя ведь нет с собой этого мерзкого зверя, правда?

– Нет, мэм. Да, это я, Денни.

Кошачья вонь, доносившаяся из дома, отдавала гнилью, едкой смесью мочи и кошачьего корма.

Теперь, когда ее кошкам ничего не угрожало, улыбка вернулась на лицо миссис Ловелл.

– Да, Денни-пес и его хозяин Денни, как мило. Что мы можем для тебя сделать, Денни? Как твоя мама?

Денни сдержал улыбку. Она помнит имена сотни кошек и их дни рождения, но когда дело касается людей...

– С ней все в порядке, миссис Ловелл. Я здесь потому, что хотел узнать, не видели ли вы сегодня Ме... мою собаку?

– Нет, но если бы видела, можешь быть уверен, я бы ее прогнала. – Затем она быстро и (по-кошачьи) грациозно вышла на крыльцо и добавила заговорщическим шепотом: «Он пугает детей, знаешь ли».

Когда дверь открылась, а Женщина-кошка приблизилась, запах прокисшего молока и грязных лотков стал невыносимым. Денни начало тошнить, закружилась голова.

– Да, мэм, он не нарочно, он просто ведет себя как собака.

Три кошки, одна сиамская и две облезлые серо-белые, по очереди вились вокруг ее ног. Другие расположились вдоль перил крыльца и подоконников. Казалось, все они не сводили глаз с Денни.

– Хочешь зайти и выпить молока? У меня всегда много молока.

Она улыбнулась, но Денни подумал, что улыбка не затронула глаз. Эти глаза словно говорили: «Конечно, я убила своего мужа, и тебя тоже убью, если ты дашь мне повод».

Теперь некоторые кошки начали тереться о его ноги. Денни чувствовал себя словно во сне. Он представлял себя в том доме, окруженным кошками, пьющим молоко (из миски), и, когда миссис Ловелл закричит: «Это у него такая злая собака, дети!», все кошки набросятся на него, царапая и кусая. Он дрожал в жарком послеполуденном воздухе.

– Нет, спасибо, мэм. Пожалуй, я просто продолжу искать свою собаку. До свидания.

– Прощай, Денни, удачи.

Она бесшумно проскользнула обратно в дом. Возвращаясь к дороге, он услышал ее голос, снова с тем же напевным тоном: «Хотите поиграть немного перед ужином?»

Остановившись в конце дорожки, Денни на мгновение решил, что услышал, как несколько кошек мяукают в ответ. Он взглянул на холм, затем вниз, а после на положение солнца. Он решил спуститься к дому Билли и спросить о Медведе, и если повезет, Джули будет дома. Он не мог понять, зачем она тратит время на такого неудачника, как Дейл Кроуфорд. Джули всегда была такой милой, а Дейл, сколько Денни его знал, был полным уродом. Пока он шел по пыльной дороге, его снова охватило то неприятное чувство. «По крайней мере, на этот раз у меня есть причина нервничать», – подумал он.

Причиной, конечно же, был старый дом Грейморов. Любая надежда на то, чтобы пройти мимо дома Женщины-кошки, тут же сошла на нет. Денни пришлось бы пройти рядом с заколоченным домом, чтобы попасть к Билли. Вчера это не представляло собой такую уж проблему. Это был просто старый, жуткий дом со страшной историей. Но теперь, зная, что Греймор вышел из тюрьмы, возможно, даже вернулся в Хэвен, он видел все иначе. Может быть, Греймор действительно вернулся домой, подумал Денни, похолодев. Мясник, так его прозвали. Хотя все это произошло за годы до его рождения, Денни знал о Мяснике, как и все остальные в Хэвене. В шестьдесят первом в городе произошла серия убийств, в основном детей. Поздним летом того же года сам начальник полиции Кроуфорд (тогда еще офицер Кроуфорд) поймал Пола Греймора с поличным, когда он держал в руках еще не успевшую остыть последнюю жертву. Прямо за тем самым домом, к которому сейчас приближался Денни. Дом был заперт с тех пор, но Денни всегда бросало в дрожь, когда он проходил мимо, поэтому он ускорил шаг.

Высокие живые изгороди, окружавшие лужайку, неконтролируемо разрослись. Хотя трава все еще была коричневой после зимы, Денни видел, что за ней не ухаживали годами. Проходя у подъездной дорожки, он отчетливо разглядел сам дом. Выцветшая краска, провисшие доски, закрывающие окна, шаткое крыльцо: сегодня все это выглядело еще более угрожающе. Денни заметил, что даже граффити, покрывавшие дом, выцвели и не читались, а весь фасад дома покрывали пятна от бесчисленных яиц, которые бросали каждый Хеллоуин.

Он шел быстро, пока не прошел дом, не отрывая глаз, словно у того могли вырасти ноги, чтобы погнаться следом. Когда Денни добрался до Каммингсов, Билли тусовался на подъездной дорожке, бросая теннисный мяч и ловя его.

– Привет, Билли.

– Что случилось, Денни?

– Ничего особенного. Я ищу Медведя. Думал, он, возможно, забрел сюда. – Денни огляделся, не ожидая найти Медведя, но надеясь увидеть Джули.

– Нет, я его не видел, и ее тоже нет дома, – сказал Билли, подмигнув. Он подбросил мяч, сделал пару неуверенных шагов назад и снова поймал его. – Хочешь, я помогу тебе?

– Не знаю, где еще искать. Может, просто подожду и посмотрю, вернется ли он домой. Мы все еще ночуем в палатке на этих выходных?

– Конечно, почему бы и нет. Папа сказал, что мы можем воспользоваться его палаткой и фонарями, если будем осторожны.

Денни понравилась идея спать в палатке, а не под открытым небом.

– Звучит здорово. Можем выехать сразу после школы в пятницу.

– Я принесу палатку и все необходимое в четверг после школы, а в пятницу сядем с тобой на автобус. Мы можем гулять, пока не стемнеет, а потом разобьем лагерь. Папа говорит, что в паре миль отсюда есть пещеры.

Он снова бросил мяч и подождал. Когда мяч упал, Денни подпрыгнул и ловко поймал его одной рукой, а потом подбросил обратно, и мальчики начали бороться друг с другом, пытаясь поймать мяч, тут же увлекшись игрой.

Когда темно-синяя машина медленно поднялась на холм, оба мальчика остановились, чтобы посмотреть. Оба решили, что это кто-то навестил Женщину-кошку, и продолжили игру.

6

Машина съехала с гладкого асфальта на грунтовую дорогу и через мгновение свернула на подъездную дорожку к дому Пола Греймора. Пол сидел, уставившись на дом, не веря, где находится. Он знал, что большинство людей, отправленных в тюрьму на такой же срок, как он сам, договорились бы о продаже дома, но он не мог вынести расставания с ним. Он чувствовал, что отдал бы последнюю частичку себя, которая была до тюрьмы. Все время, будучи в заключении, он тайно надеялся, что когда-нибудь вернется, и вот он здесь. Лучи закатного солнца падали под странным углом, создавая причудливые тени и придавая старому дому сюрреалистический вид.

Почувствовав уязвимость Пола, Маккарти сказал:

– Я все еще должен устроить тебе большую экскурсию по Хэвену, но подумал, что нам стоит осмотреться здесь, пока не стемнело. Жаль, что я не успел убраться здесь до твоего приезда.

После инцидента на заправке накануне Греймор провел беспокойный вечер в ожидании визита шефа Кроуфорда, но тот так и не пришел. Сегодня они с Маккарти привели в порядок банковский счет Пола, посетили Департамент автотранспорта, чтобы узнать, что Полу нужно для получения новых водительских прав... все как обычно, а затем вернулись, чтобы проверить дом.

– Прошу вас, отец, вы и так сделали более чем достаточно. Давайте посмотрим.

Двое мужчин вышли из машины и подошли к входной двери, старательно избегая наступать на гнилые доски ступенек и настила крыльца.

– Надеюсь, ключ подойдет, – сказал Пол, вытаскивая его из кармана. Он нервно облизнул губы и вставил ключ, пытаясь скрыть дрожь в руках. Старый замок сопротивлялся, словно замороженный временем и стихиями. Пол толкнул дверь, и дерево вокруг замка раскрошилось. Он толкнул еще раз, дверь с протестующим скрипом открылась, и Пол вошел в дом своего детства. Запах затхлости сразу же окутал его, как и глубокое чувство ностальгии, которое возникло, пока он смотрел на гостиную.

Старый священник положил руку на плечо Пола:

– Давай осмотримся, позже у тебя будет достаточно времени подумать.

Пол кивнул и принялся бродить по дому, с каждым шагом пробуждая все новые воспоминания. Отец учил его делать наживку, мать пекла печенье, а он, стоя на стуле, помогал ей с тестом, они втроем играли в «Румми», смеялись и любили друг друга.

В угасающем свете дня он привычно обходил каждую комнату, оценивая, что нужно сделать. Удивительно, но ущерб был минимальным. В основном это были разбитые вандалами окна и сгнившие деревяшки, но старый дом казался крепким и по большей части нуждался в косметическом ремонте и обилии свежего воздуха. Репутация Мясника годами отпугивала самых опасных вандалов.

Когда они осматривали спальни наверху, Пол вздрогнул, услышав царапающий звук.

7

Билли и Денни без устали играли с мячом, не обращая внимания на время. Спустя некоторое время Билли начал выигрывать, заработав разницу в два очка. Мальчишки толкались и пихались, Денни, высокий и жилистый, против Билли, который был немного ниже, но крепче. Они боролись, но мяч так и не коснулся земли.

– Он укатился?

Билли покачал головой:

– Не-а, он застрял в желобе.

Денни взглянул на желоб, размышляя, сколько мячей они потеряли там за эти годы. Посмотрев вниз, он с удивлением увидел, насколько длинными стали тени. Солнце начало садиться за деревья.

– Мне все равно нужно домой.

Билли огляделся, тоже удивленный тем, как быстро стемнело. Жара заставила их забыть, что на дворе только май, и дни были все еще короче, чем летние.

– Хочешь, папа отвезет тебя на холм?

Денни колебался: было бы неплохо миновать дом Грейморов, но он не хотел показаться трусом.

– Нет, я пройдусь. Всего несколько минут.

Особенно если побегу.

– Хорошо, увидимся завтра.

– Давай.

Они хлопнули друг друга по рукам и разошлись: Билли – в свой уютный дом, а Денни – на темнеющую дорожку к холму.

Как только солнце начало садиться, температура понизилась вместе с ним. Денни был весь в поту после игры, но, поднимаясь на холм, начал мерзнуть. Солнце уже полностью скрылось за деревьями, и улица была залита зловещим оранжево-желтым светом. Тени от почти голых деревьев походили на тюремные решетки.

Приближаясь к дому Грейморов, Денни занервничал. В голове мелькали истории о Мяснике. Однажды, во время стрижки, он услышал разговор нескольких пожилых мужчин. Они сказали, что некоторые тела нашли полностью без кожи, другие – с отсутствующими частями; большинство так и не были найдены.

Добравшись до разросшейся живой изгороди в перед домом Грейморов, Денни внезапно замер. Его сердце бешено колотилось. Неужели я только что слышал голоса? Он сказал себе, что это глупо, и продолжил идти. Солнечный свет, пробивающийся сквозь голые деревья, тускнел по мере того, как солнце садилось, теперь заливая все красноватым сиянием. Тьма скоро сомкнется над Денни.

Он добрался до просвета в живой изгороди у подъездной дорожки, и на этот раз его остановило то, что он увидел. Там стояла машина! Денни на мгновение замер, глядя на нее. Время, казалось, застыло, пока он пытался понять, что это значит.

Его паралич прервался скрипом ржавых петель, протестующих после многих лет неподвижности. Именно этот звук заставил его побежать домой, вверх по холму, ни разу не оглянувшись, чтобы увидеть, кто... или что... вышло из парадной двери дома Грейморов.

8

– Думаю, нам понадобится дезинсектор, – заметил Пол, когда по чердаку над ними пробежало еще одно существо.

– Наверное, мыши или белки, – предположил священник, спускаясь по лестнице.

Пол кивнул:

– Уверены, что я могу остаться у вас, пока не приведу это место в порядок? Это займет время.

– Без проблем, Пол, не торопись.

Они остановились у входной двери, заметив у подъездной дорожки силуэт мальчика, вырисовывавшийся в тусклом свете. Отец Маккарти прищурился, пытаясь лучше разглядеть его черты. Он распахнул сетчатую дверь, чтобы выйти на крыльцо, как вдруг мальчик повернулся и побежал вверх по холму. Старый священник стоял на крыльце, глядя ему вслед.

– Вы его знаете? – спросил Пол, выйдя на крыльцо.

– Кажется, да, но не могу понять откуда, – ответил священник. Пол буквально видел, как крутятся колесики в мозгу старика, пока он пытался вспомнить.

– Я сейчас вернусь, Пол. Мне нужно узнать, кто это был.

В голосе Маккарти слышалась непривычная для Пола настойчивость. Священник быстро направился к машине и выехал задним ходом с подъездной дорожки, оставив Пола наедине со своими мыслями.

Пол сел на верхнюю ступеньку крыльца, вытащил из кармана джинсов мятую пачку сигарет и бездумно закурил. Он уже собирался сделать первую затяжку, как вдруг вспомнил об обещании. На мгновение взглянул на сигарету и раздавил ее ногой, затем встал и обошел дом. Мать-природа полностью захватила его территорию. Он медленно подошел к краю озера, граничащего с участком. Последние лучи дневного света угасли, когда он добрался до песчаного берега.

Слева Пол разглядел огни в доме Барроузов. Это уже не дом Барроузов, подумал он. Все они мертвы. Он выбросил эту мысль из головы и посмотрел прямо на черную гладь озера. Насколько хватало глаз, вокруг не было домов, только его собственный, Барроузов или кто там еще живет, и Ловеллов на другом берегу. Кто знает, там ли они еще? Пол вырос здесь, проводя лето за рыбалкой, плаванием и греблей на каноэ, а зимой – катаясь на коньках. Его детство было полно счастливых воспоминаний, связанных с этим местом, но то, что пришло к нему сейчас, отличалось. Видение прошлого было настолько внезапным и ярким, что парализовало его.

Дождь лил как из ведра, а ветер был не по сезону холодным: капли дождя били Пола в лицо, словно пули. Каноэ опасно клонилось к тому, чтобы утонуть. Пол яростно греб к берегу, дождь катился по лицу, смешиваясь со слезами. Девушка на его коленях оставалась неподвижной. «Пожалуйста, пусть я успею», – взмолился он и ускорил темп. Внезапно его охватило головокружение, грозя потерей сознания. Пол на мгновение закрыл глаза, и это чувство прошло. Раны на ногах были ужасны. Вода на дне каноэ окрасилась в тошнотворный цвет слабого чая из-за потерянной крови. Наконец показался берег. Он потратил все оставшиеся силы, чтобы преодолеть последние несколько ярдов до финиша, но должен был идти дальше. Он поднял девушку с колен. «Когда я приведу ее в порядок, мне нужно вернуться и убедиться, что я убил его». Он осторожно вышел из каноэ и встал по колено в озере. Паника охватила его, когда он подумал о том, что существо, возможно, живо, и отчаянно побрел к берегу. Голова кружилась, а дом, казалось, все больше удалялся по мере того, как он шел к нему. Он понял, что удар по голове мог оказаться сильнее, чем по ногам. «Я должен успеть», – снова подумал он. Это была его последняя мысль перед тем, как он рухнул на землю.

Громкий всплеск на другом берегу озера отвлек его от воспоминаний. «Просто лягушка-бык», – подумал он, но внезапно почувствовал, как его охватывает страх. Впервые он смог хоть что-то вспомнить о том дне. «Но как я оказался с девушкой и как мы оба так сильно пострадали? И кого, по-моему, я убил той ночью?»

Внезапно Пол понял, что не хочет вспоминать. Он точно знал, что девушка умерла от ран и офицер Кроуфорд нашел их обоих и арестовал Пола за ее убийство. «Но я не убивал ее, я пытался спасти. Я не помню, но знаю, что это правда, и, думаю, Кроуфорд тоже это знал».

Он покачал головой и пошел обратно к дому, чтобы дождаться священника.

9

Денни как раз приближался к дому Женщины-кошки, когда увидел позади себя мерцание фар. На мгновение он замер, раздумывая, стоит ли позвать ее на помощь. «Помощь», – подумал он и продолжил бежать. Пот лил ручьем, дыхание с шумом вырывалось из груди. Он был всего в пятидесяти футах от дома, когда темная машина остановилась рядом с ним.

– Сбавь ход, сынок, я просто хочу с тобой поговорить.

Денни быстро обернулся и с удивлением увидел на водителе воротничок священника, хотя лицо его было скрыто в тени.

– Это отец Маккарти, сынок, погоди минутку.

Денни снова посмотрел направо, дойдя до края двора. Это был отец Маккарти! Денни остановился, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что рванул с места. Он наклонился и уперся руками в колени, пытаясь отдышаться.

– Ты помнишь меня по церкви, сынок? – спросил старый священник. Денни кивнул, все еще не в силах говорить.

– Я тебя помню, но давно не видел и не назову твое имя.

– Денни... Деннис... О'Брайен, – прохрипел он.

Денни ясно увидел растерянность на лице старика, когда наконец до него дошло.

– Как твоя мама, Деннис?

Денни наконец перевел дух.

– У нее все хорошо, отец.

– Нам не хватает вас на мессе, Деннис, вас обоих.

– Да, сэр.

– Может быть, ты захочешь прийти в воскресенье?

Денни почувствовал неловкость и принялся ковырять пыльную дорогу кроссовкой.

– Вам нужно поговорить об этом с моей мамой, отец.

– Это было бы отлично, сынок. Она сейчас дома?

«О нет, – подумал Денни, – это плохо».

– Была, когда я уходил после школы, и уверен, она ждет меня на ужин.

– Это займет всего минуту, а потом я вас оставлю. Хорошо?

– Конечно, можете заехать сюда.

Священник въехал на подъездную дорожку и выключил зажигание. Денни подождал, пока старик выйдет из машины. Когда он закрыл за собой дверь, на крыльце замигал свет, и мать Денни выглянула на улицу.

– Денни, тебя отец Билли довез?

Старый священник шагнул в круг света, отбрасываемый голой лампочкой над москитной сеткой. Денни наблюдал, как на лице матери отразилось удивление, которое тут же сменилось чем-то еще более неприятным. Она распахнула москитную сетку и вышла на крыльцо.

– Что вы делаете в моем доме? – заорала она. – Я хочу, чтобы вы убрались отсюда! Держитесь подальше от меня и моего сына!

Ее лицо покраснело, когда она впервые узнала священника, а теперь оно было почти багровым.

– Миссис О'Брайен, позвольте мне...

– Я вам ничего не позволю! Разве вам мало?

Денни был потрясен этой вспышкой. Он знал, что его мать после аварии совершенно не интересовалась религией, но не мог поверить, что она могла так разговаривать со священником.

Лицо отца Маккарти побледнело, выражение стало непроницаемым.

– Мама, он просто...

– Нет! – Она подошла к Маккарти. – Вы забрали моего мужа и сына, а теперь возвращаетесь за добавкой?

Старый священник открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал. Он медленно попятился к машине, словно боясь повернуться к женщине спиной. Врезавшись в крыло, он повернулся и сел в автомобиль.

– Спокойной ночи. Извините за беспокойство, – пробормотал он, выезжая от дома. Денни на мгновение замер, не зная, что будет дальше. Внезапно его мать расплакалась. Она закрыла лицо руками, ее тело сотрясали неистовые рыдания. Денни подбежал к ней и обнял.

– Мама...

И тоже заплакал.

Мать наклонилась и крепко обняла его.

– О, Денни, как я скучаю по ним...

– Я тоже, – прошептал Денни, совершенно забыв о том, что это отец Маккарти припарковался на подъездной дорожке к дому Пола Греймора.

Отец Маккарти медленно спускался с холма, потрясенный произошедшим. Маккарти часто заменял отца Кригера, прежде чем получил постоянное назначение в Хэвен. Он хорошо помнил семью О'Брайен и случившуюся с ними трагедию. Он знал, что Дженис О'Брайен отреклась от веры после аварии, но ее ярая ненависть глубоко потрясла его.

Священник подъехал к дому Грейморов и, не выключая двигатель, вышел из машины. Пол поднялся с крыльца и подошел к нему.

– Вы в порядке, отец? Вы выглядите расстроенным.

– Все хорошо, – ответил священник. – Не пора ли нам вернуться?

Они ехали молча, пока не добрались до небольшого коттеджа, служившего приходским домом Маккарти. Они вошли внутрь, и Пол успел рассмотреть дом гораздо подробнее, чем накануне вечером. Они стояли в просторной гостиной, где находились лишь диван, кресло и лампа для чтения. Стены комнаты были заставлены книжными полками, забитыми томами всех размеров. Спальня священника находилась слева, небольшая кухня и ванная – в задней части дома, а гостевая комната, где спал Пол, справа. Вчера вечером Пол сразу же отправился в свою комнату, а сегодня утром они вышли из дома сразу после завтрака. Впервые Пол взглянул на некоторые издания на ближайшей книжной полке и с удивлением обнаружил набор книг от привычных религиозных сочинений до детективов и саспенса. Одна полка была целиком заполнена книгами на такие темы, как снежный человек и Лох-Несское чудовище, а также трудами о вуду и колдовстве.

– Настоящая коллекция, отец.

– Чтение – мое хобби. Боюсь, у меня слабость к детективам всех мастей. Я часто думаю, что если бы не стал священником, то стал бы детективом или отправился бы в Гималаи искать снежного человека.

Пол улыбнулся старику:

– Я вам безмерно благодарен...

Священник махнул рукой, призывая его замолчать.

– Не хочу больше этого слышать, Пол. Хотел бы я предложить тебе более комфортабельное жилье...

На этот раз Пол остановил старика на полуслове.

– Не забывайте, кто был моим последним «арендодателем», отец, – сказал он с ухмылкой.

Старик слегка улыбнулся, но лицо его оставалось мрачным.

– Что с этим мальчиком, отец? Это вас очень беспокоит.

Священник медленно покачал головой; казалось, за последние несколько часов он постарел на несколько лет.

– Его зовут Деннис О'Брайен. Он и его мать живут чуть выше по холму от твоего дома.

Пол вспомнил улицу Хиллвью.

– Там, кажется, были только дома Ловеллов и Блаакманов.

– Все верно, Пол. Мать Денниса, Дженис, – дочь Мосси. О'Брайен – ее фамилия после замужества. Три года назад семья О'Брайен очень активно посещала церковь. Джеймс О'Брайен, отец Денни, работал на фабрике «Конверс» в Молдене. Старший брат Денни, Джеймс-младший, был одаренным учеником и отличным спортсменом. На первом курсе он играл за университетскую команду в футбол, заменяя травмированного квотербека в конце учебного года. Джеймс-старший летом взял его поработать на фабрику, думая о колледже и оплате обучения. Он должен был обучать Джимми обращаться со станками по выходным, прежде чем тот сможет приступить к работе на полную ставку. – Старик помолчал, проведя руками по густым седым волосам. – В одно из таких воскресений они вдвоем вышли из дома. Остановились у «Тедди» купить кофе и пончики, а затем направились на фабрику. На следующем перекрестке в них врезался автомобиль, мчавшийся на большой скорости на красный свет. Машина О'Брайена вылетела с дороги и скатилась с крутой насыпи. Джеймс-младший погиб на месте, сломав шею. Джеймс-старший получил тяжелые травмы головы и умер три дня спустя, так и не придя в сознание.

Водителя другой машины выбросило наружу, он отделался порезами, ушибами и сломанной рукой. Этим водителем был отец Джейсон Кригер. Он опаздывал на мессу, переписывая по дороге стихи из Библии, чтобы использовать их в утренней проповеди. Он также всю ночь дегустировал винные запасы вместе с другим священником. Его признали виновным в безрассудном вождении и непредумышленном убийстве, приговорили к условному сроку, и больше жители Хэвена его не видели. Вскоре после этого он покончил с собой в исповедальне церкви в Нью-Гемпшире.

Старый священник глубоко вздохнул, явно расстроенный этой историей.

– По иронии судьбы, именно так я и оказался здесь, заменив отца Кригера. Мать Денниса так и не оправилась от несчастного случая. Она решила выплеснуть горе, отвергнув Господа и обвинив в смертях близких всех, кто связан с церковью.

Пол наблюдал за священником, пока тот говорил, желая найти нужные слова, но вместо этого молчал.

– Я немного почитаю, прежде чем лечь спать. Завтра мы можем осмотреть остальную часть Хэвена. Спокойной ночи, Пол. Я рад, что ты здесь.

– Спокойной ночи, отец.

Пол смотрел, как старик медленно бредет в спальню, и отчаянно хотел остановить его и рассказать о воспоминании на озере. Но старик был так глубоко обеспокоен мальчиком и его матерью, что Пол не хотел его обременять.

Он ушел в свою спальню и плюхнулся на маленькую кровать. Бездумно провел пальцами по глубоким шрамам на лице, катая в памяти леденящее душу воспоминание. «Кого же я убил? Это было какое-то животное?»

Через несколько секунд он крепко спал, а старый священник читал до глубокой ночи.

10

Денни сидел рядом с матерью на диване, не отрывая глаз от телевизора, но в мыслях блуждал где-то далеко. Он не мог сосредоточиться на бессмысленном сериале с закадровым смехом и бессмысленными разговорами. За ужином мать быстро успокоилась и больше ничего не говорила ни об аварии, ни об отце Маккарти, и вообще ничего: они ели молча. Денни хотел поговорить с матерью, рассказать о своих чувствах к церкви, которые совсем не совпадали с ее чувствами. Денни скучал по еженедельной мессе. Он не походил на большинство детей его возраста, которых заставляли ходить в церковь каждое воскресенье: ему это даже нравилось. Странно, но церковь всегда успокаивала Денни, и ему этого очень не хватало. Несколько раз он пытался завязать разговор, но начинал думать, что упустил возможность по-настоящему поговорить на подъездной дорожке после отъезда отца Маккарти. Он собрался с духом и попробовал снова.

– Мам, помнишь тот раз в церкви, когда мы с Джимми подрались из-за шоколадки? – Он следил за глазами матери, ожидая знака. При воспоминании ее лицо, казалось, смягчилось. – Это был батончик «Херши». Я попытался выхватить его и выбил из рук на сиденье перед нами. Прежде чем мы успели схватить батончик, миссис Бенсон села прямо на него. В тот день было так жарко. Когда она встала... – он вдруг захихикал, надеясь, что воспоминание передастся матери, но та застыла, уставившись в телевизор. – Когда она встала, шоколад растекся по всему платью сзади, как будто она... – его смех вышел из-под контроля, и он с трудом договорил: – Она... она выглядела так, будто... не сдержалась... – Он уже согнулся пополам, но не отрывал взгляда от матери. Ее лицо озарилось, и улыбка тронула уголки губ, а затем исчезла.

Денни перестал смеяться.

– Мама, ты же помнишь это, правда?

На мгновение он подумал, что она вообще не ответит.

– Конечно, помню, Денни.

И все.

– Мама, я так любил воскресенья. Папа вставал рано и готовил нам блинчики или французские тосты, а потом мы все вместе шли в церковь.

Мать молчала. Денни ждал, пока секунды превращались в минуты, и знал, что на этот раз она не ответит. Он решил рискнуть.

– Мама, ты не скучаешь по тем временам? Потому что мы с тобой могли... – Денни затошнило, он почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Мама, я скучаю по ним, но я скучаю и по тебе. По тому, какой ты была раньше...

Она молчала. Гигантские слезы катились по его лицу.

– ...когда ты была моей мамой, – выдавил он из себя.

Слезинка выкатилась из глаза матери, но она не повернулась к нему. Денни разрыдался, давно сдерживаемое отчаяние хлынуло из него потоком, но мать больше не обронила ни слезинки. Денни никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Он взбежал наверх и бросился на кровать, дрожа от охвативших его чувств. Он мучился из-за смерти отца и брата. Он был одновременно в ярости и горевал из-за матери. Он избегал этого дня с тех пор, как мать начала отдаляться от него все больше и больше. Втайне он надеялся, что все закончится тем, что мать выйдет из траура и крепко прижмет его к себе. Он отчаянно молился об этом, но все же откладывал разговор. Именно сегодня вечером он откладывал его так долго. Из страха, что это будет настоящий конец, когда он останется совсем один, а его мать окажется заперта в мире, частью которого он больше не был. Та часть Дженис О'Брайен, которая была его матерью, тоже погибла в аварии.

«Нет, – сказал он себе, – отец и брат мертвы, но я жив, и мама тоже!» Она была где-то там, погребенная под таким количеством гнева и горя, что не могла найти выход. Денни сел и вытер лицо. Он не мог, не хотел позволить себе попасть в эту ловушку. Ему просто нужно было найти способ достучаться до нее. Это случилось сегодня вечером на подъездной дорожке с отцом Маккарти. Вот и все! Старый священник одним своим появлением вскрыл этот замок, возможно, в этом и был ключ к разгадке. Безнадежность, которую он чувствовал всего несколько мгновений назад, превращалась в опасный оптимизм.

Денни знал, что лучше не рушить новообретенную надежду попыткой снова поговорить с матерью. Он знал, что ему не следует торопиться. Он бродил по комнате, подбрасывая футбольный мяч. В одном из окон жужжал вентилятор, гоняя по сырой комнате беспомощный горячий ветер.

Денни плюхнулся за стол и осмотрел мяч, не в силах разглядеть выцветший автограф. Он напомнил ему о лучших временах, о Джимми. Денни положил мяч на пол и медленно покатил его по комнате, не желая думать о тех временах, не сейчас.

Вместо этого он открыл верхний ящик и достал дневник. Изложение мыслей на бумаге всегда помогало ему прийти в себя и встряхнуться. Сам процесс записи, представление событий в черно-белом виде помогали ему по-настоящему задуматься о том, что произошло. Иногда такая перспектива даже пугала, когда речь заходила о воспоминаниях, которые причиняли боль, таких как его отец и Джимми. Как его мама. Но в большинстве случаев это помогало ему разобраться в себе. Поэтому Денни все записал.

Он остановился, когда добрался до части о Медведе. Ручка занесена над бумагой, в груди пустота. Его пес должен был свернуться калачиком под ногами Денни, как он делал каждый вечер, когда мальчик сидел за столом. Денни рассеянно наклонялся и гладил его или чесал голову.

Он сглотнул и продолжил писать. Когда он начал записывать историю об отце Маккарти и его столкновении с матерью, легче не стало. Но возник вопрос: что отец Маккарти делал в доме Мясника? Денни решил, что он, должно быть, ошибся домом; он мог представить, как Маккарти собирается поговорить с мамой, но заезжает не на ту подъездную дорожку.

Когда Денни что-то обдумывал, он делал это в форме диалога. Он высказывал идею, и другой голос в его голове – Голос Разума, или Великий Оз, как бы он ни назывался, – отвечал ему. Денни не всегда нравился ответ, но он заставлял его преодолевать трудности. Сегодня вечером ответ, который он получил, напугал его. Разве он не выходил из дома, Денни? Да, кажется, выходил. И мы знаем, что это значит, не так ли?

Денни резко оборвал разговор. Он точно знал, что это значит. Он вернулся к дневнику, закончив свою писанину мыслью обратиться за помощью к отцу Маккарти. Теперь это был лучший разговор, который он мог бы вести со своим духовным наставником. Он начал придумывать, что скажет, и вот тогда долгий день наконец дал о себе знать. Денни опустил голову на скрещенные руки. Всего на минуту, сказал он себе, и тут же уснул.

Он проснулся вялым, сгорбившись над столом. Засыпать, делая записи в дневнике, стало для него обычным делом. Когда Денни не записывал мысли, они, казалось, кружились в голове, мешая заснуть.

Он убрал дневник в ящик и выключил настольную лампу. Глаза медленно привыкали к темноте. Отсюда ему был виден весь склон холма, дом Женщины-кошки, Мясника, Билли и, конечно же, озеро. Поверхность мерцала в сиянии лунной четвертинки, и лишь изредка рябь нарушала глянцевую поверхность в застоявшемся воздухе. Денни часто так сидел, глядя на озеро; безмятежность вида обычно успокаивала его. Но сегодня вечером все было не так. Спокойствие казалось фасадом. Как будто что-то еще скрывалось от его глаз.

Взгляд Денни переместился за озеро, к силуэту старой больницы. Он никогда не понимал, почему тот выглядит так, словно нависает над водой. Хотя с этим местом было связано немало тревожных историй, оно никогда прежде не казалось таким зловещим.

Денни покачал головой, вспоминая, как в последнее время все его пугало. Подвал, лес, теперь старая заколоченная больница и озеро. Пока он смотрел на гладкую воду, набежавшее облако затмило лунный свет, окрасив озеро в черный. Денни добрался до кровати и уснул без сновидений.

11

Пол Греймор вытащил еще одну горсть сухих листьев и веток из водостоков дома и на мгновение взглянул на небо. Солнце скрылось за густой дымкой, но жара стояла невыносимая. «Слишком жарко для этого времени года», – подумал он, бросая мусор на землю. Он засунул руки в перчатках в водосточную трубу, и на этот раз то, что он вытащил, перенесло его на забытую тропу детства. Это был старый мячик размером с мизинец, едва узнаваемый после многих лет, проведенных в водостоке. Пол вспомнил, как летом проводил много времени со своим лучшим другом Джо Каммингсом, играя в «крышу». Казалось, это было так давно и с ним произошло столько всего, что он даже засомневался, было ли это воспоминание реальным. Его охватила такая глубокая печаль, что он решил сделать перерыв и начал спускаться с лестницы.

Пол был потрясен, узнав от отца Маккарти, что Джо с семьей переехал в старый дом Барроузов, расположенный совсем рядом, и теперь у него возникла идея. Грусть начала рассеиваться так же быстро, как и пришла, когда он представил себе перспективу навестить старого друга. «Что если он подумает, что я убил всех этих людей? Иначе почему я ничего не слышал за семнадцать лет?» Он стянул перчатки с рук и вытер пот с лица рукавом толстовки. Если повезет, через несколько недель дом станет пригодным для жилья. А что потом?

Звук двигателя приближающейся машины привлек его внимание, и сердце екнуло, когда на подъездную дорожку въехала полицейская машина.

Несмотря на изнуряющую жару, Пол почувствовал, как по телу пробежал холодок, когда из машины вышел Коди Кроуфорд. Здоровяк медленно пошел по двору, и Пол двинулся ему навстречу, удивляясь, что так быстро узнал его, ведь годы не пощадили Кроуфорда. Когда он давал показания против Пола на суде, сидя на трибуне, то выглядел словно высеченным из гранита. Он был высоким и широкоплечим, но теперь его мускулы прятались под слоями жира, а вперед выдавался огромный живот.

Когда Кроуфорд приблизился, Пол заметил глубокие морщины на его лице и кровеносные сосуды на носу, которые напоминали фейерверки. Глаза его были скрыты за зеркальными очками.

– Так ты и впрямь вернулся, – сказал Кроуфорд. – Я и не думал, что ты когда-нибудь выберешься оттуда.

Красные вспышки гнева замелькали перед глазами Пола, но он сдержался.

– Хорошо, спасибо. Как дела, офицер Кроуфорд? Я вас ждал.

Кровь прилила к лицу Кроуфорда.

– Теперь я – начальник отдела полиции Кроуфорд.

– Поздравляю. Новости до меня не дошли, – солгал Пол.

Кроуфорд прислонился к переднему крылу патрульной машины и вытащил из кармана сигару. Он зажал ее между желтыми зубами и чиркнул спичкой о ремень, чтобы прикурить. Его движения были медленными и размеренными. Он явно пытался действовать Полу на нервы. Наконец он глубоко затянулся сигарой.

– Жарковато для толстовки, да, Греймор? Но, держу пари, ты за эти годы бывал в местах и погорячее, а?

Гнев нарастал, но Пол отказывался поддаваться на уловки этого человека. Он невольно полез в карманы за сигаретами, которых там не оказалось. Кроуфорд вскочил, его рука потянулась к кобуре. Машина подпрыгнула на рессорах от внезапного облегчения. Пол опустил руку. Почувствовав, что контролирует ситуацию, он сказал:

– Вы выглядите немного нервным, Кроуфорд, вас что-то беспокоит?

Тот сорвал солнцезащитные очки и вытащил сигару изо рта.

– Черт возьми, меня и впрямь что-то беспокоит, урод! – крикнул он в лицо Полу. – Дерьмо, которое, как мне казалось, я вычистил из этого города, хлынуло обратно, и я не собираюсь ждать, пока убьют еще больше детей, прежде чем снова его очищу! Я не хочу, чтобы ты находился в моем городе, как и все, кроме твоего проклятого друга-проповедника! – Дыхание Кроуфорда воняло сигарным дымом и перегаром от виски, а лицо стало багровым, на лбу запульсировали вены.

Урод. Это слово разжигало гнев Пола. Он наклонился ближе к Кроуфорду, встретившись с ним взглядом.

– Я не убивал этих детей. Ты знал это семнадцать лет назад, но все равно повесил на меня. Может, за эти годы ты даже убедил себя в этом, но я их не убивал.

Урод. Это слово эхом отозвалось в голове. Он отступил назад и стянул толстовку. Толстые ленты мышц на руках и груди перекатывались под пропитанной потом кожей. Сама кожа выглядела как отвратительная карта шрамов, зеркально отражавшая шрамы на его лице.

– Вот все, что мне нужно скрывать, Кроуфорд. Видишь этот, – он указал на длинный шрам, пересекающий левое плечо, – он за то, что я не отдал последнюю сигарету одному из смотрящих. А тот на животе – за то, что я ни перед кем не встал на колени. А эта красотка на груди – от одного из охранников, потому что я не назвал его «сэр»! Но мои руки, Кроуфорд, – это моя позорная метка. Посмотри на них, ублюдок!

Шрамы на руках Пола были не случайным следом от небрежного взмаха ножом, но настоящей резьбой. В худшую ночь в жизни, в ночь, которая заставила его задуматься, стоит ли вообще жить, другие заключенные оставили на нем клеймо. На одной руке было небрежно вырезано слово «извращенец». Мерзкие шрамы на другой руке сложились в слово «урод».

– Я провел семнадцать лет в аду, и всё благодаря тебе. Это мои тайны, мое прошлое. А ты, Кроуфорд? Какие шрамы ты скрываешь за значком и пистолетом? Что ты переживаешь темными ночами, когда сон не приходит и не спасает от мыслей? Ты думаешь лишить меня жизни? – Пол снова надел толстовку. – Там я испытал такое, чего никогда не забуду, как бы ни старался. Но теперь я дома. Не смей называть этот город своим, Кроуфорд, это унижает весь Хэвен.

Кроуфорд сглотнул и затянулся сигарой. Не в силах встретиться взглядом с Полом, он сложил солнцезащитные очки и зацепил их за передний карман.

– Мой сын рассказал мне вот что...

– Твой сын – засранец, Кроуфорд, как и ты. – Пол полез в карман и вытащил нож, которым когда-то владел Кроуфорд-младший. – Я же говорил, что ждал тебя.

Кроуфорд снова потянулся к кобуре и на этот раз выхватил оружие. Он направил пистолет Полу в грудь.

– Ты мне угрожаешь, Греймор? Мы можем покончить с этим здесь и сейчас.

Пол холодно улыбнулся.

– Тебе бы это понравилось, Кроуфорд? Можно сказать, что я направил на тебя нож, а ты выстрелил в целях самообороны. Еще одна ложь, учитывая, с чем ты уже научился жить.

На несколько мгновений Пол подумал, что полицейский действительно собирается выстрелить. Кроуфорд еще долго наставлял на него пистолет, а затем наконец сунул его в кобуру. Схватил нож и положил в карман.

– Когда отдашь это своему парню, передай ему сообщение. Если он еще раз полезет с этой штукой к моему лицу, я скормлю ее ему.

Кроуфорд прищурился, и его лицо покраснело сильнее. Он снова надел солнцезащитные очки и зажал сигару в зубах.

– Я буду следить за тобой, Греймор.

– Ты можешь следить сколько хочешь, Кроуфорд, но не на моей территории. А теперь убирайся к черту с моей земли и не возвращайся без ордера.

Кроуфорд несколько мгновений пялился на него из-под солнцезащитных очков, а затем сплюнул и повернулся к машине.

Пол посмотрел, как он уезжает, а затем медленно пошел к озеру. В детстве он всегда приходил сюда подумать. Он сел на камень у кромки воды и посмотрел на озеро. Двое детей ловили рыбу со старой гребной лодки. Их смех разносился над водой, вызвав у Пола воспоминание о том, как он и его единственный настоящий друг рыбачили на озере миллион лет назад. Или так ему казалось. Все, что случилось в прошлом и с момента возвращения в Хэвен, крутилось у него в голове. У него отняли так много, и теперь Кроуфорд собирался продолжить. Греймор не мог этого допустить. Он хотел вернуть свою жизнь. Он решил навестить Джо Каммингса.

12

Каноэ лениво дрейфовало по середине озера, пока Тони ДеМарси то засыпал, то просыпался. Само озеро было неподвижно, как и влажный воздух над ним. «Слишком хороший день, чтобы тратить его на занятия, особенно в пятницу», – еще раньше решил Тони. Небо над ним было туманно-голубым, солнце казалось мерцающим огненным шаром, затянутым дымкой. Тони натянул кепку «Ред Сокс» на глаза и снова задремал.

Семья Тони в прошлом году переехала из Хэвена в более привлекательный город Бристоль. Тони боролся с переездом всеми силами: ныл, как он будет скучать по друзьям, как тяжело будет сменить школу. Не то чтобы его оценки могли сильно ухудшиться, но он все же попытался, однако проиграл. Поэтому, проснувшись этим весенним утром, он решил прогулять школу и навестить друзей в Хэвене. Видит бог, сегодня их не будет на занятиях.

На поиски попутки ушло больше времени, чем он ожидал, и он приехал в Хэвен уже после последнего школьного звонка. Он поискал Дейла Кроуфорда и остальных ребят рядом с кафе «У Тедди», но их уже не было. Тони решил, что парни уже потратили все разрешенные отгулы и не могли пропустить очередной день, иначе им придется ехать в летнюю школу. У Тони оставался еще один день, и он был именно сегодня.

«Невелика потеря, – подумал он, – не придется делить два косяка, которые заныканы в сигаретной пачке».

Вот так Тони и провел свой последний день на Земле, плавая по озеру с двумя косяками травы. Мысль о том, что он может остаться здесь на этом каноэ навсегда, начинала казаться вполне разумной.

Тони помнил, что последний раз был на озере несколько лет назад. Они с отцом рыбачили на старой гребной лодке. Он улыбнулся, когда тот день всплыл в памяти и прояснился. Они с отцом постоянно чем-то занимались вместе, пока Тони не стал тусоваться с «неправильной компанией».

Он начал подтягивать леску, но внезапно она натянулась. Сначала он подумал, что леска намоталась на ветку дерева, но, вытащив ее, обнаружил, что зацепил ржавое старое боковое зеркало. «Как это могло оказаться посреди озера, папа?» – спросил он со всей невинностью и любопытством, свойственными девятилетним мальчикам.

Отец улыбнулся и сказал, что, вероятно, оно попало туда вместе с остальной частью машины. Когда Тони нахмурился, отец объяснил: «Люди оформляют страховые полисы на автомобили, как и на дома, на себя и семьи. Таким образом, если они разобьют машину или ее угонят, страховая компания возместит ущерб. Некоторые обманывают страховую компанию. Когда им нужны деньги или машина им не нужна, они просто звонят в страховую и говорят, что ее угнали».

Тони сидел, перебирая в руках старое зеркало, когда его осенило. «А потом они сбрасывают машину в озеро».

«Все верно. Везут на Хоспитал Хилл и просто сбрасывают со скалы». Он указал на другой конец озера, туда, где над озером возвышался отвесный девятиметровый скальный склон, за которым стоял старый дурдом.

Тони вдруг подумал, что его отец очень много знал об этом. Больше, чем кто-либо. Он вспомнил старый фургон «Форд», угнанный несколько лет назад. «Под озером – гора, покрытая водой. Там едва ли не все из камней. Поэтому, когда рыбачишь или плаваешь, почти никогда не видно водорослей. За исключением нескольких скалистых выступов, озеро практически бездонное».

Внезапно по зеркальной глади пробежала волна ряби, затем еще одна. Что-то толкнуло каноэ, и Тони очнулся от дремотных воспоминаний. Он сдернул с лица кепку «Ред Сокс» и огляделся.

Вокруг каноэ в озере закручивались водовороты. Тони сел, но тут же упал, когда каноэ начало яростно качаться. Он поднялся, уже полностью проснувшись, и его глаза расширились, когда он увидел водовороты. Тони быстро схватил спасательный жилет, служивший ему подушкой, и надел его.

Еще один удар по дну каноэ грозил перевернуть его, но суденышко удержалось на плаву. Затем вся турбулентность прекратилась. Водовороты рассеялись, превратившись в мелкую рябь, так же быстро, как и появились, и вскоре озеро снова стало гладким как стекло.

Тони покачал головой, спрашивая себя, не галлюцинация ли это. Он пересел на среднее сиденье и схватился за весла. Сон это был или нет, но он направлялся к берегу.

Тони начал грести, тут же вспотев от палящего зноя. Он потянулся за кепкой, чтобы защитить голову от солнца, и тут корма каноэ внезапно взметнулась вверх. Тони взмыл в воздух, когда каноэ шлепнулось обратно в воду, чудесным образом приземлившись правым бортом вверх. Тони упал секундой позже, в шести футах от каноэ. Спасательный жилет поддерживал его на поверхности, и, задыхаясь от холодной воды, парень заозирался, чтобы увидеть, где каноэ.

Тони переводил взгляд с суденышка на берег и обратно, не зная, куда плыть. Берег был все еще в добрых тридцати ярдах, но вряд ли в каноэ было безопасно, даже если бы он вернулся в него. Какого черта его вышвырнуло из лодки? Тони оглядел берег в поисках кого-нибудь, кого можно позвать на помощь, но никого не нашел. Неудивительно, ведь весь остальной мир был либо в школе, либо на работе.

Не сумев найти свою старую компанию, Тони прошел через лес к озеру. Наткнувшись на каноэ, стоявшее у причала, он не смог устоять перед соблазном. Теперь он бы все отдал, чтобы сидеть на уроке и слушать монотонную болтовню миссис Фрайман о Гражданской войне.

Тони поплыл к берегу, но обнаружил, что его нога запуталась в водорослях. Чем сильнее он пытался высвободиться, тем плотнее они, казалось, обвивались вокруг лодыжки. Он посмотрел вниз, чтобы увидеть, что обмоталось вокруг ноги, но бликующая поверхность не позволяла этого сделать. Он попытался нырнуть, но жилет оказался надут слишком хорошо. Тони опустил руку и попытался подтянуть ногу, чтобы освободиться, но то, что его удерживало, сжимало слишком сильно, и он не мог дотянуться до ноги.

На минуту он перестал бороться, прислушиваясь к плеску воды вокруг каноэ, и подумал о словах отца. Озеро практически бездонное... поэтому здесь почти никогда не видно водорослей.

Слова эхом отдавались в голове. Тони стало тяжело дышать, он весь трясся от холода. Он на мгновение задержал дыхание и опустил лицо в воду, которая была достаточно чистой, чтобы видеть все вплоть до колен. Тони разглядел кроссовки только потому, что они были белыми. То, что обвивалось вокруг лодыжки, сливалось с джинсами и мутной водой.

Он вздернул голову и вытер глаза. Затем почувствовал острый укол в лодыжку, будто укус пчелы. Вся нога тут же онемела. Это было очень похоже на ощущение, когда стоматолог вколол ему новокаин, чтобы вырвать больной зуб.

Тони охватила паника, и он отчаянно попытался добраться до каноэ. Как во сне, он двигался ужасно медленно. Онемение быстро распространялось, и вскоре Тони перестал дергаться и, как ни странно, успокоился. Пока он плыл неподвижно, как бревно, то заметил, что его впечатления от окружающего мира внезапно усилились. Все цвета казались ярче и четче. Он чувствовал запах крокусов и свежескошенной травы в душном воздухе. Тони не мог вспомнить, зачем так боролся с этим прекрасным и безмятежным чувством.

Затем что-то потянуло его под воду. Внезапно он погрузился полностью, вместе с оранжевым жилетом. Когда легкие наполнились водой, в голове эхом отозвались слова отца: «Озеро практически бездонное... поэтому здесь почти никогда не видно водорослей».

Пустое каноэ лениво дрейфовало по спокойному озеру, а кепка «Ред Сокс» медленно тонула рядом с ним.

13

– Давай остановимся и сделаем перерыв, – взмолился Денни, пот ручьями катился по его лицу.

– Ладно, но только на минутку. Я очень хочу найти те пещеры, о которых рассказывал отец, – отозвался Билли, отмахиваясь от комаров, жужжащих у лица.

Денни сел на ствол упавшего дерева и открыл фляжку. Он жадно выпил, а затем вылил себе на голову немного воды. Погода оставалась не по сезону жаркой. День в школе тянулся бесконечно, и когда Денни наконец-то оказался в лесу, он испытал огромное облегчение. Вся неделя состояла из череды испытаний, и какое-то время казалось, что поездка вообще отменится. Сначала исчез Медведь, затем Женщина-кошка позвонила Денни домой, жалуясь на то, что его собака съела нескольких кошек. Когда Денни снова попытался объяснить, что Медведя нет, она не стала его слушать. Она утверждала, что семь или восемь ее кошек пропали, и, должно быть, их сожрала эта ужасная собака. В довершение всего вернулся Мясник. Последние пару дней Денни видел его из автобуса, когда он возился со своим домом. Ходили слухи о Поле Грейморе и его нападении на Дейла Кроуфорда. Дейл говорил, что его отец при первой же возможности снова посадит Мясника в тюрьму.

– Сколько еще идти до тех пещер? – спросил он Билли.

– Отец сказал, что если мы пойдем прямо от твоего дома и пройдем около двух миль, лес станет ниже. Там есть сгоревшие фундаменты старого военного склада, взорванного во время Второй мировой войны. За ними мы снова поднимемся на холм, а пещеры находятся где-то на дальней стороне.

– Пойдем, пока не стемнело, а то мы ни хрена не найдем.

Они взвалили рюкзаки на плечи и двинулись глубже в лес. Изредка на пути им попадались белка или бурундук, но в остальном они были предоставлены сами себе. Денни в миллионный раз пожалел, что Медведя нет рядом. Всю неделю его пес отсутствовал, и Денни начинал бояться худшего. Каждый день, когда он выходил из автобуса и никто не встречал его слюнявым приветствием, был полон грусти. Ночи в комнате были одинокими и пустыми. Иногда Медведь оставался на ночь, и Денни знал, что пес бродит по лесу к озеру, преследуя добычу. Но на этот раз его не было слишком долго.

Тени удлинились, когда мальчики заметили перемену в лесу. Они шли через густой бор из взрослых сосен, дубов, кленов и берез, а также обычных папоротников и ежевики, которые росли между ними. Теперь деревья стали ниже, появились проплешины голой земли.

Денни остановился и понюхал воздух. «Медведь, должно быть, уже давно бы это учуял», – подумал он, и глаза его наполнились слезами. Запах давно потухшего пепла, словно костер, найденный весной, в котором не горело пламя с прошлого лета. Довольно неприятный запах дурной истории.

Заметив, что Билли смотрит на него с таким выражением, словно Денни рехнулся, он просто сказал: «Мы близко» – и пошел дальше. Среди молодой поросли Денни увидел почерневшие стволы деревьев, пострадавших от пожара. Некоторые еще стояли, удерживаемые корнями, такими же мертвыми, как и сами стволы, но большинство лежали вповалку. В нескольких местах они валялись друг на друге, и Денни снова вспомнил старые потухшие костры, которые разводили великаны.

Наконец в поле зрения появилось первое из обрушившихся зданий. Мальчишки подбежали к нему и перелезли через обломки. На самом деле это была всего лишь цементная оболочка. Всё деревянное строение сгорело дотла, а пепел развеяли десятилетия ветра и дождя.

Денни пытался вспомнить, что ему известно об этом месте. Мать рассказывала ему, потому что его дед погиб при взрыве. Эти здания принадлежали военным и служили складом боеприпасов. Незадолго до конца войны мощный взрыв разрушил комплекс, убив всех. Мать Денни подумала, что их бомбят немцы – настолько громким был взрыв. Сирены воздушной тревоги заставили всех спрятаться. Она сидела в темном подвале и молилась вместе с матерью в ожидании нового взрыва. Через несколько часов соседка рассказала им, что произошло, и она поняла, что ее отца больше нет.

Перепрыгивая через рушащуюся стену, Денни заметил, насколько нетронутыми выглядят руины, и это было странно. Не было ни мусора, ни пустых пивных банок, которые обычно годами скапливаются в подобных местах. Затем он вспомнил о проделанном ими пути и решил, что вряд ли стоило забираться так далеко в лес, чтобы выпить. Все старые подъездные пути давно заросли, и, если подумать, мало кто говорил об этом месте. Как будто это был один из грязных секретов Хэвена.

Денни и Билли немного пошатались по руинам здания и решили идти дальше, пока не стемнело. Они наткнулись еще на несколько подобных развалин, таких же заброшенных. Мальчишки шли вдоль последнего ряда зданий, когда поняли, что уже стемнело.

– Похоже, пещеры мы сегодня не найдем, – вздохнул Билли.

– Ничего страшного. Разобьем лагерь здесь, а утром начнем все сначала.

Они быстро поставили небольшую палатку, но для завершения работы им пришлось зажечь фонари. Денни вытащил из рюкзака маленький транзисторный приемник и попытался настроиться на игру «Ред Сокс». В ответ он услышал только помехи и расстроенно выключил его.

Поставив палатку, ребята тут же развели костер у входа, поскольку стремительно холодало. Компанию им составила сова, громкое уханье которой сопровождало жарку хот-догов с фасолью на огне. После еды мальчики проболтали до глубокой ночи.

Сначала темы разговора были самыми обычными – школа, девчонки и «Ред Сокс», а потом Денни упомянул Греймора. Билли нахмурился, но промолчал.

– Однажды я слышал, как в парикмахерской говорили о том, что он сделал. Говорили, что он не просто убивал, а делал какие-то жуткие вещи.

Он помолчал, надеясь, что Билли не спросит, что это значит, потому что сам Денни понятия не имел.

– Денни, я... мне нужно тебе кое-что сказать. – Голос Билли дрожал, и Денни не мог разглядеть выражение его лица в свете костра. – Поклянись, что никому не расскажешь. – Он поднял взгляд, и Денни увидел, насколько серьезным выглядел его друг. У него было лицо взрослого человека, и в мерцающем свете огня оно выглядело довольно пугающе.

– Да ладно тебе, Билли, ты же знаешь, что я...

– Скажи «клянусь».

Денни снова посмотрел на него. Казалось, глаза Билли излучали сильный жар огня, а не отражали его.

– Клянусь. – Денни вдруг осознал, что ему совсем не хочется слышать то, что Билли собирается сказать.

– Это неправда... то, что говорят о Грейморе. – Его глаза горели убежденностью, как раскаленные угли. – Отец говорит, что они свалили все на Греймора, но он этого не делал. Они росли друзьями, как мы с тобой, очень близкими. Мой отец был единственным другом Греймора, из-за его внешности, понимаешь?

Денни кивнул, но промолчал.

– Отец говорит, что он никак не мог убить никого из этих детей. Во время некоторых убийств они были вместе, поэтому отец точно знает. Они свалили все на него, потому что не смогли найти настоящего убийцу, а еще из-за того, что Греймор так выглядит.

Тяжесть слов Билли, казалось, давила на Денни. Вопросы рождались в голове быстрее, чем он успевал их задать. «Тогда кто же убил всех этих детей?» – был тем, который наконец оформился в слова.

– Мой отец не знает. Он говорит, что снова и снова прокручивает в голове то лето и ему кажется, что во всем этом что-то есть, что-то, чего он не замечает. Он давал показания в защиту Греймора, и это практически сделало его изгоем. Он потерял много друзей, лишился уважения. Некоторые до сих пор достают папу, особенно теперь, когда Греймор вернулся. – Билли с трудом сдерживал слезы. – Иногда мне кажется, что именно поэтому он переехал так близко к озеру, чтобы попытаться разобраться. В общем, Кроуфорд сказал моему отцу, что без его показаний Греймора упекли бы пожизненно. Он говорит, что если будут новые убийства, моего отца нужно арестовать как соучастника.

– Вот гад. Неудивительно, что его сын такой мудак.

Билли вытер глаза и посмотрел на Денни.

– Ты мне веришь?

– Почему бы и нет?

– Никто больше не верил моему отцу.

Сова покинула насест в поисках пропитания, и внезапное хлопанье крыльев заставило мальчишек вздрогнуть. Ночь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня и детскими голосами.

– Как ты думаешь, почему убийства прекратились после ареста Греймора?

– Папа не может этого понять, но, кажется, он чего-то недоговаривает.

Денни смотрел на огонь, пытаясь придумать, что сказать дальше. Он потянулся назад, взял еще одно полено и кинул его в огонь, разбрасывая во все стороны фейерверк искр.

– Я все думал, почему твой отец позволил тебе прийти. Все остальные боятся.

– А почему мама разрешила тебе пойти?

Денни уставился в огонь.

– Ей становится все хуже. Думаю, она уже не понимает, что происходит. Я мог бы ей сказать, что собираюсь убить президента, и она пожелала бы мне приятно провести время. Если бы хоть что-то вообще сказала.

– Что ты собираешься делать? Если ей станет еще хуже, я имею в виду.

– Не знаю. Я подумал, может быть, отец Маккарти мог бы помочь... мы раньше были довольно религиозными. Только вот если мама когда-нибудь узнает, она еще больше взбесится. Она его ненавидит.

Денни быстро рассказал Билли о вчерашнем конфликте, но не стал упоминать о слезливом разговоре с мамой. «Думаю, он мог бы помочь...» – повторил он, но больше добавить было нечего.

Огонь начал убаюкивать мальчиков. Они решили закругляться, чтобы пораньше отправиться в пещеры. Оказавшись в палатке, подальше от жара огня, оба заметили, что стало довольно холодно. Забравшись в спальные мешки, ребята быстро уснули.

14

Денни медленно вынырнул из сна, поначалу не осознавая, где находится. Полежав немного и придя в себя, он тихо выскользнул из спального мешка и из палатки.

Было раннее утро. Небо уже посветлело, но солнце еще не показалось из-за горизонта. Денни надел кроссовки и направился в лес отлить. После, решив, что спать уже некогда, он пошел обратно к старым остовам зданий. Роса на листьях блестела в серебристо-сером свете, в кронах деревьев начали щебетать птицы. Денни не хотел отходить далеко от лагеря, но наслаждался временем в одиночестве. Вся его тревога улетучилась. Ночь на свежем воздухе, вдали от липкой безнадеги, царившей в доме, сотворила чудеса. Мальчик беззаботно шагал, наслаждаясь ароматом сосен, витавшим в неподвижном воздухе.

Денни добрался до одного из фундаментов и забрался внутрь. Он начал перебирать обломки, надеясь найти какой-нибудь сувенир, может быть старую пряжку от ремня. Скорее всего, там не было ничего такого крутого, вроде пистолета, но кто знает. Мальчик разбросал несколько кусков старого фундамента и уже собирался сдаться, когда нечто привлекло его внимание. В нарастающем свете утра под большими кусками бетона блестело что-то металлическое.

Денни взял крепкую палку и отодвинул еще несколько обломков. До этой штуки все еще было не дотянуться, она застряла под тремя большими кусками цемента. Мальчик нашел ветку подлиннее, чтобы сделать нормальный рычаг, и начал отодвигать обломки.

К тому времени, как он откопал предмет, солнце уже полностью взошло, и Денни вспотел. Оказалось, что это большое кольцо, прикрепленное к цепи. Другой конец цепи был вмурован в большую прямоугольную цементную плиту, вделанную в пол фундамента. Денни не сразу понял, что обнаружил люк. Он было подумал вернуться и позвать Билли, но решил открыть его и быстро осмотреть там все, прежде чем возвращаться.

Мальчик просунул палку в кольцо и попытался поднять плиту. Он надавил изо всех сил, но палка гнулась, и плита не поддавалась. Ему нужна была помощь.

Денни выбрался из фундамента и направился обратно в лагерь. Возвращаясь, он размышлял о люке. Может быть, это какое-то подземное хранилище, все еще полное боеприпасов?

Спустя полчаса, после того как Денни и Билли собрали палатку и быстро позавтракали, они стояли перед люком.

– Я тут подумал... Может, у них была какая-то хитрость, чтобы люк открывался. Например, какую-то штуку цепляли за кольцо и можно было открыть рукояткой.

Билли посмотрел на стену фундамента и убрал застрявшие ветки.

– Денни, кажется, ты попал в точку. Посмотри-ка. – Из стены над люком торчали два прута. – Держу пари, здесь что-то было закреплено, ручка, блок или что-то в этом роде.

– Ага, вроде того. Но как мы его откроем?

– Может, вдвоем мы сможем его поддеть.

Мальчишки нашли самую длинную палку, которая пролезла через кольцо, и попытались открыть крышку. Плита не поддавалась.

– Наверное, она слишком толстая, чтобы снимать ее под углом. Нужно поднять ее прямо вверх. – С этими словами Денни начал сдвигать палку так, чтобы кольцо оказалось ближе к ее середине. Затем он воткнул один конец палки в верхнюю часть фундамента. – Если мы поднимем этот конец, крышка поднимется прямо вверх.

Билли присоединился к нему у свободного конца палки, и ребята начали толкать ее. Палка согнулась, и кольцо врезалось в кору. Внезапно громкий треск заглушил натужное пыхтение мальчиков, и палка рывком поднялась. Денни подумал, что она сломалась, но потом понял, что плита медленно раскачивается, вися на самодельном рычаге.

Оказалось, что изначально снять ее было трудно не из-за веса, а из-за того, что плита просто застряла. Неудивительно, ведь она столько лет подвергалась воздействию стихии.

Мальчики пошли боком, держа палку над головами, пока люк не отодвинулся от проема, а затем опустили ее. Подбежали к дыре и тут же почувствовали исходящий оттуда запах и отступили, давясь и кашляя.

Денни вспомнил, как отец забыл достать из багажника пакет с продуктами. В пакете, среди прочего, был фунт говяжьего фарша. Пару дней спустя Денни пошел достать что-то из багажника и чуть не сблевал, когда открыл его. Сейчас запах напомнил ему об этом происшествии, но не совсем. Как будто к вони гнилого мяса примешивался другой, не менее отвратительный запах, который он не мог распознать.

Мальчики прикрыли рты и носы и подошли поближе, чтобы рассмотреть. В стену шахты, ведущей в темноту, были вмурованы перекладины лестницы. Ребята отошли, прежде чем рискнуть сделать вдох или заговорить.

– Что нам теперь делать? – спросил Билли с отвращением на лице. Запах ощущался даже там, где они стояли. – Может, теперь, когда мы сняли крышку, там внутри все проветрится. Или можно попробовать замотаться рубашками и посмотреть, сможем ли выдержать.

Билли, казалось, обдумывал обе идеи.

– Почему бы нам не оставить его открытым на некоторое время, поискать пещеры, а потом вернуться и посмотреть, насколько там воняет?

Денни на мгновение задумался. Он не был уверен, что вообще хочет туда спускаться, есть там вонь или нет. По крайней мере, поиск пещер хоть на какое-то время отсрочит необходимость спускаться по лестнице неизвестно куда.

– Ладно, пошли. Палатку и вещи можно оставить здесь. Нам нужны только фонарики и веревка.

Ребята взяли все необходимое и направились к пещерам. Даже тень деревьев не спасала от жары.

Вскоре они нашли то, что искали. В ту ночь они ночевали в полумиле от входа в пещеры, даже не подозревая об этом. Им просто очень повезло.

Вспомнив указания отца Билли, они решили, что находятся в нужном месте – на довольно крутом склоне холма. Вдали, у подножия склона, виднелось озеро.

В этот момент Билли увидел большую змею, и мысли о пещере испарились, когда он решил поймать ее. Змея быстро ускользнула в густые кусты. Билли прорвался следом и увидел, что тварь юркнула в расщелину между скал. Мальчик решил, что там может быть целое змеиное гнездо, поэтому начал отбрасывать камни. Направив фонарь в расщелину, он обнаружил пещеру. Она была спрятана так хорошо, что, если бы не эта змея, мальчики никогда бы ее не нашли. И, возможно, это было бы к лучшему.

15

Уолтер «Багси» Кронин забрался в старый фургон и поехал к окраине города. Его прозвали Багси не из-за сходства со знаменитым гангстером, построившим Лас-Вегас, а просто потому, что насекомые составляли смысл его жизни. Насекомые и любые другие вредители, которых нужно было уничтожить.

Багси более тридцати лет был дезинсектором Хэвена. Он ждал этого звонка с тех пор, как услышал, что Греймор ремонтирует старый дом. Дом не может так долго оставаться без людей. А если в нем не жили люди, то, черт возьми, там будут жить эти твари. Багси называл всех своих жертв тварями, независимо от того, уничтожал ли он муравьев или гнездо змей под старым сараем. Твари. Он ожидал, что дом Греймора будет кишеть ими, и был готов ко всему: от термитов до белок.

Когда Багси рассказывал ребятам в «Ведьминой Шляпе», какая работенка ему перепала на сегодня, реакция его не удивила. «Он заслуживает жить с крысами», «Надеюсь, эти чертовы жуки сожрут его заживо» и «Я б ни за какие деньги туда не пошел». Но Багси не обращал на них внимания. Он был знаком с родителями Греймора и несколько раз встречал Пола, когда тому приходилось опрыскивать термитов или ставить мышеловки. На этого беднягу было больно смотреть, но это не делало его убийцей. По крайней мере, по мнению Багси.

Он судил о людях по тому, как они обращались с другими, а Грейморы вели себя так, что ничего дурного сказать о них было нельзя. Парни говорили, что он слишком наивен, но такой образ мышления помог ему прожить шестьдесят лет на земле Божьей, и он не собирался ничего менять. Особенно из-за Коди Кроуфорда. Поэтому, когда Пол Греймор позвонил и спросил, может ли Багси приехать и осмотреть дом, тот ответил: «Конечно, мистер Греймор. Завтра первым делом заскочу. Нет, никаких указаний мне не надо, я много лет назад решал проблему со зверушками для ваших родителей».

Катясь по городу, Багси вспоминал, как последний раз был у Грейморов. Будь он проклят, если это не было в шестьдесят первом, как раз перед началом всех бед. Тогда на чердаке у них гнездились шершни. В тот день было ужасно жарко. Кэрол Греймор приготовила большой кувшин лимонада и усадила его выпить стаканчик, когда он спустился с чердака. «Там, наверху, жарко, как в аду, мистер Кронин, и я не отпущу вас, пока вы не сядете и не отдохнете». Она всегда называла его мистером Кронином, а ее муж – Уолтером. В тот день Пол был дома, и они болтали о рыбалке. Пол постоянно рыбачил или торчал на озере. Друзей из-за его внешности у него было немного, поэтому он держался особняком. Но в тот день он много говорил о рыбалке. Багси упомянул об охоте, и парень затих. Сказал, что не понимает, как можно убивать животных ради развлечения. Багси вспомнил, что тогда почувствовал себя странно, потому что убивал всякую живность почти каждый день. Поэтому они продолжали болтать о рыбалке, пока Багси не допил свой лимонад. Затем он поблагодарил Грейморов и отправился восвояси. Похоже, вскоре после этого родители Пола умерли, а сам парень загремел за решетку.

Когда Багси свернул с Мэйн-стрит и направился по Вест-Бордер-роуд, отчего-то растревожился. Что-то было не так. Это чувство было смутно знакомым, но Багси так и не смог понять почему.

Когда он свернул на грунтовую Хиллвью-стрит, это ощущение усилилось. Как нечто, что видишь краем глаза, но разглядеть не успеваешь. Это нечто пряталось в уголке сознания Багси и ускользало от его понимания. «Потом соображу», – подумал он, въезжая на подъездную дорожку Грейморов. Так всегда бывает, когда перестаешь задумываться.

Греймор менял шпиндели на крыльце. Увидев Багси, он подошел к нему.

– Спасибо, что приехали так быстро, мистер Кронин, особенно в субботу. Я очень ценю.

Багси пожал ему руку.

– Без проблем, мистер Греймор. Называйте меня Багси или Уолтером, как ваш отец, если вам так больше нравится. Ваши родители были хорошими людьми. Я так и не сказал вам, как мне жаль.

Багси принялся вытаскивать оборудование из фургона.

– Спасибо, Уолтер. Когда я звонил, то не знал, попаду ли на вас, или вы передали дело сыну.

Багси усмехнулся.

– О нет, это я. Оба моих парня слишком образованны, чтобы убивать тварей. И чтобы жить в Хэвене – тоже.

– Вы все еще рыбачите, Уолтер? Помню, давным-давно вы подсказывали мне места, где можно половить рыбу, но... у меня так и не представилось возможности. – Пол умолк.

Его голос затих на последних словах.

– Я довольно много рыбачу с тех пор, как умерла жена. Это позволяет мне не торчать слишком много времени в «Шляпе», когда работы нет. – Он захлопнул заднюю дверь, и фургон затрясся.

– Мне очень жаль это слышать, Уолтер.

– Спасибо, мистер Греймор. Итак, с чего начнем?

– Пожалуйста, зовите меня Пол. И мы можем начать с любого места, которое вам нравится; я думаю, у меня тут обитают все виды вредителей, известные человечеству.

Два часа спустя Багси вернулся в фургон, закончив работу. Греймор был прав; у него действительно жили почти все твари, которых Багси когда-либо приходилось уничтожать. Кроме мышей, конечно. У этой сумасшедшей старой клячи по соседству было столько чертовых кошек, что на Хиллвью больше никогда не заведутся мыши. Греймор казался неплохим парнем. Не детоубийца, по мнению Багси Кронина. Вообще нет, подумал Багси. Боже, после всего, что случилось в шестьдесят первом, неужто люди не сплетничали о том, что Греймор в том же году, возможно, убил собственного отца? Бедная мать умерла всего через несколько недель после того, как Греймора отправили за решетку. Сердечный приступ, сказали они. Скорее, от разбитого сердца, подумал Багси.

Когда Багси закончил, Греймор приготовил кувшин холодного чая, точно так же, как его мать делала лимонад много лет назад.

На самом деле многое напоминало ему то лето, включая погоду. Багси полез в карман за платком, чтобы вытереть пот со лба, и в этот момент перед фургоном выскочила белка. Она замерла, увидев, что машина приближается, Багси инстинктивно нажал на тормоз и резко свернул вправо. Но было слишком поздно. Багси почувствовал толчок, когда колеса наехали на зверька, и почти услышал мокрый хлюпающий звук внутренностей белки, вываливающихся наружу. Он съехал на обочину и вылез из фургона, чтобы убедиться, что машина не повреждена. «Бесплатный бонус», – усмехнулся Багси про себя, доставая лопату и собирая останки белки в одну из бочек, которые хранил в кузове.

В этот момент что-то щелкнуло в его голове. Он забрался обратно в фургон и поехал обратно к Грейморам.

Когда Багси медленно рулил по дороге, то окончательно понял, что не так: ни одной сбитой собаки на мили вокруг в сторону Хиллвью. В это время года обочина обычно была усыпана трупами скунсов, белок, енотов, опоссумов и других животных. Иногда даже оленей или лис, и лишь однажды он видел лося.

Теперь, поняв, что его мучило весь день, Багси начал размышлять о том, что это значит. Кажется, было что-то похожее несколько лет назад, возможно, тем же летом, когда он навещал Грейморов.

Вместо того, чтобы ехать домой, он направился в «Ведьмину Шляпу» – бар в Хэвене. Если пропустить пару стаканчиков, возможно, решение этой маленькой загадки придет само.

16

Двое друзей быстро отодвигали камни от входа в пещеру. Как только отверстие стало достаточно большим, они забрались внутрь, шаря по стенам лучами фонариков.

– Ты только глянь, что за место! – голос Билли в пещере звучал странно. Света их фонариков не хватало, чтобы как следует освещать путь. Мальчишки видели, что пещера довольно большая и, казалось, постепенно спускается вниз, сужаясь до размера туннеля.

– Давай посмотрим, насколько глубоко он ведет, – предложил Билли, направляясь к дальней части пещеры.

– Погоди минутку, Билли. Это может быть опасно. – В сердце Денни начал закрадываться страх. Он чувствовал себя так же, как тогда, в подвале.

– Не будь ссыклом. Нужно посмотреть, куда ведет этот туннель.

– Билли, там может быть много ходов в разные стороны.

– Оставим метку.

– Ладно, ты прав. Давай возьмем палки и снимем кору с одного конца. Он будет указывать путь обратно.

Через двадцать минут они вошли в туннель, вооружившись «метками». Туннель быстро сузился, и им пришлось идти гуськом, а потолок нависал в нескольких футах над головами. Тревога Денни росла с каждым шагом; ему казалось, что пещера сжимается вокруг. Он выключил фонарик, потому что Билли шел впереди. В туннеле стало совсем темно.

– Зачем ты это сделал? Я теперь ни черта не вижу.

– Не хочу застрять здесь, когда батарейки в обоих фонариках сядут. Если твой начнет садиться, пора возвращаться.

– Хорошая мысль.

Денни пожалел, что не взял толстовку; в пещере было гораздо прохладнее. Но тут он заметил кое-что еще.

– Билли, ты чувствуешь этот запах?

Билли втянул носом воздух.

– Да, воняет точно так же, как когда мы открыли люк, только не так сильно.

– Может, это от нас несет и мы чувствуем эту вонь, потому что тут тесно.

Но чем дальше они шли, тем сильнее становился запах. Туннель извивался и петлял, все время уходя вниз. Мальчики наткнулись на место, где туннель выходил в небольшую пещеру размером с комнату. Из пещеры шли два ответвления, по одному с каждой стороны. Большее из них, казалось, было ровным, а второе продолжало спускаться.

– Может быть, нам стоит убраться отсюда и вернуться в другой раз? Подготовимся, возьмем дополнительные фонарики и все такое...

– Давай еще немного пройдем. Эти туннели должны куда-то вести.

Билли заглянул в один, затем в другой.

– В большом туннеле воняет гораздо сильнее. Давай пройдем по маленькому.

Денни последовал за Билли в темное устье маленького туннеля. Сердце громко колотилось в груди, и казалось, что он слышит эхо. Денни хотел развернуться и бежать к выходу, пока не окажется в безопасности под дневным светом, но ему не позволяла гордость. Что подумает Билли?

Ребята встретили на пути несколько развилок, но всегда выбирали ту, которая продолжала вести вниз, и оставляя палки-«метки». Наконец уклон начал выравниваться, и туннель расширился. Они вышли за следующий поворот... и уперлись в тупик.

Казалось, что произошел обвал и камни запечатали туннель. Денни почувствовал, как его охватывает паника. Что если позади случился еще один обвал и они оказались в ловушке? Как глубоко они находятся под землей? И никто не знал, где они. Пока Билли карабкался на кучу камней, Денни принялся глубоко дышать, пытаясь сохранять спокойствие.

– Денни, подойди-ка сюда. Послушай. – Билли забрался на камни и склонил голову набок.

– Слышишь?

– Я что-то слышу, но не могу разобрать.

– Это вроде вода капает или плещется, или что-то в этом роде. – Билли начал скатывать камни с завала на пол туннеля. – Давай помоги мне!

– А что, если вода хлынет в туннель? – Денни с трудом сглотнул. Билли на минуту перестал скидывать камни, прислушался, а затем снова вернулся к работе.

– Они недостаточно плотно лежат, чтобы удержать воду. Давай!

Денни неохотно начал вытаскивать камни из кучи, постоянно проверяя, свободен ли путь наружу. Через несколько минут Билли направил фонарик в щель, откуда они вытащили большую часть камней.

– Черт возьми, Денни! Быстрее, разбирай этот завал! – Он начал лихорадочно стаскивать камни с груды. Денни помогал, сам не зная зачем, но физическая работа отвлекала его от страха. Теперь он слышал плеск воды. Билли снова посветил фонариком и толкнул булыжники, которые исчезли в темноте. Денни видел, как в тусклом свете материализовалась дыра, по мере того как Билли спихивал в нее все больше и больше камней.

Билли протиснулся в дыру, и Денни последовал за ним. Когда Билли посветил фонариком вперед, Денни ахнул от изумления. Они оказались в огромной пещере. Свет потускнел, не достигнув дальних стен, но самым удивительным был не размер пещеры, а то, что дно ее было почти полностью покрыто водой; они нашли подземное озеро!

Денни включил фонарь, и они приблизились к краю. Вода вплотную примыкала к стене пещеры, а ребята вышли на каменистый берег, частично покрытый белесым грубым песком.

Они медленно прошли вдоль кромки воды к дальнему берегу, который находился по крайней мере в тридцати ярдах от них. С той стороны зияло устье еще одного огромного туннеля. С высоты примерно трех метров в озеро из расщелины в скале лилась вода, что и объясняло плеск, который привел ребят к этому открытию.

Друзья начали исследовать пещеру, светя фонариками вдоль кромки воды и берега.

– Денни, иди посмотри! – раздался голос Билли. Денни последовал за лучом его фонаря.

У берега плавал небольшой красно-белый предмет. Денни потребовалось мгновение, чтобы узнать в нем поплавок.

– Вода, которая сюда льется, должно быть, стекает из озера! Мы должны быть прямо на уровне земли. Интересно, есть ли другой выход через тот большой туннель?

Билли кивнул и подошел ко входу. Оба мальчика направили свои фонари вглубь, но фонарь Билли внезапно умер. Он встряхнул им, но свет лишь тускло мигнул и погас.

Денни продолжал водить лучом по полу туннеля. Внезапно свет выхватил из темноты что-то, от чего у мальчика перехватило дыхание. Он попытался что-то сказать, чтобы привлечь внимание Билли, но не смог издать ни звука. Его взгляд был прикован к тому, на что падал свет фонаря. Наконец он судорожно вздохнул, чтобы перевести дух, и крикнул:

– Билли!

Когда друг подошел к нему, Денни еще раз направил луч на свою находку.

– Что случилось?

Денни вздрогнул, услышав голос Билли.

– Смотри, – он провел лучом по туннелю, чтобы Билли мог увидеть кости, усеивающие пол. Не маленькие рыбьи, а крупные кости животных. Он переместил свет дальше, и луч упал на полузатопленную грудную клетку кого-то, похожего на оленя.

– Денни, что это, черт возьми... кости? – Денни услышал страх в голосе Билли, который был отражением его собственного.

– Какие-то большие кости животных...

– Как человеческие?

– Не знаю. Черт, посмотри на это. – Денни посветил фонариком на берег озера. Он наклонился, поднял горсть песка и пропустил его сквозь пальцы.

– Что это, Денни? – Билли был на грани истерики.

– Я думал, это песок, но это не так. Это перемолотые кости.

– Все. Валим отсюда к черту!

Мальчишки быстро вернулись к небольшому отверстию, которое проделали в скалах, и проскользнули в него по одному. Затем начали подниматься к выходу. Денни шел впереди с фонариком, но ему пришлось остановиться, услышав, как Билли замешкался.

– Погоди, Денни, я повредил ногу.

Мальчик вернулся и посветил фонариком на ногу Билли. Тот споткнулся и заработал глубокую рану на коленке, и теперь она сильно кровоточила под слоем грязи и мелких камешков. Денни вычистил ее, как мог, потом снял один носок и туго обмотал вокруг колена Билли. Носок быстро промок, но Билли сказал, что все в порядке.

Они без труда нашли свои метки, но продвигались медленно. Казалось, подъем не был крутым, но оба мальчика задыхались. Они снова замедлили шаг, отчасти от усталости, отчасти потому, что успокаивались по мере удаления от озера.

– Денни, ты же у нас умник, что это было?

– Не знаю, Билли. Может, какие-то животные утонули в озере и их кости попали туда через тот сток, который мы видели.

Денни старался говорить более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле. Он знал одно: что как можно скорее пойдет в библиотеку, чтобы почитать о пещерах и выяснить, нормально ли, что в них валяются кости.

Остаток пути прошел в тишине и без происшествий. Денни обрадовался, когда увидел солнечный свет, проникающий в пещеру. Он провел под землей несколько часов при свете фонаря и теперь чувствовал себя кротом.

Ребята решили замаскировать вход и повесили метки на несколько деревьев возле пещеры. Билли стянул с колена окровавленный носок и привязал его к сучку над входом, чтобы при желании найти пещеру снова. Но Денни не мог придумать ни одной причины, по которой он когда-либо захочет туда опять.

Они вернулись к остову здания и обнаружили, что им совершенно не хочется исследовать, куда ведет люк, по крайней мере сегодня.

Билли перевязал колено. Кровь забрызгала голень и кроссовку и продолжала идти.

– Может, придется штопать. Нам лучше вернуться.

Они поставили люк на место и навалили сверху несколько камней.

– Может, завтра вернемся и посмотрим, – предложил Билли без особого энтузиазма.

– Не знаю. Кажется, у мамы куча дел, – солгал Денни. Вид всех этих костей здорово его напугал. Он представил, что застрял там внизу, а фонарик перестал гореть. В полной темноте он услышал всплеск воды, когда что-то выползло из озера и заскользило к нему. Он словно оказался в подвале, как в тот день, когда в ванне забурлила вода.

Денни тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли и ругая себя за то, что был таким слабаком.

– Вообще-то, отец что-то говорил о том, что я ему нужен завтра.

Денни вздохнул с облегчением. Он освободился от ответственности, и ему больше не придется врать.

– Пошли займемся твоим коленом. К тому же я умираю с голоду.

Ребята собрали снаряжение и двинулись в обратный путь. Билли заметно хромал. «Путешествие оказалось захватывающим, – подумал Денни, – гораздо более захватывающим, чем я планировал».

Во всяком случае, захватывающим совсем в другом смысле.

17

Пол Греймор в последний раз взглянул на себя в зеркало. «Хватит тянуть, – подумал он, – пора идти». Подготовка к сегодняшнему вечеру причиняла ему страшные муки. Пол полчаса выбирал, какие брюки надеть, и наконец выбрал джинсы. Взять вино? Цветы для миссис Каммингс? А что, если Джо не будет дома? Единственным решением, которое пришло ему в голову, была рубашка с длинным рукавом, и это было очевидно.

Наконец он вышел из дома священника и отправился пешком через весь город к дому Каммингсов. Отец Маккарти был в западном Массачусетсе и должен был вернуться только поздно вечером следующего дня, и Полу самому пришлось искать дорогу.

Ночь была тихой, теплый воздух – тяжелым. Ни малейшего ветерка, ветки деревьев застыли в неподвижности. Да и сам город замер, как и воздух. Несмотря на жару, на улице не играли дети, не сидели на крыльце родители с пивом или сигареткой. Двери были плотно закрыты, отсекая жильцов от всех опасностей, что таились в Хэвене, и Греймор внезапно понял, что именно он и есть та самая опасность, которой они боялись.

Пол добрался до подъездной дорожки и на мгновение замешкался, прежде чем подняться на крыльцо. Глубоко вздохнув, он постучал в сетчатую дверь. Секунды тянулись бесконечно, пока за сеткой, наконец, не появилось лицо. При виде Пола глаза мальчика расширились, но он взял себя в руки.

– Чем я могу вам помочь?

Пол моргнул и отступил. Его поразила не реакция мальчика – он видел подобное тысячу раз. А то, что он стоял лицом к лицу с тем самым двенадцатилетним парнем, который когда-то давно был его лучшим другом. Полу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это, должно быть, сын Джо.

– Твой отец дома, сынок? Я бы хотел поговорить с ним.

– Конечно. Схожу за ним.

Мальчик вбежал в дом, а Пол повернулся и уставился на дорогу, собираясь с мыслями. Они с Джо были близки, но после суда внезапно потеряли связь. Пол решил, что, если Джо пошлет его куда подальше, он покинет Хэвен навсегда.

– Могу я вам помочь?

На этот раз Пола встретила взрослая версия парня, которого он так хорошо знал.

Пол повернулся к старому другу.

– Привет, Джо.

– Пол, я слышал, что ты... вернулся, но не ожидал тебя услышать.

Эти слова обожгли Пола своей холодной двусмысленностью.

– Я ремонтировал старый дом и подумал, что стоит заглянуть, когда понял, что мы теперь соседи. – Он умолк. Все шло хуже, чем он опасался. Он чувствовал, как неловкое молчание нарастает, словно летняя гроза.

– Соседи? Ты имеешь в виду, что ты действительно остаешься в Хэвене? Я думал, ты просто ремонтируешь дом, чтобы продать... – Пол не мог понять выражение лица Джо. Страх?

Вот оно. Последнее унижение. Заставить бывшего лучшего друга поверить, что он убил всех этих людей. Он больше не сможет здесь оставаться. Пол чувствовал, как его глаза наполняются слезами, а лицо краснеет.

– Прости, что побеспокоил...

Затем стыд сменился гневом. Пол разозлился, что в списке его потерь оказался его друг – мальчик, который когда-то принял его безоговорочно, когда все остальные отвернулись от его уродства. Это было несправедливо.

– Объясни мне одну вещь, Джо. Почему ты дал показания в мою пользу, а потом не ответил ни на одно мое письмо, когда я угодил в тюрьму?

Лицо Джо исказилось от растерянности.

– Письмо? Пол, я отправил тебе десятки писем, но ты так и не ответил. Однажды я приехал туда, но мне сказали, что ты отказываешься принимать посетителей.

Пол был ошеломлен. Он, пошатываясь, подошел к качелям на крыльце и сгорбился, схватившись за голову руками. Кто-то, должно быть, перехватил всю его корреспонденцию, причем в обе стороны, кроме писем от Маккарти. Кроуфорд! Он отнял у Пола не только семнадцать лет жизни, но и семнадцать лет дружбы. Это было слишком.

Джо вышел на крыльцо и сел рядом с ним.

– Пол, прости меня. После того, как ты не ответил на мои письма и отказался меня видеть... я не знал, что и думать.

Оба молчали, погруженные в свои мысли.

Джо снова заговорил:

– Пол, ходят слухи, что ты чуть не убил Кроуфорда в первый же день после возвращения. Это правда?

– Да.

– Ну и ладно, терпеть не могу этого мелкого ублюдка.

Пол поднял взгляд и увидел, что его старый друг улыбается. И не смог сдержать ответную улыбку.

– Кроуфорд, должно быть, приказал им не передавать мою почту. Джо, это значит, что я так и не поблагодарил тебя за показания в мою пользу. Они так много для меня значили.

– Чертовски много.

Оба мужчины расхохотались, и Джо протянул руку. Его лицо потемнело.

– Боже мой, Пол, если бы я только попытался к тебе пробиться. Все эти годы...

Пол покачал головой.

– Кроуфорд не допустил бы этого, как бы ты ни старался. Теперь я понимаю, как сильно он меня ненавидит и как много у меня отнял. На самом деле, именно из-за него я здесь. Он заехал поприветствовать меня... так сказать.

Джо встал и потянул Пола за собой.

– Заходи, познакомься с семьей, Пол. Они так много слышали о тебе в последние семнадцать лет, что это будет правильно.

18

Денни сидел в душной комнате, размышляя об очередном молчаливом ужине с матерью. Он пытался заинтересовать ее рассказами о пещере и о том, что они нашли. Он знал, что большинство родителей, нормальных родителей, пришли бы в ярость, узнав, что их ребенок околачивается на старой военной базе или в каких-то подземных норах, но она и глазом не моргнула. Он надеялся услышать лекцию о том, какой опасности себя подвергает, рассчитывал хоть на какую-то реакцию, но не сегодня. И даже сделав записи в дневнике, Денни все еще не был готов лечь спать.

Он внезапно почувствовал себя очень одиноким. Он знал, что такие чувства вызывала у него не только мать, но и исчезновение Медведя. Но знание не помогало.

Денни вытащил из ящика стола фонарик и трижды включил и выключил его, направляя луч на дом Билли. Они делали так на протяжении многих лет, с тех пор как поняли, что их спальни находятся друг напротив друга. Оба выучили азбуку Морзе и часто не спали до поздней ночи, «разговаривая» таким образом.

Денни подождал несколько секунд и повторил сигнал. Никакого ответа. Билли, вероятно, сидел внизу с семьей, смотрел телевизор в гостиной. Представив друга в такой обыденной обстановке, в то время как он сам сидит один в темноте, Денни почувствовал себя еще хуже.

Будильник у кровати показывал почти 23:00. Луна за окном висела низко над озером, озаряя окрестности.

Внезапное движение привлекло внимание Денни. Он подался вперед, разглядывая береговую линию. Он различил рябь, расходящуюся от берега, но не видел никакого движения. Несколько минут мальчик смотрел на воду, но рябь постепенно утихала.

Денни забрался в постель; ветерок от вентилятора теперь дул прямо на него, вызывая озноб и заставляя его зарыться поглубже в одеяло.

Он все еще не чувствовал сонливости. Сгреб книгу, которую взял в библиотеке, лег обратно и начал читать с того места, на котором остановился прошлой ночью. Это было повествование о колдовской истерии, охватившей Салем в 1692 году и приведшей к казни девятнадцати человек: восемнадцать из них повесили, одного задавили насмерть. Денни был потрясен тем, что это действительно произошло. Как люди могли сделать такое? Многие были казнены по обвинениям детей, без каких-либо существенных доказательств.

Поглощенный чтением, Денни начал дремать, и книга упала ему на грудь обложкой вниз.

Пока он засыпал, вентилятор издал странный визг, а затем затих. Денни подождал и сквозь обычный гул пропеллера снова услышал этот звук и понял, что он исходит снаружи, а не от вентилятора. Визг вновь оборвался. Денни подождал, но на этот раз ничего не услышал. Он подумал, что стоило бы встать и посмотреть, что там творится, и, может быть, подать сигнал Билли. Если звук доносился снизу, со стороны озера, друг, возможно, тоже его слышал.

В голову Денни, вероятно от одиночества и тревоги, пришла мысль: что если это Медведь? Желание выйти и поискать пса стало непреодолимым. Мальчик боролся с ним, зная, что это маловероятно и Медведь, скорее всего, пропал. В глазах жгло; он чувствовал себя опустошенным.

Денни решил послушать еще несколько минут. Звуки стихли, и непрерывный гул вентилятора убаюкал мальчика. Если бы он встал посмотреть, то увидел бы в окне спальни Билли лихорадочно мигающий свет.

Денни открыл глаза и обнаружил, что смотрит не на потолок, а на лица отца и брата. Оба были одеты в странные черные пальто и белые рубашки. У Денни перехватило дыхание. Где-то в темном уголке его сознания таилась мысль, что это сон, но сейчас он не мог ее нащупать.

«Папа, Джимми, – выдохнул он, – почему вы так одеты?»

Оба смотрели на него сверху вниз, хмурясь. Затем наклонились. Денни показалось, что они пытаются помочь ему подняться, но, когда они выпрямились, каждый из них держал большой камень. Внезапно Денни понял, почему ему так трудно дышать. Его взгляд переместился с лиц родных на собственную грудь. Поперек лежала большая грубо обтесанная доска, заваленная такими же камнями, как те, что сейчас держали отец и Джимми. На мгновение Денни показалось, что они снимают с него камни, пока они молча не положили булыжники на уже имеющуюся кучу. Денни застонал, когда из его легких выдавило еще больше воздуха, и он больше не мог вдохнуть. «Зачем?» – взвизгнул он. Но они снова наклонялись и клали на него еще больше камней, двигаясь абсолютно синхронно. В следующий раз, когда они выпрямились, это были уже не отец и Джимми; это были Дейл и Коди Кроуфорд. Никто из них не говорил и не отводил взгляда, пока с трудом наваливали камни на высокую и чудовищно тяжелую гору. Денни слышал, как последний глоток воздуха с хрипом вырвался из его тела, когда мир начал расплываться. Затуманенным зрением он видел только растущую груду камней, а затем и она потускнела.

Денни резко проснулся, хватая ртом воздух. Он почувствовал, что на груди что-то лежит, и попытался схватить это и отбросить. Сел в кровати, пытаясь отдышаться, весь в поту, туго завернувшись во влажные простыни. Он взглянул на книгу, которую только что отшвырнул. Сон был таким реалистичным, что он затрясся, поправил простыню и плотно завернулся в нее, не в силах согреться, несмотря на душный, влажный воздух. Денни подумал было встать, переодеться в пижаму и выключить свет, но мысль о том, чтобы снова заснуть, ужаснула его.

Он взглянул на часы и с облегчением выдохнул. Солнце взойдет примерно через час. Денни бодрствовал до рассвета, и только тогда позволил себе снова погрузиться в сон.

19

Позже тем же вечером Пол устроился в кресле на заднем крыльце дома Маккарти, погрузившись в воспоминания. За разговором годы словно таяли, и вскоре стало казаться, что Пола не было всего семнадцать дней, а не лет. Жена Джо, Тина, была очаровательной, а сын – таким же смышленым и остроумным, как и Джо в его возрасте. С дочерью было сложнее. Иногда она будто бы искренне интересовалась рассказами Пола о пребывании в тюрьме, но потом отпускала ехидные замечания, заставляя задуматься, не привиделся ли ему ее интерес. Джули вызвала несколько неловких моментов, и стало очевидно, что между ней и родителями царит напряжение. Она не была ни грубой, ни неуважительной, просто дерзкой. К счастью, когда Дейл Кроуфорд заехал за ней, он не стал входить, а лишь нетерпеливо посигналил и завел свой «мустанг».

После того как Тина и Билли легли спать, Пол проговорил с Джо до глубокой ночи. В конце концов они вернулись к лету убийств. Джо признался, что той осенью провел много времени, пытаясь понять, что произошло на самом деле. Он рассказал Полу, что навещал его в больнице после того, как Кроуфорд нашел его с той девушкой. Пол был под сильными седативными препаратами и тяжело ранен. Джо сказал, что Пол то приходил в сознание, то снова отрубался, бормотал и бредил о чем-то, что происходило в озере. Джо списал это на шок от травм или лекарства. Пока не увидел раны Пола.

По словам Джо, об этом никогда не писали в газетах, и на суде не упоминали о тяжести ранений Пола. «Боже, Пол, казалось, по тебе теркой для сыра проехались, – вспоминал Джо, – а ноги были все в рубцах, похожих на укусы огромных пчел. Я ничего хуже не видел».

Джо с приятелями собрали импровизированную группу под предлогом поиска новых тел. «Мы обыскивали озеро неделями, и я потратил часть студенческих сбережений, чтобы нанять водолазов. Я действительно думал, что они что-нибудь найдут».

Сегодня вечером Джо сказал Полу, что имел в виду не тела, а что-то другое. Когда Пол надавил на него, Джо с отстраненным взглядом сменил тему. Пол хотел, чтобы тот продолжал, хотел рассказать ему воспоминания о том последнем дне на озере и попытках спасти девушку, но появилась Джули, и они с Джо изрядно повздорили. Она была пьяна, возможно даже под кайфом. Пол попрощался, пока обстановка не накалилась до предела, и отправился домой, ожидая, что Дейл, Коди или оба Кроуфорда будут поджидать его по дороге. К счастью, обратный путь к Маккарти прошел без происшествий.

Теперь, когда чернильно-черный цвет ночи начал сменяться серым, Пол стал размышлять. Не то чтобы во всем этом был какой-то смысл, но все понемногу складывалось в единую картину. Воспоминания о том лете, травмы, бред в больнице – могло ли все это что-то значить? Он внезапно обрадовался, оказавшись далеко от воды. Одна лишь мысль о том, что озеро будет в пределах досягаемости, показалась Полу зловещей. В пределах досягаемости?

Он задумался об этом на мгновение, когда внезапный ветерок скользнул по деревьям в маленьком дворике Маккарти, бормоча угрозы вместо обещаний. Пол поежился, несмотря на влажный утренний зной, и вернулся в дом, чтобы провалиться в беспокойный сон.

20

– Денни!

Голос матери вырвал Денни из крепкого сна. Ему снилось, как они с Джули катаются на коньках по озеру, держась за руки. Люди у костра на берегу пили горячий шоколад и ждали новогоднего фейерверка. Папа и Джимми где-то в стороне перекидывались шайбой по голубому льду, похожему на стекло.

Он вернулся в свою комнату. Никого не было, и сон уже начал рассеиваться. Денни потер глаза и посмотрел на часы: было всего восемь! Зачем матери будить его так рано в воскресенье? Может, она решила вернуться в церковь?

– Билли здесь, ты не спишь?

– Сейчас спущусь! – крикнул Денни. Он быстро натянул шорты и футболку, нахлобучил на голову кепку «Ред Сокс» и вышел из комнаты. Когда он спустился вниз, мать как раз собиралась выйти развесить белье. Билли сидел за кухонным столом с таким видом, будто вот-вот лопнет.

– Привет, Билли...

– Ты не поверишь... – мальчик выглянул в окно, чтобы убедиться, что мама Денни не слышит. – Угадай, кто был у меня вчера вечером?

Денни знал, что другу не терпится сообщить ему важную новость. Поэтому он, конечно же, сделал вид, что ему все равно. Он подошел к шкафчику и достал коробку хлопьев «Фростед».

– Не знаю. «Бич Бойз»?

– Смешно. Это был... погоди-ка, может, тебе все-таки не интересно?

«Черт, – подумал Денни, насыпая хлопья в миску и доставая из холодильника молоко, – он всегда меня обыгрывает».

– Ладно, ладно, я еще даже не проснулся. Кто это был?

– Пол Греймор.

Денни замер, держа пакет молока над миской, и повернулся к Билли.

– Мясник был у тебя дома?

Билли нахмурился.

– Не называй его так, ладно? Он приезжал навестить моего отца. Ты не поверишь...

Мама Денни вернулась со двора с пустой корзиной и остановилась, словно собиралась что-то сказать. Время тянулось, и Билли вопросительно посмотрел на Денни. Денни лишь безнадежно пожал плечами и сел за кухонный стол, чтобы позавтракать. Наконец она прошла мимо, и они услышали ее шаги на лестнице.

– Он переезжает обратно в свой дом!

Денни чуть не выплюнул хлопья, когда холодный, глубокий страх пронзил его сердце.

– Он возвращается?

Билли ухмылялся.

– Успокойся, трусишка, он не убийца. На самом деле он очень хороший парень. И лицо у него не такое уж и ужасное, к нему привыкаешь, и это делает его... интересным.

Денни медленно кивнул.

– Ты уверен? Твой отец уверен? – Он мысленно подсчитывал шаги между своим домом и домом Греймора. Число оказалось не таким уж большим.

– Да, он сказал нам вчера вечером. Он переедет обратно, как только отремонтирует дом.

Денни покачал головой.

– Нет, тупица, вы с отцом уверены, что он не убивал этих детей?

– Папа был уверен еще до прихода Пола, я же тебе говорил.

Билли рассказал Денни о том, как Кроуфорд перехватывал письма, которые его отец и Греймор пытались отправить друг другу, и как Кроуфорд даже не позволил отцу навестить Греймора.

– Значит, все это время твой отец думал, что Греймор не отвечает на его письма, а Греймор считал, что наоборот?

– Ага, и как же они разозлились, когда догадались.

Денни задумчиво доел последнюю ложку хлопьев, затем поднес миску ко рту, чтобы выпить сладкое молоко. В голове мелькнул образ Женщины-кошки. Вдали залаяла собака. Денни повернул голову к двери, но он знал, что это не лай Медведя.

– Похоже, мы знаем, почему Дейл такой мудак.

Билли хихикнул.

– Это вообще настоящее ругательство?

Денни поставил миску в раковину и хлопнул Билли по спине.

– А то. Позвони Вебстеру, и я добавлю его в словарь. – Он зевнул так, что затрещала челюсть.

Билли хлопнул его по плечу.

– С чего ты такой уставший? Я пытался подать тебе сигнал прошлой ночью, чтобы рассказать о Поле, но ты не ответил.

Денни пожал плечами.

– Странно. Я пытался связаться с тобой около одиннадцати. Потом уснул, и мне приснился какой-то ужасный кошмар. Я только начал засыпать, как ты заявился и снова меня разбудил. – Он не мог рассказать Билли о сне с Джули.

Билли никогда не упускал возможность съязвить.

– Это тот кошмар, где ты обмочился в школе, тебя отправили к медсестре и ты должен был носить подгузник до конца дня?

– Я и так ношу подгузник, чтобы этого не случилось... снова.

Оба мальчика рассмеялись.

– Я думал, у тебя сегодня дела.

– Попозже. А у тебя?

– Да, мама хочет, чтобы я помог ей занести зимнюю одежду на чердак. – Денни опустил глаза, не зная, как попросить Билли об одолжении, а потом просто выпалил: – Пойдешь со мной поговорить с отцом Маккарти?

– Думаешь стать священником, ведь все равно с тобой никогда никто не переспит?

Денни почувствовал, как вспыхнуло лицо. Он посмотрел на Билли и увидел проблеск понимания в его глазах.

– Ой... да, конечно. Извини, чувак, я забыл...

Денни почувствовал облегчение, понимая, что, как бы они ни препирались, каждый из них подставит плечо, если будет нужно. Его взгляд упал на повязку на колене Билли, и мальчик вздрогнул при мысли о пещерах.

– Спасибо. Пойдем, пока я не струсил.

Денни крикнул маме, что уходит, и мальчики вышли в жару.

Они приехали в город на велосипедах, и в тишине раннего воскресного утра большинство улиц были пустынны. Центр Хэвена по воскресеньям практически вымирал. За исключением кафе и магазина товаров повседневного спроса «Оукхерст», все окна были темными, а на дверях висели таблички «Закрыто».

Неподалеку от Мейн-стрит, на улице с остроумным названием Черч-стрит, стояла церковь Святой Троицы. Величественное белое здание было гордостью Хэвена. Его фасад украшали блестящие колонны, а ввысь вздымалась впечатляющая колокольня. Здание окружали изумрудно-зеленый газон и красиво подстриженные деревья и кустарники. В любое время года вид был как с открытки: церковь выглядела одинаково красиво в окружении весенних цветов и под снежным покровом.

Когда мальчики подошли к церкви, то сразу поняли, что просчитались: парковка была забита машинами. Они приехали сразу после начала девятичасовой мессы.

Билли вытер пот со лба и посмотрел на затянутое дымкой небо. Эта жара и влажность, возможно, наконец-то закончатся, подумал он. На горизонте сгущались зловещие тучи.

– Есть деньги? Сходим в кафешку, съедим пончик, а потом вернемся?

Денни проверил карманы и достал мелочь.

– Джекпот.

Они вернулись на Мейн-стрит и припарковали велосипеды у входа. Денни на секунду замешкался перед дверью. Билли оглянулся.

– Просыпайся, тупица. Сейчас мы зайдем, купим пончики, а потом съедим их.

Денни с трудом сглотнул, пытаясь сдержать эмоции.

– Это... это последнее место, где Джимми и мой отец были до...

Билли неловко положил руку на плечо Денни.

– Извини, Денни, я не знал. Давай подождем перед церковью. Священник всегда выходит после мессы, чтобы поболтать с детьми и благословить их, верно?

Денни усмехнулся, хотя его глаза были готовы наполниться слезами.

– Нет, все в порядке. Пойдем.

Билли распахнул дверь, и звон колокольчиков на двери возвестил об их прибытии. Мэй, которая владела кафе вместе со своим мужем Тедди, узнав Денни, встретила их грустной улыбкой. Они сели у стойки на красные круглые стулья с пластиковыми сиденьями и заказали пончики с медовой глазурью. Билли крутился на табурете, пока Мэй ходила за пончиками.

– Вот черт, – пробормотал он. Прежде чем Денни успел спросить, что случилось, их окружили Дейл и его компания. Они сидели за столиком в глубине кафе, когда появились Денни и Билли.

– Вы, ребята, церковь прогуливаете или решили заделаться евреями?

Бадди, Чак и Тони, как всегда, захихикали над остроумием Дейла.

Денни нервно взглянул на Билли, не видя другого выхода, кроме как огрести по полной.

– Почему бы вам, парни, просто не оставить нас в покое? – предложил он.

– Почему бы вам, парни, просто не оставить нас в покое... – передразнил Тони девчачьим голоском. Тони Коста был самым младшим в банде Дейла и самым мелким по росту, но он обожал то, что за его спиной есть подкрепление, и постоянно кривлялся. – Почему бы вам не заставить нас это сделать?

Он подошел ближе, и Денни понял, как ему нравится изображать из себя задиру.

Билли соскользнул со стула.

– Как насчет тебя, Тони? Как насчет того, чтобы Дейл спустил тебя с поводка на какое-то время и мы с тобой и Денни выйдем ненадолго?

Остальные члены банды разразились улюлюканьем и воплями. Денни был одновременно поражен и смелостью Билли, и проблеском сомнения в глазах Тони. Он снова подумал о своем брате и о том, что тот никогда никому не позволял подобного – ни на поле, ни за его пределами. Не задумываясь, Денни соскользнул со стула и оказался лицом к лицу с Тони.

– Да, Коста. Ну как?

Мгновение затянулось. Затем хлопнула дверь, и Тедди выскочил из-за прилавка.

– Что здесь происходит?

Тедди Ставрос был здоровенным греком, который выглядел так, будто съел больше пончиков, чем продал. Но все в Хэвене знали, что под его жиром скрывается внушительная мускулатура. Тедди пять лет подряд побеждал в конкурсе «Силач города» на Дне Хэвена, а прошлым летом устроил благотворительное мероприятие, где поборолся с медведем. Все говорили, что медведь беззубый и без когтей, но Денни знал, что мало кто решился бы залезть к нему в клетку.

Коста переводил взгляд с Денни на Билли, сомнение в его глазах перерастало в страх. Наконец он обратился за помощью к Кроуфорду, но тот замялся.

Тогда заговорил Денни.

– Тедди, Дейл и его друзья не верят, что ты боролся с медведем. Мы пытались рассказать им эту историю, но ты всегда рассказываешь ее лучше всех, а нам с Билли нужно встретиться с отцом Маккарти. Ничего, если они задержатся на несколько минут?

Тедди был не дураком и изящно подыграл:

– Конечно, идите сюда, ребята! – Он обнял Косту и Кроуфорда своими ручищами и повел всех четверых обратно к стойке, а потом повернулся и подмигнул Денни. Ребята показали ему большие пальцы и молча поблагодарили. Мэй протянула им пакет с пончиками и тоже улыбнулась.

Выйдя на тротуар, друзья сошлись во мнении, что визит к Маккарти сейчас слишком рискован, поскольку Кроуфорд знал, куда они пошли.

– Билли, это было очень смело с твоей стороны – вот так бросить вызов Косте.

Билли лишь пожал плечами, садясь на велосипед.

– Они меня задолбали, и к тому же я знал, что ты меня прикроешь. Ты его видел? Он нас действительно боялся!

Денни ухмыльнулся.

– Да, и думаю, Кроуфорд достаточно крут, чтобы позволить нам надрать задницу Тони.

Билли кивнул.

– Возможно, но тогда остальные нас бы убили. Поехали ко мне домой и съедим пончики.

Они уехали, в то время как Тедди с энтузиазмом рассказывал свою историю, а Кроуфорд смотрел им вслед убийственным взглядом.

21

В тот день жара все же унялась, сметенная дикой грозой. Мальчики едва успели вернуться домой из города, как поднялся ветер и послышались далекие раскаты грома. Вскоре после этого мрачный полдень прорезали вспышки молний и хлынул дождь. Казалось, что он никогда не кончится. Две недели весенние ливни варьировались от холодной, противной мороси до капель размером с виноградину и сильных гроз с ветром. Самая обсуждаемая гроза принесла с собой град размером с мяч для гольфа.

Денни эти бесконечные две недели хандрил дома, избегая компании Кроуфорда. Единственные приятные моменты случались с ним на крыльце Билли, где он играл в «Риск» или «Монополию» и надеялся хоть раз взглянуть на Джули. Он смирился с тем, что Медведь исчез, и ощущение, что он пленник в собственном доме, стало еще хуже, чем раньше. Его мать то приходила в себя, то отключалась и, казалось, держалась отстраненно даже тогда, когда была собой. Худшим из этих двух недель был День матери, когда Денни подарил ей открытку и цветок, а она этого почти не заметила. Цветок увял, а открытку она так и не прочла. В воскресенье, через две недели после того дня, как они с Билли ездили в город поговорить с отцом Маккарти, Денни решил попробовать еще раз.

После обеда он позвонил Билли, но ответа не было. Денни вспомнил, что Билли говорил что-то о визите к родственникам. Дождь перешел в морось, и день постепенно становился теплее. От влаги Хэвен горел всеми цветами радуги: буйно росли листья на деревьях, трава зеленела, распускались цветы.

Денни сел на велосипед и поехал в город один. По пути он не встретил ни Кроуфорда, ни кого-либо из его компании, и к тому времени, как он добрался до Хэвена, небо начало проясняться. Серые облака редели, уступая место голубому небу. Настроение Денни улучшилось, он глубоко вздохнул и постучал в дверь дома священника.

Но по какой-то причине он почувствовал непреодолимое желание вскочить на велосипед и рвануть домой или куда угодно. Внезапно разговор с отцом Маккарти показался ему плохой идеей, и Денни не хотелось его начинать. Если бы отец Маккарти не открыл дверь в тот момент, Денни, возможно, просто сбежал бы. Но как только мальчик увидел священника, его сомнения рассеялись и в нем затеплилась слабая надежда, что все может наладиться.

До того, как открыть дверь, старый священник пил чай, и Денни заметил удивление в его глазах.

– Деннис, все в порядке? Что привело тебя сюда? Ты с мамой?

– Все хорошо, отец... вернее, нет. Моей мамы здесь нет, но я здесь из-за нее... – Денни почувствовал, как лицо залилось краской, он не мог просто так высказать все, что так долго копилось в нем.

– Входи, пожалуйста. Могу я предложить тебе что-нибудь попить?

Денни замялся. Дом Маккарти казался почти священным, здесь не место для потного мальчишки. К тому же он две недели просидел взаперти и нуждался в свежем воздухе.

– Я бы хотел попить, но... Можем мы поговорить на улице?

Маккарти улыбнулся.

– Конечно, мне самому надоело сидеть дома. Я приготовлю лимонад. Встретимся снаружи, там есть столик для пикника.

Денни кивнул, испытывая странное чувство, будто Маккарти прочитал его мысли. Он обошел дом и сел за столик для пикника, стоявший в тени огромного старого дуба. Солнце наконец прорвалось сквозь облака, и стало жарче. Земля курилась паром, лужи высыхали. Маккарти вышел, неся чай и огромный стакан лимонада со льдом. Он сел напротив Денни и отпил глоток.

Наконец Денни заговорил. Он начал рвано и сбивчиво, но быстро освоился, и рассказ полился, как река, прерываемый лишь глотками лимонада и изредка комментариями или вопросами Маккарти. К тому времени, как он закончил, стакан был пуст, а лед быстро таял. Слезы катились из глаз Денни, и финал, когда мальчик рассказал Маккарти о том, что боится, будто его мать может просто исчезнуть в недрах собственного сознания, оборвался сдавленными рыданиями.

Маккарти молчал. Он смотрел на небо – восхищался ли прекрасным днем или просил совета, Денни не понял.

– Деннис, ты знаешь определение слова «вера»?

Денни вытер слезы, не уверенный, хочется ли ему слушать религиозную лекцию.

– Вера в Бога?

Маккарти медленно кивнул.

– В словаре это слово определяется как «вера во что-то, не основанное на доказательствах или не имеющее разумных объяснений». В детстве ты верил в Санта-Клауса?

Денни улыбнулся.

– Конечно.

– Некоторые думают, что Бог – это Санта-Клаус для взрослых. Мысль о том, что есть некое всемогущее существо, которое восседает на небесном троне и управляет миром, не более нереальна, чем образ парня, разъезжающего на санях, запряженных летающими оленями, который развозит подарки всем детям мира за одну ночь. Ну, по крайней мере тем, кто в списке хороших мальчиков и девочек. И в детстве у тебя были своего рода доказательства существования Санты: подарки появлялись как по волшебству.

Денни кивнул, пока не понимая, какое отношение это имеет к его матери.

– Деннис, твоя мать потеряла веру. Несчастный случай, унесший жизни твоего отца и брата... для нее это было все равно что проснуться и увидеть, как родители кладут подарки под елку и едят печенье, которое она оставила Санте. Она восприняла это как доказательство того, что Бога нет. И не может быть, потому что какой Бог допустил бы смерть ее близких. И притом от руки священника.

– Но я все еще не знаю, как ей помочь. Как ее исправить. Я пришел к вам из-за того, что случилось у меня дома. Я подумал... увидев ее реакцию...

– Деннис, я был бы рад поговорить с ней. И я верю, что ты на правильном пути. Она сломлена. А как иначе? Дети гораздо более стойкие, чем взрослые. Узнаешь, что Санта-Клауса не существует, и идешь себе дальше; эта вера – та, из которой ты вырастаешь. Конечно, сейчас все совсем по-другому. Взрослых порой исправить сложнее. То, что твоя мать приняла за доказательство отсутствия Бога, было лишь одним из бесчисленных событий, породивших фразу «неисповедимы пути Господни». Веру очень трудно восстановить, когда она потеряна. Но я обещаю тебе, я помогу тебе всем, чем смогу. Ты не должен справляться с этим один.

Что-то, что Денни держал в себе, надорвалось, и он безудержно зарыдал. Но это были слезы очищения. Часть боли, которую он так долго скрывал, вылилась вместе с этими слезами, сменившись растущей надеждой. Когда он наконец смог говорить, то посмотрел в глаза отцу Маккарти и сказал:

– Спасибо.

Этого было мало, но это все, что Денни мог сказать.

Он остался еще на час, планируя дальнейшие действия с отцом Маккарти. Они договорились, что Денни сам начнет ходить на мессу через пару недель, прежде чем расскажет маме. Маккарти отвезет его домой после службы, чтобы попытаться поговорить с Дженис.

Когда Денни поехал домой, солнце снова взяло верх, и влажность постепенно снизилась. Денни было все равно, потому что впервые после аварии он почувствовал, что все может наладиться, что они с мамой снова станут семьей. Проезжая мимо школы, он понял, что до летних каникул осталось всего несколько недель. Это будет лучшее лето в его жизни, подумал Денни.

Он никогда еще так не ошибался.

22

Пол закончил распаковывать немногочисленные вещи и задвинул ящики комода. Он наконец-то почувствовал себя так, будто действительно вышел из тюрьмы и ощутил свободу. Старый дом преображался, и это была его первая ночь в нем. Джо несколько раз заезжал к Полу, чтобы помочь, и их дружба словно возобновилась с того самого момента, как закончилась тогда, семнадцать лет назад. За две дождливые недели они успели закончить внутреннюю отделку. Последняя неделя выдалась солнечной и ясной, и снаружи, и внутри дома все шло неплохо.

Пол спустился вниз и прошелся по тихим комнатам. Он все еще ощущал затхлость, но она постепенно выветривалась. Гораздо сильнее пахли чистящие средства и свежая краска. Он огляделся, мысленно отмечая, что еще нужно сделать.

Его взгляд упал на стопку книг, которые он взял из коллекции отца Маккарти. Пол выбрал одну и вышел на заднее крыльцо, чтобы почитать. Ночь выдалась не по сезону теплой, и воздух в доме все еще казался спертым, даже после того как его весь день проветривали. По крайней мере на крыльце, где Пол заменил старые и порванные занавески на новые, воздух был свежим и даже дул легкий ветерок. Он сел на старое кресло-качалку, которое вытащил из подвала и отреставрировал.

В такие ночи, когда Пол был маленьким, в этом кресле сидела его мать, порой засыпая. На следующее утро она всегда жаловалась на затекшую шею или боль в спине, и Пол с отцом обменивались понимающими взглядами. Мама всегда отрицала, что засыпала на улице, и это стало дежурной шуткой в доме. При воспоминаниях об этом Пол улыбнулся про себя. Забавно, что за все время, проведенное в тюрьме, у него не возникло ни одной подобной мысли. Пока некоторые заключенные размышляли о жизни на воле, Пол редко думал об этом и никогда не говорил. Словно он пытался отделить Пола Греймора в тюрьме от того Пола Греймора, который существовал раньше. Теперь, когда он вышел на свободу, воспоминания, казалось, медленно возвращались к нему.

Он начал читать роман, но тут же почувствовал сонливость, убаюканный шепотом ночных голосов. Для него были музыкой тихий шелест листьев или плеск воды в озере. Он привык засыпать под хлопанье стальных дверей или крики заключенных, которые становились жертвами ужасных событий, происходивших в темных камерах.

Пол внезапно проснулся, не зная, проспал ли он пять минут или пять часов. Должно быть, прошло довольно много времени, потому что луна уже стояла высоко и ее сияние мерцало на поверхности озера. Ночь все еще была приятно теплой, но Пола пробрал холодок. Еще одно воспоминание пыталось выбраться на поверхность разума, но никак не могло вынырнуть.

У Пола возникло странное желание спуститься на берег озера, но эта мысль ужаснула его. Он потряс головой, пытаясь отогнать обрывки сна. Его тянуло курить, но он не хотел нарушать обет.

Наконец Пол поддался соблазну. Озеро словно тянуло к себе, и каким-то образом он понял, что мучившее его воспоминание связано именно с ним.

Он вышел, и дверь захлопнулась за ним, отозвавшись громким эхом в ночи. Погода была прекрасной, небо – кристально чистым: такое желанное зрелище после недель дождя. Хотя плохое предчувствие росло по мере приближения к озеру, Пол уже не мог остановиться и продолжил идти.

Царила зловещая тишина, не было слышно никаких привычных звуков – стрекота сверчков или кваканья лягушек. Пол изо всех сил пытался пробудить воспоминание. Другая ночь, давным-давно, точно такая же. Странное желание пойти к озеру, зловещая тишина... и внезапно пережитое обрушилось на него, но не постепенно, а словно удар грома.

Закружилась голова. Ошеломленный, Пол присел на корточки у кромки воды и позволил памяти поглотить себя.

Пол очнулся от кошмара, не в силах вспомнить сразу, о чем был сон. Зная, что больше не уснет, он натянул джинсы и футболку и спустился вниз. Налил стакан ледяной воды и вынес его на застекленную веранду.

Он тут же услышал необычную тишину. Часто по ночам он не мог заснуть и выходил на веранду, где ночь была полна звуков. Сверчки стрекотали, лягушки квакали, мотыльки бились в сетках. Но сегодня ничего этого не было.

Подтаявший лед звякнул о стекло, нарушая внеземную тишину. Внезапно с озера донесся другой звук. Полу показалось, будто кто-то прыгнул в воду, но все же плеск был не совсем обычным.

Он надел кроссовки и вышел в ночь. На дворе было темно, полумесяц скрывался за беспокойной завесой облаков. Очередной звук заставил Пола вздрогнуть. На этот раз он долетел справа. И это был не всплеск, а треск, словно что-то пробиралось по лесу. Подкрадывалось.

Пол замер как вкопанный, внимательно прислушиваясь к треску сучков, и немного расслабился, поняв, что нечто удаляется. Внезапно ему захотелось последовать за ним и узнать, что это такое.

Лес вокруг озера был очень густым, и Пол знал, что наделает слишком много шума. Его взгляд упал на каноэ. Прислушиваясь к шороху среди деревьев, он бесшумно столкнул каноэ в воду и забрался в него. Надел спасательный жилет и поплыл в сторону источника шума.

Пол не знал, как долго он греб, но, похоже, почти добрался до дальнего берега озера. Он работал веслами медленно и плыл вдоль берега, так что решил, что пробыл на воде больше часа.

Внезапно звук стих, и Пол перестал грести, опустив весло в воду, чтобы не шуметь. Он молча сидел в каноэ, ожидая. Ему пришло в голову, что, возможно, ему не очень-то хочется видеть, кто бродит по лесу, но он отогнал эту мысль.

Пол замер. Из-за неудобного положения мышцы начало сводить судорогой. Ему показалось, что он уловил какое-то движение на берегу перед собой, и понял, что вокруг начинают вырисовываться смутные очертания. Он поднял глаза и увидел, как облака редеют, пропуская тусклый лунный свет.

Пол больше не мог оставаться сгорбленным, и рискнул сесть, подтягивая весло к каноэ как можно тише. Едва он закончил, из тьмы на берегу проступил силуэт. Облака разошлись, тусклый лунный свет стал ярче, и Пол понял, что смотрит на оленя, пьющего воду из озера.

Он выдохнул и внезапно ощутил сильную усталость. Пол не спал полночи из-за этого большого приключения, а оказалось, что он преследовал оленя. Он почувствовал себя глупо и приготовился развернуть каноэ и отправиться домой.

Луна снова скрылась за облаками, погрузив Пола во тьму, но небо на востоке начало менять цвет с чернильного на серовато-голубой. Когда Пол снова опустил весло в воду, в лесу раздался грохот – на том месте, где только что был олень. Пол решил, что олень убежал, но затем звук превратился в череду хаотичных шорохов и что-то похожее на рычание.

Он повернулся и уставился в темноту, подавшись вперед, словно это давало ему лучший обзор. Звук, который не был похож ни на какой другой, достиг пронзительной громкости, и остальные звуки стихли. Пол понял, что кто-то борется там, в лесу. Он лихорадочно заморгал, пытаясь заставить глаза привыкнуть к темноте. В лесу снова возникло движение, но на этот раз Пол опознал звук чего-то тяжелого, волочащегося по земле. Он наклонился еще сильнее, нарушив шаткое равновесие каноэ, и увидел, как что-то движется – черное на черном – к берегу. Теперь он слышал легкие всплески и другие влажные звуки, а когда сквозь облака прорвался луч лунного света, Пол увидел, как что-то утаскивает оленя под воду.

Он замер. Когда он осознал увиденное, то едва не поддался панике. В голове гудело, Пол пытался понять, что могло так быстро утащить оленя, да еще и обитало под водой. Мысли закрутились вокруг безумных историй об аллигаторах, живущих в канализации Нью-Йорка, и Пол задался вопросом, возможно ли это вообще. Он смотрел туда, где олень ушел под воду, но рябь успокоилась: никаких признаков, что животное выбралось на поверхность.

Небо начало светлеть, и озеро приобрело тот сюрреалистический вид, которым Пол любовался много раз по утрам в ожидании восхода солнца. Внезапно он понял, что за звук он слышал изначально.

Никто не прыгал в озеро. Кто-то выходил из него. Кто-то или что-то. Что-то, за чем Пол следовал вдоль берега, пока не нашел оленя. Что-то, что жило в темных водах под ним.

Пол сидел, пока солнце не поднялось над горизонтом, прежде чем набрался смелости грести домой. Даже тогда, при свете дня, на каждом гребке он был уверен, что что-то вынырнет из озера и поглотит его.

Он отскочил от кромки воды, и страх вернулся так же быстро, как и воспоминание. Пол был уверен, что это еще не все. Остальная память о том лете еще придет к нему, и он не был уверен, что хочет этого. Холод пробежал по телу, и Пол вернулся на застекленную веранду.

Он сел и обдумал произошедшее. Что, по его мнению, он видел? Он снова вспомнил то, что и в первый день возвращения, и понял, что эти отрывки связаны. Что бы ни затащило оленя в озеро, это было то же самое существо, которое он пытался убить позже тем летом. Но что это было?

Пол вернулся в дом, заперев за собой дверь. Затем он забрался в постель, но все еще не спал к моменту, когда взошло солнце.

23

С подарками Денни всегда чувствовал себя глупо. Когда он спускался с холма к дому Билли в субботу днем, ему казалось, будто на него смотрит весь мир и люди тыкают пальцами и смеются. Он не знал почему, но подарки казались чем-то девчачьим. Конечно, Денни любил получать подарки – это была совсем другая история, – и, черт возьми, как бы ему хотелось получить тот, который он держал в руках. Он поправил криво завернутый пакет, стараясь, чтобы пот с его пальцев не проник сквозь оберточную бумагу, и представляя, как это будет смотреться на полке в его собственной комнате.

Неделя в школе с тех пор, как Денни навестил Маккарти, прошла без происшествий, но тянулась так же медленно, как теплые весенние недели. Завтра он впервые собрался идти на мессу и с осторожным оптимизмом надеялся, что его план сработает и мать будет спасена.

Звук хлопнувшей двери не разрушил его мечты, в отличие от голоса:

– Ты идешь на день рождения Билли?

Голос звучал совершенно обычно, но прежде чем Денни обернулся, чтобы посмотреть, кто это, он понял, что проходит мимо дома Пола Греймора. Ледяные пальцы страха сжали грудь, отчего стало трудно дышать. Мысленный взор переместился с подарка, который он держал в руках, на газетный заголовок: «Мясник забрал еще одну жертву: сосед убийцы найден мертвым в озере».

«Продолжай идти, – подумал Денни, – сделай вид, что не слышишь». Сквозь оглушительный шум собственной крови и стук сердца он услышал быстро приближающиеся шаги.

– Эй, ты, должно быть, Денни? Друг Билли?

Денни сжали тиски паники. Мир поплыл перед ним, мерцая от жаркого страха. Мозг отчаянно кричал, требуя бежать, но Денни вдруг повернулся на голос. Все фильмы ужасов, которые он когда-либо видел, все комиксы, которые он когда-либо читал, все кошмары, от которых он когда-либо просыпался, дрожа и потея, за долю секунды пронеслись в голове. Затем он оказался лицом к лицу с Мясником, и его страх рассеялся так же быстро, как и возник.

Да, Пол Греймор был изуродован, но он был человеком. Он улыбался, подходя к Денни – не жуткой улыбкой паука, подстерегающего муху, а той, что зарождалась в голубых глазах и приподнимала уголки губ, делая шрамы менее заметными.

– Я Денни О'Брайен. Приятно наконец-то познакомиться с вами, мистер Греймор.

Денни поймал себя на том, что улыбается, увидев выражение комичного удивления на лице Греймора. Он явно ожидал, что Денни съежится при его виде или даже убежит. Но Греймор быстро собрался и протянул руку.

– Мне очень приятно, мистер О'Брайен. Друг семьи Каммингс – мой друг. Пожалуйста, зови меня Пол.

– Тогда можете звать меня Денни, – ухмыльнулся мальчик и пожал Греймору руку. Рукопожатие было прохладным и крепким, и Денни почувствовал шершавую кожу, покрытую шрамами. Коробка выскользнула из левой руки, но, прежде чем коснулась земли, Греймор поймал ее в воздухе и протянул Денни.

– Похоже на пазл или, может быть, на модель?

Денни забрал коробку.

– Это модель истребителя X-wing. Из «Звездных войн».

Греймор кивнул.

– Звучит здорово, хотя я еще не видел сам фильм.

Они пошли бок о бок по пыльной грунтовой дороге к дому Билли.

– А вам показывали фильмы в тю... – Денни слишком поздно спохватился, осознав, что' ляпнул. К его удивлению, Греймор усмехнулся. Денни поднял взгляд и увидел на лице Греймора выражение чистого веселья.

– Все в порядке, Денни. Фильмы показывали, конечно, но ничего такого, о чем ты мог слышать. Всякая старая черно-белая ерунда. В основном мюзиклы. Ничего жестокого, наверное, боятся спровоцировать заключенных на беспорядки. Но я много о нем слышал и очень хотел бы посмотреть.

Они дошли до подъездной дорожки к дому Каммингсов и услышали голоса, доносившиеся с заднего двора. Вместо того чтобы подняться к двери, они обогнули дом.

Картина была такой, как Денни ожидал, но все же немного иной. Двор украсили в стандартном праздничном стиле, повсюду были воздушные шары и гирлянды, подарки громоздились на столе для пикника. Мистер Каммингс уже возился с грилем, а миссис Каммингс порхала вокруг с напитками. Не хватало только людей. Не считая семьи Билли, двор был пуст.

Билли заметил их – это было несложно – и помахал рукой.

– Привет, Билли, с днем рождения, – сказал Денни, неохотно вручая подарок. Его взгляд обшарил двор и наткнулся на Джули. Она улыбнулась и помахала ему; сердце Денни чуть не разорвалось, когда он поспешно махнул в ответ и отвел взгляд. Джули была в обтягивающих белых шортах и розовой майке. Ее кожа была тронута летним загаром. У мальчика перехватило дыхание.

Это не ускользнуло от внимания Билли. Он закатил глаза и покачал головой.

– Спасибо, Денни. Привет, Пол.

– С днем рождения, Билли. – Греймор полез в карман и вытащил мятый конверт, который протянул мальчику.

– Спасибо. Хотите что-нибудь поесть? – Билли положил конверт на стол для пикника, но его взгляд постоянно возвращался к подарку Денни. Денни достаточно давно дружил с Билли, чтобы понять, что друг услышал дребезжание и понял, что это одна из фигурок из «Звездных войн». Теперь он торопился покончить с едой, чтобы добраться до церемонии открытия подарков.

– Конечно, что там твой папа готовит?

Солнце медленно клонилось к горизонту, и вечеринка начала сворачиваться. Несмотря на печальный факт, что из не членов семьи на праздник пришли только Денни и Греймор, Билли выглядел вполне довольным. Несколько родителей прислали подарки, они даже невнятно извинились из-за своих детей, сославшись на планы в выходные по случаю Дня памяти, но большинство даже не стали утруждать себя объяснениями. Все было просто и очевидно: Хэвен боялся, и Пол знал, что боялся именно его. Сначала он долго извинялся перед Билли и его семьей, но каждый раз на него шикали. В конце концов он сдался и тоже стал радоваться празднику.

После внушительного барбекю, за которым последовали традиционные торт и мороженое, Билли наконец добрался до подарков. В отличие от многих мальчиков его возраста, самый желанный подарок – модель от Денни – он приберег напоследок.

Билли терпеливо вскрывал череду «взрослых подарков», одежды и прочего, пока подарок Денни и конверт от Пола не остались единственными. Он открыл конверт с выражением вежливого принятия на лице, поскольку не ожидал ничего, кроме дешевой поздравительной открытки «Холлмарк». Но когда Билли вытащил билеты на матч «Ред Сокс» – «Янкис», стало ясно, что «Истребитель X-wing» Денни занял второе место в этот день.

Билли был страстным поклонником бейсбола, как и большинство двенадцатилетних... а теперь и тринадцатилетних, и ходил на несколько игр на стадион «Фенуэй». Но он никогда не был на матчах против заклятых врагов – «Янкиз». Пару сезонов ранее соперничество достигло эпических масштабов после грандиозной драки на скамейке запасных, и в прошлом году «Янкиз» опередили «Сокс» на три игры, выиграв дивизион. Весной 1978 года, как и каждую весну в Бостоне, надежды на титул чемпиона Мировой серии были велики. Команда 1975 года была близка к победе, но этого недостаточно, чтобы победить, как говорил его отец. Никто не помнит команду, занявшую второе место.

Денни почувствовал укол зависти – не столько из-за того, что Билли пойдет на игру, сколько из-за того, что открытие истребителя X-wing стало простой формальностью. Билли, конечно, поблагодарил его, и он был бы рад его построить, но билеты на «Ред Сокс» затмили все.

Пол, казалось, уловил разочарование Денни.

– Эй, Денни, Билли был слишком взволнован, чтобы обратить внимание, но там есть лишний билет для того, кого он захочет взять с собой.

Его глаза отливали совершенно летним небесно-голубым оттенком, и он подмигнул Денни. Внезапно Денни совершенно забыл о своем Х-wing. Он больше думал о матче-реванше Лу Пиниеллы и Карлтона Фиска.

Звонили несколько тетушек и дядюшек Билли из других штатов, и пока Билли разговаривал по телефону, Денни болтал с Греймором. Странно: каким бы милым и дружелюбным ни был Греймор, Денни время от времени чувствовал острый укол страха, пронзающий его внутренности. В глазах Греймора порой появлялось такое выражение, что все эти страшные истории казались вполне правдоподобными. В глубине души Денни уже решил, что все это неправда. Но эти глаза, когда Греймор говорил о тюрьме или детстве...

Они долго обсуждали рутинные тренировки Пола в тюрьме и то, как это повлияло на его физическую и умственную силу. Денни устал от роли 98-фунтового слабака. У него не было ни отца, ни старшего брата, которые могли бы ему помочь дома, а в школе его постоянно травили. Мистер Доннелли, «крутой» учитель испанского языка в школе, однажды сказал, что у него «очень харизматичное лицо», и поэтому его дразнили. С такими же рельефными мышцами, как те, что Денни заметил под рубашкой Пола, все может измениться. Он вспомнил о гантелях, пылящихся в старой комнате брата.

Почувствовав себя увереннее, Денни начал рассказывать Греймору о том, как они с Билли нашли сгоревшие здания старой военной базы, а потом – пещеры. Он в подробностях описал местонахождение входа в пещеру, как Билли нашел его, гоняясь за змеей, и как они пометили его носком. Он уже почти добрался до того, что считал «самой лучшей частью» истории – того, что они нашли внутри пещер, – когда его мысли прервал безошибочно узнаваемый рык глушителя. Денни сразу понял, что это «мустанг» Дейла Кроуфорда.

Дейл въехал в ворота, вылез из машины и гордо прошествовал во двор, словно вечеринка была в его честь. Джули, должно быть, предупредила его, что обычный гудок или рев двигателя никак не помогут ей сбежать с дня рождения брата.

Он сдернул зеркальные солнцезащитные очки, вероятно, доставшиеся ему от отца, как подумал Пол, и облапал Джули. Он крепко поцеловал ее, а затем направился обратно к воротам, обняв девушку за плечи и придерживая за затылок. Он никому не сказал ни слова и даже не заметил, что рядом кто-то есть.

Джули вырвалась и попыталась оттолкнуть его. Дейл схватил ее за плечо и потащил к воротам. Джо вырос перед ним, спокойно положив руку Дейлу на грудь и что-то говоря ему. Дейл посмотрел на руку, потом на Джо, затем отпихнул его и сделал шаг.

Греймор вскочил и направился к ним. Дейл заметил это движение и бросил на Греймора уничижительный взгляд, затем что-то сказал Джо, снова напялил солнцезащитные очки и умчался прочь.

Джо повернулся к Джули и положил руки ей на плечи. Невероятно, но она оттолкнула его и бросилась за Дейлом. Минуту спустя «мустанг» взревел, и послышался визг паленой резины.

Мама Билли наблюдала за происходящим с выражением печали и жгучего гнева. Денни смотрел на нее и думал, что, возможно, в этом проглядывает намек на понимание.

Джо постоял немного, опустив голову, а затем вернулся на вечеринку. «Подростки», – сказал он с улыбкой, но в его глазах читалась боль.

Вскоре все наладилось. Денни и Пол помогли Джо и Билли занести подарки в дом, затем попрощались и вместе поднялись на холм.

– Пол, ты действительно изуродовал лицо Дейла?

Пол помедлил с минуту, прежде чем ответить.

– Иногда тебя вынуждают действовать, и ты должен поступать правильно. Почему-то со мной все всегда заканчивается насилием. Мы с Джо познакомились в детстве и подружились после драки. Насилие было частью тюремной жизни, и оно продолжилось, как только я вернулся в Хэвен. Ответ – да, я его покалечил. Наверное, мне не стоило этого делать, но в то же время ему повезло, что я на этом остановился.

Он сказал это таким усталым голосом, что Денни похолодел, несмотря на летнюю жару. Они шли по тени, и изменчивый свет еще сильнее подчеркивал шрамы Греймора. Его взгляд был отсутствующим, и Денни снова вспомнил истории про Мясника. Неужели именно об этом думал Греймор?

Пол резко вернулся к реальности и ощутил беспокойство Денни.

– На заправке они меня доставали. С этим я еще как-то смирился. Потом один из них оскорбил отца Маккарти, запугал его. Я понял, что Кроуфорд – главарь, поэтому и взялся за него. Пожалуй, это еще один ценный урок, который я усвоил в тюрьме. – Он усмехнулся, но это прозвучало как лай. – В любом случае, все довольно быстро закончилось. Уверен, что в рассказах об этом я выгляжу сумасшедшим уродливым детоубийцей, вернувшимся к своим старым грехам.

«Мука». Это было единственное слово, которое Денни знал, чтобы описать глубину печали в голосе Пола. До этого момента он никогда по-настоящему не понимал значения этого слова, всей глубины эмоций, которые оно подразумевало. Теперь он никогда этого не забудет.

– Вообще-то, именно так и рассказывают. Я думал, ты будешь ростом в десять футов, в одной руке топор, а в другой – чья-то голова, – вырвалось у Денни, и он даже не успел опомниться.

Пол остановился и на секунду взглянул на Денни, а затем расхохотался. Мальчик невольно присоединился к нему. Греймор согнулся пополам, не в силах сдержать смех, а Денни хохотал до слез.

– Спасибо, Денни. Я так не смеялся... ну, не знаю, смеялся ли я хоть когда-нибудь так сильно.

Они дошли до дома Греймора. Пол протянул Денни руку и на мгновение задержал рукопожатие.

– Было приятно познакомиться, Денни. Надеюсь, мы будем видеться чаще.

– Ну, я живу всего через несколько домов... уверен, что будем. Я постоянно езжу к Билли.

– Отлично, увидимся позже, сосед.

Когда Пол шел по дорожке, Денни услышал, как он шепчет: «В одной руке топор, в другой голова», и снова смеется. Улыбаясь, Денни направился домой.

24

Денни сосредоточенно штудировал выцветшие страницы книги, как большинство детей его возраста изучают комиксы или журнал «Плейбой», тайком украденный из комнаты старшего брата. Он сделал несколько заметок в блокноте на спирали, а затем взглянул на удлиняющиеся тени за окном. Библиотекарь бросила на него нетерпеливый взгляд. «Она может подождать несколько минут, прежде чем закрыть библиотеку», – подумал он.

Книга представляла собой сборник эссе местных писателей, составленный в 1939 году. Библиотекарь крайне снисходительным тоном сказала Денни, что книга считается редкостью, поэтому она находится в исследовательском зале и ее нельзя выдать на руки. И именно поэтому Денни яростно переписывал отрывки.

Разговор с Полом на дне рождения Билли, когда он почти рассказал ему о пещерах, напомнил Денни, что ему нужно провести исследование, но библиотека была закрыта в воскресенье и в понедельник, День памяти. В воскресенье Денни, как и планировал, пошел в церковь и понял, как сильно соскучился по воскресным мессам. Он с нетерпением ждал возможности воплотить в жизнь план, который они с отцом Маккарти разработали на ближайшие недели.

День в школе тянулся бесконечно, Денни провел его, погрузившись в размышления о разгадке тайны, на которую они наткнулись с Билли. Книгу, которая так его захватила, он изначально взял в надежде найти хоть какую-то информацию о пещерах в этом районе, но одно эссе оказалось гораздо более интригующим. Оно было написано в 1931 году местным фермером и писателем по имени Джейкоб Уайтинг. По-видимому, вся семья Уайтинга, как и большая часть населения Хэвена, была уничтожена чумой, охватившей этот район летом 1927 года. Юный Джейкоб слышал, что болтают люди после того, как чума утихла, и провел небольшое расследование. То, что он обнаружил первым делом, не было секретом и говорило о происхождении Хэвена.

Город основала группа подозреваемых в колдовстве, которая бежала из Салема во время судебных процессов, чтобы скрыться от судебного преследования и возможной казни. Отсюда и название «Хэвен». Город рос, со всех сторон приезжали семьи, ничего не знавшие об истории города. С этим ростом пришло неизбежное: политика. Представители городских властей были потомками первоначальных основателей. Когда некие заговорщики попытались захватить власть в городе, они просто дали знать ничего не подозревающим горожанам, что городом правят салемские ведьмы. Разъяренная толпа решила проблему, повесив нескольких старейшин за колдовство. Перед смертью одна из «ведьм», как утверждается, наложила на город проклятие, обрекая его «переживать великие трагедии каждый цикл, пока не будет принесена жертва».

Уайтинг продолжил рассказ о некоторых из своих дальнейших исследований, которые, по его словам, подтверждали существование проклятия. Проанализировав историю с момента смерти его семьи в 1927 году, он смог найти примеры трагедий, связанных с проклятием. Это происходило примерно каждые 17 лет (по-видимому, «цикл» или поколение в пуританские времена составляли 17 лет). В 1910 году случилась сильная засуха, которая привела к неурожаю и вызвала голод суровой зимой. В 1893 году ураган опустошил Хэвен, оставив окружающие города нетронутыми. Уайтинг утверждал, что записи о более ранних событиях трудно раздобыть, но закономерность была очевидна: каждые 17 лет в Хэвене наблюдался радикально высокий уровень смертности.

Денни сделал еще несколько заметок, прежде чем закрыть книгу, а затем задумался над утверждениями Уайтинга. Он почти сразу понял, что закономерность сохранилась, совпадение это или нет. Роковой взрыв на складе боеприпасов произошел летом 1944 года. Денни уже знал, что убийства детей продолжились и в 1961 году. Это означало, что этот год станет таким же.

Осознав это, Денни внезапно похолодел. Привычный уютный запах библиотеки, который он так любил, теперь показался душным и спертым. Нужно было убраться отсюда и рассказать кому-нибудь, но кому? Собирая записи, мальчик чувствовал, как его тревога нарастает.

К тому времени, как он вернул книги и газеты на полки, Денни был уверен, что за ним наблюдают. Он чувствовал, как чей-то взгляд прожигает спину. Он быстро повернулся к окну, и на мгновение ему показалось, что чье-то белое сияющее лицо исчезает во тьме, но он не мог быть уверен.

Мальчик вышел в сгущающиеся сумерки, и тяжелая дверь захлопнулась за ним. На улице по-прежнему царила липкая жара. По небу плыли темные тучи, обещая разрушить засуху. Грозовые тучи, подумал Денни.

Он быстро пошел по аллее и свернул на Элм-стрит. Внезапно его окружили.

– Эй, умник. Уже взялся за список на лето?

Реплика Дейла Кроуфорда была встречена смешками членов его банды. Чак Брэнтли, тощий книжный червяк, который в компании Кроуфорда выглядел белой вороной. Бадди Дентнер, как и Кроуфорд, был с лихвой одарен физически и работал над этим, усердно поднимая тяжести и бегая трусцой, чтобы поддерживать идеальную форму для надирания задниц. Тони Коста был пухлым, медлительным и тупым, но сила в количестве. Четверо сомкнули кольцо вокруг Денни.

Он решил, что лучше не отвечать и, может быть, ему удастся выбраться живым. Его взгляд привлек шрам на щеке Дейла, и он с трудом подавил ухмылку, зная, что это дело рук Пола.

Парни медленно сомкнулись вокруг него.

– Разве ты не должен быть дома в такой час, Денни? Мама волнуется. Может подумать, что тебя сцапал Мясник.

Денни попятился, пока не почувствовал, как кусты, окружающие двор библиотеки, упираются ему в спину. Он быстро оглядел Элм-стрит, но ни одной машины не было. Насколько Денни мог видеть, улица пустовала.

– Но этот урод тебя не тронет, правда? Я видел, как ты и твой дружок Билли с ним тусовались.

С этими словами Дейл положил ручищу Денни на грудь и толкнул его обратно в живую изгородь. Денни запутался в кустах, ноги неловко торчали наружу. Он поднял глаза и в угасающем свете увидел что-то в глазах Кроуфорда. Его желудок сжался, и он внезапно почувствовал, что это будет не просто заурядное избиение.

Испугавшись, Денни со всей силы выбросил ногу и пнул Кроуфорда прямо по яйцам. Глаза Дейла почти комично выпучились от боли и шока, он издал задыхающийся стон, прежде чем рухнуть на колени. Денни быстро перекатился через живую изгородь и вскочил на ноги на другой стороне, все еще сжимая блокнот. Мчась через лужайку, он услышал слабый крик Дейла.

В библиотеке погас свет. Денни ушел как раз перед закрытием. Библиотекарша, возможно, все еще была там, но пока она доберется до двери, Кроуфорд его схватит.

Денни слышал, как они пробираются сквозь кусты позади него и кричат. Он лавировал между деревьями и скамейками для пикника, когда прогремел далекий гром. Пот катился по его лицу, отчасти от вечерней жары, но в основном от страха. Денни проломился через живую изгородь на дальнем конце лужайки, споткнулся и упал на тротуар Сидар-стрит.

Он вскочил на ноги. Если добраться до Стадиум-роуд, то там наверняка будут люди – зрители матча пивной лиги или собачники. Но прежде чем мысль успела воплотиться в действие, его ударили сзади.

Нападавший прижал его руки к бокам, так что вся сила падения Денни пришлась на подбородок, который воткнулся в асфальт. Голову пронзила молния боли, рот быстро наполнился скользким медным привкусом крови из прокушенной губы. Его грубо перевернули, и мальчик почувствовал, как чужие колени вдавливаются в плечи. Он попытался высвободиться, но был слишком оглушен, а Бадди был тяжелее его на добрых двадцать пять фунтов. Бадди был лучшим спортсменом в банде Кроуфорда; должно быть, он бежал по тротуару вдоль живой изгороди, пока остальные мчались за Денни через лужайку. Он слышал, как остальные пробираются сквозь кусты, и их тени поглотили его.

– Мелкий засранец! Ты за это заплатишь, – прошипел Бадди. Затем появился Дейл, шагая скованной походкой.

– Держите крепче, парни. Следите за его ногами.

Дейл опустился на колени рядом с Денни.

– В футболе ты бы далеко не ушел, если бы позволил себя вот так уронить на поле, О'Брайен. Твой братец легко бы справился с таким. А теперь давай к делу. Видишь? – Он наклонился ближе, чтобы Денни видел, на что он указывает. Это был шрам на щеке. – Это от того уродливого маньяка, с которым вы с твоим маленьким приятелем-педиком дружите. Напал на меня сзади, этот сумасшедший урод. Мне нужно передать ему сообщение.

Денни услышал щелчок, и внезапно Дейл приставил нож к его лицу. Мальчик отчаянно заерзал и попытался пнуть Кроуфорда, но остальные крепко держали его. Лезвие медленно приблизилось к лицу, и Денни почти чувствовал исходящий от него жар, словно нож был продолжением Дейла, его ярости. Яркая вспышка молнии на мгновение осветила Кроуфорда, придав ему демонический вид. Затем лезвие коснулось кожи, и оно уже было не горячим, а ледяным. Денни замер. Нож прочертил линию на его щеке.

– Дейл, что за черт? Ты с ума сошел? – закричал Чак Брэнтли. – Я думал, мы просто напугаем его и немного побьем?

Денни был на грани истерики, уверенный, что Дейл его убьет.

– Заткнись, Брэнтли, или будешь следующим.

Брэнтли замолчал.

– Теперь мы похожи, ублюдок. Покажешь это тому уроду. Скажешь ему, кто это сделал. Понятно?

Денни онемел, не в силах ответить. Дейл схватил его за волосы и затряс его головой, отчего струи горячей крови растеклись по лицу.

– Да, Дейл, как скажешь.

Парни послушно захихикали, хотя и не так решительно, как раньше. Денни закрыл глаза, а когда открыл их, нападавшие исчезли. Облака начали рассеиваться, и над Денни замерцали звезды.

25

– И остальные держали тебя, пока Дейл это делал?

Денни кивнул. Он поднял руку, чтобы коснуться раны на лице, но священник перехватил ее и осторожно опустил.

– Мы только что промыли рану, и кровотечение остановилось. Если потрогать, она может снова открыться.

Когда Денни сел и почувствовал, как горячая кровь струится по лицу, он не знал, что делать. Он прижал рубашку к порезу, судорожно схватил блокнот и побежал. В итоге он оказался на пороге дома отца Маккарти. Он просто хотел, чтобы кто-нибудь помог ему, может быть, отвез домой, но Маккарти удалось вытянуть из него всю историю, включая угрозы Дейла в адрес Греймора. Священник немедленно позвонил Греймору, чтобы предупредить его на случай, если Кроуфорд сегодня вечером решит выполнить свои угрозы. Греймор направился к Маккарти, скорее чтобы избежать ситуации, которая могла бы отправить его обратно в Брэкстон, чем из страха перед Кроуфордом и его бандой.

Успокоившись, Денни почувствовал себя неловко. Он оглядел скромный дом священника и изменил свое мнение. Он всегда считал, что священники проводят все свободное время, молясь у алтарей при свечах, перебирая четки или что-то в этом роде. Шкафы дома Маккарти, заставленные обычными книгами вместо Библий, в глазах Денни превращали священника в обычного человека.

Любовь к книгам преодолела застенчивость, и Денни встал и подошел к полкам. Разнообразие названий поразило его.

– Простите, отец, но я не думал, что вы такое читаете.

Маккарти рассмеялся.

– Мое начальство этого не понимает и не одобряет, но запретить не может. Ты интересуешься детективами, Денни?

– Я очень люблю читать всякие книги, но детективы – больше всего. Особенно если они действительно страшные и в них есть монстры. – Он вдруг вспомнил, что разговаривает со священником, и замолчал, чувствуя, как краснеет.

– Это тоже мои любимые. У меня есть несколько книг, которые ты, возможно, захочешь взять. Вот эти, – он указал на целый ряд, – это детективы из реальной жизни. Лох-Несское чудовище, Бигфут, НЛО и тому подобное.

Денни оглядел коллекцию и перевел взгляд на следующую полку, где стояла тонкая потрепанная книжка. Это была та самая, которую он вечером читал в библиотеке.

– Вы читали эту, отец? – спросил он.

– Нет, на этой полке книги, на которые у меня пока нет времени. Эта прибыла только на прошлой неделе. Она очень редкая.

Денни собирался упомянуть статью о Хэвене, когда кто-то громко постучал в дверь. Мальчик вздрогнул, его глаза расширились.

– Успокойся, Денни, это всего лишь Пол.

Священник открыл дверь, и вошел Греймор.

– Привет, Денни, как... – он осекся, когда увидел свежий порез на лице Денни, его ободранный подбородок и распухшую губу. Пол быстро подошел к Денни, чтобы осмотреть рану. Денни заметил, как цвет его глаз изменился с темно-голубого на сине-зеленый, бурлящий, будто зимний океан, и, наконец, обрел оттенок льда, пока Греймор осматривал дело рук Кроуфорда.

– Это моя вина, Денни. Мне жаль, что так получилось. Я собираюсь разобраться с Кроуфордами раз и навсегда! – Он повернулся и направился к двери, но дорогу преградил Маккарти.

– Ты ничего такого не сделаешь, Пол, если не хочешь вернуться в Брэкстон уже на этой неделе! – Старый священник положил руку на грудь Греймора, и Денни показалось, что Маккарти как-то увеличился в размерах. – Просто успокойся, пока мы не придумаем, что делать.

Их взгляды встретились, и, казалось, надолго. В глазах Греймора плескались ярость и месть, в глазах Маккарти – праведность и тревога, но они оба излучали силу. Наконец Греймор опустил взгляд и плюхнулся на стул рядом с Денни. В его глазах Денни увидел нечто более глубокое, чем прежде, ту же муку, что и в день вечеринки у Билли. Греймор обхватил голову руками и закрыл глаза. Денни почувствовал облегчение, потому что мучительная боль в них была невыносимой, но отвернуться было невозможно.

Наконец Маккарти заговорил.

– Нам нужно сохранять спокойствие и мыслить рационально. Мы не можем позволить эмоциям взять верх.

– Но, отец, взгляните, что они с ним сделали. Из-за меня. – Пол посмотрел на Денни так, будто вот-вот заплачет. – Мы не можем обратиться в полицию по понятным причинам. Что мы можем сделать?

– Мы что-нибудь придумаем, Пол. Сначала нужно привести Денни в порядок, – Маккарти повернулся к нему. – Не думаю, что тебе понадобятся швы, но как врач скажет.

Денни внезапно почувствовал, будто из него выпустили воздух. События этого вечера давали о себе знать. Прилив адреналина отхлынул, сменившись глубочайшей усталостью. Он слышал, как отец Маккарти разговаривает с ним, но ему было трудно сосредоточиться на смысле его слов.

Внезапно Маккарти начал его трясти, пытаясь разбудить.

– ...все в порядке, Денни? Ты в порядке?

– Я в порядке. Что случилось?

Маккарти с облегчением выдохнул.

– Я думал, у тебя сотрясение мозга, судя по тому, как быстро ты заснул. Тебя вообще по голове били? Может, когда тот мальчишка тебя схватил?

– Нет, ничего подобного, отец. Я просто внезапно устал. Переволновался, наверное. – Он начал говорить что-то еще, но слова не выходили из его рта. Сквозь пелену сна он услышал, как Греймор позвонил Каммингсам и попросил Джо сообщить Дженис, что ее сын спит здесь. Затем он почувствовал, что его несут две сильные руки, которые, как он знал, не принадлежали отцу Маккарти. Он с трудом поднял тяжелые веки и посмотрел на лицо Греймора. Вблизи шрамы выглядели еще хуже. Кожа походила на расплавленный воск. Но Денни снова пленили его глаза. Они потускнели до голубизны цвета выгоревших джинсов. Денни увидел незнакомый взгляд. Он знал, что видел его раньше, и изо всех сил пытался распознать его, борясь со сном. Когда Греймор осторожно положил его на кровать Маккарти и укрыл, Денни задремал. Ему приснилось, как отец несет его в постель после того, как он уснул перед телевизором.

26

Офицер Роберт Ортис ответил на звонок в среду днем и инстинктивно перекрестился, повесив трубку. Весь город был на грани срыва с момента возвращения Пола Греймора, но это событие грозило вызвать настоящий переполох. Пропал мальчик.

Майк Нунан должен был вернуться домой сразу после школы, чтобы поехать в больницу к бабушке. Когда он не появился, мать начала обзванивать его друзей и обнаружила, что в тот день его не было в школе. Тогда она и позвонила в полицию.

Ортис сразу же направился в кабинет шефа Кроуфорда и тихо постучал. Он знал, что начальник отдела начнет мурыжить Греймора, как только услышит эту новость.

Ортис, будучи еще ребенком во время убийств в шестьдесят первом, провел немало исследований, когда освобождение Греймора стало неизбежным. Честно говоря, он не особо верил в виновность Греймора. В этой истории было слишком много белых пятен.

Ортис считал Кроуфорда тем, кто судит человека по внешности, точно так же, как Ортиса – по национальности. Он вошел в кабинет и сел напротив Кроуфорда.

– Что случилось, Ортис? – пробормотал Кроуфорд, не отрывая взгляда от дела, которое читал. Греймора, без сомнения. Он был одержим им.

– Нам только что позвонила миссис Джойс Нунан с улицы Стадиум-роуд.

– Я ее знаю. И что? В чем ее проблема?

– Ее сын Майк пропал. Пропал с тех пор, как ушел в школу сегодня утром.

Кроуфорд резко поднял голову от дела и пристально посмотрел на Ортиса.

– Я подумал, что вы, возможно, сами захотите разобраться.

Кроуфорд быстро захлопнул папку и встал.

– Опроси миссис Нунан, а я приведу Греймора.

– Может, нам подождать, пока...

– Выполняй, Ортис.

Ортис открыл было рот, чтобы возразить, но взгляд Кроуфорда заставил его проглотить ответ.

– Да, сэр.

Кроуфорд посмотрел вслед Ортису, а затем рухнул обратно в кресло. Он знал, что должен сделать, чего от него ждут, но ему нужна была небольшая помощь. Поверх бумаг из досье Греймора, разбросанных по его столу, лежала фотография последней жертвы убийств 1961 года, Мэри Ларсен. Однако это была не фотография с места преступления, а глянцевый снимок, сделанный в третьем классе, который использовали в газетах после ее смерти. Она была красивой девочкой; ее улыбка, сияющая на выцветшей фотографии, казалась ярче, чем все остальное. Взгляд ее лучистых голубых глаз не отрывался от Кроуфорда. Но ему казалось, что они не улыбались ему, а обвиняли. Почему ты не пришел раньше? Почему ты не спас меня?

Единственный ответ, который был у Кроуфорда, лежал во фляге в верхнем ящике стола, и он потянулся за ней; это и была необходимая ему помощь. Именно он нашел пропавшую Ларсен и наконец собрал воедино все детали, которые привели к осуждению Греймора. Сколько раз он прокручивал в голове тот день? Насколько близко он был к тому, чтобы успеть спасти девочку? Эти мысли до сих пор преследовали его. «Черт, – подумал он, – есть ли хоть один живой человек, который не испытывал бы подобного на моем месте?»

Но был еще один голос, который пытался прорваться из запертой комнаты в его разуме. И каким-то образом ему удалось выбраться из заточения и наброситься на Кроуфорда.

Что, если бы ты спас ее, шеф? Какую историю она бы рассказала? Прокляла бы Греймора или все закончилось бы иначе? И что это были за отметины на ней и Грейморе, шеф? Вошли бы они в ее историю? Да, думаю, они стали бы важной ее частью.

Кроуфорд знал только один способ заставить голос замолчать. Он закрыл глаза и сделал большой глоток из фляжки. Алкоголь обжег горло и желудок, но отправил голос обратно в свою комнату, захлопнул дверь и задвинул засов. Он снова выберется. Так всегда случалось.

Но я не успел, подумал он.

А остальное, как говорится, уже история. Кроуфорд был героем, Греймор – психом, а Хэвен – в безопасности. Его карьера пошла в гору, и вот он, великий шеф Кроуфорд. Он вытащил из стопки еще одну бумажную фотографию, на этот раз собственную. На снимке он пожимал руку генеральному прокурору у здания суда в день вынесения приговора Греймору. Кроуфорд был в форме, рубашка с короткими рукавами облегала мускулистое тело. Его взгляд был ясным и решительным, серьезное выражение лица, квадратный подбородок... Это был он. Но как он дошел от этого... до такого? Все, что было между, казалось размытым, полжизни как мимолетное мгновение.

Кроуфорд покачал головой. Черт! Сколько он здесь просидел? Он сделал еще один жадный глоток из фляжки, бросил ее обратно в ящик и вернулся к делу.

27

Офицер Ортис вышел из участка и поехал на Стадиум-роуд. То, что он там увидел, вызвало у него озноб.

Перед домом Нунанов собралась толпа мужчин, по-видимому, готовая линчевать. Как только Ортис подъехал, они окружили его машину. Полицейский вышел, и его встретили гневные вопли. «Боже мой, – подумал он, – им не хватает только факелов и вил».

Он поднял руки и жестом призвал толпу замолчать.

– Что здесь происходит, парни?

Вперед вышел огромный мужчина с красным лицом.

– Мы идем делать то, что нужно было сделать семнадцать лет назад.

Ортис старался сохранять спокойствие. Будучи пять футов восемь дюймов ростом, он весил сто шестьдесят фунтов, и то мокрым насквозь. Не самая внушительная фигура для успокоения толпы. Однако Ортис говорил с властностью, которой сам не чувствовал:

– Не знаю, что вы имеете в виду, но уверен, что вы, парни, не думаете о какой-нибудь глупости вроде взятия закона в свои руки, верно?

Краснолицый мужчина подошел к Ортису и подался вперед, глядя на него сверху вниз.

– Закон есть закон, а правосудие есть правосудие. Иногда это не одно и то же.

Ортис потянулся к кобуре.

– Я не собираюсь играть с вами в игры. У нас есть сообщение о пропаже ребенка, которым я должен заняться. Если хотите помочь, сформируйте поисковую группу. Воспрепятствование правосудию – серьезное правонарушение. – Он не отрывал взгляда от здоровяка.

Казалось, некоторые участники сборища нашли это предложение разумным и начали переговариваться между собой. Краснолицый заговорил снова.

– Черт возьми, вам лучше довести это дело до конца, офицер. Мы не позволим нашим детям снова погибнуть.

Ортис выдержал его взгляд и повернулся к толпе.

– Формируйте группы по четыре человека. Мне нужно получить показания от миссис Нунан, а затем я назначу территории для каждой группы.

Он прошел мимо краснолицего и направился к дому.

Джойс Нунан была расстроена, но держалась. Ее муж как раз возвращался с работы, и, насколько Ортис мог судить, в их доме все было спокойно, и не было оснований полагать, что мальчик сбежал. Он как можно быстрее собрал необходимую информацию, стремясь вернуться на улицу и убедиться, что никаких беспорядков не предвидится.

Краснолицый исчез, вероятно, направился к Греймору. Ортис связался с Кроуфордом по рации и предупредил его, что того ждут неприятности, а затем начал организовывать поисковую группу.

– Дневного света осталось мало, поэтому нам придется действовать быстро.

В итоге он сформировал шесть групп по четыре человека и быстро объяснил им, куда идти и что искать.

– Если найдете что-нибудь подозрительное, немедленно позвоните в участок, и с вами встретится офицер. В противном случае отправьте руководителя группы в участок к шести часам. Никому не выходить после шести, поняли? Я буду координировать из участка и постараюсь организовать собак и вертолет. Удачи.

Ортис наблюдал, как мужчины разделились и отправились на поиски пропавшего мальчика. Он лично отобрал одну группу из знакомых и отправил их на поиски в лес вокруг озера. По крайней мере, это снизит вероятность каких-либо проблем. Кроуфорд, вероятно, привез бы Греймора сюда еще до того, как кто-то успел бы уйти отсюда. Ситуация была скверной.

Ортис сел в патрульную машину и поехал обратно в участок. Он собирался с рассветом выпустить ищеек и отправить вертолет. Повинуясь внезапному импульсу, он остановился у первого попавшегося телефона-автомата и позвонил по номеру, который не имел никакого отношения ни к вертолетам, ни к ищейкам.

28

Пол Греймор воткнул лопату в сухую землю и наступил на нее обеими ногами. Перекопать землю во дворе будет нелегко. Под неумолимым солнцем почва затвердела, превратившись в корку, похожую на глину. «По крайней мере, это будет неплохое упражнение», – подумал Пол, снова собираясь вонзить лопату в землю. Он был раздет до пояса, и невыносимая жара подавляла его отвращение перед шрамами. Если они терпят мое лицо, то, черт возьми, вынесут и все остальное.

Мышцы перекатывались по его телу, когда он переворачивал очередную лопату выжженной солнцем земли. Его кожа тоже начала обгорать, подчеркивая белизну шрамов. Наклонившись, чтобы вытащить камень из последней кучи земли, он услышал, как к дому подъезжает машина.

Сначала он подумал, что это отец Маккарти, но, обернувшись, увидел старый пикап, из которого вышел человек. Второе, на что Пол обратил внимание, это какое же красное лицо было у этого мужика. Первым бросился в глаза его рост. Он был значительно выше, ростом, наверное, шесть футов и три или четыре дюйма. У него были широкие плечи и большие, мускулистые руки, и по его виду Пол понял, что он не из комитета Хэвена по радушному приему.

Пол напрягся и занял позицию на случай неприятностей.

– Привет, чем могу помочь?

Кулак мужика, похожий на наковальню, остановил его на полуслове. Пол успел среагировать достаточно быстро, так что удар лишь скользнул по макушке, когда он пригнулся. Тем же движением он всадил кулак прямо в живот незнакомца и услышал свист, когда воздух вышел из легких. Задыхаясь, нападавший вцепился мясистыми ручищами в горло Пола, и тот рубанул по запястью, но не смог разорвать хватку. Рука мужчины была как тиски, и он достаточно очухался, чтобы схватить шею Пола другой рукой. Мир начал меркнуть, когда мужик усилил хватку.

Пол сумел оторвать один из жестких пальцев от своего горла и, повернув его, выдернул из сустава. Мужик вздрогнул, но не ослабил хватку. Перед глазами Пола заплясали черные точки, словно в балете, который видел только он. Он резко выбросил ногу вперед и нанес удар. Раздался ужасный хруст, словно сломалась здоровенная ветка дерева, и нога мужика согнулась в нежеланном для Бога направлении. Он рухнул, наконец отпустив горло Пола.

Пол отшатнулся и приземлился в пыльную землю, которую перекапывал. Пока он пытался отдышаться и прийти в себя, на подъездную дорожку въехала другая машина.

Сначала Пол испугался, что это дружки здоровяка пришли довершить дело, но все оказалось хуже. По дорожке медленно шел шеф Кроуфорд с пистолетом в руке.

Пол взглянул на здоровяка, лежащего на земле. Тот пытался подползти к нему, но замер, опираясь на локти, с выражением адской боли на пепельно-сером лице.

Кроуфорд неторопливо подошел и остановился прямо перед Полом. Выражение его лица было для Греймора открытой книгой. Он собирался грохнуть его прямо здесь. Либо свалить все на здоровяка, либо взять вину на себя, заявив, что Пол собирался убить человека.

– Ларсен, посмотри, что ты натворил. Ты убил Мясника. – Кроуфорд не отрывал взгляд от Греймора.

Ларсен. Имя показалось Полу знакомым.

Выражение лица мужчины изменилось. Ужасная боль смешалась с растерянностью.

– Коди, что ты...

Кроуфорд медленно подошел и поднял лопату Греймора, не отрывая взгляда от Пола.

– Ага, я видел все, когда подъезжал. Видел, как он замахнулся на тебя лопатой, – Кроуфорд быстрым движением взмахнул орудием, и лезвие угодило точно в лицо Ларсену. – У тебя не было выбора, кроме как выстрелить в него, прежде чем он тебя прикончит.

Греймор был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать. Ларсен упал и перекатился на спину, держась за раскроенное лицо. Кроуфорд наклонился и вытащил из-под штанины небольшой пистолет. Греймор слышал рассказы других заключенных о полицейских, которые носили незарегистрированное оружие. Копы могли использовать его по своему усмотрению, когда им были нужны вещественные доказательства. Они называли это бросками, или как-то так. Если послушать заключенных, то каждый из них был несправедливо обвинен в преступлении полицейским, который подбросил им такую пушку.

Кроуфорд бросил пистолет Ларсену на грудь.

– За то, что он сделал с маленькой Мэри, – пробормотал он.

Греймор стоял неподвижно. Не то чтобы у него был выбор: наброситься на Кроуфорда и, вероятно, словить пулю, или ждать, пока Ларсен его застрелит. Мэри Ларсен. Именно ее Греймор пытался спасти в тот день на озере. Должно быть, это ее старший брат.

– Кроуфорд, я пытался спасти ее, придурок. Расскажи ему, как ты нашел меня, когда я выносил ее из озера. Скажи ему правду.

Пол наблюдал за Ларсеном, который смотрел на пистолет у него на груди одним здоровым глазом и одним опухшим. Пол видел в них ненависть, пылавшую, как факел, семнадцать лет. Но он видел, что за пеленой ярости мелькает что-то еще: сомнение. Даже человеку, одержимому ненавистью к Греймору, было бы трудно стрелять в безоружного на глазах у шефа полиции. Ненависть – это тот груз, который можно легко нести семнадцать лет, но жажда мести куда более недолговечна. По крайней мере, на это надеялся Пол.

– Сделай это сейчас же, Ларсен, или, клянусь богом, я разнесу тебе череп лопатой и сам его пристрелю!

Пол наблюдал за обоими. Любое неверное слово, скорее всего, стоило бы ему пули в грудь. Ларсен отвел взгляд от пистолета и долго и пристально смотрел на Греймора. Он прищурился, и на его лице отразилось замешательство. Затем он повернулся, встретился взглядом с Кроуфордом, поморщился и с выражением смирения на лице стиснул рукоять пистолета.

Пол напрягся, готовый броситься на здоровяка. Но Ларсен бросил оружие в липкую грязь у ног Кроуфорда.

– Давай сам. Я пришел сюда убивать, но не так.

Лицо Кроуфорда исказилось от ярости, когда он поднял лопату. Рев автомобильного гудка остановил его на полпути, и седан отца Маккарти резко затормозил перед домом Греймора. Старый священник выскочил из машины с ловкостью человека лет на тридцать моложе и направился к троим мужчинам.

– Что, во имя Господа, здесь происходит, шеф?

Кроуфорд стоял, занеся лопату над головой и направив пистолет на Греймора. Выражение его лица представляло собой отвратительную смесь эмоций загнанной в угол крысы и пойманного в ловушку кролика.

– Есть лишняя пуля для священника? – усмехнулся Ларсен. Кроуфорд с отвращением хмыкнул и швырнул лопату через двор.

– Ты арестован, Мясник, у нас пропал ребенок. Какое совпадение, не правда ли, отец?

Пол замер, услышав слова Кроуфорда. Это правда или Кроуфорд просто хотел остаться с ним наедине и закончить то, что начал? Его взгляд встретился с взглядом Маккарти, и Пол с облегчением увидел, что он не похож на тот, что был тогда на заправке в первый день после возвращения из тюрьмы. Ошеломленный, он позволил Кроуфорду грубо схватить его и надеть наручники.

– Встретимся в полицейском участке, Пол, после того как я вызову скорую для Ларсена.

Пол кивнул священнику, пока Кроуфорд уводил его.

29

Пол Греймор сидел, съежившись и дрожа, в углу вонючей душной камеры размером десять на десять футов. Решетки, казалось, сжимались вокруг него, желудок скручивало, угрожая добавить к зловонию в воздухе запах блевотины. Он знал, что это чувство пройдет, оно всегда проходило. Другие заключенные говорили, что так бывает. Пол понял, что это всего лишь панический приступ. Просто избыток адреналина в крови. Звучало довольно логично, когда он читал об этом, но когда это произошло на самом деле, логика лишила его возможности действовать и он был уверен, что либо умирает, либо сходит с ума.

Он сильнее подтянул колени к груди и почувствовал или даже прислушался к биению сердца. Они называли это «бей или беги». Он не мог сделать ни того, ни другого.

Поездка в участок прошла так, как и ожидалось. Всю дорогу Кроуфорд твердил Греймору, какой он мерзкий ублюдок и что на этот раз ему больше никогда не доведется увидеть стены Брэкстона снаружи. Пол молчал, глядя на пейзаж за окнами патрульной машины. Свободный, ничем не загороженный вид. Его молчание лишь укрепило мнение Кроуфорда о том, что он псих, и шеф разразился новой тирадой. К тому времени Пол полностью абстрагировался от него.

Паническую атаку вызвало прибытие в полицейский участок. Там собралась настоящая толпа; улица была полна обезумевших жителей Хэвена. Полу вспомнились старые фильмы, где жители деревни штурмовали замок, чтобы убить чудовище.

Кроуфорду пришлось сбросить скорость, когда машину окружило море людей. Люди кричали, стучали по машине, даже плевали в нее, а Кроуфорд постоянно угрожал, что остановится и позволит им добраться до Греймора. Пол слышал, как они дергают за дверные ручки. Стук в окна был таким сильным, что Пол был уверен, что стекла вот-вот лопнут. Хуже всего были выражения лиц. Чистая ненависть, абсолютная злоба.

Когда машина наконец подъехала к участку, им пришлось ждать, пока другие полицейские выйдут, чтобы провести Греймора внутрь. Даже под защитой нескольких полицейских, оттеснявших толпу, Пола толкали, хватали и оплевывали. Чья-то сильная рука схватила Пола за рубашку и потянула его в толпу. Прежде чем полицейские смогли вырваться и оттолкнуть людей, Пола ударили несколько раз, а женщина оставила на его щеке глубокую рану, похожую на след от когтя. Все это время вопли «урод», «детоубийца» и «извращенец» смешивались с гневными угрозами. Греймор был уверен, что если бы толпа добралась до него, они бы разорвали его на части.

Теперь он сидел, и паника отступала, словно отлив. Он начал лучше осознавать окружающее: вонь мочи, гневные крики, доносившиеся снаружи, боль в распухшем горле. Он понятия не имел, сколько времени провел в клетке.

Пол встал и потянулся, сердце больше не билось как сумасшедшее. Окна на улицу не было, а решетка смотрела в стену, которая мешала ему видеть, что происходит снаружи.

Он отказался от положенного ему звонка, зная, что отец Маккарти уже в пути. Единственным, кому он мог бы позвонить, был Джо, но он не хотел его впутывать. Он знал, что их дружба уже доставила Джо достаточно проблем.

Когда старого священника привели в камеру, Пол сидел молча, ожидая, пока он заговорит первым.

– Я знаю, что ты этого не делал, Пол, – почти крикнул Маккарти, словно читая мысли Греймора и пытаясь изгнать таившиеся в нем сомнения и страх. Пол едва улыбнулся.

– Что вам нужно, чтобы поверить, что я это сделал?

– Я знаю тебя, Пол. Ты не больший детоубийца, чем я.

Пол говорил, не отрывая взгляда от стены, сосредоточившись на выцарапанных словах «ПОМОГИТЕ МНЕ».

– А что, если я – убийца? – наконец спросил он.

– Что ты такое говоришь, Пол? Ты ведешь себя иррационально.

– Подумайте сами, отец, за семнадцать лет здесь не случалось ничего, кроме редких потасовок в баре или домашних ссор, верно? Спустя несколько недель после моего возвращения Хэвен потрясен исчезновением еще одного ребенка. Мои скудные познания в статистике подсказывают мне, что это не совпадение.

– Тогда здесь должно быть что-то большее, чем просто совпадение, Пол. Я воспринимаю как личное оскорбление то, что ты считаешь, будто я все эти годы навещал тебя и дружил с тобой напрасно. Видимо, я больше верю в свои суждения, чем ты.

Пол молчал, мрачно размышляя, каким инструментом была вырезана надпись на бетонной стене, и пытаясь облечь мысли в слова.

– А что, если я не знаю, что делаю, типа раздвоения личности или провалов в памяти? Что-то в этом роде. – Он наконец поднял взгляд на Маккарти и с удивлением заметил, что тот улыбается.

– Перестань так поступать с собой, Пол. Ты что, забыл о своих безупречных алиби во время некоторых исчезновений в шестьдесят первом? Как это объясняет эту часть головоломки?

Пол почувствовал себя глупо и пришел в замешательство. Какое-то время он действительно прислушивался к тихому голосу, который кричал у него в голове: «Что, если ты и правда Мясник?» Ужасно похожему на голос шефа Кроуфорда.

– Я не единственный, кто пытается тебе помочь, Пол.

Греймор уставился на священника.

– Знаю. Джо был...

– Я не про Джо говорю. – Маккарти огляделся и подошел к Полу. – Ты думаешь, это просто совпадение, что я пришел к тебе домой именно тогда?

Пол открыл было рот, но понял, что не может ответить. Едва слышным шепотом Маккарти рассказал Полу о странном телефонном звонке с требованием приехать к дому Греймора.

– Я не узнал этот голос, но кто бы это ни был, он, вероятно, спас тебе жизнь.

Греймор был озадачен, он был уверен, что все в Хэвене, кроме Джо Каммингса и Маккарти, хотели его смерти или возвращения в Брэкстон.

– Ты когда-нибудь рассматривал другую возможность, Пол? Вероятно, она столь же безумна, как и остальные твои идеи, но с другой стороны...

Пол нахмурился, не понимая, к чему клонит священник.

– Но?

– Может быть, тебя хотят подставить, – прошептал Маккарти. – Может быть, они не смогли поймать настоящего убийцу в шестьдесят первом, но когда тебя нашли у озера с той девушкой на руках, дело было раскрыто. Может, настоящий убийца узнал об этом и просто смылся?

– Это не объясняет настоящее, – пробормотал Пол, лихорадочно обдумывая предложение священника.

– Это правда, но что насчет настоящего? Дети постоянно убегают. Может быть, убийца настолько одержим, что последовал за тобой сюда. Может быть, есть убийца-подражатель. – Маккарти помолчал, а затем понизил голос: – А может быть, на кону репутация.

Пол недоверчиво поднял брови.

– Вы обвиняете...

– Т-с-с-с. Хватит на сегодня, Пол. Я просто предлагаю альтернативы. Ты не единственный, кто думал об этом семнадцать лет.

– Конечно, нет, – рассмеялся Пол. Но его воспоминания о ненависти, которая сопровождала его на суде семнадцать лет назад, ушли, и мыслями он вернулся в настоящее время, когда всего несколько часов назад его жизни угрожала опасность. Мог ли Коди Кроуфорд задумать подобную месть?

30

В тихих сумерках Молли Шихан побежала к машине, звеня ключами и нервно поглядывая в сторону озера. Близнецов она не видела, но слышала их смех и возбужденный лай Лобо. «Им почти десять лет, – сказала она себе, – и они оба хорошие пловцы. К тому же они не зайдут в воду, пока я не вернусь, как я им и говорила».

Она припарковала свой старый «Кантри Сквайр» на обочине Ист-Бордер-роуд. Это было незаконно, но давало быстрый доступ к озеру, и они не собирались быть здесь долго. Проехало несколько машин, но народу было немного. Она снова подумала о мальчиках и озере – уже начинало темнеть и могло случиться все что угодно.

Обычно в это время вечера они все сидели после ужина и смотрели телевизор. Но когда Рич позвонил и сказал, что ему придется работать двое суток, она решила, что с нее хватит. Жара изнуряла всех, и ей было невыносимо готовить ужин, развлекать детей всю ночь и укладывать их спать. Поэтому она сделала сэндвичи, собрала еду для пикника и отправилась к прохладным водам озера. «Это их утомит, – подумала она, – и они уснут в машине по дороге домой».

«Вот дура», – подумала Молли, когда поняла, что оставила сумку-холодильник с сэндвичами и газировкой в кузове фургона. Вместо того чтобы тащить мальчишек к машине и обратно, она оставила их играть во фрисби с собакой. Вот черт! Конечно же, замок задней двери заклинило. Пока Молли возилась с ключом, дергая его туда-сюда, то подумала, сколько раз просила Рича это исправить.

Прежде чем она успела как следует разозлиться, замок щелкнул. Молли усмехнулась про себя и распахнула заднюю дверь.

Внезапно тишину разорвал крик, и Лобо залаял. Она не могла сдержать ухмылку, которая расплылась в широкую улыбку, представляя, какие глупости вытворяют мальчишки. Она будет там через минуту и посмеется вместе с ними.

Затем еще один вопль пронзил тишину, и Молли поняла, что мальчишки не шутят. Лай Лобо превратился в гортанный вой, и она услышала яростные всплески. Боже мой, один из мальчиков тонет!

Молли бежала так, как никогда раньше, на секунду замедлившись, когда вой Лобо перешел в визг боли, а затем все стихло. Ужас охватил ее, словно тьма, и она бросилась к воде.

Фредди стоял на траве, как истукан, держа фрисби и глядя на ужасное зрелище на песчаном берегу озера.

Тело Эдди было буквально разорвано на куски. Позже вскрытие показало, что его конечности были оторваны, а не отрезаны. Молли действовала быстро, зная, что если ей удастся собрать все воедино, с Эдди все будет в порядке. Вся королевская конница и вся королевская рать, подумала она, прижимая его руки к туловищу. Вернув ноги на место, Молли не могла понять, почему Эдди все еще лежит. Просто лежит, словно мертвый. И тут она поняла, что случайно поменяла местами его руки! Пришлось сделать все правильно. Вся королевская конница и вся королевская рать. И она стала ждать.

И вот так их найдет офицер Нельсон. Молли сидит на земле рядом с Эдди, ожидая, что он встанет и закончит игру во фрисби. Голова и передние лапы Лобо торчат из воды рядом с грубо собранным телом Эдди. Остальной части Лобо в воде нет, ее вообще нет нигде. Он также найдет Фредди, стоящего на том же самом месте, все еще держащего фрисби, с плавками, полными его собственных экскрементов. Если бы Нельсон не колесил по Ист-Бордер-роуд в поисках подростков, пьющих или паркующихся в неположенных местах, и не увидел фургон, припаркованный в неположенном месте с открытыми задними дверцами, они могли бы так и остаться на всю ночь.

31

Маккарти не разрешили остаться, а Полу не позволили уйти. Кроуфорд позаботился о том, чтобы судья задержал Пола хотя бы на ночь, прежде чем назначить залог. «Если он вообще выпустит меня под залог», – внезапно подумал Греймор. Он покачал головой, зная, что подобные мысли лишь вызовут новую паническую атаку, и попытался сосредоточиться на том, о чем говорил отец Маккарти. Еще один убийца, который вернулся, когда узнал о Грейморе. Убийца-подражатель. Настоящий маньяк давно ушел, но Кроуфорд увековечил историю Мясника.

По мере того как вечер тянулся, будто резина, эти теории звучали все менее безумно. Пол начал анализировать факты; в конце концов, что ему еще оставалось делать? Самым интригующим был таинственный телефонный звонок, который навел Маккарти на мысль. Кого, кроме священника и Джо, Греймор мог считать союзником? И кто бы мог знать, что Кроуфорд уже в пути... разве что другой коп...

В любом из сценариев, представленных Маккарти, был человек, совершивший все эти убийства в шестьдесят первом. Пола нашли с телом ребенка на его собственном заднем дворе. Он был уверен, что приплыл с девочкой на каноэ. Но что было до этого? Где он был? Как он отнял девочку у убийцы? И самое тревожное, почему не получалось ничего вспомнить?

У входа в полицейский участок, который Пол не мог видеть из камеры, царила суматоха. Двери открывались и закрывались, звучали громкие, настойчивые голоса, а мгновение спустя раздались визг шин и вой сирен.

Пол ничего не слышал. Его глаза были зажмурены, как у ребенка, когда он сосредоточился на том дне. Шторм был почти библейским. Дождь ослеплял, он лил так сильно. Позже он услышал, что за два часа выпало больше семи дюймов. Молнии сверкали повсюду. Почти непрерывный, сотрясающий землю гром. Он дышал медленно, почти в трансе, пытаясь вспомнить. Дождя не было все лето, в буквальном смысле. Буря налетела из ниоткуда, неожиданная, непредсказуемая. Что-то в самом шторме хранило ключ к воспоминаниям. День был самым жарким из всех. Температура колебалась около отметки в сто градусов, как и влажность. Это было невыносимо. Но почему это так важно?

Пол дремал урывками, пытаясь вызвать в памяти воспоминание. Когда оно наконец пришло, то нагрянуло так же внезапно и мощно, как тот шторм много лет назад. Он выпрямился на койке, дезориентированный воспоминанием и незнакомой обстановкой. Его взгляд снова наткнулся на отчаянное послание, высеченное на стене камеры. Пол вспотел и дрожал. Сердце колотилось. На мгновение он подумал, что это очередной приступ паники, когда события того дня шестьдесят первого года всплыли в его памяти с ошеломляющей ясностью.

Это был самый жаркий день, и конца-краю не было видно этой засухе. Синоптики, как обычно, прогнозировали «возможную грозу ближе к вечеру», но это выглядело скорее надеждой, нежели предсказанием. Пол вышел на застекленную веранду, надеясь на легкий ветерок, но воздух был неподвижен.

Тяжелые серые тучи нависали над озером, но не более угрожающе, чем любые другие этим летом. Он уже искупался. Кратковременное облегчение от изнуряющей жары. Принял душ, сделал кувшин лимонада и уселся на веранде. Его родители были в отъезде у родственников и должны были вернуться домой поздним вечером. Пока он медленно потягивал напиток, одурев от удушающей жары, его внимание привлекло какое-то движение на озере.

По зеркальной глади плыла лодка. Пол взял бинокль, который держал под рукой. В ней сидели женщина и молодая девушка, вероятно, спасавшиеся от жары. Задремывая, Пол подумал, не прохладнее ли там, снаружи. И пока глаза его слипались, он подумал, что пора покататься на каноэ.

Оглушительный раскат грома вырвал его из короткого сна. Пол взглянул на часы, пораженный тем, что прошло всего тридцать минут. Погода изменилась так, что это казалось невозможным. Прохладный ветер свистел в окнах, черные тучи катились по небу так низко, что казалось, будто само небо падает.

Вспышка молнии коснулась деревьев. Пол услышал треск веток, но этот звук быстро потонул в новом раскате грома. Его внимание привлекло какое-то движение на озере. Зеркальная поверхность теперь пребывала в смятении. Ветер взбивал волны. Что-то шевельнулось в памяти Пола, и он схватил бинокль. Женщина в лодке, теперь едва различимая, тщетно боролась с бушующей водой. Безжалостный ветер, который, казалось, становился все холоднее с каждым порывом, кружил лодку, как игрушку.

Затем начался дождь. Не мелкий моросящий дождь, который постепенно переходит в более сильный ливень, а всепоглощающий потоп. Видимость быстро ухудшилась, и, когда небо потемнело, Пол потерял лодку из виду. Он лихорадочно шарил взглядом по озеру, высматривая суденышко. Порыв ветра сорвал со стены картину позади него. В ослепительной вспышке молнии Пол снова увидел лодку. На мгновение ему показалось, что женщина бросила весла, чтобы обнять девушку, которая, вероятно, была напугана до смерти. Пол направлял бинокль в одно и то же место, пока гром сотрясал дом. Его руки болели, но он старался не потерять лодку из виду. Молния обрушилась ослепительной серией разрядов, которые рассыпались по всему озеру. В непрерывном свете многочисленных вспышек Пол вновь заметил лодку. То, что он увидел, запечатлелось в его памяти. Над носом лодки нависла какая-то темная фигура, и, когда раздался оглушительный раскат грома, лодка перевернулась.

Пол не спускал глаз с того места, где должна быть лодка, но молнии били так часто, что он не мог разглядеть ни судно, ни пассажиров. Он бросился в дом, чтобы позвонить в полицию, и швырнул телефон на пол, когда услышал тишину в трубке. Должно быть, связь оборвалась.

Инстинктивно Пол схватил свой нож компании «Бак» со стола и повесил его на ремень. Не раздумывая, выскочил на улицу и, промчавшись по двору, быстро отвязал каноэ и прыгнул в него, яростно взмахивая веслами в бушующей воде.

Завывающий ветер и бурлящая вода грозили в любой момент перевернуть каноэ, но Полу каким-то образом удавалось удержать его на плаву. С каждой вспышкой молнии мысленный образ переворачивающейся лодки и этой странной темной фигуры, нависшей на носу, заполнял его разум. Он не упускал из виду свой дом и представлял место, где он в последний раз видел лодку. Холодный ветер пронизывал тело насквозь, но от усилий, прилагаемых во время гребли, Пол вспотел. Спина и руки начали болеть еще до того, как он прошел половину дистанции.

Гром гремел непрерывно – от низких грозных раскатов до сотрясающего землю крещендо. Черную завесу неба разрывали острые копья молний.

Пол перестал грести и попытался осмотреть поверхность воды в бинокль, но видимость была практически нулевой. Он схватил весла и снова принялся за, казалось бы, бесполезное занятие: греблю против волн на бурлящем озере. Время от времени он оборачивался, пытаясь разглядеть пару ориентиров, по которым примерно определил место, где перевернулась лодка. С одной стороны возвышалась громада психиатрической больницы, а с другой – гигантская сосна, на целых двадцать футов выше остальных. Пол понимал, что даже если он сможет заметить их и не сбиться с курса, шанс найти лодку или ее пассажиров был невелик. Тем не менее он продолжал двигаться вперед, одержимый желанием достичь цели.

Но когда он собирался развернуться, чтобы снова сориентироваться, каноэ резко остановилось, отбросив Пола назад. Затылком он сильно ударился о переднее сиденье, отчего из глаз посыпались искры. Пол быстро поднялся, ожидая, что каноэ разорвет в клочья о камни, но увиденное заставило его удивленно заморгать. Он ударился о дно лодки! Каноэ, по сути, село на мель.

Пол быстро начал искать в воде женщину и девушку, его взгляд лихорадочно метался туда-сюда.

Если бы не ярко-оранжевый спасательный жилет, он бы ее никогда не увидел. В шести метрах от него дрейфовало безжизненное тело девочки.

Пол без колебаний нырнул в воду. Он был хорошим пловцом, выросшим на озере, но сочетание сильных волн и ноющих рук и плеч превратило даже этот короткий заплыв в сплошное мучение. Он добрался до девочки, настолько поглощенный ее спасением, что больше не слышал звуков шторма. Каждая его частичка, каждый нерв и мышца были сосредоточены на том, чтобы спасти ее.

Она была без сознания, но Пол почувствовал слабый, но ровный пульс. Схватив ее за жилет, он начал яростно отталкиваться ногами в сторону каноэ. Возвращаться было гораздо сложнее. С каждым гребком каноэ, казалось, удалялось все дальше. Изнурительный вес девушки, нагружавший его и без того истощенные мышцы, был мучительным.

Наконец он добрался до двух лодок.

Он отпустил девочку и вцепился в полузатонувшее судно, пытаясь отдышаться. Ему еще предстояло перетащить ее в лодку, найти мать и грести до берега, не опрокинувшись. Это будет непросто.

Пол подтянул девочку к себе и обнаружил, что легко может перекинуть ее на дно лодки. Оттуда он забрался в каноэ и смог втащить ее на борт, пока каноэ все еще болталось у лодки. Он положил девочку на спину, подложив ей под голову другой спасательный жилет.

Когда он уже собирался отцепить каноэ от лодки, его осенила мысль. Пол прыгнул в воду и поднырнул под лодку, оттолкнувшись ногами. Воздушного кармана под судном было недостаточно, чтобы Пол смог всплыть, но он начал ощупывать дно. Когда легкие стали рваться от нехватки воздуха, его рука нащупала что-то и он схватил это, прежде чем выплыть обратно на поверхность.

Пол вынырнул из озера, жадно хватая ртом воздух и чувствуя головокружение. В руке у него был еще один оранжевый спасательный жилет. Пока он заползал обратно на лодку и в каноэ, в его сознании снова вспыхнула озаренная молнией картина: дочь и мать, прижавшиеся друг к другу в лодке. На этот раз он увидел спасательный жилет на девочке, а вот на женщине, за которую она цеплялась, его не было.

Он взглянул на девочку, неподвижно лежавшую на дне каноэ. На ней были шорты и футболка в тон, и она была босиком. Мысленно Пол представил, как девочка снимает кроссовки, чтобы окунуть ноги в прохладную воду за бортом. Просто беззаботный день на озере, попытка прогнать удушающую жару. Пол наклонился, чтобы осмотреть ее голову на предмет повреждений, которые могли бы объяснить потерю сознания, и не нашел ничего. Ее рыжевато-русые волосы прилипли к голове, но не было заметно никаких шишек или синяков. Кожа на плечах и лице слегка обгорела на солнце, но ноги...

Пол прищурился, смаргивая капли дождя. Ноги девочки лежали под задним сиденьем каноэ, и теперь он увидел на коже что-то, что не было солнечным ожогом. Опасно наклонившись, Пол увидел ряд странных отметин на обеих ногах девочки. Воспаленные красные пятна с белым центром, словно укусы гигантских пчел, тянулись идеально прямыми рядами. Пол осторожно положил руку на одно из них и почувствовал тепло, исходящее от холодной кожи.

К берегу! Эта инстинктивная мысль потрясла его своей силой. Буря усиливалась. Небо было совершенно черным; слепящая пелена серебристо-серого дождя отделяла его от безопасного места. Он позволил инстинктам и адреналину взять верх с тех пор, как увидел, что лодка перевернулась, но впервые испугался. Что-то было не так. Что-то гораздо худшее, чем этот шторм и маленькая девочка, чья мать, вероятно, погибла.

Перед его глазами встал яркий образ матери, и Пол понял, что, несмотря на все инстинкты, страхи и рациональные мысли, ему нужно еще раз попытаться найти мать девочки. Прежде чем он успел передумать, Пол набрал полную грудь воздуха и нырнул в волны. Он проплыл под лодкой и вокруг нее, быстро устав, но одержимый желанием не оставить ребенка без матери.

Внезапное жжение в икре мгновенно отрезвило его. Голень начала неметь, и Пол почувствовал, как его что-то тянет, словно он запутался в водорослях. Он начал подтягиваться на борт, когда рывки стали настойчивее. Его охватила паника, и Пол задрыгал ногами, вспомнив о подарке, который отец сделал ему на тринадцать лет. «Ты уже подросток, почти мужчина. Достаточно взрослый для этого».

Отчаянно цепляясь одной рукой за лодку, Пол ловко дотянулся до пояса и выхватил свой подарок: нож. Открыв лезвие, он слепо рубанул по странным лианам, которые сжимали лодыжку.

Пол сидел неподвижно в духоте своей камеры. Его тело было мокрым от пота, но он вдруг почувствовал холод и слабость, словно спал с температурой. Он никогда раньше не вспоминал ничего подобного, но теперь знал, что это еще не все.

Он закрыл глаза и вернулся в лодку. Представил себе раненую девушку, бушующий шторм, почувствовал проливной дождь, заставил себя вспомнить... но бесполезно. Воспоминание было уничтожено. Все, что произошло с того момента, как он вернулся на берег, было заперто где-то в его памяти. Он снова попытался проиграть оставшуюся часть воспоминаний, но безуспешно.

Он уловил голоса, доносившиеся из участка. Звонил телефон, и Пол видел, как отблески проблесковых маячков вспыхивают и гаснут, словно безмолвный голубой прилив. На мгновение его окутала темная пелена страха – пропавший мальчик найден мертвым... что еще могло вызвать такой переполох в такой час, сколько бы времени ни было... но он быстро отогнал ее. Воспоминание было слишком важным, чтобы потеряться в водовороте паники, который пытался его затянуть.

Несмотря на разочарование от того, что он не смог вспомнить остаток дня, Пол почувствовал облегчение. Память наконец-то оживала, и, возможно, именно возвращение в Хэвен послужило толчком.

Пол снова лег на койку, когда до него дошел смысл этих воспоминаний. Он был настолько поглощен тем, что действительно что-то вспомнил, что совершенно проигнорировал чудовищность событий. Что это были за отметины на ногах девушки? Что за странное существо сидело на носу лодки? Пол внезапно почувствовал себя очень одиноким и уязвимым. Ответы на эти вопросы дразнили его из темных уголков сознания, но не показывались на свет. Пол не был уверен, что хочет вспоминать что-либо еще.

Стресс и беспокойная ночь давали о себе знать. Шум голосов и мерцающий синий свет – вот все, что было нужно измученному Полу, и он снова погрузился в сон без сновидений.

32

Ортис швырнул трубку, ирония ситуации обрушилась на него, словно удар молота.

Майк Нунан был дома – цел и невредим. Он прогулял школу, доехал на автобусе до станции Молден, пересел на «оранжевую» линию в Бостоне и затем пешком отправился через весь город к Фенуэй. Там, сидя на трибуне, он наблюдал, как «Космонавт» Билл Ли безнадежно сражается с «Блю Джейс», пропустив шесть ранов меньше чем за два аута. На замену вышел Боб «Паровой» Стэнли и остаток матча отыграл безупречно. Фред Линн, кумир Нунана, выбил два хита в четырех выходах. В любом случае это было куда лучше, чем день в школе. Обгоревший до неузнаваемости, растранжирив обратные деньги на хот-доги и газировку, он возвращался в Хэвен автостопом. В конце концов его подобрал полицейский не на дежурстве и довез до дома.

Ортис почувствовал, как к щекам приливает кровь. С тех пор как Нельсон сообщил по рации с озера, всех поставили на уши: место происшествия перекрыли, группы прочесывали леса вокруг, семью допрашивали, мужа срочно вызвали с работы... и про мальчишку Нунана попросту забыли. Ортис покачал головой, думая, что, может быть, эта странная неразбериха в итоге обернулась замаскированным благом.

Патрульный привез мальчишку Нунана домой вскоре после семи. Родители, полагая, что полиция штата и местные копы действительно общаются между собой, решили, будто в управлении Хэвена уже знают: сын вернулся благополучно. Если бы не отец Нунана, перебравший спиртного и решивший позвонить поблагодарить полицию – Ортис глянул на часы, было уже за два ночи, – они бы и дальше оставались в полном неведении. И уж как же неловко это выглядело бы, когда дело дошло бы до официального расследования.

Но, с другой стороны, узнай они раньше, Греймора отпустили бы сразу – и у того не оказалось бы алиби на время убийства у озера. Теперь же, когда мальчишка Нунан оказался дома, а Греймор был заперт в участке в момент гибели Шихана, его просто невозможно подозревать. У Кроуфорда не останется выбора: утром он вынужден будет выпустить Греймора. Ортис понимал, что шеф не изменит мнения касательно Пола, но законного повода держать его за решеткой больше нет. Для Кроуфорда это будет лишь досадным препятствием в его одержимом стремлении засадить Греймора обратно в Брэкстон, и желательно навсегда.

Да, Греймор будет на свободе... пока. Но кто же тогда виновен в убийстве Шихана? Такое жестокое преступление, словно отклик на череду убийств шестьдесят первого года... Ортис никак не мог отделаться от ощущения: настоящий убийца уйдет безнаказанным, пока упертый Кроуфорд продолжает во что бы то ни стало шить вину Греймору, даже несмотря на то, что тот в момент преступления сидел в камере под надежным замком. Вместо того чтобы порадоваться хотя бы еще одному живому и целому ребенку в его городе, Кроуфорд лишь взбесится от того, что не смог воплотить свою навязчивую идею – навечно закрыть Греймора.

Ортис тяжело вздохнул и направился к Кроуфорду.

33

Пола удивило появление молодого офицера с ключами в руках.

– Что, сегодня без завтрака? – насмешливо бросил он.

Уставшая улыбка скользнула по лицу полицейского, когда тот вставил ключ в замок.

– Разве что сам себе приготовишь, – ответил он и распахнул дверь камеры, отступив в сторону. – Пойдем, заберешь свои вещи. Ах да, кстати: меня зовут Роберт Ортис. Рад наконец познакомиться с вами, мистер Греймор. – Он протянул руку.

Пол опешил. До этого с ним обращались не иначе как с отбросом, а тут – полицейский, который вдруг ведет себя по-человечески. Ошеломленный, он пожал руку. Серьезно? Или это очередная ловушка под маской вежливости?

– Почему меня выпускают? Кто-то внес залог?

Ортис несколько мгновений пристально смотрел на него, потом скосил глаза в сторону канцелярии. Наклонившись ближе, негромко произнес:

– Появились... новые обстоятельства. Обвинения снимаются. – Выпрямившись, он уже громче добавил: – Нужно только подписать пару бумаг, и я верну вам ваши вещи.

Греймор понял намек и не стал уточнять насчет «обстоятельств». Ловушка? Подстава? Он чувствовал взгляды других полицейских, их ненависть буквально давила на него. Привычное чувство.

– Можно я позвоню, чтобы за мной заехали?

– Нет нужды, мистер Греймор, – отозвался Ортис. – Я сам отвезу вас домой.

Он обстоятельно оформил бумаги, педантично сверяя каждую вещь, что возвращалась владельцу. И лишь потом они вышли на улицу, подальше от удушливой ненависти полицейского участка. Жара стояла невыносимая, хотя не было и десяти утра. Солнце тускло тлело за плотной дымкой, но к полудню оно пробьется и превратит день в раскаленную печь.

Греймор уже взялся за заднюю дверцу патрульной машины, когда услышал хмыканье Ортиса.

– Мистер Греймор, вы больше не под арестом. Можете садиться спереди. Я не кусаюсь.

Чувствуя себя одновременно и глупо, и настороженно, Пол устроился на раскаленном пассажирском сиденье. Ортис выехал с парковки, направляясь в сторону озера. Греймор замечал его частые взгляды, ощущал, как его изучают.

– Можно задать вопрос, офицер?

– Уже задал, – усмехнулся Ортис.

Впервые Пол ощутил себя чуть спокойнее. Недоверие понемногу отступало. Он вырос изгоем и научился читать людей лучше многих. Семнадцать лет в тюрьме отточили этот навык до предела.

– Если обвинения сняты, значит, случилось одно из трех: ребенка нашли, кто-то признался или же еще один ребенок исчез, пока я сидел в камере.

Ортис посмотрел на Пола с каким-то уважением.

– Из вас вышел бы неплохой коп, мистер Греймор...

– Пожалуйста, зовите меня Пол.

– Хорошо, Пол. Один из ваших вариантов отпадает.

– Не понимаю...

– Вы перечислили три причины, по которым вас могли отпустить. Никто не признался.

– Офицер Ортис, извините, но вы меня совсем запутали.

– Нет, Пол, это я должен извиниться за уклончивость. Ночь была тяжелая, и я так вымотался, что вряд ли усну. – Ортис глубоко вдохнул, вновь бросив на него взгляд. – Случились две вещи. Первое: Майка Нунана нашли. Оказалось, он прогулял школу, поехал на матч «Ред Сокс», промотал все деньги и возвращался домой автостопом. Его подобрали полицейские и довезли до Хэвена. Хеппи-энд, верно?

– Да. Но, судя по тону, второе событие куда хуже?

– Угу. Вчера вечером у озера убили мальчика и его собаку. Не просто убили... – Ортис запнулся. – Простите, подробностей я не могу рассказать. Скажем так: все начинает слишком напоминать шестьдесят первый. Черт, мне вообще не следовало это говорить.

Пол уловил в его лице странное сочетание ярости и бессилия.

– Зачем же вы это сказали, офицер Ортис? – тихо спросил он.

Машина уже остановилась у дома Греймора, Ортис перевел рычаг в положение паркинга.

Ортис долго всматривался в Пола, прежде чем заговорить.

– Знаете, мистер Грей... Пол, – поправился он, – по-моему, с вами обошлись нечестно. В вашем деле есть что-то... не то. Я прочитал все отчеты, даже с парой людей поговорил, неофициально. Просто нутром чую. И забудьте, что я об этом говорил, но то, как шеф Кроуфорд одержим вами... не знаю. Чистое наваждение какое-то. Только не заставляйте меня пожалеть, что я сказал все это. И да, зовите меня Роберт.

Пол кивнул, распахнул дверцу и выбрался наружу. Потом наклонился обратно и протянул руку.

– Спасибо, Роберт.

Ортис пожал ее.

– Пожалуйста... но за что именно вы меня благодарите?

– За то, что вы просто порядочный человек. Со мной так нечасто обращаются.

Он захлопнул дверь и медленно зашагал к озеру, не оглянувшись, пока машина Ортиса с рыком не сорвалась с места. Зато теперь он точно знал, кто вчера звонил отцу Маккарти.

34

В те несколько часов, пока «исчезновение» Майка Ну́нана оставалось в центре внимания полиции Хэвена, один из офицеров обзванивал отделения в радиусе пятидесяти миль, предупреждая о пропавшем мальчике. В конце концов кто-то из полиции Бристоля вспомнил дело ДеМарси и решил покопаться глубже.

Новость о пропаже Тони ДеМарси быстро разлетелась по школе – как и любая стоящая история. Денни оглядел коридор, когда сквозь толпу к нему пробирался Билли. По пути он улавливал обрывки чужих разговоров:

– Я слышал, Мясник достал Тони...

– ...а Кроуфорд уже готов на все...

Денни слышал слухи еще с утра, но только во время обеда смог разузнать подробности. С Билли они учились в разных классах после обеда.

– Что узнал? – спросил Билли, открывая свой шкафчик.

– Похоже, Тони уехал автостопом из Бристоля, хотел потусоваться с Дейлом и его компанией пару недель назад. Но почему-то они так и не встретились. И кто-то видел пацана, похожего на Тони, в каноэ на озере в тот же день. С тех пор его никто не видел.

– Черт. Кроуфорд возьмется за Пола.

– Знаю. Надо что-то делать. У меня не выходит из головы, что это как-то связано с теми туннелями, которые мы нашли. Думаю, надо рассказать твоему отцу.

Билли посмотрел на него пустым взглядом.

– Причем тут туннели? И что мой отец сделает?

Денни медленно покачал головой.

– Понятия не имею, но мысль не отпускает. Мы можем еще раз туда сунуться и проверить.

– Ну, если ты считаешь, что стоит, ты у нас главный... – Билли помолчал и добавил: – Честно говоря, мне до чертиков страшно возвращаться туда.

Денни тяжело вздохнул.

– Рад слышать, что это не я один такой трус. Там реально было что-то не так. Но мы обязаны это сделать – ради Пола и ради твоего отца.

– Ладно. Завтра с утра и пойдем.

Под ярким солнцем душного весеннего дня пещеры казались уже не такими пугающими. По дороге к автобусной остановке мальчики строили планы на завтра.

– В этот раз возьмем баллончик с краской, чтобы помечать путь, дополнительные фонарики, и если... – начал Денни, но вдруг его резко дернули за угол школы, прочь от гудящей толпы учеников.

Он и Билли оказались прижатыми к стене, окруженные Кроуфордом и его компанией. По бокам стояли Тони Коста, Бадди Дентнер и еще какой-то тип, которого Денни не знал. Порез на его щеке неприятно зазудел, словно узнал своего создателя.

– Ты ведь не думал, что на той ночи все закончилось, а, О'Брайен? – оскалился Кроуфорд.

Паника накрывала Денни, разумное мышление улетучивалось. Билли сбросил руки Тони Косты с плеч и шагнул вперед:

– Отвали от нас, Кроуфорд. Мы ничего тебе не сделали.

Бадди выступил вперед и резко толкнул его обратно к стене:

– «Отвали от нас, Кроуфорд...» – передразнил он писклявым девчачьим голоском.

Кроуфорд наклонился к Денни так близко, что тот почувствовал запах дешевого табака.

– Похоже, мы как близнецы, а, Денни-Шменни? Что бы твой братишка сказал, если бы увидел тебя сейчас?

Сознание Денни гудело, но теперь в нем бушевал не только страх. Может, сработало упоминание брата, а может, ему просто окончательно надоело быть мальчиком для битья. В голове вспыхнула кроваво-красная ярость, какой он еще никогда не испытывал.

– Да, Кроуфорд, точно как в гребаном зеркале, – процедил он. – В таком кривом, как на ярмарке: я-то знаю, что выгляжу нормально, а отражение – уродливое до чертиков. Понимаешь, о чем я?

Где-то сбоку, словно издалека, он услышал, как Билли резко втянул воздух, а потом разразился смехом. Лицо Кроуфорда исказилось смесью ярости и удивления. Он замахнулся и со всей силы ударил. Для Денни, переполненного адреналином, кулак двигался, как в замедленной съемке. Он резко ушел в сторону и на миг насладился звуком: костяшки Кроуфорда с треском врезались в кирпичную стену школы. Но в следующий миг парни уже навалились на него.

Бадди схватил его за руки, прижав к стене, пока Кроуфорд снова и снова бил его (и Денни даже отметил, что все это время тот пользовался только одной рукой). Денни извивался, пытался вырваться, но хватка была железной, а удары сыпались один за другим. Наконец Кроуфорд выпрямился, сунул руку в карман, и оглушительный щелчок сказал Денни все без слов. Нож.

Но в следующее мгновение Кроуфорд сам качнулся вперед, отчаянно размахивая руками, чтобы не врезаться лицом в кирпич. Он обернулся и встретился глазами с Коротышкой, школьным водителем автобуса. В его взгляде плескалась чистая ярость.

Коротышка ловко перекатил сигару из одного уголка рта в другой и лениво бросил:

– Убери игрушку, пока она не стала твоим перекусом после уроков.

Кроуфорд смотрел на него, его лицо дергалось. Коротышка не отводил взгляд, все время перекатывая сигару во рту, и выглядел спокойным, как всегда. Наконец Кроуфорд сложил нож, сунул его в карман и повернулся к Денни.

– Это еще не конец, О'Брайен, – процедил он, затем кивнул своей банде и ушел.

Коротышка оценил последствия, видимо, решил, что все выживут, и, повернувшись, направился обратно к автобусу.

Билли с облегчением выдохнул.

– Молодец, Денни, ты сегодня принял таблетки для храбрости? Хорошо, что ты следил за словами, иначе бы их разозлил.

Денни нервно ухмыльнулся:

– А что с Коротышкой? Я и не знал, что он умеет говорить.

Билли хлопнул его по плечу, и они, смеясь, направились к автобусу.

Той ночью Денни сидел за своим столом, глядя на озеро и пытаясь во всем разобраться. Туннели были как-то связаны со всем этим, но как? Он вспомнил первый поход туда, закрыл глаза и попытался мысленно сложить картину целиком. Все эти кости... что-то не сходилось в мысли, что животные оказались там в ловушке. Он подумал о костяной пыли на полу пещеры, вздрогнув при воспоминании о звуке, который она издавала при каждом шаге, – словно ракушки на пляже хрустели под ногами. Он перемотал память вперед до того момента, когда обнаружил большие кости в углу. Вот оно!

Денни схватил дневник и начал делать заметки, пока не забыл. Последнюю строчку он прочитал вслух:

– «Если все животные оказались в пещере одновременно, почему некоторые кости целые, а другие превратились в пыль?»

Денни лег в кровать, но мысли о пещерах почти всю ночь не давали ему уснуть.

35

Багси Кронин сделал еще несколько цветных пометок на карте и грубо соединил точки карандашом.

– Черт возьми, вы только посмотрите на это, – присвистнул он.

Последние несколько недель он почти все свободное время проводил, разъезжая по улицам Хэвена и просто наблюдая. Он даже не мог толком рассказать компании из «Шляпы» о том, что ищет. Не после того, как его задразнили из-за визита в дом Греймора. Он поделился наблюдениями о странном отсутствии сбитых животных, но вместо внимания получил лишь смешки и сарказм:

– Может, Мясник ничего лучше не нашел, вот и собирает их по улицам.

– Да, загляни к нему на барбекю. Может, что найдешь.

Как он мог кому-то сказать, что последние пару недель ездил по Хэвену и считал погибших мелких лесных животных? Но, каким бы безумным это ни казалось, что-то происходило. Он молча смотрел на линии, проведенные на карте, отмечающие районы, где он заметил необычное отсутствие сбитых животных. Эти линии почти идеально совпадали с дорогами, окружающими Треугольное озеро.

Два часа спустя и после шести банок пива он медленно ехал по Хоспитал-Хилл-роуд. Багси был единственным в Хэвене, кроме сотрудников полиции и пожарных, кому разрешалось ездить по этой дороге. После закрытия психиатрической больницы штата несколько лет назад город решил перекрыть всю улицу – на ней больше ничего не осталось. Слишком много подростков забирались сюда, чтобы выпить и пошалить. Рано или поздно кто-то бы пострадал. Поэтому дорогу перегородили воротами. И у Багси был ключ.

Он перебрал свои записи за последние годы и не обнаружил никаких пробелов в вызовах к территории около Треугольного озера – вплоть до шестьдесят первого. Тогда он наткнулся на ту же картину, что и сейчас... почти никаких вызовов на уборку сбитых животных с дорог вокруг озера. Удивительно мало, можно сказать, загадочно мало.

Он припарковал фургон за одним из небольших коттеджей, окружающих главное здание больницы. Многие госпитали штата придерживались теории, что проживание некоторых пациентов вне основного корпуса повышает эффективность лечения. Медицинские процедуры проводились в главном здании, а в коттеджах пациенты должны были чувствовать себя как дома, в безопасном месте. Из того, что Багси слышал, некоторые «методы лечения» были хуже самой болезни. А все остальное, что происходило в больнице, то, что в конце концов привело к ее закрытию... Багси даже не хотел об этом думать.

Осушив последнюю треть пива одним долгим глотком, он схватил старую холщовую сумку с пассажирского сиденья и вылез из фургона. Снял с пояса мощный фонарь и направился к тропинке, ведущей к берегу озера. По опыту он знал, что в это время года ночью на озере обычно кипит жизнь. Проблем с тем, чтобы заметить несколько животных, у него быть не должно; возможно, даже встретятся олени. Ему просто хотелось понять, что происходит.

Багси нашел тропинку и начал спускаться, скользя и спотыкаясь. Тропинка казалась круче, чем в прошлый раз, несколько лет назад. Правда, тогда он был моложе и, вероятно, более трезв. Он перелез через несколько крупных камней и, спрыгнув с обратной стороны, потерял равновесие на рыхлой почве. Отчаянно попытался удержаться, но было слишком поздно.

– Черт! – вскрикнул он, катясь вниз по склону, сухие ветки трескались под ним, пока он, наконец, не остановился у самой воды, лежа на спине. – Может, не стоило допивать последнее пиво... и то, что было перед ним, кстати.

Он попытался сесть, но боль, пронзающая ноги, заставила его снова распластаться на влажной земле. Небо над головой было усеяно звездами. Багси вспомнил, как мать рассказывала в детстве, что Бог натягивает большой занавес над солнцем и небом, чтобы люди могли спать. Звезды – это лишь маленькие дырочки в этом занавесе, сквозь которые пробивается солнечный свет. Она всегда говорила ему это, когда он засыпал...

Багси внезапно проснулся, не понимая, вырубился ли он совсем или нет. Где-то сбоку послышался шорох, и он попытался повернуться, чтобы понять, что это. Его ноги гудели от боли. Он ощущал отек: казалось, кожа вот-вот лопнет.

– Хоть не парализован, – пробормотал он.

Багси попробовал найти фонарь, но не смог. Зная, что у него есть еще один, он осторожно дотянулся до места, где приземлилась сумка. Кусты слева снова зашевелились, и он попытался поднять голову, чтобы разглядеть, что там. Просунул руку в сумку, но вместо фонаря нащупал что-то другое. Он вытащил пистолет, и в этот момент из мрака вынырнула большая темная фигура и двинулась к нему.

– Наверное, я все еще вдрабадан пьян. Или в шоке... – пробормотал он.

Фигура замерла при звуке его голоса, а затем рванула вперед. Игнорируя жгучую боль в ногах, Багси сел и разрядил всю обойму. Фигура придвинулась ближе.

Теперь Уолтеру «Багси» Кронину стало совершенно ясно, почему в этом районе так мало сбитых животных. Кристально ясно.

– Если бы я только мог рассказать ребятам из «Шляпы»... они бы охренели, – подумал он, охреневая прямо сейчас.

Багси почувствовал, как скользит по земле, и понял, что боль в ногах исчезла. «Они действительно выглядят как маленькие дырочки в занавесе», – пронеслось в голове, прежде чем его глаза и легкие наполнились озерной водой.

36

Старик сделал глоток из бутылки, обернутой в бумажный пакет, и прислонился к стене здания. «Спасибо боженьке за лето», – подумал он, подтягивая стопку газет. Теперь он мог спокойно читать, вместо того чтобы набивать ими одежду, чтобы согреться. Годы, проведенные на улицах, научили его ценить крохи и мало чего хотеть. Он считал этот вечер идеальным: полная бутылка рядом и стопка свежих газет для чтения.

– Хотя толку от них мало, – пробормотал он, пролистывая первые страницы и делая еще один глоток.

Когда его взгляд упал на заголовок, руки задрожали еще до того, как он вернулся и прочитал его снова. Старик положил газету на колени и жадно сделал глоток из бутылки, понимая, что это не поможет подготовиться к тому, что он собирается прочесть. Вытер рот, поднял газету и быстро пробежался по статье, затем начал читать ее медленно и вдумчиво. Он молился, чтобы этот день никогда не наступил, но где-то глубоко в душе понимал: это неизбежно.

Сигнал автомобиля во дворе заставил его вздрогнуть; старик схватил бутылку и сделал еще глоток. Из кармана потрепанного пальто он достал кусок пластика, в который был закатан газетный лист с еще одной статьей. Он хотел сохранить ее до того дня, когда она действительно понадобится, поэтому отнес вырезку в «Зайр» и заламинировал в одной из их машин.

Он взглянул на дату в углу страницы, затем на дату только что прочитанной газеты. «Семнадцать лет проходят быстро», – подумал он.

Старик еще раз прочел обе статьи:

Из «Бостон Сан», 2 июня 1978 года

Отставной генерал найден мертвым

Из «Хэвен-Ньюс», 30 августа 1961 года

ЭПОХА ТЕРРОРА ПРЕКРАТИЛАСЬ

«Мясник» предположительно оказался местным жителем

Старик сунул обе статьи в карман и медленно поднялся на ноги. Он забрел в переулок и протянул бутылку другому бродяге, который подозрительно посмотрел на нее, прежде чем сделать глоток. Затем он вышел на городские улицы.

Ночь была тихой, лишь легкий шум машин доносился с шоссе. Сначала старик шел медленно, затем ускорил шаг. Город казался ему огромным и давящим. От осознания всей серьезности ситуации его замутило. Вдруг он понял бессмысленность попыток утопить прошлое в дешевом вине. Эта мысль встряхнула его, и он понял, что' должен сделать. Что он обязан сделать. То, что следовало семнадцать лет назад.

Старик невольно потянулся к груди и просунул руку между пуговицами старой фланелевой рубашки. Пальцы нащупали ключ, который он носил на цепочке на шее, и он крепко сжал его. Он шел домой.

37

Когда мальчики подошли к пещерам, ранний утренний туман уже начал рассеиваться, обещая еще один знойный день. Они сбросили рюкзаки, набитые фонариками, баллончиками с краской и запасными батарейками, и быстро расчистили вход. Денни рассказал Билли о своей новой теории, пока они шли по лесу, и о почти бессонной ночи, проведенной в раздумьях.

– Если честно, Денни, я даже не думал об этом, – признался Билли, – и сам тоже почти не спал.

Спуск по туннелям не вызвал у них проблем: они останавливались, чтобы пометить путь ярко-красной краской. На большинстве развилок они быстро замечали свои метки с прошлой вылазки и сразу понимали, какой путь выбрать. Вскоре – слишком скоро, подумал Денни – они подошли к входу в пещеру, где начинался проход к озеру. Они потратили несколько минут, чтобы расширить щель в скалах; Денни слишком хорошо помнил, как в прошлый раз попытка протиснуться обратно казалась бесконечной, и все это время он ожидал, что что-то опутает ему ноги и потянет назад.

Оказавшись внутри, они осветили пространство фонариками.

– Давай не будем задерживаться слишком долго, – предложил Билли, – я думаю, мы уже все увидели.

Денни наклонился над кучей костей, из-за которой они в прошлый раз дали деру.

– Я все еще не могу понять, чьи это кости. Их слишком много. Думаю, это может быть несколько разных животных, сваленных вместе.

– Что значит... – прошептал Билли.

– Что значит, что, если только какой-то олень не решил тусоваться с парой енотов и одной-двумя лисами, кто-то сложил эти кости сюда. – От этой мысли холодок пробежал по спине Денни.

– Может, здесь когда-то жило племя индейцев. Как думаешь, кости настолько старые?

– Может быть. Давай посмотрим на тот большой туннель. – Сама версия о том, что все эти кости сложены намеренно, вызывала тревогу. Количество мертвых животных, которое потребовалось бы, чтобы покрыть пол таким количеством костной пыли, было немыслимо. Денни быстро направился к большему туннелю, надеясь, что там больше не будет костей.

Большой туннель быстро сужался, превращаясь в длинный коридор с множеством маленьких «комнат» по бокам, все они были завалены костями. Во многих пещерах с дальней стороны виднелись выходы в другие туннели. Мальчики шли наугад.

– Ты чувствуешь, как запах снова усиливается? – прошипел Денни.

– Я думал, это у тебя изо рта воняет, – ответил Билли и нервно хохотнул.

Они вошли в следующую пещеру, и их окутало зловоние.

– Черт возьми... – Билли быстро натянул рубашку на лицо.

Денни сделал то же самое.

– Пойдем обратно.

– Подожди.

Что-то попало в луч фонаря Денни.

Что-то блестящее посреди пещеры. Держа рубашку перед ртом и носом, мальчик медленно шел через большую круглую комнату.

Прежде чем он успел разглядеть предмет, он услышал голос Билли:

– Вот дерьмо... О, Денни...

Денни быстро подбежал к другу и направил свет рядом с лучом фонаря Билли. Утренние хлопья с трудом удерживались в желудке, грозя выплеснуться на пол пещеры.

В пересекающихся лучах света лежал человеческий скелет, а рядом с ним обрывки кожи – возможно, остатки обуви или ремня. Разум Денни попытался отключиться, но мальчик зажмурился и заставил себя не паниковать так, как в прошлый раз.

– Денни, давай уйдем и больше никогда сюда не вернемся, – жалобно простонал Билли. – Мы расскажем шерифу Кроуфорду, и на этом все закончится.

В непроглядной темноте Денни открыл глаза и попытался сосредоточиться.

– Подожди, давай подумаем, Билли. Это тело здесь уже очень давно. Ничем не хуже, чем найти еще кости животных. – Он надеялся, что его голос звучит для Билли спокойнее, чем для него самого.

– Денни, это не какой-то чертов индеец. Посмотри. Это ребенок, Денни... – голос Билли дрожал, почти переходя в истерику.

Денни снова взглянул и понял, что друг прав. Скелет был примерно их роста.

– Еще кое-что... и уйдем, – сказал он, направляя луч фонаря вдоль дальней стороны пещеры. Вот! Металлический отблеск подмигнул в ответ. Денни поспешил через пещеру, огибая части скелетов по пути. Он наклонился и нашел то, что искал. Подняв предмет и поднеся его к свету, глубоко внутри Денни уже понимал, что это.

Всего одно слово блеснуло на маленьком серебристом треугольнике, и вдруг пещера закружилась перед Денни, словно карусель. Он согнулся, оперся на колени, изо всех сил пытаясь не отрубиться. Он смутно чувствовал Билли за спиной, руку на своем плече. Билли посветил собственным фонарем на маленький жетон на цепочке и что-то пробормотал, когда прочитал слово «МЕДВЕДЬ».

Денни заставил себя направить свет на скелет.

Он был точно такого же размера. Блестящие белые кости начали пульсировать, то проявляясь, то снова уходя в размытие, и Денни почувствовал, как его буквально тянет прочь. Шатаясь, он позволил Билли увести себя, пока разум не начал постепенно проясняться. Он не имел ни малейшего представления, как далеко они ушли, пока не остановился и не схватил Билли за руку.

– Теперь я в порядке... Мы правильно идем?

– Черт его знает, – сказал Билли, – я просто хотел вывести тебя отсюда, прежде чем придется тащить тебя на руках, чем я по сути и занимался. – Его голос вновь обрел оттенок прежней уверенности.

Денни ощущал только холодный металл в руке и гнилостный запах смерти, пронизывающий все вокруг.

– Ладно, пошли. Пока идем вверх, все должно быть в порядке.

Они шли, казалось, несколько часов, осторожно помечая путь, с каждым разом все сильнее пугаясь, когда натыкались на оставленные ими метки. Пришлось остановиться, чтобы заменить батарейки в фонаре Билли, и паника снова начала подкрадываться к Денни.

– Мы ходим по кругу, Билли. Мы никогда не найдем выход, – он был готов разрыдаться.

– Не надо, Денни, только не начинай сходить с ума! – Билли пытался казаться смелым, но Денни полегчало от мысли, что друг держит ситуацию под контролем. – Мы просто продолжаем идти вверх. Мы просто пару раз свернули не туда, вот и все, – Билли закрутил крышку фонаря. – Пошли.

Они шли еще целую вечность, когда что-то на дальней стене туннеля привлекло внимание Денни. Немного более светлый оттенок черного на черной стене, но Денни сразу понял, что это.

– Билли, лестница! – в камень дальней стены были вбиты перекладины, ведущие наверх. Билли направил фонарь вверх, где явно виднелось круглое отверстие.

Он быстро вскарабкался по лестнице, и через мгновение ослепительный солнечный свет наполнил туннель. Денни поспешил следом, щурясь и наслаждаясь теплом солнца. Никогда прежде солнце не казалось таким приятным. Они быстро прикрыли отверстие крышкой и присели на краю фундамента.

Солнце стояло высоко в небе – вероятно, перевалило за полдень. Они провели в пещерах больше четырех часов! Денни не мог вспомнить ничего более страшного, чем то, что только что произошло. Кроме, наверное, того дня, когда он узнал о Джимми и папе. Внезапно воспоминание об этом обрушилось на него. Новость об аварии. Плачущая мама, которая сказала ему, что его старший брат погиб, а отец на грани смерти, прикованный к больничной койке. У Денни так и не получилось с ними попрощаться.

Он поднял жетон и снова прочитал надпись. Слезы текли по лицу и капали на землю, а все тело содрогалось от рыданий.

Рука Билли легла на его плечо. Все это время друг был рядом.

– Все будет в порядке, Денни.

Постепенно Денни взял себя в руки и вытер лицо, размазывая следы слез.

– Ничего не будет в порядке, Билли.

Он положил жетон в карман.

– Пойдем.

38

Старик вошел в банк, как грешник входит в церковь. Ему казалось, что взгляды всех окружающих прожигают его насквозь, что никто не хочет находиться в одном здании с вонючим бездомным. Та женщина только что прижала ребенка ближе к себе? А тот мужчина лишь сморщил нос от отвращения? Да, пожалуй, и то и другое. Но он был всего лишь пьяницей, которому нужно было выпить, да еще и параноиком в придачу.

Он как мог привел себя в порядок в общественной бане на пляже Карсон, но сколько бы ни старался, ничего особо не вышло – после стольких-то лет на улице.

Старик быстро направился к ячейкам. Руки дрожали, когда он снял с шеи цепочку и посмотрел на ключ. Удивительно, что он носил его столько лет и даже не думал о нем. До того момента, пока не прочел ту статью, он не был уверен, что вообще помнил о ключе. Возможно ли такое? Старик поднес его к лицу и прочитал номер, выбитый на боку: B391. Несколько минут ушло, чтобы найти нужную ячейку, и еще несколько мучительно долгих секунд, чтобы дрожащие руки вставили ключ в замок. Прежде чем открыть дверцу, он замер.

Он был бродягой больше лет, чем мог вспомнить его затуманенный алкоголем мозг. С той статьи о Ганлингере его жизнь до улицы оставалась лишь туманным воспоминанием. Статья сработала, как тумблер в голове, но лампочки зажигались медленно, постепенно разгораясь. Ключ на шее был первым шагом, но он честно не имел ни малейшего понятия, что найдет, когда откроет ячейку.

Старик закрыл глаза и глубоко вздохнул, думая о бутылке, которую отдал бродяге прошлой ночью.

Наконец он открыл дверцу, и, когда понял, что внутри, его глаза распахнулись еще шире.

Ячейка была набита деньгами. Причем не мелочью. Множество пачек по двадцатке.

– Что... откуда...

Старик схватил одну пачку и быстро запихнул ее в карман. Внезапно уверенный, что его ограбят, он захлопнул дверь ячейки, вызывая недоуменные и слегка раздраженные взгляды других клиентов. Сунул ключ в карман и поспешно ретировался, часто оглядываясь через плечо, убежденный, что за ним последуют и нападут, отобрав деньги и ключ. Отобрав то, что ждало его в Хэвене.

Два часа спустя, облаченный в новую одежду, со спортивной сумкой с запасом вещей и туалетными принадлежностями в руках, купленными в «Вулворте», старик вернулся на почту и высыпал остаток наличных в сумку. Вместе с пачками денег там затесались еще три предмета. Мосси сунул руку и вытащил их. Два из них были металлическими баллончиками с распылителями – почти как банки со взбитыми сливками. Он аккуратно положил их обратно в сумку.

Третий предмет оказался небольшим бумажником. Он открыл его и нашел водительское удостоверение на имя Фрэнк Родман, с фотографией молодого человека, который казался знакомым. Когда он приблизил удостоверение к глазам, волна отчаяния обрушилась на него: это было его собственное лицо. Намного более молодая (и трезвая) версия.

Старик сунул бумажник в карман, снова думая о жизни, которая прошла мимо него. Рот внезапно пересох, горло превратилось в наждачку.

Он хотел... нет, ему был нужен глоток. Только один, сказал он себе, и направился к ближайшему магазину спиртного. Когда он тянулся к двери дрожащей рукой, перед глазами с такой ясностью возникло видение, что он замер, а рука застыла в воздухе у дверной ручки.

Он увидел молодую версию себя – того парня с фотографии – в белом лабораторном халате и защитных очках. Он склонился над столом, держа мензурку с жидкостью у пламени горелки Бунзена, и вливал пузырящуюся смесь в пробирку, содержащую небольшое количество порошка. Вещество начало дымиться, его глаза расширились, и он яростно записал что-то в журнал.

– Эй, ты заходишь или нет? – Молодой человек с зубочисткой во рту и зачесанными назад волосами ждал, чтобы войти в магазин.

– Извините... простите... – Старик отошел в сторону, пропуская мужчину. Дрожь в руках усиливалась, пока не охватила все тело. Но теперь это было не жаждой алкоголя, а чем-то гораздо худшим.

Он понял, что его посетило вовсе не видение, а воспоминание. Он был ученым, и, черт возьми, классным. Он был уважаемым членом исследовательской команды в компании BioHealth в Кембридже. Он помог открыть... что-то. Прорыв в лекарствах от кашля или противоотечных средствах... детали все еще расплывались в памяти. Но именно оттуда у него эти деньги. До того как он все бросил или прежде чем приложился к бутылке.

Наконец взяв дрожь под контроль, старик отвернулся от магазина спиртного и пошел к автобусной остановке, боясь, что давно потопленные воспоминания вырвутся на поверхность его сознания.

39

Роберт Ортис невольно напрягся, когда поднял трубку.

– Полиция Хэвена, офицер Ортис.

Каждый раз, когда звонил телефон, он ожидал худшего: еще один пропавший или мертвый ребенок.

– Хорошо, проверю, – пробормотал он и, глубоко вдохнув, подумал, что на этот раз все будет иначе.

Ортис быстро направился в кабинет Кроуфорда.

– Только что поступила информация, что за одним из зданий госпиталя на Старой Хилл-роуд стоит фургон. Может быть, это Уолтер Кронин.

Кроуфорд даже головы не поднял.

– Вероятно, Багси опять рыбачит или хлебнул лишнего и проспал. Займись им и проследи, чтобы ворота закрыли.

– Да, сэр.

Ортис схватил шляпу и направился к служебной машине. «Кроуфорд перегорел, – подумал он, – слишком много времени проводит, копая под Греймора».

Пересекая пустынную парковку, Ортис взглянул на небо в надежде увидеть облака. Метеорологи обещали дождь, но это казалось маловероятным.

Он забрался в раскаленную, как печка, машину, и поехал к озеру. Метеорологи уже несколько дней обещали дожди, но, скорее, это было их желание, а не реальный прогноз. В других районах проходили кратковременные дожди, а в Хэвене ни капли не упало – даже облаков не было.

Ортис остановился у открытых ворот на Хоспитал-Хилл-роуд. Проверил цепь и увидел, что замок открыт. «Должно быть, Кронин, – подумал он, – он единственный, у кого есть ключ».

И правда: фургон Кронина стоял за одним из старых коттеджей. Либо тот, кто позвонил, гулял с собакой по Больничному холму, либо фургон был виден с озера.

Ортис вышел под палящее солнце и подошел к фургону Кронина. Заглянув внутрь, он заметил несколько пустых пивных бутылок на переднем сиденье, но самого владельца не было. Ортис обошел фургон с другой стороны и заметил тропинку, ведущую в лес. «Кроуфорд был прав по обоим пунктам», – подумал Ортис: сначала рыбалка, потом – проспаться.

Он ступил на тропу и пошел к озеру. Идти оказалось несложно – молодость и трезвость способствовали легкой прогулке куда лучше, чем состояние Багси. Тем не менее Ортис отметил крутой подъем и рыхлую почву, удивляясь, как Кронин мог пройти здесь с учетом возраста и количества пустых пивных бутылок. К тому времени, как земля начала выравниваться, пот пропитал форму Ортиса насквозь.

Как только он спустился, его охватило то самое чувство, которое всегда возникало, когда что-то было не так. Будь то инстинкт полицейского или всплеск адреналина, Ортис знал его слишком хорошо. Причиной на этот раз стал фонарик у подножия тропы. Сознание Ортиса мгновенно принялось обрабатывать информацию: фонарик означал, что Багси был здесь прошлой ночью или очень ранним утром. То, как он валялся на земле, вызывало легкое беспокойство. Может, Кронин уронил его и не заметил.

Ортис подошел и поднял фонарик. Переключатель остался в положении «включено», но не горел – Кронин был здесь в темноте. Ортис быстро обшарил взглядом окружающее пространство, и адреналин снова хлынул в кровь. Всего в нескольких шагах от озера лежал пистолет. Зная, что следовало бы вернуться к машине и вызвать подкрепление, Ортис подошел ближе и наклонился, чтобы осмотреть оружие.

Простой старый «тридцать восьмой», но что Кронин делал здесь ночью с пистолетом? Быстрая проверка показала: из пушки недавно стреляли, обойма пуста. Ясно, что для охоты Багси бы взял ружье. И почему вещи валяются на земле? Где сам Кронин?

Жара стала невыносимой; отражение солнца в воде делало ее вдвое сильнее. Ортис встал и осмотрелся. Обходя небольшой участок у кромки воды, он нахмурился. Почва была взрыта, словно что-то тяжелое вытащили из воды. Или затащили в воду – тут же пришла в голову мысль.

Ортису внезапно стало не по себе. Что-то здесь было не так.

– Кронин! Уолтер Кронин, слышите меня? Багси! – его голос эхом разнесся по озеру.

Ортис поверхностно осмотрел остальную территорию, обратив внимание, насколько быстро лес становится густым и непроходимым.

«Он мертв, – раздался голос в голове. – Он в озере, как и все дети».

Ортис покачал головой, стараясь подавить страх и подозрения и действовать рационально. Взглянув через озеро, он увидел несколько домов на противоположной стороне. «Один из них дом Греймора, – подумал он. – Вполне вписывается в теорию Кроуфорда».

Подъем оказался значительно сложнее, чем спуск. «Багси туда бы не дошел», – подумал Ортис. Он тяжело дышал и был весь в поту, когда достиг вершины. Оперся руками о колени, жалея, что не подумал глотнуть воды из озера до подъема. Его разум все еще активно анализировал возможные сценарии произошедшего.

Мог ли Багси ночью споткнуться на склоне и пораниться? Стрелять в воздух, надеясь, что кто-то услышит выстрелы? Лежать под палящим солнцем все утро, пока ему не пришлось заползти в воду, спасаясь от жгучей жары?

Аналитический ум Ортиса немедленно отверг эти версии. Что он мог делать с пистолетом посреди ночи? Это просто не имело смысла. Как и многое в последнее время.

Для Кроуфорда все было бы проще: Греймор приплыл на лодке, убил Багси и утопил тело.

Ортис встал и снова посмотрел на озеро; отражение солнца от воды слепило глаза. Для Кроуфорда будет слишком легко сделать эту историю убедительной. Ортис должен был выяснить больше, прежде чем докладывать, иначе другой возможности не представится.

Он вернулся к фургону Багси и сел за руль. Жара была невыносимой, а в воздухе витал едкий запах разлагающегося мяса и химикатов. Ортис оглянулся на множество пластиковых контейнеров и задумался, в скольких из них лежат трупы животных. Мысль о том, насколько неприятна работа Багси, заставила Ортиса почувствовать себя чуть лучше на своем месте. Расставлять ловушки и опрыскивать от насекомых было не так уж плохо; именно сбор трупов на дорогах вызывал у него тошноту.

Он снова сосредоточился на передней части фургона. На пассажирском сиденье под несколькими пустыми пивными банками лежала стопка папок и бумаг. Ортис начал просматривать страницы. В основном это были рабочие заказы и квитанции, ничего полезного, что могло бы объяснить, чем Багси занимался здесь прошлой ночью. Но последняя папка отличалась от остальных.

Многие страницы пестрели рукописными пометками, как и карта Хэвена. Ортис внимательно изучил карту, пытаясь расшифровать записи на полях. Багси, казалось, отмечал все места, где нужно было собирать трупы животных. Он даже проставлял даты. По Хиллвью-стрит, Вест-Бордер-роуд и Честнат-стрит шла красная линия, где, казалось, не было никаких отметок.

Ортис нахмурился, его разум заработал на полную мощность, полностью игнорируя духоту. Он снова вернулся к заметкам и начал соотносить их с картой. Как только он понял систему Багси, стало довольно легко следовать ее логике. Судя по всему, Багси проводил собственное детективное расследование. Результат показал необычное отсутствие сообщений о трупах животных вдоль дорог, примыкающих к озеру. Какое это может иметь значение? Могли ли дикие звери, живущие в густом лесу, сожрать животных, сбитых машинами? Ортис понял, что Багси наверняка сразу бы это учел и не стал бы заниматься такой работой.

Он нашел еще один тетрадный лист в конце папки. Багси составил матрицу по всем годам, начиная с 1960-го. Очень подробно и методично, подумал Ортис. В верхней части были указаны Хиллвью-стрит, Вест-Бордер-роуд и Честнат-стрит, а слева сверху вниз шли годы. В самом верху страницы была надпись: «Подсчеты с марта по май».

Ортис быстро пробежал глазами числа в таблице. Багси, должно быть, вел очень детальные записи на протяжении многих лет, подумал он с долей восхищения. Он снова посмотрел на числа, думая, что что-то пропустил. Пересматривая данные, Ортис пришел к тем же выводам, что и Багси, о чем свидетельствовали подчеркнутые цифры в двух строках. Одна строка за текущий год, где количество сборов на этих улицах составляло десятки. Для почти всех остальных строк данные были довольно постоянными – в пределах от тридцати с лишним до сорока с небольшим.

Он пробежал страницу почти до конца, где Багси подчеркнул еще одну строку с цифрами. Не глядя на левый край, Ортис уже понимал, о каком годе идет речь.

Что это все может значить? Его взгляд скользнул влево и подтвердил догадку: 1961.

В самом низу было одно слово, подчеркнутое красным. Хотя Багси собрал отличный массив данных, и он сам не имел ответа. Слово было просто: «почему?»

Ортис собрал все бумаги и сунул их в папку, которую взял с собой в машину. Ему нужно было съездить в дом Багси. Возможно, там можно найти то, что побудило его явиться сюда ночью с пистолетом и выстрелить, но во что? Ортис не видел следов крови, правда особо и не искал. Сегодня вечером он заедет в «Ведьмину Шляпу» и поговорит с постоянными посетителями, с которыми вечно торчал Багси. Ортис надеялся, что там будет и сам Багси, который сможет ответить на все вопросы, но чутье подсказывало, что рассчитывать на это не стоит.

Возможно, Багси делился своими теориями с собутыльниками. А это породило новый вопрос: был ли Багси здесь один прошлой ночью? Один фонарик, пустые бутылки и папки на пассажирском сиденье свидетельствовали о том, что Ортис был прав: Багси явился к озеру в одиночестве.

Он выехал с парковки и отправился по дороге, одну руку держа на рации. Сообщать ли Кроуфорду или сначала проверить кое-что? Он сжал губы и медленно убрал руку. Еще рано докладывать. Здесь происходило что-то очень странное.

Но что, если Багси забрел в лес и все еще жив, но ранен? Ортис никак не мог смириться с мыслью, хотя все в нем вопило, что это именно так: Багси мертв, и он в озере. Ортис снова взял рацию и доложил о пропавшем человеке, запросив поисковую группу. По крайней мере, это не маленький ребенок, подумал он про себя и коротко помолился.

40

Старик неподвижно сидел в автобусе, готовый в любой момент вскочить с места. Сам автобус стоял без движения в туннеле Каллахан, увязнув в знаменитых пробках Бостона. Сначала ему казалось, что нервозность объясняется тем, что он не пил уже больше восьми часов – впервые за полжизни удалось продержаться так долго без алкоголя. По крайней мере, пока он был в сознании. Странно, но выпить даже не хотелось. Его сводила с ума именно неподвижность. Навязчивая потребность вернуться в Хэвен целиком овладела им. Предчувствие надвигающейся беды, которое преследовало его с того момента, как он прочитал статью о Ганлингере и убийстве в Хэвене, было невыносимым. И самое худшее – он не понимал почему.

Он перелопатил все газеты в поисках новостей о Хэвене и, наконец, нашел то, на что намекала таинственная записка о самоубийстве Ганлингера. Произошло ужасное убийство: мальчик и его собака были расчленены, пока купались в озере Хэвена. В статье упоминалось, что Греймор находился под стражей, но детали были смутными. Также упоминалось исчезновение ребенка, который позже был найден целым и невредимым.

Он разберется во всей истории, когда доберется. Так или иначе, он не мог уловить никакой связи между всем этим и поводом для Ганлингера пустить себе пулю в лоб.

Его воспоминания о жизни до того, как он стал бродягой, угасли настолько что старик уже не мог отличить реальные события от галлюцинаций, вызванных алкоголем. Но туман странным образом начал рассеиваться. Из этого мрака постепенно всплывали обрывки реальности. Он помнил, что служил в армии – благодаря Ганлингеру и татуировкам на руках. Теперь он вспомнил базу в Хэвене. Но было больше, гораздо больше, чем просто служба там. Однако вытянуть это из памяти ему не удавалось.

Истощение давало о себе знать. Он шел большую часть утра, чтобы добраться до автобусного терминала, и три часа прождал первый автобус в Хэвен. Он испытывал восторг, ощущение цели. Но адреналин начал спадать, и голова раскалывалась от усилий вспомнить жизнь, которую он похоронил под десятилетиями дешевого алкоголя. Голова качнулась, и сон взял верх.

Когда он проснулся, то не сразу понял, где находится. Ему виделись беспокойные сны о лабораториях и экспериментах. О лесах, бегстве, мощном взрыве, эхом отдававшемся за спиной. Он выглянул в окно и заметил, что запах городского смога сменился свежим воздухом, а здания – деревьями. Память тоже очистилась, как и воздух вокруг него.

Тогда он начал задумываться, не совершает ли огромную ошибку. События, которые он вспоминал, стоило бы похоронить в глубинах разума, если они были правдой. Леденящий холод, который пронизывал до костей, говорил, что так и есть... и что впереди еще больше воспоминаний, готовых всплыть на поверхность.

Он вытащил из кармана газетные вырезки и снова прочитал их. На этот раз они начали складываться в осмысленную картину. Мосси был ученым в строго засекреченном подразделении армии. «Склад боеприпасов» в Хэвене был лишь прикрытием для его отдела, которым руководил генерал Ганлингер. Их работа касалась генетических исследований. Маскировка под склад боеприпасов сработала идеально.

Теперь он понимал, что Ганлингер намеренно уничтожил базу, убив всех, кто там находился. Он не знал, как сам выбрался с базы и осознавал ли вообще замысел Ганлингера.

Он вспомнил, как блуждал в лесах Хэвена, и поклялся отомстить за смерть друзей и сослуживцев. В какой-то момент его осенило, что попытка разоблачить Ганлингера, несомненно, приведет к гибели, а обвинения превратятся в бред сумасшедшего. Несколько подброшенных отчетов об инцидентах в досье покажут его неуравновешенность, и сокрытие будет полным. Он видел это десятки раз и, прости господи, сам неоднократно в этом участвовал. Всегда ради блага страны, ради национальной безопасности, говорил он себе. Но в глубине души понимал, что это из-за личной выгоды или выживания.

Он крался по лесу, желая увидеть свою семью. Семью! Это осознание потрясло его. В Хэвене у него были жена и дочь. Он боялся идти к ним. Он опасался за них больше, чем за себя. Если бы они узнали, что он жив, оказались бы в серьезной опасности. Он принял решение уйти на время, пока не почувствует, что все спокойно.

Когда он исчез, то понял: единственный способ обеспечить безопасность родных – позволить им верить, что он погиб при взрыве. Он прочитал о собственных похоронах в газете, и слезы катились по лицу, когда он думал о той боли, которую переживают его жена и дочь. Слезы вновь жгли щеки, когда он думал о Кэтрин и маленькой Джен. Милая маленькая Джен, растущая без отца. Его любимая Кэтрин, вынужденная жить и справляться ради себя и дочери.

Чувство вины и стыда было тогда слишком сильным, и он легко пал жертвой алкоголя. Это были не только эмоции, но и страх. Куда бы он ни смотрел, ему всюду мерещились шпионы Ганлингера. С годами его характер стирался, алкоголь и паранойя привели к проблемам на работе, и его в конце концов уволили. Он брался за низкооплачиваемые работы, подстраиваясь под график пьянства, но постепенно терял и их. В какой-то момент он положил все деньги и поддельные документы в банковскую ячейку и растворился в уличной жизни Бостона.

Тревогу вызывали не только воспоминания, но и то, как быстро они возвращались, чем больше Мосси приближался к Хэвену.

Он вытер лицо и слабо улыбнулся женщине напротив, уставившейся на него. Она отвела взгляд, вероятно, сочтя его очередным пьяницей. Он не имел ни малейшего представления о судьбе своей семьи, и это осознание вывело его из себя. Гнев смешался с вихрем отвращения и мучительной скорби. Полжизни он провел, пытаясь стереть воспоминания о действиях Ганлингера, но при этом стер собственное существование.

Он боролся, чтобы собраться с мыслями и обдумать происходящее. Его тянуло в Хэвен после статьи о самоубийстве Ганлингера, еще до того, как он вспомнил, что когда-то у него была там семья. Неужели подсознание подвело его к этому раньше, чем успел сообразить разум? Он так не думал.

Он снова прочитал статьи. Эксперимент, вышедший из-под контроля. Игра в Бога. Когда знак поворота на Хэвен незаметно промелькнул в окне, он начал вспоминать сам эксперимент.

41

Ортис усмехнулся про себя, входя в мрачный прокуренный бар. Пока глаза привыкали к полумраку, он заметил знакомую реакцию, возникавшую всякий раз, когда коп переступал порог питейного заведения: виноватые взгляды завсегдатаев и подозрительное «ну что еще?» от бармена. Народу почти не было – едва минуло пять часов, и только постоянные посетители коротали время за унылыми байками, нелепыми политическими теориями и неизменными разговорами о «Ред Сокс». Ортис подозревал, что Багси был бы активным участником этих дискуссий, если бы не исчез.

Поиски на озере, длившиеся два дня, так ничего и не дали. Сам Ортис помогал обыскивать дом Багси, но не нашел ничего примечательного. Дом был небольшой и когда-то явно ухоженный, но эти времена канули в Лету. Мебель выглядела потертой, уже перешагнув порог «обжитой» и вступив в стадию ветхости. На семейных фотографиях, украшавших стены, лежал тонкий слой пыли. В раковине скопились грязные тарелки – не в количестве, говорящем о полном пренебрежении чистотой, но достаточно, чтобы стало ясно: мытье посуды не входило в приоритеты Багси. Все это было доказательством жизни одинокого старика, доживавшего свои дни.

Единственным местом, где царил хоть какой-то порядок, оказалась небольшая комната рядом с кухней, которую Багси, по всей видимости, использовал как рабочий кабинет. Всю обстановку составляли потрепанный письменный стол с кожаным креслом и пара помятых металлических шкафов для бумаг. Ортис с трудом сглотнул, когда его взгляд скользнул по десяткам фотографий семьи Багси. В их расположении не было никакой логики, что делало зрелище еще более печальным.

Ортис провел пару часов, тщательно перебирая папки, но, похоже, все, что удалось выяснить Багси, либо осталось в его фургоне, либо все еще было при нем. На дне озера. Эта мысль пришла внезапно, и Ортис вспомнил, что ощутил то же самое, когда нашел пистолет и фонарик Багси, брошенные на берегу.

Теперь единственной надеждой Ортиса было то, что Багси, ведя свое любительское расследование, в какой-то момент поделился теориями с собутыльниками. В дальнем углу сидели трое пожилых мужчин: на столе громоздились кувшины с пивом и миски с крендельками. Мужчины оживленно беседовали. Ортис узнал их – Багси часто околачивался в их компании. Обычно их разговоры перемежались добродушными подшучиваниями и легким смехом, но только не сегодня. Сегодня в Хэвене было не до смеха. Ортис кивнул бармену, заказал пару кувшинов свежего пива и медленно направился к столу.

– Добрый вечер, джентльмены, не возражаете, если я присоединюсь? – Его появление совпало с моментом, когда официантка принесла два полных кувшина.

Мужчины взглянули на него не виновато или подозрительно, а с легкой тревогой. Они решили, что он пришел сообщить дурные новости.

Джон Шилдс, единственный бухгалтер в Хэвене, ответил за всех:

– Присаживайтесь, офицер, мы все равно никуда не спешим.

Остальные – Чарли Нэйсмит, менеджер по продажам в «Форде» в Дэнверсe, и Скoтти МакМанн, сотрудник городского отдела парков и отдыха (впрочем, по сути он и был этим отделом) – пробормотали приветствия. Джон подождал, пока Ортис устроится, и только тогда заговорил снова:

– Вы насчет Уолтера или Греймора?

Ортис на миг растерялся, пока не понял, что речь идет о настоящем имени Багси.

– С чего вы взяли, что я пришел из-за них? – спросил он.

Джон усмехнулся. Это была та самая усмешка, которую он, вероятно, демонстрировал клиентам, пытавшимся списать слишком много пожертвований в налоговых декларациях. Усмешка, говорившая: «Хватит пургу гнать».

Ортису нужна была информация, а играть в игры с этими людьми было бесполезно.

– Вы случайно не видели Уолтера последние пару дней?

Мужчины переглянулись, и этого взгляда было достаточно. Их лица выражали тревогу, а то и откровенный страх. Скотти плеснул пива в кружку, и Ортис заметил легкую дрожь его руки.

– Его не было последние пару ночей, офицер. Я и фургон его не видел, и дома не достучался, – сказал Скотти.

Ортис быстро понял: Джон мог быть лидером компании, но Скотти ближе всех дружил с Багси.

– Пожалуйста, зовите меня Роберт. Я здесь не на службе.

Скотти кивнул.

– Уолтер в беде, Роберт? Он ранен?

– Я не знаю. Мы нашли его фургон у старой психбольницы. Пустой. Похоже, он спустился к озеру.

Скотти со стуком поставил кружку на стол. Все трое замерли, ожидая, что он скажет дальше.

– Но вы его не нашли, да? Он пропал, верно, Роберт?

Ортис медленно кивнул.

– Похоже, он был там ночью. Я нашел фонарик у воды. – Он знал: если Кроуфорд узнает, что он собирается сказать, то придет в ярость. – Вам известно, у Уолтера было оружие?

Конечно, Ортис и сам знал, что пистолет принадлежал Багси. Это было легко проверить: да, он был его и у него имелась лицензия. Никаких нарушений.

Мужчины снова обменялись взглядами. Впервые заговорил Чарли:

– Что здесь происходит, офиц... Роберт?

Ортис медленно перевел взгляд с одного на другого, наконец остановившись на Скотти.

– Я нашел его пистолет у озера. Пустой. Недавно стрелял. Уолтер что-то увидел той ночью и выпустил все пули, а теперь его нет. Черт возьми, похоже, его затащили в озеро.

– Господи... – Скотти закрыл лицо руками. Долгое время никто не произносил ни слова, пока наконец он не откинулся на спинку стула с отчаянным вздохом, посмотрел на Чарли, потом на Джона. Те кивнули – мол, рассказывай.

– Последнюю неделю Уолтер странно себя вел. Говорил, что в Хэвене происходит что-то неладное и к Греймору это отношения не имеет. Он много времени проводил, катаясь ночами по дорогам возле озера.

Ортис подтянул к себе пустую кружку и налил пива. Пить в форме – верный путь к отстранению от службы, но это сейчас было последнее, о чем он думал. Он сделал долгий глоток.

– Дорогам без трупов, – произнес он.

Троица уставилась на него, потом одновременно, почти комично, кивнула.

– Ты об этом знаешь? – спросил Скотти.

– Только по обрывкам информации, которую нашел в его фургоне. Из него вышел бы хороший коп, – сказал Ортис. Он оглядел стол и увидел в глазах мужчин печаль от пропажи друга. – Мне нужна ваша помощь. Неофициально. Слишком уж все вцепились в Греймора... что-то явно упускается. Он говорил что-нибудь еще? Какие-нибудь догадки насчет зверей или озера? Как бы дико это ни звучало, я должен это услышать.

Джон и Чарли отрицательно покачали головами.

– Нет, он только твердил, что в этом году возле озера не собирали сбитых животных, – сказал Чарли, нахмурившись. – Погоди-ка! Он еще говорил, что такое уже было. В шестьдесят первом. В тот же год, когда случились те убийства. И снова Греймор...

Скотти откашлялся, сделал долгий глоток пива.

– Есть еще кое-что. Когда вы в тот вечер ушли, мы с Уолтером остались еще посидеть. Он сказал... – Скотти огляделся, словно боялся предать доверие друга или повторить его безумные догадки. – Он сказал, что считает Греймора невиновным. Тогда и сейчас. Говорил, знал его родителей – хорошие были люди. Сам Греймор звал его помочь по дому. Сказал, он тоже хороший человек. Клялся памятью жены, что Греймор не мог быть убийцей.

Ортис ждал. Джон и Чарли медленно покачивали головами, словно не хотели верить, что друг сходит с ума прямо у них на глазах.

– Скотти, если он верил, что Греймор невиновен, у него было предположение, кто виноват?

Скотти поднял на него глаза, полные ужаса:

– Он думал, в озере что-то есть. Что-то, что ест животных... и людей. Я... я просто смеялся над ним. – Он умоляюще посмотрел на Ортиса. – Он сказал, что докажет это. Что... пойдет искать. Он был прав, да? И теперь это достало и его...

Джон и Чарли уставились на Скотти, потом повернулись к Ортису.

– Роберт, – заговорил Джон, – думаю, Скотти сейчас сильно на взводе. Ты же полицейский. Такие разговоры... это ведь бред, правда?

Ему отчаянно хотелось услышать ответ, который вписывался бы в мир бухгалтерских балансов, где все сходится и объясняется логикой.

Ортис допил пиво, не зная, что сказать. В то, что теория Багси гораздо ближе к правде, чем бредни Кроуфорда, он верил. Но скажешь вслух такое – и вмиг лишишься работы. А вот очернять Багси, выставляя его пьянчугой и полусумасшедшим стариком, было бы подло.

– Я ценю вашу честность и то, что вы со мной поделились, – сказал он наконец. – Как я и сказал, я здесь неофициально. Но если этот разговор повторится, он все равно повлияет на ход дела. А мое присутствие тут «вне службы» только добавит Кроуфорду подозрений. Что бы ни творилось в Хэвене, я докопаюсь до правды. Даже если придется сделать это одному. Обещаю вам это.

Он посмотрел прямо на Джона, потом на остальных:

– Могу рассчитывать на ваше молчание, пока я не закончу расследование? Ради Уолтера?

Все трое кивнули и пробормотали согласие. Ортис задержал взгляд на Скотти чуть дольше, и между ними промелькнуло молчаливое понимание. Он кивнул, бросил двадцатку на стол и вышел.

42

Старик сошел с автобуса на той же бензоколонке, где всего несколько недель назад началась череда событий, когда Греймор и Маккарти остановились здесь всего лишь заправиться. Он подошел к колонкам, вытирая пот со лба.

Заправщик тоже вытер лоб грязной тряпкой и сунул ее обратно в карман.

– Жарковато, да? – добродушно спросил он.

Старик сразу узнал лицо и манеру говорить. Точная копия его давнего друга, Мэтта Макколи. Мэтт тогда работал журналистом в «Хэвен Ньюс», и именно ему он сливал информацию, когда все начало катиться под откос. После взрыва он боялся искать Мэтта. Но сейчас до него дошло, что это, скорее всего, сын Мэтта. Самому Мэтту было бы уже столько же лет, сколько ему.

Мысль пришла в голову неожиданно – теперь почти все взрослые, которых он встретит в Хэвене, будут детьми тех, кого он знал. От этого стало горько: он пропустил, как его друзья женились, как у них рождались дети. Пропустил, как дети выросли и завели свои семьи.

Боже мой... я мог бы быть дедушкой.

Эта мысль ошеломила его. Глаза защипало, он поспешил спрятать слезы, притворившись, будто вытирает пот.

– Слишком жарко и слишком рано, – пробормотал он, а потом собрался с духом. – Хочу задержаться в городе на время. Можете что-то посоветовать?

Мужчина закончил заправлять машину и, отсчитав сдачу водителю, поглядел ему вслед.

– Тут недалеко новый «Холидей Инн», – сказал он, – но я бы порекомендовал снять комнату у старушки Бетти Чендлер. Она готовит отличные домашние ужины, без всякой доплаты, и все равно выйдет дешевле, чем в «Холидей Инн». Ну, разве что вам нужны кондиционер и бассейн – тогда вам, конечно, лучше туда.

Его мозг работал быстро. Нужно было узнать массу информации за короткое время. Лучше всего – от местного жителя. Если получится выйти на Мэтта Макколи, он сможет получить все, что нужно. Ему придется раскрыть Мэтту свою личность, но это того стоило. Лучше, чем коротать бесконечные часы в местной библиотеке.

– Комната у Чендлер подходит, уверен, жара скоро спадет. А домашняя еда мне точно не повредит, – он рассмеялся. – Знаете, вы напоминаете мне одного человека, которого я знал, когда в последний раз был в этих краях.

– Вот как? И кто же он?

– Его звали Мэтт Макколи. – Мосси наблюдал, как лицо мужчины прояснилось. – Я познакомился с ним, когда служил на старой базе здесь в городе, должно быть, в начале сороковых.

Мужчина на секунду задумался, потом протянул Мосси руку:

– Я Крис Макколи. Сын Мэтта.

Мосси схватил его руку и энергично пожал.

– Я... – он запнулся и чуть не назвал свое настоящее имя, – Фрэнк Родман, очень приятно. А как сам Мэтт, он все еще в городе?

Лицо Криса омрачилось, он прочистил горло:

– Мой отец погиб на базе. В сорок четвертом. Там был взрыв. Все погибли.

Мосси медленно покачал головой. Как же так? Он подбирал слова, борясь с нахлынувшими мыслями.

– Когда я его знал, он не был военным. Меня перевели до взрыва. Я потерял много друзей в той катастрофе, но не знал, что и он был среди них. – «Хотя бы в этом я могу быть честен», – подумал он.

Крис отстраненно улыбнулся.

– Он был на базе из-за интервью. Писал для городской газеты. Мама говорит, тогда ходило много разговоров о базе. Отец собирался раскопать какой-то материал. Говорили, что это не просто склад боеприпасов. У отца был источник внутри. Он должен был взять интервью у генерала Ганлингера, начальника базы. Выходит, отец напал на след. Этот Ганлингер недавно застрелился. В предсмертной записке написал какую-то чушь. – Крис покачал головой. – Я совсем не помню отца. Мы с братом были совсем мелкими, когда его убили.

На этот раз Мосси не смог сдержать слез, и они медленно потекли по его лицу. Этот ублюдок Ганлингер по-настоящему замел следы. Даже подставил Мэтта, устроив так, чтобы он оказался на базе в день взрыва.

– Твой отец был достойным и храбрым человеком. Мне очень жаль это слышать.

– Спасибо, Фрэнк. – Крис вытер собственные слезы и взглянул на часы. – Если хочешь, можешь подождать здесь немного, я буду рад подбросить тебя к Чендлер. Я закрываюсь через двадцать минут; успеешь выпить чего-нибудь холодненького, почитать газету и сэкономить деньги на такси.

– Был бы очень признателен. Ты уверен, что тебе по пути?

– Совсем нет. Я как раз давно не видел Бетти. Представлю тебя, – он хитро улыбнулся, – и к тому времени как раз будет ужин. – Он подмигнул и направился к конторе.

За время короткой поездки по Хэвену Мосси пытался впитать все. Как все изменилось! Многие старые фермы исчезли, на их месте теперь стояли новые жилые кварталы. Количество магазинов в центре города было ошеломляющим. Многие улицы изменились до такой степени, что он их даже не узнавал. Крис болтал все время, словно они были давними друзьями. Говорил в основном о местных, и некоторые имена показались Мосси знакомыми. Он попытался свернуть разговор к нынешней ситуации.

– Мне показалось, я видел в газете заметку об убитом ребенке.

Крис нахмурился и повернулся к нему, будто хотел прочитать выражение его лица. Мосси постарался держаться открыто и дружелюбно.

Крис снова повернулся к дороге.

– Ужасное дело, словно снова шестьдесят первый начался.

– Шестьдесят первый? О чем ты?

– Тысяча девятьсот шестьдесят первый, когда все это случилось. – Он снова вытер пот со лба. – Тогда жара стояла адская, как и сейчас, и все началось заново. – Он ударил ладонью по рулю, отчего машина слегка вильнула к обочине. Мосси выжидал, давая ему возможность продолжить самому. Не хотел казаться слишком любопытным и вызвать подозрения.

– Мне было девятнадцать, а моему брату Джейку – восемнадцать. Ирландские близнецы, как говорят. В Хэвене начали твориться страшные вещи: дети исчезали, некоторых находили разорванными на части, многих так и не нашли. Как-то мы компанией пошли на озеро порыбачить. Я, Джейк, моя девушка Лори и ее младший брат Кевин, да еще один его приятель, Вилли Деккер. Им было лет по девять, ну, может, десять, совсем мальчишки. Мы тогда всегда ходили кучкой, как мама говорила – «безопасность в количестве». В общем, Лори и я захотели забраться на скалы и попрыгать в воду, освежиться. Жара стояла адская. Маленький Кевин с другом остались на берегу удить. Джейк сказал, что останется с ними. Он был слегка навеселе, но пообещал присмотреть за ними. Мы, постарше, тоже слегка выпивали. Чем еще заняться подросткам в жаркий летний день? – он посмотрел на Фрэнка, словно умоляя о понимании, если не о прощении. – В общем, мы с Лори ныряли, веселились, дурачились на скалах, как вдруг услышали крики. Мы кинулись обратно как можно быстрее... а Вилли пропал.

– Кевин был в истерике, кричал, что Вилли утащил монстр. Джейк был пьянее, чем мы думали, сказал, что проспал почти все. – Он снова остановился, чтобы вытереть лицо, на этот раз слезы, а не пот. – Все, что я слышал, это что Вилли был в воде. Мы с Лори нырнули и начали искать под водой, думая, что сможем его найти и спасти, но Вилли уже не было. В конце концов пришлось сдаться, чтобы самим не утонуть. Я схватил Джейка и заставил его рассказать все, что он помнил. Он сказал, что был здорово пьян, и Кевин сказал ему, что идет в лес пописать. Он думал, что задремал и видел сон, когда услышал крик Кевина. Я помню, как подошел к Кевину; ребенок, наверное, был в шоке. Я опустился перед ним на колени и спросил, что он видел, когда вышел из леса. Он сказал, что увидел монстра, выходящего из озера. Когда он коснулся Вилли, тот заснул, и монстр утащил его в воду. Потом он просто начал плакать и дрожать.

– Когда они наконец поймали этого человека, стало ясно, почему маленький ребенок подумал, что это монстр. Его лицо было изуродовано. Он и вправду монстр. Мясник. Люди подумали, что он надел снаряжение для дайвинга, вышел и что-то ввел Вилли, а потом утащил его. Самое безумное в этом то, что Кевин никогда в это не верил. Он фактически дал показания в защиту этого человека, клялся, что его друга забрал настоящий монстр. Летом происходило много странного. Много лет спустя, когда Джейк однажды сильно напился, он сказал мне, что вовсе не проспал тогда. Он сказал, что проснулся, когда Кевин впервые закричал. Он сказал, что Кевин был прав. И больше никогда ничего об этом не говорил, ни пьяный, ни трезвый. Хотя найти его трезвым почти невозможно, даже если попробовать. А теперь этот человек снова вернулся, вышел из тюрьмы, и дети опять умирают.

– Мне очень жаль, Крис, я не хотел будить такие страшные воспоминания. Я просто пытался поддержать разговор. Мне очень жаль твоего брата.

Мосси был потрясен. Он подумал о том, как его жизнь повлияла на семью этого человека. Сколько еще семей было разрушено? Как камень, брошенный в пруд (или озеро), рябь от которого расползается все дальше и дальше. Он покачал головой, пытаясь сохранить самообладание. А что насчет того, кого называют Мясником? После всех этих лет в тюрьме, наконец выйдя на свободу, чтобы снова столкнуться с той же судьбой? Он должен что-то предпринять.

– Полицейские правда думают, что этот человек вернется сюда спустя столько лет и снова начнет убивать? Он должен быть безумным.

– Ты не думаешь, что вообще безумие – убивать детей? – резко спросил Крис.

– Конечно, но убийца был настолько хитер, что раньше ускользал от полиции. Почему бы ему не переехать в город, где его никто не знает, если он собирается убивать снова? Я просто это имел в виду.

– Я знаю. Тот же вопрос мучает и меня. Это просто нелогично. Более двадцати детей исчезли в шестьдесят первом. Почти все лето город жил в страхе. Он, конечно, знал бы, что, если вернется и еще один ребенок исчезнет, он будет главным подозреваемым. Я просто не понимаю. Может, он просто сумасшедший.

– А твой брат? Он все еще здесь, в городе?

– То там, то здесь, в вытрезвителе в основном. Большинство думает, что это из-за чувства вины. Что он винит себя за то, что не присматривал за детьми и позволил утащить Вилли.

Старик облизал пересохшие губы:

– Ты сам так думаешь, Крис?

Он подождал, пока Крис обдумывал ответ.

– Нет. Ты, наверное, подумаешь, что я сумасшедший или алкаш, но я верю, что он пытается что-то забыть. Что-то, что видел в тот день на озере.

43

Денни сидел на небольшой трибуне в Мемориальном парке и наблюдал, как Билли разминается перед игрой. Джо часто брал его с собой, когда у Билли были игры. Сегодня группа поддержки Билли была немного больше: справа от Денни сидел Пол Греймор, а рядом с ним – Джо и Тина. Билли постоянно поглядывал в их сторону, словно ожидая неприятностей. Денни понимал почему. Это было очевидно с того момента, как они вышли из машины – их здесь никто не ждал. Явные взгляды, перешептывания, тыканье пальцами – все это не казалось плодом воображения. Никто не произнес ни слова, но семья, сидевшая в том же ряду, встала и ушла, увидев, что идет Пол.

Когда игра началась, люди отвлеклись на матч, оставив Греймора в покое. Со смешанными чувствами Денни смотрел, как Билли безупречно играет на третьей базе, ловя все мячи, которые подлетали к нему, и точно бросая их на первую базу. А теперь, при первой подаче, он выбил двойной удар по линии правого поля, отправив Фрэнки ДеЛео с первой базы прямо домой.

Хотя Денни радовался успеху Билли, в нем зудело чувство зависти. Он любил игру, любил играть, но снова уклонялся от проб. Он избегал всех организованных спортивных мероприятий, не осознавая настоящей причины: памяти о брате. Что если он не будет так хорош, как Джимми? Или еще хуже – если окажется лучше? Билли пытался его убедить, Джо даже предлагал отвезти на пробные игры в этом году, но у Денни всегда находилась отговорка. Теперь, наблюдая за игрой, он понял, что мог бы попасть в команду. Он был не так хорош, как Билли, но и не плох.

Его размышления были прерваны сердитыми криками из толпы. Сердце Денни подпрыгнуло, он подумал, что люди наконец-то собрались с духом, чтобы противостоять Греймору. Но нет, не сейчас. Пока что это были просто дети, которые забрели на поле и задержали игру, вызывая недовольство зрителей. Прежде чем сердце Денни успело вернуться на место, он понял, что это не просто случайные дети – это были Кроуфорд и компания. И он узнал бы эти длинные загорелые ноги в любой толпе. С ними была Джули Каммингс.

Денни видел, как Джули пыталась оттащить Кроуфорда с поля, но он был слишком силен. Потом он схватил ее за руку и резко оттолкнул, выкручивая ее.

– Этот сукин... – Денни повернулся и увидел, как Джо пытается встать, но Пол и Тина держат его с обеих сторон, утихомиривая. Наконец группа добралась до фол-граунда, и игра могла продолжиться. На второй базе Билли оперся руками о колени и склонил голову. Он выглядел как ребенок, выбившийся из сил после двойного удара, но Денни хорошо его знал. Он нисколько не запыхался, его унизил дурацкий поступок сестры и ее дружков. За это Денни еще сильнее возненавидел Кроуфорда.

К этому времени группа добралась до трибун. Денни узнал Тони Косту и Бадди Дентнера, тех самых отморозков, которые обычно болтались рядом с Кроуфордом. Чака Брантли в компании не было. На самом деле Денни почти не видел Брантли с Кроуфордом с той ночи в библиотеке. Денни не знал, увидел ли Брантли тогда достаточно, чтобы «поумнеть», или Кроуфорд выгнал его из банды. В любом случае, для Брантли это было к лучшему.

Денни стало плохо; он хотел оказаться где угодно, только не здесь. «Что-то произойдет, – подумал он. – Как я могу почувствовать запах дождя в воздухе, так сейчас я чувствую запах неприятностей».

Дейл и Джули громко спорили, и Денни видел, как она стреляет глазами в их сторону во время ссоры. В конце концов Дейл тоже заметил их, и, когда он повернулся и увидел Денни и Греймора, сидящих с Каммингсами, Денни понял, какого рода неприятности он учуял.

– Ну-ка, гляньте-ка, кто у нас тут? Урод и ботан.

Парни загоготали, как гиены. Денни почувствовал, как Греймор рядом с ним напрягся. Запах, похожий на аромат озона, витал в воздухе, словно приближалась гроза. Как бы ни было тяжело Джо видеть свою единственную дочь рядом с этим мерзавцем, он сразу оценил опасность, если Греймор решит на кого-то наброситься. Он бы в тот же миг отправился обратно в Брэкстон, и никаких выходов под залог. Джо встал и положил руку на плечо Греймору.

– Пол, останься здесь с Тиной и Денни, я разберусь с этим.

Пол пристально уставился на Дейла, но едва заметно кивнул. Когда Джо повернулся и направился вниз по трибунам, Денни вскочил.

– Денни, останься здесь. – Голос Пола звучал настойчиво, но глядя ему в глаза, мальчик увидел понимание.

– Не могу, Пол, не в этот раз. Ладно?

На этот раз Пол кивнул с выражением смирения.

Денни пробрался сквозь толпу вниз по трибунам, догоняя Джо. Он мельком посмотрел на Билли, который полностью перестал следить за игрой и будто поменялся ролями со зрителями, стоя на второй базе и наблюдая за происходящим на трибунах. Джо повернулся, увидел Денни, его взгляд быстро скользнул по Греймору и вернулся к мальчику. Сурово поджав губы, он уставился на дочь.

Кроуфорд и его банда начали подниматься по трибунам, несмотря на протесты Джули, и они встретились на середине лестницы. Денни занял место рядом с Джо.

– Джули, иди посиди с мамой, мы с мистером Кроуфордом должны кое-что обсудить.

Его взгляд сверлил Дейла в упор. Джули опустила глаза, вероятно, боясь того, что увидит в глазах отца, и, возможно, не желая смотреть на Кроуфорда, который поставил ее в эту дурацкую ситуацию. Когда она пыталась пройти мимо Дейла, его рука метнулась вперед и схватила ее руку.

– Я не хочу, чтобы моя девушка находилась рядом с этим детоубийцей, – фыркнул Кроуфорд.

– Убери свои грязные руки, Кроуфорд, ей так же надоели твои выходки, как и мне. – Слова сорвались с губ Денни прежде, чем он успел их обдумать.

Голова Кроуфорда резко повернулась к Денни. Лицо покраснело, и он выкрикнул одно слово:

– Ты!

Денни увидел в глазах Кроуфорда выражение, выходящее за пределы обычного гнева. Возможно, оно всего на шаг или два отстояло от безумия. Кроуфорд оттолкнул Джули и сделал шаг к Денни. Чувства мальчика обострились, он ждал атаки. За спиной Кроуфорда Билли сошел с второй базы, услышав крик Дейла. Питчер тоже это заметил и мгновенно метнул мяч второй базе, который влепился в перчатку игрока с треском, похожим на выстрел. Денни видел, как глаза Джули расширились, и в этот миг ему показалось, что он заметил в них искру беспокойства о нем.

Наконец, он увидел, как кулак Дейла летит к нему. Перед тем как удар достиг челюсти, рука Джо метнулась вперед и перехватила кулак Кроуфорда. Билли ринулся с поля к трибунам. Глаза Джо были сфокусированы на Дейле, пока он сжимал его кулак. Кроуфорд поморщился, и Денни увидел страх в его глазах. Дентнер обошел Кроуфорда, чтобы дотянуться до Джо. Денни подождал, пока он приблизится, и ударил. Это был неряшливый удар, однако подпитанный многолетними издевательствами, и он угодил прямо в живот Дентнера. Тот согнулся, воздух с шумом вырвался из легких. Он пытался вдохнуть и таращился на Денни с выражением «это ты со мной сделал?». Прежде чем он успел сделать вдох, Денни ударил снова. Это был удар левой рукой, не такой яростный и сильный, как первый, но его оказалось достаточно. Кулак с глухим хрустом вошел в ухо Дентнера, и тот молча рухнул, все еще не в состоянии дышать, чтобы издать хоть звук.

Коста быстро рванулся вперед, схватив Денни за рубашку, и врезал ему по голове. Внезапно Билли, все еще в шлеме бэттера, влетел в поясницу Косты, и тот неловко согнулся, врезавшись в Денни. Билли яростно боролся с Костой, который пытался сбросить его с себя. Денни оказался зажат под ними и бессильно наблюдал за сценой.

Дентнер снова смог дышать, и, коснувшись струйки крови, стекавшей из уха, удивленно посмотрел на нее, а затем оттолкнул Билли и Тони в сторону. И набросился на Денни. Его колени врезались в плечи Денни, прижимая их к грубой деревянной лестнице. Прежде чем Дентнер занес кулак, Денни увидел, что Билли постигла та же участь. Коста оседлал Билли, выкрутив ему руку за спину и нанося бешеные удары по голове другой рукой.

Денни отбивал столько ударов Бадди, сколько мог, но его руки начинали неметь от веса Дентнера, давящего сверху. Вдруг тяжесть исчезла, и Денни увидел Пола, держащего Дентнера за шкирку одной рукой, и Косту – другой.

Тем временем Джо продолжал сжимать кулак Кроуфорда, не отводя глаз и не ослабляя хватку.

Тина прорвалась сквозь толпу и заключила всхлипывающую Джули в материнские объятия.

– Кроуфорд, если ты снова хоть раз поднимешь руку на мою дочь, я тебя уничтожу. Понятно?

Кроуфорд глубоко сглотнул и кивнул.

– Скажи это.

Кроуфорд поморщился, и Денни ясно увидел испуганного ребенка, спрятавшегося за личиной хулигана.

– Я... я больше пальцем ее не трону... никогда.

Толпа, сначала ошарашенная и довольная ролью зрителей, зашевелилась. Несколько мужчин собрались в кучку, а бормотание переросло в громкие голоса. Наконец, толпа начала приближаться.

– Эй, убери руки от этих детей!

Пол отпустил рубашки парней и поднял руки, показывая, что он только пытается помочь. Коста и Дентнер спрятались за Кроуфорда. Пол помог Билли и Денни подняться, стараясь игнорировать усиливающийся шум толпы.

Джо еще долго смотрел на Кроуфорда, прежде чем отпустить его. Кроуфорд сжал и разжал кулак, как будто удивляясь, что он все еще работает.

Крупный мужчина медленно подошел к Греймору. Рядом с ним встали двое других. Джо перегородил дорогу здоровяку.

– Генри, нет нужды усугублять ситуацию. Если бы этот ублюдок, – он кивнул в сторону Кроуфорда, – когда-нибудь дотронулся до твоей Бекки, ты бы имел такой же разговор, какой только что был у нас с Дейлом, верно?

Джо повернулся к одному из мужчин:

– Салли, у тебя сын на год или два младше Билли. Как бы тебе понравилось, если бы Дейл Кроуфорд и его банда начали его доставать?

Салли и третий мужчина посмотрели на Генри, ожидая указаний.

Джо продолжил:

– Это никак не связано с Полом Греймором. Эти дети слишком взрослые и слишком большие, чтобы цепляться к Билли и Денни. И только трусливые хулиганы поднимают руку на девушку. Пол просто разнял их. Вы видели это так же, как и все остальные. – Он громко произнес последнюю фразу. – Понятно?

Здоровяк Генри задумался на минуту. Это была бесконечно долгая минута, и ропот снова усилился. Вдали завыла сирена. Он с любопытством посмотрел на Греймора, затем перевел взгляд на Кроуфорда.

– Конечно, Джо. Мы просто хотим досмотреть конец игры.

Джо кивнул, обнял Тину и Джули, другой рукой обнял Билли, кивнул Генри и остальным и спустился по лестнице. Денни почувствовал руку Греймора на плече и последовал за Джо вниз. Только когда они почти добрались до парковки, они услышали крики Кроуфорда:

– Это еще не конец! ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ!

Когда они все уселись в машину Джо, сирена стала громче, и где-то глубоко в душе Денни был убежден: это еще далеко не конец.

44

Мосси Блаакман, теперь известный как Фрэнк Родман, был уверен, что сделал правильный выбор всего через пять минут после встречи с Бетти Чендлер. Она была настоящим источником информации – если, конечно, ее нескончаемый поток болтовни не сведет его с ума раньше времени. Он терпеливо слушал ее рассказ о жизни.

Бетти Чендлер переехала в Хэвен всего через год после событий шестьдесят первого года. Она и ее муж вышли на пенсию, продав довольно успешный кейтеринговый бизнес в Нью-Йорке. Недвижимость в Хэвене, как ни странно, стоила дешево. До мужа Бетти, Грега, дошли слухи о планах превратить Хэвен в курортную зону с гольфом и активным отдыхом на озере, и он решил сделать несколько вложений. Эти слухи оказались неверны, но Бетти и Грег полюбили Хэвен и купили большой старинный викторианский дом в центре города. Вложились в реставрацию и ремонт – и у них появился мини-отель с завтраками. Он никогда особо не приносил дохода, но, честно говоря, это их мало волновало. Им нравились район и люди. Все, кто оказывался в городе, останавливались у них и восхищались кухней.

Грег тихо ушел из жизни в семьдесят первом, и Бетти продолжила вести семейное дело.

Крис идеально рассчитал время и заработал приглашение на ужин после того, как представил «Фрэнка» Бетти.

За вкусным ужином из запеченной ветчины, фасоли и картофельного салата (за который Бетти извинялась, повторив, наверное, сотню раз, что «ему далеко до высокой кухни»), разговор постепенно перешел от обычного «откуда вы, сколько пробудете в городе» к возвращению Греймора и пропавшим детям.

– Ну, – вздохнула Бетти, – если хотите знать мое мнение, тут что-то очень странное происходит, и я не имею в виду всякую чушь про Мясника.

Фрэнк сразу же заинтересовался. Он пытался придумать способ подтолкнуть ее к продолжению, но Бетти Чендлер вовсе в этом не нуждалась.

– Шеф Кроуфорд на грани нервного срыва, а его сын – настоящее ничтожество.

Крис поднял взгляд от тарелки:

– А что с Дейлом?

Бетти была в постоянном движении: подливала напитки, вытирала стол, убирала тарелки, и всегда была готова рассказать больше.

– Его ловили пьяным, он ввязывался в драки, и, – здесь она сделала паузу, как профессиональная рассказчица, – я слышала, он даже подрался с Полом Греймором. И продул. – Она рассмеялась, явно получая удовольствие от этого факта больше, чем следовало.

Крис снова поднял взгляд, нахмурившись.

– И как, черт возьми, ты все это узнала, Бетти?

Бетти раздраженно глянула на него, как будто кто-то усомнился в ее способности разнюхивать, но затем на ее лице появилась понимающая улыбка.

– Не переживай, как именно, молодой мистер Макколи, но я узнала.

Крис покачал головой.

– Надеюсь, ты все правильно выяснила, прежде чем начнешь болтать об этом всем, у кого есть два уха.

Теперь она действительно начала злиться... нет, раздражаться.

– Мне не очень-то нравится твое предложение, Крис.

Крис выглядел раздираемым сомнениями – ему хотелось поспорить, но сначала он хотел доесть ужин. Он быстро сунул в рот вилку, обдумывая ответ.

– Думаю, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду и почему. Скажем так, это не первый раз, когда ты рассказываешь истории, которые не на сто процентов... точны.

Он тут же быстро закинул в рот еще три вилки картофельного салата, словно боясь, что Бетти в гневе отнимет у него тарелку.

Для Фрэнка это начинало выглядеть как старый и знакомый танец. Улыбка Бетти стала жесткой, глаза сузились, и она уставилась на Криса. Он, казалось, не заметил этого, полностью сосредоточившись на еде.

– Ты никогда не успокоишься, да? Что сделано, то сделано, я не могу это изменить. Я извинилась перед тобой, и это было искренне. Но не смей приходить в мой дом, садиться за мой стол, есть мою еду и пытаться внушить моему гостю, что я какая-то старая сплетница, которая весь день болтает обо всем подряд, независимо от того, правда это или нет. Это не то, что я делаю, и ты это знаешь, мистер Макколи.

Крис выглядел словно ожившее выражение «человек, зашедший слишком далеко». Будь то его раздражение из-за обвинений Бетти или страх, что он лишится будущих приглашений на ужин, он сдался. Вытирая остатки фасоли с тарелки куском хлеба, он смущенно перевел взглял с Фрэнка на Бетти, внезапно осознав неловкую напряженность, которую сам же создал.

– Я просто говорю, что был там, видел все собственными глазами и хочу убедиться, что и ты знаешь, что произошло.

Фрэнк прочистил горло, и головы Бетти и Криса мгновенно повернулись в его сторону. Во взгляде Бетти был триумф, в глазах Криса – облегчение.

– Извините, – пробормотал Фрэнк, – Хотите, я выйду?

Бетти быстро ответила:

– Не глупите, мистер Родман. Вам может быть даже интересно это услышать.

Она бросила на Криса взгляд «я-расскажу-по-своему-и-помоги-тебе-Боже-если перебьешь», а затем приступила к рассказу о возвращении Греймора. Одновременно она каким-то образом убрала посуду со стола и сервировала его заново – на сей раз десертными тарелками с яблочным криспом.

Крис несколько раз кивал во время ее рассказа, но теперь был больше заинтересован в десерте.

– Ох, Бетти, ты превзошла сама себя во всем. Этот яблочный крисп выглядит великолепно. Ты, наверное, либо с Дейлом, либо с Греймором сговорилась, чтобы столько знать. Или, может, пряталась в багажнике машины отца Маккарти?

Какое-то небольшое напряжение между ними, похоже, на время улеглось. Фрэнк был заинтригован драмой, которая разыгралась в маленьком старом Хэвене.

– Ну, похоже, этому парню Кроуфорду действительно нужен был жесткий урок.

– Если честно, мистер Родман, – сказала она, подавая десерт, – он и так получил немало тяжелых уроков, живя с таким отцом. Шеф Кроуфорд никогда не жалеет розги, будь то на службе или дома. И не против выпить, как я слышала. Конечно, это не значит, что Дейл не заслуживал того, что получил.

Фрэнк обдумывал недавние события, уплетая лучший яблочный крисп в своей жизни. Казалось, что для такого маленького города Хэвен полон напряжения. Ему нужно было удерживать разговор и выудить как можно больше информации.

– Бетти, это был безусловно самый вкусный десерт, который я когда-либо ел. Я прямо готов лопнуть.

Бетти просияла и махнула рукой, но Фрэнку показалось, что она ждет комплимента. Он преувеличенно потянулся, отодвинув тарелку и вытерев рот.

– Крис, ты упоминал озеро по дороге сюда.

Бетти бросила на него вопросительный взгляд.

– Вероятно, теперь там одни дорогие дома и магазины с завышенными ценами.

Крис сгреб вторую порцию десерта, и Бетти вмешалась:

– Никакой такой роскоши, мистер Родман. Все так же тихо и красиво, как прежде. Для большинства чересчур далеко от людных мест. Слишком много трагедий связано с этим озером. Многие, включая меня, не любят его. Красивое, но столько несчастий в этом городе из-за него. Это неслучайно, если вы меня спросите.

Это было именно то, на что надеялся Фрэнк.

– Да, Крис упоминал кое-что о событиях шестидесятых, а недавно я видел статью об убитом мальчике. Ужасно.

Бетти медленно кивнула, ее глаза задумчиво улыбались.

– О, это, конечно, было ужасно, но, похоже, это неспроста. Время от времени происходят несчастные случаи. Выходят кататься на коньках слишком рано или поздно и проваливаются под лед, но... – она вздрогнула и обвила себя руками, словно сочувствуя провалившимся. – Кажется, это все связано с озером. Оно будто центр чего-то плохого. Родители Греймора, та ужасная больница на холме, бедный мистер О'Брайен и его сын, погибшие в том несчастном случае, потом священник... С тех пор Джен и маленькому Денни пришлось очень тяжело. Знаете, она отказывается переступать порог церкви после похорон. Слишком много для одного города.

Фрэнк почувствовал, как комната качнулась. Кухня словно поплыла перед ним, перед глазами замелькали черные точки. Этого не могло быть. Джен. Внезапно ему захотелось выпить и вернуться на Бостон Коммон.

– Мистер Родман, вы в порядке? Боже мой, вы будто привидение увидели. Мистер Родман?

Бетти подала полотенце, смоченное холодной водой, прежде чем он успел произнести хоть слово. Он прижал его ко лбу, закрыв глаза, будто это могло заглушить мысли. Ему нужно было знать.

– Все в порядке, спасибо, Бетти. Должно быть, из-за жары. Извините, что отвлек.

Как-то ему удалось сохранить ровный тон голоса.

– Эта Джен, вы сказали, О'Брайен?

Бетти кивнула, и он ринулся дальше:

– Некоторые люди, которых я встретил очень давно, имели маленькую дочь по имени Джен, с другой фамилией, я не могу вспомнить...

– Блаакман.

Это произнес Макколи, с подозрением глядя на Фрэнка.

Он попытался улыбнуться и покачал головой.

– Нет, не так, я уверен.

Он снова прижал полотенце к лицу. Его желудок изо всех сил пытался вернуть ужин обратно. Разум прыгал туда-сюда – назад на тридцать четыре года и в настоящее время – всего мгновение в голове, но для кого-то это была целая жизнь. Та боль, которую должна была пережить его дочь, потеряв мужа и ребенка. Его внук, которого больше нет и которого он так и не узнал. Слишком много всего. Он обмяк на стуле, не в состоянии думать, не в состоянии двигаться. Где-то далеко он слышал, как ножки стульев царапают пол, и кто-то зовет «Мистер Фрэнк... Мистер Родман».

Одна мысль, одно слово эхом звучало у него в голове, заглушая все остальное. Он знал, что где-то в глубине должно быть «Джен» или «семья» или «внук» – но нет. ВЫПИВКА. Если он не получит ВЫПИВКУ... ВЫПИВКА заставит это исчезнуть... ВЫПИВКА сделает лучше.

Он почувствовал, как его поднимают, протирают лицо холодной тряпкой, кто-то слегка хлопает по щекам.

– Фрэнк, Фрэнк, вызвать врача?

Крис посмотрел на Бетти. Выражение ее лица повторяло его собственное.

– Фрэнк, ты в порядке?

Он зажмурился сильнее, пытаясь не сблевать, не потерять сознание, удержать слово ВЫПИВКА под контролем.

Как тяжело было Джен и маленькому Денни с тех пор. Денни. Джен. Она жива. Ее другой сын жив. Вероятно, все еще в Хэвене. ВЫПИВКА. ДЕННИ. ВЫПИВКА. ДЖЕН. ВЫПИВКА...

Нет! Он не мог вернуться к той жизни. Пока? Нет, НИКОГДА! У него были дочь и внук.

– Я в порядке, – пробормотал он.

Он моргнул несколько раз, взял полотенце у Бетти и вытер лицо.

– Правда, я сейчас в порядке. Не знаю... может, жара... или начинаю простужаться.

Он посмотрел на Бетти и Криса. На их лицах он видел заботу, но и что-то еще – подозрение.

– Прошу прощения, не знаю, что на меня нашло.

Он должен был убедить их, что ничем не отличается от случайного посетителя, который зашел, чтобы увидеть старых знакомых. Судя по всему, к утру он станет предметом сплетен по всему Хэвену благодаря этим двум болтунам.

– Боюсь, я не совсем откровенен с вами насчет моего визита в Хэвен.

Взгляд, которым стремительно обменялись Бетти и Крис, чуть не вызвал улыбку у Мосси. Он их подловил. У них буквально слюнки текли от возможности услышать более интересные сплетни, чем те, от которых старик чуть не потерял сознание за ужином.

– Видите ли, я служил в армии еще в сорок четвертом. – Он сделал паузу, вспоминая, что уже говорил Крису. – Я был на базе до взрыва. Я проводил проверку, чисто рутинное дело. Чтобы убедиться, что соблюдаются надлежащие процедуры и меры безопасности. Дело в том, что проверка прошла нормально, но все время у меня было странное чувство.

Бетти и Крис пребывали в напряжении. Идеально.

– Было слишком хорошо. Все на своих местах. Проверки были незапланированными, и мы почти всегда находили кое-что для отчета. Либо документация отсутствует, либо журналы не обновлены... ничего откровенно опасного обычно или даже отдаленно рискованного, но что-то да было. Но не в этот раз. Казалось, что они знали, что мы придем.

Он сделал паузу, частично для эффекта, но больше для того, чтобы сосредоточиться на продолжении рассказа.

Сначала заговорил Крис, так как имел личный интерес.

– Неужели возможно, что они действительно знали о твоем визите? – спросил он. – Я имею в виду, утечки всегда есть, даже в армии.

Он говорил логично, но глаза выдавали. Он знал, что его отец сам ходил на базу, расследуя что-то; он хотел, чтобы это не было напрасно. Он хотел, чтобы что-то действительно было не так. И, конечно, так и было.

– Я тоже об этом думал. Есть несколько причин, почему это кажется неправдоподобным. Во-первых, нас никогда не опрашивали после взрыва. Кажется странным, что несчастный случай происходит сразу после того, как инспекция безопасности была пройдена на отлично, и расследование этого факта должно было бы вызвать вопросы. Мы что, где-то сгладили углы? Что-то упустили? Подкупили? Нет. Ни меня, ни кого-либо из команды инспекторов – никого не допрашивали, ни с кем не консультировались. Разве это не странно?

Крис кивал, Бетти смотрела на него, ожидая продолжения истории.

– Действительно странно. Особенно если учесть, что я знаю о желании моего отца расследовать это дело. Там что-то происходило, – сказал он с убеждением. Он говорил как единомышленник. – А что еще? Ты говорил, что есть несколько моментов?

– Некоторые вещи, которые люди говорили, пока я был на базе. Инспекция включает интервью с персоналом. Ничего явного, но оглядываясь назад, теперь я просто не знаю...

Бетти как будто сидела с карандашом и бумагой. Казалось, она уже сортировала все в своей памяти, заготавливая на будущее.

– Какие именно вещи?

Он покачал головой, не зная, сколько можно рассказать.

– Некоторые солдаты казались напуганными, понимаете? Одни говорили, что боятся командира базы, но другие просто опасались там находиться. Говорили о странных звуках и ночной активности вокруг озера. Место было складом боеприпасов, а не учебным центром, что они делали ночью? Некоторые даже думали, что люди исчезают. Упоминали пару парней, которых внезапно перевели, но связаться с ними не могли. Я проверил; все записи на месте, переводы зафиксированы, допуск безопасности слишком высокий, чтобы я получил все детали. Потом взрыв. Ни одного выжившего. Но ни одного человека вне базы? Никто не был в отпуске? Никто не патрулировал достаточно далеко, чтобы выжить?

Он снова разочарованно покачал головой в непритворной скорби.

– Мой отец не считал, что это был склад боеприпасов, – сказал Крис, посмотрев на Фрэнка, затем на Бетти. – Оружие. Он думал, что там испытывают какое-то новое супероружие. Возможно, ядерное. Это многое объясняло бы – секретность и особенно взрыв. Я был слишком маленьким, чтобы помнить, но мама мне все рассказала.

Бетти, казалось, вот-вот лопнет. Он чувствовал противоречие: с одной стороны – удовольствие от того, что эти люди на его стороне и что он добывает информацию; с другой – чувство, что он их использует. Он ничем не лучше Ганлингера: любые средства для достижения цели. Но если его цель – благо города и оправдание невиновного человека, разве это неправильно? Сомнения и желание выпить снова подкрадывались к нему, но Бетти, слава богу, продолжала говорить.

– Скажу вам одно: кто-то должен в этом разобраться. Хэвен слишком хороший город, чтобы пережить такое снова. Люди теряют присутствие духа, хорошие ребята уезжают, и скоро останутся лишь бандиты, пьяницы и хулиганы. И куда мы тогда скатимся? А эта бедная семья Шихан... завтрашние похороны будут тяжелыми.

Это была настоящая речь с трибуны, если он когда-либо ее слышал, но один взгляд в глаза Бетти говорил: она искренна. Крис кивал, выражая ту же гордость за свой город, что озвучивала Бетти. И Мосси понял, что, хотя Бетти этого не знала, «тот, кто должен действовать», сидит прямо перед ней. Это была огромная ответственность, но впервые за долгое время что-то, кроме дешевого алкоголя, действительно его взволновало. Нужно было все исправить, если не для города, то хотя бы для семьи. Для себя.

Но момент восторга прошел, опустошив его. Утром предстоят похороны.

– Бетти, у вас здесь прекрасное место, и я уверен, что все как-нибудь устроится. Все повторяется по кругу: войны, мир, экономика... все, кроме «Ред Сокс»... они, пожалуй, единственная постоянная.

Бетти и Крис снова поддались на ловушку, настроение стало чуть повеселее. Следующие полчаса они говорили только о бейсболе. «Вот как все могло бы быть», – думал он.

– Ну что ж, господа, я проделал долгий путь, и это был лучший обед, который я ел... не знаю, за сколько времени. – И это была чистая правда. – А теперь мне нужна жесткая кровать, мягкая подушка и около десяти часов сна.

Бетти, как хозяйка гостиницы, взяла ситуацию в свои руки, проводила Криса до выхода и устроила Мосси в одной из комнат. Комната была идеальной, и хотя ночь была жаркой, он спал как праведник. Или, по крайней мере, как очень усталый человек.

45

Отец Маккарти смотрел на собравшихся в церкви, чувствуя каждый год своих прожитых семидесяти двух лет. Похороны были частью его служения, но похороны детей – это то, к чему он никогда не привыкнет, даже если проживет еще семьдесят два. Блестящий гроб был таким маленьким, слишком маленьким, но боль, которую он приносил, была огромной. Его взгляд наткнулся на Молли и Рича Шихан, и он ощутил их горе. Они совсем не походили на счастливую молодую пару, которая всегда посещала мессу, держась за руки и улыбаясь, с двумя своими мальчиками рядом. Их лица были искажены горем. Расстояние между ними на скамье рассказывало старую историю: родители, охваченные горем, ищут кого-то, кого можно обвинить, и в итоге находят друг друга. Он мысленно отметил навестить их через неделю или две, чтобы узнать, как они справляются.

Когда он собирался начать службу, дверь в конце церкви открылась и яркий луч солнца прорезал полумрак. Маккарти наблюдал, как силуэт проясняется и превращается в какого-то старика. Дверь за ним закрылась. Маккарти не узнал его. Вероятно, это какой-то дальний родственник, решил он и начал службу.

Когда настало время произнести речь, Рич Шихан неловко подошел к кафедре, рыдая. По его взгляду можно было понять, что он находится под воздействием сильных успокоительных. Он справился достойно, с мечтательной и полной любви нежностью рассказав о своих мальчиках, и вызвал грустные улыбки у собравшихся, упомянув пару забавных историй о своих шалопаях. Молли на протяжении всей службы держалась стойко, и Маккарти задумался, кому было хуже: Молли – потому что она здесь, или Ричу – потому что душой он был не здесь. Ответ был найден быстро.

Когда Рич закончил подготовленную речь, он сделал паузу и посмотрел на гроб, затем на Молли.

– Мое последнее воспоминание о Эдди – когда я поцеловал его, спящего, прежде чем ушел на работу в тот день, когда он умер. Моя жена, моя бедная Молли, хранит совсем другое воспоминание. Я могу закрыть глаза и увидеть его личико, когда он перевернулся на бок после моего поцелуя. То, что видит Молли... – Его голос сломался, и слезы вновь потекли по лицу. – То, что Молли видит, когда закрывает глаза... это преследует меня. Потому что то, что она видит, – моя вина. То, что меня не было рядом, что я не смог спасти моего сына... – Его колени подкосились, и он рухнул на пол, безудержно всхлипывая. Молли не смогла сдержать эмоции. Сначала по ее щеке скатилась слеза, а затем она подошла к мужу, пытаясь его утешить и выплескивая собственное горе в рыданиях.

Она помогла ему спуститься с алтаря, но он внезапно остановился перед гробом и нежно положил на него руку.

– Мне так жаль, Эдди. За что...

Затем Молли и другие родственники помогли ему вернуться к скамье. Маккарти посмотрел ему в глаза и тут же отвел взгляд. Боль и вина – это то, чего он не хотел видеть. Как Рич сможет это пережить, он не знал.

Маккарти снова посмотрел на паству. Они ждали чего-то, что могло бы облегчить страдания, ждали, чтобы он хоть как-то улучшил ситуацию. Он подошел к кафедре и прочистил горло.

Его взгляд окинул взволнованную толпу, и Маккарти заметил старика, сидящего в конце зала. Он сидел, опершись головой на руки, плечи дрожали, он явно плакал. В этот момент он поднял глаза, и взгляд его встретился с глазами Маккарти. В этих глазах Маккарти увидел те же боль и стыд, что только что видел в глазах Рича. Затем мужчина поднялся на ноги и, не оглядываясь, покинул церковь. Когда дверь медленно закрылась и ослепительный поток солнечного света исчез, священник начал говорить.

Позже, на кладбище, Маккарти невольно поискал глазами старика в толпе. Он тихо ругал погоду. Как бы люди ни жаловались на холодные пасмурные и дождливые дни похорон, Маккарти предпочел бы их вместо этой проклятой жары. Сегодняшний день больше подходил для пикника, пляжа и барбекю с холодным пивом, а не для похорон ребенка.

Солнце жгло неумолимо, и он обильно потел. Из-за влажности ему чудилось, будто он дышит через горячую подушку, и все вокруг казалось сырым и прелым, словно подмышка. Но Шиханы собрались с силами, и, взявшись за руки, бросили по горсти земли на гроб сына. Пустой шуршащий звук падения земляных комьев всегда заставлял Маккарти содрогаться. Это был звук конца, причем нерадостного. Молли и Рич обнялись, и Маккарти подумал, что, возможно, им удастся это пережить.

Когда служба завершилась и он пригласил собравшихся к дому Шиханов, то краем глаза заметил движение. Это был старик – он все-таки был здесь, в тени старых сосен, наблюдая издалека.

Маккарти закончил службу, сказал несколько утешительных слов семье и направился к старику. Очевидно, это был не родственник, иначе он был бы с остальной семьей.

Маккарти знал, что убийцы иногда приходят на похороны жертв, и у него возникло предчувствие, что этот человек как-то связан с происходящим в Хэвене. Идя по пересохшей траве, он заметил, что старик повернулся и начал уходить. Он не спешил. Маккарти подумал, что тот вообще его не заметил. Казалось, старик просто решил, что пора идти.

Священник догнал его с другой стороны сосновой рощи.

– Прошу прощения, сэр?

Старик остановился, чуть помедлив, прежде чем повернуться к Маккарти. Когда он это сделал, Маккарти понял, что тот старше, чем ему показалось поначалу, и его взгляд все еще был затуманен, но не свежей болью утраты, как у Рича Шихана, а хорошо знакомой печалью, отражавшей полную лишений жизнь. Старик встретился с ним взглядом, и легкая улыбка тронула его обветренные губы.

– Прекрасная служба, отец.

Маккарти был ошеломлен. Он не был уверен, чего именно ожидал от встречи со стариком, но открытое выражение лица и спокойный голос мгновенно обезоружили его.

– Спасибо. Я Нил Маккарти, а вы родственник?

– Нет, просто старик, которому не повезло. Я зашел в церковь подумать, может быть, помолиться. Я не знал, что там... служба.

Маккарти мгновенно насторожился. Старик лгал.

Он не знал, с чего это взял, но был в этом уверен. Но почему-то не испугался и продолжил:

– Значит... вы решили прийти на кладбище поразмыслить или помолиться, не зная, что служба закончится здесь? – Он старался говорить непринужденно, но голос прозвучал обвиняюще.

Вместо того чтобы рассердиться, старик будто сник.

– Простите, отец. Ложь, очевидно, не мой конек. Я прочитал о мальчике в газете. Я сам толком не знаю, зачем пришел... Я не родственник, не друг семьи. Я никто.

– У вас есть имя... Никто?

Старик, казалось, расслабился, возможно, почувствовав, что Маккарти не враг.

– Пока что можете называть меня Фрэнк Родман. Оставим это на время. Я пока поживу у Чендлер. – Он протянул руку.

Маккарти пожал ее. Инстинкт подсказывал, что, как бы странно этот человек себя ни вел, ему нечего бояться.

– Приятно познакомиться, мистер Родман. Прошу прощения за... преследование, но в Хэвене сейчас странные времена. Я чувствую, что обязан внести свой вклад в обеспечение безопасности города.

– Да, странные времена, отец. Боюсь, они станут еще страннее. Приятно познакомиться. А теперь, если вы не возражаете, мне нужно укрыться от этой жары. Служба была действительно прекрасной. – Он повернулся и направился прочь.

Чутье Маккарти подсказывало, что этот человек что-то знает и не следует его отпускать. Прежде чем он успел окликнуть старика, его внимание привлекли крики, доносившиеся с могилы. Он обернулся и увидел, как несколько человек окружили кого-то, лежащего на земле. Это могла быть Молли Шихан, но Маккарти не был уверен.

Понимая, что ответственен за похороны, он пришел в раздражение и обратился к незнакомцу.

– Думаю, мне пора возвращаться, мистер Родман. Возможно, мы еще поговорим.

Старик остановился и обернулся к священнику, его губы снова тронула тень улыбки.

– Думаю, так и будет, отец.

И он ушел. Маккарти медленно побрел к своей машине, размышляя о том, что лицо этого человека показалось ему знакомым, но он не мог уловить почему.

46

Денни закинул книги в шкафчик, захлопнул его и повернулся, чтобы уйти. Он настороженно озирался по сторонам. Они с Билли были мертвы, это был лишь вопрос времени. После стычки на игре Билли он понял, что Кроуфорд говорил серьезно: это не конец. Они поймают его, поймают Билли, вопрос был не в «если», а в «когда». Денни ожидал, что испугается сильнее, чем на самом деле. Идя по коридору, ожидая звука бегущих шагов, сильных рук, которые его схватят, он чувствовал скорее смирение. В каком-то смысле он просто хотел, чтобы все это закончилось. Но он знал, что, когда придет время, ему будет очень страшно, и не без причины.

Из-за обязательного сбора по технике безопасности уроки закончились на час позже обычного. Денни вышел из школы и медленно спустился по ступенькам. Автобус ждал на другой стороне парковки. Денни знал, что Коротышка не пустит Кроуфорда в автобус. Ему нужно всего лишь пересечь парковку, и он окажется в безопасности. У Билли была тренировка по бейсболу, и оттуда его подвезут домой. Он будет в безопасности, и если Денни доберется до автобуса, с ними обоими все будет в порядке, по крайней мере до завтра. И так день за днем.

Когда Денни повернулся и пошел в противоположном направлении, к Хэвен-сквер, то сам удивился. Сердце колотилось слишком часто, он чувствовал покалывание в лице и руках – так он был взвинчен. Если он развернется и побежит, то все равно успеет на автобус. Логика кричала ему именно это, но гнев и адреналин взяли верх, и он медленно и уверенно шел к городу. Страх слишком долго им правил.

Странное чувство спокойствия охватило Денни, когда он услышал, как автобус скрежещет передачей и трогается с места. Пути назад не было.

Он покинул территорию школы и побрел по извилистым улочкам. День был солнечным и жарким, и Денни никуда не спешил. Во многих дворах, мимо которых он проходил, распускались крокусы и тюльпаны. Деревья покрылись яркой зеленью, а газоны сбросили бурый зимний покров. Громко щебетали птицы, а несколько собак лениво лаяли, когда он проходил мимо. Люди выходили на улицу, приветствуя весну. Они убирали листья с клумб и сгребали прошлогоднюю мульчу. Все улыбались и махали ему рукой, и Денни с радостью отвечал на каждый жест. «Вот как все должно быть, – подумал он, – вот так должна выглядеть жизнь в Хэвене».

Он дошел до Мэйн-стрит и остановился. Поворот налево приведет его к библиотеке и бейсбольным полям, где тренировался Билли. Он мог бы немного полистать книги, потом посмотреть окончание тренировки, сесть в машину и поехать домой. Поворот направо приведет его на Хэвен-сквер. Площадь была не такой уж большой: там располагались «Вулворт», театр и куча других магазинов, включая пиццерию и кафе-мороженое. Денни знал, что Кроуфорд и его приспешники, скорее всего, находятся в одном из этих двух мест. Магазинчик товаров для хобби тоже находился рядом, и это было второе любимое место Денни (библиотека, конечно же, была первым). И во второй раз за день ноги унесли его из тихой гавани.

«Хэвен для коллекционеров» представлял собой великолепное сочетание детского мира и того, что Денни считал лучшей частью мира взрослых. Мальчик вошел, и над дверью звякнул колокольчик. Мистер Гетц поднял взгляд и улыбнулся, махнув ему. Наслаждаясь полумраком тонированных стекол, кондиционированной прохладой и слегка пыльным, каким-то таинственным запахом, Денни неторопливо подошел к продавцу.

– Как дела, юный Денни? Понравился ли Билли X-wing?

– Все хорошо, мистер Гетц. Ага, очень понравился, а как иначе? – ухмыльнулся Денни.

– Действительно. А что скажешь об этих штучках? – мистер Гетц указал на несколько монет, выложенных на черной бархатной подложке, которую он собирался убрать в застекленную витрину.

Денни подошел ближе и увидел, что это «Индейские головы»^[3].

– Вау, крутые! – он не особо разбирался в монетах, чтобы их коллекционировать. У него был альбом, который мог вместить каждый пенни с 1909 до 1985 года, и в нем оставалось еще несколько пустых мест, чтобы вписать даты после 85-го. Денни не понимал этого: разве люди, делавшие альбом, не знали, какие годы будут следующими? У Денни было еще много пустых мест, но это была вся его коллекция. Несмотря на это, он был не прочь когда-нибудь заполучить пятицентовики, которые мистер Гетц клал в витрину.

– Да, они... крутые. Я только что получил их в посылке с юга.

Для Денни «с юга» могло означать что угодно, от Согаса до Флориды, но было интересно поразмыслить, откуда мистер Гетц брал все монеты и марки, которые продавал. Прилавки в этой части магазина были завалены ими. Почему Денни ни разу не поинтересовался у мистера Гетца за ту последнюю тысячу раз, когда был в магазине, оставалось загадкой.

– Где вы их находите?

– Иногда в крупных городах бывают выставки: в Бостоне, Провиденсе, Хартфорде и, конечно же, в Нью-Йорке. Но там ты ничего не найдешь. У меня есть люди, которые помогают выслеживать ценности. Блошиные рынки, распродажи во дворе и тому подобное. Иногда попадаются только центы и двушки, но иногда, обычно на распродаже имущества, я срываю джекпот. Часть вещей – это коллекции бывшего владельца. Иногда любительские, иногда очень солидные. Эта была где-то посередине. Однако тот джентльмен питал слабость к «Индейским головам» и пенни с пшеничным зернышком, которые всегда быстро раскупаются. Мои знакомые знают, сколько я за них заплачу, поэтому они покупают их как можно дешевле и продают мне. А я продаю их замечательным жителям Хэвена и окрестных городков. С небольшой прибылью, конечно.

Денни медленно кивнул.

– Значит, это их работа – просто ходить по этим распродажам во дворе и искать для вас монеты и марки? – Он вяло подумал, не попали ли случайно такие монеты в пещеры под озером.

Мистер Гетц улыбнулся.

– Уверен, это не единственная их работа. Но у меня точно нет времени заниматься этим. И я всегда ищу выгодные предложения, так что, если наткнешься на какие-нибудь интересные находки, сначала принеси их мне, хорошо?

Денни моргнул; мистер Гетц словно прочитал его мысли.

– Конечно! Может, на модель Дракулы и хватит.

Мистер Гетц рассмеялся.

– Может быть. А теперь иди прогуляйся по магазину, я же знаю, зачем ты пришел. И гляди в оба. – Он подмигнул.

Денни медленно направился к своей настоящей цели, осматривая все остальное, что мог предложить магазин. Помимо монет и марок на стеклянных прилавках, занимавших одну часть магазина, ряд полок в центре этажа хранил другие сокровища: замысловатых воздушных змеев, поезда Лайонела, маленькие, расписанные вручную фигурки солдат и ковбоев, а также несколько непарных тарелок и чашек с причудливыми узорами. Денни перешел на другую сторону центрального прохода и взглянул на головокружительный ассортимент красок «Тесторс», заполнявший полку. Это был в лучшем случае беглый взгляд; прежде чем понадобятся краски, ему нужно найти, что раскрасить. Он медленно повернулся и не смог сдержать улыбки.

Стена была уставлена полками, на которых стояли все мыслимые модели. Все спортивные машины, самолеты, линкоры (даже «Калипсо» Кусто, на который положил глаз Денни) и, конечно же, все светящиеся в темноте модели монстров «Авроры». «Франкенштейн», «Человек-волк», «Призрак Оперы», «Горбун из Нотр-Дама» и, наконец, следующий в списке Денни, «Дракула».

Затем взгляд упал на еще одну модель из коллекции, и он содрогнулся. «Тварь из Черной лагуны». Неужели что-то подобное действительно обитает в озере? Монстр, выходящий и похищающий детей? Это казалось таким же невероятным, как вампир или человек, превращающийся в волка. Но разве Призрак Оперы не был просто парнем с изуродованным лицом... как Пол?

Мысли его забурлили, и хорошее настроение, которое было у него с тех пор, как он ушел из школы, испарилось. В голове проносились отвратительные образы монстров и истекающих кровью, страдающих детей. А потом и они померкли, и появился отец на больничной койке, подключенный к аппаратам, поддерживающим жизнь.

Денни пробормотал что-то на прощание мистеру Гетцу и, спотыкаясь, вышел в ослепительный свет дня. Он нервно оглядывался, уверенный, что увидит Кроуфорда, и еще больше уверенный, что Кроуфорд увидит его. У Денни кружилась голова. Зачем он вообще решил идти в город? Он мог сидеть дома, в целости и сохранности, смотреть телевизор или читать. Делать что угодно, только не ждать очередного пинка под зад.

Качая головой и проклиная себя за глупость, Денни быстро пошел к бейсбольным полям. Он думал, что еще успеет туда, чтобы Билли подвез его домой, но угол падения солнечных лучей говорил об обратном. С каждым шагом он ожидал услышать свое имя и то, как банда настигает его. Он оглядывался через плечо, немного ненавидя себя за это.

Улицы казались гораздо менее людными, чем раньше, и Денни подумал, не провел ли он в магазине Гетца больше времени, чем думал. Похоже, приближалось время ужина. Нет, кричал ему разум, уже поздно, потому что ты пришел сюда из школы, не переживая ни о чем. Это не было голосом Великого Оза, который иногда ему помогал. Это был другой голос, который любил издеваться над ним и ругать за слабости. На этот раз он был прав.

Мальчик добрался до поля и почувствовал, как у него внутри заныло. Парк был пуст и укрыт тенью случайного облака, плывущего по небу. Путь домой будет долгим.

Он на несколько минут прислонился к высокой сетчатой ограде, мысленно прикидывая, как максимально безопасно вернуться домой. Потом оттолкнулся от сетки и сделал несколько шагов, но понял: удача отвернулась от него.

В его сторону, вероятно из кафе-мороженого или пиццерии, шли Кроуфорд и Бадди. Денни быстро обернулся, пытаясь просчитать новый маршрут, но с той стороны шел Тони Коста. «Должно быть, они какое-то время наблюдали за мной, давая Косте время обойти с другой стороны, – подумал Денни, – и теперь я влип».

Не раздумывая, он вскарабкался на забор, спрыгнул и рванул, как только его ноги коснулись земли. Денни услышал крики, когда остальные бросились в погоню. Он ждал, когда его охватит паника, но все еще чувствовал себя спокойно. Он был напуган, он знал, что на этот раз они настроены серьезно, но это был не тот тупой ужас, которого он ожидал. Может, в конце концов ты все-таки не такой уж слабак, пробормотал Великий Оз. Денни ухмыльнулся, мчась во весь опор: может, и не такой. Заживающая рана на его лице зудела, словно возражая, но он не обращал на это внимания.

Он знал, что не сможет убежать от них, если они окажутся слишком близко, но если он будет держать дистанцию, то превратит это в соревнование на выносливость. Денни оценил свои шансы. Он осмелился оглянуться и увидел троих преследователей примерно в сорока ярдах позади, на приличном расстоянии друг от друга. Ворота, ведущие на улицу, находились в углах. Если он побежит к одним из них, разрыв с одним из преследователей, Бадди или Костой, сократится. Как только Денни выберет направление, они побегут к нему.

Он продолжал бежать, пересекая поле. Одно было ясно: Денни не хотел, чтобы они сцапали его здесь, на пустом поле, где не было никого, кто мог бы помочь. Он на полном ходу врезался в забор на другой стороне и перемахнул через него, едва сохранив равновесие, когда ударился о тротуар. Теперь пришло время принимать решение. Бадди, самый быстрый из банды, приближался слева, Кроуфорд следовал по маршруту Денни, а Коста – справа.

Он повернул направо, стараясь сохранить как можно большую дистанцию между собой и Бадди. Солнце скрылось за линией деревьев на западе, и улицы были окутаны тенями – возможными союзниками теперь, когда он покинул открытое поле. Пробегая мимо ворот, он все еще опережал Косту на двадцать ярдов. Он услышал, как Кроуфорд ударился о забор, а затем с хрюканьем приземлился на другой стороне. Бадди, должно быть, отстал от остальных.

Денни пересек улицу и свернул налево, на первую попавшуюся боковую улочку, вбежав на ближайшую подъездную дорожку справа. Это был риск: если бы там оказались препятствия в виде собаки или забора, парни бы его настигли. Удача ему улыбнулась: подъездную дорожку от заднего двора отделяла лишь низкая проволочная сетка. Денни перемахнул через нее и побежал по двору. Он услышал позади себя голоса: банда Кроуфорда объединилась, и три пары шагов стали приближаться. Вокруг остального двора тянулся забор, но поперечные планки были с этой стороны, что позволяло легко перелезть. Денни быстро перепрыгнул, приземлившись в следующем дворе, и оказался в лабиринте маленьких елок. Он уже запыхался, а двор превратился в скопище теней. У него созрел новый план: спрятаться здесь и переждать.

Он нашел самую большую из елок и пролез сквозь низкие ветви, чтобы подобраться как можно ближе к стволу. Запах хвои был невыносим. Денни услышал голоса по ту сторону частокола. Он подумал было бежать, но решил остаться и посмотреть, не устанут ли они его искать.

– Клянусь, он пробрался сюда, – выдохнул Коста, пыхтя.

– Неужели этот маленький ублюдок смог так быстро перелезть через забор? – прорычал Бадди.

– Давайте разделимся. Я пойду по этой улице и проверю дворы. Дружище, ты быстрее всех, возвращайся по Оук-стрит, на случай, если он не срезал дорогу. Тони, лезь через забор на случай, если он все-таки пошел туда.

– Но почему...

Хлопок ладонью по лицу Косты заглушил его нытье.

– Заткнись, черт возьми, и найди его. Или я тебя прикончу.

Денни услышал удаляющиеся шаги и, наконец, пыхтение Косты, перелезающего через забор. Удача снова была на его стороне; Коста был самым глупым и ленивым из приспешников Кроуфорда, и Денни тешил себя надеждой, что он, возможно, выпутается из этой ситуации целым и невредимым. Он сидел неподвижно, пока Коста бродил вокруг, бормоча что-то себе под нос и вяло высматривая Денни.

Внезапный приступ смеха застал Денни врасплох. Он вспомнил время во втором классе, когда они с Костой учились в классе миссис Нолан. Нолан, Боевая Секира, была настоящим кошмаром. Она была старой и очень толстой, но доставала всех. Коста тогда не был хулиганом, а просто клоуном класса, который не понимал, когда держать рот на замке. Он весь день действовал Боевой Секире на нервы, и в конце концов ее это достало. Ей не нравилось наказывать плохих детей так, как это делали большинство учителей. Она редко оставляла детей после уроков, никогда не отправляла их к директору и не звонила родителям. Ее дисциплинарные меры основывались исключительно на унижении. И, черт возьми, она в этом деле была мастером. Она уже поставила парту Косты рядом со своим столом, но это не остановило его. Поэтому она подтащила его за мочку уха и усадила к себе на колени. «Если ты будешь вести себя как ребенок, Энтони, так я с тобой и буду обращаться». Она держала его на своих дряблых руках, как младенца, фактически качая его взад-вперед, гу-гу-га-га... Она сжимала его мочку уха, пока не вынудила его сунуть в рот большой палец, и Коста сломался. Он сидел у нее на пышных коленях, сося палец, и слезы и сопли текли по его лицу, пока весь класс смеялся.

Если бы Коста не был таким придурком, Денни, возможно, пожалел бы его. Теперь он представлял себе, как подростка Косту постигает та же участь, и не смог сдержаться. Он начал хихикать, зажимая рот руками, но звук превратился в хрюканье. Коста был глупым, но не настолько, чтобы знать, что деревья не хрюкают. Бормоча что-то себе под нос, он подошел к елке, в кроне которой прятался Денни.

Не имея другого выбора, мальчик вылез из своего укрытия, одежда его была пропитана еловой смолой и пахла хвоей. Он взглянул на ошалелое лицо Косты и разразился хохотом. Он должен был испугаться, черт возьми, он должен был прийти в ужас, но этот взгляд, этот тугодум с открытым ртом – все это было слишком. Точно такой же взгляд был у него до того, как Боевая Секира заставила его сосать большой палец.

– Ты думаешь, это смешно, тупица?

Денни посмотрел на него, а затем рассмеялся ему в лицо. Он буквально согнулся пополам от смеха.

– Ты долго не будешь смеяться. Кроуфорд тебя угробит.

Смех Денни перешел в икоту, когда он уставился на Косту.

– Почему бы тебе самому не сделать это, придурок? – Слова вылетели прежде, чем Денни успел их осознать. «Туше», – прокомментировал Великий Оз.

Это снова была сцена в кафе Тедди. На этот раз у Косты не было Бадди и Кроуфорда, но у Денни не было Билли и Тедди.

Коста не прикрывал лицо, он вообще подобного не ожидал. Он не привык к дракам один на один, а подчинялся эффекту толпы, который культивировал в своей банде Кроуфорд, нападая на противников превосходящим числом. Он был больше и тяжелее Денни, но в его глазах читалось сомнение. Денни сделал шаг вперед, и взгляд Косты заметался туда-сюда. Без сомнения, он надеялся увидеть Кроуфорда или Бадди, пришедших на помощь. Денни понял, что сейчас произойдет – Коста закричит, что нашел его, и это будет конец. Туши свет, вечеринка окончена.

Только чтобы предотвратить это, Денни замахнулся. В ударе не было настоящей ненависти, даже злости, лишь расчетливый инстинкт самосохранения. Его кулак врезался прямо в рот Косты, и он почувствовал, как губы Косты расплющились о его зубы. Кровь хлынула, прежде чем Денни нанес второй размашистый удар с разворота, который задел макушку Косты. С кровью, текущей по подбородку из разбитых губ, Коста опустил голову и бросился в атаку. Денни знал, что как только Коста до него доберется, он будет повержен. Коста просто сядет на него, выжимая все силы, пока остальные не придут и не добьют.

Он уклонился от захвата, одновременно вложив всю силу в мощный апперкот. Удар, в сочетании с инерцией движения Косты, с тошнотворным хрустом пришелся Косте по носу. В голове промелькнуло еще одно воспоминание: ужин в честь дня рождения мамы. Отец раскошелился и заказал лобстера. Звук, который издал отец, когда сломал хвост лобстеру, был тем же, что издал разбитый нос Косты. Его голова откинулась назад, кровь брызнула из обеих ноздрей, и он неловко упал на дерево, где прятался Денни. Он скатился с веток, приземлившись на спину. Денни прыгнул, не желая упускать преимущество, и навалился всем весом, упершись коленями в плечи Косты.

Лицо Косты было изуродовано. Кровь текла из разбитого носа и разорванных губ. Глаза были распахнуты и полны ужаса. Он не мог говорить, только издавал булькающие звуки и кашлял собственной кровью. Он мотал головой из стороны в сторону, широко раскрыв глаза, ожидая новых ударов.

– Слушай меня, Коста. С меня хватит. – Денни сильно ударил его по лицу, чтобы заставить его слушать. – Скажи Кроуфорду держаться подальше от меня и Билли. И Пола Греймора. С меня хватит.

Внезапно ситуация дошла до него, и он почувствовал, как горячие соленые слезы жгут глаза. Он был потрясен тем, как изметелил Косту, но часть его хотела большего.

– Понимаешь? С меня хватит!

Коста кивнул, разбрызгивая капли крови на волосы и рубашку. Денни занес кулак, чувствуя, как все его тело задрожало. Он наслаждался страхом на лице Косты, тем, как тот зажмурился в ожидании боли. Но в конце концов не смог этого сделать.

Денни слез с Косты и встал над ним.

– Скажи Кроуфорду. Хватит.

Затем он повернулся и пошел прочь сквозь ели. Для Денни этот аромат был запахом Рождества, и в памяти всплыло непрошеное воспоминание.

Они с Джимми перебирали подарки, а мама с папой наблюдали, время от времени делая снимки, улыбаясь и потягивая кофе. Разлетающиеся оберточные бумаги и банты отвлекли ребят, и они не заметили, как папа ускользнул. «Откройте», – сказала мама с лукавой улыбкой, вытаскивая из-за стула небольшой подарок, завернутый в серебристую бумагу. Мальчики переглянулись и вместе разорвали обертку. Денни достал поводок и увидел, как его собственное замешательство отразилось на лице Джимми. Они услышали, как открылась дверь подвала, и внезапно в гостиную влетел маленький черный шерстяной вихрь с красным бантом на шее. Мальчики снова обменялись взглядами, на этот раз полными удивления, а затем упали на колени, чтобы поиграть со щенком. Когда Денни поднял глаза, его родители стояли рядом, а мама смахнула со щеки счастливую слезинку. «Спасибо, мама и папа», – тихо сказал Денни. Комочек шерсти накинулся на него, и они с Джимми разразились смехом.

Денни утер слезу, пока шел. Он не ощущал ни гордости от содеянного, ни чувства победы. Но что бы там ни было, это было лучше того, что он почувствовал бы, если бы его поймали.

Он добрался до улицы, сориентировался и медленно пошел домой. Если его поймают, он с этим разберется.

47

«Мустанг» Кроуфорда стоял на холостых в тени деревьев у озера. В магнитофоне играли «Аэросмит», но трое парней в машине не обращали на музыку внимания. Кроуфорд и Бадди, развернувшись на передних сиденьях, ждали объяснений от Косты. Кроуфорд жадно отпил из наполовину опустевшей бутылки виски и протянул ее Бадди.

– Еще раз спрашиваю, ублюдок, что произошло?

После того как они разошлись, Кроуфорд с Бадди встретились в парке, но Денни там не оказалось. Подождав безрезультатно, они отправились на поиски Косты. В конце концов вернулись к пиццерии и продолжили поиски уже на машине. Нашли его всего в нескольких кварталах от дома: он крался по боковым улочкам, вылез из-за припаркованной машины и попытался спрятаться за деревом, заметив «мустанг». Кроуфорд и Бадди выскочили, схватили его, а увидев, в каком состоянии его лицо, затащили в кафе, потом по дороге заехали в винный магазин и направились к озеру – решать, что делать дальше.

Кроуфорд знал – и Коста тоже знал, – что именно там, где они остановились, убили Эдди Шихана.

Коста почти ничего не говорил, только твердил, что хочет домой. Чем дольше Кроуфорд ждал объяснений, тем больше вливал в себя виски и тем сильнее закипал.

– Все, Коста. Говори, или я оттащу тебя к озеру и привяжу к дереву. Если Мясник тебя не достанет, найдется кто-то другой.

Коста сидел как в прострации, но после последней угрозы сломался и разрыдался.

– Отвези меня домой, Дейл, пожалуйста. У меня, кажется, нос сломан... Просто отвези домой.

Видя слабость Косты, Кроуфорд словно подливал бензин в костер собственной ярости. Он пытался держать себя в руках, понимая, что способен зайти слишком далеко, а то и прикончить этого жирного ублюдка. Это будет просто, ведь ему все сойдет с рук: Коста стал бы всего лишь очередной жертвой Мясника. Кроуфорд глубоко вдохнул и заговорил как можно спокойнее:

– Прости, Тони, но сейчас это не вариант. Сначала ты расскажешь, как О'Брайен ушел, а потом я отвезу тебя домой, и мамочка залатает твою дурную рожу. У тебя десять секунд. И считаю я быстро. Раз... два... восемь...

– Ладно! – разрыдался Коста. – Это О'Брайен! Я нашел его, а он ударил меня исподтишка. Он спятил, Дейл, клянусь! Это уже не тот парень. Он сказал... сказал передать тебе, что с него хватит, и чтоб ты держался подальше от него, от Билли и от Греймора.

Кроуфорд расхохотался.

– Он так сказал? – Он выхватил бутылку у Бадди, сделал глоток и протянул ее Косте. – Ну что, Бадди, как думаешь? Придется, наверное, оставить их всех в покое.

Бадди тоже расхохотался:

– Ага, может, нам вообще свалить из Хэвена, чтоб наверняка. – Он выдернул бутылку у Косты и припал к ней.

Кроуфорд свирепо взглянул на Косту:

– Может, ты просто становишься такой же ссыкливой жопой, как Брантли?

– Нет, Дейл, клянусь! Он просто застал меня врасплох, вот и все. В следующий раз мы его достанем.

Кроуфорд кивнул:

– Вот так-то лучше, Тони. Поехали, подлатаем тебя.

Развезя остальных по домам, Кроуфорд продолжил кататься по городу, прихлебывая остатки виски. Он знал: если вернется домой слишком рано, то это риск столкнуться с отцом. У Коди Кроуфорда были громкий голос и тяжелая рука. Иногда в руке был ремень, иногда – горящая сигарета. Но в последнее время все стало хуже. Почти каждый вечер отец был пьян, а издевки и побои выходили из-под контроля. Дейл ненавидел его, но еще сильнее боялся. Порой ему казалось, что отец сходит с ума. И Дейл был уверен: всему виной возвращение Греймора.

Когда алкоголь стал туманить мозг, в голове Дейла окончательно оформилась мысль: он сам сможет все исправить, если покончит с Греймором. В воображении он видел, как находит чудовище у озера вместе с очередной жертвой, так же, как когда-то сделал его отец. В своих грезах Дейл спасал ребенка и вступал с Греймором в смертельную схватку. В финале появлялся отец, который понимал, что произошло, заключал его в объятия и говорил, как гордится сыном.

Вернувшись в реальность, Дейл с ужасом понял, что стоит на Хиллвью-стрит – прямо напротив дома Греймора.

48

Шерил Перуа посмотрела на маленький сверток в руках и ощутила странный укол в душе. Это была печаль? Злость? Она не знала. Что бы это ни было, это чувство находилось где-то между сердцем и разумом. Она пришла к озеру с определенной целью, и теперь настал момент либо довести дело до конца, либо отказаться.

Сидя в тени высокой сосны, она смотрела на гладь озера – оно казалось таким умиротворенным. Шерил вздрогнула, несмотря на палящий зной, от одной только мысли о том, зачем она здесь. В этот миг ребенок в ее руках зашевелился и тихо всхлипнул. Она взглянула вниз и увидела, как новорожденный открыл фарфорово-голубые глазки.

«Он голоден, – мелькнула мысль. – Ладно, хотя бы покормлю».

Она приподняла рубашку и дала младенцу грудь. Ощущения все еще казались ей странными. В голове всплыли обстоятельства, которые привели ее к этой точке, и последствия ее поступков.

Как она кричала от наслаждения на заднем сиденье фургона Чака Брантли – и как кричала от боли, рожая ребенка, который появился после той ночи. Как Чак жадно целовал и ласкал ту самую грудь, к которой теперь приник его сын. И как Чак даже не подозревал о его существовании. Да и зачем? Он наверняка заявил бы, что это не его ребенок. Поэтому, узнав о беременности, Шерил просто бросила его.

Дважды она звонила в клинику, чтобы записаться на аборт, и дважды так и не смогла решиться.

Ей было совсем нетрудно скрыть беременность. Да и кто бы заметил? Уж точно не родители, которые, вероятно, проводили больше времени в запое, чем она сама. Поэтому, когда зимой живот начал округляться, Шерил просто стала носить мешковатые свитера. Она и без того была слегка полновата, так что, следя за питанием, сумела сохранить вес – хотя в итоге весь он ушел в ребенка, а сама Шерил похудела так, как никогда.

«Как я докатилась до этого?» – подумала она. Еще два года назад она была отличницей, мечтала о колледже, о жизни за пределами Хэвена. А потом встретила Дейла, Чака и всю их компанию. И прежде чем успела оглянуться, уже превратилась в наркоманку. Сначала – кайф перед уроками, потом – выпивка после школы. Затем появилось кое-что «покруче»: кокаин, спиды и черт знает что еще, что она принимала в те моменты, когда окончательно теряла контроль. И финальная точка падения – залет от Чака Брантли.

«Только один раз без резинки», – умолял он. А она сама была настолько вмазана и возбуждена, что поддалась. Вот и результат.

Она снова посмотрела на младенца, раздираемая противоречивыми чувствами. Он уснул у груди, и Шерил бережно положила его на траву, поправила рубашку. Он. Она даже имени ему не дала. Но зачем?

Убедившись, что ребенок спит, она сунула руку в карман джинсов и достала маленький пластиковый пакетик. Пальцы дрожали, пока она разворачивала его. Извлекла крошечную ложечку и аккуратно зачерпнула белый порошок. Она уже приняла немного до того, как выйти к озеру, но не могла остановиться – ей нужно было еще. В редкие мгновения трезвости Шерил понимала, что у нее серьезные проблемы. Но сейчас проблем не существовало. Сейчас были только решения.

«Ну вот еще одно решение», – подумала она, втягивая дорожку, затем зачерпнула снова и повторила.

Когда пакетик был свернут и убран обратно в карман, Шерил почувствовала, как волна накрывает ее. Но, взглянув на озеро, она заметила перемену: теперь вода казалась темной и зловещей. И хоть небо оставалось ярко-голубым, а лес вокруг озера – насыщенно-зеленым, все вокруг дышало мраком и тревогой.

– Ты и правда окончательно долбанулась, Шерил, – сказала она вслух, сама того не замечая.

Подхватив сына, она пошатнулась и пошла к самой кромке воды. Яркое солнце резануло по глазам, кожа горела под палящим светом. Младенец заерзал, но так и не проснулся.

Она уложила его в траву у берега и сама опустилась на камень рядом. «Время для вечеринки, – мелькнула мысль. – Закончится все это – завяжу с дерьмом, снова пойду в школу, свалю из этого города. Будто ничего и не было».

Стараясь не разбудить ребенка, она обвязала шнурком его щиколотку. На солнцепеке кожа малыша уже начала наливаться ярко-розовым.

– Черт, – выругалась Шерил. Она оставила рюкзак наверху, у дерева.

Поднявшись, она поспешила по легкому склону, но чем ближе подходила, тем дальше отступало дерево, будто оно ускользало от нее. Наконец она добралась. Тень под кроной принесла долгожданное облегчение.

Она порылась в рюкзаке и достала десятифунтовую гирю – остаток от мимолетного «оздоровительного порыва» отца, продлившегося ровно неделю. «Дольше, чем продержится мой ребенок», – промелькнуло у нее в голове.

Там же в рюкзаке нашлись и несколько забытых банок пива. «Одну сейчас, другую – когда все будет кончено», – решила она.

Поставив груз на землю, Шерил вскрыла банку, жадно прихлебывая теплую пену, вырывающуюся наружу. Смакуя, она думала о том, как это будет просто: привязать второй конец шнура к гире, а потом мама с малышом пойдут поплавать, но вернется одна мама. Никто никогда не узнает.

И вдруг ее словно молнией пронзило – невидимый голос загрохотал в голове, проникая в каждую щель сознания. Банка пива выпала из рук, и она подавилась глотком. Пена хлынула на землю и из ее рта.

Ты собираешься убить собственного сына!

Желудок судорожно сжался, Шерил согнулась пополам и рухнула на землю, извергая в траву горячую рвоту.

Ты могла бы назвать его Карлом. В честь деда.

О боже, как она любила своего деда... почему он должен был умереть?

Далекий плач вернул ее к реальности. Ребенок корчился и плакал на траве у берега. Его лицо и ручки уже покрылись ярко-красным загаром.

Шерил вскочила, едва не потеряв равновесие, оперлась о ствол.

– Я не сделаю этого... не смогу! – пробормотала она.

И вдруг все стало ясно. Она могла бы найти помощь, чтобы заботиться о Карле, пока закончится школа. Потом – работать днем, а вечерами ходить на занятия в колледже. Она справится.

– Карл... Господи, что я натворила?

Она бросилась вниз по склону к сыну, но нога зацепилась за корень, резко подвернулась, и раздался хруст – будто переломилась толстая ветка. Белый огонь боли пронзил ее ногу. Шерил посмотрела вниз и увидела, как лодыжка распухает на глазах.

– Карл... – всхлипнула она и поползла к берегу.

Внезапно вода у кромки закрутилась в водоворот. С грохочущим всплеском из озера вырвалась черная громада и накрыла ребенка. Шерил успела увидеть, как нечто, похожее на... как же это у осьминога... щупальца? – обвило крохотное тельце. И в ту же секунду плач оборвался.

Шерил замерла, в неверии уставившись на происходящее.

«Это просто кокс, – сказала она себе. – Кокс и шок от перелома. Просто доберись до малыша и убери его с солнца, пока он не сгорел».

Она поднялась, не замечая дикой боли в ноге, и бросилась вниз по склону. Существо повернулось к ней, и она остановилась.

Это галлюцинация. Должна быть галлюцинация.

Оно смотрело прямо на нее. Потом снова на ребенка. Взгляд был слишком осмысленным, слишком разумным для плода наркотического бреда.

Оно скользнуло обратно в озеро, утаскивая за собой шнур, привязанный к ножке малыша. Водоворот сомкнулся, и все исчезло под темной гладью воды.

– Не-е-е-е-ет! – закричала она. – Карл, малыш!

Хромая, она добрела до самой воды, уверенная, что ребенок все еще там, на солнце, и все произошедшее – лишь новая галлюцинация. Но, когда, изодрав в кровь ладони и колени, с распухшей лодыжкой, похожей на раздутую сосиску, Шерил добралась до берега, Карла там не было.

На нее обрушилась вся невозможность случившегося.

Потрясенная, обезумевшая от шока, паники и кокаина, Шерил рухнула на землю у самой кромки озера.

49

Мосси стоял неподвижно, глядя вдаль через озеро. Далекие деревья дрожали в раскаленном мареве, и единственным звуком был мягкий плеск воды, ласкавшей берег. Вид завораживал. Берег был окружен пышной зеленью. Небо сияло лазурью, на нем не было ни облачка. Вода манила; он почти ощущал, как ее прохлада спасает его от невыносимого зноя. Но от одной мысли о том, чтобы войти в озеро, по телу пробежала дрожь.

Мосси снова и снова прокручивал все в голове. Разговор с Крисом не только усилил его смятение, но и пробудил новые воспоминания. Озеро играло огромную роль во всей этой истории. Что бы ни происходило... оно началось снова.

Похороны были ужасны. Он держался, разговаривая со священником, но ему стоило невероятных усилий не сорваться и не броситься к ближайшему бару или винной лавке.

Некоторые из вещей, которые Мосси начинал вспоминать, становились яснее – будто они были скрыты на дне озера и теперь поднимались все ближе к поверхности. Это не воспоминания, погребенные в озере, да, Мосси? Это секреты, что ты хранил все эти годы. Все эти годы, прожитые впустую. И еще кое-что... да, кое-что куда хуже.

Мосси с трудом сглотнул и резко тряхнул головой, пытаясь изгнать из сознания терзавший его голос. Во рту пересохло, лоб и ладони покрылись холодным потом. «Никакого алкоголя», – приказал он себе. Он поднял руку и с грустью заметил, как она дрожит. Старый, слабый человек. И к тому же пьяница.

Зачем он вернулся? Он мог бы продолжать прежнее существование, пока не закончил бы так же, как большинство бездомных: замерзнув насмерть, спившись или погибнув от рук другого бродяги – скорее всего, из-за бутылки.

Жажда была почти невыносима и кружила голову. Мосси наклонился и плеснул на лицо прохладной озерной воды. Он потянулся за новой горстью – и вдруг воспоминание обрушилось на него так ясно и стремительно, что он отдернул руки и отпрянул от озера.

Он повалился на землю, отлетев футов на десять от берега, не отрывая взгляда от воды, позволяя воспоминанию захлестнуть его целиком.

Молодой Мосси стоял у кромки воды. Это было озеро, и в то же время – нет. Он находился внутри, в пещере, рядом с другим мужчиной, оба в военной форме. Они выжидающе смотрели в черную воду, каждый держал маленький мерцающий фонарь. Другие фонари висели вдоль задней стены пещеры, отбрасывая пляшущие тени. Единственным звуком был плеск воды, стекающей по камням в озеро, и редкие шорохи или тихое покашливание одного из мужчин.

Наконец заговорил один из них – Тони Сибелли:

– Думаешь, оно пережило переход? Внутри резервуара условия были почти стерильными; любая бактерия из этой воды могла бы оказаться смертельной.

– Ерунда, – резко ответил Мосси. – Мы подвергли его воздействию нескольких штаммов бактерий и постепенно добавляли воду из озера в резервуар. Оно выжило.

Звук заставил их обоих слегка подпрыгнуть. Но это был не шум воды – он исходил сзади. Высокий мужчина, лицо которого скрывала тень, появился в тусклом свете. И оба сразу поняли, кто это. Они мгновенно встали по стойке смирно.

– Всем вольно, – сказал мужчина очень тихо, и его голос странным эхом разлетелся по пещере. – Отчет, пожалуйста.

Мосси замялся, надеясь, что Тони ответит, но понимал, что доклад ждут от него.

– Пока признаков нет, сэр, но я уверен...

– Сколько времени прошло?

– Почти четыре часа с момента миграции. По его поведению мы понимаем, что оно уходит в своего рода спячку, когда испытывает стресс.

– Достаньте его, – приказал начальник.

Мосси был раздавлен. Он знал, что существо в порядке, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к новой среде.

– Сэр, мне кажется, это немного преждевременно...

– Достаньте, Сибелли, – голос был все еще низким, но командным, не подлежащим сопротивлению.

– Да, сэр, – ответил Тони, медленно двигаясь к воде. Когда они переводили существо в озеро, к нему была прикреплена страховочная веревка именно для этого случая. Всегда существовала вероятность, что их работа провалится и существо не выживет в неконтролируемой среде.

Тони шагнул вперед, его обувь скрылась в темной воде. Он на мгновение потерял равновесие, чуть не упал, но сумел удержаться, неловко ступив в воду.

Он наклонился и схватил веревку, вытягивая ее. Мосси наблюдал, как она натянулась, а затем снова провисла. В руках Тони оказался оборванный конец.

– Черт возьми! Ты не проверил веревку? – рявкнул начальник.

– Конечно. Это самая прочная веревка, какая у нас есть. Я не понимаю... – внезапная рябь заставила обоих мужчин невольно отступить.

Ближе к берегу раздался всплеск, затем послышалось движение. Тони закричал и погрузился в воду по щиколотку, уронив фонарь; его пламя, шипя, погасло под водой. Темная тень у кромки озера стала еще гуще.

Мосси подбежал к Тони, который дико барахтался, разбрызгивая воду во все стороны, и орал. Он заметил черный промельк, и вдруг Тони резко затянуло в воду по колено, он крутанулся, словно пытался доползти обратно к берегу, его руки беспомощно колотили по воде, а тело затягивало все глубже.

Крики Тони внезапно прекратились, как и его попытки освободиться. Тишина оказалась хуже оглушающего эха воплей. Тело Тони обмякло, плавно покачиваясь на поверхности воды, а затем бесшумно исчезло под поверхностью.

– Похоже, ему просто понадобилось небольшое «поощрение». Отличная работа, Блаакман.

Мосси стоял, уставившись на место, где исчез Тони. Он не мог поверить глазам. В лаборатории это существо не было таким быстрым и свирепым.

– Думаю, нам нужно принять меры по уничтожению, сэр. Мы...

Генерал подошел ближе к Мосси и навис над ним. В его глазах Мосси увидел решимость и триумф. И что-то еще... что-то, напоминающее безумие.

– Этого не будет, Блаакман. Вы меня слышите?

Мосси сглотнул. Неправильный ответ, вероятно, означал бы, что его толкнут в воду к Тони. Понимая, что приносит в жертву что-то еще, чтобы спасти свою жизнь, он медленно ответил:

– Слышу и понимаю, сэр.

Мосси вскочил на ноги и отбежал подальше от края озера. «Это было почти тридцать пять лет назад, – подумал он. – Оно должно быть мертвым».

Он прищурился, всматриваясь в воду. Теперь она казалась темнее и более зловещей, даже под ослепительным солнцем. Мосси содрогнулся, тело покрылось холодным потом. Воспоминания наконец нахлынули на него, и теперь ему не было спасения.

Весь ужас случившегося, боль и чувство вины заставили Мосси рухнуть на колени на сухую траву. Желудок сжался, и все, чего он хотел, это вернуться на улицы Бостона с полной бутылкой и пустой головой, свободной от этих воспоминаний. Он жаждал плеснуть холодной воды из озера себе на лицо, но не мог заставить себя приблизиться к краю.

50

Роберт Ортис закончил печатать заключительную часть отчета о происшествии, сложил все страницы в папку и отнес ее в кабинет шефа Кроуфорда. Тот даже не поднял головы, когда Ортис положил папку в лоток для входящих документов. Ортис покачал головой и повернулся, чтобы уйти, раздраженный тем, что Кроуфорд был слишком одержим Греймором, чтобы заметить, что творится вокруг.

– Что там у тебя, Ортис? У меня сейчас нет времени это читать, – голос Кроуфорда звучал отрывисто и рассеянно. Он не отрывал взгляда от папки, которую изучал.

Ортис вкратце изложил содержание, понимая, что Кроуфорд просто отправит отчет в архив, даже не взглянув на него.

– Восемнадцатилетняя девушка. Шерил Перуа. Медицинское обследование подтверждает ее слова о том, что она недавно родила. Сейчас она в больнице с тяжелым переломом лодыжки, похоже, в состоянии шока. Анализы показали алкоголь и большое количество кокаина в ее крови. При ней нашли кокаин, а рядом с озером, где ее обнаружили, – несколько банок пива.

Кроуфорд резко вскинул голову.

– Ее нашли у озера?

– Пара рыбаков наткнулись на нее на западном берегу. Она была без сознания, и они побоялись ее трогать. К тому времени, как приехала скорая, она пришла в себя. Совсем обезумела, пыталась броситься в озеро, несмотря на перелом. Она была под кайфом так, что едва держалась на ногах. Ее пришлось связать и вколоть успокоительное. Я как раз собираюсь вернуться в больницу и допросить ее, когда она придет в себя.

Кроуфорд поднялся и обошел стол, его лицо налилось краской.

– Знакомое имя. Кажется, она встречается с одним из дружков Дейла. А что с ребенком? Ты сказал, что она недавно родила. Ребенок в порядке?

– Это и есть самое ужасное, шеф, – сказал Ортис. – Она кричала, что кто-то забрал ее ребенка. Вот почему она пыталась броситься в озеро. Она говорила, что ее сына утащило какое-то чудовище.

Кроуфорд уставился на него пустым взглядом.

– И где ребенок?

– Неизвестно. Мы прочесываем эту часть озера и привлекли пару водолазов. Ее родители и друзья даже не знали, что она была беременна.

– Что?! Как это возможно? Господи!

– Еще кое-что, шеф. На берегу нашли десятифунтовую гирю и веревку в ее рюкзаке. Возможно, она пыталась утопить ребенка. Мы узнаем больше либо когда она придет в себя, либо когда поисковая группа что-то обнаружит.

– Именно то, что нам сейчас, черт возьми, нужно! – Лицо Кроуфорда покраснело. Он быстро ходил взад-вперед перед Ортисом. – Езжай туда немедленно. Будь рядом, когда она очнется, и выясни, что, черт возьми, произошло. Я сам пойду искать Греймора.

Ортис почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо, а от нервного напряжения кожу закололо.

– Греймор? Какое отношение к этому он имеет?

Кроуфорд перестал ходить взад-вперед и встал перед Ортисом. Он уставился на него, и Ортис не отвел взгляд. Ему не понравилось то, что он увидел. Ненависть, гнев, безумие? Ничего хорошего. Не в первый раз за последнее время он подумал, что учуял запах спиртного изо рта шефа. «Эта история с Греймором сводит его с ума», – подумал он.

– Разве тебе не кажется подозрительным, что рядом с домом Греймора снова исчезает ребенок? – спросил Кроуфорд. – Неужели ты не думаешь, что кто-то, одурманенный коксом, мог принять Греймора за чудовище? Черт возьми, этот парень и есть чудовище. Будь рядом, когда она придет в себя, и выясни, действительно ли это был Греймор. Держи меня в курсе сразу же, как услышишь новости от поисковой группы. Я собираюсь выяснить, где сегодня был мистер Греймор. Если его история мне не понравится – я его заберу.

Ортис открыл было рот, чтобы возразить, но взгляд Кроуфорда снова заставил его замолчать. Говори не говори, а ничего не изменится.

– Я уже выезжаю. Врачи говорят, что нужна еще пара часов, и она может быть не совсем адекватной, но я буду там. Джеймсон руководит поисковой группой. Как только будут новости – сразу к вам. Филлипс работает с ее друзьями, возможно, ему придется поговорить с Дейлом, если вы не хотите заняться этим сами.

Кроуфорд, казалось, немного расслабился и перестал выглядеть как натянутая струна, готовая лопнуть.

– Пусть Филлипс займется допросом. Мне нужен Греймор. Я хочу сразу же знать о любых сообщениях о пропавших детях. Мне все равно, если они опаздывают всего на пять минут из школы или их мать говорит, что их похитили пришельцы. Я хочу знать о каждом случае. В городе может возникнуть паника, и мы должны быть к этому готовы. Попробуй не допускать репортеров к этому делу хотя бы на день, если получится. Понял?

Ортис понял слишком хорошо.

– Да, сэр. Скоро буду на связи. Вам нужна помощь по Греймору? – Ортис не хотел, чтобы Кроуфорд занимался этим в одиночку.

– Позвоню, если понадобится. Сосредоточим ресурсы там, где они сейчас нужны. – Он прошел мимо Ортиса к двери. Остановившись, он снова повернулся. Лицо приняло обычный пятнистый окрас, взгляд растерял прежний пыл.

– Ты понимаешь, что наша работа – делать то, что правильно для жителей города, не так ли, Роберт? Что иногда нам приходится принимать решения ради общего блага?

Ортис глубоко сглотнул и прокашлялся, обдумывая, что ответить. Прежде чем он успел что-то сказать, Кроуфорд уже ушел.

Ситуация начинала казаться куда хуже, чем думал Ортис.

– Он никогда раньше не называл меня «Роберт», – проговорил он вслух.

Интуиция подсказывала: приближается что-то плохое. Он задумался, не послать ли кого-то другого в больницу и самому выследить Греймора. Не ради безопасности города, а ради безопасности Греймора. Но это означало бы нарушение прямого приказа. Он разрывался между чувством долга и собственным чутьем.

Ортис задержался ненадолго, чтобы проверить кое-что в файлах, прежде чем покинуть офис.

Перед поездкой в больницу для допроса Шерил Перуа он сделал лишь одну краткую остановку.

_«»

Греймор мирно дремал в любимом кресле на веранде. Они с отцом Маккарти пообедали, после чего Пол вернулся домой. Оставалось еще много дел, но плотный прием пищи в совокупности с жарой полностью расслабили Греймора. Немного ранее он слышал сирены полицейских машин и скорой помощи, но из-за деревьев ничего толком не видел. Что бы ни происходило, все это выглядело скверно. Он подумывал пойти и узнать больше, но мысль о том, что встретит Кроуфорда, казалась невыносимой. Вместо этого он позволил жаре окончательно лишить себя сил и откинулся в кресле.

Его глаза резко открылись при первом звонке телефона. Семнадцать лет его жизнь контролировалась звонками, и было трудно вновь игнорировать звонок или сигнал будильника.

Он поднял трубку, ожидая, что звонит Джо или отец Маккарти.

– Немедленно покинь дом, Греймор, – прохрипел некто на другом конце провода. Очевидно, кто-то пытался скрыть свой голос.

– Кто это? – требовательно спросил Пол.

– Кто-то, кто не верит во все истории. Кроуфорд уже в пути, и тебе лучше не оставаться дома. Доверься мне.

Гудки. Греймор медленно положил трубку на аппарат. Он не смог разобрать голос, но догадывался, кто это мог быть. Если Пол чему-то научился в тюрьме, так это доверять интуиции. Сейчас его инстинкты подсказывали: «убирайся отсюда, пока Кроуфорд не появился».

Греймор попытался позвонить отцу Маккарти и Джо, но оба звонка остались без ответа. Быстро покинув дом, он направился к озеру. Не задумываясь, куда именно плыть, Пол забрался в каноэ и начал грести, стараясь оказаться за изгибом озера до приезда Кроуфорда.

Пока греб, Пол принялся оценивать ситуацию. Зачем Кроуфорду являться сюда? Ответ пришел быстро: на другом берегу озера что-то произошло. Должно быть, опять кто-то пропал – вот почему Кроуфорд спешит. Конечно, Пол провел большую часть дня с отцом Маккарти, но будет ли Кроуфорд ждать объяснений? Или же он просто запрет Пола в участке и не даст сделать ни звонка? Эта мысль одновременно злила и пугала его. Он не мог провести еще одну ночь в камере. Ни одной.

Он вспотел от гребли, но теперь был вне видимости из собственного дома.

Несмотря на тревожный телефонный звонок, Пол почувствовал облегчение. Более того, на самом деле он был счастлив. Кто-то в этом городе, кроме отца Маккарти и Джо, верил в него. Пол понял, что звонил тот молодой полицейский, Ортис. Утром, отвозя Пола домой, он отнесся к Греймору с уважением. Он, должно быть, понял, что Кроуфорд теряет контроль.

Пол мотнул головой, стряхивая с лица капли пота. Рано или поздно, скорее всего скоро, ему придется найти способ, как избавиться от преследования Кроуфорда.

Теперь он греб в хорошем ритме, равномерно двигаясь через озеро. В спине и руках ощущалось приятное жжение. Он удлинил гребок, чувствуя, как мышцы напрягаются – точно так же, как во время тренировок во дворе тюрьмы.

Сначала все хотели свести с ним счеты. Он был тощим парнем с изуродованным лицом, осужденным за убийство детей. Даже среди отбросов, которые называли Брэкстон домом, Пол был на самом дне пищевой цепочки. Извращенец. Не найдя ничего лучше, чтобы скоротать часы, он начал поднимать тяжести. Это быстро превратилось в навязчивую привычку. Большинство считало бы это способом разрядки, но на самом деле все было наоборот. Чем сильнее он становился, тем злее.

В первые месяцы его избивали бесчисленное количество раз, до такой степени, что он даже задумывался о самоубийстве. Он смог положить этому конец в духе тюремной справедливости. Именно тогда отец Маккарти начал его навещать. Его спаситель. Маккарти сохранил ему рассудок.

Пол продолжал тренироваться во дворе. Силы росли довольно быстро, для своего роста он поднимал впечатляющий вес. Но его метаболизм не позволял ему стать слишком крупным. Было странно видеть, как его жилистое тело ложится на скамью и поднимает двести пятьдесят фунтов. Хотя он оставался худым, это были сплошь мускулы, ни унции жира.

И все равно находились те, кто лез на рожон. Пол не всегда побеждал, но заслужил уважение.

Теперь он ощущал ту же энергию, которая пронизывала все его тело, подпитываемая презрением. Гребки были длинными и мощными, каноэ все быстрее скользило по озеру. Тело ныло от усилий, но он продолжал двигаться, охваченный яростью и приливом адреналина. Разум закручивался вихрем, перед глазами проплывали образы тюремных громил, но теперь они все выглядели как Кроуфорд.

Он греб все быстрее, рассекая спокойную воду и оставляя за собой бурную волну. Только когда заметил, что приближается к противоположному берегу, он позволил себе остановиться и спокойно причалить.

Пол обмяк в каноэ, выбившись из сил. Легкие жадно втягивали воздух. Все тело дрожало от усталости и раздражения. Когда же это кончится? Сможет ли он когда-нибудь жить без того, чтобы кто-то за ним гонялся? Он понимал, что у него есть только два выхода: либо выяснить, что происходит, либо уехать из города навсегда. Первый путь казался невозможным, второй – признанием поражения.

Он вытащил каноэ на берег, задыхаясь; по телу стекал пот. Лес вокруг был странно тихим, жара – беспощадной. Пол шагнул в тень деревьев. Тело получило то, что ему было нужно – изнурительную тренировку. Теперь ему нужно было очистить разум. Он направился вглубь леса, чтобы снова мысленно пройти весь путь, надеясь, что на этот раз появится какая-то новая информация. Он шагал между деревьями в поисках ответа.

51

Мосси неуверенно переступил порог публичной библиотеки Хэвена и постоял несколько мгновений, пока глаза привыкали к полумраку. Освещение было достаточным, но тусклым по сравнению с ослепительным солнцем, высоко висящим в небе за окнами.

После происшествия на озере он вернулся в свою комнату, охваченный отчаянием. Искушение зайти в ближайший винный магазин за бутылкой было невыносимым. Каким-то образом Мосси заставил себя пойти в комнату, забрался в кровать и поддался эмоциям. Он дрожал под одеялом, охваченный ненавистью, гневом, стыдом и чувством вины. Тело сотрясалось от внутренней муки и физической потребности в алкоголе. Наконец он погрузился в прерывистый сон.

Когда он проснулся, в сознании всплыло новое воспоминание, словно пришедшее ему во сне. Он сразу понял, что оно реально, и у него появилась цель. Мосси охватило неестественное спокойствие, когда он принимал душ, брился и надевал чистую одежду. Он не мог стереть того, что сделал в прошлом, как не может этого сделать ни один человек, но он мог положить этому конец.

Хотя он привел себя в порядок и выглядел более чем прилично, как просто еще один мужчина, проводящий день в местной библиотеке, Мосси чувствовал себя заметным, как будто все еще носил уличные лохмотья и коричневый пакет подозрительной формы, намекающей на бутылку.

Полный решимости, он уверенно прошел мимо стойки, кивнув женщине, которая штамповала карточки возвратов, и направился в исследовательский зал. За все годы, что Мосси отсутствовал, библиотека не изменилась. Конечно, ее отремонтировали, перекрасили и обновили мебель, но в остальном все осталось прежним.

Мосси глубоко вдохнул, позволяя сладкому запаху книг, аромату знаний наполнить его душу. В детстве он проводил здесь бесчисленные часы, жадно читая все, что мог достать. Он мечтал пробраться к стеллажам, схватить книгу, устроиться на одном из мягких диванов и уплыть туда, куда его унесет воображение.

Но сегодня он находился здесь по другой причине. Может быть, когда-нибудь, после того как все это закончится, найдется время и для воображения. Но не сейчас.

Быстро сориентировавшись в системе расположения книг, Мосси начал просматривать тома на полках. Немного спустя он нашел то, что искал. Из множества книг в разделе «Первая мировая война» он взял с полки одну-единственную. Она называлась «Конец Великой войны». Мосси подержал ее в руках несколько мгновений, боясь открыть. Опасаясь, что то, что он считал настоящим воспоминанием, может оказаться лишь плодом его воображения, созданным, чтобы помочь ему пережить боль.

Наконец он отнес книгу к ближайшему столу и сел. Открыл содержание и нашел главу под названием «Подводные лодки: чудовища глубин». Это не могло быть плодом его воображения. Вот именно та книга и та глава, которые он помнил. Но это доказывало лишь то, что когда-то он читал эту книгу; настоящее доказательство еще предстояло найти.

Дрожащими руками Мосси перелистнул страницы до нужной главы. С трудом глотая, борясь с ощущением песка во рту и горле, он начал внимательно просматривать страницы, взгляд все более неистово метался вверх и вниз по каждой строке, пока он не дошел до конца, не найдя того, что искал.

Мосси покачал головой и начал снова. Это должно было быть здесь. После второго пролистывания он со стуком захлопнул книгу. Живот скрутило, закружилась голова. Это было невозможно. Его разум не мог придумать всю эту историю.

Воспоминание, которое обрушилось на Мосси в его комнате, то самое, что спасло его от возвращения к прежней жизни, было лишь частью того, что он помнил о подземной пещере. Когда эксперимент только начался, он выглядел захватывающим, немного страшноватым, но в итоге все должно было кончиться хорошо. Когда Мосси и Тони стали понимать, что у Ганлингера были другие планы относительно результата их работы, они взяли дело в свои руки.

Они проводили собственные исследования, за которыми следовали изнурительные эксперименты, часто длящиеся всю ночь, даже когда на следующий день их ждала полноценная работа. Но они сделали то, что задумали. Они обнаружили простой предохранитель, который позволял остановить эксперимент, если он выйдет из-под контроля.

Мосси записал формулу в этой книге, в этой главе. Он опустил голову на руки, глядя на книгу, которую считал своим спасением. Как это могло быть? Баллоны, найденные им в банковской ячейке, доказывали, что это не было ложным воспоминанием, вызванным алкоголем.

Вдруг его глаза расширились, когда он посмотрел на обложку. Внизу книги он увидел магические для него слова: в нижней части обложки было напечатано «Пятое переиздание». Он быстро перевернул страницу с авторскими правами и нашел то, что искал. Это издание книги было напечатано в 1965 году – двадцать лет спустя после того, как Мосси сделал свои записи.

Его кратковременное облегчение сменилось чувством тревоги. Оригинал, должно быть, исчез, его заменили этим новым изданием. В спешке опрокинув стул, Мосси вскочил и вернулся к полкам. К счастью, в исследовательском зале никого больше не было. Мосси обшаривал шкафы взглядом, но уже знал, к какому результату это приведет.

– Могу я вам помочь?

Мосси вздрогнул от голоса позади. Это была библиотекарша. Она, должно быть, услышала шум и не пыталась скрыть свое недовольство.

– О... Э-э, да, возможно, вы сможете, – забормотал Мосси, ставя стул на место. – Я ищу оригинальное издание этой книги, напечатанное в сороковые годы. Ранее я проводил кое-какие исследования и делал заметки, но теперь, когда я читаю этот том, кажется, что он изменился. Есть ли шанс, что оригинал еще где-то сохранился?

Он замолчал, задаваясь вопросом, не звучит ли он для нее так же абсурдно, как для самого себя.

Судя по всему, нет. Она подошла к столу, чтобы взглянуть на название.

– Обычно мы не выбрасываем книги, если они не находятся в крайне плохом состоянии, и даже тогда мы стараемся их пожертвовать. Мы, как правило, архивируем старые издания, если нет значительных изменений; в противном случае оставляем обе версии на полке.

– А, понятно. Я уже проверял полку, но не нашел. Не могли бы вы заглянуть в архив?

Он ослепительно улыбнулся – улыбкой, которая когда-то производила впечатление на дам.

Она улыбнулась в ответ, явно довольная тем, что в ее библиотеке оказался такой знающий человек.

– Конечно, я сейчас проверю.

Библиотекарша уверенно направилась к двери между стеллажами, которую Мосси даже не заметил. Он взглянул на старые часы на стене. Стрелки, казалось, двигались еще медленнее, чем шло реальное время. Прошла вечность, прежде чем библиотекарша вернулась. В руках она держала очень старую потрепанную книгу.

Мосси снова посмотрел на часы и понял, что она отсутствовала всего пять минут. Должно быть, у них очень эффективная система архивации, подумал он.

Она протянула ему книгу:

– Это единственный экземпляр, который у нас есть. Он может быть немного пыльным. Пожалуйста, обращайтесь с ним осторожно и верните мне на стойку, когда закончите.

Она снова улыбнулась и ушла обратно в основную часть библиотеки.

Мосси быстро перелистнул книгу до той же главы, что и прежде. Вот она, точно такая, какой он ее помнил. Внизу страницы черными чернилами была сделана длинная и на первый взгляд бессмысленная последовательность букв и цифр. Для кого-то другого это показалось бы ерундой. Для Мосси же это было искупление.

52

Роберт Ортис ненавидел ждать. Большая часть полицейской работы была совсем не такой, как показывают по телевизору. Погони на машинах, перестрелки, схватки с подозреваемыми и допросы в холодных пустых комнатах – все это случалось крайне редко. В основном это была игра в ожидание. Ты часами ждешь, когда появится подозреваемый. Ты ждешь, пока перезвонят. Ты ждешь даты суда, чтобы наконец посадить какого-нибудь ублюдка.

Сегодня Ортис ждал женщину, точнее девочку, пока она проснется. Он уже два часа находился в душной стерильной палате, бродя между окном и стулом у кровати. Ждал.

Он снова встал со стула и вернулся к окну. Снаружи в полуденном зное мерцал Хэвен. Люди спешили, привозя пациентов в больницу или отвозя выздоровевших домой. Большинство даже не подозревало о девочке в этой палате, о самом Ортисе и о том, что происходило в их тихом городке. Внизу, на парковке, мальчика на костылях усаживали в машину. На улице неподалеку женщина уронила сумку с продуктами, и двое мальчиков слезли с велосипедов, чтобы помочь ей. Их обычная жизнь текла своим чередом, не замечая девочку с полицейским.

С кровати за спиной Ортиса донесся тихий стон. Он обернулся и увидел, как мирный, вызванный успокоительными сон девочки становится прерывистым. Стон стал громче, она замотала головой из стороны в сторону, а затем стала метаться по кровати. Прежде чем Ортис успел подойти к ней, Шерил Перуа внезапно села, широко распахнула глаза и уставилась ужасно встревоженно. Это не был туманный растерянный взгляд, которого он ожидал, а напряженный, полный вопросов и страха.

– Где Карл? – спросила она.

Ортис почувствовал, как у него сжалось сердце. Ожидание – не самое страшное, вспомнил он. Гораздо труднее было сообщать людям о смерти их близких: в данном случае – ее собственного ребенка. Но была она жертвой или преступницей?

– Мисс Перуа, меня зовут Роберт Ортис, я офицер полиции Хэвена. Я хотел бы...

– ГДЕ МОЙ РЕБЕНОК?! – выкрикнула женщина-девочка – и на ее лице появилось выражение, которое Ортис уже видел раньше: смесь воспоминания, которое она считала правдой, и отчаянной надежды, что это не так.

Прежде чем Ортис успел что-либо предпринять, она выдернула капельницу из руки и откинула одеяло. В тот же момент в комнату ворвались медсестра и врач и удержали Шерил Перуа; их мягкие успокаивающие слова и аккуратные действия вернули ее на место.

– Мой ребенок? – пробормотала она.

Медсестра и врач уверили ее, что с ребенком все будет в порядке, уложили обратно в кровать и снова вставили капельницу.

Ортис бессильно наблюдал, снова вынужденный ждать.

– Где Карл? Где мой ребенок? – повторяла Шерил.

– Мисс Перуа, – сказал Ортис, – мы надеялись, что вы сможете нам об этом рассказать.

Он сделал шаг вперед, игнорируя неодобрительные взгляды медицинского персонала.

– Вас нашли у озера, без сознания, с переломом лодыжки. Вы что-нибудь помните?

Врач вышел из комнаты, а медсестра осталась на посту.

Глаза Шерил на мгновение затуманились, почти закатившись назад, а затем наполнились слезами.

– Он пропал. Монстр забрал его.

Слезы наворачивались на ее глаза, и Ортис ждал, что сейчас она забьется в истерике, но этого не произошло. Шерил оставалась спокойной, смотрела Ортису в глаза и снова заговорила с убежденностью человека, полностью контролирующего свои мысли:

– Он вышел прямо из озера, забрал моего ребенка, Карла. На мгновение он посмотрел на меня, и я была уверена, что он заберет и меня. Вы поймали его, офицер Ортис?

Ее глаза оставались влажными, но слез не было. Ортис моргнул. Как человек может говорить так рационально, когда то, о чем он рассказывает, совершенно не имеет смысла?

Затем он вспомнил некоторые разговоры с шефом Кроуфордом. Для постороннего Кроуфорд мог казаться голосом разума. Для Ортиса же он был безумнее пресловутого Шляпника.

– Мисс Перуа...

– Пожалуйста, зовите меня Шерил. Вы поймали это... это существо? Вы вернули моего Карла?

– Шерил, как я уже сказал, вас нашли у озера одну, – Ортис сделал паузу, не желая произносить следующие слова. – И следы кокаина. И веревку. И груз.

К его удивлению, девушка не закричала, не забилась в истерике, не стала ничего отрицать. Ее спокойствие напугало Ортиса сильнее, чем любая из этих реакций.

– Я не убивала своего ребенка, офицер Ортис. Что-то вышло из озера и забрало его. Да, я употребляла кокаин. Да, я пошла к озеру с намерением... – Наконец она сломалась. Ее рыдания были настоящими, полными страдания. Она содрогалась, словно пыталась выжать всю жидкость из тела через глаза. И хлынули слезы.

Подскочила медсестра, готовая ввести в капельницу Шерил коктейль снотворных препаратов. Девушка заметила ее движение и схватила медсестру за руку.

– Больше никаких лекарств. П-п-пожалуйста...

Медсестра бросила на Ортиса еще один взгляд. Наверное, их учат этому в медучилище, подумал он. Но она не ввела содержимое шприца. По крайней мере пока.

Шерил взяла себя в руки так же быстро, как и потеряла самообладание. Внезапно Ортис увидел ее постаревшей. Вот так, в одно мгновение. Только что это была испуганная девчонка, а теперь... кто? Испуганная взрослая. Та, что пережила трагедию, увидела холодную правду мира. Она вытерла глаза, высморкалась и продолжила.

– Я пошла к озеру, чтобы убить своего ребенка. Я знаю, как это звучит и кто я после этого. Но я этого не сделала. Я не смогла. Из озера что-то вышло, офицер. Средь бела дня чудовище вышло из воды и украло моего малыша. – Ее глаза были прикованы к Ортису, но он был уверен, что она его не видела. Реальность это или наркотический бред – в ее сознании монстр действительно уносил ее ребенка. – Это было ужасно. У него были... щупальца, как у осьминога. Но оно ходило. Я... – Она запнулась, осознав, насколько абсурдной кажется ее история, и покачала головой. – Я это видела.

Ортис ждал. Тишина – лучший друг полицейского при допросе. Виновные обычно не выдерживают ее, им нужно говорить, чтобы заполнять пустоту. И в итоге они говорят лишнее. Но Шерил молчала, не отводя взгляда от Ортиса. Из ее левого глаза выскользнула одинокая слеза, прочертила влажную дорожку по щеке и беззвучно упала на белые простыни.

53

Денни сидел в зале ожидания парикмахерской Рассела, лениво перелистывая потрепанный номер журнала «В полях и на реке». Парикмахерская Рассела казалась ему загадочным окном во взрослый мир, который одновременно и притягивал, и тревожил. Казалось, в какой бы день и в какое бы время он ни пришел, там постоянно сидела одна и та же компания стариков, обсуждающих одни и те же темы. «Ред Сокс», политика, почему до сих пор не поставили светофор на перекрестке Мэйн и Хартфорд-стрит... Денни чувствовал себя так, будто попал в повтор одного и того же телешоу. Но сегодня все было иначе. Он ощутил это сразу, как только вошел и сел.

Он шел в город из школы, прекрасно понимая, что Кроуфорд и его банда собираются его поймать. Но после того, что произошло, и после того, что он сделал с Костой, он не испытывал страха. Билли был на бейсбольной тренировке, и Денни собирался встретиться с ним после стрижки, чтобы потом поехать домой с его отцом.

В кресле парикмахера сейчас сидел Рэй Джексон, один из механиков из «Автомастерской Хэвена» (Иностранные машины – наша специальность!). Денни вдруг понял, что никогда раньше не видел мистера Джексона в одежде, отличной от рабочей формы автомастерской, где на груди красовалась вышитая надпись «Рэй». В маленьком городке вроде Хэвена люди постоянно пересекались друг с другом: в церкви (ну, не в случае Денни), в продуктовом магазине, на родительских собраниях. Но другого костюма на нем он никогда не видел.

Напротив Денни, в зоне ожидания – по сути просто на стульях у витринного окна – сидели Дом Моретти и Вест-Энд Вилли Сивер. Дом владел в городке мастерской по ремонту телевизоров и часов и часто читал отрывки из Библии на воскресной мессе. А в каждом городке есть свой Вест-Энд Вилли. Никто толком ничего о нем не знал, включая то, почему его так прозвали. Казалось, у него не было работы, и он целыми днями околачивался либо в парикмахерской, либо в кофейне, болтая обо всем подряд. Самое странное в том, что Вест-Энд проводил время именно в парикмахерской, заключалось в том, что он был лысый как бильярдный шар.

Денни поднял глаза от журнала и тут же опустил, заметив, что Рассел смотрит прямо на него. «Начинается, – подумал он. – Сейчас он будет таращиться на меня, перебирать в памяти свои записи, пока не вспомнит, кто я, а потом скажет: „Ты ведь из семьи О'Брайенов, да?“». Денни поражало, как Рассел помнил каждого жителя Хэвена и его родственников, но пугало то, как он на него пялился.

– Ты же брат Джимми, верно?

При этих словах остальные мужчины тоже обернулись, чтобы взглянуть на Денни. Иногда ему казалось, что это самое худшее в его ситуации, в том, что он единственный брат, оставшийся в живых. Взгляды людей были хуже пустоты и боли от потери Джимми. «Жалеют ли они меня? Или думают, что на моем месте должен сидеть Джимми?» Лицо Денни вспыхнуло.

– Да, сэр. Денни О'Брайен.

– Хороший парень был твой Джимми. Отличный спортсмен.

– Да, сэр.

«Ну вот, сейчас начнется. Спросит, каким спортом я занимаюсь и так ли хорош, как Джимми». Лицо Денни пылало, он чувствовал на себе взгляды мужчин. Мозг лихорадочно искал способ подняться и выйти отсюда, не выглядя полным идиотом. Но, подняв глаза, он заметил, что Рассел снова яростно орудует машинкой над жидкими волосами мистера Джексона, а Вест-Энд Вилли с довольным видом засунул палец в нос чуть ли не по самую костяшку. И вдруг в голову Денни закралась мысль, нашедшая лазейку в его горе и чувстве вины за смерть Джимми: может, все это только в моей голове. Он не успел обдумать, что это значит, как разговоры вокруг неожиданно свернули с накатанной колеи.

– Как думаешь, что Кроуфорд будет делать с убийством Шихана? И с Греймором? – спросил Дом.

Вилли разглядел «сокровище» на конце пальца, вытер его о ладонь другой руки и принялся энергично растирать ладони. Денни мысленно отметил, что никогда не пожмет руку Вилли.

– Может, ему и делать ничего не придется. Может, найдутся люди, которые сами этим займутся, – сказал Вилли. Говорил он с акцентом, который Денни не мог определить. Скорее всего, южный. Это только добавляло загадочности фигуре Вилли. Может, Вест-Энд и правда был родом из Техаса или Каролины.

Дом задумчиво кивнул:

– В этом ты, пожалуй, прав, Вилли.

– Ну не томи нас, – вмешался Джексон. – Что ты имеешь в виду?

Денни снова почувствовал на себе чей-то взгляд. «Он думает, стоит ли говорить это при мне». Мальчик поднес журнал ближе к лицу и начал беззвучно шевелить губами, «читая» статью о большеротых окунях, надеясь, что выглядит предельно сосредоточенным. Похоже, этого было достаточно.

– Пара парней тут на днях говорили как раз об этом, – продолжил Вилли. – Иногда люди только языками чешут, но у меня такое чувство, что эти ребята настроены серьезно. Не просто болтовня.

Денни перевернул страницу журнала: он хотел, чтобы мужчины продолжали разговор, а этого бы не случилось, если бы они решили, что он подслушивает. Он украдкой глянул на Рассела и заметил, как тот внимательно смотрит на Вилли.

– По-моему, сейчас кое у кого язык и вправду чешется, – сказал Рассел.

Мужчины расхохотались, но Денни не уловил в его голосе ничего смешного. Скорее это звучало как предупреждение. Предупреждение, которого Вилли, похоже, не понял.

– Народ думает, что Кроуфорд сдал. Слишком много времени проводит с бутылкой, чтобы справляться хоть с чем-то серьезнее, чем мелкие нарушения на дороге или разборки в «Шляпе». Может статься, кому-то придется делать работу за него. – Сказав это, Вилли снова вернулся к ковырянию в носу.

Денни снова бросил быстрый взгляд: Рассел выглядел разъяренным. Рэй Джексон смотрел на него в зеркало широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление и тревожное ожидание. Денни поспешно уткнулся в журнал, чувствуя, что Рассел вот-вот заподозрит, что он подслушивает. Прошло, казалось, целое столетие, прежде чем Рассел заговорил:

– Думаю, шеф Кроуфорд вряд ли обрадовался бы такому разговору. Странно, что ты об этом не упоминаешь, когда он каждую неделю заходит сюда подстричься.

Вилли выудил еще один «трофей» и начал тщательно втирать его в ладони.

– Я бы упомянул, но шеф был слишком занят конвертом, который ты ему передал. – Сказал он это непринужденно, но попал прямо в цель. Рассел буквально вскипел. Джексон выглядел готовым выпрыгнуть из кресла, лишь бы не остаться без уха.

– Вилли, тебе сейчас самое время убраться, – процедил Рассел сквозь зубы.

Вилли уже поднялся.

– Может, и так, Расс. Я вот думаю, может, отрастить волосы.

Дом и Рэй прыснули со смеху, но Вилли и Рассел только сверлили друг друга взглядами, пока Вилли не повернулся к двери.

– Но напоследок скажу вот что: есть люди, и я в том числе, которые многое помнят о том, как раньше пропадали дети. И когда оказалось, что за этим стоял Греймор, кое-что там совсем не вязалось.

Дверной колокольчик звякнул, и Вилли ушел.

Рассел посмотрел ему вслед.

– Думаю, старый Вилли мозг себе повредил, когда слишком глубоко засунул палец в нос.

Остальные рассмеялись, но смех звучал натянуто.

– Все готово, Рэй. Как обычно – «Аль Капоне»?

Рэй фыркнул:

– Конечно. Ты что, думаешь, я сюда прихожу ради твоих парикмахерских талантов и заумных разговоров?

Это сняло напряжение, и теперь смех зазвучал уже по-настоящему.

Рассел хмыкнул, открыл ящик и достал устройство, похожее на старую ленточную шлифовальную машинку, только вместо ленты были ряды спиральных пружин. Он просунул руку в кожаный ремень сверху и щелкнул переключателем. Что бы это ни было, оно зажужжало, и Рассел начал водить прибором по плечам, спине и шее Рэя. Тот застонал и растекся в кресле.

– Рассел, меняю мою жену на эту штуку, прямо сейчас, без торга, – его голос странно вибрировал. Это напомнило Денни, как брат раньше часто и сильно колотил ему по спине и говорил: «Скажи что-нибудь». Голос тогда выходил смешной и ломаный, как сейчас у Рэя.

– Не пойдет, Рэй. Ничего не имею против миссис Джексон, конечно, но это мое секретное оружие.

Наконец настала очередь Денни – его стандартная «детская» стрижка. Обычно он сидел, чувствуя, как салфетка на шее жмет слишком туго, а нос начинает чесаться, сводя его с ума, пока руки были спрятаны под накидкой. Рассел задавал дежурные вопросы, а Денни вежливо отвечал. Но сегодня все было иначе, и то, что он только что увидел, разожгло в нем любопытство.

– А что это за «Аль Капоне»? – выпалил он, прежде чем Рассел успел начать привычную «допросную» беседу.

В глазах Рассела мелькнул новый блеск. Большинство людей заходили сюда поболтать и посплетничать о делах Хэвена. Но мало кто проявлял интерес к самому Расселу или его профессии.

– А-а-а, значит, тебе понравилось, да? Или это имя – «Аль Капоне» – так тебя зацепило?

– Наверное, и то и другое, – ответил Денни, и стеснительность снова взяла верх над любопытством.

– Ну, эта маленькая прелесть называется «портативный массажер». В двадцатые годы они были довольно популярны. После бритья и стрижки важным клиентам делали массаж. Я называю его «Аль Капоне», потому что тот якобы всегда настаивал на массаже после своей еженедельной стрижки. По крайней мере, так говорил мне человек, что его продал.

Денни улыбнулся.

– Вау, это реально круто.

– Знаешь что, юный мистер О'Брайен, – сказал Рассел, – как только закончу с твоей макушкой, попробуем «Капоне» на тебе. Лучше уж так, чем если ты придешь сюда со своей бандой и расстреляешь все к чертям. – Он подмигнул Денни.

Рассел начал стричь мальчика, и в этот момент над дверью звякнул колокольчик. Вошли Джейсон Гамильтон и Ричи Линкольн. Оба были старшеклассниками Хэвенской школы и звездами футбольной команды. Джейсон – квотербек, Ричи – принимающий. На прошлогоднем матче в День благодарения они объединились в сорокаярдовом тачдауне, который принес победу. Диктор стадиона, известный в Хэвене и окрестных городках своими прозвищами для игроков, тогда окрестил их «Президенты». Прозвище прижилось, и теперь их почти никогда не упоминали по отдельности.

– Глазам не верю! – воскликнул Рассел. – У нас еще одна жертва Святого покровителя парикмахерских?

Джейсон и Ричи переглянулись с пустыми выражениями лиц. Почти одновременно они откинули длинные волосы с глаз. Было почти жутко, насколько они похожи: оба высокие, крепко сложенные, с длинными каштановыми волосами. Но их манеры делали их похожими скорее на братьев, чем просто на друзей. Говорили, что эта странная связь помогала им, как квотербеку и принимающему, действовать так слаженно – один почти всегда знал, что думает другой.

– Что ты имеешь в виду, Рассел? – спросил Джейсон, хотя оба парня смотрели на Рассела с одинаковым недоумением.

Пока расческа и ножницы летали по волосам Денни, Рассел включил режим рассказчика:

– В шестидесятых, когда «Битлз» впервые вышли на шоу Эда Салливана, вся страна съехала с катушек. Она и так слегка свихнулась после убийства президента Кеннеди, но «битлы» сводили людей с ума в хорошем смысле. Но это также стало предвестником конца парикмахерских. Дети видели эти лохматые прически и навсегда прощались со стрижками. Я читал, что шестьдесят процентов парикмахерских закрылись с начала шестидесятых. Все хотели носить длинные волосы, как вы, ребята.

Джейсон и Ричи переглянулись.

– Но что ты имел в виду под «Святым покровителем парикмахерских», Рассел?

– Я к этому и веду. Только в этом году дела в бизнесе начали налаживаться. Дайте угадаю, вы, ребята, хотите короткие стрижки, выше ушей, с легким начесом назад?

Он угадал. Оба кивнули и снова откинули волосы назад. Денни подумал, что это бессознательный жест, который будет выглядеть довольно глупо, когда волосы станут короткими.

– Еще один вопрос: вы недавно смотрели какие-нибудь фильмы, которые вам реально понравились?

Парни снова переглянулись.

– Мы пару недель назад смотрели «Лихорадку субботним вечером» в «Гранде», – сказал Ричи почти робко. – Этот Винни Барбарино реально круто танцует.

Рассел громко рассмеялся:

– Дело закрыто, ваша честь. Джон Траволта, Винни Барбарино, Тони Манеро... называйте как хотите. Для нас, парикмахеров, он – Святой покровитель. Так же, как в шестидесятые все хотели быть «Битлз», теперь все хотят быть королями диско.

Когда стрижка Денни была закончена и присыпка осела, Рассел просунул руку в массажер и включил его. Денни сначала напрягся, когда устройство коснулось его спины, но тут же расслабился. Это было волшебное ощущение, почти щекотка, но не совсем, и казалось, что энергия уходит из всех мышц. Денни почувствовал, что растекается лужицей. Странным вибрирующим голосом он сказал:

– Рассел, если бы у меня была жена, я бы тоже поменял ее на эту штуку.

Рассел и Дом так захохотали, что Денни подумал, будто они вот-вот забьются в конвульсиях на полу.

Выходя из парикмахерской, Денни впервые за долгое время чувствовал себя прекрасно. Ему нравилось ощущение чистоты после стрижки, а «Аль Капоне» вполне мог претендовать на лучшее, что он когда-либо испытывал. Колокольчик брякнул за его спиной, Денни пересчитал деньги, хватало на молочный коктейль в «Аптеке Лео», и он направился туда.

Когда Денни пришел на тренировочное поле, Билли как раз заканчивал:

– Привет, Денни. Мой папа скоро подойдет.

– Ладно... Билли... – Денни думал о том, что услышал у Рассела, и волновался за безопасность Пола.

Билли сразу понял, что что-то не так:

– Денни, что случилось?

– Думаю, нам нужно рассказать шефу Кроуфорду о том, что мы нашли в пещерах. – Он быстро пересказал слова Вест-Энда Вилли о том, что люди собираются действовать сами. – Кажется, они что-то собираются сделать. И скоро. Я боюсь за Пола.

– Думаю, ты прав. Давай сходим завтра утром до школы. Я переночую у тебя, а утром возьмем велосипеды. Все равно успеем в школу вовремя.

Денни кивнул.

– Спасибо, Билли. Я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось после всего, что он пережил. Твой папа – классный друг, как и ты, и Пол заслуживает еще один шанс.

– Ты не собираешься лезть ко мне с обнимашками, да? – сказал Билли, а потом треснул Денни по руке. – Пошли. Вон папа.

54

Отец Маккарти резко поднял голову и, слегка озадаченный, окинул взглядом комнату. Он убрал книгу с груди и загнул уголок страницы, на которой остановился, когда задремал. Это была книга, о которой Денни спрашивал в ту ночь, когда пришел сюда после нападения Кроуфорда и его банды.

Маккарти встал и, подойдя к одной из книжных полок, провел пальцем по корешкам, пока не нашел нужное название. Как обычно, любопытство взяло верх, когда Денни упомянул эту книгу. Он прочитал ее почти полностью, пока не наткнулся на то, что, должно быть, нашел и Денни – историю о происхождении Хэвена. Так же, как и мальчик, Маккарти быстро прикинул даты и пришел к выводу, что, если проклятие действительно существует – хотя сам он в подобное не верил, – в этом году город ждет ужасная трагедия.

Он вспомнил все, что произошло с тех пор, как они с Полом прибыли в Хэвен. Проклятие или нет, но трагедия уже их настигла. Маккарти содрогнулся при мысли о том, что могло случиться с Полом, если бы они не были вместе, когда пропал ребенок той девушки, Перуа. Кроуфорд явился к дому Маккарти, готовый к драке, и явно был обескуражен, когда тот сказал, что Пол был дома весь день, готовясь к обязательному трехдневному семинару по адаптации для заключенных, отсидевших долгий срок, а затем пошел пообедать в город. К счастью, Пол будет в Бостоне следующие несколько дней, подальше от того безумия, которое охватило Хэвен.

Маккарти достал с полки еще один потрепанный том и направился к креслу, по пути стараясь не смотреть на часы. Он понимал, что ночь уже наполовину прошла, а он почти не спал. Хотя для него это было не впервые.

Он листал кожаный дневник, пока не наткнулся на нужные датированные записи – заметки за август 1944 года, когда на армейском складе боеприпасов произошел взрыв, унесший жизни всех служащих. Что-то начало зудеть в глубине его памяти, пытаясь всплыть на поверхность, когда Маккарти понял, что, согласно так называемому проклятию, 1944-й был тем же годом, что и этот. Когда Хэвен постигнет трагедия.

Он перевернул страницу и нашел приклеенную вырезку из газеты. Под ней, его собственным почерком, были написаны дата и источник статьи: «Хэвен Сан», 29 июля 1944 года. Маккарти быстро прочитал материал, который по сути был еще одним отчетом о взрыве и возможных объяснениях. И вот оно! Это имя... оно звенело в голове, но связь оставалась неясной.

Он вслух прочитал:

– «Генерал Гамильтон Ганлингер выступил с эмоциональным, хотя несколько запутанным заявлением по поводу происшествия в Хэвене: „Я знал почти каждого человека, погибшего в этом взрыве, многих считал близкими друзьями. Когда происходит нечто подобное, это ужасное испытание для веры. Начинаешь задаваться вопросом, почему Бог допустил столь случайную и бессмысленную трагедию. Потом понимаешь, что вера – это все, за что стоит держаться. Мы не знаем Божьего замысла и не можем пытаться заменить его собственными планами. Это теперь для меня совершенно ясно“».

Маккарти пробежался взглядом по остальной части статьи, где давалась краткая биография Ганлингера, и закончилась она упоминанием, что он был переведен на базу в Калифорнии, когда было решено не восстанавливать базу в Хэвене. Он снова перечитал цитаты Ганлингера. Что это значит? Почему имя кажется таким знакомым? Маккарти поискал ответ в памяти, и взгляд его упал на окно, за которым черное ночное небо на востоке начало светлеть. Ему нужно было поспать; он знал, что ответ придет рано или поздно. С учетом того, что происходило в Хэвене, он надеялся, что это случится вовремя.

Он листал дневник, двигаясь вперед от той записи. Дойдя до последней заметки за декабрь 1945 года, он закрыл дневник и взялся за следующий. Ответ был где-то здесь. Маккарти вел дневник почти всю жизнь, и где-то должна была быть связь. Когда небо снаружи поменяло цвет с фиолетово-серого на красно-оранжевый, дневник Маккарти упал ему на грудь, и он уснул тревожным сном. Ответ на загадку был близко, но все же вне досягаемости.

Проспав несколько часов, Маккарти проснулся бодрым. В голове возник новый план. Включив чайник, чтобы заварить чай, он снова вернулся к книжной полке. Вместо того чтобы брать следующий по хронологии том, Маккарти перескочил к самому последнему дневнику, над которым до сих пор работал. Добавив несколько полных ложек сахара в чашку, он устроился в кресле, полный решимости понять, что его тревожило. Что-то в истории взрыва 1944 года запустило механизмы в голове, но он не мог связать все воедино.

Он начал с конца дневника, быстро продвигаясь назад от последних записей. Вскоре он нашел то, что искал. Пока чай остывал рядом с креслом, Маккарти читал ответы на вопросы, которые мучили его почти всю ночь. В записях говорилось о суициде генерала Ганлингера и вырезке из газеты, найденной при теле. Газета упоминала освобождение Греймора и недавние исчезновения.

– Конечно... как же я мог это забыть, – вздохнул Маккарти. Стресс после похорон Шихана, должно быть, давил на него сильнее, чем он думал. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь осознать смысл происходящего. Потом взялся за чай, морщась от того, как быстро он остыл. Подумал о том, чтобы заварить свежий, но вместо этого схватил ручку, которую всегда держал рядом с последним дневником. «Возможно, записав все, я смогу разобраться», – подумал он.

Маккарти перечитал эти строки несколько раз, а затем снова взялся за запись:

Маккарти оказался в тупике. Должна быть какая-то связь между Полом и Ганлингером, но какая? Пол был ребенком во время взрыва, а затем Ганлингер уехал в Калифорнию. Возможно, родители Пола знали Ганлингера или у них были друзья и родственники, причастные к взрыву или как-то связанные с Ганлингером? Маккарти даже не был уверен, проживали ли родители Пола в Хэвене в 1944 году. Это должен был быть кто-то того же возраста.

«Погодите-ка!»

Снова пролистав последний дневник, он нашел то, что искал. Человек, с которым он встретился на похоронах Шихана, Фрэнк Родман. Он говорил странные вещи, но из-за всего волнения Маккарти почти сразу забыл о нем.

Покачав головой, он поднялся из кресла и медленно вышел на крыльцо. Даже ранним утром жара была удушающей. Воздух был таким тяжелым, словно дышишь под водой. Маккарти поднял взгляд к небу – обычное дело для священника. Но он искал не знак свыше, а дождевые облака.

Он решил рассказать Греймору все, что выяснил, когда тот вернется с семинара. А затем, вместе с Полом или один, он найдет этого Фрэнка Родмана.

55

Джо Каммингс сидел за барной стойкой «Ведьминой Шляпы», потягивая пиво и нервно оглядываясь по сторонам. Он обдумывал сообщение, которое получил на работе, как раз когда собирался уходить. Секретарь приняла звонок в конце дня. Она сказала, что это был отец Маккарти, умоляющий встретиться с ним здесь сегодня вечером по срочному делу, касающемуся безопасности Пола. Сама секретарь выглядела потрясенной даже от того, что приняла звонок.

Вместо того чтобы пытаться связаться с Маккарти или Полом, Джо сделал, как было велено. Он уже почти час сидел здесь, но Маккарти все не появлялся. Теперь, когда у него было время обдумать ситуацию, он задался вопросом: зачем Маккарти хотел встретиться именно в баре? Пока он ждал, заведение начало заполняться, и Джо с надеждой смотрел на каждого нового посетителя, желая, чтобы это оказался Маккарти.

Что-то было не так. Он почти чувствовал, как это «неправильное» чувство висит в дымном воздухе. Некоторые мужчины бросали на него странные взгляды – украдкой, словно знали то, чего он не знал. В очередной раз взглянув на часы, Джо решил, что пора идти. Он направился к телефонной будке, чтобы сообщить Тине, что уже в пути, как вдруг какой-то посетитель встал перед ним и схватил трубку.

– Я надолго, приятель, – сказал тот с натянутой улыбкой.

– Мне нужно быстро позвонить, так что, может, пустишь меня вперед? – весело ответил Джо, стараясь скрыть растущую тревогу.

– Я пришел первым, приятель, – сказал мужчина, – так что либо подожди, либо сэкономь деньги.

Джо колебался. Ему нужно было выяснить, что происходит.

– У тебя проблемы, приятель?

Джо с удивлением взглянул на мужчину, а потом отвернулся.

Когда он направился к двери, посетитель не говорил по телефону, а просто держал трубку и смотрел на него. Джо вышел на улицу и направился к своей машине. Парковка «Шляпы» была темной, фонари на фасаде здания проигрывали борьбу с тьмой, которая, казалось, исходила из окружающего леса. Подходя к машине, Джо заметил что-то странное в том, как она стоит. Он сразу понял причину, и все его тело напряглось.

Подойдя ближе, Джо убедился в своих подозрениях – шина была спущена. «Ничего страшного, – сказал он себе, – наверное, наехал на бутылку. Поменяю и поеду домой». Он знал, что запаска в багажнике исправна. Да, точно, это была бутылка – все-таки парковка у бара.

Это не помогало успокоиться. Все тело дрожало от предчувствия, подпитываемое адреналином.

Вдалеке раздался лай собаки, до Джо донесся запах затхлого пива и жирных гамбургеров, жарящихся на открытом огне – все чувства невероятно обострились.

Гравий под ногами захрустел, когда он подошел к багажнику за домкратом и запаской. Звук открывающихся и закрывающихся дверей «Шляпы» усиливал напряжение.

Джо открыл багажник и схватил домкрат и баллонный ключ, металл казался прохладным в его потных руках.

Снова раздался хруст гравия, но на этот раз не от его собственных шагов. Просто другие посетители направлялись к своим машинам... черт, да все просто. Наверное, помогут ему, и он побыстрее отправится домой. Но когда Джо обернулся, понял, что обманывал сам себя. Его инстинкты не подвели: происходило что-то очень, очень неправильное.

Когда группа мужчин приблизилась, он прищурился, пытаясь разглядеть их лица, одновременно сильнее сжимая ключ. Звук их шагов казался оглушительным. И вдруг свет погас. На мгновение он оказался в полной темноте. Сердце бешено забилось, и Джо подумал о том, чтобы броситься к бару или на улицу; но внутри у него не было союзников.

Темнота внезапно сменилась ослепительным светом от фар пикапа, который обжег ему глаза.

Мужчины выстроились перед машиной, черные силуэты в ореоле света. По их теням он понял, что не единственный, кто держит в руках оружие. Казалось, у кого-то была бейсбольная бита, у кого-то – цепь, а у кого-то... черт, неужели это пистолет? Джо подумал о том, чтобы запереться в машине, но смысл? Все равно бы его достали, и он не успел бы даже никому врезать как следует, прежде чем его запинают.

Страх начал отступать, уступая место пониманию, что сейчас будет драка.

– Добрый вечер, ребята. Не хотите помочь мне поменять колесо? – Джо попытался говорить непринужденно и самоуверенно, хотя прекрасно слышал, что в его голосе звучит страх.

Мужчины рассредоточились, формируя полукруг вокруг него, и начали приближаться. Гравий хрустел под ногами, вдали лаяла собака. Джо резко хлопнул багажником. Этот резкий звук на мгновение остановил мужчин, и у него появился шанс. Он повернулся и вскочил на багажник, а оттуда перепрыгнул на крышу машины.

Нападавшие оббежали автомобиль, и один из них вскочил на задний бампер и на багажник. Джо со всей силы ударил по его колену ключом. Крик боли словно подстегнул остальных.

Когда они тянулись к нему, Джо отмахивался ключом, колошматя по рукам, пальцам и предплечьям и порой с наслаждением слыша звук ломаемых костей.

– Я царь горы, ублюдки, попробуйте свалить меня! – безумно рассмеялся он.

Он размахивал ключом, как одержимый, нанося удары по головам, рукам и всему, что подвернется. Он начал думать, что, возможно, ему удастся выбраться, когда странный жужжащий звук привлек его внимание. Его обостренные чувства уловили его с опозданием на долю секунды, и цепь обвила его ноги. Внезапно Джо подлетел в воздух, лишившись опоры, его голова и плечи с глухим стуком ударились о крышу машины, и он кулем свалился на землю.

Он попытался пролезть под машиной, но его вытащили обратно. Джо продолжал размахивать ключом, а когда понял, что его больше нет, начал махать кулаками. Наконец они схватили его. Джо почувствовал стальной захват на запястьях, а затем раздался щелчок. Его руки пристегнули наручниками к дверной ручке машины и продолжали избивать.

– Наручники... – пробормотал он. – Кроуфорд! Ублюдок.

Удары прекратились, и он понял, что был прав. И еще он понял, что это знание могло стоить ему жизни.

– Покончи с ним, – приказал хриплый голос, и удары возобновились, пока все не погрузилось в темноту.

Джо не имел ни малейшего представления, сколько времени находился в бессознательном состоянии и что с ним сделали. Он почувствовал, как рука бессильно упала на землю, когда с нее сняли наручник, и перед глазами возник яркий образ Иисуса, которого снимают с креста. Он попытался открыть глаза и смог приподнять только левое веко. Правый глаз был либо опухшим и закрыт, либо полностью отсутствовал – не понять. Он различил силуэт человека, снимающего наручники, и понял, что тот в капюшоне.

– Я... мертв?

Человек снял второй наручник, и вторая рука Джо рухнула на землю, а сам он сполз вдоль борта машины.

– Не в этот раз. Но следи за тем, с кем водишься. В следующий раз ты можешь и не проснуться. А еще хуже – это может быть не ты, а твоя милая женушка. Или сын. Или та шлюшка, которую ты называешь дочкой. Хотя, похоже, уже все ею попользовались.

Мужчина усмехнулся, и Джо понял, что это вовсе не взрослый, а мальчик. Голос был знаком, но он не мог сразу вспомнить, кому он принадлежит. Джо попытался пнуть мальчишку, когда тот стоял рядом, но лишь бессильно махнул ногой. Одежда была теплой и липкой.

– Держись подальше от этого урода, Каммингс.

– Иди на хер, – ответил Джо с усталой покорностью в голосе. Мальчик пнул его снова, затем еще раз, и когда он, наконец, ушел, смеясь, мир вокруг Джо потемнел.

56

Кроуфорд сидел за кухонным столом, на котором стояла пустая бутылка виски. Когда он только сел, бутылка была почти полной.

Кроуфорд был в полицейской форме, на столе, кроме бутылки и стакана, лежали всего две вещи: рамка с фотографией его умершей жены и служебный револьвер.

Сьюзен не стало почти тринадцать лет назад, когда Дейл был совсем маленький, и Кроуфорд за все это время почти о ней не думал. Быть героем в маленьком городке давало Кроуфорду немало привилегий. Он был молод, красив и сложен, как футболист. Женщины никогда не были проблемой, а после того, как он поймал Греймора, они буквально бросались на него.

Сьюзен была красивее всех. Она не кидалась на него и почти не проявляла интереса. Возможно, именно это и привлекло его, и в нем проснулся охотничий азарт. Он преследовал ее без устали, применяя обаяние там, где нужно, и силу там, где это требовалось для отпугивания других претендентов. В конце концов он добился ее. Они быстро поженились, и Кроуфорд думал, что у него есть все: внешность, отличная карьера, красивая жена.

Через несколько месяцев после свадьбы Сьюзен забеременела Дейлом. «Вишенка на торте, – подумал он. – Сын». Он мог исправить все ошибки, которые допустил с ним собственный отец в детстве. Но когда ребенок появился на свет, забот оказалось гораздо больше, чем он ожидал. Дейл был капризным и страдал от хронических ушных инфекций. Он требовал постоянного внимания, оставляя мало времени Сьюзен для супружеских обязанностей. В оставшееся время она жаловалась на усталость. Кроуфорд после работы стал проводить больше времени в баре, чем дома. Когда он возвращался домой, то был пьяным и злым – плохое сочетание, особенно для Сьюзен.

Арест Греймора стал последним большим этапом в его карьере. И в то же время его грызло чувство, что, возможно, это вовсе не был такой уж успех. Раны мучили его, а уверенность Греймора в том, что он невиновен и пытался спасти девочку, казалась чертовски искренней. Но убийства прекратились, и с помощью алкоголя становилось все легче заглушить сомнения.

Но вопрос, был ли он хорошим полицейским, оставался сложным. Решением стала грубая сила. Люди делали и говорили то, что нужно, если их немного замотивировать физически. Он перенес эту практику домой, чтобы добиваться своего от Сьюзен.

Однажды вечером, после того как он разогнал драку в баре, Кроуфорд вернулся домой и застал Сьюзен, которая ждала его. Она плакала, и Кроуфорд подумал, что что-то случилось с Дейлом. Он был пьян, и когда она не рассказала ему о проблеме с первого раза, во второй раз он задал вопрос кулаками. Он жестоко избил ее, все еще разгоряченный дракой в баре.

Наконец она сказала ему, что ее тревожило, и это оказалось последним, что Коди хотел услышать. Она снова была беременна. Одного ребенка было вполне достаточно, а она даже еще не вернула прежнюю фигуру. Теперь еще девять месяцев набора веса и жалоб, в итоге – еще один орущий младенец. Это было слишком. Он начал размахивать кулаками и не помнил, когда остановился. Когда пришел в себя, Дейл кричал в кроватке, мокрый, грязный и голодный. А Сьюзен была мертва – ее череп был проломлен.

Коди, возможно, не был хорошим полицейским, но в роли преступника он преуспел. Он сразу начал звонить друзьям и родственникам, спрашивая, не видели ли они Сьюзен. Он объяснял, что пришел домой и нашел Дейла спящим в кроватке, но Сьюзен нигде не было.

Избавиться от тела было несложно: на его участке находился давно засыпанный старый колодец. Он сбросил туда Сьюзен вместе с частью ее одежды и украшениями, засыпав несколькими мешками извести. Затем он замаскировал колодец и замел следы.

Он рассказывал сочувствующим слушателям, что Сьюзен никогда не хотела быть матерью. Ей не хватало свободы. Она часто оставляла бедного Дейла сидеть в собственных какашках до прихода Коди. Семья Сьюзен горячо возражала – Сьюзен любила ребенка, ей нравилось быть матерью. Но они были пришлыми, и их слова остались без внимания.

Официальная версия была такова: Сьюзен внезапно ушла, прихватив с собой одежду, украшения и деньги. Поток поддержки, который Коди получил после этого, был ошеломляющим. Соседи и жены других офицеров помогали ухаживать за Дейлом. Коди на некоторое время перестал пить и сыграл роль обманутого мужа и одинокого родителя.

Все это время Греймор преследовал его. Коди поднял все свои связи в Брэкстоне, чтобы никакие письма не просочились ни внутрь, ни наружу. У Греймора не было семьи, так что это было несложно. Единственный, кого он не мог полностью изолировать, – это священник, но это почти не имело значения. Все говорят священникам, что они невиновны.

Теперь Греймор вернулся, и дети снова гибнут. Виновен он или нет? Кроуфорд опрокинул бутылку в стакан, но в ней не осталось ни капли спасения. Он посмотрел на фотографию Сьюзен и почувствовал укол вины и раскаяния. Как он здесь оказался? Что могло бы быть, повернись все иначе? В его голове смешались Греймор, маленькая девочка, которую он не смог спасти, Сьюзен, ребенок, который так и не появился на свет...

Он взял револьвер, вертя его в руках. Сможет ли он это исправить и как? «Забудь про исправление, – подумал он, – сойдет хотя бы, чтобы стало терпимо». Он снова повернул пистолет и уставился в дуло – черную дыру, которая удерживала его взгляд. Казалось, что там спрятаны ответы. Он присмотрелся внимательнее, не замечая, как его большой палец нажимает на спуск. Неужели там свет? Неужели там все это время скрывался ответ?

Комната взорвалась грохотом и вспышкой света. Глаза Коди были закрыты, и он почувствовал, как пистолет вырывают из его рук. «Теперь я никогда не найду ответ», – подумал он.

– Папа, что ты делаешь? – в голосе Дейла звучала паника. Он находился у задней двери, возвращаясь после своих дел в «Ведьминой Шляпе», когда увидел отца, сидящего с пистолетом. Он распахнул дверь и включил свет, дверь с силой ударилась о полку, стеклянная панель разбилась, но отец не шевельнулся, а просто закрыл глаза.

Дейл вырвал у него пистолет. Отец пробормотал что-то про «ответ», потом опустил голову и отключился. Вскоре Дейл начнет задумываться, не лучше ли было бы остаться снаружи и понаблюдать.

57

Десятилетний Шон Дженкинс обожал рыбалку. Но как же он, черт возьми, ненавидел вставать ради этого среди ночи. По мнению Шона, рыба никуда не денется, так что какая разница, если поспать еще пару часов перед тем, как попытаться ее поймать? Но когда отец говорит, что можно пропустить школу ради рыбалки, то зачем спорить?

Его отец, Гарри, известный в «Ведьминой Шляпе» и многих других барах Хэвена как Дженк, взял больничный на работе, сообщив Шону, что такие дни просто нельзя упускать, и вот они здесь. Небо на востоке только начинало светлеть, когда Шон и отец достали из багажника все необходимое. Гарри добавлял в термос с кофе то, что он называл «стартовым прыжком». Проще говоря, щедрую порцию ирландского виски, купленного на распродаже в магазине «Вина и спиртные напитки» на Мейн-стрит.

Шон наблюдал за отцом со смесью любви и отвращения, которая его смущала. Он уже понимал, как пройдет день. За беседами и рыбалкой утро пройдет чудесно, а по мере того как будет пустеть термос, настроение Дженка сменится на злость – из-за жары, отсутствия рыбы, «Янкиз», да практически из-за всего. Если Шон будет действовать правильно, то в нужные моменты кивнет, верно ответит на невнятные вопросы и отделается парой шлепков по спине. Если же сильно ошибется – получит кулаком в живот. Или еще хуже.

К концу дня, когда Дженк закончит пить, он превратится в неуклюжую груду соплей и слез, оплакивая потерю жены Майры, «ушедшей слишком рано на Небеса». Еще больше сбивало с толку Шона то, что все его воспоминания о родителях были связаны с криками, ссорами и летающими пивными банками или кружками. Шон знал, чего ожидать, – это была не первая их рыбалка после того, как мать умерла от печеночной недостаточности. Но он не знал, что эта поездка станет их последней.

Когда они пробирались через лес к последнему «месту-которое-нельзя-пропустить» Дженка – его друзья из «Шляпы» славились такими советами, – солнце только начало выглядывать из-за горизонта, и Шон понял, что день будет жарким. Порой утром в это время года первостепенной задачей было разжечь костер, чтобы согреться, пока солнце не поднимется достаточно высоко. Но поскольку температура за ночь не опускалась ниже семидесяти градусов уже больше недели, Шон занялся поиском веток с развилкой, чтобы воткнуть их в землю в качестве упора для удочек.

Дженк открыл коробки со снастями и начал подбирать крючки, грузила и поплавки. У Шона был свой десятилетний опыт в этом деле: голодная рыба клюнет на что угодно, особенно если на конце крючка большой, сочный червь. Вчера вечером он, сидя на карачках, ловил «ночных червей», которых считал первоклассным лакомством для любой уважающей себя рыбы.

Через несколько минут, вспотев, Шон и Дженк сделали первый заброс и поставили удочки на палки, которые Шон вбил в мягкую землю на берегу. По традиции они чокнулись напитками – у Шона была фляжка с вишневым Кул-Эйдом, у Дженка – почти полный термос крепкого кофе, – и Дженк произнес свой официальный тост за рыбалку:

– Пусть рыба клюет, пусть Бог воздает, а тот, кто заслуживает, вволю пьет.

Шон сделал глоток Кул-Эйда, глядя, как отец жадно отпил из термоса. Его адамово яблоко двигалось вверх и вниз, как поплавок, когда на крючок попалась особенно жирная добыча. Дженк вытер рот тыльной стороной руки и с шумным вдохом осмотрел озеро.

– Красивое место, правда, Шон?

Шон прищурился, глядя на озеро; действительно, место было прекрасным. Солнце почти полностью поднялось над линией деревьев на востоке, его лучи скользили по спокойной воде. Единственными звуками были пение птиц, кваканье лягушек, ленивое жужжание редких насекомых и легкий плеск воды о берег. Его взгляд наконец остановился на неподвижных кончиках удочек.

– Да, красивое. И, надеюсь, рыбное.

Дженк рассмеялся – резкий, гавкающий звук, в котором не было ни капли юмора.

– Ну, Салли клялся, что вытащил тут же форель на пятнадцать дюймов. Старый Салли, заметь, тот же самый, который уверяет, что его жена – точная копия Салли Филд^[4]. Теперь мои глаза уже не те, что раньше, но Бекка Салливан больше похожа на непаханое поле, чем на Салли Филд.

И началось. Дженка несло так, что он забыл, с чего начал. Шон перестал слушать и задумался о Салли Филд в «Смоки и Бандите». Но когда Дженк ступил на дорожку, ведущую к бейсболу, Шон снова включился.

– А у «Янкис» есть шорт-стоп, черт побери... прости, Майра... который в прошлом году даже два пятьдесят не набрал.

Постоянные извинения перед умершей матерью Шона каждый раз, когда Дженк ругался, были одной из самых раздражающих его привычек. Либо перестань ругаться, либо не извиняйся каждый раз, ради всего святого.

– Извини, мам, – добавил Шон с хитрой улыбкой.

– У нас на шорт-стопе Петух. В прошлом году он почти выбил триста и попал в олл-стар. По позиции, Шон, мы этих гребаных парней в полосатой форме обходим. Извини, Майра.

У Шона сложилось мнение, что его отец так же бесполезен, как москитная сетка на подводной лодке, и ни черта не понимает в простых вещах вроде рыбалки, но вот бейсбол он любил всей душой. Каждый матч «Ред Сокс» смотреть или слушать обязательно, каждую табличку результатов изучать ежедневно. В этом году, думал Шон, может быть по-другому.

Он посмотрел, как отец сделал очередной долгий глоток из термоса, и перевел взгляд на удочки. Уже было жарче некуда, даже в тени, а кончики удочек не шевельнулись ни на йоту.

– Пойду, удобрю мать-природу, – пробормотал Дженк. У него был целый арсенал фраз почти на все физиологические нужды, и Шон слышал их миллион раз.

Он наблюдал, как отец шатко встал и побрел в лесок. Далее последует невнятная речь, и все пойдет под откос. Шон посмотрел на небо, надеясь увидеть надвигающуюся грозовую тучу, но небо оставалось ярко-голубым, а дождь был из разряда невозможного, как и трезвость Дженка. Солнце еще едва поднялось на востоке, а уже пора было купаться.

И вдруг одновременно дернулись обе удочки. Шон уставился на них, думая, что показалось. Потом леска медленно натянулась на каждой, и оба кончика потянулись к озеру.

– Папа! – вскрикнул Шон, быстро сорвав свою удочку с упора и наклонившись, чтобы ослабить катушку на удочке отца, давая рыбе возможность плыть, не утаскивая удочку в воду. Он дернул свою снасть назад, чтобы закрепить крючок, пока катушка Дженка яростно визжала, выпуская леску.

– У тебя трофей, парень! – Дженк вышел из леса, схватил удочку и сразу подтянул катушку. Как только он это сделал, кончик снасти устремился к воде. Шон пытался сматывать леску, когда обе удочки вдруг вернулись в нормальное положение, и лески обвисли.

– Черт, обе лески оборвались! – пробурчал Дженк.

Шон с отвращением бросил взгляд на отца: тот даже не потрудился застегнуться. Он вернул свою удочку на упор и пошел доставать пару снастей из коробки.

– Что за черт... – Дженк все еще пытался смотать леску, но она снова натянулась. – Наверное, зацепилась за бревно или...

И вдруг удочка Дженка сильно дернулась, почти согнувшись пополам.

Шон наблюдал с изумлением, как руки Дженка дернулись в стороны, а он изо всех сил пытался сохранить равновесие. «Почему он просто не отпускает удочку?» – подумал мальчик. Снасть снова выправилась, а затем опять рванула. На этот раз Дженк отпустил, или же леску натянуло слишком сильно, но не раньше, чем полностью потерял равновесие. Он махал руками, как мельница, и на мгновение Шон подумал, что отец останется на берегу. Яркое солнце позади придавало его силуэту комичный, почти мультяшный вид.

И вдруг он покачнулся и плюхнулся лицом в озеро. Шон покачал головой, улыбаясь, пока отец пытался встать на ноги.

– Если хотел охладиться, мог хотя бы рубашку снять! – крикнул он.

Дженк встряхнул волосами, пытаясь удержать равновесие, стоя в воде по пояс. Он посмотрел в озеро с растерянным выражением лица.

– Нога застряла...

Вода вокруг Дженка закрутилась, и Шон заметил в ней какую-то темную массу. Он побежал к озеру, чтобы помочь, когда вдруг из воды взметнулся огромный фонтан. Шон успел увидеть две вещи, которые казались бессмысленными: темная фигура, почти неразличимая из-за солнца, нависла за его отцом, и у нее были щупальца. Затем ноги Дженка взмыли в воздух, и обе фигуры исчезли. На поверхности озера на короткое время закрутился водоворот, а потом поверхность снова стала гладкой, словно Шон все это придумал.

Наконец он среагировал, ринувшись в воду и зовя отца. Позже он удивлялся, откуда взялась такая смелость, но в тот момент действовал исключительно на адреналине. Страх придет позже.

Шон нырял под воду и кричал, пока не ослабел и не охрип. Потом он заплакал, и казалось, слезам его не будет конца.

58

Начальник полиции Кроуфорд сидел в своем кабинете, глядя в пустоту. Похмелье было такое, будто оркестр отбивал марш у него в голове, а воспоминания о прошлой ночи были смутными. Избиение Джо Каммингса в «Ведьминой Шляпе» не давало ему покоя. Каммингс наверняка опознает некоторых из нападавших, а это значит, разверзнется ад. У него и без того было достаточно проблем с этим неугомонным Греймором, так что лишний бардак ему был совершенно ни к чему.

Он пытался сосредоточиться на бумагах, разбросанных перед ним на столе: отчеты обо всех исчезновениях с 1961 года, стенограммы суда и психиатрические заключения о Грейморе до суда и во время отсидки. Нужно было убедиться, что, если Греймор снова оступится, его посадят надолго. Если он вообще доживет до суда, думал Кроуфорд. Он только погрузился в показания Кевина Деннекара, как шум в приемной вернул его в реальность.

Раздраженный, он вскочил и вышел из кабинета, рука автоматически потянулась к кобуре. Офицер Хадсон жестикулировал, пытаясь успокоить двух нервных мальчишек, которые явно были источниками шума.

– Что здесь происходит?! – прогремел Кроуфорд, надеясь напугать мелких негодяев. Но вместо того чтобы упасть в обморок при виде начальника полиции, они ринулись прямо к нему, тараторя так быстро, что Кроуфорд не понимал ни слова.

– Тихо! – рявкнул он.

Оба умолкли на полуслове, переглянулись, а затем снова подняли глаза на Кроуфорда. В его голове барабаны ускоряли темп, и он начал чувствовать легкое головокружение.

– Вы о чем думаете, парни, вваливаясь в мой участок и устраивая здесь такой переполох? – прогремел он. – У нас тут работа идет!

Он окинул взглядом обоих, пытаясь вспомнить их имена и одновременно ожидая извинений.

Худой шагнул вперед и прочистил горло.

– Мы... моя собака пропала... возле озера... и все это... разрушенное...

– Спокойнее, парень. Сначала назовитесь.

– Я – Денни О'Брайен, а это Билли Каммингс. Мы живем у озера на Хиллвью-стрит.

В голове Кроуфорда сразу все закрутилось на полной скорости, даже несмотря на барабаны. Мальчишка Каммингс должен был быть в больнице, переживая за папу.

– Сынок, ты понимаешь, что твой отец в больнице, а ты тут несешь невесть что? – спросил он. Мальчик явно ничего не знал о случившемся прошлой ночью, что, в каком-то смысле, слегка обрадовало.

Денни смутно помнил, как утром звонил телефон, но мама редко на него отвечала. Лицо Билли побледнело и приобрело выражение, в котором Денни узнал свое собственное несколько лет назад.

– Больница? Что случилось? Он в порядке?

Кроуфорд видел, что мальчишка едва не плачет. Денни тоже выглядел неважно. Он надел маску заботливого отца:

– Мне жаль сообщать тебе эту новость, Билли. Твой папа вчера вечером ввязался в потасовку в «Ведьминой Шляпе»... настоящую барную драку...

– Барную драку?! Мой отец не ходит по барам в поисках того, с кем бы подраться! Он в порядке? – тревога мальчишки сменилась гневом. Денни выглядел готовым упасть в обморок.

– Его здорово покалечили, но врачи думают, что он поправится. Давай я попрошу одного из офицеров отвезти тебя к отцу, – сказал Кроуфорд. – А с Денни мы пока поговорим о том, что вас так взволновало. – Он кивнул Хадсону, чтобы тот подготовил машину.

– Денни, ты остаешься здесь и...

– Нет, я пойду с тобой, Билли.

– Но как же...

– Мы расскажем шефу Кроуфорду про ребят, что пьют у озера, в другой раз. Сейчас я должен быть с тобой в больнице.

– Вот именно, мальчики. Позаботьтесь о папе Билли, а потом сможете похвастаться друзьям, что ехали в настоящей полицейской машине. Если есть проблема с ребятами у озера, я обо всем позабочусь. Не волнуйтесь ни о чем.

Кроуфорд наблюдал, как Хадсон уводит мальчишек к парковке. «Ну и неудачники, – подумал он. – Пришли в участок, чтобы настучать на каких-то подростков, которые попивают пивко у озера. – Он усмехнулся про себя. – Наверняка это Дейл шпилит старшую сестру Каммингса. Какое же ироничное совпадение». С этими мыслями он вернулся в кабинет и снова раскрыл судебные протоколы.

Когда они были достаточно далеко, чтобы Кроуфорд не мог их услышать, мальчишки принялись уговаривать Хадсона рассказать им правду. Билли рвался узнать о судьбе отца:

– Офицер Хадсон, насколько все плохо с моим папой? Что на самом деле произошло? Вы же знаете, мой отец не ходит по барам.

Хадсон взглянул на них в зеркало заднего вида. Денни заметил, как на лбу у взрослого выступили капельки пота. Было ясно, что его разрывало пополам: долг полицейского против сострадания к мальчику.

– Как сказал шеф, досталось ему сильно, – наконец произнес он. – Сегодня рано утром поступил анонимный звонок. Мы нашли его в машине за «Ведьминой Шляпой», на самой окраине. У машины спущено колесо, и все выглядело так, будто ее специально закатили в лес. Твоя мать пыталась позвонить Денни, но никто не взял трубку. Мы велели школе сообщить, когда вы появитесь, но, похоже, вы так и не дошли.

Он замялся, потом добавил тише:

– У твоего отца сотрясение и множество переломов. Врачи говорят, если не откроется внутреннее кровотечение, он должен выкарабкаться.

Денни почувствовал, как его мутит, и бессильно привалился к дверце машины. Одного только слова «больница» хватило, чтобы вспыхнули мучительные воспоминания об аварии, в которой пострадал его собственный отец. Он ясно увидел, как тот лежал, почти весь замотанный бинтами, с трубками и проводами, торчащими из тела. Денни резко мотнул головой, отгоняя видение. Нужно держаться.

Но все это не укладывалось в голове: отец Билли ввязался в какую-то пьяную драку? Чушь.

– А кто еще пострадал в этой драке? – выдавил он.

Хадсон снова поймал его взгляд в зеркале. Морщины на лбу прорезались глубже, и капли пота покатились по вискам.

– Этого я не знаю, Денни, – ответил он напряженно. – Насколько мне известно, в больнице только мистер Каммингс.

У Денни было ощущение, что тот хочет добавить еще что-то, но не решается.

Денни видел, как Билли все больше закипает.

– Вы хотите сказать, что мой отец влез в пьяную драку, его избили до полусмерти и он никого даже не уложил? Да он троих из тех отбросов, что ошиваются в «Ведьминой Шляпе», уделал бы играючи! Что, черт возьми, произошло на самом деле, офицер Хадсон?

Хадсон в этот раз не поднял взгляд в зеркало.

– Это все, что мне известно, Билли. Может, его подло ударили исподтишка. Может, подкараулили. Врачи, возможно, смогут сказать больше. Но свидетелей мы пока не нашли.

Он свернул на стоянку у главного входа в больницу и поставил машину на служебное место.

– Держитесь, ребята.

Оказавшись в вестибюле, Билли резко остановился и схватил Денни за руку.

– Что это на тебя нашло? Почему ты не остался и не рассказал Кроуфорду о том, что мы нашли?

Денни замер. Само присутствие в больнице будто утягивало его разум в прошлое. Перед глазами стояла та же картина: он и мать входят в это самое помещение, тогда еще по-настоящему вместе. Никто из них не знал, насколько серьезны травмы отца. Полицейские уже сообщили о Джимми. Их привез офицер Макдермот. Все словно повторялось – размыто и мучительно, и на миг Денни показалось, что он снова идет навещать отца.

– ...Денни? Ты в порядке? – донесся до него голос Билли.

Денни вынырнул из прошлого и попытался взять себя в руки.

– Да, все нормально, – выдавил он. – Просто... я не думаю, что Кроуфорду можно доверять. Ты видел его глаза? Красные, мутные, будто он едва держится. И выглядел он... слегка чокнутым. Если он узнает про пещеры, он обернет это против Пола. Помнишь историю, как его поймали в шестьдесят первом? Тогда на озере нашли каноэ, а рядом Пола с той мертвой девушкой. Кроуфорд скажет, что Пол пытался спрятать ее тело в своей пещере. Все слишком хорошо сочетается с его версией. Нам нужно придумать что-то другое. Но давай сначала навестим твоего отца.

Они подошли к стойке информации. Женщина с большим значком в виде смайлика объяснила, как пройти в палату мистера Каммингса. Сначала нужно было остановиться у поста реанимации: пациент все еще считался в тяжелом состоянии. Она, правда, добавила, что состояние стабильное, но никаких подробностей не сообщила.

Они поднялись на третий этаж на лифте. Для Денни эта короткая поездка растянулась на целую вечность. Он не помнил, чтобы вообще заходил в лифт с тех пор, как в последний раз ехал в реанимацию. Тогда прошлое и настоящее тоже перемешались – во время того визита, когда им с матерью сообщили неизбежное. Врачи ничего больше не могли сделать. Тесты показали полное отсутствие мозговой активности. Сердце и дыхание его отца поддерживали лишь аппараты. И именно матери Денни пришлось подписывать согласие на то, чтобы их отключили.

Лифт резко остановился, и двери разъехались в стороны. Денни и Билли подошли к посту, чтобы узнать о состоянии мистера Каммингса. В этот день дежурила симпатичная девушка с белокурыми волосами. Денни подумал, что она выглядит слишком юной для медсестры.

Она объяснила, что мистер Каммингс получил сотрясение, но, похоже, обошлось без повреждений мозга. У него было несколько переломов – в том числе носа и пары ребер. Имелись множественные синяки и порезы, многие из которых потребовали наложения швов. Она предупредила, что вид его отца станет для них своего рода шоком из-за повязок и ран, но признаков внутренних повреждений не обнаружено.

Медсестра также сказала, что обычно в таких случаях к пациенту пускают лишь взрослых, да еще только ближайших родственников, но из-за особых обстоятельств мистер Каммингс убедил врача впустить и Билли, и Денни. Он, собственно говоря, настоял на этом. Затем она провела их в палату.

59

Начальник полиции Кроуфорд глубоко затянулся сигаретой, не зная, что сказать мальчишке.

Допросы были одной из любимых частей его работы. Дайте ему злобного головореза, который пытается держать рот на замке, он его сломает. Дайте ему свидетеля, который неохотно дает показания, Кроуфорд вытащит из него любое, удобное для дела. Но ребенок... черт, он не мог поговорить даже со своим никчемным сыном, не то что с каким-то десятилеткой, который только что стал свидетелем того, как его отца... убили. Якобы.

Кроуфорд знал, что Дженк был крепким и довольно грубым выпивохой и, вероятно, становился жестоким, когда напивался. Он увидел типичные признаки избитого ребенка. Проигнорировал сходство со своей жизнью, которое бросилось ему в глаза, и потушил сигарету в переполненной пепельнице.

– Шон, расскажи мне еще раз, что случилось. Что, по-твоему, ты видел. Говори медленно и хорошо подумай: врать полицейскому – не самая лучшая идея.

Шон скривился:

– Я не вру. Я уже два раза рассказывал, что произошло. – Он указал подбородком на диктофон, работающий на другом конце стола. – Просто перемотайте запись и послушайте, мне не хочется снова рассказывать.

Кроуфорд улыбнулся. Мальчик пытался выглядеть крутым, но слезы уже наворачивались на глаза.

– Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, о синяках на спине и о том, как ты сломал руку в двух местах в прошлом году.

Кроуфорд настоял, чтобы мальчика осмотрел врач, когда тот пришел в участок в истерике после произошедшего с его отцом. Доктор упомянул синяки, и Кроуфорд настоял на том, чтобы тот посмотрел медицинские записи и обнаружил сломанную руку. Кроуфорд понял – мальчик у него в руках. Шон опустил взгляд, вся его дерзость испарилась.

– Я поскользнулся на мокрых листьях на ступеньках веранды и упал на спину. Прошлым летом я упал со скейта, – его голос стал монотонным, как у робота. Словно он читал по сценарию.

– Шон, мы оба знаем, как у тебя появились синяки и сломанная рука. Я знаю... знал твоего отца. Я знаю, как он себя вел, когда пил, и как сильно скучал по твоей маме. Это не его вина, он просто так справлялся с горем.

Шон посмотрел на него с широко раскрытыми глазами, полными надежды. Его тайна раскрыта, а Кроуфорд идеально сыграл заботливого полицейского. Слезы катились по щекам Шона.

– Он... он не хотел сделать м-мне б-б-больно, я просто раз-з-зозлил его. Он всегда потом извинялся.

Кроуфорд поднял глаза, когда в комнату вошел Ортис, и кивнул ему. Черт, что он тут делает?

Ловушка была расставлена, оставалось только ее закрыть.

– Я понимаю тебя, Шон. Иногда ты должен терпеть. Иногда нужно самому причинить боль. Сегодня утром он собирался сделать это снова, да? Но в этот раз ты был храбр, тебе хватило сил. Правильно я говорю, Шон?

Мальчик отпрянул, когда прозвучало это изящно замаскированное обвинение. Его лицо, и без того красное от слез, побагровело.

– Вы думаете, что я... сделал больно своему отцу? Вы думаете, что я убил своего папу? – его голос стал громче, но оставался ровным. – Ты, чертов подлый ублюдок. Мой отец был прав, ты – никчемный деревенский идиот!

Кроуфорд почувствовал, как кровь приливает к лицу. Это было совсем не то, чего он ожидал. Он контролировал мальчишку, а Ортис все испортил. Кроуфорд смерил полицейского взглядом:

– Убери его отсюда.

Мальчик бормотал ругательства, пугающе имитируя голос отца. Лицо было напряжено, рот – тонкая линия.

– Тупой кусок собачьего дерьма...

Слезы все еще катились по его щекам, но он уже не рыдал; Кроуфорд видел – он был искренне зол.

Ортис стоял с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, глядя на Кроуфорда.

– Ты меня услышал, Ортис. Убери этого мелкого ублюдка с глаз долой. Сейчас же!

– С удовольствием, шеф, – пробормотал тот в ответ.

Кроуфорд даже не поднял глаз. В мыслях он видел другого маленького мальчика, которого бил отец, и желал, чтобы у него хватило смелости сделать то, в чем он обвинял Шона.

60

Денни сидел в зале ожидания госпиталя «Хэвен Дженерал», делая вид, что читает журнал. Когда симпатичная молодая медсестра открывала дверь палаты, чтобы впустить мальчиков, мимо них прошел врач и запретил пускать к мистеру Каммингсу человека, не являющегося членом семьи, пока он не закончит обход.

Теперь, сидя в одиночестве под слишком яркими лампами зала ожидания, Денни не мог сосредоточиться на историях в журнале. Мысли путались. Он беспокоился за отца Билли, но воспоминания о последнем визите в больницу терзали его разум. Он сидел в такой же комнате, ожидая смерти отца. Так же сильно, как он любил запах библиотеки, Денни ненавидел запах больниц. Сочетание лекарств и дезинфицирующих средств, стерильная белизна вокруг – все это пахло смертью.

Его отвлек Билли, который тихо окликнул:

– Денни, пошли. Доктор закончил, папа в сознании. Он хочет, чтобы мы оба были с ним.

Денни положил журнал и вошел в палату Джо Каммингса. Он медленно обошел шторку, окружающую кровать. Шипение кислорода и писк приборов заставили разум вернуться в прошлое. Когда он посмотрел на кровать, перед ним лежал не Джо, а его собственный отец. Глаза наполнились слезами, и, когда образ рассеялся, открывая покрытое синяками и кровоподтеками лицо Джо, колени Денни подкосились, и он рухнул на пол.

Он смутно осознавал, что кто-то поднимает его, и слышал, как издалека зовут:

– Давай, Денни, очнись. Если медсестра сейчас войдет, нас точно выгонят!

Денни открыл глаза и увидел, что над ним склонился Билли. Он потряс головой, стараясь прийти в себя.

– Все в порядке. Подними меня, Билли.

– Ты в порядке, Денни? – голос с кровати звучал так, будто два кусочка наждачной бумаги терлись друг о друга.

– Кажется, это я должен был спросить вас, Джо.

Джо улыбнулся, и разум Денни на мгновение затуманился, когда он заметил отсутствующие зубы и швы вокруг рта Джо. На этот раз ему удалось удержаться на ногах.

– Когда я увидел вас лежащим там... я подумал о своем отце.

– Черт, Денни, прости. Я даже не подумал, когда попросил тебя прийти сюда со мной, – Билли звучал почти на грани слез.

– Я тоже извиняюсь, Денни, должно быть, тебе тяжело, – добавил Джо, игнорируя лексику Билли, – но мне нужно, чтобы ты это услышал.

– Сейчас со мной все в порядке, но вы не очень хорошо выглядите. Может, позовем медсестру?

– Это всего лишь ушиб трахеи, звучит хуже, чем есть на самом деле. Но ты бы видел остальных...

Денни улыбнулся, понимая, что на самом деле, вероятно, все было хуже, чем выглядело или звучало. И что где-то действительно были парни, которым было еще хреновей. Билли рассказал ему, что у других были сломанные ребра и серьезные сотрясения, а также множество швов. Так или иначе, Денни нужно было услышать то, что хотел сказать Джо.

– Здесь, в Хэвене, что-то происходит, ребята, но, думаю, вы уже догадываетесь. Что-то плохое, что-то слишком похожее на шестьдесят первый год, чтобы быть совпадением.

– Вы не думаете, что Пол...

Джо перебил Билли:

– Конечно нет, но то, что убило всех тех детей, вернулось. Но это не Пол. Я это знаю точно.

– Вся чертовщина началась, когда Пол приехал в Хэвен... – Денни возненавидел себя за эти слова, как только они вылетели изо рта.

– Я знаю, как это выглядит, черт побери, точно так же, как тогда. Но это неправильно. Я был с ним в шестьдесят первом, когда некоторые дети пропали. Он сидел в тюрьме, когда в этот раз нашли первого убитого. Он что-то сказал мне тогда. Я пробрался к нему в больницу после того, как Кроуфорд нашел его с той мертвой девочкой. Он был сильно избит и выглядел куда хуже, чем я сейчас, скажу вам. На нем были странные отметины, на груди и плечах. Как большие укусы пчел, аккуратными рядами. Он был в бреду, или, по крайней мере, мне тогда так показалось. Он бормотал о том, что хочет вернуться к озеру, чтобы убедиться, что оно мертво.

– Что мертво? – Денни взглянул на Билли и понял, что они думают об одном и том же. Пещеры, все эти кости. Сколько детей тогда так и не нашли? И сколько с тех пор?

Джо закрыл глаза, и Денни подумал, что он уснул.

– Он не знал, или, по крайней мере, не говорил, – Джо медленно открыл глаза, – но он был напуган. Пол пережил больше и вынес больше, чем кто-либо, кого я знал. Но впервые я видел его испуганным. Я помню, как он сел, схватил меня за воротник и притянул к себе. Когда я посмотрел ему в глаза, мне показалось, что он сошел с ума, но это был страх, а не безумие. Он сказал: «Оно все еще может быть там, Джо», и тут вошли медсестры и полицейские. Они выволокли меня и сделали ему укол. Я слышал, как он кричал: «Держись подальше от озера, Джо, оно все еще может быть живо!»

– Я заручился помощью друзей, даже нанял водолазов, потратив часть своих студенческих сбережений, чтобы выяснить, о чем он говорил, – он улыбнулся, но эта улыбка была страшной. – Твои бабушка с дедушкой были не в восторге. Некоторые думали, что я ищу трупы, и поэтому помогали. Когда же люди узнали, чем я на самом деле занимаюсь, никто больше не захотел помогать, а мы все равно ничего не нашли. Это был последний раз, когда я говорил с Полом, пока он не вернулся. Я уехал в колледж, а он... – голос его дрогнул, но Джо быстро взял себя в руки. – Наши письма друг другу перехватывали, и я просто позволил ему исчезнуть, как дурному сну.

Слезы текли по его лицу, но он не пытался их вытереть.

– Мои родители продали дом, пока я учился в колледже, им надоел Хэвен.

Он посмотрел на Билли, затем на Денни, его глаза горели.

– Найдите Пола. Спрячьте его от Кроуфорда. Поговорите с ним. Может, теперь, когда он вернулся, то что-то вспомнил... Забавно... Мы все снова здесь, как на большой чертов... большой встрече друзей, и все началось заново.

Последние слова стихли, и Джо закрыл глаза.

– Ладно, Билли, нам нужно вернуться в полицию и рассказать им все, а потом...

Глаза Джо снова открылись.

– Это сделал Кроуфорд. По крайней мере, Дейл был в этом замешан. Они надели на меня наручники, пока... били. Полиции нельзя доверять, – прошептал Джо.

Денни уставился на Джо, потом на Билли, а слова медленно оседали в его сознании.

– Там был кое-кто из шайки Дейла, Билли. Они угрожали маме, Джули и тебе. Я уже отправил их к тете Саре в Молден, а ты можешь остаться у Денни. Ты должен помочь защитить Пола, уберечь его, пока мы не разберемся. Я знаю, слишком тяжело просить тебя, сынок, но у Пола никого нет...

Глаза Джо снова закрылись. Мальчики подождали, но, когда дыхание его стало ровным и медленным, поняли, что он уснул.

– Билли, твой отец прав. Они явятся за Полом. И, возможно, за отцом Маккарти тоже.

– Пол в Бостоне на несколько дней, там он в безопасности. Начнем с того, что пойдем к отцу Маккарти...

Денни повернулся, чтобы выйти, но Билли схватил его за руку.

– Что такое, Денни? Ты видел пещеры, слышал историю отца. Что это все значит? – умоляюще спросил он.

– Я не знаю, Билли. Но никто, кроме нас и Пола, не верит, что в этом городе что-то происходит... Мясник вернулся. Мы будем действовать одни, пока не придумаем что-то получше. Хочешь остаться здесь с отцом? Тут ты в безопасности. Если бы они хотели... ну, сделать с ним что-то похуже, они бы уже это сделали.

– Нет, я иду с тобой. Я не могу подвести отца. Семнадцать лет назад он всем рискнул ради Пола. Я не могу позволить, чтобы это было напрасно. Пошли.

Денни бросил последний взгляд на Джо, и они вышли вместе.

61

Греймор сидел один в бостонском гостиничном номере, пытаясь силой воли вернуть себе воспоминания. Он уже вспомнил часть того, что произошло, но ему нужна была вся картина. И нужна срочно. Главного воспоминания не хватало, а чутье подсказывало, что время уходит.

Тина Каммингс нашла его по телефону и рассказала о нападении на Джо. Ему было тяжело от осознания, что это расплата за инцидент на бейсбольной игре. Он также понимал: если бы не провел вечер, прячась в лесу и вернувшись домой на лодке только к полуночи, то оказался бы рядом с Джо в больнице. Утром он прошел прямо мимо дома Джо по дороге на автобусную станцию, даже не подозревая о том, что случилось с его другом.

Он хотел немедленно вернуться в Хэвен, но это означало бы нарушить условия освобождения. Он обязан был пройти этот курс адаптации. Еще один удар, который ему приходилось вытерпеть. Боже, закончится ли это когда-нибудь? Если бы он только был рядом с Джо, чтобы встать на его сторону в той драке. Так бы он вернул старый долг.

Как он ни старался, воспоминания шестьдесят первого не возвращались, но одно более раннее воспоминание о Джо всплыло в памяти.

Его родители переехали сюда из города, когда врачи убедили их, что для него больше ничего нельзя сделать. В те годы Хэвен был таким же, каким оставался и к шестьдесят первому, когда все пошло наперекосяк. Родители стали «ранними пташками» и урвали домик в том, что должно было стать новым курортным районом. Маленький коттедж стоил недорого, особенно учитывая, что стоял прямо на берегу. План состоял в том, чтобы постепенно застраивать Хиллвью-стрит современными домами класса люкс, углубляясь все дальше в лес.

Строительство курортного района так и не началось. Решение не восстанавливать военную базу привело к банкротству нескольких предприятий Хэвена, и проект умер. Для Пола и его родителей это было даже к лучшему. Их маленький домик на озере стал настоящим раем. Его отец, Джон, разумно вкладывал деньги и получил неплохую прибыль от инвестиций, поэтому выход на пенсию и переезд в Хэвен летом пятьдесят пятого стали для него настоящим счастьем.

Джон проводил долгие дни на озере с Полом, обучая его всему, что касалось дикой природы. Рыбалка, каноэ, походы – дни были потрясающими. Иногда Полу казалось, что за ним наблюдают, но он отмахивался от этого, списывая все на паранойю.

Реальность заявила о себе после Дня труда – пришло время идти в школу. И все оказалось настолько плохо, насколько только можно было представить. Дети тогда были ничуть не более терпимы к чужакам, чем сегодня. Пола ежедневно дразнили, унижали и задирали. Снова он чувствовал, что кто-то следит за ним, но теперь не отмахивался, а просто предполагал, что это один из хулиганов поджидает удобного момента. Учителя старались его защитить, но даже они не чувствовали себя уютно из-за его внешности.

Его родители постоянно ходили в школу – то умоляли, то угрожали учителям, лишь бы защитили их сына. Они уже подумывали забрать его и обучать дома. Пол был несчастен. Он тосковал по летним дням на озере.

А потом все изменилось.

Он сидел в школьном дворе и обедал – разумеется, в одиночестве, пока остальные ели в компаниях, или уже закончили и играли в мяч, или попросту толкались. Ему даже не нужно было поднимать голову, когда на стол упали тени. Каждый день одно и то же: обзывания, кража еды, может, немного рукоприкладства. Желудок сжался. Их было четверо. Что он мог сделать?

– Эй, Греймор, оставил для меня что-нибудь вкусное? – это был Джаррод Джонсон. Ум мальчишки явно уступал его весу. Он был крепче остальных хотя бы потому, что уже дважды ходил в седьмой класс. Может, третий раз будет успешнее, но не для Джаррода точно. – Эй, урод, дай мне что-нибудь пожевать.

Не задумываясь ни на секунду о последствиях, Пол вскочил с места и нанес яростный удар прямо в нос Джаррода. Звук был одновременно удовлетворяющим и отвратительным. На краткий пугающий миг Пол подумал, что удар не подействовал. Джаррод лишь отступил на шаг, и все. Он провел рукой по носу – сухо. Потом вытер глаза, будто те начали слезиться... и тут шлюзы открылись. Алый поток хлынул из обеих ноздрей. Джаррод попытался что-то сказать, но кровь и то, что он зажимал нос руками, сделали его слова невнятными.

В то же самое мгновение остальные трое сделали свой ход. Эрик Фоули и Гэри ДеНатале рванулись к Полу, пытаясь схватить его за руки. Фрэнки О'Мэлли – пожалуй, единственный из этой «великолепной четверки», у кого хватало хоть капли здравого смысла, – сделал пару шагов назад, еще раз взглянул на распухший кровавый ужас, в который превратился нос Джаррода, покачал головой и просто ушел.

На короткий миг Полу показалось, что одного удара Джарроду было достаточно. На еще более короткий – что он почти неуязвим, раз смог за раз так его разукрасить. Но прилив адреналина быстро схлынул, и страх вернулся. Когда он понял, что происходит, Гэри уже заломил ему руки за спину, а Эрик начал бить его в живот. Пол извивался и дергался, но вырваться не мог.

Эрик, все больше увлекаясь и чувствуя какое-то первобытное кровожадное возбуждение, стал целиться в лицо Пола. Тот пытался уворачиваться, чтобы большинство ударов лишь скользили по макушке или попадали в плечи, и тогда Эрик схватил его за плечо, пытаясь удержать, чтобы нанести прямой удар. Пол сделал единственное, что мог: резко ударил головой вперед, надеясь услышать тот же звук, что издал нос Джаррода. Но вместо этого в его голове взорвался фонтан искр – удар пришелся в лоб. Голова Эрика оказалась крепче.

Это только разъярило Эрика, и он начал колотить вслепую, быстро и яростно. Некоторые удары попадали прямо в лицо Пола – не потому, что были меткими, а потому что Эрик бил так часто и так быстро, что по теории вероятности что-то должно было попасть в цель. Глаза Пола застилали слезы и кровь.

Потом удары прекратились. Сквозь полуприкрытые глаза Пол увидел Эрика, шею которого перехватывала чья-то рука. Рука самого Эрика исчезла где-то за его спиной под неестественным углом. Вдруг парня резко развернуло, и Пол успел заметить еще одного мальчишку, который обрушил град коротких ударов, каждый из которых отбрасывал голову Эрика назад.

Хватка на руках Пола ослабла, и он рванулся. Он выскользнул из захвата Гэри и со всего размаху ударил локтем назад. На этот раз точность – или удача – были на его стороне: он услышал, как из легких Гэри вышибло воздух. Голова Эрика все еще моталась взад-вперед под шквалом ударов мальчишки, когда Пол обернулся к Гэри, который теперь жадно пытался вдохнуть хоть немного воздуха. Недели издевательств достигли своего апогея, и Пол воспользовался моментом, чтобы выместить злость на лице Гэри.

От появления парней у его стола и до того, как учителя растащили дерущихся, прошло каких-то пять минут. Но результат был ошеломляющим... и потрясающим, для Пола. Каким-то образом правильным. Попытки Джаррода остановить кровь потерпели полный крах: от лица до локтей он был залит красным. Лицо Эрика превратилось в пазл из ссадин и синяков. Лицо Гэри уже стало сплошным кровоподтеком, и оба глаза почти заплыли. У самого Пола голова была рассечена после неудачной попытки врезать Эрику, да еще имелись несколько порезов от первых ударов.

А другой мальчишка – Пол наконец узнал в нем Джо Каммингса – остался невредим. Если не считать распухших костяшек. Как и Фрэнки О'Мэлли, наблюдавший за всем с другой стороны двора с насмешливым выражением, – ему тоже ничего не досталось. Когда мистер Робертсон, учитель истории Пола, оттаскивал Джо от Эрика, тот почувствовал взгляд Пола, обернулся и криво улыбнулся, подмигнув. Пол не смог сдержать ответную улыбку.

С того дня они стали неразлучны. Конечно, две недели отстранения после драки помогли им узнать друг друга получше. Именно тогда Джо признался, что подглядывал за Полом – и дома, и в школе. Он хотел подойти к нему, но его отпугивала внешность Пола. Когда Джо сказал это, глядя прямо ему в глаза и густо краснея от смущения, Пол проникся его честностью, и именно она заложила основу их дружбы. Для Пола драка и последующее заключение «под стражу» стоили того. Издевательства заметно поубавились. Не исчезли окончательно – они, наверное, никогда бы не исчезли, – но стало гораздо легче. А теперь у Пола появился союзник. Даже два: Фрэнки после того дня стал относиться к нему гораздо теплее, как и многие другие ребята. Но с Джо все было иначе. Особое, неповторимое. То, что двенадцатилетние принимают как само собой разумеющееся. Они стали лучшими друзьями.

Греймор покачал головой и вновь попытался дозвониться до Джо в больницу. Ему отчаянно нужно было поговорить с ним, но он вновь услышал, что пациент отдыхает и его нельзя беспокоить. Пол задумался: может, Джо пострадал сильнее, чем утверждала Тина? Или Кроуфорд снова держит его взаперти? Мысль о том, что Джо лежит на больничной койке только из-за их дружбы, была невыносима. Еще один поворот судьбы, подумал Пол, вспоминая, как когда-то сам был прикован к постели, а Джо приходил к нему.

62

Мосси и Крис сидели на крыльце дома Бетти Чендлер, провожая закат еще одного знойного дня в Хэвене. Крис медленно потягивал пиво из бутылки, а Мосси крутил в руках стакан с чаем со льдом. Слова, которые ему предстояло произнести, давались тяжело: никогда не бывает просто, когда не знаешь, какими будут последствия. Но прежде чем довести план до конца, он должен был быть уверен.

– Крис, – начал он негромко, – мне нужно поговорить с тобой... о твоем отце.

Он надеялся, что несколько выпитых банок сделают Криса восприимчивее к тому, что он собирался сказать.

– А что с ним? – в голосе Криса прозвучало любопытство, перемешанное с тенью подозрения.

– Боюсь, я не был с тобой честен с того дня, как приехал в Хэвен. Может, когда объясню все, ты поймешь. А если нет... тогда я не знаю, что станет со мной. И что станет с этим городом.

– Фрэнк, ты о чем вообще? Причем тут ты и мой отец?

Мосси выдержал его взгляд, и на миг ему показалось, что Крис уже все понял.

– Начнем с имени. На самом деле я не Фрэнк Родман. Мое имя Мосси Блаакман. Друзья звали меня Мосси. Когда-то.

Крис не отвел взгляд.

– Продолжай.

– Правда в том, что меня не перевели до взрыва. Я находился вне базы без разрешения. Видишь ли... я был связным твоего отца. Я снабжал его информацией. Я... – он сделал глоток чая, сглотнув вместе с ним горечь признания, – я виноват в его смерти.

Крис откинулся на спинку стула, глотнул пива и медленно кивнул.

– Я знал, что с тобой что-то не так, Фрэнк... то есть Мосси. Но зачем? Зачем ты вернулся после стольких лет? Зачем опять ворошишь прошлое?

Мосси шумно выдохнул, не заметив, что до этого затаил дыхание.

– Потому что то, что творится в Хэвене сейчас... эти дети, что исчезают и гибнут... все это связано.

Крис вскочил с места и бросился к Мосси. Лицо его покраснело; в одной руке он сжал бутылку с пивом, другую стиснул в кулак.

– Ты... ты имеешь к этому какое-то отношение? Ты...

Мосси поднял руки в жесте капитуляции.

– Крис, пожалуйста, сядь и дай мне объяснить. Когда я закончу, ты сможешь поступить так, как считаешь нужным. Но, прошу, выслушай меня.

Крис продолжал пялиться на него, потом все его тело словно обмякло, и он тяжело плюхнулся обратно на стул. Громко вздохнув, он допил пиво. Потянулся к холодильнику за еще одной бутылкой, но передумал.

– Не знаю, хочу ли я это слышать. Иногда... лучше оставить некоторые вещи в покое.

– Боюсь, это не тот случай, Крис, – ответил Мосси. – Если бы все это не повторялось в Хэвене, меня здесь не было бы и мы бы не вели этот разговор. Но мы здесь. И в конце я попрошу тебя о помощи. Так же, как когда-то просил помощи у твоего отца. Может, на этот раз все закончится лучше.

Крис молча кивнул, потом все же взял еще одно пиво.

– Если мой отец тебе доверял, значит, мне этого достаточно. Не знаю, как могу помочь, но рассказывай свою историю. А там посмотрим.

Мосси говорил долго, делая паузы лишь для того, чтобы подлить чай со льдом. Он рассказал все, порой мечтая о том, чтобы в стакане было что-то покрепче. Крис почти не перебивал, лишь время от времени задавая уточняющие вопросы. «У него нос его отца, как раз для того, чтобы выведывать истории», – подумал Мосси.

Наконец, он дошел до конца. До своего плана уничтожить чудовище.

– Я не могу сделать это в одиночку, и мне не хотелось бы подвергать кого-либо опасности, – сказал он, – но другого выхода нет. Я не могу обратиться к Кроуфорду, он меня арестует или отправит в дурдом. Я должен исправить это... по крайней мере настолько, насколько это возможно на данном этапе. Это должно закончиться.

Крис сидел молча, глядя на горизонт. Солнце село, почти наступила темнота, и он снова медленно потянулся к пиву.

– Ладно, я понял. Но что тебе нужно от меня? Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой в пещеры?

Мосси повернулся к нему:

– Нет, Крис, я не могу просить о таком. Я в какой-то мере виноват в смерти твоего отца и не могу втягивать тебя в это. Мне нужна твоя уверенность. Все это настолько невероятно... Когда я рассказываю это вслух, история звучит еще более фантастически, чем когда я думаю о ней. Мне нужно знать, что я не сошел с ума, прежде чем делать то, что собираюсь. Мне нужно быть уверенным, что все это – не какая-то иллюзия, не форма безумия или алкогольного бреда. Мне нужно знать наверняка.

Крис кивнул.

– Признаю, звучит безумно, – сказал он. – Но я все еще не понимаю, как...

В его глазах внезапно мелькнула догадка, и Мосси ее заметил. Лицо Криса потемнело, он покачал головой.

– Крис, – сказал Мосси, – твой брат – единственный человек, который видел это. Пожалуйста, мне нужно быть на сто процентов уверенным. Тогда я обещаю оставить вас с семьей в покое.

Крис замер, ошарашенный мыслью о том, что произойдет, если заставить брата снова столкнуться с ужасными воспоминаниями. Потом выражение его лица смягчилось.

– Может быть... если он об этом поговорит... и кто-то поверит ему... может, ему станет лучше?

Мосси почувствовал отчаянную надежду в словах Криса.

– Может быть, Крис.

Он ненавидел себя за то, что использовал эмоции Криса ради своей цели. Он лучше всех знал, какую власть имеет бутылка. Он сомневался, что один разговор способен исцелить, но вспомнил, где он сам был меньше двух недель назад и где оказался теперь. Если это было возможно, может быть, возможно все.

– Да, наверное, – сказал он тихо.

Они не заметили, как штора в открытом окне за их спинами слегка шевельнулась.

63

Мосси, Крис и Джейк Макколи устроились в кабинке в дальнем углу «Ведьминой Шляпы». Мосси пребывал в сомнениях относительно того, чем все это кончится. Джейк был в полном ауте – погруженный в алкоголь и депрессию так глубоко, что было невозможно понять в данный момент, пьян он или трезв.

Крис представил их, объяснив Джейку, что Мосси старый друг их отца. Они некоторое время говорили о Мэтте Макколи: Мосси делился историями о нем и о том, что они работали над расследованием произошедшего на старой военной базе. В ходе беседы Мосси внимательно наблюдал, сколько выпивки Джейк успевает всасывать. Водка была его слабостью, в то время как Крис пил пиво, а Мосси смаковал имбирный эль. Он ждал подходящего момента, чтобы перевести разговор на тот день у озера.

– Джейк, история, над которой работал твой отец, касалась эксперимента на базе, в котором я участвовал. Видишь ли, это вовсе не был склад боеприпасов... на самом деле это было исследовательское учреждение.

Мосси внимательно следил за реакцией Джейка. Тот, казалось, слушал, но был сосредоточен на напитке в той же мере, что и на словах Мосси.

– Джейк, мы работали над использованием ДНК, чтобы изменять генетику живых существ и создавать новые виды.

Джейк продолжал смотреть в стакан, но Мосси заметил быстрый взгляд и нахмуренные брови: он постепенно пробивался сквозь защиту Макколи. Окинув взглядом бар, он удостоверился, что никто не подслушивает, и продолжил:

– Это сработало, Джейк. Мы создали новую форму жизни: отчасти млекопитающее, отчасти рептилию... это было по-настоящему омерзительно.

Джейк качал головой из стороны в сторону, сначала медленно, а затем все быстрее. Из сжатых губ вырвался жалобный звук.

– Нет...

Мосси резко наклонился вперед:

– Джейк, послушай. Мы были учеными, но играли в Бога. Мы напортачили...

– Нет! – Джейк разбил стакан о стол, осколки вонзились в его ладонь и порезали пальцы.

Бармен перевел на них взгляд, сунув одну руку под барную стойку, вероятно, нащупывая биту или пистолет.

– Проблемы?

Крис вскочил и подошел к барной стойке.

– Никаких, просто небольшой инцидент. Можно салфетки, чтобы убрать кровь, и еще пару стаканчиков?

Бармен продолжал вглядываться в кабинку, пытаясь понять, стоит ли происходящее пары стаканчиков. Оно стоило. Он протянул Крису бумажные полотенца и принялся готовить напитки. Крис вернулся и начал убирать беспорядок. Мосси помог Джейку извлечь стекло из руки и плотно обернул ее салфетками.

– Ему понадобятся швы, – сказал он.

Крис кивнул и пошел к стойке за напитками. Когда он вернулся, Джейк взял один стакан здоровой рукой и одним отчаянным глотком махнул половину. Он знал, что будет дальше.

– Джейк, – сказал Мосси тихо, – я знаю, что убило мальчика на озере тогда. Ты ничего не мог сделать. Тебе повезло, что ты сам остался жив.

Слезы текли по лицу Джейка, а на губах появилась печальная улыбка.

– Ты называешь это удачей? – тихо, сквозь зубы, сказал он. – Коротаю дни, пытаясь забыть то, что невозможно забыть. Коротаю ночи, стараясь не видеть снов. Повезло, говоришь? Хотел бы, чтобы на месте того парня на озере был я... я не могу так жить.

В его глазах была отчаянная мольба, как у человека, стоящего на краю крыши, который надеется, что кто-то отговорит его прыгать.

Мосси схватил его за руку, когда Джейк поднес стакан к губам.

– Джейк, что ты видел? Пожалуйста... если ты скажешь, я думаю, что смогу это убить. Может, если оно умрет, и ты точно будешь знать об этом, тогда сможешь попробовать идти дальше.

Джейк посмотрел на него с такой пустотой в глазах, что Мосси понял: это почти невозможно.

– В тот день я мельком заглянул в Ад, – произнес он тихо. – Это тебе поможет?

Затем он допил оставшееся в стакане и попросил еще.

Мосси глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Джейк, послушай. Я знаю, что ты чувствуешь. Потому что я жил так больше тридцати лет, пытаясь утопить все в алкоголе, как и ты. И для меня это был не один ребенок, которого я не смог спасти... их было... я даже не знаю сколько.

Джейк поднял глаза от стакана и встретил взгляд Мосси, и в этих глазах угадывалась буря. Внутри него шла настоящая битва. Прежний Джейк, каким он был до всего случившегося, хотел открыть шлюзы и наконец дать каждому горькому воспоминанию, каждой крупице вины выйти наружу через его историю. Новый и «усовершенствованный» Джейк (с добавлением алкоголя!) хотел выпить еще пару стаканов – а может, и больше, – пока воспоминания и чувство вины не скроются в глубине разума до следующего дня.

– Я расскажу тебе, что видел, – сказал он, сжимая стакан, – при одном условии. Если ты не согласен с этим условием, я никогда никому об этом не скажу. Я просто буду сидеть здесь и пить, пока не вырублюсь. Каждый день, пока смерть не положит конец моим страданиям.

Мосси встретился с ним взглядом.

– Какое условие, Джейк?

– Я пойду с тобой убивать его. Каким бы ни был твой план – я в деле. Это не обсуждается.

Мосси даже не моргнул. Лгать получалось легко и убедительно, когда он медленно кивнул.

– Справедливо, Джейк. Но ты должен понимать, на что идешь и что шансы выбраться живыми у нас обоих крайне малы.

Джейк откинулся в кабинке с ироничной улыбкой.

– Я знаю ставки с того дня на озере. А то, что я делаю сейчас... это и не жизнь. Крис, пожалуйста, принеси мне еще один стакан. У меня в горле пересохло от этих историй.

Крис улыбнулся по-настоящему и пошел к бару. Джейк схватил его за руку.

– Принеси мне то, что он пьет. Мне нужно прояснить голову, если я собираюсь убивать монстров.

Крис положил руку на ладонь брата и сжал ее.

– Будет сделано, Джейк. Два имбирных эля и пиво для меня.

Когда Крис вернулся с напитками, бравада Джейка быстро растаяла, и он впервые приступил к своей истории.

– Сколько бы я ни пытался забыть тот день, сколько бы ни пил, я не могу. Я пробовал и травку, но это не помогло. Думаю, я слишком труслив, чтобы пробовать что-то покрепче. А может, просто знаю, как легко переборщить...

Он замолчал, его взгляд сделался пугающе задумчивым.

– Впрочем, бывает, когда я, проснувшись утром, не помню, как меня звать, а тот день я помню так ясно, как будто он случился только что. Было жарко, чертовски жарко все лето. Так же, как и в этом году. Ни дождя, ни прохладного ветерка, только жара и влажность. И мертвые дети.

Он сделал глоток, поморщившись, когда понял, что в стакане нет алкоголя.

– К тому времени, как вы с Лори пошли к скалам, я был в говно. Я не думаю, что вы с Лори знали, насколько я был пьян, иначе вы бы не пошли.

Это признание висело в воздухе, как перезрелый фрукт, гниющий много лет. Мосси не мог понять, было ли это упреком или попыткой Джейка облегчить совесть брата.

– Как только вы ушли, глаза начали закрываться. Я что-то пробормотал Кевину, мол, не лезь в воду, пока мы не вернемся, потом споткнулся, присел у камня и отключился. Только я на самом деле не спал. Мне было так тяжело, что я не мог двигаться, но и спать не мог. Я слышал, как вы с Лори шалили у скал, и немного завидовал – она была такая красивая. Я собирался пробраться туда, чтобы попытаться уговорить Лори снять бикини и глянуть краешком глаза... но я чертовски устал.

Неловкая улыбка тронула уголок губ Джейка, и Мосси представил себе того мальчика – юного, красивого, с целой жизнью впереди. И, конечно, жаждущего взглянуть на грудь девушки своего брата. Слезы начали подступать к глазам Криса, и Мосси догадался, что он думает о том же. О том, что могло бы быть. Тиски вины сжали сердце Мосси еще сильнее.

– Кевин и Вилли рыбачили, – начал Джейк, – но я слышал их болтовню. Они все-таки собирались искупаться, но боялись, что я разозлюсь, если проснусь. Я слышал все это, но у меня не было сил открыть глаза и сказать им не заходить в воду, пока вы с Лори не вернетесь. Вилли... он был настоящим крутым парнем для маленького ребенка... подошел ко мне так близко, что я чувствовал его дыхание на лице. «Джейк, слышишь меня? Джейк-Шмейк, старый пердун, ты проснулся?» Он реально назвал меня старым пердуном. Черт, у него были яйца. А потом я слышу, как он говорит Кевину, что я без сознания, и оба они плюхаются в озеро.

Он не поднял глаз, сделав очередной жадный глоток, но в стакане все еще был имбирный эль.

На лице Криса вспыхнуло удивление, которое могло перерасти в гнев. Мосси вспомнил, как Крис рассказывал часть этой истории в день их встречи, и то, что мальчишки вошли в озеро под присмотром Джейка, там не упоминалось. Крис открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мосси положил руку ему на плечо и покачал головой. Крис кивнул, понимая, что любая попытка вмешательства могла заставить Джейка замолчать.

– По какой-то причине, когда я услышал, как они заходят в воду, мне стало страшно. Я смог приоткрыть глаза и сесть. Почему мне было страшно? Оба этих пацана плавали лучше меня. Так почему я должен был бояться?

Он поднял взгляд, смотря то на Криса, то на Мосси. Его глаза были окнами в израненную душу. Не найдя ответа ни у Мосси, ни у Криса, он покачал головой и продолжил:

– Сначала все было в порядке, они плескались, играли... детские шалости. Потом вода... начала закручиваться. Они не видели этого, а я видел и понял, почему мне было страшно. Что-то плохое должно было случиться... оно уже происходило.

Мосси почувствовал, как ледяная вода побежала по его венам вместо крови. Он внезапно замерз до костей. Он знал, что будет дальше. Знал точно, как эта история закончится. Он всегда это знал, но услышать рассказ об этом... это делало трагедию еще более реальной.

– Кевин толкнул Вилли, тот свалился в воду, а Кевин побежал к берегу. Они все еще не замечали водоворот позади себя... вот что это было. Водоворот. Вилли вскочил и побежал следом. Кевин добрался до берега, сделал несколько шагов и обернулся, чтобы подождать Вилли. И закричал. Вилли бежал за Кевином, высоко подкидывая колени и, вероятно, думал, что крик Кевина – часть игры, когда озеро позади него... взорвалось. Водоворот вспенился, и появилось это... существо. Вилли обернулся, увидел его и попятился обратно в воду. Существо просто наблюдало, и все это время Кевин орал во все горло. Я попытался подняться... и оно посмотрело на меня...

Джейк сжался в углу кабинки. Его глаза смотрели прямо, но он не видел ни Мосси, ни Криса, ни темные уголки «Ведьминой Шляпы». Он видел озеро, двух маленьких мальчиков и монстра, который собирался схватить одного из них. Мосси никогда не видел выражения такого ужаса на лице.

– Оно посмотрело на меня и направилось к берегу. Я ничего не мог сделать. Хотел схватить Вилли и Кевина и бежать... но я застыл. Оно шло, и я видел, насколько оно огромное. У него было две руки с перепончатыми ладонями и огромными когтями... но у него были и щупальца... и эти глаза. Вилли почти вышел из воды и побежал, но одно из щупалец обвило его запястье, и он даже не сопротивлялся и просто рухнул в воду. Все это время оно смотрело на меня, словно с вызовом. Я обосрался. Это все, что я сделал. Затем прислонился к камню и ждал, когда оно двинется на меня. Но оно просто отступило в глубокую воду, утащив Вилли с собой и неотрывно глядя на меня, а Кевин истерически кричал. А потом вернулись вы с Лори... и с тех пор я мечтал, чтобы оно все-таки пришло за мной.

Крис смотрел на Джейка с такой скорбью, что Мосси пришлось отвести взгляд. Он знал: если Крис посмотрит на него, в его глазах будут ненависть, гнев и отвращение.

– Черт, Джейк... мне так жаль. Все это время... почему ты не рассказал мне?

На губах Джейка появилась горькая отчаянная усмешка.

– Ты бы поверил мне? Или подумал бы, что это все пьяные глюки?

Крис кивнул.

– Ты прав... но теперь мы знаем правду. Оно вернулось. Что нам делать? Сообщить полиции? Все подумают, что это Греймор...

Мосси заговорил:

– Я собираюсь убить его, вот что. Не уверен, как помочь Греймору, но я положу этому конец раз и навсегда.

Его голос дрожал от гнева и решимости. Наконец он смог встретиться взглядом с каждым из них.

– Все, что случилось, – моя вина. Я помог создать это существо. Я думал, что оно мертво, но когда оно убило всех тех детей в шестьдесят первом, я должен был вернуться. Я цеплялся за вину Греймора, как тонущий за спасательный круг. Глубоко внутри я знал, что это не он, что существо живо. А потом убийства прекратились, и я смог убедить себя в виновности Греймора... Я разрушил столько жизней...

Джейк медленно кивал головой.

– Когда мы это сделаем?

– Ты не будешь участвовать, Джейк, – Крис повысил голос, и бармен снова взглянул на них. Встревоженно, почти шепотом, он продолжил:

– Это твой шанс двигаться дальше, вернуть себе нормальную жизнь. Ты никуда не пойдешь.

Ответ Джейка был мгновенным и категоричным:

– Отец бы так не поступил.

Миссия Мосси стала ясной; все сомнения, порожденные алкоголизмом, исчезли. Больше не будет невинных жертв – он сделает это один.

– Джейк, мне нужно несколько дней, чтобы подготовиться. Когда я буду готов, мы пойдем в туннели под старой базой и убьем это существо. Ты будешь там, чтобы зафиксировать доказательства. Я дам тебе хорошую камеру и покажу, как ее использовать. Ты закончишь историю, которую начал твой отец.

И вновь его тошнило от того, как легко давалась ложь.

Джейк кивал, в его глазах появился блеск, которого не было в начале вечера – возможно, намек на «прежнего» Джейка.

– А теперь, если не возражаете, мне нужно домой и отдохнуть.

Трое мужчин поднялись и вышли из бара, погруженные в мысли о том, что им предстоит.

64

Денни и Билли со смехом вывалились из аттракциона «Вихрь» и, шатаясь, прислонились к ближайшему шатру. Денни с трудом успокоился.

– Вот это поездочка! Если бы я не боялся блевануть, снова бы в очередь встал.

– Пошли, – сказал Билли. – Пончик успокоит твой желудок.

Они заказали по пончику и щедро обсыпали их корицей с сахаром, прежде чем жадно вгрызться.

– Класс, да? Как они вообще могли подумать о том, чтобы все это отменить?

Несмотря на кучу проблем, ярмарка манила, и мальчишки не могли устоять. Пол был в безопасности в Бостоне и должен был вернуться вечером. Джо шел на поправку и через день-другой планировал выйти из больницы. Денни же последние дни держался подальше от Кроуфорда. И сейчас он впервые за долгое время чувствовал себя... нормально.

Билли покачал головой, его губы были перепачканы белым сахарным налетом.

– Понятия не имею. Но, похоже, многие и так отменили ярмарку для себя, – он кивнул в сторону аллеи.

Денни окинул взглядом редких посетителей, переходящих от киоска к киоску.

– Ты прав. По сравнению с прошлым годом тут вообще тухло. И детей почти нет.

Вдруг он заметил движение в людской массе.

– Черт... Похоже, будут неприятности.

Иллюзия нормальной жизни продержалась меньше минуты: через толпу проталкивались Дейл Кроуфорд и его верные прихвостни. Они были явно настроены на заваруху – толкали всех подряд и высмеивали каждого, кто осмеливался на них взглянуть.

Билли вытер рот.

– Пошли на ту сторону. Может, удастся их обойти.

Они быстро проскользнули за ларек с пончиками и направились обратно к аттракционам, подальше от людной аллеи.

– Вот хрень, – пробормотал Денни. – Теперь весь вечер придется думать об этих придурках. Я-то надеялся, что они уже где-нибудь напиваются.

Вскоре они оказались у нового аттракциона «Призрачный корабль», где тараторил зазывала в пиратском костюме, заманивая посетителей. Очередь выстроилась длинная – новинка пользовалась успехом.

– У меня еще остались билеты, давай попробуем, – предложил Денни.

Билли порылся в карманах и тоже достал несколько билетов.

– Отлично, хватит еще на один «Вихрь» после этого, – сказал он с улыбкой.

Наконец они добрались до начала очереди. «Призрачный корабль» состоял из вагончиков на четверых, которые ехали по рельсам внутри «судна», где царила кромешная тьма.

Они как раз садились за пожилой парой на задние сиденья вагончика, когда позади раздались сердитые крики. Их вагончик медленно поехал в непроглядную тьму, и они увидели, как Дейл с тремя дружками грубо прорвались к началу очереди. Им достался следующий вагончик!

Денни быстро отвернулся от них. Спереди не было видно ни единого силуэта – значит, Кроуфорд тоже не мог их заметить.

– Как думаешь, они нас увидели? – прошептал Билли дрожащим голосом.

– Не думаю. Пока здесь темно, все в порядке. Как только станет светлее, либо бежим, либо прячемся у выхода, – пробормотал Денни.

Черные лампы вспыхивали и гасли, на мгновение выхватывая обитателей «Призрачного корабля» – скелетов, пиратов с убийственными физиономиями, гигантских крыс, пожирающих мертвых матросов, – все как полагается. Денни не обращал внимания. Он отчаянно пытался вспомнить, где именно находится выход из аттракциона, но это было бесполезно: страх глушил все мысли.

Позади Кроуфорд с компанией шумели все сильнее. Казалось, они вылезали из вагончика и снова запрыгивали в него. Слева раздался звон бьющегося стекла. Лампы мигнули, осветив экспонат, у подножия которого валялись сверкающие осколки бутылки. Денни с трудом сглотнул. Они были на взводе и явно пьяные, и кто знает, что они сделают, если наткнутся на него с Билли.

– Бу!

Голос сзади заставил Денни подпрыгнуть на месте. Один из них оказался прямо за вагончиком! В нос ударил тяжелый запах алкоголя, а затем раздался взрыв хохота.

– Эй, Дейл, да они, похоже, обделались!

Пьяный смех прокатился по темному тоннелю. Аттракцион подходил к концу: впереди уже забрезжил свет. Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее было видно людей, выходящих из вагончиков. Их обязательно заметят.

– Билли, нам надо спрыгнуть, – прошипел Денни.

– Мы не можем, – зашептал Билли. – Вдруг тут провода или еще что-то? Ничего же не видно.

– Это лучше, чем другие варианты. Они нас точно заметят. Они погонятся за нами, Билли. И ты знаешь, что они нас догонят, – проговорил Денни. Его рука невольно скользнула к лицу, нащупала шрам, который оставил Дейл. Он схватил Билли за руку. – Пошли.

Он дождался очередной вспышки черного света и прыгнул в непроглядную тьму. Через секунду рядом с глухим ударом приземлился Билли. Они оказались между экспонатами в полной темноте. Притаившись, они присели на корточки, пока мимо не проехал следующий вагончик. Вонь алкоголя была такой резкой, что пробивалась даже сквозь удушливую смесь запахов затхлости и смазки, наполнявшую «Призрачный корабль». Они замерли неподвижно в отчаянной надежде, что никому из шайки Кроуфорда не взбредет в голову вылезти из вагончика.

Денни едва не вскочил, когда почувствовал, как по ноге что-то скользнуло. Должно быть, крыса. И судя по весу, далеко не маленькая. Он с трудом сглотнул, пытаясь удержаться от паники.

Теперь всего в нескольких шагах от них проезжал вагончик Дейла.

– Эй, дай бутылку! – крикнул Кроуфорд, язык его слегка заплетался. – Черт, да она пустая!

Раздался звон: бутылка разбилась о стену позади Денни, и его ноги осыпали осколки стекла.

Ну, хоть крысу спугнет, мелькнула у него мысль. Он отчаянно пытался сохранить самообладание.

Вскоре вагончик выехал на свет у выхода, и Денни увидел, как парни сходят с аттракциона.

– Отстой! – выкрикнул один из компании.

– Что это вообще за «Призрачный корабль»? Моя бабка и то не испугалась бы!

Они разразились смехом и, толкаясь, удалились из поля зрения.

– Подождем минутку, пока они уйдут, – прошептал Билли. – И тогда выйдем. Они сегодня совсем в хлам, может, нам вообще лучше пойти домой.

Денни был подавлен. Как бы он ни боялся Кроуфорда и его компанию, мысль о том, чтобы уйти с ярмарки, была для него невыносима. Он ждал ее целый год. Для него ничто не могло сравниться с этим бесконечным водоворотом огней, звуков и запахов. Разве что игра «Ред Сокс» на «Фенуэе». Несмотря на страх, он все же надеялся, что Билли придаст ему смелости и они останутся. Но в глубине души понимал: Билли прав. Если Кроуфорд этим вечером их поймает, последствия будут непредсказуемы.

Он тяжело вздохнул и поднялся на ноги.

– Ты прав, Билли. Пошли.

Они осторожно двинулись боком, прижимаясь к стене, стараясь держаться подальше от рельсов, по которым катились вагончики. Кто знает, вдруг там торчат провода? Наконец они добрались до конца туннеля. Перед ними, в свете ламп, люди выходили из вагончиков, но сами они оставались скрыты во тьме.

Когда мальчики уже собирались шагнуть к освещенному выходу, приглушенные голоса заставили их снова отпрянуть в темноту. Снаружи ждали Кроуфорд и его шайка!

«Они заметили нас и просто ждут, что мы выйдем прямо к ним», – с ужасом понял Денни.

Сердце колотилось все сильнее. Он напряг слух, пытаясь разобрать слова. Их заговорщический шепот мешал уловить смысл, и Денни удавалось расслышать лишь отдельные обрывки, когда вагончики останавливались и выпускали пассажиров. Потом шум снова заглушал голоса.

– ...Батя говорит, он их всех прикончил...

– ...Каммингсу уже влетело как следует...

– ...его сын и его дружок...

Денни подался ближе, не желая это слушать, но понимая, что обязан. Он осторожно придвинулся к самому выходу, оставаясь в тени.

– Сегодня ночью мы покончим с этим раз и навсегда. Каммингс – это только предупреждение. С его сынком и с О'Брайеном я разберусь потом. А сегодня для Греймора, этого убийцы, – последняя ночь. Официально отец ничего сделать не может: у Мясника всегда либо Каммингс, либо тот священник в качестве алиби. Но нам и не нужно быть копами, чтобы устроить этому уроду маленький праздник.

Раздавшийся вслед дьявольский смех оказался страшнее самих слов. Страшнее крысы, пробежавшей по ноге. Намного страшнее.

Наконец компания Дейла удалилась – похоже, они направлялись к дому Греймора. Денни поспешно пересказал Билли то, что услышал.

– Мы должны добраться до Греймора первыми. Они могут его убить. А шеф Кроуфорд найдет способ это оправдать – как и в прошлый раз.

– Или они просто сделают так, чтобы он исчез. Тогда и прикрытия не понадобится. Пошли!

Они быстро пробирались сквозь редкую толпу, то и дело оборачиваясь, не следят ли за ними. Не дойдя до выхода, они буквально врезались в мужчину, который вышел из-за одного из трейлеров. Денни и Билли отлетели и рухнули на землю, запутавшись руками и ногами.

Мужчина протянул каждому руку и легко поднял обоих на ноги.

– Простите, сэр, – пробормотал Денни. – Мы не смотрели, куда идем.

На лице типа появилась неприятная ухмылка, и он заговорил с акцентом, который Денни не смог определить:

– Не стоит извинений, ребята. Лучше дайте по два цента, и я проведу вас к одному... не разрекламированному аттракциону. Это своего рода существо, которое я прикупил на севере, далеко в Мэне. Не скажу, что оборотень, но и не скажу, что нет. Только тише... многие ищут эту тварь. Если кое-кто узнает, что она у меня, я могу исчезнуть вместе с ней.

Денни растерянно посмотрел на Билли, не понимая, о чем речь.

– Простите, сэр, но нам правда нужно идти.

Лицо мужчины вытянулось.

– Жаль. Я стараюсь в каждом городе найти пару ребят и показать им ее. На случай, если я все-таки исчезну, хоть кто-то будет знать. Может, в конце концов, это и не важно, но мне так спокойнее, помогает спать. Вы были бы первыми зрителями здесь, в Хэвене.

Несмотря на то, что им нужно было как можно скорее уйти от Кроуфорда и предупредить Пола, Денни вдруг почувствовал странное желание узнать, что скрывает этот человек. Но Билли оставался сосредоточенным.

– Пошли, Денни, нам надо идти. – Он дернул друга за руку, и мальчик, спотыкаясь, поплелся за ним.

– Простите, может, в другой раз! – крикнул Билли через плечо.

Последнее, что Денни увидел, – как огромная фигура медленно скрылась в тени трейлера.

Они покинули ярмарку и быстро двинулись через стоянку. Вдруг Денни схватил Билли за руку.

– Подожди, у меня есть идея. Найдем машину Кроуфорда. Нужно их задержать.

Билли кивнул, и они стали красться меж рядов автомобилей, пока не заметили «мустанг». Денни присел, отвинтил колпачок с клапана и прижал ниппель заостренным камешком. С торжествующей улыбкой он вдохнул поток затхлого воздуха, воняющего резиной.

– Билли, спусти еще одну, мало ли, у него есть запаска.

Билли тут же достал из кармана ключ от дома и выпустил воздух из второй шины. Когда оба колеса сдулись, мальчишки огляделись, убедились, что их никто не заметил, хлопнули друг друга по ладоням и поспешили прочь со стоянки.

Две тени мчались по безлюдным улицам Хэвена так, словно за ними гнался сам дьявол. В каком-то смысле так оно и было. Шум ярмарки постепенно стихал, а они неслись по Мэйн-стрит в отчаянной попытке добраться до Пола раньше, чем кто-либо еще. Мысли Денни мчались с той же скоростью, что и ноги.

Городская площадь была совершенно пуста! Здесь всегда малолюдно во время карнавала, но сегодня людей на ярмарке оказалось куда меньше, чем обычно. Неужели все и вправду так боятся Мясника?

Топот их шагов, тяжелое дыхание и жужжание уличных фонарей – вот и все, что нарушало мертвую тишину. Пот ручьями струился с мальчиков, когда они свернули на Фордж-стрит к старой кузнице – одной из достопримечательностей Хэвена.

Городская кузница была построена еще в 1805 году. Поколения семьи Килгор работали кузнецами для всех окрестных городков, и потомки этого рода по-прежнему жили в Хэвене, а саму кузницу с землей давно передали городу в знак памяти. Денни, как и все дети в Хэвене, был там на экскурсии и остался под впечатлением. Экскурсоводы даже разжигали старую печь, показывая, как ковали подковы. Денни стоял рядом и ощущал пламя, жар которого плавил железо. Теперь жар от бега, казалось, не уступал тому пламени.

Когда они приблизились к зданию кузницы, тьму внезапно прорезали яркие фары – словно ударила молния. Мальчишки, не сговариваясь, ринулись в высокие кусты, окружавшие кузницу. Они кубарем скатились сквозь густые ветви, расцарапав кожу и порвав одежду, и приземлились на сухую траву по другую сторону.

Денни перекатился на живот, не обращая внимания на разодранную рубаху и кровоточащие руки, чтобы взглянуть на машину. Рядом шевелился Билли. Как он и думал, это был полицейский патруль. Машина медленно проехала мимо, луч прожектора прочертил по тротуару, по которому они бежали всего мгновение назад. Денни не знал, заметили ли их, или блюстители порядка просто выполняли обход.

Машина медленно подъехала к бордюру всего в нескольких шагах от того места, где мальчишки прятались за кустами. Денни был уверен – их поймали. Но затем вспышка спички осветила салон. Оказалось, офицеры просто остановились, чтобы покурить.

Денни и Билли переглянулись, не в силах пошевелиться. Они затаились слишком близко к открытым окнам автомобиля, чтобы говорить. Было чересчур темно, чтобы разглядеть, кто именно сидит в машине, но это и не имело значения: если они попытаются улизнуть, это будет выглядеть подозрительно. Пришлось ждать.

Наконец офицер бросил окурок на тротуар перед ними, снова осветил фонарем старое здание, и машина тронулась. Как только задние огни скрылись на Мэйн-стрит, мальчишки встали и стряхнули с себя сухую траву и пыль.

– Я думал – все, – выдохнул Билли.

– Я тоже. Интересно, это был Кроуфорд?

– Даже знать не хочу. Пошли.

Они прошли через задний двор кузницы и пересекли большую поляну, которая также входила в участок, подаренный семьей Адамс. В ветвях над головой стрекотали насекомые, а редкие огоньки светлячков были единственным источником света. Луна и звезды скрылись за плотной дымкой.

Когда они наконец вышли на Хиллвью-стрит, там было так же жутко тихо, как и в остальной части города. Они пробежали мимо дома Билли. Денни украдкой наблюдал за ним. Билли бросил взгляд на темный дом с такой болью и грустью на лице, что Денни почувствовал себя так, будто только что сошел с «Вихря».

Все это было несправедливо. Семья Билли была вынуждена покинуть дом, а остальной город прятался в своих жилищах. И, что, возможно, хуже всего, семнадцать лет жизни невиновного человека были потрачены зря, а теперь история повторялась.

Он сбавил шаг, и Билли сделал то же самое.

– А что если у дома Пола дежурит патруль и они нас заметят? – пробормотал он вслух.

– Ну и что? Ты живешь на этой улице, что они могут сделать? – Билли попытался изобразить удивление, но Денни видел, что он все понимает.

– Они могут сделать все, что захотят. Давай перейдем на другую сторону и пойдем вдоль леса, пока не доберемся до дома.

Они пересекли дорогу и углубились в лес. Эти леса тянулись на север до самого Мэна и в другую сторону – до забора тюрьмы штата Брэкстон в сотне миль отсюда. Мальчишки пригнулись и поползли по подлеску, не обращая внимания на редкие шорохи и треск ветвей вокруг. Они оба жили рядом с лесом достаточно долго, чтобы знать его обитателей: в основном бурундуки и белки, но иногда встречались лисы и олени, а порой – койоты.

Они вышли напротив дома Греймора и увидели дорогу, которая проходила мимо дома Ловеллов. Дома были погружены во тьму, машин не было видно.

– Света нет, может, он еще не вернулся из Бостона?

В голову Денни внезапно закралась мысль, и ему стало так тяжело, что он чуть не заплакал.

– А если они уже добрались до него?

Билли покачал головой.

– Нет, они не успели бы здесь побывать и уйти. Пол, наверное, еще не вернулся, или он с отцом Маккарти.

Денни кивнул.

– Подождем у моего дома, оттуда мы увидим любые машины на дороге.

Когда мальчишки поднялись на холм, Денни снова пришло в голову, как несправедлива жизнь. Они остановились прямо напротив дома, и мальчик заметил свет в комнате матери. Он знал: она либо читает, либо просто смотрит в пустоту, ожидая, что сон принесет несколько часов облегчения. Еще один день приближался к концу. При мысли об этом горло его сжалось, и он оторвал взгляд от дома.

Вдруг грубая рука зажала ему рот и потянула в кусты у края двора.

65

Джули Каммингс в который раз отмахнулась от руки, лапавшей ее за задницу, – казалось, это происходило уже в тысячный раз. Дейл был пьяный в стельку, что делало его еще более наглым и приставучим, чем обычно. Они только что вышли из «Призрачного корабля», где Джули всю поездку отбивалась от его грубых приставаний.

– Хватит, Дейл! – выдохнула она.

– Что такое, Джули? – протянул он, с трудом выговаривая слова. – Я думал, немного повеселимся, прежде чем мы с ребятами займемся делом.

Джули стало страшно. Дейл говорил все более невнятно, остальные из его компании тоже были в стельку. Все разговоры были только о том, как «добраться до Греймора». Джули сначала не придавала этому значения, пока не услышала, как они заговорили о том, чтобы украсть пистолет у отца Дейла. Тогда она поняла, что мама и Билли были правы: Дейл Кроуфорд мог быть как-то связан с нападением на ее отца.

Она вообще-то не должна была здесь быть. Ее отец все еще находился в больнице, а Джули с мамой жили в Молдене. Она сказала матери, что идет в открытый кинотеатр «Медоу Глен» в Медфорде на двойной сеанс с кузинами, но на самом деле уже договорилась с Дейлом, что он заберет ее. Боже, ей точно не поздоровится.

Дейл снова потянулся к ее заднице, и она опять отмахнулась.

Он и его друзья только расхохотались.

– Да брось, детка, я думал, тебе нравится, – протянул Кроуфорд, на сей раз пытаясь дотянуться до ее груди, но Джули не позволила ему и врезала по лицу. Рука Дейла инстинктивно потянулась к щеке, где еще оставался шрам от заправочного пистолета. Его глаза сузились, он в ярости поднял руку, чтобы ответить.

Но Джули была слишком быстра и слишком зла. Она сделала шаг к нему, тряся пальцем перед его лицом.

– Даже не думай об этом, дерьма ты кусок! Только потому что твой дружок обрюхатил Шерил, не вздумай лезть ко мне. И никогда не поднимай на меня руку!

С Джули было достаточно. Еще до сегодняшнего вечера она уже устала от Дейла и его компании. Они постоянно пили, дрались, попадали в неприятности. И втягивали ее. Она решила, что с нее хватит. Она скучала по старым друзьям, по тому, как ладила с семьей и учителями в школе. Как она вообще в это втянулась? Она хотела быть «крутой», вот и все. Старая компания казалась ей слишком скучной, слишком правильной, поэтому она начала общаться с Дейлом и его бандой. Да, сначала это было весело – острые ощущения, опасность... все то, что было ей не свойственно. Она пробовала сигареты, алкоголь, даже пару раз курила травку.

Но чувство новизны прошло, и Джули поняла, что тратит время – нет, жизнь! – на мелких провинциальных неудачников. Она давно собиралась порвать с Дейлом и бросить его друзей и всю эту идиотскую жизнь. Она просто ждала подходящего момента, а сегодня он как раз представился. Она была готова пробовать новые вещи вроде алкоголя и всего остального, но чтобы какой-то пьяный сынок копа хватал ее за задницу – это уж точно не входило в ее экспериментаторские планы. Новая Джули решила разрулить кое-какие отношения и стать прежней Джули – прямо сейчас.

Но на деле все оказалось сложнее. Сильные руки Дейла внезапно притянули ее, и он стал тереться о нее. Впервые Джули поняла, что угодила в ситуацию, с которой не справится. Дейл оттеснил ее за угол одного из шатров, а его банда последовала за ним, поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит. Он прижал губы к ее уху и лизнул, прежде чем заговорить:

– Высокомерная маленькая сучка, я знал, что ты не из нашей компании. Но я решил поиграть, пока не залезу к тебе в трусики. Я знаю, что ты этого хочешь... и сегодня ты получишь то, что хочешь, и я тоже.

Она извивалась, пытаясь вырваться, ее мутило от запаха его дыхания и всего происходящего.

– Парни, идите прогуляйтесь, вернетесь минут через десять за своим куском пирожка.

Его компания заржала и скрылась за углом, возвращаясь к огням ярмарки.

Одна мысль заглушила весь здравый смысл: он собирается меня изнасиловать. Он... и, может быть, все остальные тоже. Гнев и страх сражались внутри нее, не оставляя места разуму. Выбор был невелик: бороться или бежать. Она была Каммингс, и она выбрала бороться.

Джули резко вскинула колено именно в тот момент, когда Дейл начал целовать ее шею. Она услышала, как воздух вырвался из его легких, и почувствовала, как ослабла хватка. Ей доставило смутное удовольствие видеть, как он изо всех сил пытается вдохнуть.

– Сучка, – задыхаясь, прошипел он.

Прежде чем он успел вымолвить что-то еще, Джули снова ударила коленом, целясь в самое чувствительное место. На этот раз Дейл упал на колени и рухнул на землю в позу эмбриона. Джули ощущала, как адреналин струится по венам.

Она хотела остаться и сказать ему, как глупо себя чувствует. Как за последние месяцы она выставила себя дурой перед всеми, кто ей действительно дорог, просто находясь рядом с ним. Но она знала, что это опасно. Эти макаки не станут ждать десять минут, а вернутся через пять по ее душу.

Сдерживая тошноту, но не в силах остановить слезы, стекавшие по лицу, Джули развернулась и побежала. К старой жизни, если та еще примет ее.

В ярком свете и среди людей на ярмарке Джули полегчало. Но это чувство длилось недолго, когда она осознала, что не доберется в Молден. Несмотря на толпу вокруг, она вдруг почувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.

Громкие голоса позади заставили ее встрепенуться. Она даже не смотрела, кто там – шайка Кроуфорда или кто-то еще, а просто бесцельно ринулась сквозь толпу. Она выбежала с территории ярмарки и замедлила шаг на пустынных улицах Хэвена.

Обычно здесь гуляли собачники или соседи собирались на верандах, чтобы вместе переждать жару. Сегодня никого не было. Мясник слишком всех напугал. Джули подумала, что жители Хэвена не только сидят по домам, но и заперли двери.

Мысль о Мяснике должна была пугать Джули, когда она шла в одиночестве по темным пустынным улицам, но этого не произошло. С момента возвращения Греймора в Хэвен Джули слышала жуткие истории от всех жителей города, кроме своей семьи. Ее отец возглавлял защиту, мама и Билли стояли за ним, всегда готовые заступиться за Греймора, как только упоминали его имя. Черт, даже Денни О'Брайен не боялся этого человека.

В первую ночь, когда он пришел к отцу в гости, Джули чувствовала легкое беспокойство. Но с течением вечера она начала замечать, что за внешностью Греймора скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Несмотря на шрамы на лице и мускулы, рельефно выступающие под рубашкой, в нем была тихая мягкость и доброта, которую Джули сумела разглядеть. И чувство юмора, пережившее все, через что он прошел. А она все это время относилась к нему как к ничтожеству.

Из-за этого Джули было куда хуже, чем из-за того, что она была девушкой Дейла. Прежней Джули хорошо удавалось судить людей. И вот она вернулась. Способность видеть людей такими, какие они есть, заставляла ее в последние месяцы вести себя еще более позорно. О чем она только думала?

Когда она шла по тихим улицам, даже не замечая, что направляется к своему дому, ее мысли снова вернулись к Греймору и тому, о чем говорили Кроуфорд и его шайка. Что они собираются «заняться делом» и «добраться до него». Сегодня ночью.

Она знала, что должна сделать. Ускорив шаг и почувствовав решимость, Джули побежала.

66

Когда Джули свернула за угол и поднялась на Хиллвью-стрит, ее решимость начала таять. Она физически устала, была эмоционально вымотана и постепенно начинала паниковать. Душная жара и зловещая тишина сплелись воедино, действуя на последние остатки ее нервов.

Приближаясь к дому, Джули почувствовала почти непреодолимый соблазн скользнуть в постель, включить вентилятор и решить все проблемы завтра. Сердце на секунду подпрыгнуло от надежды, когда девушка заметила машину отца на подъездной дорожке, но она тут же вспомнила, что мама говорила, что ее отбуксировали от «Ведьминой Шляпы», чтобы поменять шину.

«Я думал, немного повеселимся, прежде чем мы с ребятами займемся делом».

«Парни, идите прогуляйтесь, вернетесь минут через десять за своим куском пирожка».

Воспоминание об этих словах снова разожгло ее гнев. Джули с трудом воспротивилась желанию отсидеться в доме и продолжила путь по Хиллвью-стрит к Полу.

Внезапно в памяти вспыхнуло воспоминание, такое живое и реальное, что Джули невольно вздрогнула. «Словно кто-то только что прошел по твоей могиле», – говорила ей бабушка. Скорее всего, оно пришло благодаря той дурацкой поездке на «Призрачном корабле».

Когда ей было семь или восемь, за несколько недель до их летней поездки на Кейп-Код отец купил ей книгу о пиратах. Джули пришла в восторг. Уж такой она была: когда читала о акулах, ей хотелось стать Жаком Ивом Кусто в женском обличье, и отец отвел ее в Новый Английский аквариум в Бостоне, чтобы она узнала больше об этих хищниках. Когда она читала «Швейцарскую семью Робинсонов», отец построил ей домик на дереве. В том году ей в душу запали пираты.

В субботу после полудня они наконец прибыли в Фолмут, отсидев в бесконечных пробках, а ее отец нервно поглядывал на индикатор температуры двигателя. Они устроились в тесном коттедже, прошлись по пляжу, а позже вышли за мороженым. Джули провела первую ночь беспокойно: жара мешала спать, а сны заполнились видениями, как она идет по доске.

На следующий день, несмотря на бессонную ночь, Джули встала рано и пришла на маленькую кухню, потирая глаза. Мама разбивала яйца в миску.

– Можно на пляж, мамочка?

– И тебе доброе утро, дорогая. Сейчас семь утра. Твой отец пошел за кофе, а Билли все еще спит. После завтрака пойдем на пляж.

– Мама, ты знала, что корабль, захваченный Черным Сэмом Беллами, под названием «Уайда», мог потерпеть крушение где-то возле Кейп-Кода? Папа думает, что мы можем найти сокровища!

– У твоего отца богатое воображение, дорогая.

– Но мама, корабль затонул в тысяча семьсот семнадцатом году недалеко отсюда во время сильного шторма. На следующий день на берег выбросило более ста трупов пиратов!

– Ой, милая, не уверена, что тебе стоит это читать.

– Папа выбрал книгу для меня в библиотеке. Он сказал, что она познавательная и рассказывает о местной истории.

Мама покачала головой:

– Звучит разумно. Но я бы не возлагала слишком больших надежд на сокровища. Некоторые люди ищут годами и так и не находят ни одной золотой монеты.

– Они называются «дублоны». А папа сказал, что нам может повезти, потому что семья Каммингс уходит корнями далеко в прошлое и, возможно, в нас течет немного пиратской крови!

– Ох, Джули...

В этот момент появился Джо Каммингс с пластиковым стаканчиком кофе и блеском в глазах.

– Ну, дьявол меня раздери, если это не маленькая Джули Каммингс! – проревел он «пиратским» голосом (хотя на самом деле он совсем не умел изображать пиратов).

Для Джули он был самим Черным Сэмом, огромным и настоящим. Она побежала к нему и обхватила его ноги, не замечая, что они покрыты песком. Он подхватил ее свободной рукой и поцеловал.

– Готова к поиску сокровищ?

Пляжный день выдался не самым лучшим в году: жара подходила для купания, но небо было затянуто облаками. Отец уже успел расставить стулья и разложить полотенца по пути из кафе. Занимать место так рано оказалось необязательно из-за хмурой погоды, но так было проще организоваться.

После привычной битвы с нанесением солнцезащитного крема Билли начал заполнять ведерки песком и прокладывать дороги для машинок. Джули тут же начала умолять отца искать сокровища.

– Не торопись, Джули, давай сделаем все правильно. Пляж большой, и нам не хочется тратить время, копая не в том месте.

Джо проигнорировал скептический взгляд жены и достал из пляжной сумки книгу о пиратах Джули.

– Сядь со мной, давай еще раз пройдемся по тексту, прежде чем начнем.

Джули терпеливо села, пока отец внимательно изучал каждую страницу. Вдруг он встал и направился к краю воды. С театральным видом вернулся обратно к стульям, поглядывая на тусклый свет солнца. Указал вверх, затем вытянутой рукой провел линию от воды к дороге. Наконец, он остановился в нескольких шагах от стульев и позвал Джули с лопатой.

Джули копала песок, как Тасманийский Дьявол из мультфильмов о Багсе Банни. Песок разлетался во все стороны, несмотря на уговоры Джо притормозить. У нее получалась неплохая яма, и пот уже начинал стекать по лбу. Тина с любопытством выглядывала из-за книги, и даже Билли остановил строительство своей империи «Матчбокс», чтобы понаблюдать за Джули. Она тяжело засопела, когда мышцы начали сдавать, но решимость на ее лице вызывала улыбку у Джо.

При одном из ударов лопатой раздался звон – металл столкнулся с металлом. Глаза Джули расширились, и она взглянула на отца с изумлением и восторгом, как может смотреть только ребенок. Она продолжила копать с удвоенной энергией и через мгновение оказалась в яме, смахивая песок со старого помятого металлического ящика. Она снова посмотрела на Джо и сглотнула.

– Джули, ты это сделала! Давай вылезай, покажи, что там! – он протянул руку.

Она на секунду замерла, боясь отпускать ящик. Потом медленно потянулась вверх, и Джо помог ей выбраться из ямы. Оба опустились на колени, и Джули поставила ящик между ними. Ее глаза снова расширились, когда она услышала, как что-то звенит внутри. К ним присоединилась Тина, а Билли перекатился ближе, чтобы замкнуть круг.

– Папа, ты думаешь...

– Есть только один способ узнать, малышка. Давай открой его.

Дрожащими от усталости и волнения руками она потянула крышку. Та сопротивлялась несколько мгновений, затем открылась, и по песку рассыпались золотые украшения, монеты и жемчуг. Джули восторженно уставилась на отца:

– Папа, можно нам оставить это себе?

– Есть закон старше пиратов. Он гласит: «что нашел – оставь себе». Все твое, дорогая.

Джули поднимала каждое украшение и каждую монету, внимательно разглядывая их, прежде чем вернуть в ящик. Билли быстро заскучал и вернулся к машинкам. Тина подошла к Джо, коснулась его щеки, прошептала: «Я тебя люблю», и вернулась к своей книге.

Джули стояла, дрожа, и слезы катились по ее лицу. Она не могла вспомнить больше ничего из той недельной поездки. Годы спустя, когда она узнала, что отец устроил все это специально, воспоминание стало еще более особенным. Как она могла забыть, каким замечательным отцом он был? И каким замечательным оставался? Она отругала себя за глупость и дала торжественное обещание загладить вину. С пугающим ее саму упорством Джули продолжила путь к дому Греймора.

67

Дейл Кроуфорд был в ярости, а это означало, что кому-то не поздоровится. Он привел себя в порядок до того, как вернулись Бадди и Коста, и сделал вид, что велел Джули самой добираться домой, потому что та вела себя как сучка. Он добавил, что заберет ее позже.

– Когда я с ней закончу, она неделю будет ходить враскоряку, – сказал он, и остальные нервно рассмеялись. – Сегодня вечером мы займемся Греймором. И, возможно, он вообще не сможет ходить, когда мы с ним закончим.

Он не заметил взгляда, которым обменялись Тони и Бадди. Это был тот же взгляд, что и у Чака Брантли, когда Дейл приставил нож к лицу Денни.

Когда они добрались до парковки и Кроуфорд увидел спущенные шины, он пришел в бешенство.

– Эта маленькая гребаная сука это сделала! – орал он. – Она у меня поплатится!

Бадди и Тони пытались его успокоить, но Дейла охватила бешеная ярость, подпитанная алкоголем. Только боль и разрушение могли его успокоить. Он вытащил лом из багажника и начал крушить окна и фары других машин на парковке, постоянно проклиная Джули.

Когда он выдохся и больше не мог махать ломом, Дейл облокотился на свою машину и обнаружил, что Тони и Бадди уже свалили.

– Проклятые слизняки, – пробормотал он, захлебываясь слюной.

Дейл швырнул лом обратно в багажник, захлопнул его и направился домой.

Он думал о том, чтобы пойти к Джули, но тут вспомнил, что она наверняка позвонила маме, чтобы та забрала ее обратно в Молден. Греймор был первым в списке, говорил он своим парням, и Кроуфорд решил, что именно туда и пойдет. На полпути через город, немного протрезвев, Дейл осознал, что встреча с Греймором в одиночку кажется плохой идеей. Он взял из дома один из отцовских пистолетов, но оставил его в бесполезном «мустанге». Ни за что он не пойдет туда без оружия, неизвестно, как этот маньяк обороняет свой дом.

– Я не боюсь его, – пробормотал он.

Но Дейл не мог выбросить из головы их первую встречу на автозаправке. Казалось, что ничего не остается, кроме как идти домой. Потом он вспомнил, как на днях застал отца за столом, смотрящим в дуло служебного револьвера.

– Черт, что происходит...

Он снова подумал, что, возможно, было бы лучше просто остаться снаружи и проверить, хватит ли у «крутого копа» смелости нажать на курок. И где бы он тогда оказался? Мать исчезла, отец мертв, Дейл слишком мал, чтобы жить один. Его, вероятно, отправили бы в приют или пристроили в приемную семью. Кроуфорд редко задумывался о будущем, и именно поэтому он внезапно почувствовал себя совершенно трезвым и полностью безнадежным.

Пока не появился Греймор, все было нормально. Дейл был крутым парнем, который мог творить все что вздумается, потому что его отец – шеф полиции. Джули ходила перед ним на цыпочках, а банда выполняла любую его команду. Теперь Джули исчезла, Брантли сбежал после ночи у библиотеки, а Тони и Бадди предали его.

– Черт, что происходит, – повторил он.

Но все дороги вели к Греймору. Ему нужно было взять себя в руки, убедить Тони и Бадди помочь и покончить с этим уродом раз и навсегда. Это вернуло бы ему прежнюю власть и, возможно, помогло бы отцу наконец взять себя в руки.

Дейл уже думал об этом раньше, но затуманенным от алкоголя или ярости мозгом. Сегодня он чувствовал странное спокойствие: злость и опьянение остались на парковке. Мысли, которые роились у него в голове сейчас, представляли собой четкие пошаговые планы, обладающие той предельной точностью, что свойственна либо истинным гениям, либо отъявленным психопатам.

68

Пола вывел из оцепенения резкий стук в дверь. Из-за пробок он вернулся из Бостона позже, чем рассчитывал, и от автобуса добирался пешком. В гостинице он так и не смог толком выспаться, а дни были длинные и утомительные. Он лишь прилег на кровать, чтобы немного отдохнуть, и провалился в тяжелый сон – до тех пор, пока настойчивый стук не выдернул его обратно в реальность.

Первая мысль – Кроуфорд. Но Кроуфорд не станет стучать. Он скорее подожжет дом и вытащит из-под обломков обугленные кости Греймора. Тогда кто?

Не успел он додумать или дойти до двери, как стук перешел в яростную дробь. Пол распахнул дверь, и девушка, замахнувшись кулаком, буквально рухнула ему в объятия. Он успел перехватить ее за плечи, чтобы не дать упасть.

– Джули? Что-то случилось? Что-то с отцом?

Она запыхалась и была на грани паники.

– Мистер Греймор... вам надо уходить... нам надо уходить отсюда!

– Успокойся, Джули. Что происходит? – Пол вышел на крыльцо, окинул взглядом улицу. Ничего подозрительного. Вернувшись в дом, он закрыл дверь. – Сделай глубокий вдох и расскажи.

Девушка попыталась взять себя в руки, но слова все равно вырывались из нее короткими, сбивчивыми очередями:

– Это Дейл и его тупая банда. Они идут. За вами. И за мной – если найдут.

– Джули, я думаю...

– Нет! Нам нужно уходить. Пожалуйста!

Ее взгляд говорил больше, чем ее слова. Девушка боялась. По-настоящему – за свою жизнь.

– Ладно, – кивнул Пол. – У меня нет машины, но мы можем переправиться на каноэ через озеро и вернуться в город с той стороны. Нам поможет отец Маккарти.

– Идемте. Куда угодно, только не надо оставаться здесь. – Она потянула его к задней двери.

Они молча приготовились к отплытию. Пол закинул в рюкзак пустую флягу, моток веревки, чтобы привязать каноэ, и фонарик. Джули все время поглядывала на улицу, слыша в воображении рев «мустанга», несущегося по Хиллвью-стрит. Наконец, надев спасательные жилеты, они оттолкнулись от берега.

И именно в этот момент Пол впервые задумался обо всем, что происходило в последнее время, и о роли, которую играло озеро. Вдруг идея с переправой показалась ему ужасно рискованной. Но, посмотрев на Джули и увидев в ее глазах первобытный ужас, он взялся за весла. Отступать было некуда.

– Джули, что случилось? Все в порядке, мы в безопасности... по крайней мере, что касается Кроуфорда.

– Он пытался меня изнасиловать. – Ее голос был ровным и пустым, голова опущена, глаза зажмурены.

Греймор перестал грести и неверяще уставился на нее. Он знал, что этот парень – отморозок, как и его отец, но такое... это было за гранью.

– Ублюдок, – процедил он.

Пол снова взялся за весла, подгребая одним и разворачивая каноэ обратно к берегу.

– Нет, мистер Греймор, что вы делаете? Нельзя возвращаться! – Джули метнулась через сиденье, пытаясь остановить его и рискуя опрокинуть каноэ. – Они хотят вас убить. Они пьяны, их трое. Думаю, у них есть оружие. Пожалуйста...

Пол кипел от ярости. В тюрьме он прошел через такое, что и представить страшно, но причинить боль ребенку – а Джули для него оставалась ребенком – было недопустимо. Она смотрела ему прямо в глаза, видела зарождающееся в них убийственное намерение, но не отвела взгляд. Пол тяжело вздохнул и кивнул. Джули откинулась назад, и он вновь взялся за весла.

– Мистер Греймор, – заговорила она тихо, – я хочу извиниться за то, как вела себя, когда вы впервые пришли к моему отцу. Я была груба, а вы этого не заслуживали. Простите.

Пол хотел перебить ее, но понял – она должна это сказать.

– В последнее время я была ужасной дочерью. Черт, я вообще человеком была паршивым. Раньше я была хорошей. А потом, как говорится, связалась с плохой компанией, начала бунтовать... По учебе скатилась, старые друзья отвернулись, я стала «крутой»... или мне так казалось. Но с этим покончено. Все это я обдумала по пути сюда. Как я себя вела, как ко всем относилась. Особенно к папе. А потом вспомнила, как Денни потерял отца. Я даже представить не могу, что он пережил. Они ведь были близки так же, как мы с папой... ну или как раньше были. При всем, что я натворила, в глубине души я знаю, что могу всегда на него положиться. И теперь мне страшно оттого, как сильно я его ранила...

– Джули, – мягко сказал Пол, – думаю, твой отец был бы счастлив все это услышать.

Джули вытерла слезы.

– Я знаю. Завтра пойду к нему. Мне так страшно, что он думает обо мне...

– Тот Джо Каммингс, которого я знаю, просто обнимет тебя и скажет, что любит.

Джули улыбнулась сквозь слезы.

– Спасибо.

– А теперь, – сказал Пол, – расскажи мне, что именно случилось сегодня вечером.

Греймор почувствовал, как старая ярость поднимается волной, пока Джули пересказывала события на карнавале. Тюремные привычки требовали найти этого ублюдка и преподать еще один урок – первый, у заправки, явно не пошел ему на пользу. Но он знал: Джули права. Все зашло слишком далеко. С пьяной бандой Кроуфорда любое столкновение могло закончиться кровью. А тюрьма в Брэкстоне не входила в список мест, куда Пол собирался возвращаться.

Он перестал грести и уставился на дом, который остался позади. К его удивлению, они заплыли уже довольно далеко; слушая Джули, он и не заметил, как прошло время. В спешке, покидая дом, он оставил включенным свет, и теперь легко мог различить его силуэт на фоне темноты. Но внимание Пола привлекло другое – огни в доме Каммингсов.

– Джули, твоя мама ведь в Молдене, а Билли остался у Денни, верно?

– Да... а что? – Она проследила за его взглядом, и голос ее дрогнул: – Когда я проходила мимо, в доме было темно. Я уверена.

Пол снова взялся за весла.

69

Денни метнул взгляд на Билли – тот был в таком же положении.

– Не дергайтесь, мальчики, – раздался хрипловатый голос прямо за ухом. – Я на вашей стороне. Знаю, что происходит. Сейчас уберу руку. Прошу вас, только не орите и не бегите.

Ладонь исчезла так же внезапно, как и легла. Денни резко обернулся, готовый к чему угодно, но только не к тому, что увидел.

Перед ним стоял мужчина лет семидесяти. Лицо изрезано морщинами и хранило отпечаток тяжелой жизни. Казалось, он прошел через все, что только могло сломать человека, но устоял. Денни видел его впервые, и все же в груди неприятно кольнуло чувство узнавания.

Первым заговорил Билли, весь как сплошной комок нервов, готовый ударить:

– Какого черта? Кто вы вообще?

– Спокойно, – старик поднял ладони. – Нам нужно поговорить. Я все объясню. И, думаю, моя помощь вам тоже пригодится.

Денни, немного вернув самообладание, все еще боролся с липким ощущением, что этот человек ему знаком.

– Начните с имени, – сказал он, стараясь звучать нагло и уверенно. – Иначе через минуту тут будут копы.

При мысли о том, что перед ним может стоять убийца, по спине пробежал холодок.

– Ни вы, ни я не хотим, чтобы сюда явилась полиция, Деннис, – старик усмехнулся так, будто знал все мысли мальчика.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – Денни уже прикидывал пути отхода, выстраивая маршрут бегства для себя и Билли.

Улыбка незнакомца стала чуть шире, как будто его забавлял этот разговор.

– Всему свое время. Но стоять всю ночь в лесу я не намерен. Билли, может, пойдем к тебе домой? Там я все расскажу.

Выражение удивления на лице Билли, понявшего, что незнакомец знает его имя, в других обстоятельствах выглядело бы смешно.

– О, конечно, – фыркнул он. – Прям мечтаю пригласить в дом какого-то чужака попить чаю, пока по городу разгуливает убийца!

Старик рассмеялся. Смех был глубоким, искренним и таким заразительным, что уголки губ у Билли и Денни предательски дрогнули. И все же это был смех человека, которому давно не доводилось смеяться.

– Я знаю, о чем ты думаешь, сынок, – произнес он, и вдруг будто поперхнулся собственными словами. Его лицо напряглось, взгляд ушел куда-то в пустоту.

Этот взгляд Денни узнал сразу – он видел его сотни раз, и догадка ударила, как током.

– Господи... Вы же должны быть мертвы.

Лицо старика сползло вниз, как старая штукатурка, и по его щеке медленно скатилась слеза.

– Прости меня, Деннис. Может быть, когда я все объясню, ты поймешь, зачем я поступил именно так.

Теперь выражение лица Билли было настолько комично растерянным, что в иной ситуации оно бы рассмешило любого.

– Денни, какого черта тут происходит?

Денни сглотнул.

– Билли, знакомься... Это мой дедушка.

Билли отшатнулся.

– Ты рехнулся? Твой дед погиб в том взрыве тридцать пять лет назад. Мы вместе ездили на то место, помнишь?

Старик смахнул слезу, грустно улыбнулся и протянул руку.

– Рад знакомству, Билли. Вернее, рад снова встретиться. Но все по порядку. Можете звать меня Мосси.

Билли неохотно пожал ее и пробормотал:

– Мосси^[5]? Я бы скорее назвал вас Плесенью, раз уж вы столько лет как мертвы.

Все трое рассмеялись – коротко и натянуто, но напряжение немного спало.

Денни заговорил медленно, как будто каждое слово давалось с трудом.

– Моя мама... она ведь ничего не знает. Иначе ты был бы сейчас в доме, а не крался по кустам.

Он сам не ожидал, что голос прозвучит так резко, почти обвиняюще.

– Я не готов. И не уверен, что она готова, – ответил Мосси. – Я читал о том, что случилось с твоим отцом и братом. Мне жаль, Деннис. Но больше всего мне жаль, что я не смог быть рядом с твоей мамой.

– Не смог или не захотел? – бросил Денни.

– Все не так, как ты думаешь. Это связано с тем, что происходит в Хэвене. С тем, как всё началось. Пойдемте в дом Билли. Там я все объясню.

Они снова пошли через лес, стараясь держаться подальше от дороги, чтобы избежать встречи с патрульными. У Греймора горел свет. Видимо, он вернулся из Бостона. Денни перехватил взгляд Билли – тот заметил то же самое.

У подножия холма они перебежали дорогу и вошли в дом Билли. Денни любил здесь бывать: в этих стенах царили тепло, шум, жизнь. Семейный дом, настоящий, с душой – не то что его собственный. Но сегодня, когда щелкнул выключатель и свет озарил комнаты, все выглядело мертвым. Пустой и тихий дом вдруг превратился в оболочку без сердца и души.

Эта ночь обрушилась на Денни всей тяжестью: сначала разочарование ярмаркой, потом ужас от кошмарных планов Кроуфорда, теперь потрясение при виде деда, который скрывался десятилетиями, позволяя всем верить в его смерть. И, наконец, еще и это: любимый дом Билли, холодный и мертвый, как склеп. Денни почувствовал, будто из него вышибло весь воздух, и даже дышать стало трудно.

Билли возился на кухне, мешая лимонад, пока Мосси с любопытством разглядывал Денни. Тот чувствовал себя до крайности неловко. В голове вихрем носились мысли и эмоции, одна за другой, не давая ни малейшей возможности разобраться в себе. Наконец Билли вернулся с тремя высокими стаканами лимонада со льдом и уселся к ним за стол. Казалось, он получал удовольствие от всей этой ситуации.

– Ну вот, мы дома, и у нас есть угощение. Теперь давайте слушать сказку.

Денни посмотрел на него как на сумасшедшего. Он что, и вправду наслаждался происходящим? На лице Билли играла почти истерическая ухмылка.

Мосси сделал большой глоток и поставил стакан. Денни заметил легкую дрожь руки старика.

– Не знаю, сколько вам уже известно, но начну с главного: Пол Греймор семнадцать лет назад никого не убивал. И сейчас уж точно не он убийца.

Билли со стуком поставил свой стакан.

– Вы напугали нас до полусмерти в лесу, чтобы сказать это? Надеюсь, у вас есть что добавить.

– Остынь, Билли. Добавить есть что. Больше, чем ты захочешь услышать к тому моменту, как я закончу. Я просто думаю, с чего начать.

– Начинать всегда лучше с самого начала, – процедил Билли сквозь зубы.

Следующие полчаса Мосси терпеливо рассказывал все, что знал об эксперименте на базе и о настоящих причинах катастрофы. Денни и Билли сидели и слушали, не находя слов.

– Когда я понял, что замышляет Ганлингер, было уже поздно, – продолжал Мосси. – Я мог либо спасти себя, либо погибнуть вместе с остальными. Третьего варианта не существовало – это чистая правда. Если бы я мог хоть как-то помочь... хоть кому-то из этих людей... столько невинных людей... – он закрыл лицо руками.

Денни уставился в свой стакан. Его терзала мысль: что же это за тяжесть – жить с таким грузом? И снова он подумал о матери.

Мосси заговорил вновь:

– Я знал: если они узнают, что я жив, они придут за мной. А еще хуже – я был уверен, что они убьют и твою мать. Ганлингер был сумасшедшим. Он бы решил, что я все ей рассказал, и точно приказал бы ее убрать. Иногда я сам удивляюсь, что он этого так и не сделал. Так я оказался на улице. Придумал себе новую личность, работал фармацевтом в Кембридже. Держался рядом, чтобы убедиться, что с твоей мамой все в порядке, но достаточно далеко, чтобы не подставить ее. Единственный способ хоть как-то успокоиться был пить до беспамятства. Что я и делал. Потом дошло и до наркотиков, к которым у меня был доступ на работе. В том числе к экспериментальным.

Я еще какое-то время следил за твоей мамой, но вскоре бутылка стала важнее. Я потерял работу, потерял силы справляться со всем этим и превратился в бродягу. Спал на улицах, воровал чаевые со столов, выпрашивал мелочь, лишь бы купить очередную бутылку. Со временем все то, что случилось на базе, утонуло в дешевом алкоголе. У меня не осталось ничего, кроме жалкого существования.

Честно говоря, я уже и забыл обо всем... хотя, правильнее сказать – вытеснил. А может, какие-то из тех наркотиков просто стерли мне память.

– Меня не раз арестовывали, били до полусмерти из-за пары монет, я чуть не замерзал насмерть больше раз, чем хочу вспоминать, – продолжал Мосси. – Я слышал истории о Мяснике еще в шестьдесят первом. Следил за газетами. Какая-то часть меня понимала, что на самом деле происходит, а другая, утонувшая в нищете и дешевом вине за два доллара, уговаривала, что все это неправда. Когда схватили Греймора, я смог убедить себя, что именно он убил всех. Господи, людей, которые резали и убивали не меньше, чем ему приписывали, и без того хватало. Я продолжал следить, и убийства прекратились. До сегодняшнего дня. Смотрите.

Он вытащил из кармана стопку газетных вырезок и протянул их мальчишкам. Денни и Билли склонились над столом, быстро пробегая глазами статьи.

Закончив, Денни поднял взгляд на Мосси:

– Зачем ты вернулся? Если ты верил в это тогда, то почему не сейчас?

Мосси долго не поднимал глаз. И когда наконец поднял, в его взгляде было столько боли, что Денни хотелось отвернуться, но он выдержал.

– Я не мог иначе. Каждому человеку в жизни выпадает всего несколько попыток что-то изменить. У меня была такая тридцать пять лет назад, и я ее упустил. Из-за того, что я тогда промолчал, все эти люди в шестьдесят первом погибли, а другой человек сел в тюрьму за то, чего не делал. Сейчас у меня есть еще один шанс. Я старик, Денни. Это моя последняя возможность. Может, в аду уже припасено для меня местечко, чем бы все ни закончилось, но я должен попытаться. Должен поступить правильно. Больше мне нечего сказать.

Денни почувствовал, как глаза наполняются слезами. Это был его дедушка. Он положил ладонь на плечо старика, ощутив, как тот напрягся.

– Ты ничего не мог сделать. Никто бы не смог. Правда ведь, Билли?

Билли выглядел растерянным, словно искал в себе остатки злости и не находил. Денни понимал: им придется работать вместе. Билли должен будет довериться Мосси так же, как Денни доверился Полу.

Билли медленно кивнул:

– Верно. Очень жаль, что вам пришлось пройти через все это одному. Теперь вы не один.

Он прикончил остатки лимонада, громко рыгнул и сказал:

– Ну так что? Что нам нужно, чтобы убить эту тварь?

70

Мосси глотнул еще лимонада, пытаясь скрыть от мальчишек дрожь в руках. Он понимал всю абсурдность речи о том, что нужно поступать правильно, когда сам собирался вовлечь двух детей в крайне опасное дело. Но он все обмозговал и не смог придумать другого способа исправить ситуацию. Макколи был более надежным союзником, но он не знал, как найти вход в туннели. Как только он туда попадет, Мосси был уверен, что сможет ориентироваться, но для поиска входа ему нужны были мальчики. Все остальные сценарии закончились бы его арестом или помещением в психбольницу.

– Долгое время мы думали, что эксперименты ценны для науки и безопасности страны. Мы так увлеклись патриотической риторикой Ганлингера, что почти не заметили, насколько он был чокнутым, – сказал Мосси, поднял стакан, чтобы сделать глоток, и понял, что он пуст. Кувшин тоже был пуст. Билли встал, чтобы приготовить новый лимонад.

– Конечно, были знаки, – продолжал Мосси, – но мы были слишком увлечены, как я уже сказал. Мы фактически создали новую жизнь. Вы должны понимать весь масштаб. Но со временем мы начали замечать трещины. Казалось, что Ганлингер был не человеком, а неким существом, которое скрывалось под личиной человека. Иногда нам удавалось увидеть настоящего Ганлингера. Чаще всего – в его глазах. По глазам можно многое узнать. Какое-то время он водил нас за нос, но порой мы видели его истинный облик под маской, и это было жутко.

Билли вернулся к столу и наполнил его стакан.

– Осознав, наконец, что Ганлингер сошел с ума, мы поняли, что нельзя позволить ему полностью контролировать эксперимент. Мы понимали, что не сможем остановить его – он бы убрал нас и нашел других ученых, чтобы завершить свой безумный проект. Вместо этого мы сделали так, чтобы при необходимости остановить это существо. Мы создали слабое место, о котором Ганлингер не знал. Своего рода врожденный дефект. Он должен был быть достаточно простым, чтобы его можно было реализовать без редких ядов, но при этом скрытым, чтобы случайно не убить существо. Мы были умными учеными, это было несложно. Конечный результат – легко изготавливаемый яд, смертельный для существа, но безвредный для людей.

Денни впервые перебил его:

– Откуда ты знаешь, что это сработает? То есть вы создавали несколько таких существ и проверяли?

Мосси снова надолго припал к стакану. На мгновение ему показалось, что порция водки или немного рома отлично зашли бы вместе с лимонадом, но желание почему-то оказалось не таким сильным, как он ожидал.

– Нет, Денни, мы не создавали больше таких существ. Ганлингер бы нас раскусил. Иногда приходится просто доверять науке. Я знаю, что это сработает. Я знаю каждую клетку, из которой состоит это существо. Это сработает.

Мосси заметил, как Денни и Билли обменялись взглядами, и в них он увидел сомнение. Он не мог их за это винить.

– Постепенно личина Ганлингера начала рушиться. Думаю, эта маскировка была его попыткой удержаться в здравом уме. В любом случае я наконец решил, что должен что-то предпринять. Тони не был так убежден в этом. Не знаю, боялся ли он, или какая-то часть его разума верила в идею Ганлингера – создать армию этих существ. Но я точно не собирался в это ввязываться. Я использовал свои привилегии, чтобы связаться с местным репортером здесь, в Хэвене. Я много ему не рассказывал, но намекнул, что база – это нечто большее, чем просто склад боеприпасов.

– Он все еще жив? В Хэвене? Он мог бы помочь все прояснить! – взволнованно спросил Денни, полный надежды.

Мосси медленно и печально покачал головой.

– Нет, он мертв. Либо Ганлингер раскусил меня, либо это просто невезение, но он оказался на базе в день взрыва. Я собирался рассказать ему все, но не успел...

Он не смог сдержать эмоции, и из его глаз потекли слезы. Мосси закрыл лицо руками и заплакал. Вскоре он смог продолжить:

– Существо вкусило крови... человеческой крови. Именно тогда я понял, что это должно закончиться.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Денни.

Мосси задумался, на его лице появилась едва заметная грустная улыбка.

– На протяжении истории животные нередко нападали на людей. Акулы, львы, тигры, даже собаки. В некоторых случаях животное, кажется, начинает получать удовольствие от этого, испытывая жажду крови. Вы когда-нибудь слышали о львах Цаво?

Оба мальчика отрицательно покачали головами.

– В тысяча восемьсот девяносто восьмом году около сотни рабочих были убиты при строительстве железнодорожного моста через реку Цаво в Кении.

Вдруг Билли поднял голову.

– Погодите, я смотрел старый фильм с папой про это. «Бвана... что-то там». Я думал, это выдумка.

– Нет, это было совершенно реально. А в этом веке, с начала тридцатых до сорок седьмого года, целый прайд львов в Танзании убил несколько сотен людей, возможно до тысячи. Их называли людоедами из Нджомбе.

– Я не понимаю, – перебил Денни, – какое это имеет отношение к существу в озере?

Мосси снова задумался, взгляд его стал рассеянным.

– Думаю, я должен начать сначала. Чтобы по-настоящему понять, нужно знать, что это за существо. Ганлингер был молекулярным биологом, причем выдающимся. У него были теории, которые тогда считались безумными. Военная сфера – это единственное место, где он мог получить власть, чтобы их проверить. Он привлек лучших выпускников биологических факультетов со всей страны для проведения экспериментов. Его цель была – создать межвидовое существо, которое могло бы использоваться правительством как оружие. Оно должно было быть умным, с развитыми инстинктами, жестоким и лишенным эмоций. И амфибией. Его идея заключалась в том, чтобы сбрасывать маленькие армии этих чудовищ на побережье и позволять им проникать на прибрежные базы. Без воздушных атак, без бомбежек – просто бездумная армия тихих убийц.

Билли выглядел так, будто вот-вот либо рассмеется, либо закричит.

– Мосси, без обид, но вы снова говорите, как слегка чокнутый.

– На самом деле я не чокнутый. Не более, чем Колумб, который думал, что Земля круглая. Коэн и Бойер, Пол Берг – это исследователи, прокладывающие путь для медицины будущего. Рекомбинантная ДНК и сплайсинг генов на слуху у всех. Ганлингер просто немного опередил свое время. Думаю, именно результаты наших экспериментов довели его до безумия. Видите ли, мы опережали исследования даже сегодняшнего дня. Мы расшифровали генетический код. Мы могли идентифицировать последовательности ДНК практически для каждой части животного, рыбы, насекомого... даже растений.

– Что значит «для каждой части»? – Билли вернулся к столу с пакетом чипсов. – Типа цвета глаз?

Мосси кивнул:

– Цвет глаз, любые физические характеристики, а также защитные механизмы. Яд у существа – химически усиленная версия яда скорпиона. Скорпионы, как и некоторые пауки, вводят яд, вызывающий почти мгновенный паралич. Мы переработали яд существа так, чтобы он оказывал тот же эффект, но также успокаивал жертву, чтобы избежать паники. Щупальца, как у кальмара, для дальнего введения яда, медвежьи когти для ближнего боя, львиные челюсти, глаза мухи, радарные способности летучей мыши... это ужасная мозаика, созданная с одной целью: убивать.

– А теперь вернемся к львам, – продолжал Мосси. – Ганлингер смог получить кровь одного из львов Цаво. Мы идентифицировали последовательность ДНК, отвечающую за жажду человеческой крови, и включили ее в генетический код существа.

Все это время Билли продолжал хрустеть чипсами, слизывая с пальцев соль. Денни наблюдал за ним, думая, что после того, что услышал о существе в озере, он вообще не сможет есть.

– Мосси, как такое чудище, настоящую машину для убийства, не замечали больше тридцати лет?

– Хороший вопрос, Денни. Ответ прост: оно было в спячке.

Билли вытер пальцы о пустой пакет и слизал крошки.

– В спячке? То есть оно спало до шестьдесят первого года, проснулось, чтобы перекусить детьми, а потом снова уснуло до наших дней? Вы что, еще и ДНК Рип Ван Винкля ввели?

Денни закашлялся от смеха, Мосси тоже улыбнулся.

– Не совсем, Билли, но ты близок к истине. Я уже говорил, что часть ДНК существа была от медведя. Черного медведя, если быть точным.

– Оно впадает в спячку! – выпалил Денни.

– Молодец, – улыбнулся Мосси, ткнув пальцем в мальчика.

Билли шумно смял пустой пакет из-под чипсов и бросил его в корзину.

– Это существо спало... сколько лет? Почему оно не умерло с голоду?

– Еще один отличный вопрос, – ответил Мосси. – Я уже упоминал, что мы расшифровали структуру растений... слышали ли вы о венериной мухоловке? – Он не стал ждать ответа.

– Несколько присосок на щупальцах существа служат иной цели, чем остальные. Они выделяют запах, который привлекает жертву; в нашем случае не мух, а более крупную добычу: мышей, крыс, лягушек и тому подобное. Когда они касаются источника запаха в центре присоски, маленькие хитиновые крючки захватывают добычу, и существо поглощает ее, оставаясь в спячке.

Денни содрогнулся при этой мысли, представляя, как спящее чудовище кормится.

– Но зачем вы хотели, чтобы оно спало... я имею в виду, впадало в спячку так надолго?

– Мы не хотели этого, – сказал Мосси. – Не на такое количество лет. Можно сказать, это побочный эффект ДНК черного медведя и еще одной последовательности генов. Мы хотели, чтобы у него была способность впадать в спячку и восстанавливаться, как при медицинской коме; поэтому мы предусмотрели возможность кормления во время сна. Мы совершенно точно не ожидали, что оно будет спать годы. Мы так и не смогли объяснить эту особенность. Но мы знали, что оно впадает в спячку при травме или сильном стрессе. Думаю, взрыв в сорок четвертом отправил его спать. Оно проснулось в шестьдесят первом, а затем что-то произошло, и оно снова уснуло.

Денни и Билли переглянулись.

– Пол! – воскликнули они одновременно.

Мосси удивленно поднял брови.

– Вы имеете в виду Греймора? Того, кого обвиняли в убийствах?

Денни кивнул:

– Я уверен. Его нашли с мертвой девочкой на руках, но он пытался ее спасти. Готов поспорить, он сражался с этим существом и каким-то образом повредил его настолько, что оно снова впало в спячку.

Мосси кивнул:

– Что ж, на этот раз мы его не усыпим. Мы его убьем.

71

Часы громко тикали, пока Денни и Билли сидели на кухне, пытаясь осмыслить все происходящее. Мосси ушел, вернувшись к Бетти Чендлер, чтобы немного поспать.

– Денни... ты веришь ему? – спросил Билли.

Денни внимательно посмотрел на друга, чувствуя усталость, словно ему было гораздо больше двенадцати лет.

– Да, думаю, верю. Это безумие, но в нем есть логика. А что теперь делать? Никто другой в это не поверит.

Билли медленно кивнул.

– Мой папа и Пол, может быть...

– Нет! – Денни уставился на него. – Если мы им расскажем, они поверят. И знаешь, что они сделают? Они сами пойдут в эти пещеры, чтобы убить его. Мы поможем Мосси... моему дедушке сделать яд, а затем отведем его к пещерам. Он уверен, что сможет убить эту тварь.

– Но, может быть, Пол и мой папа могли бы помочь. Ты же не хочешь сказать, что старик справится с этим один.

Денни раздирали противоречивые мысли и решения, слишком сложные для его возраста. Ответственность, месть, страх... когда-то черно-белые представления о том, что правильно, а что – нет, теперь стали серыми. Если Мосси встретится с мамой, может быть, она поправится. Но если это произойдет до того, как существо будет убито, и Мосси погибнет, она окончательно уйдет в себя. Просить Пола и Джо рисковать жизнью, чтобы помочь Мосси, было слишком. Денни никогда не рискнул бы жизнью Джо, чтобы Билли пережил то, что пережил он, потеряв отца. А потерять Пола означало бы пройти через это снова. Откуда взялась эта мысль? Как бы жестоко это ни звучало, Денни должен был позволить Мосси справиться с этим в одиночку. Если он потерпит неудачу, Денни столкнется с этим, когда... если... придет время.

Он постарался объяснить это Билли как мог:

– Поклянись мне, Билли, поклянись, что никому не скажешь.

Мальчик нехотя кивнул, как вдруг распахнулась задняя дверь.

– Что, черт возьми, вы тут делаете? – это была Джули, за ней маячил Пол. Сердце Денни чуть не выскочило от страха, представляя, как Кроуфорд и его банда ворвутся в дом. Или что-то еще хуже... нечто с щупальцами. Страх прошел, но сердце при виде Джули продолжало колотиться в груди.

– Джули... Пол... мы пришли предупредить вас. Кроуфорд и его банда...

Пол поднял руки.

– Джули пришла первой и предупредила меня...

У Билли наконец прорезался голос:

– Ты должна была быть у тети Сары...

Пол снова жестом попросил тишины и взял слово, быстро рассказав о том, что пережила девушка. Денни почувствовал, как лицо вспыхивает, а сердце остывает. Что бы ни произошло, он лично заставит Кроуфорда заплатить за это.

Билли тоже был в ярости.

– Мы ушли с ярмарки, и Денни придумал спустить шины на машине Кроуфорда. Нам стоило бы сжечь его чертов «мустанг»...

Пол посмотрел на Денни:

– Ты, наверное, избежал неприятного зрелища, Денни. Отличная мысль... если бы он явился сюда первым...

Денни при этих словах вспыхнул от гордости, но благодарность и восхищение в глазах Джули заставили лицо гореть еще сильнее.

Билли возбужденно продолжал:

– А потом, когда мы пришли сюда, а тебя не было дома, Пол...

– Мы пришли, чтобы составить план, – перебил Денни, бросив Билли убийственный взгляд.

Теперь лицо Билли покраснело, и он закрыл рот.

Пол заметил, как мальчики переглянулись, его взгляд скользнул к третьему пустому стакану на столе, но он промолчал.

– Я был дома, просто заснул. Я возьму машину Джо и отвезу Джули обратно в Молден. А вы идите к дому Денни, разберемся с этим утром. Кроуфорд сейчас не появится, а завтра он и его дружки будут страдать от похмелья.

Четверо вышли из дома молча, погруженные в мысли.

72

Мосси вернулся к Чендлер где-то после полуночи. Он объяснил план ребятам, и они согласились помочь добыть то, что нужно. Ему оставалось лишь «замкнуть круг» с Макколи и найти путь в туннелях. Парни сказали, что вход в лабораторию все еще доступен, и там он сможет сориентироваться. Мосси не волновало, как выйти обратно.

Пока он обдумывал план, его начало клонить ко сну. Внезапно глаза резко открылись, и он сел в кровати. Страха Мосси не испытывал, но одно воспоминание вызвало у него приступ ужаса от того, с чем ему предстоит столкнуться.

Мосси перевернулся и закрыл голову подушкой, но в дверь казармы колотили все громче. Сон был жизненно необходим, а тот, кто стучал, подождет. Живот свело судорогой – виной тому были недосып и много плохого кофе. Он не спал почти сорок восемь часов, просматривая последовательности ДНК, но никак не мог найти способ убрать агрессивное поведение существа. Жажда крови. Два дня назад помощник, который зашел в пещеру, чтобы снять показания температуры и влажности, так и не вышел. Единственное, что от него осталось, это правая рука, которая все еще сжимала планшет. Если бы Мосси удалось поспать хотя бы несколько часов, он был уверен, что сможет найти ответ.

Дверь с грохотом вылетела из коробки, и он понял, что выспаться не получится. Что-то явно случилось. Двое военных переступили через обломки двери с оружием наготове.

– Что случилось? Что вам нужно? – в первый раз за все время работы над проектом в голосе Мосси прозвучал страх.

– Одевайся и идем с нами. Приказ генерала.

– Что произошло? – с трудом выговорил Мосси. Мужчины оставались бесстрастными. Мосси глубоко вздохнул, и на смену страху пришло ощущение обреченности. Он хорошо знал, на что способен Ганлингер и на какие меры пойдет, чтобы защитить свою репутацию. То, что он послал за Мосси своих людей, – дело серьезное.

Он начал медленно одеваться, лихорадочно размышляя и ища способ спастись. Ему нужно было выяснить, что произошло, и позволить Ганлингеру дать ему еще один шанс.

Новая волна тошноты нахлынула на него, и у Мосси возникла идея. Наклонившись, чтобы завязать ботинки, он сунул пальцы в рот и надавил на язык. Этого оказалось достаточно – изо рта вырвалась струя отвратительной желчи. Мосси повернулся к солдатам.

– О боже... – простонал он и ринулся в уборную, уверенный, что военные не пойдут за ним сразу.

Мосси открыл кран, продолжая издавать блюющие звуки, и как можно тише сдвинул створку окна. Дверь уборной не закрывалась на замок, но Мосси схватил карниз душа и упер его между дверью и стеной. Это вряд ли надолго остановило бы кого-то, но могло подарить Мосси несколько драгоценных секунд. Последний раз рыгнув, он выпрыгнул в окно и бросился в ночную тьму.

Он сделал всего несколько шагов, когда услышал, как военные колотят в дверь уборной и спрашивают, все ли с ним в порядке. Мосси бросился в проход между зданиями и замер.

Стоит ли попытаться поговорить с Ганлингером или идти прямо к существу и покончить с ним? Если Ганлингер вызвал его, то явно не для обсуждения дальнейших планов. Мосси направился к входу в подземную лабораторию.

Он держался в тени, прижимаясь к зданиям и машинам, и сразу заметил странную пустоту на базе. Нет, даже не пустоту, а полное отсутствие движения. Ганлингер, должно быть, приказал блокировать территорию. Все оказалось хуже, чем он думал.

Жертвуя прикрытием ради скорости, Мосси ринулся вперед изо всех сил. Он добрался до входа в лабораторию, готовый к схватке с охранником, но того не оказалось. Он открыл люк и скользнул вниз по лестнице в туннель.

Подходя к пещере с естественным резервуаром для твари, он замер. Что-то было не так. Воздух пах кровью и порохом. Выстрелы и смерть. Собрав волю в кулак, он шагнул в пещеру.

Повсюду валялись тела. Части тел. Это была резня. В воздухе все еще висела густая пелена дыма. То, что здесь произошло, случилось недавно.

Оранжевое свечение в глубине пещеры привлекло внимание Мосси, и он резко обернулся, готовый к бою.

– Я знал, что ты придешь. Я послал лучших людей, чтобы схватить тебя, но знал, что ты ускользнешь. Все кончено, Мосси. Конец. Полный провал.

– Генерал, что произошло? – Мосси почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Если бы он не опустошил желудок, то сделал бы это сейчас.

Ганлингер глубоко затянулся сигаретой. В другой руке он держал пистолет, и Мосси понял, что генерал ждал именно его.

– Человек не может контролировать творение, Мосси. Даже свое собственное.

– Сэр, мне нужно немного больше времени, чтобы найти ошибку в последовательности...

– Ошибки нет, Блаакман. Существо делает ровно то, что мы хотели. Убивает. Но оно будет убивать наших с той же эффективностью и бесстрастностью, с какой убивает врага.

– Я могу исправить это...

– Нет! Мы зашли слишком далеко. Я зашел слишком далеко. Это не исправить. Но это можно остановить.

Мосси смотрел на него. Полное спокойствие Ганлингера на фоне разрушений вокруг вызывало тревогу. Мосси понял: сбылся его худший страх. Ганлингер был по-настоящему безумен.

– Я знаю, как его убить.

Ганлингер издал звук, похожий на смех.

– Оно вышло за пределы, Мосси. Сегодня вечером мы узнали кое-что очень интересное. Вода, на которую ты смотришь, соединяется с озером снаружи.

– Как... – эти слова ударили его, словно молот. – Боже мой... Сколько?

– Сколько – это слишком много, Мосси? Ущерб был локализован. Мои люди справились, но я не могу позволить этому повториться.

Мосси сделал шаг вперед.

– Сколько, черт возьми?! – Он дрожал от смеси ярости и отвращения.

Ганлингер поднял пистолет, и Мосси остановился.

– Оно убило молодую пару на озере. Совпадение ли, что один из наших патрулей увидел их как раз перед наступлением темноты? – Он сделал паузу, взгляд его был холоден как лед. – Парочка влюбленных, которые искали тихое местечко, чтобы потрахаться или просто укрыться от жары. Их жизни оборвались еще до того, как они начали. Я могу смириться с потерей солдат, которые сами подписались на это, но не с гражданскими.

Он кинул окурок в воду, и тот зашипел.

– Мои люди собрали останки и оставили на плаву перевернутую лодку с жилетами. По всем признакам будет казаться, что они просто пошли купаться и утонули. Но я знаю правду, Мосси. Теперь знаешь и ты.

Мосси мог лишь безмолвно смотреть на него. Взгляд Ганлингера говорил больше, чем слова. Если не действовать быстро, из этой пещеры он не выйдет живым. Он должен продолжать разговаривать с Ганлингером, пока не найдет способ заполучить оружие.

– Генерал, вы уверены, что это была тварь?

Ганлингер поднял глаза, холодные и мертвые, и кивнул.

– И вы уверены, что погибло только двое? – Мосси не нравилась эта формулировка, словно двух жертв было мало.

– Думаю, мы никогда не узнаем точно, правда?

– Что здесь произошло? Вы уже уничтожили его?

Ганлингер издал еще один резкий, прерывистый смешок.

– Нет, Мосси, не думаю, что мы это сделали.

– Я могу его убить...

Внезапно на поверхности подземного озера вскипел водоворот, и показалось существо. Оно выбралось на берег, угрожающе размахивая щупальцами, и Мосси уставился на свое творение. Он посмотрел в его глаза и вздрогнул от проблеска разума, лишенного всяких эмоций.

Ганлингер поднялся, и существо повернулось к нему. Оно обнажило ряды острых, как бритва, зубов, и Мосси увидел, как его тело медленно готовится к прыжку. Он знал, что будет дальше.

Он закричал Ганлингеру, чтобы тот бежал, и сам бросился перед существом, в последний момент встав на его пути. Они столкнулись в воздухе и рухнули на пол пещеры, человеческое и рептилоидное тела сплелись в хаотичный клубок.

Мосси услышал выстрелы. Сила твари была невероятной, и Мосси не мог ей противостоять. Когда позади снова грохнул выстрел, его затянуло в воду.

Его охватила неконтролируемая дрожь, и впервые за долгое время он отчаянно захотел выпить.

– Почему я еще жив? – произнес он вслух, но ответа не последовало; воспоминания об этом были похоронены где-то в глубинах памяти. Он знал, что они рано или поздно вернутся, и лишь надеялся, что это случится вовремя.

73

Крис Макколи открыл дверь и вошел в полумрак «Ведьминой Шляпы». В руках у него была небольшая спортивная сумка с дорогой камерой, мощной вспышкой и несколькими катушками пленки. Сделав глубокий вдох, он оглядел бар, надеясь не увидеть того, кого искал, хотя знал – увидит. И правда: Джейк сидел на табурете в самом конце стойки, сгорбившись над стаканом.

Днем к нему заходил Мосси, разыскивая Джейка, и сказал, что уже был у него дома. Оба сделали вид, будто не знают, где тот скрывается, пока Мосси рассказывал подробности своего плана. Он собирался достать все необходимое, чтобы сделать капсулу с ядом, но не сказал, как именно, и хотел попасть в тоннели в ближайшие день-два, если все сложится удачно. Камеру он передал Крису, чтобы тот отдал ее Джейку. Но Крис нутром чуял: когда придет время, пользоваться ею придется именно ему.

Он опустился на табурет рядом с Джейком и кивком подозвал бармена, заказав себе пива. Он не имел ни малейшего представления, что сказать. Ведь сам он не видел того, что видел Джейк. А если все и правда было хотя бы вполовину так ужасно, как тот описывал, Крис знал, что тоже попытался бы утопить эти воспоминания в выпивке. Поблагодарив бармена, когда тот поставил перед ним кружку, он сделал долгий глоток, подыскивая слова.

От мучительных раздумий его избавил сам Джейк.

– Прости, Крис. Я думал, что смогу... но мне слишком страшно, – язык у него заплетался, видно было, что он сидел здесь уже давно. – Я был дома, когда Мосси принес камеру. Вот тогда я понял. Я молчал, пока он не ушел, а потом пришел сюда. Это... это существо... Крис, мне так жаль...

Крис положил руку на плечо младшего брата.

– Джейк, все в порядке. Если бы я сам увидел эту тварь, возможно, мне тоже было бы нелегко через это пройти.

Джейк улыбнулся – горькой, безнадежной улыбкой, полной боли и сожаления.

– Конечно, ты смог бы, Крис. И отец смог бы. А я слабый... слишком слабый, чтобы взглянуть в лицо этому... и слишком слабый, чтобы покончить с собой...

– Хватит, Джейк. – Крис схватил его за подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза. – Довольно этой жалкой драмы. Ты такой же сильный, как отец и я. Это все дерьмо... – он поднял пустой стакан брата и со звоном поставил его обратно на стойку, вызвав недовольный взгляд бармена. – Это бухло держит тебя на дне, Джейк. Я видел тебя на днях здесь с Мосси, видел прежнего Джейка, который не умел сдаваться. Того Джейка, что ненавидел проигрывать, что всегда заступался за слабого и пытался исправить мир вокруг. То, что ты увидел... не знаю... никто не знает, как с этим жить. Но это не меняет того, кто ты есть. Ты – хороший человек, которому досталась паршивая карта. Вместо того чтобы сыграть ее, как мог, ты ее сбросил. Но теперь у тебя есть шанс вернуться в игру. Оставить все позади и начать заново.

И это не связано с тем, что ты должен участвовать в уничтожении этого чудовища. Речь идет о другом – о том, чтобы двигаться дальше. Теперь ты знаешь правду о том дне. Если бы ты попытался спасти Вилли, ты бы погиб. Так что отговорки закончились. Либо ты берешь себя в руки, либо продолжаешь убиваться. Выбор за тобой.

Он поставил спортивную сумку на стойку перед Джейком, затем развернулся и ушел, не дожидаясь ответа и не оборачиваясь.

74

Звук их шагов казался оглушительным, эхом отражаясь от стен пустых коридоров. Фонари они пока держали выключенными. Залы освещали тусклые «аварийные» лампы, загорающиеся по вечерам, как уличные фонари. Тени плясали на стенах, оживая и угасая, когда они проходили мимо источников света. Денни снова оглянулся через плечо, сам не зная, что ожидал увидеть, но не в силах удержаться. Затем он бросил быстрый взгляд на напарника – в буквальном смысле подельника. И то, что он увидел на лице старика, испугало его. Странная смесь решимости и страха застыла в гримасе, за которой скрывалась целая жизнь, полная боли и утрат. Днем, при ярком солнце, одного этого выражения хватило бы, чтобы Денни отвернулся. Но здесь, во мраке опустевшей школы, ему стоило огромных усилий не развернуться и не убежать.

Они проникли в здание через окно столовой на первом этаже. Перед уходом из школы в тот день Денни специально заклинил замок. Ирония момента не ускользнула от него: взлом школы, из которой он обычно мечтал выбраться любой ценой, теперь казался насмешкой судьбы.

– Сюда, нам нужно наверх, – прошептал он, пугаясь звука собственного голоса.

Мосси толкнул тяжелую металлическую дверь лестничного пролета, и та ответила визгом, который, как показалось Денни, было слышно даже в полицейском участке. Мосси постарался закрыть дверь как можно тише, и они начали подниматься. На втором этаже их ждала еще одна точно такая же дверь, скрипнувшая не менее громко. Денни проходил через эти двери десятки раз в день и никогда раньше не слышал, чтобы они так шумели.

Когда они подошли к двери в кабинет естественных наук, ручка не поддалась. Денни охватили противоречивые чувства. Половина его облегченно подумала: теперь можно уйти, пока их не поймали. Другая половина пришла в раздражение: любая задержка делала план только опаснее. Обе половины тряслись от страха.

Мосси мягко отодвинул его в сторону и достал что-то из кармана. На миг у Денни сжалось сердце – ему показалось, что старик собирается просто выбить стекло двери.

– Свети сюда, Денни, – тихо сказал Мосси.

Денни неловко повозился с фонариком, пока не нащупал выключатель. Луч показался слишком ярким, словно прожектор, привлекающий полицию. Он с облегчением вздохнул, заметив в руках Мосси не молоток, а небольшой инструмент, похожий на отвертку. Тот наклонился к замку и начал возиться с ним, пока Денни изо всех сил пытался держать свет ровно. Минуту спустя раздался щелчок, и дверь распахнулась.

– На улице быстро учишься полезным вещам, – подмигнул Мосси.

Они вошли в кабинет, Мосси тоже включил фонарь. Аварийного освещения здесь не было, приходилось рисковать и пользоваться своим светом.

Денни показал, где хранятся реактивы. С этого момента его задача свелась к одному: держать свет и аккуратно складывать в рюкзак все, что передавал Мосси. Время тянулось бесконечно, но наконец тот подал знак, что закончил. Быстро и бесшумно они покинули лабораторию и прикрыли за собой дверь. Никто из них не заметил фар машины, въехавшей на школьную стоянку.

Спустившись по лестнице, они снова оказались в коридоре первого этажа. Направляясь к столовой, Денни едва не потерял контроль над собой – мочевой пузырь предательски сжался. Оба юркнули за дверной проем.

За окном, в мигающем синем свете, четко вырисовывалась фигура копа. В руках у него был мощный фонарь, лучом которого он обшаривал именно то окно, через которое пробрались Денни и Мосси. И, по глупости, оставили открытым.

Окно частично прикрывали кусты, и напарники решили, что вряд ли кто-то заметит распахнутую раму. Но теперь все стало ясно: лаборатория выходила на сторону Центральной улицы. Вероятно, случайный водитель – или патрульная машина – заметил лучи фонариков.

Полицейский проверил двери, затем принялся за окна. И вскоре раздался тяжелый звук: два ботинка глухо ударились о кафель пола столовой. Он был внутри!

Мосси слегка коснулся руки Денни, отчего тот едва не вскрикнул, и потянул его назад, подальше от входа в столовую. Они медленно пятились по коридору, не сводя глаз с дверного проема. Луч фонаря несколько раз скользнул по нему, будто прочесывал пространство в поисках следов вандализма или чего похуже. Но когда свет задержался на самом выходе, Денни похолодел – это уже было опасно.

Добравшись до пересечения коридоров, они свернули и лишь за углом позволили себе ускориться, чтобы оторваться от угрозы. На следующем повороте Мосси резко остановился, наклонился и заглянул Денни прямо в глаза.

– У нас два варианта: спрятаться и переждать или делать ноги. Я за второе.

Денни сглотнул, осторожно выглянул из-за угла, полагая, что вот-вот столкнется нос к носу с блюстителем порядка. Но коридор был пуст. Не было слышно шагов, не видно света фонаря.

– Если он вызовет подкрепление, школу прочешут от подвала до крыши. Мы не спрячемся. Придется бежать. Через заднюю часть школы, там дальше всего от столовой. Выйдем через дверь из раздевалки. Если успеем пересечь футбольное поле и уйдем в лес, спасемся.

Мосси кивнул и жестом предложил Денни идти первым. Они петляли по коридорам, и мальчик первым услышал далекий вой сирен. Подкрепление уже в пути. Тишина больше не имела значения – теперь важна была скорость.

Они ворвались в спортзал и пересекли его, затем юркнули в раздевалку. Ни окон, ни дверных проемов – лишь глухая дверь наружу. Если патруль остановится именно с этой стороны, им конец.

Денни задержал дыхание, надавил на ручку и облегченно выдохнул: все чисто. Мосси сунул камень под дверь, чтобы та не захлопнулась, и они бросились бежать.

Кого угодно можно было бы ожидать на школьном поле ночью, но только не такую нелепую парочку, как эти двое.

Они добрались до опушки без происшествий. Спрятавшись среди сосен, согнулись пополам, жадно хватая воздух и всматриваясь в темноту, не преследует ли их кто. Вдали иногда вспыхивали лучи фонарей, но они не двигались в их сторону. Мосси тяжело дышал, но первым подал знак идти дальше.

Денни пробрался сквозь деревья и вдруг вышел на узкую тропку. Он свернул на нее, уводя их прочь от школы, и в этот момент вспыхнул свет. Сначала зажглись фонари на парковке, затем послышались глухие хлопки – включались прожекторы над стадионом. Денни взглянул на Мосси и понял, что ему совсем не нравится увиденное.

Тот тяжело шагал, его лицо было искажено страхом, но не разоблачения. Это был иной – глубинный, животный страх смерти. Правая рука сжала левое плечо, взгляд уперся в левую ладонь, которая то сжималась, то разжималась. Заметив, что Денни смотрит на него, Мосси лишь мотнул головой и подбородком указал вперед.

Денни кивнул, но свернул с тропы в кусты, пробрался сквозь колючие ветки и низкую изгородь. Он понимал: Мосси нужно увести в безопасное место. Домой возвращаться было слишком рискованно, но у него появилась мысль. Денни осторожно снял рюкзак и спрятал его под кустом.

– Оставайся здесь. Жди десять минут. Потом иди прямо через лес, – он показал рукой. – Выйдешь на Брайарвуд-роуд. Спрячься в кустах и жди, пока не увидишь, как машина моргнет фарами. Это будем мы.

Мосси кивнул, хотя перед его глазами плыл туман, а дыхание сбивалось. Он опустился на землю рядом с рюкзаком.

– Десять минут... потом через лес... мигающий свет... – выдохнул он.

Денни нахмурился. Он не был уверен, правильно ли оставлять его одного. Но лучшего выхода не было. Он уже собирался уходить, когда рука вцепилась в его щиколотку.

Мосси поднял на него глаза с выражением, которое Денни не смог сразу распознать.

– Скажи своей маме, что я ее любил. Хоть и творил ужасные вещи. Я оставил ее с мыслью, что я мертв... – он вытер слезу и снова, задыхаясь, произнес: – Скажи ей, Денни. Пожалуйста.

Глаза Денни защипало, но он резко покачал головой.

– Нет. Скажешь сам.

И, не оглядываясь, бросился в темноту.

75

Джейк Макколи сидел, уставившись в пустоту. В его убогой квартире и так не на что было смотреть – старое, потертое кресло да облупленные стены. Он поднес к губам банку пива, но та оказалась пустой, и он уронил ее на пол рядом с креслом. Банка с глухим звоном ударилась о другие – целое кладбище «солдатиков», и Джейк знал: эта будет последней.

В другой руке он сжимал камеру, ту самую, что Крис оставил на барной стойке. Он снова поднял ее, но на самом деле его волновала не она, а его собственные мысли. Крис был прав. Крис всегда был прав. Теперь, когда Джейк знал правду о том, что видел, он больше не мог притворяться беспомощной жертвой травмы. Нужно было что-то решать. Либо действовать, либо уйти. Или рыбку съесть, или с крючка слезть. На его губах появилась кривая улыбка, которую любой принял бы за гримасу боли. И оказался бы прав.

Джейк неуверенно поднялся, положил камеру на столик. В щели жалюзи пробивались яркие лучи, подчеркивая пляску пылинок в воздухе. Из квартиры ниже доносились тяжелые басы рока, сотрясая пол. «Дип Перпл», «Дым над водой». Господи, да неужели у соседа есть только этот альбом?

Бросив последний тоскливый взгляд на камеру, Джейк встал на шаткий табурет и накинул петлю на шею. С того самого момента, как Крис в ярости вылетел из бара, он знал, что все закончится именно так. Он не мог снова встретиться с этим лицом к лицу. И не мог утопить позор в стакане. Это был единственный выход.

Сердце колотилось, в животе ковырялся холодный нож отчаяния. И вдруг Джейк понял: он слишком слаб, чтобы довести дело до конца. Рыдая, как ребенок, которого не пустили в цирк за неубранную комнату, он протянул руки к веревке, собираясь ее снять. Но этого небольшого движения, вкупе с выпитым пивом, оказалось достаточно: равновесие подвело его. Он качнулся, резко сместил вес и с ужасом, смешанным с облегчением, почувствовал, как табурет выскользнул из-под ног.

Инстинкт жизни взял верх: он рванулся, цепляясь за петлю, но дыхание быстро оборвалось. Мозг, лишенный кислорода, отключился.

Джейк уже не знал, играет ли внизу музыка или это грохочет в его голове, но понимал одно: время вышло.

Медленно вращаясь в кольце смерти, он увидел перед собой столик с камерой. Его последняя мысль была о том, что объектив похож на глаз того чудовища. И оно продолжало насмехаться над ним. Даже теперь.

76

Денни пробирался сквозь лес, не разбирая дороги. Корни хватали его за ноги, ветки рвали одежду и царапали кожу, но он не останавливался. Выскочив из кустов, он кубарем вывалился прямо на Брайарвуд-роуд. Поднявшись, огляделся – вдруг кто видел его столь эффектное появление. Но улица была пуста. Многие дома были погружены во мрак, лишь из некоторых окон лился холодный голубой свет – телевизоры бодрили ночных сов или убаюкивали страдающих бессонницей. Сориентировавшись, Денни снова побежал.

У дома отца Маккарти горел свет. Поднявшись по ступенькам, Денни заметил его через сетчатую дверь, облепленную насекомыми. Священник дремал в кресле с раскрытой книгой на груди.

Денни улыбнулся и громко постучал. Рой комаров, жуков и мотыльков разлетелся в разные стороны. Когда Маккарти зашевелился, Денни постучал снова, чуть тише.

– Денни? – шепотом позвал священник. – Заходи. Что случилось? Который час?

Денни юркнул внутрь, стараясь не пустить за собой тучу насекомых.

– Мне нужна помощь, это важно. Надо, чтобы вы отвезли меня за одним... другом. Я все объясню потом. Поедем?

Маккарти окинул его взглядом сверху донизу: разодранная одежда, свежие царапины на лице и руках. Но ни секунды не колебался – схватил ключи со столика и вытолкнул Денни обратно к машине.

В дороге Денни назвал лишь место, не больше. Объяснить все сейчас было невозможно, да и звучало бы бредово. Ни слова не говоря, они добрались до нужной точки.

– Отец, мигните фарами. Это сигнал.

Маккарти нахмурился:

– Денни, все это похоже на дешевую драму...

– Прошу вас, отец. Это ради Пола... – имя сорвалось с губ само собой. Маккарти мгновенно потянул рычажок и несколько раз мигнул фарами.

Денни вгляделся в темноту, ожидая, что Мосси сразу же выйдет с рюкзаком. Минуты шли. Маккарти повторил сигнал, но из леса не показалось ни души.

– Денни, если это какая-то шутка... – начал он строго.

Мальчик уже тянулся к дверной ручке. В голове метались две мысли. «Без Мосси мы не сможем его убить...» – и следом: «Мой дедушка, может быть, мертв». И ему было стыдно за то, в каком порядке они пришли.

– Это не шутка, ждите здесь, – сказал он и побежал в темноту.

Денни торопливо пробирался обратно сквозь кустарник и чуть не споткнулся о распростертое на земле тело Мосси. У Денни перехватило дыхание, закружилась голова. Нет, этого не может быть... Он наклонился, положив дрожащую руку на лоб Мосси. Тот был холодным и влажным. Денни скользнул рукой к его груди и шумно выдохнул, почувствовав биение сердца. По крайней мере, он не мертв. Он наклонился ближе и услышал дыхание. Звучало оно не слишком обнадеживающе, но хотя бы было слышно.

Он начал легко похлопывать Мосси по щекам – так всегда делали в кино.

– Мосси, ты слышишь меня? Ты в порядке?

Ответа не последовало. Денни поднялся на ноги, оглядываясь вокруг. И что теперь? Можно было сходить за Маккарти, но что бы это дало? Маккарти не был достаточно силен, чтобы помочь вытащить Мосси. Денни стоял, парализованный нерешительностью, пока не услышал шорох внизу. Нога Мосси шевельнулась, и он заморгал. Денни быстро наклонился.

– Мосси, ты в порядке?

Мосси выглядел растерянным, будто с трудом пытался сфокусироваться на Денни – так же, как моя мама, – и попытался подняться. Денни подсунул руку ему под плечи и помог ему сесть.

– Денни? – Голос его был хриплым, словно он только что полоскал горло песком.

– Мосси, ты в порядке? Что случилось?

Старик тяжело сглотнул.

– Не знаю... Я ждал тебя, отсчитывал в голове десять минут. Сел... и, кажется, уснул!

Глаза Денни широко раскрылись от удивления.

– Я думал... – и вдруг рассмеялся.

Мосси сначала уставился на него пустым взглядом, а потом, поняв, что имел в виду Денни, рассмеялся вместе с ним.

– Даже встреча с копами не свалит меня с копыт, – сказал он с улыбкой. – А теперь помоги мне встать, и уходим отсюда. Эти насекомые жрут меня живьем. Ха, понял? Живьем.

И он снова рассмеялся, пока Денни помогал ему подняться. Мальчик схватил рюкзак, и они пошли прочь.

Пробираясь сквозь густые кусты, Денни начал рассказывать Мосси об отце Маккарти и вдруг резко остановился. Мосси чуть не сбил его с ног в темноте.

– Денни, что...

– Тсс. Кажется, я что-то услышал.

Казалось, что ночная симфония стала громче: стрекот сверчков, кваканье лягушек и зудение комаров гармонично сплетались в единую мелодию на фоне легкого шелеста листьев на теплом ветру. Но потом неподалеку треснула ветка, сверчки умолкли, а сердце Денни подпрыгнуло в груди. Он замер на месте, когда еще одна ветка хрустнула совсем рядом. Бежать или сражаться? С учетом состояния Мосси, первое было невозможно.

Он точно знал, что это не полиция – у них хотя бы были фонарики. Так что это мог быть кто угодно – от Кроуфорда с его головорезами до того, кому предназначались убийственные штуки в рюкзаке.

Когда ветки прямо перед Денни раздвинулись, он нацелил фонарик на предполагаемый уровень глаз, и как только фигура шевельнулась, включил свет. Он надеялся временно ослепить человека (или существо), сбить его с ног и броситься к машине.

Первая часть плана сработала отлично – отец Маккарти почти ослеп, когда свет ударил ему в глаза.

– Отец, что, черт возьми, вы делаете? Вы меня перепугали до смерти.

Мальчик услышал фырканье Мосси.

– Денни, разве так можно разговаривать с человеком божьим? – усмехнулся старик.

Маккарти моргнул и попытался заслонить свет вытянутыми руками.

– Денни, убери фонарь. Я подумал, что сам Господь явился за мной. И твой друг прав – таким молодым людям, как ты, не пристало выражаться подобным образом.

Денни направил фонарик на землю и ждал, пока сердцебиение не понизится до нормального уровня.

– Простите, отец. Я думал, что... – «Нет смысла объясняться сейчас, посреди леса», – усмехнулся Великий и Могучий Оз. – Простите. Давайте уходить отсюда.

Денни заметил, как Маккарти, нахмурившись, взглянул на Мосси с выражением... узнавания? Затем повернулся и пошел обратно к машине.

По пути к относительной безопасности улицы и в машине Маккарти все трое молчали. Но для Денни это была лишь краткая передышка.

– Ладно, Денни, пора ввести меня в курс дела. Мистер Родман, что вы делаете с этим мальчиком?

Денни открыл было рот, понятия не имея, что сказать, но его перебили.

– Возможно, я смогу объяснить. Меня зовут не Фрэнк Родман, а Мозес Блаакман. Я – дедушка Денни.

Мосси достиг нужного эффекта: взгляд Маккарти резко перескочил в зеркало заднего вида, чтобы получше разглядеть мужчину.

– Я вернулся в Хэвен, чтобы закончить то, что начал тридцать пять лет назад. Денни просто показывал мне старый район.

Маккарти молчал, пока они ехали по пустым улицам, но глаза его постоянно возвращались к зеркалу, словно он думал, что этот человек, заявляющий, что он дедушка Денни, может исчезнуть так же быстро, как появился.

Когда они въехали во двор Маккарти, священник наконец заговорил.

– Пойдемте в дом, я заварю чай, и мы во всем разберемся.

– Звучит прекрасно, – сказал Мозес с немного наигранной радостью. Денни показалось, что он ведет себя так, будто приглашен на званый ужин и вовсе не собирается объяснять, почему прятался в лесу посреди ночи с двенадцатилетним мальчиком, которого называл своим внуком.

77

Отец Маккарти сидел, разглядывая необычную компанию в своей гостиной. Старик Мозес говорил долго, делая паузы только для того, чтобы глотнуть чая. И рассказ, который он поведал... был невероятным. Маккарти не раз поглядывал на полку с книгами о снежном человеке, Лох-Несском чудовище и НЛО. Эта история затмевала все.

– Так вот, отец, почему я снова оказался здесь, в Хэвене. Мне жаль, что тогда, на кладбище, я солгал вам, но надеюсь, вы понимаете: я не хотел вовлекать никого без нужды.

– Но вы были готовы вовлечь нескольких детей! – резко перебил Маккарти.

Лицо Мосси покраснело, и он опустил глаза в пол. На минуту Маккарти подумал, что ответа не будет.

– Да, я знаю, что это было неправильно, – сказал он наконец, – но мне нужно было получить то, что я искал, чтобы сделать яд. И мне все еще нужна их помощь, чтобы добраться до пещер. Потом они уйдут, а я один отправлюсь делать то, что должен.

Маккарти стало неловко за резкий тон. Этот человек пережил столько всего, нес на себе такую непостижимую ношу... И вернуться сюда в его возрасте, чтобы наконец столкнуться с этим – а Маккарти верил, что «это» действительно существует, – было невероятно мужественно.

– Простите, Мозес, я понимаю. Я просто не хочу, чтобы дети Хэвена снова пострадали.

Они продолжили разговор, Мосси рассказал свой план. Он вернется домой и приготовит яд, завтра мальчики проведут его через лес к входу в пещеры, потом вернутся домой и будут держаться подальше от озера, пока не получат от него вестей. После этого они займутся семейными делами. Он рассказывал об этом так, будто это не сложнее, чем зайти в магазин за хлебом.

Денни понимал иначе.

– А что если... что-то пойдет не так и ты его не убьешь?

– Тогда да поможет нам Бог. Если я не вернусь к сумеркам, вы с Билли зовете Пола и приезжаете сюда. Звоните в полицию штата, в газеты, только не подпускайте Кроуфорда. Но найдите того, кто поверит вам. И держитесь подальше от леса и озера.

Денни кивнул, слеза медленно скатилась по щеке. У него был свой план, который не совсем совпадал с планом деда. Мосси обнял мальчика и растворился в ночи, словно призрак.

78

Крису казалось, что свет никогда не станет зеленым. Он нервно постукивал по рулю, щелкал станциями на радио, нетерпеливо смотрел в зеркало заднего вида. Свет уже точно должен быть зеленым. Но когда он поднял взгляд, на него в ответ уставился красный сигнал.

Он заметил молодую женщину, выходившую из банка в обтягивающей юбке, которая облегала ее ягодицы, открывая загорелые длинные ноги. У нее была грива светлых волос, рассыпанных по спине. Она напомнила ему Лори и то, что никогда больше не случится.

Гудок позади вернул Криса в настоящее, и он резко тронулся с места.

«Какой я придурок, – подумал он, вспоминая, как влепил ультиматум Джейку. – Разве так помогают младшему брату?» Он бил себя по рукам с тех пор, как вышел из бара прошлой ночью. Он почти вернулся обратно, но в гневе мысль о том, что, может быть, на этот раз ему удалось хоть как-то достучаться до Джейка, казалась логичной. Вместо этого он пошел к Чендлер в поисках Мосси. Бетти сказала, что старик вышел по делам и пригласила Криса на кусочек пирога. Он хотел отказаться, собравшись вытаскивать Джейка из «Шляпы» и вести домой, чтобы тот проспался, но Бетти соблазнила его тем, что пирог был с черникой.

Теперь, в ярком утреннем свете после долгой бессонной ночи, ему нужно было поговорить с Джейком и все исправить.

Добравшись до убогой квартиры брата, Крис почувствовал, как что-то гложет его – хуже, чем вина. Страх. Он припарковался у бордюра и побежал по лестнице на третий этаж. Откуда-то доносилась громкая музыка, на лестничной клетке витал запах марихуаны. Чем ближе он подходил к квартире Джейка, тем сильнее его трясло, и мысли путались. Что если его маленькая проповедь сработала и Джейк буквально рванул к озеру искать «нечто» сам?

Когда Крис стучал в дверь Джейка и звал его по имени, то внезапно поверил, что именно так все и произошло и что он больше никогда не увидит брата. Когда он повернул ручку и открыл дверь, то отчаянно хотел, чтобы это было правдой.

Он издал нечленораздельный крик, когда увидел тело Джейка. Лицо брата имело ужасный сине-фиолетовый оттенок, словно огромный кровоподтек, а между почерневших губ свисал язык. Крис бросился через комнату и схватил Джейка за ноги, пытаясь поднять его и снять вес с веревки. Только когда он почувствовал, насколько холодны ноги брата, то понял бессмысленность своих усилий. Он рухнул на колени, закрыв голову руками, и слезы вины и горя катились по его лицу.

Прошло какое-то время – пять минут или целый час, – прежде чем Крис встал, чтобы позвонить в полицию. Его взгляд упал на камеру, и груз вины стал еще тяжелее. Чудовище забрало еще одну жертву, и на этот раз Крис был его соучастником. Он не собирался оставлять это безнаказанным.

Схватив камеру и засунув ее в карман, он заметил под ней записку. Черт. На листке пьяной рукой брата было нацарапано всего одно слово: «Прости».

Крис скомкал записку и сунул ее в карман вместе с камерой, затем нашел телефон и позвонил в полицию.

79

Дейл Кроуфорд залпом осушил пивную банку, не отрывая глаз от Бадди и Тони. Он понимал, что должен безупречно разыграть эту партию, если хочет заручиться их помощью, поскольку в одиночку справиться с Греймором ему не под силу. Но другая его часть, та, которую становилось все труднее игнорировать, жаждала стукнуть их пустые бошки друг о дружку. Он сидел на том самом камне, с которого много лет назад ныряли Крис Макколи и его девчонка. Он привел их сюда, чтобы показать, что ничего в этом озере не боится.

– Это не какая-то личная месть Греймору. Речь идет о безопасности нашего города и детей, которые здесь живут. А еще – о соображалке моего отца. – Взгляд, которым мельком обменялись Коста и Дентер, не ускользнул от него. В этом взгляде читалось: «Неужели это тот самый парень, что крушил машины монтировкой и чуть не изнасиловал несовершеннолетнюю?»

Дейл продолжал, с каждым словом все больше становясь похожим на отца. И по голосу, и по сути. Еще трезвая частичка его сознания понимала, что это плохой знак. Он говорил со спокойствием и рассудительностью профессора литературы, с убежденностью проповедника, вещающего о вечности в аду, с искренностью опытного политика или государственного адвоката.

– Этот тип убивает детей, прямо как в прошлый раз, пока его не поймал мой отец. Отец знает, что это он, но в этот раз нет никаких улик, и это сводит его с ума. Недавно я пришел домой и застал его... он был... – Кроуфорд сглотнул ком в горле и сделал еще один длинный глоток пива. – Я нашел его смотрящим в ствол. Он собирался прикурить от дула.

Коста был уже на крючке. Господи, этот парень был жалким тупицей, но Дейлу был нужен Бадди. Он кинул пустую банку через плечо, услышав всплеск. Он бросал вызов тому, что, по мнению людей, скрывалось в озере, призывая это существо выйти и забрать его. И он знал, что два придурка перед ним уже купились на его сказку. Пора было добить их.

– Мой отец не в силах ничего сделать по закону, но я не могу позволить еще одному ребенку умереть, потому что это убьет моего отца. Черт, Бадди, у тебя же есть сестренка, что если этот урод... – Он умолк и достал из холодильника еще одну банку пива. Ему стало интересно, что подумал бы Бадди, если бы узнал, что Дейл как-то наведался к той самой сестренке, о которой так переживает, и сорвал с нее майку, чтобы помять ее сиськи. И он бы пошел дальше, если бы миссис Дентер не вернулась домой. – Я сделаю это с вами или без вас, я обязан. Но мы с вами через столько дерьма прошли вместе, что мне важно, чтобы вы были со мной.

Когда неизбежное согласие от Косты и Дентера было получено, они вместе опустошили холодильник, и Кроуфорд изложил свой план.

80

Громкий стук в дверь вырвал Мосси из легкой дремоты. Он заработался далеко за полночь и встал рано, чтобы закончить приготовление яда. Он не был уверен, как долго провалялся в отключке.

Пошатываясь, старик побрел к двери, потирая глаза. Он ожидал Денни и Билли, но, когда открыл дверь, внутрь ворвался Крис Макколи. Он выглядел так, будто постарел на десять лет с того дня, когда Мосси впервые встретил его на заправке. Его изможденный вид и то, что Крис держал в руках сумку с камерой, натолкнули Мосси на жуткую мысль. Он надеялся, что это значит лишь то, что его брат снова запил...

– Он мертв, Мосси. Он повесился. Я иду с тобой.

Мосси сел на край постели и закрыл лицо руками. Сколько же жизней... нет, смертей, будет на его совести? Он поднял взгляд на Криса и кивнул.

– Для меня это закончится сегодня. Я убью эту гребаную тварь или умру, пытаясь это сделать. Я не могу просить тебя идти со мной, но, видимо, остановить тебя тоже не смогу. На моих руках уже столько чертовой крови...

Крис шагнул ближе и положил руку ему на плечо.

– Я ни в чем тебя не виню, но ты прав, ты не можешь меня остановить. Я должен сделать это ради Джо. И ради моего отца.

Мосси кивнул.

– Я доделал яд сегодня утром. Мне нужно отдохнуть перед тем, как идти, и осталось еще кое-что... Привести свои дела в порядок, наверное. Ты ведь понимаешь, что есть большой шанс, что мы оба можем там погибнуть, Крис. Я уверен, что яд подействует, но эта тварь чертовски быстра и сильна, она может убить нас раньше.

– Я знаю. Но я не буду сидеть сложа руки и позволять тебе пытаться сделать это в одиночку. Не могу. Мой отец не стал бы. В некотором смысле эта тварь ответственна за все, что я потерял в жизни. Я понимаю, во что ввязываюсь, Мосси.

– Ладно тогда, заезжай за мной сюда в шесть часов. И никому ни слова.

Крис кивнул и молча ушел. Мосси понимал, что сегодня отдохнуть уже не получится. С тяжелым вздохом он сел за письменный стол и начал писать. Ему нужно было все изложить на бумаге, чтобы Денни смог передать письмо его матери.

Слова падали на бумагу, так же как и слезы из его глаз. Он описал все, что помнил: эксперименты на базе, существо, свою жизнь на улицах и, наконец, возвращение в Хэвен. Он думал, что может быть достаточно силен духом, чтобы встретиться с Дженис и рассказать ей все... но понимал, что шанс невелик.

Закончив, он сложил бумагу, убрал ее в конверт, запечатал и написал на нем имя Дженис.

Он был полностью истощен; казалось, что слезы опустошили его, оставив лишь оболочку из плоти и костей. Он взглянул на рюкзак, где лежала емкость с ядом, затем на часы. Он успеет уйти задолго до того, как Крис придет за ним.

Закрыв глаза, Мосси сделал то, чего не делал уже целую вечность: произнес молитву. Когда он открыл глаза, стрелки часов указывали на время встречи с судьбой.

81

Глаза Шерил Перуа открылись, и ей показалось, что она все еще видит сон. Человек, сидящий на стуле у кровати, наклонился к ней, и его лицо было ей знакомо. Она закрыла глаза, но, когда открыла их вновь, он все еще сидел там с легкой улыбкой на губах. Как будто читая ее мысли, он заговорил:

– Это не сон, Шерил. Я слышал, что случилось... Я должен был тебя увидеть.

Он напомнил ей обо всем, и она начала плакать. Он мягко приложил руку к ее щеке, и она не отстранилась. Пребывание в больнице стало для нее уроком одиночества. Ни один из старых друзей не навестил ее, родители время от времени приходили, но чаще всего были пьяны, и она притворялась, что спит, пока они не оставляли ее в покое. В основном она просто думала. Ей сделали две операции, чтобы восстановить поврежденную лодыжку, и ей предстояло какое-то время лежать прикованной к постели.

– Эти истории правдивы, Чарли. Мне жаль.

Чак Брентли грустно улыбнулся. Она никогда не называла его Чаком, всегда – Чарли.

– Пожалуйста, расскажи мне...

Шерил долго молчала, так долго, что Чак подумал, будто она снова засыпает. Наконец она заговорила:

– Когда я поняла, что беременна, я не знала, что делать. Я не хотела, чтобы ты знал... сейчас это кажется таким несправедливым, но тогда я думала, что так будет лучше. Я разорвала отношения, чтобы разобраться самой. Время шло, и стало слишком поздно, чтобы что-то менять... Я решила, что смогу держать это в секрете от всех. Я читала книги о родах, знала, что делать. Когда это случилось, Чарли, ребенок... он был похож на тебя. – Она закрыла лицо руками и некоторое время молчала.

– Я хорошо себя вела во время беременности, почти не пила и не нюхала. Но потом все стало слишком сложно. Я снова начала употреблять кокс и не могла остановиться. Мне пришла в голову мысль, что раз никто не знает о ребенке, я могу избавиться от него, и никто никогда не узнает.

– Но ты бы знала. – Выражение его лица было невозможно прочесть: ненависть, пожалуй, или жалость, или просто обычная печаль.

Она кивнула.

– Я пошла с ним к озеру, и мне было совсем хреново. Я собиралась положить его в воду и... у меня была веревка и груз... – Она снова разрыдалась, и на этот раз выражение лица Чака было легко прочитать. Но он не сказал ни слова.

– Когда я добралась туда, я не смогла это сделать. Честно, Чарли. Все вдруг стало ясно. Я могла бы попросить помощи, воспитывать его и закончить школу, я бы назвала его Карл в честь моего дедушки... но потом оно пришло и забрало его. Это был Ангел Смерти. Это мое наказание, Чарли. Бог наказывает меня за то, что я сделала, и за те мысли, что у меня были.

– Шерил, ты убила нашего ребенка? Нет никакого Ангела Смерти, есть только смерть.

– Я знаю, как это звучит, Чарли. Но я видела его...

– Ты была под коксом, Шерил, ты не знаешь, что видела.

Она посмотрела на него, глаза ее были ясные и яркие.

– Я знаю, Чарли. Оно поднялось из воды и забрало нашего ребенка. Оно посмотрело на меня... могло забрать и меня... но не забрало. Оно вынесло приговор и знало, что для меня будет хуже жить, чем умереть. И оно было право, Чарли.

Она закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

Брентли остался с Шерил, пока она спала, пытаясь осмыслить то, что она сказала. Было слишком много всего, и он начал дремать на стуле, периодически просыпаясь. Из всего, чем он пожертвовал, связавшись с Кроуфордом, ничто не было дороже Шерил.

Как по сигналу, дверь резко распахнулась, и в палату вошли Дейл Кроуфорд, Бадди Дентнер и Тони Коста. Брентли сразу понял, что они пьяны.

– Чаки! Твоя мама сказала, что ты здесь! Приди в себя, чувак. Мы идем на охоту.

– Я никуда с вами не пойду, Дейл. Ты зашел слишком далеко с пацаном О'Брайена. И все знают, что именно ты избил отца Каммингса. Я выхожу из этого.

Дейл шагнул вперед и наклонился к Брентли.

– Этот урод убил твоего ребенка. Ты такой трус, что позволишь этому сойти с рук?

Брентли уставился на Кроуфорда, затем посмотрел на Шерил. Ее глаза были закрыты, дыхание поверхностное, словно она видела кошмар. Черт возьми, как иначе?

Наконец он встал.

– Что бы ты ни задумал, Кроуфорд, я к этому никакого отношения иметь не хочу. А теперь валите все и оставьте нас в покое.

Лицо Кроуфорда покраснело, он выглядел так, будто готов взорваться. Он шагнул ближе, столкнувшись почти нос к носу с Брентли. Чак не отступил. Кроуфорд нахмурился, словно увидел в его глазах что-то непонятное, и вдруг улыбнулся.

– Все в порядке, Чаки. Мы с ребятами разберемся с этим сами. Нам не нужен ссыкун, который запорет все дело. Позже можешь поблагодарить нас за то, что мы избавились от Греймора.

Он развернулся и ушел, сопровождаемый верными спутниками. Брентли смотрел им вслед, пока дверь не закрылась, а затем почувствовал руку на своем плече. Он обернулся и увидел Шерил, в глазах которой плескался ужас.

– Чарли, этот человек, Греймор, о котором они говорили... он не убивал Карла. Из озера вышло нечто и забрало нашего ребенка, и это был не человек. Пожалуйста, не позволь им сделать ничего плохого...

Он кивнул, затем вышел из комнаты, чтобы найти Кроуфорда.

82

Денни лежал в кровати, сцепив пальцы за головой, и смотрел в окно, пока наконец не взошло солнце. Билли, который всю ночь ворочался на раскладушке рядом с Денни, удушающая жара и страх перед тем, что их ждет сегодня, не способствовали хорошему сну. Денни спал беспокойно, ворочался, наконец сдался и стал ждать рассвета. Когда комнату начали заливать лучи утреннего солнца, он встал, подошел к столу и достал дневник.

Он начал писать и не останавливался, пока не услышал, как зашевелился Билли.

– Работаешь над новым сонетом, Шекспир?

Денни хмыкнул, но почувствовал, как краснеет. Он никогда не позволил бы никому читать свои записи, это все равно что выставить на всеобщее обозрение самую сокровенную часть себя. Мысль об этом была невыносима.

– Нет, просто пишу историю о парне, который выкидывает своего лучшего друга в окно наутро после ночевки.

Он закрыл дневник и убрал его в ящик стола. Холодок пробежал по спине, когда в голову закралась пугающая мысль: «А что если это будет последняя запись, которую я сделаю?» Он отмахнулся от нее и повернулся к Билли.

– Я отвратительно спал. И слишком устал, чтобы идти охотиться на монстров.

Шутка была единственным оружием против страха.

– Согласен. Спать на этой раскладушке – все равно что на турнике. И, наверное, стоит сказать администрации, что кондиционер не работает.

– Мы действительно собираемся это сделать? – голос Денни был едва слышен. В голове мелькали образы костей, темных тоннелей и жетона Медведя.

– Похоже, да. Именно поэтому я и не спал. Странные сны.

Денни кивнул.

– Я много думал об этом. Какая-то часть меня считает, что мы оба сошли с ума, как и Мосси, мой дед. Но другая знает, что это правда. Мы должны сделать это ради Пола, Мосси и твоего отца.

– Я знаю, Денни. Но я чертовски напуган.

– И я тоже. Эта... вещь убила столько... убила мою собаку.

– Да, я знаю. Мы заведем Мосси в пещеры и покажем, как следовать по нашим меткам. Потом выйдем оттуда и свалим подальше от озера.

Денни снова медленно кивнул.

– Да, давай сначала позавтракаем.

Но у него был совсем другой план.

* * *

Мама Денни уже встала, когда они спустились вниз, и предложила приготовить им бекон с яйцами. Мальчики смели первую порцию так быстро, что она сразу же приготовила еще яичницу и обжарила больше бекона. Она делала все молча, иногда замирая так надолго, что Денни приходилось отводить взгляд. Когда они доели вторую порцию, еще одна мрачная мысль закралась в голову мальчика: «А что если это твоя последняя еда?» Он допил остатки апельсинового сока, чувствуя, как у него сжимается горло.

После того как они помогли убрать со стола, Билли пошел домой переодеваться. Когда посуда была вымыта, вытерта и убрана, Денни повернулся и увидел маму, стоявшую в дверном проеме. Выражение ее лица было странным, на нем была смесь благоговения и чего-то еще – возможно, смущения, – и Денни мог лишь тупо уставиться в ответ.

– Денни, прошлой ночью мне приснился очень странный сон. Это была ночь взрыва на военной базе. Все было так реально. Но вместо соседа, который пришел и рассказал, что произошло... – Она рассмеялась, и звук был таким чуждым и странным, что она прикрыла рот рукой, словно сама себе удивилась. – Звучит глупо, но мой отец... твой дед... пришел домой и рассказал нам все. Но он не обгорел, а был... мокрый. Я обняла его, а он был мокрый насквозь... Я хотела спросить почему, но проснулась. Я пыталась снова уснуть, думая, что смогу вернуться в сон и узнать...

Денни почувствовал, будто через дом пронесся порыв арктического ветра. По его телу побежали мурашки, и он действительно задрожал. Не в силах говорить, Денни подошел к матери и замер, наполовину подняв руки. «Она будет мокрой насквозь, когда я ее обниму?» – он отверг от себя эту странную мысль и заключил в объятия сломленную женщину, которая когда-то была его матерью.

– Билли останется на ужин?

Денни понял, что момент прошел. Он опустил руки. Все эти события в Хэвене породили в его матери... что? Предчувствия? В то же время он осознал, что она снова вернулась, пусть и ненадолго. Она смеялась, боже мой! Когда он последний раз это слышал? «С тех пор, как произошло Сам Знаешь Что», – ответил Великий Оз.

Денни внезапно поверил в то, что встреча мамы с Мосси ее исцелит. «Если, конечно, она не упадет замертво от сердечного приступа», – добавил другой голос. Его охватило непреодолимое желание как можно скорее доставить Мосси в пещеры и завершить дело. «Она не знает про Джо», – подумал Денни.

– Ах да, вчера я спросил тебя кое о чем. – Он ненавидел себя за ложь и за то, что воспользовался провалами в памяти матери. – Мы поедем в город на велосипедах, к ужину будем дома, нормально?

Упоминание того, чего мама не помнила, словно окончательно вернуло ее в эмоциональную клетку. Денни почувствовал себя отвратительно, когда увидел, как сошлись морщины на ее лбу, как взгляд стал хмурым и далеким. Он ждал ответа, но его не последовало, и мальчик рванул вверх по лестнице.

После того как Денни переоделся, он снова проверил ее состояние, но она оставалась в своей эмоциональной крепости, а мост был поднят. Денни сглотнул и направился к дому Билли.

* * *

К тому времени, как они добрались до Бетти Чендлер, был почти полдень, и температура держалась в районе девяноста градусов^[6], да и влажность была не меньше. Солнце пряталось за дымкой, жители Хэвена – в своих домах. Мальчики припарковали велосипеды на дорожке у входа и поднялись на крыльцо. Едва они собрались позвонить, как за сетчатой дверью появилась Бетти Чендлер.

– Доброе утро, мальчики. Чем обязана? Боже мой, посмотрите на себя, да вы просто таете, как мороженое! Заходите, выпейте холодной водички.

Денни посмотрел на Билли и понял, о чем она. После поездки на велосипедах их лица были красными и потными.

– Да, мэм, стакан воды был бы кстати. И если можно, передайте Мо... мистеру Родману, что мы здесь. Я – Денни О'Брайен, а это Билли Каммингс.

Она на мгновение замялась, открывая дверь, чтобы пропустить их, и на ее лице мелькнула тень.

– Денни и Билли, конечно. Денни, твоя мама в порядке? Билли, как твой отец? Ужасное происшествие для нашего города...

– Папа поправляется, скоро его должны выписать из больницы.

– А моя мама в порядке. Я скажу ей, что вы спрашивали, – добавил Денни, заходя в дом.

– Да, да, конечно. Билли, полиция знает, кто напал на твоего отца?

Теперь они находились на большой кухне, а Бетти вошла в привычную роль хозяйки дома, скользя от шкафов к морозильнику и к раковине, чтобы налить два больших стакана воды со льдом.

– Нет, мэм, похоже, они не знают, что произошло. – Билли посмотрел на Денни и закатил глаза, пока Бетти стояла к ним спиной. Даже они знали, что все городские слухи проходят через Бетти Чендлер, а некоторые исходят от нее самой.

Передавая мальчикам стаканы, Бетти внимательно их оглядела.

– И что же вы, мальчики, хотите от мистера Родмана?

«Она знает, – подумал Денни. – Она знает, кто он на самом деле».

Мальчики нервно переглянулись.

– Э-э-э... мы... берем у него интервью. Для школьного проекта, – пробормотал Денни. Он почувствовал, как лицо заливает краска; лгать ему было нелегко. Он ощущал, как взгляд Бетти проникает ему прямо в душу, отметая все эти нелепые отговорки. Но она не стала задавать вопросы, лишь коротко кивнула.

– Пойду кликну его. А вы, мальчики, допейте воду и берите еще, если понадобится. На улице снова жара.

И она ушла.

Денни допил оставшуюся воду, затем подошел к раковине и снова наполнил стакан.

– Она знает, что мы врем, – прошептал он.

Билли рассмеялся:

– Думаю, да. Мой отец говорит, что она обо всех в Хэвене узнает раньше, чем они сами. Говорит, что она – Официальная Ведьма Хэвена, как те, что были в Салеме.

Денни округлил глаза.

– Шшш, а вдруг она тебя услышит?

Билли наполнил свой стакан, глядя в окно на небо.

– А что она может сделать, если услышит?

– Просто заткнись, ладно? Я хочу поскорее отсюда уйти и закончить с этим. Черт.

– Да, я тоже. Все это безумие какое-то.

– Здравствуйте, мальчики.

Мосси появился на кухне, и Денни ахнул. Он выглядел древним стариком. Слегка сутулясь, он медленно подошел к ним. Под его глазами красовались огромные мешки, а кожа была настолько бледной, что казалась почти прозрачной.

– Здравствуйте, мистер Родман. Готовы, чтобы мы с Денни взяли у вас интервью для школьного проекта? – подчеркнуто весело спросил Билли.

Мосси сразу понял, в чем дело.

– Да, с удовольствием. – Он перекинул рюкзак через плечо. – Давайте прогуляемся, пока будем говорить, хорошо?

Бетти, поняв, что ее шанс подслушать тает на глазах, загородила ему дорогу.

– Прогуляться? Зачем, Фрэнк, на улице почти сто градусов! Почему бы вам всем не присесть на крыльце в тенечке, а я приготовлю кувшин лимонада?

– Это очень любезно с вашей стороны, Бетти, но старому человеку нужно двигаться. Возможно, мы воспользуемся вашим предложением, когда вернемся.

Они оставили Бетти пыхтеть на кухне, вышли на улицу и закрепили рюкзак Мосси на руле велосипеда Денни. Рюкзак Билли остался у него дома, набитый фонариками и запасными батарейками. Они знали, что в рюкзаке Мосси находятся емкости с ядом, который, как они надеялись, положит конец убийствам в Хэвене.

Они прошли по дорожке и выкатили велосипеды на тротуар, не оглядывались, зная, что Бетти все еще наблюдает за ними. Когда они свернули за угол, Мосси остановил их.

– Чувствую, что время поджимает. Пешком мы не успеем. Мальчики, сможете ехать вдвоем на одном велосипеде?

Немногие жители Хэвена, кто стал свидетелем этого зрелища, только и могли, что удивляться, увидев старика, который едет по городу на детском велосипеде.

83

Джули нервно выглядывала из-за витрины с мягкими игрушками в сувенирном магазине больницы Хэвен Мемориал. Она забежала туда, как только заметила Дейла и его идиотскую банду, выходящих из лифта. Не то чтобы их было сложно заметить – по их шумному поведению было ясно, что они, скорее всего, надрались в стельку.

Как только они прошли мимо и вышли из дверей вестибюля, Джули направилась к лифту. Но тут же остановилась, почувствовав неприятную слабость в коленях. А что, если они пришли, чтобы добить папу? Она внезапно резко вдохнула, не осознавая, что на мгновение перестала дышать от мысли о возможной опасности. Она бросилась к лифту и начала бить по кнопке, не обращая внимания на раздраженный взгляд пожилой женщины с нелепым плюшевым жирафом.

Прошла вечность, прежде чем двери наконец разъехались в стороны, и Джули врезалась прямо в грудь Чака («Чарли» для Шерил) Брентли. Сердце пропустило удар: она думала, что избежала банды Кроуфорда, а в итоге буквально влетела в одного из них. «Надо добраться до папы», – подумала она и оттолкнула парня. Пожилая женщина фыркнула от отвращения и отошла в сторону.

– Джули, успокойся. Что случилось?

– Отпусти меня! Что вы сделали с моим папой? – Теперь она рыдала, а Чак смотрел на нее с ужасом.

– Джули, я пришел навестить Шерил. Пожалуйста, успокойся.

И тут до нее дошло: Чак потерял доверие Кроуфорда. Он «откосил» от какой-то глупой затеи, в которой Кроуфорд хотел, чтобы он участвовал, и теперь стал «персоной нонграта» в элитном кругу Дейла.

– Чак, я только что видела, как Дейл и его банда уходили отсюда. Мне кажется, они пришли, чтобы навредить папе.

Чак медленно кивнул, складывая кусочки пазла.

– Не думаю, что это так, но я пойду с тобой. Проверишь, все ли в порядке, а потом я расскажу, чего они хотели.

Он взглянул на пожилую женщину, которая все еще нетерпеливо ждала, чтобы они, наконец, сдвинулись с места и лифт смог закрыться. Ее нетерпение сменилось любопытством; она явно ждала, в какую сторону разыграется эта маленькая драма. Когда она заметила, что Чак смотрит на нее, то крепче сжала глупого жирафа и повернулась к ряду кнопок.

Джули нажала кнопку нужного этажа, и они отошли в заднюю часть кабины вместе с Чаком. Оба молчали, пока женщина не вышла этажом выше.

– Как Шерил? Я хотела ее увидеть, но... я слышала странную историю.

Чак издал звук, который мог быть либо смехом, либо фырканьем.

– Не знаю, как она. Говорит странные вещи. Все, что ты слышала, выглядит бледно по сравнению с ее историями.

Джули пришлось сдержать улыбку, несмотря на ситуацию. Она забыла, какой Чак умный парень и что он говорил, как сорокалетний, прежде чем его приобщили к хулиганскому сленгу, которым пользовался Кроуфорд.

Она хотела задать вопрос, но лифт брякнул и остановился на этаже Джо. Джули выскользнула из дверей и побежала по коридору. Из палаты вышла медсестра и приветливо улыбнулась Джули.

– Твой папа спит, дорогая, но можешь войти и посидеть с ним, если хочешь.

Джули кивнула, и Чак присоединился к ней.

– Вы уверены, что с ним все в порядке? Кто-нибудь пытался зайти в его палату сегодня?

Джули приехала из Молдена с мамой, но та осталась в центре города, чтобы встретиться с подругой и пообедать.

Медсестра нахмурилась, и Джули поняла, как странно прозвучал ее вопрос.

– С ним все в полном порядке, дорогая. Сегодня утром мы хорошо пообщались, пока я измеряла ему давление. Он сказал, что плохо спал, упомянул дурные сны и решил вздремнуть. И он сейчас так и делает. Твоя мама была здесь раньше, но сказала, что вернется домой к твоей тете собираться. Сегодня папу выпишут домой.

Ее улыбка была искренней; она ухаживала за Джо во время его пребывания и, как большинство людей, очень его любила. Джули видела, что женщина искренне рада, что с папой все в порядке.

– Заходи, но, пожалуйста, дай ему отдохнуть.

Джули почувствовала руку на своем плече.

– Нет, мне просто нужно было убедиться. Я дам ему поспать. Я просто волновалась. Вернусь позже.

Медсестра кивнула и направилась к следующей палате. Как только она отошла подальше, Джули повернулась к Чаку.

– Что происходит с Шерил? И почему здесь был Дейл?

По пути обратно к лифту Чак начал рассказывать ей историю Шерил. Джули слушала, не произнося ни слова. Они уже были в вестибюле, но Джули чувствовала себя как в ловушке, ей было невыносимо душно. Она взяла Чака за руку и вышла на улицу под палящее солнце.

Наконец она заговорила:

– Чак, а ты что думаешь? Мне кажется безумным, но я знаю, что Пол Греймор не может быть убийцей детей.

Чак выглядел растерянным.

– Я не знаю, Джули. Я хочу ей верить... но часть меня боится, что она действительно убила ребенка и ее разум пытается таким образом справиться с этим.

Вдруг его взгляд сменился на испуганный.

– О боже... Джули, Кроуфорд планирует сделать что-то с Греймором. Вот зачем они были здесь – они хотели, чтобы я помог им. Что бы ни произошло у озера, Шерил уверена, что это не Греймор.

Джули почувствовала головокружение от дежавю. Она словно вернулась в ночь ярмарки, но сможет ли она добраться до Греймора достаточно быстро, чтобы снова его предупредить?

– Ч-Чарли, нам нужно предупредить Пола!

– Я могу отвезти тебя. Я... э-э-э... одолжил машину у мамы.

Он схватил Джули за руку и потянул ее к парковке.

84

Денни и Билли толкали велосипеды вверх по Хиллвью-стрит, а Мосси шел мимо кромки леса, тянувшегося вдоль дороги. Поездка через город прошла без происшествий, разве что Денни и Билли успели немного повеселиться, наблюдая, как Мосси осваивает велосипед Денни. Но теперь им было не до смеха: осознание того, что им предстояло сделать, давило все сильнее.

Денни вдруг вспомнил смутный сон – будто на его грудь наваливали кучу камней. Жара и страх высасывали из него не только силы, но и саму решимость добраться до пещер. Сейчас он отдал бы все, лишь бы сидеть перед вентилятором с книгой в руках. И только теперь понял, как мало ценил такие простые вещи.

Оба мальчика, проходя мимо дома Билли, невольно бросили на него взгляд. Никто не произнес ни слова, но каждый понимал: то, что они собирались сделать, было в том числе ради Джо Каммингса.

Когда они дошли до дома Пола, то держались ближе к Мосси, на дальней от фасада стороне дороги.

Денни знал: нельзя позволить, чтобы Греймор их заметил и вздумал пойти с ними, но именно этого ему и хотелось. В глубине души он был уверен – с Полом их шансы были бы куда выше. Ведь однажды тот уже сражался и победил.

«А победил ли?» – язвительно спросил Злой Голос.

Дом, мимо которого они шли, выглядел таким же пустым, как и дом Билли.

Когда дом Пола остался позади, они перешли дорогу и даже не взглянули в сторону Ловеллов, хотя все же заметили пару кошек, бродивших неподалеку. Проходя мимо леса, который отделял дом Денни от жилища Женщины-Кошки, они остановились и нервно переглянулись.

Наконец Мосси заговорил:

– Ладно, парни. Давайте побыстрее закончим с этим. – Он покачал головой, попытался рассмеяться, но смех вышел каким-то болезненным и горьким. – Столько лет прошло, и вдруг я ни с того ни с сего тороплюсь. Давай, Денни. Скажи маме, что идешь на маленькую прогулку. Если сможешь, прихвати еды. – Его голос дрогнул, когда он добавил: – Боже, как же я по ней скучаю.

Денни кивнул.

– Срежь через лес, но держи дом в поле зрения. Там есть тропинка, начинается прямо за задним забором. Мы встретимся с тобой через несколько минут.

Старик на миг задержал полный тоски взгляд на доме Денни, потом развернулся и шагнул в чащу.

– Ну что, Билли, пошли.

Он уже собрался пересечь двор, но остановился. Обернувшись, увидел на лице Билли тот же ужас, который был отражением его собственного.

– Мне так страшно, Билли, – почти со слезами признался он.

– Мне тоже, Денни, – только и ответил друг.

Денни повернулся и пошел к дому, пытаясь взять себя в руки. Скорее всего, мама будет витать в облаках и он сможет проскользнуть туда и обратно, не обмолвившись с ней ни словом. И тут его осенила мысль, настолько совершенная, что он не сдержал улыбки: если все получится и Мосси вернется с ними, может, и настоящая мама вернется. Эта мысль вытеснила страх, и он ощутил почти легкость, даже радость. Двойная выгода, как в «Мороженом у Мэдди» перед закрытием на зиму: «Получи и маму, и дедушку – два по цене одного!»

Он хмыкнул и, обернувшись, увидел на лице Билли недоумение.

– Просто смешное вспомнил, – пробормотал Денни и вошел в дом.

Его мать стояла на кухне, у окна над раковиной, глядя в сад. Сердце у Денни екнуло: это окно выходило прямо во двор. А что, если она его заметила?

– Мам? – позвал он.

Она медленно обернулась, и Денни невольно сделал шаг назад. Выражение ее лица было... он попытался вспомнить слово из словаря, которое когда-то выучил... умиротворенным.

– Я собираюсь приготовить на ужин спагетти, хоть и неохота в такую жару включать плиту. – Она на миг замолчала, и вдруг ее лицо озарилось, будто ей пришла в голову прекрасная мысль. – Помнишь, как твой отец ненавидел есть спагетти в жару?

Денни уставился на мать во все глаза. Она никогда не упоминала отца. Никогда.

– Да... он называл это зимней едой.

Мама улыбнулась и кивнула. У Денни закружилась голова; он обернулся к Билли. Они должны были идти к Мосси, но ему казалось, что это какой-то прорыв. Мама так и осталась стоять у окна, с тем странным отрешенным взглядом и легкой улыбкой.

– Как думаешь, он видит нас, Денни? – спросила она тихо, дрожащим, почти детским голосом.

Он подошел ближе, желая обнять ее, но побоялся.

– Конечно, видит, – его собственный голос тоже предательски дрогнул. – И, наверное, прямо сейчас рассказывает Джимми, какое это безумие – готовить спагетти в самую жару.

Глаза Денни наполнились слезами, но он все равно улыбнулся. Сделал шаг и обнял мать за талию. Улыбка тут же сползла, когда он почувствовал, как все ее тело напряглось от его прикосновения.

– Все будет хорошо, мам. Я скучаю по ним каждый день... но все будет хорошо.

– Денни, нам лучше поторопиться с прогулкой, пока не стемнело, – голос Билли разрушил чары и вернул Денни к реальности.

– Да, мам. Мы с Билли пойдем немного прогуляться в лесу.

Она снова ушла в себя, поэтому Денни повернулся к выходу. Но когда они с Билли уже дошли до коридора, она вдруг заговорила:

– Денни?

– Да, мам?

– Держись подальше от военной базы, ладно? Это место... просто держись от него подальше.

Денни почувствовал, как температура в комнате резко упала – точно так же, как утром, когда мать рассказывала про свой сон.

– Конечно, мам. Мы и не собирались туда, просто хотим побыть в тенечке.

Она уставилась на него. По-настоящему. Он ощутил, как она пытается прочитать его мысли. Наконец мать удовлетворенно кивнула и снова повернулась к окну.

Денни и Билли вышли из дома и пошли через задний двор. Когда они дошли до края участка, Билли схватил его за руку – Денни, с ней все в порядке? Я знаю, она иногда бывает странной, но что это вообще было?

Денни мечтательно улыбнулся.

– Думаю, моя мама возвращается, Билли. Пошли убьем эту чертову тварь.

Билли выглядел ошеломленным, но Денни больше не сказал ни слова. Наклонившись, чтобы пролезть через сломанную секцию забора, он еще раз оглянулся. Мать все так же стояла у окна и смотрела на него. Он чуть было не поднял руку, чтобы помахать, но замер на полпути и, не оборачиваясь, шагнул в сторону леса.

85

В голове у Джули все кружилось. Что, черт возьми, происходит? Поездка через город тянулась бесконечно. Чарли – так он предпочитал, чтобы его называли, до того как он стал прихвостнем Дейла Кроуфорда – вел машину осторожно. И неудивительно – у него ведь даже не было водительских прав. Джули наблюдала за ним: видела сосредоточенность в глазах и невольно восхищалась его смелостью. Он, по сути, угнал мамину машину, чтобы навестить девушку, которую любил, бросил вызов банде хулиганов, с которыми раньше водился, а теперь помогал ей спасти Пола. Она знала – все это он делал ради Шерил, и находила это романтичным. В памяти всплыл образ Денни: «Убери от нее свои грязные лапы, Кроуфорд. Ей надоело твое дерьмо не меньше, чем мне». Если бы Чарли в тот миг оторвал взгляд от дороги, он наверняка удивился бы легкой улыбке, промелькнувшей на губах Джули.

Когда они добрались до Хиллвью, Джули испытала облегчение, не увидев «мустанг» ни на улице, ни в подъездной дорожке Греймора. Она выскочила из машины, потом наклонилась и почти инстинктивно поцеловала Чарли в щеку.

– Спасибо. Ты, возможно, спас человеку жизнь. Пожалуйста, расскажи моему отцу, что происходит, когда вернешься в больницу, он поймет, что делать. А потом будь рядом с Шерил, она нуждается в тебе.

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверцу и побежала к крыльцу.

Джули забарабанила в дверь, отчаянно оглядываясь по сторонам в страхе, что Дейл вот-вот появится. Казалось, время ускользает. Она уже подняла руку, чтобы постучать снова, и вдруг дверь открыл Пол.

– Джули, что случилось? Что-то с Джо?

– Тебе нужно уходить, Пол. Они возвращаются.

Пол улыбнулся.

– Разве мы это уже не проходили?

Джули распахнула сетчатую дверь и схватила его за руку.

– Да, и мы снова должны это сделать. Идем к каноэ. Пришвартуемся у дома Женщины-Кошки, а я загляну к Денни и Билли. Происходит что-то плохое, Пол. Разве ты не чувствуешь?

Пол вышел за дверь, и Джули нашла лишь одно слово, чтобы описать выражение его лица: преследуемый.

– На самом деле – да. Я чувствую. Пошли.

Каждый дом на берегу озера стоял в своей бухточке. Скалы и деревья, вдававшиеся в воду, образовывали естественные преграды и дарили жильцам уединение. Пол начал грести, чтобы обогнуть маленький полуостров.

– Шерил сказала, что из озера что-то вылезло и утащило ее ребенка. Она назвала это Ангелом Смерти, но описала как существо со щупальцами. – Джули внимательно следила за лицом Пола. Оно оставалось непроницаемым, пока в какой-то момент не дрогнуло.

Они обогнули мыс и направились к маленькому причалу Женщины-Кошки.

– Что это значит, Пол? Это тебе о чем-то говорит?

Мгновения тянулись мучительно долго. Джули ждала, что Пол скажет хоть что-то, что объяснит весь тот кошмар, который происходил последние недели. Приближаясь к пристани, она щурилась, пытаясь разглядеть, стои'т ли там сама Женщина-Кошка, или придется иметь дело лишь с ее питомцами, но различила только пару силуэтов спящих животных.

– Что за... – Пол перестал грести и вытащил одно весло из уключины. Он пытался что-то подцепить в воде. – Вот дерьмо...

Джули наклонилась, чтобы увидеть находку, и каноэ опасно накренилось вбок. Пол тут же сместился, уравновешивая лодку, и, когда он выпрямился, Джули заметила, что мимо проплыло раздувшееся тело кошки. Первая мысль была – утонула. Но затем она увидела, как вокруг трупа роятся рыбы, обгрызая внутренности, свисающие из раны на брюхе. Похоже, у кошки не хватало и лап. Джули застонала и сглотнула подступившую к горлу тошноту, заставляя себя не блевануть прямо в каноэ.

– Что, черт возьми, могло это сделать?

– Нужно добраться до пристани, – сказал Пол и начал грести быстрее.

Джули выпрыгнула на причал, и мир вокруг нее пошатнулся. На пристани не оказалось никаких спящих кошек – лишь разбросанные повсюду изуродованные останки. У ее ног покачивалась голова старого тигрового кота, его мертвые глаза смотрели на Джули или прямо в небо. Доски были скользкими от крови и внутренностей. Джули едва не потеряла равновесие; только страх упасть в эту мерзость удержал ее на ногах. Она пошатнулась, сошла на твердый песок и наклонилась к воде, предварительно убедившись, что рядом нет мертвых животных. Лишь потом осмелилась зачерпнуть ладонями воду и плеснуть в лицо.

– Пол, что, черт возьми, здесь происходит?

Пол, привязав каноэ, подошел к ней. Джули подумала, что в тюрьме он наверняка видел вещи куда страшнее, чем несколько мертвых кошек.

– Пошли, Джули. Не стоит задерживаться, сюда скоро нагрянет полиция.

Они двинулись по двору Женщины-Кошки, обходя изуродованные останки ее питомцев. Пол вдруг резко остановился, и Джули едва не врезалась ему в спину. Затем он рванул вперед к дому. Джули побежала за ним.

Он застыл над телом. Но это была уже не кошка. Это была Женщина-Кошка.

Пол наклонился и перевернул ее. Легкий ветерок снова пролетел по двору, и Джули передернуло: теперь он нес с собой сладковато-приторный запах крови. Когда Пол уложил тело на спину, Джули отвернулась и ее чуть не стошнило. Женщина была изуродована. В ее животе зияла огромная рана, из которой наружу свисали внутренности. От шеи и лица почти ничего не осталось; белые кости скул ослепительно сверкали на солнце. Бледные ноги под нелепым углом торчали из-под изорванного халата.

– Уходим, – тихо сказал Пол, глядя на тело.

Джули не могла вымолвить ни слова. Ее разум тщетно пытался осознать увиденное. Она схватила Пола за руку, заставив повернуться к ней лицом. Хотела закричать, но голос ее не слушался. Пол наклонился к ней, и тогда Джули поняла. В его глазах было знание. Узнавание. Он уже бывал рядом со смертью. В шестьдесят первом году он держал на руках умирающую девушку, пытаясь спасти ее. Или нет?

– Джули, ты должна взять себя в руки, – Пол крепко сжал ее плечи. – Джули, ты понимаешь?

Глаза Греймора стали голубыми – такого оттенка, какого Джули никогда прежде не видела: цвета бездонного, бескрайнего неба. Она почувствовала, как ее голова сама по себе кивает. Наконец смогла заговорить:

– Пол, что здесь произошло? Ты знаешь. Я вижу это в твоих глазах.

– Сейчас не время объяснять, нужно убираться отсюда до того, как приедет Кроуфорд.

И словно в подтверждение его слов, тишину прорезал рев мотора. Сомнений ни у кого не возникло: это был «мустанг».

– Пойдем к Денни, – сказала Джули, кивнув в сторону. – Через лес, там есть тропа.

86

Кроуфорд с визгом покрышек въехал на стоянку и распахнул дверцу патрульной машины. Влажный воздух хлестал его по лицу, пока он решительно шагал к полицейским, столпившимся на месте происшествия.

– Что у нас тут, черт побери? – буркнул он. Все начинало действовать ему на нервы. В шестьдесят первом он был героем: арестовал Греймора и положил конец летней серии убийств. Теперь от него ждали не меньшего. По лицу уже струился пот, рубашка насквозь пропиталась влагой.

Офицер Ортис выступил вперед.

– Дорис Ловелл мертва, смерть от потери крови. Тело изуродовано. Вокруг десятки кошек, разорваны в клочья, некоторые ободраны до костей.

– Кошки? Господи боже... что дальше? – Кроуфорд вытер лицо пропитанным потом платком.

Он обошел дом и сразу увидел, что Ортис не преувеличивал. Тел было много. Полный кошмар. Зачем Греймор сделал это? На такую резню ушло бы немало времени... должно быть, он окончательно сорвался.

– Ортис, я хочу, чтобы каждый свободный офицер прочесывал окрестности. Подключайте гражданских, если нужно.

– Шеф, у нас уже был один самосуд. Я думаю...

– Мне плевать, что ты думаешь, Ортис. Мне нужен Греймор сегодня. Живой или мертвый.

Кроуфорд двинулся туда, где коронер уже упаковывал в мешок тело Дорис Ловелл.

– Подождите минуту, дайте взглянуть.

Он наклонился, чтобы рассмотреть все как следует. Хотел увидеть работу безумца собственными глазами, нутром почувствовать всю жуть, что он натворил. Изуродована? Да ее выпотрошили, едва не вырвалось у него вслух. Но прежде чем выпрямиться, он обратил внимание на ноги женщины и увидел то же самое, что незадолго до него увидел Греймор: ровный ряд крупных красных волдырей, тянувшийся по бедру. Симметричные, будто пчелиные укусы.

Кроуфорд пошатнулся. Он уже видел эти отметины. И прекрасно знал, где и когда. Точно такие же были у Греймора и у девушки по фамилии Ларсен, когда он их нашел. Информация так и не просочилась в прессу и сохранилась лишь в отчетах полиции. И в памяти Кроуфорда.

– Хочу полное вскрытие, – резко бросил он судебному медику. – Хочу знать, что оставило эти следы.

Он дошел до края озера, где к маленькому причалу был привязан каноэ. В воде плавали мертвые кошки.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – прошептал он.

И, глядя на темную гладь озера, мысленно вернулся к той ночи, когда нашел Греймора с девочкой.

Ливень хлестал нещадно – первый дождь за несколько недель. До этого стояла адская жара. Кто-то позвонил и сообщил, что на озере заметили людей в лодке. В такую грозу – идея так себе: молнии били прямо в воду. Кроуфорд был в ярости, что ему приходится тащиться проверять. У дома Барроу сквозь ослепляющий дождь он увидел каноэ, которое направлялось к следующему дому.

Он снова сел в машину, думая, что все будет в порядке: доберутся до берега, позвонят оттуда или, может, они вообще там живут.

Вспышка молнии и почти сразу же – раскат грома. «Черт! Как это будет выглядеть в отчете, если я не проверю?»

Кроуфорд поехал дальше и свернул на следующую подъездную дорожку. С трудом распахнув дверцу наперекор воющему ветру, тут же оказался под обстрелом ледяного дождя. «Черт возьми, почему именно я?»

Сгорбившись, он двинулся к задней части дома, мысленно проклиная того идиота, из-за которого ему пришлось проходить через этот ад. «Надеюсь, они пьяные, – подумал он. – Я их обязательно упеку».

Из-за дома показалось озеро. Оно походило скорее на бушующее море – ветер гнал белые гребни прямо к берегу. Каноэ болталось в нескольких футах от воды. Черт! Если мне придется лезть вытаскивать кого-то из озера...

Мысль оборвалась, когда он заметил темный комок между домом и озером. Подойдя ближе, понял: это два тела. Взрослый и ребенок. Может, их ударило молнией?

Он подбежал и опустился на колени.

Девочка была в ужасном состоянии, вся одежда пропитана кровью. Мужчина выглядел иначе – лицо изуродовано, обезображено до неузнаваемости, отталкивающе уродливое. Кроуфорд нащупал у него слабый и рваный пульс. У девочки – то же самое.

Вдруг ее глаза распахнулись. Взгляд впился в Кроуфорда, но он сразу понял – она его не видит. Взгляд был безумным, звериным, зрачки расширены, несмотря на дождь, стекавший по лицу.

– Монстр... держите его подальше. Пожалуйста, – сказала она так спокойно, будто попросила кусок пирога после ужина.

Затем ее веки медленно сомкнулись. Кроуфорд снова проверил пульс, но теперь его не было. Он поспешно начал делать искусственное дыхание, вокруг гремели раскаты грома, молнии разрезали небо, дождь хлестал без всякой пощады. Но все было тщетно. Девочку вернуть не удалось.

Его охватила глубокая печаль. Но не из-за самой девочки, а из-за упущенного шанса. Вот ведь мог стать героем: спасти ребенка в таких условиях... Он посмотрел на ее лицо – такое спокойное... Искаженные черты разгладились.

И вдруг его будто пронзила молния. Он снова взглянул на раны, на кровь – и понял. Мясник.

«Монстр», – сказала она.

Он обернулся к мужчине рядом. Его лицо – уродливое, страшное, настоящий монстр в глазах маленькой девочки. Кроуфорд защелкнул наручники на руках мужчины, который лежал без сознания, и поспешил к машине, чтобы вызвать подмогу.

«Это просто дар свыше, – подумал он. – Ради такого стоило вымокнуть».

Кроуфорд вздрогнул, когда кто-то тронул его за плечо.

– Все в порядке, шеф? – спросил офицер. – Сейчас приведем людей, начнем убирать животных. Жаль, что Багси нигде нет – работенка как раз для него.

Кроуфорд несколько секунд смотрел на него, возвращаясь в настоящее.

– Конечно, зови кого угодно. Только не из полиции – мне нужно, чтобы они занялись поисками Греймора.

Офицер кивнул и ушел, а Кроуфорд почувствовал, как внутри снова возникает знакомое ощущение. Сомнение. Он слишком хорошо знал его. Впервые оно пришло тогда, в шестьдесят первом, когда он увидел одинаковые отметины на теле Греймора и девочки. Эксперты так и не смогли определить их природу. Именно поэтому об этих следах ничего не говорилось в прессе. Кроуфорд сам позаботился об этом.

И вот снова. Семнадцать лет спустя. На другом трупе. Всего в нескольких сотнях футов от того места, где он нашел Греймора с Ларсен. Что могло оставить такие следы?

Кроуфорд вернулся к своей машине и тяжело плюхнулся на водительское сиденье. Убедившись, что рядом никого нет, потянулся к бардачку. Сомнение он гнал прочь все тем же способом, что и все эти годы. Тем же, который помогал, когда он просыпался в холодном поту, сердце колотилось, а внутри жила грызущая пустота... что-то ускользало от него, и он не хотел знать, что именно.

Он отвинтил крышку и сделал долгий жадный глоток из бутылки.

87

Ортис с грохотом захлопнул дверь пустого полицейского участка и плюхнулся в кресло за столом. Он чувствовал себя в ловушке. Выбор. Что верно, что – нет. Вина и невиновность. Он уже нарушил полицейский протокол один раз, когда предупредил Греймора. Что теперь? Кроуфорд требовал объявить розыск, привлечь добровольцев и устроить тотальное прочесывание окрестностей. Было ясно – шеф сдает. Но ослушаться прямого приказа означало бы конец карьеры. А подчиниться – противоречило его внутреннему ощущению.

Ортис всегда полагался на интуицию, и она редко подводила его. Сейчас она говорила одно: Греймор не убивает людей. В Хэвене происходит нечто гораздо большее, чем даже Кроуфорду известно.

Он обдумывал риски, которые собирался принять, размышлял о жизни невиновного человека и безопасности города. Взглянул на часы. Кроуфорд ожидал действий. Время решать.

Ортис медленно поднялся и направился к радиоцентру. Сделал паузу, чтобы набрать стакан воды из кулера, сделал глоток и подошел к рации. Без лишних раздумий вылил воду на заднюю часть радиоприемника. Искр не последовало, лишь слабый треск, прежде чем коробка замолчала.

К удивлению Ортиса, он почувствовал спокойствие, когда вытаскивал предохранитель из патрульной машины, который питал рацию. Перочинным ножом перерезал провод и вставил предохранитель обратно. Радио молчало. Он мог заявить теперь, что не виноват в том, что не смог объявить розыск и организовать поиски.

Вполне оправданно считать поездки по Хэвену в поисках Кроуфорда пустой тратой времени. Правдоподобное отрицание.

Имея хлипкое алиби, Ортис сам отправился на поиски Греймора.

_«»

Проезжая через город, Ортис заметил собирающиеся облака. Жара все еще стояла невыносимая, а тучи уже не раз появлялись и исчезали, не проливаясь дождем. Деревья застыли в мертвенной неподвижности, как и сам город. Все были либо на ярмарке, либо затаились в домах в ожидании дождя, либо просто боялись выходить на улицу.

Ортис заехал на больничную стоянку и, бросив последний полный сомнений взгляд на небо, направился к Джо Каммингсу. Поездка на лифте показалась ему бесконечной. Кивнув медсестре, он проскользнул мимо стойки и тихо вошел в палату Каммингса.

Боже, какой ужас! Там, где его лицо не было закрыто бинтами, кожа была покрыта темной радугой синяков. Когда Ортис подошел к кровати, опухшие веки дрогнули.

– Извините за беспокойство, мистер Каммингс, я надеялся задать вам несколько вопросов.

То, что когда-то могло быть улыбкой, теперь превратилось в тревожную гримасу.

– Без проблем, офицер Ортис.

Ортис заколебался. Ему нужно было сыграть правильно.

– Пожалуйста, зовите меня Роберт. Я здесь в свободное время, а не на службе. – Он снял шляпу, словно это должно было подтвердить его слова.

Каммингс пристально посмотрел на него и кивнул.

– Хорошо, Роберт, чем я могу вам помочь?

– Я ищу Греймора...

– Похоже, вы все же здесь официально, если только не собирались вместе сходить в кино?

Ортис быстро понял, что Каммингс не из тех, кого стоит обманывать. Его дружба с Греймором была слишком важна для него. Снова прислушавшись к интуиции, Ортис пошел ва-банк.

– Сейчас шеф Кроуфорд находится в доме Дорис Ловелл. Она мертва, Джо. Она и куча ее кошек. Изуродованы ужасно. Кроуфорд послал меня за Греймором, живым или мертвым. Но что-то не так. Мне нужна ваша помощь...

Каммингс закрыл глаза. Через несколько минут Ортис подумал, что тот уснул, вероятно находясь под действием снотворного. Он повернулся, чтобы уйти.

– Пол невиновен. Я не могу этого доказать, но я знаю. Если мы не примем это как факт, разговор окончен.

– Вот почему я здесь, Джо.

– Прозвучит безумно, но это как-то связано с озером. Пол думает, что там что-то есть. И у него были эти следы по всему...

– Погодите, какие следы? В рапорте ничего не было.

Джо вздохнул, покачав головой.

– Кто писал рапорт? В любом случае следы были похожи на укусы пчел, только больше по размеру, их было много, и все они выстроились в прямую линию. Пол был не в себе после того, как его поймали, но он все время повторял: «Держитесь подальше от озера, оно может быть еще живо». Там что-то есть, не так ли? Найдите Пола, убедитесь, что он в безопасности.

Ортис видел муку в глазах Джо даже сквозь маску синяков на лице.

– Я найду его, Джо. Обещаю. Что будет потом, не знаю, но я его найду.

_«»

Вернувшись в машину, Ортис заколебался. Что теперь? Он фактически отрезал себя от всех официальных источников информации, не подчинившись приказам. Он был один. Что-то связано с озером. Ортис закрыл глаза, вспоминая события с момента возвращения Греймора. Тони ДеМарси последний раз видели в каноэ на озере. Пистолет Багси найден на берегу. Мальчик Шихан и его собака разорваны на части. Ребенка Перуа забрало то, что она назвала монстром. Дженкинс. Теперь Ловелл. Все шестеро так или иначе были связаны с озером.

Что делало Ортиса хорошим полицейским, так это его ум. У него было врожденное шестое чувство, которое позволяло ему находить связи между, казалось бы, несвязанными или незначительными событиями. Для него это было похоже на одну из тех старых головоломок-лабиринтов, где детали нужно передвигать туда-сюда, пока они не окажутся в нужном месте. Перемешанные, они не имели смысла, но разложенные правильно, складывались в картину.

Еще один кусочек встал на нужное место, когда Ортис вспомнил о бумагах в грузовике Багси. Все данные указывали на то, что в этом году и в шестьдесят первом погибших животных на дорогах вокруг озера стало меньше. Если Греймор не стремился убивать белок и опоссумов, то в озере их убивало что-то другое. А иногда не только белок и опоссумов, а кого-то покрупнее.

Ортис завел машину и выехал с больничной парковки. Ему нужно было поговорить с Греймором, узнать, что тот помнит о следах на его теле в ночь ареста. Но сначала он должен проверить еще одну догадку и убедиться в своей правоте.

Ортис вернулся в участок, чтобы нарушить еще несколько правил.

88

Крис Макколи снова взглянул на часы – в миллионный раз. Минуты не прошло с тех пор, как он смотрел на них. После визита к Мосси он отработал полдня на заправке, но после обычной утренней суеты поток клиентов иссяк, и он закрылся раньше. Дома Макколи привел себя в порядок и попытался вздремнуть, но сон не приходил – разум работал на износ. Он ездил к озеру, но не смог даже выйти из машины. Что-то там так сильно испугало его брата, что тот предпочел покончить с собой, лишь бы не сталкиваться с этим снова.

Крис бессмысленно бродил по дому. В таком состоянии до шести он бы не выдержал и решил пройтись до «Ведьминой Шляпы». Это было любимое место Джейка, и Крису казалось правильным пойти туда. Попивая первую бутылку пива и поглядывая на часы, он почувствовал странное спокойствие. Возможно, здесь все еще витал дух его брата.

Он обернулся, оглядывая место, где Джейк проводил столько времени. Не слишком шикарно, конечно, но, может, оно облегчало брату его мучительные воспоминания. Через несколько лет Крис будет смотреть сериал «Веселая компания» – бостонскую комедию о завсегдатаях бара, которые радостно кричат «Норм!», когда входит один из персонажей, – и вспоминать о Джейке со слезами на глазах. Сейчас же он видел одиноких людей, ищущих что-то на дне бокала, и чувствовал лишь грусть.

Мысли обратились к задаче, которая ждала впереди. Человекоподобное чудовище, обитающее в озере их маленького городка, – что-то из области фантастики, сюжет для множества плохих ужастиков, но Крис верил. Должен был верить: альтернативой было бы безумие, массовая истерия, а мыслить такими категориями он не мог.

Он заметил небольшую группу пожилых мужчин за столом, которые смотрели на него. Он отсалютовал в ответ, затем повернулся к барной стойке и снова взглянул на часы. Допив пиво, оставил пять долларов на стойке и вышел. Он пойдет домой, возьмет машину и заберет Мосси пораньше. Ожидание закончилось, настало время действовать.

89

Ортис въехал на стоянку и быстро направился в участок. С того момента, как он вывел из строя рацию, там по-прежнему никто не появился. Он начал рыться в шкафах со старыми делами и был потрясен, обнаружив их отсутствие. Неужели Кроуфорд сорвался и уничтожил их, боясь, что там могут быть намеки на невиновность Греймора?

Ортис покачал головой, сразу вспомнив, что все дела находятся в кабинете начальника участка, где с момента освобождения Греймора их с одержимостью маньяка изучал Кроуфорд. Он поспешил к кабинету, но дверь была заперта. Времени было мало, кто-то вскоре должен был вернуться – копы или сам Кроуфорд. Не раздумывая, Ортис шагнул назад и ударил ногой по двери чуть ниже ручки. Он слегка удивился, что треснул дверной косяк, а не его нога, и дверь распахнулась.

Ортис схватил папки с рабочего стола Кроуфорда, прекрасно осознавая последствия. Он рисковал всем, над чем трудился всю жизнь.

Роберт Ортис с раннего возраста знал разницу между правильным и неправильным, а также глубокую серую зону между ними. В пятнадцать лет он остался один на улицах Майами после того, как его родители были застрелены из проезжающей машины. Это могла быть какая-то банда или случайный акт насилия, характерный для бедных районов больших городов. Результат был один: у Ортиса не стало родителей и дома, куда можно было бы вернуться.

Легкий путь для него был ясен, как день: банды, наркоторговля, мелкие кражи и, в конце концов, тюрьма. Но родители хорошо его воспитали. Он сумел окончить школу, живя на улице и подрабатывая где придется. Его выпускная работа о субкультуре бездомных Майами принесла ему стипендию в Бостонском университете. После окончания школы, без машины и денег, он автостопом добрался из Флориды в Массачусетс. Выжил среди воров и извращенцев, путешествующих по шоссе, и воплотил мечту родителей, окончив колледж со степенью по уголовному праву. Следующей логичной ступенью стала полицейская академия. Он всегда считал, что все, что у него есть, все, через что он прошел, воплотилось в значке, пистолете и униформе.

Пока эти мысли бродили в его голове, Ортис взял одну из папок и быстро просмотрел заметки о местах исчезновений. Потом следующую, и еще одну. Все было слишком очевидно. Все исчезновения или места, где жертв видели в последний раз, находились в непосредственной близости от озера. Не у дома Греймора, а у самого озера. Невозможно, чтобы Кроуфорд этого не заметил.

Ортис расстегнул портупею и положил ее на стол Кроуфорда. То же сделал со значком. Они больше не были символом его жизни. Если все это – правда, тогда Кроуфорд должен был знать об этом. Но Ортис был совсем другим. Кроуфорд хотел закрыть дело и сделать себе имя, Ортис хотел справедливости.

Не оглядываясь, он вышел из полицейского участка – возможно, в последний раз.

90

Ортис вошел в тускло освещенный бар и быстро осмотрелся. Несмотря на субботу и раннее время, место было заполнено более чем наполовину. Праздник «Дня Хэвена» на ярмарочной площади был в самом разгаре и всегда заканчивался в этот день. Во время праздника устраивали множество мероприятий, включая конкурс силачей, который неизменно выигрывал Тедди Ставрос, а в завершение пускали фейерверки.

Ортис понимал, что смотрит на зал, полный «профессиональных пьянчуг». Людей, у которых нет дома, чтобы пойти туда, или тех, у кого дома было от чего бежать. По опыту он знал, что это непростая публика – замкнутая и недоверчивая.

Он медленно двинулся к бару, чувствуя на себе подозрительные взгляды.

Когда Ортис медленно ехал по городу, обдумывая слова Джо Каммингса, один в машине, без пистолета и значка, в его голову закралось сомнение. Неужели он спустил в сортир все, над чем работал с пятнадцати лет? Инстинкт полицейского без оружия со значком кричал: «НЕТ!»

Ортис начал логически перерабатывать ситуацию, снова и снова тасуя в уме факты и зная, что рано или поздно найдет правильную комбинацию и увидит закономерность.

Он не знал, где Греймор. То же самое касалось отца Маккарти. Багси, вероятно, мертв. Кроуфорд был недоступен. Ему нужна была связь, что-то, соединяющее этих людей между собой или с озером. Он снова проиграл в голове разговор с Джо Каммингсом и наткнулся на следующий шаг: «Ведьмину Шляпу». Судя по словам Джо, нападение было заранее спланировано и, вероятно, кто-то из бара отключил освещение на парковке, когда Джо уходил. Вот Ортис и оказался здесь.

Бармен уставился на него взглядом, в котором смешались настороженность и презрение. Эти ребята тоже обладали нюхом и прекрасно знали, кто перед ними.

– Чем могу помочь, офицер? – отрывисто спросил он без всякой дружелюбной улыбки «своего парня».

Ортис с пониманием улыбнулся: будет нелегко.

– Просто пиво и несколько ответов.

Он вытащил кошелек и положил на стойку две двадцатки, не отрывая глаз от бармена. Крепкий мужчина приподнял брови и повернулся, чтобы налить пиво. Поставил стакан перед Ортисом, но деньги так и лежали на стойке. Его взгляд скользнул по залу. Ортис сделал то же самое. Большинство завсегдатаев вернулись к своим разговорам, видимо, удовлетворенные тем, что дело полиции их не касается.

– Некоторые ответы не продаются за деньги, думаю, вы это понимаете. Первое пиво за счет заведения, остальное зависит от вопросов.

Ортис кивнул.

– Справедливо. У моих друзей проблемы. Один пропал, вероятно мертв, другой сильно избит и находится в больнице. Его сын тоже пропал. Для ясности: мне плевать, сколько из сидящих здесь участвовали в маленькой «вечеринке» для Джо Каммингса на парковке. Я здесь, чтобы помочь друзьям. Сегодня я сдал пистолет и значок, никаких последствий для вас не будет.

Бармен кивнул и сгреб деньги.

– Ладно, выкладывай. Но оставляю за собой право не отвечать на вопросы, которые мне не по душе, и выкинуть твою тощую задницу отсюда, если мне что-то совсем не понравится.

Ортис улыбнулся. Несмотря на то что бармен казался подозрительным и, вероятно, участвовал во всевозможной незаконной деятельности, Ортису он понравился.

– Договорились. Все, что я хочу узнать: слышал ли ты что-нибудь странное об этом озере?

– Кроме мертвых детишек? – усмехнулся бармен.

Ортис сделал долгий глоток пива.

– Да, кроме этого.

Бармен медленно кивнул, забрал стакан Ортиса и долил в него пиво.

– Багси Кронин приходил сюда и говорил об озере с корешами. Похоже, он считает, что там кто-то убивает местную живность. Приятели решили, что он сошел с ума, и высмеяли его. Он еще сказал, что встречал этого Мясника и думает, что тот невиновен. Его никто не понял. Кстати, в последнее время я его тут не видел.

– Думаю, и не увидишь. Он пропал у озера. Я нашел его пустой грузовик на Хоспитал-Хилл.

Ортис дал информации время усвоиться, наблюдая за реакцией бармена. Тот уже не выглядел удивленным – это явно была не новость.

– Что-то еще? Наверняка ты каждый день слышишь, как болтают всякое. В основном пьяные разговоры и прочая чушь. Но есть ли что-то, что стоит внимания?

Бармен на мгновение задумался. Кажется, просьба Ортиса пробила его настороженную защиту. Вдруг глаза бармена расширились.

– Погоди, это может быть важно. Несколько ночей назад, может неделю назад, братья Макколи пришли сюда с парнем, которого я никогда раньше не видел. Старик, выглядел как заядлый алкаш, но пил только газировку. К концу вечера Джейк Макколи тоже заказывал только имбирный эль.

Он сказал это с таким изумлением, и Ортис понял почему. Он сам не раз таскал Джейка Макколи в вытрезвитель. Его мозг включил режим копа, вспоминая все, что он знал о Джейке. И вот она – связь, которую он искал: Макколи был на озере в шестьдесят первом, когда произошло одно из убийств. Ортис видел это в папках Кроуфорда.

– О чем они говорили? Это важно, – спросил Ортис, не отрывая глаз от бармена.

– Они говорили про озеро! – воскликнул бармен. – В какой-то момент я чуть не выгнал их, потому что Джейк разбил стакан о стол и порезался. Позже все они выглядели так, будто плакали. Старались говорить тихо, но точно обсуждали озеро.

Ортис допил пиво и положил на стойку еще две двадцатки.

– Как выглядел этот другой парень?

Бармен потянулся было за деньгами, но толкнул их обратно к Ортису.

– Он был старше, на вид лет семьдесят, седые волосы. Видок у него был тот еще, я таких часто вижу. Думаю, он сейчас у Бетти, слышал, что там остановился. Ах да, а еще здесь был Крис. Выпил пиво и ушел, ни слова не сказал.

Ортис протянул руку через стойку и пожал ладонь бармена.

– Я ценю все, что ты сделал. Возможно, ты спас несколько жизней.

Он повернулся и ушел, оставив деньги на стойке.

91

Греймор громко постучал в сетчатую дверь, подождал несколько секунд и постучал еще сильнее. Ужас и замешательство на лице Джули были отражением его собственных. «Но ты выглядишь, как будто тебя пропустили через мясорубку, поэтому зрелище то еще». Прежде чем он смог отогнать эту мысль, дверь открылась и его встретил пустой взгляд Дженис О'Брайен. На мгновение Греймору показалось, что она не узнает его, но затем ее взгляд сфокусировался.

– Привет, Джули. А вы, должно быть, мистер Греймор? – сказала она. – Я Дженис О'Брайен, очень приятно познакомиться.

Она протянула руку.

Пол осторожно пожал ее, не сводя глаз с лица. «Я это правда увидел или мне показалось?» – мелькнула мысль. То самое выражение, что он видел в зеркале почти каждый день.

– Приятно познакомиться, миссис О'Брайен. Мы ищем Денни и Билли, они здесь?

Ее взгляд снова изменился, лицо расслабилось, и Пол понял, что не ошибся. Эта женщина была не в себе. Он взглянул на Джули, та лишь пожала плечами.

– Их здесь нет, они пошли прогуляться. Спасаются от жары.

Живот Пола свело, ноги подкосились. Внезапно он услышал рев двигателя и визг резины, которые тут же смолкли. Банда была либо у Каммингсов, либо у Греймора. Пора действовать. Пол глубоко вдохнул, снова глядя в глаза Дженис О'Брайен, а не ее призрачного образа.

– Как давно они ушли? – его голос почти дрожал.

– Думаю... не знаю. Иногда я теряю счет времени... – она умолкла, и Пол увидел растерянность в ее взгляде. Затем глаза расширились и вновь стали настороженными.

– Я сказала им держаться подальше от старой армейской базы. Они согласились, но я думаю, что именно туда они пошли. Зачем? Я же говорила, что это опасно. Мой отец...

Пол протянул руку и положил ей на плечо.

– Джули и я пойдем за ними и вернем их домой. Обещаю.

Она взглянула на него так, будто видела впервые. Потом посмотрела на Джули.

– Тропа начинается прямо за двором, знаешь ее, Джули?

– Да, миссис О'Брайен. Мы скоро вернемся, хорошо?

Она проводила их рассеянным взглядом. Пол услышал, как двигатель «мустанга» ожил, а колеса заскрипели по грунтовой дороге. Он взглянул на Джули, безмолвно говоря, что пора идти. И тут крепкая рука схватила его за руку.

– Подождите минуту.

Затем Дженис исчезла, дверь захлопнулась.

Пол нервно бросил взгляд вниз по склону, ожидая, что «мустанг» вот-вот появится в поле зрения. Но дверь вновь скрипнула, и Дженис протянула ему фонарик.

– Если они действительно пошли в это проклятое место, он вам понадобится. – Ее глаза теперь сияли решимостью. – Приведите их домой целыми и невредимыми. Пожалуйста.

Пол кивнул, схватил Джули за руку и побежал через двор. Рев «мустанга» за ними становился все громче.

92

Ортис ехал по тихому городу, а мысли мчались быстрее его машины. Он знал, что Крис Макколи уже закрыл заправку, поэтому сначала он задаст вопросы Бетти Чендлер, прежде чем отправиться к дому Криса. Кто этот загадочный незнакомец? Как он связан со всем происходящим?

Ортис подъехал к бордюру перед домом Чендлеров и стремительно поднялся по ступеням к входной двери. Когда он потянулся к двери, она распахнулась, и перед ним возникла Бетти, прижавшая к груди блокнот. Она ахнула от неожиданности.

– Миссис Чендлер, я офицер Ортис, – спокойно сказал он. Невинная ложь, скорее вопрос времени, чем обман, подумал он с мрачной решимостью. – Вы, похоже, спешите, но если бы вы уделили мне всего минуту...

Бетти Чендлер удивленно разглядывала его, прежде чем ответить.

– Я как раз шла в полицейский участок. Я пыталась, но не смогла дозвониться.

– Хорошо, это займет всего несколько минут. Мне нужно узнать, был ли у вас гость – пожилой мужчина с седыми волосами?

– О боже, именно поэтому я звонила в полицию! Мистер Родман... но он на самом деле не мистер Родман, а Мозес Блаакман!

Инстинкты Ортиса сработали мгновенно; он почти слышал, как последние кусочки головоломки встают на место.

– Пожалуйста, присядем. Возможно, это сэкономит время на дорогу в участок, миссис Чендлер.

Он жестом указал на качели на крыльце с такой надеждой, словно юноша, пытающийся уговорить девушку посидеть рядом и пообжиматься, прежде чем включат свет на крыльце.

– Пожалуйста, зовите меня Бетти. Я даже не знаю, с чего начать, офицер Ортис...

– Спокойно, Бетти, мы справимся. И зовите меня Роберт. Когда появился этот мистер Родман или Блаакман?

– Крис Макколи привел его несколько недель назад после того, как тот сошел с автобуса. В первый вечер мы ужинали втроем. Он заплатил за месяц наличными сразу, и с тех пор я почти его не видела. Он часто приходит и уходит, иногда в странное время. Но потом появился Крис, и я... слышала, как они разговаривали здесь, на крыльце. Тогда он и назвал Крису свое настоящее имя. Он поведал ужасную историю. Это было полное безумие.

Она замолчала, ее взгляд стал таким испуганным и растерянным, какого Ортис никогда не видел.

– Но он убедил Криса позволить ему поговорить с братом. Я не знала, что делать... но сегодня я зашла в его комнату и нашла это.

Она протянула блокнот.

– Офицер... Роберт... это ужасно, это не может быть правдой. Я думаю, он сумасшедший. Боюсь, что именно он убивает детей и придумал эту ужасную сказку, а Крис поверил...

Она расплакалась, ее тело содрогалось от рыданий и страха одновременно.

– Господи, он ходил куда-то с Денни О'Брайеном и Билли Каммингсом! Роберт, он был в моем доме!

Ортис медленно кивнул, словно еще несколько кусочков головоломки встали на свои места. Он осторожно положил руку ей на плечо.

– Я уверен, что с этими мальчиками все в порядке. Я знаю, Бетти, это трудно, но мне нужно знать все. От этого могут зависеть жизни.

Она протянула ему блокнот.

– Все здесь, – сказала она ровным голосом.

– Бетти, у меня мало времени. Пожалуйста, просто скажите мне, что вы слышали.

Она вытерла глаза кружевным платком, который словно появился из ниоткуда, и быстро взяла себя в руки.

– Он служил на старой базе еще в сороковых. Он утверждал, что база не была складом боеприпасов. Говорил, там проводились эксперименты, и они... они создали какое-то чудовище. Он думал, что оно погибло, когда база взорвалась, но теперь считает, что оно все еще живо. Он думает, что оно убило всех тех детей в шестьдесят первом, а Греймор был невиновен, и что теперь оно вернулось. Там есть какие-то туннели или пещеры на месте старой базы, он думает, что оно живет там.

Ортис встал, забрав блокнот с собой. Он собирался сначала найти Криса, а затем отправиться в лес, чтобы отыскать туннели.

– Спасибо, Бетти, – сказал он. – Вы, возможно, только что спасли много жизней.

Бетти тоже встала и схватила его за руку.

– Есть еще кое-что... Мозес Блаакман – отец Дженис О'Брайен.

И с почти слышимым щелчком последний кусочек головоломки встал на место. Ортис кивнул.

– Еще раз спасибо, Бетти. Пожалуйста, никому не рассказывайте об этом. И если мистер Блаакман появится, можете позвонить в участок, если хотите, но, думаю, вам нечего бояться.

– Это значит... вы думаете... что все это правда? – ее голос звучал более испуганно, чем тогда, когда она думала, что у нее в доме живет массовый убийца.

– Боюсь, что да. Я не понимаю, откуда взялись такие пробелы между убийствами, но я верю, что в этом виновато нечто в озере. Я думаю, что Греймор сейчас так же невиновен, как и в шестьдесят первом году.

Лицо Бетти побледнело еще сильнее, до нее дошло, какое это имеет значение. Потрясенная, она тяжело опустилась на качели.

– Исправьте это, Роберт... ради Хэвена...

– Я постараюсь.

Он вскочил в машину и рванул на поиски Криса Макколи.

93

Три фигуры крались в угасающем свете фонаря. Деревья казались черными на фоне глубокого синего неба. Ленивый ветерок пытался набрать силу, заставляя пламя фонаря медленно танцевать. Сверчки исполняли симфонию ночи, пока внезапный шум в кустах не заставил их замолчать, и три головы одновременно обернулись в сторону звука.

– Просто лиса, ребята, – хрипло произнес Мосси.

Денни оглянулся и увидел, что Билли смотрит на него.

– Пошли, пока я не передумал.

Мосси покачал головой.

– Хотел бы я, чтобы вы передумали и оставили меня одного, но знаю, что не смогу вас остановить, если вы пойдете за мной.

Денни и Билли сделали то, чего хотел старик – помогли ему найти вход. Тогда Денни открыл свой настоящий план – войти в пещеры вместе с ним. Это не стало сюрпризом для Билли, и он быстро согласился.

– Как сказал Денни, давайте сделаем это. Хватит разговоров, – голос Билли стал твердым и взрослым, напоминая голос Джо.

Трое молча накинули рюкзаки. С Мосси во главе и Билли в качестве замыкающего они спустились в пещеры.

Как только они оказались под землей, вдали от шума леса, все зазвучало громче. Мосси задыхался, спускаясь по лестнице. Пряжка рюкзака Билли звякнула о ступени. Стеклянный колпак фонаря Денни был неплотно закреплен и дребезжал. Для Денни все это звучало как приглашение на обед для чудовища.

Они остановились на площадке, чтобы передохнуть.

– Ребята, я знаю дорогу отсюда. Пожалуйста, поднимайтесь по лестнице и забудьте, что видели это место, – голос Мосси дрожал. Он понимал, что шанс выбраться живым невелик, и не хотел брать на душу тяжесть еще двух смертей, если мальчики пойдут с ним.

Оба мальчика одновременно покачали головой.

Мосси вздохнул.

– Ладно, давайте сделаем это и вернемся домой, мне нужно познакомиться с дочкой.

Денни и Билли несли фонарь, идя по следу красных меток, которые оставили в прошлый раз. В молчании они медленно продвигались вперед. Тьма вокруг казалась все плотнее и гуще, давя на них. Замедляла путь к цели... но это означало, что она на их стороне. Мысль казалась иррациональной, почти бессмысленной, пока случайная строчка песни не проскользнула в голове. «Он решил сделать тьму своим другом». И каким-то образом это обрело смысл.

Теперь Денни полностью ушел в себя, подвергшись хаотической атаке случайных мыслей и воспоминаний. Если бы Мосси или Билли заговорили, он бы их не услышал.

В воображении Денни видел отца, который небрежно кидал ему бейсбольный мяч. Когда мяч отскочил от перчатки и упал на землю, отец улыбнулся и крикнул слова поддержки. Рядом Джимми покачал головой, а затем присоединился к отцу.

– Все получится, Денни, точно получится!

Лицо отца, загорелое и улыбающееся, вдруг стало бледным, почти серым, и он увидел его лежащим на больничной койке. Вокруг закрытых глаз – синяки, в носу и рту – трубки.

Дальше Денни оказался на пляже Ривер, строя песочный замок. Пот, соленая вода, песок и солнцезащитный крем покрывали его с ног до головы. Он взглянул на мать, чтобы понять, почему она перестала помогать, и увидел, что она смотрит на него. Она выглядела как ангел, нимб августовского солнца сиял вокруг ее головы. Она смотрела на Денни с такой любовью...

Вдруг он ощутил жар другого солнца, неприятно горячего. На нем был костюм: это были похороны отца. Мать стояла рядом. Она не плакала, просто смотрела в никуда.

Денни вернулся в настоящее, чувствуя, как руки сжимают его плечи, а слезы текут по лицу.

– Денни, что случилось?

Он заморгал в ярком свете фонаря. Он был так дезориентирован, что понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, где он находится. Денни понятия не имел, сколько прошло времени, пока он катался по американским горкам памяти. Он чувствовал себя так же, как тогда, когда ему удаляли зуб у стоматолога. Одну минуту он с маской на лице считал в обратном направлении от ста, а в следующую – рыдал, словно девчонка, не понимая, где он, с зияющей дырой на месте зуба.

– Денни? Ты в порядке?

– Все в порядке. Пойдем. – Он вытер слезы рукавом, кивнул озадаченным Мосси и Билли и, не говоря ни слова, снова пошел вперед.

94

Отец Маккарти сидел прямо на пассажирском месте в полицейской машине Кроуфорда, молясь Богу, что принял правильное решение. Когда он не смог найти Пола и мальчиков, то отправился к Джо Каммингсу. У Джо был посетитель – молодой человек, которого Маккарти видел в тот день на автозаправке. «Тот самый день, когда все началось», – подумал он.

Парень рассказывал Джо, что подвез Джули к Греймору, чтобы предупредить его о Дейле Кроуфорде и его банде, идущих за ним. По пути назад в больницу парень, как ему показалось, видел машину Дейла, направляющуюся в ту же сторону. Джо запаниковал, но Маккарти сумел его успокоить. Каммингс также упомянул его союзника – Роберта Ортиса. Не сумев больше никого найти, Маккарти направился в полицейский участок, надеясь встретиться с Ортисом.

Вместо этого он столкнулся с разъяренным Кроуфордом. Чувствуя, что время уходит и что Пол и мальчики в опасности, Маккарти рассказал Кроуфорду достаточно, чтобы убедить его поехать обратно к озеру вместе с ним.

Теперь же он чувствовал себя так, будто заключил сделку с дьяволом, и было бы лучше действовать одному. Кроуфорд выглядел так, будто вот-вот взорвется. Его лицо было ярко-красным от лопнувших кровеносных сосудов. Он бессвязно бормотал под нос, мчась к озеру и периодически прикладываясь к фляжке, зажатой между ног. Маккарти сомневался, что они вообще доберутся до озера в таком темпе, и не знал, что может произойти, если они все же найдут Греймора и мальчиков.

– Шеф, может, стоит поаккуратнее с тем, что у вас во фляге? Давайте сосредоточимся на деле? – осторожно предложил Маккарти.

Кроуфорд его проигнорировал. Священник понял, что тот, вероятно, даже не слышал его.

Машина, взвизгнув шинами, въехала на Хиллвью-стрит и влетела на подъездную дорожку у дома Каммингсов. Кроуфорд выскочил почти на ходу. Он громко заколошматил в дверь, крича, чтобы кто-нибудь открыл (черт побери, это полиция!). Наконец, смирившись, он, бросив злой взгляд на темный дом, помчался по улице и повторил то же самое у дома Греймора. На этот раз он не сдался, когда никто не открыл, – вломился плечом в дверь, и та с треском распахнулась. Маккарти наблюдал, как Кроуфорд исчезает в доме, зная, что Греймора там нет.

Кроуфорд выскочил обратно и тяжело протрусил через двор к задней части дома. Наконец, он вернулся, глядя на Маккарти, будто забыл о его присутствии.

– Каноэ нет, – пробормотал он и задумался: – Черт возьми, это его лодка была привязана к причалу Ловелл. А сейчас она и большинство ее чертовых котов выпотрошены... что думаете о своем друге теперь, а, отец?

Он сделал глоток из фляги, и его лицо стало еще краснее и каким-то образом более опасным.

– Шеф, они идут к пещерам. Или туннелям, называйте как хотите. Под старой армейской базой. На лодке было бы быстрее, но мы можем пройти через лес.

Лицо Кроуфорда внезапно стало спокойным, словно он смирился.

– Тогда отправимся на небольшую прогулку, не так ли?

Его взгляд напоминал взгляд маньяка. Маккарти произнес про себя молитву, перекрестился и вышел из машины. Только Бог знал, что они найдут там и чем все это закончится. С врагом под боком он твердо зашагал через двор Ловелл, на котором случилась страшная резня, и углубился в лес.

95

Роберту Ортису не пришлось долго искать Криса Макколи; едва он выехал от Бетти, как заметил мужчину, целеустремленно идущего к дому. Он подрулил к тротуару.

– Крис, садись, нам нужно поговорить.

Крис глянул в открытое окно.

– Извините, офицер, я немного спешу.

Ортис видел боль в его глазах. Черт возьми, а кто бы не страдал на его месте? Найдя своего брата мертвым? Ортис уже поговорил с ним в квартире Джейка. Но сейчас Крис выглядел еще хуже.

– Он уже ушел, Крис. Родман, или Мозес, называй как хочешь. Я знаю почти все, что происходит, но мне нужна твоя помощь с остальным. Пожалуйста, садись.

Выражение лица Криса мгновенно сменилось с затравленного на свирепое:

– Что вы имеете в виду под «ушел»?

– Я только что говорил с Бетти, он ушел некоторое время назад. С ним были мальчики О'Брайен и Каммингс. Рассказали какую-то историю о том, что якобы брали у него интервью для школьного проекта. Поехали, Крис, у меня чувство, что время на исходе.

Крис взглянул на дом Бетти, затем сел на пассажирское место.

– Я знаю, куда они идут. Черт, хотел бы я не знать. Нам нужно добраться до старой армейской базы. Там есть какие-то пещеры или туннели. И живет что-то, что создал Блаакман.

Он посмотрел на Ортиса, и злость сменилась страхом:

– Он пошел туда убить эту тварь, Роберт. Говорит, что она виновна в убийствах. Сейчас и в шестьдесят первом году. Я верю ему, как бы безумно это ни звучало. Я верю ему. Мой брат видел эту штуку и покончил с собой, потому что был слишком напуган, чтобы снова с этим столкнуться. В его воображении или наяву.

Ортис мчался по темнеющему городу к Хиллвью-стрит, молясь, чтобы успеть вовремя.

96

Дейл Кроуфорд постучал в дверь, стоя точно на том же месте, где всего несколько мгновений назад был Пол Греймор. За его спиной рычал «мустанг», в котором сидели остальные, пребывая в крайнем напряжении. Если бы Кроуфорд умел читать мысли, он, вероятно, убил бы Бадди и Косту за их сомнения. Страх удерживал их от бегства, а вовсе не преданность.

Дверь наконец открылась, и Кроуфорд напустил на себя дружелюбный вид.

– Здравствуйте, миссис О'Брайен. Денни дома? – спросил Дейл голосом, напоминавшим голос Эдди Хаскелла^[7]. Он учуял запах соуса для спагетти и заметил, как напряглась Дженис.

– Нет, он ушел... со своим другом, Билли. Может, они у него дома?

Дейл заскрежетал зубами, пытаясь сохранить фальшивую улыбку, которая искажала его лицо.

– Нет, мэм, мы там уже проверяли. Я почти уверен, что он здесь.

– Думаю, они будут к ужину. Может, поехали в город на велосипедах...

Женщина лгала. Уровень ярости Дейла мгновенно зашкалил, а улыбка превратилась в оскал.

– Вряд ли, учитывая, что их чертовы велики ЗДЕСЬ!

Прежде чем женщина успела среагировать, Кроуфорд резко распахнул дверь и толкнул ее на пол. Сел верхом, прижав коленями плечи Дженис, и начал хлестать ее по лицу – то тыльной стороной кисти, то ладонью.

– ГДЕ ОНИ?

Если бы она и хотела ответить, то не могла, ее лицо с каждым ударом дергалось из стороны в сторону. Дейл прекратил бить, устав, а не потому, что из носа и рта Дженис потекла кровь. Он склонил голову набок, словно прислушиваясь, затем кивнул и достал нож. Лезвие приятно щелкнуло, и Дейл наклонился, приблизив нож к мягкой коже под глазом Дженис.

– Скажи, где он, и сможешь сохранить глаз. Я не собираюсь причинять боль ему, только этому уроду Греймору.

Она таращилась на него. Попыталась заговорить и поперхнулась собственной кровью. Дейл медленно шевельнул лезвием, с интересом наблюдая, как его кончик скользит под кожей. Быстрый рывок запястья – и он мог бы вытащить ее глаз. Вдруг это показалось ему лучшей вещью на свете, которую он мог сделать.

Ее хриплый голос прервал его мысли:

– В лес... в поход... пожалуйста... не причиняйте ему боль...

Довольный, но разочарованный тем, что ее пульсирующий глаз так и не попал к нему в руки, Дейл слез с женщины и вышел к машине.

– Заглушите двигатель, возьмите фонарик из бардачка и погнали. Они в лесу.

Он сверлил парней взглядом через грязное лобовое стекло, отчаянно желая, чтобы у него был повод пырнуть кого-то из них за медлительность. Почуяв опасность, они заторопились. Троица пробежала через двор, перемахнула через забор и помчалась по тропинке к базе. Парни быстро углубились в тенистый лес – намного быстрее, чем их добыча.

97

Пол и Джули шли по туннелю, не зная, куда он выведет и как потом выбраться обратно. Греймор не боялся компании подвыпивших хулиганов, но осознание того, что у них есть пушка, заставляло его двигаться вперед – хотя бы ради того, чтобы уберечь Джули. Они только что наткнулись на окровавленный носок, отмечавший вход в пещеру, когда впервые услышали своих преследователей. Кроуфорд, стоя на вершине холма, заулюлюкал и пальнул в их сторону наугад. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы Пол и Джули перешли на бег.

Что бы ни случилось этой ночью, Греймор знал: с Кроуфордом он еще сведет счеты. Они бежали так быстро, насколько позволяли условия. Неровный свет фонаря и скользкий пол с выступами делали рискованным каждый шаг.

На следующей развилке они остановились перевести дух и прикинуть, насколько оторвались от преследователей. Сквозь собственное тяжелое дыхание Пол различал топот и крики позади.

– Они все еще за нами, нужно идти дальше, – прошептал он.

Джули тяжело дышала, но в ее глазах Пол увидел страх, смешанный с решимостью, которая не позволит ей сдаться. Она кивнула и жестом предложила ему выбрать направление. Пол замешкался: вправо – вниз, глубже в пещеру; влево – вверх, возможно, к другому выходу. Опасаясь, что тот может быть заблокирован, он схватил Джули за руку и повел вправо. Пришлось сбавить темп: здесь ходы петляли чаще, потолок становился все ниже. Пол надеялся, что Кроуфорд повернет налево, решив, будто они ищут выход.

И тут за спиной раздался крик боли. Из-за странной акустики трудно было определить расстояние, но Греймору показалось, что звук был ближе, чем прежде. Видимо, один из головорезов упал. Может, это даст им немного времени, чтобы уйти дальше.

Они продолжали идти по туннелю так быстро, как только могли. Развилок и ответвлений больше не попадалось, и Пол начал опасаться, что путь заведет их в тупик, и тогда придется остановиться и вступить в бой. Он ускорил шаг, почти таща за собой Джули. Ради преимущества перед преследователями он пожертвовал осторожностью, прибавив скорость. Джули быстро выдохлась: она задыхалась, спотыкалась, но упорно не сдавалась. Пол обхватил ее за талию, наполовину поддерживая, наполовину волоча за собой.

Они свернули за очередной резкий поворот как раз в тот момент, когда Джули оступилась. Пол почувствовал, как ее ноги подломились, и не успел ее удержать. Девушка упала прямо на каменный выступ, едва успев прикрыть лицо руками. Удар был сильным: она глухо застонала и сползла вниз по стене.

Пол кинулся к ней, осветил фонарем лицо. На лбу у Джули виднелась рана, из которой сочилась кровь, и быстро наливалась болезненная шишка. Она открыла глаза, и в них не было ничего, кроме боли и полного истощения. Пол направил луч вперед и едва не вскрикнул от неожиданности.

Туннель выходил в пещеру, такую огромную, что луч фонаря не добивал до противоположной стены. Наверняка это было то самое место, о котором говорил Денни. Направив свет вниз, Пол увидел странный белый порошок и обломки костей.

– Мистер Греймор... – прошелестело рядом.

– Джули, ты можешь идти? – спросил Пол.

Она не ответила, лишь со стоном выдохнула. Греймор попытался поднять ее, и в ту же секунду из тьмы донесся новый звук. Банда снова двинулась вперед, их голоса стремительно приближались.

– Быстрее, дай я помогу, – прошептал Пол.

Обняв девушку за талию, он втянул ее в пещеру. Каждый шаг отзывался тошнотворным осознанием того, что именно хрустело под его ботинками. Одной рукой Пол ощупывал каменную стену и светил дрожащим лучом фонаря, другой тащил полубессознательную Джули. Он втолкнул ее в нишу как раз в тот момент, когда темноту пронзили два ярких луча из туннеля. Греймор погасил фонарь и прижался к стене.

По такому хрупкому настилу у него не было ни малейшего шанса бесшумно подобраться к Кроуфорду. Надо было ждать их у входа и встречать по одному, мелькнуло у него в голове. Но времени на сожаления не было, и оставалось лишь надеяться, что представится другой шанс. Или, может быть, шайка пройдет мимо, не удосужившись обыскать пещеру.

– Они точно пошли сюда... охренеть! – Первый луч заскользил по стенам пещеры, отражаясь от камня и снова проваливаясь в непроглядную тьму. – Дейл, да тут жутко здорово!

Второй луч ворвался в пещеру.

– Эй, болван, захлопни свою пасть, а то этот урод и тебя укокошит.

Пол затаился в ожидании третьего голоса, пытаясь сдержать нарастающий гнев. Все, что случилось за этот день – да что там, за всю его жизнь, – копилось внутри, как горючий газ. И это слово было искрой, грозящей взорвать его ярость и превратить ее в чистую жестокость.

Он закрыл глаза и унял дыхание. Третий голос так и не прозвучал, и Пол подумал, что тот крик боли, что он слышал раньше, мог означать, что один из подонков отстал. Тогда шансы хоть немного сравнялись.

В темноте пещеры, под звук воды, стекавшей из озера, к нему пришли последние воспоминания.

Он вслепую рубил ножом по тому, что оплело его ногу – сорнякам, лианам или, может быть, обрывку веревки. Когда лезвие наткнулось на препятствие, Пол начал отчаянно пилить и, несмотря на онемение, почувствовал, как что-то соскользнуло с его голени. Но даже в панике он понял: что-то не так. Оно не просто соскользнуло. Оно скользнуло.

Разум тщетно пытался осознать случившееся, а Пол начал ощущать нечто новое. Несмотря на шторм, бушующее озеро, раненую девочку и, возможно, погибшую женщину, Пол чувствовал себя... спокойно. Безмятежно. И это пугало его сильнее всего.

Он повалился на дно лодки и вдруг подумал: а ведь тут можно и переждать бурю... хорошее местечко, удобное. Навязчивая, но странная и даже абсурдная мысль внезапно почему-то показалась ему просто отличной. Шторм стал будто бы нереальным и обрел причудливую, почти завораживающую красоту.

– Нет! – вырвалось у него.

Та часть его разума, что еще мыслила здраво, осознавала всю нелепость этих чувств. Не раздумывая, Пол вскинул нож и ткнул им сквозь ботинок прямо в верхнюю часть онемевшей стопы, и в ней внезапно вспыхнула боль – невыносимая, почти как землетрясение в 8,5 баллов по шкале Рихтера.

С болью вернулось сознание. А с сознанием – страх.

Пол вырвал нож из ноги, и его чуть не стошнило. В голове мелькнула дикая мысль: как лезвие оказалось в его ступне? Наверное, задел себя, когда освобождался от лианы.

И тогда Пол впервые посмотрел на голень, ту самую, которую удерживали невидимые путы.

И увидел то, что изменило все: на коже красовались такие же ряды рубцов, как у девочки – воспаленные красные кольца с белыми гнойными центрами.

Ему даже не пришлось гадать, что могло оставить такие следы. Ответ был очевиден.

Чудище всплыло в пяти футах от лодки, без ряби на воде. И даже в самый разгар шторма Пол понял, что перед ним не творение природы, известное человеку. Голова у твари была огромная, морда чем-то напоминала лягушачью. Выпуклые глаза с полупрозрачными веками моргали медленно и осмысленно, и этот взгляд был настолько разумным, что у Пола едва не остановилось сердце.

Широкая пасть раздвинулась, обнажив несколько рядов острых, как бритва, зубов. Существо скользнуло к нему. Вода заколыхалась, со всех сторон замелькало нечто быстрое и гибкое. Щупальца. Но не такие, какие Пол когда-то видел у осьминога. Вместо присосок они были усеяны штуками, похожими на жала.

Одно из щупалец метнулось к ноге, но не дотянулось. Пол почувствовал странную гордость: оно не достало лишь потому, что он отрубил его конец, когда тварь схватила его за лодыжку. Другое метнулось в его сторону, и он попытался парировать, но оно оказалось слишком мощным. Огромная конечность прижала руку к телу под таким углом, что кость запястья хрустнула и сломалась. Руку прострелило невыносимой болью, а щупальце начало затягиваться все туже, охватывая его спину. Краем глаза Пол заметил еще одно, тянущееся к ноге.

Он знал, что в одиночку без серьезного оружия ему с тварью не справиться. И все же рванулся вперед, выставив «Бак».

Внезапно – благодаря Богу или простому везению – нож вошел прямо в глаз твари. Сначала Пол ощутил слабое сопротивление, а потом лезвие погрузилось глубже. Он не был уверен, услышал ли хлопок или вообразил себе, что именно так это должно звучать.

Чудище разжало хватку, щупальца бешено забились вокруг торчащего ножа. Пол выпустил рукоятку и пополз к каноэ. Одной рабочей рукой, с адреналином в крови, он сумел столкнуть лодку с места и прыгнул в нее.

Суденышко заколыхалось, грозя опрокинуться и выбросить Пола и девочку обратно в пучину, в лапы того, с чем ему только что пришлось сражаться. Но каноэ устояло. Пол перебрался на среднее сиденье, выхватил из-под лавки моток веревки и привязал бесполезную руку к веслу. Другой рукой ухватился за второе весло и начал грести, налегая всем телом. Каждое усилие отзывалось дикой болью в сломанной руке, но он гнал ее прочь из сознания и греб, будто за ним гнался сам дьявол. А может быть, так оно и было.

Сознание Пола пыталось вытеснить эту память. Волна ужаса, куда сильнее всех его прежних панических атак, накрыла его с головой. Страх сжал его, оплел, парализовал.

– Какого хрена... – пробормотал Дейл.

Глаза Пола распахнулись: оба луча фонарей указывали на противоположный конец пещеры, откуда приближался колеблющийся желтый свет. Один фонарь погас.

– Убери свет, – приказал Дейл, и второй луч тоже исчез.

Пол следил, как мерцание усиливается, и постепенно различил очертания еще одного проема в глубине пещеры.

И прежде чем он успел придумать план, все изменилось.

98

В немом ужасе Пол застыл, наблюдая, как колеблющийся свет превратился в луч фонаря. За ним в пещеру вошел Денни. Он долго стоял на пороге, и Полу уже показалось, что тот пришел один, но затем мальчик обернулся, сказал что-то в сторону и шагнул вперед. Вслед за ним появились еще двое. В полутьме виднелись лишь силуэты, но Пол сразу понял, что один из них – Билли, а другой наверняка отец Маккарти.

Они вполголоса переговаривались, но слова терялись в странном эхе пещеры. Пол мысленно перебирал варианты развития событий, и ни один из них не заканчивался хорошо. Трое вновь прибывших сбились в кучку, вспыхнула спичка, на мгновение озарив их лица, а затем яркий луч другого фонаря разогнал тьму. Когда глаза Пола привыкли к свету, он понял, что третий вовсе не отец Маккарти.

– Ну надо же, какие люди! – раздался голос из темноты.

Денни, Билли и старик (кто он такой?) вгляделись во мрак за пределами светового круга. В памяти Пола всплыл тот вечер в доме Билли, когда он увидел на столе загадочный третий стакан.

Щелкнули фонарики. Дейл и Бадди осветили снизу свои лица, ухмыляясь, как безумные светящиеся тыквы. Они шагнули в круг света и снова щелкнули выключателями, гася лучи.

Старик заговорил, не подозревая, насколько все плохо.

– Парни, вам нужно уходить отсюда. Тут небезопасно.

Дейл повернулся к Бадди:

– Ты слышал? Тут небезопасно!

Бадди заржал, как ишак, а Дейл выхватил из-за пояса пистолет.

– Чертов старикашка, ты прав: тут и вправду небезопасно.

Старик сделал шаг к Кроуфорду.

– Какого черта ты...

Он не успел договорить: тишину разорвал выстрел. Дейл пальнул в воздух, и грохот многократно отразился от каменных сводов. В этот миг Пол рванулся вперед. Он велел Джули оставаться на месте, не зная даже, слышит ли она его. Потом бросился через пещеру, надеясь, что в ушах Дейла все еще стоит звон от выстрела.

То ли услышав хруст шагов Пола по костяной крошке, то ли заметив удивление на лицах Денни, Билли и старика, Кроуфорд обернулся, и в ту же секунду Греймор врезался в него. Прогремел еще один выстрел, который совпал с моментом, когда плечо Пола врезалось прямо в грудину Дейла. Удар вышиб из Кроуфорда весь дух, его руки и голова взметнулись вверх, и оба рухнули на землю.

Оружие с глухим стуком ударилось о каменный пол, подняв облачко костяной пыли. Пол навалился на Дейла, затем вскочил, чтобы подобрать пистолет, но Денни уже метнулся вперед и схватил его.

Дейл хрипел и стонал, пытаясь вобрать в себя хоть глоток воздуха. Бадди, настороженно следивший за происходящим, не решался шевельнуться без команды своего поверженного главаря. Денни, дрожа, переводил пистолет с Дейла на Бадди и обратно, а Билли и старик замерли, не зная, чем все обернется.

Пол почувствовал боль в плече после столкновения и попытался размять руку, но ощутил влажное тепло. Поняв, что пуля Кроуфорда все же достигла цели, он вытер ладонь о штаны и заставил себя взять ситуацию под контроль, пока перевес был на стороне «своих». Эту проблему он решит потом.

– Билли, твоя сестра у стены. Она ранена, но жить будет. Возьми фонарь этого придурка, – он кивнул на Бадди, – и иди к ней. Денни, держи Кроуфорда на мушке. А вы... простите, кто вы? – Пол взглянул на старика.

Мосси шагнул вперед.

– Мое имя Мозес Блаакман, я дедушка Денни. Зови меня Мосси.

Пол пожал ему руку, скривившись от боли. Старик заметил рану на его плече и вопросительно приподнял бровь. Пол едва заметно качнул головой, и тот кивнул с пониманием.

– Пол Греймор. Приятно познакомиться. Поможешь с этими ублюдками?

Они вдвоем повалили Бадди на пол и усадили, а потом связали ему руки за спиной веревкой из рюкзака Мосси.

– Дейл! Ты где?! – разнесся по пещере чей-то безумный ор.

Пол сразу понял, что это третий из банды, тот самый, что отстал, когда повредил ногу. Но прежде чем он успел что-то сделать, Бадди заорал:

– Мы здесь!

Пол ударил его локтем по голове, и тот заткнулся.

– Пошли, Мосси. У нас тут еще один кусок дерьма. Денни, справишься с ним?

Денни лишь кивнул. Пол пристально посмотрел на него, но потом решил, что парень выдержит. Кроуфорд все еще лежал без движения. Пол ухватил Мосси за рукав и повел в сторону того туннеля, через который они с Джули вошли. Именно оттуда доносился голос.

99

Отец Маккарти с тревогой косился на Коди Кроуфорда. По пути через темный лес его не раз посещала мысль, что съехавший с катушек Кроуфорд вполне может убить его. Он все время твердил о Грейморе, прерываясь лишь для того, чтобы глотнуть из фляги, но когда он в очередной раз поднес ее к губам, оттуда не вылилось ни капли. Кроуфорд растерянно и зло уставился на флягу, затем фыркнул и швырнул ее в темноту. После этого он погрузился в тягостное молчание, время от времени бессвязно бормоча. Маккарти не мог разобрать слов, но они пугали его даже сильнее прежних вспышек ярости. Одно было ясно: они заблудились.

– Ты правда веришь в Бога, святой отец? Я имею в виду, по-настоящему веришь?

Тон, в котором прозвучал вопрос, заставил Маккарти напрячься.

– Разумеется, верю, шеф. А вы?

Казалось, Кроуфорд не собирается отвечать. Но когда заговорил, Маккарти пожалел, что спросил.

– Я верю в смерть. И верю в зло. Но в Бога? Нет. Ни один бог не допустил бы того, что происходит. – Он машинально потянулся за флягой и наткнулся на пустоту. – Ты ведь тоже веришь, что Греймор невиновен? Так где был твой бог, пока он гнил в Брэкстоне? Где он был, когда я сбрасывал тело своей мертвой жены в колодец?

Маккарти знал историю о том, как жена Кроуфорда бросила его, когда Дейл был еще младенцем. Но сейчас... это звучало как исповедь. Но настоящая ли?

– Значит, вы верите в смерть и зло. А в добро верите? И думаете, у доброго и злого человека один конец после смерти?

На этот раз Кроуфорд ответил без промедления.

– Я думаю, хорошие люди есть. И они уходят не туда же, куда плохие. То, что Бога нет, не значит, что нет Рая и Ада. Или чего-то похожего. Я знаю, куда попаду, когда придет мой час. Вот только насчет Греймора я не уверен...

Его голос затих, и Маккарти вдруг был благодарен темноте: ему совсем не хотелось видеть взгляд Кроуфорда.

– Шеф, мне не нужна исповедальня, чтобы услышать о ваших грехах.

– Мне не нужно твое прощение, – проворчал тот. – Я бы все повторил, каждый чертов поступок. Мне нужно только, чтобы это закончилось. Раз и навсегда.

Он остановился, шаря фонарем по сторонам.

– Черт, вот та тропа, которую я искал. Как я ее прозевал?

Он зашагал быстрее, и Маккарти пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Вдруг Кроуфорд резко остановился и шагнул ближе, подняв фонарь так, чтобы они могли видеть лица друг друга.

– Ты веришь в зло, святой отец? Потому что мы сейчас его увидим, хочешь ты того или нет. У него может быть лицо Греймора, а может – кого-то другого. Но мы, мать твою, вот-вот увидим зло. А что еще могло убить всех тех детей?

С этими словами он снова повернулся и пошел вперед.

100

Денни изо всех сил старался напрягать руки, чтобы они не дрожали, пока он держал пистолет, направленный на Дейла. Он не мог поверить в происходящее. Никогда в жизни он даже не держал оружие, а теперь стоял готовый выстрелить в другого человека... если Дейл попробует что-то сделать. Но сможет ли он? Сможет ли нажать на спусковой крючок и всадить пулю, пусть даже только ранить, а не убить?

Скоро предстояло это выяснить. Дейл зашевелился.

Денни рискнул оглядеться по сторонам, чтобы оценить обстановку и, возможно, найти помощь. Билли исчез в глубине пещеры, чтобы помочь Джули. Его дед и Пол ушли за третьим из шайки Кроуфорда – наверное, за Тони. Выходило так, что с Дейлом он остался один на один.

Он уставился на Кроуфорда, вспоминая годы мучений, которые тот причинял ему.

Дейл застонал и открыл глаза. Денни попытался проглотить комок в горле, но оно было сухим, словно костная пыль под ногами. Руки, державшие пистолет, ослабели, вся влага, казалось, ушла из его тела. Почти вся... кроме одной: ему казалось, что сейчас он попросту потеряет контроль над мочевым пузырем. Им начал овладевать страх.

Но Денни и так постоянно жил в страхе, а теперь, когда наступил тот самый единственный момент, в котором он мог проявить себя, он собирался обмочиться? Нет, этого не произойдет.

Мальчик знал, что если поддастся страху, то ему будет не просто стыдно. Это может стоить ему жизни. Дейл был настолько охвачен безумием или отчаянием, что мог убить его.

Денни убрал одну руку с рукояти пистолета и вытер пот о штаны. Дейл приподнялся на локтях; он все еще казался ошарашенным, но взгляд его постепенно прояснялся. Денни перехватил оружие правой рукой и вытер левую о штаны.

Дейл полностью пришел в себя и теперь смотрел на Денни взглядом, подтверждавшим худшие опасения мальчика: он реально был готов прикончить его, если представится шанс.

Денни медленно взял пистолет двумя руками и усилил хватку.

– Даже не думай об этом, Кроуфорд. Я всажу в тебя пулю без жалости. И не только за меня... за каждого Денни О'Брайена, которому ты гадил всю свою жалкую жизнь. И я буду улыбаться, когда это сделаю.

Денни почувствовал, как его губы искривляются в улыбке. Не той, что пригодилась бы для школьного фото. Это была жестокая улыбка – победная и ненавидящая.

Глаза Дейла расширились, лицо дернулось от ярости. Денни продолжал кивать, надеясь, что Дейл совершит ошибку. Он чувствовал странное спокойствие и ощущение полного контроля.

Глаза Дейла сузились, ненависть в его глазах сменилась на растерянность. Денни продолжал улыбаться и кивать.

Внезапно их внимание привлек громкий всплеск. Дейл резко повернул голову в сторону озера, но Денни не сводил с него глаз. Только когда он заметил, что взгляд Дейла застыл, уставившись на воду, то украдкой глянул сам.

Вода бурлила, образуя огромный бурный водоворот всего в нескольких футах от берега. И вдруг взметнулась, разбрасывая во все стороны ледяные брызги.

То, что вынырнуло, заставило Денни забыть о Дейле. Существо, которое появилось из воды, словно вышло прямо из ада или фильма про монстров. Оно было огромным – минимум шесть футов над водой, но кто знает, сколько там еще под поверхностью озера? Еще два фута? Три?

Голова твари одновременно напоминала морду динозавра и насекомого. Денни подумал, что это какой-то гибрид богомола и тираннозавра. Челюсти медленно раскрылись, обнажив несколько рядов зубов, а затем с ужасным щелчком захлопнулись, словно медвежий капкан.

Зеленое тело, похожее на тушу рептилии, было покрыто чешуей, а вокруг извивались щупальца... вроде бы четыре, но различить было сложно. Две мощные руки заканчивались страшными когтями, как у хищника.

Но хуже всего были глаза: черные, бездонные, мертвые, скрывающие проблеск разума за ненавистью и жаждой разрушения. Глаза, что приковывали взгляд Денни, даже когда чудовище медленно приближалось к нему.

Из воды показались мощные ноги, и Денни заметил перепонки на лапах. Несмотря на медленное, почти гипнотическое движение твари, Денни ощущал скрытую в ней скорость и силу – словно в сжатой пружине.

– Стреляй! Стреляй в эту... чертову тварь! – заорал Бадди на грани безумия.

Звучит иронично, но именно Бадди, вероятно, спас жизнь Денни. По крайней мере тогда. Его панический крик заставил существо отвлечься от Денни. И тогда мальчик среагировал.

Он всем телом развернулся в сторону монстра, крепче сжал оружие и начал стрелять. Первый выстрел оглушил его, остальные почти перебили крики. Тварь завыла, когда пуля попала в нее, и тогда Денни понял, насколько быстро она может двигаться.

В вихре мерцающей чешуи и кружащихся щупалец чудовище набросилось на Бадди, пока Денни разряжал обойму в ее отвратительное тело. Борьба Бадди была короткой и бессмысленной, и как только боек щелкнул по пустым камерам, существо утащило его безвольное тело в глубину.

Охваченный ужасом, Денни выронил пистолет. За мгновение до того, как чудовище утащило Бадди под воду, он увидел его глаза – открытые и осмысленные, но уже мертвые.

Только когда существо исчезло, Денни понял, что и сам все это время кричал, но это было ничто по сравнению с тем, что он услышал потом. Сначала это был отдаленный гул, словно вдали шел поезд, но вскоре звук стал оглушительным. Его ноги завибрировали, а затем с потолка посыпались камни. Выстрелы спровоцировали обвал.

Внезапно рядом с Денни возник Греймор и потащил его подальше от воды к задней части пещеры. Денни не имел ни малейшего понятия, где Дейл и где дедушка, но был бессилен против Греймора, который волок его прочь из рушащейся пещеры.

Они вышли тем же путем, которым вошел Денни, как раз в тот момент, когда за ними с грохотом обрушилась лавина камней и закупорила вход.

Денни сразу повернулся и попытался пробиться сквозь завалы, но Греймор схватил его и потянул дальше.

– Денни, нам нужно дождаться, пока все уляжется. Мы никому не поможем, если нас раздавит!

Мальчик обмяк в объятиях Греймора, и его ужас и напряжение вырвались наружу рыданиями.

– Билли... мой лучший друг... мой дедушка...

– Я знаю, Денни. Обещаю, мы найдем способ вернуться туда... но не сейчас.

Мальчик почувствовал, как тело Греймора напряглось.

– Денни, это... оно убило девочку в шестьдесят первом и, должно быть, всех остальных.

Денни вытер глаза, попытался разглядеть Пола, но перед глазами была сплошная тьма.

– И оно убило моего пса... Он помогал создавать его... мой дедушка... и он знает, как его убить.

Опять раздался грохот, словно на них мчался товарняк, и снова посыпались камни.

101

Роберт Ортис и Крис Макколи без труда нашли вход в туннель, в который ушли Мосси и ребята. Спустившись вниз, они сразу столкнулись с кромешной тьмой. Ортис обладал встроенным компасом, но не имел ни малейшего понятия, что искать, и они шли зигзагами, стараясь придерживаться спусков, которые, как он знал, приведут их к озеру.

Ортис держал мощный фонарь и столь же мощный пистолет – не полицейский, а свой собственный. Макколи имел при себе только камеру, которую Мосси купил для его брата. «Возможно, – подумал он, – она всегда предназначалась для него». Вместе с горько-сладкими воспоминаниями пришел страх. «Что-то испугало его настолько, что он свел счеты с жизнью после семнадцати лет попыток утопить в алкоголе эти воспоминания, а теперь я в логове этой твари», – подумал Макколи.

Время здесь не имело значения; могло пройти десять минут или два часа с тех пор, как они спустились по лестнице. Маленькая фляжка, пристегнутая к поясу Криса, опустела. Теперь им оставалось лишь следовать за лучом фонаря Ортиса, стараясь не оборачиваться и борясь с острым желанием сбежать. И выдерживать невыносимую тишину, нарушаемую только шорохом шагов и тяжелым дыханием.

Продвигаясь все дальше, Макколи внезапно услышал звук. Ортис понял, что это, еще раньше него.

– Похоже на шум воды. Мы движемся в сторону озера, должно быть, здесь какой-то сток...

Но его слова прервал другой звук, и Макколи смог опознать его даже с учетом странного эха. Выстрел.

– Это впереди! – Ортис перешел на бег.

Они мчались через лабиринт туннелей, и снова время казалось им иллюзией. Наконец Макколи услышал крики, которые звучали гораздо ближе, чем выстрел: они шли в нужном направлении. Через несколько шагов раздались новые выстрелы, за которыми последовали крики, каких он никогда не слышал прежде.

Но не они остановили его. Настоящий ужас охватил его, когда послышался далекий гул, который постепенно усиливался, а затем туннель задрожал, и вокруг посыпались камни.

– Роберт! – закричал Макколи, но Ортис не остановился. Он свернул за угол и исчез из виду, оставив Криса без света в густой пыли среди падающих камней.

«Вот как это закончится», – подумал Макколи. Думая об отце и брате, он прижался как можно ближе к стене и продолжил двигаться вперед.

102

Мосси обернулся, услышав панические вопли Дейла Кроуфорда, и словно вновь оказался в кошмаре. Существо вырвалось из воды, раздались выстрелы. Оно двигалось с нечеловеческой скоростью, но Мосси не сводил с него глаз. Он медленно присел, скинул рюкзак с плеча и нащупал пряжку, не желая отводить взгляд даже на долю секунды.

И вдруг начался обвал. Мрачная темнота наполнилась густой пылью. Звук был невообразимым, оглушающим и ужасным. Мосси вскочил на ноги, забыв о баллоне в рюкзаке. Где чудовище?

Внезапно его с силой ударили сзади, и он полетел лицом в землю. Попытался отдышаться, повернуться и снова встать. Ему удалось схватить нападавшего за руку и горло, но Мосси вдруг понял, что сражается не с чудовищем, а с мальчишкой.

– Денни?

– Нет, это я, Билли. Что, черт возьми, происходит?

Мосси не был уверен, что Билли имел в виду – чудовище или обвал.

– Некогда объяснять. Давай найдем безопасное место, пока нас не завалило.

Он схватил Билли за руку и дернул, но тот не сдвинулся с места.

– Моя сестра... Денни...

– Мы их найдем, обещаю. Но не сможем, если сами умрем. Давай!

Он потащил Билли к задней части пещеры, где была Джули. И, что важнее, подальше от чудовища. Они добрались до стены, а вокруг сыпались камни и вздымалась пыль. Грохот, похожий на звук поезда, начал стихать, и, укрывшись под сводом в глубине пещеры, они наконец услышали тишину, которую нарушали лишь редкие звуки падения камней.

Мосси заметил, что Билли пытается встать.

– Погоди, Билли. Давай убедимся, что все действительно закончилось.

Билли фыркнул от разочарования, а затем закашлялся, вдохнув пыль. Зажегся свет, который пронзил пыльный воздух, превращая его в вихрь теней.

– Напоминает болота из старого фильма про оборотней, – хрипло пробормотал Билли.

– Да, – согласился Мосси. – Возможно, пыль еще не осела, но обвал прекратился. Давай найдем остальных и выберемся отсюда.

Билли протянул ему фонарь, и они осторожно осмотрелись. Затем пошли в том направлении, где была Джули, но сразу уперлись в завал, который уходил далеко наверх.

Они стали на ощупь пробираться вдоль стены в сторону воды и снова наткнулись на непробиваемую скалу. Холод поселился в сердце Мосси и медленно растекся по конечностям. Они что, оказались в ловушке? И теперь им предстоит умереть от голода или задохнуться?

Он не сразу понял, что Билли отошел от него, пока не услышал голос.

– Сюда, Мосси.

Звук казался исходящим отовсюду и ниоткуда одновременно. Старик двинулся на голос Билли не потому, что мог определить, откуда он исходит, из-за странной акустики пещеры, а потому что это было единственное направление, в котором можно было двигаться.

Они осторожно шли вперед, пока снова не наткнулись на завал. Мосси закрыл глаза, теперь уже полностью убежденный, что придется копать лаз, и почувствовал, что его дергают за штанину.

– Пригнитесь. Думаю, здесь можно пройти.

Билли обнаружил туннель на уровне земли. Мосси согнулся и пополз за ним на четвереньках. По мере того как они ползли, пыль начала рассеиваться. Луч Мосси осветил что-то на полу туннеля, и на мгновение ему показалось, что это обман зрения.

– На полу есть отметины, Билли! Здесь кто-то был!

Послышался всхлип, прежде чем Билли ответил:

– Я знаю. Это мы с Денни. Мы можем выбраться отсюда и вернуться к подземному озеру другим путем.

Мосси издал неопределенный звук и продолжал ползти. Если они выберутся, он не знал, как скажет Билли, что возвращаться внутрь – плохая идея. В глубине души он понимал: они двое – единственные, кто выйдет отсюда. За исключением того проклятого существа, которое заманило их сюда.

103

Денни и Греймор мчались по туннелю так быстро, насколько позволял луч фонаря Пола. Грохот вокруг был ужасным, густая пыль мешала дышать.

Они завернули за угол и уперлись в тупик. Еще раз проверили оставленные ими метки, уже зная, что выход заблокирован. Звук обвала постепенно стихал, теперь походя больше на голодное урчание, чем на грохот поезда.

– Сюда, – Пол потянул Денни за руку в маленькое ответвление, ведущее в пещеру, которая, казалось, не пострадала от обвала. – Немного передохнем здесь и составим план. И ты можешь рассказать мне о том, как твой дедушка собирается прикончить эту тварь.

Денни и Пол привалились к стене пещеры, и Греймор погасил фонарик.

– Нужно экономить батарейки.

Денни кивнул, не осознавая, что Пол его не видит. Затем он начал рассказывать историю Мосси. Пару раз Греймор перебивал его, задавая вопросы, но большую часть времени Денни тараторил, время от времени переводя дух, пока окончательно не ввел Пола в курс дела.

– И ты думаешь, что яд в тех баллонах убьет монстра?

Денни задумался.

– Ну... он в это верит. Так что я, наверное, тоже.

– Меня это вполне устраивает. Мы отдохнем тут несколько минут, найдем дорогу в главную пещеру и нахрен разнесем эту тварь в клочья.

Денни не смог сдержаться и рассмеялся – настолько абсурдной выглядела ситуация. Пол присоединился к его смеху.

Через несколько минут Денни начал дремать, но тут же встряхнулся, вернувшись из состояния между бодрствованием и сном. Ему снилось, что он находится в подвале, но вот он – здесь, сидит, прижавшись к сырой стене пещеры. В непроницаемой тьме его слух невероятно обострился. Звук их с Греймором дыхания напоминал пыхтение двух паровозов, взбирающихся на крутой холм. «Я смогу. Я смогу». Денни не знал, смеяться ему или орать. Он не знал, что из этого будет первым признаком того, что он съехал с катушек.

Единственным звуком был плеск воды. Где-то рядом текла вода, и капанье разносилось повсюду. Это сводило с ума.

Внезапная вспышка света заставила Денни резко выдохнуть, а потом сощуриться. Греймор включил свой фонарик и направил луч вниз, так что свет озарил их обоих, вместо того чтобы осветить только одного, оставив другого во тьме. Мальчик заметил, что Пол смотрит на него с выражением, которое сложно было распознать. Частично из-за игры света и тени, частично из-за искаженных черт лица Греймора. Но в основном потому, что Денни не знал, как оценить это выражение.

Он с трудом сглотнул, размышляя, что сказать, чтобы нарушить тишину.

– Что нам делать?

Греймор продолжал пристально смотреть на него, но на его губах появилась призрачная улыбка.

– Сейчас мы ничего не сможем сделать. Подождем тут. Отдохнем. И найдем выход. – Его улыбка превратилась в гримасу, когда он поменял позу.

Взгляд Денни упал на плечо Пола, и он увидел, что темное пятно стало больше.

– Пол, ты ранен...

Тот кивнул, даже не взглянув на рану.

– Все нормально. Пуля прошла навылет, я чувствую дырку с другой стороны. Мышцы разорваны, мне больно, но кровотечение не такое страшное, как выглядит.

Денни медленно покачал головой. Пола подстрелили, а он говорит об этом так, словно получил занозу. Его восхищение Греймором только росло. Это чувство казалось ему странным, но оно не было новым, просто дремало где-то глубоко в душе. Он понял, что ни к кому не испытывал ничего подобного с тех пор, как погиб его отец.

Какой бы ни была рана Греймора, Денни все же волновался, но сила, исходящая от Пола, вселяла в него уверенность, что они выберутся из этой передряги.

Мысль о том, чтобы переждать здесь, была лишь немногим привлекательнее мысли о том, что нужно искать выход. Денни боялся. Как бы он ни был уверен в том, что Греймор – не тот самый Мясник, который убивал детей семнадцать лет назад, ему было легче верить в обратное, сидя рядом с Полом в полной темноте.

– Ты когда-нибудь убивал, Пол? – Вопрос всплыл словно сам по себе, не оформившись в мозгу Денни, он вылетел через рот. И внезапно его голос даже не дрогнул, будто он спрашивал подобное много раз.

Взгляд Греймора изменился. Не направление... а сам взгляд. Слегка озадаченное выражение ушло, сменившись чем-то другим. Не пугающим, а задумчивым, полным раскаяния.

– Да, Денни. Убивал. Но не тех, о ком ты думаешь.

Мальчик ощутил укол страха, но по какой-то причине не испугался по-настоящему. Он чувствовал необъяснимую связь с Греймором – возможно, она всегда была, но начала проявляться только сейчас. Денни ждал, не особенно желая слушать о смертях и убийствах, но зная, что разговор об этом поможет Полу. Поможет переключить его взгляд с того места, куда он смотрел сейчас.

– Я не убивал тех детей, Денни.

– Я знаю, но...

– Все в порядке. Дай мне рассказать. Я не убивал никого из них. Я не убивал, даже когда он упек меня за решетку. Я ловил рыбу, но всегда отпускал ее. Я никогда не охотился. Я просто не мог представить себе, что способен отнять жизнь, будь то животное или человек. Черт, когда я был ребенком, то ловил мотыльков и выпускал их в окно.

Но когда я попал в Брэкстон... До этого я никогда не был так далеко от дома. Не ездил в лагеря, не оставался на ночевки. И я оказался вдали от всего, что казалось мне безопасным. В месте, где все вокруг меня делали дурные вещи. Действительно плохие. Но они считали, что я хуже их. Они думали, что я детоубийца.

Все развивалось медленно. Сначала просто косые взгляды, перешептывания... И не только сокамерники, но и охранники. Потом еще всякое... Дерьмо на моей койке, когда я возвращался с прогулки. Порции меньше, чем у остальных. Всякая ерунда по сути. Они проверяли меня, смотрели, сколько я выдержу. И я все это терпел. Тренировки были единственным, что помогало мне не сойти с ума. Я наказывал себя каждый день, становясь больше и сильнее. И злее.

А потом ситуация начала накаляться довольно быстро. Обзывательства переросли в драки. Сначала во время прогулок, потом меня просто били без причины. И снова охранники и сокамерники – враги объединились против детоубийцы. Извращенца. Все это заставляло меня тренироваться усерднее. Тренировки были... не знаю... клапаном для выпуска гнева, который я чувствовал. А потом однажды ночью они пришли за мной. В душе...

– Пол, тебе не обязательно...

– Их было много. В основном заключенные, парочка охранников... Они повалили меня и удерживали, пока один из них... мучил меня. В это время другие резали мне руки. Сначала я боялся, что умру, а потом жаждал умереть. Я сходил с ума. Прямо здесь и сейчас. Я чувствовал, как все человеческое во мне отключается, как турбина двигателя... теряет мощность. Затем до меня донеслись крики, которые я старался не слышать: «Кто следующий, ребята? Кто хочет урвать свой кусок пирожка?»

И я не отключился. Я хотел жить и заставить этих людей заплатить. За то, что они со мной сделали. За то, что они хотели сделать. За то, что они отправили меня в это ужасное место. И я сломался. Все, что копилось во мне, нашло выход. Мои руки и ноги стали оружием. Я раскидал их в разные стороны, пока не нашел того, кто меня изнасиловал. Я схватил его за горло и не отпускал. Я слышал, как что-то ломается в его шее. Я смотрел ему в глаза и видел, как из них уходит жизнь.

Я не знаю, как долго я продолжал его держать. Все это время меня били охранники. Только когда я убедился, что он действительно мертв, я позволил себе почувствовать их удары и осознать боль. Я очнулся через два дня в одиночной камере. У меня было сотрясение мозга, сломанные ребра, синяки по всему телу. Они заштопали меня, прежде чем бросить в карцер. После этого я знал, что выберусь. Не то чтобы у меня было видение, или я обрел Бога, или что-то в этом роде. Я просто знал. Люди оставили меня в покое, они боялись. «Инцидент», как они его называли, замяли. Да и что они могли сделать? Охранники были рядом и помогали, так что мой срок не изменился.

После этого я стал образцовым заключенным, и остальные меня не трогали. Я продолжал тренироваться. Усерднее всех, но все было по-другому. Раньше я чувствовал себя так, будто готовился к той ночи... В общем, вскоре после этого начал приходить отец Маккарти. Сначала это было групповое занятие, а потом в конце концов мы остались с ним один на один. Он спас меня. Отец Маккарти, не с большой буквы «О». Или, может быть, они оба спасли.

Денни сглотнул. Он ожидал услышать многое, но не такое. Его собственные проблемы со школьными хулиганами показались смехотворными. С другой стороны, это было одно и то же, не так ли? Разная степень насилия, конечно, но в итоге схоже. И Пол преодолел все это, чтобы вернуться в Хэвен. Зачем? Чтобы оказаться запертым в вонючей пещере с испуганным ребенком?

Денни покачал головой. Должно было быть нечто большее. Если он что-то и вынес из визитов в церковь, так это то, что у Бога есть какой-то грандиозный замысел. Как гласит расхожее выражение: «Пути Его неисповедимы». Денни всегда считал это излюбленной католической отговоркой, чтобы объяснить то, что невозможно объяснить логикой. Какой план мог заставить двух неожиданных союзников охотиться в сырой пещере на какого-то созданного людьми хищника... или стать его жертвами?

– Нам пора.

Денни подпрыгнул от звука голоса Греймора. Свет фонарика померк до бледной желтизны – батарейка садилась.

– Я боюсь, Пол. Боюсь сидеть тут и прятаться, боюсь идти...

Пол выдавил слабую улыбку.

– Я тоже, Денни. И вот что я думаю. Мы не можем сидеть тут вечно, это значит, что рано или поздно нам придется идти. Чем дольше мы тут торчим, тем больше устаем и хотим есть. И тем больше слабеем. Сейчас – самое время, пока у нас есть силы и фонарик еще работает.

Это было немного, но для Денни – достаточно. Он, как мог, потянулся, стоя сгорбившись под нависающим потолком. Снял со спины рюкзак и достал запасной фонарик, пощелкав кнопкой, чтобы убедиться, что он работает.

– Ты прав. Пошли.

Он хотел, чтобы его голос звучал храбро или по крайней мере не так жалко, но не вышло. Из его горла вырвалось лишь дрожащее кваканье.

104

Мосси и Билли шли по меткам, стараясь не двигаться слишком быстро. В пыли или каменных завалах было легко упустить из виду ориентир, а это значило, что в любой момент они могли повернуть не туда и отправиться на верную смерть.

Они останавливались на каждой развилке и искали метки. В какой-то момент, если бы они отклонились от курса и пошли налево, а не прямо, как им подсказывал маркер, они бы встретили потерявшегося Роберта Ортиса.

– Мосси, думаю, нам пора возвращаться. Это слишком долго. – Билли узнал этот скулящий голос, но в тот момент он был на чистом адреналине и эмоциях и почти не мог контролировать себя.

Мосси остановился и наклонился к Билли.

– Слушай, мы знаем, что остальные вошли с другой стороны пещеры. Должно быть, они попали сюда через отверстие, которое ты нашел у озера. Мы выйдем тем же путем, что и пришли, пройдем через лес и попробуем вернуться с той стороны.

– А если тот вход заблокирован...

Мосси схватил его за плечи.

– Будем решать проблемы по мере их поступления. – Он сказал это с уверенностью, которой сам не чувствовал. – Давай пойдем дальше, хорошо?

Билли кивнул, и Мосси кивнул в ответ. Его сердце болело при мысли о том, что Денни может быть где-то там, под завалами, или погибнуть от руки монстра, которого Мосси создал. В любом случае как ему смотреть в глаза дочери?

Он встал и повернулся, сосредоточившись на поиске следующей метки.

Они добрались до лестницы, измученные и покрытые пылью. Мосси едва мог заставить себя подняться по ступеням, и только мысли о Дженис и Денни заставляли его двигаться. Он видел, что происходящее изматывает и Билли, но больше морально, чем физически. Его сестра и лучший друг были там, не говоря уже о том, что он только что стал свидетелем того, как нечто, существующее только в фильмах ужасов, убило знакомого парня. Он не говорил о чудовище с тех пор, как они вышли из пещеры, только о том, как найти Денни и Джули.

– Билли... ты можешь провести нас... к другому входу? – выдохнул Мосси.

– Конечно, но сначала мы можем немного отдохнуть, да? Всего несколько минут.

Мосси посмотрел на мальчика с новым чувством восхищения. Он не сомневался, что отдых был для него, а не для Билли. Мальчик мог бы вернуться тем же путем, что и пришли, схватить рюкзак... Сердце Мосси замерло, когда он понял, что натворил. Теперь все, что произошло этой ночью, показалось ему напрасным. Сердце снова забилось, и он выдохнул. «Я найду выход», – подумал он.

– Нет времени на отдых. Веди, молодой человек.

Мосси почувствовал себя лучше на свежем ночном воздухе. Помогало и то, что они шли под гору и не приходилось останавливаться каждые несколько минут, чтобы присесть и передвинуть камни в поисках метки. Он не знал, сколько идти до входа, но как бы ему ни хотелось поскорее добраться туда, с каждым шагом его страх только нарастал.

105

Денни шагнул в пещеру и посветил фонариком. Облака пыли все еще висели в воздухе, но они достаточно поредели, чтобы Денни мог оценить ущерб. Все оказалось хуже, чем он ожидал. Гигантские груды камней закрывали обзор во всех направлениях, кроме того места, где начиналось озеро. Часть задней стены полностью обрушилась, из-за чего пещера казалась гораздо меньше, чем была.

Он чувствовал себя опустошенным и измученным. После такого никто не мог выжить.

Мальчик прислонился к стене и сполз на землю, не в силах сдержать слез. Все его тело сотрясалось от гнева, горя и усталости. Он почувствовал руку на плече, и по какой-то причине это успокоило его настолько, что он смог сдержать рыдания.

Подняв фонарик, Денни был потрясен. Греймор выглядел так, будто постарел на десять лет. Его глаза запали, окруженные темно-фиолетовыми кругами, лицо было слишком бледным и изможденным. Денни опустил свет и увидел, что его рубашка промокла насквозь. Рана оказалась хуже, чем он говорил. Гораздо хуже.

Прежде чем он успел открыть рот, откуда-то из пещеры раздался звук – тихий стон, порожденный болью и ужасом, но в сердце Денни вспыхнула надежда.

– Это Джули! Пол, оставайся здесь, отдохни, я найду ее.

Пол слабо кивнул, его глаза затуманились, и он сел у стены пещеры. Денни снял свою рубашку, просунул ее Полу под мышку и как можно туже завязал на плече. Придется обойтись без нее.

Не думая о том, что еще может скрываться за скалами, он направился в сторону того места, где могла быть девушка.

– Джули! Ты меня слышишь? – Он внимательно прислушался и получил в награду еще один слабый стон. – Джули, я иду! Если не можешь говорить, попробуй ударить камнем о камень!

Мальчик переходил от одного завала к другому, ища проход. К тому времени, как он услышал стук камней, он уже знал, что ему придется сделать, чтобы добраться до девушки. Сглотнув комок, состоящий из пыли и страха, Денни направился к озеру.

Завал частично уходил в воду, но не доходил до дальней стены. Сделав первый неуверенный шаг в черное озеро, Денни вспомнил бурлящий водоворот и нереальную скорость твари, которая выскочила из него и схватила Бадди. И все же он сделал второй шаг, третий, идя по колено в воде, ощупывая путь руками и молясь о проломе в камнях, чтобы не пришлось заходить еще глубже. «Тук-тук» – стучали камни Джули, заставляя Денни идти вперед.

Четыре шага, теперь пять. «Тук-тук» «Тук-тук». До бедер. Шесть. Семь. Он ахнул, когда ледяная вода дошла до пояса. Восемь. Теперь мальчику приходилось держать фонарь повыше, чтобы не намочить. Еще пара шагов, и ему придется плыть.

Денни медленно передвинул ногу вперед, и его рука скользнула по камням. Осторожно он просунул руку глубже, не встретив сопротивления. Он протянул другую руку и поставил фонарик на выступ. «Тук-тук». Звук был слабым, хотя Денни знал, что он уже близко.

– Я почти пришел, Джули, – прошептал он, не уверенный, правда это или нет.

Денни осторожно выбрался из воды, рискуя поскользнуться на камнях и угодить прямиком в омут, где его поджидало чудовище. Но он был осторожен, и у него была цель. От него зависело слишком многое.

«Тук-тук».

Теперь он стоял на коленях на небольшом выступе и видел, что можно спуститься на другую сторону. Где Джули, он не знал. «Тук-тук». Осталось немного.

Он спустился в мелководье на дальней стороне скального выступа и поспешил к берегу. Затем медленно направился к дальней части пещеры, где, как он думал, находится Джули, перелезая через груды обрушившихся камней или обходя их, если не удавалось перебраться по верху. Он видел дальнюю стену менее чем в двадцати футах. Где она? Прошло несколько минут с тех пор, как он слышал стук камней.

– Джули! Ты меня слышишь?

Денни внимательно слушал, не дыша. Наконец до его ушей донесся едва слышный звук – скорее скрежет камней друг о друга, нежели удар. Он доносился из-за кучи валунов всего в нескольких футах слева, и для Денни этот звук был прекрасен. «Как и девушка, которая его издает», – подумал он с улыбкой и побежал на стук.

Через пару шагов Денни растянулся лицом вниз. В спешке он споткнулся о камень. Раздосадованный собственной неосторожностью, он сердито пнул булыжник и был шокирован, когда тот сдвинулся с места, но еще больше удивил его лязгающий звук, который издал камень.

Денни посветил фонариком и вскрикнул от удивления. Рюкзак! Он подполз ближе и расстегнул его. Оба баллона были на месте, и оба полные.

Но его радость тут же сменилась горем: Мосси не смог. Посветив фонариком вокруг рюкзака, Денни лишь убедился в этом: огромные горы валунов загромождали эту часть пещеры.

Сдерживая слезы, он встал и осторожно направился туда, где, как он теперь знал, находилась Джули.

Она была там, за последней грудой камней, или скорее под ней. Обе ее ноги и левая рука были зажаты. Каким-то образом ей удалось ухватиться за небольшой камень, который она могла поднять, и стучать им по завалу, который держал ее в плену.

Не давая себе думать о том, насколько сильно она может пострадать, Денни начал двигать камни. Джули была без сознания, что к лучшему, поскольку, ворочая валуны, Денни, вероятно, причинял ей еще большую боль. Но ему нужно было вытащить ее.

Он подумал позвать на помощь Пола, но быстро отбросил эту мысль. Даже если бы Греймор смог справиться, он был слишком слаб, чтобы помочь. Спасти ее мог только Денни.

Мальчик лихорадочно работал, передвигая камни, и даже представить себе не мог, что способен на такое. Он освободил руку Джули и ее ноги до колен, но на обеих лодыжках лежал огромный валун. Денни поежился, представив, что сейчас творится с ее костями.

Мальчик схватил камень и, перенеся вес на ноги и спину, попытался сдвинуть его. Когда валун едва пошевелился, он почувствовал, как в нем нарастает паника. Что делать? Тяжело дыша, Денни закрыл глаза, чтобы подумать.

Тихий стон заставил его вздрогнуть, и мальчик направил фонарик на Джули. Ее лицо было покрыто синяками, а несколько порезов выглядели неприятно, но не опасно. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на Денни, и, что удивительно, она улыбнулась.

– Я знала, что ты придешь.

Денни тяжело сглотнул. У нее был странный взгляд. «Она в шоке», – прошептал Оз Великий и Ужасный.

Он должен был ее вытащить.

– Джули, ты можешь двигать руками?

Она посмотрела на него расфокусированным взглядом, полным замешательства и страха. Денни закрыл глаза. «Ты сам по себе, парень, но ты справишься». Это была его собственная мысль, но мальчику хотелось верить, что она была озвучена голосом отца или, может быть, Джимми.

Он повернулся спиной к камню, который теперь был его врагом, и низко наклонился. Нашел опору и крепко схватился за нее обеими руками. Сделал пару глубоких вдохов и сосредоточил всю силу в ногах. С приглушенным криком Денни изо всех сил рванулся вверх. Он чувствовал, как его тело разрывает изнутри, но продолжил.

Камень шевельнулся, воодушевляя Денни. С последним мощным рывком он выпрямился, и валун поднялся. Он грозил в любой момент свалиться обратно на ноги Джули, поэтому Денни сделал единственное, что пришло ему в голову, – бросился на камень спиной.

На какой-то ужасный миг он понял, что валун раздавит и его, и Джули, но затем почувствовал, что камень потерял равновесие, и толкнул его, скатывая с ног девушки. Мальчик вскрикнул, ободрав спину о камень, и упал рядом с Джули.

Девушка была свободна, но что теперь? Как он перенесет ее через уступ в безопасное место? Ему нужен был Греймор.

Денни вскочил на ноги и вернулся на уступ.

– Пол? Ты меня слышишь? – Он ждал, думая, что Греймор потерял сознание.

– Я здесь, Денни. Мне подойти?

Денни был шокирован. Его голос звучал громко, словно доносился откуда-то с уступа. Возможно, Греймор был там дольше, чем думал Денни.

– Нет. Я попробую поднять ее на уступ, если ты сможешь вытащить ее оттуда.

– Ладно, давай.

Денни подбежал к Джули и нежно похлопал ее по лицу. Это напомнило мальчику о том, как Мосси уснул в лесу возле школы.

– Джули, ты меня слышишь?

Она слегка пошевелилась, но не пришла в себя. Он подошел к краю озера, окунул руки в воду, поспешил обратно и снова нежно потрогал ее лицо мокрыми ладонями. На этот раз ее глаза открылись.

– Джули, ты меня слышишь? Ты не спишь?

Она моргнула, попыталась заговорить, но в итоге просто кивнула.

Денни схватил ее за руку и поднял, чтобы она могла видеть, что он делает.

– Можешь сжать мою руку? – Даже в этой ситуации он почувствовал, как яростно краснеет. Она сжала его руку. Денни перепрыгнул на другую сторону. – Теперь эту руку, Джули... Можешь сжать еще раз?

Пожатие на этот раз было слабее, но Денни определенно его почувствовал.

– Джули, мне нужно перенести тебя на другую сторону пещеры. Мне придется тащить тебя. Ногам будет больно.

Невероятно, но она подняла правую руку и сделала круг, соединив большой и указательный пальцы.

Денни подошел к ней сзади, умудрился просунуть руки ей под мышки и приподнять ее достаточно, чтобы перехватить поудобнее, и снова покраснел, когда его руки коснулись ее груди. Она не издала ни звука, но Денни знал, что ей больно. Он медленно потащил девушку к уступу.

– Прости, Джули, я знаю, что тебе больно, но мы должны вытащить тебя отсюда. – Денни был готов разрыдаться – отчасти от усталости, отчасти от сочувствия. Когда Джули подняла руку и схватила его предплечье, он словно ожил, подтащил ее к уступу и усадил.

– Пол, ты там?

– Я тут, приятель. Что мне делать?

– Я попробую поднять ее и просунуть ее руки. Если сможешь, ухватись за них и потяни, я помогу подтолкнуть с этой стороны.

– Хорошо, я готов. Когда скажешь.

Голос Пола утратил ту силу, которую Денни ощущал всего несколько минут назад. Это напугало мальчика до глубины души. Греймор был сильно ранен, возможно, истекал кровью. Денни был физически истощен и эмоционально отупел. «Как мы вообще сможем перетащить Джули через уступ, не говоря уже о том, чтобы выбраться из пещер и вернуться домой?»

Прежде чем Оз Великий и Ужасный или кто-либо еще успел ответить, взгляд Денни, как магнитом, потянуло к воде. На долю секунды он убедил себя, что это всего лишь его воображение, но, посветив фонариком, увидел водоворот и вдруг понял значение выражения «олень в свете фар». Он не мог пошевелиться. Водяной вихрь кружился все быстрее, по поверхности озера расходились все более широкие круги, а Денни стоял как завороженный, ожидая появления зверя.

106

Роберт Ортис очнулся, глотая пыль, и похлопал себя по лицу. Он понятия не имел, сколько времени пролежал без сознания, но помнил, что его вырубило. Когда начался обвал, он продолжал двигаться, думая, что Крис прямо за ним. Когда Ортис окликнул его и не получил ответа, то остановился и обернулся. Разрушения позади него были пугающими; проход казался полностью заблокированным, хотя было сложно сказать из-за пыли и падающих камней. Он не мог оставить Криса, поэтому попытался вернуться. Сделал ровно один шаг, когда сверху упал камень, отскочил от стены перед ним и ударил его чуть выше уха.

– Крис, ты в порядке?

Крис потянулся к нему, и Ортис с ужасом увидел, как его рука исчезла в сером пятне справа. Секундой позже правую сторону головы пронзила боль, и он почувствовал, как все плывет.

– Роберт, держись! – в голосе Криса звучала тревога. Ортис изо всех сил пытался удержать ускользающее сознание. Перед глазами появились размытые черные пятна, которые начали расти, затмевая все. Он закрыл глаза, а когда открыл их, пятна исчезли. Серое облако все еще плавало где-то справа, но ощущение, что он вот-вот потеряет сознание, пока исчезло.

– Я в порядке, Крис. Помоги мне встать.

– Роберт, ты уверен? Думаю, тебе стоит посидеть спокойно. Ты похож на мертвеца. Я не думал, что ты придешь в себя. – Крис был в полушаге от паники.

– Я постараюсь шевелиться помедленнее. Помоги мне.

Когда Ортис поднялся на ноги, черные точки появились снова. Задыхаясь и все еще испытывая головокружение, он сжал кулаки и заставил себя не потерять сознание. Сотрясение мозга, причем сильное, подумал Ортис и услышал голос Криса, но звук доносился словно издалека. Он почувствовал, как колени подогнулись, и прислонился к стене туннеля.

– Дай мне минутку, я приду в себя.

– Ладно, Роберт, не торопись. Я думаю, все кончено, по крайней мере на данный момент. Оставайся тут, кажется, я вижу луч твоего фонарика на земле.

Ортис почувствовал, как в голове немного прояснилось, а в желудке стало полегче. Через мгновение Крис вернулся с фонариком.

– Он был почти засыпан, к счастью, горел. Немного помят, но все еще работает.

Ортис кивнул, и лишь маленькие черные точки подмигнули ему – хороший знак.

– Думаю, нам стоит продолжать идти туда, где стреляли. Там должен быть другой выход, возможно, рядом с озером.

Крис выглядел так, будто это было последнее, что он хотел услышать.

– Хорошо, когда будешь готов.

– Давай. Не торопись, ладно?

Ортис тяжело оперся на Криса, и, ведомые мерцающим лучом фонарика, они двинулись дальше.

107

Именно голос Пола заставил Денни очнуться:

– Денни, перетащи ее через уступ. Быстрее!

Мальчик пришел в себя и взялся за дело. С силой, о которой и не подозревал – черт, несколько минут назад ее и в помине не было, – он наклонился, подхватил Джули и рывком поднял ее. На этот раз он не покраснел, почувствовав мягкую упругость ее груди, которая касалась его обнаженного торса. Удерживая девушку в вертикальном положении, Денни схватил ее левую руку и закинул наверх, к краю уступа. Без фонаря было не разглядеть, что творится в воде. Но ему и не нужно было: он все слышал.

– Пол, можешь ухватиться за ее руку? – Денни пришлось кричать, чтобы перекрыть яростный рев водоворота в озере.

Он почувствовал, как рука Джули напряглась, и понял, что Пол ее держит. Денни переместил хватку ниже, обхватив ее за ноги, и приподнял, зная, что Пол тянет с другой стороны. Он вздрогнул, почувствовав, как голени Джули коснулись его, когда Пол втащил ее на уступ. Казалось, ее лодыжки были сделаны из песка, а не из костей, а ступни болтались так, будто их удерживала на месте только кожа. Он отогнал от себя эту мысль.

– Денни, я ее поймал! Теперь ты. Подними руки как можно выше.

Денни схватил фонарик и направил его на воду. От того, что он увидел, у него чуть не остановилось сердце.

Существо стояло в воде за уступом, футах в тридцати, если не ближе. Его щупальца постоянно двигались в гипнотическом кружении, а взгляд был прикован к глазам Денни.

Мальчик понял, что Пола за уступом оно не видит.

– Пол, тащи Джули в туннель с твоей стороны. Я перелезу через минуту. – Он старался говорить спокойно, каким-то образом зная, что существо почувствует страх или панику, и был поражен тем, насколько ровно прозвучал его голос.

– Хорошо, Денни, – тихо и устало отозвался Пол.

Он слышал, как Греймор перетаскивает Джули, и не отводил взгляд от существа. Тварь взглянула в сторону уступа, но не двинулась с места.

Убедившись, что она не преследует Пола, Денни медленно попятился к дальней части пещеры, где нашел Джули. Существо снова устремило убийственный взгляд на мальчика. Казалось, все щупальца потянулись к нему. Денни знал, что оно его достанет.

Словно прочитав его мысли, тварь медленно шагнула вперед. Денни знал, как быстро она может двигаться и что убежать не получится. Если ему удастся хоть как-то замедлить ее движение, у него появится шанс.

Чувствуя, что вот-вот обмочится, Денни заставил себя сделать еще один неуверенный шаг назад, затем еще один. Шаги существа совпадали с его собственными, и это звучало почти издевательски.

Наконец Денни почувствовал, что его нога наткнулась на что-то твердое, и был вознагражден звуком баллона, звякнувшего в рюкзаке. Существо вышло из воды и стояло рядом с уступом. Не отрывая глаз от твари и продолжая светить на нее фонариком, Денни присел и начал расстегивать пряжки рюкзака. Немного повозившись, он открыл рюкзак и схватил один из баллонов.

Существо не двигалось, просто наблюдало. Когда Мосси рассказывал, как обращаться с ядом, Денни внимательно слушал. Это был вовсе не урок, но именно поэтому мальчик воспринял это так.

Денни поднялся на ноги, осветив тварь фонариком и держа баллон в другой руке. В пещере было тихо, если не считать постоянного журчания воды и дыхания Денни. Существо не издавало ни звука, и мальчик не слышал никакого движения с другой стороны уступа.

Он знал, что должно произойти дальше. Рука, направлявшая фонарь на существо, задергалась и задрожала. Все тело Денни тряслось. Существо склонило голову, растерянно глядя на него, и Денни сделал первый шаг вперед, затем второй и третий, еле дыша.

Щупальца существа начали извиваться, и оно слегка присело. Денни подумал, защитная ли это поза, или... оно готовится к прыжку. В этом случае он знал, что не успеет выплеснуть содержимое баллона.

Денни остановился всего в пятнадцати футах от монстра – достаточно близко, чтобы осознать, насколько кошмарным он был. Ростом не меньше восьми футов, покрытое плотной чешуей черно-зеленое тело, мощные руки и ноги. Пальцы оканчивались длинными когтями, а щупальца снизу были покрыты рядами штуковин, похожих на присоски. У некоторых из них, казалось, был острый крюк в центре, у других – нет, и все они пульсировали, открываясь и закрываясь, словно высматривая добычу. Одно из них было короче остальных и заканчивалось обрубком («Какая-то старая травма», – подумал Денни).

Но хуже всего была голова. Денни не мог понять, какая комбинация ДНК могла привести к рождению такого кошмара. Челюсть твари была вытянутой, и мальчик видел ряды зубов, без сомнения острых как бритва. Все, что пришло ему в голову, что это чудовищная помесь динозавра, насекомого и рептилии. Но больше всего ужасали Денни его глаза – хитрые и злобные. Мальчик заметил, что они разные: один выглядел деформированным... нет – поврежденным. Он был слегка прикрыт и окружен рубцовой тканью.

Момент настал. Денни медленно, очень медленно соединил ладони. Существо напряглось еще сильнее. Денни знал, что оно было разумным и чувствительным. Каким-то образом оно ощутило, что мальчик представляет собой угрозу, несмотря на его медленные движения.

Ему показалось, что он слышит голос (голоса?) с другой стороны уступа. Нужно было торопиться, пока Пол не попытался перебраться через него. Денни повернул крышку баллона до щелчка. Теперь от того, чтобы выпустить яд, его отделял всего один рывок, подобный выдергиванию чеки гранаты. А что, если не сработает?

Он попытался сглотнуть, но его горло было сухим, как в пустыне, и забито пылью от обвала. И медленно начал тянуть чеку. Внезапно существо резко повернуло голову влево. Оно было достаточно высоким, чтобы видеть, что происходит за уступом.

Денни понял, что это его единственный шанс. Он рванул чеку и швырнул баллон к ногам существа. В одно мгновение чудовище исчезло, перепрыгнув через каменный выступ. На том месте, где оно только что стояло, разлилось облако ядовитого газа. Раздались крики.

108

Греймор двигался так быстро, как только мог в своем состоянии (то есть вовсе не быстро), таща за собой безвольное тело Джули ко входу в туннель. Он не был уверен, что они вообще смогут выбраться этим путем, и, вероятно, им придется лезть обратно через уступ. Но Пол настолько ослабел, что понятия не имел, сможет ли это сделать. И где Денни, черт возьми? Мальчик сказал, что присоединится к ним, но так и не сделал этого. Пол уже собирался позвать его, когда что-то – возможно, чутье – приказало ему молчать. Именно тогда он услышал шаркающие звуки, доносящиеся из туннеля. Это могли быть Мосси или Билли, но с той же вероятностью – Кроуфорд и его головорезы. «Один головорез, – поправил он себя, – чудовище немного уравняло шансы».

Времени спрятать Джули, прислонившуюся к стене у входа в туннель, уже не было. Вместо этого Пол схватил камень размером с бейсбольный мяч и присел в темноте у входа. Спустя несколько долгих мгновений он увидел луч фонаря и услышал звук шагов. Он напрягся, готовый прыгнуть на Кроуфорда и раскроить ему череп, удивленно заморгал, когда в пещеру вошли двое мужчин.

В одном Пол узнал полицейского, который отвез его домой после ночи в тюрьме. Второй был ему не знаком. Возможно, еще один коп. Его мозг не мог придумать ни одной причины, по которой здесь оказались копы.

– Роберт, какая неожиданная встреча, – тихо произнес Греймор, отчасти из-за того, чтобы до смерти их не напугать, но в основном по причине того же инстинкта, что заставил его не звать Денни.

Ортис резко развернулся, и в его руке появился пистолет. Греймор моргнул, когда луч фонаря выхватил его лицо, и с облегчением подумал, что Ортис не из тех, кто стреляет на звук.

– Мистер Греймор, – сказал Ортис, убирая оружие. – Пол, я так и думал, что вы здесь.

Пол ничего не сказал, лишь переводил взгляд с Ортиса на незнакомца и обратно, явно ошеломленный.

Ортис уловил его замешательство.

– Это Крис Макколи. Он здесь... неофициально, как и я. Тварь, которую ты хочешь убить, черт возьми, виновна в гибели его брата.

Греймор был ошеломлен. Откуда он узнал? Затем он заметил нечто странное в Ортисе. Тот выглядел неважно и, казалось, с трудом фокусировал взгляд.

– Роберт, ты ранен? Что...

Движение было таким быстрым, что Греймор понял – существо могло убить их всех. Оно перепрыгнуло через каменный выступ и теперь стояло всего в двадцати футах от них. Отвратительное, даже более пугающее, чем образы в памяти Пола. Оно смотрело на людей, не шевелясь, если не считать щупалец, которые медленно двигались вверх и вниз. Его челюсти медленно раскрылись, обнажая смертоносные зубы, с которых капала слюна, и захлопнулись с громким щелчком. Взгляд существа скользил от одного человека к другому, пока не остановился на Грейморе.

Что-то изменилось. Что-то произошло – неуловимое, возможно, незаметное для всех, кроме Пола. «Оно помнит меня». Эта мысль одновременно поразила и ужаснула его. Взгляд существа оставался прикованным к взгляду Пола, а щупальца продолжали свой медленный танец вокруг чешуйчатого тела.

Пол в ответ уставился на чудовище, сравнивая его со смутными воспоминаниями. Он сразу заметил одно щупальце, которое резко обрывалось, и изуродованный глаз – оба были делом его рук.

Крис Макколи кричал. Джули, которая в какой-то момент пришла в себя, тоже кричала. А Пол мог только смотреть, как тварь направилась к нему.

109

Денни мгновенно узнал один из голосов – Джули! Не раздумывая, он схватил рюкзак и бросился к выступу. Все происходило так, словно он очутился в кошмаре: движения стали медленными, будто невидимая сила не хотела пускать его дальше. Наконец он добрался до верха, и в мерцающем свете перед ним разверзлась бездна ужаса.

Джули, измученная болью, неловко прижималась к стене пещеры, из последних сил пытаясь отползти и волоча переломанные ноги. У входа позади Греймора стояли двое незнакомцев. Пол застыл неподвижно, как стрелок из старого вестерна, глядя в глаза чудовищу. Существо медленно и неотвратимо приближалось к Греймору, щупальца извивались, завораживая своим ритмом. Денни знал: стоит ему приблизиться еще на шаг, и они сомкнутся.

Он выхватил второй баллон и, не колеблясь, прыгнул с выступа. С плеском приземлился в мелководье и провернул крышку до щелчка. Подняв глаза, Денни увидел, что тварь переключила внимание с Греймора на него самого. «Оно поставило на мне метку», – мелькнула мысль, смысл которой оставался неясен.

И тут пещеру озарил ослепительный всполох света, за которым последовал нечеловеческий рев. Когда зрение Денни начало возвращаться – что это было? – чудовище исчезло, оставив лишь воронку в воде. И только тогда он понял, что вместе с ним исчез и Греймор.

– Пол! – Денни кинулся в воду, но его резко оттащили назад, ухватив за рубашку. Он дернулся, пытаясь вырваться, но через мгновение обессиленно обмяк. Слезы хлынули сами собой, и он уже не сопротивлялся, позволяя увести себя обратно ко входу в тоннель, где в немом оцепенении замерли Роберт Ортис и Джули.

– Денни... – Ортис не мог найти слова.

Он услышал голос Джули.

– Денни, ты спас мне жизнь.

Мальчик опустил взгляд, все еще пребывая в шоке – как от самого существа, так и от того, что оно утащило Греймора. Джули смотрела на него снизу вверх и улыбалась. Это была грустная улыбка, за которой скрывалась боль, и все же прекрасная.

Человек, который вытащил Денни из воды, сказал:

– Это моя вина. Я сфотографировал его... Вспышка... не знаю... испугала или обожгла его. И тогда оно ушло. Если бы я так не поторопился, Роберт успел бы выстрелить...

– Ты сделал то, зачем пришел, Крис, – прервал его Ортис. – Это я виноват. Я не успел достать пистолет.

Для Денни эти слова ничего не значили. Пол исчез. Так же, как когда-то его отец. Джули тяжело ранена. Мосси и Билли, скорее всего, мертвы. Единственное, что придавало ему сил, это печальная улыбка Джули и мысль о матери, которая осталась одна. Денни думал о том, что с ней станет, если он не вернется домой.

– Неважно, – голос его дрогнул. – Уходим. Оно вернется. Я активирую яд... и все.

– Денни прав, – решительно сказал Ортис. – Крис, ты понесешь Джули, пока есть силы. Потом поможем мы с Денни. Мы установим баллон и последуем за вами. Пошли.

Крис осторожно поднял Джули на руки. По ее побелевшему лицу Денни понял, насколько ей больно. Он заметил и то, что сам Ортис ранен, но промолчал. Подойдя к кромке воды, мальчик повернулся к нему:

– Я поставлю эту штуку здесь и активирую ее...

Но не успел. За его спиной взметнулся фонтан, и Денни обернулся. Чудовище показалось из воды по пояс, стоя в озере и мотая головой из стороны в сторону.

На этот раз Ортис не стал медлить. Позади Денни раздались оглушительные выстрелы – пистолет копа был куда мощнее, чем тот, из которого мальчик стрелял в тварь. Чудовище запрокинуло голову и взревело, но не остановилось. Денни выдернул чеку, убедился, что яд начал выходить, затем поднялся и начал медленно отступать.

Зверь двигался вперед, каждый выстрел отбрасывал его назад, но чешуйчатая броня поглощала большинство пуль. Именно в тот момент, когда выстрелы стихли, мальчик вспомнил о поврежденном глазе твари.

– Роберт! Глаза! Стреляй в глаза! – Крик Денни показался чужим даже для него самого.

Ослепительные вспышки – Крис продолжал фотографировать – выхватывали из мрака хаотичные жуткие кадры. Существо упорно надвигалось, пока ядовитое облако расползалось по пещере. Денни медленно пятился, с каждой секундой чувствуя, как выстрелы Ортиса сводят его с ума. Но вскоре их заглушил новый, еще более жуткий грохот – начинался очередной обвал.

Он успел заметить, как пуля угодила в один глаз чудовища, и он взорвался. Мальчик бросился бежать. Вой зверя, полный боли и ярости, заглушил даже грохот рушащихся сводов пещеры. Денни толкнул Ортиса в тоннель и сам ринулся вслед за Крисом и Джули.

С каждым шагом он ждал, что скользкое щупальце обхватит его и утянет назад – к Полу, в черные воды озера. Земля дрожала под ногами, с потолка сыпались камни. Денни вцепился в рубашку Ортиса, как утопающий в спасательный круг, и, ослепленный пылью, побрел за ним по извилистым ходам. Они шли так быстро, как только позволял царивший вокруг хаос, перелезая через груды камней и обходя завалы. Лишь когда грохот стих, они остановились, чтобы перевести дух.

Они, должно быть, оказались на некотором расстоянии от эпицентра обвала, потому что здесь было не так много пыли. Все четверо прижались друг к другу, стоя в узком туннеле, и Денни с отчаянием понял, что их план провалился.

Джули без сознания обмякла на руках у Криса, ее ступни свисали под неестественным углом. Сам Крис выглядел так, будто вот-вот рухнет, на его лице застыло выражение ужаса и полного изнеможения. Но хуже всех выглядел Ортис. Одна сторона его лица распухла так, что глаз заплыл. Он едва держался на ногах, привалившись к стене и тяжело дыша. В свете фонариков Денни заметил, как все его тело мелко дрожит. Как они вообще могли надеяться выбраться отсюда?

Впереди тоннель выглядел чистым, но куда он вел? К выходу или в недра каменного лабиринта?

– Отдохните. Я осмотрюсь. Может, что-то найду, – сказал Денни.

– Только не уходи далеко, – предостерег Ортис, голос его звучал хрипло и устало.

Денни кивнул и пошел вперед. Дрожащий свет фонаря тут же напомнил ему о пещере, где они только что сражались. Дойдя до развилки, он замер. Страх заблудиться накрыл с головой. Чутье подсказывало вернуться к остальным, но ради чего? Их измученная компания не выдержала бы ни долгих блужданий, ни пути обратно. Выход нужно было найти с первой попытки.

Собравшись с духом, мальчик взял несколько камней и выложил грубую стрелку, указывающую дорогу назад. Затем повернул налево – просто потому, что нужно было выбрать хотя бы что-то. С каждым шагом страх усиливался: вдруг он уйдет слишком далеко и уже не найдет обратной дороги?

«Прекрати, – приказал он себе. – Ты идешь по чертовой прямой».

«Да, но что будет на следующей развилке? А на той, что после нее?» – ехидно возразил внутренний «плохой» голос. Где же Оз или хотя бы один из «умных» голосов, когда они действительно нужны?

На этот раз никаких подсказок не потребовалось: тоннель просто закончился. Денни не знал, завалило ли его недавно, или он всегда был запечатан. Грудь сдавило так, что перехватило дыхание, когда «плохой» голос вновь шепнул: «А если и вторая развилка окажется такой же?»

Сдерживая подступавшие слезы, мальчик развернулся и пошел обратно, молясь, чтобы другой путь оказался свободен.

110

Дейл Кроуфорд вслепую бродил по туннелям, ощупывая стены. Фонарь давно погас, и он не видел дальше собственного носа – в буквальном смысле слова. «Тупое выражение», – захихикал он и протянул левую руку вперед. В правой он держал пистолет – тот самый, который Денни уронил после того, как выстрелил в ту тварь. Дейл перезарядил его, в глубине души понимая, что ему может понадобиться всего одна пуля – для себя, если он не найдет выход.

– Я выберусь. Убью этого чертова монстра, как только выйду. И убью Денни О'Брайена. Надо только решить, в каком порядке. Может, выберу по считалке. – Истерический смех перешел в надсадный кашель из-за попавшей в горло пыли.

Дейлу было невыносимо осознавать увиденное. То существо, что утащило Бадди, потянуло его в воду, хотя О'Брайен стрелял в упор. Когда начался обвал, он схватил пистолет и пополз в сторону, противоположную той, куда ушли Денни и монстр. Ему удалось углубиться в тоннели, где он наткнулся на Косту... точнее, на его тело. Голова Косты была раздавлена огромным валуном, из-под которого расползалась лужа крови с кусками мозгов. После этого Дейл поверил, что идет в правильном направлении. Второй обвал случился достаточно далеко, чтобы вселить в него надежду, что он действительно двигался в сторону выхода. Но едва погас фонарик, Дейл понял, что может ходить кругами. И тогда окончательно слетел с катушек.

– Убить эту дрянь, – прошипел он, думая про своего отца. – Убить их всех...

Слабый ветер донес до него узнаваемый запах дождя. «Черт, я забыл закрыть окна в „мустанге“», – пробормотал Кроуфорд и провел рукой по стене. И вдруг замер. На его лице расползлась жестокая улыбка.

– Похоже, одной пулей не обойтись.

На этот раз он смеялся все время, пока шел вдоль стены, следуя за запахом дождя.

111

Денни добрался до развилки, где выложил стрелку из камней. Перед тем как направиться в правый тоннель, он сложил из камней крестик у входа в левый, чтобы не перепутать. Он крикнул остальным, что в порядке, что он идет в другую сторону, и поразился, насколько слабо прозвучали в ответ голоса Криса и Роберта. Больше всего его пугало молчание Джули. Именно оно заставляло двигаться дальше. Оно... и голос.

«Твое время на исходе, парень. И туннели тоже», – издевательски нашептывал он. Денни тряхнул головой, прогоняя наваждение, и направился по единственному оставшемуся пути. «Выбор прост, когда выбирать не из чего», – подумал он, мерно переставляя ноги.

Сердце ухнуло, когда впереди он увидел ровную стену пещеры и решил, что этот проход тоже завален. Но, подойдя ближе, понял: это был лишь обман зрения, а туннель резко уходил в сторону. И на полу, прямо перед ним, виднелась нарисованная краской стрелка.

Денни ахнул, боясь поверить глазам, а затем закричал:

– Я нашел! Сюда! Мы идем в правильном направлении!

На краткий миг его охватило ощущение, что он в туннеле один, а все остальные – лишь безумная галлюцинация.

Когда Денни было лет семь или восемь, он тяжело заболел: ушная инфекция и опасно высокая температура. В самый темный час ночи, когда жар был особенно сильным, ему привиделось, что в комнату вошел небольшой отряд солдат. Каждый нес складной металлический стул. Они синхронно расставили стулья вокруг его кровати, уселись, достали трубки и одновременно закурили. Комната быстро наполнилась сладковатым дымом табака, который сгустился до такой степени, что солдат почти не было видно. Жар усиливался, пот градом катился по лицу, а одеяло давило, словно оковы. Наверное, Денни закричал, потому что вдруг рядом оказались родители и Джимми, а солдаты и дым исчезли. Денни устал и сразу заснул. Проснувшись утром, уже без температуры, он спросил родителей, кто были эти солдаты и что за лекарство было в их трубках. Ему все казалось настоящим. До жути настоящим.

И в тот миг, пока Денни ждал ответного крика Криса и Роберта, он вспомнил об этом и даже почувствовал воображаемый приторный запах табака.

Мальчик остановился, направив свет фонаря назад, словно маяк, чтобы остальные могли найти дорогу. И вдруг его охватил страх. Осознание, что они нашли верный путь, внезапно породило мучительную мысль: а что если это обман? Что если они почти выберутся и обнаружат выход заваленным и им придется вернуться в эти бесконечные туннели, чтобы найти другой путь?

Казалось, прошла вечность, прежде чем остальные добрались до него. Они выглядели еще хуже, чем раньше, и это странным образом успокоило Денни, вернуло в привычное состояние, в котором нет места и времени для паники. Он молча развернулся и пошел дальше, показывая путь.

Дорога будто бы стала проще. Денни находил метки, а Роберт с Крисом поочередно несли Джули. Та то приходила в себя и бормотала что-то невнятное, то снова погружалась в забытье. В памяти Денни всплывала ее улыбка, и именно она подгоняла его. Он сосредоточился на каждом шаге, стараясь не думать о Билли и Мосси, которые, возможно, погребены заживо, и о Поле, которого утащило чудовище, и уж тем более о том, что тварь могла выжить.

Позади слышалось тяжелое дыхание, стоны и хрип Криса и Роберта, когда они передавали Джули друг другу. А потом – выход. Свежий ночной воздух хлынул навстречу, прохладный, как глоток воды. Температура заметно упала, и казалось, что вот-вот польет дождь.

Денни помог вытащить Джули наружу и осторожно усадил ее, привалив спиной к камням. Крис и Роберт рухнули рядом, выжатые до предела. И словно по какому-то сигналу на их лица упали первые крупные капли.

Взгляд Денни зацепился за флягу, болтавшуюся на поясе у Макколи. Почти машинально он отстегнул ее.

– Мы недалеко от озера, – сказал он. – Я наполню ее. Воды хватит, чтобы промыть раны, как получится, а потом – назад.

Остальные лишь молча взглянули на него: сил говорить уже не осталось. Денни принял молчание за согласие и направился к озеру.

Он шел быстро. Вокруг царила темнота, но насторожило другое: полная тишина. Ни стрекота сверчков, ни уханья совы, ни писка летучих мышей. Только дождь, который все сильнее барабанил по листве. И вдруг в этом звенящем безмолвии раздался звук. Голоса!

Денни замер, словно врос в землю. Щелкнул выключателем, гася фонарик. Спустя мгновение впереди вспыхнул луч света, мелькая между деревьями, словно призрак. Друзья или враги?

Он оглянулся. Позади было темно: Роберт тоже, должно быть, услышал голоса и выключил фонарь. Денни уже хотел было крикнуть, но что-то его удержало. В сгущающейся темноте он различил два силуэта, которые осторожно приближались к озеру.

«Ровно туда, где был бы я, если бы не услышал их», – подумал Денни.

Луч света замер, и до мальчика донеслись приглушенные голоса. А потом тишину разорвал выстрел.

Денни бросился вперед. Фонарь он включать не стал, ориентируясь на свет чужого фонаря. Позади зашевелились Крис и Роберт. Шум схватки нарастал, и вдруг раздался крик, полный ярости и ужаса. Мальчик узнал этот голос.

– Кроуфорд! Нет!

Прогремел еще один выстрел, и Денни бросился к отцу Маккарти.

То, что он увидел в узком круге света фонаря в руке старого священника, на мгновение парализовало его. Шеф Кроуфорд сидел верхом на человеке, сжимая руками его горло. И лишь когда Денни осознал, кого он душит – Пола Греймора, – то, не раздумывая, кинулся к нему.

Он вырвал фонарь из руки Маккарти и с размаху ударил им Кроуфорда по голове. Яркая вспышка озарила все вокруг, и раздался пронзительный вопль. Кроуфорд рухнул на землю, но тут же вскочил – его голова и грудь были охвачены огнем! Вопя, он метнулся к озеру, словно живой факел.

Денни и Маккарти кинулись к Греймору. Тот был жив и дышал, но его кожа была ледяной. Денни щелкнул выключателем. Эхо криков Кроуфорда исчезало во мраке. Маккарти поочередно приподнял веки Пола и посветил на них.

– Реагируют. Это хорошо, – сказал он.

Денни держал фонарь, а священник быстро осматривал раны. Когда он приподнял рубашку Греймора, оба замерли: среди старых шрамов тянулся свежий ряд красных вздутых рубцов – метки чудовища.

Шаги за спиной заставили Денни обернуться. И он вновь лишился дара речи. Роберт держал Джули на руках, рядом с ним стоял Крис. А за ними... Билли и Мосси.

Оцепенение сменилось бурей эмоций. Денни сорвался с места, бросился к ним и заключил в крепкие объятия. Они долгое время стояли, прижимаясь друг к другу. Наконец Денни схватил Мосси за руку и повел его к Греймору. Направил свет на красные рубцы. Их взгляды встретились. И Мосси – невероятно, но факт – улыбнулся во весь рот.

– Это как успокоительное. Не смертельно. Он может какое-то время проваляться в отключке, но с ним все будет в порядке.

Денни испытал столько эмоций одновременно, что не мог ответить сразу, но затем нахмурился:

– Но та тварь в пещерах утащила его в воду...

Мосси лишь улыбнулся шире:

– Думаю, я тоже могу это объяснить...

И вдруг раздался еще один крик, почти нечеловеческий. Сначала Денни подумал, что странная акустика исказила звук: вопль Кроуфорда, казалось, исходил откуда-то позади них, а не от озера. Внезапно за спиной раздался топот, затрещали кусты, и все обернулись.

На них мчался Дейл Кроуфорд.

Выстрелы загрохотали один за другим. Люди метались, и Денни не знал, были ли они ранены или просто уклонялись от пуль, и стоял на месте как истукан. Когда Кроуфорд приблизился настолько, чтобы можно было разглядеть безумие в глазах, его пистолет сухо щелкнул: обойма была пуста.

Он остановился прямо перед Денни и бросил оружие. Лил дождь. Они стояли лицом к лицу. Кроуфорд сунул руку в карман, достал нож. Лезвие щелкнуло, когда он коснулся пальцем кнопки.

– Давай потанцуем, – захихикал он.

Денни услышал, как остальные встают с земли. «Ну хоть не все погибли», – равнодушно подумал он. Его мир сузился до Кроуфорда и этого проклятого ножа. Того самого ножа, с которого все и началось.

Кроуфорд ринулся вперед, занеся лезвие для удара. Денни как в замедленной съемке смотрел на нож, но ему все же удалось увернуться – с неожиданной ловкостью, о которой он даже не подозревал. И прежде чем Кроуфорд успел восстановить равновесие и ударить снова, Денни врезал кулаком ему по носу. Удар пришелся точно в цель. Кроуфорд пошатнулся, прикоснулся к струйке крови, текущей из ноздрей, снова захихикал и бросился на Денни.

Денни стоял как вкопанный. Странно, но он не испытывал страха. Мальчик был уверен, что сможет увернуться от ножа и ударить снова. Он чувствовал себя непобедимым. Когда выражение лица Кроуфорда внезапно изменилось и безумная ухмылка уступила место полному ужасу, Денни на мгновение подумал, что тот действительно почувствовал его силу и испугался.

Но затем он понял, что фокус внимания Дейла был сосредоточен на озере. Глаза Кроуфорда расширились до предела, и, глядя в них, казалось, что проваливаешься в бездну безумия. Он развернулся и молча бросился в лес.

Денни обернулся и увидел отца Дейла... или то, что от него осталось. Рубашка сгорела, верхняя часть тела была обожжена до красноты и сочилась кровью и гноем. Лицо и руки Кроуфорда почернели, куски кожи отваливались на ходу, волосы, уши, губы и нос исчезли, глаза превратились в два расплавленных куска воска. Но несмотря ни на что он шел вперед.

Ортис шагнул ему навстречу и положил руку на грудь Кроуфорда, чтобы остановить его. Слой обожженной кожи отвалился, оставив яркий красный отпечаток ладони.

– Кроуфорд, это Роберт Ортис. Все кончено.

Кроуфорд заскрежетал зубами, из его горла вырвался невнятный звук, и он рухнул на землю. Ортис достал наручники с пояса, грубо перевернул его и надел их на запястья.

Остальные молча стояли вокруг, и дождь хлестал по их плечам и стекал с ветвей. Из кустов донесся стон, нарушив это странное оцепенение, и Денни понял, что среди них нет отца Маккарти. Его нашли лежащим в кустах, из раны чуть ниже ребер хлестала кровь. Хотя бы раз Дейл не промазал.

Ортис сорвал с себя рубашку и прижал ее к ране в тщетной попытке остановить кровотечение.

Пол, с трудом протиснувшись сквозь остальных, опустился на колени рядом с Маккарти.

– Отец, вы меня слышите?

Глаза священника открылись, его взгляд встретился с Греймором.

– Пол, с тобой все в порядке?

– Мы все выбрались, – на лице Греймора смешались слезы и дождь. Он сжал руку Маккарти.

– Ты убил его?

Пол взглянул на Денни со смесью тревоги и печали. Мальчик кивнул, и слезы хлынули по его щекам.

– Да, мы убили его, – сказал Пол.

Маккарти с облегчением закрыл глаза, и Денни подумал, что он, возможно, больше их не откроет.

– Молодцы. Настоящий хеппи-энд, Пол.

– Вы спасли мне жизнь, отец. А я... не смогу спасти вашу...

Лицо священника оставалось спокойным:

– Просто пришло мое время, вот и все.

Денни, вспоминая собственные потери, смотрел на Греймора, прекрасно зная, что тот чувствует.

– Я никогда не забуду вас, отец.

Маккарти улыбнулся, сильнее сжал руку Пола и умер.

Пол сидел несколько минут, держа ладонь старого священника, пока с неба лился очищающий дождь.

112

Компания добралась до забора за домом Денни лишь через несколько часов. Все они были травмированы – физически, эмоционально или морально – и измотаны до предела. Путь они проделали молча: разговорам мешали проливной дождь и полученные ими раны. Пол настоял на том, чтобы всю дорогу нести отца Маккарти, несмотря на то, что у него осталась одна рабочая рука. В его памяти снова и снова всплывала другая дождливая ночь, когда он тащил ту девушку.

Крис почти всю дорогу нес Джули сам, за исключением короткого отрезка, когда Билли и Денни помогли ему. Ортис наполовину тянул, наполовину толкал Кроуфорда, а Мосси изо всех сил старался не отставать, чувствуя бремя своего возраста. Дейла нигде не было видно.

В том, как путники перелезали через забор и протискивались через планки, было что-то комичное. В конце концов они все прошли через грязный задний двор и подошли к двери. Денни с отвращением и ощущением опасности окинул взглядом «мустанг» на подъездной дорожке.

– Я войду первым и скажу ей, что произошло, прежде чем мы все зайдем и напугаем ее до усрачки, – пробормотал он, слишком уставший, чтобы обращать внимание на недовольные взгляды и заметить страх на лице Мосси.

Насквозь мокрый и грязный с ног до головы, Денни вошел в дом и тихо позвал мать. Он не имел ни малейшего понятия, который час. Сняв грязные кроссовки, он прошел по коридору в гостиную, где горел свет. И понял: ужасная ночь еще не закончена. Да и закончится ли она когда-нибудь?

Мать неподвижно сидела в кресле, уставившись в пустоту, ее лицо было опухшим и покрытым засохшей кровью.

– Мама! – душераздирающе вскрикнул Денни.

Он в один миг оказался рядом, легко коснулся ее лица, пытаясь разглядеть знакомые черты. Вспомнив о «мустанге», Денни понял, что это сделал Кроуфорд, и молча поклялся отомстить.

Их взгляды встретились.

– Денни, слава богу...

Мама заключила его в объятия, крепко прижимая к себе. Именно о таком моменте мечтал Денни. Она истерически рыдала, прильнув к нему так, словно хотела, чтобы они срослись воедино.

– Я думала, что тебя тоже больше нет... – наконец смогла выдавить она.

Денни крепко обнял маму, но затем отступил и снова взглянул на нее. Ее лицо было опухшим, испачканным грязью и потеками слез, но глаза... глаза оставались прежними.

– Со мной все в порядке, мама. Но Пол и... еще несколько человек пострадали. Они снаружи. Они зайдут, и я вызову помощь, хорошо?

Денни боялся, что она снова уйдет в себя, но она кивнула, не отводя взгляда. Он медленно вышел, чтобы помочь остальным.

Ортис усадил Кроуфорда в «мустанг» и приковал его к рулю наручниками. Греймор осторожно уложил Маккарти на заднее сиденье. Остальные вошли в дом. Мать Денни направилась на кухню и поставила чайник. Крис осторожно уложил Джули на диван, а Мосси забился в темный угол у двери. Его вид встревожил Денни: казалось, старик вот-вот выбежит из дома и будет мчаться без остановки.

Денни подошел к Мосси, взял за руку и молча повел на кухню. Тот слабо засопротивлялся, но в итоге сдался.

Мать стояла к ним спиной, доставая чашки из шкафа. Когда она обернулась, то стала похоже на ожившее клише: глаза расширились, чашки выскользнули из рук и разбились. На плите засвистел чайник. Мосси застонал, и они оба бросились к Дженис.

Денни помог Мосси усадить мать на стул, затем выключил чайник и налил чай, не зная, что еще сделать. На звук разбитой посуды прибежали Ортис и Крис, но Денни отмахнулся от них. Он поставил чашку на стол, затем намочил полотенце холодной водой и приложил его ко лбу матери.

Ее глаза широко раскрылись, взгляд устремился на Мосси, который стоял на коленях рядом, сжимая ее руку.

– Не может быть...

Мосси выдохнул при звуке ее голоса и обнял ее, весь дрожа.

– О, милая, мне так жаль...

Денни смотрел на мать, все еще не зная, чем все закончится. Их взгляды встретились, и он почувствовал почти безудержную радость: это были глаза его матери, а не той зомби, которой она была в последнее время. Она улыбнулась, и несмотря на израненное лицо ее улыбка была прекрасной.

Затем она обвила руками отца и зарыдала. Денни подошел, обнял их обоих и заплакал вместе с ними.